Дессен Сара

Вся правда о слове Навсегда

Сара Дессен

«Вся правда о слове «Навсегда»

Переводчики: Катерина Чернецова

Редактор Катерина Чернецова

Специально для группы •WORLD OF DIFFERENT

BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ•

При копировании перевода, пожалуйста,

указывайте переводчиков, редакторов и

ссылку на группу!

Имейте совесть! Уважайте чужой труд!

Аннотация:

Когда семнадцатилетнюю Мэйси Куин спрашивают, как она

справляется после смерти отца, она непременно отвечает: "Нормально". Но

это даже и не близко к правде. На самом деле, за прекрасными оценками и

безупречным поведением скрывается страшнейшее горе. Ее бойфренд

уезжает в летний лагерь, и она, чувствуя себя потерянной, находит работу и...

встречает Уэса, чей бешеный ритм жизни так сильно отличается от ее

упорядоченного существования. Они делятся друг с другом своими

историями, и Мэйси понимает, что невозможно и дальше держать свои

чувства в себе. Уэс помогает ей понять, что "навсегда" не означает прощание,

а любовь не всегда ранит.

Глава 1

Джейсон собирался в лагерь для умных. Ну, естественно, у него было

другое, настоящее, название, но все называли его именно так.

- Так, - он аккуратно положил еще одну пару носков в свободную

щелочку в чемодане. – Список. Просмотрим еще раз.

Я взяла листок бумаги, лежавший возле меня.

- Ручки. Блокноты. Телефонная карточка. Батарейка для фотоаппарата.

Витамины, - палец Джейсона двигался над чемоданом, поочередной указывая

то на один предмет, то на другой, идентифицируя их. Проверка, а затем еще

одна. В этом весь Джейсон – всегда хочет быть уверенным. – Калькулятор, -

продолжала я. – Ноутбук…

- Стоп! – он поднял руку. Пройдя к столу, он открыл молнию на черном

чехле, лежащем там, заглянул внутрь и кивнул мне. – Переходим к списку

два.

Я отложила страницу и взяла другую.

- Чистые диски. Солнцезащитный крем. Наушники…

К тому времени, как мы закончили со вторым списком, дважды

остановившись (на упаковках бумажных полотенец и «разном»), Джейсон

был уверен, что сложил все необходимое. Впрочем, это не остановило его от

хождений кругами по комнате и бормотаний себе под нос. Тяжеленькая это

работка – быть совершенным. Если вы не хотите быть смущенным или

отвлеченным на что-то, придется постараться.

Джейсон знал, как быть совершенством. В отличие от многих людей,

он четко определял свои приоритеты и горизонты. Для Джейсона слово

«совершенство» не было чем-то пугающим, скорее, это был просто

очередной пункт в его списке ежедневных дел. Если сравнивать с городами,

то Совершенство – это не местечко, куда он приехал однажды, нет. Он

собирался там жить.

Поэтому на счету Джейсона были математический кружок, лидерство в

Дискуссионном клубе, высшие баллы на экзаменах в истории школы (он

занимался по А-уровню (*высший уровень) и программам колледжей),

награды за спортивные достижения, победы в олимпиадах по испанскому и

французскому. И учебой дело не ограничивалось: Джейсон был веганом, а

все прошлое лето провел на строительстве домов дл бездомных. Он

занимался йогой, навещал бабушку в доме престарелых каждое воскресенье

и переписывался с мальчиком из Нигерии с восьми лет. Все, за что бы ни

брался Джейсон, выходило на отлично.

Многие люди находили это раздражающим, но не я. Он был именно

тем, кто мне нужен – это поняла с первого дня, как мы встретились в

десятом классе на уроке английского. Нас тогда разделили на группы, чтобы

сделать задания по «Макбету», и мы с Джейсоном и Эми Ричмонд оказались

в одной группе. Эми сразу же завила, что «не особенно хорошо знает

писульки старины Шекспира» и положила голову на скрещенные перед

собой руки. Секундой позже ее дыхание пояснило нам, что она задремала.

Джейсон молча посмотрел на нее.

- Ну, - он открыл учебник, - а мы начнем, я полагаю.

Я промолчала – слова не слишком быстро приходили ко мне, я часто

реагировала на происходящее медленнее, чем следовало бы. С «Макбетом»

был особый случай – я вообще с трудом понимала написанное, не могла

запомнить имен персонажей или каких-то событий, ограничиваясь лишь

общими представлениями об истории.

Открыв книгу вслед за Джейсоном, уставилась на диалог:

«Умри я час назад, я жизнь бы прожил

Счастливцем, ибо для меня теперь

Все стало прахом в этом бренном мире,

Где больше нет ни щедрости, ни славы»

Нет, никаких мыслей у меня нет, подумала я. К счастью, Джейсон,

который явно не собирался упускать из-под носа очередную отличную

оценку, уже начал что-то записывать.

- Первое, - обратился он ко мне, - давай разберемся с основной темой

постановки. Нам нужно понять, о чем мы будем говорить.

Я кивнула. Одноклассники вокруг шумели, а усталый голос учителя

безуспешно призывал всех к порядку и тишине. Джейсон пропустил

несколько строчек от заголовка на своем листке. «Убийство», написал он.

Его почерк был четким, напоминавшим печатный шрифт. «Сила. Женитьба.

Месть. Политика. Пророчество». Он, казалось, мог продолжать вечно, но тут

он остановился и поднял взгляд на меня.

- Что еще?

Поспешно опустив глаза в книгу, я с удивлением поняла, что слова

больше не кажутся такими уж бессмысленными. На себе я ощущала взгляд

Джейсона. Он смотрел не с неодобрением, он просто ждал, что я подхвачу

мысль.

- Я не… - выдавила я, наконец, потому что слова снова потеряли свои

значения. Запнувшись, я сглотнула и начала заново. – Если честно, не

понимаю.

Я была уверена, что, услышав это, Джейсон посмотрит на меня так,

словно я букашка на полу или сонная Эми Ричмонд, но он удивил меня,

откладывая ручку в сторону:

- Какую именно часть?

- Все, - призналась я, и он не закатил глаза, как я ожидала. Тогда я

добавила: - В смысле, я знаю, что пьеса об убийстве, и я знаю героев, но

остальное… Я просто ничего в этом не понимаю.

- Смотри, - он снова взял ручку, - пьеса не такая запутанная, как тебе

кажется. Ключ к тому, чтобы все понять – это пророчество. Оно может

сбыться… Хм, вот, видишь, в здесь, - он открыл оглавление и указал мне на

какую-то строчку. Затем вернулся на нужную страницу и зачитал абзац

вслух. В его исполнении непонятная ахинея вдруг стала почти волшебной

музыкой, и мне стало неясно, как это можно было не понять хоть слово из

того, что он только что прочитал.

В тот момент мне стало спокойно. Впервые за долгое время. Ах, как бы

я хотела, чтобы кто-то вот так же легко прочитал меня и объяснил мне самой,

что же со мной творится. Чтобы кто-то разложил все по полочкам, и моя

жизнь перестала быть запутанной, беспорядочной и хаотичной. Хотелось бы

мне, чтобы я была «Макбетом», и кто-то смог понять меня и помочь понять и

другим. Так что я придвинулась ближе к Джейсону, ловя каждое его слово.

Джейсон застегнул молнию на чехле с ноутбуком и положил его на

кровать, к остальным вещам.

- Ладно, - он оглядел комнату в последний раз. – Пошли.

Его родители уже сидели в машине, когда мы вышли. Мистер Телбот

открыл дверь и помог сыну убрать чемодан в багажник, пока Джейсон

проверял, все ли в порядке с его вещами. Когда мы сели в машину и

закрепили ремни безопасности, миссис Телбот обернулась, чтобы

улыбнуться мне. Она была ботаником, ее муж – химиком, они оба

преподавали в университете. Они так были загружены работой, что, каждый

раз, когда видела их, у них в руках неизменно были книги или папки бумаг.

Мне казалось странным видеть их где бы то ни было без чего-либо из этого,

словно они вдруг теряли брови или носы, оказываясь где-то без увесистых

томиков в руках.

- Ну, Мейси, - начала миссис Телбот, - чем будешь заниматься до

августа, пока Джейсон в лагере?

- Не знаю, - пожала плечами я. Следующие восемь недель казались мне

бескрайней пустыней – я должна была работать в библиотеке, подменять

Джейсона за информационной стойкой, ну и, конечно, готовиться к

экзаменам. Те друзья, которых я знала по студенческим курсам, разъехались,

кто в Европу, кто, как и Джейсон, в лагерь. Честно говоря, наши с

Джейсоном отношения были несколько странными: они втискивались в

перерывы между его занятиями йогой и моими подготовительными курсами,

и у нас вообще оставалось мало времени на что-либо, кроме учебы.

С другой стороны, Джейсон легко разочаровывался в людях, так что

все мои попытки привести в нашу компанию кого-то еще обычно

заканчивались провалом. Если новый знакомый соображал, по мнению

Джейсона, чересчур медленно, был ленив и так далее в том же духе, мой

парень быстро терял терпение и становился действительно грубым и

вредным, так что было проще, когда мы оставались вдвоем или с его

друзьями, которые каким-то образом могли с ним ладить. Впрочем, я никогда

не расценивала это, как что-то плохое. Просто так уж сложилось.

По дороге в аэропорт мы с Джейсоном обсудили некоторые события,

недавно произошедшие в Европе, а его мама время от времени жаловалась на

«некультурных водителей». Я сидела, время от времени косясь на дюйм

между коленом Джейсона и моим, и спрашивала себя, почему же не делаю

ничего, чтобы и он сжался, а затем и вовсе исчез. Это тоже не было в

новинку – Джейсон даже не попытался поцеловать меня вплоть до третьего

свидания, а через полтора года мы так до сих пор ни разу и не упомянули о

том, куда все может зайти дальше. Хотя и в этом не было ничего плохого.

Медвежьи объятия от случая к случаю вполне устраивали меня, потому что

мне не хотелось торопиться, а Джейсон был идеальным понимающим парнем

в этом плане. Но в последнее время я начинала хотеть большего.

У стойки регистрации в аэропорту родители обняли сына, затем

направились в зал ожидания, оставляя нас наедине. Я тоже обняла Джейсона,

вдохнув его запах – дезодорант и средство от акне – так глубоко, словно это

был мой последний вдох в жизни.

- Я буду скучать по тебе, - сказала я ему в плечо. – Очень-очень

скучать.

- Это всего восемь недель, - хмыкнул он, целуя меня в макушку. Затем

быстро - так быстро, что я даже не успела заметить – в губы. После этого он

отстранился и посмотрел на меня, все еще не расцепляя руки на моей талии.

– Я напишу тебе сообщение, - пообещал он, снова поцеловав меня в

макушку.

Когда его рейс был объявлен и Джейсон скрылся из наших глаз вместе

со своим чемоданом, я стояла с Телботами, глядя ему вслед и чувствуя

тяжесть в груди. Это будет долгое лето. Мне так хотелось настоящего

поцелуя, чего-то, что я могла бы запомнить, но уже очень давно мне

пришлось выучить, что не нужно просить больше, чем получаешь. Никаких

гарантий или обещаний, ты – счастливчик, если вообще удостоился

прощания.

Мой отец умер. И я была рядом.

Да, именно так знали меня все, кто слышал мое имя. Я - не Мейси

Куин, дочь Деборы, которая строит красивые дома в новом элитном районе.

Не сестра Кэролайн, чья свадьба прошлым летом была потрясающим

событием для всего Лейквью. И даже не чемпионка, побившая рекорд школы

по бегу в средней школе. Нет. Я была Мейси Куин, которая проснулась на

следующий день после Рождества, вышла на улицу и увидела, как ее отец

лежит на дороге, а какой-то прохожий пытается оказать ему первую помощь.

Я видела, как умер мой папа. Вот, кем я была. Стоило людям увидеть меня

или услышать мое имя, как они вспоминали этот факт, а на их лицах

немедленно появлялось Выражение. Они как бы говорили: «Ох, господи,

бедняжка Мейси!», и это чувствовалось в их взглядах и даже в жестах.

Минутное сочувствие, которое ничего не значит. Я ненавидела это

Выражение, но видела его везде.

Впервые оно появилось передо мной в больнице. Я сидела на

пластиковом стуле возле автомата с водой, когда из маленькой комнаты

ожидания вышла медсестра и направилась к нам с мамой. На ее лице уже

было написано, что у нее плохие новости для нас - я не раз видела это в

фильмах, когда врачи выходят к родственникам, чтобы сообщить, что тот,

кого они ждали, умер. В жизни я тоже видела это однажды: десять шагов, и

надежда на лицах семьи сменяется безысходностью.

Когда медсестра увидела меня, поднявшуюся ей навстречу, все еще

одетую в свои мешковатые пижамные штаны и первый попавшийся под руку

свитер, на ее лице появилось Выражение. «Ох, бедняжка». Тогда я и понятия

не имела, что с этого дня оно будет преследовать меня везде. Оно словно

стало маской, которую люди надевали, едва узнав меня, и она встречала меня

везде – в магазине, в школе, даже на улицах. С тех пор я приучилась ходить с

каменным лицом, внимательно разглядывая ботинки или отыскивая что-то в

сумке. Это было не очень сложно.

В отличие от меня моя сестра Кэролайн рыдала. Вначале: на службе,

когда мы выходили из церкви, затем на похоронах, после – дома. Она

плакала так много, что мне это казалось странным. Я же не могла выдавить

ни слезинки и ненавидела эту ситуацию. Я ненавидела сам факт того, кто мой

папа ушел, что я была ленивой и сонной в то утро и просто отмахнулась от

него, когда он зашел в мою комнату, приглашая меня на пробежку вместе с

ним.

- Мейси, просыпайся, - шепнул он, - я даже дам тебе фору. Давай, ты

же знаешь, что первые шаги всегда самые сложные.

Я ненавидела те две или три минуты, которые прошли, прежде чем я

передумала и откинула одеяло, решив начать пробежку, прямо в чем была. Я

ненавидела свою медлительность, ведь, когда оказалась на дороге, папа уже

ушел, он уже не мог услышать ни моего голоса, ни увидеть моего лица. Я

стала девочкой, которая видела, как умер ее отец, и об этом знали все, и

изменить это было невозможно. Я была зла и расстроена, но выпустить свою

боль у меня не было сил. Она навсегда осталась со мной.

Когда я вернулась домой, на крыльце стояла коробка. Стоило мне

взглянуть на адрес, как я поняла, откуда она.

- Мам? – мой голос пролетел по пустому коридору, а дверь

захлопнулась у меня за спиной. В гостиной я увидела цветные стикеры,

расклеенные тут и там – мама готовилась к приему, посвященному ее новому

проекту под слоганом: «Queen Homes – мы построим для вас замок!». Я

прошла на кухню, опустив коробку на стойку, и налила себе стакан

апельсинового сока. Выпила до дна, вымыла чашку. Но, как бы сильно я ни

старалась оттягивать время, мне было известно, что коробка ждет меня. Я

ничего не могла поделать, кроме как открыть ее. Обратный адрес, как и на

остальных таких же посылках, гласил: «Уотервиль, Мэйн». Внутри лежал

листок с отпечатанным текстом:

«Дорогой мистер Куин!

Как одному из самых ценных клиентов EZ Products, мы предлагаем

Вам опробовать новый вид нашей продукции. Мы искренне надеемся, что Вы

найдете его полезным, и он сумеет сэкономить для Вас драгоценное время,

на что, в конечном счете, и направлено наше производство. Если по каким-

либо причинам наша продукции не подойдет Вам, вы можете вернуть ее в

течение тридцати календарных суток.

С любыми вопросами вы можете обратиться по номеру: …

С наилучшими пожеланиями,

EZ Products»

На листке также были две картинки. На первой была изображена

женщина, стоящая на кухне и растерянно взирающая на рулоны упаковочной

бумаги, лежащие перед ней. На втором снимке была она же, но на этот раз на

столе стояли красиво обернутые коробки, а сама она улыбалась, держа в

руках какую-то пластиковую коробочку, обещающую оказать помощь в

упаковке подарков. «Пытаетесь справиться с тонной оберточной бумаги?

Новый Упаковщик поможет вам, сделав процесс приготовления подарков

веселее и легче!» - гласила надпись под картинками.

Я отложила листок в сторону и провела пальцем по краю коробки.

Забавно, чего стоит тоска по человеку. Службу, похороны, бесконечные

выражение соболезнований и шепот голосов я еще могла выдержать. Но мое

сердце разбивалось каждый раз, когда нам приходила очередная коробка из

Мэйна.

Папа любил эти вещи и заказывал чуть ли не все, на чем было

написано, что оно «упрощает жизнь». Это было нашим обычным ритуалом,

если угодно: я приходила домой вечером и находила его на диване перед

телевизором, где шла реклама очередного чудо-прибора, а в папиной руке

уже лежала телефонная трубка. Он заказывал продукцию «EZ Products»,

сначала – из любопытства, а потом – потому что ему полюбились их товары,

да и бесплатные приятные подарочки он тоже ценил. В итоге он стал ценным

клиентом и получил право бесплатно пробовать тестовые варианты их

продукции; новые коробки приходили к нам каждый месяц.

- Говорю тебе, - сиял улыбкой он в предвкушении получения

очередного заказа, - это – настоящее чудо!

И для него все так и было: и набор поздравительных открыток, которые

он затем дарил нам и всем знакомым на многочисленные праздники, и какая-

то пластиковая штуковина, обещающая «помощь в укладке волос в

настоящий французский узел» (закончилось тем, что ее пришлось вырезать

из моих волос). Папе было неважно, что мы с мамой и сестрой весьма

скептически относились ко всем этим «разработкам», он просто любил

узнавать что-то новое, и это был один из способов. В нашем доме вообще не

задавались такими вопросами как «Почему мы здесь?» или «Существует ли

Бог?», нас больше интересовало «Действительно ли существует такая зубная

щетка, с помощью которой можно одновременно чистить и зубы, и полость

рта?». Ну, во всяком случае, это интересовало папу, и он легко мог дать

ответ: «Ну да, безусловно! Вот, взгляни!».

«Вот, взгляни!» - эту фразу он с восхищением и предвкушением оворил

всякий раз, когда обнаруживал на крыльце новую коробку. В этом был весь

мой папа – он легко мог превратить любую ерунду в праздник, даже если

тебя это не интересовало.

- Смотри, - увлеченно рассказывал он, доставая из упаковки набор

вилок/карманный рекордер/кофемашину, которая не требовала постоянного

контроля, - это просто великолепная идея. Понимаешь, многие люди и

понятия не имеют, насколько это может облегчить жизнь!

Я знала, как нужно реагировать на это: выражение «Ого, ничего себе»

на лице и пара заинтересованных кивков. Кэролайн, королева драмы, даже не

пыталась прикинуться хоть немного обрадованной, она неизменно

закатывала глаза и спрашивала: «О боже, папа, почему ты покупаешь всю эту

ерунду?». А вот мама пыталась оставаться на «золотой середине» и старалась

привыкнуть к нашим новым вещам, например, к кофемашине. У нее все

хорошо получалось до тех пор, пока запах кофе не разбудил нас в три часа

ночи, потому что машина включилась, уловив волны от микроволновой печи

наших соседей. После этого, несмотря на все папины возражения,

кофемашина была с позором выдворена из кухни. Еще мама пыталась быть

терпеливой к новому навигатору, который папа установил в машине, ведь он

«предотвращал малейшую опасность аварии», хотя на самом деле навигатор

сводил ее с ума, предупреждая о поворотах и машинах на расстоянии

полуметра.

Когда папа умер, мы все реагировали по-разному. Кэролайн, казалось,

взяла на себя эмоциональную часть: сестра плакала так сильно, что из ее слез

можно было бы сделать небольшое озеро. Я сидела тихо, молчала, злилась и

отказывалась горевать, потому что это казалось тем, чего от меня хотели все

вокруг. А мама начала организовывать и упорядочивать все, что видела.

Через два дня после похорон она устроила генеральную уборку в доме.

Я стояла в дверях своей спальни, наблюдая, как она собирает в огромные

мешки все, что так или иначе было связано с прошлым. Она прибралась в

туалетном ящичке, освободив его от мочалок и зубных щеток, сняла парные

полочки, висевшие на стене в их с папой спальне, избавилась от парных

покрывал. На кухне подобных вещей было меньше, но в мусорный мешок

все-таки отправилась машинка для приготовления желе и мини-сервиз для

двоих.

В то время ничто не могло оставаться в безопасности. Вернувшись

однажды из школы, я обнаружила, что из моего шкафа исчезло все, что я не

носила довольно долгое время, а оставшиеся вещи были аккуратно

разложены по полочкам. В тот момент мне стало ясно, чего она добивается.

Отвернись – и то, что тебя мучает, исчезнет. Что-то вроде этого.

Товары от «EZ Products», естественно, тоже попадали под опалу. В

субботу, через неделю после похорон, мама проснулась в шесть утра и

начала целенаправленно выносить коробки из дома. К девяти она успела

освободить от них и большую часть гаража. Больше всего меня пугало

каменное выражение ее лица, я не видела ни слезинки в ее глазах. Что

произойдет, когда приводить в порядок будет нечего? Что будет, когда

единственными объектами, которые она не может контролировать, останемся

мы с сестрой?

Я вышла на улицу.

- Ты хочешь отдать на благотворительность всѐ это? – я указала на

коробки, в которых были не только новые покупки, присланные совсем

недавно, но и старые вещи, на которые «рука не поднималась» уже много

лет.

- Да, - кивнула мама. – Если тебе нужно что-то из этого, то лучше

забери сейчас.

Я опустила голову, разглядывая частички моего детства. Старые

игрушки, детские книжки, какая-то одежда. Ничто из этого не было важным,

но одновременно являлось и бесценным. Я понятия не имела, что взять. И

тут-то мне на глаза попалась очередная коробка от EZ. Она пришла

несколько недель назад, и папа назвал это самонагревающееся полотенце для

рук «чудом науки». Я осторожно подняла упаковку, достала полотенце и

погладила ткань.

- Ох, Мейси, - мама поставила рядом коробку с мягкими игрушками.

Сверху лежал потертый жираф, принадлежавший Кэролайн. – Милая, вряд ли

тебе это нужно. Это же бесполезная вещь!

- Знаю, - тихо отозвалась я, все еще держа полотенце в руках.

Грузчики из благотворительной организации, собиравшиеся увезти всю

эту гору коробок, приехали точно в назначенное время. Мама махнула им,

затем показала на то, что нужно было увезти первым. Пока они оценивали

объем работ, я разглядывала их и думала – как часто люди отказываются от

своих вещей? Почему они это делают? Потому что кто-то ушел, или потому

что что-то, действительно, было бесполезным? А как они сами? Просто берут

то, что нужно увезти, кидают в машину, и едут, не задаваясь никакими

вопросами?

- Убедитесь, что забрали все! – крикнула мама через плечо,

направляясь в дом. Двое парней начали складывать коробки в грузовик. – У

меня есть и пожертвование, сейчас я только возьму чековую книжку…

Она вошла внутрь, а я отскочила в сторону, уступая дорогу грузчикам.

Один из парней поднял продолговатую коробку, отправляя в последнее

путешествие рождественскую елку, а другой кивнул на коробку у моих ног.

- Это тоже?

Я почти собиралась кивнуть, ответив «Да», но затем снова взглянула на

полотенце и упаковку от него, вспомнила, как папа радовался, когда

приходили все эти вещи, и как он улыбался, доставая новое приобретение.

Для него это всегда было новым открытием, а мне было приятно разделить

его с ним.

- Нет, - я подняла коробку. – Это мое, - и пошла в свою комнату, где

аккуратно спрятала коробку за выдвижной доской в шкафу. Папа ушел –

значит, эта вещь последняя из пришедших. Все кончено.

Но через месяц на пороге обнаружилась новая посылка от EZ, на этот

раз внутри был набор карманных ручек и степлер. Мы с мамой решили, что,

должно быть, он сделал этот заказ до того, как произошло непоправимое – но

снова ошиблись, потому что еще через месяц нам пришла декоративная

стойка для стаканов в виде горы. Мама позвонила в компанию, и секретарь

объяснила, что благодаря количеству заказов наш папа получил статус

Золотого клиента, так что ему каждый месяц приходит бесплатный продукт

от организации, ни к чему, впрочем, не обязывающий. Конечно же,

исключить папу из списка не составит проблем. Но даже после этого

обещания товары продолжали приходить, как часы, каждый месяц, даже

после того, как мама аннулировала папину кредитку, на которую были

сделаны его первые заказы.

Папа умер на следующий день после Рождества, когда подарки были

уже распакованы. Мама получила бриллиантовый браслет, сестра – горный

велосипед, но мне папа подарил свитер, несколько CD-дисков и открытку с

загадочным текстом «Жди большего…». Когда я прочитала слова, папа

многозначительно кивнул.

- Твой подарок запаздывает, но он особенный, - сказал он мне в тот

день. – Тебе понравится.

Я знала, что он прав. Папа знал меня лучше, чем кто-либо другой, он

знал, что сделает меня счастливой. Мама рассказывала, что в детстве я

ударялась в слезы всякий раз, когда папы не было поблизости, и

отказывалась есть, даже если мне предлагали мое любимое блюдо, которое

было приготовлено не им. В макаронах с плавленым сыром не было ничего

особенного, но из папиных рук они почему-то всегда казались мне вкуснее.

Иногда мне казалось, что мы с папой на одной волне. Даже в самый

последний день, когда он пытался разбудить меня, я все равно проснулась,

пусть и на несколько минут позже – словно что-то вытолкнуло меня из

постели. Может быть, я почувствовала, как в его груди разгорается боль, и

сердечный приступ пытается отнять его у меня. Я никогда этого не узнаю.

В те дни я много думала о карточке с пожеланием ждать большего. Что

же он выбрал для меня? Я была уверена, что это не товар от EZ, но в то же

время приходящие из Мэйна посылки заставляли мое сердце сжиматься от

какой-то тоскливой радости, словно папа все еще был с нами и держал свое

слово.

Так что каждый раз, когда мама относила коробки к мусорным

контейнерам, я возвращалась за ними и приносила в свою комнату, пополняя

коллекцию. Я никогда не пользовалась ничем из того, что было внутри, мне

хватало и того, что эти упаковки просто стояли в моем шкафу. Есть много

способов помнить папу, но мне казалось, что этот ему понравился бы больше

других.

Глава 2

Мама позвала меня («Мейси, милая, гости начинают съезжаться»),

затем еще раз («Мейси? Дорогая?»), но я все еще стояла перед зеркалом,

расчесывая волосы и укладывая их заново. Неважно, сколько времени я

потратила, атакуя их гребнем, они все равно не выглядели так, как мне

хотелось бы. Раньше я не особенно беспокоилась о том, как выгляжу, зная

основное: из-за невысокого роста я выгляжу младше своего возраста, а

круглое лицо и бледные веснушки вокруг носа лишь ухудшают дело. Карие

глаза смотрели на меня из зеркальной глубины чуть настороженно, время от

времени смещаясь к волосам. Летом мои светлые волосы выгорали, и на них

появлялся легкий зеленый оттенок от плавания. Все это ничуть не смущало

меня, потому что я всегда была девушкой, которая носила на запястье

резинку в качестве браслета, чтобы можно было в любой момент забрать

волосы в хвост. Меня не беспокоили ни вес, ни то, как я в целом выгляжу –

раньше для меня имело значение лишь то, на что я способна, и то, как далеко

я могу зайти. Но новая я считала важным появление и поддержание образа.

Если мне хотелось, чтобы люди составили обо мне благоприятное

впечатление, я должна была поработать для этого, другого не дано.

Наконец, волосы легли, как надо, каждая прядь опустилась на свое

место. Я придирчиво оглядела свое лицо, маскируя последние следы темных

кругов под глазами консилером. В последние дни я могла много времени

провести у зеркала, нанося тени на веки и подкручивая ресницы. Веки – еще

темнее. Ресницы – еще ярче. Я выпрямилась. Вот теперь хорошо.

- Мейси? – мамин голос, звонкий и веселый, послышался внизу, возле

лестницы. Я заколола волосы, затем отступила на шаг, бросая последний

взгляд на отражение. Идеально. И как раз вовремя.

Когда я спустилась вниз, мама стояла в коридоре, приветствуя своей

коронной улыбкой пару, что только что пришла. Мама умела правильно

улыбаться людям, которые могли бы вложить деньги в ее проект: уверенно,

но не высокомерно, дружелюбно, но не подхалимски. Как и я теперь, мама

уделяла много внимания первому впечатлению. В реальной жизни, как и в

старшей школе, первое впечатление людей от тебя может либо помочь, либо

разрушить все твои планы.

- Вот и ты, - обернулась она ко мне. – Я уже начала волноваться.

- Никак не могла справиться с прической, - отозвалась я, вежливо

улыбаясь еще нескольким гостям, проходившим мимо. – Что я могу сделать?

Мама бросила взгляд в гостиную, где группа людей листала каталог с

предложенными ею вариантами оформления домов и разглядывала схемы,

развешенные на стенах. Когда мама собиралась открывать новый проект, она

всегда устраивала приемы для потенциальных клиентов, считая, что таким

образом создаст выгодное положение и расположит к себе заказчиков,

убедив их, что, действительно, в состоянии построить для них «замок

мечты». Пожалуй, это была хорошая стратегия, даже если большинство

людей до этого не были знакомы с ней лично.

- Если ты проверишь поставщиков, все ли у них есть – и так далее,

будет просто замечательно, - сказала она. – И, если вдруг тебе покажется, что

брошюры заканчиваются, в гараже есть еще одна коробка с недавно

отпечатанными, - мама снова огляделась и улыбнулась кому-то. – О. Если

кто-то спросит, где ванная комната…

- Вежливо подсказать им, куда пройти, - закончила я за нее.

Подсказывать людям, где ванная комната, было моей основной задачей на ее

приемах. Моя специальность, если хотите.

- Умница, - мама погладила меня по щеке и поспешила в гостиную. –

Добро пожаловать! – воскликнула она, привлекая внимание. – Я – Дебора

Куин. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее. Я так рада, что вы пришли

сюда сегодня! – моя мама не знала как минимум и половины этих людей. Но,

если ты хочешь что-то продать, тебе просто необходимо вести себя так,

словно весь мир состоит из твоих хороших знакомых.

- Мне очень нравится этот район, - заметила одна гостья. – Я как раз

узнала, что вы собираетесь начать застройку здесь, и…

- Я покажу вам полный план, - заверила ее мама. – Вы уже видели

проекты домов с гаражами дл двух машин? Знаете, многие люди даже не

представляют, какое разительное отличие являют собой эти гаражи…

Все, мама влилась в струю. Сложно представить, что кто-то может

настолько хорошо разбираться в постройках, но тем не менее. Компания

«Queen Homes», основанная моим папой, вскоре после его выпуска из

колледжа, занималась продажей срубов под коттеджи и уже заработала

хорошую репутацию к тому времени, как папа познакомился с мамой. На

самом деле, он нанял ее к себе. Она только-только стала выпускницей

колледжа, а его возможности были невероятны. Мама присоединилась к его

компании, сначала занимаясь работой с документами и отвечая на звонки, а

затем стала его полноправным партнером. Где-то в середине между двумя

этими событиями они влюбились. Вместе они были идеальной бизнес-

командой: папа был очаровательным человеком, с которым любой захотел

бы обсудить дела за кружкой пива, а мама была счастлива, работая с такими

большими и важными проектами. Их союз было не остановить. Наш район,

Уайлдфлауэр Ридж, был мечтой для мамы. Они с папой планировали

застроить некоторую площадь танхаусами и продавать дома неподалеку от

делового центра, что, конечно, было бы очень удобно для тех, кому нужно

добираться на работу в офисы. В то же время, в районе планировалось

оставить достаточное количество зеленых насаждений – органическое

сплетение природы и города, по словам мамы. Волна будущего.

Сначала папа не хотел отходить на должность одного лишь

руководителя, но время шло, а моложе он, как ни крути, не становился, и

предоставить другим возможность стучать молотками стала единственным

выходом. Он согласился. Через два месяца они с мамой завершили свой

первый совместный проект: наш дом. Они работали вместе и дальше,

встречая потенциальных клиентов и представляя им возможные модели

других построек. Папа управлял общим процессом, буквально околдовывая

людей и с легкостью заполучая их доверие. Он был знающим, вызывающим

уважение. Естественно, вы захотели бы поручить ему строительство своего

дома. Господи, да вы захотели бы стать его лучшим другом!

Мама же занималась документацией, улаживала вопросы о ценах. Дома

стоили бешеных денег, если уж говорить честно, даже родители признавали

это. Но люди готовы были заплатить даже больше, потому что качество

построек действительно заслуживало этого.

В смерти отца мама винила себя, я видела это в ее глазах. В последнее

время он и так много работал, а она, как ей сейчас казалось, слишком давила

на него. Если бы она этого не делала, сердечный приступ не забрал бы у нее

мужа, а у нас отца, и все было бы иначе. Со своей стороны, я обвиняла себя.

Если бы я не лежала в кровати тем утром, все могло бы закончиться не так

страшно, я успела бы оказать ему помощь. Если бы, было бы, могло бы…

Так легко говорить о чем-то в прошедшем времени. Но мы жили в

настоящем, и у нас не оставалось выбора, кроме как продолжать двигаться

дальше. Мы с мамой много трудились: я – в школе, она же тянула на себе

весь бизнес в одиночку. Каждое утро мы выпрямляли спины, улыбались

правильными улыбками и идеально укладывали волосы, сияя перед

окружающими, но глубоко внутри была похоронена печаль. Иногда она

проскальзывала на мамином лице, иногда – на моем, и, хоть мы успешно

скрывали эту боль друг от друга, она никуда не исчезала.

Я указала на ванную комнату женщине в белом платье с пятном от

красного вина (кто-то из работников выездного ресторана, которых

пригласила мама, врезался в нее), и тут мне на глаза попалась тающая на

глазах стопка брошюр. Благодаря небеса за шанс выскользнуть отсюда, я

вышла на улицу и направилась к гаражу. На нашей подъездной дорожке была

припаркована машина выездного ресторана, я обошла ее, любуясь на небо.

Солнце недавно зашло, небо розовело с одного края и синело с другого. Лето

только начиналось, а для меня это означало занятия по пособиям для

подготовки к поступлению в колледж и долгие часы у бассейна в попытках

сделать идеальный загар еще более совершенным. Хотя этим летом я еще и

работала.

Джейсон подрабатывал в библиотеке за информационной стойкой с

пятнадцати лет и уже успел заработать репутацию Мальчика, Который Знал

Всѐ. Даже пожилые леди, приходившие в библиотеку в поисках интересного

романа, чтобы скоротать вечерок, были впечатлены его вежливостью и

компетентностью. Посетители библиотеки любили его по той же причине,

что и я: у Джейсона всегда были ответы. Его коллеги – две умные девочки –

тоже обожали его. А вот ко мне ни одна из них не пыталась относиться хотя

бы с симпатией, и в их глазах я ясно видела, что они считают меня

недостойной такого умного парня. Когда Джейсон попросил подменить его

за информационной стойкой на эти восемь недель, что он будет в лагере, я

сразу подумала, что девочки, работающие с ним, будут не рады такой замене

в моем лице. Перед отъездом он пару раз приглашал меня к себе, чтобы

объяснить, как искать что-либо в базе данных и прочие детали. Обе девушки

цокали языками и закатывали глаза всякий раз, когда я задавала вопрос.

Джейсон не замечал этого, а когда я сказала ему об этом, он только поджал

губы, словно этот разговор был пустой тратой времени. «Это ерунда, и она не

стоит того, чтобы о ней беспокоиться» - вот, что он тогда сказал. Конечно,

если ты работаешь за информационной стойкой, гораздо важнее уметь

пользоваться каталогами – в этом он был прав. Джейсон вообще всегда был

прав. Но не беспокоиться о том, как меня примут в библиотеке, я все же не

могла.

Зайдя в гараж, я подошла к полкам, на одной из которых должны были

лежать новые брошюры. Ага, вот и коробка. Я достала оттуда сразу всю

стопку (пусть лучше будут лишние) и направилась обратно. Минуя кусты по

дороге к дому, я услышала странный шорох. В следующую минуту кто-то

выскочил из зарослей на дорожку прямо передо мной и завопил:

- Попался!

Я вздрогнула и, конечно же, выронила все брошюры. Стопка

приземлилась на землю с глухим стуком. Да, я слышала шорох в кустах, но

выпрыгнувший человек все равно застал меня врасплох. Знаете, сложная это

задача – быть готовым к неожиданному появлению кого бы то ни было.

Между тем, тот, кому я «попалась» снова скрылся в кустах. А из машины

выездного ресторана донесся голос:

- Берт? Что ты делаешь?

Кусты снова зашевелились.

-Он, - послышалось позади меня, - вас напугал, да?

Я обернулась, и увидела, как из машины выпрыгивает парень в черных

брюках и белой футболке. В руках у него была упаковка одноразовых

тарелок. Подходя ближе, он прищурился, стараясь разглядеть меня. Мне же

удалось увидеть, что он высокий, а темные волосы чуточку длиннее, чем

нужно, но все равно смотрятся отлично. Он был прекрасно сложен, и такого

парня вы не могли бы не заметить, даже если у вас уже есть вторая

половинка.

- Все в порядке? – спросил он. Я кивнула. Мое сердце все еще

колотилось, но я успокаивалась. Парень уставился на кусты, а затем сделал

несколько бесшумных шагов и выбросил руку вперед. Секундой позже он

вытащил оттуда за шиворот мальчика, который был одет точно так же, но

был младше. У него были те же темные глаза и волосы. Лицо его было густо-

красным.

- Берт, - парень поднял брови на мальчика, отпуская его воротник. –

Честное слово.

- Простите, - выдавил мальчик, едва глядя на меня. – Я собирался

устроить кое-что грандиозное.

- Просто извинись, - посоветовал парень.

- Пожалуйста, простите, - повторил мальчик.

- Все нормально, - успокоила я его, а парень постарше кивнул на

разлетевшиеся брошюры мальчику.

- Ох, точно, - Берт опустился рядом и стал собирать их, в то время, как

парень подошел к машине и вытащил из-под нее еще две книжечки.

- И ведь почти получилось, - бурчал себе под нос мальчик. – Он мне

почти попался!

Краем глаза я заметила, как открылась дверь черного хода в нашем

доме, и из кухни вышла женщина.

- Что здесь происходит, мальчики? – она подошла ближе, и я увидела

ее красный комбинезон, черные вьющиеся волосы, забранные наверх, и

большой живот – она явно ждала ребенка, и ждать оставалось не так уж и

долго, судя по всему. – Где тарелки, которые я просила принести?

- Здесь, - откликнулся высокий парень, протягивая мне брошюры.

- Спасибо, - кивнула я.

- Без проблем, - он перескочил через две ступеньки и отдал тарелки

женщине, затем вернулся и достал из-под кустов еще одну брошюру.

- Чудесно, - сказала женщина, - ладно, Уэс, вернись к бару, ладно?

Нужны еще напитки. Пока они не кончаются, никто не замечает, что еда

запаздывает.

- Конечно, - парень осторожно обошел ее и исчез на кухне. Женщина

сделала глубокий вдох и погладила живот. – Берт? Где…

- Здесь, - буркнул Берт из-за кустов. Она обернулась на звук его голоса.

- Ты что, на земле валяешься?

- Ага.

- И что ты там делаешь?

- Ничего, - мрачно отозвались кусты.

- Понятно. Когда закончишь, мне нужен крабовый пирог. И,

желательно, побыстрее, ясно?

- Ясно. Уже иду.

Женщина вернулась в кухню, и до меня донеслись какие-то

восклицания насчет мини-бисквитов. Берт вылез из кустов, отряхнулся,

протянул мне оставшиеся брошюры.

- Мне, правда, очень жаль. Это просто та дурацкая игра.

- Все в порядке, - я осторожно достала травинку у него из волос. –

Обычная случайность.

Он посмотрел на меня.

- Это не случайность, - серьезно возразил он. Я взглянула на него. У

него было круглое лицо с пухлыми щеками, а волосы были чересчур

короткими и немного неровными, словно их стригли дома. Он тоже

внимательно разглядывал меня, словно желая удостовериться, что я поняла

его слова.

- Берт! – женщина снова вышла на крыльцо. Мальчик бросил взгляд на

нее, затем снова посмотрел на меня.

- Мне очень жаль, - повторил он слова, которые я слышала слишком

много и слишком часто за последние полгода, но в этот раз я действительно

почувствовала, что они имеют какое-то значение, и за ними есть настоящие

эмоции. Странно.

Мальчик поспешил на кухню, а я пошла в нашу гостиную, где мама

была погружена в разговор с кем-то из гостей, положила на столик новую

стопку брошюр, проводила до ванной комнаты пожилого мужчину, а затем

огляделась. Вдруг из кухни донесся громкий звук бьющегося стекла, и

внезапно все застыло. Стихли разговоры, люди перестали ходить туда-сюда с

бокалами в руках, даже воздух как будто бы замер.

- Все в порядке! – провозгласил из-за дверей громкий веселый женский

голос. – Продолжайте-продолжайте.

Послышалось неуверенное бормотание, затем – чей-то смех, и дело

потихоньку вернулось на круги своя. Мама подошла ко мне, вежливо

улыбаясь кому-то поверх моей головы.

- Закусок недостаточно, напитки кончаются, да еще и эти странные

звуки, - нахмурилась она в сторону кухни. – Ох уж эти рестораторы… Не

могла бы ты пойти проверить, как там у них дела, пожалуйста?

- Конечно, - согласилась я. – Уже иду.

Первое, что я заметила, войдя в кухню, это то, что пол под ногами был

скользким, словно я наступила на что-то. Секундой позже я увидела, что

перед входом рассыпаны какие-то маленькие шарики. На полу, посреди этих

самых шариков, сидела девочка с хвостиками, на вид ей было года два или

три. Она сосала палец, а другой рукой катала вокруг себя эти странные

штучки.

- О, боже мой, - я подняла взгляд и обнаружила перед собой ту же

самую женщину в красном комбинезоне, которую видела сегодня на

крыльце. – Похоже, теперь у нас проблемы с мясными шариками, - она

вздохнула, все еще не замечая меня. За моей спиной открылась дверь, и я

едва успела отскочить в сторону. На кухню вошел Берт, в руках у него был

поднос со смятыми салфетками и пустыми бокалами.

- Делия, - он поставил поднос на стол, - надо еще крабового пирога.

- А мне надо успокоительного, - отозвалась она усталым голосом,

потягиваясь, - но невозможно получать все, что хочется. Бери сырную

нарезку и скажи, что крабовый пирог будет через минуту.

- А он будет? – засомневался Берт, осторожно обходя девочку,

сидевшую на полу. Она заулыбалась и дернула его за штанину.

- Ну, не сию секунду, конечно, - пожала плечами Делия. – Я говорю о

грядущности.

- Разве есть такое слово? – удивился Берт.

- Просто возьми сырную нарезку! – воскликнула она и перевела взгляд

на девочку. – Ох, Люси, ради бога, не шали сейчас, я умоляю тебя. Да что же

это такое! – она подняла ногу и отлепила от подошвы мясной шарик. – Где

Моника?

- Тут, - отозвался девичий голос со стороны черного хода. Делия

скорчила гримасу.

- Выброси свою сигарету и немедленно иди сюда. Найди совок и убери

эти дурацкие шарики. Так. Нам надо нарезать еще сыра, а Берт должен… Что

ты сказал, нужно вынести?

- Крабовый пирог, - напомнил Берт. – Грядущность и все такое. А Уэсу

нужен лед.

- В духовке, будет готов в любую секунду, - задумчиво кивнула Делия,

начиная собирать шарики вручную с пола. – Пирог, разумеется, не лед.

Люси, пожалуйста, отпусти мамины волосы. А лед... О, черт, я не помню, где

у нас лед! Он был в тех контейнерах, что мы упаковали?

- В переносном холодильнике, - дверь черного хода открылась, и на

кухню вошла девушка со светлыми волосами. Она остановилась у духовки,

открыла дверцу, заглянула внутрь, снова закрыла и выключила газ. – Готово,

- объявила она.

- Чудесно. Тогда достань его и выложи на поднос, Моника, - Делия

стряхнула какие-то крошки с комбинезона. Мясные шарики были

выброшены в мусорное ведро, а Моника стала нарезать пирог, пожалуй, чуть

медленнее, чем следовало бы.

- Я тут только пирога и жду, - заметил Берт. – Между прочим…

Делия посмотрела на него, и мальчик притих. Вообще притихли все, но

что-то подсказало мне, что дело не в том, что мое присутствие заметили.

Берт потряс головой.

- Нарезка. Точно, - быстро вспомнил он. – Уже ушел. Нам надо больше

работников, если что. Люди буквально сшибают меня с ног, - с этими

словами он вышел за дверь. Делия устало вздохнула.

- Моника, ты что там, уснула, что ли?! – возмутилась она, глядя на

девушку. Не дожидаясь ответа, она подлетела сама и стала доставать из

формы оставшийся там пирог. – Сейчас ты вынесешь его гостям.

- Но…

- Я знаю, что я просила о другом, но у нас критическая ситуация, и

действовать нужно быстро. Бери поднос и, ради бога, иди осторожно, я

умоляю тебя.

Судя по всему, последняя часть – «ради бога, я умоляю тебя» - была

чем-то вроде постоянной присказки у Делии.

- Хорошо, - Моника, с тем же безразличным выражением на лице, взяла

поднос и медленно направилась к выходу в гостиную. Делия безнадежно

покачала головой ей вслед. Ее дочка на полу все еще играла с одним из

оставшихся мясных шариков, и Делия стала уговаривать ее отдать игрушку.

Параллельно с этим она ставила на поднос тарелки с нарезкой, свободной

рукой все еще пытаясь забрать мясной шарик. Я никогда раньше не видела

человека, которому помощь нужна была бы больше, чем Делии. Но, прежде,

чем я успела открыть рот, чтобы заявить о своем присутствии, она начала

рассуждать вслух.

- Что же еще, что же еще? – она распаковала еще один замороженный

крабовый пирог и поставила в духовку. – Что же еще нужно?- Делия прижала

руку к щеке, пытаясь вспомнить.

- Лѐд, - подала голос я, и она вздрогнула, оборачиваясь.

- Лѐд, - повторила она за мной и улыбнулась. – Ну конечно же.

Спасибо. А, кстати, кто ты?

- Мейси. Это вечеринка моей мамы.

Выражение на лице Делии изменилось, но не особенно сильно.

- Она хотела, чтобы я проверила, как тут у вас дела, - поспешно сказала

я. – Она…

- Невероятно рассержена, - закончила за меня Делия. Я замялась.

- Ну, не рассержена… - за дверью что-то снова упало, на этот раз – уже

точно в гостиной.

- А теперь? – с грустной усмешкой поинтересовалась Делия.

- А сейчас возможно, - осторожно сказала я.

- Ох, милая, - Делия откинула с лица прядь волос. – Это просто

катастрофа.

Я не знала, что сказать. Честно говоря, наблюдение за всем этим

заставило нервничать даже меня, что уж говорить о том, каково быть

ответственной за целую вечеринку, когда все так и валится из рук.

- Ладно, с другой стороны, все не так плохо, – заметила Делия. – Хуже

быть уже не может, скоро все пойдет в гору. Правильно?

Я ничего не ответила, все еще не зная, что сказать. Из гостиной

донеслись голоса и звон бокалов, затем тост.

- Мейси, - Делия посерьезнела, - можешь ответить на один вопрос?

- Конечно.

- Как ты управляешься с лопаточкой?

Это было не то, что я ожидала, и вопрос заставил меня остолбенеть на

пару секунд.

- Прекрасно, - неуверенно проговорила я, все еще не понимая, к чему

идет разговор.

- Замечательно, - хлопнула в ладоши Делия. – Тогда иди сюда.

Через пятнадцать минут я уловила ритм. Лопаточкой нужно было

формировать тесто для печенья быстрого приготовления и вынимать пирог

из формы. Достала, положила на тарелку, тарелку – на поднос. Сделала

кружок для печенья, выложила на противень, поставила в духовку. И

повторить.

- Отлично, - Делия выкладывала мини-тосты, наблюдая за мной. – Ты

могла бы сделать хорошую карьеру в качестве работника выездного

ресторана, если бы это было возможно.

Я улыбнулась на это, а в дверь вошла Моника с пустым подносом,

усыпанном салфетками. Она спокойно прошествовала к мусорной корзине,

скинула туда салфетки и стала методично нагружать поднос тарелками с

готовым угощением. Пожалуй, она была единственным осторвком

спокойствия в этом тотальном беспорядке.

- Как там дела? – поинтересовалась Делия, погладив по голове Люси,

которая свернулась клубочком на одной из табуреток. Мы с ней уже успели

приготовить два блюда с канапе, нарезать сыр, достать лед из холодильника

и убаюкать Люси. Кажется, мантра «Ради бога, я умоляю тебя» работала не

только для людей, но и для событий в целом. Посреди всего этого хаоса

Делии не оставалось ничего, кроме как работать, и работать быстро, что она

и делала. Выходило великолепно, я даже залюбовалось.

- Нормально, - коротко отозвалась Моника, поднимая заполненный

поднос. Делия закатила глаза. Я вопросительно взглянула на нее.

- У нас не всегда все кувырком, - покачала она головой, открывая

упаковку сыра, - честное слово. Обычно мы – живой образец

профессионализма и организованности.

Услышав это, Моника хмыкнула. Делия бросила на нее косой взгляд.

- Видишь ли, няня сегодня… Хм, сбежала от меня, а у еще одной

работницы были другие планы. Поэтому весь мир как будто настроился

против нас. Понимаешь, о чем я?

Я кивнула. Вы и понятия не имеете, насколько правы, Делия. За

последние полгода я, как никто другой, осознала, каково это – когда мир

настраивается против тебя и всего, что ты делаешь.

- Мейси! Вот ты где! – я подняла глаза и увидела маму, стоявшую в

дверном проходе. – Все в порядке?

Вопрос, заданный вроде как мне, на самом деле был адресован Делии,

и она поняла это: немедленно выпрямившись, она отложила в сторону нож,

которым атаковала сыр. За ее спиной Моника, наконец, закончила

освобождать поднос от салфеток и медленно направилась к столу, стуча

подносом по коленкам.

- Да, - отозвалась я, - Делия как раз мне рассказывала об их работе.

Мама провела рукой по волосам, что на ее скрытом языке жестов

означало, что она готовится к конфронтации. Делия, должно быть, тоже

почувствовала это, и, отряхнув руки, повернулась к маме со спокойным

выражением на лице.

- Об угощении гости отзываются прекрасно, - начала мама голосом, не

предвещавшим ничего хорошего, - но, тем не менее…

- Миссис Куин, - Делия сделала глубокий вдох, - пожалуйста. Вам не

нужно говорить дальше.

Я опустила голову, ставя в духовку очередной противень с печеньем.

- Сегодня вечером у нас действительно здесь полный беспорядок, и

этому нет оправдания. Я прекрасно понимаю, что ваше впечатление от нашей

работы может быть далеко не лучшим, и вы засомневаетесь, стоит ли

нанимать нас снова, - произнесла Делия, и я, даже не видя ее лица, поняла,

что на нем написано глубокое неподдельное сожаление. Многозначительное

молчание повисло в кухне, но через несколько секунд было прервано Бертом,

ворвавшимся в двери.

- Нужны еще бисквиты! – возвестил он. – Они разлетаются, как горячие

пирожки.

- Берт, - Делия мягко улыбнулась ему, - тебе вовсе необязательно

кричать. Мы все рядом .

- Извините, - потупился мальчик.

- Вот, возьми, - протянула я ему две заполненных бисквитами тарелки

и забрала с его подноса пустые. – Через пять минут будет и крабовый пирог.

- Спасибо, - поблагодарил он, а затем вгляделся и узнал меня. – О,

привет. Так ты тоже здесь работаешь?

- Хм, нет, - я посмотрела на разделочную доску перед собой. – Не то

что бы.

Бросив взгляд на маму, я поняла, что она потихоньку успокаивается,

глядя на сокрушенное выражение на лице Делии.

- Ладно, - сказала она, наконец, - я ценю ваше извинение, и, судя по

всему, обычно все действительно идет по-другому. Но угощение

замечательное.

Из гостиной донесся смех – счастливый шум любой вечеринки, и он

еще больше убедил маму в том, что все не так уж и плохо.

- Думаю, я вернусь к гостям, - она развернулась, чтобы идти, но тут

обернулась снова. – Мейси?

- Да?

- Когда закончишь здесь, ты будешь нужна мне, хорошо?

- Конечно. Буду через минуту, - пообещала я, возвращаясь к пирогу и

печенью.

- Она – чудесная помощница, - заметила Делия маме. – Я уже сказала

ей, что, если она надумает искать работу, я непременно найму ее.

- Это очень мило с вашей стороны, но Мейси уже работает в

библиотеке этим летом.

- Ничего себе, - улыбнулась Делия, - это здорово.

- Это всего лишь информационная стойка, - пожала плечами я, в сотый

раз открывая дверцу духовки. – Отвечать на вопросы и все такое.

- О! Девочка, которая знает все ответы.

- Да, и это Мейси, - с затаенной гордостью ответила мама. – Она

большая умница.

Не знаю, что я могла сказать на это – а что тут вообще можно сказать?

– поэтому просто достала из духовки форму с очередной порцией крабового

пирога. Мама уже вернулась в гостиную, а Делия взяла у меня форму и

принялась разрезать пирог.

- Ты мне очень помогла сегодня, - сказала она, - правда. Но будет

лучше, если ты вернешься к маме.

- Нет, все в порядке, - заверила я ее. – Она даже не заметит моего

отсутствия.

Делия улыбнулась.

- Может, и так. Но тебе все же стоит пойти.

Люси тихонько заворочалась на табуретке, затем снова затихла. Я

отступила в сторону, давая Делии подойти к ней, но из кухни не вышла.

- Значит, библиотека, да? – весело спросила Делия. – Это круто.

- Всего лишь на это лето. Я заменяю там кое-кого.

- Поняла. Но, если что-то не заладится, я всегда буду тебе рада.

Моника открыла дверь и все так же медленно прошла за очередной

тарелкой с угощением.

- Выездной ресторан – чокнутая работенка, - вздохнула Делия. – Не

знаю, кто вообще захочет заниматься этим, особенно, если есть вариант

спокойной работы. Однако, если ты вдруг почувствуешь нехватку хаоса и

беспорядка, позвони мне, хорошо?

- Крабовый пиро-ог! – пропел Берт, врываясь в двери со скоростью

света.

- Мы все еще здесь, - напомнила ему Делия, но он только отмахнулся.

Я отступила в сторону, глядя, как Делия упрашивает Монику, ради бога, не

стоять на месте, она умоляет ее, а Берт бурчит себе под нос что-то о пироге.

Кажется, они уже забыли о моем присутствии, но мне все же хотелось

ответить на вопрос Делии.

- Да, - громко сказала я в надежде, что она услышит меня, - я позвоню.

Последним гостем вечеринки оказался высокий худощавый мужчина с

очень громким голосом. Он ушел в девять тридцать, и мама, закрыв за ним

дверь, с видимым облегчением скинула туфли на высоком каблуке.

Поцеловав меня в макушку и поблагодарив за помощь, она направилась в

кабинет, неся в руках списки людей, которые согласились участвовать в ее

проекте. Контакты были всем, как я уже успела выучить. Нужно выходить на

связь как можно скорее, или же клиенты выскользнут у тебя из рук.

Думая об этом, я поднялась к себе в комнату. Джейсон написал мне по

электронной почте, как и обещал, но это письмо больше было напоминанием

о том, что я должна сделать в его отсутствие в библиотеке (не забывать

делать копии заявок за информационной стойкой, убедиться, что запасные

ключи висят на месте), и просто просьбы и поручения (в субботу прислать

ему информацию по клубу Иностранных культур, узнать их расписание на

август). В конце Джейсон писал, что слишком устал, чтобы написать больше,

и в следующий раз напишет через пару дней. Затем – имя и все. Никаких «С

любовью» или чего-то в этом духе.

Не то что бы я ждала этого, Джейсон все-таки был не таким парнем,

кто распыляет свою «любовь» везде – от писем до личных разговоров. Он

был слишком занят классами и новыми знакомыми, чтобы уделять время

сентиментальности, но я знала, что он заботится обо мне, просто на свой,

особый, лад. Он мог не говорить цветистых речей, а просто класть руку мне

на плечо или ободряюще улыбаться, и этого было достаточно (во всяком

случае, по его мнению). Большего за все то время, что мы были вместе, я не

получала, но уже успела привыкнуть к этому. Ведь, в конце концов, мы

поддерживали друг друга, и какая разница, как? Ему вовсе необязательно

было постоянно доказывать мне свои чувства, я просто знала о них.

Но сегодня, впервые за эти полтора года, отсутствие Джейсона

ощущалось остро, как никогда раньше. Я вдруг поняла, что даже те

крохотные подсказки тому, что он любит меня, не будут переданы по

электронной почте, и в груди у меня что-то сжалось от осознания этого.

Я подошла к окну, взглянула на звезды, уже загоревшиеся на небе, и

тут услышала голоса и какой-то шум. Захлопнулась дверь машины, затем

еще одна. Я посмотрела вниз. Вокруг машины выездного ресторана «Wish»

ходили ребята, помогавшие сегодня на вечеринке.

- … другая планета, которая движется по той же траектории, что и

Земля. Это лишь вопрос времени, когда она врежется в нас. Понимаешь, они

ведь не будут говорить об этом в новостях, но это же не значит, что ничего

не происходит!

Это говорил Берт, я узнала его голос, громкий и встревоженный.

Мальчик размахивал руками, обращаясь к кому-то, кто сидел на бампере

машины, лениво выпуская струи табачного дыма. Скорее всего, это была

Моника.

- Говорю тебе! – горячился он. – Это – очень серьезная проблема, и…

- Берт, дай нам передохнуть, - отозвался еще один голос, и Уэс

подошел к машине, положил что-то в багажник.

- Знаешь что? – возмутился Берт. – Я пытаюсь помочь вам оставаться в

курсе событий. Это важно, Уэс, а если ты предпочитаешь оставаться в

неведении, то тебе же хуже.

- Мы готовы ехать? – поинтересовалась Делия, тоже выходя к машине

и держа Люси на руках. Малышка уже сидела в детском креслице, и Уэс

осторожно принял ее из рук матери и усадил в машину. В темноте я могла

различить его белую футболку и макушку. Словно чувствуя это, он

обернулся и взглянул на наш дом. Я машинально отскочила от окна.

- А нам заплатили? – спросил Берт у Делии. Та тяжело вздохнула.

- Да, полную стоимость. Цена хаоса. Наверное, это должно смутить

меня, что работали мы так себе, а заплачено как положено, но я слишком

устала и слишком беременна, чтобы беспокоиться. У кого ключи?

- У меня, - радостно откликнулся Берт. – Я поведу!

Вслед за этим на улице повисло молчание.

- Я так не думаю, - наконец, произнесла Делия.

- Даже не пытайся, - практически одновременно с ней фыркнула

Моника.

- А что такого? – недовольно протянул мальчик. – Да ладно вам, у меня

есть ученические права уже целый год! А экзамен на настоящие я сдаю через

неделю, так что мне нужна практика. Да и вообще, неплохо бы

потренироваться, прежде чем я сяду за руль Бертмобиля.

- Тебе неплохо бы, - указал на него пальцем Уэс, - перестать говорить

«Бертмобиль».

- Берт, - со вздохом начала Делия, - честное слово, в обычный день я

была бы счастлива, если бы ты был за рулем. Но это был долгий вечер, и

сейчас мы все хотим поскорее попасть домой. В следующий раз ведешь ты,

непременно. Но сегодня уступи это своему брату. Хорошо?

Молчание. Кто-то прокашлялся.

- Ну и ладно, - буркнул Берт. – Пожалуйста.

Дверь машины снова открылась и закрылась. Я осторожно выглянула в

окно. Берт и Уэс продолжали стоять возле автомобиля. Мальчик ковырял

землю носком ботинка, а парень стоял рядом, молча наблюдая за ним.

- Это не такая уж важность, - сказал он брату через минуту. В этот миг

я точно поняла, что они – братья. Сейчас они выглядели настолько

похожими, насколько вообще могло быть.

- Мне никогда не дадут водить, - отозвался Берт. – Никогда. Даже мисс

Монотонность была за рулем на прошлой неделе, а я – ни разу.

- Будешь обязательно, - пообещал ему Уэс. – На следующей неделе ты

получишь собственную машину и сможешь водить, когда захочешь. Но

сейчас не начинай, дружище, хорошо? Уже поздно.

Берт сунул руки в карманы.

- Да какая разница.

Он стал медленно обходить автомобиль, шаркая ногами по земле. Уэс

последовал за ним, похлопывая его по плечу.

- А ты знаешь эту девочку, которая сегодня помогала Делии? –

неожиданно обернулся мальчик.

- Та, на которую ты выпрыгнул из кустов? – уточнил Уэс.

- Неважно, - по голосу мальчика было слышно, что он нахмурился,

недовольный, - так ты ее знаешь?

Я застыла.

- Нет.

- А вот и знаешь. Ее отец…

Я ждала. Мне уже было известно, что последует дальше, но почему-то

я хотела услышать то, что собирается сказать Берт.

- Он был тренером детской Лиги «Бегунов Лейквью», когда я учился в

начальной школе, - закончил мальчик. – Помнишь?

Уэс открыл перед ним дверь.

- Да, точно. Тренер Джо, верно?

Верно, мысленно ответила ему я.

- Тренер Джо, - повторил Берт, закрывая за собой дверь. – Он был

крутым чуваком.

Уэс кивнул и направился к водительской двери.

Должна признать, я была удивлена. Слишком уж часто я слышала о

том, что «отец Мейси Куин умер на глазах у дочери во время утренней

пробежки», слишком уж долго он был человеком, которого отобрал у семьи

сердечный приступ, и я так к этому привыкла, что упоминание о других

особенностях папы повергало меня в шок, вот как сейчас.

Машина выездного ресторана медленно двинулась вперед по улице и,

набирая скорость, поехала к повороту. Я наблюдала за тем, как она

скрывается за углом, и как меняется огонек светофора ей вслед.

Глава 3

Я не могла уснуть.

Завтра начнется моя работа в библиотеке, а с тех самых пор, как я легла

в постель, меня преследовало то же самое чувство, какое обычно бывает

перед первым учебным днем в старшей школе. Да и к тому же в последнее

время у меня были проблемы со сном. Просто странно, что тем утром, когда

папа заглянул в мою комнату, я никак не могла проснуться. И с тех пор я

начала практически бояться сна, словно что-то плохое может произойти,

пока я нахожусь в отключке. В итоге я давала себе совсем немного времени

на отдых, да и то больше дремала, чем спала по-настоящему.

Из-за того, что в сон в полном смысле этого слова я не проваливалась, в

моей голове постоянно роились мысли, чаще всего – о беге. Папа любил

бегать и приучил к бегу и нас с сестрой еще с детства. Мы занимались в его

команде «Бегунов Лейквью», которую он тренировал в начальной школе, а

чуть позже даже убедил нас принять участие в городском марафоне на пять

километров. Я помню, этот марафон очень хорошо, он был моим первым

соревнованием. Мне тогда было шесть. Я стояла в окружении других ребят

на старте, но ничего не видела из-за плеч и затылков (я всегда была ниже

других ребят моего возраста). Кэролайн, конечно же, пробилась во главу

колонны. Ей уже исполнилось «десять-практически-одиннадцать», и она

считала выше своего достоинства плестись где-то в хвосте с малышами.

Когда раздался выстрел, знаменующий старт, вся эта огромная толпа ребят

вдруг синхронно начала двигаться, и мне тоже пришлось бежать. Я тот

момент я ощутила себя капелькой в море, песчинкой, которую несет

огромная волна, и мне почему-то понравилось это чувство единения с теми,

кого я видела впервые. Мои ноги ударялись о землю, поднимая меня и

вынося вперед, вперед… Вокруг мелькали лица, спины, майки, волосы, но в

какой-то миг мне стало тяжело даже дышать, хотя до детского финиша

оставалось немного. Я хотела остановиться, но вдруг услышала папин голос:

- Мейси! Умница! Держись, ты просто великолепна!

И я продолжала бежать.

К восьми годам я поняла, что могу бегать быстро. Очень быстро. Куда

быстрее, чем остальные ребята. И я стала принимать участие в марафонах с

детьми постарше, в одном из них я и выиграла свой первый приз. Папа

гордился мной, и мама сияла улыбкой, но призы для меня были не главным.

Самым лучшим было то ощущение ветра, обвевавшего мое лицо, те мягкие

толчки ступней о землю, то чувство едва ли не полета, которое не покидало

меня ни на минуту во время бега. И ради этих ощущений я и продолжала

бегать – как на соревнованиях, так и по утрам, чисто для себя. Бег был моей

отдушиной, помогал приводить в порядок мысли и успокаивал меня.

Кэролайн тоже была хорошей бегуньей, но ей больше нравилось

флиртовать с симпатичными мальчиками, так что вскоре остались только мы

с папой, встречаясь субботними утрами на кухне в спортивных майках и с

энергетическими батончиками в руках. Бег был одним из тех замечательных

моментов, которые были только нашими, и часть папы словно была моей, а

часть меня – его.

Но с того утра для меня все переменилось. Я должна была быть с ним

тогда, на этой пробежке, но меня не было рядом, и я больше не могла

заставить себя продолжить занятия без него. Так что я бросила бег.

Тренеры и друзья по команде были, мягко скажем, удивлены. Многие

прочили мне будущее великой бегуньи, и мой уход стал настоящим

потрясением для них. Как результат, не в силах объяснить происходящее, я

просто стала избегать мест, где могла бы встретить бывших знакомых,

увлеченных бегом. Выдвинув щит перед собой вместо того, чтобы рассказать

друзьям обо всем, я вскоре потеряла их и окончательно закрылась в своем

мире. Знакомые стали находить меня странной и необщительной, и наше

общение постепенно прекратилось. Впрочем, мне не было плохо или больно

от этого. В конце концов, что может быть проще, чем отодвинуть прошлое на

задний план и притвориться, что тебя ничто с ним не связывает? Именно так

я и поступила.

Конечно, люди были милыми со мной, и их лица выражали сочувствие

всякий раз, когда они встречали меня в школьных коридорах после похорон

папы, но от этого мне не становилось легче. Легче было, когда я оставалась

одна. Последнее я и предпочла, так что и бег, и социальная жизнь стали

частью моего прошлого, от которого я отреклась, и теперь они встречались

мне только во сне.

- Ах, да, - Бетани взглянула на меня поверх очков в тонкой оправе. –

Ты же приступаешь к работе сегодня.

Я стояла в библиотеке, прижимая к себе сумку. Внезапно вспомнился

ноготь, который я сломала сегодня, закрепляя ремень безопасности в

машине. Этим утром я вообще потратила очень много времени на то, чтобы

хорошо выглядеть, но ноготь, судя по всему, решил предать меня. Эта

маленькая проблемка вдруг показалась мне очень значительной, и я решила,

что уж Бетани-то никогда не ломает свои идеальные ногти. Тем временем она

отодвинула свой стул и встала.

- Можешь сесть вон там, - она указала на стулья, стоящие с другой

стороны длинной стойки. Я кивнула и, подойдя туда, выдвинула один из

стульев. – Нет-нет, не красный, - Бетани укоризненно покачала головой. –

Там сидит Аманда. Ты сядешь рядом.

- Спасибо, - я выдвинула другой стул и опустилась на него, поставив

сумку рядом. Входная дверь снова открылась, и вошла Аманда – лучшая

подруга Бетани и председатель студенческого совета. Она была высокой

блондинкой с длинными волосами, которые всегда убирала в аккуратную

косу, свешивающуюся до талии. Эта коса всегда выглядела одинаково, и я

задавалась вопросом – расплетает ли она ее когда-нибудь вообще? И как

можно каждый раз укладывать волосы точно так же, как и за день до этого?

- Здравствуй, Мейси, - прохладно поприветствовала меня она, садясь на

красный стул. У нее была идеальная осанка – плечи расправлены,

подбородок поднят. Может быть, коса помогает, подумала я. – Я и забыла,

что ты сегодня начинаешь.

- Хм, ага, - неуверенно ответила я, и они обе воззарились на меня,

словно я вдруг заговорила на неведомом языке. Я прокашлялась и сказала

почетче, - Да.

Я не нравилась этим девушкам. Не знаю, в чем была причина, но так

уж вышло. Бетани, рыжеволосая отличница, сидела рядом со мной на

английском и морщила усыпанный веснушками нос всякий раз, когда

бросала взгляд на мои записи. Ее собственный почерк напоминал почерк

Джейсона – каждая буква видна ясно и отчетливо, будто напечатана. Бетани

всегда была тихой, словно застывшей, а вот Аманда была более

общительной. У последней был легкий французский акцент - ее семья жила в

Париже, потому что ее отец, профессор, преподавал в Сорбонне. Но во

многом Аманда с Бетани были похожи – к примеру, я никогда не видела ни

пятна на их блузках, ни зацепки на колготках. Они никогда не использовали

сленг – исключительно классическую речь. Женские вариации Джейсона, в

общем.

- Ну что же, - начала Аманда, убирая за ухо якобы выбившуюся прядь

волос (хотя никакие пряди никогда не выбивались их ее идеальной косы), -

летом здесь, действительно, достаточно спокойно, - она расправила юбку на

коленях. Ее ноги были длинными и совершенно незагорелыми. – Надеюсь,

ты не заскучаешь.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто послала ей легкую

улыбку и отвернулась. Аманда и Бетани начали разговаривать между собой,

понизив голоса. Обсуждали какую-то художественную выставку. Я

посмотрела на часы. 9:05, осталось пять часов пятьдесят пять минут.

Через пару часов я ответила лишь на один вопрос – указала пожилой

леди, где находится дамская комната. Недалеко же я ушла в своей карьере от

собственной роли на маминых вечеринках! Можно подумать, я выгляжу, как

человек, который не может не знать, где находится туалет. Очень приятно.

