Сергей Семенов

Метро 2033: Чужими глазами

Светлой памяти моего отца посвящается

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Д.А. Глуховский, 2015

© С.А. Семенов, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Оглядываясь, заглядывая

Объяснительная записка Вячеслава Бакулина

Привет, выжившие!

Знаете, а мне нравится моя работа.

Несмотря на все тонны чудовищной во всех отношениях писанины, которая валится в мою почту нескончаемым потоком;

несмотря на постоянно вырывающиеся из моего горла рыки из серии «да ты сам-то понял, что понаписал?!» или «неужели ты так в жизни выражаешься?!»;

несмотря на то, что даже опубликовавшие (а уж прочитавшие – и подавно) не одну книгу люди по-прежнему путают «одеть» и «надеть», «поднимаются вверх», «пинают ногой» и не знают, что выкрикнутое героем ну никак не может заканчиваться никаким другим знаком, кроме восклицательного;

невзирая на самую главную роскошь – почитать то, что хочется, а не то, что нужно, – нравится.

Заметьте – я сейчас даже не об удовольствии от интересного и яркого текста, не о наслаждении авторским языком и стилем, не о живых персонажах, которым искренне сопереживаешь или которых так же искренне хочется больно ударить (осознанного желания убить человека я, к счастью, еще ни разу не испытывал, тьфу-тьфу!) и у которых – да-да! – можно чему-то научиться. Не о потерянном за книгой времени и не о учащающемся пульсе на особенно лихих виражах сюжета. Другими словами – не об удовольствии от чтения как такового, хотя и оно в моей работе тоже случается, пусть и реже, чем хотелось бы.

Мне нравится вместе с автором и художником создавать что-то новое. Быть причастным каждый день к маленькому чуду появления того, что со временем перестанет быть достоянием только одного-двух людей, став достоянием многих. Быть может, дав начальный толчок для нового витка творения.

Мне нравятся споры и «брейнштормы», в результате которых из обрывков идей, чувств, образов получается стройная картина. Нравится постоянный процесс беседы, диалога, со-творчества.

Мне нравится мысленный пинг-понг с умными, креативными, действительно увлеченными своим делом людьми, когда каждый твой посыл к человеку возвращается к тебе – с благодарностью, радостью, задором и, разумеется, новыми идеями.

Мне нравится искать и находить новое, помогать тем, кто, как и я сам, любит писать, придумывать что-то новое, рассказывать истории, в их первых шагах на пути к читателю. Нравится быть мостиком, который соединяет рассказчика – со слушателем. Художника – со зрителем. Нравится быть нужным.

Мне нравится, наконец, эта постоянная игра со временем, со стороны выглядящая совершенным шаманством – ведь мы всегда живем на пару месяцев впереди реальности. Вот сейчас, в начале ноября, я пишу эти строки, зная, что вы прочтете их уже в декабре, а возможно – даже в следующем, две тысячи шестнадцатом году.

Вы, авторы и читатели, даете мне все это. Дарите каждый день возможность не просто работать, но и получать от работы удовольствие. Не только учить – но и учиться самому. Постоянно самосовершенствоваться, упражняя мозг и оттачивая профессиональные навыки. Становиться – лучше.

Спасибо вам всем за это!

Год завершился – год начинается. Всё, как всегда. Всё, как должно быть. И у нас с вами впереди – дюжина новых книг.

Поверьте, уж я-то знаю.

Пролог

Если верить селянам, в этом лесу полно призраков.

Движения скованны, каждый вдох – как последний. Пройдя еще несколько шагов, путник тяжело опустился на колени. Ладони уперлись в холодную землю, тихий стон просочился сквозь стиснутые зубы. Казалось, все страдания, копившиеся в душе, слились в этом звуке.

Тихо до звона в ушах. День убегает быстро, боязливо прячется в глухой чаще. Вечер заливает темнотой землю, и вот уже скрюченные радиацией деревья приобретают странные, пугающие очертания. Темнота преображает мир, превращая обыденное в незнакомое. Все вокруг кажется чужим и враждебным.

Нужно немного отдохнуть. Лишь несколько минут, а потом снова вперед, к намеченной цели. Ведь еще можно успеть! В ту сторону, куда ползут хмурые тучи, подгоняемые северным ветром. Туда, где спасение.

Человек запрокинул голову, подставив открытое лицо вечерней прохладе. Губы его беззвучно шевелились. Где-то в стороне застонало отжившее свой век сухое дерево, затрепетали листья, и вновь засыпающий мир окутала тишина.

Воспоминания кружат, как осенние листья. Они причиняют лишь боль. Ах, если бы вернуться на миг в прошлое, все исправить! Но нет! Не вымарать из памяти тех страшных мгновений. Дрожащая, будто в знойном мареве, картинка, далекие выстрелы. Снова кровь, снова смерть. Разве это справедливо – найти для того, чтобы вновь потерять?

Темнеет низкое небо, множатся перед глазами стволы деревьев, шеренгой выстроившиеся вдоль тропы. Залегший в подлеске вечерний сумрак подрагивает, складывается в причудливые фигуры. Кажется, они приближаются. Неспешно плывут в темноте к человеку, все ближе и ближе.

Призраки снова здесь – обступили путника, протягивают руки, пытаясь поднять его. Они будут рядом до конца. Когда-то человек подарил им надежду, и вот призраки пришли, чтобы отблагодарить его.

«Пойдем», – шепчут они, касаясь рук человека. Кажется, что призраки живые, у них есть плоть. Они хотят помочь.

Из уголка глаза по морщинистой щеке скатилась одинокая слеза. Смахнув ее, путник тяжело поднялся на ноги. Усталость немного отступила, и человек почувствовал себя чуточку лучше. Он глядел вверх, в темнеющее небо, откуда ему подмигивали первые звезды.

Сгущались сумерки.

Часть первая

Верить вопреки

Глава 1

Когда умирает надежда

Шаг. Еще один. Что ждет впереди? Деревья жмутся к дороге, тянут к сталкерам корявые ветви. Заросли вдоль обочин, словно несговорчивый пленник, хранят угрюмое молчание. Иногда так одолевает назойливое желание выстрелить. Расколоть застывшую тишину, ослабить натяжение струн-нервов.

Молодой сталкер тряхнул головой, отгоняя наваждение, шумно втянул прохладный воздух. Ладонь крепче сдавила цевье автомата. Странное чувство: утро тихое, путь обратный без приключений, а все равно упрямо лезет в душу беспокойство. И желание только одно – скорее бы до родной станции добраться.

Неподалеку натужно взревел армейский «Урал», выбрасывая в утренний воздух клубы выхлопных газов. Громоздкая машина, нагруженная захваченным добром, неторопливо ползла впереди. Бойцы сопровождения, рассредоточившиеся вдоль всей колонны, внимательно наблюдали за пустынной улицей. Второй тягач с пленными тащился в хвосте построения. Собрав богатый урожай, отряд возвращался домой.

Раннее утро встречало людей прохладой. Ночной ливень омыл улицы, смочив сухие раны дорог и многоэтажек, прибив пыль к земле. Оплаканный дождем, мертвый Нижний Новгород выглядел чуточку свежее. Влажно поблескивал асфальт, еле заметно дрожала вода в лужах на дороге. Свежий ветерок шевелил ветви корявых деревьев.

Глядя на грузовик с пленными, молодой сталкер недовольно прищурился. Бабы с детишками да фермеры захваченные. Этих бы пешком гнать, чтобы взбодрились, а им такой кортеж подали. Со всеми удобствами едут, черти. Не много ли чести? Но приказ коменданта не оспоришь, и не оставлять же их на новом опорном пункте. Вот и потащили с собой.

Парень обвел взглядом отряд. Чувство неясной тревоги так и висело в душе, словно камень на шее утопленника. Что за напасть такая? Вроде взгляд настырный спину сверлит, а обернешься – нет никого. Листья чуть колышутся, из окон домов на правой стороне дороги темнота поглядывает. Тишь да гладь, да божья благодать. А на душе неспокойно.

Командир бодро впереди шагает. Старший всегда в форме. На то он и командир, чтобы над отрядом его воля витала, чтобы пример показывать. Командиров из железа куют, да в ледяной воде закаляют. Так и этот – стальной характер, воля закаленная, самый настоящий вояка. Боевой, обстрелянный, с таким хоть в самое пекло лезь – не страшно.

Сталкеры топают бойко, каждый на своем месте. Бойцов старший тоже грамотно расставил, как фигуры на шахматной доске: сзади группу оставил тыл прикрывать, по бокам ребят поглазастее воткнул, чтобы кусты да окна под прицелом держали. А сам впереди – курс прокладывает, да за обстановкой следит. Все четко и слаженно, все как надо.

Отряд миновал небольшую заправку. Прибившийся к ней магазинчик скалился выбитыми стеклами, под просевшей крышей ютились гнилые автомобили. Слева от дороги потянулся забор, за которым буйствовали заросли. Там, за гущей деревьев и кустов, пряталось здание Нижегородского государственного университета. Молодой сталкер припомнил, как в прошлом наведывался сюда со старшими товарищами. А ведь было время – люди в университет за знаниями ходили, а не за хабаром.

Лавируя меж гнилых машин, словно лодка в извилистом русле речки, отряд уверенно двигался дальше. Впереди замаячил надземный переход, нависающий над дорогой, словно мост над речным руслом. У покосившейся остановки с лужи поднялся голубь, сел на фонарь возле разбитого киоска, провожая взглядом отряд, а потом заворковал – хрипло, неприятно. Командир недобро глянул на него и махнул рукой. Снявшись с фонаря, птица скрылась за деревьями.

«Здоровый какой, раньше таких и не было. Растут с каждым годом, того и гляди – нападать начнут, как воронье», – подумал сталкер, провожая птицу взглядом. Слегка сбавил темп, прислушался к ощущениям. Так и гложет неясная тревога, не дает покоя. Засела внутри, словно ржавый гвоздь – не выдернешь никак.

Командир останавливается, уши ловят звуки окружающего мира. Тишина. Проклятая обманщица усыпляет бдительность, кажется родной и уютной. Но довериться ей – последнее дело в работе сталкера. Она может предать в самый неподходящий момент.

Эх, что-то долго командир слушает. Неужели опасность почуял? Сталкер повел стволом автомата в сторону зарослей, повернул голову. Тихо щелкнул предохранитель. Кажись, что-то серое и проворное мелькнуло в кустах. Сейчас начнется!

– В ружье! – грянуло зычным басом впереди. Сталкер резво повернулся, автомат взметнулся в боевую позицию. Дрогнули заросли, и, ломая ветки, с деревьев на асфальт ринулись проворные серые твари. Тихое утро взорвалось криками хищников и стрельбой. Похожие на обезьян существа бросились на людей стремительно, не оставляя времени на раздумья. Парень вдавил спуск, и короткая очередь скосила первого, самого быстрого хищника. Тварь распласталась на тротуаре, и длинные когти противно заскребли по асфальту. Сталкер огляделся, выискивая очередную жертву.

– Леха, слева! – заорал кто-то рядом. Боец развернулся вполоборота, вскидывая оружие. С левого фланга хищники наседали плотно, там завязывался нешуточный бой. Твари навалились неожиданно, грозя прорвать оборону. И вдруг парень заметил одинокую фигурку в стороне, мгновенно опознав в ней храбреца из новоиспеченных сталкеров. Вот дурак несмышленый! У него боев-то было – по пальцам пересчитать, а он вперед батьки в пекло лезет.

Юнец клал короткими очередями, выбивая из стаи хищников одного за другим. В горячке боя он, видимо, совсем забыл об осторожности. Наконец, когда боек щелкнул вхолостую, молодой герой опомнился. Откинул пустой рожок, резво пихнул в паз новый, готовясь дать отпор врагу.

Что-то пошло не так. Подстрелив еще одну тварь, парень краем глаза заметил юнца. Боец дергал заевший затвор, с ужасом глядя на атакующих хищников.

«А, герой хренов! – чертыхнулся сталкер, бросаясь на помощь молодому. Счет пошел на доли секунды. Товарищ не успевал. Елозил затвором, пытаясь выбросить застрявший патрон, – тщетно. Боец отшвырнул предавший его автомат и принялся выдирать из кобуры «макарова». Он еще успел несколько раз выстрелить, а потом живая волна тварей хлынула на него.

Крик умирающего потонул в шуме боя. Твари попытались прорваться, но плотный огонь снова оттеснил их назад. Отжимая хищников, бойцы залатали брешь в обороне, и теперь чувствовали себя увереннее. Парень вновь глянул туда, где только что пал боевой товарищ. Там бестии рвали то, что осталось от нерасторопного бойца. Стиснув зубы, сталкер пустил очередь в кучу мутантов. Пули застучали по остановке и стене ларька, срубая ветви деревьев, шинкуя листву. Звякнуло стекло, кто-то из хищников заверещал.

И в суете боя никто не заметил, как маленькая фигурка выскользнула из кузова грузовика и метнулась к спасительному переулку.

* * *

Чего только не привидится туманным утром.

Белое марево лениво плыло над водой – такое густое, что за ним с трудом угадывался дальний берег озера. Словно кисель, туман растекался по заросшим парковым дорожкам, подбираясь к шоссе и кирпичным многоэтажкам. Кое-где из него островками торчали кусты и невысокие деревца. И ни души вокруг. Привычная утренняя картина.

Но вот у самой кромки воды наметилось движение. Осторожно, будто не желая выдавать себя, шевельнулся темный силуэт. Кто бы это ни был, несмотря на раннее утро, вел он себя предельно тихо и осторожно.

Аркадий опять прислушался, затаив дыхание. Тихо, спокойно. В последнее время мужчине иногда казалось, что слух и чутье стали подводить его. А может, просто сказывалось утомление и напряжение последних дней? Он снова обвел взглядом окрестности парка – никого. Рань, зверье по норам да подвалам спит. Бывает, если и выползет кто раньше времени, так только самый голодный и нетерпеливый.

Новое непривычное чувство не давало покоя. Избавиться от него не получалось никак. Мужчина снова замер, прислушиваясь и приглядываясь. Кто же это?

Слежку он почувствовал недавно. Аркадий пытался подключить к делу свое чутье, несколько раз после охоты обходил парк и окрестности. Никаких следов. Точнее, следы были, но знакомые, привычные: собаки, мелочь всякая, недавно он даже обнаружил след слизня и отпечатки лап шатуна. Но это все твари известные, битые. А тут что за новая напасть?

Смотрит и смотрит, чтоб ей ослепнуть. Враждебно настроенный человек? Вряд ли, этот бы не стал так долго ждать. Шарахнул пулей промеж глаз – и делу конец. Значит, не человек. Хищник? Тогда почему не нападает? Голодный ждать не будет, как жрать захочется – все терпение пропадает. Гляделки гляделками, а желудок набивать надо регулярно.

Тогда кто?

Возле моста плеснула рыба. Дохнул утренний ветер, мелкая рябь поползла по воде. Аркадий зябко поежился, попробовал снова прислушаться к ощущениям. Неприятное чувство вроде бы ослабло, но окончательно не исчезло. Мужчина переступил с ноги на ногу, глянул на свою самодельную снасть. И тут же заметил поклевку.

Леска натянулась, задрожала, словно струна. Петля медленно поползла вниз и выскользнула из расцепленного конца удилища. Ловец хладнокровно наблюдал, как дергается снасть. Осторожно подводя другую руку под лесу, Аркадий почувствовал, как будущая добыча заглатывает наживку. Прочная нить вновь слегка затрепетала. Наконец-то! А он уже и не надеялся сегодня хоть что-то поймать.

«Давай, голубчик, заглатывай лучше».

Долгая пауза. Сначала мужчине даже показалось, что тварь бросила наживку и уплыла. Но Аркадий отлично знал повадки водных обитателей. Терпение – лучшее оружие в этом деле.

Легкий толчок в руку. Еще один. Леска натягивалась – добыча уходила на глубину с наживкой в пасти. Самое время. Мужчина резко подсек, ощущая, как затрепыхалась пойманная на крючок тварь. Быстро перебирая руками, Аркадий вытаскивал добычу. Наконец, около берега забурлило, из воды показалась гребенчатая спина водного обитателя. Пятнистое земноводное ударило по воде хвостом, вздымая тучу брызг. Ловец приложил последнее усилие и выволок ящера на берег.

Тритон попался крупный. Перепончатые лапы царапали песок, животное испуганно пялилось на человека большими радужными глазами. Выверенный взмах мачете – и животное забилось в предсмертных судорогах. Второй удар навсегда успокоил тварь. Ловец поддел тритона носком ботинка и с легкостью перевернул кверху животом. Сверкнуло лезвие, чертя на брюхе поверженного мутанта алую полоску. Человек действовал быстро. Освежевав добычу, ловец небрежно спихнул труп ногой в воду. К вечеру его обглодают рыбы. Достав затертый пластиковый контейнер, Аркадий аккуратно опустил в него добытый орган и сунул в рюкзак. В метро печень тритона ценилась на вес золота – местные врачи научились делать из нее лекарство, помогающее от опасной лихорадки. Ловля, как и охота со сталкерством, приносили небольшую прибыль, которой хватало на жизнь. А остальное мужчину мало интересовало.

Завершив привычный ритуал, Аркадий снова огляделся. Тихо, мирно. Туман начал потихоньку рассеиваться, его рваные клочья ползли над водой, путаясь в прибрежных кустарниках. Утро выдалось холодное – на траве возле дорожек блестела роса, с озера тянуло прохладой. Мужчина зябко поежился.

«И впрямь неспокойно сегодня. Надо домой двигать».

Возле домов ощущение слежки только усилилось. Вдруг Аркадий боковым зрением заметил движение и резко потянул из-за спины карабин. Ветви вздрогнули, из кустов выскочила небольшая зверушка, похожая на крысу. Чуть прихрамывая, она засеменила к зарослям у берега. Ощущение слежки тут же пропало.

– Чтоб тебя, – раздосадованно прошептал мужчина, сжимая оружие. – Старый мнительный дурак.

Аркадий нашел свое нынешнее логово лет десять назад. Подземный госпиталь, построенный под больницей на глубине в несколько метров, мужчина быстро приспособил под жилище. Его убежище находилось недалеко от Сормовского парка, в стороне от нахоженных сталкерских маршрутов, и Аркадий был только рад этому. Он любил одиночество. В человеческом обществе Аркадий чувствовал себя неуютно, не в своей тарелке. Волк-одиночка, не брошенный стаей, а добровольно отбившийся от нее. Добросовестно следуя законам нового мира и отдавая треть добытого, Аркадий мог спокойно жить так, как считал нужным. Мужчина промышлял сталкерством, охотой и рыболовством. Вялил рыбу и добывал рыбий жир, охотился на шатунов ради желчи, шкуры и мяса, ставил силки и капканы, уничтожая крупных хищников и отваживая более мелких, но не менее опасных. Сталкеры Столицы, центральной общины нижегородского метро, в его «владения» наведывались нечасто – далековато, да и местность малоизученная. Аркадия особо не тревожили – он не занимал ничью территорию, бомбарь, где он обитал, лежал слишком далеко от подземки, чтобы хоть как-то заинтересовать руководство станции Московская. Отшельник приносил ощутимую пользу, к тому же прекрасно знал город, многие маршруты и «волчьи тропы», и при необходимости работал проводником. А большего от него и не требовали. И Аркадий мог только радоваться такому раскладу.

В Столице его называли просто охотником или Арканом. Несколько лет назад, когда Аркадий еще ловил тритонов на приваде специальной веревкой с петлей, это самое «лассо» спасло жизнь Технику. Сидя в засаде, сталкеры не заметили, как сзади к ним подкрался здоровенный волк. И когда хищник бросился на парня и вцепился тому в ногу, охотник набросился на зверя и давил веревкой, пока тот не испустил дух. Слухи о том, что охотник спас Техника, расползлись среди сталкеров быстро, и к Аркадию моментально прилепился новый «позывной», удивительно гармонировавший с его именем. Прозвищу мужчина не противился – скорее, ему было все равно. К людям он относился равнодушно. Смешные и жестокие, в своем стремлении выжить они готовы были идти на все ради лишнего куска или патронов. Охотник не осуждал их и не пытался переубедить. Люди оставили его в покое, и за это он был им благодарен.

Румяный как спелое яблоко восход предвещал хороший день. Туман медленно растворился и росой пал на землю. Начинало разогревать, и трава поблескивала каплями влаги. На дальнем краю парка за озером кто-то загоготал хриплым басом. Обычное утро, такое же, как и тысяча других, если не считать гнетущей пустоты в душе.

Аркадий почти добрался до дома, когда почувствовал чужака. Охотник замер, прислушиваясь – кто-то приближался со стороны Юбилейного бульвара. Хищник или человек? В глубине души робко шевельнулась надежда. Природа с самого рождения наделила мужчину отменным слухом и чутьем. Аркадий не знал, что это такое – внутреннее предчувствие, наитие, или нечто иное, не имеющее объяснения. Странный недуг, что мучил охотника последний год, каким-то образом еще сильнее обострил природное чутье, помогающее Аркану выживать в новом опасном мире.

Наконец, из-за угла здания показался человек. Гость повертел головой и направился к убежищу Аркана. Охотник позволил себе облегченно выдохнуть. Свои. Товарища охотник всегда узнавал за версту. Уверенная походка, плотно сидящий защитный костюм, противогаз с панорамным стеклом. Техник – единственный человек, которого Аркан действительно был рад видеть. Сейчас, после пропажи сына, он оставался главным связующим звеном с людским обществом, с метро.

– Здорово, Аркаш! – прогудел сталкер. – Хозяин встречает дорогого гостя у ворот?

Охотник молча кивнул, и друзья обнялись. Когда короткий ритуал приветствия завершился, гость заметил растерянный взгляд Аркана. Он уже знал, что назревает главный вопрос.

– Вернулся? – спросил Аркадий с надеждой в голосе. Прибывший сталкер заметил, что на миг глаза охотника за стеклами противогаза оживились, в них блеснул огонек надежды. Техник покачал головой – молчаливый ответ, словно приговор судьи, не подлежащий обжалованью. Как горькая правда, в которую отказываешься верить до последнего.

– Светает, скоро дрянь всякая полезет. Пойдем, – равнодушно обронил охотник.

До убежища шли не разговаривая. Гостю даже показалось, что Аркан как-то ссутулился, стал ниже. Перемены Техник почувствовал уже в «шлюзовой». Лейка от душа на ржавом шланге небрежно валялась на полу. Тут же у стены сиротливо ютились два ведра с водой, щетка для «химзы» и пузырек моющего средства.

– Душ поломался, – неохотно пояснил Аркадий, стараясь не глядеть на товарища. – Все руки никак не доходили починить.

Техник только молчаливо кивнул. Поднял щетку и начал терпеливо отмывать костюм. Парень не верил своим глазам. Неужели это Аркан, которого он так давно знал – хозяйственный, аккуратный и дотошный. Сейчас же сталкер видел равнодушного человека, – его ничего не интересовало, он все делал «на автомате», не задумываясь. Следовало что-то сказать, ободрить друга, но Техник прекрасно знал – от такого горя нет лекарства, слова здесь не помогут.

Наконец, нудная процедура завершилась, и Аркан плотно задраил тяжелую герму в «шлюзовую». Техник, кряхтя, принялся стягивать надоевшую «химзу». Охотник стащил противогаз и шумно выдохнул, словно проделал путь длиною в полмира.

– Дизель у тебя что-то буянит, – подметил сталкер, прислушиваясь к неровному гудению генератора за стенкой.

– Знаю, – кивнул Аркан. – Надо бы посмотреть, но не могу. Ничего не могу делать – руки опускаются. Правда.

Техник понимающе кивнул, выдержал короткую паузу.

– Никаких вестей, Аркаш, – удрученно ответил парень. – Глухо, как в танке. Я справки навел – сегодня возвращается отряд из Института, возможно, что-то удастся узнать у них. Еще надеешься?

Аркан наконец-то стянул мокрую «химзу», бросил на лавку у входа.

– Надеюсь. А что мне еще остается?

– Беспалый тебя вызывает, – продолжил Техник. – Проводник ему нужен. Хочет отправить отряд на задание. Куда – не знаю, меня в подробности не посвящают. Велено сегодня у него быть.

– Велено, значит, – огрызнулся мужчина. – Повелитель хренов. Если бы не он, может, Антон бы жив остался.

Они прошли в тесный закуток, служивший охотнику кухней. Аркан включил древнюю электрическую плитку с двумя конфорками, поставил на краснеющие спирали помятый чайник и кастрюлю. Всыпал две горсти крупы в воду, принялся стругать вяленую рыбу.

– Как дорога? – осведомился Аркан у товарища. Тот в ответ лишь махнул рукой, достал из кармана три стреляных гильзы и бросил их на деревянный стол. Потом накрыл их сверху ладонью и начал гонять пустые цилиндрики пальцами.

– Терпимо, – слабо улыбнулся сталкер. – Пару щенят только возле «Бури»[1] подстрелил – от стаи, похоже, отбились. Можно сказать – тихо-мирно.

– Ощущение странное у меня который день, – поделился охотник, присаживаясь на скрипучий табурет. – Как будто следит кто за мной. Даже понять толком не могу – человек или зверюга. Ловить спокойно не могу, ходить не могу – постоянно слежка чудится.

– Не заметил ничего такого, – отозвался парень, развалившись на лавке возле стола. Потом серьезно посмотрел на охотника и продолжил: – Аркаш, я ведь не зря пришел. Это задание… в общем, это разведка. Беспалый затеял опасную игру. Он реально верит в свои силы, думает, что горы свернуть может. Его лучшие вояки захватили убежище Института – мне уже шепнули по секрету добрые люди. Сегодня должны пригнать пленных и привезти добычу. Теперь он будет работать с этого опорного пункта сразу в двух направлениях. Альянс не ждет оттуда нападения, да и откуда им знать, что мы институтских уработали. И Беспалый будет силы туда стягивать, ждать удобного момента. А вот со стекольщиками[2] у него не вышло с наскока справиться – наш отряд отпор получил. Говорят, их там здорово потрепали. И Антоха тоже там остался, видимо.

Охотник крепко сдавил нож, и парень заметил, как взбухли на руке друга вены и мелко задрожали губы. Аркан умел скрывать эмоции, но сейчас, глядя на мужчину, Техник видел, какие перемены произошли с товарищем, и не узнавал охотника. Аркадий словно не замечал ничего вокруг. Лицо, на которое неумолимое время накинуло сеть морщин, еще больше осунулось, глаза запали. Даже двигался он по-другому – точные и выверенные движения стали медленными, неумелыми. Человек, всегда прятавший свою слабость на задворках души, сейчас, казалось, сдался. Друга будто подменили, и это больше всего беспокоило сталкера.

Хотя Техник, которого на самом деле звали Андреем, и был моложе Аркана почти на пятнадцать лет, общались они на равных. Техник вообще легко сходился с людьми. Среднего роста, крепко сбитый и подвижный, он слыл заводилой и балагуром, ко всему старался относиться с иронией, и, если какие-то проблемы и касались его, из всех ситуаций выходил с широченной улыбкой на лице, даже если проигрывал. Свое прозвище Андрей получил уже давно за умение ладить с любой техникой. В нем одновременно уживались оптимист, прагматик, скептик и беспечный пофигист. И, несмотря на свой бунтарский и неуемный характер, сталкер был отличным другом.

Вскоре поспела каша, и загремел на плитке крышкой старый чайник. Ели молча. Хозяин вообще старался больше не глядеть на товарища, а Техник понял, что стоит немного повременить с разговорами. Сын для Аркана был всем. Охотник, давно сторонящийся людей, жил лишь ради него. Парень хорошо помнил, как Аркадий нянчился с маленьким Антоном, уделяя ему все свободное время. Мальчик рос и мужал на глазах у Техника, и охотник старался передать сыну все накопленные знания и опыт. Техник помнил, как охотник нашел это убежище, и какое-то время жил здесь вместе с сыном. Брал мальчика с собой наверх, учил азам выживания, прививал навыки охотника и следопыта. Смышленый паренек схватывал все на лету. А потом, когда сталкерская школа отняла у Аркадия сына, охотник перебрался жить сюда насовсем.

Из воспоминаний Техника выдернул тяжелый стон. Парень встрепенулся и заметил, что товарищ уронил ложку на стол и обхватил голову руками.

– Аркаш? – окликнул Техник товарища. Тот не отвечал, сжимая ладонями виски. – Опять?

Охотник молча кивнул. Он тяжело дышал, шумно втягивая воздух через стиснутые зубы. Сталкер знал о странном недуге друга, но редко видел наяву приступы этой болезни. Аркан же старался уединяться в такие минуты, пережидая очередной припадок в стороне от посторонних глаз. Но сейчас приступ пришел неожиданно, застал его врасплох, заставив показать другу свою слабость.

– Я сейчас, – простонал Аркадий, тяжело поднимаясь из-за стола. Шатаясь, он побрел в соседнюю комнату. Тихо скрипнула дверь, и Техник остался один.

Больше всего на свете охотник любил тишину.

Оставшись наедине с собой, Аркан тяжело выдохнул и со стоном опустился на кровать. Ладони сдавили виски, словно это могло унять страшную головную боль. Мужчина старался не двигаться – каждое шевеление отдавало выстрелами в голову. Наконец, первый приступ стал потихоньку отступать. Аркадий выудил из ящика тумбочки шприц и маленький пузырек. Набрав из емкости светлой жидкости, поднес иглу к руке. Слегка поморщился, когда острое стальное жало проткнуло кожу. Охотник опустошил шприц и обессиленно рухнул на кровать.

Аркадий не знал, сколько прошло времени. Медленно падали секунды в бездонную пропасть вечности, а он так и лежал на смятом одеяле, не смея пошевелиться. Мужчина ждал, когда боль уйдет. Тишину в комнате нарушал только старый будильник, переживший, наверное, не одно поколение. Время плелось медленно, точно дряхлый хромой старик. Удар, еще удар. Приложив большие пальцы к вискам, Аркан продолжал массировать голову, чувствуя, как слабо пульсирует кровь в артериях, словно под пальцы подложили два маленьких сердца. Лишь бы жестокий палач уходил скорее.

Схватка с головной болью неизменно оставляла после себя слабость и апатию. Охотнику казалось, что каждая атака болезни уносила частичку его жизненных сил. Мысли ползли вяло и лениво, словно дождевые черви. Пытка была временно окончена, но теперь на смену телесным мукам пришли тревожные думы о пропавшем сыне.

Антон… сынок… Что сделали с тобой эти сволочи? Жив ли ты еще, или давно погиб от вражеской пули или когтей хищника? Кто мог дать охотнику ответ, который утолил бы его душевную боль, или наоборот – заставил страдать еще сильнее. Несчастный отец не знал, что для него сейчас лучше. Неведение хотя бы позволяло ему хранить зыбкую надежду, но что случится, когда он узнает правду? А может, он уже услышал ее, но отказался в нее поверить?

Мужчина не желал мириться с тем, что сын мертв. Два дня назад Аркан ходил в Столицу. Он удивился, когда обнаружил наполовину пустую казарму. Охотник глядел на аккуратно заправленную кровать, разложенные по местам вещи, и не мог ничего понять. Комендант не принял его – сослался на занятость. В тот же день вернулся посыльный, а вечером, за кружкой браги Аркадий сумел выудить из знакомого жалкие крохи информации и про захват Института, и про разведотряд, отправленный на левый берег Волги к стекольщикам. Но самое страшное ждало его в конце: группа бойцов, в которой состоял его сын, вернулась разбитой и потрепанной, и Антона среди них не было.

Веки охотника медленно смежались, боль постепенно отдалялась. Принятое лекарство в очередной раз отсрочило страшную пытку, принесло временное успокоение. И, закрыв глаза, Аркан провалился в тревожный сон.

Глава 2

В дорогу

Тьма не желала отпускать его – крепко сжимала в объятиях, сковывала волю, подавляла мысли. Странные образы изредка выныривали из мрака, водили хороводы перед мысленным взором. Он силился вспомнить, где находится – в убежище, на поверхности, в метро? Попытка пробить толстую стену беспамятства окончилась неудачей. Где он? Что произошло?

Боль. Невыносимая, безжалостная. Боль перекатывается под сводами черепа, заставляя корчиться в муках. Мысли – словно вспышки молний в ночном небе. Яркие, стремительные. Они высвечивают что-то дорогое и потерянное навсегда. Видения надвигаются из темноты, все ближе и ближе.

Охотник запрокидывает голову. Высоко, по внутренней поверхности большого купола ползут звезды. Сотни, тысячи звезд. Ему кажется, будто небесные огоньки подмигивают ему, зовут к себе. Он словно вернулся в невообразимо далекое прошлое – в мир, где можно смотреть вверх без страха и тоски.

А потом – страшный взрыв, и чудовищная ударная волна разламывает этот купол, обитель тысяч звезд. Кажется, небо падает на него, погребая его под обломками. Хороня его прошлую жизнь, воспоминания, надежды.

Темнота.

Он не знал, сколько длилось беспамятство. Наконец, хватка тьмы немного ослабла, и Аркадий медленно открыл глаза. В полумраке комнаты монотонно отсчитывал уходящие секунды будильник. Через щель в двери просачивалась тонкая полоска света, за стеной мерно тарахтел дизель. Забрав остатки сил, боль медленно уходила. Охотник застонал, отнимая руки от головы, и только сейчас заметил темную фигуру, сидящую на дощатой лавке возле стола.

– Антон! – прошептал Аркан и протянул руки к сыну. Боль вернулась снова – будто выстрелила в голову, заставляя мужчину зажмуриться, стиснуть зубы. Охотник не хотел показывать свою слабость перед сыном, ведь он всегда учил того быть сильным.

– Как ты? – взволнованно спросил Антон, поднявшись с лавки. Он сделал шаг в сторону кровати и опустился на колени у изголовья отца. Аркан почувствовал легкое прикосновение прохладной ладони ко лбу. Он здесь. Сын вернулся!

– Уже лучше, – выдавил охотник, слабо улыбаясь. – Ты вернулся? Я ждал, переживал. Думал, что ты…

– Конечно, вернулся, – улыбнулся сын. – Помнишь, как ты говорил: кто верен – всегда возвращается.

– Помню, – улыбнулся охотник и закрыл глаза. Боль отступала. Еще немного – и можно будет стиснуть сына в крепких объятиях, насмотреться на него, такого родного и близкого, расспросить.

Аркан медленно открыл глаза и вздрогнул. Черты Антона дрогнули, стали расплываться. Теперь перед ним сидел не сын, а бледный худой незнакомец, и в его блуждающем взгляде сквозило безумие. А через серую маску лица проглядывало что-то иное, пугающе знакомое.

Аркан отпрянул. Там, где только что находился Антон, шевелило жвалами огромное мохнатое насекомое. В стеклянных глазах охотник увидел бездонную пустоту. Что-то тихо зашелестело, и к мужчине потянулись длинные лапки, покрытые жесткими щетинками.

– Нет! – зарычал мужчина и вцепился мертвой хваткой во что-то мягкое и податливое. Комната поплыла, видение принялось распадаться на куски. Но Аркан продолжал сжимать что-то, будто увидел самого страшного врага в жизни.

– Аркаш, отпусти! – прохрипел над ухом кто-то. Охотник опомнился и ослабил хватку. Техник отпрянул, потирая рукой горло. Парень закашлялся, глаза его слезились. Аркадий дернулся, рывком садясь на кровати. Вернулась боль, словно приложила чем-то тупым и тяжелым по затылку. Снова заныли виски, заломило в груди. Мужчина сипло втянул воздух, держась за стену.

– Прости, – выдавил Аркан, глядя на товарища. – Чертов приступ. Совсем крыша поехала. Думал, что…

Техник махнул рукой, давая понять, что все нормально. Наконец, парень поднялся на ноги, глубоко вдохнул, непроизвольно потирая шею.

– Ты как? Полегчало немного?

– Уже лучше, – охотник прикрыл глаза. Его ладонь разжалась, пустая ампула звякнула об пол и покатилась под кровать.

– Встать-то сможешь? – хмуро спросил Техник, глядя на бледного товарища. Аркан молча кивнул. Не говоря ни слова, медленно поднялся и прошагал в соседнюю комнату. Голова все еще гудела, кровь пульсировала в висках, ноги повиновались плохо.

Открыв кран умывальника, охотник плеснул в лицо ледяной водой, провел рукой по лбу и глазам, словно пытаясь стряхнуть остатки морока. Холод немного отрезвил, вернул к реальности. Из куска зеркала на него взирало изможденное лицо с недельной щетиной и запавшими глазами. Бриться не было ни малейшего желания. Да и зачем? Не на свидание с девкой все-таки, на задание собрался.

Опустив голову, Аркан смотрел, как вода закручивается в маленький водоворот и уходит в слив раковины. Охотник боялся приступов, и даже не из-за боли. Они словно выворачивали его наизнанку, поднимали из глубин сознания давно забытое и страшное, то, что он прятал за семью замками. Припадки с каждым разом становились сильнее, и даже с помощью лекарства не всегда получалось обуздать их.

Надо было собираться. Но куда? В чем смысл похода, ради чего все это? Его лишили самого дорогого – сына, наследника. Антон стал жертвой необъявленной войны, погиб не за честь или родину, а за интересы корыстных людей. А самого охотника скоро сведет с ума проклятый недуг, от которого нет спасения. Случись с ним припадок на поверхности, когда никого не будет рядом – и Аркадий станет легкой добычей любого хищника. Раньше у него получалось предугадать, почувствовать очередной приступ, подготовиться к нему. Но теперь…

Вернувшись в комнату и заправив кушетку истрепанным покрывалом, Аркадий обвел взглядом жилище. Светло-зеленые стены, низкий потолок, убогая мебель – все казалось чужим и незнакомым, давило и угнетало. В какой-то момент охотнику вдруг захотелось бежать без оглядки из убежища, ставшего для него камерой пыток. Последние события сломили его, отняли надежду. На душе скребли кошки.

Сборы были недолгими. За все время, пока шли приготовления к дороге, Техник не проронил ни слова. Угадав настрой охотника, сталкер решил пока выжидать и не задавать лишних вопросов. Парень молча следил за Арканом, но тот словно не замечал его. Казалось, сборы немного отвлекли мужчину от мрачных мыслей, и, совершая привычный ритуал перед выходом на поверхность, охотник вновь стал походить на себя прежнего. Лицо обрело сосредоточенное и серьезное выражение, взгляд прояснился. Аркадий осмотрел бессменный карабин «Вепрь», нацепил поверх «химзы» пояс-патронташ с притороченной к нему кобурой под обрез и ножнами с охотничьим мачете. Проверил рюкзак, коротко кивнул экипировавшемуся товарищу.

Друзья молча двинулись в «шлюзовую». Охотник положил руку на холодный металл гермодвери, замер в нерешительности. Пора было выходить, но Аркадий никак не мог сделать шаг. Словно невидимая цепь еще держала его на привязи прошлого здесь, в убежище, где витал дух пропавшего, и скорее всего – погибшего сына. Мужчине вдруг показалось, что сделай он шаг – связующая нить оборвется, и он больше никогда не сможет вернуться сюда, к былой жизни. Аркан медлил.

– Ну что, отчаливаем? – сказал Техник, обрывая тонкую нить. Аркан тяжело вздохнул и принялся открывать замок.

Солнце взобралось уже высоко, когда товарищи выбрались за ограду старой больницы. Стало теплее, по небу лениво ползли кучерявые облака. Аркан кинул прощальный взгляд на угрюмое здание госпиталя. Странное ощущение – охотнику казалось, что он в последний раз видит эти стены, ставшие за много лет родными. Больше всего это походило на проводы умершего в последний путь.

«Тьфу, что за мысли? С таким настроем далеко не уйдешь», – подумал охотник, ступая на влажный асфальт дороги. Техник шагал рядом, поглядывая за переулками. Впереди лежал знакомый, многократно исхоженный путь. Тревожные мысли немного отступили, и разум охотника вновь охватило холодное равнодушие.

Шли молча, внимательно глядя по сторонам. Метров через двести дорожка, словно река в море, вливалась в небольшую площадь. Справа одиноко торчали шпили флагштоков и высился на голубом постаменте причудливый корабль, с виду похожий на звездолет из старых фантастических фильмов. Не задерживаясь, сталкеры проскочили открытое пространство и ступили на аллею бульвара, утопавшего в зелени. Кое-где на пышной пене листвы проступали желтые пятна – осень ненавязчиво заявляла о своих правах. Когда-то здесь любили гулять отдыхающие, а сейчас лишь одиноко прогуливался ветер да забредали иногда в поисках добычи хищники.

Давным-давно, в другом мире, когда Аркадий был молод и беззаботен, а его жизнь бурлила и била ключом, город был другим. Нижний Новгород, подобно живому организму, жил настоящей, яркой жизнью. Но двадцать лет назад город ранили – тяжело, смертельно. Да что город – расстреляли весь мир, жестоко и хладнокровно. Повезло немногим – единицам, счастливчикам. Что сейчас за пределами их города, с уверенностью не ответил бы никто. Мертвые выжженные пустоши, без единой души, радиоактивные леса и такие же города-покойники, убитые, но не погребенные? Несколько раз связистам Столицы удавалось выловить из безбрежного и безжизненного океана эфира далекие голоса выживших. Знакомый радист рассказывал Аркану с волнением, что им довелось связаться с Москвой, Самарой и даже Екатеринбургом. Искорка жизни спустя столько лет еще теплилась в подземных бункерах и на станциях метрополитена в других городах необъятной родины. Хотя, чего удивительного – если спаслись в Нижнем, то чем хуже бомбоубежища и метро, например, Питера, Казани или Новосибирска? В Москве – так вообще настоящий подземный лабиринт из туннелей и станций, где могли укрыться тысячи людей. А ведь наверняка оставались места, которые и вовсе не бомбили – горы, тундра, тайга. И там тоже могли обитать выжившие в последней войне и сохранившие огонек цивилизации люди.

Аркадий был одним из тех смельчаков, кто в первые дни после ядерного удара выбрался на поверхность и своими глазами увидел уничтоженный человеческой жестокостью мир. Темное небо, затянутое пеленой уродливых черных туч, сквозь которую едва просачивался скупой дневной свет. Ползущий отовсюду дым далеких пожаров, алое зарево на горизонте, вспухшая, словно в половодье, река. Дороги были забиты машинами – перепуганные люди пытались спастись бегством из бьющегося в агонии города. Все они встретили смерть в многокилометровых пробках. Некогда вещающий пестрым многоголосьем эфир теперь пугал заунывным молчанием и треском статических помех. В единый миг все, что создавалось столетиями, превратилось в пепел и было предано забвению.

А метро жило, отгородившись от внешнего недружелюбного мира мощными створками гермоворот, бетонными сводами и толщей земли. После месяцев страданий люди постепенно смирились с неизбежностью и принялись обживать станции, создавая жалкое подобие утраченного мира. Проснулись ждущие своего часа резервные генераторы, вспыхнул свет, заработали фильтрационные установки – а это значило, что страшный конец оттягивался на некоторое время. Надолго ли – об этом старались не думать. «Будущее покажет», – говорили уцелевшие счастливчики, боясь помыслить, что может ждать их в пугающем своей неопределенностью грядущем.

Крайне редко в город забредали проходящие караваны. Крепкие дядьки, вооруженные до зубов и обросшие двухнедельной щетиной, привозили оружие и боеприпасы, медикаменты и одежду. Несколько раз жителям подземки удавалось даже разжиться зерном и крупами, по сходной цене выторговать семена и даже сладости для детей. Из обрывков разговоров сумели узнать, что выживших на просторах родины довольно много. Иногда караванщики даже навещали относительно чистые земли, где люди жили в деревнях и как в прежние времена занимались земледелием. Конечно, последняя война отбросила человечество на пару веков назад, лишив его многих достижений и важнейших источников энергии, но все-таки было радостно осознавать, что нижегородцы не одиноки в опаленном последней войной мире.

Бульвар проскочили незаметно. Справа из-за деревьев выглянула высокая башня, облепленная рекламными щитами. Рядом громоздилось здание с крупными желтыми буквами на крыше, отражающими лучи утреннего солнца: «Золотая миля». Большой универмаг, давно обшаренный сталкерами, когда-то здорово выручал жителей подземки. Опустошенный добытчиками в первые годы после большой войны, нынче он нечасто встречал гостей. Сейчас люди забредали в него редко, в крайних случаях – укрыться от непогоды на обратном пути, спрятаться от хищников или просто передохнуть. Замерший на пятачке напротив главного входа монумент – человек на лодке с двумя парусами – провожал путников равнодушным взглядом. Аркан, знавший тут каждый закоулок и дом, вдруг вспомнил реакцию Антона, впервые увидевшего памятник. Сын, тогда еще двенадцатилетний мальчик, долго рассматривал изваяние, а потом, в убежище, поделился с отцом мечтой. Он хотел найти уцелевшую лодку или даже корабль, забраться в него и подставить паруса свежему ветру. И тогда Волга понесет его далеко-далеко, мимо выжженных лесов и мертвых городов, унылых полей и песчаных отмелей в неизведанные края, к лучшей жизни.

Есть ли она где, лучшая жизнь? Вынырнув из омута воспоминаний, Аркан неохотно вернулся к действительности. Они шагали по некогда оживленному шоссе. Петляя между гнилыми кузовами и ржавыми остовами машин, сталкеры не забывали следить за окрестностями. Им предстоял марш-бросок длиной в несколько километров по прямой, и даже на таком коротком пути следовало ожидать любых опасностей.

Где-то еще висели над дорогой на растяжках проводов дорожные знаки. Ветер раскачивал их, рождая в воздухе тоскливые звуки. По правую руку за трамвайными путями и кустами тянулся неширокий канал. Солнечные блики плясали на ржавой воде, тихо шелестел прибрежный тростник в полтора человеческих роста, скрывая то, что плескалось возле берега. Наконец, из-за травы показалось длинное тело. Водяной житель повертел головой и медленно поплыл к дальнему берегу. Товарищи ускорились, прячась за кустами – среди сталкеров всегда ценилось умение избежать опасности. Вскоре водоем с его обитателем остался позади. Путники старались не разговаривать – берегли силы и дыхание. Аркан, сосредоточенный на своих мыслях, не забывал регулярно обращаться к чутью. Город безмолвствовал.

За густой зеленью снова пошли панельные многоэтажки. Серая лента дороги упрямо тянулась вперед, однообразные пейзажи мертвого города сменяли друг друга. Техник даже зевнул, но тут заметил, что друг подобрался и сбавил шаг. Аркан чуял опасность, словно волк – добычу. Вот и сейчас, увидев, что охотник насторожился, Техник щелкнул предохранителем оружия и осмотрелся. Охотник ткнул пальцем вперед. Метрах в пятнадцати от них по асфальту протянулась влажная полоса. Конец ее терялся в переулке.

– Слизень, – прошипел Техник. – Вот зараза.

– Я его след недавно у парка видел, – наконец, ожил Аркан, стряхивая оцепенение. – Все хотел разобраться с ним, да руки не доходили. Вот и свиделись все-таки.

– Место встречи изменить нельзя, – усмехнулся Техник, вертя головой. – Сейчас глянем, где эта падаль.

След выныривал из зарослей с левого края дороги, перечеркивал проезжую часть и уходил в сторону панельной девятиэтажки. Выставив оружие перед собой, сталкеры прошли с десяток метров. Здесь трамвайные пути резко виляли вбок, убегая направо. Сойдя с дороги, друзья осторожно прокрались к углу дома.

– Тьфу ты! – выругался Техник, нечаянно вступив в липкую массу, оставленную проползшим слизнем, и принялся торопливо обтирать подошву об траву. В слизи жили личинки мутанта, которые, попадая на тело человека, заползали под кожу и начинали поедать нового хозяина, забираясь все глубже. Перешагнув через след, охотник осторожно двинулся в направлении переулка. Наконец, Аркан заметил движение в углу двора, возле ряда гнилых машин на парковке. Там шевелилось длинное белое тело. Тварь скорее напоминала гусеницу, нежели моллюска, от которого она унаследовала название. Червяк копошился в груде мусора – кажется, нашел что-то съестное.

– Вот ты где, голубчик, – ехидно усмехнулся Техник, поднимая «калашников». Шаг за шагом парень осторожно приближался к слизню. Наконец, тварь почуяла неладное. Бросив трапезу, мутант развернулся, обратив к сталкерам безглазую черную морду с парой усиков. И тотчас тишину разорвала автоматная очередь.

Тварь успела извернуться в последнее мгновение, и пули вошли в бок, увязнув в жирном теле. Выстрелил следом Аркан, и пуля охотника выбила из спины твари фонтанчик белой слизи. Монстр нырнул в заросли, и на какое-то время пропал из виду. Мужчина шагнул назад и тут же заметил шевеление в кустах, недалеко от фонарного столба.

– Слева! – заорал Техник, вскидывая автомат. Тварь оказалась проворной: извернувшись точно змея, слизень бросился из зарослей прямо на Аркана. Атаковал мутант быстро, но неуклюже. Охотник был начеку – прыгнул в сторону, заваливаясь на правый бок. Звякнул об асфальт обрез, рядом огрызнулся очередью автомат товарища – сталкер вступал в игру. Аркадий услышал не то утробное урчание, не то низкий рев. «Зацепил!» – подумал мужчина, перекатываясь и вскакивая на ноги. В нос дохнуло чем-то зловонным – прямо перед охотником оказался слизистый урод. Снова застучал автомат Техника, но пули прошли выше, вышибая крошку из бетонного столба. На раздумья не оставалось времени.

– В подъезд! – крикнул охотник товарищу. Техник, не заставив себя долго ждать, влетел в темный тамбур перед лестничной клеткой, следом нырнул охотник. Хлопнула входная дверь, и сталкеры взлетели по ступенькам, поднимая оседавшую годами радиоактивную пыль. На площадке второго этажа парень снова влип в какую-то дрянь на полу, чертыхнулся и дернулся в правую квартиру. Дверь не поддалась натиску, и Аркан, уцепившись за ручку двери напротив, резво потянул ее на себя.

– Не заперто, – шепнул охотник, подзывая товарища.

Скрипнули покрытые ржавчиной петли, и сталкеры осторожно шагнули за порог. В прихожей царил полумрак, и лишь в приоткрытую дверь кухни пробивался луч света, в котором медленно порхали пылинки. Тут же у двери валялась вешалка, погребенная под грудой истлевших курток и плащей. Рядом покоилась рассохшаяся тумбочка, рассыпанные по полу маленькие тюбики и баночки неприятно хрустели под ногами. Из коридора охотник прошел в небольшой квадратный зал с закутком, занятым письменным столом и поломанным креслом. Техник переступил через поваленный телевизор и прильнул к уцелевшему стеклу.

Тварь и не думала уползать – замерев возле подъезда, караулила сбежавших сталкеров. Было заметно, как чудовище шевелит усиками-детекторами, пытаясь определить, куда подевалась добыча. Видимо, раны оказались несерьезными, и слизень намеревался дождаться обидчиков и закусить ими. Мутанта скрывали ветви растущего под окнами дерева, поэтому охотник пустился искать лучшую позицию для стрельбы. В кухне Аркан быстро шагнул к окну, закрытому плотными шторами. Осторожно отведя занавеску, мужчина просунул ствол карабина между острыми осколками стекол и упер приклад в плечо, целя червю в голову. «Вепрь» дважды вздрогнул, и раскатистое эхо полетело по улице. Подбежав к окну, Техник увидел, как тварь извивается на асфальте, разбрызгивая светло-желтую жидкость.

– Готов червячок, – довольно ухмыльнулся парень. Охотник молча кивнул. Они еще с минуту наблюдали за агонией слизня. Наконец, тварь затихла и замерла мертвой тушей посреди асфальта. Путь освободился.

Убрав врага, друзья наконец сумели осмотреться. Квартира больше походила на склеп, на утробу живого организма, медленно переваривающую все, что находилось внутри ее. Обои выцвели и отслоились, вздулись пузырями, и под ними серела штукатурка. Гнилая мебель словно доживала последние дни. Крохотная кухня, стиснутая серыми стенами, оказалась ужасно тесной. Даже вдвоем тут еле получалось развернуться. На столе замерли грязные чашки с остатками бурой жидкости, на остатках скатерти поселился какой-то фиолетовый грибок. Техник принялся распахивать дверцы шкафчиков, проверяя, можно ли здесь чем-то поживиться. Безрезультатно – прежние «гости» давно выскребли все ценное. Холодильник, облепленный цветными магнитами, тоже оказался пуст. Скрипнул пол, охотник шагнул в сторону второй комнаты. И вдруг замер в нерешительности в дверях, словно боялся идти вперед.

У ржавой батареи в груде тряпья копошилась крыса. Завидев незваных гостей, она юркнула за диван и притихла там. В дальнем углу ютилась маленькая кроватка и сиротливо лежала на полу кукла с оторванной рукой. Тут же валялись разбросанные игрушки: полосатая разноцветная юла, расколотая надвое матрешка и деревянный конь-качалка. Аркан отвернулся. Дышалось тяжело, словно фильтры противогаза неожиданно забила пыль. Казалось, каждая мелочь сейчас напоминала охотнику о его трагедии.

Пора было уходить. Аркан молчаливо кивнул товарищу, и они пошли ко входной двери. В прихожей еще раз прислушались – ни один звук не нарушал тишину на лестнице. Приоткрыв скрипучую дверь, сталкеры выскользнули на площадку и осторожно спустились вниз. У подъезда валялась дохлая тварь. Мертвое тело еще слегка пульсировало, из-под белой туши сочилась мутная слизь. Особь оказалась крупной – почти три метра в длину. Вблизи слизень скорее походил на большого опарыша.

– Ну и дрянь все-таки, – брезгливо поморщился Техник. Обогнув мертвое тело мутанта, товарищи снова вышли на дорогу. Маленькое приключение завершилось победой, и можно было продолжать путь.

И вновь вперед – мимо панельных муравейников, корявых деревьев и груд ржавого хлама. Две пары трамвайных рельсов уныло ползли вдоль забитого машинами шоссе. Мелькнул и снова скрылся за деревьями еще один гипермаркет. Слева тянулся бетонный забор, огораживающий низенькие промышленные здания. Тут начинались тупики станции Буревестник – чуть приподнятая над землей покатая крыша покоилась на стенах из красного кирпича. Лежащая на поверхности станция была заброшена и необитаема.