Потом дело пошло веселее – у кого-то перестал работать ксерокс, еще один

читатель не мог найти в каталоге какую-то информацию. Но стоило этим

людям подойти к стойке и начать озвучивать вопрос, как Бетани или Аманда

немедленно отрывались от того, чем были заняты, и бежали на помощь, не

давая мне и слова вставить. Или же просто говорили: «Я подойду к вам через

секунду», да еще и таким голосом, что всем присутствующим становилось

ясно – я ничем не могу помочь и обращение ко мне будет пустой тратой

времени.

Когда это произошло раз, другой и третий, я подумала, что они, может

быть, просто дают мне время осмотреться. Но потом я все поняла – их

неприязнь ко мне и низкое мнение о моих способностях стали очевидны. По

их мнению, я не подходила этому месту.

В полдень Аманда поставила на стойку таблику: «Обеденный перерыв

с 12:00 до 13:00», и они с Бетани поднялись со своих стульев.

- Мы пригласили бы тебя присоединиться, - сказала Аманда, - но мы

собираемся уделить время подготовке к экзаменам, так что просто вернемся

через час, хорошо?

- Я могла бы остаться здесь, - пожала плечами я. – На обед уйду в час,

чтобы здесь всегда кто-то был.

Обе девушки уставились на меня так, словно я только что предложила

объяснить им квантовую физику, попутно жонглируя книгами.

- Нет, - Аманда отвернулась, и они направились к выходу. – Обеденный

перерыв – в двенадцать. Это правило.

Они скрылись в служебном помещении, а я просто взяла свою сумку и

вышла на улицу. Сев на скамейку рядом с фонтанчиком, я вынула контейнер

с бутербродами с арахисовым маслом и джемом, которые принесла с собой,

положила его себе на колени и глубоко вздохнула. Почему-то мне хотелось

расплакаться.

На скамейке я сидела весь отведенный мне час. Затем, выбросив

нетронутые бутерброды, направилась обратно. На часах было 12:55, однако

Бетани и Аманда уже сидели за стойкой, и казалось, что это я опоздала, а не

они заявились раньше. Проходя к своему стулу, я буквально кожей ощущала

на себе их взгляды.

День продолжался. Библиотека по большей части была пустой, и мне

начало казаться, что я слышу все: от тихого гудения флуоресцентной лампы

и скрипа стула Бетани, когда она меняла положение, до щелчка, с которым

копировальный аппарат закрывал крышку. Я привыкла к тишине, но

конкретно эта, библиотечная, была какой-то стерильной, одинокой. Сейчас я

могла бы работать с мамиными документами или вообще перекладывать

крабовые пироги с противня на тарелки, но вместо этого я застряла здесь.

Теперь я начинала думать, что сделала неверный выбор, но, раз уж слово

было дано, нужно его сдержать. В три часа я отодвинула свой стул и встала, а

затем открыла рот, чтобы заговорить - впервые за последние два часа.

- Ну, девчонки, думаю, увидимся завтра?

Аманда повернула голову, коса соскользнула с ее плеча. Она читала

какую-то толстую книгу об истории Италии, облизывая палец всякий раз,

когда нужно было перелистнуть страницу. Я знала об этом, потому что

слышала, как она это делает.

- Да, конечно, - отозвалась она, а Бетани выдавила натянутую улыбку. –

Увидимся завтра.

И снова я чувствовала их взгляды на себе, пересекая читальный зал и

направляясь к дверям. А потом, стоило мне выйти на улицу, меня окружил

буквально океан шума – чей-то смех в парке неподалеку, шум автомобилей и

даже гул самолета где-то вдалеке. Минус один день, подумала я. И всего

лишь целое лето впереди.

- Как бы то ни было, - мама протянула мне салатницу, - если бы мы

всегда любили то, чем занимаемся, это не называлось бы работой,

правильно?

- Наверное.

- Все наладится, - пообещала она с уверенностью человека, который и

понятия не имел, о чем говорил. – И это замечательный опыт, между прочим.

А это важно.

К моменту этого разговора я уже отработала в библиотеке три дня, но

пока что дела явно не собирались «налаживаться». Я понимала, что делаю

это лишь ради Джейсона, но Бетани с Амандой, казалось, задались целью

демонстрировать низость моего IQ по сравнению с их всякий раз, как только

представится возможность. Я пыталась сделать все, чтобы в сообщениях

Джейсону между строк не читалось, насколько я расстроена, но после

второго дня я не могла удержаться и не написать о том, как эти две девицы

обращаются со мной. И нужно же было Бетани прицепиться к тому, как я

произношу имя Альбера Камю (*французский писатель и философ),

отыскивая какую-то книгу на студента, приехавшего по обмену из Франции.

- Камю-ю, - протянула она, вытягивая губы в трубочку.

- Камю, - повторила я, зная, что сказала правильно, и не понимая,

почему позволяю ей выставлять меня дурочкой.

- Нет-нет, - она вскинула подбородок и указала пальцем на свои губы. –

Вот так. Камю-ю.

Молча глядя на нее, я подумала, что сколько бы раз я это не повторила,

все равно будет неправильно и она найдет, к чему придраться.

- Спасибо, - зачем-то поблагодарила я, и Бетани обернулась к Аманде,

которая с улыбкой покачала головой.

- Без проблем, - откликнулась она.

Что уж удивительного в том, что в тот день я пришла домой

совершенно разбитая, мечтая о том, чтобы Джейсон написал в ответ, что ему

известно, насколько несносны эти девчонки и что он меня понимает. Всего

лишь немного поддержки – вот и все, что мне было нужно. Увидев письмо от

Джейсона, я с радостью открыла его двойным щелчком. В этом маленьком

синем конвертике на экране именно то, в чем я так нуждаюсь. Однако,

стоило мне пробежать взглядом первые две строчки, как все надежды на

понимание со стороны моего парня испарились.

«Когда я прочитал твой последний e-mail» - писал он, - «мне

показалось, что ты уделяешь работе недостаточно внимания. Ты написала

целых два абзаца о библиотеке и ничего о том, о чем я спрашивал тебя.

Пришли ли новости из Научного кружка и что там со списками из клуба? Ты

точно не забыла пароль, который я тебе дал?». А затем, после нескольких

предложений с напоминаниями о том, что эти новости для него ну очень

важны, следующее: «Если у тебя возникают какие-то проблемы в общении с

Бетани и Амандой, вам стоит разрешить их всем вместе. На работе не должно

быть места недопониманию и трудностям во взаимодействии».

Это даже близко не было похоже на то, что мог бы сказать парень

своей девушке в качестве утешения. Видимо, все остается на мне.

- Милая?

Я подняла глаза. Мама смотрела на меня со странным выражением на

лице, ее вилка зависла над тарелкой. Мы всегда ужинали в гостиной,

накрывая для себя на большом обеденном столе, даже несмотря на то, что он

был рассчитан на четверых, а нас было двое. Ужин в нашем доме был

рутинным ритуалом: я готовила салат или овощи, иногда мы даже зажигали

свечи – для атмосферы. Ужинали мы всегда в начале седьмого, а затем мама

убирала со стола и загружала тарелки в посудомойку, пока я убирала остатки

еды в холодильник. Когда нас было четверо, Кэролайн с папой постоянно

вносили небольшой хаос – роняли ложки или проливали чай, но теперь,

когда были лишь мы с мамой, все проходило организованно и аккуратно.

- Да?

- У тебя все в порядке?

Как и всегда, когда она задавала этот вопрос, я мысленно пожелала,

чтобы хоть однажды смогла бы ответить на него честно. Я так много хотела

рассказать маме: например, о том, что сильно скучаю по папе и до сих пор не

перестаю думать о нем. Но мне уже долгое время удавалось прикидываться,

что все хорошо, и она верила этому, так что я просто не могла ее расстроить.

Поэтому я снова и снова упускала эти шансы. Никогда я не позволяла себе

забиться в рыданиях или угрюмо бурчать в ответ, но сегодня мне хотелось

разрыдаться в стиле Кэролайн, выпустить все из себя. Мне хотелось сделать

это и в день похорон, но тогда я просто затолкала чувства поглубже в душу –

так почему стоит позволить им вырваться сейчас? В этом нет никакого

смысла, да и ничего хорошего от этого не произойдет. Я слишком привыкла

качать головой в ответ на приглашении присоединиться к кому-то в

школьном кафетерии или улыбаться, как бы говоря «У-меня-все-хорошо-

спасибо». Да, иногда я буквально мечтала обнять маму, прижаться к ней, как

в детстве, спрятать лицо у нее на груди и расплакаться, но я не могла себе

этого позволить. Я ведь справляюсь, так? Значит, мне удастся сохранять лицо

и дальше. Нужно просто немного постараться.

- Просто устала сегодня, - пожала я плечами. Мама понимающе

улыбнулась и кивнула: это было знакомо ей. – Думаю, завтра будет получше.

- Это правда, - согласилась она. Интересно, она тоже притворялась, что

все хорошо, или действительно верила в это? Сложно сказать. – Конечно,

будет лучше.

После ужина я поднялась в свою комнату и обнаружила на экране

компьютера форму для нового электронного письма. Я так и не отправила

Джейсону ответ, хотя уже и напечатала все интересующие его данные по

кружкам и клубам, а также нашла электронную копию его сертификата

победителя в дебатах, организованных Дискуссионным клубом, которую он

хотел показать кому-то в лагере. Сев перед экраном, я глубоко вдохнула, а

затем позволила себе добавить в письмо кое-что личное. В конце концов, он

был моим парнем!

«Я знаю, что все эти драмы за информационной стойкой кажутся тебе

глупыми» - написала я, - «но я, правда, очень скучаю по тебе, и мне одиноко

находиться там, где меня заведомо терпеть не могут. Я буду безмерно

счастлива, когда ты приедешь домой».

Думаю, эта небольшая фраза будет сродни похлопыванию по плечу,

каким мы обычно одаривали друг друга в знак поддержки. По плечу

Джейсона не похлопать с помощью почты, а вот прочитать и почувствовать

то же самое он вполне может. Иногда бывает так, что тебе нужно каким-то

образом уложить чувства в слова. И мне так понравилось то, что я сумела

найти правильные выражения, что я, вдохновленная, сделала еще один шаг

вперед:

«Я люблю тебя. Мейси» - и нажала «Отправить», пока не передумала.

Закончив с письмом, я подошла к окну, открыла его и высунулась

наружу. Шел дождь, это был один из этих быстрых погодных скачков, что

обычно случаются летом, когда внезапно налетает ветер и холодает. Я села

на подоконник и прижалась лбом к раме. Из окна моей комнаты был виден

район «Wildflower Ridge», который собиралась застраивать мама, а вдалеке

сияли даже огни торгового центра, неподалеку от них возвышалось здание

университета.

В нашем старом доме моя комната была немного другой, из окна не

было такого шикарного вида. На самом деле, весь обзор загораживало

высокое дерево с раскидистыми ветвями, стучавшими в окно во время ветра.

Оно было таким старым и мощным, что по нему можно было

беспрепятственно спускаться вниз, чем мы частенько и пользовались. Ну,

если быть честной, то не я пользовалась, а Кэролайн.

Сестра была просто дикой. Другого слова для описания ее поступков

не найти, ведь в седьмом классе она стала, как это говорила мама,

«помешанной на мальчиках», и с тех пор родителям стало очень трудно

держать ее в узде и следить за всеми ее прогулками и вечеринками, особенно,

когда она стала старше. Были наказания. Домашние аресты. Запреты на

пользование телефоном. Отбирание водительских прав. Замки на мини-баре.

Обнюхивание у дверей на предмет употребления алкоголя. Это срабатывало

по-своему, и начинались скандалы, крики и хлопанья дверями, но затем все

успокаивались, а спустя небольшой промежуток времени истории

повторялись. И все это касалось лишь тех случаев, о которых знали

родители. Об остальных было известно лишь мне, когда посреди ночи дверь

в мою спальню открывалась, и ко мне тихонько проскальзывала Кэролайн с

туфлями в руках. Она подходила к моей постели, садилась на краешек и

дергала за кончик одеяла.

- Мейси, - шептала она ласково, но твердо, - тихо. Хорошо?

Она гладила меня по голове, а затем подходила к окну и открывала

створку.

- У тебя будут неприятности, - сонно бормотала я в ответ. Она садилась

на подоконник, высовывая ноги наружу.

- Подай мне туфли, - просила она, вылезая на ветку. Я выползала из

кровати и протягивала ей обувь. Где-то чуть дальше по улице уже

притормаживала машина – друзья приезжали за моей сестрой, всегда

выключив фары и не издавая ни гудка.

- Кэролайн.

Она поворачивалась ко мне на прощание.

- Прикрой окно, но не запирай, я вернусь через час. Сладких снов,

люблю тебя! – и, послав мне воздушный поцелуй, она спрыгивала с ветки и

бежала к машине. Заводился двигатель, и автомобиль отъезжал, все так же

бесшумно, а я стояла в темноте, глядя ему вслед. Кэролайн всегда говорила

одно и то же: «Я вернусь через час», но никогда это не было правдой. Я

долго лежала в постели, глядя в потолок, и она показывалась через два часа

или три, тихо влезая в окно и думая, что я уже сплю. Иногда она плакала и не

возвращалась в свою комнату, стирая макияж очищающим молочком из моей

косметички и сворачиваясь клубочком в моем кресле, так и не переодевшись.

Рано утром, с первыми лучами солнца, я слышала, как она просыпается и

уходит к себе. Всякий раз, слушая, как она крадется по моей спальне, я

обещала себе, что в следующий раз непременно запру окно, но никогда этого

не делала. Когда мы переехали сюда, Кэролайн уже училась в колледже. Она

все так же ходила на вечеринки, но теперь ей уже не нужно было прятаться и

прыгать по деревьям по ночам – все и так уже было позволено. Я думаю,

родители просто сдались после того, как ее средний балл стал равняться

трем, она устроилась на работу официанткой в местный загородный клуб и

поступила в университет.

После смерти папы сестра могла вообще не появляться дома целыми

днями. Мама рисовала себе ужасные картины – Кэролайн лежит где-нибудь в

подворотне, ограбленная, убитая или бог знает, что еще, но правда всегда

была куда более невинной. К тому времени она уже довольно долго

встречалась с Уолли из Релейна – разведенным посетителем загородного

клуба, с которым она познакомилась во время работы. Как и многое другое,

сестра держала его в секрете от родителей, но потом все стало серьезнее, и он

сделал ей предложение. Родителям могло показаться, что все произошло

слишком быстро, но на самом желе деле они просто достаточно долго

оставались в неведении. Но с другой стороны, все действительно развивалось

со скоростью света. Вчера Кэролайн прыгает с ветки на землю, чтобы

убежать к друзьям, а сегодня наш дядя Майк исполняет роль посаженного

отца невесты, ведя мою сестру к алтарю. Окружающие не могли удержаться

от комментариев насчет того, что она выходит замуж сразу же после выпуска

(«Я слышала, она беременна! – Да ничего подобного, уже родила»), но

Кэролайн действительно любила Уолли, а он был без ума от нее, и только это

имело значение.

Плюс к тому(и это была лучшая часть всей истории), мама с Кэролайн,

наконец, нашли общий интерес в том, чтобы устроить Лучшую Свадьбу Всех

Времен. Именно тогда они и стали настоящими подружками, словно не было

всех тех бунтарских лет и криков о том, во сколько моя сестра должна быть

дома. Наверное, мама ценила это, потому что всего лишь за какой-то месяц

Кэролайн Куин закончила колледж, а затем съехала из родного дома в

качестве миссис Уолли Тербер, и теперь жила в многоквартирном доме

Атланте. Из окон ее квартиры была видна оживленная улица, а неподалеку

находился общественный бассейн, и у сестры дома всегда было шумно.

Впрочем, удивляло это лишь нас с мамой, сама же Кэролайн быстро

привыкла.

Я была совершенно другой – общалась с другими ребятами, жила

другой жизнью. Сложно даже представить выражение, которое появится на

лице Джейсона, если я вдруг попрошу его приехать за мной посреди ночи и

отправиться на вечеринку. Джейсон – это Джейсон, и этим все сказано, он

просто не понимает таких вещей. «Зачем?» было бы первым вопросом,

который он задал бы в ответ на такое предложение. Действительно, зачем,

когда на следующее утро нужно рано вставать на занятия по йоге, да и потом

день расписан по минутам.

Он был прав в своем отношении к жизни. Красться по ночам, гулять с

вечеринки на вечеринку и заниматься там бог знает чем – это все для

Кэролайн, и эти вещи ушли вместе с ней в ее новую квартиру, а у нас дома

все осталось тихо и спокойно.

- Мейси, - настойчиво повторяла сестра во время телефонных

разговоров, когда в пятницу вечером они заставали меня дома, - что ты

делаешь? Почему ты сидишь в своей комнате?

Когда я отвечала, что занимаюсь или делаю еще что-нибудь для

школы, она вздыхала так громко, что я невольно отодвигала трубку от уха.

- Ты молода! Иди на улицу и живи, ради бога! Для всех этих дел у тебя

есть еще куча времени в будущем! – восклицала она. Несмотря на все ссоры

с родителями или даже на слезы, с которыми она возвращалась с вечеринок,

Кэролайн считала свои школьные годы лучшими и самыми веселыми, так что

неустанно призывала меня следовать ее примеру.

- Да все нормально, - отговаривалась я, как обычно.

- Я в курсе, что для тебя это «нормально», - бурчала она, - в этом-то и

проблема. Ты же подросток, Мейси! – как будто я не знала, спасибо. – Ты

должна быть подвержена гормональным всплескам, должна сходить с ума,

должна совершать всякие безумства. Это же самое замечательное время в

твоей жизни, а ты так бездарно упускаешь его, когда нужно жить ярко.

И я клялась, что на следующий вечер непременно пойду гулять, а она

отвечала, что любит меня. Затем я вешала трубку и возвращалась к тому,

чем занималась до этого – урокам, домашним делам или еще каким-нибудь

занятиям. Изредка я забиралась на чердак и вспоминала все безумства,

которые совершала сама Кэролайн. Тогда я спрашивала себя – кажется ли

мне, что я теряю что-то? Наверное, нет. Но сидеть на чердаке мне нравилось,

и иногда я именно там и проводила вечер, позволяя телефону звонить, а

сестре – думать, что я послушалась ее совета. Пусть все мои приключения

начинались и заканчивались здесь, на чердаке, меня все устраивало.

Несмотря на мамины уверения, дела на работе не улучшились. Я

поняла, что холодное обращение в начале, было еще не самым худшим

вариантом. Теперь Аманда и Бетани вообще едва говорили со мной и

старались не подпускать посетителей ко мне. К пятнице я устала от тишины

больше, чем за всю свою жизнь, а придя домой, обнаружила, что маму

пригласили на какой-то прием, так что я оставалась дома одна. Мама звала

меня с собой, но мы обе знали, что я откажусь (потому что мне будет скучно

в обществе людей, занятых бизнесом, а ей будет неловко за неприкаянно

слоняющуюся вокруг дочь).

Я села на диван и задумалась. Вот бы мы с мамой и Кэролайн поехали в

домик на пляже, как было до смерти папы! Еще до женитьбы папа приобрел

небольшой дом на побережье, а потом, когда обзавелся семьей, регулярно

вывозил всех нас туда на небольшие каникулы. До того, как мама

переступила порог домика, он больше напоминал холостяцкое гнездо – с

дартс на двери и коробками из-под пиццы на столике у телевизора. Впрочем,

маме так и не удалось заставить его изменить там многое, и папа был по-

настоящему счастлив, готовя для нас барбекю длинными летними вечерами.

Он также любил рыбачить, в сарае рядом было полно разнообразных

снастей. Мама и Кэролайн не любили рыбалку, я тоже не была большой ее

поклонницей, так что папа обычно отправлялся рыбачить с друзьями. В

шутку они называли это «уикэндом без эстрогена». Возвращался папа всегда

довольный, с огромным уловом и непременно обгоревший, несмотря на

солнцезащитный крем, который мама заботливо подкладывала в его рюкзак.

Пожалуй, именно в этом домике на пляже дух моего отца чувствовался,

как нигде. Я знала, что папа может полюбить любое место, но к побережью

он привязался всей душой, как и каждый из нас. Это высокое синее небо,

старые стены с облезлой краской и припаркованный на песке Шевроле были

для папы ключами к счастью и безмятежности. Я любила видеть его таким.

После папиной смерти мы с Кэролайн думали, что мама продаст дом и

машину, но почему-то она не сделала этого. Я до сих пор гадала, почему.

Итак, в пятницу я пришла домой и получила весь коттедж в свое

полное распоряжение. В принципе, тишина – это неплохо, сказала я себе. У

меня есть множество дел, с которыми нужно разобраться: сообщения, на

которые нужно ответить, шкаф с одеждой, в котором, наконец, надо

прибраться, и список колледжей, в которые принимают с теми экзаменами, к

которым я готовлюсь. Возможно, сегодня как раз лучшее время, чтобы

прочесать все доступные колледжи и разложить зимние свитера. Молчания

было слишком много, так что я включила телевизор в гостиной, а затем и

радио на кухне. Быстро переключив все музыкальные станции, я

остановилась на чьих-то рассуждениях о научных исследованиях. Но даже

окружив себя голосами, я все еще чувствовала себя одиноко. К счастью, я

машинально открыла почту и обнаружила там e-mail от Джейсона. Двойным

кликом открыв синий конвертик, я радостно улыбнулась, даже не

предполагая, что в один момент эта неудачная неделя может стать еще хуже.

Но вторая же строчка письма доказала мне обратное.

«Мейси, мне понадобилось некоторое время, прежде чем я смог

написать ответ. После твоего сообщения я всерьез задумался о

происходящем между нами и наших обязанностях. В любых отношениях

должна прежде всего сохраняться независимость обоих людей. Я забочусь о

тебе, но меня беспокоит твое настойчивое желание привязаться ко мне и

неспособность некоторое время побыть одной. Поразмыслив над этим, я

пришел к выводу (и, думаю, ты со мной согласишься), что нам стоило бы

взять паузу в отношениях до конца лета. После моего возвращения мы

сможем с глазу на глаз обсудить происходящее и прийти к новому решению,

но на данный момент временный перерыв пойдет на пользу нам обоим»

Я прочитала написанное раз, затем, шокированная, снова. Этого не

может быть, стучало в моей голове. Но это было, происходило прямо сейчас.

И, если мне были нужны доказательства, то вот вам радио, которое весело

тараторит новости о войне где-то в Прибалтике, об аресте какой-то

телезвезды и о снижении цен на лекарства. А вот и светящийся монитор

компьютера, вот слова, которыми Джейсон сбил меня с ног, когда мне нужна

была помощь, чтобы подняться.

Перечитав сообщение снова, я медленно начала осознавать, что

происходит. Перерыв. Пауза. Временный разрыв, если угодно. И мне было

ясно, что это означает: такие вещи обыкновенно случаются перед

окончательным расставанием.

Теперь я сожалела о своем бесстрашии и словах «Я люблю тебя» в

последнем письме, но ведь не могла же я знать, к чему это приведет! Мне

казалось, что мы уже сказали их друг другу, хотя и не произносили вслух.

Очевидно, я была неправа. И одиночество накатило на меня с новой силой, я

вдруг ощутила, насколько пуста моя комната и насколько тих дом.

Выпрямившись на стуле, я занесла руки над клавиатурой и позволила им

застыть в воздухе, не зная, что написать. Нет, мне нужно было выбраться

отсюда, и чем скорее, тем лучше.

Так что я выскочила из дома, села в машину и поехала. Это помогло.

Не знаю, почему, но проносящиеся за окном дома и деревья успокоили меня.

Я миновала наш район, проехала несколько крупных перекрестков и

торговый центр. Ехала в тишине, выключив радио (там играли то

неподходящие для моих нервов шипяще-свистящие мелодии, то заунывные

песни о любви, которые не подходили для меня в этот момент вообще). В

этом молчании я проезжала мимо знакомых мест, слушая тихий рокот

мотора. За моей спиной было множество машин – в вечер пятницы каждый

направлялся куда-то. На светофорах я рассматривала автомобили в зеркало

заднего вида, думая о родителях, болтающих с малышами, и влюбленных

парочках, катающихся по городу. Кто-то направляется на ужин, кто-то едет в

кино. У каждого кто-то есть, и лишь я – на временной паузе.

На оживленном шоссе в окружении незнакомцев я чувствовала себя

еще более странно, чем в безмолвном доме, но находиться лицом к

бесконечной дороге было легче, чем смотреть на безжалостные слова на

экране. Я так и видела, как Джейсон набирает сообщение для меня,

методично, как и всегда, словно пишет не e-mail для своей девушки, а делает

заметки на уроке английской литературы. Для него все было одинаково – что

отношения, что учеба, и иногда (например, сейчас) я даже не могла бы с

уверенностью сказать, что он оценивал выше. Его время было слишком

ценным, чтобы тратить на неважные вещи, и, кажется, я стала одной из таких

вещей.

Думая обо всем, что случилось, я машинально притормозила на какой-

то улице, а оглядевшись, увидела припаркованный у одного из домой белый

мини-вэн со знакомой надписью «Wish Caterers». Входная дверь дома

открылась, и к машине подошла Делия, открыла багажник и достала оттуда

несколько плоских коробок, затем направилась назад.

Я не была человеком, любящим спонтанные действия. Но когда ты

один в целом мире, один по-настоящему, у тебя нет другого выбора, кроме

как быть открытым для предложений. Предложение Джейсона мне не

нравилось, но мне приходилось его принять. Другое предложение не было

обязательным, но, что куда важнее, оно мне было по душе. Поэтому я

отстегнула ремень безопасности, вышла из машины и прошагала к дому,

поднимаясь по ступенькам к дверям, за которыми скрылась Делия.

Глава 4

- Так что я сказала: «Я знаю, что тебе не нравится то, что я ношу.

Только знаешь, я могу терпеть многое (я и терплю многое), но с этим я

мириться не стану, делай ты хоть что». В конце концов, нужно же было

провести черту, верно?

Ладно, может, это была не такая уж хорошая идея, как мне показалось

вначале, подумала я. Выйдя из машины и понаблюдав за двумя автобусами,

проехавшими мимо, покрутившись на месте и вернувшись обратно в

машину, а затем снова подойдя к дверям (и так раза три), я все же взялась за

ручку и повернула ее, входя внутрь. В следующую секунду до меня донесся

девичий голос.

- И в итоге я сделала это. Провела черту. И прошла две мили в этих

сандалиях на платформе, натерев такие мозоли, что ты и представить себе не

сможешь, - голос звенел и отражался от стен. – Понимаешь, о чем я? Нам

пришлось ходить пешком по каким-то грязным дорогам, а у меня в голове

все крутилось - возьми, пожалуйста, эти вилки, а то мне уже их не удержать –

так вот, в голове все крутилось: «Неужели это и есть наше первое

официальное свидание?!».

Я прижалась спиной к двери. О чем я вообще думала? Развернувшись

обратно, я собиралась выскользнуть на улицу и вернуться в машину, но тут

какая-то девушка вышла прямо навстречу и увидела меня. Она оказалась

блондинкой невысокого роста, копна локонов стекала золотистым водопадом

вниз по спине, и по одному взгляду на нее я каким-то образом поняла, что

слышала ее голос.

- Привет, - поздоровалась она, затем прошествовала на улицу к машине

и стала что-то искать в багажнике. Я бестолково застыла в проходе.

- Привет.

Я собиралась сказать больше, но слова почему-то застряли в горле, не

желая даже складываться в предложения. Наверное, это приветствие

прозвучало грубовато, но она, кажется, даже не обратила на это внимания,

доставая еще несколько плоских коробок, похожих на те, что унесла Делия.

Повернувшись ко мне, она слегка улыбнулась.

- Ты заблудилась?

И снова я помедлила с ответом, но на этот раз по другой причине. В

свете фонарей стало отчетливо видно лицо девушки, а на нем – два отчетливо

вырисовывающихся шрама. Один, тонкий, изгибался вдоль подбородка, как

подчеркивая ее рот, а другой пересекал правую скулу, извиваясь дальше, к

уху. Также у девушки были яркие голубые глаза и кольца на каждом пальце.

От нее пахло мятным освежителем дыхания, но все это я заметила гораздо

позднее, а пока что мое внимание приковали ее шрамы.

Прекрати пялиться, приказала я себе, приходя в немедленный ужас от

своего бесцеремонного поведения. Девушка же выглядела так, словно ничего

особенного не происходило, и мое неприкрытое любопытство ничуть не

смущало ее. Она просто ждала ответа.

- Угу, - выдавила я, наконец, - я искала Делию.

За моей спиной раздались шаги, и я увидела Монику, ту самую

девушку, что неспешно бродила с подносом в руках из кухни в гостиную на

маминой вечеринке. В руках у нее была разделочная доска, которая, судя по

выражению на ее лице, весила не меньше ста фунтов. Она откинула с лица

длинную прядь волос и скучающе уставилась на блондинку.

- И вилки тоже, мисс Монотонность, - напомнила ей та. Моника

остановилась, затем развернулась и пошла обратно. Блондинка посмотрела

на меня. – Делия наверху, в доме.

- О, - отозвалась я, а Моника снова появилась в проходе, держа в руках

стакан с вилками. – Спасибо, - я уступила ей дорогу, а затем хотела пойти в

дом, но меня окликнули.

- Погоди! – блондинка умоляюще посмотрела в мою сторону. – Если ты

все равно идешь туда, не могла бы ты, пожалуйста-препожалуйста, взять

несколько коробок? – в ее руках высилась уже приличная стопка их, и ей

явно нужна была помощь. – Мы совсем зашиваемся, и это моя вина, значит, и

исправлять все дело мне, а я ничего не успеваю, так что было бы здорово,

если бы ты помогла мне донести туда эти штуки, - затараторила она.

- Конечно, - я спустилась к ней, миновав Монику, которая все так же

скучающе разглядывала нас обеих, и взяла несколько коробок. Они были не

особенно тяжелыми, но когда их много, должно быть, держать их было

непросто. Блондинка благодарна кивнула и направилась к дому.

- Нам сюда, - сказала она, и я пошла следом. Время от времени она

оборачивалась, проверяя, иду ли я следом, и каждый раз мне в глаза

бросались ее шрамы, я ничего не могла с этим поделать. Мы вошли в кухню

и поставили коробки на барную стойку. – Боже милостивый, - выдохнула

она, наконец. – Такое ощущение, что весь мир настроился против тебя!

- Да, - медленно согласилась я, думая о том, что привело меня саму

сюда этим вечером. – Это действительно так. Девушка резко обернулась и

посмотрела мне в глаза, затем улыбнулась – и по ее лицу словно пробежала

искра, глаза засияли, а шрамы будто бы исчезли, открывая моему взгляду

безупречной красоты лицо.

- Все непременно наладится, - уверенно пообещала она и взяла еще

пару коробок из тех, что уже лежали на стойке. – Пойдем.

Ее звали Кристи Палметто. Мы, наконец, познакомились, когда шли по

холлу в гостиную, где должна была быть Делия. Услышав мое имя, Кристи

остановилась.

- Мейси? – переспросила она. – Как магазин? (*Macy & Co – сетевой

магазин в США)

- Да, - отозвалась я. – На самом деле, это семейная традиция, меня

назвали в честь какой-то дальней родственницы.

- Мне нравится твое имя, - просто сказала она, а я почувствовала, как у

меня в груди разливается тепло. Мое имя нравилось незнакомой девушке,

которая встретилась мне в незнакомом месте, но почему-то я доверяла и

этому месту, и ей. Здесь я могла быть не той Мейси, которую все знают по ее

печальной истории, а совершенно другим человеком. Возможно, такой, какой

я была до той самой печальной истории.

- Мне всегда хотелось другое имя, - продолжала она. – Было бы

здорово уехать туда, где меня никто не знает, и стать там Вероникой. Или

Бланкой. Ну, какое-то привлекательное имя, особенное. А Кристи может

быть кто угодно.

Может быть, мысленно ответила я. За первые пять минут нашего

общения я как-то сразу поняла, что Кристи – не просто светлые локоны и

голубые глаза, она другая. Но додумать эту мысль мне не дали, потому что

мы, наконец, дошли до гостиной, где стояла Делия в красном комбинезоне

«Wish Catering» и кусочком листка салата, приклеившимся к щеке.

- Где бутерброды с ветчиной? И устрицы?

- Бутерброды – здесь, - Кристи протянула ей коробку. – Или здесь. Ну,

определенно, в одной из них.

- Определенно, - простонала Делия. – Мы ведь могли их забыть! А все

потому, что из-за кое-кого мы опоздали.

- Я ведь уже извинилась, - сумрачно напомнила Кристи и,

повернувшись ко мне, добавила, - у меня был модный кризис. Все выглядело

ужасно.

В дверях гостиной показалась Моника с тарелкой в руках.

- Грибы?

- Мясные шарики, - отозвалась Делия, даже не обернувшись. – Выложи

на три подноса, потом подготовь еще три.

Моника посмотрела на Делию.

- Мясные шарики?

- Моника, ты делаешь это каждые выходные, - вздохнула та. – Запомни

уже, наконец!

- Она и запоминает, - фыркнула Кристи. – Просто ее бесит, что мы

можем двигаться и говорить быстро, а она – нет, - Моника послала ей

убийственный взгляд, но девушка лишь рассмеялась.

- Тогда иди и помоги ей, будь любезна, - устало предложила Делия. – С

мясными шариками, конечно, а не с тем, что ее там бесит.

- Разумеется, - пропела Кристи, хватая Монику за локоть и таща за

собой. Делия приложила руку ко лбу и посмотрела на меня.

- Привет, - слегка удивленно поздоровалась она. – Мейси, верно?

- Да. Может, сейчас не лучшее время…

- У нас всегда не лучшее время, - с легкой улыбкой отозвалась Делия. –

Все это дело – не лучшее. Но я сама выбрала его, так что жаловаться не

имеет смысла. Чем могу помочь?

- Я просто подумала, - начала я и остановилась. О чем я подумала? Что

приду с улицы, и она наймет меня? Может, это вообще был лишь акт

вежливости, а никакое не предложение присоединиться. Но, тем не менее, я

уже была здесь, и, как сказала Делия, я сама это выбрала, так что отступать

уже поздно. – Я просто подумала, - снова сказала я, - что, может, ваше

предложение еще в силе. Ну, о работе.

Прежде, чем Делия успела ответить, Кристи снова возникла в дверях.

- Мы взяли бутерброды и устриц, но забыли мясные шарики. Я могу

взять вэн и вернуться за ними?

Делия бросила взгляд в окно, где можно было видеть машину,

припаркованную на подъездной дорожке.

- Можешь ли ты? Нет, - твердо ответила она. Кристи закатила глаза.

- Я задержалась совсем ненадолго! – для меня она добавила: - Я не

слишком хорошо вожу, поэтому кто-то, - с нажимом произнесла она, - вечно

боится, что я приеду ко второму пришествию.

Делия снова посмотрела в окно, затем на часы и вытащила из кармана

ключи.

-Следишь за временем, чтобы не подвести нас снова, - наконец,

сказала она. – Если тебя остановят, прикидываешься, что не знаешь никаких

правил движения.

- Правил? – Кристи с готовностью захлопала глазами, поднимая руку,

чтобы взять ключи, однако Делия подняла их над головой, чтобы та не могла

дотянуться. – И Мейси за рулем. Возражения не принимаются.

- Ладно, ладно, - поспешно согласилась девушка. – Просто поехали

уже.

Она развернулась на каблуках и устремилась к выходу. Даже со спины

в темном коридоре Кристи казалась яркой и веселой, в ней словно били

ключом жизнь и энергия. Делия проводила ее взглядом, затем посмотрела на

меня.

- Если ты хочешь работать с нами, место твое, - она отдала мне ключи.

– Зарплата каждую пятницу, и, как правило, мы уже знаем свое расписание

на неделю вперед. Тебе понадобится пара черных брюк и какая-нибудь белая

футболка или блузка, если у тебя не найдется подходящих вещей. В

понедельник у нас выходной. Наверное, тебе нужно знать больше деталей и

тонкостей, но в них мы посвятим тебя по ходу дела, хорошо?

- Звучит неплохо, - согласилась я. Кристи нетерпеливо цокнула языком

в коридоре.

- Эй, Мейси! Поехали!

Делия покачала головой.

- Ну что же, добро пожаловать в сумасшедший дом.

В библиотеке мне две недели не давали шагу ступить без разъяснений

и наставлений. Здесь все инструкции заняли две минуты.

- Самое важное, - говорила Кристи, когда мы раскладывали бисквиты

по тарелкам на кухне, - следить за салфетками на подносах, - она потянула за

белый уголок, видневшийся из-под тарелки. – Если салфетка грязная, это не

очень хороший показатель. Никто не захочет брать что-то с грязного

подноса.

Я кивнула.

- Еще нужно запомнить, что тебя как бы нет. Ты просто держишь

поднос, улыбаешься и говоришь: «Канапе с ветчиной» или «Бисквиты со

взбитыми сливками», а затем идешь дальше. Старайся быть незаметной,

гости должны видеть лишь угощение.

- Хорошо.

- Она имеет в виду, - пояснила Делия, появляясь за нашими спинами, -

что на приемах не всегда собираются приятные люди, и им может не

понравиться твой взгляд или еще что-то. Поэтому в центре внимания лишь

то, что ты принесла.

Кристи протянула мне поднос с канапе и положила на его край чистую

салфетку. Стоя так близко к ней, я не могла не заметить ее шрамы (снова):

серебристая змейка, поблескивающая на коже, изогнутая линия, причудливо

обрамляющая лицо.

- Сначала проходи по краям комнаты. Если ты идешь мимо надутых

индюков, старайся двигаться быстро, останавливайся лишь на секунду и

продолжай идти, даже если люди бегут за тобой.

- Надутых индюков? – переспросила я.

- Это те, кто пытается слопать с твоего подноса все, что на нем есть, -

пояснила она. – Правило таково: два – и вперед. Два бутерброда в одни руки,

два бокала в один рот – не больше. Они тянутся за третьим, а ты уже ушла,

поняла?

- Да.

- Если они не дают тебе пройти, то можно пнуть по ноге.

- Нет, - оборвала ее Делия. – Нельзя. Просто извинись вежливо и

постарайся отойти в сторону.

Кристи поймала мой взгляд и потрясла головой.

- Лучше - пни, - одними губами произнесла она, и я хихикнула.

В кухне царила суета. Делия то и дело загружала что-то в духовку,

Моника медленно распаковывала одноразовые пластиковые тарелки с

лососем, стейком и картофельными ломтиками. В воздухе так и витала

энергия, и все словно происходило с большей скоростью, чем обычно (ну, не

считая

Моники)

– работа выездного ресторана была полной

противоположностью библиотеке. Если мне и хотелось чего-то, что

разительно отличалось бы от тишины, я определенно получила это. С лихвой.

- Если там есть пожилые люди, - Кристи взглядом указала на дверь, -

обязательно подойди к ним, особенно, если они сидят и ничего не просят.

Люди замечают, если их бабуля ничего не съела. Время от времени

оглядывай комнату, смотри, кто ест, а кто нет. Если ты уже сделала полный

круг, а на смородину с козьим сыром так никто и не позарился, не обходи

гостей снова.

- Смородина с козьим сыром?! – удивилась я. Кристи кивнула,

закатывая глаза.

- Да это было всего лишь однажды! – воскликнула Делия. – Господи,

ну почему вы никак не можете перестать припоминать это?!

- Потому что это было отвратительно? – предположила Кристи. – Зато

вот мясные шарики нравятся всем.

- Сколько времени? – поинтересовалась Делия, захлопывая духовку. –

Семь уже есть?

- Шесть сорок пять, - Кристи убрала прядь волос за ухо. – Пора

выходить.

Я взяла свой поднос и застыла в ожидании указаний. Кристи поправила

один из бутербродов, который рисковал вот-вот свалиться с края тарелки, и

улыбнулась.

- Готова? – я кивнула, и она открыла дверь одной рукой. Несколько

человек, стоящих возле входа на кухню, немедленно обернулись, и их лица

расцвели улыбками. Будь незаметной, напомнила я себе. Последние полгода

у меня это неплохо получалось, так что и сейчас я справлюсь. И я подняла

поднос, расправила плечи и направилась в комнату.

Тридцать минут спустя я стала обладательницей ценных знаний. Во-

первых, всем нравятся мясные шарики. Во-вторых, большинство надутых

индюков толпятся возле дверей, из который ты выходишь, и налетают

первыми, хватая лучшие кусочки того, что ты выносишь. Пинать людей я так

и не отважилась, но умение выскальзывать у них из-под носа тоже пришло не

с первого раза. И, в-третьих, ты, действительно, здесь не существуешь. В

первый миг все смотрят на тебя, а затем глаза перескакивают на твой поднос,

и ты становишься лишь фоном для угощения.

Последнее приводит к тому, что люди даже не обращают внимания на

то, что ты стоишь рядом, когда рассказывают что-то. Так, из речи одного из

тех самых надутых индюков я узнала, что сегодня помогаю обслуживать

свадьбу Молли и Роджера, которые жили вместе три года, пока не умерла

какая-то старая родственница, не одобрявшая их брак. На девичнике у Молли

что-то произошло, и теперь она не разговаривает ни с одной из подружек

невесты, а отец жениха и вовсе заперся в ванной с бутылкой мартини. А, и

еще – салфетки были неправильными.

- Я не уверена, что понимаю вас, - услышала я голос Делии,

возвращаясь на кухню за очередным подносом. Делия стояла у стола, где они

с Моникой резали салат, а рядом стояли невеста, Молли, и ее мама.

- Они неправильные! – воскликнула девушка тонким высоким голосом.

Она была милой, светловолосой и чуть полноватой, но ей шла эта полнота.

Всю вечеринку, как я успела заметить, она провела, принимая поздравления

и усталым выражением в глазах, без конца пожимая руки и принимая

похлопывания по плечу. – Там должно быть написано: «Молли и Роджер»,

затем дата свадьбы, а под ними – «Навсегда», - она протянула Делии стопку

салфеток. Та наклонила голову, глядя на надпись.

- Извините, за салфетки отвечали не мы, но разве на них не написано

именно то, что вы сказали?

Мать Молли покачала головой. На кухню вошла Кристи, скинула в

мусорное ведро гору салфеток со своего подноса и тоже остановилась,

прислушиваясь к разговору.

- Что случилось? – шепнула она. Мать Молли подняла голову, и я

поняла, что она уставилась на шрамы. Кристи тоже посмотрела на нее, и та

немедленно отвела взгляд. Если моя новая подруга и смутилась, то ничем это

не выдала.

- Проблема с салфетками, - прошептала я в ответ. Молли шмыгнула

носом.

- Нет, там написано не «Навсегда», а «Навсегда…», - она

неопределенно помахала рукой в воздухе. – Ну, эти три точки.

- Три точки? – переспросила Делия.

- Ну, вы же поняли, три точки, когда мысль как бы не до конца или

вопрос не решен.

- Многоточие? - предположила я. Невеста обернулась ко мне, выглядя

смущенной и растерянной одновременно. – Именно оно используется, когда

выражается незаконченная мысль или неопределенность.

- Ого, - пробормотала Кристи, - ну ты даешь.

- Точно! – Молли указала на меня. – Здесь не говорится «Молли и

Роджер. Навсегда», а написано: «Молли и Роджер. Навсегда…», - она

постучала ногтем по многоточию. – То есть, может быть, навсегда, а может –

и нет.

- Ну, тогда это означает развод, - буркнула Кристи так, чтобы невеста

ее не услышала, но она уже и так пришла к такому же мнению, вытаскивая

откуда-то пачку бумажных платков и начиная вытирать уголки глаз.

- Знаете, - начала я, пытаясь помочь, - я не думаю, что кто-то решит,

будто три точки выражают сомнение. Они, скорее, предполагают возможный

вариант.

Губы Молли задрожали, и по щеке скатилась слеза.

- О-о-о, - потянула Кристи.

- О боже, простите! – воскликнула я. – Я не имела в виду…

- Дело не в том, навсегда или нет, - начала мама невесты, но та

отмахнулась от нее платком.

- Именно в этом все дело и есть!

Мама обняла Молли за плечи, и они вышли из кухни, что-то тихонько

говоря друг другу. Мы молча наблюдали, как они уходят, а я чувствовала

вину за то, что расстроила невесту в такой важный для нее день. Очевидно

же, что если бы не мои знания грамматики, никто бы сейчас не рыдал вместо

того, чтобы улыбаться.

Делия вытерла лоб рукой.

- Боже милостивый, - произнесла она, как только Молли с мамой ушли

достаточно далеко. – Ну, что нам теперь делать?

На секунду повисло молчание, затем Кристи опустила свой поднос на

стол с громким стуком.

- Салаты. Вот, что нам делать.

И она взяла доску, нож и подтянула к себе огурец. Моника последовала

ее примеру, продолжив шинковать капусту. Я оглянулась на дверь, все еще

выбитая из колеи. Кто же знал, что три точки могут полностью поменять

смысл фразы? Но, наверное, дело все же не в точках, а в том, как ты читаешь

или произносишь какую-то мысль.

- Мейси.

Я обернулась. Кристи внимательно смотрела на меня.

- Это не твоя вина. Все в порядке.

Может быть, она была права, но теперь я поняла, что есть

существенный минус в том, чтобы знать все ответы. Иногда люди сами не

осознают, нужны ли они им, а получив их – расстраиваются, потому что

ответ на их вопрос не такой, какой им бы хотелось.

- На самом деле, - заявила Делия, когда спустя три часа мы убрали

последнюю коробку с подносами и пустые баллоны из-под воды в багажник,

- это еще была не катастрофа. Я бы даже сказала больше: это был удачный

вечер.

- Ну, у нас все же был этот момент со стейками, - напомнила Кристи о

всеобщей панике, когда мы поняли, что филе все еще в переносном

холодильнике, а подавать его нужно с минуты на минуту.

- Да, верно. Я и забыла, - вздохнула Делия. – Как бы то ни было, все

закончилось. В следующий раз все будет куда лучше. Работать будем, как

часы!

- Она каждый раз это говорит, - наклонилась ко мне Кристи. Я

улыбнулась. Иногда нужно верить во что-то хорошее, даже если все вокруг

понимают, что это неправда.

Если во время маминой вечеринки я недоумевала – как это Делия

может быть такой взволнованной в одну минуту, а в другую уже

успокоиться, то теперь я и сама могла вести себя точно так же. Слишком уж

много было таких ситуаций за вечер, когда стресс буквально раздавливал

тебя, а напряжение росло, так что не оставалось ничего, кроме как

приспосабливаться и реагировать на все спокойно и хладнокровно, быстро

приходя в прежнее состояние покоя. Несколько часов работы с этой

командой – и все мелкие неприятности и непредвиденные обстоятельства

уже казались нормой, и ты просто начинал верить, что вот-вот все наладится.

Самое странное – все действительно налаживалось каким-то образом.

Кристи достала с заднего сиденья машины черную сумочку и стала

что-то искать в ней.

- Мне неприятно это говорить, но этой паре я даю от силы год, -

хмыкнула она. – Не знаю, какой уж там жених, но эта девушка показалась

мне слишком эмоциональной. С ней будет нелегко.

Моника, сидя на бампере, отреагировала на это одной из своих, как я

недавно поняла, коронных фраз.

- Ммм-хмм.

Еще двумя ее фразами были: «Завязывай с этим» и «Даже не думай»,

обе они произносились и в момент неодобрения, и в момент сомнения, а

«Ммм-хмм» еще и в момент согласия. Не знаю, кто окрестил Монику Мисс

Монотонностью, но он, определенно, был прав.

- Когда приедешь домой, - Делия ласково посмотрела на меня, -

застирай ее в холодной воде, и все пятна сойдут.

Я опустила взгляд на свою футболку, которая, как выяснилось, была

покрыта пятнами непонятного происхождения (вероятнее всего, спасибо за

это нужно было сказать салатам и мясным шарикам).

- Да, конечно, спасибо, - поблагодарила я. О, а вот и след от каберне,

которое умудрился пролить на меня один из надутых индюков, когда

чересчур энергично размахивал руками во время тоста. На самом деле, за

сегодняшний вечер я научилась распределять людей в зале не просто на

обычных гостей и индюков, а на самые разные группы, и понимать, что и от

кого можно ожидать.

Полностью погрузившись в настоящее вечернее приключение, коим,

безусловно, по праву могла считаться работа в выездном ресторане, я даже

начала забывать о том, почему же оказалась здесь, и о своем новом статусе

девушки с «паузой в отношениях». Однако теперь, когда вечер был закончен,

на меня снова навалилось осознание этих событий – это все еще было

правдой и происходило прямо сейчас.

Но я не успела додумать эту мысль, потому что из-за поворота вдруг

показался свет фар, а секундой позже перед нами уже стояла большая

машина, чуть больше вэна Делии, белая и с серой полосой. Окно со стороны

водителя медленно поехало вниз.

- Леди, - громогласно возвестил голос изнутри, - встречайте Берт-

мобиль!

Никто не произнес ни слова. Затем Делия прошептала:

- О, боже мой.

Кристи нахмурилась.

- Ты, вероятно, шутишь.

Водительская дверь открылась с громким скрипом, и наружу выскочил

Берт.

- Что? – возмутился он.

- Я думала, ты будешь ездить на машине дяди Генри, - Делия скрестила

руки на груди. За спиной Берта из машины показался Уэс. – Разве не об этом

мы договаривались?

- Я передумал, - весело откликнулся мальчик, позвякивая ключами.

Сегодня на Берте была полосатая футболка и брюки цвета хаки, лоферы и

даже некоторое подобие бабочки. Он выглядел так, словно специально

наряжался, чтобы пойти куда-то.

- Почему? – Делия прищурилась, глядя на машину. – Погоди-ка, -

остановила она уже было открывшего рот Берта. – Разве это не…

- Самая крутая тачка на свете? – закончил он за нее. – Да, это она.

- … машина скорой помощи? – тихим голосом проговорила Делия, но в

ее тоне отчетливо слышались пораженные нотки. – Это ведь она, правильно?

- Это невозможно, - расхохоталась Кристи. – Берт! Только ты мог

додуматься выбрать в качестве автомобиля машину, где люди, возможно,

умирали.

- Где ты ее взял? – поинтересовалась Делия. – Это вообще законно, что

ты за рулем скорой помощи?

Уэс, стоя за спиной брата, лишь покачал головой. На его лице было

написано: «Даже не спрашивайте».

Приглядевшись к Берт-мобилю, я разглядела буквы на двери.

- Я купил ее на гаражной распродаже подержанных машин неподалеку

от аэропорта, - отозвался Берт, сияя от гордости, словно ему досталась новая

модель Порше. – У парня, который добыл ее где-то на аукционе. Ну, разве

она не потрясная?

Делия взглянула на Уэса.

- А что с машиной дяди Генри?

- Я пытался остановить его, - развел руками Уэс. – Но ты ведь знаешь

Берта, он невозможен. И к тому же, это его деньги.

- Ты не можешь разъезжать по городу на старой машине скорой

помощи! – воскликнула Делия, снова переведя взгляд на мальчика.

- Берт, - Кристи тоже посмотрела на него, - а во что ты вырядился?

Разве я не говорила тебе, что, если ты хочешь выглядеть старше, тебе нужно

одеваться, как папа?

- Это кэжуал, - авторитетно заявил тот, - и девушкам нравятся парни,

которые одеваются в таком стиле, - он одернул футболку. Уэс почесал

затылок. За моей спиной Моника пробормотала:

- Даже не начинай.

- Эта скорая помощь, - твердо сказала Делия, словно ставя жирную

точку в разговоре.

- Бывшая скорая, - поправил Берт. – У нее есть история. Она

практически личность. И у нее была…

- Лучшая цена на распродаже, - закончил Уэс. – Так что вернуть ее не

удастся. Он выехал на ней с парковки, возврат уже невозможен.

Делия вздохнула, покачав головой.

– Это именно то, чего я хотел! – воскликнул Берт. На мгновение все

замолчали, ведь никто не знал, что можно возразить на это. Наконец, Делия

подошла к мальчику и обняла его.

- Ладно. С Днем рождения, наш юный мужчина, - она потрепала его по

щеке. – Поверить не могу – тебе уже шестнадцать! Теперь я чувствую себя

старой.

- Ты не старая, - возразил он.

- Достаточно старая, чтобы вспомнить тот день, когда ты родился, -

Делия откинула волосы с его лба. – Твоя мама была так счастлива. Она

сказала, что ты – ее исполнившаяся мечта.

Берт опустил голову, перебирая пальцами ключи. Делия наклонилась к

нему и прошептала что-то на ухо, на что мальчик кивнул, а затем,

покрасневший, поднял голову, и в тот момент на его лице промелькнуло что-

то безудержно знакомое мне. Но буквально в следующий миг это «что-то»

исчезло.

- Кстати, вы знакомы с Мейси, ребята? – обычным голосом

поинтересовалась Делия. – Мейси, это мои племянники – Уэс и Берт.

- Мы уже встречались, - сказала я.

- Да, Берт тогда выпрыгнул на нее из кустов, - мстительно напомнил

ему Уэс, и мальчик закатил глаза.

- О господи, - Кристи удивленно перевела взгляд с одного на другого, -

вы, серьезно, все еще страдаете этой ерундой? Это же прочто чепуха!

- Я сделал это лишь потому, что не видел, кто идет, - Берт послал мне

извиняющийся взгляд.

- Да ты с трех лет бросаешься на людей, думая, что это твой брат, -

фыркнула Кристи. – Но неважно. Первый же человек, что высочит на меня,

получит по голове вот этим, - она указала на свою сумку. – И мне все равно,

видит он, кто идет, или нет.

- Ммм-хмм, - согласилась Моника.

- Я думал, что это Уэс, - упрямо повторил мальчик. – И мне уже

шестнадцать, хватит говорить со мной, как с ребенком.

- Ой ли? – хмыкнула девушка, но Берт и ухом не повел, и она

улыбнулась мне. – Это просто идиотская игра «Попался!», они могут играть

в нее годами. Смысл в том, чтобы выскочить откуда-нибудь из-за угла и

напугать человека до полусмерти своим воплем.

- Это игра на стрессоустойчивость, - авторитетно подчеркнул Берт. –

Нет ничего лучше, чем хорошенькое: «Попался», особенно, для некоторых, -

он бросил убийственный взгляд на Уэса. Тот поднял брови.

- Знаете, мне не хочется прерывать вас, - вклинилась Делия, - но

старым беременным леди давно пора в кроватку, так что давайте-ка сядем во

все машины, какими бы они ни были, и поедем по домам, - она зевнула,

прикрыв ладонью рот.

- Да, залезайте! – Берт распахнул заднюю дверь машины. – А для всех

остальных ночь в самом разгаре. Берт-мобиль жаждет скорости, нам нужно

боевое крещение!

- Мы будем разъезжать по городу на машине скорой помощи? –

фыркнула Кристи.

- В этом-то вся и соль. Это ведь автомобиль, в конце концов, и даже

больше, чем автомобиль.

- CD-плеер там есть?

- На самом деле…

- Нет, - перебил его Уэс. – Его там нет. Зато есть старая рация.

- О боги, - отмахнулась она. – Так я и думала. От тебя ничего хорошего

ждать не приходится.

Берт мрачно покосился на нее, но Кристи рассмеялась, похлопав его по

плечу, и забралась внутрь. Моника последовала за ней, а затем они с

удобством устроились на лавках, прикрепленных к стенкам.

- Повеселитесь, - окликнула их Делия. – И не веди слишком быстро,

Берт, ты меня услышал?

Девушки расхохотались в ответ на это, но Берт снова прикинулся

ничего не слышащим. Не рассмеялся один лишь Уэс (он выглядел так,

словно собирался разразиться хохотом, но с трудом сдерживался).

- Уэс! Можешь подойти на секунду? – попросила Делия, открывая

дверцу собственного вэна. Когда парень подошел поближе, я заметила, что

он выглядит еще лучше, чем мне показалось во время нашей первой встречи.

Сегодня на нем были джинсы и футболка, но волосы как-то особенно

красиво падали на глаза и завивались вокруг ушей, на руке виднелась

татуировка.

- Извини за это, - покачал он головой, глядя на Делию.

- Мы вообще собираемся ехать сегодня? – громко поинтересовалась

Кристи. Берт мотнул головой в сторону брата, стоящего возле Делии и

кивающего на какие-то ее слова. Затем он вернулся к друзьям, а я достала из

кармана свои ключи.

- Хорошего вечера, - пожелал мне Уэс, и я тоже кивнула. Язык примерз

к небу, я словно разучилась говорить. Боже мой, за что же это такое?! Делия

тем временем закрепила свой ремень безопасности и выглянула в окно на

меня.

- Ты замечательно справилась, Мейси. Просто великолепно.

- Спасибо.

Она протянула мне листок бумажки.

- Это мой номер, позвони в понедельник, и я скажу тебе, куда мы

направимся в следующий раз, и что потребуется.

- Хорошо. Еще раз спасибо вам, я отлично провела время.

Делия чуть удивленно улыбнулась мне.

- Правда? Ну что же, я счастлива. Только давай на «ты», хорошо? И

поезжай осторожно, поняла?

Я снова кивнула, и она завела мотор.

- Эй, Мейси! – я обернулась. Кристи высунулась из Берт-мобиля и

замахала мне рукой. – Ты едешь с нами?

- О, нет, - смутилась я. – Мне, правда, нужно ехать…

За водительским сиденьем раздалась музыка (видимо, в машине было

радио), и Уэс с Бертом дурашливыми голосами стали подпевать

исполнителю: «Де-етка!».

- …домой, - закончила я. Кристи разочарованна пожала плечами.

- Ты уверена? В смысле, ты точно хочешь это пропустить? – она

махнула рукой в сторону Уэса и Берта. – Когда еще покатаешься на

настоящей скорой?

В последнее время каталась слишком много, хотела ответить я, но

сдержалась, лишь покачав головой.

- Нет, я лучше домой. Но спасибо за приглашение.

- Ладно, как хочешь. В следующий раз тогда, хорошо?

- Конечно, - а почему нет? Она хотела услышать это.

Я стояла возле своей машины и смотрела, как скорая помощь

отъезжает от дома, а по улице разносятся голоса певцов, Уэса и Берта. Лишь

когда автомобиль скрылся в темноте, я прошагала к собственной машине и

села за руль.

Глава 5

«Дорогой Джейсон, я получила твой e-mail и, должна сказать, была

удивлена, узнав, что ты считаешь…»

Нет.

«Дорогой Джейсон, я получила твой e-mail, и не могу ничего поделать

со своим желанием спросить у тебя: “Неужели ты, действительно,

думаешь…»

Нет.

«Дорогой Джейсон, я получила твой e-mail, и я поверить не могу, что

ты так со мной поступил после того, как я сказала, что люблю тебя, ведь

большинство людей считают нормальным говорить это, находясь в

отношениях! Я…»

Определенно нет.

Я откинулась на спинку стула, глядя на мигающий на экране курсор.

Вот уже два дня я безуспешно пыталась составить ответ для своего временно

взявшего паузу парня, но наступил понедельник, а я так ничего и не могла

придумать. Я хотела использовать в своем письме его же тон, но у меня не

получалось, и все заканчивалось тем, что между написанными мною

строчками читалась грусть и даже отчаяние. В итоге я решила, что лучший

ответ – это его отсутствие. Новых писем от Джейсона не приходило, и я

успокоилась на этом. Думаю, он правильно поймет мое молчание. В конце

концов, он ведь этого и добивался, разве не так?

Добираясь на работу, я застряла в пробке, остановившись как раз возле

машины скорой помощи, что натолкнуло меня на мысли о работе в выездном

ресторане. Я уже поговорила об этом с мамой (на самом деле, мне пришлось

это сделать, когда она обнаружила мою футболку с пятном от каберне).

- Но, милая, - начала она скорее вопросительным, чем недовольным

или убеждающим тоном, - у тебя ведь уже есть работа.

- Да, мам, - отозвалась я, а она снова покосилась на пятно, - но я

случайно наткнулась на Делию в магазине, и ей не хватало рук, чтобы все

донести, так что я помогла, ну а потом просто осталась с ними. Так уж

вышло.

По крайней мере, последнее предложение было правдой. Так,

действительно, просто вышло – и маме вовсе необязательно знать о том, что

случилось на самом деле.

Мама захлопнула крышку стиральной машины и скрестила руки на

груди.

-Мне кажется, это будет не так уж легко, - заметила она. – Работа в

библиотеке – это слово, которое ты дала Джейсону, и она требует большой

ответственности. Джейсон доверяет тебе и рассчитывает, что ты не будешь

отвлекаться.

В каком-нибудь другом мире этот момент был бы идеальным для

откровенного диалога между матерью и дочерью о расставаниях, паузах и

отношениях, но я жила не в этом, «другом», мире. В маминых глазах я –

примерная девочка, которая хорошо учится, занимается важным делом и

встречается с умным примерным мальчиком. Разрыв с Джейсоном, даже

временный, мог бы испортить ее впечатление обо мне и разочаровать,

поэтому я не хотела, чтобы она знала о наших проблемах.

- Но ресторан не будет отвлекать меня, - покачала я головой. – Я,

может быть, помогу там пару раз, а потом завяжу с этим. Это просто… для

развлечения.

- Для развлечения? – переспросила мама. – Мне казалось, это ужасно,

когда все идет вверх дном, а люди еще и проливают на тебя вино, - она

кивнула в сторону стиральной машины.

- Ой, да вовсе нет! – воскликнула я. – В пятницу все было совершенно

иначе. Это просто на нашей вечеринке все пошло не совсем так, как

планировалось, а обычно у них все в порядке.

- Правда?

Я кивнула. Еще одна ложь. Но мама все равно не поймет, чем

сумасшедшая работа Делии оказалась привлекательной для меня, я и сама-то

не была уверена, что понимаю это. Зато я была уверена в другом: все

выходные я прокручивала в памяти каждый момент того пятничного вечера и

понимала, что никогда еще не проводила время так хорошо. Эта суматоха и

постоянные нервы словно бы служили доказательством, что я все еще жива.

- Ну хорошо, - согласилась она, наконец. – Посмотрим, как все пойдет,

но работа в библиотеке все же твоя главный приоритет, так?

- Конечно, - согласилась я, и все было решено.

Вторая библиотечная неделя началась для меня с восьми часов

пятидесяти минут, когда я обнаружила, что Аманда и Бетани уже сидят на

своих стульях, хотя рабочий день начинается в девять. На звук

открывающейся двери Аманда подняла голову.

- О, Мейси, - поприветствовала она меня прохладным тоном. – А мы

как раз узнали…

Безусловно. Джейсон сболтнул кому-то в лагере, кто-то из лагеря

передал друзьям – неважно, как, но за выходные информация о нашем с ним

временном расставании просочилась повсюду. Великолепно.

-…о том, что случилось у вас с Джейсоном, - закончила Бетани.

Аманда состроила сочувствующее выражение лица. Теперь у них с Бетани

появилась еще одна вещь, в которой они были экспертами, в отличие от

меня, разумеется.

- Мы просто подумали, что это может, хм, повлиять на твою работу, -

Аманда закусила губу. Я покачала головой.

- Нет. Не повлияет.

И я села на свое место и повернулась к компьютеру, как раз чтобы

увидеть в отражении, как Аманда качает головой с выражением, говорящим

«Какая же она жалкая». Вот так и начался очередной длинный день.

Ничего особенного мне делать сегодня не пришлось, если не считать

ответов на вопросы от пожилого мужчины, который интересовался, есть ли у

нас газеты с объявлениями о работе, и от шестилетнего мальчика, который

хотел узнать адрес Микки Мауса. Очевидно, Бетани и Аманда сочли эти

вопросы вполне подходящими для моего уровня развития и даже не делали

попыток потратить на них свое бесценное время, зато время бросить на меня

насмешливые взгляды у них нашлось. В конце рабочего дня мне вообще не

хотелось разговаривать ни с одной из них, так что я молча взяла сумку и

ушла, едва минутная стрелка перескочила на три часа ноль секунд.

- Мейси? Это тебя.

Я взяла у мамы телефонную трубку, гадая, кто мог позвонить мне, если

Джейсон в отъезде. Поднеся ее к уху, я услышала странный шум, шуршание,

а затем умоляющий голос где-то вдалеке:

- Люси, милая, пожалуйста! Ты делаешь это каждый раз, когда мне

нужен телефон. Что? Почему…

- Алло? – позвала я.

- Мейси, привет, это Делия, - затараторил голос по-деловому. На

заднем фоне раздался плач, Делия вздохнула. – Ох, Люси, солнышко, ради

бога, умоляю тебя, позволь мамочке поговорить, хорошо? Вот твой кролик,

видишь? – плач прекратился. – Мейси, - сказала Делия в трубку, - ты еще

здесь? Боже, я так извиняюсь!

- Ничего страшного, - заверила я ее.

- Я звоню, чтобы пожаловаться. Мне нужно приготовить почти двести

штук бутербродов, а помочь совершенно некому. Не могу ли я обратиться к

тебе?

- Сегодня? – я посмотрела на часы. 7:05, в это время я обычно сажусь за

свои книги, чтобы заниматься подготовкой к экзаменам.

- Я понимаю, что это звучит глупо, просто все заняты. Конечно, у нас

же выходной, - перебила Делия сама себя. – Ничего страшного, если ты

откажешься, это просто выстрел в темноту, знаешь ли.

- Ну, - начала я, уже готовая сказать: «Нет, прости пожалуйста, у меня

тоже уже есть планы на вечер», но слова почему-то так и не сорвались с

языка. Делия тем временем продолжала говорить:

- Не знаю, почему я вообще решила, что ты захочешь потратить вечер

на хлеб и масло, но, вдруг у тебя нет других дел и…

- Нет, - перебила я ее. – У меня нет других дел, правда.

- Честно? – удивленно переспросила она. – Это же замечательно! О

господи, ты просто спасаешь меня, Мейси! Тогда слушай…

И Делия дала мне необходимые указания: куда ехать, к какому времени

и что с собой взять. Я слушала ее, рассеянно глядя на часы и понимала, что

ни капли не жалею о том, что книги подождут сегодня вечером.

Путь я держала куда-то в незнакомое мне место на окраине города.

Первая половина дороги была легкой – я ехала по главной улице, но затем

свернула куда-то, куда сказала Делия, и оказалась на слабо освещенной

улице. Проехав по ней еще некоторое расстояние, я поняла, что потерялась –

или застряла, зависит от того, как на это смотреть. Где-то здесь должен был

быть поворот в сторону дома Делии, но как бы я ни всматривалась в темноту,

разглядеть его не могла. Его просто не было, ну или это я свернула не туда. В

итоге я проехала вперед и остановилась у дома, ярко освещенного изнутри.

На крыльце в кресле сидела пожилая леди с книгой в руках, а вокруг дома

был разбит чудесный сад.

- Ты потерялась, милая? – ласково спросила женщина, взглянув на

меня. «Дорога темная, моргни – и пропустишь поворот» - сокрушалась Делия

в телефонном разговоре, и теперь я поняла, насколько она была права. Тем

временем пожилая леди встала и подошла к моей машине. Ей было чуть

больше пятидесяти, но она выглядела очень достойно в своем брючном

костюме и с элегантно уложенными локонами. В руках у нее была книга

«Выбор» Барбары Старр. Я опустила водительское окно.

- Да, извините. Я ищу Свитвуд Драйв, здесь где-то должен быть

поворот, но…

- Он прямо тут, - улыбнулась она и махнула рукой вперед. – Не твоя

вина, что ты не заметила, дорогая узкая, а фонарей нет. Да еще кто-то украл

знак поворота, глупые шутники, - она передернула плечами. – Четвертый раз

в этом году, представляешь? Но никому нет дела, так вот мы и живем. А ведь

в этом сумасшедшем мире, - усмехнулась она, - у нас должна быть

возможность хотя бы следовать знакам! – она покачала головой. – Свернешь,

проезжай прямо, но будь осторожна – в асфальте есть выбоина, можно

застрять, если не заметишь. Она неподалеку от скульптуры, уж ее-то ты

точно не пропустишь.

- Спасибо большое, - с признательностью поблагодарила я.

Выехав на Свитвуд Драйв, я изо всех сил вглядывалась в темноту,

чтобы не пропустить ни скульптуру, ни выбоину. Скульптуру я заметила

первой.

Это была конструкция из поржавевшего металла, напоминавшая по

форме руку. В центре, словно в ладони, лежало контурное сердце, тоже

сделанное из металла, но покрашенного красной краской. Внутри контура

сердца было прикреплено сердце поменьше, также металлическое, но

закреплено оно было как-то так, что при малейшем дуновении ветерка

начинало вращаться то в одну, то в другую сторону.

Засмотревшись на необычное сооружение, я забыла следить за дорогой,

а спустя мгновение машину тряхнуло. Я все же застряла.

- Прекра-асно, - устало протянула я вслух. Вот и выбоина нашлась.

Я сидела в машине, не зная, что делать, и разглядывала скульптуру.

Тем временем, в свете моих фар появилась фигура какого-то человека. Когда

она приблизилась, я с удивлением поняла, что это – Уэс.

- Что бы вы ни делали, - прокричал он, - не нужно пытаться выбраться

оттуда самостоятельно. Будет только хуже.

Подойдя ближе, он разглядел меня за рулем. Не знаю, кого он ожидал

увидеть, но мое появление, определенно, стало для него сюрпризом.

- Я, хм… - начала я.

- Застряла, - закончил он за меня. На секунду он исчез из моего поля

зрения, опустившись на корточки и разглядывая колеса моего автомобиля.

Затем снова поднялся, и я в очередной раз поразилась, как же хорошо он

выглядит. Просто потрясающе!

- Да, нехорошая ситуация, - протянул он.

- И ведь меня предупредили! – сокрушенно покачала головой я. –

Просто загляделась на эту скульптуру, и…

- На скульптуру? Ну да, ты ведь знаешь ее.

- Что?

Уэс заморгал, смущенный, затем потряс головой.

- Нет, ничего. Я просто подумал, может, ты видела ее раньше или еще

что-то. В городе таких несколько.

- Не видела, - честно призналась я. Подул ветер, и тут в доме

неподалеку открылась дверь, на порог вышла Делия.

- Мейси? – позвала она. – Это ты? О господи! – она всплеснула руками.

– Я совсем забыла предупредить тебя насчет этой ямы! Оставайся там, я

позову Уэса.