Серой скалой нависло над сталкерами высокое здание проходной машиностроительного завода. Вот уже знакомая остановка, огромная вывеска, поблекшая со временем, но еще хранившая гордое имя предприятия. Немного отдохнуть в вестибюле станции, перевести дух, а потом – финишная прямая до Бурнаковской. В глубь «Бури» сталкеры совались редко – про нее бродили нехорошие слухи, подкрепленные свидетельствами многих очевидцев. И хотя никто толком не мог рассказать, какую опасность таит в себе Буревестник, станцию по возможности старались обходить стороной.

Товарищи почти добрались до станции, когда услышали хриплое карканье откуда-то сверху. Карабин Аркана мгновенно нырнул за спину, в руках охотника появился обрез. Задрав голову, охотник увидел на небе темное облако вороньей стаи. Заметив добычу, птицы ринулись вниз. Резанув очередью налетающих пернатых, Техник бросился под прикрытие остановки. Изголодавшиеся птицы атаковали яростно, навалившись скопом на двух смельчаков. Ухнул обрез Аркана, выбив из стаи сразу двух ворон. Уже мертвое тело кувырнулось в воздухе и врезалось в остановку, разбрасывая черные перья. Вторая птица с подбитым крылом заковыляла прочь, но тут подоспел Техник, пырнув подранка носком ботинка. Что-то противно хрустнуло, и птица обмякла. Следом за товарищем нырнул под крышу остановки и охотник. Одна из ворон метнулась за ними, острые когти проскребли по рюкзаку мужчины, и черная тень снова взмыла вверх. Аркадий всадил второй заряд дроби в обидчицу и переломил обрез.

Друзья смогли немного отдышаться и перезарядить оружие. Заложив круг, стая снова пошла в атаку. Гораздо крупнее своих довоенных собратьев, вороны иногда представляли серьезную угрозу для малых отрядов и сталкеров-одиночек. Вновь застрекотал автомат Техника, громко рявкнуло ружье Аркана. Бил охотник по птицам отменно – увлечение утиной охотой в прошлом помогало и сейчас. Техник мельком глянул на друга – нет, не растерял Аркан расторопности и прыти. Чувство опасности отрезвило его, всколыхнуло в нем волну ярости. Отстрелявшись по птицам, товарищи метнулись под защиту деревьев. Воронье ринулось следом, но места для воздушного маневра здесь не хватало. Залетевшая было под ветви тварь получила прикладом по голове и распласталась на асфальте со сломанной шеей. Вдоль стены туннеля сталкеры бросились к входу на станцию. Техник едва не врезался в столб светофора, вовремя увернулся и с разбегу влетел в стеклянные двери вестибюля. Брызнули осколки стекла, охотник вбежал следом. Прогрохотав ботинками по ступеням, стрелки бросились к большому витражу. Стекла давно были выбиты, и несколько птиц сунулись в вестибюль вслед за ускользающей добычей. Техник вновь угостил наседающих птиц свинцом – одной из пуль попал точно в голову вороне, разнеся ей череп вдребезги. Преодолев еще одну преграду в виде стеклянных дверей, товарищи ворвались на станцию. Последнюю птицу, рискнувшую преследовать беглецов, Аркан убил из обреза. Они едва не оглохли от шума выстрела, а эхо еще долго рикошетило от стен, пока не сгинуло в темных глубинах станции.

Сюда еще врывались голоса птиц с улицы, но другие вороны не желали лезть на рожон. Опасность отступила, и сталкеры позволили себе минутную передышку. Техник слегка отдышался, нацепил штык-нож. За ржавыми турникетами вниз, в темноту уводила узкая лестница. Аркан одернул Техника, сгоряча рванувшего было вниз.

– Стой, – тихо произнес охотник. – Дальше не пойдем, обождем на лестнице.

Товарищи бесшумно присели на холодных ступенях. Постепенно глаза стали привыкать к полутьме. К стенам лепились пятна плесени, испускавшие слабое свечение. Отсюда, с лестницы, они видели небольшой участок платформы, темную яму путей и голодный зев туннеля, уходившего в земную толщу к Бурнаковской. Где-то монотонно капала вода, с потолка тянулись нити какой-то слизи. Неуютное, мрачное место.

Вдруг Аркан, не говоря ни слова, поднял указательный палец кверху. Казалось, словно в жерле темного туннеля завозилось нечто массивное и живое. Потом звук повторился, на этот раз ближе. Товарищи застыли, затаив дыхание. Там впереди, в неплотной темноте на платформу выползало что-то большое и бесформенное. Черное массивное тело застыло, словно выжидало или прислушивалось. Сталкеры обмерли, и Аркан почувствовал, как ледяная капелька поползла вдоль позвоночника. Таинственного обитателя «Бури» охотник видел всего пару раз, но так и не смог разобрать в сумраке станции, на кого же он похож. Казалось, что сейчас неведомая тварь услышит их бешено стучащие сердца, различит в тишине слабое дыхание добычи, что сама пожаловала на обед, и бросится на жертву. Но нет. По живой темной массе прошла слабая дрожь, а затем нечто медленно сползло обратно на пути. До слуха друзей донесся булькающий звук – тварь уползала в недра станции. Вскоре все стихло. Техник глянул на охотника, и тот качнул головой в сторону выхода.

Беззвучно ходить они умели. Осторожными шагами товарищи поднялись по лестнице и прокрались к темнеющей посреди вестибюля будке дежурного. Охотник замер и прислушался. Из утробы станции больше не доносилось ни звука – таинственный обитатель снова сгинул в ее глубинах. Обойдя турникеты, Техник первым подошел к стеклянным дверям, заглянул в коридор.

– Чисто, – отрапортовал парень. Товарищи напрягли слух. Похоже, вороны улетели, решив, что добыча улизнула от них. Медленно сталкеры спустились по лесенке, осторожно выглянули наружу. Улица была пустынна.

– Что там такое живет? – тихо осведомился Техник, когда они подошли к выходу.

– Знать бы, – пожал плечами Аркадий. – Но главное – близко к путям не соваться. Оно дальше края платформы не выбирается. А скелет видел в дальнем конце? Бог его знает – чей. Недавно появился, весной еще не было.

Птицы куда-то улетели. Аркадий внимательно осмотрелся и махнул Технику рукой. Сталкеры рванули к шеренге деревьев, за которой потянулся белый с голубыми прожилками забор. Пригибаясь, товарищи потрусили по тротуару мимо заводской ограды. Плотная стена мощных стволов скрывала от них шоссе. Лишь на открытом пространстве, где слева за забором туннель зарывался в землю, сталкеры разглядели ворон, кружащих над опорой высоковольтки. Не желая испытывать судьбу и снова ввязываться в бой, они побежали дальше.

Вспугнув стайку крыс на маленькой стоянке, друзья остановились, чтобы немного перевести дух. Трамвайные пути здесь сворачивали налево, ныряя в гущу зелени, и оттуда выглядывала желтая морда трамвая. Краска кое-где облупилась, и под ней краснели пятна ржавчины. Аркан глянул на высоковольтку – воронье расселось по раскосам, несколько птиц кружило над обвисшими проводами. Стараясь остаться незамеченными, друзья побежали вперед. Мелькнули в зарослях справа две высокие трубы и мощное тело градирни. Впереди вздымался высокий корпус ОКБМа. Аркан вытянул руку, указывая на кирпичную будку вентиляционной шахты у дороги.

– Конечная, – выдохнул Техник. – Ну и пробежечка. Я аж взмок весь.

Аркан глянул на товарища, и слабое подобие улыбки мелькнуло на лице охотника под маской противогаза. Где-то вдалеке раздалось карканье – вороны заметили сталкеров.

– Скорее, – поторопил товарища Аркан. За несколько секунд они преодолели последние метры, отделявшие их от входа в метро. Обогнув будку, охотник метнулся к железной помятой двери, пальцы приникли к кнопке звонка.

Глава 3

Столица

Охотник быстро вызвонил условный сигнал: три длинных, два коротких, один длинный. В утробе будки что-то зашумело, лязгнули стальные запоры. Техник обернулся и резво толкнул Аркана вперед. Возле пятиэтажек мелькнула в воздухе стремительная тень, затем другая. Вороны не хотели отступаться от потенциальной добычи.

– Чего они там телятся? – недовольно буркнул Техник, щелкнув предохранителем. Взвизгнули петли, в дверь просунулась голова в противогазе.

– Залетайте, парни, – прогудел дозорный, пропуская сталкеров. Аркан первым нырнул в темноту, притаившуюся за дверью, следом проскочил Техник. Заскрежетал старый замок на двери, разделяющей два таких разных мира. Снаружи глухо донеслось хриплое карканье.

– Хрен вам, а не завтрак, – съязвил Техник, обращаясь к двери. По стальной скрипучей лесенке товарищи спустились вниз, подождали дозорного. Тот неторопливо сошел следом, воззрился на гостей.

– Воронье, что ли, на хвосте притащили? – осведомился охранник надтреснутым голосом. Он явно скучал. Нудное дежурство в одиночку здесь, в вентиляционной шахте у самого выхода на поверхность, – занятие не из приятных.

– Так точно, – кивнул Техник, вешая автомат на плечо. – У «Бури» прицепились, будь они неладны. Только по весне почти сотню там отстреляли, а их опять целая стая. Откуда только берутся?

– Сколько ни стреляй, все равно от них продыху нет. Плодятся, гады, – посетовал караульный, разводя руками. – Как там сегодня наверху?

– Погодка отменная, – ухмыльнулся Техник. – Самое то для прогулочки. Отец, пойдем мы – начальство заждалось. Бди дальше, ни пуха.

– И вам удачи, мужики, – понятливо кивнул мужчина. Дозорный проводил их до гермодвери, – он рад был потрепаться, но прекрасно понимал, что «гости» торопятся. Задержавшись в небольшом переходе, оборудованном под «шлюзовую-помывочную», и совершив привычный и жизненно необходимый ритуал дезактивации, товарищи прошли в сбойку. Выход в туннель отсюда перегораживала прочная решетка, сваренная из толстой арматуры. Долговязый бритый парень с «ксюхой» на потрепанном ремне даже не проверял документы – коротко кивнул Технику в знак приветствия, молча стиснул ладонь Аркана. Тут же рядом находился блокпост – невысокие укрепления, сложенные из кусков бетонных шпал, скрепленных цементом, большой прожектор на потолке, две деревянные лавки вдоль стен туннеля и импровизированный стол из перевернутой кверху дном бочки. Лампочка на хилом проводе высветила из сумрака лица скучающих дозорных.

Аркадий посмотрел налево. Вдалеке все пространство туннеля заливал теплый свет, отраженный ребрами сотен тюбингов. Там, в оборотных тупиках за станцией, расположилась гордость станции, да и, пожалуй, всей нижегородской подземки. Самую большую в метро ферму построили здесь, в первые послевоенные годы. «Бурнаковка»[3], с виду маленькая и невзрачная, на самом деле играла важную роль в хозяйственной деятельности всей Московской общины. В далеком прошлом, когда станции Буревестник еще не было и в помине, Сормовская линия оканчивалась Бурнаковской. После того как построили «Бурю», местными тупиками почти не пользовались. Старожилы поговаривали, что они могли служить для разворота мотовозов в случае большой войны. Но все изменилось после Страшного дня, когда город, в прошлом именуемый Горьким, начал оправдывать старое название, – конечно, в переносном смысле. И «оборотники» наконец-то решили задействовать, только в других, более важных целях.

Вопросом о создании фермы задались через год после того, как большая война загнала людей под землю. Когда инженеры-электрики станции Московская сумели «запитаться» на автономку торгового центра «Республика», а умельцы-самоучки соорудили первые водяные мельницы на берегу Оки прямо под разрушенным метромостом, встал вопрос о пропитании. Да, склады и магазины на поверхности еще изобиловали консервами, залежавшимися, но вполне пригодными для еды, хранился и неприкосновенный запас – так, на всякий случай, – однако теперь требовался стабильный и возобновляемый источник продуктов питания.

Найденные первыми сталкерами семена хранились бережно и терпеливо ждали своего часа. После неудачной попытки создать гидропонические установки местным «добытчикам» поставили иную задачу. Теперь они таскали в метро не консервы и лекарства, а обычную землю. Во дворах, где не так сильно фонило, снимали верхний зараженный слой почвы, а нижний шел в дело. Одновременно тупики Бурнаковской обустраивали под «садоводческий участок» – проводили освещение, колотили ящики для будущих саженцев, мастерили поливочную систему. И хотя сначала дело шло неважно, вскоре недюжинными усилиями и упорством научились выращивать картофель и капусту, лук, шампиньоны и даже томаты. Ферма щедро кормила всю Московскую общину. Гермоворота в туннеле между Бурнаковской и Буревестником стояли закрытыми со дня последней войны. Позже, когда на «Буре» поселилось неведомое существо, по общему решению местные каменщики на всякий случай заложили гермы кирпичом, дабы окончательно успокоить и обезопасить фермеров.

Распрощавшись с дозорными, Аркадий с Техником зашагали в сторону Бурнаковской, огни которой забрезжили впереди. Чистый и сухой туннель, освещенный редкими светильниками, вскоре уперся в станцию. Здесь товарищи миновали еще один блокпост, и, поднявшись по шаткой лесенке, вступили на платформу.

Ярко освещенная станция распахнула объятия, приветливо встречая гостей. Восьмиугольные колонны, облицованные белым мрамором, подпирали потолок с причудливыми светильниками-клешнями, утопленными в пирамидальные ниши. Пол, выложенный темным гранитом с полосками белого мрамора, поблескивал чистотой. Невычурная, но чистая и ухоженная Бурнаковская напоминала аккуратную домохозяйку, небогатую, но трудолюбивую. Жители станции в основном работали на ферме, кто-то промышлял сталкерством или ходил на заработки на Московскую. Для движения дрезин пользовались левым перегоном. В правом навеки замер поезд, железным тромбом закупорив туннель. Безжалостное время кое-где содрало с головного вагона краску, расцветило бока пятнами ржавчины. Состав давно обжили – в вагонах разместились квартиры и скромная столовая, в последнем жители оборудовали небольшую мастерскую.

Аркадий глядел на маленькое людское поселение – раскиданные по платформе палатки, сколоченные из фанерных листов и кусков мебели квартиры-закутки, задернутые грубыми шторами окна вагонов, – и словно возвращался в прошлое. В душе ворочались воспоминания из того времени, когда он жил в метро. Из приоткрытых дверей доносились обрывки разговоров, долетали детские крики и запахи домашнего быта – еды, пота и дыма с кухни. Он вдруг окунулся с головой в омут людских забот и проблем. Замер, захваченный нахлынувшими видениями, не имея сил противостоять им.

У самого края платформы пыхтела только что подъехавшая дрезина. Одноглазый бородатый водитель с выбритым черепом равнодушно поглядывал на товарищей. Техник сунул тому бумажку, подписанную комендантом Столицы. Извозчик даже не удостоил охотника приветствием. Лишь глянул искоса и отвел взгляд, словно будущий пассажир его вовсе не интересовал.

– Не забыл еще меня? – спросил Техник, с улыбкой поглядывая на бородатого.

– Склерозом не страдаем, – ухмыльнулся водитель, обнажая ряд кривых желтых зубов. Охотник разглядел у того на черепе несколько подживших шрамов, словно некогда какой-то хищник хватил «таксиста» по черепу когтистой лапой. Парень протянул лысому несколько патронов. Когда плата за проезд перекочевала в карман извозчика, тот одобрительно кивнул и махнул рукой, приглашая сталкеров на борт дрезины.

Аркан бросил прощальный взгляд на платформу. Между палатками сновали ребятишки, звенел детский смех. Вихрастый мальчуган, замерев у ближней колонны, с удивлением уставился на железную повозку с вооруженными пассажирами. Бородатый подмигнул пареньку и дернул рычаг.

– Тоха, уснул что ли? – окликнул мальчика высокий товарищ. Мальчуган помахал рукой сталкерам и помчался назад, к друзьям. Тупая боль кольнула Аркана слева в груди. Охотник отвернулся, поймал взглядом две блестящие полоски рельсов. Дрезина дернулась и поползла в черный лаз туннеля.

Платформа осталась позади. Метров через двести повозка дотащилась до блокпоста. У заграждения из мешков с песком, скрепленных цементом, дежурило четверо бойцов. После проверки документов коренастый парень открыл калитку, и дрезина отправилась дальше. Ехали молча. Здесь, в темноте туннеля, разбавленной слабым светом фонаря на носу дрезины, на Аркана опять навалились тяжелые думы. Монотонно постукивали колеса на стыках рельсов, мерно раскачивался фонарь, бряцая о сваренную металлическую решетку ограждения. Пятно света, в центре которого плыла дрезина, выхватывало из темноты влажные стены, расцвеченные пятнами плесени, пучки проводов и бесконечные стволы труб. Бритый извозчик сейчас почему-то напоминал охотнику Харона. Словно они с Техником давно отбыли в иной мир, а вот теперь мертвый паромщик везет их туда, откуда не будет возврата.

В полумраке перегона мысли ползли вяло. Что ждет их впереди? Всего в двух перегонах – станция Московская, метко именуемая Столицей. Небольшой подземный городок, центр Московской общины, состоящей из станций Бурнаковской, соседней Канавинской, Чкаловской Сормовской ветки и далекой Горьковской, отрезанной от метро разрушенным метромостом. Какое задание на этот раз придумал Беспалов? Узнает ли Аркадий что-нибудь о сыне, получит ли ответы на мучающие его вопросы? Одна половина охотника жаждала скорейшей встречи с комендантом Столицы, другая желала повременить, будто откладывая неизбежное.

Впереди забрезжил свет. Дрезина вкатила на станцию Канавинская, начала тормозить у платформы. Одноглазый что-то крикнул дозорным, и те махнули рукой, давая знак проезжать. Здесь не было колонн, и оттого «Канава»[4] казалась шире и просторнее своей соседки. Большой свод, выкрашенный в радостно-зеленый цвет с розовыми прожилками, раскинулся над головами путников. Свободная и светлая, несмотря на свою простоту и безыскусность, станция радовала глаз, дарила щепотку праздничного настроения. Канавинскую проскочили незаметно, и их повозка вновь окунулась в полумрак туннеля. И снова – стук колес, бесконечные ребра тюбингов и мрачные мысли.

С каждым метром товарищи приближались к конечной станции их пути. Чем ближе они подъезжали к Московской, тем светлее становился перегон – в этой части туннеля светильники встречались чаще. Блокпост они заметили издалека. Вооруженные бойцы проверили у охотника документы, велели сталкерам отщелкнуть магазины и убрать в подсумки, Аркану приказали разрядить обрез. Только после того, как пассажиры разоружились, пропустили дрезину.

Пожрав последние метры перегона, железная повозка вынырнула из туннеля и принялась сбавлять ход. Станция открылась вся и сразу, встречая гостей людским гомоном и привычной дневной суетой. Похожие на стаканы светильники, облепившие колонны, источали яркий свет, раскиданные на обеих платформах палатки напоминали походный армейский лагерь. Слегка потемневший мрамор облицовки с рисунком зубчатых стен Московского Кремля, капитанский мостик перехода через средние пути, высокий потолок, поддерживаемый могучими колоннами. Знакомое зрелище, внушающее уважение и заставляющее снова восхищаться. Столица!

Они остановились у застывшего навеки эскалатора. Водитель заглушил мотор, махнул пассажирам рукой.

– Выгружайтесь! – подмигнул единственным глазом извозчик и, наконец, снизошел до теплого слова. – Удачного дня, мужики.

Неспешно покинув дрезину, охотник осмотрелся. Тут царила каждодневная суета, кипела жизнь, наполненная будничными занятиями и работой. Суровые бойцы из караула чистили оружие, нахваливали свой товар торговцы, судачили о чем-то старухи, галдели дети. Аркадий, несмотря на отшельнический образ жизни, любил Столицу. Непохожая на другие станции, тесные и невзрачные, Московская поражала размерами, чистотой и величавостью. На электричество здесь не скупились. Ока сама работала на москвичей, вращая лопасти водяных мельниц, построенных на берегу реки, и обеспечивала всю общину теплом и светом.

– Вот и дома, – улыбнулся Техник, пожимая руку проходящего мимо знакомого. – Давай сразу к Беспалому, он велел не задерживаться. Все узнаем, а потом уж будем ляжки тянуть.

– Хорошо, пойдем, – согласился охотник, следуя за товарищем.

Но не из-за задания Беспалова охотник рвался к пожилому коменданту. Сейчас его волновала только одна мысль, и ничто не могло заглушить тревогу Аркана. Осторожно петляя меж палаток и лотков, товарищи пересекли платформу. Спустившись на другой путь, они резво зашагали в сторону Чкаловской. Охотник припомнил, что кто-то говорил ему, будто Московская – самая большая станция метро во всей стране. Четыре пути и две платформы образовывали единый пересадочный узел. Здесь пересекались две ветки – Автозаводская и Сормовская, на месте этого «перекрестка» и обосновалась самая большая община в нижегородской подземке. Станцию давно соединили с убежищем в районе железнодорожного вокзала – рукотворный туннель отрастал перпендикулярно перегону Московская – Чкаловская. Бункер стал главной жилой зоной Столицы – там находились и казармы, и администрация Московской общины, и туда сейчас держали путь друзья.

Станция Московская, этот подземный город, словно спрут, пронизывал щупальцами-переходами землю под площадью Революции. Спустя несколько лет после Страшного дня их тоже «обжили» – там, где подземные переходы выныривали на поверхность, предприимчивые москвичи заложили выходы кирпичом и блоками. Постепенно, очистив ходы от радиации, жители Столицы оборудовали там мастерские и фермы, склады и оружейные. Задействовали даже сырые подвалы под железнодорожными путями, которые обнаружили спустя несколько месяцев после Армагеддона. Постепенно их приспособили под склады и грибные плантации. В тупиковой ветке, уходящей к планируемой, но так и не построенной станции Стрелка, устроили животноводческую ферму, где с переменным успехом разводили свиней и нутрий. Каждый квадратный метр своей территории Столица использовала с умом и пользой для себя.

Шагая по сухому и чистому перегону, Аркадий снова погрузился в воспоминания. Он даже не успел заметить, как они прошли несколько сотен метров и свернули влево, в самодельный туннель-отросток, ведущий к убежищу. Аркан в последнее время редко бывал здесь – наведывался в казарму к сыну, когда тот еще был воспитанником школы сталкеров, приходил по вызову коменданта. Уже в который раз за сегодняшний день у охотника проверили документы, приказали сдать оружие и, наконец, пропустили на территорию бункера. Товарищи протопали по короткому коридору и свернули в левое крыло, в административный сектор.

– К коменданту, по вызову, – бросил Техник, показывая караульному возле комендантской лист картона с подписью главы Столицы. Парень глянул на листок, перевел взгляд на Техника.

– Так-с, Молчанов и Трегубов. Подождите, он пока занят, – и мотнул головой в сторону грубой деревянной лавки возле стены.

Иван Андреевич Беспалов, майор в отставке и нынешний комендант станции Московская, пребывал в отличном настроении.

Развалившись в удобном старом кресле, мужчина вальяжно пригладил густые черные усы. Откинувшись на мягкую спинку, майор глядел перед собой, и губы расползались в довольной улыбке. Наконец-то!

Институт[5] пал. Один из союзников Автозаводского альянса обезврежен. А это значило, что первый важный в шаг в его стратегической борьбе сделан. Ну, держитесь, «заводчане»[6].

Правда, просто сидеть в кресле и радоваться такой победе Беспалов не мог. Он был заряжен энергией, она рвалась наружу, требовала выхода. Комендант Столицы бодро встал и уверенной поступью прошелся по кабинету, замерев возле стены, откуда на него множеством зрачков-станций взирала карта нижегородского метрополитена. Две ветки на ней пересекались, образуя слегка изогнутый крест. Майор вдохнул застоявшийся воздух кабинета и довольно прищурился. Пора ставить крест на прошлом этого города. Институт, Альянс, Столица – не слишком ли много вотчин, где местные царьки и феодалы норовят жить по своим законам и принципам? Пора ломать старый уклад. Ломать прямо сейчас!

Пробил его час. Наконец-то из кусочков план майора стал собираться воедино. Прошло время политических пигмеев и импотентов военного дела. Он – творец и созидатель нового подземного государства. И строить его нужно именно сейчас – когда еще представится более подходящая возможность? Вообще, долго ждать – удел слабых и бесхребетных. Беспалов ненавидел в жизни две вещи: ожидание и бездействие, они его просто бесили. Все и сразу, конечно, тоже не возьмешь – все сразу может быть только у станционной шлюхи. Но тянуть время он точно не будет. Нет, даже годы не сбили воинственный настрой. Иван Андреевич чувствовал себя снова на тридцать, зрелым и полным сил мужиком и воякой, зараженным желанием побеждать. Брать верх любой ценой, показать врагу, что такое блицкриг.

Чего лукавить и спорить со старушкой историей? Города и государства испокон веков брались силой и хитростью, грех нарушать исторические традиции и сейчас. Но сначала нужно избавиться от всех недовольных и бунтарей. Выполоть все сорняки, выдрать поганую заразу с корнями. У этого города должен быть один царь и бог, иного не дано.

Чутье почти никогда не подводило старого волка. Словно лоцман-профессионал, уверенно прокладывающий путь, Беспалов находил фарватер среди бурной и каменистой политической реки. Теперь он сам будет атаковать первым. Еще немного – и можно будет пожинать настоящие плоды побед, смаковать пьянящий и слегка солоноватый вкус власти.

Мира между Столицей и Автозаводской веткой никогда и не было. Между общинами поползла трещина раздора еще в год, когда случилась Большая задница, после той эпидемии, слегка проредившей ряды москвичей. Хитрожопые заводчане всегда норовили перетянуть одеяло на свою сторону. Ну а потом… потом было еще хуже. Вечные стычки, дележка «вкусных» мест на поверхности, кровопролитная «топливная война». Всего уже и не упомнить. Да и как можно спокойно жить, когда всего через два перегона обитает другая волчья стая, не менее сильная и свирепая. В подземке последние два десятка лет жизнь никогда не была спокойной. Метро – одно большое гадючье гнездо, где на протяжении двадцати лет сталкивались амбиции, копошились интриги и делились лакомые куски между мнимыми авторитетами. Долго, очень долго первоначальные границы оставались незыблемыми. Что же – придется кровью прочертить новые. И крови понадобится много, тут маленькой стычкой не отделаться. А потом – простор, разделяй и властвуй!

Заводчане в последнее время совсем оборзели. Только и слышно: Альянс хочет укрепить рубежи, Альянс налаживает торговлю с Институтом. Альянс хочет… Не много ли хотят? «Держите карман шире, хотелка не отросла еще», – улыбнулся майор, водя пальцем по карте. Институт теперь в его руках, Альянс может продолжать хотеть сколько угодно. Подумаешь – было ваше, стало наше. Утрутся и перетерпят. Правда, операция была настолько стремительной, что, похоже, институтовцы даже не успели послать весточку Альянсу. Как говорится – отжали тихо и грамотно. Беспалов давно мечтал о сильном опорном пункте в верхней части города. А оттуда можно нацелиться и на стекольщиков.

«А, гребаные контрики», – зло выругался про себя майор. Окопались на левом берегу, не подобраться. Небольшая разведывательная миссия туда закончилась кровавой бойней. Беспалов хрустнул пальцами, недовольно нахмурил брови. И до этих он доберется, всему свое время. Одно поражение – мелочь, настоящая битва впереди.

Андрей Иванович пришел к власти стремительно, хотя и готовился к этому несколько лет. Когда четыре года назад старый комендант серьезно заболел, в Столице уже знали – долго он не протянет. И все чувствовали – грядут большие перемены. Кулак власти слабел с каждым днем: сложно управлять государством, пусть и небольшим, когда не можешь управиться со своим больным телом. Разбредающемуся стаду был нужен новый пастух, и желательно – с волчьей хваткой.

Беспалов позаботился обо всем. Когда-то он был правой рукой самого коменданта, и успел за это время обрасти полезными знакомствами, нарастить авторитет до верхней планки, заручиться поддержкой нужных ему людей. Он даже подумывал захватить власть силой, но время все решило за него. Да, предыдущий «владыка» был хорошим человеком, неплохим хозяйственником, но вот до идеального вожака ему – как до Москвы кверху задницей. Предыдущий комендант нетвердо держал власть, а в последние годы, можно сказать, даже не держал, а едва придерживал. Столько времени упущено зря. А ведь Альянс просто так с наскока голыми руками не возьмешь, заводчане – народ задиристый и ерепенистый. Всегда такими были, сколько майор себя помнил.

С тех пор, как Иван Андреевич сел в кресло главы Столицы, многое изменилось. За три с половиной года община заметно поднялась и окрепла. Беспалову удалось изменить многое и в управленческом аппарате, выдвинув на ключевые посты преданных ему людей. Заручившись их поддержкой, новый комендант не забывал «подкармливать» верных псов, тем самым привязывая их к себе еще крепче.

Из дум главу Столицы выдернул стук в дверь. На приказ войти на пороге нарисовалась чуть сгорбленная коренастая фигура. «Верный пес» был тут как тут.

– Товарищ майор, узника привели, – чеканя слова, доложил мужчина.

– А, ну давай его сюда, родимого, – Беспалов махнул рукой в ответ на приветствие. Утром прибыл отряд из Института с захваченным добром и пленными. И хотя почти всех оставили на Горьковской, Беспалов распорядился, чтобы нескольких человек привели на допрос в Столицу.

Караульный втолкнул оборванца, дрожащего как осенний лист на ветру. Пленник выглядел жалко: всклокоченные сальные волосы, затравленный взгляд, расползшееся на полщеки фиолетовое пятно. Он переступал с ноги на ногу, не смея поднять взгляд на майора. Только сейчас комендант заметил, хорошенько приглядевшись к мужчине, что тот совсем еще молод. Комбинезон на плече порван, в прореху выглядывает засаленная полосатая тельняшка. Пленный оторвал взгляд от пола и затравленно посмотрел на коменданта Столицы, боясь издать хоть какой-то звук.

«А-а-а, молодняк слюнявый», – поморщился комендант. А так хотелось взглянуть в глаза настоящему бойцу. Или у них там все такие? С такими и воевать неинтересно.

– В глаза смотреть! – рявкнул майор, заставив пленного подскочить на месте от неожиданности. – Что ты топчешься, как медведь перед сраньем?

Майор увидел, как нервно подрагивает губа мужчины. Да, хорошо отделали бедолагу. Вот так и должен выглядеть враг – униженным, запуганным, поверженным. Верные псы коменданта уже все вытрясли из несчастного. Армейские методы получения информации от пленных не отличались гуманностью. Молодой, неопытный. Повоевать-то даже, наверное, не успел – приложили прикладом и скрутили беднягу.

– Имя? – громко потребовал комендант. Парень закашлялся и срывающимся на фальцет голосом произнес:

– Василий.

– Так! – надавил Беспалов. – Скажи мне вот что, Вася. Как у вас во втором убежище живется?

– В каком втором? – попытался искренне удивиться пленный. – Нету никакого второго, честное слово.

– Значит, так, – смягчил голос Беспалов и укоризненно покачал головой. – А вон Юрий Олегович, – комендант мотнул головой в сторону рослого мужчины у двери, – с тобой не согласен. Да и товарищи твои показания другие давали. Нехорошо врать старшим, Вася. Неужто мамка не учила?

Пленный затряс головой, испуганно заблеял что-то, принялся сыпать обрывками фраз. Руки нервно затряслись. Быстро же «слился» язычок! Ну да ладно, еще расскажет. Много чего расскажет. Только немного обработать для начала.

– Юра, проводи-ка товарища, – по-доброму улыбнулся Беспалов. – Пусть с Володей-костоправом познакомится, побеседует, процедуры необходимые пройдет. Будем учиться правду-матку говорить.

Тяжелый удар под дых – и пленный согнулся пополам, заперхал, с трудом глотая воздух. Боец одним рывком вздернул бедолагу за шиворот, легко, как тряпичную куклу, и выволок в коридор. На пороге комендант приметил знакомую фигуру.

– А-а-а, Молчанов, заждались тебя. Заходи, – Беспалов привычным приказным тоном пригласил охотника и перевел взгляд на топчущегося у двери Техника. – А ты обожди пока.

* * *

Дверь распахнулась. Аркадий увидел, как из кабинета коменданта вылетел какой-то оборванный парнишка, подгоняемый пинками крепкого мужчины в камуфляже. В комнате маячила высокая фигура майора. В душе у охотника родилось легкое волнение – оно появлялось всегда, когда глава Столицы вызывал к себе. Вроде немолодой уже, а все равно ощущение, словно директор школы пригласил «на ковер» нашкодившего хулигана. Умеет же этот старикан влиять на людей.

Беспалов велел Технику подождать, Аркадию же повелительным жестом указал на стул напротив комендантского кресла. Охотник негромко поздоровался и присел. Комендант упер ладони в столешницу, глядя Аркану в глаза.

– Здравствуй-здравствуй, Аркадий Игоревич. Давно ты к нам не захаживал. Добрались нормально?

– Почти без приключений, – скупо улыбнулся охотник, поглядывая на коменданта. – Разрешите узнать, что за дело?

– Дело нехитрое, – прищурился Беспалов. – Будешь сопровождать мою группу до Института. Пойдете в обход, осмотрите набережную с Гребным каналом и прилегающие территории, – комендант медленно повел пальцем по карте, чертя будущий маршрут разведгруппы. – Главная цель – разведка. Думаю, стекольщики к нам пока не сунутся – чревато. Но подстраховаться надо, держите ухо востро. Может быть, они где-то поблизости уже гнездо вражеское свили, так что внимательнее там. Да и кому я это говорю? У тебя чутье – что у ищейки ментовской. И проводник ты отменный, сам все знаешь. Пойдешь под руководством Богуславского. Выходите послезавтра утром. Остальное Богус расскажет. Все ясно?

Беспалов пристально глянул на охотника – будто взглядом прожег. Строгое и угловатое, точно вырубленное топором лицо, широкие скулы, пристальный взор. Высокий и поджарый, но одновременно крепкий и подтянутый, майор выглядел моложе своих пятидесяти пяти. В этом человеке чувствовалась недюжинная сила. Он мог быть добрым и приветливым, а мог одним приказом стереть в пыль кого угодно. Аркан ничего не знал о прошлом коменданта. ГРУ, спецназ – кто его разберет? Одному богу известно. Майор нечасто повышал голос, но все равно от него исходили такая сила и власть, что любой человек, находящийся рядом, невольно ощущал это.

– Да, – охотник склонил голову, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. Комендант одобрительно кивнул, снова прищурился.

– Здоровье как? – последовал вопрос. Аркадий подобрался, слегка откашлялся, прочищая горло.

– Нормально. Но мне бы нужно…

– Понял тебя, – не давая охотнику договорить, бросил Беспалов. – Завтра с челноками рванешь к «заводчанам». Возьмешь там у своего знакомого все, что тебе требуется. Чтобы завтра вечером был как огурчик. Ты мне здоровым нужен, понял?

– Понял, – кивнул охотник и осторожно продолжил: – Иван Андреевич, разрешите спросить?

– Валяй, – махнул рукой майор, внимательно глядя на Аркана и морща лоб.

– Что с Антоном случилось? – на последнем слове голос охотника предательски дрогнул. Сцепив пальцы, Аркадий уставился на главу Столицы. Тот шумно выдохнул, морщины на лбу неожиданно разгладились. Предстояло рассказать о боевых потерях.

– Да, новостей хороших для тебя нет, – голос коменданта неожиданно смягчился, в нем промелькнули отеческие нотки. – Антона я лично послал на разведку к стекольщикам. Боевых действий не планировали, но эти гады закусились с разведчиками. Наших несколько человек там полегло. Отступали в спешке, тела даже прихватить не успели. Хороший был парень, и боец отменный. Понимаю тебя, Аркаша. Прими соболезнования. Жалко парня, но война есть война.

Внутри у Аркадия будто что-то оборвалось, а уши неожиданно заложило. Беспалов еще добавил что-то к сказанному, скорбно склонил голову, но охотник уже не слушал. Слова майора будто поставили точку в конце параграфа.

– Меня, наверное, винишь, – спросил комендант, наблюдая за Арканом. Тот отрицательно помотал головой, набрал побольше воздуха. Говорить было тяжело.

– Можно Андрея Трегубова в отряд записать? – тихо попросил Аркадий. – Мне с ним сподручнее, много вместе отходили.

– Уже вписан, – ответил Беспалов, расправляя плечи. – Завтра в четыре часа к Богуславскому, остальное он расскажет. А теперь, Аркадий Игоревич, иди отдыхать.

Кивнув, Аркадий молчаливо поднялся со стула, тихо попрощался и прошагал к выходу. Майор проводил гостя внимательным взглядом, затем опустился в кресло. Беспалов любил дельных и полезных людей. Охотник приносил пользу – и за это Андрей Иванович уважал его. Глава Столицы привык оценивать людей с точки зрения их полезности. Черт с ним, пускай этот нелюдим жжет соляру и занимает никчемное убежище, до которого у коменданта так и не дошли руки, ведь Аркан – отличный проводник, к тому же с отменным чутьем на опасность. Однако теперь, пожалуй, охотник сдаст – слишком сильно любил сына. Беспалову не хотелось терять полезного человека, но любая игра требует жертв. Может быть, переживет, оклемается. А нет – значит, так надо, закон естественного отбора никто не отменял.

Через пару минут Андрей Иванович уже решал другие важные проблемы, напрочь забыв про несчастного отца-отшельника с его трагедией.

Столица готовилась ко сну.

Очередной день под сводами нижегородской подземки уходил в небытие, и жители неторопливо расходились по домам. Стихал привычный дневной гомон, и вечернее спокойствие разливалось по станции, заполняя туннели и переходы. Свет приглушили, и в дальних углах платформы залегли густые тени. Торговцы сгребали с прилавков всякие мелочи и нехитрую снедь. Иногда еще раздавались отдельные реплики, откуда-то долетел раздраженный крик матери, загоняющей непослушное чадо в тесную брезентовую «квартиру». У края платформы глухо застучали «берцы» караульных, лязгнуло железо. Смена караула прошла, и дозорные возвращались с крайнего рубежа. Изнуренные двенадцатичасовым дежурством, «хранители покоя» Столицы спешили добраться до кровати, чтобы упасть в объятия сна и хоть немного отдохнуть. Привычная вечерняя картина.

Охотник отказался идти в каморку Техника, сколько товарищ его ни уговаривал. В конце концов сталкер просто пожал плечами и ушел, пожелав доброй ночи. Оставшись наедине с собой, Аркан откинул полог тесной палатки, которую снял на ночь за три патрона, и неторопливо заполз внутрь. Скинул опостылевшие, натершие ноги ботинки и верхнюю одежду, рухнул на жесткие нары, застеленные продавленным матрасом и старым одеялом. Сунул свернутый комбинезон под голову и, наконец, облегченно выдохнул, приняв горизонтальное положение. Аркан чувствовал себя вымотанным и разбитым. Усталость физическая сплелась с душевными муками, и, если первую можно было излечить сном, то как избавиться от последних, охотник не знал. Не помогла даже кружка браги, лишь оставила во рту противное послевкусие. Охотник сглотнул горькую слюну и перевернулся на спину. Взгляд уперся в низкий брезентовый потолок.

День, сотканный из множества событий и приключений, подходил к концу. Аркан попытался смежить веки и немного расслабиться. Выходило плохо. Лезли в голову дурные мысли, грызли душу переживания. На душе было погано. За тонкими стенами его временной квартиры медленно утихал день. Где-то еще переговаривались дозорные, доносилось недовольное бормотание старухи. Привычная суета этих людей казалась охотнику чуждой. Его раздражали посторонние звуки, они мешали уснуть.

Что затеял Беспалов? В какую опасную игру он вновь втягивает метро? Живя бобылем, Аркан жил отдельно, ему были чужды эти стратегические игры. И не нужно ему чужое пространство – охотнику с лихвой хватало небольшого убежища. Да живи он здесь, ему хватило бы и шести квадратных метров, ограниченных стенками палатки. Охотник снова сел на кровати, глядя в никуда. Мысли хаотично носились в голове. Аркадию вдруг вспомнилась фраза коменданта. «Война есть война», – снова прозвучали в мозгу слова Беспалова. «А кто ее развязал, чертов ты ублюдок?» – Аркан неожиданно выбросил вперед руку и впечатал кулак в деревянную тумбу возле кровати. Дерево хрустнуло, охотник почувствовал, как по руке разливается ноющая боль. Тумбочка качнулась, и на пол плюхнулся небольшой сверток – вещи Антона, которые охотник забрал из казармы. Что-то тихо звякнуло.

Мужчина наклонился и поднял с пола нательный крестик, очевидно, выпавший из кармана комбинезона Антона. Почему он оказался здесь, ведь парень никогда не снимал его? Сын вроде и не верил в бога, но все равно упрямо носил крестик на шее – с ним ему было спокойнее. Охотник стиснул в руке маленькое распятие и снова уронил голову на подушку. По щеке скатилась одинокая слеза.

Ночь незаметно выползла из туннелей, окутала станцию, сменив яркий свет дневных ламп на аварийный, усмирила гвалт жителей Московской, принесла долгожданную тишину. Здесь не было привычного тарахтения дизеля за стенкой, мерного щелканья будильника, запаха лекарств, который не смог выветриться даже за десять лет жизни охотника в убежище. Лишь тихое дыхание туннелей и легкие сквозняки, гуляющие ночью по перегонам и станции. И неизбывная тоска – от нее Аркану теперь не укрыться нигде. Он сейчас хотел только одного – забыться.

И усталость, наконец, сжалилась над Арканом. Сон милосердно принял охотника в свои объятия. Губы мужчины беззвучно шевелились, а ладонь сжимала маленький крестик на тонком шнурке – единственное, что осталось от погибшего сына.

Глава 4

Из глубин памяти

Аркадий не всегда жил в убежище возле Сормовского парка. В тот день, когда все крупные города планеты обратились в руины, охотник в последний миг успел нырнуть в вентиляционную шахту и попасть в метро. Позже он слышал, что на Нижний Новгород сбросили две ядерных боеголовки: одна упала где-то на окраинах, за курортным поселком «Зеленый город», вторая – на трассе, ведущей на Москву. Сталкеры, дерзнувшие спустя несколько лет забраться так далеко от жилых кварталов, подтвердили слухи, лишь слегка скорректировав координаты «горячих точек».

Аркадий хорошо помнил первые дни, проведенные в тревоге и отчаянии, при тусклом тревожном свете аварийных ламп. Испуганные люди, шепчущие в темноте молитвы, и бьющиеся в истерике женщины. Мужчины с бледными лицами и плачущие дети, зовущие родителей. Люди начинали осознавать, что случилось с миром, но пока отказывались в это верить.

Первые дни оказались самыми тяжелыми. Худо-бедно полицейским из охраны станции и начальнику Московской Игорю Юрьевичу Платыгину удалось наладить порядок, провести собрание. Стало очевидно, что путь наверх теперь заказан – все хорошо помнили два сильнейших толчка и отголоски мощных взрывов. Нижнему Новгороду досталось хорошо – о том, что творилось на поверхности, пока только строили предположения. Уже в первые дни «гонцы», отправленные к «соседям», принесли добрые вести – на Канавинской, Бурнаковской и Чкаловской спасшиеся сбились в небольшие группы, назначили старших. Гермоворота успели запереть, и теперь людям хотя бы не грозила опасность умереть от радиации. Панику и отчаяние сумели немного обуздать и начали думать, как жить дальше.

Аркадий помнил, как в метромост угодила тактическая боевая ракета, уничтожив два средних пролета. А это означало, что нагорная часть города вместе с единственной станцией Горьковская теперь была отрезана от остального метро. Спасся ли там кто-то – жители Московской не знали. Зато на всех станциях Сормовской и Автозаводской веток успели укрыться люди – одни в момент ядерного удара ехали в вагонах, кто-то в последний миг нырнул в метро, другие просто не успели подняться на поверхность. Когда первые недели паники и отчаяния остались позади, и выяснилось, что шансы на жизнь еще остаются, люди на время вытерли слезы и успокоились, задумавшись о будущем. Сумели собрать кое-какие запасы еды, организовали общепит. Но постепенно становилось понятно – так, вразнобой, не выжить. Требовалось организовать общество, выбрать руководителя, решить вопросы с питанием и водой, медицинской помощью и многим другим. Предстояло создать новое государство, и все начинать с нуля.

Небо склонилось низко над городом, словно старая просевшая крыша, грозящая в любой момент рухнуть на голову. Ветер поднимал клубы пыли, гнал их по пустынной улице, стонал в вышине. Аркадию казалось, что это тоскливо плачут души тех, кто не успел в тот роковой день спуститься под землю.

Минуло несколько дней с тех пор, как ленинские закрыли герму в перегоне Чкаловская – Ленинская. На телефонные звонки руководство Ленинской отвечало, что не желает подвергать опасности своих людей. На Московской уже неделю свирепствовала неизвестная болезнь, потихоньку расползаясь по станциям-придаткам: Канавинской, Бурнаковской и Чкаловской. Никто не мог толком сказать, откуда она взялась. Грешили на сталкеров, злые языки трепались, что те притащили заразу с поверхности, подло обвиняя людей, которые, рискуя жизнями, ходили наверх за самым необходимым. Семерых уже похоронили. Маленький госпиталь, устроенный в одном из подсобных помещений станции, давно переполнился, но заболевшие прибывали с каждым днем.

Горстка выживших в нижегородском метрополитене теперь напоминала младенца, делающего первые робкие шаги в новый и неизвестный мир. Мириться с неизбежным и пытаться выжить или сдаться и умереть – иного выбора людям просто не оставалось. Путь наверх оказался отрезан, и никакие рыдания и мольбы теперь не могли вернуть прежний мир. И, скрепя сердце и утерев слезы, люди принялись тяжело и мучительно обживать станции метро. Поначалу было трудно, но постепенно жители Московской организовали некое подобие общины, назначили руководителя и помощников, принялись делить обязанности. Работы хватало – трудились все от мала до велика. Сумели отыскать восемь комплектов химзащиты и несколько противогазов, и первые смельчаки поднялись на поверхность, чтобы взглянуть на опаленный войной мир. Вернулись они растерянные и подавленные – настолько их шокировал вид мертвого Нижнего. Пустынные улицы, разрушенные здания. И трупы – много трупов. О возвращении в прежний мир теперь и речи не шло. Наверх за первый месяц после Страшного дня поднимались всего несколько раз – осмотреться, разведать обстановку, да прихватить из магазинов самое необходимое. И только на Московской начала формироваться и крепнуть небольшая община, как вспыхнула неизвестная болезнь.

Новоиспеченный начальник станции переживал. Соседи запросто могли обесточить кабели, идущие к Московской и станциям Сормовской ветки. И правда – чего тратить электроэнергию на потенциальных покойников, лучше поберечь ее для себя. А если не будет электричества – перестанут работать фильтры и вентиляция, а это – верная медленная смерть в темноте. Но у руководителя новой подземной общины имелся запасной вариант на такой случай. И пока сталкеры, отыскавшие резервный генератор в подвале близлежащего торгового центра «Республика», тянули провода в подземку, Игорь Юрьевич решил отправить разведотряд. Быть может, удастся убедить жестоких соседей сжалиться и помочь им.

Тоскливый вид открывался разведчикам: брошенные машины, оборванные провода, раскачиваемые ветром, угрюмые здания. Идти по умершему городу было нелегко. Тяжелее всего становилось, когда на их пути попадался полуистлевший труп в заплесневелой одежде. На некоторых еще копошились черви. Завидев таких, разведчики старались обходить покойников стороной.

Ядерные заряды подорвались где-то за Нижним, но ударная волна накрыла и заречную часть – пронеслась диким смерчем над кварталами, вышибая стекла, срывая с крыш кровельные листы, кое-где выкорчевывая с корнями молодые деревья. Лупили по городу и обычными тактическими ракетами – разрушили метромост, поговаривали, что досталось ГАЗу и другим предприятиям. Страшно представить, если бы ядерная боеголовка угодила в самый центр города. Что бы тогда от него осталось – огромная оплавленная воронка, голая выжженная пустошь? Аркадий не хотел об этом думать.

Отряд – не отряд, четыре человека, облаченные в неудобную мешковатую «химзу» и вооруженные милицейским «калашниковым» и двумя гладкостволами. Той же группой они впервые поднялись наверх спустя несколько дней после ядерного удара. Аркадий, Виктор – высокий мужчина лет тридцати пяти, коренастый и молчаливый Вадим и молодой парень Арсений, жизнерадостный хохмач и балагур. Шли молча, стараясь не тратить силы на разговоры.

– Мужики, глядите в оба, – предупредил Виктор, старший отряда, разглядывая очередную цепочку звериных следов на влажной земле. Пока еще разведчикам ни разу не попадались одичавшие собаки, но все понимали, что рано или поздно наткнутся на стаю.

Слева и справа – невысокие желтые дома, жмущиеся к шоссе. Дорога гитарной струной вытянулась вперед, сжатая с двух сторон рыжими зарослями. Шли быстро, избегая заглядывать в салоны машин. Впереди шагал Виктор с автоматом, за ним – Аркадий с ружьем и безоружный Арсений. Замыкал шествие Вадим. Он то и дело останавливался и оглядывался, словно пытался высмотреть что-то в дальнем конце улицы, но потом успокаивался и топал дальше.

Аркадий никак не мог свыкнуться с неудобной «химзой» и резиновым намордником, облепившим лицо. Первое время было жутко неудобно, но потом он вроде пообвыкся, смирился с новым костюмом. «Как знать, может, теперь всегда так ходить придется», – грустно подумал парень. Проскочили площадь Железнодорожников, миновали автомобильный затор. Разведчики сбавили темп – до входа на станцию Ленинская оставалось всего ничего. Вадим снова оглянулся, недовольно выдохнул.

– Неспокойно как-то. Будто идет за нами кто, пару раз видел. На собак диких похоже.

– Ребят, повнимательнее, – предупредил Виктор, внимательно изучая местность. За кирпичной пятиэтажкой спряталась невысокая розовая будка – вход на станцию Ленинская. Большая буква «М» в круге пристроилась на макушке пирамидального постамента, вдалеке пестрело какое-то здание. И никого вокруг.

– Прибыли! – облегченно выдохнул Вадим, как вдруг в зарослях за будкой что-то зашумело. Парень вскинул ружье, не зная, какой опасности ожидать, осторожно шагнул ближе к углу. Повел стволами, пригляделся.

Слева за кустами неожиданно хрястнул выстрел. Вжикнули пули, вышибая каменную крошку из стены вестибюля. Аркадий непроизвольно втянул голову в плечи и одним прыжком вернулся под прикрытие бетонной будки входа на станцию. И вдруг увидел страшную картину, заставившую его остолбенеть, раскрыть рот в немом крике. Арсений захрипел и осел на асфальт, держась руками за живот. По зеленой ткани химзащиты расползалось алое пятно.

– Сеня, – прошептал командир, подхватывая товарища. – Какая сволочь?

Виктор подтащил раненого к бетонной стене и плавно опустил на землю. С горем пополам укрывшись за розовым строением, разведчики с ужасом и отчаянием в глазах смотрели на хрипящего товарища.

– Суки! – завопил Виктор что было мочи. Ветер подхватил крик, и эхо принялось множить его, гоняя отголоски между каменными коробками. – Мы же по-человечески пришли, поговорить хотели. А вы…

– Проваливайте! – глухо огрызнулся из-за кустов невидимый стрелок. – Нам тут чумные не нужны. Идите к себе подыхать. А у нас тут жены с детишками.

Жизнь в товарище медленно угасала. Аркадий видел, как Арсений хочет что-то сказать. Вадим вытащил из рюкзака свернутый ОЗК и сунул раненому под голову. Умирающий, наконец, разомкнул губы, перепачканные в крови, попытался что-то сказать.

– Противогаз с него снимите!

Виктор сунул палец под край противогаза и стянул резиновую маску с лица друга. Арсений сипло втянул воздух, стал харкать кровью. Руки его затряслись.

– Аааарррх, – раненый силился выдавить хоть слово, но не получалось. Парня подхватили товарищи, но Арсений неожиданно дернулся и замолчал – теперь уже навсегда. Руки его безжизненно вытянулись вдоль туловища, и в остекленевших глазах отразилось бесстрастное небо мертвого мира. Вадим положил руку на лоб товарища, закрыв глаза в немой скорби. Улица безмолвствовала, и лишь где-то над крышами робко, словно молодой волчонок, неуверенный в своих силах, подвывал ветер.

– Как же так? – неизвестно у кого сдавленно спросил Вадим. Никто ему не ответил – нечего было отвечать. Их друг ушел быстро, даже не успев попрощаться. И никто в этот миг даже не подозревал, что Арсений стал первой жертвой в бесконечной войне между двумя общинами.

– Мрази! – прошептал Вадим с дикой ненавистью в голосе. – Убью!

Он рывком выдернул у Виктора автомат, клацнул затвором. Старший на секунду опешил, но тут же подскочил, схватил товарища за плечи.

– Вадька, не надо. Мы тут как на ладони. Захотят – перестреляют нас всех. А мы… мы дома нужны сейчас, пойми. Потом за Сеню отомстим сукам. Клянусь! Я этого так не оставлю.

Слова Виктора подействовали. Вадим тяжело опустил автомат, склонил голову.

– Да, – тихо сказал парень, голос его дрогнул. – Мы тут много не навоюем. Но за Сеньку я им отомщу!

– Не стреляйте, мы уходим, – громко крикнул Виктор. Тишина в ответ. Услышали его убийцы их товарища? А может быть, враги просто поджидают, когда они выйдут на открытое место, чтобы положить всех.

– Мы уходим, – повторил Виктор, обращаясь к зарослям. Повернулся к товарищам и тихо произнес: – Вадим, Аркаша – берите Сеню, понесете его. Я подменю, когда устанете.

Старший их маленького отряда осторожно выглянул из-за угла, всматриваясь в заросли возле кирпичной пятиэтажки. Потом махнул рукой, давая знак двигаться вперед. Аркадий с товарищем подхватили обмякшее тело друга и осторожно потащили его в сторону родной станции. Шествие замыкал Виктор. Он водил стволом автомата из стороны в сторону, пытаясь засечь противника. Напрасно – убийцы больше не пытались ни вести диалог с гостями, ни стрелять. Они словно растворились и ничем не выдавали свое присутствие.

На глаза навернулись слезы. Аркадий неожиданно ощутил, что его щеки влажные. Он проклинал все: и этот поход, и «ленинских», ни за что убивших товарища, и неудобную «химзу», стеснявшую движения. Растянув плащ-палатку и привязав ее в двух местах к ружьям, соорудили импровизированные носилки. Знакомая дорога вела их назад, к их теперешнему дому. Вот только их маленький отряд лишился бойца, и потеря эта была невосполнима.