- Я уже тут, - отозвался он. Для меня он добавил, - Держись крепко,

сейчас мы тебя вытащим. Секундочку.

Через пару минут он вернулся ко мне уже за рулем пикапа, вышел

наружу и прикрепил к бамперу моей машины трос.

- Этот пикап – просто находка для тех, кто застрял в яме, - пояснил он,

затем вернулся за руль и поехал вперед. Я завела мотор, и минутой позже

пикап Уэса вытащил мою машину из ямы под аккомпанемент каких-то

стуков, напоминавший стук камней. Я вышла из машины.

- Громадное тебе спасибо!

Уэс пожал плечами.

- Не за что. Я постоянно этим занимаюсь. Тут как-то раз парень на

Феррари застрял. И как его сюда занесло?

- Яма просто огромная, - оглянулась я на выбоину. – Настоящий

монстр!

Уэс провел рукой по волосам.

- Нам надо бы заделать ее, вот только вряд ли это когда-нибудь

случится.

- Почему?

Он оглянулся на дом Делии, где она стояла на крыльце, босиком, в

домашней одежде и с растрепанными волосами. Она спустилась к нам,

грустно улыбаясь.

- Да так, семейный традиции, - хмыкнул Уэс. – Некоторые, - с нажимом

произнес он, - уверены, что все имеет свои причины. Даже монстрообразные

ямы.

- Ты так не считаешь, верно?

- Разумеется. Ладно, увидимся позже, - он махнул рукой и направился в

дом. – Кстати, - обернулся он, - поедешь обратно – держись левой стороны.

- Хорошо, еще раз спасибо!

- Насчет Уэса, - говорила Делия, разворачивая индейку, - он уверен,

что может справиться со всем. А если до конца справиться не получается, он

пытается хотя бы собрать то, что разбито, по частям.

- Разве это плохо? – поинтересовалась я, выдавливая майонез из

огромной упаковки на бутерброды, разложенные передо мной. Делия

покачала головой.

- Нет. Просто это… по-другому.

Мы стояли в гараже Делии, оборудованном под кухню для ресторана.

У стен стояли две громадные духовки, посередине – стол, а к потолку были

прикреплены вытяжки. Был здесь и большой холодильник, забитый

различными продуктами, был и шкафчик с разделочными досками и

столовыми приборами.

- Я смотрю на вещи иначе, - продолжала Делия. – Мне кажется, что все

должно идти так, как идет, и оставаться на своих местах.

- Например, яма, - подсказала я, вспомнив, как Уэс покосился на

Делию, прежде чем сказать, что «кое-кто верит в причины».

- Ох, представляю, что он тебе наговорил, - улыбнулась она. – Из-за

меня эта яма до сих пор там, и это я не позволяю ему ничего сделать с ней, а

в итоге ему приходится вытаскивать из нее машины, - она стала нарезать

хлеб, все еще улыбаясь.

- Нет, - медленно ответила я, - он сказал, что некоторые люди уверены,

что у всего есть свои причины. Ну, а другие, наоборот, так не считают.

Делия задумалась.

- Дело не в том, чтобы думать, что все происходит по каким-то

причинам, а в том, что… - она остановилась. – Ну, я думаю, что некоторые

вещи просто должны быть в беспорядке. Не быть идеальными. Хаос тоже

нужен, чтобы в мире был контраст, понимаешь? На дороге должны быть

ямы, так уж устроена жизнь.

Мы замолчали на минутку. Я обдумывала ее слова.

- Но это все еще большая яма, - заметила я.

- Громадная, - кивнула Делия. – Но для меня она просто является

символом того, что мир не совершенен, что дороги могут быть трудными, но

это же не значит, что нужно игнорировать препятствия, надо учиться

преодолевать их.

- Это немного странно, но в этом есть свой смысл.

- Да, пожалуй, - согласилась она. – И, наверное, именно поэтому я и

работаю так, как я работаю – ведь «Wish» в постоянном хаосе, как ты

заметила.

- Разве тебе не хочется спокойствия и легкости? – удивилась я,

передавая ей майонез и выкладывая бутерброды на тарелку.

- Иногда хочется, - она отвинтила крышечку и внимательно посмотрела

на меня, - но от того, что все вокруг тебя идеально, упорядоченно и

приглажено тоже устаешь. Идеал быстро надоедает, а вот несовершенство

прекрасно тем, что оно вносит разнообразие, - Делия пожала плечами. –

Знаю, ты сейчас думаешь, что я странная, но так уж я смотрю на вещи.

- Вовсе нет, - покачала головой я. Она действительно была права –

разве от того, что в библиотеке все шло размеренно и спокойно, я не

оказалась здесь? Разве изредка мне не хотелось каких-нибудь безумств,

встречаясь с Джейсоном, который всегда следует правилам?

Делия улыбнулась.

- Что ж, я рада, что ты не считаешь меня чокнутой в этом, потому что

мальчишки давно махнули на меня рукой. Кстати, как и мой муж, Пит, он

тоже не раз вызывал бригаду, чтобы они заделали эту яму, но всякий раз я

говорила, что мы отказываемся от их услуг. А этот бизнес… Ну, наверное, я

занялась им для того, чтобы всегда быть в движении и бороться с

трудностями. Потому что таким было мое желание (*игра слов – wish

переводится как «желание, мечта»)

- «Wish», - кивнула я, - это отличное название.

- И имя моей сестры.

- Правда? – вот тут я удивилась. – Ну, оно необычное.

Делия усмехнулась.

- Это семейное имя, скорее. Ее звали Мелисса, но в детстве я почему-то

придумала ей прозвище, так оно к ней и приклеилось. Она была самым

организованным человеком из всех, кого я знала, между прочим. Горькая

ирония, - Делия обвела глазами импровизированную кухню. – Кстати, это

дело тоже начала она, когда развелась с мужем и переехала с мальчиками

сюда. Для нее это был новый старт, и все шло замечательно, как по маслу. Но

потом она заболела… Ей было всего тридцать девять, когда она скончалась.

Говорить о смерти незнакомого человека было так странно, и мне

хотелось сказать, что я понимаю ее, как никто, но слова застряли в горле.

Взглянув на Делию, я поймала ее взгляд и молча кивнула, зная, что она

поймет. Она коснулась моего плеча, давая понять, что все в порядке.

- Мне очень жаль. Правда.

- Да, - она посмотрела на хлеб. – И мне. Спасибо.

Повисло молчание, в котором мы обе думали о тех, кого больше нет

рядом, затем Делия снова заговорила.

- Знаешь, что случается, когда кто-то уходит? – я вздрогнула – вопрос

оказался неожиданным. Затем я напомнила себе, что она могла не знать мою

историю. – У каждого на это своя реакция.

Я продолжала выкладывать бутерброды, не зная, что сказать.

- Например, мы с Уэсом. Когда Мелисса была здорова, он вел себя вон

из рук плохо. Пропадал где-то целыми днями, связался с какой-то дурной

компанией, его арестовывали… Никто не знал, что с ним делать. Но, когда

сестра заболела, он изменился, а после ее смерти и вовсе забыл своих старых

друзей и углубился в творчество, его привлекла работа сварщика.

- Сварщика? – переспросила я.

- Да, и он справляется отлично, верно? – улыбнулась мне Делия.

Шестеренки в моей голове закрутились.

- Так то сердце в руке…

- Его творение, - закончила Делия за меня. – Впечатляет, да?

- Еще как. А я и понятия не имела! Мы говорили с ним о статуе, но он

ни словом не обмолвился.

- В этом весь он, - пожала плечами Делия, нарезая колбасу, - тихий – но

невероятный.

- Действительно. Но уж если кто невероятен, но это ты. В смысле,

следишь за двумя мальчишками-подростками да еще и ведешь бизнес, - я

уважительно дотронулась до ее руки. – Это же должно быть очень сложно!

- Ну, не так уж и сложно, - рассмеялась она. – Тем более, что мои

подростки помогают мне. И мне нужна была часть сестры после того, как она

ушла – а здесь я нашла именно то, что хотела.

Для Делии я не была девушкой, которая видела, как умирает ее отец, и

вряд ли я должна говорить ей об этом. Она и так знает, что я понимаю ее, а,

если понадобится, я всегда могу поддержать ее, ведь ей это нужно больше,

чем мне.

- Иногда нужно просто двигаться дальше, - тихо сказала я. Делия

сглотнула.

- Никто этого не ожидал. Игру «Попался!» придумала Мелисса, -

произнесла она, - и именно она стала в ней безоговорочной победительницей.

Мы все попались. Но я не хочу забывать о ней, не хочу двигаться дальше,

как все вокруг говорят. Я чувствую, что она все еще живет в моем сердце, и

не хочу выпускать ее оттуда. Я думаю о ней – и становится легче.

В тот момент я позавидовала Делии. Она тоже потеряла важного

человека, но не притворялась в том, что ей стало лучше – так действительно

было.

Глава 6

- Ладно, - прошептал Уэс. – Смотри и учись.

Мы находились в главном отеле Лейквью, готовили вечеринку «Для

тех, кому за…», а прямо сейчас я и Уэс сидели в гардеробе, ожидая, пока

жертва «Попался!» пройдет мимо. Я оказалась здесь случайно – одна

пожилая леди отправила меня сюда с ее накидкой, и, открыв дверцу шкафа, я

обнаружила там Уэса.

- Что…? – начала я, но он прижал палец к губам, а другой рукой

втащил меня в шкаф и закрыл дверь. Не раздумывая, я позволила ему это

сделать, и, лишь оказавшись в темноте посреди плащей и пальто, подумала:

«О боже!». Из соседней комнаты был слышен звон бокалов и чьи-то

разговоры и смех, а еще та же музыка, под которую собирались гости на

свадьбе моей сестры.

- Так, - деловым голосом сказал Уэс так тихо, что мне пришлось

наклониться к нему, чтобы расслышать, что он говорит. – Мы ждем…

Ждем…

Я прислушалась. Снаружи не доносилось ничего подозрительного, но

вскоре раздались шаги.

- Сейчас, сейчас… - бормотал Уэс себе под нос. Шаги приблизились, к

ним добавилось бормотание. Должно быть, это Берт. – Итак… ПОПАЛСЯ! –

Уэс распахнул дверь шкафа и выскочил наружу. Берт подпрыгнул на месте,

взвизгнул от неожиданности тоненьким голосом , попятился назад да так и

сел на пол.

- О господи! – закричал он, а его лицо залилось краской, когда он

увидел, что из шкафа выхожу еще и я. Вряд ли его можно было винить за это:

никому не покажется приятным быть обнаруженным сидящим на полу после

того, как на тебя выскочил из шкафа собственный брат.

- Это было…

- В шестой раз, - закончил за него Уэс. – По моим подсчетам.

Берт, все еще красный, поднялся на ноги.

- Я тебе еще покажу, - он указал на Уэса, затем перевел взгляд на меня.

– И ты свое получишь.

- Ну ее-то не трогай, - покачал головой брат. – Я всего лишь показал ей,

как это делается.

- О, нет, - зловеще протянул Берт. – Она теперь в игре, стала одной из

нас. Все, никаких поблажек, Мейси.

- Берт, ты уже однажды напугал ее, - напомнил Уэс. – Считай это

расплатой.

Мальчик вскинул голову, игнорируя это замечание, и устремился

дальше по коридору, снова бормоча себе что-то под нос. Брат наблюдал за

ним, едва ли смутившись. На самом деле, на его лице вообще сияла широкая

улыбка.

- Хорошая работа, - заметила я, когда мы шли обратно на кухню.

- Ерунда, - отмахнулся он. – Немного практики, и ты тоже сможешь

сделать так, чтобы тебе кто-нибудь попался.

- Ну, честно говоря, мне больше интересно происхождение этой игры.

- Происхождение?

- Как она началась, - подсказала я.

- Я в курсе, что это значит, - на секунду я испугалась, что нечаянно

бросила ему вызов, но все было в порядке, он улыбался. – Просто это такое

слово, которое обычно используется в словарях или книгах, но не в

разговорах.

- А я как раз работаю над словарным запасом, - я усмехнулась. –

Готовлюсь к экзаменам.

- Летом? – он покачал головой, но не стал ждать ответа. – Ладно,

происхождение. Это началось очень давно, мама придумала. Мы поджидали,

чтобы кто-то подошел к дверям, а потом выпрыгивали на него с криком

«Попался!». Потом уже стали ловить друг друга в разных местах. Выросли –

и забыли, но чуть позже в доме стало слишком тихо и спокойно, прятаться

было легко. Прекрасная возможность, знаешь ли.

Я кивнула, зная, о чем он говорит.

- Понятно.

- Плюс к тому, - продолжал Уэс, - нам нужно было немного веселья,

когда все пошло кувырком. Понимаешь?

Я не стала кивать в знак согласия, но я действительно понимала.

- Наверное, это больше для мальчиков, - сказала я, наконец. Он пожал

плечами и открыл дверь для меня.

- Возможно.

Когда мы вошли, то обнаружили Делию, стоящую посреди кухни с

руками, скрещенными на груди. По выражению ее лица я поняла, что что-то

не так.

- Минуточку, - произнесла она. – Все замерли.

Мы послушались. Даже Кристи, которая обычно пропускала мимо

ушей большую часть указаний, перестала нарезать чизкейк и отложила нож.

- Где, - Делия медленно обвела взглядом собравшихся, - нарезка из

ветчины?

Молчание.

- Ооо, - протянула Кристи тихим голосом.

- Не смей! – оборвала ее Делия, перебирая коробки, лежащие тут же на

столе. – Нарезка должна быть здесь! У нас теперь есть система!

Это было правдой. Чтобы обезопасить себя от бесконечных проблем,

Делия придумала новые правила, согласно которым каждый из нас отвечал за

что-то, что он должен был привезти. Нам были выданы списки, в которых

было указано то, за отсутствие чего не сносить нам головы. Я отвечала за

посуду, и, если у нас вдруг не оказывалось тарелок, ругать нужно было меня.

- Мы не могли ее оставить, - говорила Делия, открывая и закрывая

коробки, снимая обертки и снова возвращая их на место. – Я же помню, она

была в гараже, я приготовила ее, упаковала в пищевую пленку. Я видела ее!

По ту сторону двери были слышны голоса наших гостей, все они ждали

закусок, и у нас оставалось не так много времени. В начале мы планировали

выносить чизкейк и козий сыр, затем – рулеты с бобами, рисовые хлебцы,

булочки с розмарином и укропом и ветчину. Последняя была специальной

заявкой.

- Ладно, хорошо, надо просто успокоиться, - Делия нервно перебирала

подносы с выражением паники на лице. – Давайте еще раз. У кого что?

- Сыр и чизкейк, - подала голос Кристи. – Они здесь, - в комнату вошел

Берт. – О, ветчина не у тебя в списке?

- Нет, - он вытащил из кармана листок. – Бумажные салфетки и

пластиковые тарелки, - он поднял свой список в доказательство. – А что? Мы

забыли что-то?

- Мы не забыли,– твердо заявила Делия. – Не могли забыть.

- У Моники лед, - Кристи заглянула в список подруги через ее плечо. –

У Мейси – посуда, а у Уэса – бокалы и бутылки с шампанским. И это значит,

что ветчина была у… - она замолчала. – Ох, Делия.

- Что? – переспросила Делия, слушая ее вполуха. – Нет, подожди, я так

не думаю. В моем списке было…

Мы все ждали. В конце концов, это ведь ее система.

- Главное блюдо, - сказала она, наконец, достав собственный листок. –

Специальный заказ.

- Ого, - округлил глаза Берт.

- О господи! – Делия шлепнула себя по затылку. – Я ведь ставила эти

подносы на стол! Помню, как я беспокоилась, чтобы не забыть забрать их. И

я забрала их! Положила в свой багажник…

Мы все ждали. Делия провела рукой по волосам. Она приехала сюда с

Уэсом.

- О боже мой, - снова пробормотала она, на этот раз так тихо, что я едва

услышала. – Я оставила их в своей машине дома!

- Катастрофа, - по слогам пробормотал Берт. Он был прав: до дома

Делии от отеля ехать добрых полчаса, а подавать угощение нужно через

десять минут. Делия прислонилась к холодильнику.

- Это ужасно, - сказала она, прикрыв глаза. Никто из нас не ответил. На

кухне повисло молчание, какое, как я уже знала, заполняло все пространство

всякий раз в кризисных ситуациях. На этот же раз мы вообще были

одурачены собственными придуманными правилами. Затем, как и обычно,

Делия открыла глаза:

- Ну что же, - спокойно сказала она, - вот, как мы поступим…

К этому моменту я уже трижды работала с рестораном «Wish»,

включая самый первый день, когда помогала Делии на коктейльной

вечеринке. После нее были еще детский утренник и юбилей по случаю

пятидесятилетия. В каждый из этих дней была какая-нибудь неловкая

ситуация: то пожилой мужчина ущипнул чуть ниже спины, когда я

проходила мимо с подносом булочек, то Кристи опрокинула на меня поднос,

заляпав лососем и маслом мою юбку, то Берт выскочил из-за угла, напугав

меня так, что я чуть ли не выронила тарелку с салатом; и всякий раз я

спрашивала себя: чем же я думала, подписываясь на это? Но в то же самое

время я чувствовала и странную умиротворенность, когда нужно было

справляться с навалившимся на меня хаосом. Кроме того, помимо

беспорядка тут было еще и веселье – и я очень ценила это. Кристи постоянно

возвещала: «Вхожу!», когда открывала дверь, а затем торжественно вносила

то, что было у нее в руках – поднос, салфетки или собственную косметичку.

Берт поджидал у дверей Уэса, надеясь поймать его (что никогда ему не

удавалось, потому что брат открывал дверь и констатировал: «Берт, я тебя

вижу»). Я также узнала, что, когда Делия нервничает, она начинает

мурлыкать что-то себе под нос, обычно это была мелодия из «Американского

пирога», а вот Моника никогда не переживала, да и выражение на ее лице

менялось довольно редко. А еще я узнала, что всегда могу рассчитывать на

одобрительно приподнятую бровь Уэса и тихий саркастичный комментарий,

ну или просто на дружелюбный взгляд, когда я чувствовала, что все валится

из рук. Вообще, что бы ни происходило, в «Wish» всегда был кто-то готовый

встать на твою сторону, и это ощущение плеча было полной

противоположностью тому, что я видела и чувствовала в библиотеке или где

бы то ни было. Наверное, именно поэтому мне так нравилось работать здесь,

и неважно, какая катастрофа случалась в следующий раз. Здесь я понимала,

что живу, что я – счастлива.

Но, когда праздник заканчивался, мы все стояли возле машины, смеясь

и рассказывая истории об индюках и милых гостях, а организаторы

рассчитывались с Делией, я чувствовала, как шаг за шагом возвращается та

моя жизнь, из которой я вырывалась на последние несколько часов. Я

вспоминала, что на следующее утро должна быть в библиотеке – и все снова

становилось на свои места.

- Мейси, - окликала Кристи, когда мы помогали Делии убирать посуду

и остатки угощения на ее импровизированной кухне и готовились уже

расходиться, - ты едешь с нами сегодня?

Она каждый раз повторяла свое приглашение, хотя я всякий раз

отказывалась от него. Я ценила это. Приятно знать, что у тебя есть выбор,

даже если на самом деле ты не можешь выбирать.

- Нет, не могу, - говорила тогда я. – Я занята.

- Ну ладно, - пожимала она плечами. – Тогда в следующий раз,

хорошо?

Вот так все и происходило, наш маленький рутинный ритуал. Однажды

Кристи с любопытством поинтересовалась, чем же я так занята каждый

вечер.

- Да так, знаешь, кое-что для учебы, - ответила я.

- Даже не начинай, - пробормотала Моника, покачав головой.

- Готовлюсь к экзаменам, - пояснила я. – А по утрам работаю в еще

одном месте.

Кристи округлила глаза.

- Это же лето! – воскликнула она. – В смысле, я знаю, что ты – вся

такая умница-разумница, но разве тебе не нужен перерыв? Жизнь, знаешь ли,

длинная!

Может, и так, подумала я. А может быть, и нет. Но вслух я сказала:

- Мне просто, правда, многое нужно успеть сделать.

- Ладно, - улыбнулась она, - наслаждайся. Учись за меня, раз уж есть

такая возможность. Видит бог, мне это нужно, - она в притворном сожалении

возвела глаза к небу.

Таким образом, выходило, что дома я была Мейси, у которой «все в

порядке», которая гладила одежду и решала тест за тестом, но по вечерам я

становилась той Мейси, что возвращалась из ресторана счастливая,

растрепанная и непременно с каким-нибудь пятном на блузке. Я как будто

стала Золушкой наоборот: днем я была аккуратной принцессой, а по вечерам

отпускала всякую утонченность и позволяла себе веселиться с новыми

друзьями, но лишь до полуночи – тогда я снова превращалась в принцессу с

обязательным набором правил.

Катастрофа с ветчиной, как и все прочие, была успешно преодолена:

Уэс побежал в элитный продуктовый магазин, где Делию уже знали и делали

ей скидку, а мы с Кристи подавали остальные закуски, отвечая на все

вопросы о специальном блюде улыбками и хлопаньем ресниц. Когда вынесли

ветчину (сорок пять минут спустя), гости были вполне довольны и разошлись

по домам вполне счастливые.

В десять тридцать я, наконец, припарковалась у нашего дома в свете

огней из соседских окон, увидела нашу калитку, подъездную дорожку, наш

почтовый ящик и… кое-что необычное. Папин пикап.

Я выпрямилась на сиденье, разглядывая машину. Это был именно

папин автомобиль, никаких сомнений. Я узнала бы его где угодно. Вот

слегка поржавевший бампер, а вот наклейка на заднем стекле, гласящая

«Ешь… Спи… Рыбачь», вот и хромированная вмятина на одной дверце,

появившаяся после того, как папа нечаянно задел ее коробкой с

инструментами.

Выйдя из машины, я подошла к пикапу, провела пальцем по боковому

зеркалу заднего вида. Я не удивилась бы, если бы пикап просто растворился

в воздухе от моего прикосновения, но он остался на своем месте, а в ушах я

услышала стук сердца. Я открыла дверь со стороны водителя и села за руль,

вдохнув знакомую смесь запаха сигаретного дыма, старых кожаных сидений

и соленого морского воздуха, которая, казалось, никогда не покидала этот

салон. Я любила этот пикап. Он был тем местом, где мы с папой проводили

много времени вдвоем, больше, чем где-либо еще. Я сидела на пассажирском

сиденье, закинув ногу на приборную панель, а он вел машину, положив

локоть на открытое окно и время от времени переключая радио. Мы

выезжали на пикапе из дома каждое субботнее утро, покупали печенье и

катались по округе, возвращаясь домой затемно – я уже сворачивалась

клубочком на своем сиденье и с трудом держала глаза открытыми.

Кондиционер никогда не работал на моей памяти, и жара начинала давить на

вас уже через первые тридцать минут, но все это было неважно. Как и в

домике на пляже, в этом старом пикапе была своя особенная магия, в нем

чувствовался папин дух. А теперь он вернулся к нам. Вернулся ко мне.

Я выскользнула наружу, аккуратно закрыв за собой дверцу, и

поднялась по ступенькам к дому. Дверь не была заперта, я привычно скинула

обувь, как делала всегда, и почувствовала кое-что непривычное под босыми

ногами: песок.

- Привет? – неуверенно поздоровалась я. Мой голос взлетел к потолку

и отразился от него, никем не услышанный. Мама, должно быть, все еще в

офисе – она там с пяти вечера, так она сказала, оставляя сообщение на моем

автоответчике. Но если ее здесь нет, то это значит, что папин пикап

материализовался перед нашим домом из ниоткуда, или же этому есть еще

какое-то объяснение. Я прошла к лестнице и увидела еще одну необычную

вещь. Дверь в мою комнату, которую я обычно закрывала, чтобы внутри

было прохладнее или, наоборот, теплее, была открыта. Не зная, что и

подумать, я медленно стала подниматься наверх. Как много раз я закрывала

глаза, мечтая о том, чтобы папа вернулся, снова зашел ко мне, и мы бы

смеялись над тем, что все это было просто недопониманием, а он так ловко

всех одурачил.

В комнате, на первый взгляд, все было так же, как я и оставила, уходя:

компьютер, закрытая дверца шкафа, окно, книга с тестами на столе,

выставленная в ряд обувь на полочке. Все так, как и должно быть. Но,

взглянув на кровать, я увидела темную голову, покоящуюся на моей

подушке.

Разумеется, папа не вернулся. А вот Кэролайн – вернулась.

Сестра остановилась у нас, чтобы проведать, как мы живем, но уже

одним своим появлением подняла настоящее волнение.

- Кэролайн, - говорила мама вежливым голосом, который вот-вот готов

был потерять все свои вежливые нотки. – Я не собираюсь это обсуждать.

Сейчас не время и не место для этого.

- Может быть, и не место, - согласилась Кэролайн, - но, время,

определенно, подходящее.

Это было утро понедельника, и мы втроем сидели в кафе «Bella Luna»,

что находилось неподалеку от библиотеки. Впервые за все время я не

обедала в одиночестве – мама с сестрой сегодня разделяли со мной эту

участь. Но я уже начинала задумываться, что, наверное, обедать одной было

не так уж и плохо, потому что стало ясно, что у Кэролайн на повестке дня

было что-то очень важное.

- Я просто думаю, - сказала она, глядя, как мимо проходит официантка,

- что это не то, чего бы хотел папа. Он любил этот дом. А теперь домик

разрушается, и тебе, - она указала вилкой на маму, - стоило бы видеть песок,

засыпавший крыльцо, и потрескавшуюся краску на стенах. Это ужасно. Ты

вообще была там хоть раз с тех пор, как он умер?

Я наблюдала за маминым лицом, когда Кэролайн сказала это, но ничего

в его выражении не изменилось. Все было так же, как и всегда, когда кто-то

упоминал папу: каменная маска. Мы с мамой предпочитали фокусироваться

на будущем, а прошлое… Ну, что же, оно все-таки прошло. Но моя сестра

смотрела на вещи иначе. С той минуты, как она появилась (приехала на

пикапе, потому что ее Лексус не желал заводиться, и пришлось оставить его

на пляже), Кэролайн стала живым напоминанием о папе.

- Дом на пляже – меньшая из моих тревог сейчас, Кэролайн, - твердо

сказала мама, тоже глядя вслед официантке. Мы ждали нашу еду уже добрых

двадцать минут. – Я начинаю новый строительный проект, мы занимаемся

зонированием, и это невероятно сложно…

- Я в курсе, - перебила Кэролайн. – И я понимаю, что это будет трудно

для вас обеих.

- Сомневаюсь, что ты понимаешь, - мама взяла стакан с водой, но не

стала подносить его ко рту. – Но, надеюсь, ты знаешь, что это не то, о чем я

хотела бы говорить сейчас.

Сестра выпрямилась на стуле, крутя на пальце обручальное кольцо.

- Мама, - наконец, произнесла она, - я не пытаюсь тебя расстроить. Я

просто говорю, что прошло уже полтора года… Может быть, пора двигаться

дальше? Папа хотел бы, чтобы ты была счастливее, чем сейчас, я знаю!

- Я думала, мы говорим о доме, - поджала губы мама.

- Да. Но и о жизни в целом. Ты не можешь прятаться за работой вечно,

понимаешь? В смысле, когда вы с Мейси в последний раз ездили отдыхать

вместе или хотя бы просто делали что-то вдвоем?

- Я была на юге несколько недель назад.

- По работе, - парировала Кэролайн. – А еще ты работаешь допоздна,

встаешь рано по утрам и не думаешь ни о чем, кроме бизнеса. Мейси никуда

не ходит с друзьями и проводит время дома за учебой, но ведь ей не всегда

будет семнадцать и…

- Со мной все нормально, - подала голос я. Сестра скептически

взглянула на меня.

- Да, конечно. Но я беспокоюсь за тебя. Ты очень многое упускаешь,

занимаясь тем, на что можно будет потратить время и позже.

- Не все хотят уходить в отрыв, как ты, Кэролайн, - заметила мама. –

Мейси сфокусирована на учебе, ее оценки великолепны. У нее

замечательный парень. А то, что она не пьет пиво, никак не может означать,

что она не живет полной жизнью.

- Я этого и не говорила. Просто я считаю, что она чересчур серьезно

относится ко всему для своего возраста.

- Со мной все в порядке! – громче повторила я. Они обе посмотрели на

меня. – Честное слово.

- Я говорю лишь о том, что вам обеим стоило бы немного отдохнуть от

своих ответственностей и забот. И именно поэтому я считаю, что мы должны

привести дом на пляже в порядок и поехать туда на отдых в августе. Уолли

работает все лето, его постоянно нет дома, так что я полностью могу

погрузиться в этот проект. А потом, когда работа будет закончена, мы

приедем туда вместе, как раньше. Это будет замечательным финалом для

лета!

- Я все еще не собираюсь сейчас это обсуждать, - снова сказала мама, а

официантка вновь прошла мимо. – Извините! – окликнула ее мама. Девушка

вздрогнула. – Мы ждем заказ уже двадцать минут!

- Принесу прямо сейчас, - машинально выдала она и направилась на

кухню. Я опустила взгляд на часы: оставалось пять минут до конца перерыва.

Бетани с Амандой уже, наверное, сидят на своих местах, а часы над входной

дверью тикают, и они вот-вот получат настоящую возможность ненавидеть

меня еще и за опоздание.

Мама внимательно уставилась куда-то вдаль, выражение на ее лице

стало отстраненным. Глядя на нее, я вдруг поняла, какой же усталой она

выглядит, она казалась даже старше своих лет. Честно говоря, я уже с трудом

могла вспомнить, когда видела, чтобы она по-настоящему улыбалась или

смеялась, хохотала так же, как над папиными глупыми шутками. Никто

больше не смеялся над ними – но на мамино одобрение папа мог

рассчитывать всегда.

- Когда я впервые за последнее время туда приехала, - продолжала

Кэролайн (мама все еще смотрела в одну точку), - я просто села на крыльцо и

заплакала. Это было как вновь потерять его, честное слово.

Мама сглотнула, ее плечи чуть дрогнули.

- Но потом, - тихо говорила сестра, - я вошла внутрь и вспомнила, как

он любил это дурацкое чучело лося, которое висит над камином и пахнет

старыми носками. Я вспомнила, как ты пыталась готовить ужин на плите,

где горела всего одна конфорка, как мы тогда обошлись макаронами с сыром,

потому что ты сказала, что еще один рыбный ужин добьет тебя.

Мама подняла подбородок, а я почувствовала комок в груди. Прекрати,

хотелось сказать Кэролайн, но слова не шли наружу. Я заслушалась.

Вспоминала. Чувствовала.

- И этот глупый гриль, который ему так нравился, хоть папа и рисковал

поджечь всю округу, - теперь сестра посмотрела на меня. – Ты помнишь, как

он готовил на нем, а мы с тобой играли с фрисби, забывая следить за огнем?

Я кивнула – это было единственным ответом, на который я была сейчас

способна, и даже это было тяжело.

- Я не имела в виду, что мне все равно, что происходит с домом, - вдруг

сказала мама. – Просто это еще одна проблема, которую нужно решать, а их

сейчас так много.

Должно быть, для нее тоже непросто говорить об этом, хотя она всеми

силами старается сделать вид, что все в порядке.

- Я говорила с соседом, - деловым голосом начала Кэролайн,

осторожно подбирая слова, - как его, Руди? Так вот, он – плотник, и считает,

что нужно будет провести обычные работы – поменять двери, немного

подправить окна, ну и слой краски на стенах не помешал бы.

- Даже не знаю, - проговорила мама, а Кэролайн положила свою руку

поверх ее. Наверное, даже это прикосновение далось маме с трудом. – Так

много нужно сделать…

- Я знаю, - твердо сказала сестра, - но я люблю тебя, вместе мы

справимся. Правильно?

Мама моргнула, затем еще раз. Впервые за последнее время я видела

ее, готовую расплакаться.

- Кэролайн, - позвала я.

- Все нормально, - откликнулась сестра, а я позавидовала ей. Хотелось

бы и мне уметь так же дотягиваться до мамы и делать сложные вещи

простыми. – Все будет хорошо.

Несмотря на то, что я прикончила свой обед в рекордно короткий срок

и пронеслась через два квартала до библиотеки со скоростью света, на часах

уже было час двадцать. Аманда сидела за столом, скрестив руки на груди, и

прищурилась, увидев меня.

- Обед заканчивается в час.

За ее спиной я увидела легкую улыбку Бетани – уголки губ лишь

приподнялись, но ясно дали понять, что она сейчас обо мне думает.

- Я знаю, извините, - кивнула я. – Это было неизбежно, - улыбнувшись,

я попыталась обратить все в шутку, но мне это не удалось.

- Не бывает ничего неизбежного, - сухо заявила Аманда и вернулась к

своей книге. Я почувствовала, как лицо заливается краской. Я не могу быть

идеальной. Столько усилий я к этому приложила – и что в результате?

Парень, который оттолкнул меня, стоило мне сказать о своих чувствах к

нему. Великолепные оценки, которых, впрочем, недостаточно для того,

чтобы быть девушкой за информационной стойкой. Тихая, размеренная

жизнь, свободная от всяких рисков и безумств, и тысяча бессонных ночей.

Тяжесть в сердце и секреты даже от собственной семьи. Эта жизнь

действительно была мне в тягость, и я отчаянно искала способ вырваться на

свободу.

Так что несколько дней спустя после очередного вечера в компании

Делии и ее команды и новой непредвиденной трудности (содовая вода

разлилась прямо на тосты), я сделала решительный шаг.

- Мейси, - Кристи стряхнула что-то с юбки, - ты едешь с нами сегодня?

Это был наш привычный диалог, который раз за разом проигрывался,

как роли в театре. Мы обе знали свои партии, но в этот раз я решила

изменить сценарий и дать место импровизации.

- Да. Еду.

- Отлично, - широко улыбнулась она, перевешивая сумку на плечо.

Странно, что она ничуть не удивилась тому, что я вдруг изменила свое

обычное решение. Может быть, она знала, что однажды это случится? –

Поехали.

Глава 7

- О-хо-хо, - протянула Кристи, аккуратно накручивая еще одну прядь

моих волос на бигуди, - ты подожди. Это будет потрясающе, вот увидишь.

Честно говоря, я не была в этом так уверена. Если бы я знала, что идти

куда-то с Кристи означает мое полное преображение в ее руках, я бы дважды

подумала, прежде чем соглашаться, но было уже слишком поздно. Первый

звоночек прозвенел, когда она не терпящим возражений тоном отобрала мою

одежду, в которой я была на работе, и протянула мне пару своих джинсов -

она была абсолютно уверена, что они мне подойдут (в этом Кристи была

права) – и короткий топ, в вырезе которого, по ее заверениям, не будет видно

слишком много (здесь она ошиблась). Я все еще не могла справедливо

оценить то, как выглядели на мне ее вещи, потому что единственное зеркало

в комнате Кристи отвернула к стене, заявив, что я должна увидеть себя лишь

после того, как она закончит свои манипуляции. Так что оставалась лишь

Моника, к которой Кристи обращалась, когда ей требовало мнение со

стороны, но ответом всегда было ленивое «Ммм-хмм» и равномерное

стряхивание сигаретного пепла за окно.

Этот пятничный вечер разительно отличался от всех, к которым я

привыкла. Дом Кристи и Моники больше напоминал трейлер, хотя Кристи

объяснила, что предпочитает называть его «трейлером двойной ширины»,

как будто так было меньше ассоциаций с обычным словом «трейлер». Как бы

то ни было, мне он казался чем-то сказочным: такое аккуратное сооружение

глубокого синего цвета с роскошным садом, раскинувшимся позади него

зеленым островом. Именно здесь бабушка Кристи, Стелла, та самая леди,

которая указала мне дорогу в первый вечер у Делии, выращивала овощи и

фрукты, а затем продавала их в местные ресторанчики. Я видела множество

садов, но этот сад был особенным, и все нарядные клумбочки наших соседей

даже рядом с ним не стояли. Настоящее зеленое море окружало трейлер,

делая этот участок еще более необычным. Здесь было все: розовые кусты,

яблони, циннии и ровные грядки с овощами, заросли ежевики и ромашки.

Обрамлял сад настоящий декоративный бамбук, и посреди него я даже

заметила дорожку, которая вела вглубь сада, под тень фруктовых деревьев.

Запах стоял невероятный: фрукты и цветы, свежесть и аромат зелени –

волшебно! Я застыла, поймав себя на том, что вдыхаю и выдыхаю дивный

запах, не желая двигаться с места. В тот момент я ничуть не жалела, что

согласилась на предложение Кристи, но потом мы вошли внутрь…

…и теперь Кристи закрепляла на моей голове бигуди, время от времени

поправляя или подтягивая те, что уже успела прилепить на меня.

- Ты знаешь, - пробормотала я, - мне не очень нравится, когда волосы

стоят дыбом.

- О боже, и мне! – воскликнула Кристи, схватив очередной валик. – Но

они просто будут волнистыми, а не встанут дыбом. Доверься мне, хорошо? Я

отлично лажу с волосами. Это, знаешь, стало вроде как зависимостью, пока я

была лысой.

Передо мной не было зеркала, и я не могла увидеть выражение лица

Кристи в тот момент, когда она говорила это – и понятия не имела, каким оно

было: мрачным, веселым или еще каким-то. Я посмотрела на Монику,

которая листала журнал, даже не прислушиваясь к нашему разговору.

Наконец, я проговорила, глядя перед собой:

- Ты была лысой?

- Ага. Когда мне было двенадцать. Мне делали несколько операций, в

том числе и на затылке, так что им пришлось сбрить все мои волосы, -

пояснила Кристи, расчесывая еще одну прядь и прикладывая ее так и эдак. –

Я попала в аварию. Оттуда и шрамы.

- О, - только и ответила я, внезапно забеспокоившись, что она

заговорила об этом, потому что я пялилась на них слишком много. – Я не…

- Знаю, - легко прервала она меня. – Но не заметить такое сложно,

верно? Обычно люди спрашивают прямо, а ты не стала. Но я же вижу, что

тебе интересно. Ты удивишься, узнав, как много людей просто подходят и

спрашивают об этом в лоб, словно интересуются, сколько времени.

- Это грубо.

- Ммм-хмм, - согласилась Моника, снова стряхивая пепел от уже новой

сигареты. Кристи хмыкнула.

- На самом деле, я,вроде как, именно это и предпочитаю. В смысле, мне

кажется, это лучше, чем когда человек смотрит, а потом притворяется, что не

делает этого. Мне больше нравится, когда кто-то спрашивает прямо: «Что у

тебя с лицом?». В конце концов, шрамы на лице – это ведь не то, что можно

скрыть, они привлекают внимание. Именно поэтому я и провожу столько

времени, выбирая одежду. Окружающие ведь все равно уже смотрят, значит,

надо устроить небольшое шоу для них, согласна?

Я кивнула, все еще размышляя над ее словами.

- К тому же, - продолжала Кристи, закручивая новый локон, - это

произошло, когда мне было двенадцать. Мою маму мучило, хм, похмелье в

тот день, когда она везла меня в школу, так что машина слетела с дороги,

врезалась в забор, а потом в дерево. Спасателям пришлось буквально

вырезать меня оттуда. Моника тогда оказалась достаточно умной, чтобы

подхватить ветрянку и остаться дома.

- Даже не начинай, - буркнула Моника.

- Она чувствует свою вину за это, - пояснила Кристи. – Ну, это

сестринские заморочки.

Я взглянула на Монику, на лице которой было привычное выражение

скуки, смешанной с равнодушием. Она разглядывала свои ногти. Едва ли она

относилась плохо ко мне, но почему-то в ту минуту я увидела на ее лице

усталую пустоту. Может быть, это как тест Роршаха с чернильным пятном –

каждый видит в бесформенной кляксе что-то свое?

- Шрамы не только на лице, - говорила ее сестра тем временем, - есть

еще внизу спины, от швов, а на заднице вообще просто отвратительный, там

вживляли кусок кожи. Ну и парочка на голове, но их невозможно разглядеть

за волосами.

- Господи, это ужасно – пробормотала я.

- Скажу тебе вот что: лысой мне быть не нравилось. Есть не так уж

много вещей, которые можно сделать со шляпой или платком, знаешь ли.

Конечно, я пыталась. Но в тот день, когда мои волосы стали расти заново по-

настоящему, я плакала от счастья, и теперь не могу заставить себя подрезать

их ни на дюйм. Я очень ценю свои волосы сейчас.

- Они очень красивые, - отозвалась я. – Твои волосы.

- Спасибо. Правда, мне иногда кажется, что я ценю их больше, чем

многие другие люди. И я никогда не жалуюсь, что они выглядят как-то не так

или еще что-то. - Кристи слезла с кровати, на которой мы сидели, и

вытащила из кармана расческу, затем поправила какую-то заколку на моей

голове. – Ну вот, ты почти готова. Что же дальше, что же дальше… Так,

Мисс Монотонность!

- Не-ет, - протянула Моника, и ее голос прозвучал удивительно

протестующее.

- Ой, да ладно тебе. Иди сюда и позволь мне сделать с твоими волосами

что-нибудь хотя бы разок. Вот увидишь, это будет…

- Даже не начинай!

- Моника.

Сестра медленно покачала головой.

- Завязывай с этим, - предупредила она. Кристи вздохнула, встряхнув

волосами.

- Она отказывается от любого модного риска, - пожаловалась она мне,

словно это было настоящей трагедией. Повернувшись к сестре, она взяла ее

за руку, - Слушай. Всего один раз. Пожалуйста-препожалуйста!

В ответ на это Моника встала со своего стула и прошествовала за

дверь, покачав головой.

- Ну и пожалуйста, - громко возмутилась Кристи ей вслед. – Надевай

то, в чем ты здесь сидела сейчас, как обычно! Но ты будешь незаметной!

Входная дверь захлопнулась. Ничуть не смутившись, Кристи пожала

плечами, подошла к своему шкафу и открыла дверцу, внимательно изучая

содержимое. В окно я видела Монику, медленно, как и всегда, шагающую по

дорожкам сада. Кристи что-то пробормотала себе под нос и вернулась ко

мне, держа в руках ворох одежды.

- Я знаю, что ты думаешь, - сказала она, стоило мне взглянуть на вещи.

– Но эти лоферы абсолютно недооценены, точно тебе говорю И, если хочешь,

можно побрызгать тебя автозагаром, раз этот вырез тебя так смущает. Так,

он, кажется, в ванной, - не дожидаясь ответа, она устремилась в ванную

комнату, оставив меня наедине с джинсами, топом и лоферами, в которые

мне предстояла облачиться сегодня. Вырез на топе открывал куда больше,

чем я привыкла, но, в конце концов, сегодня все идет не так, как я привыкла.

Джинсы казались слишком простыми для того, чтобы надевать их с этим

топом в тонкую блестящую полоску, но при ближайшем рассмотрении я

увидела, что штанины красиво разрисованы шариковой ручкой, украшены

цветами и бабочками. В джинсы я покорно облачилась, но, глядя на

пугающую пустоту, доходящую практически до середины топа, я не могла не

думать о том, что это не моя одежда, и девушка, надевшая ее, перестанет

быть мной. Да, я могу на минутку стать кем-то другим и поспорить с Бетани

и Амандой, но за более серьезные шаги придется неминуемо заплатить. Это

неправильно, подумала я, взяв в руки топ и немедленно положив его обратно.

С головы вдруг свесилась красиво завитая прядь, упав прямо мне на глаза. Я

покосилась на нее, удивляясь тому, как быстро сумела измениться одна,

пусть и совсем крохотная, часть меня. Но хватит. Я ухожу.

Я бросила взгляд на часы. 6:15. Если уйду прямо сейчас, то смогу

прийти домой как раз так, словно и не выбивалась из расписания. Можно

сказать Кристи, что мне позвонила мама, и ей нужна моя помощь, так что,

может, как-нибудь в другой раз. Механически я уже начала расплетать

волосы, снимая бигуди, освободила одну прядь, затем другую, валики

скидывала на кровать. Затем я схватила свою сумку и уже хотела постучаться

в дверь ванной, но оттуда, с тюбиком автозагара в руках, вылетела Кристи.

- Это отличная штука, - щебетала она, - почти как настоящий загар, и

если мы нанесем его, то…

- Я тут подумала, - начала я, готовясь выпалить оправдание, - мне

стоит…

Кристи посмотрела на меня, ее глаза расширились.

- О боже, я абсолютно согласна! – закивала она. – Я как-то сразу не

подумала, но да, ты совершенно права!

- Что? – переспросила я, сбитая с толку.

- Твои волосы, - она поставила тюбик на тумбочку и в два шага

оказалась возле меня. Машинально я отступила назад, затем еще, потом

врезалась в кровать, да так и села. Кристи тем временем взяла этот дурацкий

топ и, прежде чем я успела возразить, просунула одну мою руку в рукав. Я

была слишком обескуражена, чтобы протестовать.

- Мои волосы? – тупо переспросила я, пока она натягивала на меня топ.

– А что с ними?

- Я собиралась расчесать их, - пояснила Кристи, приподнимая

пальцами мои кудри, - но так они выглядят даже лучше! Это просто

замечательно. Смотри! –она развернула ко мне зеркало, и я встретилась

взглядом со своим отражением.

Да, джинсы были потертыми и разрисованными ручкой, но они сидели

очень хорошо, я вполне могла бы выбрать для себя такие. Да, вырез на топе

был низковат для меня, но майка сияла тут и там, переливаясь всеми цветами

радуги, что отвлекала внимание от той самой пугающей меня пустоты.

Лоферы, стоя перед кроватью, выглядели чересчур побитыми и какими-то

мужскими, но необычайным образом они прекрасно сочетались и с

джинсами, и с топом. А волосы, небрежно рассыпавшиеся крутыми локонами

по плечам, дополняли образ, смягчая «мужественность» ботинок и придавая

крутости блестящему топу. Ничто из этого не казалось мне подходящим друг

к другу, но вышло так, что лучшего сочетания и быть не могло.

- Видишь? Я же говорила, - Кристи гордо скрестила руки на груди,

явно довольная своей работой и моим впечатлением. Я наблюдала за

собственным перевоплощением, тут и там находя знакомые черты. Как

странно – маленькие детали, а вместе они создают единое целое. – Идеально.

Собрать свой собственный образ у Кристи заняло гораздо больше

времени, но оно определенно того стоило. Наряд в стиле шестидесятых

состоял из ботинок гоу-гоу, розовой футболки и короткой юбки. К тому

времени, как мы наконец вышли из дома навстречу Берту, он уже сидел в

своем Бертмобиле на подъездной дорожке добрых полчаса.

- Я жду вас целую вечность, - возмутился он, когда мы подошли.

- Двадцать минут – это теперь вечность? – весело поинтересовалась

Кристи.

- Во-первых, не двадцать, а больше, - оскорбленно буркнул мальчик, - а

во-вторых, когда ты застрял в машине в ожидании, когда кое-кто

эгоистичный, неблагодарный и считающий, что весь мир крутится вокруг

нее, наконец соберется, двадцать минут – это вечность.

Берт включил музыку, для пущего драматизма выбрав какие-то рок-

завывания, а Кристи, забравшись внутрь, закатила глаза.

- Берт! – закричала она, стараясь перекрыть вопли певицы. – Ты

можешь, пожалуйста, выключить это?

- Нет! – заорал он в ответ.

- Пинк Флойд, - простонала Кристи. – Это мое наказание. Он знает, что

я терпеть не могу эту музыку. В сторону Берта она добавила, - Можешь ты,

хотя бы, свет нам тут включить? Мейси ничего не видит.

Флуоресцентный свет под потолком скорой помощи послушно зажегся,

и Кристи протянула мне руку. Изнутри машина выглядела точно так же, как

и та, в которой мне ни за что не хотелось бы оказаться снова.

- Видишь, он делает это для тебя, - улыбнулась Кристи. – Давай же.

Здесь не так противно, как кажется.

Я взяла ее за руку и позволила девушке втащить меня внутрь,

удивившись ее неожиданной силе. Следующее, что я поняла – я стою

посреди машины скорой помощи и слушаю вопли Пинк Флойда и тихое

жужжание лампы, льющееся с потолка.

Сиденья были обиты коричневой кожей, рядом стоял небольшой стол,

а чуть дальше виднелись кресла водителя и пассажира возле него. Я села на

боковое сиденье возле Кристи.

- Берт, пожалуйста, выключи это, - взмолилась она. Берт

проигнорировал ее, внимательно разглядывая что-то в окне. – Берт. Берт!

Наконец, когда ее визг стал сравним с громкостью музыки, он,

наконец, потянулся к кнопке радио, и внезапно повисла тишина, в которой

мы немедленно услышали странный звук. Тук. Тук. Тук. Я толкнула дверь,

которую Кристи закрыла за мной. Возле машины стояла Моника с сигаретой

в зубах и тем же спокойным выражением лица.

- Руку, - произнесла она.

- Сначала выброси это! – рявкнул Берт, глядя на нее в зеркало заднего

вида. – Никаких сигарет в Бертмобиле.

Моника сделала последнюю затяжку и бросила сигарету на землю,

затушив ее каблуком. Затем снова протянула руку, и я схватила ее, как

минутой раньше сделала Кристи для меня.

- Ну, можем мы уже ехать? – язвительно спросил Берт, когда Моника

села возле нас, и я закрыла дверь. Кристи перебралась на сиденье возле

водителя, и женские вопли сменились какой-то популярной танцевальной

песенкой. – Или вам надо еще несколько минут, чтобы окончательно довести

меня до белого каления?

Кристи округлила глаза в притворном ужасе.

- А где Уэс?

- Он встретит нас там. Если мы, конечно, доберемся, - не переминул

отметить Берт, указывая на приборную панель, где часы показывали 7:37. –

Вы только посмотрите на это. Время убегает. Убегает!

- Да ради бога же, еще рано, - возразила Кристи. – У нас куча времени.

Как я скоро поняла, это было хорошо, потому что вся наша «куча

времени» была потрачена Бертом на то, чтобы останавливаться на каждом

светофоре, тормозить задолго до красного света и не сразу ехать не зеленый,

пропускать всех пешеходов и очень, очень медленно разворачивать машину

на поворотах. Разумеется, обе его руки лежали на руле, а глаза были

направлены строго на дорогу. Прямо-таки мечта инструктора вождения – и

кошмар для подростков, желающих попасть на вечеринку.

Когда мы приехали к месту назначения, всем казалось, что прошли

годы. Бертмобиль свернул с главного шоссе и поехал по траве,

остановившись, наконец, в каком-то местечке, оборудованном тентом и

деревянными столами для пикника, вокруг которых уже было припарковано

несколько машин. Люди сидели за столами, на них, а некоторые – прямо на

земле, и в руках у них были пластиковые тарелки с какой-то едой или

стаканы с напитками, а вокруг на столах стояли фонарики, напоминающие

диско-шары, и цветные лучи от них разлетались в разные стороны.

- Ну наконец-то, - проворчала Кристи, отстегивая ремень безопасности.

- Ты могла пойти пешком, - парировал Берт.

- Знаешь, у меня такое чувство, что я именно пешком сюда и

добиралась, - отозвалась она, открывая дверь. До меня донеслись голоса и

смех. – Я собираюсь взять пиво, еще кто-нибудь хочет?

- Я, - Моника открыла заднюю дверь и вылезла наружу, а затем с тем

же неизменным выражением на лице стала обходить машину.

- Мейси? – посмотрела Кристи на меня.

- О, нет, спасибо, - отказалась я. – Мне не нужно.

- Как хочешь, - Кристи выпрыгнула наружу, - я вернусь через минуту.

В открытую заднюю дверь я наблюдала, как они с Моникой пересекают

лужайку, направляясь к одному из столиков, на котором был оборудован

импровизированный бар. Там стояли два парня, и один из них, высокий и с

шапкой рыжих волос, протянул пиво Кристи, внимательно разглядывая ее.

Моника стояла рядом со скучающим выражением, пока друг рыжеволосого

парня посылал ей один взгляд за другим, надеясь привлечь ее внимание. Берт

вылез из машины и уселся на капоте, разглядывая толпу. Я присоединилась к

нему, свесив ноги и слегка покачивая ими в воздухе. Большинство людей

здесь не были мне знакомы, и это было важно. Я больше не находилась в

школе, где каждый знал мое имя и мою историю, хотя нескольких ребят из

школы здесь я тоже заметила. Интересно, наверное, они тоже знают, кто я?

Разглядывая поляну, я наткнулась взглядом на Уэса. Он стоял с группой

ребят вокруг старого Мутсанга, разговаривал с ними, и это зрелище

заставило что-то в моем животе сжаться и сделать сальто, как было в первый

вечер, когда я увидела его, и во второй, когда он вытащил меня из ямы, и

вообще во всякий раз, когда я видела его. Это чувство приходило уже не раз,

снова и снова заставляя меня чувствовать себя идиоткой. Очень глупо,

подумала я, приказывая себе прекратить смотреть на него и не в силах

отвести взгляд.

Пока я прикладывала усилия к тому, чтобы заставить себя не смотреть

на него (или хотя бы не смотреть на него все время), я заметила, что

оказалась не одной такой, на которую подействовали его неведомые чары. По

меньшей мере три девушки разглядывали его во все глаза, и я задалась

вопросом – а чувствовали ли и они себя так же глупо, как и я? Наверное, нет.

- Эй! – тем временем Уэс закончил разговаривать и подошел к нам. –

Почему так долго, ребята?

Берт закатил глаза, кивнув в сторону Кристи, которая шла к нам вместе

с Моникой.

- Сам-то как думаешь?

- Я все слышу, - откликнулась Кристи. – Знаешь, чтобы выглядеть так, -

она указала на себя, - нужно немало времени. Нельзя же просто надеть то,

что валяется на стуле, и думать, что создал законченный образ.

Берт прищурился.

- Правда? Нельзя?

Кристи проигнорировала его.

- Хотя я зря старалась, судя по всему. Никаких вариантов, - она

удрученно покачала головой.

- А что насчет того рыжего парня? – поинтересовался Берт.

- Ох, я тебя умоляю, - вздохнула она. – Неужели девушка не может

иметь высокие стандарты?

Из джипа, припаркованного неподалеку от нас, раздался взрыв хохота,

а секундой к нам вдруг подошла высокая светловолосая девушка в шортах и

верхе от купальника.

- Эй! – воскликнула она, указывая на меня. – Я тебя знаю! Ведь так?

- Хм, не уверена в этом, - отозвалась я, хотя на самом деле была с ней

знакома. Это была Рейчел Ньюкомб, мы вместе бежали дистанцию в средней

школе, но не общались уже несколько лет.

- Я точно знаю тебя, - она сцепила пальцы, задумавшись, едва замечая,

что все с удивлением смотрят на нее. Кристи приподняла брови.

- Ты знаешь меня, Рейчел, - пожал плечами Берт.

- Берт? А, я подтягивала тебя по математике в центре Каплан, верно? –

Рейчел скользнула по нему взглядом и снова повернулась ко мне. – О, черт, я

вспомнила! Мы же бегали вместе, да? В средней школе? А сейчас ты

встречаешься с тем парнем, ну, который все кричит на нас из-за разработки.

- Переработки? – уточнила я.

- Да, точно, - она хлопнула в ладоши, - переработки!

Со стороны джипа донесся еще один взрыв хохота.

- Рейчел, ты тупица! – крикнул кто-то. Ничуть не смутившись, Рейчел

снова повернулась к намю

- Боже мой, - она покачала головой, улыбаясь, - помнишь, как мы

веселились на соревнованиях? А ты… Черт подери, ты была быстрой, а?

- Не то что бы очень, - я инстинктивно заправила прядь волос за ухо.

Кристи наблюдала за мной, я чувствовала на себе ее внимательный взгляд,

да и остальные прислушивались к разговору.

- Точно тебе говорю, - Рейчел махнула рукой, затем обратилась к

Берту. – Ты просто должен был ее видеть! Она такая быстрая, как будто

может… - на минутку она задумалась, словно подбирая нужное слово, -

летать. У нее как будто чертовы крылья, понимаешь? Она выигрывала все.

Ты знаешь, - Рейчел снова обращалась ко мне, - когда ты бросила, это была

единственная возможность для кого-то стать победителем.

- Ну да, - согласилась я, мечтая, чтобы она поскорее ушла, прежде чем

успела бы сказать что-нибудь еще. Вечер обещал быть хорошим, и мне не

хотелось, чтобы знакомые из школы вмешались в мое общение с ребятами из

Wish с какими-то старыми подробностями обо мне. Только-только я смогла

начать все с чистого листа – как тут же нарисовалась Рейчел Ньюкомб, грозя

разрушить своим появлением все.

- Мы были в команде «Бегущих Роверов», - теперь Рейчел обращалась

к Монике, - мне всегда казалось, что это название такое тупое! В смысле, как

это должно быть? «Вперед, Роверы!» - так, что ли? Как будто кличка собаки,

гав, гав! – рассмеялась она. Я опустила взгляд. – Слушай, - Рейчел подошла

поближе и похлопала меня по коленке. – Я тебе кое-что сказать хочу, ладно?

Не знаю, как, но я уже поняла, что она собирается сказать, однако не

стала останавливать ее. Все, что я могла сейчас сделать – это молча сидеть

здесь и наблюдать, как все рушится.

- Я хочу, чтобы ты знала, - легко начала она, словно мы были не на

вечеринке, а сидели вдвоем у нее дома, - что мне наплевать, кто там что

говорит. Я не считаю, что ты ведешь себя странно после того, что случилось

с твоим отцом. Я имею в виду, это ужасно, что ты была там, но многие люди

бы просто не выдержали того. В смысле, видеть, как кто-то умирает.

Я молча посмотрела на нее: раскрасневшиеся щеки, наполовину пустой

стакан из-под пива в руке, белая линия от чуть съехавшей в сторону лямки на

шее. Я не могла заставить себя посмотреть в глаза остальным, они-то

считали, что у меня в жизни все хорошо, а оказалось, что я молча

обманывала их всех. Где-то неподалеку раздался звук, напоминающий

будильник.

- Рейчел! – закричал, высунувшись из джипа, какой-то парень. – Иди

сюда, или мы без тебя уедем!

- Ой, мне нужно бежать, - Рейчел подскочила на месте, откинула

волосы с лица и развернулась, чтобы идти обратно. – Но я действительно так

думаю, поняла? Запомни это. Ну, то, что я сказала. Ладно?

Я не могла ни кивнуть, ни хотя бы выдавить слово в ответ. Рейчел

запрыгнула в джип, из окон которого доносился смех, шутки про разработку

и переработку. Кто-то включил радио, и вся компания стала подпевать, пока

машина выезжала с поляны.

Это был один из тех моментов, когда так хочется провалиться сквозь

землю, но ты не можешь сделать этого. Всегда есть последствия, за все

приходится отвечать. Так что я подняла голову, встретила взглядом с Кристи,

а боковым зрением увидела, что берт, Уэс и даже Моника смотрят на меня.

Сделав глубокий вдох, я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но тут

поняла, что даже не знаю, о чем говорить. Однако, прежде чем я успела

придумать хоть что-то, Кристи подола к машине и села на капот рядом со

мной.

- Эта девчонка, - сказала она, обнимая меня, - самая ограниченная

идиотка из всех.

- Серьезно, - кивнул Берт, и, взглянув на него, я увидела не

Сочувственное Выражение, а ярость, смешанную с разочарованием, но все

это было направлено не на меня. Кристи прижалась ко мне.

- Эта та самая бестолочь, которой ты никак не мог объяснить

прогрессии? – спросила она у Берта.

- Да, - кивнул тот. – «Подтягивала меня по математике» - ну это же

надо! Нахалка.

- Ммм-хмм, - кивнула Моника. Кристи округлила глаза и отхлебнула

пива. Ее теплая рука лежала в моей, и я вдруг поняла, что никто не держал

меня за руку уже очень давно. Я посмотрела на Уэса, почему-то вспомнив его

скульптуру – сердце в ладони. Он тоже смотрел на меня, но выглядел и не

как Берт, и не так, как я ожидала. Ни извиняющегося выражения, ни грусти:

ничего в его лице не изменилось. Раньше, когда я смотрела на людей вокруг

себя, их лица были абстракциями, как правило, грустными или даже лживо-

грустными, и никогда еще меня не окружали зеркала, отражающие мои

собственные чувства. Никогда – до этого момента. Наши глаза встретились, и

я поняла, что значит знать, что чувствует другой человек. Никто не мог

понять меня все это время, но здесь я, наконец, нашла таких людей.

- Хотя, - проговорила Кристи, - мне нравится ее топ. У меня есть пара

юбок, которые отлично бы смотрелись с ним вместе.

С минуту мы сидели, никто не произносил ни слова, и все наблюдали,

как в центре поляны кто-то забавляется с фонарем, посылая разноцветные

лучи в небо, в деревья, в собравшихся. Яркая вспышка зеленого или

оранжевого высвечивает детали тут и там – и все снова погружается в

темноту. Я понимала, что за последние минуты изменилось очень многое, и

пыталась собраться, снова быть в силах показывать людям лишь то, что хочу,

чтобы они видели, но больше это не работало. Этот несчастный разговор

перевернул все с ног на голову, и я больше не могла притворяться перед

этими ребятами.

Час спустя я свернулась клубочком на заднем сиденье Бертмобиля.

Наверное, во всем виновато пиво. Раньше я никогда не пила, но все, что

произошло – Рейчел и ее «я-хочу-чтобы-ты-знала» - просто выбило меня из

колеи, так что я согласилась, когда Кристи предложила налить пива и мне.

После пары стаканов она потрясла головой.

- Знаешь, - она закинула ногу на ногу, - мой последний парень бросил

меня буквально посреди ничего, оставил ни с чем. Я не хочу, чтобы это снова

повторялось, не хочу больше обманываться в людях. Мне хочется

встречаться с милым парнем, понимаешь?

Мы сидели на скамейке, болтая и держа в руках пиво, словно никакой

Рейчел не было и ничего странного не случилось. Минуту спустя после того,

как она ушла, Уэс сказал, что обещал переговорить с кем-то, Берт пошел

следом, а Кристи перевела разговор на другую тему – так мы и развеяли это

темное облако моего секрета, вернувшись к вечеринке. Это самое облако

вообще исчезло, даже не маячило больше на горизонте, когда мы стали

говорить о других вещах и делать то, что принято на вечеринках – отдыхать.

- Чего бы мне действительно хотелось, - продолжала Кристи,

возвращая меня из мыслей к разговору, - так это встретить умного парня. Я

устала от парней, которые не в состоянии запомнить, как меня зовут. Кого-

нибудь действительно сосредоточенного и смышленого. Понимаешь?

- Ты ошибаешься, - покачала головой я, делая глоток пива. Моника и

Кристи уставились на меня. Я пожала плечами. – У меня был такой парень.

Или есть. Или, вроде как, есть.

- О-о, вот эти – самые ужасные, - понимающе закивала Кристи. Я

смутилась.

- Эти?

- Парни, которые то ли есть, то ли нет, - пояснила она. – Ты им вроде

как нравишься, а вроде как и нет. Единственное, в чем они уверены – это то,

что хотят залезть к тебе в штаны. Ненавижу таких.

- Ммм-хмм, - в знак согласия хмыкнула Моника.

- Ну, на самом деле, - произнесла я, - у нас все не совсем так. Мы не то

что бы вместе, но и не совсем расстались. Взяли паузу, как-то так.

- Паузу, - повторила Кристи, словно это было иностранное слово,

которое она никогда не слышала. – Означает, что… - она неопределенно

помахала в воздухе рукой, подсказывая, что мне нужно перевести это ей.

- Что у нас были некоторые разногласия по поводу того, чего мы

хотели и ждали друг от друга, так что мы решили пока не общаться до конца

лета, а потом обсудим, к чему мы в итоге пришли.

Моника и Кристи обменялись взглядами.

- Это очень по-деловому, - осторожно произнесла Кристи.

- Ну, в этом весь Джейсон. Это была его идея.

- И как долго уже вы на этой, хм, паузе?

Я задумалась.

- С того вечера, как мы с вами, - я окинула их взглядом, - встретились, -

Кристи распахнула глаза, удивленная. – Он написал мне по электронной

почте примерно часов раньше.

- Забавно, - покачала головой она, - потому что я-то как раз тогда

подумала, что у тебя есть парень, - она указала на Монику. – Помнишь, я

говорила тогда?

- Ммм-хмм, - согласилась та. Я непонимающе перевела взгляд с одной

на другую.

- Ты выглядела… - Кристи прикрыла глаза, подбирая слово. – Занятой,

понимаешь? Плюс, ты едва реагировала на Уэса. В смысле, немного было, но

не так, как остальные девушки. Они вообще выглядят так, словно вот-вот

свалятся в обморок. Просто «Ах!» - и все.

- «Ах!»?

- Ой, да ладно, - покачала головой Кристи. – Даже слепая девушка

скажет, что он потрясающий.

За моей спиной Моника согласно вздохнула.

- Тогда почему ты не встречаешься с ним? – поинтересовалась я.

- Не могу, - твердо сказала Кристи. – Он мне как брат. В смысле, после

той аварии моя мама закрылась от мира, а потом вообще уехала, чтобы

«примириться с собой», и мы переехали жить к Стелле. Тогда я была без ума

от него. Мы обе, кстати.

- Завязывай с этим, - буркнула Моника.

- Это все еще предмет споров, - пояснила Кристи, а ее сестра

отвернулась. – Как бы то ни было, я тогда делала все, чтобы привлечь его

внимание, но он как раз вернулся из школы в Майерсе и пытался пережить

смерть своей мамы, так что ему было не до нас. По крайней мере, я себе так

сказала тогда.

- Школы в Майерсе? – переспросила я. Кристи кивнула.

- Да. Это что-то вроде инновационной школы.

Я была в курсе. Джейсон преподавал там (да-да, не удивляйтесь), а я

пару раз ездила с ним, сидела в машине, делала уроки и ждала его

возвращения. Делия упоминала, что Уэса арестовали, но я думала, что за

этим последовало наказание. Видимо, семья решила, что он растрачивает

свой талант попусту, связавшись в дурной компанией. Может быть, когда я

сидела в машине Джейсона, Уэс проходил мимо в толпе других ребят?

- Ладно, - Кристи покачивала ногой под музыку, - расскажи нам об

этом «то ли есть, то ли нет» парне.

- Мы с ним встречались полтора года, - начала я, затем сделала глоток

пива, думая, как продолжить. Девушки сидели, глядя на меня в ожидании

ответа. Ну ладно. – А на лето он уехал. Пару недель спустя после отъезда он

решил, что нам стоит взять перерыв. Меня это очень расстроило. Если

честно, я и сейчас расстроена.

- То есть, он нашел кого-то другого, - подытожила Кристи.

- Нет, все совсем не так, - возразила я. – Он уехал в образовательный

лагерь.

- А? – приподняла бровь Моника.

- Образовательный лагерь. Ну, это для отличников.

- То есть, он нашел кого-то другого в образовательном лагере, -

повторила Кристи.

- Нет, дело не в том, что появился кто-то еще.

- А в чем тогда?

Обсуждать это здесь казалось неправильным и странным, да еще и

после случая с Рейчел, да еще и при том, что я даже маме ни о чем не

рассказала. Представить боюсь, что девчонки подумают.

- Во многом, - туманно отозвалась я. Снова повисла пауза – Кристи и

Моника ждали разъяснений. Я глубоко вдохнула. – На самом деле, все

началось с того, что я отправила ему сообщение, которое заканчивалось

словами «Я люблю тебя», и это ему не понравилось. Он решил, что я

недостаточно внимания уделяю работе в библиотеке. Наверное, причин

больше, но это, пожалуй, основное.

Девушки уставились на меня.

- Даже не начинай, - пробормотала Моника.

- Погоди-ка, - Кристи выпрямилась, словно ей нужен был весь ее рост,

чтобы сказать то, что она собиралась сказать. – Вы встречались полтора года,

и ты не можешь сказать парню, что любишь его?

- Все очень запутанно, - попыталась защититься я.

- И, - продолжала она, повысив голос, - он порвал с тобой, потому что

ему показалось, что ты мало думаешь о работе?

- Библиотека важна для него, - уныло опустила плечи я.

- Ему, что, девяносто?

Я посмотрела в свой стакан.

- Ты не понимаешь. Он был всем для меня эти полтора года. Я стала

лучше благодаря ему.

Это заставило Кристи замолчать, по крайней мере, на минуту. Я

барабанила по стакану.

- Как? – наконец, спросила она.

- Ну, - начала я, - он идеален, понимаешь? У него все получается в

школе, он умный, у него много достижений. Он может сделать все! И, когда я

была с ним, мне это тоже было полезно. Я становилась лучше.

- Пока?..

- Пока я не подвела его. Я слишком давила на него, а у него высокие

запросы.

- Неправда, - возразила Кристи.

- Правда.

Моника тяжело вздохнула и потрясла головой.

- Не-ет, - протянула она.

- Определенно нет, - вторила ей Кристи, глотая пиво и не сводя с меня

взгляда.

- Почему вы так считаете?

- Да ты себя-то хоть слышишь?! – вскричала она. – Господи! Ты,

серьезно, собираешься сидеть здесь и оправдывать его за то, что он бросил

тебя, когда ты сказала ему, что любишь его, после полутора лет свиданий?

Или из-за того, что ты не так влюблена в дурацкое библиотечное дело так же,

как он?

Я понимала, что она сейчас повторила мне мои же слова, но теперь они

звучали совсем иначе, чем когда их произносила я.

- Слушай, - она посмотрела мне в глаза, - я не так уж хорошо тебя знаю,

признаю. Но что я вижу – так это девушку и парня, который, судя по всему,

какой-то ботаник, который уехал в мозговой лагерь…

- Образовательный, - пробормотала я.

-…и он должен быть счастлив услышать, что эта девушка его любит!

Ты умная, привлекательная, и ты хороший человек. Я имею в виду, это

вообще должно быть для него подарком с небес. Кто он такой, чтобы судить,

в конце концов?

- Он Джейсон. – сказала я, будто это все объясняло.

- Или же он идиот, - подытожила Кристи. – Будь я на твоем месте, я

была бы счастлива отделаться от него. Каждый может заставить тебя

чувствовать себя плохо, понимаешь?