Со стороны домов кто-то отрывисто пролаял. Аркадий увидел, как из подворотни выскользнула одна собака, следом еще две. Спустя мгновение показалась четвертая. Худые и поджарые, с вылезающей клочьями шерстью и дикими глазами, псы действительно выглядели устрашающе. Первая псина злобно ощерилась, клацнула зубами, но нападать животные пока не решались.

– Отвязывай ружья! – рявкнул Виктор и принялся первым высвобождать оружие. Вадим молниеносно развязал узлы, навел стволы вертикалки на первую, самую крупную собаку.

– Пошли вон! – крикнул парень, целясь в собак, почуявших свежую кровь. Самый крупный пес вновь зарычал, шагнул вперед. Грохнул выстрел, и бывший друг человека покатился по асфальту, жалобно скуля. И в этот момент собаки атаковали. В некогда мирных животных словно проснулись инстинкты хищников, и теперь они мстили людям за уничтоженный мир. Две псины бросились в сторону Аркадия. Тот успел выхватить из пут ружье и замахнуться, но собака вцепилась ему прямо в ногу. Икру пронзила острая боль, но в это мгновенье приклад опустился на голову противника. Хрустнула кость, и пес мгновенно обмяк. Рядом огрызнулся очередью автомат Виктора – мимо. Мельком окинув взглядом поле боя, Аркадий заметил двух поверженных врагов. Два оставшихся хищника уже маячили поодаль, метрах в двадцати. Вадим высадил в них второй заряд, но тоже промахнулся. Дрожащими руками он достал из пояса патроны, перезарядил ружье.

– Как ты? – спросил Виктор, глядя на ногу Аркадия. Тот поморщился, потрогал рукой.

– Терпимо. Думаю, доковыляю. Торопиться надо.

Отбив атаку, поредевший и потрепанный отряд ускорился. Положив мертвого товарища на плащ-палатку, разведчики споро зашагали в сторону дома. Аркадий слегка прихрамывал – все-таки без боевых ран не обошлось. Псы сопровождали разведчиков почти до самого входа в подземку. В драку больше не лезли, но неотступно следовали по пятам на дальней границе видимости, изредка выдавая себя тоскливым воем или противным гавканьем. Тем не менее, люди поняли – на поверхности у них уже появился враг.

Арсения провожали всей станцией. Аркадий отвернулся, чтобы не видеть заплаканное лицо супруги товарища. Как же так – выжить вместе с молодой женой и спустя два месяца умереть от шальной пули? Пока остальные прощались с Сеней, Аркадий, стиснув зубы, проклинал ненавистных соседей. Похоронили друга наверху – вынесли тело через вентиляционную шахту над тупиковым туннелем и закопали покойника на пустыре, недалеко от въезда на метромост. В ту ночь Аркадий так и не смог уснуть.

Опасения Игоря Юрьевича подтвердились спустя сутки – вечером мигнули лампочки, и Московская погрузилась в вязкую темноту, точно в Страшный день. Однако все-таки новоиспеченный комендант умел смотреть на несколько ходов вперед: наспех собранной бригаде «электриков» удалось запустить резервный генератор в подвале «Республики». Болезнь словно взяла небольшой тайм-аут, решив устроить передышку. Умерло еще несколько человек, но кризис будто бы миновал. Ленинские даже и не думали открывать гермозатвор – видимо, решили, что с Московской покончено. Да москвичи и не ждали теперь помощи с той стороны. Для них теперь там жили враги, нелюди, бросившие их в самое тяжелое время. Такое не прощалось.

Аркадий сидел в кабинете руководства. Нога почти зажила, но в последние два похода Игорь Юрьевич его не пускал. «Выздоровеешь – пойдешь, а пока наверх – ни ногой. Обождешь немного!» – по-отцовски наставлял начальник станции, разводя руками.

Сегодня отряд сильно задерживался, и Платыгин не находил себе места. Мерил огромными шагами тесную комнатку, поминутно замирал и хмурил брови. Да и Аркадий волновался – должны были вернуться еще в десять, уже за полдень перевалило, а отряда все нет. Одно дело, если бы куда далеко пошли – так ведь отправились район вокзала обойти. И будто в воду канули.

Где-то внутри поселилась тревога. И глядя на хозяина кабинета, бормотавшего что-то себе под нос, Аркадий понимал – Игорь Юрьевич волнуется пуще него.

– Не нравится мне все это, – наконец, выложил Платыгин. – Куда они провалились?

– Вернутся, – заверил начальника Аркадий, но, прислушавшись к своему тону, понял, что и сам не очень-то себе верит. Игорь Юрьевич глянул на парня искоса, но ничего не сказал.

На столе вдруг неожиданно задребезжал телефон. В мгновение ока собеседник подскочил к аппарату, молниеносно сдернул трубку.

– Платыгин слушает.

– Игорь Юрьевич, там отряд вернулся, – затараторил глухой голос. – Важные новости принесли. Скоро у вас будут.

– Ну, слава богу, – выдохнул хозяин кабинета. – Все живы там?

– Все, – успокоил звонящий. – Сейчас отмоются – и к вам.

Когда через двадцать минут через порог комнаты шагнул Виктор, Игорь Юрьевич уже места себе не находил.

– Ну, наконец-то! – грянул начальник станции. – Мы все извелись уже. Где вас черти носили?

– Гош, сейчас все расскажу, – улыбнулся Виктор, плюхнувшись в кресло. – Ты даже не представляешь, что мы нашли.

– Да рассказывай уже, не томи! – взбеленился Игорь Юрьевич, сердито зыркнув на гостя. Тот ухмыльнулся и начал.

– У нас тут под боком целое убежище с выжившими, – радостно забормотал Виктор. – Там, около техникума железнодорожного, метров четыреста от вокзала всего лишь. Утром-то дождь был, мы следы около «Чкалова» нашли. Сунулись в переулки – а нас там уже дожидаются. Правда, сначала побаивались – тоже вооружены, но небогато, пара «калашей» ментовских да ружьишко. Они нам сами тоже обрадовались. Только в бомбарик нас не пустили, да мы бы и сами не пошли. В ихнем предбаннике со старшим поболтали – там сотни полторы укрылось – лекарства у них есть, консервы, «химза». Обещали помочь, чем смогут. А вот с электричеством туговато – дизелек старый, барахлит. Все боятся, как бы совсем не накрылся. Мы им пообещали подсобить, чем сможем – нам лишь бы с болезнью справиться.

Игорь Юрьевич слушал молча, и только изредка одобрительно кивал. На лице расползлась довольная улыбка. Бомбоубежище неподалеку от станции! И у них есть «химза», люди, лекарства. Последнее сейчас интересовало коменданта больше всего. Дружить надо с такими соседями, налаживать отношения.

Дипломатическую миссию организовали на следующий день. Переговоры прошли мирно и дружественно. Соседи обещали помочь с лекарствами, радовались новым друзьям. Железнодорожники не противились объединению – мешало лишь то, что из убежища в метро получалось попасть только верхом. Игорь Юрьевич долго разглядывал карту, что-то вымерял школьной деревянной линейкой, прикидывал.

– Да там метров сто с небольшим до убежища-то. От перегона. При желании и прокопать можно.

Было ясно – только сплотившись и помогая друг другу, можно выжить. Платыгин понимал, что соседи с Автозаводской ветки давно взяли курс на отделение. «Отрезанный ломоть эти ленинские, – злобно думал Игорь Юрьевич и, вспоминая о железнодорожниках, улыбался. – Спасибо братцы, теперь мы еще побрыкаемся».

Постепенно кризис миновал. Болезнь с трудом, но удалось победить. Железнодорожники и москвичи налаживали отношения и всерьез задумывались о прокладке рукотворного туннеля. Незаметно пришла осень – холодная, сырая и унылая. Небо по-прежнему закрывали плотные облака, и люди приготовились к суровой зиме. Местные умельцы соорудили несколько «мельниц» на берегу Оки, и маленькие гидроэлектростанции начали работать на нужды Московской. Благодаря новым друзьям удалось немного пополнить запасы костюмов химзащиты, и теперь первые сталкеры (кто-то метко назвал так разведчиков-добытчиков, вспомнив одноименную компьютерную игру) постепенно принялись осваивать поверхность. В охотничьем магазине и каморке охраны, расположенных неподалеку от вокзала, удалось разжиться охотничьими ружьями и несколькими автоматами с боеприпасами. Иногда добытчики сталкивались со стаями диких псов, но сейчас сталкеры уже могли дать отпор хищникам. Даже сам Игорь Юрьевич разок поднялся наверх – похвалил ветряки, погрустил, глядя на город, который несколько месяцев назад покинула жизнь. Начальник станции долго смотрел на темную воду Оки, взгляд скользил по холмам противоположного берега. После этого похода Платыгина не оставляла мысль, что на Горьковской тоже должны быть выжившие. Иногда, глядя на карту, он надолго замирал, рассматривая нагорную часть, и морщины бороздили лицо начальника Московской.

Все разрешилось само собой. Пришел октябрь, и стало еще холоднее. Однажды вечером, во время осмотра одной из мельниц, отряд сталкеров поднялся на метромост. В густеющих сумерках темная вода и пасмурное небо казались потусторонними, зловещими. Аркадий осмотрелся. Мрачными громадами высились угрюмые многоэтажки, пугающими и зловещими казались заросли на острове, что тушей исполинского зверя разлегся под метромостом. Где-то за грядой городских развалин родился протяжный вой, пролетел над мертвыми кварталами и упал в мутные воды Оки. Пора было возвращаться назад. Обитатели городских трущоб вышли на охоту, и можно легко нарваться на стаю оголодавших диких псов. Виктор включил фонарик, направил скользкий луч вперед, вдоль дорожного полотна.

И вдруг с той стороны реки ответили – там маленькой звездочкой вспыхнул огонек, мигнул и погас, а через пару секунд зажегся вновь. Сомнений не оставалось – по ту сторону метромоста находились живые люди.

– Люди! – вдруг взорвался Мишка-электрик, заставив товарища непроизвольно вздрогнуть. – Люди, мать их ети! – И вдруг, не говоря ни слова, сорвался с места и припустил по мосту, размахивая фонарем.

– Куда? – крикнул Аркадий и бросился за обезумевшим товарищем. Он помнил – Мишка рассказывал, что в Страшный день он проводил жену с сынишкой на поезд, идущий на Горьковскую, а сам задержался на Московской. Понятно, почему электрик сорвался на другой берег.

Михаил остановился метров за двадцать до того места, где заканчивалось полотно и разверзалась пропасть. Внизу темной лентой ползла Ока. А там, на другом берегу, маячил маленький огонек. Люди! На том берегу были люди, и в этом Аркадий не сомневался.

– Эй, на том берегу! – заорал электрик и принялся выписывать фонарем окружности. Пятнышко света замигало, зашевелилось, будто подтверждая, что сигнал принят. Подбежали остальные.

– Дай фонарик! – протянул руку Вадим, но Мишка отдернул руку и очумело уставился через стекла противогаза на товарища.

– Да ты рехнулся, что ли? – повысил голос Вадим. – Я в кружок ходил радиолюбителей. Азбуку Морзе учили. Дай быстрее, попробую им сигнал подать.

– Отдай! – приказным тоном произнес Виктор. Мишка подчинился и протянул другу фонарик. Вадим уверенно взял его и начал работать выключателем. Два длинных – короткий. Длинный – короткий. Выдержал паузу, а потом снова принялся «подмигивать» неизвестным на другом берегу.

– Что ты им передал? – взволнованно спросил Виктор.

– «Метро. Завтра тут». Не знаю, поймут ли. Надеюсь, что хотя бы запомнили и смогут потом расшифровать.

Они еще какое-то время стояли на холодном пронизывающем ветру, вглядываясь в густеющую тьму. Но огонек на той стороне погас и больше не появлялся. Почти совсем стемнело, и угрюмые здания казались зловещими, таящими угрозу. Моросил мелкий дождь, несколько капелек легли на окуляры противогаза Аркадия. Мужчина смахнул их перчаткой, глянул на товарищей. Они заметили, что в воздухе начали кружить какие-то черные хлопья. Вадим поймал одну такую снежинку, растер между большим и указательным пальцами.

– Пепел, – сказал он. – Сгорел наш мир. Домой потопали, а то Юрьич себе все ногти обгрызет. И так задержались. Будем надеяться, что на том берегу приняли сигнал.

Вадим махнул рукой и первым потопал обратно. Друзья торопливо засеменили за ним. Следовало поскорее сообщить начальнику станции важную новость.

Казалось, ледяной ветер пробрал его до самых костей, и Аркадий долго не мог согреться после похода. Он все думал и думал. Неужели там, на Горьковской, тоже есть выжившие? А почему бы и нет? На всех станциях заречной части города укрылись люди, а чем Горьковская хуже? И пусть там спаслось много людей, и Мишка найдет свою семью. А он…? Боль утраты кольнула под ребра, полезли в голову воспоминания. Его счастье осталось там, наверху. Родители и та единственная, кого он любил и кого не успел спасти.

Аркадий с трудом вернулся к действительности. Товарищ с надеждой смотрел на него. Они сидели в вагоне поезда, замершего в тот роковой день в туннеле, ведущем к метромосту. Состав давно приспособили под общежитие: разгородили на крохотные квартиры, обустроили и обжили. За тонкой фанерной стенкой кто-то возился, у соседей капризничал ребенок.

– Как думаешь, они придут к нам? – спросил Миша, когда друг присел рядом.

– Не знаю, – пожал плечами Аркадий. – Надеюсь, расшифруют Вадькин сигнал. Хотя, кто их знает. А откуда они маячили?

– Там площадка есть, где туннель в землю уходит. Оттуда, наверное. Знаешь, я все надеюсь, – голос Мишки дрогнул, и тот потупил взгляд.

– Мне тоже хочется в это верить, – Аркадий ободряюще похлопал товарища по плечу. Друг скупо улыбнулся. Пусть будет так, как мечтает товарищ. Пусть.

На следующий день горьковские не явились. Напрасно «гонцы» Московской провели весь вечер на осеннем ветру у обрыва метромоста, подавая сигналы фонарем и вглядываясь в далекий противоположный берег. Никто не отвечал им. Почему? Быть может, их знаки просто не поняли? А вдруг на Горьковской та же болезнь, и станция медленно умирает? Вдруг несчастные подали весточку людям на другом берегу и ждали спасения, а москвичи медлили. Аркадий изложил свои опасения начальнику станции, но Платыгин только наградил его недоверчивым взглядом и ничего не ответил. Сами москвичи не отваживались идти к горьковским – на Стрелке расположилась нехорошая «локалка», а с теми жалкими костюмами РХБЗ, что имелись у них в наличии, даже и не стоило надеяться проскочить ее безболезненно. Но Игорь Юрьевич надеялся, что у горьковских могут быть костюмы получше. Оставалось только ждать.

Тяжелее всего было ждать Михаилу. Аркадий видел, как мучается парень. Товарищ понуро бродил по платформе, несколько раз он порывался поговорить с начальником станции. Один раз даже решился, но тут же получил от ворот поворот.

– Подождем еще, – говорил Игорь Юрьевич, но в его словах сквозили неуверенность и сомнения.

Наконец, спустя несколько дней, Платыгин сломался. Собрав всех сталкеров у себя в кабинете, Игорь Юрьевич принялся излагать свой план.

– Попробуем прорваться, – заговорил начальник станции. – Пройдете вот здесь, – его палец медленно прочертил маршрут по карте. – Вестибюль Ленинской стороной обойдете. По мосту и Окскому съезду, а потом – к площади Горького. В случае опасности – немедленно назад. Лишние покойники нам тут не нужны – и так в прошлом месяце немало похоронили. Так что геройство геройством, а головой тоже думайте. Кто знает, как оно, на той стороне. Может, сюрпризы какие нам там приготовили.

Обсудили все до мельчайших подробностей, снаряжение и оружие приготовили заранее, с вечера провели инструктаж. Ночью Аркадий спал скверно: ворочался с боку на бок на жестких нарах, просыпался и снова проваливался в тревожную дрему. Ему снились какие-то странные блуждающие огни, стаи одичавших собак и горы мертвецов в темном вестибюле Горьковской. Быть может, нет никого на той стороне, только обман и морок. Или все же?

Завтрашний день покажет.

Косматые тучи неслись низко над городом. Здесь, на мосту, регулярно налетал холодный ветер, бросая водяную взвесь в лицо. Начинал накрапывать мелкий дождь. Ветер морщил поверхность реки, гнал волны против течения, и иногда создавалось впечатление, будто Ока повернула вспять. Пустынная набережная, закованная в серый бетон, угрюмое небо над головами, темные воды реки. Тоскливо, хоть волком вой.

– Аркадий, не задерживаемся, – голос Виктора отогнал посторонние мысли, вернул к действительности.

Черно-белый полосатый бордюр, похожий на шахматную доску, тянулся вперед. Спустя несколько минут миновали красно-белый трамвай – двери были распахнуты настежь, внутри гулял ветер, и царило запустение. Оборванный провод, раскачиваемый порывами, с противным звуком елозил по крыше вагончика, нагоняя еще большую тоску. Аркадий даже представил, как люди в панике вываливаются на проезжую часть моста, не зная, что им делать, куда бежать. Испуганные крики, визг тормозов и плач детей. А над поверхностью реки, над крышами высоток и проспектами несется рев сирены, предвещая скорый Армагеддон.

Аркадий старался не смотреть в салоны автомобилей с тех пор, как в самом начале моста прошел мимо одной из машин, и, не сумев побороть себя, заглянул внутрь. Легкий седан, видимо, на всей скорости влетел в затормозивший внедорожник. Парень разглядел труп водителя, обнявшего иссохшими руками руль. Взгляд скользнул дальше, на заднее сиденье. Парень увидел большую куклу, со спутанными грязными волосами, с закрытыми навечно глазами. Разглядел самый краешек детского сиденья и рукав розовой куртки.

– Господи! – прошептал Аркадий и отвернулся, чувствуя, как подкашиваются ноги. Самое страшное было не в осознании того, что весь мир умер, сгорев в огне атомного пожара за считаные минуты. Самое ужасное находилось здесь, на заднем кресле автомобиля, в детском сиденье.

Кто-то сильно тряхнул разведчика за плечо. Аркадий от неожиданности вздрогнул и мгновенно повернулся. Вадим пристально глядел на товарища через окуляры противогаза.

– Не надо, – медленно покачал головой товарищ, крепче сжимая плечо Аркадия. – Не смотри. Только хуже будет. Ничего уже не изменить.

– Да, – тихо пробурчал в фильтры Аркадий и засеменил вслед за другом. Постепенно он успокоился, дыхание выровнялось. Ближе к середине моста ветер усилился. Удивительно, но после двух месяцев, проведенных под землей, парень чувствовал себя неуютно на этом просторе. Как же быстро они отвыкли от настоящего мира, забравшись под землю! Аркадию стало грустно.

Тут и там разведчикам приходилось обходить автомобили и автобусы, перегораживающие им дорогу. Река осталась позади, и теперь дорога тянулась вперед между холмами. Слева – голая возвышенность с редкими кустами и змеевидной тропинкой, сбегающей вниз, под мост. Справа – высокий холм, сплошь покрытый рыжими деревьями. Дорога круто забирала влево и ползла в гору, делая поворот почти на сто восемьдесят градусов. Отсюда открывались почти вся заречная часть и широкая лента реки, рассекающая надвое мертвый город. Нижний Новгород лежал перед разведчиками, как на ладони – изувеченный и покинутый. Вскоре впереди, на холме, показались первые высотки, и огибая овраг, дорога убегала под виадук. Над шоссе горбом выгнулся пешеходный переход, а за ним…

– Внимание! – произнес командир, поднимая руку. – Впереди какой-то серый туман.

Теперь и остальные разведчики увидели Это. Густой пепельно-серый туман, похожий на дым, растекался по местности. Из него выглядывали макушки деревьев и крыша ближайшей многоэтажки.

– Это еще что за фигня? – тревожно спросил Вадим, глядя в серую мглу. – Горит чего, может?

– Если бы чего горело – услыхали бы. Да и чему сейчас там гореть, все выгорело уже, – пожал плечами Виктор.

– Что делать будем? – донеслось сзади. – Разворачиваться? Бог ее знает, что это за хрень такая?

– Стойте здесь, – приказал Виктор. – Я проверю.

Отделившись от отряда, Виктор пошел навстречу туману. Все пристально следили за старшим. Вот он миновал переход и невысокий магазинчик у обочины, подошел вплотную к серой пелене. Разведчики увидали, как дымка неторопливо обтекает и обволакивает командира отряда. Контуры его стали медленно растворяться в ней. Постояв с полминуты, Виктор замахал рукой, давая знак остальным идти к нему.

Отряд неторопливо двинулся вперед. Проплыл над головами пешеходный переход, проскочили остановку. Вот уже и командир – живой и невредимый. По глазам Виктора Аркадий понял, что тот улыбается.

– Пойдем дальше, похоже, все-таки дым, – махнул рукой старший и первым зашагал вперед.

Теперь шли медленно, ближе друг к другу. Скоро марево стало таким плотным, что Аркадий с трудом мог разглядеть спину Виктора, шагавшего впереди. На душе скребли кошки. Что за странная напасть? Парень не мог разглядеть ничего в этой дымке. Справа в тумане вроде бы проступали смутные контуры деревьев, слева высилось что-то огромное, – наверное, они уже подходили к площади Лядова. А оттуда до площади Горького – рукой подать. Вот только дойдут ли они в этой серой мгле?

Аркадий прислушался – ему показалось, что спереди донесся странный звук. Вроде на голос похоже. Нет, не может быть. Почудилось.

– Стой! – тихо приказал Виктор, поднимая руку. Разведчики замерли.

– Там кто-то есть, – тихо произнес старший, поднимая карабин. В тумане, окружавшем отряд, действительно могло привидеться все что угодно, но сейчас и Аркадию показалось, что он увидел движение впереди. Парень присмотрелся и вздрогнул.

В серой мгле брела, пошатываясь, одинокая фигура. Парень видел только смутные и расплывчатые очертания человека. Откуда здесь живые люди? Это просто невозможно. Аркадий разглядел, как силуэт покачнулся и исчез. И ничего – только клубы тумана ползут по земле, скрывая все от глаз нежданных гостей.

– Где он? – прошептал рядом Вадим, водя ружьем из стороны в сторону. Аркадий почувствовал, как по спине проползла холодная капелька пота. Что ни говори, ему было страшно. Другие тоже подобрались, подняли оружие.

Еще несколько шагов. Туман скрадывал очертания, пожирал звуки. Даже эхо шагов казалось каким-то ватным, бесцветным.

– Господи, – выдавил Аркадий и замер, глядя на открывшуюся страшную картину. Руки сами безвольно опустились.

На дороге лежала молодая женщина без какой-либо защиты. Она была еще жива. А рядом к умирающей матери жались две маленькие фигурки, укутанные в огромные для них ОЗК. Незнакомка шевельнулась, и взгляды Аркадия и женщины встретились.

– Помогите! – еле слышно прошептала несчастная и потеряла сознание.

Глава 5

В гостях у врага

Пробуждение было долгим. Тяжелая дрема, словно спрут, облепила непослушное тело, сковывая движения, затуманивая мысли. Аркан пошевелился и, наконец, открыл глаза.

Сон отступал неохотно, остатки ночных видений таяли, словно облака в послегрозовом небе. Аркадий толком не помнил, что ему снилось, но чувствовал себя разбитым. Сон не принес облегчения, не сгладил страдания и тревогу, не излечил душевные раны. Он только чуть притупил воспоминания, но сейчас, когда сознание возвратилось в реальный мир, охотник снова ощутил тяжесть своего горя.

Рука, расталкивавшая его, принадлежала Технику. Парень немного отодвинулся от кровати и, задев макушкой потолок палатки, вновь принялся трясти лежащего на койке друга.

– Аркаш, подъем, – бодро, по-армейски скомандовал товарищ. – Давай, пока глаза продерешь, пока в штаб за бумагами и на инструктаж. Дел у нас сегодня хоть отбавляй.

– Да, надо собираться, – Аркан сел на койке, размял шею. – А ты-то чего вскочил ни свет ни заря?

– Да не спится, – бросил Техник. – У меня сосед простудился, чтоб ему совсем охрипнуть. Все утро душу выкашливал, так что поспать мне толком не дали. Решил хоть тебя разбудить, а то ты вчера совсем никакой был вечером. Боялся – вдруг проспишь.

– Да, спасибо, – кивнул Аркан. Он неторопливо оделся, сунул вещи сына в рюкзак. Техник молчаливо наблюдал за сборами охотника, но так и не произнес ни слова. Спустя пять минут Аркадий был готов.

– Погнали в штаб, – махнул рукой Техник. – Ты пока пропуск получишь, а мне надо за вчерашнюю прогулку отчитаться. С утра с делами разделаюсь, днем перед походом еще вздремну, когда этот чахоточный на работу уйдет.

Утро неторопливо вступало в свои права. Станция медленно просыпалась, наполняясь знакомыми и привычными звуками. Через двадцать минут товарищи уже были в убежище. Здесь Техник покинул Аркана, а охотник отправился на сборный пункт. Народ потихоньку прибывал – на дощатых лавках сидели челноки и грузчики с ребятами из охраны – все те, кто должны сегодня отбыть с караваном к заводчанам. Пожав протянутые ладони, Аркадий протиснулся в угол и устроился возле древнего плаката, повествующего о поражающих факторах ядерного взрыва. Пузатый капитан с единственной звездочкой на левом погоне молча кивнул Аркану и вновь углубился в чтение потрепанной тетради, разложенной перед ним на столе. Когда через пятнадцать минут все караванщики были в сборе, «однозвездочный» провел короткий инструктаж и раздал присутствующим пропуска – прямоугольные картонки, подписанные размашистым почерком Беспалова.

– Все на завтрак, потом караульные в оружейку, – бесцветным голосом скомандовал инструктор и отвернулся от караванщиков, словно те его больше не интересовали. Караванщики оживились, загремели стулья, все неторопливо потянулись к выходу. Аркадий пристроился в конец очереди и вместе с остальными зашагал в столовую, откуда уже долетали дразнящие запахи готовящегося завтрака.

– Отчитался, – Аркана осторожно толкнул локтем невесть откуда взявшийся Техник. – Слава богу, не мурыжили сегодня с этими писульками. С вами позавтракаю.

Немного подождав, пока поедят караульные, караванщики наполнили просторное помещение столовой. Сунув талон на раздачу и забрав свою порцию, Техник приземлился рядом с охотником. Ели молча, осторожно прислушиваясь к разговорам. Трепались о привычном – работе, дозорах и здоровье. За ближайшим столом плечистый грузчик, поминая чью-то мать, клял нерадивых соседей.

– Не, ну совсем эти охренели, – ударил кулаком по столу здоровяк. – Парни рассказывали – нашли складок нетронутый, за один раз все вынести не успели. Решили оставить. На следующий день рванули за остатками, а там – шиш. Ленинские за ними уже все подчистили.

– Непорядочно, – донеслось справа. Там подхватили беседу и принялись вспоминать недавние стычки с заводчанами. Перемыть кости соседям любили часто. Да и как по-другому, когда москвичи с автозаводскими – как кошка с собакой. То соседи случайно отряд сталкерский обстреляют, то недоплатят за поставленную энергию. По документам – перемирие, а на деле всегда по-разному выходит. Двадцатилетнюю вражду одной бумажкой с печатью не загладить.

– Интересно все же, что на Ленинской на завтрак жрут? – бодро работая ложкой, вопросил сосед Аркадия, молоденький парень с жидкими усами под острым носом.

– Да пусть хоть дерьмо парное глотают, мне до них чего, – буркнул усатый караванщик, потрясая ложкой. – Эти жлобы в прошлый раз мне недосчитали за овощи. Наши, значит, спину на грядках гнут, а эти вот как.

– И все же мне кажется, у нас ассортимент побогаче в столовой будет, – заметил Техник, глядя на спорящих. – Грех жаловаться.

– Да и бог с ними, – махнул рукой Аркадий, стараясь пропускать пустую болтовню мимо ушей. Из всех его мыслей о пропавшем сыне выбивалась еще одна – нужно было взять лекарство у знакомого врача на Парке культуры. Приступы стали наведываться чаще, и, вспомнив о последнем, охотник невольно передернулся. Время завтрака подходило к концу.

Рестораны и кафе почили двадцать лет назад, и сейчас в подземке кулинарными изысками считались обычная тушеная свинина и грибной суп. Техник быстро приговорил свою похлебку, за полминуты расправился с чаем и картофельной лепешкой, и сейчас скучал, глядя в низкий потолок. Заканчивали трапезу и остальные караванщики. Загремела посуда у приемного стола, крикнул что-то повар, где-то зашумела вода. У выхода Техник обернулся к товарищу.

– Ну, будь, Аркаш, – друзья ударили ладонями. – Я твои вещи упакую и «химзу» получу, чтобы тебе потом не рыпаться. Ленинским привет передавай. До вечера.

– До вечера, – скупо улыбнулся охотник, провожая Техника взглядом. Затем пристроился в хвосте группы караванщиков, шлепающей в сторону станции. Впереди оставались последние приготовления. Через час караван отбывал на Ленинскую.

Старший охраны махнул рукой, отдавая приказ выдвигаться. Первая дрезина, оседланная конвоирами, фыркнула и скрылась в зеве туннеля. За ней неторопливо последовала вторая, нагруженная тюками и ящиками. Аркадий удобно устроился в углу и глядел вперед, на мелькающие тюбинги и частые светильники, лепившиеся к стенам туннеля. Немного задержались на крайнем блокпосту Московской, а потом повозки покатили дальше, к соседней Чкаловской.

Сосед Аркадия, его давний знакомый Николай, явно испытывал дефицит общения, и слова лились из него рекой. У него имелось дурное качество – Коля редко слушал собеседников, говорил без умолку и всегда считал себя главным участником разговора. Охотник благодушно признал за Николаем право поддерживать беседу, и сидел молча, пытаясь отвлечься от мрачных дум и хотя бы немного вникнуть в суть беседы. Тщетно. За безобидной трепотней Аркан не заметил, как они добрались до Чкаловской. Охотник повертел головой, разглядывая станцию, где не бывал уже давно. Большой беленый свод раскинулся над головами караванщиков, разделенный посередине на две части голубой дорожкой, утыканной светильниками. На платформе теснились палатки и лавки, кое-где сновали люди. Скромная станция не выделялась ничем особенным, да она будто и не стремилась привлечь чье-то внимание, заинтриговать, удивить. Чкаловская проплыла мимо и осталась позади. Дрезина миновала крайний блокпост – настоящую крепость по сравнению с другими оборонительными рубежами. Мощные заграждения, выложенные из мешков с песком, шпал и кирпича, пулеметная точка, два десятка бойцов, дежуривших тут днем и ночью. Гарант безопасности на случай, если соседи вдруг вздумают напасть на Столицу.

Их дрезина, постукивая колесами, медленно сбавляла ход. Впереди караванщиков ждала Граница – несколько сотен метров ничьей территории, за которой начинались блокпосты Альянса. В глаза внезапно ударил яркий луч света. Аркан зажмурился и, чуть приподняв веки, различил перед собой сооружения крайнего рубежа соседей. В оборонительных хитростях заводчане ничуть не уступали москвичам. Дрезина пожрала последние метры и встала перед заграждением из мешков и бетонных шпал.

– Вынуть магазины, приготовиться к досмотру, – долетел спереди властный голос. Послышалась возня и лязг железа – конвоиры вынимали рожки и складывали автоматы на пол дрезины. Аркадий лишь молча наблюдал.

– Сдать оружие! – раздался новый приказ.

– А это что еще за новшества? – недовольно произнес старший охраны. – Оружие останется при нас. Магазины сдадим, все как обычно.

– «Как обычно» у себя дома делать будете. Это приказ начальства, он не обсуждается, – невозмутимо отрапортовали с баррикад. – Сдаете оружие и магазины или разворачиваетесь и катитесь домой. Лясы точить с вами у нас времени нет.

Сзади послышался недовольный ропот, но старший быстро усмирил гвалт, подняв руку. Затем что-то шепнул своему соседу. Тот, рассерженный и хмурый, кивнул.

– Приготовить оружие к сдаче!

Когда бойцы с крайнего рубежа забрали у конвоиров каравана оружие и магазины, старший охраны заводчан махнул рукой, отдавая негласный приказ отворить ворота. Массивная калитка в заграждении, натужно урча, поползла в сторону, открывая путь на станцию. Дрезина медленно покатилась вперед. Охотник успел заметить слабо освещенный боковой туннель, ведущий к подземному объекту – бывшему командному пункту метро. Сам Аркадий там никогда не бывал, но знал, что мощные дизеля, снабжавшие всю подземку электроэнергией в первые месяцы, находятся здесь. После того, давнего конфликта в первый год подземной жизни, жители Ленинской стали полноправными хозяевами убежища и дизелей, и уже не делились энергией с москвичами. В короткой сбойке застыла, точно древнее чудовище, мотодрезина, закованная в броню и ощетинившаяся двумя пулеметами и шипами. Угрюмые дозорные провожали челноков надменными взглядами. Их повозка проплыла мимо, и впереди уже замаячили огни Ленинской.

Чужая станция открылась внезапно, ударив по глазам светом множества ламп, ослепляя. Казалось, здесь совсем нет теней – настолько Ленинская была хорошо освещена, и оттого казалась необычайно просторной и радовала взор. Две половинки свода, словно пара грозных валов, яростно взметнулись над платформой, будто грозя обрушиться и потопить станцию. Удивительные светильники, разделенные черными переборками, изливали на платформу потоки света. Разглядывая станцию, охотник неожиданно для себя подумал, что даже врагом можно восхищаться. Засидевшись в своем подземелье-госпитале, привыкший к родным четырем стенам, Аркан сейчас жадно изучал открывшиеся ему картины.

Но долго наслаждаться созерцанием охотнику не дали. По традиции, часть товара караванщики сгружали здесь, несколько человек оставались, другие же ехали до «конечной» нижегородского метро – станции Парк культуры. Здесь, на Ленинской, челноки, как правило, сбывали продукты с фермы, выторговывая взамен лекарства или предметы обихода, на Парк культуры же катались за инструментами и запчастями.

Дрезины, сбросившие с себя часть груза, покатили быстрее. Снова замельтешили тюбинги, и Аркан опять утонул в думах. Отвлекать его было некому – многословный Николай остался на Ленинской. Проплыла мимо Заречная, в обиходе именуемая «Зарей», с полосатыми круглыми колоннами и стенами цвета воды в летней Волге. Тесноватая, но все-таки живая станция своим архитектурным исполнением напоминала, что еще существует мир там, наверху. Их повозка, словно кораблик, проскользила по голубым волнам, что украшали стены Заречной, и снова окунулась в глубины туннеля.

Уже через десять минут они проскочили Двигатель Революции – темный и неприглядный полустанок, населенный такими же мрачными и бесцветными людишками. Да и название охотнику никогда не внушало доверия. «Движок» – так куда проще и понятнее. Здесь, как и на «Заре», свод станции подпирали колонны, – толстые, как слоновьи ноги, съедающие пространство на платформе. Электроэнергию тут тратили не так расточительно, и оттого казалось, что на всем здесь лежит тень. Погруженный в свои думы охотник не заметил, как подобрались к Пролетарской. Чуть светлее своих соседок, но такая же штампованная и однообразная, когда-то «Пролетарка» была последней станцией старой Ленинской общины. Раньше за ней начиналась территория «автозаводских», покуда двенадцать лет назад заводчане с ленинскими не объединились в Автозаводский альянс. Можно даже сказать – одно сообщество поглотило другое, раздувшись и став сильнее. С самого Страшного дня Автозаводская община росла и крепла, и ее аппетиты постоянно росли. В управленческой верхушке заводчан было немало бывших сотрудников ФСБ и прочих служб, занятых обеспечением безопасности главного предприятия города – ГАЗа. Новое мини-государство подземки кто-то окрестил Автозаводским альянсом, хотя многие чурались вычурного слова «альянс», предпочитая звать соседей заводчанами, а общину просто Заводом. Другие же по старинке продолжали называть соседей ленинскими. Здесь, рядом с Пролетарской, находилось много интересного. Отсюда вел подземный ход в большое убежище завода «Теплообменник», которое стало после объединения общин центром Альянса. В отводных путях, ведущих на поверхность к надземному депо, заводчане устроили ферму и склады. Последняя хоть и уступала во многом своей «сестре» на Бурнаковской, но все же могла частично удовлетворять потребности жителей Альянса в овощах.

За Пролетарской их ненадолго задержали на блокпосту, но вскоре дрезины покатились дальше. Проехали Автозаводскую, выложенную серым мрамором и встретившую их веселыми криками местной ребятни. Станция, где почти все мужчины промышляли сталкерством, мелькнула перед глазами и осталась позади. Проскочили Комсомольскую и Кировскую, – после великолепия Столицы и Ленинской эти полустанки казались скучными и непривлекательными. Унылые и однотипные, станции-клоны не пробуждали интерес Аркадия – охотник не умел видеть красоту в однообразии советской архитектуры. Бесхитростное оформление, выдающее не то отсутствие фантазии у дизайнера, не то нехватку денег у городского бюджета. До «конечной» оставалось совсем немного.

Парк культуры радовал глаз. Большой беленый свод с люстрами, составленными из множества светильников-грибочков, оттертый до блеска пол, сложенный из массивных плиток зеленого и серого цвета, чистота и порядок кругом. Охотник помнил эту станцию еще до Страшного дня, и ее жители умудрились сохранить Парк культуры в первозданном виде. Мотор фыркнул, и дрезина замерла в ожидании обратного пути. Караванщикам еще предстояли выгрузка товара и нудные торги. У охотника же имелись личные дела. Заскочить в лазарет, забрать у старого знакомого необходимое ему лекарство – дело двадцати минут. Местный доктор Вячеслав сбывал Аркадию антибиотик, который хоть как-то помогал охотнику бороться со своим недугом. Местные же охранники, как правило, за горсть патронов закрывали глаза на чужака.

Всю дорогу к лазарету Аркадий не мог отделаться от смутного беспокойства – казалось, будто в воздухе повис некий новый запах, веяние перемен. Недобрых перемен. Охранник, дежуривший возле входа в госпиталь, оказался незнакомым. Аркан напрягся, стараясь не выдавать своего волнении, шагнул вперед.

– Эй, ты куда намылился? – плечистый рябой мужик в камуфляже перегородил Аркану дорогу. Грубое лицо, будто изъеденное неизвестной кожной болезнью, глаза-щелочки, равнодушный взгляд. Человек-скала.

– Мне к Ильичеву нужно по делу, – доложился Аркан, не сводя взгляда с охранника.

– Неприемный день, братан, извини, – ухмыльнулся хранитель спокойствия, обнажая крепкие зубы. – А ты кто такой вообще будешь? Что-то не узнаю тебя.

Охотник сунул руку в карман, тихонько звякнул патронами. Лицо охранника посерьезнело.

– Давай-ка дуй отсюда! – повысил голос широкоплечий, толкая Аркана. Когда охотник отошел на несколько шагов, вернувшийся на свое место охранник принял равнодушную позу. Предчувствие перемен не обмануло. Теперь ничего не оставалось, кроме как возвращаться на платформу к своим, и понурившись охотник зашагал обратно. Проживавший на Парке культуры давно знакомый врач был единственным, кто мог помочь охотнику в борьбе с его недугом. И вот последняя ниточка оборвалась.

– Аркадий Иванович! – вдруг окликнул охотника кто-то. Аркан обернулся. Из-за угла его поманил молодой белобрысый мужчина. Охотник мгновенно узнал в нем зятя доктора, хотя и не видел того почти два года. Аркадий нырнул за угол, стиснул ладонь парня. Удостоверившись, что их никто не видит, тот быстро запустил руку в карман, вытащил на свет божий небольшую коробочку. Не говоря ни слова, сунул ее в карман Аркану.

– Берите! – торопливо прошептал он. – Батя при смерти лежит. Боюсь, уже не оклемается.

Ничего не понимающий Аркадий поднял взгляд на мужчину. Неприятная весть словно обухом топора ударила охотника, оглушив и вогнав в ступор.

– Что случилось?

– Сердце, – невесело пояснил парень. – Он давно уже жаловался, – собеседник указал пальцем на карман охотника. – Там то, что вам нужно. Меньше, чем батя обещал, но больше нет. Это все. Он просил прощения. Извините, мне пора. Не нужно, чтобы нас здесь видели.

Тихое «спасибо» сорвалось с уст охотника и повисло в воздухе. Коридор опустел в мгновение ока, словно и не было никакого благодетеля. Аркан достал коробочку, медленно раскрыл ее. Три ампулы. Прощальный дар от товарища, последняя благодарность за старые долги. Друг даровал охотнику несколько дней или недель спокойствия и одновременно обрекал на мучительную неизвестность потом.

Незаметно Аркадий выскользнул в туннель, бесшумно добрался до платформы. Мрачные мысли накинулись на него, словно голодные рыбы на приманку. Лекарство пока есть, но надолго ли его хватит? Две-три недели, а что потом?

Забытое чувство шевельнулось в душе, пустило когти глубже. Это был страх.

После торгов все караванщики собрались в небольшой столовой в одном из подсобных помещений станции. Челноки были недовольны – Альянс в очередной раз задрал цены на детали для дизелей. Обедали молча, все эмоции хранили до дома, чтобы выплеснуть их там. Аркадий еще раз про себя отметил, что кухня у «заводчан» куда хуже, нежели в Столице. Или просто незваных гостей специально не баловали кулинарными изысками – слишком много чести. В тесной харчевне блуждали запахи еды и кухни, в дальнем уголке балагурила подвыпившая компания мужчин, и оттуда порой долетал громкий смех и отдельные реплики.

– Петрович, тебя домой проводить или сам доковыляешь? – громогласно спросил детина худосочного старика, сидящего за соседним столиком. Уничтожая свою порцию, Аркан осторожно поглядывал на деда. Жизнь выжала все соки из этого некогда сильного тела. Грязный залатанный китель висел на старике, словно мешок. Всклокоченные засаленные волосы, кустистые брови, спускающиеся прямо к уголкам глаз, на щеках – жесткая щетина, давно не знавшая бритвы. Лицо бороздили морщины, в которых гнездилась застарелая грязь.

– Сам доковыляю, – старик мотнул головой и взмахнул рукой. – Не надо меня никуда тащить. У меня еще сил – ого-го! Я к Надюхе сейчас пойду, «инструмент» у меня пока исправный, – осмелел дед, уже откровенно «поплывший»

Веселая компания взорвалась дружным хохотом. Видимо, старик у них служил местной забавной. Тему «похода к Надюхе» тотчас подхватили за столом, и один мужчина в возрасте повел рассказ про своего молодого и неопытного товарища.

– Говорит мне – не знаю, как подступиться. Пацаненок скромный, бабы никогда не щупал. А я ему – ты свет-то пригаси, и кружечку для храбрости. Тут надо ласково, по-доброму, по-семейному. Оно само там дальше пойдет, главное – начни.

– Ты трахаль-теоретик, а тут практика нужна, – зычно грянул из-за соседнего стола здоровенный детина. Все вокруг загоготали над пошлой шуткой товарища. Видимо, компания сталкеров праздновала тут удачную вылазку, «обмывая» добытое добро.

– Про начало тоже не согласен, – отозвался высокий мужчина у стены. – Конец тут тоже немаловажен.

– Ну, кто бы спорил, – засмеялся рассказчик. – Костыль, ты теперь когда наверх?

– Послезавтра собираемся, – отозвался названный Костылем, потягивая из граненого стакана мутную жижу. – Чую я, там еще есть чем поживиться.

Аркадий перевел взгляд на старика. Тот как-то неожиданно понурился и съежился. В глазах уже не было того озорного пьяного блеска. Теперь там плескалось отчаяние.

– Ходят все туда-сюда, суки, – выругался старик, задрав голову и глядя в низкий грязный потолок. – Верхолазы-голодранцы. – Дед говорил клокочущим голосом, словно в горле у него что-то варилось. Слова мужчин о походе наверх разбередили какую-то рану в его душе.

– Петрович, хватит тебе уже. Дуй домой, – бросил деду Костыль. Но старик упрямо покачал головой и уперся взглядом в стену. Охотник заметил, что на глазах у деда блеснула влага.

– Жалко парня, – донеслось из-за стола балагуривших. – Говорил я ему – не твое это дело, не суйся ты наверх, отгрызут тебе башку. Сам виноват. Ну все, мужики, шевелитесь. И так уже засиделись, пора.

Аркадий отложил ложку, продолжая следить за стариком. Тот вдруг всхлипнул, из глаза скатилась вниз одинокая слеза, спрятавшись в бороздке глубокой морщины. Дед был безнадежно пьян. Глаза бессмысленно блуждали, сухие губы размыкались, пытаясь произнести что-то, но получалось нечто невнятное.

– Твари, – прошептал дед и уперся подбородком себе в грудь. Охотник заметил, как откуда-то выскочила маленькая девочка. Подбежав к старику, она осторожно коснулась его сухой руки.

– Деда, пойдем! – тихо попросила малышка. – Мама сказала, что тебе надо отдохнуть.

Старик закивал, не глядя на малышку, и отвернулся к стенке. Аркадий понял – даже будучи пьяным, тот не хотел, чтобы девочка увидела его слезы.

– Деда, пожалуйста, – девочка ласково погладила старика по плечу. – Пойдем.

– Сейчас, Варвара Сергеевна, – пробормотал дед. – Сейчас, родимая. Уже иду.

Но старик был явно не в состоянии доковылять до дома – выпитая брага сделала свое дело. Аркадий выскользнул из-за стола и подхватил деда. Тот поднял на охотника удивленный взгляд.

– Пойдем, отец, – предложил Аркадий, поддерживая старика. – Провожу.

Махнув рукой своим и сказав, что скоро придет, Аркан вдвоем со стариком медленно поковылял на платформу. Девчонка крутилась рядом, пытаясь поддерживать старика, но больше мешалась. Когда охотник дотащил перебравшего деда до палатки, то весь взмок. Старик тяжело опустился на деревянную лавку. Он плакал.

– Что с ним? – спросил Аркан у девочки. Та потупила взгляд, притихла, сдавив в руках потрепанную куклу. Аркан увидел, как на глазах малышки тоже блеснули слезинки.

– У нас папа умер, – тихо отозвалась девочка, которую, по-видимому, звали Варей, поднимая руку к потолку. – Там, наверху. Пошел с другими дядями туда и не вернулся. Я по нему скучаю.

Аркадий понурился. Теперь стало ясно, почему старик плакал там, в столовой. Они с этим пьяным дедом разделили одно горе, и сейчас охотник, как никто иной, мог понять несчастного старика.

– Мне мама сказала, что бог забрал папу на небеса, – тихо проронила Варя. – Зачем, дяденька? Если мы будем по нему сильно скучать и ждать его, бог вернет нам папу?

Аркадий не знал, что ответить девочке, как успокоить ее. Как поступить – сказать горькую правду и нанести тяжелую рану этой малышке, или солгать и сохранить веру ребенка? Ведь он сам еще надеялся на чудо. Имел ли он право отнимать надежду у нее?

Девочка сама избавила охотника от тяжкого бремени выбора. Слегка наклонив голову, она внезапно сменила тему.

– Дядя, а бог добрый? – прозвучал новый вопрос. Не готовый к такой внезапной атаке, Аркан на мгновение растерялся.

– Наверное, – неуверенно пробормотал он.

– Он злой, – убежденно заявила малышка. – Он забрал у нас папу и теперь не вернет его нам никогда. Папа ходил наверх. Он рассказывал мне, что днем там светит солнце, а ночью звезды. Я думала, когда я вырасту, он возьмет меня с собой туда. А теперь папы нет, и…

– Варя, – негромко окликнули девочку. Охотник обернулся. У палатки стояла женщина с печальным лицом. Засаленный передник, бессильно опущенные руки, взгляд, полный грусти и усталости. Дед оперся рукой на лавку и с трудом встал. Он глянул на Аркадия, и, молча склонив голову в знак благодарности, тяжело поплелся к палатке.

– У всех должен быть папа, – бросила девочка охотнику и засеменила вслед за стариком. Аркадий проводил ее взглядом и тяжело выдохнул. Нужно было возвращаться. Пока охотник шел к своим, его глодали грустные мысли. Сам ощутивший потерю сына, он мог прочувствовать горе этой троицы. Мама с дочкой лишились отца и кормильца, у них словно отломили кусок от семьи. А бедной женщине еще растить и поднимать ребенка. «Поднимать» – да уместно ли тут это слово? Разве можно подняться выше этих закопченных сводов станции? Там, выше – только ужас и смерть. Что теперь с ними будет?

«Да ничего не будет», – одернул себя охотник. Так случалось всегда и везде, и эта смерть – не первая и не последняя. Будут влачиться потихоньку. Переболит и забудется. Потеря близкого человека – как глубокая рана: сначала кровоточит и болит, а потом затягивается, оставляя лишь шрам. Так будет и здесь.

На душе было скверно.

Обратно ехали быстро. Охотник даже задремал, убаюканный монотонным стуком колес. Ему снилась деревня, где он в детстве гостил у бабушки с дедом. Во сне мир наверху был живым и ярким. Шумела за огородом зеленая роща, и шелестела прибрежной травой вода в речке, бегущей за перелеском. А в бездонно-голубом небе сияло летнее солнце – до неприличия яркое и бесстыжее.

И там, в том мире не было никакой войны.

Аркадия выдернула из дремы брань дозорных. В лицо брызнул свет туннельных ламп, отрезвляя и мгновенно прогоняя остатки сна. Лязг и бряцание оружия, дизельная гарь, бьющий в глаза мощный луч прожектора. Романтический сон-полувидение мгновенно заслонила суровая реальность.

Они пересекали Границу.

Близился вечер, и станционные часы показывали половину пятого. Командира их будущего отряда Аркадий с Техником разыскали в «тренировочной». Денис Богуславский обучал молодых бойцов общению с автоматом. Выбеленные ранней сединой волосы, строгое угловатое лицо, орлиный нос. Ростом Денис, к которому давно приклеилось прозвище Богус, был не выше Аркадия, но в нем сразу чувствовались скрытые сила и мощь. Богус был всего на пару лет моложе охотника, но, несмотря на возраст, командир всегда держал себя в форме – под тканью кителя бугрились мышцы, в движениях сквозили четкость и слаженность. Лишь глубокие морщины на лбу и уголках глаз намекали на то, что перед ними далеко не молодой человек. Аркадий ничего не знал о его прошлом – считал Дениса то ли бывшим военным, то ли сотрудником какой-то спецслужбы. Черт его разберет. Богус когда-то переселился в Столицу с Горьковской и считался одним из лучших бойцов Беспалова. Строгий, исполнительный и ответственный, он внушал уважение и излучал власть. Такому человеку хотелось подчиняться безоговорочно.

Перед Богусом вытянулись по стойке «смирно» будущие сталкеры Столицы – парни лет пятнадцати-шестнадцати. На потертых столах перед ними покоились видавшие виды автоматы. За учебным процессом наблюдал старик в давно выцветшей и потрепанной «цифре» с капитанскими звездочками на погонах. Сидя на шатком стуле, он неторопливо посасывал самокрутку и поглядывал на молодежь. Воспитание «волчат» входило в прямые обязанности Богуса. Взяв «калаш» в руки, Денис обратился к ученикам низким хриплым голосом:

– Оружие для солдата – как девка любимая. Вы за ним ухаживать должны, как за красивой лялькой. На носу себе это зарубите. Повторяем урок разборки автомата.

Через полминуты на столе перед Денисом лежал разобранный автомат. Аркадию понравилось следить за командиром. Никаких лишних движений, все точно и выверенно, словно отлаженный механизм. Так же быстро Богус собрал «калаш» и посмотрел на молодых бойцов.

– Берегите оружие. Это самое святое. Сталкер без оружия – как волчара без клыков. Уяснили, бойцы?

Ученики дружно закивали. Этим парням через пару месяцев обучения и тренировок предстояло «знакомство» с поверхностью.

– А теперь сами, – приказал Богус. И пока будущие сталкеры гремели деталями автоматов, командир стиснул руки Аркадию и Технику. Коротко бросил тем, чтобы подождали, пока окончится тренировка, и глянул на ближайшего парня. У того затвор никак не желал выходить из затворной рамы. Богус шагнул к нерасторопному ученику, тяжело положил ладони на стол.

– Сенин, долго еще онанизмом будешь заниматься? Чего руки дрожат? Автомат надо брать уверенно, как женщину. Приспичит – ты девку с закрытыми глазами за полминуты разденешь, а тут ковыряешься. Делай быстро, но не торопись. Спешка в другом деле нужна, да и то не всегда.

Слова командира помогли. Вскоре детали «калаша» аккуратно лежали перед парнем на столе. Богус одобрительно кивнул.

– Молодец. Теперь собирай!

После сборки командир устроил ученикам серию отжиманий на «раз-два-полтора» в углу комнаты. Глядя, как уже через пару минут парни пыхтят и потеют от натуги, Богус начал проповедь лежащим в упоре лежа будущим сталкерам.

– Тяжело? Думаете, наверху легче будет, в «химзе» и со снарягой? А если с хабаром домой издалека идете? Дышать ровнее и не ныть! А кто устал или по титьке мамкиной соскучился – только скажите. Сегодня же получите пинка и пойдете на «Бурнаковку» – с бабами кверху жопой на грядках торчать или в свинарник говно месить. Усекли?

– Так точно! – хором отозвались ученики. Ныть никто и не думал. До сих пор не проронивший ни слова капитан пожевал самокрутку и выпустил облачко едкого дыма.

– Строевую, строевую бы орлам еще прописать, – проскрипел старый вояка, скребя ногтями щетину на щеке. – Чтоб все толково, чтобы как у нас было. По старинке.

– Егорыч, твоя строевая им нужна, как хрен дедушке, – ухмыльнулся Богус, разминая шею. – Они и без нее знатно бегают. Погоди еще – домаршируем скоро победным шагом до Парка культуры. Эти орлы еще принесут нам победу в клюве. Дадим жару заводчанам, дай только время.

Старик одобрительно закивал. Богус, наконец, разрешил парням подняться с пола, и, глядя на стоящую перед ним шеренгу, скомандовал:

– Отбой! Бегом до станции и обратно, потом в казарму, готовиться к ужину. Шевелите колготками!