- Он не заставлял меня чувствовать себя плохо, - проговорила я,

одновременно осознавая, что да – заставлял. Или, может, дело было в том,

что мне пришлось его отпустить. Сложно сказать.

- Знаешь, кто тебе нужен? Кого ты заслуживаешь? – Кристи

прищурилась и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Тебе нужен парень,

который будет ценить тебя за то, какая ты. Который будет смотреть на тебя

не как на проект, а как на награду.

- Я не награда, - покачала я головой, удивленная тем, как уверенно она

это говорит.

- Да, - твердо повторила Кристи. – Ты – награда. Плохо то, что ты этого

не видишь.

Я отвернулась, глядя на поляну, но, казалось, все, на что бы я ни

бросила взгляд, говорило мне о том, что надо прислушаться к словам

девушки. Тем временем она потянулась, чтобы обнять меня , и держала мою

руку в своей, пока я не посмотрела на нее.

- Я не цепляюсь к тебе, - мягко сказала она. – И не придираюсь.

- Нет?

Кристи покачала головой.

- Смотри. Мы обе знаем, что жизнь коротка, Мейси. Слишком коротка,

чтобы тратить хотя бы секунду на того, кто не ценит тебя.

- А как-то раз ты сказала, что жизнь длинная, - напомнила я. – Так как

же на самом деле?

- И то, и другое правда, - пожала она плечами. – Все зависит от того,

как ты хочешь прожить ее. Это как с тем словом «Навсегда» на салфетках,

помнишь?

- Ничто не может иметь два противоположных качества. Это

невозможно.

- Нет, - Кристи пожала мою руку, - это невозможно, только если мы так

думаем. Когда я была в больнице после той аварии, они все считали, что я

умру. Мне, действительно, было очень плохо.

- Ага, - согласилась Моника, глядя на сестру.

- Тогда, - Кристи кивнула ей, - жизнь казалась очень короткой. Но

теперь, когда мне лучше, она кажется такой длинной, что границы пути

увидеть невозможно. Все зависит от того, как ты смотришь на это, Мейси. И

с вечностью то же самое – для кого-то это двадцать минут, а для кого-то –

сотни лет. Ты никогда не узнаешь этого наверняка, поэтому лучше не

упускать моменты, когда можно жить.

- Ммм-хмм, - кивнула Моника, зажигая новую сигарету.

- Тебе просто нужно решить, - Кристи положила голову мне на плечо, -

какой ты хочешь, чтобы была твоя жизнь. Если твоя вечность, твое

«навсегда», закончатся завтра – как бы ты хотела провести этот день?

Ответ на этот вопрос казался мне выбором, который я уже сделала.

Последние полтора года я провела с Джейсоном, подстраивая свою жизнь

под его и делая то, что должна была делать, чтобы не потерять местечко в

идеальном мире, но на самом деле все это было иллюзией.

- Правда в том, Мейси, что ничто не гарантированно. Ты можешь быть,

кем угодно, кем захочешь, - она внимательно вгляделась в мое лицо, чтобы

убедиться, что я понимаю, о чем она. Я понимала. – Поэтому не нужно

бояться. Просто живи.

Это было хорошим советом, но я не очень понимала, как после всего,

что случилось, можно просто жить и не бояться опасностей, подстерегающих

на каждом шагу. Особенно, если ты только что решила изменить всю жизнь.

- Это одно и то же, - сказала я, наконец.

- Что именно?

- Бояться и жить.

- Нет, - Кристи медленно покачала головой, и было видно, что она

тщательно подбирает слова. – Мейси, поверь мне, это не так.

«Это не так» - мысленно повторила я себе, и позже, думая об этом

моменте, понимала, что все изменилось именно тогда, когда я произнесла эти

слова. Пусть не вслух, но я как будто загадала желание: мне хотелось быть

другой, стать настоящей однажды.

Когда Кристи и Моника снова направились к столу с напитками, я

осталась сидеть на скамейке с остатком пива в стакане и размышлениями о

том, что сказала мне Кристи. Как разумно бы мне это ни казалось,

одновременно с тем ее слова виделись мне чем-то нереальным,

невозможным.

Подняв голову, я увидела, что ко мне направляется Уэс. В руках он нес

целый букет из металлических стержней, наверное, тех самых, о которых он

договаривался. Не двигаясь, я смотрела на него, его медленную уверенную

походку, и думала о том, что вдруг он идет сюда не только оставить стержни

в машине, но еще и увидеться со мной. Эти ощущения ни капли не

напоминали те, что были, когда я видела Джейсона, тогда я ни о чем не

спрашивала себя и не гадала. С ним я всегда была уверена, с ним всегда было

стабильно. Уэс был полной противоположностью. Один взгляд в его сторону

– и я уже не знала, что буду делать в следующую секунду.

- Привет, - махнул рукой он, подходя ближе, и я улыбнулась слегка

удивленной улыбкой, как бы говоря: «О, а я тебя не заметила». Вроде бы это

сработало, но лишь до тех пор, пока он не опустился рядом, и я не потеряла

весь контроль над ситуацией. Стержни Уэс положил возле себя и повернулся

ко мне.

- И где все?

- Ушли за напитками, - я кивнула в сторону стола.

- А. Понятно.

К слову о вечности: следующие несколько минут молчания рядом с

ним показались для меня именно бесконечными – и даже больше этого. Я

представила часы в школьно классе, вспомнив, как я мечтала о том, чтобы

стрелка скорее перепрыгнула с одного деления на другое. Сейчас мне этого

совсем не хотелось. «Скажи что-нибудь» - пронеслось в моем мозгу, когда я

украдкой взглянула на Уэса. Он не заметил этого, сидел, оперевшись на руки

и глядя на толпу перед нами. На предплечье у него была видна татуировка.

«Живи» - сказала мне Кристи, и ее голос вдруг снова зазвучал у меня в ушах.

Хорошо. Постараюсь.

- Так, хм, что это? – спросила я, выдавливая слова, а секундой позже

поняла, что смотрю не на его руку, а на его лицо, так что вопрос может

относится к чему угодно. Уэс удивленно приподнял бровь, и я поспешно

добавила, покраснев (господи, помоги мне!): - Твоя татуировка, в смысле. Я

просто не видела ее целиком.

Ого, целое предложение. Неплохо для начала. Уэс закатал рукав

футболки, и я увидела буквы в романском стиле, складывающиеся в слово

«В-О-Д-А».

- Такой уж дизайн, - усмехнулся он, возвращая рукав на место. – Ты,

наверное, заметила ее в первый вечер, да?

Я кивнула, все еще не сводя глаз с той части рисунка, которая не была

скрыта под рукавом. Кроме букв здесь было еще и изображение – сердце в

ладони. Не совсем такое, как было на скульптуре, но похожее: раскрытая

кисть руки, красное сердце в ней, внутри него другое – поменьше.

- Точно, - как и в первый раз, увидев эту картину, я не могла избавиться

от ощущения, что вижу что-то очень знакомое. – Она что-то значит?

- Вроде того, - Уэс тоже посмотрел на свою руку. – Моя мама рисовала

мне такую картинку, когда я был маленьким.

- Правда?

- Да. Она рассказала мне историю о руке и сердце, о том, как они

связаны, - он пробежал пальцами по татуировке. – Чувства и действия всегда

взаимосвязаны, одно не может существовать без другого. Это из убеждений

хиппи. Моей маме они нравились, - он снова опустил взгляд на татуировку. –

После ее смерти я тоже начал размышлять об этом, так появилась татуировка

и скульптуры. Они не особенно похожи между собой, но идея одна и та же.

- Серия работ, - подсказала я.

- Пожалуй, что так. По большей части я просто стараюсь сделать их

красивыми, значение не так уж важно тем, кто ставит их у себя в саду или

еще где-то.

Я посмотрела на поляну. Светловолосая голова Кристи мелькала тут и

там.

- Это, должно быть, сложно.

- Что?

- Сделать их красиво.

Он сейчас подумает, что я дурочка. Надо держать рот на замке! Но Уэс

лишь взял один из стержней и повертел его в руках.

- Иногда бывает сложно, - согласился он. Кристи снова стояла у стола,

говоря что-то Монике и смеясь, откинув голову.

- Мне жаль, что так получилось с твоей мамой, - сказала я, даже не

подумав о том, зачем я это говорю или что он может подумать, услышав от

меня такие слова. Это просто вырвалось.

- Мне жаль твоего отца, - ответил он тихо. Мы оба смотрели прямо

перед собой. – Я помню его по «Бегунам Лейквью», я занимался там, когда

был ребенком. Он был замечательным человеком.

В горле что-то сжалось, дыхание перехватило. Я никогда не привыкну

к самой мысли о том, что кто-то может… уйти. Просто уйти. Каждый раз

воспоминание об этом бьет с той же силой, что и прежде.

- Итак, - внезапно спросил Уэс, - почему ты перестала?

- Перестала – что?

- Бегать.

Я опустила взгляд в пустую чашку.

- Не знаю, - сказала я ей, и тот зимний день снова встал у меня перед

глазами. Кристи на поляне разговаривала с высоким светловолосым парнем,

который что-то рассказывал ей, а она незаметно пыталась отойти назад.

- И как быстро ты бегала?

- Не так уж и быстро.

- Хочешь сказать, ты не умела… летать? – улыбнулся он. Дура Рейчел,

подумала я.

- Нет, - щеки залила краска. – летать я не умела.

- Какой твой лучший результат на милю?

- А что?

- Просто интересно, - он повертел стержень снова. – В смысле, я тоже

бегаю, так что это любопытство.

- Я уже не помню, - откликнулась я.

- Да ладно, - не поверил он. – Скажи!

- Ладно, ладно. Лучший результат – пять минут, пять секунд.

Уэс лишь захлопал глазами.

- О, - выдал он, наконец.

- Что? А твой какой?

Он закашлялся и отвернулся.

- Не бери в голову.

- Ага, конечно. Это нечестно! – возмутилась я.

- Ну, это больше пяти минут пяти секунд, - нехотя сказал он. –

Остановимся на этом.

- Это было несколько лет назад, - пожала плечами я. – Сейчас я вряд ли

смогла бы пробежать хотя бы полмили за это время.

- Готов поспорить, могла бы, - он отложил стержень. – Спорю, что ты

быстрее, чем думаешь. Ну, может, летать ты и не можешь, ладно.

Мои губы расплылись в улыбке, но я поспешно прикусила их.

- Ты легко можешь обогнать меня.

- Что ж, - хмыкнул он, - возможно, однажды мы это проверим.

О господи, подумала я, зная, что на это нужно ответить хоть что-

нибудь, но, пока я размышляла, к нам вернулись Кристи, Берт и Моника, и

шанс был упущен.

- Двадцать минут до комендантского часа, – Берт постучал по часам. –

Нам пора ехать.

- Ты так уверен, что за двадцать минут довезешь нас до дома? –

фыркнула Кристи, а Берт скорчил рожицу в ответ, забираясь на водительское

сиденье. Моника залезла в заднюю дверь, и я собиралась последовать за ней,

но тут услышала шепот Кристи у себя за спиной:

- О чем вы болтали?

- Ни о чем, - ответила я, краем глаза наблюдая, как Уэс садится на

пассажирское сиденье и закрывает дверь. – О беге, в основном.

- Тебе стоило бы видеть свое лицо, - хихикнула она, дыша мне в ухо. –

«Ах!» - и все. В обморок.

Глава 8

- Ладно, - Кэролайн нажала на кнопку затвора камеры и отошла, сев

рядом с мамой. Сестра приехала позавчера и провела весь вчерашний день,

встречаясь с представителями разных строительных компаний и обсуждая с

ними ремонт дома. Она уже стала экспертом в этом вопросе, ведь успела

сделать ремонт в их с Уолли новой квартире и в домике в горах, который

достался ей вместе с мужем. Дизайн домов был ее призванием, как она

утверждала – и правда, еще в колледже преподаватели рисования говорили,

что у Кэролайн «глаз-алмаз», и теперь этот комплимент стал для нее

вдохновением для работы как со своими жилыми помещениями, так и с

чужими.

Даже несмотря на то, что мама едва принимала в этом участие (то, что

она вообще согласилась хотя бы обсудить все это, уже было невероятным, на

мой взгляд), Кэролайн неслась вперед на всех парах, и сейчас вот показывала

нам фотографии их с Уолли дома, предлагая новые и новые варианты.

- Это очень помогает, особенно, когда ты хочешь сделать что-то такое

же масштабное, - объясняла она, подключая фотоаппарат к телевизору и

выводя снимки на экран. – Не знаю, что бы мы с Уолли делали, если бы не

видели образцов того, что получится.

На экране появился наш пляжный домик. Это был вид спереди, так дом

выглядел, если встать спиной к океану. Деревянный столик перед ним, возле

– старая потрескавшаяся деревянная скамейка, чуть дальше начинались

ступеньки к дому. Рядом с ними стоял старый гриль, прямо под кухонным

окном. Я так давно не видела этого места, что один взгляд на фотографию

заставил мой желудок сжаться - так знакомо было то, что я видела!..

Казалось, протяни руку – и дотронешься до столика, присядешь на скамейку.

Мама тоже смотрела на экран, держа обеими руками чашку с кофе, и я

снова подумала: а сможет ли она справиться с этим? Но потом я взглянула на

Кэролайн, которая тоже смотрела на маму. Секундой позже она мягко

произнесла:

- Вот так он выглядит сейчас. Можно заметить, что крыша слегка

провисла, это из-за последнего шторма.

Мама молча кивнула, и Кэролайн продолжила:

- Ее надо отремонтировать, а еще надо будет заняться отделкой стен.

Плотник сказал, что можно было бы установить фонарь, потому что окна

маленькие, и в доме слишком темно. Ты же помнишь, тебе никогда это не

нравилось.

Я тоже помнила. Мама всегда включала все лампы в гостиной,

жалуясь, что ничего не видно, а папа заявлял, что так гораздо легче засыпать

– и, действительно, проваливался в сон прямо на диване. Вопрос всегда

оставался открытым, и мама предпочитала проводить время в прихожей, где

были дверь и окно побольше. Под домом жили мыши, и это, кстати, тоже

расстраивало, а, вернее, пугало ее. Интересно, о чем она думает сейчас? Ей

тяжело перенести этот момент, мне тоже тяжело, но я вспомнила все, что

говорила Кристи пару дней назад: нельзя бояться, от страха можно

пропустить всю жизнь.

- Правда, насчет фонарей я не уверена, - щебетала Кэролайн. – Не знаю,

будет ли от них толк, и стоят ли они того вообще.

- Зависит от фирмы, - подала голос мама, наконец. – И от размера.

Бывает по-разному.

Я определенно уважала свою сестру. При всем ее давлении на нас и

безумной скорости, Кэролайн знала, что делает. Привезла нам несколько

снимков, разложила по полочкам план работы и продолжала мягко, но твердо

направлять по своему пути нас с мамой, прекрасно понимая, что для нас это

не так легко.

На экране появлялись новые снимки – комната за комнатой. Сперва я с

трудом могла удержаться от непрерывного сглатывания комка в горле, но

голос Кэролайн и ее размышления вслух о том, что предстоит сделать,

успокоили меня и, судя по всему, маму. Стоило кому-то из нас застыть с

каменным выражением на лице, как она спрашивала, что мы думаем о том

или этом, как лучше сделать вот здесь и оформить все вот тут. Каждый раз

мама отвечала ей, а я согласно кивала, и обстановка разряжалась, а на

следующей фотографии все повторялось.

Когда слайд-шоу из снимков закончилось, я вышла из комнаты,

оставив маму с Кэролайн обсуждать плюсы и минусы фонаря под окном, и

направилась к себе, чтобы погладить кое-что для завтрашнего дня в

библиотеке. Я уже почти закончила с этим, когда в дверях появилась мама.

Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.

- Ну, твоя сестра, судя по всему, нашла себя, занявшись этим, как ты

считаешь?

- А где она?

- Ищет что-то в машине. Хочет показать мне образцы ткани, - мама

вздохнула и провела рукой по волосам. – Судя по всему, вельвет преследует

меня все эти дни.

Я улыбнулась, разглаживая штанину.

- Она эксперт в этом. Ты же знаешь, она проделала колоссальную

работу в их домике в горах.

- Да, знаю, - на минуту мама замолчала, наблюдая, как я вешаю брюки

на спинку стула и беру футболку. – Но я не могу не думать о том, сколько

понадобится времени и денег, а ведь дом такой старый. Твой отец всегда

говорил, что и там фундамент уже не тот, что раньше… Я просто спрашиваю

себя, стоит ли это того?

Я потихоньку добралась до пары джинсов, одолженных у Кристи.

Чернильные рисунки на штанинах были такими же темными, как виделись

мне тем вечером. Как будто что-то могло измениться на джинсах!

- Возможно, это будет весело, - предположила я. – И мы все будем

рады снова вернуться в это местечко.

- Не знаю, - проговорила мама, поводя плечами. – Хотелось бы мне,

чтобы все было так просто. Нам придется сделать очень много. К тому же,

фундамент может не выдержать… Я просто не знаю.

- Ну, может, с фундаментом все не так плохо? – я опустила взгляд на

гладильную доску. Сложно было думать об этом доме, обсуждать его, как

проект для преобразований.

- Мам? – позвала откуда-то снизу Кэролайн. – Я тут принесла

образцы… Ты где?

- Иду, - отозвалась мама через плечо. – В конце концов, это только

идея. Просто мысль, - добавила она для меня.

Это не должно было удивить меня. Моя мама строила новые,

идеальные, дома, и в них определенно был смысл, они определенно стоили

всех усилий, чего нельзя было сказать о старой постройке, с которой может

произойти бог знает что во время ремонта.

- Он новый? – вдруг спросила она, вырывая меня из мыслей.

- Новый? – переспросила я. Мама кивнула на топ, который я только что

закончила гладить.

- Я раньше не видела его.

Конечно, она и не могла его видеть: это был топ Кристи, и здесь, в

ярком свете, льющемся из окна, он казался чем-то из другого мира.

Разумеется, он и был из другого мира, напомнила себе я, из мира Кристи, из

комнаты Кристи. Неудивительно, что он так удивил мою маму.

- О, нет, он не мой, - покачала я головой. – Я, хм, одолжила его. У

подружки.

- Правда? – мама разглядывала топ, пытаясь представить одну из

девушек в студенческом совете, у которой я могла взять подобную вещь. - А

у кого?

Лицо Кристи промелькнуло у меня перед глазами – широкая улыбка,

шрамы, большие голубые глаза. Если топ так удивил маму, то я могла лишь

догадываться, какое впечатление произвела бы на нее его хозяйка или

вообще кто-нибудь из моих новых друзей из «Wish». Правильным ответом

было:

- У одной девушки, мы работаем вместе. Я случайно запачкала

футболку салатом, так что она дала мне топ, чтобы переодеться и доехать до

дома.

- Хм, - отозвалась мама. Не знаю, понравилось ли ей то, что она

услышала, но это явно был приемлемый ответ. – Это мило с ее стороны.

- Да,- согласилась я, а она направила к лестнице, чтобы присоединиться

к Кэролайн, которая уже ждала ее с образцами ткани. – Это было мило.

После того, как я разложила по полкам все свои футболки и джинсы,

развесила блузки и приготовила одежду на завтра, на кровати остались лишь

топ и джинсы, принадлежащие Кристи. Я переложила их на кресло, где точно

увижу, когда буду собираться на работу в «Wish» в следующий раз, но затем

снова прикоснулась к мягкой ткани топа. Он так отличался от всего, что я

когда-либо носила – неудивительно, что мама сразу обратила на него

внимание. Именно поэтому нужно вернуть его немедленно. Я внимательно

посмотрела на него и на джинсы, вспоминая ту девушку в зеркале и

запечатляя этот образ в своей памяти. А затем положила его верхнюю полку

шкафа.

В воскресенье, когда Кэролайн готовила ужин, ей понадобилась

руккола. Я понятия не имела, что это, но все равно поехала с ней на его/ее

поиски. Мы как раз заходили во второй фермерский магазинчик, и сестра

углубилась в разъяснения отличия рукколы от лука, когда я внезапно увидела

Уэса.

Ой, пронеслось у меня в голове, а рука немедленно взлетела к волосам,

которые я так и не озаботилась вымыть (в отличие от Кэролайн. Надо хотя

бы чему-то поучиться у сестры!), затем я опустила взгляд на одежду (старая

футболка из торгового центра, шорты и шлепанцы), которую я надела лишь

потому, что она попалась мне под руку. Ну почему я не подумала, что в

воскресенье днем могу встретить в городе кого угодно?!

Немного странно было видеть Уэса здесь, в дневном свете и в обычной

одежде, а не в брюках и рубашке и посреди подносов и столов, как бывало

обычно.

-…чтобы не перепутать с другой зеленью, - говорила Кэролайн. – Это

две большие разницы, знаешь ли.

Уэс стоял в дальнем конце магазина в окружении нескольких

скульптур и разговаривал с женщиной в большой соломенной шляпе. В

руках она держала чековую книжку, внимательно слушала Уэса и кивала.

Присмотревшись, я увидела за его спиной нечто, напоминающее дорожный

знак, к которому были прикреплены детали поменьше. Вся конструкция

крутилась и слегка позвякивала от дуновения ветерка. Я замедлила шаг и

остановилась, внимательно уставившись на прилавок с цветочными

горшками и держателями для них. Кэролайн продолжала идти вперед, все

еще рассуждая о рукколе, но через секунду поняла, что я не следую за ней, и

обернулась с раздраженным видом.

- Мейси, - позвала она громче, чем следовало бы, - что ты там делаешь?

- Ничего, - я схватила один из держателей для подвесных горшков. –

Взгляни, разве они не симпатичные?

Она посмотрела на оранжевый, усыпанный блестками и ничуть не

симпатичный держатель и приподняла бровь.

- Так. Что происходит?

Я покосилась в сторону, где стоял Уэс, надеясь, что он куда-нибудь

отошел, за рукколой, может, или еще за чем-нибудь, но нет. Теперь он

вообще смотрел в нашу сторону. В мою, если быть совсем точной. Женщина

в соломенной шляпе куда-то исчезла, и Уэс теперь смотрел прямо на нас. Я

почувствовала, как мое лицо краснеет, когда представила себя, стоящей с

этим дурацким держателем в руках.

- Мейси, да что с тобой такое? Ты нормально себя чувствуешь? –

Кэролайн посмотрела на меня поверх своих дорогих дизайнерских

солнечных очков, а затем повернулась, чтобы посмотреть, что же сделало

меня красной, как помидор. Ее взгляд скользнул по прилавку со свежими

овощами, по рассаде, по скульптурам и, наконец:

- О.

Я знала, о чем она думает, и поняла, что имела в виду Кристи, говоря о

том, как девушки готовы были свалиться в обморок. «Ах!» - и все. Теперь мы

втроем смотрели друг на друга, и меня не мог спасти уже ни один дурацкий

оранжевый держатель. Глубоко вдохнув, я взяла Кэролайн под локоть.

- Пошли.

Когда мы подошли ближе, я поняла, что среди скульптур не было

ничего, напоминающего сердце в ладони. Теперь в его работах

просматривалась другая тема: ангелы и нимбы. Самые маленькие детали

были аккуратно выполнены из металла, и лица и руки ангелов выглядели

изящными и утонченными. Над головами небесных созданий были ореолы –

овальные или круглые нимбы, каждый из них был оформлен по-своему.

Один, к примеру, был покрыт мозаикой из цветного стекла, другой

напоминал солнце, будучи составленным из тонких металлических стержней.

На самой высокой скульптуре нимб вращался под дуновением ветра, и я

снова вспомнила сердца в ладони, стоящие на Свитвуд Драйв. Должно быть,

Уэс был замечательным учеником в Майерсе, наверное, у него, как и у

Кэролайн, был тот самый «глаз-алмаз».

- Привет, - кивнула я.

- Это невероятно! – воскликнула сестра, подходя к самому высокому

ангелу и касаясь его кончиками пальцев. – Я просто в восторге от этого!

- Спасибо, - поблагодарил Уэс. – Вот, что может дать нам свалка, - он

улыбнулся.

- Это Уэс, - представила я его, пока Кэролайн ходила между скульптур,

не в силах оторвать взгляд. – Уэс, это моя сестра, Кэролайн.

- Рада познакомиться, - весело отозвалась та, протягивая руку. Уэс

ответил рукопожатием, и она снова вернулась к изучению скульптур, сняв

очки и прищурившись. – Что мне нравится здесь больше всего, - заметила

она, словно мы были в музее, а она вела экскурсию, - так это контраст.

Настоящее противостояние материального и духовного.

Уэс взглянул на меня, приподняв брови, а я лишь покачала головой. Я

знала, что остановить Кэролайн невозможно, если она вошла во вкус.

- Смотри, вот это ангел, - сказала она мне, - но выглядит совсем не по-

ангельски при ближайшем рассмотрении. Ангелы по определению должны

быть совершенны, а возможность сделать скульптуру из старого металла,

найденного на свалке, - она кивнула Уэсу, - просто выступает

противодействием к этому стереотипу. И все-таки ангел остается идеальным

созданием!

- Ого, - я посмотрела на Уэса. – Я под впечатлением.

- Как и я, - согласился он. – Вообще не задумывался об этом, но она

открыла мне глаза.

Я расхохоталась, немедленно удивившись тому, что способна смеяться

в присутствии Уэса, но тут же он удивил меня еще больше, улыбнувшись

своей незаменимой улыбкой. На одно мгновение, показавшееся вечностью, я

могла видеть лишь одного Уэса, как будто были лишь мы, стояли в

окружении ангелов и в солнечном свете в этот воскресный день.

- Ничего себе! – возглас Кэролайн заставил меня вздрогнуть. – Это

листовой металл? Лицо ангела?

Уэс подошел к ней, чтобы понять, про какую именно скульптуру она

говорит.

- Это из развернутой банки от колы, - объяснил он. – Нашел ее где-то в

металлоломе.

- Банка от колы! – с восхищением повторила она. – С ума сойти! Какое

сплетение религии и коммерции.

Уэс просто кивнул – может, он и не задумывал все именно таким

образом, но явно уже понял, что проще всего будет соглашаться с моей

сестрой.

- Точно. – А для меня он добавил, понизив голос: - Просто мне

понравилась эта банка, если честно.

- Кто бы сомневался, - хихикнула я.

Ветерок ворвался в открытое окно, и один из нимбов слегка

повернулся, а колокольчики, прикрепленные к другому ангелу, тихонько

зазвенели. Ангельская музыка ветра, подумала я, немедленно подумав, что

начинаю рассуждать, как Кэролайн. Я коснулась одного из совсем маленьких

ангелов, чьи глаза были яркими и гладкими и ничуть не напоминали металл.

- Что это?

- Морское стекло, - сказал Уэс, становясь за моей спиной. – Видишь

края? Они идеально гладкие.

- Да, действительно. Это так красиво.

- Их непросто найти, но смотрятся невероятно.

Ветерок подул снова, чуть растрепав мне волосы. Мы стояли так

близко, его колено почти касалось моего.

- Я купил целую коллекцию таких камней в магазинчике примерно за

два бакса. Не знал, куда их деть, но потом понял, что они будут неплохими

глазами.

- Потрясающими, - поправила я его. Стекло переливалось, делая лицо

ангела каким-то сверхъестественным, по-настоящему ангельским. Как океан,

подумала я. Глаза ангела, сделанные из камня, сияли, а роль рта выполнял

ключик, каким я запирала блокнотики в детстве.

- Хочешь – возьми, - предложил Уэс.

- О, нет, - поспешно отказалась я. – Я не могу.

- Конечно, можешь, - твердо возразил он. – Ведь хозяин здесь – я, - он

взял ангела и протянул мне хрупкую фигурку. – Бери.

- Уэс, я не могу.

- Можешь. Потом заплатишь как-нибудь.

- Как?

Он задумался на секунду, затем хитро улыбнулся.

- В один прекрасный день ты согласишься пробежать со мной милю.

Заодно узнаем, можешь ли ты надрать мне задницу.

- Лучше я заплачу, - потянулась за кошельком я.

- Мейси, да я же шучу. Я и так знаю, что ты можешь побить меня, -

улыбнулся он. «Ах!» - и все, пронеслось в моей голове. – Ну же, просто

возьми ее.

Я хотела снова отказаться, но остановилась. Надо позволить чему-то

просто… случиться. Пусть произойдет так, как происходит. Взглянув на

ангела в его руке, я поняла, что действительно хочу взять эту фигурку. Не

знаю, почему, просто мне этого хотелось.

- Хорошо. Но я обязательно заплачу тебе.

- Ну конечно, - согласился он. – Когда захочешь.

Кэролайн вышла из зарослей скульптур с застывшим на лице

восторгом и телефоном, прижатым к уху.

-…нет, это больше похоже на садовые скульптуры, но я уверена – они

будут смотреться великолепно у домика в горах, особенно, когда мы

закончим ту каменную горку, над которой я сейчас работаю. Ох, тебе просто

нужно это увидеть! Они гораздо лучше тех железных цапель, которые

продаются в «Восхитительном саду» по сотне долларов. Да, милый, я знаю,

что они тебе понравились, но эти куда лучше!

- Железные цапли? – переспросил Уэс.

- Она живет в Атланте, - ответила я, как будто это было хорошим

пояснением, ну да ладно.

- Хорошо, дорогой, мне нужно идти. Позвоню тебе позже. Я тоже

люблю тебя, - она захлопнула крышку телефона и бросила его в сумочку. –

Так, - по-деловому взглянула она на Уэса. – Давайте поговорим о цене.

Я отступила на шаг, сжав в ладони ангела, а они начали обсуждать все

детали покупки. Кэролайн задерживала внимание на значении тех или иных

деталей, впрочем, тут же их сама и объясняла, а Уэс кивал и время от

времени отвечал на ее вопросы. В итоге она выбрала трех ангелов,

продолжая сокрушаться, что не может забрать себе всех.

- Это очень красиво, - говорила она. – Ты мог бы достигнуть таких

высот с ними! Твои цены – просто грабеж для тебя самого.

- Может быть, - пожал плечами он, убирая выписанный ею чек в задний

карман, - но я не показываю их больше нигде, кроме как тут, да мне это и не

нужно.

- Ты просто должен выставить их где-нибудь еще, - сказала она, затем

взглянула на часы. – Ой, Мейси, нам с тобой нужно бежать. Я обещала маме,

что закончу с ужином, а потом мы еще хотели посмотреть образцы обоев…

Что-то подсказало мне, что мама вряд ли захочет пропустить этот

диалог, во всяком случае, избежать его у нее не будет никакой возможности.

- Спасибо еще раз, - с благодарностью посмотрела я на Уэса.

- Не за что, - кивнул он. – Вам спасибо, за сделку.

- Ну, это не я. Это все она, - я указала на сестру.

- Все равно. Спасибо.

- Извините, - еще одна женщина остановилась возле одного из ангелов,

- молодой человек! Это вы здесь?

Уэс посмотрел на нее через плечо.

- Я должен идти.

- Конечно. Увидимся позже.

- Обязательно, - и он пошел к покупательнице, стал отвечать на ее

вопросы, а я все еще стояла и смотрела ему вслед, держа в руке ангела.

Глава 9

- Это действительно заставляет меня нервничать, - пробормотала

тихонько Делия. Выглянув из кухни, я могла лишь кивнуть в знак согласия.

Но, пока Делия беспокоилась за антикварную мебель и дорогие ковры в зале,

куда только что зашла Моника с подносом, уставленным бокалами вина, у

меня все сжималось внутри по другому поводу. В двух футах от двери, прямо

возле входа на кухню, стояли родители Джейсона. Когда мы только

приехали, и Уэс помогал нам с Делией распаковывать тарелки и уже

приготовленное угощение, а Делия сходила с ума из-за очередной

катастрофы, все шло, как обычно, но затем я услышала знакомый высокий

смех, и, когда Кристи открыла дверь, заметила миссис Телбот. Прежде, чем

дверь закрылась, она успела увидеть меня – я была уверена в этом.

- Невероятно, - сказал Уэс.

- Что? – отозвалась я, думая, что он говорит о миссис Телбот.

- Ты только взгляни на это! – проследив за его взглядом, я поняла, что

он имеет в виду креветки. Мы чистили их, и моя горка уже была раза в два

больше его. – Как ты умудрилась сделать это так быстро?

- Вовсе не быстро, - пожала плечами я, опуская в миску еще одну

креветку. Он лишь посмотрел на меня, а затем на свою тарелку.

- Я наблюдал за тобой, и, пока я вожусь с одной, ты успеваешь очищать

целых пять! По меньшей мере.

Я взяла еще одну креветку, оторвала лапки, сняла шкурку и бросила в

миску.

- Шесть, - констатировал Уэс. – Знаешь, это вгоняет меня в краску. Где

ты научилась этому?

Принимаясь за следующую, я улыбнулась.

- Это все папа. Летом мы частенько покупали горы креветок и ели на

обед. Он обожал их, и, если не поторопиться, тебе ничего не досталось бы.

Хочешь есть – учись чистить.

Уэс усмехнулся, очистив, наконец, свою креветку.

- А у меня дома все было наоборот. Приходилось делать все

возможное, чтобы держаться подальше от еды.

- Почему?

- После развода мама решила удариться в правильное питание. Ну,

знаешь, очистить организм, очистить жизнь… Все эти заморочки. И никаких

больше гамбургеров, хот-догов или картошки-фри. Салат с тофу или соевое

мясо – и это еще было удачно.

- Мой папа был полной противоположностью этому, - рассмеялась я. –

Он верил в мясную диету. Для него и цыпленок уже был практически

вегетерианским блюдом.

- Чтоб я так жил, - вздохнул Уэс.

- Креветки! Мне нужны креветки! – провозгласила Делия, и я

протянула ей наполненную миску, после чего она начала закатывать их в

тесто, делая мини-бисквиты.

- Расходятся быстро, - прокомментировала Кристи, входя в кухню.

Сегодня на ней был один из самых консервативных нарядов: черная кожаная

юбка и мотоциклетные ботинки, а сверху – белая отутюженная блузка.

Роскошные волосы Кристи сегодня убрала в конский хвост на затылке,

закрепив его красной резинкой. – Вся это толпа – в основном, профессора.

Они такие странные: очень вежливые, но в то же время настоящие индюки!

Налетают, стоит лишь выйти, - она передернула плечами. – Они, знаете,

такие: «О, это выглядит аппетитно!» - а потом сметают с подноса абсолютно

все.

- Два – и вперед, - подсказала я.

- Как будто я этого не знаю, - фыркнула она. – Такая уж у нас работа,

вот что я вам скажу.

Снаружи раздался звон бьющегося стекла. Мы все застыли.

- Вот дерьмо! – в сердцах воскликнула Делия, затем прикусила губу. –

В смысле, я хотела сказать, вот черт. Хотя нет. Вот дерьмо!

Кристи чуть приоткрыла дверь и выглянула наружу.

- Вроде бы все не так страшно, - донесла она, - но на ковер разлилось

вино.

- Красное или белое?

- Хм-м, - Кристи вытянула шею. – Похоже, что красное.

- Вот дерьмо, - повторила Делия, доставая из сумки баночку с

пятновыводителем, которая всегда была с ней на этот случай. – А Берт

сегодня занят, как назло.

Я вопросительно посмотрела на Уэса.

- Берт – настоящий волшебник по части пятен. Может оттереть все, что

угодно, с чего угодно.

Делия поставила пятновыводитель передо мной.

- Ты как?

- Как я – что?

- По части пятен?

Я посмотрела на пятновыводитель и губку, положенные передо мной.

Кристи снова приоткрыла дверь. На полу сидела Моника, медленно собирая

стекло на поднос, по ковру расплывалось красное пятно, а гости стояли

вокруг, с любопытством глядя на него.

- Ну, я не… - начала было я, но Делия не дала мне закончить.

- Отлично, спасибо огромное! – и с этими словами практически

вытолкнула меня за дверь, вручив пятновыводитель и губку. К счастью, на

меня никто не обратил внимания, и я, опустив голову, подошла к Монике,

поспешно опустившись рядом.

- Привет, - зачем-то сказала я. – Как тут все?

- Ммм-хмм, - она поднялась, вытерла руки и направилась к кухне,

оставляя меня наедине с пятном, подносом, усыпанным стеклом, и толпой.

Командная работа, это определенно она, подумала я, собирая остатки

осколков. Толпа потихоньку стала расходиться, и я уже вздохнула с

облегчением, собираясь распылить пятновыводитель, но тут…

- Мейси? Это ты?

На секунду я застыла, продолжая распылять, словно хотела, чтобы

пятновыводитель помог исчезнуть не только пятну, но и мне самой, затем все

же подняла голову. У меня не было выбора - пятно уже было покрыто

волшебной жидкостью.

- Здравствуйте, - поздоровалась я с миссис Телбот, которая

возвышалась надо мной с бисквитом в руке. – Как у вас дела?

- У нас все замечательно, - отозвалась она, покосившись в сторону

мужа, который загораживал дорогу Кристи и ее подносу. – А ты… Хм,

работаешь здесь?

Дурацкий вопрос, можно подумать, моей одежды, выглядящей, как

униформа официантов, недостаточно. И то, что я сижу на полу, оттирая

пятно с ковра, тоже ни о чем не говорит. Я даже засомневалась, настолько ли

умна миссис Телбот, как я раньше думала.

- Да, - я заправила прядь волос за ухо. – Я, ммм, только начала.

- Но ты ведь все еще работаешь за информационной стойкой? –

внезапно посерьезнела она, и в ее лице я увидела Джейсона – то же

выражение, те же нотки в голосе. – Разве нет?

Я кивнула.

- Здесь я просто подрабатываю. На карманные, ну и так далее.

- О, - она снова посмотрела на мистера Телбота, который усиленно

жевал что-то, что явно было больше, чем два бисквита. – Ну что же, это

чудесно.

Я снова перевела взгляд на ковер, и, к счастью, к ней подошла какая-то

женщина и принялась расспрашивать о какой-то поездке, после чего они обе

отошли. Я побрызгала пятновыводителем и потерла. Еще побрызгала и снова

потерла. Перед моим взглядом снова оказались чьи-то ноги.

- Ты знаешь, - тихо, но различимо сказала Кристи, - когда ты вот так

сидишь на полу, это выглядит не очень хорошо.

- Тут ведь это пятно. А Моника просто бросила меня с ним.

Кристи опустилась рядом удивительно грациозно, я даже

залюбовалась.

- Она, на самом деле, очень переживает из-за своей неуклюжести, -

пояснила она. – Ей трудно работать здесь, потому что всякий раз случается

что-то вроде этого, но она продолжает делать это для меня. На самом деле,

она не такая уж роботообразная, - улыбнулась девушка. – У нее тоже есть

эмоции.

Когда она говорила это, Моника вышла с подносом, полным козьего

сыра, на ее лице застыло привычное выражение, но, если вглядеться, можно

было заметить разочарование и даже злость на себя, таившиеся в уголках

глаз.

- Видишь? – Кристи поняла, что я тоже заметила это. – Она

переживает.э

- Мейси! Привет нижним ярусам! – бодрый мужской голос заставил

меня подскочить, и мы обе подняли головы. Разумеется, это был мистер

Телбот – сиял улыбкой и радостно смотрел на меня. Мы с Кристи поднялись,

и он сунул в рот очередной бисквит, едва поднос Кристи оказался на

расстоянии вытянутой руки.

- Здравствуйте, миссис Телбот, - кивнула я, а подруга даже не

попыталась убрать с лица раздраженное выражение. – Рада вас сидеть.

- И я тебя. Марта сказала, ты работаешь здесь плюсом к библиотеке?

Очень амбициозно! Джейсон ведь считает, что информационная стойка

занимает все свободное время.

- О, ну да, - согласилась я, поднимая с ковра пятновыводитель и губку.

Пятно практически исчезло, не зря я усиленно стирала его с лица земли. Вот

бы и неловкость этого момента можно было так же стереть… - Для него,

пожалуй, точно.

Мистер Телбот взял с подноса еще один бисквит и поднял брови.

- Я имею в виду, - быстро поправилась я, а Кристи отступила на шаг, -

что Джейсон уделяет ей очень много внимания, для него это по-настоящему

важно, ну, как и все, чем он занимается. Он ведь такой сконцентрированный.

- Да-да, он такой, - не без гордости кивнул мистер Телбот, затем

понизил голос и чуть наклонился ко мне. – И я так рад, что ты это

понимаешь, и что ты приняла его предложение насчет ваших отношений. –

Он вытер губы салфеткой. – Он любит тебя, но откусил очень большой

кусок, знаешь ли. Джейсону нужно быть очень осторожным, чтобы ничто не

отвлекало его от поставленных целей.

Я молча стояла перед ним, гадая, что же именно нужно сказать в ответ

на заявление, что я отвлекала Джейсона от его целей. Мое лицо начало

краснеть.

- Как бы то ни было, - продолжал мистер Телбот, - я знаю, что он, как и

мы, уверен, что вы двое обязательно разрешите этот вопрос, когда он

вернется.

С этими словами он сделал шаг вперед и потянулся за бисквитом с

подноса Кристи, но та вдруг развернулась и пошла прочь. Он успел задеть

пальцами краешек одного из бисквитов, но от резкого поворота тот не

удержался и упал на пол. Мистер Телбот сконфуженно посмотрел на

угощение, словно думая, действует ли здесь правило двух секунд.

- Мне так жаль, - пропела Кристи через плечо, - но нужно обойти всех

гостей, и мы не можем позволить себе отвлечься от поставленной цели.

- Кристи, - прошипела я.

- Ну-ка пойдем, - подхватила она меня под локоть, и у меня не

оставалось другого выбора, кроме как следовать за ней. Уходя, я не стала

оборачиваться, хотя вид мистера Телбота, украдкой поднимавшего с ковра

бисквит мог бы потешить мое самолюбие. Кристи толкнула дверь на кухню и

с грохотом опустила поднос на стол. Уэс и Делия как по команде взглянули в

нашу сторону.

- Вы не поверите, что только что произошло.

- Там еще что-то разлилось или разбилось? – обеспокоенно

воскликнула Делия. – Господи, да что же за день сегодня такой!

- Нет, - покачала головой Кристи. Взглянув на нее, я поняла, что я

обижена и расстроена, но моя подруга – просто в ярости. – Знаете, кто там? –

она мотнула головой в сторону зала.

- Моника?

- Не-ет. Придурковатый папаша бывшего парня Мейси? И знаете, что

он сделал на глазах у меня, всех гостей и Господа бога?

Ни Уэс, ни Делия не вынесли ни единого предположение, молча

переводя взгляд с меня на Кристи и обратно. Снаружи снова послышался

смех миссис Телбот.

- Он заявил, что его бестолочь-сынок поставил их с Мейси отношения

на паузу, потому что она, видите ли, не вписывалась в его расписание.

Делия приподняла брови. Как отреагировал Уэс, я не увидела, вместо

этого внимательно уставившись на стол, чтобы не встречаться с ним глазами.

- А потом, - Кристи распалась все больше, - он сожрал половину этих

бисквитов. Он оскорбил мою подругу, а затем попытался продолжать лопать!

Я хотела убить его!

- Но, - осторожно вставила Делия, - ты ведь этого не сделала, правда?

- Нет, - рявкнула Кристи, и та заметно расслабилась, - но и еды я ему

тоже не дала. Все, я официально запрещаю ему прикасаться к нашим

закускам! Попробует взять что-то снова – я его точно тресну!

- Ох, Кристи, - вздохнула Делия, а я перевела взгляд на

противоположную стену, пытаясь успокоиться и выбросить из головы позор

нескольких последних минут. – Ради бога, умоляю тебя, не надо. Как ты себе

это представляешь? Неужели ты не можешь просто обходить его стороной?

- Это дело принципа, - железным голосом откликнулась Кристи, - и

нет, не могу.

Дверь снова открылась и вошла Моника.

- Бисквиты с креветками закончились, - сообщила она. Кристи

прищурилась.

- Ну разумеется, - ядовито выплюнула она. – Гаденыш.

- Кристи! – воскликнула Делия, но девушка уже выскочила за дверь.

Делия рассеянно огляделась по сторонам, словно пытаясь вспомнить, что

хотела сделать, затем подняла обеими руками поднос с бокалами. –

Держимся безопасной стороны, - предупредила она. – Уэс, возьми второй

поднос с вином, Моника, ты бери тосты, и Мейси…

Я повернулась к ней, радуясь, что, наконец, смогу отвлечься.

- …мне жаль, - она сочувственно улыбнулась, и я снова почувствовала,

что позор накрывает меня новой волной, самой высокой и мощной из всех.

Когда дверь за ней закрылась, перед глазами у меня снова замаячили лицо

мистера Телбота, письмо Джейсона и взгляды Бетани с Амандой. Кухня,

казалось, уменьшилась в размерах.

Моника поставила тарелку с тостами на поднос и тоже направилась к

двери, Уэс продолжал разливать вино. Дверь открылась и закрылась – шум и

смех проникли в кухню на секунду, затем все стихло. Оглянувшись на Уэса,

я увидела, что он тоже поднимает свой поднос, внимательно следя за

бокалами, но в этот момент он взглянул на меня.

- Ты… - начал он, и часть меня собралась, словно я приготовилась к

прыжку в холодную воду.

- Со мной все нормально, - выпалила я, не дожидаясь его слов.

Унизительно было слушать, что я мешаю Джейсону, унизительно было

всеобщее сочувствие, но услышать это от Уэса было бы выше моих сил. –

Это ерунда, просто чушь, которую кто-то ляпнул.

-…можешь взять еще один поднос? – закончил Уэс, терпеливо

дождавшись конца моих слов.

Мы оба замолчали – это был один из тех моментов, когда ты не знаешь,

стоит ли тебе вообще снова открывать рот.

- Да, конечно, - выдавила я, наконец, и кивнула на оставшийся поднос.

– Иди, я через секунду за тобой.

- Отлично, - кивнул Уэс, задержав взгляд на мне. Я ждала, что он

скажет еще что-нибудь, но он так ничего и не произнес, вместо этого открыл

дверь и добавил через плечо: - Увидимся там!

В приоткрытую дверь я успела поймать еще один момент праздника,

слишком короткий для того, чтобы кто-то заметил меня, но достаточно

долгий для того чтобы все успела увидеть я. Ну, может, и не все, но я знала,

что Кристи бросает разъяренные взгляды на мистера Телбота и обдумывает

свою месть, а Делия не отстает от нее ни на шаг, внимательно следя за тем,

чтобы та не выкинула ничего из ряда вон выходящего. Моника, вероятнее

всего, с привычным безразличным выражением на лице идет по залу, но за

этим безразличием скрываются настоящие чувства, и теперь я знала, как их

увидеть. Ну а Уэс, конечно же, весело протягивает поднос с бокалами

гостям, ни капли вина не проливая на ковер, и одаривая всех и каждого

дружелюбной улыбкой. Там, за кухонной дверью, был целый мир, мир

Телботов, в который я никогда не вписывалась, но это нормально. Нет ничего

страшного в том, чтобы не подходить к какому-то месту, ведь в мире есть

множество других! И с этой мыслью я осторожно подняла свой поднос и

открыла дверь, чтобы присоединиться к друзьям.

- Делия, - взмолилась Кристи, - ну можем мы уже поехать? Все в

порядке!

- Нет, - покачала головой Делия. – Я что-то забыла, точно вам говорю.

Но что же…

Ее муж, Пит, уже стоял с ключами возле машины.

- Может, это то, что мы должны были быть в ресторане десять минут

назад? – терпеливо подсказал он.

- Нет, - буркнула она, - что-то другое. Боже. Думай, Делия, думай.

Позади меня зевнула Кристи, и, обернувшись, я увидела, как она

посмотрела на часы. Восемь тридцать, вечеринка профессоров закончилась, и

мы уже собирались разъезжаться по домам, но Делия вдруг вспомнила, что о

чем-то забыла.

- Ну, вы же знаете, как это бывает, - пожаловалась она. – Ты просто

знаешь, что что-то забыл, но не можешь вспомнить, что именно.

- Ты уверена, что это не из-за беременности? – поинтересовалась

Кристи. Делия мрачно покосилась на нее.

- Уверена.

Мы обменялись взглядами. Чем ближе была Делия к рождению

ребенка, тем тяжелее приходилось ей – и всем нам. Она постоянно все

забывала, ее настроение менялось от замечательного к ужасному, а

температура в комнате казалась ей то слишком низкой, то слишком

холодной, и Делия неустанно жаловалась по этим и другим поводам.

- Милая, - вежливо произнес Пит, подходя к ней, чтобы взять за руку. –

Наш столик обходится нам за десять баксов в час. Можем мы, пожалуйста,

поехать на ужин?

Делия прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, затем безнадежно покачала

головой.

- Ладно, - сказала она, наконец, и одно это слово привело все вокруг в

движение: Пит зазвенел ключами от машины, Кристи заметно оживилась,

Уэс подошел к вэну, - но я вспомню через пять минут, когда будет уже

слишком поздно!

Она все еще продолжала бормотать что-то себе под нос, когда Пит

открыл перед ней дверь автомобиля и помог застегнуть ремень безопасности.

Я села в машину с Уэсом и наблюдала, как они с Питом выезжают с

подъездной дорожки. Интересно, она действительно вспомнит о том, что

забыла, через пять минут?

- Так когда родится ребенок? – поинтересовалась Кристи, подходя к

вэну вместе с Моникой. Пятнадцатью минутами ранее, когда мы собрались и

нам заплатили за работу, моя подруга скрылась в гараже хозяев со своей

большой сумкой, после чего появилась оттуда в другом наряде: короткой

джинсовой юбке, кофточке с рваными рукавами и сандалиях на высокой

платформе. Волосы она снова завязала в хвост, но уже не на затылке, а на

макушке. Преображение было разительным, даже Кларку Кенту,

превращающемуся в Супермена, такое было бы не под силу, а ведь ему еще

не нужно было думать о прическе!

- Десятого июля, - сказал Уэс, заводя мотор.

- Таким образом, нам остается терпеть это… - она нахмурилась,

призывая на помощь знания по математике, но быстро сдалась.

- Достаточно долго, прежде чем она снова станет спокойной, - подвел

итог Уэс.

- Три недели, - уточнила я.

Кристи протяжно вздохнула, проверяя свой макияж в боковом зеркале,

затем достала ключи от собственной машины.

- Господи. Ладно, неважно. Вечеринка. Она в Лейквью. Надо проехать

до Хиллкреста, свернуть на Уиллоу, а потом ехать прямо до конца улицы.

Увидимся там, хорошо? О, и Мейси!

- Что?

Кристи наклонилась к моему окну, словно желая поделиться секретом.

- Я точно знаю одну вещь, - подмигнула она, понизив голос. – Там

будет мно-ого хороших парней сегодня. Понимаешь, о чем я?

Уэс уставился прямо перед собой.

- Хм, вряд ли.

- Не волнуйся, - улыбнулась Кристи. – К концу вечера ты точно

поймешь. Ладно, - она выпрямилась и заговорила в полный голос, - там

встретимся.

Она запрыгнула в свою машину, где уже сидела Моника, и их

автомобиль отъехал, оставляя нас в облаке пыли.

- Ну что, - Уэс медленно выехал с подъездной дорожки на широкую

улицу, - едем на вечеринку, да?

- Точно.

Первые пять минут мы ехали в молчании. Уэс следил за дорогой, а я не

знала, о чем говорить. Наконец, когда тишина стала невыносимой, я открыла

рот, но тут же поняла, что мне нечего сказать. Лихорадочно пытаясь

придумать идею для диалога, я отметала одну мысль за другой – каждая

казалась глупее предыдущей.

- Так… - начала я, но остановилась. Через секунду поняла, что

остановилось все. Мотор издал жалобный стон и заглох, фары осветили

неподвижную теперь дорогу перед нами.

- Так, - буркнул Уэс, глядя на приборную панель, - это именно то, о чем

забыла Делия. – Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, он постучал

пальцем по дисплею, показывающему уровень топлива: там мигала зеленая Е

(*e – empty (пустой) ). – Газ.

- Газ, - повторила я, немедленно услышав голос Делии в своей голове:

«Я забыла что-то, но что же это?».

Уэс открыл дверь и вышел наружу. Я сделала то же самое, выйдя на

пустую дорогу и оглядевшись по сторонам. Раньше я слышала о том, как

люди говорили, что заехали в никуда, но теперь, кажется, поняла, что они

могли иметь в виду. Ни одной машины ни справа, ни слева. Ни одного дома

ни по одну сторону дороги. Единственным источником света была луна,

круглый и желтый шар, висевший в небе над нами.

- Как ты думаешь, где ближайшая заправка? – спросила я. Уэс

прищурился в ту сторону, откуда мы приехали, затем покачал головой.

- Понятия не имею. Очевидно, нам придется узнать это самим.

Мы протолкали вэн к краю дороги, подняли окна, и Уэс заблокировал

двери. В тишине все казалось таким громким: наши шаги, звуки

закрывающихся дверей, уханье совы где-то среди деревьев (от последнего я

подпрыгнула на месте). Обойдя автомобиль в последний раз, Уэс подошел ко

мне, ждущей его посреди шоссе, и мы вместе пошли вперед.

- Ладно, давай решать, – сказал он, когда впереди показалась развилка,

- вправо или влево?

Я посмотрела в одну сторону, затем в другую.

- Влево.

Несколько мгновений еще висела тишина, затем мы разговорились.

- Хлеб, - предположила я.

- Бобы, - отозвался он.

- Биточки, - ответила я. Уэс помолчал.

- Да что за ерунда с этими словами на «И»? – возмутился он, наконец.

– Это невозможно!

- Я же предупреждала, - рассмеялась я, - раньше я много играла в эту

игру.

Он поднял голову и посмотрел на небо, сунув руки в карманы. Мы шли

уже двадцать минут, но ни одной машины и ни одного пешехода так и не

встретили. У меня был с собой сотовый, но Кристи не брала трубку, Берта не

было дома, а моя мама ушла на какую-то встречу, так что мы были

предоставлены сами себе. Шагая по дороге, Уэс предложил поиграть во что-

нибудь, чтобы скоротать время, так мы и закончили игрой в слова с

кулинарным уклоном.

- Идеальный завтрак, - предложил он, наконец.

- Не подходит, - хихикнула я.

- Разумеется, подходит! – несмотря на то, что Уэс сам выбирал

категорию: еда, он все равно проигрывал, и это выводило его из себя.

Шутливо, разумеется, но он начинал возмущаться и спорить.

- Завтрак – это еда, - согласилась я, - но никак не отдельное блюдо, так

что нет.

- Ты собираешься поспорить об этом, да? – хмыкнул он.

- Нет, - подул ветер, листва на деревьях негромко зашуршала, - но

завтрак – это не блюдо. У меня все.

- Мисс, которая знает все правила!

- Моя сестра настоящий жулик, так что мне приходится их знать, -

пожала плечами я.

- Она жульничала в этой игре? – удивился он.

- Она жульничала всегда. Когда мы играли в «Монополию», Кэролайн

всегда настаивала на том, что, раз она банкир, то может брать кредиты в

собственном банке для оплаты покупок. Мне было десять или одиннадцать,

когда я играла в эту игру с кем-то другим, и тогда мне впервые сказали, что

так делать нельзя.

Уэс расхохотался, его смех разнесся по пустой дороге, и я сама не

смогла удержаться от улыбки.

- Если мы играли в гляделки, - продолжала вспоминать я, - она всегда

моргала. Постоянно. А потом утверждала, что ей что-то попало в глаз, или

вообще – что мне просто показалось. У нее было море отговорок. А уж когда

мы играли в «Правду», она без конца врала.

- В «Правду»? – переспросил Уэс. – А что это?

- Ты никогда не играл? – удивилась я. – Серьезно? Боже, а что же вы

делаете в машине во время долгих поездок?!

- Ну, мы обсуждаем политику, мировые новости и экономические

проблемы, - пожал плечами Уэс, затем снова рассмеялся, заметив выражение

моего лица. – Спокойно, я шучу. Мы обычно читаем комиксы или

прикалываемся друг над другом, если ездили с отцом. А если с мамой, то

подпевали песням в стиле кантри на радио.

- Ты пел кантри, - пробормотала я, впечатленная. Как ни странно, я не

могла представить себе такой картины.

- У меня не было выбора, от них никуда не денешься. Я вообще знаток

всего репертуара Вуди Гатри.

- Спой что-нибудь для меня, - я шутливо подтолкнула его локтем. – Я

же знаю, ты мечтаешь об этом!

- Нет, - твердо отозвался он.

- Ну же, я уверена, у тебя прекрасный голос.

- Вовсе нет.

- Уэс, - серьезно позвала я.

- Мейси, - его голос вдруг тоже посерьезнел. – Нет.

С минуту мы снова шли в молчании. Где-то вдалеке зажглись огни,

затем снова погасли. Должно быть, радиовышка. Уэс вздохнул, потряс

головой, а я подумала – интересно, сколько мы уже прошли?

- Итак, «Правда», - вдруг произнес он. – Как в нее играть?

- Это потому, что ты не можешь придумать еду на «И»?

- Нет, - наигранно недовольно отозвался он. – Ну, может быть. Так как

играть?

- Мы не можем играть в «Правду», - покачала я головой.

- Почему это?

- Потому что это может быть действительно неприятно.

- В каком смысле?

- Поверь мне. Тебе приходится говорить правду, даже если не хочется.

- Я могу с этим справиться, - заверил он меня.

- Да ты просто не можешь придумать еду на «И», – поддела я.

- А сама-то!

- Индейка. Имбирное печенье.

- Ладно, ладно, - он поднял ладони, - так и быть. А теперь говори, как

играть.

- Так и быть. В «Правде» нет особых правил, кроме одного: тебе задают

вопрос – ты говоришь правду.

- И как победить?

- Типичный мальчишеский вопрос, - закатила глаза я.

- А что, девчонки не любят побеждать? Можно подумать, это не ты

убеждала меня, что «идеальный завтрак» не подходит в качестве еды!

- Он и не подходит.

Уэс поднял брови. Поверить не могу, подумала я. Две недели назад я не

могла и двух слов связать в присутствии Уэса, а теперь мы с ним идем по

пустой дороге и спорим об играх.

- Вернемся к «Правде», - напомнил он. – Ты рассказывала, что…?

- Чтобы выиграть, надо, чтобы другой человек отказался отвечать на

вопрос. Например: я задаю вопрос, и ты на него не отвечаешь. Затем ты

задаешь вопрос, и если отвечаю я, то я становлюсь победителем.

- Но это же так легко! Что, если я спрошу что-то простое?

- Нет, - покачала головой я, - не спросишь. Это должен быть

действительно сложный вопрос, потому что ты не хочешь, чтобы я выиграла.

- А-а, - протянул он, кивая. – Какие психологические трюки.

- Это больше игра для девчонок, - пояснила я, - поднимая голову и

глядя на звезды. – Идеально подходит для небольшой драмы на пижамной

вечеринке. Я же говорила, тебе не захочется играть.

- Почему же. Мне хочется.

- Серьезно?

- Да. Давай, удиви меня.

Я задумалась. Мы шагали прямо по середине дороги, освещанные

ярким желтым светом.

- Ладно. Какой твой любимый цвет?

Он посмотрел на меня.

- Не придуривайся.

- Я просто не хочу, чтобы тебе было сложно!

- Не надо. Спроси что-нибудь настоящее.

Я округлила глаза.

- Как хочешь, - и, без лишних размышлений, поинтересовалась, -

почему тебя отправили в школу в Майерсе?

Уэс помолчал, и я подумала, что зашла слишком далеко, но тут он

сказал:

- Я вломился в чужой дом. С кучкой ребят, с которыми я тогда дружил.

Мы ничего не взяли, лишь выпили пару банок пива, но соседи заметили нас и

позвонили копам. Мы сбежали, но нас поймали.

- Почему?

- Что почему? Почему сбежали?

- Нет, почему мы вломились в дом?

Уэс пожал плечами.

- Не знаю. Эти ребята, с которыми я дружил, частенько делали это

раньше, но я никогда в этом не участвовал. А в тот раз почему-то пошел

заодно. Это был мой первый привод в полицию, первый и единственный, но

тогда было решено, что я должен понести какое-то наказание, чтобы впредь

этого не делать, так что меня отправили в ту школу. Я должен был быть там

шесть месяцев, но меня выпустили через четыре.

- Мой парень, - начала я, затем исправилась, - ну, вроде как, парень, он

преподавал там. Подтягивал ребят по разным предметам.

- Правда?

- Ага.

- Так что это за история? – поинтересовался Уэс. – С тем парнем?

- Что?

- Ну, ведь сейчас моя очередь задавать вопрос, верно? Игра же идет

именно так?

- Хм, - опустила взгляд я, - да, пожалуй. Уэс махнул рукой,

подсказывая, что мне нужно отвечать на вопрос. Прекрасно, подумала я,

глаза перед собой. Какая удача. Невероятное везение.

- Я жду, - напомнил соперник. – Хочешь сказать, что ты пропускаешь

ход?

- Нет! – возмутилась я. – Разумеется, нет. Я отвечаю. Просто собираю

мысли для овтета.

Прошло еще несколько секунд.

- А тут есть ограничения по времени? – поинтересовался Уэс невинным

голосом. Я послала ему убийственный взгляд. – Да я просто спросил!

- Ладно, - я сделала глубокий вдох. – Мы были вместе полтора года. И

он, знаешь, вроде как гений. Очень умный и сообразительный. Этим летом

он уехал в образовательный лагерь, и я повела себя чересчур навязчиво, а он

этого не любит. Он очень независимый.

- Навязчиво, - проговорил Уэс. – Поясни?

- Ты не знаешь этого слова?

- Я знаю, что это слово значит для меня, но каждый понимает его по-

своему, - заметил он.

- Ну, - начала я, но остановилась, обдумывая объяснение. – Во-первых,

он был расстроен, что я не воспринимаю свою работу серьезнее, потому что

он попросил меня подменить его. А во-вторых, я написала ему, что люблю

его, и это насторожило его.

- Насторожило?

- Что, это слово ты тоже не понимаешь?

- Понимаю, - Уэс поднял голову, взглянул на луну. – То есть все

покатилось под горочку лишь потому, что ты написала ему эти три слова, и

потому, что не относилась к библиотеке так серьезно, как ему бы хотелось?

- Именно, - кивнула я, снова чувствуя, как глупо звучат эти причины,

когда их произносит кто-то другой. Забавно, как можно упомянуть лишь

основные факты, не уточняя детали, и смысл полностью поменяется.

Стоп!

- Погоди-ка, - нахмурилась я, остановившись. – Я ничего не говорила о

библиотеке!

- Говорила, - возразил Уэс, тоже останавливаясь. – Ты…

- Нет, - в этом я была уверена на сто процентов. – Не говорила.

Какое-то время мы просто стояли.

- Кристи, - поняла я, наконец.

- Не совсем. Я слышал ваш разговор в тот вечер, это произошло

случайно, честное слово!

Я снова начала идти вперед.

- Значит, теперь ты слышал эту историю дважды. Я думаю, что теперь

ты должен быть оштрафован за то, что задал вопрос, ответ на который уже

знал. Это против правил.

- Я думал, единственное правило здесь заключается в том, чтобы

говорить правду?

Я скорчила рожицу.

- Ну, в таком случае здесь два правила.

Уэс тяжело вздохнул.

- А в следующий раз ты мне скажешь, что положен еще и денежный

штраф.

- Да что тебя не устраивает?!

- Все устраивает, - пожал плечами он, - я лишь утверждаю, что правило

номер два было придумано только что.

- Твое утверждение не имеет силы, - заявила я. – Это игра с

установленными правилами.

-Очевидно, нет, - упрямо сверкнул глазами Уэс. – Ты, судя по всему,

устанавливаешь эти свои правила на ходу.

- Вовсе нет, - твердо отозвалась я. Уэс лишь посмотрел на меня, явно не

веря моим словам, так что я продолжила: - Смотри, если ты меняешь

правила, ты должен назвать объективную причину для этого.

- Это так напоминает школьный совет, - со смехом ответил он. Я была

уверена, что это камень в мой огород. Или в огород Джейсона.

- Я жду.

- У человека должно быть право задать вопрос, на который он знает

ответ, - улыбнулся Уэс. – Иначе как он должен понять, что ему говорят

правду?

И тут мы оба увидели это: огни на расстоянии. Они приближались,

рассекая темноту, но вдруг свернули влево и погасли, оставляя нас наедине с

луной. Уэс протяжно вздохнул, покачал головой и взглянул на меня.

- Ладно, забыли. Я нарушил правила. Теперь играем, как положено,

хорошо?

Я кивнула.

- Отлично.

- Тогда давай. Твоя очередь.

Я задумалась, выбирая по-настоящему хороший вопрос.

- Честно – так честно. А что за история с твоей девушкой?

- С моей последней девушкой или с той, с которой я сейчас? – уточнил

он. Должна признать, я была удивлена. Ну, не то что бы удивлена, скорее,

слегка разочарована. Или не слегка. Но через секунду это чувство ушло.

Разумеется, у такого парня, как он, есть девушка.

- С той, с которой ты сейчас.

- Здесь можно начать с того, что она в некотором смысле в

заключении.

- Ты встречаешься с преступницей? – удивилась я.

- Она в клинике, - легко ответил Уэс тем же тоном, каким я говорила

всем, что Джейсон уехал в образовательный лагерь. – Я познакомился с ней в

Майерсе. Ее арестовывали за воровство в магазинах, а потом она попалась с

травкой, так что сейчас она в центре «Эвергрин». Во всяком случае, до тех

пор, пока ее отец не решит, что достаточно, и она может вернуться домой.

- Как ее зовут?

- Бекки.

Бекки. Воровка и наркоманка, подумала я, но затем одернула себя,

сказав себе, что веду себя очень грубо, даже если это лишь мои мысли.

- Да, это серьезно, - сказала я вслух. Уэс пожал плечами.

- Она попадала то в одну неприятность, то в другую, так что мы редко

виделись последний год. Она говорит, что не хочет, чтобы я видел ее в

клинике, так что мы скорее ждем, когда ее выпустят, и тогда посмотрим, что

происходит.

- И когда это должно случиться?

- В конце лета, - Уэс подтолкнул носком камешек, валявшийся на

дороге. – А до тех пор все как будто поставлено на паузу.

- У меня так же. Мы встретимся в августе и тогда обсудим, хотим ли

одних и тех же вещей и можем ли быть вместе, или нам лучше сделать

разрыв настоящим.

- Это звучит как-то официально.

Я вздохнула.

- Так и есть. Именно это он прислал мне по электронной почте.

- Ого!

- Да, вот так.

Итак, мы Уэсом оба шли по пустой дороге, оба окруженные темнотой,

оба поставленные на паузу. Странно, как много общего может быть с кем-то,

а ты даже не догадывался об этом. В первый вечер, когда я его увидела, Уэс

был всего лишь очень симпатичным парнем, и я не думала, что когда-нибудь

увижу его снова. Интересно, что он тогда подумал обо мне?

- Моя очередь, - неожиданно произнес он. Я сунула руки в карманы.

- Ну давай.

- Почему ты бросила бегать?

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться: этого вопроса я никак не

ожидала. С вопросами о Джейсоне я еще могла справиться, но эта тема была

куда сложнее. Но мы играли в «Правду» и играли честно. Вокруг было

темно, тихо, мы были одни. И я поняла, что уже отвечаю на его вопрос.

- В то утро, когда умер папа, - сказала я, глядя прямо перед собой, - он

пришел ко мне в комнату, чтобы разбудить для утренней пробежки. Я была

сонной и ленивой, так что просто отмахнулась от него и сказала, чтобы он

шел без меня.

Впервые за все это время я рассказывала о случившемся, и мне все еще

сложно было поверить, что я делаю это.

– Спустя несколько минут я передумала, - я замолчала.

Никто не говорит, что я обязана сделать это. Можно пропустить ход,

если проиграю – не такая большая потеря. Но я почему-то продолжала.

- Я встала и вышла вслед за ним. Его обычный маршрут я хорошо

знала, он бежал прямо по улице, потом сворачивал на Уиллоу, затем еще

один поворот – на МакКинли.

Уэс ничего не говорил, но я знала, что он слушает.

- Я пробежала примерно половину первой мили, когда оказалась у

моста и увидела его. Он лежал на тротуаре.

Я чувствовала взгляд Уэса на себе, но не могла повернуться и

встретиться с ним глазами, так что продолжала говорить, глядя прямо перед

собой. Мои шаги и его звучали в унисон. Продолжай идти, сказала я себе.

Продолжай говорить. Продолжай.

- Сперва я даже не забеспокоилась, понимаешь? В смысле, понимание

не пришло сразу, мой мозг как будто не мог сложить кусочки паззла, хотя все

было перед моими глазами.

Слова вырывались слишком быстро, и я была уже не в силах их

остановить, история хотела оказаться на свободе, а я хотела ее отпустить.

- Потом я ускорилась. Побежала быстрее, чем бегала когда-либо.

В ушах у меня стучало собственное сердце и наши с Уэсом шаги. Тихая

темнота. И мой голос.

- Там был еще один мужчина. Просто случайный прохожий, который

шел в магазин. Он остановился и попытался оказать папе первую помощь,

но, когда я оказалась рядом, он уже сдался. Приехала скорая, и мы поехали в

больницу, но было слишком поздно.

Вот и все. Я рассказала эту историю. Дыхание сбилось, словно я

пробежала милю за пять минут, и я стала дышать сквозь зубы, чтобы

успокоиться. Казалось, что слова, вырвавшиеся на свободу, до этого тянули

меня к земле, не давая двигаться вперед, но сейчас шагать стало легче.

- Мейси, - тихо проговорил Уэс.

- Не надо, - не дала ему закончить я, зная, что за этим последует «Мне

так жаль» или еще что-то подобное, но мне не хотелось слышать этих слов

сейчас и тем более – от него. – Пожалуйста. Просто…

Внезапно нас осветили яркие фары, на холм перед нами поднялась

машина, и за нашими спинами появились тени. Мы практически ослепли на

пару мгновений, и Уэс поднял руку к глазам.

- Эй! – раздался громкий мужской голос из окна автомобиля. – Вас

надо подвезти, ребятки? Что случилось?

- Газ закончился, - пояснил Уэс, когда машина поравнялась с нами. –

Где тут ближайшая станция?

Мужчина махнул рукой в сторону, откуда мы пришли.

- Примерно в трех милях отсюда. Где ваша машина?

- Мы прошли две мили с той стороны, - ответил Уэс.

- Ладно, садитесь, - мужчина открыл дверь, - я подвезу вас до вашей

машины, а потом до станции. Вы напугали меня, гуляя по дороге в темноте.

Я подумал, что это олень или еще кто.

Уэс придержал дверь для меня, затем закрыл ее за мной. В машине

пахло сигаретным дымом и моторным маслом. В свете приборной панели я

различила профиль водителя: светлые волосы, крючковатый нос. Он вел

машину медленно, едва ли быстрее Берта, удивительно, что мы его не

заметили. Он словно появился перед нами из ниоткуда.

Откинувшись на сиденье, я снова подумала о том, что только что

сделала. Мне не верилось, что я смогла рассказать эту историю, и неважно,

что послужило тому причиной. Я навсегда запомню Уэса, что бы ни

произошло дальше, ведь именно благодаря ему я смогла собраться с силами.

- Это твоя? – кивнул мужчина на автомобиль Уэса, припаркованный у

края дороги.

- Да, сэр.

- Держу пари, вы и понятия не имели, как близко были от станции,

ребята.

- Это уж точно, - вздохнул Уэс.

Когда мы приехали на автозаправку, таща на тросе Уэсов вэн, я хотела

сказать что-то своему недавнему сопернику, поймать его взгляд, но он уже

вышел из машины и направился к парню за стойкой. Я тоже вышла наружу,

огляделась, а когда снова посмотрела в сторону Уэса, увидела, что он

смотрит на меня. Собрав остатки мужества, я приготовилась встретить то,

что будет дальше – я смотрела на него впервые за последний час. И я

смотрела на того, перед кем могу открыться, впервые за последние полгода.

С Джейсоном все было иначе - я сказала что-то чуть более личное, и он

отступил назад, так что я была готова, что это повторится снова. Но в глазах

Уэса не было металла Джейсона, в них я видела понимание и отражение себя

самой. Уэс расплатился за газ и направился ко мне.

- Эй, - окликнул он, подходя ближе.

- Эй, - повторила я. Что он сейчас скажет?

- Я придумал, - улыбнулся он. – На «И».

Я заморгала.

- Что?

- Итальянские сосиски! И не смей говорить, что это не блюдо, потому

что у нас в меню оно очень даже есть.

Я улыбнулась.

- Никаких возражений. Это подходит.

- Я хочу купить воды, тебе взять что-нибудь?

Я покачала головой, и тут же под моими руками что-то завибрировало,

я открыла сумочку. Телефон.

- Ал…

- Где вы?! – закричала Кристи. Шум вечеринки слышался на заднем

плане, музыка и громкие голоса. – Вы хоть понимаете, как мы

беспокоились?! Монику тошнит, это вообще невыносимо и…

- У нас закончился газ, - сказала я, отводя телефон от уха. – Я оставила

тебе сообщение. Мы застряли посреди дороги.

- Сообщение? Я не получала никакого… - пауза, говорящая о том, что

Кристи впервые за ве время проверяет телефон. – О. Ясно. Господи! Где вы

сейчас? С вами все в порядке?

- Да, нас подвезли, и сейчас мы заправились.

- Ох, слава богу, это замечательно.

Я слышала, как она прикрыла телефон ладонью и передала

информацию Монике. Представляю, как она выслушивала ее с тем же

спокойным выражением лица. Я не удержалась от улыбки.

- Ладно, ребят, - Кристи вернулась к разговору, - на вашем месте я

поехала бы домой. Здесь довольно скучно, да и никого стоящего явно нет.

- Обидно, - я наблюдала за Уэсом, расплачивающимся за воду.

- Да нет, все нормально. Однажды я покажу тебе необычного парня,

Мейси, правда. Они существуют, уж поверь мне!

- Не волнуйся, - отозвалась я. – Верю.

Глава 10

Мама волновалась.

Честно говоря, в последнее время мама волновалась постоянно. Я не

могла бы вспомнить, когда видела ее отдыхающей и расслабленной. Она

делала что-то, одновременно обдумывая шесть следующих необходимых дел,

а потом, вероятно, еще шесть, которые следовало сделать позже. Раньше она

была совершенно другой – любила сидеть на своем стуле и смотреть на океан

за окном пляжного домика, не держа в руках ни газеты, ни документа,

которые бы ее отвлекали. Перед ней простирался лишь горизонт, и ее взгляд

был рассеянным и мягким, мама словно уносилась в мечтах куда-то и

казалась такой мирной и одухотворенной. Может быть, именно это состояние

спокойствия мы все так любили, отдыхая на побережье, но, как бы то ни

было, возвращение домой и работа снова делали маму прежней,

сконцентрированной и вечно куда-то спешащей.

Теперь же, когда поездок на море не было, я уже привыкла к ее

мобильному телефону, который присоединялся к нам за ужином, как член

семьи, и не удивлялась, когда находила ее, поглощенной какими-то бумагами

или, опять же, телефонными разговорами. Ее настоящим проектом были

таунхаусы, и для мамы это было очень важно, так что она отвечала на все без

исключения звонки, предлагая проекты гаражей и вычеркивая не

подошедшие заказчику варианты планировки. Неудивительно, что

нервозность возрастала вместе с ответственностью. Если раньше под рабочие

часы было отведено лишь конкретное время, то теперь она занималась

делами едва ли не круглосуточно.

- Со мной все замечательно, - сказала она Кэролайн однажды утром,

когда все мы втроем собрались за столом на кухне. Моя сестра в очередной

раз присоединилась к нам, проведав Уолли дома и убедившись, что он ест

достаточно овощей, и проверив, как продвигаются дела на побережье с

нашим домиком. Где-то посередине этого безумия она останавливалась у нас

и показывала фотографии прямо с ремонтной площадки. Не забывала она и о

том, чтобы давить на маму, убеждая ее взять отпуск и передохнуть.

- Мам. С тобой все вовсе не «замечательно». Ты вообще спишь в

последнее время?

- Разумеется, - отозвалась мама, углубившись в чтение какой-то

распечатки. – Я сплю, как младенец!

Да, это было правдой. Если, конечно, она все-таки спала. Я больше, чем

однажды, спускалась вниз в два или три часа ночи и заставала ее в кабинете,

сидящей в костюме у ноутбука и что-то набирающей на клавиатуре или

оставляющей сообщения кому-то на голосовую почту. Не знаю, когда она

ложилась в постель и во сколько вставала, потому что следующим утром,

собираясь на работу, я неизменно встречала ее, уже принявшую душ и

одевшуюся в свежую одежду, на кухне с чашечкой кофе и телефоном у уха.

- Я просто хочу знать наверняка, что, когда дом будет готов, ты

поедешь туда на небольшие каникулы, - Кэролайн подтянула к себе папку, в

которой возила туда-сюда свои снимки. – Все выглядит так, как будто будет

готово к августу, думаю, где-нибудь ко второй его неделе.

- Любое время после седьмого подойдет отлично, - задумчиво сказала

мама, делая какие-то пометки на распечатке. – Это будет открытие готовых

таунхаусов.

- Намечается большой прием? – поинтересовалась я.

- Ничего масштабного, но мне хотелось бы, чтобы это мероприятие

было лучше предыдущих, - пояснила мама, медленно беря в руки телефон. –

Я уже заказала тент, и у нас будет замечательный французский выездной

ресторан… О, как раз об этом! Надо позвонить и уточнить насчет смесителей

– алмазные или рубиновые?.. – с этими словами она встала из-за стола и

вышла из кухни, набирая номер и что-то бормоча себе под нос. Какая связь

была между французским рестораном и смесителями – оставалось загадкой,

но с некоторых пор даже в этом не было ничего удивительного.

- Тогда восьмого? – окликнула ее Кэролайн.

- Августа? Я могу записать, если это точная дата, - оглянулась мама.

- Восьмого. Точная дата. Абсолютно точная, - улыбнулась Кэролайн,

довольная собой, и мама исчезла в коридоре. Сестра взяла папку, сделала

какую-то пометку в углу страницы и снова отложила ее. – Значит, решено, -

улыбнулась она мне. – С восьмого по пятнадцатое мы официально на

каникулах!

Я отложила вилку, внезапно осознав, почему же эта дата отзывается

таким эхом в моей голове. Ну конечно, ведь это – следующий день после

приезда Джейсона из лагеря! День, когда мы поймем, наконец, что делать с

нашими отношениями. Но сейчас еще только конец июня. Таунхаусам все

еще нужны окна, планировка и лужайки. Домик на пляже все еще нуждается

в покраске и новом интерьере. Новое будет новым, и старое тоже обновится,

но что будет со мной? Я буду сломлена или собрана заново? Понятия не

имею. Но, должно быть, так даже лучше – у всех нас есть время, и это

хорошо.

Мы с Уэсом стали друзьями, и, честно говоря, никто не удивился этому

больше, чем я. Оказалось, что у нас гораздо больше общего, чем просто

работа в одном и том же месте, и рядом с Уэсом я чувствую себя спокойно и

уверенно. Когда я с ним, мне не нужно быть идеальной или хотя бы пытаться

стать такой. Он уже знал мои секреты, те самые, что я так тщательно

оберегала от остальных, и рядом с ним я могла быть собой. Наверное, не

стоит придавать этому такого уж большого значения, но для меня это было

важно.

- Ладно, а теперь скажи-ка мне, - произнес он, когда мы сидели на

подоконнике в доме у друга какой-то подруги на вечеринке в Эрборсе, куда

нас притащила Кристи, - что это значит?

Проследив за его взглядом, я поняла, что он имеет в виду группу

девочек, которые откровенно пялились на нас, время от времени взмахивая

волосами и поднимая и опуская солнечные очки. Одна из них то

показательно начинала курить, то все так же показательно прятала сигарету

за спину.

- Ну, - я сделала глоток пива, - думаю, они просто удивлены, что

встретили меня тут.

- Правда?

Я кивнула. Эти девочки были знакомы мне по школе, но мы не

особенно много общались. Кристи, Берт и Моника играли в какую-то

настольную игру – их смех раздавался яркими взрывами, заставляя

оборачиваться всех и каждого. Чаще всего на вечеринках все так и

происходило: я сидела с Уэсом где-нибудь в сторонке и болтала с ним обо

всем на свете, Кристи высматривала симпатичных парней, а Берт – красивых

девушек, ну а Моника… Что ж, Монику Кристи таскала за собой. Пока эти

трое испытывали удачу, мы с Уэсом, поставленные на паузу парень и

девушка, просто наблюдали за происходящим.

- И они удивились, потому что?.. – Уэс кивнул какому-то парню,

который прошел мимо, поздоровавшись.

- Потому что они считают, что я - Мисс Совершенство.

- Ты? – его голос звучал так удивленно, что мне захотелось послать ему

убийственный взгляд. Так я немедленно и сделала. – В смысле, да, я понял.

Так сразу и подумал.

Я сделала еще один глоток.

- Заткнись.

- Нет, серьезно. Это даже интересно. Совершенство – это в каком

смысле?

- Такая вся правильная и хорошая. Вот, например, Джейсон никогда бы

сюда не пришел.

- Нет?

- Боже, разумеется.

Уэс обдумывал это с пару мгновений, а я тем временем заметила по

меньшей мере шесть девчонок, которые косились на него и принимали

«завлекающие» позы. Сколько бы времени я с ним не провела, это всегда

было неизбежной картиной, и я всякий раз чувствовала себя неуютно из-за

этого. Впрочем, счет неприязненным взглядам, брошенным в мою сторону, я

уже тоже потеряла счет. Это не то, что вы подумали, хотелось мне сказать

всем этим девушкам, но оправдываться ни за что было бы глупо. Зато теперь,

познакомившись с Уэсом поближе, я могла бы точно сказать, кто из этих

девчонок никогда его не заинтересует. Вот эта , с ярко-красными губами и в

обтягивающем черном платье? Нет, никогда. Та, что в джинсовой юбке и

черной майке? Может быть. Вот эта, без конца облизывающая губы? Ох, нет,

нет и нет.

- Предположим, Джейсон тут, - внезапно сказал Уэс. – Чем бы он

занялся?

Я приподняла бровь.

- Возможно, начал бы читать лекцию о вреде курения. И стал бы

размышлять вслух о том, как потом можно переработать эти пивные банки. А

что насчет Бекки?

Уэс задумался, провел рукой по волосам. Из гостиной донеслись смех

Кристи и гоготание Берта.

- Отошла бы в сторонку или спряталась за кустами и выкурила бы там

сигаретку, а потом предложила бы мне.

- О.

Девушка в черном платье теперь направилась к нам, прошла мимо

чересчур медленно и томно сказала, глядя на Уэса:

- Приве-ет.

Он кивнул, но не ответил. Так и знала, ха!

- Честное слово, - воскликнула я вслух.

- Что?

- Да ладно тебе. Ты должен признать, это просто смешно.

- Что именно?

Теперь, когда мне приходилось объяснять это, я вдруг поняла, что

нужных слов как-то не находится.

- Ну, это, - я неопределенно помахала в воздухе рукой и вдруг

вспомнила определение, данное Кристи. – «Ах!»

- Чего-чего?

- Уэс, ну хватит. Ты что, правда не видишь, как эти девчонки смотрят

на тебя?

Он округлил глаза.

- Давай лучше вернемся к идее, что ты – Мисс Совершенство.

- Нет уж. Так на что это похоже?

- Быть совершенством? Не знаю.

- Да нет же, - я вздохнула. – Быть… сногсшибательным.

Две недели назад эта фраза убила бы меня на месте, да я и сама скорее

выпрыгнула бы из окна, чем произнесла это перед Уэсом, но сейчас я

чувствовала лишь любопытство.

- Еще раз, - остальные девчонки тоже медленно прогулялись мимо нас,

улыбаясь Уэсу, - я не знал. Впервые слышу это от тебя.

- Даже не начинай, - сказала я голосом Моники, указывая на него

пальцем. Он рассмеялся.

- Я не сногсшибательный, - покачал он головой.

- Да говорю же тебе. Ты высокий, с темными волосами, и даже длина

их не портит. И это не говоря уж о том, что ты – творческая личность?

- М-да?

- Ты знаешь, о чем я. Из-за этого всего вокруг тебя постоянно

симпатичные девушки, все они хотят, чтобы ты обратил на них внимание. Ты

– тот парень, с которым любая поехала и пошла бы куда угодно!

- А ты, - отозвался он, - та недосягаемая девочка из класса, которая

никому не уделяет внимания и всегда занята своими делами.

Музыка достигла кульминации, раздался настоящий взрыв нот, затем

мелодия снова вошла в прежнее спокойное русло.

- Даже близко не похоже, - заметила я.

- Ну а я не сногсшибательный. Если только ты не хочешь продолжить

этот спор.

- Ладно. О чем ты хочешь поговорить?

- Как насчет того, чтобы продолжить ту игру в «Правду»?

- Как насчет, - я наткнулась взглядом на парня из класса по

английскому, который удивленно смотрел на меня и моего собеседника, -

нет. Я не могу выдержать «Правду» сегодня.

- Ты так говоришь только потому, что сейчас моя очередь.

- Нет, моя.

- Да нет же…

- Я спросила тебя о школе в Майерсе, а ты меня – о Джейсоне. Я задала

вопрос о Бекки, а ты спросил про бег. Так что теперь моя очередь.

- Вот видишь, именно поэтому я стараюсь не общаться с умными

девочками, - фыркнул Уэс, всплеснув руками. Я закатила глаза. – Ну хорошо,

давай. Я готов.

- Так… - я задумалась, затем лукаво прищурилась. – Каково это –

постоянно быть окруженным восхищенными взглядами?

Уэс посмотрел на меня.

- Мейси.

- Ты сам захотел сыграть, - напомнила я. С минуту он молчал, и я

подумала, не собирается ли он пропустить ход, но тут Уэс заговорил:

- Я не знаю. Не то что бы я замечал это, да и вообще, это редко

происходит.

- Название игры – «Правда».

Уэс раздраженно вздохнул.

- Чудесно. Ну слушай: это странно. В смысле, я замечаю, просто делаю

это так, чтобы они не видели. В конце концов, бросать взгляды на кого-то –

это не что-то настоящее, так что я никогда не смотрел на это серьезно.

- Тогда скажи это ей, - указала я на девушку, стоящую в углу и

разглядывающего его во все глаза, время от времени неприязненно меряя

меня взглядом.

- Смешно. Ну что, моя очередь?

- Нет, у меня есть сопутствующий вопрос.

- А это по правилам?

- Конечно, - авторитетно заявила я. Теперь я стала Кэролайн,

придумывала свои собственные правила. – Так вот, если это не по-

настоящему, то что это? Что это значит для тебя, когда девчонки так и

готовы повеситься тебе на шею?

- Тоже не знаю. Лишь то, что девушка симпатичная, не означает, что

она приличная. Или наоборот. Я не сужу людей по тому, как они выглядят.

И мне нравятся недостатки. Я считаю, что они делают человека или предмет

интереснее.

Я не знала, какого ответа ожидала, но явно не такого.

- Знаешь, - сказала я, наконец, глотнув еще пива, - такие рассуждения

сделают тебя еще привлекательнее. Сейчас ты просто красивый, а так будешь

еще и умным, понимающим, глубоким и бог знает, каким еще.

- Я не хочу быть бог знает, каким еще. И хватит уже, сейчас моя

очередь.

Кристи болтала с каким-то парнем с дредами, Моника сидела рядом с

ней со скучающим (а каким же еще?) выражением на лице. Берт наблюдал за

какой-то девчонкой, которая уже успела пропустить по меньшей мере шесть

стаканов пива.

- Почему быть совершенством для тебя так важно?

Я заморгала.

- Вовсе нет.

Уэс прищурился.

- Напомни-ка, как называется игра?

- «Правда». Но я не придаю этому большого значения и не стремлюсь

быть идеальной.

- А выглядит иначе.

- С чего ты взял?

Уэс пожал плечами.

- Каждый раз, когда ты говоришь о своем парне, ты упоминаешь, что

он – само совершенство.

- Он – да, но я – нет. Это, пожалуй, и было частью проблемы.

- Мейси, в самом деле! Я имею в виду, что вообще такое –

совершенство?

Я покачала головой, поднося стакан к губам. Он уже был пуст, но мне

нужно было заняться чем-то.

- Дело даже не в том, чтобы быть идеальной, а в том, чтобы… Ох, я не

знаю. Чтобы держать все под контролем.

- Поясни.

Я вздохнула.

- Не уверена, что у меня получится, - оглянувшись вокруг, я поняла,

что Кристи, Моника и Берт куда-то исчезли. – Когда умер папа, все как будто

сотряслось, пошатнулось, понимаешь? А попытки быть настолько хорошей,

насколько возможно, давали мне возможность сосредоточиться на чем-то.

Если я могла сделать что-то замечательно, это давало мне чувство

уверенности и безопасности.

Поверить не могу, что говорю об этом на вечеринке, где полно

незнакомцев и ребят из школы. Мне вообще сложно было поверить, что я

говорю об этом с кем-то, что произношу это вслух.

- Это плохо, - сказал Уэс, понизив голос. – Но это иллюзия, и на деле

следует провал за провалом, потому что быть совершенством невозможно.

- Кто это сказал?

- Мир, - он обвел взглядом комнату. – Вселенная. Другого варианта

нет. Но все же, почему ты хочешь, чтобы абсолютно все было безупречно?

- Я не хочу, чтобы безупречным было все, - возразила я, мысленно

добавив, что безупречной должна быть только я. – Мне нужно только,

чтобы…

- Комендантский час, - сказал кто-то позади нас, и, обернувшись, я

увидела Монику. Она посмотрела на часы на запястье, затем бросила взгляд в

сторону кухни, где я увидела Берта и Кристи, стоящих в ожидании нас.

- Тревожный звоночек, - рассмеялся Уэс, слезая с подоконника. Я тоже

спустилась, не особенно, впрочем, спеша. Несказанные три слова так и

висели в мыслях и маячили перед глазами. Передо мной был парень, который

любил недостатки, которые считал их не провалами, а силой. Кто знал, что

такие люди вообще существуют, или что я смогу встретить такого человека

именно в тот момент, когда он больше всего будет мне нужен? Наверное,

такое могло произойти лишь в идеальном мире – но этот мир идеальным

никак не был.

Ох, как же я ненавидела информационную стойку! Раньше здесь было

плохо. Скучно. Душно. Так тихо, что я была уверена: стоит прислушаться – и

я смогу различить, как кровь течет по моим венам, как вращается Земля и как

бежит время. Но теперь одна лишь мысль о том, чтобы открыть дверь и

войти в библиотеку, портила мне настроение, даже если день до этого шел

хорошо. На шесть часов я застревала в этом аду, а пути наружу не было и не

предвиделось. Время застывало, жизнь останавливалась – и так каждый день.

Однажды я пересекала читальный зал, держа в руках стопку старых

потрепанных журналов «NATURE». Уже приближаясь к столу, на который

их нужно былоположить, я вдруг услышала за своей спиной громкое:

- Попалась!

Испуганная, я подскочила на месте. Ну, может, не то что бы

испуганная, просто меня действительно «поймали» в неожиданный момент.

Победителем игры на этот раз оказалась Кристи. Сегодня на ней была белая

кожаная юбка, розовая кофточка с пышными короткими рукавами и белые

ботинки в стиле гоу-гоу, волосы Кристи забрала наверх. Также на ней были

солнечные очки – огромные, в белой оправе, а в руках она держала сумочку

на ремешке. Кристи выглядела так, словно собралась на родео. Или в клуб на

танцы. Но никак не искала что-то в секции «А-П», где мы обе сейчас стояли.

- Привет! – воскликнула она громче, чем следовало бы, и мужчина,

стоявший у полок с несколькими книгами в руках, укоризненно оглянулся на

нас. – Как дела?

- Что ты здесь делаешь? – спросила я, кладя журналы на стол.

- Монике нужна пища для разума, - Кристи кивнула в сторону

соседнего зала, где я увидела Монику, изучающую полку с исторической

литературой. – Она настоящий книжный червь. А вот я больше люблю

журналы, но сюда-то пришла заодно с ней, чтобы посмотреть, как ты тут.

Я оглянулась. Бетани сидела за своим компьютером, печатала что-то и

говорила по телефону. Аманда, конечно же, сидела возле нее и смотрела в

нашу сторону. Или, точнее говоря, на Кристи.

- Ну, вот ты и увидела все это, - отозвалась я.

- Кто эта косичка? – бесцеремонно уставилась Кристи на Аманду, даже

не попытавшись понизить голос, задавая вопрос. На ее глазах все еще были

очки, так что вряд ли Аманда видела, что моя подруга смотрит именно на нее

– или все-таки видела?

- Это Аманда, - пояснила я.

- Понятно. Она тут кто-то вроде наблюдателя, верно?

- Можно и так сказать.

Кристи все еще не сводила взгляд с Аманды, и та, судя по всему,

почувствовала себя неуютно под ним, потому что вернулась к своей книге.

- Должна сказать тебе, что я все же впечатлена ее нарядом. Этот

блейзер – он из шерсти?

- Понятия не имею.

- Так и есть, - задумчиво произнесла подруга, перевешивая сумочку на

другое плечо. – Так, что я хотела сказать. Мы с Моникой собираемся в одно

новое местечко на ланч, не хочешь присоединиться?

- Новое местечко?

Бетани закончила телефонный разговор, и теперь они с Амандой

сдвинули головы, тихо обсуждая что-то. Время от времени они

одновременно поднимали взгляд на нас, а затем одна говорила что-то другой.

- Да, кафешка в торговом центре. На их вывеске написано, что они

завернут в лепешку для тебя все, что пожелаешь. Ну так как?

Я взглянула на часы. 11:45.

- Не знаю, - Аманда прищурилась на меня, Бетани тоже не сводила с

нас внимательного взгляда, - мне, наверное, не стоит…

- Почему? У тебя же есть перерыв на обед?

- Да, конечно.

- И тебе нужно поесть, правильно?

- Действительно.

- Тогда в чем проблема?

- Тут все сложно. Им не нравится, когда я ухожу на ланч.

- Им – это кому? – поинтересовалась Кристи, и я кивнула на Бетани и

Аманду. – Ага. И тебя это беспокоит, потому что?..

- Потому что они не выносят меня и запугивают. Я тут лузер. Дурочка

какая-то, не знаю.

Кристи приподняла бровь.

- Дурочка? Серьезно?

Я опустила глаза на журналы, стыдясь того, что приходится это

признавать.

- Тут все сложно, - повторила я.

- Знаешь, чего я не понимаю? С чего бы им запугивать тебя. Они ведь

такие несчастные, зачем им это нужно?

- Они вовсе не несчастные. – Заверила ее я. – Они вредные!

Кристи внимательно посмотрела на девушек, которые все еще

разглядывали ее, затем покачала головой.

- Нет. Взгляни на них. Серьезно, взгляни.

- Кристи…

- Да посмотри же ты! – она схватила меня за подбородок и повернула

мою голову в сторону Бетани и Аманды. – Неужели ты не видишь? Они как

маленькие, пытаются строить из себя ответственных и взрослых, важничают

и носят шерстяные кофты! Я, конечно, ценю хороший вкус, но, когда летом

ты носишь офисную одежду, это сделает несчастным кого угодно. Судя по

всему, умники в этом мире не знают такой язык, как мода. И, боже мой, они

когда-нибудь прекратят пялиться? – она прочистила горло. – Что, - повысила

она голос, - у вас за проблемы, что вы глаз с нас свести не можете?

Бетани густо покраснела, а Аманда открыла рот, чтобы ответить что-то,

но тут же снова закрыла его.

- Тш-ш! – зашипел на Кристи кто-то из соседнего зала.

- Ой, да вы-то помолчите, - бросила она через плечо и отпустила,

наконец, мой подбородок. – Мейси, - ее голос посерьезнел. – Если это их

идеал, то пусть так и остается.

Я понятия не имела, что на это ответить.

- Решено, - хлопнула в ладоши Кристи, - ты идешь с нами на ланч,

потому что ты человек и, самое главное, тебя невозможно запугать, поняла?

Встретимся… во сколько, в полдень?

- Да, - пробормотала я. Тем временем Моника закончила с выбором

книг и уже направлялась к главной двери. Кристи повернулась, чтобы идти

следом.

- Круто. Увидимся через пятнадцать минут! Всего на час, но, надеюсь,

этого хватит, чтобы выдержать остаток дня, - она снова смерила взглядом зал

и девушек, - здесь. Ты только взгляни, что с ними стало! – добавила она

тише, уже только для меня.

Но все, о чем я могла думать, это то, что стало со мной. Приход Кристи

вдруг открыл мне какие-то новые эмоции и ощущения, которых я никогда

раньше не испытывала. Подруга тем временем поправила очки, сжала на

прощание мою руку и пошла к выходу. Дверь открылась, и Кристи

растворилась в солнечном свете, это выглядело почти невероятно. Бетани и

Аманда тоже видели это, и, когда я, спустя час пятнадцать, вернулась с

ланча, а они обе сидели на своих стульях, меня встретил вопрос о том,

насладилась ли я ланчем со своими друзьями. Ответив «Да», я поставила

жирную точку в наших разговорах на сегодня. Вроде бы ничего особенно не

изменилось, но с момента, когда Кристи оказалась в библиотеке, во мне

появилось что-то новое, и я была этому рада.

Глава 11

- Знаешь, - пробормотала я в двадцатый раз последние два часа, - мне,

наверное, все-таки лучше пойти домой.

- Мейси, - Кристи отвернулась от зеркала, в котором изучала свой

сегодняшний образ: короткую красную юбку и черный полосатый топ. На

ногах у нее сегодня были босоножки, которые я могла бы описать

исключительно как «Убийцы лодыжек». – Я же уже объяснила тебе, что нет

ничего такого, в том, чтобы ты пошла с нами. Мы просто идем тусоваться,

ничего особенного.

Это было обыкновенной версией наших вечеров теперь, и каждый раз

подруга изобретала очередную безобидную причину, чтобы заставить меня

согласиться присоединится к ним. На этот раз Кристи с Моникой якобы

повстречали двух мальчиков, которые не были «необыкновенными, но

вполне могли бы стать перспективными». Они работали в службе доставки

пиццы, так что встретиться с нами могла только после своей смены, что

означало, что мы должны были ждать, пока Стелла не заснет у телевизора, а

затем сможем выбраться наружу. Кристи пригласила меня пойти на

вечеринку вместе с ними, соблазняя информацией о том, что мальчики

собираются привести с собой еще и третьего друга, который, по их словам,

«просто отличный парень», и попросили Монику с Кристи привести в собой

подругу.

- А я сказала тебе, что я не заинтересована…

Моника, сидевшая у окна с сигаретой в руках, повернула голову.

- Сейчас, - она кивнула на что-то, и Кристи немедленно подошла к ней,

остановившись за ее спиной, затем замахала рукой, чтобы я тоже встала

рядом.

- Что случилось? – я взглянула за окно поверх головы Моники. Только-

только начинало темнеть, и я видела лишь последние лучи заката и часть

садика Стеллы.

- Погоди, - прошептала Кристи, - это происходит каждый вечер,

именно в это время.

Я ожидала увидеть птицу или что-то необычное, может, цветок, или

еще что-то. Но через секунду я услышала это – тук, тук, тук. Чьи-то шаги в

ровном, размеренном ритме. Я еще не видела самого человека, но уже знала,

что это был…

- Ммм-хмм, - пробормотала Моника, наблюдая за Уэсом, показавшимся

в конце дорожки. Он бежал, ни на шаг не сбиваясь с ритма. На нем были

шорты и кроссовки, а обнаженные загорелые грудь и спина были покрыты

потом. Кристи вздохнула, это был глубокий и протяжный вздох,

закончившийся в тот же миг, когда Уэс исчез за поворотом.

- Боже милостивый, - пробормотала она, проводя рукой по щеке, - я

видела это миллион раз, но мне все не надоест. Честное слово, никогда.

- Да ладно вам, - я взглянула на Монику, которая кивнула, подтверждая

слова сестры. – Это же Уэс!

- Точно, - Кристи вернулась к зеркалу. – В смысле, есть не так уж

много плюсов жизни на окраине, но это один из них.

Я покачала головой и снова села на кровать. Моника опять зажгла

сигарету и стала стряхивать пепел за окно.

- Так это и есть причина, по которой ты так тяжела на подъем сегодня?

– спросила Кристи, глядя на мое отражение. Она прошла к двери и тихонько

выглянула, чтобы посмотреть, как там Стелла. Часом ранее она начинала

дремать у телевизора, а сейчас, судя по всему, полностью погрузилась в сон.

- Ты о чем?

- О нашем Уэсли. Я в курсе, что между вами, ребята, есть что-то такое,

- она помахала рукой в воздухе, - эта ваша игра или что там у вас…

- Это называется дружбой, - кивнула я. – И нет, между нами ничего нет.

Я же говорила, у меня временный разрыв, и я не ищу себе временного парня.

- Зачем же временный, если есть Уэс? – весело поинтересовалась

Кристи.

- Все совсем не так. У него ведь тоже есть отношения сейчас, так что

ничего странного… - глаза Кисти расширились, и я замолчала.

- О боже мой! – она поднесла руку ко рту. – Я поняла!

- Что ты поняла?

Подруга не ответила, вместо чего опустилась на пол и стала искать что-

то под кроватью. Я удивленно взглянула на Монику, на та лишь пожала

плечами. Кристи подняла голову.

- Вы с Уэсом, - победоносно воскликнула она, - прямо как здесь! – она

встала, в ее руках была книга. На обложке был нарисован привлекательный

мужчина в одежде пирата, и симпатичная женщина, прижимающаяся к его

широкой груди. Название книги было пропечатано красивыми курсивными

буквами: «Запретные». На заднем плане было фото необитаемого острова, в

море маячили очертания корабля.

- Мы пираты? – скептически поинтересовалась я. Кристи постучала

ногтем по названию.

- Эта история, - сказала она, игнорируя мою шутку, - о людях, которые

не могут быть вместе из-за разных обстоятельств. Но на самом деле их

непреодолимо тянет друг к другу, и они вынуждены скрывать свою страсть

от окружающих. Понимаешь, о чем я?

- Ты только выдумала это.

- Нет, - Кристи покачала головой, абсолютно уверенная в своей

правоте. – Это и есть рассказ. И он очень напоминает мне вас с Уэсом. Вы не

можете быть вместе, но это именно то, чего вы хотите. А нам в этом вы не

признаетесь, потому что должны хранить это в секрете.

Я закатила глаза, а Моника выдала свое «Хм-м», словно в словах

Кристи действительно был смысл. Подруга положила книгу на кровать и села

рядом.

- Должна признать, - задумчиво сказала она, - что тайная любовь куда

лучше настоящей. Она, знаешь, просто идеальна.

- Ничто не идеально, - повторила я машинально.

- Ничто не является настоящим, - парировала она. – Но, пока что-то

тайное не стало реальным, тебе не нужно беспокоиться о том, как оно

закончится. Перед тобой лишь неограниченные возможности. - Она

вздохнула точно так же, как вздыхала, глядя на Уэса, пробегающего под

окнами: с какой-то тоской и тайной надеждой. – Так романтично!

Неудивительно, что ты не хочешь идти никуда с Шерманом.

- С Шерманом?

- Ну да. Друг Джона и Крейга. Он приехал из Шривпорта.

- Шерман из Шривпорта? Это парень, которого вы хотите мне

навязать?

- Нельзя судить о книге по обложке! – возмутилась Кристи. Я

прищурилась на «Запретных», и подруга тяжело вздохнула. – Ты знаешь, о

чем я. Шерман вполне может оказаться очень милым.

- Разумеется. Но я не заинтересована.

- Разумеется, - передразнила меня Кристи. – Еще бы ты была

заинтересована, когда у тебя есть сексуальный, непостижимый пират, без

которого ты не можешь прожить ни минуты.

- Ты о чем вообще?

- Ладно, забудь, - она отмахнулась и зашла в ванную комнату, со

стуком закрыв за собой дверь. Я посмотрела на Монику. Выражение на ее

лице понять снова было невозможно.

- Шерман, - произносить это вслух было странно. – Из Шривпорта.

- Даже не начинай? – подсказала Моника.

- Точно.

Закончилось все тем, что в десять пятнадцать, когда Джон, Крейг и

Шерман из Шривпорта остановили свою машину напротив дома Стеллы, я

последовала за Кристи и Моникой на улицу. Стелла не шевельнулась в своем

кресле перед экраном, когда Моника аккуратно закрывала дверь за нами.

Парень, сидевший рядом с водителем, вылез из машины, чтобы

поприветствовать ее, а Кристи помахала парню, сидевшему за рулем. Мне,

очевидно, оставался тот, кто сидел на заднем сиденье, однако его лица я

разглядеть не могла.

- Последний шанс передумать, - заметила Кристи, понизив голос.

- Извини, - покачала я головой. – Может, как-нибудь в другой раз.

Подруга разочарованно покачала головой.

- Будешь плакать, да будет поздно, - пожала она мне руку на прощание,

затем села в машину. – Позвони мне завтра.

- Конечно.

- Берегись Шермана, - усмехнулся парень за рулем, улыбаясь ей. – Он

уже начал веселиться. Но ты не переживай.

- О, - приподняла бровь Кристи, мельком взглянув на меня. Я

скептически посмотрела на нее в ответ. Она пожала плечами, признавая мою

правоту, и закрыла за собой дверь. Машина отъехала, оставляя меня одну в

саду Стеллы. Я уже собиралась направиться к свой машине, но передумала.

Бросив свою сумочку в открытое окно автомобиля, я вернулась в сад. Мне

давно хотелось обойти его и полюбоваться на все цветы, пусть даже и в свете

тусклого, быстро темнеющего неба.

Сад казался таким живым сейчас. Цветы, от ярких белых лепестков до

густо-зеленых стеблей, казалось, дышали и переговаривались между собой. Я

пошла по дорожке мимо аккуратно подстриженных кустов ежевики, вдыхая

аромат цинний, петуний и роз. Взошла луна, и я видела дорожку, крышу

дома, очертания яблонь и… что-то, переливающееся металлическим блеском.

Подойдя ближе, я поняла, что стою перед скульптурой, сделанной, очевидно,

Уэсом. Но она была не похожа на все остальные, и вот я разглядела, чем:

волосы изображенной женщины были сделаны из тонких металлических

стержней, и каждый их них был хитро сплетен с другими, так что копна

прядей напоминала диковинный орнамент цветов. Разглядывая фигуру, я

решила, что это, должно быть, Стелла – все в ней было таким же

одухотворенным и устремленным ввысль, но в то же время и

доброжелательным, как и в бабушке Моники и Кристи.

- Мейси?

Вот это попалась – так попалась! Величайшее «Попалась!» за все

времена. Я подскочила на месте, завопив от неожиданности, едва не потеряла

равновесие и чуть не свалилась в розовые кусты, а затем, наконец, разглядела

Уэса.

- О, - я попыталась успокоить дыхание, судорожно сглатывая, - о боже

мой!

- Ничего себе. Ты почти оглушила меня, - он стоял на дорожке возле

меня, засунув руки в карманы. На этот раз на нем была футболка.

- Да потому что это ты довел меня до такого! Что ты тут делаешь?

Шпионишь в темноте?

- Не шпионю. Я звал тебя несколько раз за последние пять минут, но

ты не отзывалась.

- Я не слышала, - скрестила я руки на груди. – Ты подкрался и напугал

меня. Вот это ты сделал, да.

- Нет, - медленно повторил он, словно объяснял мне сложную задачу по

тригонометрии, - я бежал вон там и увидел, как ты кладешь сумочку в

машину. Я позвал тебя, но ты не услышала.

Я опустила взгляд. Подул ветер, и цветы за спиной Уэса наклонились в

одну, затем в другую сторону. Подняв голову, я увидела, как прутики волос

статуи тоже зашевелились под дуновением ветра, раздался тихий перезвон.

Мы с Уэсом слушали его, глядя на скульптуру, пока ветер снова не стих.

- Ты правда напугал меня, - сказала я, практически смутившись на этот

раз.

- Я не хотел.

- Знаю.

Я направилась по дорожке обратно, Уэс шагал рядом.

- Позволь мне загладить вину.

- Ты не обязан.

- Не обязан. Но я хочу.

Я повернулась и взглянула на него.

- Да?

- Да, - кивнул он.

Извинения могут иметь разные формы: бриллианты, конфеты, цветы,

глубочайшие сожаления, но никогда я не получала извинений в виде

карандаша, пахшего сладким сиропом. И, должна признать, это сработало.

- Ладно, - улыбнулась я. – Ты прощен.

Мы с Уэсом сидели в «Мире вафель», небольшом придорожном кафе,

где подавали отменные бекон и вафли, по заверениям Уэса. Впрочем, он был

прав. Кроме отличного угощения кафе славилось маленьким сувенирным

магазинчиком, где Уэс за $1.79 купил для меня карандаш с нарисованными

на нем вафлями.

Официантка подошла к нашему столу и ласково взглянула на Уэса.

- Здравствуй, сладенький, как ты? – она была примерно возраста моей

мамы. – Тебе как обычно?

- Разумеется, - кивнул он, откладывая меню на край стола, - спасибо.

- А тебе, дорогуша? – повернулась она ко мне.

- Вафлю с картофельными оладьями, пожалуйста, - я положила свое

меню поверх его.

В кафе кроме нас был пожилой мужчина с газетой, без конца пьющий

кофе,

и

несколько

пьяных

студентов,

громко

смеющихся

и

разговаривающихся. Я поднесла к носу карандаш, вдыхая сладкий запах.

- Признай, что не веришь, как тебе удалось зайти так далеко в жизни,

не имея под рукой этого карандаша, - рассмеялся Уэс.

- Во что я не верю, - сказала я, - так это в то, что тебя здесь хорошо

знают. Когда ты успел здесь примелькаться?

Уэс поставил локти на стол между своими ножом и вилкой.

- После маминой смерти я не мог уснуть, а здесь было открыто

круглосуточно. Сидеть тут было лучше, чем кататься по округе. А сейчас я

уже привык к этому месту и, когда мне нужно вдохновение, прихожу сюда.

- Вдохновение, - повторила я, оглядываясь по сторонам.

- Да, - ответил Уэс таким тоном, словно собирался убедить меня в

своей правоте, если услышал бы хоть малейшее сомнение в моем голосе. –

Когда я работаю в тишине, в какой-то момент начинаю тормозить, и тогда

прихожу сюда. Здесь всегда кто-то есть, а когда вокруг кипит жизнь, то

работать легче.

- А что насчет волос у статуи? Ты придумал их здесь?

- Да, но эта фигура особенная, я сделал ее специально для одного

человека.

- Для Стеллы, - кивнула я.

- Именно, - он улыбнулся. – Она очень много сделала для нас с Бертом

и помогала, чем могла, когда мама болела. Благодаря ей Берт смог пережить

все это. Скульптура – меньшее, что я мог для нее сделать.

- Она великолепна, - сказала я, а Уэс пожал плечами. Как я уже знала,

он всегда реагировал на похвалы именно так. – А что натолкнуло тебя на

мысли о цветах? И этих вращающихся нимбах на головах у ангелов?

- Оставь это для меня, - шутливо возмутился он, - а то ты такими

темпами скоро начнешь расспрашивать о связи женщины, мира природы и

переработанных отходов.

Я прищурилась.

- Ну я же не Кэролайн. Просто спросила.

- Не знаю я, - он подпер голову ладонями. – Все началось еще с

Майерса. Первые статуи тогда были простыми, в них ничего не двигалось.

Но потом как-то пришла эта мысль, и первый раз я решил сделать что-то

подобное, когда работал над сердцем в руке. Меня заинтересовало, как

движущиеся объекты могут заставить что-то большее выглядеть по-другому.

Благодаря ним все кажется более живым, понимаешь?

Я вспомнила, как смотрела на статую Стеллы в саду, прислушивалась к

тихому перезвону ее волос, и молча согласилась с Уэсом, лишь кивнув в

ответ.

- Так что все-таки ты делала там, в саду? – поинтересовался он.

Кабинка, в которой сидели пьяные студенты, как будто бы замолкла.

- Просто гуляла. С самого первого дня мне очень хотелось посмотреть

на сад.

- Он невероятен, - Уэс глотнул воды. Сердце в ладони выскользнуло из-

под рукава, затем снова скрылось под тканью.

- И к тому же, - добавила я, - он очень отличается от моего дома. У нас

все упорядоченно и организованно, совершенно не так, как у Кристи с

Моникой. Мне нравится этот легкий хаос.

- Когда Берт был маленьким, - Уэс откинулся на спинку стула, - он

потерялся в саду, пытаясь найти короткий путь от дороги к дому. Мы

слышали, как он зовет на помощь, а потом нашли его буквально в паре

метров от стены дома.

- Бедный Берт, - рассмеялась я.

- Он выжил, - фыркнул Уэс. – Он сильнее и умнее, чем кажется. Когда

мама умерла, мы все волновались за Берта, ему тогда еще и тринадцати не

было. Именно он узнал о ее болезни, я тогда был в Майерсе. Но он удивил

всех нас, когда оказался очень стойким и был с ней всегда, даже, когда ей

было очень плохо.

- Наверное, для тебя это было еще труднее, - сказала я. – Находиться

вдалеке…

- Я вернулся домой, когда ей стало хуже. Но я с самого начала

ненавидел эту ситуацию – ужасно быть запертым, когда твоя семья страдает,

а ты не можешь быть рядом из-за собственной глупости. Когда меня

выпустили, я точно знал, что никогда не совершу такой же ошибки снова. Я

должен быть рядом, если что-то случится еще с кем-нибудь.

Официантка подошла к нашему столу с подносом, и мой желудок

сжался, хоть я и не была голодна. Она поставила перед нами тарелки,

спросила, не хотим ли мы чего-то еще, а затем, шаркая, ушла.

- Вот увидишь, - Уэс кивнул на мою тарелку, - это просто взорвет тебе

мозг.

Я посмотрела на него с усмешкой.

- Это вафли, а не второе пришествие.

- Не суди, пока не попробуешь, - заметил он. Я добавила немного масла

на вафлю, затем полила сиропом и отрезала кусочек. Уэс внимательно

наблюдал за мной, пока я подносила вилку ко рту. Он не принимался за свою

еду, ожидая моей реакции. И, знаете, он ее получил. Потому что эта вафля

была хороша. Действительно хороша, черт ее побери!

- Так и знал, - указал он на меня вилкой, очевидно, прочитав мои

мысли. – Не второе пришествие, но нечто похожее, а?

Я положила в рот еще один кусочек, готовая с ним согласиться.

Вспомнив кое-что, я улыбнулась.

- Что?

Опустив взгляд в тарелку, я призналась:

- Ты мне напомнил папу сейчас.

Уэс тоже откусил от вафли, ожидая продолжения.

- Мы никогда не ходили в церковь, хотя мама считала, что нам нужно

это делать, и чувствовала вину за то, что в свое время не убедила нас. А папа

любил готовить завтраки по воскресеньям и всегда говорил, что это его

личная служба, а кухня – его церковь. Он обычно готовил яичницу, бекон,

бисквиты и…

- Вафли, - закончил за меня Уэс. Я кивнула, в горле что-то сжалось. Как

неловко, подумала я, сидеть в «Мире вафель» и вспоминать папу – но, опять

же, рядом со мной был друг, которому можно было доверять! Папе, должно

быть, нравилось это место.

- А мама, - внезапно произнес Уэс, макая кусочек вафли в сироп, -

привела меня сюда, именно так я и узнал об этом месте. Мы остановились

тут однажды, когда возвращались из Гринсборо, где навещали бабушку, а

потом привыкли и стали заезжать постоянно. Даже когда она полюбила всю

эту чепуху о здоровом питании. Маме очень нравились бельгийские вафли со

взбитыми сливками и клубникой, и она съедала все до последней крошки, а

потом всю дорогу до дома жаловалась, что потолстела на пять килограммов.

Я улыбнулась, комок в горле растворился.

- Разве это не странно, как ты запоминаешь маленькие детали о том,

кто ушел?

- Что ты имеешь в виду?

- Когда умер папа, - откусила я еще немного вафли, - мне было трудно

даже думать о чем-то, кроме того дня. Прошло очень много времени, прежде

чем я смогла вспоминать какие-то смешные моменты или вообще что-то,

связанное с ним.

Уэс начал кивать, не успела я закончить свою фразу.

- Это даже хуже, чем когда человек болеет долгое время. Ты

забываешь, что он вообще был здоров когда-то. Время – странная штука, а

жизнь – тем более. Ты можешь ждать чего-то, готовиться к этому, но ничто

не поможет, когда это случится, и произошедшее все равно ударит со всей

силой.

- В последние месяцы я едва сумела начать вспоминать что-то хорошее.

Сейчас мне поверить сложно, что это не всплыло в моей памяти раньше, и

тогда я все забыла!

- Ты не забыла, - покачал Уэс головой, - и никогда не забывала. Просто

в тот момент ты не готова была к этим воспоминаниям. А сейчас ты стала

сильнее и выпустила их, позволила себе вернуться в то время.

Я раздумывала над его словами, доедая вафлю.

- Наверное, ты прав. В самом начале думать о нем вообще было

непросто, ведь мама решила отдраить весь дом и выбросить все папины

вещи. Понимаешь, абсолютно все! И его как будто никогда не существовало.

- У нас дома все не так. Мама везде. Делия убрала большую часть ее

вещей в коробки, но тогда она так переживала, что не стала заканчивать с

этим, так что одно из маминых пальто висит в шкафу, а пара туфель стоит на

обувной полке. И мы постоянно находим ее списки.

- Списки?

- Ну да, - он мягко улыбнулся, глядя на стол. – Она любила держать все

под контролем и записывала все: что нужно купить в магазине, кому

перезвонить, что сделать сегодня, завтра и на этой неделе… А потом она

забывала куда их положила, и, спустя некоторое время, они обнаруживались

везде. Это как голос, зовущий тебя сквозь года.

- Должно быть, это странно, - заметила я, но тут же поняла, что это

может звучать неправильно, - или, наоборот, хорошо.

- И то, и другое. Берта это бесит, но мне нравится. Можно посмотреть и

вспомнить, сделал ли ты то, что она записала в свой список, например.

Иногда даже бывает полезно. Прибираешься ты дома – и находишь

напоминание о том, что надо позвонить тетушке Сильвии, с которой давно не

общался, - он пожал плечами, смутившись. – Так что я их не выбрасываю.

- Понимаю. Я и сама делаю нечто похожее.

- Правда? – удивился Уэс.

- Да. Папе очень нравилось делать покупки в телевизионном магазине,

и они приходили даже после его смерти, потому что он получил статус

золотого клиента. Мама хотела избавиться от них, но я не позволила ей это

сделать, и все эти вещи так и лежат у меня. Например, какой-нибудь…

- Помощник по хозяйству, - подсказал Уэс.

- Ты знаешь о нем?

- Разумеется, - расхохотался он, - эту рекламу знают все. А вообще-то

мне всегда хотелось иметь что-нибудь эдакое, - он помахал в воздухе рукой.

– Упорядочиватель какой-нибудь, который сортировал бы вещи в шкафу.

- Так закажи, - хихикнула я.

- Ну уж нет. Опасаюсь я их.

- Как и я. Просто они приходят вот так, это словно папа все еще

продолжает их заказывать, понимаешь? Будто он все еще рядом.

- Да, может быть. Может все эти вещи…

- Они?.. – я ждала продолжения.

- Может, они значат что-то большее. Никогда нельзя знать наверняка.

Я бросила взгляд за окно, где фары автомобилей рассекали темноту.

Стрелки часов на стене уже показывали за полночь, но, судя по шоссе, не

спали очень многие. В кафе тоже уже было не так пустынно – здесь сидели

семьи с сонными детишками, в отдельной кабинке сидела пара примерно

нашего возраста, разглядывая карту и решая, куда ехать дальше. А мы с

Уэсом просто сидели и сидели, говорили обо всем на свете и ни о чем. Не

помню, когда я в последний раз говорила так много. Может быть, никогда.

Я опередила Кристи и Монику на десять минут. Стелла спала, и в окно

я видела, как машина останавливается напротив калитки и девчонки выходят

наружу, машут парням на прощание, а затем, держа обувь в руках, крадутся к

дому. Когда они вошли в комнату, я уже разворачивала спальный мешок,

который Кристи приготовила для меня, и успела переодеться в пижаму.

Увидев, что я еще не сплю, подруга явно удивилась.

- Удачный вечер? – поинтересовалась я, пока она стягивала юбку и топ

и влезала в безразмерную футболку и пару боксерских шор.

- Нет, - она села на край кровати, взяла ватный тампон и очищающее

молочко и стала стирать макияж. Когда половина лица освободилась от

косметики, Кристи посмотрела на меня. – Скажу так: Шерман, бывший в

отключке большую часть времени, был лучшей частью вечера. А эти

ребята… Никакие они не необычные. Я разочарована. Что может быть

хуже?!

А что такого плохого в том, чтобы не быть необычным? Но вслух я

сказала лишь:

- Не переживай. Это просто не самый удачный вечер.

- Может и так, - она прошла к двери в ванную, - но девушке легко

разбить сердце в этом мире, знаешь ли.

Она скрылась в ванной и включила воду, а я вытянулась в полный рост

в спальном мешке. В окне над своей головой я видела сад и луну над ним.

Через несколько мгновений я поняла, что устала даже смотреть в окно и

глаза мои закрываются. Из полудремы меня вырвали шаги Кристи и ее зевки,

затем скрип кровати, когда она свернулась на ней калачиком.

- Просто меня это раздражает, - пробормотала она. – Вечер

заканчивается, а ты так ничего и не добилась путного. Вот тебя это не бесит?

- Бесит, - согласилась я. Она снова громко зевнула и перевернулась на

другой бок.

- Спокойной ночи, Мейси, - сказала она сонным голосом. – Сладких

снов.

- И тебе.

Минутой позже ее дыхание успокоилось и стало размеренным, Кристи

заснула очень быстро. Я лежала, снова уставившись на луну над своей

головой. Мягкий свет лился на меня, и я приподнялась, разыскивая одну

вещь. Найдя то, что мне было так нужно сейчас, я крепко сжала эту

бесценную вещь в ладони – карандаш, разрисованный вафлями и пахнувщий

сиропом.

Утром мои руки лежали под головой, а пальцы все еще сжимали

карандаш.

- Мейси? Это ты?

Я сняла обувь, положила сумочку рядом с туфлями на пол и прошла в

комнату. Обычно по выходным мама вставала рано и ехала в агентство или в

магазин, но сейчас было уже почти десять, и она сидела за столом с

чашечкой кофе в руке и журналом. Она выглядела полностью собравшейся и

готовой к новому дню, чего чаще всего не происходило, если она собиралась

остаться дома. Значит, мама ждала меня.

- Хм, ну да, - я инстинктивно одернула футболку и пригладила волосы.

– Кристи приготовила завтрак, так что я задержалась. А ты что делешь дома?

- О, я просто решила задержаться на часик, дела могут подождать, -

мама отложила магазин. – Да и к тому же мне уже давно кажется, что мы не

разговаривали целую вечность. Присядь, расскажи, как ты.

Мне вспомнилась Кэролайн и серьезные утренние разговоры в

гостиной после того, как она приходила или приползала домой далеко

заполночь. Я присела на пуфик возле мамы. Солнечный свет заполнял собой

всю комнату, и я почувствовала себя неуютно в нем, словно яркие лучи

могут высветить любой мой недостаток. Мне хотелось спрятаться от него,

пересев на другой стул или встав у дверей, но я не стала этого делать, чтобы

не вызывать подозрений.

- Итак, как вчера поработала? – поинтересовалась мама.

- Хорошо.

Она взглянула на меня в ожидании ответа.

- Забавно. Вчера у нас была настоящая предсвадебная суматоха, все

сходили с ума, носились, кричали и нервничали из-за каждой мелочи. А

потом еще и чуть пожар не начался! Такое чувство, что все кругом сходит с

ума, хотя в этой истории с плитой мы не были виноваты.

На мамином лице был написан вежливый интерес, как если бы она

прикладывала усилия к тому, чтобы прислушаться к моим словам. Я как

будто рассказывала ей о стране, в которой она никогда не была и не

собирается.

- Да, - сказала она, наконец, - в последнее время ты тратишь очень

много времени на работу в этом ресторане.

- Не так уж и много, - возразила я, затем, поняла, что мои слова звучат

так, будто я защищаюсь, и добавила: - В смысле, мы так заняты в последние

несколько недель, потому что Делия взяла очень много заказов. Она хочет

подкопить денег перед рождением ребенка, потому что совсем скоро нам,

наверное, будет нечего делать.

Мама положила журнал на колени.

- У тебя все еще останется работа в библиотеке, так?

- Да, конечно, - быстро согласилась я. Слишком быстро. – В смысле, я

никуда с нее не денусь.

Пауза. Слишком долгая. Все в этом разговоре сегодня какое-то

«слишком».

- Так как там библиотека? Ты практически не рассказываешь о работе

там.

- Все в порядке. Просто, знаешь, одно и то же.

Вот что и было правдой – так именно это. Мои дни в библиотеке были

похожи один на другой, как две капли воды, и, разумеется, были ничуть не

лучше, чем две недели назад. Разница была лишь в том, что теперь это

смущало меня меньше, да и расстраивало тоже.

- Это ведь работа. Если бы она была развлечением, ее бы так и

называли – развлечение, - рассмеялась мама. О, нет, подумала я, уже зная,

что последует за этим. К сожалению, я оказалась права. – Я была на одной

встрече вчера и видела там миссис Телбот. Она сказала, что Джейсону очень

нравится в лагере.

- Правда? – не то что бы мне было очень интересно об этом узнать, но я

должна была доиграть свою роль без ошибок.

- Еще она сказала, - мама положила ногу на ногу, - что у вас с

Джейсоном перерыв в отношениях до конца лета.

Великолепно.

- Хм, ну да.

На секунду повисла тишина, я даже услышала тихое жужжание со

стороны холодильника. Знаю я это молчание, Кэролайн с ним тоже не

понаслышке знакома, но на этот раз на ее месте – я.

- Я была удивлена, узнав это, - заметила мама. – И, что стало для меня

еще большим сюрпризом, так это то, что ты ни слова не сказала мне. Миссис

Телбот говорит, вы с ним решили это еще несколько недель назад.

- Это просто временная пауза, - я попыталась ответить ей веселым

голосом, сделать его уверенным и спокойным. – Мы разберемся со всем, как

только он приедет. Нам обоим показалось, что это самый лучший результат.

Мама сцепила руки в замок и опустила их на колени. Эта поза тоже

была мне знакома, я видела ее сотни раз. Маме хотелось участвовать в этом

событии.

- Должна тебе сказать, Мейси, - начала она, - что я несколько

обеспокоена твои поведением в последнее время.

- Обеспокоена?

Она кивнула, глядя мне в глаза.

- Ты гуляешь где-то допоздна с новыми друзьями. Ты очень много

времени проводишь на этой своей работе в ресторане, и едва ли у тебя

остаются силы, чтобы уделять работе в библиотеке столько внимания,

сколько требуется, а ведь это – замечательный пункт в рекомендации для

колледжа!

- Я не пропустила там ни единого дня.

- Я знаю. Я только… - она замолчала, глядя в окно. Солнце светило

прямо на нее, и мне внезапно стали видны темные круги под глазами,

усталость на ее лице. Не в первый раз я видела это, не в первый раз начала

беспокоиться. Она давит на себя слишком сильно, требует от себя чересчур

многого. Когда папа был жив, с ней ничего такого не происходило. Ни с кем

из нас ничего такого не происходило. – Будущий год, Мейси, - вновь

заговорила она, - для тебя очень важен. В колледжах будут смотреть на ваши

оценки и общественную работу, поэтому тебе нужно сосредоточиться на

учебе и подготовке, бросить все силы на будущее! Помнишь, как ты говорила

мне, что хочешь этим летом достигнуть всех поставленных целей?

- Помню. Я занимаюсь и готовлюсь к экзаменам. Учу новые слова,

прохожу тесты онлайн.

- А еще ты проводишь вечера, гуляя со своей подругой Кристиной…

- Кристи, - поправила я.

-…и еще какими-то ребятами, которых я не знаю, - мама посмотрела на

свои руки, сложенные на коленях. – А затем я узнаю о Джейсоне и тебе. Мне

просто интересно, почему ты не чувствуешь, что можешь рассказать мне обо

всем?

- Мама, это просто временная пауза. И, с другой стороны, Джейсон

никак не относится к моим целям.

- Ой ли, - с сомнением покачала головой мама. – Когда ты была с ним,

ты больше находилась дома, больше училась. А сейчас я едва вижу тебя и не

могу не думать, что две этих вещи связаны между собой.

С этим поспорить я не могла. За последние несколько недель я,

действительно, изменилась. Но по моему скромному мнению эти изменения

были лишь в лучшую сторону: я, наконец, оставила многое позади, сумела

выбраться из стен, которые воздвигла вокруг себя за последние полгода, и

это хорошо! Во всяком случае, так мне казалось до настоящего момента.

- Мейси, - продолжала мама, ее голос смягчился, - я говорю лишь о

том, что хочу быть уверена в тебе и твоих желаниях. Ты очень много

трудилась, чтобы достигнуть того, что имеешь сейчас, и я не могу позволить

тебе просто растерять все это.

И снова я согласилась с ней. Но, если она считала, что лучшим

выбором для меня будет завышать требования к самой себе, получать

высокие оценки и встречаться с умным мальчиком, то мне лучшее решение

виделось как свобода от прошлого и возможность отпустить эмоции на

свободу. Я пыталась сделать это, но ничего не выходило, и вот сейчас мне,

наконец, стало удаваться вырываться из прежних рамок.

Вдруг я поняла, что наша с мамой проблема именно в этом – мы во

многом соглашались, но то, о чем мы говорили, часто имело разные значения

для нас. Каждый пункт соглашения как две стороны монетки – одна видит

орла, другая – решку. Зависит от того, как упадет.

- Я тоже этого не хочу, - кивнула я.

- Хорошо. Мы поняли друг друга. Именно в этом я и хотела убедиться,

- мама улыбнулась, встала, сжала мое плечо и направилась в свой кабинет. Я

поплелась к лестнице, но на полпути ее голос остановил меня.

- Милая?

Я обернулась. Мама стояла в дверях офиса, одна рука уже держала

ручку.

- Да?

- Я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рада, если ты захочешь

поговорить со мной. О Джейсоне. О чем-то еще. Ты можешь поделиться со

мной, чем угодно, ты ведь понимаешь?

- Конечно.

Я продолжила подниматься, а мама скрылась в офисе и, наверное,

снова взяла телефон, мысленно поставив в уме галочку, что одна проблема –

проблема доверия с дочерью – решена. Но для меня все было не так просто.

Разумеется, мама считала, что я могу рассказать ей все, ведь я – ее дочь. Но

на самом деле я не могла. Мне очень хотелось поговорить с ней обо всем, что

меня расстраивает и беспокоит, я очень хотела прижаться к ней, сказать, как

беспокоюсь о ней, но ничего из этого я сделать не могла. Так что наше

соглашения было лишь формальностью, контрактом, который обе стороны

подписали не глядя. Но я и так знала, что в нем говорилось. Я могу быть

неидеальной, но лишь в ограниченных количествах. Мне разрешается быть

обычной девушкой, но только изредка. А если совсем уж честно – то

никогда.

Зайдя в комнату, я обнаружила большой пакет на кровати, к нему была

приклеена записка. Крупные круглые буквы я узнала уже на расстоянии – это

писала Кэролайн.

«Привет, Мейси. Извини, мне пришлось уехать раньше, чем ты

вернулась. Я приеду снова через пару дней, надеюсь, привезу с собой

хорошие новости. Совсем забыла передать тебе кое-что. Я нашла этот

сверток в шкафу в спальне, когда последний раз была в домике на пляже. Не

знаю, что это (я не открывала его), но, думаю, он должен быть у тебя.

Увидимся, люблю тебя!»

Я открыла пакет и тут же закрыла. Бросив один-единственный взгляд

на содержимое, я различила две вещи – оберточную золотую бумагу и белую

открытку, на которой было написано мое имя. Еще один почерк, который я

узнала бы, где угодно. Папин.

Мне сразу вспомнилась открытка, которую он подарил мне на

Рождество, и многообещающая улыбка – жди большего. Значит, мой

запоздавший подарок был не от «EZ Products», и сейчас эта загадочная вещь

лежала передо мной. Однако я не торопилась открывать подарок, на этот раз

он был не просто тестовым вариантом продукции, а знаком. Вдруг он

разочарует меня? Может, настало время все отпустить, и мне не нужно знать,

что внутри?

Я свернула пакет и положила его в шкаф, туда же, где лежали посылки

из «EZ Products» Пока что-то не началось, не нужно беспокоиться о том, как

это кончится, есть бесконечные возможности. Что бы ни лежало внутри оно

долгое время ждало своего часа. И еще немного времени ожидания не внесет

существенных изменений.

Глава 12

- Чья очередь задавать вопрос?

- Твоя.

- Ты уверен?

Уэс кивнул, включая зажигание.

- Продолжай.

Я откинулась на сиденье, подогнув под себя одну ногу. Мы выехали с

подъездной дорожки и направились по Свитвуд Драйв к автомойке. Сегодня

нам повезло, и мы мыли машину, а Берт с Кристи застряли на кухне, готовя

угощение.

- Ладненько. Чего ты боишься больше всего?

Как обычно, Уэс помедлил несколько мгновений, обдумывая ответ.

- Клоунов, - ответил он.

- Клоунов?

- Ага.

Я лишь посмотрела на него.

- Что? – Уэс взглянул в ответ.

- Это не настоящий ответ.

- Кто сказал?

- Я сказала. Я имела в виду настоящий страх, скажем, страх провала,

смерти, сожаления, еще чего-то. Что-то, что заставляет тебя просыпаться в

холодном поту после кошмара.

Уэс подумал.

- Клоуны.

Я закатила глаза.

- Прошу тебя!

- Это мой ответ, - машина притормозила, аккуратно объезжая яму на

дороге, затем снова набрала скорость. За окном промелькнуло сердце в

ладони, медленно вращающееся из стороны в сторону. – Не люблю я их. Они

пугают меня еще с детства, когда я впервые пошел в цирк, и у одного из этих

клоунов лопнул шарик прямо перед моим носом.

- Перестань, - рассмеялась я.

- Хотелось бы, - сумрачно отозвался Уэс, но в уголках рта у него

пряталась улыбка. Мы набирали скорость, и в зеркале заднего вида я видела

облако пыли, клубившейся позади нас.

- Клоуны, - повторила я. – Что, серьезно? В самом деле?

Уэс кивнул.

- Ты собираешься принять мой ответ или как?

- А это правда?

- Говорю же.

- Хорошо. Тогда твоя очередь.

Об Уэсе мне было известно уже многое. Первый поцелуй у него был в

шестом классе с девочкой по имени Уилла Патрик. Он считает, что его уши

великоваты для его головы. Он ненавидит джаз, васаби и запах пачулей. И

клоунов. Игра, которую мы начали в тот вечер, когда шли по пустой дороге,

и продолжили на вечеринке, не прекращалась. Всякий раз, когда мы

оставались одни, тусовались где-то с Кристи и компанией или чистили

столовое серебро, мы машинально вспоминали, на ком остановились в

прошлый раз и кто должен задавать вопрос. Если рядом был кто-то еще, то

вокруг всегда царили шум, драма, смех и хаос, но, когда возле нас никого не

было, то мы оставались втроем – Уэс, я и правда.

Когда мы играли в первый раз, я жутко нервничала. Уэс был прав

насчет психологических штучек – вопросы должны быть либо личными,

либо смущающими, а лучше всего – и то, и другое. Когда мы играли в

«Правду» с сестрой или подругами, я предпочитала пропускать вопрос, ведь

любой скажет, что лучше проиграть, чем признаться, что ты влюблена в

учителя по математике! Став старше, я поняла, что игра растет вместе с нами

– теперь все вопросы вертелись вокруг мальчиков, поцелуев и Как-Далеко-

Вы-С-Ним-Зашли. Но с Уэсом все было иначе. Самый трудный вопрос был

задан еще в начале, так что отвечать на остальные было легко. Ну,

сравнительно легко.

- Какой случай в твоей жизни, - поинтересовался он однажды, когда мы

шли в магазин «У Милтона» за бумажными полотенцами, - был самым

непристойным?

- Фу, - я послала ему убийственный взгляд, - что, это так необходимо?

- Ты всегда можешь отказаться, - радушно предложил он. Уэс знал, что

я не откажусь, так же, как и он. Мы оба любили соревноваться, но в этой игре

было кое-что большее, чем просто возможность показать свою

неотступность. В всяком случае, для меня. Мне нравилось узнавать его

именно так, вытягивая один маленький факт за другим, это как собирать

паззл из крохотных деталей. А если один из нас выиграет, то картинка не

будет закончена. Мне не хотелось этого.

- В пятом классе, в декабре, к нам пришла женщина, которая

рассказывала о Хануке. Я помню, как она тогда дала нам дрейдлы

(*четырѐхгранный волчок, с которым, согласно традиции, дети играют во

время еврейского праздника Ханука. На каждой грани дрейдла написана

еврейская буква: нун, гимел, hей и шин).

- Это и было непристойно?

Я бросила на него еще один прожигающий взгляд, а он внимательно

уставился на полки с полотенцами.

- Именно к этой части я и подбираюсь.

Уэс всегда был очень скуп на слова, но в то же время постоянно

подгонял меня и желал узнать больше, из-за чего я начинала ценить

собственные ответы, превращавшиеся в маленькие истории. Это тоже было

частью игры, которую я не хотела терять.

- Это была миссис Фелтон, мама Бабары Фелтон. Раздав дрейдлы, она

стала говорить о меноре (*светильник, который зажигают в течение восьми

дней праздника Ханука), все было в порядке.

Сняв с полки большую упаковку полотенец, Уэс протянул ее мне, затем

достал еще одну, и мы направились к кассам.

- И в следующий момент наша учительница, миссис Уайтхед, подошла

к Норме Пискелл, которая сидела рядом со мной, и спросила, все ли с ней в

порядке. Я тоже посмотрела на нее, и увидела, что она несколько

зеленоватая…

- О-о-о, - протянул Уэс.

- Именно, - вздохнула я. – Следующее, что я помню – Норма Пискелл

пытается встать, но у нее не получилось. Вместо этого ее вырвало прямо на

меня. Я вскочила, чтобы побежать в туалет, но в этот момент ее снова

вырвало. На этот раз – мне под ноги.

- Фу!

- Ты сам спросил, - хихикнула я.

- Это верно, - согласился он. Мы стояли в очереди. – Теперь ты.

- О чем ты больше всего беспокоишься?

Уэс задумался. Именно так и работала наша игра – нужно было

продумать все варианты, пришедшие на ум, от самых простых, до самых

сложных, правдивых. Так и играют в «Правду».

- О Берте, - сказал он, наконец.

- О Берте, - повторила я. Уэс согласно вздохнул.

- Я чувствую ответственность за него, понимаешь? Все-таки, старший

брат. И теперь, когда мама ушла… Она никогда не говорила, но я знаю, что

она рассчитывала на меня, если с ней что-то случится. А он такой…

- Такой?

Уэс пожал плечами.

- Такой… Берт. Понимаешь? Он впечатлительный. Многое принимает

слишком близко к сердцу. Например, эти его истории про Армагеддон.

Многие ребята его возраста не общаются с ним, они просто его не понимают.

Все, что он чувствует, он чувствует глубже, чем они. Иногда даже слишком

глубоко. Мне кажется, он немного пугает людей этим.

- Это же совсем не плохо! – возразила я. – Да, он ощущает все сильнее,

но просто такой уж он. Такой уж он… - мне на ум никак не приходило

подходящее определение.

- Берт, - закончил за меня Уэс, расплачиваясь и снимая наши покупки с

ленты.

- Точно.

Так и продолжалось – вопрос за вопросом, ответ за ответом. Все

остальные считали нас странными, но мне было все равно. В нашем случае

«Правда» - это лучший способ узнать друг друга получше, да и вообще эта

игра давала возможность проверить, насколько хорошо ты кого-то знаешь,

насколько доверяешь человеку. Через несколько недель я уже знала, о чем

Уэс волновался, что смущало его больше всего, и каким было его самое

большое разочарование. Не уверена, что смогла бы рассказать что-то о маме,

Джейсоне или даже Кэролайн, если бы мне задали такие вопросы о них. Не

думала я, и что они смогут ответить что-нибудь обо мне.