Проводив учеников взглядом, Богус скинул китель и размял руки и шею. Затем повис на турнике в углу комнаты и принялся бросать тело вверх-вниз. Аркадий услышал позади шаги и обернулся. Наконец-то явились и остальные бойцы их будущего отряда.

– Аркаша, привет, – протянул охотнику руку высокий сутулый мужчина со шрамом на щеке и усталыми глазами. – Как здоровье? Давно тебя не было видно.

– Здравствуй, Егор, – ответил Аркадий на рукопожатие. – Спасибо, вроде жив пока. Этого человека охотник знал давно. С Егором Лукичевым, известным больше как Лукич, Аркан ходил раньше в походы, и тот давно зарекомендовал себя, как отличный сталкер и боевой товарищ. Он никогда не перечил и всегда чувствовал, когда кому-то требуется помощь. Не терпящий споров и разногласий, он всегда первым брался за любое поручение или сложное задание, которое исполнял качественно и молча. Еще Лукич был очень начитанным, и с ним можно было поговорить о многом.

А вот парня, прибывшего вместе с Лукичом, Аркан раньше видел только мельком. Зато много слышал о нем. Гриша, больше известный на станции под прозвищем Айс, небрежно сдавил ладонь охотника, удостоив его коротким равнодушным взглядом. Про него Техник рассказывал, что Гриша был одним из лучших учеников Богуса. Несмотря на скверный характер и своеволие, Богусу тот подчинялся беспрекословно. Они давно нашли с командиром общий язык, тот брал его в походы, натаскивая, как охотник натаскивает легавую. И ни разу Гриша не подводил командира. Крепко сбитый, Айс говорил чуть надменно, растягивая слова и постоянно хмуря одну бровь.

– Как дела? – осведомился Техник у Гриши.

– Айс! – отозвался тот, улыбаясь и обнажая желтые зубы. – Полон сил, готов хоть сейчас наверх.

– Как «молодые», Денис? – осведомился Лукич, здороваясь с Богусом. Командир натянул китель, хрустнул пальцами.

– Крепчает молодняк. Волчата быстро растут, скоро заматереют, – отозвался «вожак». – Знатная стая выйдет, боевая. Глотки заводским перегрызем. Ну да ладно, это все лирика, давай по делу. Значит, так, выступаем в пять утра. Думаю, учить ничему не надо, не мальчики. Егор, ты за сборы отвечаешь. По старой схеме – сейчас на склад, потом к начпроду. Потом снова сюда.

Через час, когда сталкеры получили консервы, сухари, запасную «химзу» с фонариками и прочее снаряжение, они вновь собрались в «тренировочной». Богус придирчиво оглядывал команду, поинтересовался, у всех ли исправна личная «химза». Затем сталкеры поровну распределили груз и разложили его по рюкзакам.

– Снарягу смотрите внимательно – завтра еще раз перед выходом проверю, – строго сказал Богус. – Ну, вроде все, пора отдыхать.

День, казавшийся охотнику таким долгим, наконец-то закончился. Сегодня не расходились по своим углам – ночевали в «отправочной», как ее любили называть столичные сталкеры. Обычная небольшая комнатушка с двухъярусными нарами и тумбочками возле них – так выглядела «отправочная». Ничего лишнего – есть где бросить вещи и отдохнуть перед походом самому, а большего от нее и не требовалось. Обычно сталкеры перед очередной вылазкой ночевали вместе, приготовив все с вечера, а утром уходили наверх. Спать в своей квартире или заходить домой перед вылазкой считалось плохой приметой. «Отправочные» приучали к дисциплине и собранности. Часто перед вылазками сталкеры подолгу не спали – травили байки, болтали за жизнь, обсуждали предстоящий поход, но сегодня Богус строго приказал отдыхать.

– Потом будем лясы точить, – бросил командир, снимая китель и оставаясь в одной тельняшке. – А сейчас – спать! Путь долгий, нужно отдохнуть как следует.

Гриша давно забрался на второй ярус над Лукичом, и оттуда уже тянулось ровное сопение. Егор лежал молча, глядя на доски нар, нависавшие над ним. Затем подтянул одеяло, и, пожелав всем спокойной ночи, отвернулся к стенке. Богус залез на свое место, посмотрел на Аркана.

– Отбой, мужики. До утра. Отдыхайте.

Пришедший из уборной Техник щелкнул выключателем, и «отправочная» погрузилась в темноту. Парень похлопал охотника по плечу и забрался на второй ярус. Аркан еще какое-то время полулежал, подперев голову рукой, и слушал тишину. Шумно дышал Богус, над его головой возился, устраиваясь поудобнее, Техник. Аркадий вдруг понял, что этот день ужасно вымотал его. Он осторожно уронил голову на подушку, смежил веки – и мгновенно отбыл на станцию отдыха. Аркану отчего-то казалось, что он едет на дрезине. Железную повозку покачивало, стучали под колесами рельсы, отсчитывая последние минуты уходящего дня. А измученный дневной суетой охотник проваливался все глубже и глубже в дрему.

…Ему снился странный сон. Охотник шел по лесу. Он чувствовал запах прелой листвы и хвои, различал голоса каких-то птиц. И во всем этом ощущалось веяние некой тайны. Аркадию снова показалось, словно кто-то невидимый внимательно следит за ним. Охотник ощутил спиной пристальный взгляд, обращенный на него, подобрался.

– Антон? – тихо обратился к невидимому наблюдателю Аркадий. Нет ответа. Только ветер шумит в деревьях да бегут в вышине по своим делам вечные странники-тучи.

– Антон! – повторил свой зов Аркан. И снова тишина в ответ. Охотнику лишь почудилось, что лес прошептал еле слышно:

– Иди вперед! Иди к нему.

И тогда Аркан побежал. Он несся, не разбирая дороги. Ветви цеплялись за «химзу», стегали по резине противогаза. Вперед, вперед. Ему показалось, что там, за поворотом тропинки, что-то есть – нечто очень важное, то, к чему он так стремился. Откуда-то издалека донесся знакомый зычный голос, видение смазалось и поплыло.

– ПОДЪЕМ!

Глава 6

«Горький» город

Утро вторглось в сны внезапно и преждевременно. Богус выглядел свеженьким и бодрым, точно и не ложился. Командир разбрасывал приказы, задавая нужный темп сборов, поторапливал и не давал расслабиться. Когда все экипировались, Денис придирчиво осмотрел всех и погнал отряд в оружейку. Столица еще спала, и в утренней тишине было слышно, как тарахтят дизели в подсобках и вздыхают сквозняками туннели. Полусонный дежурный лениво отпер оружейную пирамиду, принялся выдавать оружие. Богус внимательно осмотрел свой «АК-74», вогнал в кобуру «АПС», растолкал запасные магазины в карманы разгрузки. Аркадий забрал неизменного «Вепря» и обрез. Лукич с Техником проверяли свои «калаши», Айс закинул за спину «ксюху», прицепил к поясу миниатюрный «Кедр». Наконец, когда окованная железом дверь оружейки шумно затворилась за их спинами, командир взглянул на сталкеров.

– Дежурному по станции доложу – и выдвигаемся, – бросил Богус и сгинул. Доклад занял не более двух минут, и вскоре небольшой отряд бодро шагал к станции. На платформе не задерживались, – проскочили в туннель, ведущий к тупикам, и потопали к крайнему рубежу. Старший дозора быстро черканул что-то в своей книжке, пожелал утренним гостям удачи. За блокпостом отряд нырнул в сбойку и, протопав мимо огромных вентиляторов, подошел к герме.

– Надеть противогазы! – скомандовал командир и первым натянул резиновый намордник. Остальные последовали его примеру. Заскрипели засовы гермодвери, выпуская сталкеров за пределы станции. Караульный, сопровождающий их, прикрыл за ними тяжелую створку. Второй дозорный провожал их до выхода наружу.

– Бойцы, стройсь! – голос командира в противогазе звучал глухо и непривычно. Богус еще раз осмотрел каждого, не найдя к чему придраться, одобрительно кивнул и ухмыльнулся. Аркан задрал голову. Через щели в решетке просачивался скупой утренний свет. Поверхность.

– Отчаливаем! – Богус махнул рукой провожавшему их парню и первым полез вверх по наклонной лесенке. Немного повозился с железной дверью, и путь в «мир иной» был открыт.

– Ну, двинули, – подал голос Лукич, глядя в приоткрытую дверь. – Даст бог, не последний поход.

– Все тихо, – отозвался командир. – Выходим по одному. Лукич, пошел!

Через полминуты крепкая фигура Егора исчезла в проеме двери. Снаружи что-то щелкнуло и зашуршало.

– Прикрытие – на выход! Живее.

Вторым по стальной лесенке вскарабкался Гриша. Следом отправился Техник, Аркан замыкал процессию. Наконец, весь отряд оказался наверху. Провожающий махнул на прощание рукой и запер стальную дверь. Их путешествие началось.

На сонный мир наваливалось пасмурное утро. Низкое небо, затянутое пепельными тучами, сочилось редкими каплями дождя. Несколько дождинок упало на маску противогаза Аркана. Охотник торопливо смахнул их, огляделся: иссеченный пулями забор из профнастила, кусты и дикий бурьян. Сколько жители Столицы ни чистили пустырь, летом он снова зарастал. Слабый свет просачивался через плотный облачный покров, и охотнику отчего-то казалось, что на всем лежит тень.

У дальнего конца пустыря заросли вплотную подступали к забору, норовя поглотить хилую ограду. За горой ржавых труб в кустах прятались вагончики строителей. Богус махнул рукой, и двинулся к проходу в изгороди. Следом тронулись с места Лукич и Гриша, Техник с Арканом прикрывали тыл. Командир обернулся к Аркадию, постучал пальцем по фильтру противогаза. Охотник покачал головой, успокаивая Богуса. Все тихо, опасности он пока не чувствовал.

Бесшумно, стараясь не задевать ветки и стальные листы, нырнули в прореху в стене. Миновали короткий рукав проулка и вышли на улицу Советскую. В отличие от других улиц, тут было довольно чисто – лишь справа у крыльца с кованой оградой прижался к бордюру побитый временем автобус, да кое-где попадались ржавые коробки машин. В ветвях растущего прямо на тротуаре корявого деревца запуталась огромная растяжка. Ветер противно хлопал ее свободным концом, да где-то поскрипывал кровельный лист – вот и все звуки, которыми встретила их поверхность. И нигде – ни малейшего движения.

На углу дома Богус замер, обводя стволом автомата утопающую в зелени подворотню, затем осторожно зашагал дальше. Перед путешественниками внезапно открылся широкий простор, и из зыбкого тумана, плывущего над Гребневским каналом, выступили холмы нагорной части с башнями высоток. Аркадий глянул в темные окна многоэтажки, жавшейся к дороге, прислушался. Пока он не чувствовал опасности – слишком рано для дневных хищников. Проскочили «Дом книги» и разбитый стеклянный фасад ресторана. Справа блеснула водная гладь, из тумана показались пышные макушки деревьев острова, разделяющего длинным червем Оку и канал. Сталкеры старались держаться ближе к линии мини-маркетов. Видимо, командир тоже не доверял зарослям, заполонившим левый берег канала. Черт знает, какая дрянь может там притаиться.

Замаячила впереди статуя Ильича – бронзовый истукан молчаливо взирал на горстку смельчаков, рискнувших прогуляться по дикому городу. Площадь Ленина была пустынна, лишь ветер волочил пластиковый пакет, да тоскливо лязгала старая вывеска на столбе. Слева от дороги потянулся ряд высоких шпилей. Ветра давно содрали с них полотнища флагов, и теперь они почему-то напоминали Аркану копья древнерусских богатырей. За оградой виднелись павильоны с разбитыми и просевшими крышами – от былого величия Нижегородской ярмарки мало что осталось. Пожалуй, только главный корпус кое-как старался сохранить остатки красоты, но и его здорово потрепали время и стихии.

Улица упиралась в величественный храм Александра Невского. Словно гора, он возвышался над городом, и один только его вид завораживал. Иногда Аркадию казалась странной избирательность разрушающей силы Армагеддона. Где-то ядерный ураган пронесся над Нижним Новгородом, слизывая целые небольшие кварталы, а в этой части города здания стояли почти нетронутыми, постепенно рассыпаясь лишь от дождей и ветра. Иногда попадались истерзанные ударной волной высотки, а совсем рядом стояли дома, где почти все стекла остались целыми. Еще более удивительным казалось то, что атомный вихрь практически не тронул ни Кремль, ни храмы Нижнего. Собор, как и много лет назад, величаво возвышался на слиянии двух рек, он словно ничуть ни пострадал ни в день ядерного удара, ни за прошедшие двадцать с лишним лет. Аркан залюбовался храмом и даже слегка сбавил шаг. Строгие и в то же время изящные архитектурные формы, черненая крыша и золотые купола, длинные окна-арки. В новом мире оставалось не так много вещей, на которые можно было смотреть не с жалостью, а восхищением.

Дорога ползла в гору. Вскоре небольшой отряд миновал развязку перед Канавинским мостом и свернул направо. За все время пути никто не проронил ни слова – все берегли силы. Богус как заведенный неумолимо шагал вперед – его не трогали ни красоты собора, ни открывавшиеся виды на город. Командира не отвлекало ничего, и он, словно полководец воинов, вел сталкеров к намеченной цели.

С моста открывалась величественная панорама. Отсюда был виден и собор во всей красе, и холмы нагорной части города, и закованная в равнодушный бетон набережная с притопленными у берега ржавыми кораблями. Огромный водный простор, лежащий перед ними, притягивал взор. Здесь, в месте слияния Оки и Волги, именуемом Стрелкой, у охотника на миг защемило сердце от тоски по былому. Аркан попытался вдохнуть поглубже, медленно огляделся. Над ними висело все то же хмурое, с редкими прорехами небо, на другой стороне выглядывали из зелени купола Благовещенского монастыря, и вдалеке тянулась по хребту холма красная стена Кремля с башнями.

– Красиво, – Лукич первым нарушил молчание. – Сколько раз ходил тут, а все равно впечатляет. – Аркадий в ответ только кивнул. Осмотревшись, неторопливо двинулись вперед. Далеко внизу плескались мутные воды Оки, длинный остров выползал из-под моста подобно хвосту огромного чудовища. Тут и там в дорожном полотне зияли большие дыры, и их приходилось осторожно обходить, петляя между трещинами и ямами в асфальте. Преодолев почти половину моста, путники остановились. Перед ними разверзлись большие провалы, и идти дальше по верху было опасно, но у всех путешественников, ходящих этим маршрутом, имелся запасной путь. Богус свернул к ограждению, откуда вниз тянулась шаткая стремянка, перегнулся через перила, и первым полез вниз.

Спускались строго по одному – большей нагрузки, чем вес взрослого человека, ветхая лесенка вряд ли выдержала. Аркадий двигался третьим, следом за Лукичом. Налетающие порывы встряхивали стремянку, и ладони непроизвольно крепче стискивали стальные прутья. Через несколько минут, стоя на пятачке огромной бетонной опоры, охотник разглядывал поверхность реки и ждал, пока слезут Гриша с Техником. Ветер здесь, казалось, пронизывал насквозь.

Теперь им предстоял сложный участок маршрута. Торец несущей конструкции моста не был закрыт, и командир первым шагнул в нутро металлической арки. Здесь, внутри узкого коридора, получалось двигаться только по одному. Тесный лаз, перегороженный словно переборками, стальными диафрагмами и ребрами, действовал на нервы. Сразу же навалилась темнота, и пришлось включить фонари. На металлических стенах, простроченных заклепками, местами осел налет ржавчины, в одном месте Аркан заметил кружева паутины с болтавшимся в ней иссохшим трупом крупного паука. Каждый шаг отдавался гулким эхом, которое долго металось в стальной кишке, прежде чем умереть. Клаустрофоб, наверное, сошел бы тут с ума.

– Ненавижу этот мост, – пробурчал Айс, запинаясь об очередную преграду на пути. – Скорее бы выбраться.

Впереди тихо сопел Лукич, перешагивая бесконечные металлические пороги. Богус шагал легко, словно привык ходить тут по несколько раз на дню, и остальные еле поспевали за ним. Наконец, миновали середину арки, дальше путь шел под уклон. Впереди забрезжил свет, и вскоре путники стояли около выхода из стального туннеля. Внизу все так же лениво ползла Ока, и подвывал ветер в решетке раскосов. Богус первый уцепился за металлическую лесенку и пополз наверх. Следом отправились остальные.

Дорога выровнялась, ямы и провалы остались позади. Мост закончился, и отряд вышел на дорожную развязку. Здесь же, у подножия холма, торчала высокая стела с потускневшим от времени гербом города, рядом на постаменте пристроились буквы, складывающиеся в слова «Нижний Новгород». Проход дальше был закрыт – на месте бывшего Похвалинского съезда сейчас разрослись настоящие джунгли. Дикие заросли заполонили весь овраг – мощные стволы, обвитые толстыми лианами, густые кустарники и молодая поросль, растущие так близко друг к другу, что через эту зеленую стену невозможно было продраться. Это место давно обозвали Диким оврагом, сталкеры и караванщики старались обходить его стороной. Сейчас оставался единственный короткий путь наверх – по лесенке, берущей начало за автобусной остановкой. Заросли Дикого оврага подбирались к ней вплотную, но иного пути не существовало.

Богус замер, осматриваясь и ловя утренние звуки. Аркадий тоже попытался сосредоточиться, прислушаться к ощущениям. Вроде все тихо. Из глубин непролазной чащи, покрывающей овраг, доносились какие-то вздохи и шорохи, скрежеты и скрипы. Сталкеры, ходившие здесь, уже привыкли к этим странностям оврага, но все равно всегда были начеку. Быть может, эти причудливые звуки издавал живший своей жизнью дикий лес, деревья которого смогли пробиться даже через асфальт, не сумевший стать им преградой. Днем это место считалось относительно спокойным, ночью же сюда старались не соваться.

Наконец, Богус закончил слушать, подал сигнал двигать дальше. Он первым ступил на замшелые бетонные ступеньки и уверенно зашагал вверх. За ним по привычке двинулись Лукич и Гриша, замыкали шествие Аркан с Техником. Шли по одному с небольшими интервалами. Охотник из-за спин товарищей глянул наверх, туда, где густые заросли проглатывали лесенку. Зеленые гибкие ветви обвивали перила, стелились под ноги. Ботинки скользили по ступеням, и, чтобы не упасть, приходилось нащупывать поручни рукой. Поскорее проскочив это место, разведчики, наконец, добрались до уступа холма. Еще с десяток метров подъема – и можно будет немного отдохнуть, перевести дух.

До верха холма оставалось всего ничего, когда Гриша, идущий посередине, вскрикнул и потянул руку к лицу. Возле его головы повисло коричневое облачко. Через секунду заросли выстрелили каким-то шаром величиной с теннисный мяч, который ударил Лукича в грудь и лопнул. Айс отчаянно тер стекло маски, к которому налипла коричневая пыль. Похоже, он ничего не видел.

– Наверх, живо! – крикнул Богус, дернув Гришу за «химзу». Тот, наконец, сумел немного оттереть коричневую дрянь со стекла и рванул вслед за командиром. Охотник почувствовал, как в спину ему что-то ударилось, услышал тихий треск лопнувшего плода. Пора было уносить ноги.

Богус влетел на холм первым. Аркан, бежавший сзади, услышал чертыханье, а спустя секунду грянуло несколько выстрелов. Стрельбе вторил звериный рев, который охотник распознал мгновенно. Шатун.

Бойцы выскочили на холм вслед за Богусом и увидали картину схватки. Шатун оказался некрупным – стоя на четырех лапах, он едва доходил до груди командиру. Внешне похожий на медведя, но с совершенно голым черепом, шатун выглядел жутко. Снова пролаял автомат, и пули впились в грудь зверю. Тот разъяренно зарычал и ринулся на обидчиков. Аркан выстрелил из карабина, целя шатуну в грудь. Зверь дернулся, тряхнул головой, лапы его подкосились. Воспользовавшись секундной заминкой, Богус ушел в сторону, уходя с линии атаки хищника. Пролетев по инерции между охотником и Лукичом, шатун перевалился через кирпичный бортик и кубарем покатился по откосу вниз. На уступе возле густых зарослей он остановился, вломившись в гущу кустарника. Зверь попытался подняться и протяжно заревел, тряся головой. В стороны полетели алые капли.

– Добивай! – рявкнул командир. Тут уже подоспел Техник – резанул короткой очередью раненого зверя. Тот всхрапнул и повалился на бок. Из простреленной груди на траву потекла темная кровь. Из кустов вылетел знакомый шар и разорвался над убитым зверем. Богус вытащил из кобуры пистолет, и, осторожно подойдя к шатуну, сделал два контрольных в голову.

– Отпрыгался медвежонок, – подытожил Техник, глядя на безжизненное тело зверя. – Молоденький, а какой шустрый. С таким не заскучаешь.

– Двинули, – скомандовал Богус сверху, отменяя своими словами запланированную пятиминутную передышку. – Некогда задерживаться. А то еще другие прискачут.

И снова вперед, по краю оврага, вдоль дикого леса, полного странных звуков и неведомых обитателей. Аркадий никогда не любил это место – здесь ему всегда казалось, что опасность подстерегает со всех сторон. И хотя Дикий овраг днем обычно никак себя не проявлял, задерживаться тут не рекомендовалось. Иногда им преграждали дорогу пышные кустарники, пробившиеся прямо через асфальт, и отряду приходилось огибать их. Углубляясь в подворотни, вели себя предельно тихо и осторожно – ограниченное пространство заставляло нервничать. Этот участок маршрута пролетели на одном дыхании. Наконец, спустились с пригорка вниз по короткой лесенке, и ненадолго замерли посреди перекрестка. Командир уверенно повел отряд намеченным маршрутом по широкой дороге.

Близнецы-рельсы тянулись вперед двумя путеводными ниточками. На миг показались и скрылись за выцветшим зданием корпуса строительного университета. Сталкеры быстро пересекли широкую Ильинку и тут же вклинились в автомобильный затор. Скопище ржавого хлама пришлось обходить по тротуару, и теперь окна мертвых зданий как никогда близко проплывали мимо сталкеров. В каждом из них могла таиться угроза, но, прислушиваясь к своим ощущениям, Аркан убеждал себя, что опасности нет.

Над площадью Горького тучи словно немного расползлись, обнажив клочок чистого неба. Богус не рискнул идти прямо, через сквер посреди площади, отдав предпочтение обходному пути. Где-то там, в глубине зарослей, застыл памятник великому литератору, давшему название и площади, и городу в прошлом. Думал ли великий русский классик, что его родной город постигнет такая безрадостная участь? Да что там какой-то город, когда весь мир лежит в руинах, и трепетная искорка жизни, возможно, сохранилась только на жалком десятке станций. Аркадий прогнал дурные мысли и сосредоточился – до Горьковской оставались считаные десятки метров.

Красную букву «М» над вестибюлем станции они заметили издалека. Но командир пошел дальше – свернул на широкую улицу Горького и мимо огромного здания бывшего УВД повел их к дальней вентшахте. Завидев квадратную будку, сталкеры ускорились, и вскоре командир вовсю давил кнопку звонка на стене. Наконец, за дверью послышалась возня, спросили пароль. После привычной и необходимой процедуры дверь отворилась, и бойцы по одному спустились в вентиляционную шахту.

Богус, сказав что-то про доклад, немедленно исчез в темноте вентшахты вместе с встретившим их дозорным. Аркан прислонился спиной к холодной стене, переводя дух после стремительного марш-броска от Столицы до Горьковской. Остальные тоже отдыхали. Здесь, в безопасной тьме подземки, охотником снова овладели воспоминания. Перед глазами почему-то маячил тот, самый первый поход в нагорную часть города. В тот день, двадцать лет назад, отряду Столицы так и не суждено было добраться до Горьковской. В памяти снова всплывали давние и далекие образы: умирающая женщина на дороге, обратный путь в сизой мгле, что расползлась на несколько кварталов. Оружие Аркадию пришлось отдать товарищам – сам он нес на руках мальчика, найденного возле умирающей матери. Охотник хорошо помнил маленькие ручки, обхватившие шею. Ребенок тяжело дышал и всхлипывал, его трясло, как в лихорадке. Аркадий вдруг понял, что от него сейчас зависит жизнь этого малыша. Девочку нес парень по имени Паша, и в тот день Аркадий в последний раз видел товарища. Серый туман поглотил его бесшумно и незаметно, а когда командир вдруг понял, что отряд потерял одного человека, было уже поздно. Напрасно товарищи еще битый час бродили в тумане и звали Павла. Друг канул в неизвестность, а вместе с ним и малышка, которой судьба подарила спасение, а спустя всего час отобрала жизнь.

Начальник станции в тот день был невесел. Дотошно расспрашивал бойцов, качал головой, вспоминая пропавшего Павла. Потом он долго стоял у двери «палаты» в госпитале, глядя на спящего мальчугана. Аркан осторожно выглядывал из-за спины Игоря Юрьевича, присматриваясь к новому пациенту. Тот спал тревожно, неровно дыша и вздрагивая во сне. Аркадий дал мальчику на вид года два с половиной. Охотник успел лишь разглядеть смуглое личико и белый лоскуток ткани, пришитый к кофточке, на котором было вышито черными нитками: «Антон».

Ну а горьковские явились сами, спустя три дня после того похода. Жители Столицы выбирались из палаток и удивленно таращились на незнакомцев в необычных костюмах с новыми автоматами и тяжелыми рюкзаками. Но гости оказались дружелюбными – вежливо отдали магазины и пистолеты, после чего их проводили к начальнику станции. Платыгин с советниками и горьковскими надолго заперся в комендантской. Потом собрал самых близких ему людей.

– Мужики, вы были правы. На Горьковской почти четыре сотни укрылось. Там же у них еще убежища под зданиями УВД и ФСБ. В общем – спаслись, обустроились. Оружие есть, лекарства. Видали, какие у них костюмы? В таких и через «локалку» на Стрелке прорваться – раз плюнуть. А вот с провиантом и водой туговато. Предлагают сотрудничать.

– А почему нет? – подал голос кто-то. – С железнодорожниками подружились, и с этими скорешимся. Надо друг за друга держаться крепче, а то передохнем все. Это вам не ленинские твари, которые только о себе думают.

– Дисциплина у них на высоте, – надавил на последнее слово Игорь Юрьевич. – Все-таки не простые люди, в погонах, знают цену организованности. Правильно сказали – надо с ними общий язык найти, подружиться.

– Оружие и костюмы у них знатные, – хмуро подметил Нестеров, правая рука Платыгина. – Если захотят – захватят нас в два счета. Пикнуть не успеем.

– Тоже верно, – кивнул начстанции. – Возьмем курс на сближение, но будем начеку. Время покажет.

А вернувшись на станцию, Аркадий наткнулся на Мишу. Тот, едва завидев друга, бросился обнимать его. В глазах товарища плескалось счастье.

– Живы, Аркаша! Живы! – крикнул он так, что некоторые на платформе обернулись, наблюдая за парнем. Аркадий заглянул в глаза друга.

– Миш, что стряслось? – недоуменно спросил Аркан.

– Катя с Викой живы! – затрясся Миша. – Я горьковских расспросил, по описанию узнал. Видимо, тоже успели в подземке укрыться. Как бы их только увидеть, я же изведусь теперь. Аркаша, будем жить теперь, будем!