- Мне просто кажется это странным, - сказала Кристи мне однажды,

когда уже знала о нашей с Уэсом игре, и когда мы очередной раз замолчали

при ее приближении. – В смысле, я могу понять «Правду или действие», но

это же просто разговоры!

- Именно. На «действие» может решиться каждый.

- Не знаю, не знаю, - мрачно отозвалась подруга. – Всем известно, что,

если ты достаточно умен, всегда лучше выбирать «правду». Так ты, по

крайней мере, сможешь соврать, если потребуется.

Я уставилась на нее немигающим взглядом, и она закатила глаза.

- Да что? Тебе я не стала бы врать! Я говорю о какой-нибудь вечеринке.

Это, знаешь ли, практически этикет всех тусовок – никто не говорит правду.

- А в этой игре – говорят.

- Ты, может, и говоришь, - согласилась Кристи. – Но откуда ты знаешь,

что и он делает то же самое?

- Не знаю, откуда. Просто я в этом уверена.

И это было правдой. Вот, почему мне так нравилось проводить время с

Уэсом. Он был единственным человеком, на которого я могла рассчитывать,

знать, что он скажет ровно то, что думает, не ходя вокруг да около. Он,

должно быть, и понятия не имел, как я ценила в нем это.

- Мейси! – я обернулась. Берт стоял на крыльце в майке и брюках от

костюма. На подбородке у него были какие-то крошки, на скуле прилипло

что-то, похожее на веточку салата, а выражение лица его было мрачным и

растерянным. – Ты не могла бы подойти на секундочку?

- Конечно, - я вылезла из свежепомытой машины и направилась к дому.

Не успела я дойти до крыльца, как в нос мне ударил запах одеколона. Еще

один шанс – и терпкий мускусный запах окружил меня со всех сторон.

Голову он им помыл, что ли? – Что случилось?

Берт пошел в дом, а я поспешила за ним.

- У меня сегодня важная встреча, - сказал он через плечо, - а Кристи,

предположительно, помогает мне собраться. Она обещала. Но им с Моникой

пришлось поехать по каким-то поручениям от Стеллы, и она еще не

вернулась.

- Встреча?

- Да, в клубе Армагеддона. Это важно. - Он пытливо взглянул мне в

лицо, словно убеждаясь, что я поняла его. – Она проходит всего лишь раз в

год.

- О.

Веточка салата отклеилась от его щеки и слетела под дуновением

ветерка, приземлившись где-то на пороге. Но, несмотря на этот самый

ветерок, одеколон чувствовался все так же явственно в летнем теплом

воздухе.

Мы вошли в дом. Я еще не была у Уэса и Берта, видела их обиталище

лишь снаружи, и думала, что место, где живут мальчики, выглядит внутри

так же, как и снаружи – деревянная обшивка стен, мягкие цвета и довольно-

таки строгий стиль. Однако я была удивлена, увидев, насколько яркий их дом

оказался на самом деле. Гостиная, большая и просторная, была залита

солнечным светом и обставлена мебелью, дорого и комфортно выглядящей.

Кухня тоже была отделана со вкусом, от входной двери была видна ее часть.

Там тоже было светло, большое окно создало бы настоящую конкуренцию

свету лампы. А еще везде были произведения искусства. Абстрактные

картины на стенах, несколько керамических фигурок и, конечно же,

уменьшенные копии скульптур Уэса на полке над камином.

Мне-то думалось, что дом двух парней будет забит коробками из-под

пиццы и покрыт пылью, в общем, будет ясно, кто здесь живет, но я была

неправа. В комнатах было прибрано, каждая вещь лежала на своем месте,

никакого беспорядка не было.

- Что подойдет – полосы или горошек? – поинтересовался Берт, заходя

в свою комнату и направляясь к шкафу. – Как ты считаешь? – он показал мне

две рубашки, но все мое внимание притянул к себе огромный плакат на

стене: слова «ВНИМАНИЕ, АРМАГЕДДОН!» на фоне земного шара,

висящего в космическом пространстве. Сама же комната Берта была

оформлена приблизительно таким же образом – стены увешаны постерами с

многообещающими надписями о том, что «конец света ближе, чем вы

думаете», что всех нас ждет «мега-цунами» или еще что-нибудь столь же

ужасающее. На полках над столом стояли книги – сплошь научная

фантастика и, опять-таки, заголовки о конце света.

- Так полосы? – Берт потряс рубашкой перед моим носом. – Или горох?

Что мне выбрать?

- Так, - пробормотала я, все еще разглядывая плакаты, - давай

подумаем…

В этот момент соседняя дверь открылась, и из ванной появился Уэс с

мокрыми волосами и полотенцем в руках. Он был в джинсах, но без майки, и

это отвлекало практически так же, как обещанное плакатами мега-цунами.

Или даже больше.

Уэс поднял руку, чтобы приветственно помахать мне, но замер.

Принюхался. Затем еще раз.

- Берт, - строго нахмурился он, - что я тебе сказал насчет одеколона?

- Да я чуть-чуть только! – возразил Берт, а Уэс зажал нос, выражая

явное сомнение. Но мальчик ничуть не смутился и снова поднял руки с

рубашками. – Уэс, какую мне надеть? Первое впечатление очень важно, ты

же знаешь

- Это уж точно, - голос Уэса донесся приглушенно из-за закрывавшей

рот и нос руки. – Ты собираешься сразить всех наповал, не так ли?

Брат проигнорировал подкол и снова повернулся ко мне.

- Мейси. Пожалуйста. Полоски или горошек?

Как и всегда, общаясь с Бертом, я почувствовала волнение за свои

слова, которые сейчас ему скажу. Для него все важно, каждая мелочь, и мне

совсем не хотелось разочаровать или подвести его.

- Полоски, - сказала я, наконец. – Они выглядят более по-взрослому.

- Ох, спасибо, - с облегчением вздохнул Берт, кладя рубашку в горошек

на кровать, быстро складывая и убирая в шкаф. Затем он надел ту, что была в

полоску, и повернулся к зеркалу. – Да, я тоже так считаю.

- Галстук наденешь? – спросил Уэс из ванной, где вешал полотенце на

трубу.

- А надо?

- Какое впечатление ты хочешь произвести?! – серьезно возмутился

Уэс. Берт задумался.

- Хорошее. Хочу быть представительным и интеллигентным. Но

милым.

- Словом, сразить всех наповал? – подсказал Уэс.

- Тогда да, надевай, - быстро согласилась я, потому что Берт явно уже

хотел высказать свое мнение о комментариях брата. Мальчик пожал плечами

и поплелся к шкафу, начал рыться на полках, что-то бормоча себе под нос. Я

перевела взгляд на Уэса, который уже пошел к себе, оставив дверь открытой.

В отличие от стен в комнате Берта, у Уэса не висело ни единого плаката,

молочно-белые стены украшали лишь полки с книгами и зеркало над

тумбочкой. К стеклу была приклеена черно-белая фотография девушки, но я

не могла разглядеть ее лица.

- Важность этого события, - заговорил Берт, и я обернулась к нему. Он

стоял у зеркала и пытался приладить синий галстук на воротник рубашки, -

заключается в том, что каждый год все ЗКС собираются вместе, чтобы

обсудить новейшие теории Армагеддона и пути предотвращения катастрофы.

- ЗКС? – с недоумением переспросила я.

- Знатоки конца света, - перевел Берт, с трудом справляясь с узлом. –

Это потрясающая возможность пообщаться со знающими людьми и

набраться опыта от энтузиастов, - он покосился на свой галстук. – Боже, да

почему же так сложно-то?! Ты умеешь завязывать?

- Не то что бы очень, - призналась я. Папа никогда не признавал

деловой стиль, а Джейсон, который, наоборот, постоянно носил костюмы,

мог сам завязать себе галстук с закрытыми глазами.

- Кристи обещала, что поможет мне, - буркнул Берт, дергая узел и

делая его только еще плотнее. Его лицо покраснело. – Она же обещала!

- Спокойно, – в дверях снова появился Уэс. – Стой прямо, - он легко

развязал узел и ладно скрутил его снова, пока я стояла, как статуя, и смотрела

на него во все глаза. Крест-накрест, один конец вниз, подтянуть – вот и

готово!

- Ого, - Берт посмотрел на свое отражение и потрогал галстук. – Где ты

этому научился?

- Жизненный опыт, братишка, - потрепал его по голове Уэс. – Так, у

тебя есть деньги?

Берт важно кивнул.

- Я заказал билет еще в марте. На встрече будет угощение, курица и

десерт, за все заплачено.

Уэс достал из кармана кошелек и протянул брату двадцать долларов.

- На всякий случай. И никакого больше одеколона, хорошо?

Мальчик кивнул, снова покосившись на галстук. Зазвонил телефон, и

он подскочил на месте, затем схватил трубку.

- Алло? Здравствуй, Ричард. Да, я тоже… Хм, рубашку в полоску.

Синий галстук. Разумеется, лучшие ботинки! А ты?

Уэс покачал головой и направился к себе. Я прислонилась к дверному

косяку, повернув голову в его сторону.

- Судя по всему, ты минималист, - я показала глазами на его комнату.

- Не люблю все эти финтифлюшки, - отозвался он, открывая шкаф и

доставая что-то, - если ты об этом. Если здесь чего-то нет, значит, оно мне не

нужно.

Я прошагала к его двери и, убедившись, что он не возражает, зашла в

комнату. Машинально подошла к зеркалу, протянула руку к фотографии.

Знаю, это было грубо, но я не удержалась.

- Так это Бекки?

Уэс обернулся.

- Нет, Бекки худая, я бы даже сказал, костлявая. Это моя мама.

Она прекрасна. Именно это пришло мне на ум в первый момент. На

снимке ей было лет девятнадцать-двадцать, и я немедленно узнала круглое

лицо Берта, темные вьющиеся волосы Делии и широкую улыбку. Но больше

всех она напоминала мне Уэса. Может быть, дело было в том, что она не

смотрела в камеру, ее взгляд был направлен куда-то за плечо снимающего, в

губах таилась полуулыбка, а в фигуре не было ничего даже близко похожего

на позирование или наигранность. Она сидела на бортике у фонтана,

положив руки на колени, а струи воды блестели за ее спиной.

- Вы с ней так похожи, - заметила я. Уэс подошел ко мне с какой-то

коробкой в руках, и теперь мы оба стояли и смотрели на нижний угол рамы

зеркала.

- Думаешь?

- Да. Уверена.

Из своей комнаты вышел, точнее, выбежал Берт, держа в руках

роликовые коньки.

- Едешь на роликах? – удивился Уэс.

- Всегда есть опасность пробок на дорогах, - серьезно кивнул мальчик.

– А мне нужно успеть вовремя. Как я выгляжу?

- Замечательно, - заверила его я, и он улыбнулся мне благодарной

улыбкой.

- Я останусь у Ричарда сегодня, так увидимся завтра, хорошо?

Уэс кивнул.

- Повеселитесь.

Берт исчез за дверью. Уэс взял с тумбочки его ключи и кошелек и

вышел на улицу, где брат надевал коньки. Вручив ему вещи, он вернулся в

дом.

- Мне, наверное, тоже пора идти, - сказала я.

- Только не говори, что и ты собираешься на собрание, посвященное

концу света, - указал Уэс пальцем в мою сторону.

- Как ты догадался?!

- Интуиция.

Я скорчила рожицу.

- Она подвела тебя. Я буду заниматься, решу пару тестов, не знаю,

потом, наверное, буду делать что-нибудь по дому.

- О-о-о, - закатил глаза Уэс, - это звучит угрожающе.

- Ну-ну, мистер Веселье, а что ты предлагаешь?

- Мне надо закинуть это, - он кивнул на коробку, которую ранее достал

из шкафа, - одному парню в Лейквью. У него там вечеринка, так что, может,

я бы даже остался посмотреть.

- А что это?

- Да ерунда, кое-какие запчасти.

- Запчасти?

- Не завидуй, - хихикнул Уэс.

- Постараюсь, - я нащупала в кармане свои ключи.

- Поедешь со мной?

Вопрос удивил меня, я никак не ожидала приглашения. Но еще больше

я не ожидала того, что так быстро отвечу ему:

- Конечно.

Вечеринка была масштабной и, хотя мы пришли минут через двадцать

после ее начала, народу было уже очень и очень много. Люди стояли со

стаканами в руках уже на лужайке вокруг дома, сидели на газоне, и, как

обычно, я почувствовала себя в центре внимания. Находясь где-то вместе с

Уэсом, я постоянно ощущала на себе оценивающие взгляды других (если не

всех) девушек. Ну а Уэс, как всегда, едва ли что-то замечал, уверенно шагая

куда-то вперед. Мне не оставалась ничего, кроме как поспешить за ним. Кто-

то в джинсовой мини-юбке и ковбойских ботинках схватил меня за руку,

перед моими глазами мелькнул ярко-розовый топ.

- О боже мой, - прошептала Кристи мне на ухо, - я знала! Мейси, тебе

лучше рассказать все самой! – она кивнула в сторону Уэса, который прошел

вперед, но остановился и стал оглядываться по сторонам в поисках меня.

Несколько девочек в форме болельщиц уставились на него с задумчивыми

выражениями на миловидных личиках. Кристи вцепилась в меня так крепко,

что вот-вот сломала бы мне руку.

- Ты собираешься отпустить меня? – поинтересовалась я.

- Поверить не могу! – она не слушала меня. – У вас с Уэсом свидание, а

ты ничего мне не сказала! Что у нас за дружба такая? Где же доверие,

Мейси?

Кто-то встал возле меня с другой стороны, и, обернувшись, я увидела

Монику с бутылкой воды в руках. Кристи немедленно вытянула шею.

- Ты видела? – требовательно спросила она сестру. – Ты видела, с кем

пришла Мейси?!

- Ммм-хмм.

- Да мы не вместе! – воскликнула я. – Ему просто надо было завезти

кое-что сюда, а я поехала заодно. Мы помогали Берту собраться на его

заседание клуба…

- Вот черт! – Кристи поднесла ладонь ко рту, распахнув глаза. – Я

совсем забыла! Боже, прошу тебя, скажи мне, что он не нацепил эту жуткую

рубашку в горох!

- Нет. Полосатую. – С этими моими словами подруга видимо

расслабилась, но тут же в ее глазах снова вспыхнул дьявольский огонек.

- А галстук?

- Синий, - кивнула я.

- Ладно. Так, - Кристи, наконец, отпустила меня, но пригвоздила

взглядом к месту, что было вполне сравнимо с ее хваткой, - а теперь

расскажи-ка мне, что происходит.

- Ничего не происходит, клянусь тебе.

- Ну ла-адно, - протянула она, - но чем докажешь?

- Доказать?

Кристи бросила взгляд в сторону группы ребят, стоящих у барной

стойки на кухне, и, ни секунды не медля, снова схватила меня за руку и

потянула меня к ним. На лице Моники проскользнуло странное выражение,

но Кристи едва ли заметила. Она вошла в раж.

- Мейси, - она подтащила меня к ребятам и указала на высокого парня в

бейсболке, затем на другого, в оранжевой футболке, и на еще одного,

похожего на хиппи – с волосами, собранными в хвост, - это Джон, Дональд и

Филипп.

- Привет, - поздоровалась я, и они одновременно отозвались со своим

приветствием.

- Мейси сейчас на некотором распутье, - пояснила Кристи новым

знакомым, - и я стараюсь, очень стараюсь, доказать ей, что вокруг есть

множество замечательных возможностей!

Все ребята уставились на меня, мое лицо начало краснеть. Где же там

Уэс бродит?!

- С этими ребятами совершенно невозможно встречаться, - кокетливо

захихикала Кристи. Джон вежливо улыбнулся.

- Что не остановило тебя от того, чтобы все же попытать счастья.

- Ну, должна же я была убедиться! – расхохоталась она. – Слушай, -

обратилась она теперь ко мне, - я пойду, поболтаю еще кое с кем, а вы пока

пообщайтесь, ладно?

С этими словами она растворилась в толпе, оставляя меня с ребятами.

Джон указал на монетки, лежавшие на барной стойке – мальчики играли.

- Твоя очередь, - предложил он. Я взяла монетку. Никогда раньше не

играла в эту игру, но видела, как это делается. Я подбросила монетку, как

делала Кристи, и она, отскочив от поверхности стойки, плюхнулась прямо в

стакан, стоявший рядом. Несколько капель пива приземлились рядом.

Наверное, это неплохо?

- Что дальше? – поинтересовалась я. Филипп сглотнул.

- Ты выбираешь того, кто пьет.

Я указала на Джона. Тот поднял свой стакан, как бы провозглашая тост

в мою честь, и залпом осушил его.

- Снова твоя очередь, - кивнул Филипп. Я вновь подбросила монетку –

и картинка повторилась.

- Берегитесь, - улыбнулся Дональд, - она зажигает!

Увы, но с третьим броском я промахнулась. Филипп сказал, что теперь

моя очередь пить, а затем передать монетку Джону. Он попал точно в

яблочко, вернее, в стакан, и указал на меня.

- Ох, ну ладно.

- Веселье начинается, - подмигнул он. Я выпила. Затем еще раз. И еще.

Следующие двадцать минут прошли очень быстро (или это мне так

показалось?), а я раз за разом промахивалась и пила снова и снова. Возможно

было встречаться с этими парнями или нет – но безжалостными они были,

это точно. К тому времени, как меня нашел Уэс, все слегка плыло у меня

перед глазами.

- Эй, я уж тебя потерял.

- Меня похитили, - хихикнула я. – А теперь я тружусь тут, кидая

монетку. Ты нашел своего друга?

Уэс покачал головой.

- Нет, не знаю, куда он запропастился. Ты как, готова ехать?

- Почти. На самом деле, я слегка…

- Мейси! - Кристи стояла за моей спиной, уперев руки в боки. – Время

пришло!

- Время для чего? – удивился Уэс. Кристи проигнорировала его, а я

попыталась вспомнить, о чем это она может говорить. А, точно.

Замечательные возможности.

- Я не уверена, что сейчас…

- Пять минут, - твердо сказала Кристи. – Это все, что мне нужно!

Пятнадцать минут спустя я все еще торчала возле барной стойки,

болтая с каким-то парнем из футбольной команды, которого звали то ли

Хэнк, то ли Фрэнк – из-за шума я не расслышала. Я уже несколько раз

пыталась улизнуть, на каждый раз натыкалась на одобрительный и

подбадривающий взгляд Кристи, так что сбежать не было возможности.

Плюс к тому, я не особенно твердо стояла на ногах.

- Разве ты не встречаешься с Джейсоном Телботом? – поинтересовался

Хэнк/Фрэнк.

- Ну, - начала я, но он не расслышал.

- Что? – прокричал он.

- На самом деле, мы…

Парень покачал головой, поднося руку к уху.

- Чего-чего?

- Нет! – крикнула я. – Не встречаюсь!

В тот же момент кто-то врезался в меня сзади, толкая прямо в объятия

Хэнка/Фрэнка. Тот едва ли был против, немедленно обхватив руками мою

талию и улыбнувшись. Ой.

- Все нормально?

- Да, - кивнула я, пытаясь отступить назад, но теперь он двинулся

вместе со мной.

- Мне нужно немного воздуха, - сделала еще одну попытку я.

- Согласен, пойдем!

- Мейси? – из ниоткуда возникла Кристи.

- Все отлично! – заверил ее Фрэнк/Хэнк.

- Я думаю, нам лучше… - начала я в сторону подруги, но футболист с

готовностью закивал.

- Да-да, пойдем.

Меня начало трясти, и это было не самое приятное чувство на свете, да

тут еще этот Хэнк/Фрэнк склонился ко мне и, убрав прядь моих волос за ухо,

прошептал:

- Пойдем в одно местечко…

Я беспомощно закрутила головой в поисках Кристи, но ее нигде не

было видно, а мне становилось все хуже и хуже – как физически, так и

морально. Футболист опять что-то бормотал мне на ухо, но из-за громкой

музыки я не слышала, да и не особенно старалась расслышать, что именно.

- Подожди, - отстранилась я, но его руки не спешили покидать мою

талию.

- Ш-ш-ш, тише, - пробормотал он, а я снова попыталась отскочить от

него, на этот раз чересчур резко. Не удержавшись на ногах, я начала падать

куда-то назад. Толпа, как назло, растворилась, и я вот-вот провалилась бы в

пустоту… Но тут кто-то подхватил меня, помогая встать ровно и возвращая

землю под моими ногами. Я, ощутив за спиной опору, больше

напоминавшую стену, обернулась . Уэс.

- Вот ты где, - улыбнулся он, а Фрэнк/Хэнк вертелся по сторонам,

раздраженный моим внезапным исчезновением. – Ну что, едем?

Я, ни секунды не мешкая, кивнула, но отстраняться от него не спешила.

Каменная грудь Уэса казалась мне такой надежной, что не хотелось отходить

и снова подвергать себя опасности в лице всяких полупьяных футболистов.

- Эй! – вышеуказанный футболист заметил меня и направился к нам, но

Уэс уже потянул меня за собой к выходу, уверенно прокладывая дорогу через

толпу. Меня еще немного качало, но его рука, держащая мою, вела меня, и я

инстинктивно обхватила его ладонь. Вдруг кто-то окликнул Уэса по имени, и

я поспешно отпустила его.

- И где тебя носило, Бейкер? – поинтересовался парень в кепке. – Ты

мне карбюратор-то хоть принес?

- Да, - крикнул в ответ Уэс. – Секунду.

- Извини, - сказала я, как только он повернулся ко мне, - там было так

жарко, а этот парень…

- Просто подожди здесь, ладно? Вернусь прямо сейчас.

Я кивнула, и Уэс поспешил во двор к своему знакомому, а я устало

прислонилась к стене и обхватила голову руками. Через несколько

мгновений я почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв голову, я увидела

Монику. Она стояла справа от меня, курила и все еще держала бутылку с

водой подмышкой. Я знала, что она не прячется по углам, следя за кем-то, но

она не могла не заметить меня, Уэса и… мою руку в его. Она все видела.

Сейчас она смотрит на меня, поднося сигарету к губам, а затем лениво

выдыхая дым. Выпуская молочно-белые кольца, она не сводит с меня глаз, я

начинаю чувствовать себя неуютно.

- Это не то, что ты подумала, - сказала я. – Там был один парень… Уэс

спас меня, буквально спас! И я взяла его за руку, чтобы просто выбраться из

толпы.

Моника вздохнула. Дым клубился между нами.

- Ну ты же знаешь, как это бывает, – щебетала я, - просто так

получилось. Ты не думаешь, не планируешь, так просто выходит.

Я ждала от нее хоть какого-нибудь ответа, может, «Даже не начинай»

или коронное саркастическое «Ммм-хмм», но нет, Моника не проронила ни

слова. Вместо этого она молча смотрела на меня с тем же спокойным,

безразличным выражением на лице.

- Так, - возле меня возник Уэс, - поехали отсюда, - он заметил Монику

и кивнул ей. – Привет, как дела?

В ответ Моника сделала еще одну затяжку и снова перевела взгляд на

меня. Я машинально выпрямила спину.

- Все нормально?

- Да, конечно, - поспешно отозвалась я. Уэс кивнул и направился к

выходу, я последовала за ним. На полпути я обернулась и махнула Монике

рукой:

- Пока. Увидимся завтра, да?

- Ммм-хмм.

Уходя, я спиной чувствовала, что она все еще наблюдает за мной.

- Если бы ты могла изменить в себе что-нибудь, что бы это было? –

спросил Уэс.

- Как насчет всего, что произошло в промежутке между сборами Берта

и настоящим моментом? – предложила я. Уэс покачал головой.

- Да нет же, все не так плохо, - сказал он.

- В тебя никакой футболист не вцепился, - напомнила я, вытягивая ноги

перед собой. Уехав с вечеринки, мы заехали на заправку, где купили воду и

немного аспирина, а затем Уэс отвез меня домой, игнорируя все мои

протесты и клятвенно обещая привезти мою машину на следующее же утро.

Я думала, что он немедленно высадит меня у моего дома, но вместо этого мы

продолжали сидеть в машине и болтать, глядя на пролетающих за окном

стрекоз. Мы играли в «Правду», но ни слова правды не говорилось о том,

почему я взяла его за руку. На улице было так жарко, а перед моими глазами

все еще слегка плыло, и я начинала думать, что выдумала все произошедшее,

но затем я вспоминала Монику и понимала, что это все же случилось.

Вспомнился мне и Джейсон и его нелюбовь к физическому контакту.

Дотронуться до его руки было сродни случайному происшествию, можно

было загадывать желание, чтобы это вообще случилось. А с Уэсом все было

так естественно…

- Я бы перестала бояться, - сказала я, наконец. Уэс повернулся ко мне.

– Если бы я могла изменить в себе что-нибудь, я бы изменила именно это.

Страх. Он бы ушел.

- Страх, - повторил Уэс. Как обычно, он принимал мой ответ, не судил

меня, это было видно по его лицу и слышно по голосу. И снова он

предоставлял мне шанс сказать больше. – Страх… чего?

- Делать вещи, которые не запланированы. Выходить из своих рамок,

не переживать о правилах. Если бы я была более импульсивной, многих

проблем, наверное, не было бы.

- Например?

Я сделала глоток воды и поставила бутылку на колени.

- Например, моя мама. Я хочу сказать ей очень многое, но не знаю, как

она отреагирует. Поэтому я молчу.

- А что ты хотела бы ей сказать? – поинтересовался Уэс. Я провела

пальцем по приборной панели.

- Дело даже не в том, что я хочу сказать, а в том, что я хочу сделать, - я

остановилась, покачав головой. – Ладно, забудь, давай дальше.

- Так ты пропускаешь?

- Я же ответила на вопрос! – возмутилась я. Уэс хитро улыбнулся.

- На первую его половину.

- Что еще за составные вопросы? Таких нет!

- А теперь есть.

- Нельзя так делать, - буркнула я. Когда мы только начали,

единственным правилом было то, что ты обязан говорить правду, но с тех

пор изменилось очень многое. Мы несколько раз спорили насчет

правильности задаваемых вопросов, насчет вопросов с двойным дном и

прочего. Со временем это тоже стало частью игры. Иногда играть по

правилам сложно, и тебе не остается другого выбора, кроме как придумывать

свои собственные прямо на ходу.

- Ну же, просто скажи, - улыбнулся он, накрывая мою руку своей. Я

громко вздохнула.

- Ла-адно. Я просто… Ну, знаешь, если бы я могла, то подошла бы к

маме и сказала ей о том, как скучаю по папе. О том, как беспокоюсь за нее.

Не знаю, что еще. Наверное, это звучит глупо, но я бы хотела, чтобы она хотя

бы один раз точно знала, как себя чувствую. И я не хочу думать о том, что

произойдет, когда я это ей скажу.

Волна смущение снова накрыла меня, как часто случалось, когда я

отвечала на вопросы Уэса, и я была рада этой вечерней полутьме, в которой

Уэс никак не мог бы увидеть мое залившееся краской лицо. Я все-таки

рассказывала слишком много парню, которого знала всего лишь полтора

месяца.

- Это не глупо, - ответил он. – Совершенно нет.

Я сглотнула.

- Я знаю. Просто говорить об эмоциях сложно для нее. Для нас.

Поэтому мы этого не делаем. Так лучше.

Его взгляд прожигал меня насквозь.

- Ты, правда, думаешь, что она так считает?

- Я не знаю, что она считает, потому что мы не обсуждаем это. Мы

вообще ничего не обсуждаем. В этом-то и проблема, - я убрала прядь волос

за ухо. – Но, как бы то ни было, это моя проблема. Я вообще мало, с кем

обсуждаю все, что творится у меня в голове. Вряд ли меня правильно поймут.

- А сейчас? – улыбнулся он. – Разве сейчас мы не разговариваем об

этом?

- Мы играем в «Правду»,- отозвалась я. – Это другое.

Уэс провел рукой по волосам.

- Ну не знаю, не знаю. Та история о хануке была противной…

- Ради бога, прошу тебя! – простонала я.

- …но все остальное – достаточно серьезно, и ты рассказала мне уже

очень многое. И, знаешь, каким бы тяжелым, сложным или запутанным…

- Уэс.

- …оно ни было, здесь нет ничего такого, что я не мог бы понять, -

закончил он, повысив голос. Я бросила взгляд в его сторону – он смотрел на

меня, выражение на его лице было серьезным. – Так что запомни: нет ничего

такого, что не могли бы понять и другие. И поэтому все не так плохо.

- Возможно. Или это просто ты необыкновенный.

Я произнесла это – и в первый момент мне показалось, что это сказал

кто-то другой, но затем я поняла, что только что слышала собственный голос.

О боже. Это тоже была одна из тех вещей, о которых ты не думаешь, они

просто происходят.

В машине было очень жарко, температура словно подскочила на

двадцать градусов, снаружи летали стрекозы, а Уэс был так близко мне, его

колено почти касалось моего – их разделял какой-то дюйм. Мне

вспомнилось, как его рука накрыла мою, какими теплыми были его пальцы, и

на одну крохотную, безумную секунду я подумала, что все может

измениться, вот прямо сейчас. Ах, если бы я только могла позволить этому

случиться! Будь он другим парнем, будь я другой девушкой, находись мы в

другой вселенной – я поцеловала бы его, и ничто в целом мире не остановило

бы меня.

- Ладно, - проговорила я чересчур быстро, - моя очередь.

Уэс заморгал, словно забыл о том, что мы играли. Должно быть, он

тоже это почувствовал.

- Да, - кивнул он, наконец, - точно. Вперед.

Я вдохнула.

- Если бы ты мог сделать все, что угодно, что бы ты сделал?

Уэс задумался. Я понятия не имела, что он сейчас ответит, но вообще-

то у меня никогда не получалось угадать. Может быть, он скажет, что снова

встретится с мамой или устроит мир во всем мире, а может, станет

знаменитым. Я не знала, чего ожидать, но даже при этом его ответ удивил

меня.

- Я пропускаю.

На мгновение я была уверена, что услышала неправильно.

- Что?

Он прокашлялся.

- Я сказал, что пропускаю.

- Но почему?

- Потому что.

- Потому что – что? – я все еще не верила своим ушам.

- Потому что я пропускаю, - терпеливо повторил он.

- Но ты же знаешь, что это значит?

- Да, ты отвечаешь на любой вопрос, который я задаю. И, если ты не

пропускаешь ход, ты выигрываешь.

- Именно, – я выпрямилась. – Ну ладно. Давай.

Уэс тоже сделал глубокий вдох, и я напряглась в ожидании вопроса.

Но, опять-таки, соперник удивил меня.

- Нет.

- Нет?! – мои брови взлетели к волосам. – В каком смысле?

- В прямом, - медленно пояснил Уэс. – Нет – значит не прямо сейчас.

Для вопроса такой важности нужно время, знаешь ли, - теперь он указывал

на меня пальцем, весело улыбаясь. Поверить не могу!

- Да? И кто же это сказал?

- Правила, - скрестил он руки на груди.

- Мы уже многое переделали в правилах, - сказала я, - но такого там

точно не было.

- Но это же разумно, - приподнял бровь Уэс. Мне пришлось сдаться. Он

был прав.

- Хорошо, - я подняла ладони вверх, - но учти, ты не можешь тянуть

целую вечность.

- Не волнуйся, мне нужно гораздо меньше.

- Насколько меньше?

- Определенно не вечность.

Я продолжала вопросительно смотреть на него, и он хмыкнул.

- Может, неделя. Вот насчет этого ты не можешь обвинить меня в

нарушении правил, ведь ты сможешь подготовиться к вопросу, если будешь

знать точное время!

Я сомневалась в этом, но спорить не стала. Неделя - так неделя.

Хорошо, что не вечность, и на том спасибо.

Мы сидели в машине, глядя за окно, как вдруг в зеркале заднего вида

отразились фары. Мимо нас проехала машина, остановилась, из нее кто-то

вышел, и я увидела маму. Она была с телефоном в руках (конечно же), что-то

говорила и, похоже, едва замечала все вокруг. Но, поднявшись по ступенькам

к дому и зажав телефон между ухом и плечом, она бросила быстрый взгляд в

нашу сторону.

- Мейси? – позвала она. – Это ты?

- Да, - крикнула я в ответ. – Иду, секундочку.

Мама открыла дверь в дом, продолжая разговор, и больше ни разу не

посмотрела на меня. На кухне зажегся свет, и я представила, как она кладет

документы на стол и ставит чайник, все еще держа трубку у уха.

- Ладно, - повернулась к Уэсу я, - спасибо за действительно

незабываемый вечер. Даже при том, что оставляешь меня в ожидании.

- Думаю, ты справишься, - подмигнул он. – И, потом, я изменил в

правилах не так уж и много, чтобы они стали неузнаваемыми, - Уэс

рассмеялся, запрокинув голову, и я поняла, что и сама улыбаюсь. Я готова

была позволить ему сделать все, что угодно, с этими правилами, если только

он считает нужным.

- Но только прими к сведению, - заметила я, - что, раз ты берешь тайм-

аут, это должен быть хороший вопрос.

- Не переживай, - уверенным голосом откликнулся Уэс. – Будет.

Глава 13

- Боже мой, - покачала головой мама, постучав пальцами по столу. –

Это все идет просто в неразрывной связи!

- Это же замечательно, - отозвалась Кэролайн. – Завтра установят

новый унитаз, и можно будет начинать отделку стен. Нам надо выбрать

образец плитки, чтобы рабочие знали, какую закупать.

Никогда раньше я не думала, что кто-то может быть так заинтересован

в выборе плитки для стен. Все эти образцы выглядели, по моему скромному

мнению, совершенно одинаково, но Кэролайн задалась целью сделать наш

пляжный домик шикарным, невероятным и потрясающим, так что ездила

туда-сюда с образцами обоев, плитки, тканей и отделки карниза.

Подоконники и окна уже были готовы, и моя сестра решила, что будет

замечательно уставить их горшками с цветами, которые, разумеется, тоже

нужно выбирать. Кроме этого у нас появилась новая сушилка, да и вообще

много новшеств. Впрочем, все, что папа любил в этом доме, останется на

своих местах, как заверяла Кэролайн.

- Вот, что я думаю, - говорила она маме, листающей папку с

фотографиями. – Когда кухня будет покрашена, можно будет придумать что-

то необычное с дизайном. Я думала сделать что-нибудь в стиле дикого

запада, примерно представляешь? У меня даже были соломенные панно на

стены, снимки где-то здесь.

Мама разглядывала снимки, а я наблюдала за нею. Папка пополнилась

изображениями новых окон и крыльца, но я видела, что мыслями мама все

равно не в домике на пляже, а в районе, где строятся ее таунхаусы. Ее

собственный проект развивался параллельно с работой Кэролайн, но все же

он был для нее настоящим и будущим, а дом у моря, как ни крути, прошлым.

Наверное, можно постараться одновременно смотреть и вперед, и назад, но

это сложно. Моя сестра, думая об отделке стен и панно на кухне, смотрела

только в прошлое, а у меня, кажется, получалось крутить головой туда-сюда.

Хотелось бы мне, чтобы и о маме можно было сказать то же самое.

Несколькими вечерами позже мы с рестораном работали на юбилее у

одной леди, которая жила совсем недалеко, можно сказать, по соседству со

мной, и после праздника Делия попросила об одолжении.

- Мне очень нужно в туалет, - призналась она, - нельзя ли мне зайти на

минуточку?

- Разумеется.

- Делия! – Берт смотрел на наручные часы. – Мы же торопимся!

- А я беременна и рискую обмочить саму себя, - рявкнула она, открывая

дверь. – Буду через секунду.

Секунды для Берта было слишком много. Весь вечер он сходил с ума

по поводу того, что ему необходимо быть дома к десяти, чтобы увидеть

выпуск какой-то программы, на этот раз посвященный Армагеддону. Шоу

«Внимание: Армагеддон», по его словам, было «собранием новейших

научных мыслей о судном дне», и он никак не мог его пропустить.

- Мне тоже нужно, - спохватилась Кристи. – Всякий раз, когда я

пыталась зайти в ванную комнату там постоянно кто-то был.

- Программа начинается через пять минут! – возопил Берт.

- Берт, - спокойно сказал Уэс, указывая на часы, которые показывали

21:54, - хватит. Так ты ничем не поможешь.

- «Внимание: слишком поздно», - хихикнула Кристи. Берт окинул

мрачным взглядом их обоих, но не сказал ни слова. Я посмотрела на свой

темный дом, возвышавшийся перед нами. Мама ушла на очередную встречу

и сказала, что, возможно, приедет утром.

- Ты можешь зайти к нам и посмотреть свою программу, - предложила

я. – В смысле, если хочешь, конечно.

- Правда? – Берт удивленно взглянул на меня. – Ты, серьезно,

разрешишь мне?

- Мейси, - проговорила Кристи тоном, означающим, что я делаю

большую ошибку, - чем ты думаешь?

- Головой, в отличие от кое-кого, кого я не буду называть по имени, -

отозвался мальчик, отпрыгивая, однако, подальше от нее. Входная дверь

открылась, вышла Делия.

- Я так извиняюсь, - сказала она, качая головой, - но мой мочевой

пузырь ставит меня в неловкие положения просто бесконечно.

- Все в порядке, - улыбнулась я. – Ну что, идете?

- Так мы все приглашены? – уточнил Уэс.

- Похоже на то, - Кристи посмотрела на меня.

И мы пошли в дом. Делия все еще бормотала слова благодарности,

Кристи разглядывала дом, Моника просто шла вперед, Берт с Уэсом

перекидывались какими-то шутками, а я размышляла о том, что будь дома

мама, я не смогла бы пригласить в гости никого из новых друзей. Нет,

конечно же, мы договорились о том, что я могу делиться с ней

подробностями своей жизни, но на деле это свелось к тому, что я просто

перестала упоминать при ней ресторан, Делию или Кристи. Это казалось мне

лучшим выходом из ситуации, так было спокойнее.

Я открыла дверь и проводила друзей в гостиную. Кристи широко

распахнула глаза, оглядываясь по сторонам, едва я включила свет.

- Святой Иисус, - выдохнула она, громко рассмеявшись. Ее заливистый

смех разнесся по дому, оживляя его.

- Я же говорил, - сказал ей Берт, - это место просто огромное!

- Это просто замок, - Кристи остановилась перед фотографией моей

сестры в свадебном платье. – А сколько здесь спален?

- Не знаю, может, пять? – хихикнула я.

- Телевизор там? - осведомился Берт, и Уэс слегка шлепнул его по

плечу, напоминая о манерах. – В смысле, - исправился мальчик, - можно, я

включу передачу?

- Конечно, - я указала ему на зал, где собиралась семья по вечерам, -

пуль должен быть где-то там.

- Спасибо, - Берт исчез в комнате, а через секунду до меня донесся его

восхищенный возглас: - Да этот ящик просто огромный!

Уэс безнадежно покачал головой и посмотрел на меня, извиняясь за

брата. Я улыбнулась. Моника тоже прошла за Бертом, а я открыла

холодильник.

- Кто-нибудь хочет что-нибудь выпить?

- А «Доктор Пеппер» есть? – немедленно отозвался Берт. Уэс

нахмурился. – В смысле, нет, спасибо.

Кристи провела пальцем по каминной полке.

- Как же красиво! Здесь как будто маленькие бриллиантики внутри. Как

это называется?

- Не знаю, - призналась я.

- Кориан, - пояснил Уэс (*отделочный материал разных цветов и

оттенков - пестрый, зернистый, с разноцветными вкраплениями и т.д.).

- Здесь все такое красивое, - выдохнула Кристи, - если Стелла выгонит

меня из дома, я перееду к Мейси. У нее пять спален! Да что там, я могу спать

даже в кладовке. Уверена, и она здесь выглядит лучше, чем весь наш дом.

- Неправда, - скрестила руки на груди я. Из залы доносился хорошо

поставленный голос ведущего: «Это будущее. Это наша ответственность. Это

Армагеддон».

- Эй, народ, идите сюда, началось! – закричал Берт.

- Берт, давай потише, - поморщилась Кристи, разглядывая раму у

зеркала. – Ого, Моника, а ты видела это зеркало? И бассейн за домом?

- Ммм-хмм.

- Моника обожает бассейны, - обратилась подруга ко мне. – Она

вообще просто чокнутая рыбка, в детстве ее невозможно было вытащить из

воды. Я никогда ее не понимала, валяться под зонтиком и пить коктейль –

вот это по мне.

Я достала из холодильника две баночки колы, открыла их и бросила

туда кубики льда. Кристи тем временем разглядывала фотографии на стенах,

а Уэс стоял у стеклянной задней двери и смотрел наружу. Дома было

непривычно шумно из-за бормотания телевизора, комментариев Берта и

восторженных вздохов Кристи, так что я вдруг поняла, какая тишина висела

здесь обычно. Все эти новые для нашего дома звуки почему-то поднимали

мне настроение и дарили чувство команды, необычайной теплоты.

- Я, - Делия появилась из ванной комнаты, - чувствую себя намного

лучше. Никогда не думала, что обычный поход в туалет сделает меня во сто

крат счастливее.

- Как вы думаете, - загробным голосом вещал телевизор, - что принесет

нам конец света?

- Смотрю на все это, - заявила Кристи, - и хочу переделать весь свой

дом, чтобы хоть немного было похоже на этот дворец!

- Мейси?

Я подпрыгнула от неожиданности. Это была мама, на этот раз в игре

«Попался» победительницей стала она. Обернувшись, я увидела, что она

стоит в тени, прислонившись к стене. О боже, она была здесь все это время!

- Мам, - быстро заговорила я, - привет.

- Привет, - отозвалась она, глядя поверх моего плеча в комнату, где

Берт и Моника устроились перед телевизором, Уэс стоял у задней двери, а

Делия устроилась в кресле. Кристи была тут же, листала один из журналов,

лежащих на каминной полке. – Мне показалось, я услышала голоса.

- Мы только пришли, - пояснила я, а мама прошла в гостиную и

положила свою папку на кофейный столик. – Я пригласила всех зайти, чтобы

посмотреть программу. Все ведь нормально?

- Ну конечно, - мамин голос был высоким, веселым и явно

ненастоящим. – Мне как раз очень хотелось увидеть твоих друзей.

Услышав это, Кристи подняла голову и подошла к ней.

- Кристи Палметто, - протянула она руку. Они обменялись

рукопожатием, и мама бросила взгляд на ее лицо. Шрамы.

- Ох… Здравствуй, - второе слово далось ей нелегко, но она быстро

взяла себя в руки. – Наслышана о тебе от Мейси, рада знакомиться.

- У вас очень красивый дом, - Кристи дотронулась до каминной полки.

– Особенно мне понравился Кореаль.

- Кориан, - поправил Уэс.

- Точно, - Кристи улыбнулась маме, которая старательно отводила

взгляд от ее лица. К счатью, сегодня на подруге были вельветовая рубашка и

короткая юбка, а волосы забраны в высокую прическу, что вполне удачно

притягивало внимание. – Он просто великолепный. Я уже сказала Мейси, что

в случае чего перееду жить к ней. Я слышала, у вас есть свободные спальни?

Мама вежливо рассмеялась, но при этом посмотрела на меня. Я тоже

улыбнулась, но это было непросто, я чувствовала, что что-то нехорошее

сгущается над моей головой.

- Мама, - я кивнула в сторону Уэса, - это Уэс.

- Здравствуйте, - кивнул он.

- И Делия, ты ее знаешь.

- Ну конечно! Как у вас дела? – поинтересовалась мама, с явным

облегчением отходя от Кристи.

- Очень беременно, - рассмеялась та. – Но кроме этого все

замечательно.

- Она может родить в любую секунду, - хихикнула Кристи.

- В любой день, - поспешно поправила я, увидев, как мамины брови

медленно поползли вверх. – А это Берт, рядом с ним – Моника.

- Здравствуйте! – окликнула их мама, и ребята махнули в ответ. – Рада

познакомиться с вами.

- Слышали ли вы, - вещал телевизор, - о Большом Шуме?

- Берту очень хотелось увидеть эту программу, - попыталась исправить

положение я. – Она, хм, о теориях.

- Теориях, как все закончится, - добавила Кристи. – Якобы наука.

- Это наука! – возмутился Берт.

- Потише, - снова нахмурился Уэс.

- Эти теории, - продолжал мальчик, понизив голос, - выдвинуты

учеными. И конец света – это вам не шутки!

Мама ничего не ответила, лишь прищурилась, и я поняла, что насчет

чего-то нехорошего была права.

- Мейси, - сказала она, наконец, - не могла бы ты зайти в мой кабинет

на минутку?

- Да, сейчас.

- Господи! Глазам свои не верю, - Кристи перелистнула страницу

журнала, - вот видела ты когда-нибудь настолько же неудобный диван, как

этот?

Я покачала головой и последовала за мамой в ее кабинет.

- Уже десять часов вечера, - заметила она, закрывая дверь. – Тебе не

кажется, что это поздновато для приема гостей?

- Берту очень хотелось посмотреть эту программу. Она идет всего

полчаса. И я думала, что ты на той встрече…

- Тебе завтра утром на работу, Мейси, - как будто я и сама этого не

знаю! – И завтра у нас пикник по случаю Дня независимости (*4 июля), ты

ответственна за фотокабинку, или ты забыла? Сегодня неудачный вечер для

компании.

- Извини, мам, - покачала я головой, - они скоро уйдут.

Мама стала перекладывать какие-то бумаги на столе, но недовольство

все равно сквозило в каждом жесте.Я чувствовала его вокруг себя, вдыхала

его вместе с воздухом. Из гостиной донесся взрыв хохота, и я оглянулась на

дверь.

- Думаю, мне стоит вернуться. Не хотелось бы быть невежливой.

Мама кивнула, проведя рукой по волосам. Я направилась к двери.

- Что случилось с Кристи? – вдруг спросила она. У меня перед глазами

пронеслось веселое лицо подруги, пересеченное шрамом.

- Она попала в аварию, когда ей было одиннадцать.

- Бедняжка, - мама села за стол. – Должно быть, это очень тяжело для

нее.

- Почему ты так говоришь?

На самом деле, я уже едва замечала шрамы Кристи, они просто стали

такой же частью ее лица, как губы или нос, они были частью ее истории,

делали ее той, какой она была. Наряды подруги теперь притягивали мое

внимание сильнее, чем ее лицо, но для тех, кто видел ее впервые, все было

иначе. Я и забыла.

- Ну, - мама посмотрела на меня, - хотя бы потому, что это уродство.

Трудно жить с такими… отметинами на лице, когда тебе всего одиннадцать.

Да и в любом возрасте с такими изъянами тяжело.

- Это не уродство, мама!

- У нее несколько шрамов.

- Просто неудачное совпадение.

Мама вздохнула, щелкнув ручкой.

- С другой стороны, она была бы прелестной девушкой, - с этими

словами она открыла папку и начала писать что-то, словно я уже ушла,

словно наш разговор был закончен, словно она поставила точку и была права.

Да, Кристи не была невероятной красоткой, ее недостатки всегда были

при ней, их мог увидеть любой, но за ними скрывалась другая красота,

неужели ее так сложно было заметить? Впрочем, маме удавалось многое не

замечать. Она видела лишь то, что хотела – мы пережили смерть папы, мы

успешно справляемся с учебой и работой, у нас все в порядке. Однако лично

мне винить в этом было некого кроме себя – ведь это я никогда не говорила о

том, что думаю и чувствую.

С этими мыслями я вернулась к друзьям и обнаружила Уэса с Кристи,

разглядывающих одну из каталогов, привезенных Кэролайн.

- Вот смотри, - говорила она ему, показывая на иллюстрации, - эти

статуэтки даже рядом с твоими не стояли! Но все –таки, что это такое?

- Железная цапля, - отозвался Уэс, внимательно рассматривая

картинку, - ну, мне так кажется?

- Чего? – вытаращила глаза Кристи.

- Да-да, - кивнула я, подходя к ним. – Сестра привезла из Атланты.

- А уж там-то они огромные, - добавил Уэс. Кристи покачала головой.

- Ладно, без разницы. Что там с этим Большим Шумом?

С этими словами она встала и направилась в гостиную, где все еще что-

то бормотал телевизор, а Берт то соглашался, то яростно хмыкал. Уэс

посмотрел на меня.

- Что мама сказала? Все хорошо?

- Да, - я посмотрела на железных цапель. – Они ужасны, на самом деле.

Уэс тоже опустил взгляд в каталог.

- Ну, они просты в исполнении, а выглядят достаточно эффектно. В

саду смотрелись бы отлично. К тому же, - он кивнул на заметку,

расположенную под фотографиями, - автор явно придает большое значение

этим цаплям.

Я посмотрела на страницы. Заметка содержала в себе немного текста и

снимок мастера – высокий парень с длинными светлыми волосами,

забранными в хвост, стоял у пруда с задумчивым выражением на лице. Текст

возле фотографии гласил: «Для меня эти цапли являются символом

хрупкости жизни и бытия».

- М-да, - протянула я. – Ну, если это и есть серьезное восприятие

работы, то оно у него, определенно, присутствует.

- Точно, - хмыкнул Уэс.

- Однажды и ты будешь на страницах этого журнала, потому что

цаплям, как символу хрупкости бытия, далеко до ангелов, - заметила я.

- Ну нет, - возразил Уэс, - я сомневаюсь, что они печатают тех, кто

начал свою карьеру с арестов и принудительного обучения в частной школе.

- Это могло бы быть твоей фишкой, - предложила я. Уэс скорчил

рожицу. – Ладно, так что там с твоим восприятием работы? Что поместить в

качестве твоей цитаты?

- Я реалист, - скрестил руки на груди Уэс.

- Тебе лучше добавить немного позитива, - рассмеялась я, ткнув его

пальцем.

- А тебе лучше перестать тыкать меня. Все-таки скоро в журнале буду,

как-никак.

Я расхохоталась, но тут за моей спиной раздался какой-то звук – и я

снова увидела маму. Сколько она стояла здесь? Впрочем, выражение на ее

лице ясно ответило на мой молчаливый вопрос.

- Мейси, - подчеркнуто ровным голосом обратилась она ко мне, - не

могла бы ты передать мне вот эту папку, лежащую на столике, пожалуйста?

Я подошла к столику, чувствуя кожей ее взгляд. Кристи махнула Уэсу

рукой, и он подошел к ней.

- Ревербации, - продолжал рассказывать ведущий на экране (*процесс

постепенного уменьшения интенсивности звука при его многократных

отражениях), - могут вызвать эффект домино для населения, и люди начнут

сходить с ума от постоянного усиления гула и ослабления громкости их

собственных голосов.

- Я могу сойти с ума из-за вибраций? – уточнила Кристи у экрана.

- Ты можешь сойти с ума из-за чего угодно, - вставил Берт.

- …природный феномен, - продолжал ведущий, - или, быть может,

способ инопланетян для общения с нами?

- Интересно, - промурлыкала Делия, поглаживая свой живот.

- Ммм-хмм, - отозвалась Моника. Я взяла папку и подошла к маме. Она

окинула меня взглядом, говорящим, что я должна последовать за ней. Мы

отошли в коридор.

- Мейси, я правильно услышала, что этого мальчика арестовывали?

- Это было давно, и…

- Мейси, иди сюда, не то пропустишь мега-фигню! – позвала Кристи.

- Мега-цунами! – взорвался Берт. – Цу-на-ми!

- Наплевать. Главная часть здесь – мега, - отмахнулась она. Но я едва

слышала друзей, глядя в мамины глаза. Вот она перестала пытливо

вглядываться в мое лицо и перевела взгляд на наших гостей. Ее мнение

формировалось прямо сейчас, и с каждым мгновением оно становилось хуже

и хуже. Неорганизованность Делии, шрамы Кристи, прошлое Уэса – мои

друзья были слишком далеки от безупречности.

- Это ведь тот же мальчик, с которым ты сидела в машине в тот вечер,

правильно?

- Что?

Мама снова взглянула на меня, и я поняла, что мне не удастся

увильнуть.

- В тот вечер, - повторила она медленно и раздельно, - когда я приехала

домой и застала тебя, сидящей в машине с кем-то. Это был он?

- Хм, - опустила голову я, - ну да. Он подвез меня.

Я думала, она вообще едва заметила нас, но, оказывается, мама успела

увидеть достаточно, чтобы теперь узнать Уэса. А прямо сейчас наш разговор

дал ей причину невзлюбить его.

- Это не то, что ты думаешь, - поспешно начала я, - он замечательный,

мам!

- Когда программа закончится, - повысила голос мама, - они уходят.

Ясно?

Я кивнула. Мама сунула папку подмышку и направилась обратно в

кабинет. Затем обернулась.

- Совсем забыла сказать тебе, - громко произнесла она, - что звонил

Джейсон. Он приедет домой на этих выходных.

- Звонил? Приедет? – переспросила я.

- Его бабушка заболела, так что он приедет навестить ее. Он просил

передать, что зайдет в библиотеку к полудню.

И мама ушла, а я осталась стоять в полутемном коридоре и

переваривать эту информацию. Джейсон приедет домой. И, конечно же, маме

нужно было объявить об этом во всеуслышание, чтобы знал каждый

(особенно, как я подозревала, Уэс). Ей так хотелось держать все под

контролем, так хотелось, чтобы все было так, как нравится ей, что в том,

чтобы пойти по головам, она не видела большой проблемы.

Я поплелась обратно в гостиную, где ведущий все еще рассказывал

что-то о мега-цунами, а картинки на экране показывали рушащиеся дома и

руины дорог. Лишнее доказательство того, что жизнь коротка, подумалось

мне. Все может закончиться в любую секунду, и неважно, что именно это

будет – мега-цунами, какие-то вибрации или сердечный приступ.

Кристи пододвинулась на диване, уступая место мне между собой и

Уэсом, который внимательно смотрел на экран. Интересно, он слышал

мамино объявление о возвращении Джейсона? Нет, разумеется, это не имело

большого значения, ведь мы просто друзья, в конце концов.

- Все хорошо? – поинтересовалась Кристи, и я кивнула, тоже

уставившись на экран, где нам показывали компьютерную проекцию волны-

убийцы. С другой стороны извергался вулкан, и земля словно горела. К этим

событиям, по обещаниям ученых, должен был привести наш нынешний образ

жизни. Огромное и ужасное После, которое мы оставим своим потомкам,

выглядит именно так.

Никогда в жизни я не ощущала близость и неотвратимость конца света

так сильно, как сейчас.

Глава 14

На следующее утро я проснулась в самом худшем из всех плохих

настроений. Всю ночь я ворочалась с боку на бок, просыпаясь от одного

плохого сна за другим, но последний был хуже всех. Я шла по улице, только-

только вышла из библиотеки во время ланча, в руках несла контейнер с

сэндвичем, как вдруг мимо меня проехала машина, водитель нажал на гудок,

и, обернувшись, я увидела, что за рулем – папа. Он махнул рукой, чтобы я

села к нему, но, когда я потянулась к ручке двери, машина вдруг поехала

назад. Папа удивленно смотрел на меня, на его лице был написан испуг, но я

ничего не могла поделать, потому что другие автомобили вдруг начали

ездить туда-сюда вокруг меня, не давая мне сдвинуться с места. Наконец я

смогла побежать за папиной машиной, попыталась ухватить папу за рукав, но

ткань рубашки выскользала из-под моих пальцев, когда я намеревалась сжать

их. Я продолжала бежать, ноги пружинили об асфальт, а машина все

удалялась и удалялась…

Проснулась я вся в поту, простыни закрутились вокруг моих ног,

образуя кокон. Я выпуталась из него, одновременно стараясь успокоить

дыхание. Сердце стучало где-то в горле. Не самое лучшее начало дня.

Спустившись на кухню, я застала маму на телефоне – за обсуждением

пикника по случаю Дня независимости. После смены в библиотеке мне

сегодня нужно было быть на этом приеме, улыбаться и отвечать на любые

вопросы (вероятно, о том, где ванная комната). Даже если бы я выспалась –

если бы я вообще смогла заснуть сегодня – этот день обещал быть долгим. А

если вспомнить об обещанном приезде Джейсона, то и вовсе бесконечным…

М-да.

Я сидела за столом и уныло жевала тост с сыром, стараясь не думать об

этом, когда мама закончила разговор и, отложив телефон, села напротив с

чашечкой кофе в руке.

- Итак, - начала она, - думаю, нам стоит поговорить о вчерашнем

вечере.

Я помешала ложечкой чай.

- Конечно.

- Я уже беспокоилась о тебе, как ты знаешь, - телефон снова зазвонил,

прерывая ее. – Дебора Куин, - отозвалась мама, вставая. Секунду она

слушала говорящего, отвернувшись от меня. – Да. О, замечательно! Да. Три

тридцать – это самое позднее. Спасибо большое, - она нажала на кнопку и

снова села за стол. – Извини, - подняв чашку, она сделала глоток. – Как я

говорила, мы уже обсуждали, что мне не очень нравятся некоторые

перемены, произошедшие с тобой, но вчерашний вечер убедил меня, что

опасения были не напрасны.

- Мама, - начала я, - ты не…

Из ее сумочки раздалась трель – мобильник. Мама откинула крышку,

прижала серебристый телефон к уху.

- Дебора Куин. О, Мэрилин! Здравствуй! Нет, ничуть не мешаешь.

Позволь-ка мне только сбегать за этими набросками для тебя… - жестом

мама показала мне, чтобы я оставалась на месте, а сама исчезла в кабинете.

Это был худший из всех возможных вариантов разговоров – маму без конца

отвлекали, а потому наш диалог грозил затянуться на неопределенное время.

Когда она вернулась, я уже успела доесть и вымыть свою посуду.

- Основное, что ты должна знать, - на этот раз она обращалась только

ко мне, - это то, что я не хочу, чтобы ты общалась с этой компанией в

свободное от работы время.

Возможно, дело было в том, что я чувствовала себя уставшей, хотя

было еще только раннее утро. Возможно, дело было в том, что мыслями мама

витала в своем проекте и предстоящем пикнике. Но, как бы то ни было, мой

ответ удивил нас обеих.

- Почему?

Одно-единственное слово, но какое впечатление оно произвело!

Впервые в жизни я поставила мамины слова под сомнение, позволила себе

дать ей понять, что не согласна с ней.

- Мейси, - мама внимательно посмотрела на меня, - этого мальчика

арестовывали, - она говорила медленно, словно не была уверена, что я

успеваю улавливать то, что она говорит. – Я не хочу, чтобы ты часами

ходила где-то с… - ее мобильный снова издал мелодичную трель, и она уже

хотела нажать на кнопку «Принять вызов», но затем передумала и отложила

его. Трели стихли. – Милая, пойми меня правильно, - усталым голосом

произнесла она, - я знаю, что случается, когда кто-то попадает в дурную

компанию. Мы уже проходили это с твоей сестрой.

- Но это нечестно! Я не сделала ничего плохого!

- Я и не наказываю тебя. Просто хочу предупредить опасность.

Можно подумать, мы говорили о лесном пожаре, а не о том, чтобы мне

было позволено проводить время с теми, с кем мне действительно хочется

его проводить! Я посмотрела в окно. Трава, еще мокрая от росы,

переливалась под теплыми утренними лучами солнца.

- Ты должна осознавать, Мейси, - мама понизила голос, - что выбор,

который ты сделаешь сейчас, и люди, которыми ты себя окружаешь, что все

это возымеет свой эффект в будущем. Ты понимаешь, о чем я говорю?

На самом деле, сейчас я понимала ее, как никогда раньше. Всего

несколько недель, проведенных с друзьями, такими, как Кристи и Уэс,

изменили меня. Это время помогло мне увидеть мир с другой стороны, я

перестала бояться многих вещей. Так что мама была права, эффект здесь был,

да еще какой. И уж точно не тот, которого она так боялась.

- Да, я понимаю, - сказала я, желая объяснить это, но мама не дала мне

договорить.

- Вот и хорошо, - телефон вновь зазвонил, - я очень рада, что мы

поняли друг друга.

С этими словами она встала, взяла черную трубку, лежавшую на столе,

отставила чашку и, выходя их кухни, произнесла «Дебора Куин».

- Гарри, здравствуй. Да-да, я хотела проконсультироваться с тобой по

поводу… - ее голос затих в коридоре, оставляя меня наедине со своими

мыслями. До мамы мог достучаться любой – им нужно было лишь набрать

несколько цифр и нажать на кнопку вызова, и она готова была ответить на

любые их вопросы и выслушать любые предложения. Вот бы и для меня

было все так просто!

Когда я вышла на улицу, то обнаружила, что на подъезде к гаражу

стоит грузовик, в кузов которого погружены стулья, и выехать на своей

машине для меня не представляется возможным.

- Я подвезу тебя, - сказала мама, когда я вернулась в дом и сообщила ей

об этом, - пойдем.

Когда мы сели в машину и проехали несколько миль, то попали в

пробку, и в салоне повисло молчание. На самом деле, оно повисло между

нами в ту же самую минуту, как мама завела мотор. В тот момент я этого не

заметила, но сейчас тишина давила на меня, и я даже начала сердиться. Мама

забирала у меня вещи, которые приходили папе по общей рассылке, мама

выбрасывала все, что напоминало о нем, а теперь хотела еще и вычеркнуть из

моей жизни друзей. Наверное, она даже не догадывалась о том, как сильно я

была расстроена из-за нее, но я все равно не собиралась сдаваться. Хотя бы за

друзей я могла побороться!

- Ты не выспалась? – мама бросила на меня взгляд, но я не посмотрела

в ее сторону в ответ. С губ уже готовы были сорваться слова «Все в

порядке», но я сдержалась. Нет, ничего не в порядке. И будет неплохо, если

об этом узнает кто-то еще.

- Нет. Не выспалась. Мне снились кошмары.

- Да? О чем же?

- О папе, - я внимательно следила за ее лицом в зеркале заднего вида,

произнося это, но ее глаза были так же направлены на дорогу, пальцы,

обхватившие руль, не дрогнули. В животе у меня что-то скрутилось.

- Да, - продолжила я. – Это было пугающе. Он ехал на машине и…

- В твоей комнате, должно быть, было слишком жарко, - заметила

мама, чуть повысив голос, - и, возможно, стоило бы убрать с кровати пару

подушек. Кошмары часто снятся, когда тебе слишком жарко.

- Это так странно, - я словно не слышала ее, - потому что после его

смерти мне много раз снились сны про него, но в последнее время – нет. Это

было хуже, чем раньше, потому что в этот раз я не могла спасти его от

опасности. Это напугало меня.

Эти три предложения вырвались чересчур быстро, я даже не успела

отдать себе отчет в том, хочу ли их сказать вслух по-настоящему, но, как

оказалось, хочу. Пожалуй, впервые за все время с папиной смерти я

разговаривала с мамой о нем. Она не могла не заметить это. Она не могла не

услышать меня в этот раз.

Мама сделала вдох, а я сжала руки, сцепленные в замок на коленях.

- Ну, - сказала она, наконец, - это был всего лишь сон.

И все. Вот такой была ее реакция на то, что я впервые за эти долгие

месяцы заговорила о том, что мучило меня больше всего. Я как будто

прыгнула с трамплина, но не взлетела и не упала, а каким-то образом снова

приземлилась на место старта и теперь стояла, гадая, сделала ли прыжок

вообще.

Все должно быть не так, хотелось закричать мне, но пробка уже

разъехалась, и мама спокойно вела машину вперед по улице. Я промолчала.

- Домой доедешь сама? – спросила она, когда я открывала дверь, чтобы

выйти наружу. – Или мне тебя забрать?

- Сама.

- Хорошо. Если не удастся созвониться, то просто приезжай в парк

Коммонс к шести, хорошо?

Я кивнула, закрывая за собой дверь, и мама отъехала. Пока ее машина

не скрылась за поворотом, я смотрела ей вслед и думала о нашем

неудавшемся разговоре. Судя по всему, дурной сон продолжался, и этим

утром я так и не проснулась, не сумела стряхнуть его с себя. Мама не

обернулась, не бросила ни единого взгляда в мою сторону. Конечно, зачем,

если все в порядке? Все просто в порядке. Как и всегда.

В библиотеку я вошла ровно в 9:12. Бетани с Амандой синхронно

подняли головы, а затем бросили взгляд на часы. Снова посмотрели на меня.

- На Кловердейл была пробка, - пояснила я, пытаясь протиснуться

между стеной и стулом Бетани, но она даже не сдвинулась с места. Кто бы

сомневался.

- Я ехала по той же дороге, - холодно заявила она, - и там не было

никакой пробки.

Я обошла стол вокруг и все-таки села на свое место, включила

компьютер. Почему я должна торчать здесь? Я застряла здесь на недели.

Недели! Ради чего? Ради обещания, данного Джейсону, который оттолкнул

меня в ту же секунду, как понял, что нужен мне? Или из-за мамы, которая все

время говорит, что все вот-вот наладится, и при этом даже не хочет

попытаться понять, почему мне так душно и тесно в своей собственной

жизни? Ну уж нет.

Судя по всему, не я одна была осведомлена о визите Джейсона сегодня

днем. Бетани с Амандой были какими-то особенно оживленными, пару раз я

слышала что-то, напоминающее хихиканье, что было странно, честно говоря.

Но что еще удивительнее, кроме ядовитого замечания о том, что утром

никаких пробок не было, я не услышала ни единого язвительного выпада в

свою сторону. Таким образом, у меня было больше двух часов, чтобы,

перекладывая стопки журналов с полки на полку, подумать о том, как

пережить предстоящее. Но, чем сильнее я старалась заставить себя думать о

Джейсоне и маме, тем быстрее мои мысли возвращались к ресторану и Уэсу.

В тот вечер, когда Джейсон решил, что нам стоит взять перерыв, я думала

лишь о том, как все исправить, но теперь я уже не была уверена, что мне

этого хотелось.

Закончив с журналами, я взглянула в окно, а затем на часы и

безнадежно подумала о том, как тикает время до прибытия мистера «Так-

будет-лучше». И в этот момент дверь открылась и что-то произошло. Бетани

и Аманда оторвались от своих дел и уставились на входную дверь. До этого

они практиковались в разговоре по-французски и сводили меня с ума этими

гортанными звуками, но, увидев вошедшего, замолчали. Гадая, почему же

они, наконец, заткнулись, тоже подняла голову. У меня в голове уже

нарисовалась картинка Джейсона, стоящего перед нами, но… О господи!

Это был Уэс.

Он стоял в нескольких метрах от моего стола и оглядывался по

сторонам. Заметив меня, он неторопливо направился ко мне своей

фирменной походкой, которую я уже так хорошо знала. Одновременно с

этим раздался легкий скрежет отодвигаемых стульев – Бетани с Амандой

выпрямились, всем своим видом показывая, что могут ответить на любой

вопрос нового читателя, но читатель прошел прямо ко мне.

- Привет.

Никогда раньше я не была так счастлива видеть его, как сегодня.

- Привет.

- Слушай, - он оперся руками о крышку стола, - я был…

- Извините? – громко произнесла Бетани. Уэс обернулся и взглянул на

нее. Рукав футболки поехал вверх, и я увидела татуировку в виде сердца на

плече. – Чем я могу вам помочь? У вас есть вопросы?

- Хм, ну вроде того, - Уэс снова посмотрел на меня, на его губах

заиграла легкая улыбка. – Но…

- Так спрашивайте, - уверенно подняла подбородок Бетани. Аманда

кивнула, подтверждая, что та, действительно, может ответить на вопрос.

- На самом деле, все в порядке, - Уэс приподнял бровь, глядя на меня, а

я пожала плечами. – Так вот, - он снова обратился ко мне, - я…

- Она новичок, может не знать ответа, - заявила Бетани, пододвигая

свой стул ближе к тому месту, где стоял Уэс. На лице Уэса промелькнула

легкая тень раздражения.

- Вы знаете, - подчеркнуто вежливо сказал он, - я уверен, что она знает.

- Вовсе необязательно. Спрашивайте лучше меня.

Теперь это была уже вовсе не легкая тень. Уэс прищурился, глядя на

меня, я послала ему ответный взгляд. С несколько секунд мы просто

смотрели друг на друга, затем он медленно повернулся к Бетани и Аманде.

- Хорошо. Когда вчера вечером мы упаковали оставшуюся посуду, -

серьезным голосом начал он, - куда мы положили большие щипцы?

Аманда хлопнула глазами. Бетани сглотнула, облизала губы.

- Ну, - выдавила она, но на этом ее ответ был закончен. Я поняла, что

мои губы расплываются в улыбке. Первой настоящей улыбке за сегодняшний

день. А Уэс посмотрел на Аманду.

- Может быть, вы знаете? – с притворной озабоченностью

поинтересовался он. Та покачала головой. Уэс с сожалением покачал

головой. – Видимо, придется спросить новичка. Мейси? – он повернулся ко

мне. Аманда и Бетани тоже уставились на меня. Я расправила плечи.

- Они должны быть в корзине, где фартуки. Для них не нашлось места в

коробке со столовыми приборами.

- О, - улыбнулся Уэс, - ну да. Конечно.

Бетани с Амандой поднялись со своих стульев и прошли в подсобное

помещение с каменными выражениями на лицах. Оттуда донесся звук

перелистывающихся страниц. Уэс едва взглянул в ту сторону.

- Милые коллеги, - заметил он, чуть понизив голос.

- Не то слово, - я решила не усложнять себе жизнь и не стараться

говорить тише, - они терпеть меня не могут.

Шелест страниц стих. Ну конечно, можно подумать, это было

секретом.

- Неважно, - махнула я рукой, - что случилось?

- Наш обычный хаос, вот и все, - Уэс провел рукой по волосам. – Делия

сходит с ума, потому что один из кулеров сломался вчера, да и вообще все

вон из рук плохо. Кристи с Моникой ушли на пляж, так что теперь нам с

Бертом и ей предстоит приготовить пять галлонов картофельного салата, а

для нас троих это просто титаническая работа. А еще кончился майонез. В

общем, я как раз шел из магазина, как тут звонит Делия и спрашивает, куда

подевались щипцы. Я сказал, что не знаю, тогда она предположила, что

можно спросить у тебя, - он вздохнул. – Ладно, как у тебя-то день проходит?

- Даже не спрашивай, - покачала головой я.

- Парень уже появлялся?

Значит, он все-таки услышал. Я снова потрясла головой.

- Нет, еще нет.

- Понятно. Ну, ты помни, что могло быть и хуже. Ты могла готовить

картофельный салат. Только представь себя с руками по локоть в майонезе.

Я скорчила рожицу. Согласна, не самая приятная картина.

- Хотя твоя помощь нам очень пригодилась бы, - заметил Уэс, - жаль,

что тебе не выбраться отсюда.

Повисла тишина, и я услышала тиканье часов. Тик-так. Тик-так. В

подсобке снова шелестели страницы. У меня перед глазами вдруг встали все

дни, что я провела здесь с самого начала лета.

- На самом деле, - медленно проговорила я, - может быть, и могу.

Бетани с Амандой вышли из подсобки и заняли свои места,

притворяясь, что не слушают нас.

- Эй! – громко воскликнула я, и они одновременно посмотрели на меня.

Как мифическое существо с двумя головами, честное слово. – Знаете, я,

пожалуй, пойду.

Аманда округлила глаза.

- Ты не можешь уйти, пока не пройдет еще час.

- Твоя смена, - добавила Бетани, - заканчивается в час.

- Да, но что-то подсказывает мне, - я встала и взяла свою сумку, - что

вы тут не будете сильно по мне скучать.

Я задвинула стул. Уэс с любопытством наблюдал за мной, сунув руки в

карманы. Должно быть, это большая ошибка, но я уже совершила ее. Я – не

девочка, которая знает все ответы. И если это то, чего от меня ждут

окружающие, то мне придется их разочаровать.

- Если ты уйдешь сейчас, то можешь больше не возвращаться, -

предупредила Бетани.

- Ты права, - отозвалась я, в этот раз, действительно, радуясь ее

правоте. – Могу.

Я собиралась направиться к двери, но, как обычно, ни Бетани, ни

Аманда не сдвинулись с места, чтобы уступить мне дорогу. Они вообще

никогда этого не делали, но в этот раз я не собиралась мириться с этим. Я

бросила свою сумку на пол, прямо Уэсу под ноги, а затем, в лучшем стиле

Кэролайн, выбирающейся из окна, села на стол, повернулась и грациозно

соскользнула с другой стороны. Бетани с Амандой так и застыли.

- Ого, - Уэс приподнял брови, глядя, как я забираю свою сумку. –

Удачно спешилась, - пошутил он.

- Благодарю, - отозвалась я.

- Мейси, - прошипела Бетани, - что ты делаешь?!

Но я не ответила ей, вместо этого прошествовав к выходу. Открыл

передо мной дверь, и я безо всяких сожалений вышла в яркий солнечный

свет.

Глава 15

Лили сжала в пухлых пальчиках мелок и, прижав его к бумаге, начала

водить туда-сюда.

- Дерево, - показала она на листок.

- Дерево, - повторила я, взглянув на Уэса. Прошел уже час с моего

триумфального выступления в библиотеке, но он все еще смотрел на меня со

странным выражением восхищения и удивления.

- Прекрати, - закатила я глаза, и он пожал плечами.

- Извини. Я просто никак не могу выкинуть ту сцену из головы. Это

было…

- Безумием, - закончила я за него, а Люси потянулась за другим

мелком.

- Скорее, ты надрала им задницы, - покачал он головой, понизив голос.

– Я имею в виду, именно так я хотел бы уходить с тех работ, где мне не рады,

но всегда боялся выкинуть что-то подобное.

- Да не надрала я ничего никому, - смутилась я.

- Это ты так считаешь.

Не знаю уж, что там думал Уэс, но я точно понимала лишь то, что еще

не осознала до конца всего произошедшего. А еще – что на другом конце

города собирается кое-что похлеще мега-цунами. Мне так и виделся

Джейсон, стоящий в библиотеке и слушающий рассказ Бетани и Аманды о

моем бунте. Он, возможно, уже не раз звонил мне на сотовый, чтобы

потребовать объяснений, но я отключила телефон, чтобы дать себе

отдышаться хотя бы до шести. В шесть мне предстоит встреча с мамой, и не

исключено, что она уже будет в курсе, так что мне нужно собраться с силами.

Да и вообще забивать этим голову сейчас мне не хотелось, лучше я буду

рисовать с Люси.

Когда мы вернулись с майонезом, измотанные Делия с Бертом

разрывались между картофельным салатом и закипающей в бойлере водой, а

Люси скучала и хотела, чтобы с ней поиграли, поэтому путалась у них под

ногами. Едва увидев нас, Делия немедленно перепоручила ее мне и Уэсу, так

что теперь мы сидели в комнате и наблюдали, как девочка раскрашивает

картинки в раскраске.

- Корова, - с авторитетом заявила Люси, закрашивая коричневым

мелком бок животного.

- Корова, - кивнула я. В открытое окно подул ветерок и, оглянувшись, я

увидела задний двор и статуи ангелов, стоящие там. Красивые нимбы начали

вращаться, волосы начали позвякивать под дуновением ветра. С другой

стороны заднего дворика виднелась куча металлолома, уже гораздо меньшая,

чем запомнилась мне раньше.

- Так вот, где происходят чудеса? – кивнула я за окно.

- Это не чудеса, - отозвался Уэс, протягивая Люси оранжевый мелок.

Девочка начала обвидить рамку.

- Это ты так считаешь, - вернула я ему реплику, и он скорчил рожицу. –

А можно посмотреть?

Мы вышли во двор, Люси побежала за нами. Из груды, сваленной в

углу, она выхватила какую-то тоненькую железную палочку и стала стучать

ей по листу металла.

- Бум, бум! – весело завопила она.

- Скажи «Пожалуйста», - напомнил Уэс.

- Пожалуйста!

Мы с улыбками наблюдали, как она бегает по двору и машет палочкой,

играя в фею. Уэс забрал у нее палочку и потянулся к ангелу. Дотронулся до

волос – и начался мелодичный перезвон.

- Еще, еще! – попросила она.

Уэс позвенел еще немного, но тут его окликнула Делия, и он

отпросился у девочки на минутку в дом. Люси важно кивнула и стала

вышагивать по двору. А я подошла к скульптурам. Вот и моя любимая,

сердце в руках, она меньше, чем те, что мне уже встречались, но в целом

ничем не отличается от них. Сердечко вращалось в ладони, издавая тихий

звон, и я залюбовалась. Скульптуры не портило даже то, что металл был

старый и местами покрылся ржавчиной, наоборот, это делало их даже

привлекательнее.

- Руки, - Люси неслышно подошла ко мне.

- Да, руки, - согласилась я. Девочка прижала ладошку к скульптуре и

взглянула на меня. Я присела рядом и сделала то же самое. Мы сидели,

прижав ладони к металлической руке, и тут вернулся Уэс – на нас упала его

тень. Возле него стояла Делия. Люси поднялась, увидев маму, а та лишь

покачала головой, глядя на ее грязные ладошки.

- Что делаете? – улыбнулся Уэс.

- Она проводит экскурсию для меня, - кивнула я на Люси. – Я не знала,

что ты еще делаешь их, - глазами я указала на сердце в ладони.

- Лишь для себя, - пожал он плечами. Дели погладила Люси по голове.

- Что там с картофельной войной? – поинтересовалась я.

- Ничего, - фыркнул Уэс, - ложный вызов. Они, видишь ли, больше не

хотят картофельного салата, нет, им теперь макароны с сыром нужны. К

счастью, их у нас достаточно. И пытаюсь убедить ее, - Уэс кивнул на

тетушку, - что это хорошо.

- Конечно же, это замечательно! – воскликнула я, глядя на Делию. –

Почему нет?

- Не знаю, - вздохнула та, - меня это просто бесит. Это странно.

- Ничего странного. Иногда все идет не совсем по плану. Или совсем не

по нему, - заметила я, пока Уэс закатывал глаза.

- Это про нас, - согласилась Делия. – Ладно, зато теперь у нас есть

немного свободного времени, чтобы передохнуть. Это же неплохо? – она

направилась в дом, мы пошли следом. – У меня вообще такое ощущение, что

в любую минуту может случиться катастрофа, - пожаловалась она.

- У нас ведь иначе и не бывает, - подмигнула я.

- Наверное, ты права, - Делия улыбнулась.

Во время сборов ничего сверхъестественного не произошло, Делия

даже смирилась с тем, что один из кулеров сломан – у нас стало получаться

расходовать воду экономнее. И вообще опасения оказались напрасны,

никакой катастрофы не произошло, мы даже смогли найти целую упаковку

тарелок, о которой уже думали, что она куда-то потерялась. В итоге мы

собрались даже быстрее, чем обычно, и теперь сидели на ступеньках дома,

болтали. Ну, точнее сидели-то мы с Делией, Уэс с Бертом чем-то гремели в

гараже.

- Я слышала, - Делия устроилась поудобнее, - что ты завязала с

библиотекой?

Я покосилась на Уэса, который как раз проходил мимо с какой-то

коробкой в руках.

- Ничего не мог поделать, - расплылся он в улыбке. – О таком нельзя

было не рассказать. Слишком уж хороша история.

- Ну, в таком случае, тебе стоит повторить это и моей маме, - я

откинула с лица прядь волос.

- Нет уж, спасибо, - отказался он и снова исчез в гараже.

- Ты, правда, считаешь, что она рассердится? – спросила Делия. – Судя

по всему, что ты рассказывала, тебя там не особенно-то любили.

- Это правда. Но ей это неважно. Она большее значение придает тому,

что я дала обещание.

- О.

- И тому, что эта работа отлично впишется в мое портфолио для

колледжа.

- Понятно.

- И это именно то, - закончила я, - какой ей хотелось бы меня видеть.

- В смысле?

- Безупречной, - я провела руками по джинсам.

Делия покачала головой.

- Нет, Мейси, она не хочет, чтобы ты была безупречной.

- Почему ты так решила?

- Ну, для начала, это невозможно, - Делия поерзала, перенося вес. – И,

во-вторых, она твоя мама. А мамы никогда не придают идеальности своих

детей большого значения.

- Ну да, точно, - ехидно протянула я.

- Я серьезно, - она вытянула ноги перед собой и погладила живот. – Я

кое-что об этом знаю, поверь. Все, о чем я забочусь – это чтобы Люси, Уэс и

Берт были счастливы. Здоровы. И выросли хорошими людьми, понимаешь?

Я не идеальна, далеко не идеальна, так почему я должна ждать этого от них?

- Моя мама не такая, - покачала я головой.

- А какая же она?

С секунду я размышляла, удивленная этим вопросом.

- Она работает очень много, - начала я, но остановилась. – В смысле,

после папиной смерти она осталась хозяйкой этого бизнеса и ушла в него с

головой. Она делает очень много, а я очень много переживаю за нее.

Делия ничего не ответила, но я знала, что она смотрит на меня.

- И мне кажется, что она работает так много, чтобы убедить себя, что

может контролировать все. Понимаешь?

Делия кивнула.

- Это помогает ей чувствовать себя… Я не знаю, в безопасности, что

ли.

- Еѐ можно понять, - мягко сказала Делия. – Когда ты теряешь кого-то

дорогого, все, кажется, валится из рук.

- Именно. Но это не совсем честно. Знаешь, после папиной смерти я

хотела, чтобы ей стало лучше, и потому говорила, что у меня все в порядке.

Иногда мне приходилось притворяться, но это было ради нее! А сейчас,

когда мне стало лучше по-настоящему, ей это не нравится, потому что я

перестала быть безупречной.

- Позволить себе грустить – это не недостаток, - тихо сказала Делия. –

Это лишь доказательство того, что ты человек. Мы все справляемся с

трудностями по-разному. Твоя мама переживает потерю мужа по-своему, она

борется с этим каждый день. Может, стоило бы поговорить с ней?

- Я не могу, - призналась я. – Даже вслух упомянуть его не могу.

Сегодня утром я пыталась, но она просто закрылась от меня.

- Тогда попытайся снова, - она положила руку мне на плечо. –

Послушай, всем нам нужно пережить что-то, а в одиночку это гораздо

сложнее, чем с кем-то. Важно, чтобы вы поняли, как нужны друг другу, пусть

даже вначале будет непросто. Потом будет легче, обещаю.

Я положила голову на ее плечо, а она прижала меня к себе. На меня

накатилась усталость от этого дня, который еще даже не закончился, но уже

совершенно опустошил меня. Делия медленно перебирала мои волосы.

- Спасибо, - прошептала я.

- Ох, милая, - ее голос завибрировал где-то около моей щеки, -

обращайся в любое время.

Мы сидели и молчали, так прошла минута или две, но затем из-за

гаража раздалось громкое:

- ПОПАЛИСЬ!!!

Делия вздохнула, выпрямляясь. Берт (ну, конечно же, это был он)

захихикал.

- Честное слово, - пробормотала Делия.

- Это десять, - услышали мы голос Уэса, и Берт что-то пробормотал

себе под нос.

- Это считается, - вслух крикнул он брату.

Когда мы приехали на праздник, наша удача нас не оставила. Вначале

все шло хорошо, даже удивительно хорошо, но потом выяснилось, что один

из грилей, которые заказала Делия, не выпускает ни единой искорки.

- Это же пикник! – восклицала Делия в отчаянии. – Пикник! Все

должно быть на улице! Это же традиция!

- Делия, просто…

И тут – ух! – и пламя загорелось, судя по всему, дело было просто в

подсоединенной газовой трубке. Проблема решилась сама собой.

Следующий раз магия удачи сработала для меня, когда я обходила

гостей, держа поднос с закусками, в последний раз перед подачей гриля, как

тут Берт вспомнил, что захватил не две упаковки гамбургеров для гриля, а

одну. Таким образом, основного блюда у нас было меньше ста порций.

- Так, - пробормотала Делия, - боже мой. Боже мой! Ладно. Дайте-ка

подумать…

- Что случилось? – Уэс остановился, заметив выражение ее лица.

- Гамбургеров мало, - пояснила я, добавив для Делии: - Мне кажется,

большинство людей даже не захотят…

- Три упаковки - это недостаточно? – удивился Уэс. Тетушка взглянула

в него сторону.

- Должно же было быть две. А одну Берт оставил.

- Ты сказала, что три.

- Две! – Делия подняла руку. – Я точно помню, что сказала – две

упаковки!

- Сомневаюсь, - Уэс сложил руки на груди. – Ты сама велела положить

одну в твою машину и еще две в мою. Можешь пойти и проверить, они там.

Вот так – вторая проблема решена.Но и это еще не все! Мы с Бертом

чуть не столкнулись, разнося напитки, но каким-то образом мне удалось

отступить, а ему – удержать поднос. Ложки для мороженого, которые мы

посчитали забытыми или потерянными, обнаружились на дне сумки, а

лишняя упаковка салфеток нашлась ровно в тот момент, когда

потребовалась.

- Говорю тебе, - качала позже головой Делия, - это все заставляет меня

нервничать еще больше!

- Делия, - я смотрела в сторону Уэса, ловко разливавшего вино и

перекидывающегося шутками с гостями, - перестань. Все отлично.

- Я знаю, я знаю, - она нервно закусила ноготь, - просто это так

странно. Все идет слишком хорошо!

- Тогда считай, что это подарок. Ты просто заслужила это. Знаешь, как

компенсация за все потраченные ранее нервы.

- Да, возможно, - все еще неуверенно согласилась она.

И так далее, и так далее. Мне даже стало скучновато, и я начала

поглядывать на часы. Стрелка переползла от четырех к четырем тридцати

пяти. Может быть, я тоже заслужу немного спокойствия и, когда через

полтора часа появлюсь в парке Коммонс, все пройдет гладко? Хотя стоит

лишь представить мамину реакцию на историю о моем сегодняшнем бунте,

как все надежды на спокойствие оставляли меня. Чем ближе перескакивала

минутная стрелка к назначенному сроку, тем сильнее сжималось что-то у

меня внутри, тем плотнее становился комок в горле. Каждый раз я

напоминала себе о том, что сказала Делия – так или иначе, мне нужно

поговорить с мамой о том, что происходит у нас в семье, и о том, что всегда

говорил папа – что первый шаг всегда самый трудный. Может быть, все,

действительно, пройдет не так плохо?

Мысли крутились у меня в голове, пока я задумчиво накручивала

спагетти на вилку, когда кто-то махнул рукой перед моими глазами.

- Ау, есть кто дома? – позвал Уэс. Я заморгала. – Эй, ты где там?

- В стране размышлений о правде, - хмыкнула я. – И о веселье, которое

ждет меня меньше, чем через час.

- А, точно, - припомнил Уэс, - Джейсон.

- Не Джейсон, – покачала я головой, - он вообще меньшая из моих

проблем. Дело в маме.

- Ох, - Уэс кивнул. – Ну да.

- О Джейсоне даже и не думала, - сказала я. – В смысле, я, конечно,

боялась того момента, когда придется увидеть его в библиотеке, ведь у нас

сейчас все… По-другому как-то, понимаешь? Даже нет, - я замолчала,

подбирая слово. Уэс ждал. – Все кончено.

Произнеся это, я вдруг поняла, насколько легко далось мне признание в

том, что месяцем раньше так напугало меня. Все кончено – и говорить это

было ничуть не трудно. Пожалуй, мне даже стало легче, стоило лишь понять,

что на самом деле я уже приняла это. И что так действительно лучше.

- Все кончено, - повторила я. Да, так лучше. Намного лучше. – Между

нами все кончено.

- Ого, - медленно произнес Уэс. – Так ты теперь…

- Извините, это для вегетерианцев?

Возле нас стояла невысокая женщина с тарелкой спагетти, которую

взяла со столика с табличкой «Вегетерианское угощение».

- Да, - кивнула я.

- Вы уверена?

Я снова кивнула, и гостья, довольная, отошла. Я снова взглянула на

Уэса.

- Что ты собирался…

- Та леди хочет бокал белого вина, - сообщил Берт, появляясь рядом с

братом. – Пронто, дружище! – он пощелкал пальцами перед его лицом, и Уэс

перевел взгляд на него.

- Уже иду, - он направился к барной стойке, но на полпути обернулся. –

Ничего особенного. Потом договорим, хорошо? – Я кивнула, а ко мне

подошла Делия.

- Все очень и очень странно, - снова заговорила она. – Мне казалось,

сегодня все будет идти из рук вон плохо, но почему-то все хорошо и даже

отлично. Мне это не нравится. Мне нужно равновесие и наше обычное

безумие.

Как ни странно, я тоже это чувствовала. Да, порядок хорош, но иногда

нужен и хаос.

Желанию Делии суждено было сбыться, когда мы собирались

отъезжать и в последний раз проверяли, не забыли ли чего на кухне. Делия

пересчитывала коробки с посудой в багажнике, мы с Уэсом и Бертом ждали

ее в машины, как вдруг я услышала шипящий вздох. Делия? Я выскочила из

машины.

Дели с застывшим лицом стояла, вцепившись пальцами в крышку

багажника, который уже успела закрыть.

- Воды, - пробормотала она одними губами, но я все поняла. Ребенок

вот-вот родится.

Глава 16

- Все хорошо?

Я кивнула.

- Да, все в порядке.

Это была моя мантра, я повторяла себе, что все в порядке, снова и

снова, пусть даже и не особенно верила самой себе. Что я знала точно – я в

больнице, и время как будто застыло.

После того, как отошли воды, а мы все оправились от шока, каждый

постарался сделать все возможное: собраться с духом, отодвинуть эмоции в

сторону и начать действовать. Всю дорогу в больницу Уэс гнал, как

одержимый, а я держала Делию за руку. Часы на приборной панели

показывали без пятнадцати шесть, я безбожно опаздывала на мамин пикник и

понимала, что снежный ком моих проблем растет буквально на глазах. Но

вместо того, чтобы беспокоиться об этом, я постаралась заставить тревогу

замолчать и сконцентрировалась на происходящем.

Берт тоже помогал Делии, как мог – шумно дышал через нос,

напоминая ей о том, как нужно это делать, пока она не отмахнулась от него.

В больнице Уэс выскочил из машины и побежал в приемную, несколько

минут спустя к нам спустились медики и усадили на кресло-каталку Делию,

спорящую по мобильнику с Питом. Сердце стучало где-то у меня в ушах, как

в тот день, когда умер папа. Вот так заканчивается жизнь и так же она

начинается – со стука сердца.

Уэс настоял на том, чтобы мы проводили Делию до палаты и сам повез

кресло. Мы вошли в лифт и только тогда немного перевели дыхание. Мне

было страшно, но это был другой страх, он отличался от того, что окатывал

меня с ног до головы раньше.

Следующие часы, показавшиеся мне вечностью, я сидела в коридоре на

стуле, наблюдая за врачами и медсестрами, выходившими и входившими,

переговаривающимися и что-то записывающими. Я поняла, что что-то по-

настоящему начало происходить, когда все они начали сновать туда-сюда

быстрее, а из-за открывающейся двери стал доноситься писк каких-то

аппаратов. Наконец, в палату быстрым шагом вошел еще один врач –

высокий, со стетоскопом, свисающим с шеи и в очках. Внутри повисла

тишина.

Мы с Уэсом сидели, выпрямившись, напряженные, как никогда

раньше. Впрочем, это не мешало Уэсу поглощать шоколадные пончики и

какие-то батончики, которые продавались внизу в специальном автомате. Он

предложил мне один, но я лишь покачала головой.

- Не понимаю, как можно отказаться от шоколадного пончика, -

пробормотал он с набитым ртом.

Из-за двери раздался то ли всхлип, то ли рев Делии, за ним последовал

успокаивающий голос Пита, который прилетел буквально через десять минут

после нашего приезда.

- А я не понимаю, как ты можешь есть, - отозвалась я. В палату

пробежала медсестра с полотенцами. Уэс прожевал пончик, сглотнул.

- Это может продолжаться вечность, - заметил он, а Берт вздрогнул и

очнулся от полудремы, в которой пребывал последний час. – Нужно же как-

то восстанавливать силы.

- Сколько времени? – сонно поинтересовался Берт. Уэс взглянул на

часы.

- Почти семь. Хочешь? – он милостиво протянул ему пончик. Я

похолодела. Почти семь – я официально опоздала на мамин пикник на час!

Из палаты донесся очередной странный звук, и все мысли о маме и пикнике

испарились.

- Мейси? – позвал Уэс.

- Все в порядке, - скороговоркой произнесла я, предвосхищая

следующий вопрос. – Пойду позвоню маме.

Мобильник я оставила в машине, так что пошла к телефонам-

автоматам, висящим внизу. Снова занято. Это был четвертый или пятый

звонок, я уже не помнила, но мама так и не взяла трубку. Я вышла в

маленький внутренний дворик, села на скамейку и закрыла глаза. Легкий

ветерок взлохматил мои волосы, я глубоко вдохнула и через пару минут

вернулась обратно, снова набрала знакомый номер. На этот раз я попала на

голосовую почту. Ну, хотя бы дозвонилась.

- Это я. Знаю, ты, наверное, очень волнуешься, прости, пожалуйста! Я

уже собиралась ехать к тебе, но у Делии начались роды, и сейчас я в

больнице. Мне придется ждать, пока кто-нибудь не сможет отвезти меня

домой, но, обещаю, что приеду так скоро, как смогу! Еще раз извини. Пока.

Я повесила трубку. Готово. Не то что бы это сообщение могло решить

все проблемы, но, по крайней мере, теперь мама была в курсе и не

беспокоилась.

Вернувшись в коридор, где сидели Уэс с Бертом, я с удивлением

обнаружила, что стулья пусты. Перед палатой вообще не было никого, как и

за столом дежурной медсестры. Я замерла, не зная, что делать, как тут из-за

двери палаты Делии высунулась голова Уэса.

- Эй, - позвал он, - иди сюда!

Он придержал дверь, и я вошла внутрь. Делия сидела на кровати

посреди разметанных простыней. Ее лицо раскраснелось, а в руках она

держала маленький сверток с темными волосиками. Пит сидел возле нее,

положив руку жене на плечи, и оба они с нежностью смотрели на ребенка. В

комнате было тихо, но это была хорошая тишина. У окна стоял Берт –

пессимист из пессимистов – и тоже улыбался. Делия подняла взгляд на меня.

- Привет, - тихо сказала она и поманила к себе, - иди к нам.

Я подошла к кровати, а она повернула малыша личиком ко мне.

- Взгляни. Ну разве она не прелесть?

Малышка казалась еще меньше, чем виделась мне на расстоянии. Она

спала, закрыв крохотные глазки и тихонько сопела миниатюрным носиком.

- Она идеальна, - сказала я, и в этот момент именно это слово

подходило больше, чем какоу-либо другое. Делия провела пальцем по щеке

дочери.

- Мы назвали ее Эйвери. В честь матери Пита. Эйвери Мелисса.

- Замечательно, - похвалила я, глядя на личико малышки. Имя очень

подходило ей, ее маленькому носику, маленьким ноготочкам на крохотных

пальчиках, маленькому ротику.

В этой больнице закончилась жизнь моего папы. В этой больнице

началась жизнь малышки Эйвери.

Девочка распахнула глазки, словно могла услышать мои мысли, и

взглянула на меня. Каково это – видеть все впервые, узнавать новое каждое

мгновение? Должно быть, потрясающе. Невероятно. Восхитительно.

Делия смотрела на дочку с мягкой улыбкой, ее глаза сияли, как

настоящие звезды, и ее лицо давало мне надежду. Впервые за последние

месяцы я поверила в лучшее, увидела своими глазами, что все может

наладиться. Тут же мне вспомнилась мама – она не смотрела на меня такими

же глазами, я не помнила такого взгляда, обращенного в мою сторону, но

теперь я знала, что все изменится. Должно измениться!

- Я, хм, - я отступила от кровати на шаг, - мне нужно позвонить маме

еще разок.

Делия бережно прижала дочь к груди, а Пит погладил ее по головке.

- Конечно, беги. Скажи, что без тебя я не справилась бы. Ты очень мне

помогла.

Я кивнула и вылетела из палаты. За спиной послышали шаги.

- Мейси! – Уэс шел следом. Оборачиваться я не стала.

- Всего на минуту. Позвоню маме и тут же вернусь. Она, должно быть,

переживает.

- Ладно, - согласился он, но в его голосе все равно прозвучало

недоумение. Я остановилась и посмотрела на него. Перед глазами встало

мамино смеющееся лицо. Как давно это было! Как давно мы ездили на

побережье все вместе!

- Сейчас буду.

- Конечно.

Хватая ртом воздух, я спустилась вниз, но не добежала до телефоном, а

замерла на лестнице, прижавшись к стене. Из глаз вдруг хлынули слезы, а в

горле застрял всхлип, я медленно опустилась на пол.

Не знаю, сколько я просидела там, рыдая, прежде чем меня нашел Уэс.

Минуты, часы? Не знаю. Он появился вверху лестницы, зовя меня по имени,

когда заметил, что я сижу на ступеньках. Он спустился ко мне и сел рядом,

обнял меня за плечи. Может, он ждал, что я прильну к нему или что,

наоборот, оттолкну, но я не двинулась с места. Мне хотелось взять себя в

руки и успокоиться, но я просто не могла. Тогда он прижал меня к себе, и я

сдалась, опустив голову ему на грудь и заплакав в голос. Мимо кто-то

прошел, нас, возможно, видели, но мне было все равно – в конце концов, так

ли редко в больницах кто-нибудь плачет? Я оплакивала папу, маму и,

наверное, саму себя. Слезы были и в честь малышки Эйвери, ведь радость

может быть разной, не так ли?

Немного успокоившись, я начала осознавать произошедшее и поняла,

насколько же была права Делия. Нет ничего такого в том, чтобы дать волю

чувствам и выпустить их наружу, вместо того, чтобы заталкивать глубже в

душу. Однажды они все равно вырвутся, и это будет больше похоже на

взрыв, но разве это хорошо?

Когда я пришла в себя, мы с Уэсом молча вернулись назад, в палату.

Делия, Пит и Берт не заметили (или очень хорошо притворились) моего

заплаканного лица, а я, наконец, позволила себя расслабиться. Малыше

Эйвери повезло – у нее всегда будет потрясающая вечеринка по случаю Дня

рождения. Я сообщила об этом Делии, и она рассмеялась, согласно закивав.

А через пару минут Уэс удивил меня, сообщив тетушке, что собирается

отвезти меня в парк Коммонс. Делия согласилась, и мы направились к

машине, словно ничего не произошло и ни один из нас не рыдал на плече у

другого.

Когда мы остановились у парка, я поняла, что праздник уже закончился

– люди в спецовках убирали столы и стулья, запоздавшие гости с детьми

расходились к машинам.

- Что ты делаешь завтра? – поинтересовался Уэс. Я покачала головой,

улыбнувшись.

- Понятия не имею. А ты?

- Ничего особенного. Есть парочка поручений, не больше.

- Понятно. Кстати, что там насчет вопроса? Не желаешь сразить меня

наповал?

- Желаю, - рассмеялся он. – Так что будь готова. Это будет в самый

неожиданный момент.

- Ладно. Буду следить за тобой, - улыбнулась я. Уэс откинулся на

сиденье.

- Удачного вечера, - пожелал мне он. Я кивнула.

- Спасибо, тебе тоже.

Я выбралась из машины и наблюдала за тем, как он отъезжает. Затем

сделала глубокий вдох и направилась по дорожке в парк. Делия убеждала

меня, что мама хочет, чтобы я была счастлива, значит, теперь я должна

показать ей, что действительно счастлива, и объяснить, почему.

Мама стояла возле шатра, который вот-вот собирались разбирать

рабочие, и разговаривала с миссис Буркок, председателям Ассоциации

домовладельцев. Миссис Буркок что-то говорила ей, и мама кивала, время от

времени улыбаясь проходящим мимо нее гостям и пожимая руки. Я подошла,

остановилась возле нее. Мама с улыбкой повернулась ко мне, кивнула, затем

снова перевела взгляд на собеседницу.

-… и сказать об этом на встрече на следующей неделе. Думаю, новость

о вашем пикнике будет хорошим показателем для клиентов.

- Разумеется, - согласилась мама.

- Может быть, устроить еще один, мы могли бы снова предоставить

столы и стулья.

- Это замечательная идея.

- О, Мейси, - заметила меня миссис Буркок. Мы встречались на

нескольких маминых приемах раньше. – Как твой вечер Хорошо прошел?

- Да, - кивнула я, чувствуя на себе пытливый мамин взгляд, - спасибо.

А ваш?

- О, великолепно! Твоя мама – просто гений. Мы уже начали

планировать еще один такой, верной, Дебора?

Мама рассмеялась.

- Начнем прямо завтра.

- Непременно, - миссис Буркок тоже рассмеялась, помахала рукой на

прощание и отошла. Мы с мамой стояли в молчании, мимо нас проходили

последние гости.

- Так, - начала я, - ты получила мое сообщение?

Мама взглянула на меня, и я поняла, что она в ярости. Просто в

бешенстве. Как я умудрилась не заметить этого раньше?!

- Не сейчас, - железным голосом произнесла она.

- Что?

- Мы, - медленно повторила она, вбивая слова, словно гвозди, - не

собираемся обсуждать это прямо сейчас.

- Отличный прием, Дебора! – мужчина в брюках и рубашке махнул

маме рукой, крепко держа другой сынишку.

- Спасибо, Рон, - улыбнулась мама. – Рада, что вам понравилось.

- Мама, это не моя вина, - воскликнула я и тут же остановилась. Не с

этого я хотела начать, совсем не с этого. – У Делии…

- Мейси.

Никогда раньше я не слышала, чтобы она произносила мое имя таким

голосом. Никогда раньше я не боялась звука ее голоса. До нынешнего

момента.

- Ты идешь домой, в душ и в постель. Все случившееся мы обсудим

позже.

- Мама! Просто позволь мне объяснить, ты не понимаешь. Сегодня…

- Иди, - мама указала в сторону дорожки. Я не двинулась с места, и она

посмотрела мне в глаза. – Сейчас же.

Затем повернулась и пошла в противоположную сторону. Она просто

уходила от меня, а кто-то кричал слова благодарности, и он махала рукой в

ответ. Я застыла, не в силах поверить в то, что происходит. Ее фигура все

удалялась и удалялась от меня, она ни разу не обернулась, чтобы посмотреть,

что я делаю, и мне показалось, что все стены воздушного замка, которые

воздвиглись вокруг меня за последние часы, рухнули, оставляя лишь облака

пыли.

Я побрела домой, зашла в свою темную комнату, зажгла свет. Раньше я

не ощущала одиночества, оставаясь дома одна, но сейчас оно накрыло меня с

головы до пят. Остановившись у зеркала, я увидела, что моя рубашка

выбилась из джинсов, на одной из штанин пятно от соуса, волосы

растрепаны, а лицо заплакано и измазано потекшей тушью. Именно такой

увидела меня мама, но, вместо того, чтобы спросить, что произошло, она

отправила меня домой, в душ. Сейчас это звучало, как злая ирония, ведь я как

раз хотела рассказать ей, что чувствую себя свободной, излечившейся,

отмывшейся от трудностей последних месяцев, если угодно. Но теперь это

было неважно, меня просто заставили замолчать и, как обычно, придержать

все при себе. И дело было даже не в Джейсоне и не в опоздании на пикник.

Мама просто увидела меня настоящей, не безупречной, не той, у которой

внешне все в порядке, и это ей не понравилось. Очень не понравилось. Так

что теперь мне оставалось лишь гадать, к чему приведет наше завтрашнее

«обсуждение всего случившегося», но, так или иначе, хорошего можно было

не ждать.

Проснувшись утром, я вспомнила вчерашний вечер и то, что у меня

были большие проблемы, но, к счастью, были и те, кто знает о них не

понаслышке.

- Вначале просто дай ей выговориться, - учила меня Кэролайн под

шелест своих буклетов. Сестра приехала к нам в очередной раз, чтобы

продемонстрировать успехи в ремонте дома. - Молча сиди и слушай. Не

прерывай ее, это будет ошибкой и очень большой. Пусть она взорвется и

выпустит пар. Не извиняйся и не оправдывайся, пока не сможешь сделать это

четко и ясно. Кстати, у тебя есть хорошее оправдание?

- Я была в больнице, - я посмотрела на тюбик зубной пасты. Мне

плохо, пусть хотя бы с зубами все будет в порядке. – Моя подруга рожала.

- Разве там не было телефона?

- Я звонила ей!

- Через час после того, как опоздала на пикник, - заметила Кэролайн.

- Боже, Кэр! Телефон был занят! На чьей ты стороне?!

- На твоей. Именно поэтому я тебе и помогаю, ты еще не поняла? –

мрачно отозвалась сестра. – И да, не нужно приводить это в качестве

аргумента. Дозвониться можно всегда.

Кэролайн прислонилась к двери в ванную, бросив свою папку куда-то в

сторону. Я лишь покосилась на нее с полным ртом пасты.

- Слезы могут помочь, - продолжала она, - но только если они

настоящие. Притворный плач злит ее еще сильнее. В общем, - она хлопнула в

ладоши, - если ты чувствуешь, что заплачешь – то плачь. Мама в начале

всегда строгая, потом смягчается, после того, как выговорится.

- Не собираюсь я плакать, - я сплюнула.

- Дело твое. Главное, не перебивай ее. Это, знаешь ли, вообще

фатально.

- Мейси? – раздался снизу мамин голос, и я вздрогнула. – Не могла бы

ты спуститься на минутку, пожалуйста?

Кэролайн закусила губу, явно вспоминая свои «жаркие денечки», как

она любила говорить.

- Глубокий вдох, - напутствовала она и похлопала меня по плечу. – А

теперь иди.

Я спустилась вниз. Мама сидела за столом, уже одетая в деловой

костюм, но не взглянула на меня, когда я села напротив нее. О, нет, подумала

я. Плохой знак. Я положила руки перед собой на стол, надеюсь, это

приемлемая поза…

- Я невероятно в тебе разочарована, - проговорила мама, в ее голосе

звенел металл. – Невероятно.

Это можно было почувствовать, даже взглянув в ее сторону, но

слышать это было в сто раз хуже.

- Мейси, - я заморгала. – То, что произошло вчера вечером, было

неприемлемо.

- Мне очень жаль, - начала я, но тут же одернула себя. Рано! Мой голос

дрожал, это было ужасно. Вот-вот я и сама начну трястись. Мейси, держи

себя в руках! Вчера я была такой смелой, могла сказать все, что угодно,

объяснить все произошедшее – где же моя уверенность сейчас?

- Мы кое-что изменим, - мама повысила голос. – Теперь я не могу

рассчитывать на твое благоразумие, так что просто скажу тебе, что будет по-

другому.

Кэролайн, должно быть, сидит где-нибудь на лестнице и

прислушивается к нашему разговору, как раньше делала я.

- Ты больше не будешь работать в ресторане.

Я хотела возразить, но прикусила язык. Кэролайн сказала, что нужно

дать ей закончить. Так и поступлю. Все равно Делия не будет работать

некоторое время, верно?

- Хорошо, - согласилась я.

- Вместо этого, - мама положила ногу на ногу, - ты будешь работать со

мной в офисе. Мне очень пригодится твоя помощь в заполнении документов

и приглашений и мероприятия. С понедельника по субботу, с девяти до пяти.

В субботу? Ну да, точно, самый загруженный день, когда клиенты

приезжают в офис к маме в свой выходной. Все правильно.

- Кроме твоей новой работы, - продолжала мама, - я не хочу, чтобы ты

виделась со своими знакомыми из ресторана. Твое поведение очень сильно

изменилось в последнее время, я считаю, что именно они тому причина.

Я лишь молча смотрела на нее, вспоминая, какой представляла ее вчера

вечером. Сейчас передо мной сидел совершенно другой человек. О боже…

- Пока не начнутся занятия в школе, ты должна быть дома к восьми

часам. Таким образом мы обе будем уверены, что у тебя достаточно времени

для занятий и подготовки к экзаменам.

- К восьми? – вырвалось у меня. Мама приподняла бровь.

- Если хочешь, можно к семи.

Я опустила взгляд на свои руки, покачала головой.

- У тебя осталась ровно половина летних каникул, - сказала мама. – Как

она пройдет – зависит от тебя. Ты это поняла?

- Да. Поняла.

- Хорошо, - мама поднялась, задвинула свой стул. – Увидимся в офисе

через час.

С этими словами она вышла из кухни, а я осталась за столом, слушая,

как она собирается на работу, прощается с Кэролайн и выходит из дома.

Через пару секунд на кухню влетела сестра.

- Это было очень плохо, - заявила она, сочувственно поглядывая на

меня. – Очень.

- Я не могу видеться с друзьями, - убито прошептала я. – Я вообще

ничего теперь не могу делать.

- Она успокоиться, - потрепала меня по плечу Кэролай.

- Надеюсь.

Но я знала, что сестра была неправа. Мама была недовольна уже долгое

время, и наш разговор был лишь вершиной айсберга. Мама хотела держать

все под контролем, теперь в зоне ее пристального внимания оказалась я, и

вряд ли мне удастся избавиться от него.

После рабочего дня с мамой в офисе, я вернулась домой, открыла книгу

и уставилась в нее невидящим взглядом. С улицы доносились веселые голоса

детей на велосипедах, шелест листвы, звук газонокосилки. Аккомпанемент

моих вечеров, от которых я так отвыкла. В девять я услышала чьи-то шаги на

нашем крыльце и, спрятавшись за шторой, выглянула в окно. У дверей стоял

Уэс. Он позвонил в дверь, но мама была еще на работе, а Кэролайн снова

уехала. Мне же открывать дверь было нельзя.

Постояв на крыльце еще некоторое время, Уэс окинул взглядом дом и

медленно пошел обратно. Он пару раз оглянулся, прежде чем выйти за

калитку и пойти вниз по улице. Я смотрела ему вслед, не поднимая шторы.

Глава 17

Вечер вторника, шесть пятнадцать. Мы с мамой ужинали и беседовали.

Теперь, когда мы работали вместе, это было куда легче, чем раньше, к тому

же, у нас были общие темы для разговоров.

- Думаю, на этой неделе в строительстве произойдет настоящий скачок

вперед, - сказала мама, доставая еще кусочек хлеба. Затем протянула тарелку

мне, но я покачала головой. – Интерес клиентов тоже возрос, тебе не

кажется?

Когда мое наказание только вступило в силу, я едва открывала рот и

еле-еле отвечала на ее вопросы, всем своим видом показывая, насколько не

согласна с тем, что она сделала. Впрочем, вскоре я поняла, что это ничуть не

помогает мне в моей ситуации, поэтому я заняла позицию вежливости, что

означало, что я отвечаю на все вопросы, но в дискуссии не ввязываюсь.

- Многие заходили, - согласилась я, - это правда.

Мама подняла вилку.

- Посмотрим, - она принялась за еду.

Когда мы закончили ужин, до моего комендантского часа оставалось

еще полтора часа. Если я не шла на йогу или не ехала в книжный магазин, то

смотрела телевизор или гладила белье, а потом сидела за книгами к

экзаменам. Сейчас было несколько странно видеть сделанные мною ранее

заметки на полях пособий, ударения, поставленные в трудных словах, или

аккуратно выделенные суффиксы. Я не могла вспомнить, как я вообще

делала их – они были словно знаки из другой жизни. Раньше эта самая жизнь

мне нравилась, но сейчас я не понимала, как могла думать, что это именно то,

чего мне хочется. Я желала движений, действий, а не монотонности и

молчания, но, кажется, теперь это было невозможно.

- Кэролайн приезжает на следующей неделе, - мама отложила вилку и

вытерла губы салфеткой.

- Да, в четверг.

- Нам стоило бы запланировать ужин всем вместе, чтобы пообщаться в

спокойной обстановке.

Я глотнула воды.

- Конечно.

Мама должна знать, что я несчастна, но это ее не волнует. Все, что ей

хотелось видеть, она видела – я снова стала ее Мейси, той девочкой, которая

была дома по вечерам и до которой всегда можно было дотянуться. Утром я

приходила на работу и сидела за столом, отвечая на телефонные звонки и

приветствуя потенциальных клиентов, заполняла их анкеты и улыбалась.

После ужина я проводила полтора часа своего свободного времени,

занимаясь приемлемыми вещами – книжный магазин, йога или кофейня

неподалеку. Когда я возвращалась, мама ждала меня, и приветственно

поднимала голову, чтобы удостовериться, что да, ее дочь находится именно

там, где и должна быть. В нужное время. В нужном месте.

- Этот салат, - говорила она сейчас, делая глоток вина из своего бокала,

- просто великолепен.

- Спасибо. Курица тоже очень вкусная.

- Правда?

Дом был темный и тихий. Пустой. Единственное пятно света – кухня и

мы с мамой за столом, слишком большим для нас двоих.

-Да. Правда, - кивнула я.

Я скучала про Кристи, Делии, но больше всего – по Уэсу. Он звонил

мне в первый вечер, когда «не застал» никого дома. Телефон вибрировал,

лежа на тумбочке у кровати, а я смотрела на него и вслушивалась в этот

сигнал начала моей второй половины лета – гладкой и распланированной, как

школьное расписание уроков. Весь день мне было очень плохо, и в тот

момент стало еще хуже, поэтому я нажала на кнопку «Принять вызов».

- Привет! Как дела? – зазвучал у меня в ушах его голос.

- Даже не спрашивай.

Уэс все же спросил, и я рассказала ему о том, что произошло. Мне не

было страшно или боязно рассказывать ему обо всем этом, ведь я вообще

могла больше никогда с ним не встретиться. Впрочем, я не смогла зайти так

далеко, чтобы Уэс знал о том, что он и все остальные из «Wish» теперь для

меня под запретом, но, думаю, он догадался.

- Все будет в порядке, - сказал он, наконец. – Могла быть и хуже.

- Как?

На том конце провода повисла тишина, изредка прерываемая треском

телефонной линии.

- Все могло продолжаться вечность.

- До конца лета, - вздохнула я. – Это практически вечность.

- Нет. Тебе только сейчас так кажется, это ведь первый день. Вот

увидишь, все пройдет куда быстрее, чем ты думаешь.

Легко ему говорить. Моя жизнь сбросила темпы так, что практически

остановилась, а вот Уэс был занят, как никогда раньше. Когда он не работал

над своими статуями, он ездил по городу, принимая заказы от садово-

парковые декораторов, которые заинтересовались им и его работами. В тот

вечер, когда он мне позвонил, я узнала, что теперь он работает над заказом от

магазина «La Carte», специализирующегося на украшениях интерьера. Пока я

сидела в комнате и мрачно смотрела в окно, Уэс сновал по гаражу, держа

трубку в руке, а другой рукой что-то перекладывал и чем-то шуршал. Его

жизнь кипела.

Я всегда была счастлива слышать его голос, но это было уже не то же

самое, что раньше. Мы не говорили о нашей игре и не задавали друг другу

вопросов. Наверное, это было правильнее, ведь игра и рассчитана на то, что

люди смотрят друг другу в глаза, спрашивая и отвечая. Иногда, сидя вечером

в одиночестве в своей комнате, я вспоминала вопросы и ответы, которыми

мы обменивались все это время. Почему-то я боялась, что забуду хотя бы

один из них, а потому повторяла и старалась заучить все наши истории,

словно они были параграфами книг для подготовки к экзаменам.

Кристи тоже была на связи, она звонила мне и приглашала загорать или

прийти на вечеринку. Подруга была в курсе моего наказания, но говорила,

что мои свободные полтора часа – как раз-таки идеальное время для того, что

она предлагает. Иногда она рассказывала о своем новом парне. Его звали

Бакстером, и они встретились очень мило: она сидела в саду Стеллы, а он

проезжал мимо. Он остановился, вышел, и они разговаривали почти два часа

напролет, а на следующий день он пришел к ней с букетом огурцов. Это,

действительно, было оригинально.

В последние дни Кристи тоже была занята. Вот, в чем весь ужас того,

чтобы быть взаперти – для тебя жизнь останавливается, а для других

продолжает кипеть. Наверное, в покое нет ничего дурного, но, когда его

становится слишком много, это уже начинает давить на тебя.

Я скучала. Мне было грустно и одиноко. Когда я сломаюсь – лишь

вопрос времени. Половину дня я проводила в офисе, чтобы затем поехать

домой, где буду готовить один и тот же ужин (курицу и салат), потом

разделю его с одним и тем же человеком (мамой), после чего займусь чем-то,

что мне позволено (не так уж и много), ну а потом сяду за книги (их

разнообразие тоже оставляла желать лучшего). Эта монотонность

становилась почти физически ощутимой и прижимала меня к земле все

сильнее и сильнее. Чувство безнадежности уже давно стало моим верным

спутником, но все это было даже до того, как, вернувшись домой с работы

однажды, я обнаружила письмо от Джейсона.

«Мейси, я хотел связаться с тобой, но не был уверен, что знаю, что

сказать. Возможно, мама говорила тебе, что я приезжал на День

независимости, потому что моя бабушка перенесла инсульт и ей становится

хуже. Мы с ней очень близки, как ты знаешь, и возможность того, что она

может не оправиться, только усложняет все еще больше.

Я был разочарован, когда узнал, что ты бросила работу в библиотеке. У

меня есть некоторые мысли, но все же мне хотелось бы услышать от тебя,

почему ты приняла такое решение.

Как бы то ни было, я пишу тебе не из-за этого. То, что происходит в

моей семье, заставляет меня пересмотреть свое отношение к тому, что

происходило с тобой в последнее время. Я был слишком требователен к тебе,

и хочу извиниться на это. Я знаю, что идея с перерывом была именно моей,

но, надеюсь, что до моего возвращения мы можем остаться друзьями и

поддерживать общение.

Надеюсь, ты мне ответишь. Буду ждать письма от тебя.

Джейсон»

Я перечитала написанное дважды, но так и не поняла, что Джейсон

хотел этим сказать. Мне-то думалось, что новости о моем побеге из

библиотеки поставят точку в наших и без того натянутых отношениях, но

вместо этого Джейсон вдруг пошел на попятную. Я считала, что он вот-вот

поймет, что я – не самая подходящая для него девушка, но он, видимо,

придерживался другой точки зрения. Представляю, как он сидит, выстраивая

в голове логические цепочки и пытаясь подогнать наши с ним отношения под

какие-то свои убеждения и принципы. Это то, что нам обоим нужно? Это то,

что нужно мне?

- Нет, - вслух ответила я, все еще не сводя глаз с экрана компьютера.

Мысли закрутились в голове. Полторы недели назад мне казалось, что моя

жизнь изменилась в лучшую сторону, что это целиком и полностью моя

заслуга. А теперь все изменения выскользнули у меня из рук, и я вернулась к

тому, чтобы быть маминой дочкой и, кажется, снова стать девушкой

Джейсона. Если я не сделаю хотя бы чего-то прямо сейчас, все, что

произошло этим летом – работа в ресторане, Уэс, игра в «Правду» - будет

забыто и уйдет в прошлое, как странный сон.

Тем же вечером, надев тренировочный штаны и взяв коврик для йоги, я

спустилась вниз и сказала маме, что приду домой к восьми, а затем вышла из

дома и нарушила ее правила, поехав прямиком по Свитвуд Драйв.

Машинально я повернула в нужную сторону, автоматически миновала яму,

безотрывно смотрела на сердце в руке, проезжая мимо него.

Сперва я остановилась на подъездной дорожке у дома братьев, но

пикапа Уэса рядом не было, а свет внутри был выключен. Я все равно вышла

из машины и прошла на задний двор, где Уэс обычно работал. Ангелы

молчаливо приветствовали меня легким перезвоном подвижных деталей, и я

невольно улыбнулась. Все хорошо.

По дороге к Кристи и Монике я притормозила у дома Делии, заглянув в

окно. Даже издалека я разглядела Пита, держащего на руках малышку

Эйвери, а рядом с ним сидела Делия, на ее коленях возилась Люси. Они

будут рады меня увидеть, если я зайду, но я осталась на месте, чувствуя

легкую грусть. С этим моим наказанием я просто исчезла из их жизней,

словно меня вообще никогда там не было.

Когда я приехала к дому сестер, в окне виднелся свет от телевизора. Я

вышла из машины, и тут же дверь распахнулась, мне навстречу вылетел Берт.

На нем были брюки цвета хаки и рубашка поло. Я немедленно задохнулась

от запаха одеколона. Вот уж верно – почуяла его прежде, чем увидела!

- Привет! – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Ты

отлично выглядишь.

- Спасибо, - он улыбнулся, довольный собой. – У меня свидание, - он

покачался вперед-назад на носках. – Ужинаем вместе.

- Это здорово. А кто эта девочка?

- Ее зовут Лиза Джо. Мы встретились в нашем клубе, она настоящий

эксперт всех теорий! Прошлым летом они с отцом ездили куда-то на

конференцию, посвященную Большому шуму.

- Правда?

Берт в женском обличии – представить сложно!

- Ага, - Берт кивнул. – Ну ладно, увидимся позже, - он побежал в

сторону своего дома, помахав мне через плечо.

- Пока. Хорошего вечера!

Берт скрылся за калиткой, а я подошла к трейлеру.

- Здравствуйте? – неуверенно позвала я, открывая дверь. Никто мне не

ответил, и я пошла в комнату Кристи – дверь там была открыта, горел свет.

Но вместо подруги я нашла там лишь Монику, сидящую перед телевизором.

- Привет, - снова поздоровалась я, и она перевела взгляд на меня. – А

где Кристи?

- Ушла.

- С Бакстером?

Моника кивнула.

- О.

Я села на кресло Стеллы.

- Я надеялась, она будет здесь.

- Нет.

Это был ужасно смешной разговор, если вдуматься, но, что еще более

иронично, так это то, что желая смеха и голосов друзей, я попала в компанию

самого молчаливого на свете человека.

- Ну так, - попыталась поддержать разговор я, - что у вас происходит в

целом?

- Ничего, - Моника переключила канал, задержалась на каком-то клипе,

снова переключила. – У тебя?

- Я была под домашним арестом, - с каким-то вызовом ответила я. – В

смысле, я все еще под ним, конечно, и, предполагается, что я сейчас не

здесь… Но я получила сообщение от своего парня, и это заставило меня

выйти из дому. Это как будто… Как будто все изменилось. Понимаешь?

- Ммм-хмм, - протянула Моника.

- Это просто странно, - продолжала я, думая, почему рассказываю ей

все это, но уже была не в силах остановиться, - и я не знаю, что делать.

Моника сделала глубокий вдох, и я подумала, что сейчас она ответит

мне длинным предложением, но нет.

- Ага.

Да, это явно было не, что мне было нужно, поэтому я распрощалась с

ней и вышла из трейлера, а Моника так и осталась на диване. Я поехала

дальше и вот, неподалеку от торгового центра, наконец, нашла то, что так

долго искала. Точнее, того. Уэса.

Он стоял на пешеходном переходе, и я мигнула ему фарами. Свет

сменился на зеленый, и он подошел к тротуару, возле которого остановилась

я.

- Я думал, ты наказана? – улыбнулся он. Господи, как же я счастлива от

того, что его вижу!

- Это так, - кивнула я. – Но я, знаешь ли, пошла на йогу.

Уэс оглядел меня, вскинув брови, а я расплылась в улыбке, внезапно

понимая, что мне нужно. Разумеется, я не вернусь к Джейсону. Конечно, я

больше не та девчонка, какой была раньше. Чтобы вспомнить об этом, мне

нужен был лишь Уэс.

- Ладно, я не доехала до йоги, - рассмеялась я. – Этот вечер просто… Я

не знаю, странный. Мне нужно было выбраться из дома, есть многое, о чем

нужно подумать.

Уэс провел рукой по волосам.

- Знаю это чувство.

- Ну а ты чем занят? Работаешь?

- Хм, - Уэс проводил взглядом проезжавшую мимо машину. – Не

совсем. У меня свободный вечер, нужно кое-что закончить.

Я посмотрела на часы.

- У меня есть еще час, прежде чем я должна буду быть дома. Не против

компании?

- Хм, - снова пробормотал Уэс, и я почувствовала это – напряжение.

Нервозность. – Лучше не надо, - отказался он, наконец, - мне нужно будет

встретится с клиентом в семь тридцать, ты рискуешь опоздать.

- О, - я заправила прядь волос за ухо. Что-то происходит между нами,

но что? Мысленно я вернулась в ту ночь в больнице, когда я плакала на его

плече. Наверное, это было лишним, я напугала его этим и оттолкнула от себя.

С тех пор мы ведь лишь несколько раз говорили по телефону, многое могло

измениться, а я поняла это только сейчас. Ну не глупо ли?

- Это всего лишь вещь, - заговорил Уэс, и я повернулась к нему, - с

которой нужно разобраться. Ты бы не захотела пойти.

Мне захотелось с вызовом сложить руки на груди, но я не стала этого

делать.

- Да, - в голосе вызов все же прозвучал, - ты прав. К тому же, мне все

равно нужно идти.

- Погоди секунду. Что случилось?

- Ничего, - я покосилась на часы. – О боже, мне нужно бежать! Глупо с

моей стороны рисковать безопасностью, - я деланно усмехнулась. – И на

письмо Джейсона еще ответить надо.

- Джейсона? – теперь Уэс выглядел удивленным. –Да?

Я покрутила в руках ключи от машины.

- У него там какие-то проблемы, но мы общаемся. Он хочет, чтобы мы

снова были вместе. Ну, мне так кажется.

- А ты? Ты тоже этого хочешь?

- Не знаю, - пожала я плечами. Нет! Не хочу! – Возможно.

Теперь Уэс смотрел мне в глаза, я полностью завладела его вниманием.

И именно поэтому я повернулась и пошла к своей машине.

- Мейси, - он последовал за мной, - подожди.

- Мне нужно ехать, увидимся позже, ладно?

- Подожди!

Я продолжала идти, но Уэс быстро поравнялся со мной и остановил.

- С тобой все хорошо?

- Конечно, - я снова пошла вперед. – Все в полном порядке.

Я открыла дверь машины и краем глаза заметила, что Уэс не сдвинулся

с места, стоял на тротуаре и смотрел на меня. Лишь заведя мотор и отъехав, я

оглянулась – он ушел. Я перевела взгляд на часы. 7:24, 78 градусов. Хорошо.

Успеваю. Можно даже заглянуть в кафе.

Доехав до «Мира вафель», я сидела некоторое время в машину, глядя

на сменяющиеся огни светофора. Может, это я слишком чувствительна? Уэс

сейчас очень многое держит в голове, он, действительно, занят, так почему

не могло быть так, что сегодня я только мешала бы? Но он вел себя так

странно, смотрел на часы и явно нервничал… Я не знала, что и думать.

Вероятно, я и его оттолкнула своим поведением.

В зеркале заднего вида я заметила, как пикап останавливается

неподалеку от моей машины, а затем кто-то выходит оттуда и заходит в кафе.

Почему бы и мне не последовать их примеру, неужели я не заслужила хотя

бы чего-то хорошего?

Я подошла к дверям, вошла внутрь, поглубже вдыхая приятный

сладкий аромат свежеиспеченных вафель. Некоторые столики уже были

заняты, но я как раз приметила один свободный и направилась к нему, когда

увидела Уэса. Снова.

Он сидел в той же самой кабинке у окна, где сидели с ним мы, и он был

не один. Попался, подумала я, отступая на несколько шагов. Что он

подумает, если заметит меня? Лучше, если не заметит.

Я не очень много слышала о Бекки, но узнала ее с первого взгляда. Как

и сказал Уэс, она была худой, где-то даже костлявой, а короткие волосы едва

касались плеч. На ней был черный замшевый топ, а губы накрашены красной

помадой. В руках она держала стакан с кофе. Уэс сидел напротив, что-то

говорил ей, склонив голову, и она внимательно слушала его, глядя на своего

собеседника так, словно он говорил ей самый важные на свете вещи. И,

возможно, так и было. Возможно, он рассказывал ей свои секреты.

Возможно, он задавал ей вопрос, которого я ждала. Мне никогда этого не

узнать.

Я вернулась в машину, завела мотор, поехала домой. Жизнь

продолжается для обоих из нас, какая разница, какие вопросы кто кому

должен был задать? Тогда мы были поставлены «на паузу», а теперь снова в

движении. Нужно идти дальше – никто не знает этого лучше, чем мы.

Глава 18

Несколько недель мама была недовольна мной и много беспокоилась.

Теперь пришла моя очередь. Мама всегда много работала, но я никогда не

видела ее такой, как сейчас. Может быть, дело в том, что мы стали ближе в

последние дни, и я находилась при ней шесть-семь часов в день, так что

постоянно слышала бесконечные телефонные разговоры и щелчки мыши,

которыми она открывала письма, приходящие на электронную почту.

Наблюдала я и вереницы клиентов, которые приходили и уходили.

Наступило двадцать третье июля, то есть праздник по случаю открытия

нового района таунхаусов будет чуть больше, чем через две недели, поэтому

все суетись в несколько раз больше. Кажется, все шло неплохо, но мама все

равно была недовольна то смесителями, то ванными, то рамами, которые

были установлены криво, слишком быстро и так далее, и так далее.

Разумеется, за всеми этими заботами у нее не было ни минуты, чтобы

переживать из-за того, чтобы поспать или нормально пообедать.

Я вдруг стала замечать, насколько усталой она выглядит, как сильно

похудела. Нужно было обратить внимание раньше, но тогда я была отвлечена

собственными проблемами, а после того, что произошло тем вечером, когда я

сбежала из дома, я перестала ненавидеть свое наказание. Как ни странно,

наше общение с мамой стало налаживаться, а я легко вернулась в ту жизнь,

которую вела до истории с «Wish» и Уэсом. Я даже стала забывать ту

девушку, которой стала вместе с ними – может быть, не бесстрашную, но, по

крайней мере, не такую забитую. Все снова было в полном порядке, и я

постепенно смирилась. Теперь у меня было время, чтобы заметить мамино

лицо и темные круги под глазами. Стресс медленно съедал ее – теперь не

нужны даже более серьезные подтверждения, все и так серьезнее некуда.

- Мама, - я постучала в дверь ее кабинета в офисе, держа в руках

сэндвич с курицей и салатом, который только что заказала ей на обед. – Тебе

нужно поесть. Сейчас поесть, - на часах было два тридцать, и мама ни

крошки во рту не держала с самого утра, когда я застала ее в кухне с

телефоном и чашечкой кофе.

- Ох, милая, ну конечно, - мама подняла какой-то листок и сделала на

нем пометку, затем повернулась к экране компьютера. – Неси сюда, я

обязательно поем, как только закончу с этим, - она стала набирать

сообщение, держа телефонную трубку между плечом и ухом. Я положила

сэндвич на бумажную тарелку и прислушалась к ее разговору с шеф-

поваром, который должен был работать на ее приеме. Он называл себя

«Ратка», и у него были очень хорошие рекомендации, но совсем скоро мы с

мамой поняли, что Ратка работает только тогда, когда сам этого хочет, а

запросы у него о-го-го: дорогие японские тарелки, сложное кулинарное

оборудование – я даже не пыталась в этом разобраться, как, впрочем, и мама,

которая просто согласилась предоставить ему все, что только потребуется

для приготовления шикарного ужина.

- Я имею в виду, - говорила она, открывая диетическую колу и

игнорируя сэндвич, - что наш прием – очень важное событие, там будет

семьдесят пять человек, так что мне хотелось бы знать, что мы будем есть.

Я придвинула к ней тарелку, и она одними губами сказала «Спасибо»,

все еще «обедая» одной колой.

- Да-да, я помню про ягненка, но один только ягненок не может быть

целым меню! Мне нужны и другие… Я понимаю, что вы художник на кухне,

Ратка, но я – бизнес-леди. И мне хотелось бы знать, за что я плачу.

Я села на стул перед своим компьютером и открыла почту. Работать с

мамой было немногим веселее, чем в библиотеке, но зато я время от времени

могла заниматься своими делами в интернете. Сейчас, например, я снова

смотрела на письмо от Джейсона, на которое так и не ответила. В тот вечер,

когда я его получила, первой мыслью было удалить его и никогда больше не

вспоминать, но, увидев Уэса с Бекки, я передумала. До сих пор я не знала,

что делать, но все равно подняла руки над клавиатурой.

Быть тем, кого оттолкнули – не то же самое, что уйти самому, но

теперь я, кажется, выбрала именно первое. И не то что бы у меня были

другие варианты, если честно. Не то что бы у меня вообще хотя бы когда-то

были варианты. Так что я написала Джейсону, что ненавидела работу в

библиотеке и что она совершенно не для меня, так что я решила уделить

побольше внимания учебе. А еще упомянула то его письмо, в котором он

сказал, что нам стоит временно расстаться, и честно сообщила, как он задел

меня тогда, и сейчас я не совсем понимаю, хочет ли он, чтобы мы снова были

вместе. Написала я и про его бабушку, выразила свое сожаление и надежду,

что ей скоро станет лучше, и рассказала, как волнуюсь за маму.

Нажимая «Отправить», я ни секунды не переживала о том, что он

подумает, прочитав все написанное, или что увидит между строк. Мне

больше было страшно отвечать ему, я перестала беспокоиться о том, как

прозвучит мой ответ, вместо этого на меня накатило равнодушие.

Так завязалась наша переписка. Джейсон всегда отвечал быстрее, чем

я, и вот он написал, что приедет на мамин прием, седьмого августа. Я не

хотела сближаться с ним, но он, кажется, искал именно этого. Интересно, он

делал это, потому что заботился обо мне, или попытки снова начать общаться

были для него лишь очередным интересным вызовом?

Об Уэсе я тоже много думала в последнее время. Он пытался звонить

мне на сотовый, но, едва увидев его номер на экране, я откладывала телефон

в сторонку, позволяя ему стихнуть самостоятельно. Знаю, что он думал – в

конце концов, мы же просто друзья, и мы говорили о многих вещах, в том

числе и о Бекки с Джейсоном, так почему бы не пообщаться сейчас? Это

было логично, но мне все равно тяжело было представлять его, сидящим в

кафе с Бекки. Она вернулась к Уэсу так же, как Джейсон вернулся ко мне, так

что он, наверное, теперь счастлив. И я тоже должна быть счастлива, ведь все

наладилось! Но нет.

Зато я общалась с Кристи, которая теперь была по уши влюблена в

своего Бакстера.

- Ох, Мейси, - вздыхала она в трубку, и ее голос звучал так радостно и

мечтательно, что я невольно начинала завидовать. – Он необыкновенный.

Просто невероятный!

Я все ждала, чтобы она упомянула в разговоре Бекки и то, что они с

Уэсом снова вместе, но Кристи этого не делала, должно быть, понимая, что

для меня это больная тема. Хотя она сказала, что Уэс как-то спрашивал обо

мне, и поинтересовалась, что между нами происходит.

- Это он так спросил?

- Нет, - отозвалась Кристи, и я буквально увидела, как она качает

головой. – Это же Уэс, он никогда ничего не говорит.

Однажды сказал, подумала я. И это значило для меня так много.

- Это ерунда, - вслух сказала я подруге, - ты же знаешь, у нас не так

много общего.

Может быть, это на самом деле было так?

В пятницу должен был быть удачный день, но для меня и парня из

асфальтоукладочной компании он явно не задался.

-…и я не собираюсь платить за работу, которая должна была быть

выполнена еще неделю назад, тем более, что результатов до сих пор нет! –

возмущалась мама. Уже в четвертый раз представитель асфальтоукладочной

фирмы приходил и откладывал срок их части работы, причем каждый раз

находились разные причины.

- Погода была… - снова завел свою волынку молодой человек, но мама

не дослушала его.

- Погода, - она сверкнула на него глазами, - это то, с чем вам, как

профессионалам своего дела, нужно мириться и справляться, если вы хотите

зарабатывать деньги на том, чем занимаетесь. Сейчас лето, это естественно,

что идет дождь!

Мамин голос звенел и резал слух даже мне, стоящей за дверью

кабинета. Сложно представить, как себя чувствует несчастный

представитель. За окном снова начался дождь, и я опустилась на свой стул в

приемной, уставившись на капли, стекающие по стеклу. В мамином кабинете

стихли голоса, представитель ушел явно ни с чем, а на моем столе зазвонил

телефон.

- Мейси, не могла бы ты принести мне воды, пожалуйста? – мама явно

была вымотана этим разговором.

Я достала бутылку воды из маленького холодильника и вошла в ее

кабинет. Впервые за последнее время она не держала в руках телефон и не

смотрела на экран компьютера, вместо этого она стояла у окна и тоже

смотрела на дождь. За окном ее кабинета можно было увидеть стенд с

плакатом, объявляющий о скором открытии нового района таунхаусов. Я

налила воды в ее чашку, поставила на стол.

- Как ты? – осторожно спросила я, когда мама сделала глоток.

- Все в порядке, - автоматические ответила она. – Так всегда бывает в

конце работы, неважно, целый ли это квартал или всего один дом, от этого

устаешь, - она попыталась улыбнуться. Вышло не очень. – Но в любом

случае надо двигаться до конца, продолжать действовать, даже если

вымотан. Хотя в такие дни, как сегодня, я чувствую, что это убивает меня.

- Мама, не говори так!

Она улыбнулась устало и печально, как улыбалась в последнее время.

- Это просто ощущение, милая. Все хорошо.

Остаток дня я провела, составляя списки гостей для приема, и ничто

уже не предвещало грандиозных событий, так что я могла радоваться, что

совсем скоро смогу сбежать домой, но кое-что все-таки случилось.

Во-первых, в четыре сорок пять зазвонил телефон, во-вторых,

буквально в тот же миг в офисе появилась моя сестра.

- Офис «Wildflower Ridge», - подняла я трубку, махнув Кэролайн рукой.

- Миссис Куи-ин, пожа-алуйста, эта Ра-атка, - вальяжно протянул голос

на другом конце провода. Нанятый мамой «художник на кухне» не утруждал

себя четкой речью и говорил так, словно набил рот собственной стряпней.

- Да, одну минуту, - я переключила его на маму, затем взглянула на

Кэролайн, которая возвышалась над моим столом в ожидающей позе.

- Привет, что случилось?

Сестра сделала глубокий вдох и уже собралась ответить, но тут

открылась дверь кабинета, и вышла мама.

- У меня что-то с телефоном, возьму трубку здесь, - пояснила она. –

Здравствуй, Кэролайн, что ты здесь делаешь?

Сестра перевела взгляд с меня на нее, очевидно, обдумывая что-то.

- Все готово, - сказала она, широко улыбнувшись. На несколько секунд

повисло молчание, мы с мамой не совсем поняли, о чем она.

- Все готово, - медленно повторила Кэролайн, глядя на наши

растерянные лица. – Дом на побережье. Он готов!

- Правда? – изумилась я.

- Да! – Кэролайн захлопала в ладоши, словно мы играли в какую-то

игру, и она только что стала победительницей. – Все работы закончены, и он

просто великолепен! Вам обязательно нужно увидеть это! Прямо сейчас!

- Сейчас? – мама посмотрела на часы, затем на красный огонек,

подтверждающий, что Ратка все еще висит на линии. – Но сегодня…

- Пятница. Завтра выходные, - легко отозвалась сестра. – Я заправила

машину и купила кое-что перекусить, так что нам даже не придется нигде

останавливаться, чтобы поесть. Если выедем в ближайшие полтора часа,

будем там еще до заката!

Мама провела рукой по моему столу, обхватила пальцами край.

- Кэролайн, - тихо произнесла она, - я уверена, что дом прекрасен. Но я

не могу вырваться из города на этих выходных, нужно сделать еще очень

многое.

- Хорошо. Тогда один вечер, - согласилась сестра, внимательно глядя

на маму.

- У меня встреча завтра утром, - пояснила та, - и расписание очень

плотное. Я не могу просто взять и исчезнуть, бросив дела.

Кэролайн сцепила пальцы.

- Ты говоришь это все лето.

- Лишь потому, что это правда. Просто сейчас не самое удачное время,

- мама опустила взгляд на телефон. – Кто звонит?

- Ратка, - тихо отозвалась я.

- Нужно ответить. Вероятно, это важно, - мама взяла трубку с моего

стола и направилась к себе, даже не обернувшись на Кэролайн, которая

застыла, будучи в полном шоке от того, что только что услышала. Мне стало

жаль ее, как только я представила, как она несется сюда, покупает сэндвичи и

заправляет машину, а потом сияет, сообщая нам, что все работы закончены.

- Милая, - мама обернулась, стоя в дверях кабинета, - я знаю, как много

ты вложила в этот дом, и я очень ценю все, что ты сделала.

Я не была в этом так уверена, если честно. Да и вообще вряд ли кто-то

из присутствующих поверил маме. Можно подумать, мы с Кэролайн не

замечали, что дом на пляже давно стал для мамы чем-то из прошлого, в

которое она не хотела возвращаться. Я никогда не считала, что у нас с

сестрой много общего, но сейчас, глядя, как она стоит здесь и смотрит на

маму, прикусив губу, я была целиком и полностью на ее стороне.

- Мама, - начала она, - тебе очень понравится там! Просто возьми

перерыв на двенадцать часов и поехали с нами, прошу тебя!

Мама вздохнула.

- Ну разумеется, дорогая. Просто не сегодня, ладно?

- Чудесно, - отозвалась Кэролайн таким тоном, что сразу стало ясно –

ничего чудесного здесь и в помине не наблюдалось. Она подошла к одному

из стульев возле окна и опустилась на него, закинув ногу на ногу. Мама все

еще стояла в дверях, поглядывая то на мою сестру, то на телефонную трубку.

Ратка, должно быть, весь извелся в ожидании.

- Наверное, я слишком тороплю события, - пожала плечами Кэролайн,

глядя в окно. – В конце концов, нам не обязательно нестись туда сегодня,

ведь мы приедем туда уже в следующее воскресенье.

- В следующее воскресенье? – переспросила мама чуть растерянно. – А

что будет в следующее воскресенье?

Кэролайн медленно перевела на нее взгляд, и меня охватило дурное

предчувствие.

- Мы же собираемся на побережье на следующей неделе, - быстро

вставила я, глядя то на одну, то на другую. – Верно? Восьмого?

Я ждала, что сестра согласится со мной, но она не проронила ни слова,

а мама приподняла брови:

- В следующее воскресенье? В день после приема? Но это невозможно.

Продажи как раз будут открыты. Почему ты выбрала именно этот день?

- Не я, - железным голосом отозвалась Кэролайн. – Это мы выбрали это

день. Несколько недель назад.

Мама посмотрела на меня.

- Но это невозможно, - повторила мама, проводя рукой по волосам, - я

никак не могла согласиться на это! Восьмое августа – слишком рано, мы как

раз начнем принимать клиентов, которые будут вкладывать деньги в новое

жилье. В понедельник у меня встреча по поводу новой фазы… Нет, - мама

покачала головой, - я должна быть здесь.

- Поверить не могу! – взорвалась Кэролайн. – Да ты хоть сама-то себя

слышишь?!

- Кэролайн, пойми, пожалуйста, - терпеливым голосом проговорила

мама, - это очень важно.

- Нет! – закричала сестра, и я от неожиданности подскочила на месте. –

Эта работа для тебя никогда не заканчивается. Ты обещала мне, что

возьмешь отпуск, и я в лепешку разбилась, заканчивая все к назначенному

сроку, чтобы мы хотя бы неделю могли провести все вместе, как одна

нормальная семья! И что теперь? Теперь ты заявляешь, что у тебя есть дела

поважнее! – Кэролайн потрясла головой. – Боже мой! Да ты просто делаешь

все, чтобы избежать этого.

- Избежать чего?

- Прошлого, - сестра сузила глаза. – Нашего прошлого, мама. Ты

знаешь, как я устала делать вид, что ничего не происходит, и притворяться,

что его никогда не существовало? Ты знаешь, как я устала не видеть его

снимки в доме или не находить его вещей? И все это лишь потому, что ты не

можешь позволить себе горевать о папе!

- Не смей говорить мне о горе, - низким голосом сказала мама. – Ты

даже понятия не имеешь…

- Имею! – чем тише говорила мама, тем громче кричала моя сестра. – Я

никогда не пыталась скрывать, что расстроена, и я не пыталась забыть! А ты

спряталась в своей работе и по уши увязла в этих таунхаусах, потому что они

такие новые и идеальные и ни о чем тебе не напоминают.

- Прекрати.

- И посмотри, наконец, на Мейси, - Кэролайн не слушала ее. – Ты хоть

видишь, что с ней сделала?

Мама посмотрела на меня, и я невольно сползла вниз на стуле.

- С Мейси все в порядке, - отозвалась мама. – Кэролайн…

- Нет, не в порядке. Ты всегда так говоришь, но это очень редко

оказывается правдой! – сестра смотрела на меня, словно я должна была

сделать что-то, что подтверждало бы ее правоту, но я не могла даже

пошевелиться. – Ты вообще обращаешь внимание на то, что с ней

происходит? Ей очень плохо с тех пор, как умер папа, но она держится изо

всех сил, лишь бы не расстраивать тебя. Этим летом она наконец-то нашла

друзей и дело по душе, а что потом? Стоило тебе заметить, что она чуточку

изменилась, как ты все у нее отобрала и привязала к себе!

- Это не имеет никакого отношения к тому, о чем мы говорим, -

возразила мама.

- О нет, имеет, - яростно сверкнула глазами Кэролайн. – Самое прямое

отношение, если хочешь знать. Мейси едва стало лучше, неужели ты не

замечаешь? Даже я это поняла, а ведь я бывала здесь гораздо реже, чем ты.

Она была другой!

- Именно, - кивнула мама. – Она была…

- Счастливой! – рявкнула сестра. – Мейси начала жить своей жизнью, а

тебя это напугало точно так же, как и дом на пляже. Ты считаешь себя такой

сильной, потому что никогда не говоришь о папе? Так вот что - скрывать

чувства умеет любой, а встретиться с ними лицом к лицу могут только

сильные люди.

- Я все отдала, чтобы сохранить нашу семью, - твердо сказала мама. – А

тебе, как я погляжу, и этого недостаточно?

- А мне и не нужно все, - выдохнула Кэролайн. – Я хочу только, чтобы

ты позволила мне, Мейси и себе помнить папу и горевать о нем, если

хочется.

Мама громко вздохнула.

- И еще я хочу, чтобы мы провели неделю на отдыхе, как в старые

добрые времена, - закончила сестра. – Вот и все.

В офисе повисла тишина, изредка прерываемая тихим гулом лампы под

потолком.

- Мне нужно быть здесь, - сказала, наконец, мама. – Я не могу уехать.

- Всего на неделю, не навсегда.

- Я не могу. Мне жаль, - с этими словами мама твердой походкой

прошла в кабинет и захлопнула за собой дверь. Должно быть, разговаривает с

Раткой или снова заполняет какие-то документы.

Я посмотрела на сестру, та стояла некоторое время, молча глядя на

закрытую дверь, затем развернулась и направилась к выходу. В ее глазах

стояли слезы.

- Кэролайн., - позвала я, но она уже выскочила на улицу. Я хотела

последовать за ней, но не знала, что могла бы сказать ей. С одной стороны, я

понимала ее гнев, но с другой я понимала и маму. Неделя – это не навсегда,

как сказала Кэролайн, но для мамы даже неделя вдали от работы может

казаться вечностью. Она нашла свое безопасное место, свою нишу, если

угодно, свое убежище, и ей не хочется покидать его, возвращаясь в мир того,

что ее пугает.

В мамином кабинете было тихо, и, когда часы пробили пять, я

собралась уходить. В нерешительности постояв у двери в ее кабинет, я все же

просто взяла свою сумку и вышла на улицу, громко захлопнув входную

дверь, чтобы мама знала, что я ушла.

Подойдя к дому, я еще издалека увидела лежащую на ступеньках

коробочку – маленькую, аккуратную и со знакомым обратным адресом:

«Уотервиль, Мэйн». С коробкой подмышкой я зашла в дом и, найдя

ножницы, открыла ее. Внутри лежали, как обычно, рекламные буклеты – на

первой картинке был изображен старый ремень от брюк, в каждой из

дырочек которого висела связка ключей, а на второй фотографии были те же

самые связки ключей, аккуратно разложенные в разноцветную коробочку со

специальными отсеками под каждую из них.

«Никак не можете разобраться, какие ключи от чего? Наша новая

ключница поможет вам быстро открыть нужную дверь! Оставайтесь в

безопасности и экономьте свое время вместе с EZ!» - гласила надпись под

картинками. Отличная идея, подумала я, повертев руках ту самую ключницу.

Часом позже, когда я готовила ужин, зазвонил телефон.

- Мейси, - это была мама, - мне нужно, чтобы ты сказала мне один

номер.

- Конечно, – я отложила нож и направилась в гостиную, где лежал

телефонный справочник. – Погоди, я только найду книжку.

- Нет, я думаю, ты его знаешь. Это та женщина, Делия. С которой ты

работала.

- Делия? – удивилась я. – Но почему…

- Ратка отказался, - коротко пояснила мама, - а все остальные

рестораны уже заняты на это время. Делия и ее команда – наш последний

шанс.

- Ратка отказался? – переспросила я.

- Мейси. Номер, пожалуйста.

Я знала, что едва ли Делия возьмется за это, ведь она не брала вообще

никакой работы в последнее время, посвящая все свое внимание Эйвери, но,

учитывая, как проходил мамин рабочий день до сих пор, я не стала

озвучивать ей свои опасения.

- 555-7823.

- Спасибо. Я скоро буду дома.

Раздался щелчок, и мама отключилась.

Глава 19

Всю следующую неделю моя сестра оставалась вдалеке от нас,

связаться ней было невозможно – она перестала отвечать на мобильник и

игнорировала все сообщения, которые я ей посылала. Когда мы звонили ей

на домашний номер, трубку брал Уолли и по его голосу становилось ясно,

что Кэролайн стащила его с дивана, вручила телефон и теперь стоит рядом и

подсказывает ему, что говорить.

- Она успокоится, - говорила мама каждый раз, когда я докладывала ей

об очередной неудавшейся попытке связаться с сестрой. Судя по всему, она

не волновалась, даже если я места себе не находила от беспокойства.

Конечно, у мамы были другие заботы помимо взбунтовавшейся дочери,

прием, разумеется, куда важнее. К тому же, в последнее время с подготовкой

к нему все было вон из рук плохо.

Ратка отказался участвовать во всем этом, но то было лишь начало.

Прошло всего шесть дней, а нам уже казалось, что не так пошло все, что

только могло: газонокосильщик не справился «с управлением», в результате

чего проредил огромную клумбу прямо перед входом. Садовник сделал все

возможное, чтобы восстановить испорченную красоту, но все равно намного

лучше клумба не стала. Половина приглашений, разосланных по почте,

вернулась из-за какой-то ошибки, а за день до приема музыканты из

струнного квартета позвонили, чтобы отменить свое выступление – трое из

них отравились на свадьбе, куда были приглашены.

Впрочем, в последний вечер удача, кажется, снова стала

поворачиваться к нам лицом, и рабочие, устанавливающие шатер, прибыли

вовремя. Мы стояли, наблюдая, как они разворачивают купол, и мысленно

готовились к очередной катастрофе, но все прошло удачно.

- Замечательно, - сказала мама одному из работников, как только он

закончил выгружать из грузовика стулья и столы. – Я не была уверена, что

шатер нам так уж необходим, но с ним все выглядит просто великолепно.

- И на случай дождя вы будете защищены, - добавил другой, принимая

чек. Мама скептически окинула его взглядом.

- Дождя не будет, - уверенно сказала она.

Единственную по-настоящему хорошую новость мама получила от

Делии, которая согласилась взять на себя угощение на ее приеме. Конечно,

это будет не ягненок на фаянсовом блюде, но мама была рада уже хотя бы

тому, что угощение все-таки будет.

Если честно, я была благодарна всем этим проблемам, которые

происходили одна за другой, ведь они позволяли мне отвлечься на что-то

другое помимо собственных переживаний. У меня просто не было времени

думать об Уэсе все время или представлять встречу с Джейсоном, который

планировал заглянуть к нам на прием и поздороваться. Надо было

справляться с наваливавшимися проблемами, так что я все время была

занята.

Как только рабочие уехали, я услышала шум еще одной подъезжающей

машины. Обернувшись, я увидела, что на нашей подъездной дорожке

остановился пикап, и из него вылезает Кэролайн, а в кузове лежит что-то

длинное и белое, похожее на кровать, и сплошь заваленное какими-то

металлическими штуковинами. Прямо за пикапом остановилась еще одна

машина, это был один из маминых сотрудников. Он тоже вышел из машины

и подошел к моей сестре.

- Что здесь происходит? – мама с удивлением оглядела Кэролайн,

вытаскивающую из кузова то, что она привезла, и я вдруг поняла, что это

работа Уэса. Определенно его, больше никто не мог бы сделать из железа

ангелов, а для нимбов использовать старые велосипедные колеса.

Кэролайн и мамин знакомый вытащили шесть фигур ангелов и

поставили их на лужайку, мама просто разглядывала происходящее во все

глаза. Затем прокашлялась.

- Кэролайн! – веселым голосом позвала она. – Здравствуй!

Сестра не ответила, но мамин сотрудник помахал рукой в ответ.

- Спасибо за помощь, - сказала ему Кэролайн, - можно оставить прямо

здесь.

- Вы уверены?

- Да. Они в любом месте будут смотреться чудесно.

- Кэролайн? – мама настороженно смотрела на металлические фигуры,

выстроившиеся перед шатром.

- Не беспокойся, - бросила, наконец, та, вытирая лицо рукой. Сестра

была в шортах и футболке, волосы забраны в хвост на затылке. – Я

остановилась лишь на минуту, мне нужно сделать несколько снимков, чтобы

потом вместе с Уолли решить, каких мы заберем в дом в горах, а каких

оставим у нас, - она вытащила фотоаппарат.

- Ну ладно, - все еще встревожено произнесла мама, - так и быть.

Несколько минут все молчали, а проезжающие мимо машины

замедлялись, водители выглядывали из окон, удивленно взирая на творения

Уэса. Мама тоже смотрела на ангелов, но было видно, что она недовольна.

На лужайке перед шатром стояли два больших ангела, два – поменьше,

а еще три скульптуры, явно навеянные какой-то абстракцией – одна была

выполнена из кубов, а две другие были сделаны из тех же велосипедных

колес, скрепленных в разных вариациях.

- Вы уверены, что вам не нужна помощь, чтобы потом погрузить их

обратно? – спросил мамин сотрудник у Кэролайн, но та покачала головой.

- Нет, спасибо. Думаю, я найду, к кому обратиться.

- Как скажете, - улыбнулся он, - Дебора, увидимся завтра! – он сел в

машину и поехал дальше, а Кэролайн бросила короткий взгляд на лужайку и

шатерю.

- Что с клумбой? – поинтересовалась она, глядя на меня. Я посмотрела

на маму.

- Ничего страшного, - мама подняла руки ладонями вверх и улыбнулась

своей фирменной улыбкой «У-нас-все-в-порядке». – Да-а, - протянула она,

глядя на фигуры ангелов, - это впечатляет. Где ты их нашла?

- Купила у Уэса, друга Мейси, - отозвалась Кэролайн ледяным тоном. –

Ты знаешь, - добавила она для меня, - он – это просто что-то.

- Да, - тихо согласилась я, глядя на скульптуру из кубов. Вдали от

магазина или заднего двора, где Уэс обычно работал, его скульптуры

казались еще более впечатляющими, даже мама заметила, это было видно по

тому, как она разглядывает лица ангелов.

- Уэс? – переспросила она. – Это тот мальчик, что подвозил тебя тогда?

- Мейси говорила тебе, что он талант? – прищурилась Кэролайн. Мама

взглянула на меня, но я отвела взгляд. Какая теперь разница?

- Нет, - покачала головой мама, - ни слова.

- Он просто великолепен, - сестра убрала выбившуюся прядь волос за

ухо, - я часами могла бы гулять между его работами и выбирать лучшие. Ты

знала, что он научился этому в школе в Майерсе?

- Ты не рассказывала мне, - мама пытливо смотрела на меня.

- Это самая интересная часть истории, - заявила Кэролайн. – Когда Уэс

был в Майерсе, к ним заезжал один профессор, который как раз преподает

искусство в каком-то университете, и он был очень впечатлен работами Уэса,

так что даже предложил ему присоединиться к своей группе. Он выставил

некоторые из его работ в галерее университета. Его тетушка была там, не

припомню ее имени…

- Делия, - подсказала я.

- Точно! Так вот, она сказала мне, что ему потом поступили

предложения от разных школ искусства, но он еще не уверен, что хочет

принять их. А, и еще. Его скульптуры выставлены даже в некоторых

галереях, причем их неплохо покупают. И он выиграл награду «Emblem

Prize» в прошлом году.

- Что это за награда?

- Премия для талантливых молодых людей из разных штатов, -

пояснила мама, разглядывая скульптуры Уэса совершенно другим взглядом.

- Это награда, которая означает, что он невероятный, - отозвалась

Кэролайн.

- Ого.

Поверить не могу, что он ни разу не упомянул об этом! Как там сказала

Делия? Молчаливый и невероятный? Да, определенно.

- Когда я привезла и поставила перед нашим домом в городе одну

такую, - сестра кивнула на статуи, - моя соседка чуть с катушек не слетела.

Ой, точно!.. – она подхватила то, что я посчитала кроватью (это оказалась

весьма странная рама) и установила ее вокруг фигур из колес. – Она сказала,

что готова заплатить дважды за такую красоту, - с гордостью произнесла она.

– Разумеется, я отказала ей.

- Правда? – мама все еще изучала творения Уэса. Кэролайн поставила

их очень удачно, шатер возвышался на заднем фоне, и картина выглядела

очень величественно.

- Больше всех мне нравятся эти. – Сестра провела рукой по

абстракциям из колес. – Уэс сказал, это его новая линия, как по мне – просто

находка! Что-то насчет вечности и постоянства.

- Правда? – снова спросила мама.

- Естественно, - с важным видом кивнула Кэролайн – кажется, она

совершенно растаяла. Да, работы Уэса были по-настоящему волшебными,

возле них ощущалось какое-то тепло, и, судя по всему, так считала не только

я. Перед глазами встала его улыбка – такая мягкая, понимающая. Он всегда

вел себя так, словно он – обычный парень, ничем не выдающийся, точно

такой же, как все. Но теперь я знала – это не так. Хотя для меня он давно уже

стал особенным…

- Эти колеса вращаются от ветра, а рамка стоит на месте, это все как

два в одном – неподвижное и живое, - щебетала Кэролайн.

Наступал вечер, но солнце еще не село, и Кэролайн собиралась сделать

снимки. Пока она разбиралась с камерой, я молча глядела на фигуры на фоне

заката – моя сестра смотрит снизу вверх на самого высокого из ангелов, мама

– тоже высокая и худая – держит спину ровно, как и всегда, и три

абстракции, две из которых движутся под дуновением ветерка.

Мимо проехала машина, окно с водительской стороны опустилось, и

какая-то женщина выглянула наружу.

- Дебора, это неподражаемо! – с восхищением закричала она.

- Простите? – улыбнулась мама, подходя ближе.

- Эти статуи! – женщина махнула рукой в сторону фигур. – Какая

прекрасная находка – использовать старые материалы, чтобы создать новую

красоту! Вы – просто гений.

- Ох, нет, - мама покачала головой, - это не…

- Увидимся завтра! – дама снова завела мотор, даже не слушая

маминых возражений. – Это просто прекрасно, - повторила она, отъезжая. Я

вздохнула и подошла к Кэролайн.

- Ты знаешь, - сказала она, глядя в объектив, - у вас во дворе что-то не

то. Клумба эта, да и вообще…

- У нас тут были некоторые проблемы, - дипломатично отозвалась я.

Мне казалось, что мама сейчас возмутится, что «все в порядке», но она молча

смотрела на дорогу, где вдалеке гуляли люди с колясками, бегали дети, а

подростки катались на велосипедах. Каждый раз, когда кто-то проходил или

проезжал мимо, он неизменно останавливался напротив нашего дома и

смотрел на фигуры, выстроившиеся в нашем саду. Мама не могла этого не

заметить.

- Ты знаешь, - сказала она Кэролайн осторожно, - мне кажется, это

будет неплохо смотреться во время приема, - она показала на скульптуры.

- Я уезжаю сегодня. У меня есть планы.

Я уже было подумала, что это все, но Кэролайн снова заговорила.

- Я понимаю, что тебе хочется, чтобы все было безупречно, - она

замолчала. Должно быть, это ее месть – ты разочаровывашь меня, я

разочаровываю тебя. - Безусловно, я могу вернуться за ними завтра, - сказала

она, наконец, и я округлила глаза. Такого я никак не ожидала, как и мама,

впрочем. Она поблагодарила сестру, но до конца вечера не приставала к ней

с расспросами и вообще вела себя очень осторожно.

Как обычно в последнее время, я не могла заснуть, и, проворочавшись

в постели примерно с час, встала и подошла к окну. Скульптуры Уэса стояли

на лужайке перед нашим домом, и выглядели так нереально, что мне

показалось, будто они просто упали с неба. Вернувшись в кровать, я

проспала до трех часов ночи, когда меня разбудили сильные порывы ветра,

поднимавшие шторы и шелестящие страницами открытого справочника на

столе. Я вскочила и, едва глянув на улицу, поняла, что, несмотря на мамину

уверенность, погода полностью переменилась. За окном разыгралась

настоящая буря, летали листья, а по небу плыли темные облака. Я закрыла

створки окна и прислонилась лбом к стеклу. Все движущиеся фрагменты

скульптур вращались и раскачивались, как ненормальные, можно было даже

уловить их перезвон, если прислушаться. Я вновь легла в постель и

прислушалась к завываниям ветра, надеясь, что они успокоятся, но нет,

ничего подобного. Последний раз такой сильный ветер поднимался зимой, но

тогда метель была объяснима, в отличие от нынешней бури. Так не бывает.

Может, это только сон? Я закрыла глаза и сунула ладони под щеку. Однако

едва я начала засыпать, как три минуты спустя что-то снова разбудило меня.

Я опять подошла к окну и едва не упала – во дворе стоял Уэс.

Я моргнула, затем еще раз, прогоняя странное наваждение, но, как

выяснилось, я не спала, и Уэс действительно стоял перед нашим домом,

поправляя что-то на ангелах. Взглянув на часы, я увидела, что уже семь утра

– мне все равно пора вставать. Натянув футболку, шорты и найдя под

кроватью шлепанцы, я спустилась вниз, вышла на улицу. Ночной ветер не

стих, все так же кружа над нашим домом листья и какие-то веточки.

- Что ты тут делаешь? – крикнула я, перекрывая голосом порывы

ветра. Казалось, это было невозможно, но каким-то чудом Уэс меня услышал.

- Кое-что завез, - он кивнул на свой пикап, припаркованный на

дорожке, - я не думал, что кто-нибудь уже проснется в это время.

- Я и не собиралась, - вздохнула я.

- Я пытался дозвониться до тебя, - сказал Уэс, делая шаг мне навстречу.

Я невольно сделала то же самое. – Но ты почему-то не отвечала с того

вечера.

Еще один порыв ветра взъерошил нам волосы и с силой дернул меня за

футболку. Что, черт возьми, происходит?

- О, - выдавила я в ответ, - ну, я не знаю… Просто мне казалось, что все

изменилось.

- Изменилось, – задумчиво повторил Уэс, делая еще один шаг. – Тогда,

четвертого июля? Между нами?

- Нет! – поспешно воскликнула я, и на его лице проскользнуло

выражение удивления, исчезнувшее, впрочем, так быстро, что я вообще не

была уверена, что видела его. – Не четвертого. А в тот вечер, когда я тебя

видела. Ты был таким… - я замолчала, не зная, какое слово подобрать. – В

общем, это было странно. Ты был странным. И я подумала, что этого

слишком много.

- Чего слишком много? – Уэс вообще не понимал, о чем я говорила. Да

уж, было бы странно, если бы хоть кто-то понял этот бессвязный бред.

- В тот вечер, в больнице. Я тогда была слишком расстроена. И этого

оказалось чересчур много для нас. Понимаешь, ты даже взглядом со мной

старался не встречаться в тот вечер, когда мы встретились в городе.

- Это не так, - Уэс покачал головой, - я просто…

- Я не специально пошла за тобой, - выпалила я, не в силах больше

скрывать это от него. – Мне очень жаль, честное слово, но я приехала в «Мир

вафель» и увидела там тебя. Ты был с Бекки!

- Ты увидела там меня. Понятно.

- Это было очень неловко, но просто до этого мы разговаривали, и ты

вел себя, не как раньше, а потом я увидела тебя с ней и поняла, почему ты

был другим.

- Так вот почему ты заговорила о Джейсоне и о том, чтобы снова быть

вместе.

Я покачала головой.

- Нет, ведь тебя я увидела позже, - слова давались мне с трудом, и я

махнула рукой. – Неважно. Слушай, я знаю, что Джейсон с Бекки так или

иначе вернулись бы к нам, перерыв в отношениях закончится. Это никакой

не сюрприз, и так должно быть. В конце концов, мы ведь именно этого

хотим, так?

- Правда? – Уэс посмотрел меня в глаза. – Это и есть то, чего ты

хочешь?

Не знаю, понимал он или нет, но этот вопрос и был последним, тем

самым, который Уэс обещал задать мне. Последний шанс сыграть в

«Правду». Если я скажу то, что на самом деле думаю, то сама же позволю

ему ранить меня так сильно, как только возможно, но мы уже столько раз

меняли правила, подстраивая их под себя, что еще одно нововведение ничего

не будет решать.

- Да.

Я ждала его реакции – может, он скажет что-нибудь, хоть как-то

проявит свое отношение к моему ответу, но вместо этого его глаза лишь

смотрели в мои, а затем взглянули куда-то за моей спиной. Смущенная, я

обернулась, и увидела, как небо вспыхивает белым огнем, что-то огромное и

белоснежное падает вниз. Звук удара я, казалось, услышала раньше, чем

произошло само падение.

- Шатер! – вскрикнула мама, выбегая из дома, но было поздно – белый

купол шатра сложился и накрыл собой столы и стулья, стоявшие под ним. –

О господи!

Я снова повернулась к Уэсу, но он уже направился к своей машине,

даже не удостоив ни меня, ни маму взглядом. Он сел за руль и завел мотор. Я

победила, я ответила на его вопрос, но вкус победы почему-то совершенно не

ощущался – наоборот, я чувствовала, как что-то теряю навсегда.

Шатер рухнул на лужайку, легкие стулья, которые он не успел накрыть,

разметало ветром, неподалеку грянул гром.

- О-о-о, - протянула Кэролайн за моей спиной. Надо же, я даже не

заметила, как она остановила свою машину напротив нашей калитки и вошла

во двор. Я вообще словно находилась не здесь, не посреди разрухи,

учиненной стихией, а где-то далеко, возможно, в пикапе Уэса… Не знаю. Я

встряхнула головой. Нужно взять себя в руки!

Мама позвонила в компанию, у которой арендовала шатер и столы со

стульями, но там ей сказали, что еще одного такого же комплекта нет, а все

запасные его составляющие уже развезены другим заказчикам. Я обняла ее за

плечи – нам теперь оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре,

делая вид, что все хорошо. Шатер мы кое-как оттащили на задний двор, но

ветер продолжал бушевать, снося стулья раньше, чем мы снова успевали

поставить их к столу. Тем не менее мы с сестрой все равно продолжали

бегать за ними, пока мама пыталась дозвониться кому-то. Эти монотонные

движения и погоня за одним стулом, а затем за другим, выполнялись мной

совершенно механически, я даже не задумывалась, что и как. Мысли мои все

равно были где-то далеко, и я как будто наблюдала за происходящим со

стороны.

Вечером ветер так и не стих, но прием начался, как и было

запланировано. Мама улыбалась в камеру и махала рукой с независимым

видом. По ее лицу казалось, что все, как обычно, в порядке, но, когда мы

остались наедине, она устало прошептала:

- Что же это такое? Я планировала все неделями, но такого не должно

было быть!

Я невольно вспомнила о себе и Уэсе – мы ничего не планировали, но

все вышло именно так, как и должно было. Странное совпадение, не правда

ли?

В комнату зашла Кэролайн.

- Собирается дождь.

- Дождя не будет!

- Мама, ну хватит, - простонала сестра. – Неужели ты не слышишь

гром? – раскаты становились все громче и явно приближались к нашему

дому.

- Дождя не должно быть,– твердо повторила мама, и Кэролайн лишь

взглянула на нее.

В ожидании Делии и ее команды мы направились в кухню, чтобы

начать раскладывать угощение. Я все еще была поглощена своими мыслями,

и делала все в три раза медленнее, так что мама в конце концов не

выдержала.

- Мейси, возьми это, пожалуйста, - она протянула мне тарелку с канапе,

- и отнеси в гостиную. Поставь… Не знаю, куда-нибудь. И посмотри, все ли

там в порядке, - она окинула взглядом кухню, ее взгляд остановился на

коробке от «EZ», которая так и стояла на барной стойке. – А это что? Убери,

куда-нибудь, прошу тебя.

Я сделала все, что она просила, а затем поднялась в свою комнату с

коробкой в руках. Снизу доносился голос сестры и тихие разговоры

нескольких прибывших гостей. Вот-вот приедет Делия, и мне, наверное,

стоит спуститься вниз, поздороваться и… И снова увидеть Уэса. Нет, я не

могу.

Конечно, мы с ним просто друзья, но я соврала ему в игре в «Правду»,

и боль в груди от вида его вместе с Бекки была куда сильнее, чем просто

дружеское недовольство. Впервые за все время я признала, что Уэс был для

меня кем-то большим, чем просто другом, и что я готова вернуться к

упорядоченному и организованному Джейсону, лишь бы не чувствовать эту

боль снова. В своем привычном мире, из которого я вырвалась на короткое

время, я легко могла прикинуться, что не знала ни работы в «Wish», ни

самого Уэса, что ничего не происходило.

Но я знала Уэса, и все, от чего я могла бы отгородиться, было правдой!

Я честно отвечала на вопросы Уэса, я бросилась в его объятия, я показала

ему свою боль. Конечно, притвориться, что чего-то не было, можно всегда,

но, если произошедшее действительно было значило что-то, оно будет

возвращаться к тебе и давать второй шанс. У меня все еще есть возможность

дотянуться до руки Кристи, поговорить с Делией и увидеть Берта и Монику –

так почему я должна вычеркивать из своей жизни Уэса? Или… вообще что-

либо?

Я подошла к шкафу и, порывшись за коробками от «EZ Products»,

вытащила пакет, переданный мне Кэролайн. Я оставила его там несколько

недель назад, и в тот день чувствовала себя совершенно по-другому, но

теперь я понимала, что хочу увидеть то, что лежит внутри.

- Поверить не могу, - бормотала себе под нос внизу мама. – На нас

будто проклятие лежит!

Я прикрыла дверь и села на кровать, все еще сжимая пакет в руках.

- Честное слово! – громко донеслось снизу. – Разве так должно было

пройти мероприятие, которое планируешь месяцами?!

Внутри лежал сверток, упакованный в подарочную бумагу. Обертка

легко соскальзывала под моими пальцами, и я вдруг подумала, что держу в

руках что-то очень знакомое, вот только что?

- Лужайка, шеф-повар, шатер, - мама ходила туда-сюда по кухне. –

Дальше что случится?

Я отложила упаковочную бумагу в сторону и теперь молча смотрела на

свой подарок. Не знаю, как это возможно, наверное, во всем этом был

скрытый смысл, мне неподвластный. Скрытый смысл есть вообще во многих

вещах и событиях, теперь я это поняла.

У меня на коленях лежало сердце в руке – уменьшенная копия

скульптуры, стоящей неподалеку от дома Делии. Если мне нужен был знак

свыше, то теперь я его получила.

«Дальше что случится?» - спросила мама минуту назад, и за окном

начался сильный дождь. Она не ждала ответа на свой вопрос, но все же

получила его.

Как и я.

Глава 20

Когда я спустилась вниз, ад на земле, судя по всему, пошел на убыль.

Мама с Кэролайн расставляли принесенные с улицы стулья вдоль стен в

гостиной, к счастью, гостей пока что было совсем немного.

- Мейси, сделай, пожалуйста, что-нибудь с пуфиками, - попросила

Кэролайн.

- Отнеси в мой кабинет, - через плечо добавила мама. – Просто убери

куда-нибудь. Куда угодно!

Ее голос звенел, было ясно, что она на грани срыва, но это длилось

лишь секунду, затем она сделала глубокий вдох, а я послушно взяла два

пуфика и понесла их в ее кабинет.

Я видела маму, когда она волновалась, злилась или расстраивалась, но

никогда еще она не выглядела так, словно все валится у нее из рук. Меня это

напугало, и я бросила взгляд на Кэролайн, уходя, но сестра лишь покачала

головой и продолжила расставлять стулья. Я отнесла пуфики в кабинет и

вернулась обратно в гостиную, в нерешительности замерла возле мамы.

- Мам? – я дотронулась до ее руки. – Как ты?

- Мейси, не сейчас! – оборвала меня она, и я буквально отскочила в

сторону. – Не сейчас, милая, ладно? – уже мягче повторила она. Следующие

двадцать минут я просто наблюдала за ней и за тем, как она вздрагивает от

звонка телефона, словно ждет, что что-нибудь плохое произойдет в

очередной раз. Стоило раздаться звонкой трели, как мама выпрямлялась, ее

глаза начинали беспокойно бегать в поисках трубке, а ладони сжимались и

разжимались, словно она надеялась ухватиться за хрупкое равновесие и

остатки порядка. Несколько раз она ловила на себе мой взгляд, но я тотчас же

поворачивалась в другую сторону.

- Я волнуюсь за маму, - поделилась я с Кэролайн, когда мы двигали

диван ближе к стене. Он был таким тяжелым, что даже нашего с сестрой веса

с трудом хватало, чтобы сдвинуть его. – Не знаю, чем можно ей помочь.

- Ты и не поможешь, - сказала Кэролайн. – Это вообще того не стоит.

- Кэролайн, что ты такое говоришь?! – возмутилась я. Сестра

выпрямилась.

- Мейси, послушай. Ты на самом деле ничего не можешь сделать, - она

серьезно посмотрела на меня.

- Ого! Что тут происходит? – раздался звонкий голос со стороны двери,

и в гостиной появилась Кристи. Я замерла в удивлении. Нет, разумеется, я

знала, что они придут, но все равно это было неожиданно. Боже, как же я

отвыкла от Кристи!

За ее спиной маячила Моника с бочонком воды и целой стопкой

пластиковых стаканчиков. За их спинами стояла Делия, в ее руках были две

коробки, на них лежал закрытый пленкой поднос с хлебом.

- У нас тут небольшой кризис, - пояснила я, когда они вошли.

Послышался странный треск, и в гостиную ввалился Берт – очевидно, он

поскользнулся на крыльце (снаружи все еще шел дождь).

- Кризис? – приподняла брови Делия. – В каком смысле?

В ответ на это на кухне что-то упало и явно разбилось, затем дверь

открылась, и на пороге показалась мама. Ее щеки пылали, а волосы

растрепались, помада смазалась на уголок рта, а на юбке виднелось пятно.

Мама выглядела усталой, разбитой и побежденной. В ее руке была половина

декоративной тарелки, которую она собиралась повесить на стену, на полу за

спиной лежали осколки. Впервые за весь этот вечер я испугалась –

испугалась по-настоящему. Я видела маму разной, но сломленной – никогда.

- Мама? – Кэролайн подняла голову. – Ты…

Но мама ее не слушала, она вообще вряд ли даже видела нас всех,

стоящих перед ней. Она молча повернулась и пошла в кабинет, медленно

шагая по коридору. Вот она подняла руку и вытерла глаза, затем скрылась за

дверью, щелкнув замком.

- О боже, - пробормотала я.

- Это всего лишь тарелка, - заботливо успокоила Кристи. – Думаю, у

вас еще одна есть.

Кэролайн поспешила за мамой – ну конечно, уж она-то уверена, что

может помочь, в отличие от меня. Но я ждала возможности поговорить с

мамой так долго, что теперь именно мне нужно быть рядом, так что я догнала

сестру и остановила ее, не успела она дотянуться до маминой двери.

- Позволь мне, - я мягко отстранила ее и вошла в мамин кабинет. Она

стояла у окна спиной к двери. И она плакала – ее плечи тряслись. Звук ее

плача немедленно заставил мое горло сжаться, мне захотелось развернуться и

убежать, но вместо этого я сделала глубокий вдох и подошла ближе. Мама не

обернулась, возможно, она вообще не знала, что я здесь. Но я стояла прямо за

ее спиной и думала о том, как же тяжело видеть страдания того, кого

любишь. Это не просто пугающе, это по-настоящему страшно, и ты

чувствуешь себя маленьким и ничтожным, не способным ничто сделать и

ничем помочь. Как же тяжело не иметь возможности контролировать

происходящее!

Внезапно я осознала, что понимаю маму – как она себя чувствовала,

когда я работала в ресторане и пропадала где-то целыми днями. Теперь я не

могла винить ее за то, что ей в некотором смысле пришлось применить силу,

чтобы сузить мой мир до прежних размеров и держать меня рядом с собой. Я,

наконец, увидела произошедшее ее глазами и поняла ту правду, за которую

держалась она. Мама не хотела привязать меня к себе и забрать все, что было

мне дорого, она просто боялась за меня и не хотела, чтобы большой

жестокий мир причинил боль ее маленькой Мейси. Она не знала, что я была

счастлива, у меня не было возможности показать ей это тогда, но я ведь могу

рассказать обо всем сейчас! Я подступила еще на шаг.

Мама обернулась, по-прежнему держа одну руку у лица. Несколько

мгновений мы стояли молча, глядя друг на друга. В моей голове пронеслись

миллионы предложений, с которых я могла бы начать разговор, но все они

обрывались быстрее, чем я успела бы открыть рот. Начать разговор – сложно,

что бы кто ни говорил. Но неважно, что я скажу, важно уже то, что мы

сможем говорить.

Мама решила эту проблему за меня, сделав глубокий вдох.

- Я… - но она не закончила. Я подошла ближе и обвила ее шею руками.

Она замерла, удивленная, но я не отстранилась и положила голову ей на

плечо. Мама не шевельнулась, но через секунду ее руки легли на мою спину,

и она склонила голову. Так мы и стояли – я слушала стук ее сердца, вдыхала

запах ее волос, а она обнимала меня в ответ. Может быть, сейчас был

неправильный момент для объятий или вообще обниматься было

неправильно, но как бы то ни было, я чувствовала, что сейчас все идеально.

Безупречно. Именно так, как она всегда и хотела. И я знала, что она тоже

чувствует это.

Снаружи доносился голос Кэролайн, она вкратце описывала все

проблемы, свалившиеся на нас сегодня, а мы с мамой все еще стояли,

прижавшись друг к другу. Это как на американских горках, когда тебе

страшно даже смотреть на спуск, но, если рядом есть кто-то, чью руку ты

можешь сжать, ты становишься смелее. Прямо сейчас мы с мамой держали

друг друга за руки и были готовы к спуску.

- Так. Вот, что мы будем делать… - начала Делия деловито.

- Святое дерьмо, - выругалась Кристи, - да там же дождь!

- Кристи, - мягко, но твердо остановила ее Делия. Кэролайн вздохнула.

- Нет, она права. Там ливень.

- Ммм-хмм, - добавила Моника. Стук дождя по крыше был слышен

даже в гостиной. Ветер все еще завывал, и стихия не собиралась

утихомириваться.

- Это просто неприятность, - успокаивающе сказала Делия.

- Неприятность?! – взвилась Кэролайн. – Это не просто неприятность!

Она включила телевизор, и на экране появилась Лорна Куин –

метеоролог местного Канала 5, она как раз стояла на фоне карты.

- Это не дождь, а апокалипсис, - продолжала сестра.

- Нет, - авторитетно остановил ее Берт. – Апокалипсис выглядит иначе,

да и ждать его нужно много позже.

- Ты уверен?

- Разумеется.

Начало седьмого – гости стали подтягиваться на прием и теперь сидели

в гостиной, обсуждая непогоду, и оптимистично высказывались насчет конца

ливня. Мы же на кухне занимались угощением – подоспела еще одна тарелка

канапе, а мама достала из коробки специально заказанный торт, на котором

был выведен слоган, под которым проходил прием: «WILDFLOWER RIDGE

– Начало новой фазы!». На подносе вокруг него мы разложили салфетки,

скрученный Моникой в цветы, а из духовки уже пахло мясными шариками –

все любят мясные шарики!

Кэролайн помогала, чем могла, расставила стулья, как просила Делия, и

подавала нужные столовые приборы, а потом даже пожертвовала для

маминого приема упаковку своих лучших ароматических свечей с ароматом

ванили – их она расставила на столах, и теперь в гостиной стало тепло и

уютно. Лампы мы выключили на всякий случай, но свечи прекрасно

освещали комнату, даря приятный полумрак и делая обстановку какой-то

домашней. Нам удалось найти и еще одну декоративную тарелку, а Кристи

уже расставила бокалы с вином на подносе и была готова выйти с ними к

гостям.

Пока на кухне кипела работа, мы с мамой сидели в ее кабинете, прямо

на столе, а между нами стояла уже наполовину пустая коробочка бумажных

платочков. Мы смотрели на дождь за окном и разговаривали.

- Мне так хотелось, чтобы этот прием был безупречен, - вздохнула она,

вытирая уголок глаза.

- Даже близко не похоже, - грустно улыбнулась я. Мама тоже

усмехнулась.

- Полнейший провал, - вздохнула она. Мы помолчали.

- Ну, все ведь всегда к лучшему, - заметила я, вспоминая слова Делии в

нашу первую встречу. – И мы всегда знаем, что было самым худшим,

значит, теперь все должно пойти на лад, верно?

Мама не выглядела убежденной или очень уверенной в моих словах, но

ей, по крайней мере, стало лучше. Может быть, она не до конца справилась с

навалившимися неприятностями, но она старалась – и я знала, что у нее

получится. А если нет, то я всегда буду рядом, чтобы взять ее за руку и

помочь вместе пройти остаток пути.

Когда мы вышли из кабинета, Делия выкладывала на поднос готовый

крабовый пирог. Она бросила на маму взгляд и снова вернулась к работе, не

терпящим возражений тоном сказав, что маме стоит пойти в душ и дышать

глубоко и медленно. К моему удивлению, мама ни слова не сказала, чтобы

возразить, вместо этого глубоко вздохнув и направившись в сторону ванной.

К нам она присоединилась через добрых двадцать минут, ее волосы были

собраны в красивую высокую прическу, а выбранное ею платье сидело

особенно хорошо на ее стройной фигуре. Мама выглядела более

отдохнувшей, чем когда-либо за последние несколько недель или даже

месяцев, если уж на то пошло.

- Что ты ей сказала? – в изумлении дернула меня за локоть Кэролайн,

едва увидев маму.

- Ничего особенного, - пожала я плечами. Сестра недоверчиво

покосилась на меня, но я не соврала ей – я действительно не сказала и не

сделала ничего особенного.

- Вина? – Кэролайн протянула маме бокал. На маминых губах уже

готова была появиться вежливая улыбка отказа, но она вдруг повернула

голову в сторону кухни.

- Что это за запах? Пахнет так вкусно! – она тепло улыбнулась сестре и

взяла бокал. – Спасибо.

- Это мясные шарики, - пояснила я. – Попробуешь?

Я ждала, что она откажется, но мама снова удивила нас с Кэролайн,

сделав глоток вина и кивнув.

- Конечно. Было бы интересно.

Теперь, когда все улеглось и успокоилось, в моей голове пойманной

птицей билась лишь одна мысль. Я подошла к Монике и Кристи, стоящим у

окна.

- Так, - пробормотала я, затем потрясла головой и постаралась придать

голосу уверенность, - так где Уэс?

Девушки обменялись взглядами.

- Ему пришлось ехать с несколькими работами в какую-то галерею, но

он обещал заехать сюда по пути обратно на случай, если вдруг будет нам

нужен.

- О. Понятно.

За этим последовало неловкое молчание. Моника, я и Кристи просто

смотрели на дождь, но тут за нашей спиной кто-то вздохнул. Затем

прокашлялся. Тонкий намек на присутствие?

- У вас тут все нормально? – Берт, наконец, заговорил. Кристи кивнула

и протянула ему одну из тарелок с ветчиной. Он взял ее, но не сдвинулся с

места, внимательно глядя на меня.

- Что? – удивилась я.

- Что? – повторила Кристи. Очевидно, она была раздражена. – Что ты

имеешь в виду под «что»?

- Я имею в виду, - смущенно пробормотала я, - в чем дело?

Кристи закатила глаза. Моника покосилась на нее

- Даже не начинай.

- Кристи, сейчас не время и не место для этого, ясно? – предупредила

Делия.

- Не место для чего? – встряла Кэролайн. Каким-то образом возле нас

троих вдруг оказались все, кто только мог оказаться рядом, а в воздухе

повисло напряжение.

- Ну конечно, - ехидно протянула Кристи, - для настоящей любви

никогда не время и не место. Это, знаете ли, происходит спонтанно, такой

трепетный момент…

- Трепетный? – отлично, еще и мама здесь!

- Мам, не обращай внимания, - поспешно сказала я.

- Кристи, ради бога, я прошу тебя, - Делия нахмурилась.

- Погодите, погодите! – Кэролайн подняла руку. – Кристи, о чем ты?

- Да, Кристи, - мама тоже посмотрела на мою подругу, - поясни,

пожалуйста, - она не выглядела сердитой, скорее, удивленной.

- Да все проще некуда, - вздохнула та. – Уэс хочет быть с Мейси. А

Мейси, что бы она там себе ни думала, хочет быть с Уэсом. Но они не

вместе, и в этом вся трагичность.

- Нет такого слова, - буркнул Берт.

- Теперь есть, - оборвала его Кристи. – Как ты еще назовешь ситуацию,

когда Уэс, по-настоящему необыкновенный парень, задвинут на задний план,

и ему предпочли какого-то ботаника, повернутого на работе в библиотеке? О,

и еще! – она вскинула брови. – Этого самого ботаника от ужаса затрясло,

когда Мейси сказала ему, что любит его.

- Почему, - мои щеки пылали от смущения, как никогда раньше, - мы

говорим об этом прямо сейчас?

- Потому что это трагичность!

- Да нет же такого…

- Есть! – Кристи метнула на Берта угрожающий взгляд.

- Так Джейсон решил сделать паузу в отношениях из-за того, что ты

сказала, что любишь его? – спросила мама.

- Нет, - возразила я. – Или… Да. Ну, не совсем. Это долгая история.

- А я вам расскажу ее, - снова встряла Кристи. – Не слушайте Мейси,

она вообще не понимает, что говорит. Ты, - она посмотрела на меня, - просто

обязана быть с Уэсом! Все время, что вы были вместе, болтали или играли в

эту вашу игру, вы выглядели, как настоящая пара. Это всем было ясно, и

только вы одни этого не видели. А ты, похоже, и сейчас не догадываешься.

- Ммм-хмм, - согласно протянула Моника.

- Уэс так не считает, - проговорила я, избегая взгляда мамы, Кэролайн и

вообще всех присутствующих. Каждый притворялся, что не слушает, но на

самом деле все ловили каждое наше слово. Ладно, неважно. – К тому же, -

добавила я, - он все равно вернулся к Бекки, так же, как и я к Джейсону.

- Неправда.

- Правда. Они вместе уже несколько недель.

- Нет, - Кристи покачала головой.

- Но я видела их! Я видела, как они вместе сидели в «Мире вафель» и…

- И расставались, - закончила за меня подруга. – Это ведь в тот вечер,

когда вы встретились в городе, и он сказал, что у него важная встреча, так? –

я кивнула, все еще не совсем понимая, к чему она ведет. – Так вот, у Уэса

была встреча – он как раз шел к Бекки, чтобы расстаться, - Кристи

помолчала, давая мне и всем остальным осмыслить сказанное. – Он хочет

быть с тобой, Мейси. Слушай, если бы это было не так, я бы не стала

говорить тебе этого, правильно? Но Уэс просто хотел быть свободным,

чтобы у него была возможность дать тебе знать о своих чувствах и быть

честным с тобой до конца! Он ждал этого момента.

- Нет, - пробормотала я. – Этого не может быть.

- Да ты вообще слушаешь, что я тебе говорю?! – возмутилась подруга.

– Он сюда заедет, а последние несколько дней я только и делала, что

талдычила ему, чтобы он, наконец, поговорил с тобой!

Поговорил со мной. Вот это и будет последний вопрос, вдруг подумала

я. Уэс не собирался ранить меня, он не хотел сделать мне больно. Он просто

хотел быть честным со мной, хотел отдать в мои руки свои чувства, если не

сердце.

Глядя на лица Кристи, Берта, Делии, Моники, Кэролайн и мамы, я

медленно сглотнула.

- Он приезжал сегодня утром, - выдавила я.

- И что? – кажется, Кристи была близка к тому, чтобы вцепиться в меня

и начать трясти. – Что произошло?

Я взглянула на маму, ожидая, что она снова скажет, что я нарушила ее

правила, но она лишь смотрела на меня в ожидании ответа.

- Ничего. В смысле, он просто спросил, все ли идет именно так, как я

хочу.

- И что ты ответила ему?

- Я сказала, что да, именно так.

- Мейси!! – взорвалась Кристи. – Чем ты думала?

- Да не знаю я, - я готова была расплакаться.

- Это несправедливо, - подруга запрокинула голову. – Трагичность.

- Время, - вежливо напомнила Делия, кивнув на дверь, за которой

отчетливо слышались голоса только что приехавших гостей и звуки

закрывающихся зонтов. – Пора приступать.

Все отошли от окна и разошлись кто куда: Кристи – к подносам с

вином, Берт и Делия – к духовке, а мама бросила беглый взгляд на свое

отражение в стекле и вышла к гостям. У подоконника остались лишь мы с

Моникой.

- Поверить не могу, - тихо сказала я, глядя на стекающую по стеклу

каплю воды. – Уже слишком поздно.

- Никогда не бывает слишком поздно.

Я была уверена, что мне показалось. Ну разумеется, это все

воображение! Я никогда не слышала от Моники предложения длиннее, чем в

три слова, да и то это был ее коронный набор фразочек. Но, повернувшись в

ее сторону, я увидела, что она смотрит на меня.

- Поздно, - я покачала головой. – Не знаю, что он теперь вообще думает

обо мне. Он никогда не даст мне второго шанса, ведь…

Моника прищурилась.

- Это не то, что можно запланировать, - ее голос был твердым и ясным.

– Ты знаешь, это же просто случается, - по ее лицу скользнула легкая улыбка.

В ее словах мне почудилось что-то знакомое, и я вспомнила – вечеринка,

когда Уэс буквально спас меня от Хэнка/Фрэнка, а потом Моника увидела,

как мы держимся за руки.

- Моника! – крикнула Кристи. – Где сырная нарезка, позволь спросить?

Ее сестра отошла от окна и взяла поднос с нарезкой, но я остановила ее.

- Погоди, - Моника обернулась. Я не знала, что сказать – так сильно

была удивлена тем, что услышала от нее. Она знала! Она знала уже тогда.

- Спасибо за это. – я дотронулась до ее руки. – Я очень это ценю,

правда.

Моника кивнула.

- Ммм-хмм, - и направилась в гостиную.

Глава 21

Я проработала в ресторане достаточно, чтобы научиться видеть знаки

того, что праздник проходит удачно. У вас много хорошего угощения – это

первое. Люди расслабляются и веселятся – это второе. Но есть еще и третье,

самое важное: детали. По мелким деталям, скользящим тут и там среди

веселого шума и звона бокалов, можно понять, как обстоят дела. Так,

например, моя мама, час спустя после начала вечеринки, перестала обращать

внимание на свою прическу и макияж и оставила в покое слегка выбившиеся

пряди. Никаких сомнений – это добрый знак!

- Отличная вечеринка, Дебора, - одобрительно сказал какой-то

мужчина.

- Мне так нравится эта идея с бистро! – воскликнула дама в вечернем

платье.

- Мясные шарики – просто находка, - уверяла другая, в брючном

костюме. Комплименты сыпались со всех сторон, а мама с благодарностью

принимала их, кидая признательные взгляды за Делию и ее команду. Мне

даже стало казаться, что она просто наслаждается праздником, словно она –

одна из гостей, а не хозяйка, такой спокойной и безмятежной стала ее

улыбка. Она прошла мимо меня и потрепала меня по плечу, и, взглянув ей

вслед, я поняла, что все у нас хорошо – и у меня, и у мамы. Я тоже

почувствовала атмосферу праздника и уже почти совсем перестала

нервничать, как вдруг увидела Джейсона.

Он стоял, прислонившись в стене, и оглядывал собравшихся, явно ища

глазами меня.

- Мейси, - он оторвался от стены и направился ко мне. Я не сдвинулась

с места, и вот он уже стоял передо мной. – Привет!

- Привет, - я окинула его взглядом: новая стрижка, консервативная

рубашка-поло заправлена в брюки цвета хаки – Джейсон выглядел точно так

же, как в день своего отъезда, и я невольно подумала, как же выгляжу я сама.

Изменилась ли? Осталась прежней?

- Как дела?

- Хорошо.

Мимо нас прошла группа людей, и раздался взрыв смеха, так что мы

оба повернулись и посмотрели на них, затем снова взглянули друг на друга.

- Рад снова видеть тебя, - сказал он, наконец.

- И я.

Джейсон просто стоял напротив и смотрел на меня, и я вдруг

почувствовала невероятную неловкость, никакие слова не шли на ум. Он

подошел на шаг ближе и склонил свою голову к моей.

- Можем мы поговорить где-нибудь?

Я кивнула.

- Конечно.

Мы направились в кухню, и я буквально чувствовала на себе взгляды.

Разумеется, это была Кристи – она косилась на нас, и, конечно же, Моника –

она просто смотрела, не отрываясь, но, когда я наткнулась на мамин взгляд,

это меня удивило. Она проследила за нами, когда мы проходили мимо, и

Джейсон, заметив это, поднял руку в знак приветствия. Мама кивнула и

улыбнулась ему тонкой вежливой улыбкой, все еще глядя на меня, пока мы

не завернули за угол, исчезая из ее поля зрения. Черный ход в кухне был

открыт, дождь, оказывается, уже закончился, так что можно было

безбоязненно выйти на улицу, что мы и сделали. Остановившись на

ступеньках, мы с Джейсоном вдохнули свежий воздух. Из дома доносились

голоса и смех, а на улице было непривычно тихо, чуть прохладно и так

спокойно.

- Да, - Джейсон поднял голову, - этот праздник – просто что-то.

- Ты и понятия не имеешь, - улыбнулась я. – Это настоящее

сумасшествие.

Оглянувшись, я увидела, как на кухню впорхнула Делия и начала

разрезать еще один круг крабового пирога. Моника стояла рядом с ней с

подносом и с безразличным выражением на лице ждала свою тарелку.

- Сумасшествие? – переспросил Джейсон. – В смысле?

Я сделала вдох, думая, как бы это лучше объяснить, но остановилась.

Слишком много нужно говорить, ни к чему это.

- Просто непредвиденные ситуации. Но сейчас все в порядке.

С другой стороны дома послышался голос Кэролайн – сестра вышла на

улицу, за ней последовали несколько человек, и она что-то им громко

рассказывала.

- … представляет собой настоящий союз архитектуры и живописи, -

говорила она голосом экскурсовода из галереи. – Эти детали имеют свой

отдельный смысл. Сначала вы видите одну часть, затем другую. Ангел – это

символ чистоты, веры и, конечно, религии.

Раздалось согласное хмыканье, и сестра повела свою «группу» дальше,

ее голос удалился от нас.

- Она сама сделала те скульптуры? – поинтересовался Джейсон.

- Нет, - я рассмеялась, - она просто их большая поклонница.

Мы медленно обошли дом и подошли к первому ангелу, с которого

сестра начала экскурсию для гостей.

- Они интересные, - сказал Джейсон, разглядывая высокую фигуру, - но

символизм я не очень понимаю. Для меня это выглядит просто как

декоративные статуи для сада.

- Вообще так и есть, - согласилась я. – Но в них есть и смысл. Во

всяком случае, Кэролайн думает именно так.

Джейсон снова оглядел ангела.

- Не думаю, что они могут передать настоящее послание. Мне они

больше кажутся отвлекающими. В смысле, это ведь было сделано из

металлолома? Просто мусора?

Я молча посмотрела на него.

- Я думаю, все зависит от того, как ты на это смотришь.

Джейсон улыбнулся.

- Мейси, - он покачал головой. – Мусор есть мусор.

Я сделала глубокий вдох. Он понятия не имеет, сказала я себе. Он

просто поддерживает разговор.

- Не хочешь поговорить о чем-нибудь другом? – если я еще раз услышу

про мусор, я взорвусь, честное слово.

- О. Ну да. Конечно. Я как раз хотел.

Я ждала. Джейсон молчал. В кухонном окне маячил Берт,

выставляющий на свой поднос тарелки с мясными шариками и таскающий

угощение с них время от времени. Словно почувствовав мой взгляд, он

поднял голову, и улыбнулся чуть смущенной улыбкой. Я улыбнулась в ответ,

а Джейсон покрутил головой, не понимая, чем вызвана моя улыбка – Берта

он не заметил.

- Извини, - покачала головой я. – Так что ты хотел?

Он посмотрел на свои руки. Убрал их в карманы. Достал.

- Я просто, - он снова замолчал, будто подбирая другое начало фразы. –

Я знаю, что поступил не очень-то хорошо с тобой в начале лета, когда

предложил взять перерыв, но мне бы, правда, очень хотелось, чтобы мы

поговорили о наших отношениях и решили, продолжать их или не стоит.

Я слушала его. Действительно, слушала. Но кроме его слов я слышала

еще и музыку, доносившуюся из дома, и голос сестры на другой стороне

двора, все еще рассуждающий о формах и символах, и чей-то смех.

- Понятно, - сказала я, наконец. – Но я не знаю, если честно.

- Это нормально, - поспешно согласился Джейсон. – Я тоже не совсем

уверен, но точно знаю, что этот диалог нам просто необходим! Как мы оба

себя чувствуем, что нам нужно, к какому соглашению нам прийти.

- …потрясающее чувство перспективы, - щебетала Кэролайн, - сразу

видно. Только взгляните на подвижные колеса и неподвижную раму, какой

контраст!..

- Я думал, - продолжал Джейсон, очевидно, не так отвлекаясь от

нашего разговора, как я, - что мы могли бы написать списки того, чего хотим

от отношений. Чего ожидаем, что нам важно, понимаешь? А потом мы

просто сядем и обсудим их, увидим наши сильные и слабые стороны.

- Списки, - повторила я.

- Да, - кивнул он, - списки. Мне кажется, так мы сможем выявить

существующие проблемы и продумать пути их решения, я считаю это

логичным способом преодоления трудностей, да и выход найти будет проще.

Голос сестры то приближался, то удалялся, а вот и кто-то из ее жертв

стал задавать вопросы. Почему бы и мне не последовать их примеру?

- А что, если это не сработает?

Джейсон заморгал.

- Почему это не должно сработать?

- Просто так, - пожала плечами я.

- Просто так?

- Да. Некоторые вещи случаются сами по себе, их не ожидаешь и не

планируешь. И не составляешь никаких списков.

- Например? – Джейсон все еще не понимал, о чем я говорю.

- Ну, не знаю, - я вздохнула. – Есть множество вещей, к которым

невозможно подготовиться.

- Но мы же будем готовы! – воскликнул он. – У нас будут списки!

- Джейсон.

- Мейси, извини, - он отошел на шаг назад, внимательно глядя мне в

глаза, - но я не совсем понимаю, что ты пытаешься сказать.

Вот оно. Он не понимает. И он никогда не понимал. Джейсон весь

такой правильный, он любит планировать и предугадывать, считает, что ко

всему можно подготовиться, а то, чего нельзя ожидать, просто напросто не

происходит. Ему проще составить план с пунктами и подпунктами, чем

попытаться представить что-то неожиданное.

- Это просто… - начала я, но тут же поняла, что не знаю, что сказать.

- Просто что? Объясни мне, - он ждал, в глазах загорелся огонь, как

бывало всегда, когда он решал сложную задачу по физике, но в этот раз мне

не хотелось быть задачей, которую он решает. Никто не предоставит тебе

готового ответа, ты должен прийти к нему сам и только сам. Если тебе

повезет, ты найдешь его, а если нет – будешь искать тех, кто объяснит то, что

тебе непонятно.

- Мейси?

Я только покачала головой, бросила взгляд поверх плеча Джейсона и…

увидела Уэса. Он стоял в кухне, к нему подошла Делия с подносом,

уставленным пустыми бокалами вина. Он взял поднос из ее рук, поцеловал

тетушку в щеку, и они заговорили о чем-то. Он что-то сказал, она пожала

плечами, кивнула в сторону гостиной. «Ты уверена?» - прочитала я по его

губам, и Делия кивнула, сжала его руку, а потом повернулась к духовке. Уэс

взглянул в окно – и заметил меня. И Джейсона. Как попыталась удержать его

взгляд, сказать, чтобы он не уходил, но чуда не произошло – и Уэс вышел из

кухни.

- Мейси? – позвала Кэролайн. – Подойди на секунду, пожалуйста!

- Мейси, подожди, - хотел остановить меня Джейсон, но я жестом

велела ему оставаться на месте, устремившись по лужайке на голос сестры.

Кэролайн стояла перед какой-то скульптурой. Я подошла ближе.

- Ты знаешь о ней что-нибудь? – она махнула рукой в сторону статуи.

- А что? – скульптура, как скульптура, что такого?

- Это не одна из тех, что я привезла, - нахмурилась сестра. Сзади

подошел Джейсон.

- Мейси, я, действительно, считаю, что нам нужно…

Но я не слушала. Ни его, ни Кэролайн, которая ходила кругами вокруг

новой скульптуры, ни шум вечеринки – ничего. Все, что я видела –

единственный, кого я видела – был Уэс, идущий по дороге по направлению

от нашего дома.

Скульптура представляла собой еще одного ангел – девушка-ангел

стоит, сложив руки на груди. Ее глаза – два морских камня – сияют даже при

свете тусклых фонарей, а ее рот – тонкий ключ – блестит, как маленькая

звездочка. Нимб над головой – идеальный овал, украшенный миниатюрными

сердечками в ладонях. Но что самое удивительное – за ее спиной были два

крыла, сделанные из изящно согнутых железных прутьев.

- Не понимаю, - бормотала Кэролайн, - она – единственная, у кого есть

крылья. Почему?

Жизнь задает множество вопросов, и далеко не всегда ты знаешь ответ,

но в этот раз я могла ответить.

- Потому что она может летать, - отозвалась я тихо, и побежала.

Я думала, что бегать, как раньше, теперь смогу лишь в своих снах, но

это оказалось не так. Бег вернулся ко мне так же легко, как любой

врожденный навык. Первые несколько шагов дались тяжело, но уже через

несколько секунд я выровняла дыхание, нашла темп и вошла в ровный ритм,

и очертания деревьев, растущих вокруг дороги, стали скользить мимо все

быстрее и быстрее, а дорога легла прямо передо мной одним сплошным

ровным полотном, и впереди была лишь одна цель – Уэс.

Когда я добежала до него, дыхание сбилось, лицо покраснело, а сердце

колотилось в пять раз сильнее. Он обернулся в ту же секунду, как я

остановилась за его спиной, на его лице застыла удивленная улыбка – он

явно был поражен моим бегом. Я хватала воздух, глядя на него, и он

заморгал.

- Что?.. – начал Уэс, но я коснулась его руки своей.

- Прости. Было небольшое изменение.

- Изменение? – переспросил он. Я кивнула.

- Да. В правилах.

На несколько мгновений он задумался, затем понял, о чем я.

- А, в правилах. Я и не заметил.

- Ну, оно было несколько внезапным. Но эффект разительный.

Уэс провел рукой по волосам, и я почувствовала, как мое сердце

ухнуло куда-то вниз. Так многое я хотела бы ему сказать, но как же начать?

Или я уже начала?

- Мейси, - мягко сказал он, - ты не должна…

Я покачала головой, не давая ему закончить.

- Изменение. Спроси меня о нем.

Уэс покачался на с носков на пятки.

- Ладно. Так что там за изменение?

- На самом деле, - призналась я, - чтобы выиграть, я должна была

ответить на тот вопрос, от которого ты отказался.

- От которого я отказался, - медленно повторил Уэс. – Интересное

правило.

Я кивнула. Настоящее правило. И он должен об этом знать.

- Хорошо. Тогда – что бы ты сделала, если бы ты могла сделать все, что

угодно?

Я подошла на шаг ближе, сокращая то небольшое расстояние, что

разделяло нас.

- Это.

И я поцеловала его. Поцеловала Уэса. Мы вдвоем стояли посреди

улицы, посреди целого мира, а где-то позади нас меня, должно быть, ждал

Джейсон, сестра все гадала, откуда взялась скульптура, а молчаливая

девушка-ангел смотрела в небо, мечтая взлететь. И я осознала, что правильно

для меня, и где лежит мой путь.

Есть множество определений для слова «Навсегда», и ты можешь

выбрать любое из них. Мое навсегда началось прямо сейчас, прямо здесь, с

объятий Уэса и поцелуя, от которого перехватило дыхание. И в этот момент я

чувствовала себя сильной, свободной и, более, чем когда-либо еще, живой.

Глава 22

- Мейси. Вставай.

Я перекатилась на бок и прижалась щекой к подушке как можно

сильнее.

- Нет, – пробормотала я в мягкую ткань, - еще часик.

- И не надейся, - пододеяльник соскользнул с моей ноги, упал на пол. –

Давай быстрее, я буду на улице.

Полусонная, я слушала, как он выходит из комнаты, а несколькими

мгновениями позже входная дверь закрывается за его спиной. Мне хотелось

снова погрузиться в сон, но я оторвала голову от подушки и с трудом села на

кровати, взглянула в окно. Чистое голубое небо, ни облачка на горизонте.

Еще один замечательный день. Я поднялась, натянула шорты и спортивный

бюстгальтер, взяла футболку из шкафа и сняла с запястья резинку для волос,

стянула волосы в хвост. Выходя из комнаты, я все еще зевала во весь рот.

- Знаешь, я тут подумала, - Кэролайн, сидящая за кухонным столом с

каким-то каталогом руках, даже не взглянула в мою сторону – она и так

знала, что иду именно я, - а ведь мы могли бы использовать потолочные

светильники здесь.

- Что использовать? – я достала свои кроссовки из напольного

шкафчика возле двери.

- Потолочные светильники, - она повернула каталог так, чтобы я могла

видеть картинку. – На нашей кухне они бы неплохо смотрелись, как

считаешь?

- Вполне возможно, - согласилась я и вышла на улицу, ныряя в теплый

солнечный воздух и объятия соленого ветерка. Мама сидела на крыльце в

кресле-качалке с чашечкой кофе в руках.

- Доброе утро, - улыбнулась она. Я подошла, чтобы поцеловать ее в

щеку. – Какая преданность делу, однако.

- Вовсе нет, - пробормотала я, подавляя зевок. – Я еще сплю.

- Не споткнись на дороге, - рассмеялась мама. – Удачи.

- И тебе, - я потянулась, спускаясь с крыльца и потягиваясь.

Теперь, когда дом на пляже был полностью отремонтирован,

практически все выходные мы проводили именно здесь. Вначале было не

так-то просто входить в эти двери, и я не могла перестать плакать – так

сильно скучала по папе. Но сейчас стало легче. Даже со всеми этими новыми

обоями и свежими слоями краски на стенах, дом оставался именно тем

местом, которое так любил папа, а его рыболовные снасти и старенький

гриль все еще стояли на своих законных местах, словно и их хозяин тоже был

рядом.

Мама с удовольствием ездила на побережье, хоть и брала с собой

ноутбук и папку с какими-то документами, а ее сотовый телефон все так же

звонил, не переставая. Мы с Кэролайн пытались научить ее не реагировать на

него и привыкнуть к тому, чтобы звонок переводился на голосовую почту, но

пока что успехи были невелики. А что до меня – то я снова начала бегать, на

этот раз не обращая внимания ни на расстояние, ни на время. Я бегала лишь

ради бега, а не для того, чтобы добраться до финиша. И мы с мамой стали

больше разговаривать, поездки в дом на пляже очень помогли в этом. Иногда

с нами ездили Уэс или Кристи, но быть наедине с мамой мне тоже очень

нравилось. Сидя в машине под ярким солнечным светом, было легче вслух

говорить о том, что тебя тревожит, словно ты оставляешь все сожаления и

опасения позади, выбрасываешь их из окна автомобиля и стремительно

несешься вперед.

Кэролайн присоединялась к нам не так часто, но время от времени

притаскивала с собой и Уолли, с гордостью показывая ему творение рук

своих. Работа над нашим домом так вдохновила мою сестру, что она решила

сделать ремонт в домике на побережье, который покупали они с Уолли, так

что теперь она проводила большую часть своего свободного времени, листая

каталоги и рассматривая фотографии.

Я спустилась к дюнам, где соленый морской ветер теперь доносил до

меня брызги, и оглянулась. Кэролайн тоже вышла на крыльцо, и теперь они с

мамой вместе смотрели мне вслед и махали руками. Я махнула в ответ, а

затем побежала. Первые шаги всегда кажутся тяжелыми, но в ушах у меня

неизменно начинал звучать папин голос: «Умница, Мейси! Ты все делаешь

замечательно!».

Уэс бежал в размеренном темпе, но уже был довольно далеко, однако

это не помешало мне добежать до него за несколько секунд, и вот мы уже

бежим бок о бок, он откидывает волосы с лица, а я улыбаюсь ему.

- Неплохая форма, - бросает он.

- Сомневался?

Какое-то время мы бежим в молчании, затем он смотрит на меня.

- Ну что, готова?

Я киваю.

- Да, давай. Твоя очередь.

- Так-так-так, посмотрим…

Мы начинали медленно, чего бы дело ни касалось – наших отношений,

бега или игры в «Правду». Ни к чему спешить, когда у тебя впереди есть

целая вечность. А если ее и нет, ты все равно об этом не узнаешь, значит,

треволнения не нужны. «Навсегда», «вечно», «бесконечно» - у этих слов есть

множество определений, и каждый раз они могут означать и двадцать минут,

и миллион лет. Каждый выбирает свое значение, но для меня все было ясно,

как день: то, что происходит сейчас – бесконечно, и каждый момент ценен.

Самое главное – начать.

Content

Дессен Сара Вся правда о слове Навсегда