– Будем, – попробовал как можно искреннее улыбнуться Аркадий. Свое горе он упрятал глубоко и старался не тревожить его, но слова друга разбередили рану.

А вечером Аркадий снова был в станционном лазарете. Осторожно приоткрыв дверь, он смотрел на нового пациента. Мальчик спал – сейчас уже спокойно, дыхание его было ровным. Аркан уже хотел было уходить, когда мальчик зашевелился и открыл глаза. И их взгляды встретились.

Рядом глухо кашлянул Гриша, и этот звук вернул Аркана из воспоминаний в реальность. Лукич замер возле стены, погруженный в думы, Техник тоже хранил молчание, разглядывая разводы на влажной стене. Айс покрутил головой, разминая шею, оглядел отряд. Потом кашлянул и спросил:

– Как думаете – заводчане уже прочухали, что мы Институт «взяли»?

– Думаю – нет пока, – качнул головой Техник. – Иначе бы уже такой шухер наводили, мама не горюй.

– Ну, мы тоже не пальцем деланы. Была бы моя воля – всех бы там в расход пустил, – ядовито выплюнул Гриша, дернув головой. В его голосе чувствовалась настоящая злость. Аркан вдруг вспомнил – Техник вроде говорил, что товарища Айса ленинские подстрелили в одной из вылазок. Дело было темное, «стрелка» так и не вычислили, а вот злобу парень затаил на соседей нешуточную. Да что обида – казалось, что сейчас в словах Айса сквозила настоящая ненависть.

– Ну да, вражья кровь, все дела, – отозвался Техник. – Война – дело нехитрое, стреляй без разбору всех подряд. Ты только не забывай, что помимо вояк и верхушки, жаждущей наживы, там есть дети, старики и женщины. Их тоже в расход?

– Вражье племя, – буркнул Гриша. – Оставь один сорняк на грядке – все зарастет. Это не айс. Выпалывать – так всех.

– Я посмотрю на тебя, когда твоего сына или дочь будет резать вражье племя, – бросил Техник, поворачиваясь к собеседнику.

– Слышь, умник ты наш добренький, – начал закипать Айс, кулаки его сжались. Но тут в перепалку вмешался Егор.

– А ну остыли оба, – буркнул Лукич. – Еще выйти не успели толком, а уже собачитесь. Так и до Института не доберемся. Парни, а ну заканчивайте.

Спорщики примолкли и расползлись по разным углам. Гриша что-то буркнул и отвернулся. Аркан искоса глянул на парня. Да, верно говорили про Гришу – сложный характер, упертый и вспыльчивый, но Айс по-прежнему оставался одним из лучших учеников Богуса, не зря тот потащил его в поход, хотя кандидатов – хоть отбавляй. Ничего, быстро закипел – быстро и остыл. Не хотелось бы, чтобы в их отряде отношения были натянутыми, все-таки серьезное задание. Ничего, командиру этот молодчик перечить точно не станет.

– Ну, надеюсь, сегодня Чкалова не увидим, – иронично подметил из темноты «остывший» Айс.

– Да, лучше без этого, – ответил Лукич. – Чем меньше приключений – тем спокойнее. Успеем еще в дороге всего навидаться.

– И я желанием не горю, – вставил Техник. – Пару раз видел – хватило. Теперь пускай другие смотрят.

Охотник нахмурился, вспомнив байки про летчика Чкалова, чей памятник стоял на площади Минина у самой Чкаловской лестницы. Поговаривали, что иногда он сходил с постамента и бродил вокруг. Аркан байкам не верил, зная, откуда у них «растут ноги». Как ему рассказывали опытные сталкеры, не желающие верить во всякую белиберду – на площади Минина расположилась неизвестная аномалия. Проявлялась она нечасто и не поддавалась изучению. Охотник и сам видел пару раз – будто иногда воздух над площадью сгущался, и подобно мареву в жаркий летний день, смазывал очертания предметов. И сталкерам, подходившим к площади по Большой Покровской, просто нельзя было разглядеть верхнюю часть Чкаловской лестницы, где на постаменте стоял памятник великому летчику. Но факт остается фактом – активность аномалии всегда сопровождалась появлением неизвестного существа. Аркан видел Чкалова несколько раз, издали. Огромная черная фигура, медленно бредущая по краю площади. От нее веяло ужасом и чем-то неведомым. Сталкеры никогда не рисковали вступать с мороком в бой и даже стрелять в него издалека не пытались, предпочитая тут же поскорее ретироваться. Смельчаков же, отважившихся посмотреть на Чкалова поближе, больше никто и никогда не видел.

Где-то в глубине вентшахты лязгнули петли гермодверей – возвращался командир. Скоро Богус стоял перед отрядом – полный сил, готовый к новому марш-броску.

– Пошли, – махнул он рукой и первым полез по лесенке наверх.

Площадь Горького осталась позади. Отряд обогнул массивное здание дома связи, бойцы миновали перекресток и ступили на потемневшую брусчатку Большой Покровской. Охотник глянул вперед, вдоль длинной и прямой, точно тетива, улицы. Ни души. Удивительно, но в прошлой жизни он никогда не видел Покровку пустынной. Здесь постоянно сновал народ, гуляли студенты и влюбленные парочки, бродили «зазывалы» с рекламными листовками и пели под гитару уличные музыканты. Теснились здания, кафе, бары, дорогие магазинчики, словно наперебой спорили друг с другом яркими вывесками и рекламой, стараясь заманить случайного прохожего. Аркан будто вернулся на миг в прошлое, окунулся в разномастную толпу людей, шагающих по Покровке. Когда-то Большая Покровская жила. А потом ядерный вихрь прогнал с поверхности людей, и главная улица города опустела.

Их отряд неспешно шагал по брусчатке, следя за окнами и подворотнями. Аркан разглядывал невысокие изящные дома с красивой лепниной и удивительными наличниками. Одни здания с яркими фасадами сменялись другими, и не было ни одного, похожего на предыдущий. Они словно попали на выставку домов, где каждый экспонат спорил с другим за право быть лучшим. Проскочили здание художественных промыслов с расписанными под хохлому участками стен и разбитым стеклянным фасадом. Слева утопал в зелени небольшой скверик за железной оградой. Аркан еще помнил – раньше здесь торговали картинами и всякими красивыми безделушками, бывало, он и сам покупал тут сувениры. Дорога пошла под уклон, и отсюда в утреннем сизом тумане можно было разглядеть пирамидальную крышу Дмитровской башни Кремля. Здания стали заметно выше, и тучи над городом постепенно расползались. День неторопливо вступал в свои права.

Аркадий внимательно следил за командиром. Отряд все чаще останавливался, и Денис пристально вглядывался в дальний конец улицы. Охотник прекрасно его понимал – площадь Минина слыла нехорошим местом, которое всегда обходили стороной. Осталось позади удивительно красивое здание Центрального банка, похожее на небольшой дворец. Тут улицу пересекали трамвайные пути, и Богус замедлил шаг. Осмотрев прилегающие территории, командир подал знак остальным и пошел вперед.

Площадь Минина приближалась с каждым шагом, и потому все осторожнее шагал командир и все внимательнее смотрели по сторонам бойцы отряда. Дмитровская башня, словно маяк, указывала направление движения, возвышаясь над улицей. Вскоре из-за пятиэтажного дома выглянуло белое здание театра драмы. Над Театральной площадью висела подозрительная тишина – шептал ветер в редких деревьях, в прорехи пасмурного неба робко выглядывало солнце. Богус сместился левее, ближе к фонарному столбу. Аркан заметил, что тот разглядывает конец улицы и край площади. Охотник тоже присмотрелся и похолодел. Над площадью, неровно подрагивая, висело знакомое зыбкое марево. И вдруг у края улицы наметилось движение. Несколько секунд – и из-за угла здания выплыла массивная черная фигура.

– Живо к театру! – молниеносно скомандовал Богус, дергая Аркана за рукав. В последнее мгновение охотник успел разглядеть огромное существо, медленно шагающее им навстречу, потом угол здания скрыл темный силуэт. И хотя нечто было еще далеко, даже отсюда охотник чуял страшную силу, исходившую от громадной тени.

Бойцы рванули к театру. Обогнув большую клумбу перед входом, заросшую бурьяном, ворвались в здание. Нутро театра встретило их кромешной темнотой. Богус щелкнул тумблером, пуская луч вдоль небольшого вестибюля. Взметнулась пыль, оседавшая на пол годами, наверху что-то протяжно заскрипело. Командир тяжело выволок из кобуры пистолет, нацепил поверх противогаза налобный фонарь. Жестом указал в сторону лестницы.

– Пойдем, – негромко сказал он и первым шагнул в сторону лестницы.

Путь наверх оказался долгим – Богус шагал осторожно, после каждого шага слушая тишину в здании. Наконец, подъем закончился. Преодолев несколько десятков ступеней, отряд попал в узкий вестибюль. Большие окна, забранные толстыми полотнами занавесок, почти не пропускали свет. Луч фонаря выхватил из темноты «предбанник» театра – с покосившимися дверями, фотографиями актеров на стенах, затянутых паутиной. Богус осторожно отодвинул штору, выглянул на улицу.

– Никого, – подытожил он, шагнув к товарищам. Внизу, будто в насмешку над словами командира, тихо скрипнула входная дверь. Богус вздернул руку, приложил палец к губам. Повисла недобрая тишина.

Аркадий не знал, сколько они так стояли, но снизу больше не донеслось ни звука. Внутренним чутьем охотник ощущал присутствие кого-то в здании театра. В вязкой тишине пробуждались неясные звуки, рождались подозрительные шорохи. На верхнем этаже что-то зашуршало. Внизу снова тоскливо скрипнула входная дверь, и все стихло.

– Наверх! – еле слышно скомандовал Богус, и бойцы бесшумно заскользили вверх по пыльным ступеням. Аркадию становилось не по себе – он чувствовал внизу присутствие чего-то, пугающего и опасного. Командир, видимо, тоже понимал это, поэтому старался избежать боя, предусмотрительно укрывшись на верхних этажах. Он переключил мощность своего фонаря на минимум, и теперь лишь жиденький пучок света освещал пространство впереди.

– Там! – неожиданно мотнул головой Гриша, сдавив автомат. Аркан увидел, как на дальней границе видимости мелькнула юркая тень и скрылась в густом мраке.

– Не стрелять! – шикнул командир, вглядываясь в темноту. Никого. Зашуршало спереди и в темной нише справа. Командир двинулся туда, держа пистолет наготове. Глаза уже немного привыкли к темноте, и охотник различал полусгнившие кресла бельэтажа, темный провал сцены, и большое пространство снизу. Аркану показалось, что он заметил какое-то шевеление там, возле сцены, но тут сбоку несколько раз подряд фыркнул глушитель командира. Охотник увидел, как что-то темное ударилось в громаду софитов и колонок, и вся эта масса ринулась вниз, разбиваясь о кресла партера. Метнулся луч фонаря, выхватывая из темноты каких-то лохматых существ, бросившихся в спасительную тьму сцены.

– Твою ж мать! – Техник вскинул оружие, но тихий окрик Аркана остановил его.

– Не стреляй, это лохмачи, – остановил товарища охотник, узнавший в существах безобидных травоядных, похожих на некрупных медведей. Видимо, звери выбрали своим логовом здание театра, укрываясь тут днем от голодных хищников. Но сейчас, когда Аркадий понял, что обитатели неопасны, охотник вспомнил о главной угрозе. Где-то у входа в здание, на дальней границе своего чутья охотник снова ощутил чье-то присутствие. Чкалов или кто-то другой – он упорно не желал уходить.

– Там, – прошептал Аркан, указывая вниз в сторону входа. – Оно выжидает.

Из соседнего проема вынырнули фигуры товарищей. Гриша выдохнул, злобно прошептал:

– У, черти волосатые! – Айс недовольно стряхивал с себя пыль и паутину. Богус, заметив охотника, замершего в неподвижной позе, спросил:

– Аркан, что там у тебя?

– Все еще там, – ответил охотник. – Ждет нас. Сюда вроде не суется пока.

– Будем тоже ждать, – ответил Богус, и все послушно кивнули. Потянулись минуты томительного ожидания, сдобренного чувством неясной тревоги. В кромешной тьме иногда копошились лохмачи, пару раз бойцы замечали их силуэты внизу, в партере. Аркан так и сидел на полу, обняв карабин и прислушиваясь. Через полчаса ему внезапно показалось, что чувство опасности стало слабеть, отдаляться. Так и есть – невидимый враг уходил, увеличивая дистанцию между своими жертвами. Все дальше и дальше. С улицы долетел невнятный звук, и все стихло.

– Кажется, ушел, – выдохнул Аркан, позволив снять напряжение.

– Ждем, – отозвался Богус. Наконец, через полчаса после очередной проверки отряд рискнул осторожно двинуться в сторону выхода. Бесшумно спустились вниз, Аркан еще раз прислушался. Тишина.

– Выходим по одному, – скомандовал Богус и первый шагнул к двери. После полутора часов, проведенных во тьме театра, дневной свет больно резанул по глазам даже через затемненные стекла противогазов. Театральная площадь была пустынна. Аркан осторожно выглянул из-за угла здания, посмотрел на площадь Минина. Посреди нее замерли ржавые автомобили, из-за башни отсюда хорошо просматривался массивный памятник знаменитому летчику. Неведомое существо Большой Покровской, породившее столько слухов и сказок, куда-то исчезло. Командир повертел головой, потом обратился к охотнику:

– Обстановка?

– Тихо, – заверил Богуса Аркан.

– Тогда нечего ждать, – отозвался командир. – Пошли.

Отряд миновал памятник Добролюбову и нырнул в распахнутые кованые ворота. Протопали мимо искореженных неведомой силой мусорных бачков, оставили позади аккуратный белый храм и вышли к оврагу. На противоположном склоне возвышалась массивная красная стена Кремля, и к ней через овраг протянулся мостик. Его преодолели бегом, и, нырнув в проход Кладовой башни, оказались на территории Кремля.

Аркан замер, переводя дух. Почему-то здесь, в Кремле, за высокими стенами, стоящими уже много веков, он чувствовал себя спокойнее. Древнейшее сооружение Нижнего Новгорода почти не пострадало в Страшный день. Кремль и раньше, в старые времена, никогда не сдавался осаждающему войску, устоял он и в час последней войны – мощные стены не пустили сюда несущую разрушения и смерть ударную волну. Отряд зашагал по дорожке вдоль низенькой кирпичной ограды, каждый столб которой был увенчан шаром-светильником. Тут расположился военный музей под открытым небом – вдоль стены выстроилась в ряд военная техника, слева мелькнул фюзеляж самолета, а справа от дороги тонул в зарослях корпус советской подводной лодки.

Командир торопливо повел их налево – по краю заросшего сквера, за деревьями которого проглядывало длиннющее угрюмое здание концертного зала, мимо величавого Михайло-Архангельского собора с остроконечной крышей – самого древнего здания в Нижнем Новгороде, вход в который охранял каменный монумент основателя города. Еще полминуты – и отряд стоял на смотровой площадке. Аркадий шагнул к краю и восхищенно выдохнул.

Когда-то здесь был мемориал памяти павших в Великую Отечественную войну. Вечный огонь давно погас, но гранитные плиты еще хранили надписи, воспевающие вечный подвиг павших. Наверное, отсюда открывался самый красивый вид на город. На миг у Аркана даже защемило сердце от непонятной тоски, подкатившей внезапно, как только он глянул с этой высоты. Перед ними лежал бескрайний простор. Слева с холма вниз сбегала стена Кремля, и, проходя под ними, тянулась вправо. Огромный водный простор Стрелки с разбросанными по нему островками притягивал взор. Где-то вдалеке проступал за легкой туманной дымкой полуразрушенный мост через Волгу, а слева темнели высотки микрорайона «Седьмое небо». Справа за рекой виднелись здания небольшого городка. И насколько хватало глаз, вдаль убегали поля и рощи, и где-то в дымчатой дали сливались с линией горизонта.

Казалось, можно бесконечно наслаждаться открывшимися далями, но Богусу хватило на изучение окрестностей всего пары минут. Подав знак, командир повел их вниз по склону холма, а потом по заросшей травой асфальтовой дорожке вглубь зарослей. Стена Кремля осталась внизу, иногда проглядывала через листву широкая водная гладь Волги. Напряжение немного спало.

Неожиданно из зарослей снизу донесся звериный рев, и тут же невидимому хищнику ответил другой, с правой стороны дороги. Аркадий сразу узнал, кому принадлежит этот глухой рык. Снова шатуны, теперь уже двое.

– Бегом марш! – крикнул Богус, срывая автомат с плеча.

Бойцы метнулись по дорожке в заросли Мининского сада. Перед поворотом тропинки охотник на мгновение обернулся и увидел выскочившего из зарослей зверя. Шатун был куда больше убитого возле Дикого оврага. Дрогнули кусты, и второй зверь, еще крупнее первого, вывалился на тропинку.

Застрекотал автомат командира, один из шатунов заревел и устремился в сторону незваных гостей. Охотник тоже выстрелил, и сталкеры бросились вперед по дорожке. Пролетели стрелой мимо двух входов в старое убежище, миновали портал штольни и подбежали к стене Кремля. Тут кирпичный массив рассекали две глубокие трещины, и часть стены наклонилась и просела. Где-то под ногами журчала вода, утекающая в недра штольни. Здесь, накрытое бетонной плитой, в земле зияло еще одно отверстие, в которое с трудом можно было протиснуться одному человеку.

– Ныряйте живее! – крикнул Богус охотнику с Техником, поворачиваясь на рев хищников. Аркан не заставил себя долго ждать и первым полез в узкий проход. Следом в отверстие прополз товарищ. Снаружи грянули сразу два автомата, послышался звериный рев. Лаз в штольню загородила чья-то тень, и вскоре в него, кряхтя, протиснулся Лукич. Сверху донесся зычный голос Богуса:

– Чего титьки мнешь? Ускорься, я прикрою!

Под грохот выстрелов в штольню, матерясь, ввалился Гриша. Хлюпнула под ногами вода, снаружи снова долетел рык разъяренного шатуна.

– Жрите, суки! – крикнул Богус и опустил ноги в лаз. Снаружи глухо рявкнула граната, заревел раненый хищник. Командир, извиваясь, ввинтился в отверстие, и вскоре весь отряд был в сборе. Едва Богус отошел от лаза, как его накрыла чья-то тень, послышалось обиженное сопение и рычание. Хищник не желал так просто отпускать добычу.

– Не пролезет сюда? – озабоченно спросил Аркан, поглядывая на шевелящуюся тень на полу.

– Не-е, жопа больно толстая, – ухмыльнулся Техник. – Оторвались, теперь не догонят.

– Минутный перекур! – объявил Богус и сменил рожок у «калашникова». Затем нацепил налобный фонарь, проверил тумблер. Казалось, командира совсем не смущает соседство шатуна, что по-прежнему торчал у входа в штольню и недовольно рычал. Второго зверя не было слышно – гранаты командир метал отменно. Остальные тоже переводили дух, проверяли магазины. Теперь отряду предстояло короткое подземное путешествие.

– Готовы? – коротко, в своей привычной манере осведомился Богус. Все кивнули. Командир довольно покачал головой и первым направился в глубь штольни. Сталкеры двинулись следом.

Лаз плавно уходил вниз, под стену Кремля. Узкий коридор позволял идти только по одному. Мокрые стены, покрытые бурой слизью, сочились мутной водой, с низкого потолка то и дело падали на пол крупные капли. Под ногами струился ручеек, на дне которого осел слой зеленых водорослей. Двигались медленно, лучами фонарей ощупывая бетонные стены и пол. Тут приходилось идти, слегка пригнувшись, отчего у Аркана вскоре заболела шея. Через минуту подошли к развилке – один рукав уходил прямо, а вправо ответвлялся еще один коридор. Богус осветил боковой лаз, и вдруг охотник из-за спины командира заметил движение в темноте.

– Там кто-то есть, – шепнул Богус и замер. Чуть приподнял голову, и луч пополз дальше, в глубину штольни. И наконец, уперся в нечто живое, жавшееся к стене. Командир молниеносно вскинул автомат и взял на прицел существо. И в этот момент раздался тихий голос:

– Не стреляйте!

Теперь и охотник из-за широкой спины командира мог как следует разглядеть таинственного обитателя пещеры. Там впереди, у стены штольни, съежилась маленькая фигурка в ОЗК и старом противогазе. Не опуская «калаша», командир шагнул вперед.

– Встань, – скомандовал Богус, наведя ствол автомата на незнакомца. Человек поднялся, отворачиваясь от яркого луча фонаря, бившего прямо в лицо. В руках у него не было никакого оружия.

– Сними противогаз, – бесстрастно приказал командир, держа на прицеле незнакомца. Человек неуверенно поднял руки к лицу, пальцы подцепили край резинового намордника и потянули кверху. И зрачки Аркана от удивления расширились.

Перед ними стояла девушка.

Глава 7

Дарующий веру

Неужели здесь, в сырой штольне, мог укрываться человек? Невероятно! Аркадий тряхнул головой, будто пытался прогнать наваждение. Нет, ему не показалось – перед ними, прижимаясь к влажной стене, действительно стояла девушка. Незнакомка пыталась отвернуться от яркого света, что излучал фонарь командира. Наконец, Богус немного отвел луч в сторону, и охотник сумел разглядеть как следует таинственную обитательницу штольни.

Девчонка была невысокого роста. Из-под перепачканной землей «химзы» проглядывал засаленный воротник комбинезона. Худая шея и острые плечи, тонкая линия почти бесцветных губ и огромные зеленовато-голубые глаза. Спутанные грязные волосы забраны в хвост, а примятая резиной противогаза челка спускалась ниже бровей. Было что-то дикое и невинно-трогательное в ее испуге, в скованных движениях и осторожных жестах. Аркан почувствовал, что незнакомка очень боится – она то и дело вздрагивала и сжималась, точно ежесекундно ждала удара. Да и как не испугаться, когда тебя окружают пятеро незнакомых мужчин, вооруженных до зубов. Девушка нервно стискивала маленькой ладошкой снятый противогаз, другой же рукой пыталась прикрыть лицо, точно хотела отгородиться от непрошеных гостей, от их настырных взглядов, прикованных к ней. Откуда она здесь, сколько времени провела тут в сырости, одиночестве и страхе? Чудеса.

Богус подошел к девушке вплотную, внимательно разглядывая ее. Незнакомка сжалась, точно тот собирался ударить ее, опустила глаза. Командир небрежно осмотрел обитательницу подземелья, ее заляпанную грязью «химзу», и, грубо взяв девушку за подбородок, заставил смотреть ему в глаза.

– Имя? – требовательно произнес Богус, не сводя взгляда с незнакомки. Аркану показалось, что по ее телу прошла нервная дрожь, но девушка попыталась взять себя в руки, обуздать страх перед пришельцами.

– Диана.

– Как попала сюда? – продолжал беспристрастный допрос Богус.

– Оттуда, – боясь двигать руками, девушка осторожно пошевелила головой, указывая в сторону Кремля, откуда только что пришел отряд. – На наше убежище напали, многих убили, а нас взяли в плен и куда-то повезли на машине. По дороге на отряд напали хищники, и я сбежала во время боя. Шла наугад, пока не попала в Кремль. Там наверху – страшные звери, и мне пришлось спрятаться от них здесь.

Удар наотмашь – и девчонка отлетела к стене, схватившись рукой за вспыхнувшую красным щеку. Богус медленно отвел руку и положил ладонь на кобуру, висевшую на поясе. Незнакомка вздрогнула и попыталась закрыть лицо рукой, точно ожидая нового удара. Но командир больше не пытался бить ее. Он возвышался над девушкой, точно айсберг над маленьким кораблем.

– Говоришь, сбежала, – медленно протянул Богус, поглаживая кобуру. – Знаешь, как обычно солдаты Столицы поступают с беглецами? Где остальные?

Страх в глазах незнакомки сменился подлинным ужасом. Она хотела отодвинуться от мучителя, но уперлась спиной в стену. Подбородок девушки нервно задергался, и Аркану показалось, что в ее глазах блеснули слезы.

– Какие остальные? – еле выдавила незнакомка, и ее затрясло. – Я не знаю, про что вы. Я здесь одна.

Богус сдавил рукоять пистолета, и оружие медленно поползло из кобуры вверх. Командир со стороны был похож на палача, что искусно измывается в последние секунды над жертвой, перед тем, как бесстрастно убить ее. Перепуганная до крайности, девушка походила сейчас на ягненка, зажатого матерым волком.

– Не люблю повторять дважды, – повысил голос Богус. – Я прекрасно знаю о том, что какая-то дрянь сбежала, когда наш отряд отбивался от хищников по пути домой. Хочешь, чтобы я тебе поверил, что ты проторчала тут два дня и тебя не сожрали звери? Чтобы я повелся на твои сказки, и мой отряд потом попал в засаду?

Командир щелкнул предохранителем, и дуло пистолета уставилось на девушку. Но тут на плечо Богуса легла рука Техника.

– Денис, не надо, – осторожно произнес парень. – Посмотри на нее, – какая там засада. Девчонка еле живая от страха. Оставь ее, не трогай. Ты же сам говоришь – беглянка. Дойдет с нами до Института, потом допросишь ее – что да как. Может, что важное расскажет.

Богус обернулся к Технику и зло уставился на парня. Казалось, его глаза метали молнии, и, глядя на командира, Аркан вдруг испугался за товарища. Богус шагнул навстречу Технику, приблизившись к нему вплотную. Парень глянул в глаза командира, стараясь выдержать психологический натиск. От Дениса исходила сейчас такая волна гнева, что, казалось, он способен задавить любого одним взглядом.

– Ты мне что предлагаешь, умник? – недобро вопросил Богус. – С собой ее тащить? Или как?

Техник кивнул, стараясь смотреть командиру в глаза. Потом осторожно добавил:

– Она может рассказать много интересного, – нажимал он, пытаясь отвести гнев командира от девушки.

– Проще тут допросить и пристрелить, – отрезал Богус, – чем тащить ее через весь город. Зачем мне такой хвост? Сам за ней следить будешь?

– Денис, да как-то нехорошо получается, – неожиданно поддержал Техника Лукич. – Другое дело – гадину бы вражескую поймали, разведчика. А тут – девка молодая. Не бросать же зверью на съедение. Негоже. Может, и правда без лишней крови? Враги врагами, а девчонка-то не виновата. Посмотри на нее – и так еле живая от страха.

– Хрен с вами, – махнул рукой Богус. – Сами следите за соплюшкой, и, не дай бог, под ногами будет путаться. Противогаз надень. Чтобы тише мыши была, ясно? Если узнаю, что соврала – пристрелю махом.

Девчонка нервно закивала и принялась натягивать черный намордник. Командир обернулся и недобро зыркнул на обоих бойцов, но во взгляде уже не осталось той первоначальной злости.

– Пасти ее сами будете, поняли? – бросил Богус. – Смотреть за ней в оба. Не дай бог чего начудит – пристрелю на месте без разговоров. Егор, давай со мной – надо обстановку разведать. Вы втроем ждите тут.

Командир сунул пистолет обратно в кобуру и, бросив недобрый взгляд на девчонку, шагнул в сторону выхода из штольни, светлым пятном маячившего впереди. Лукич последовал за Денисом. Глядя на уходящих друзей, Техник протянул руку незнакомке.

– Вставай, Динка, – улыбнулся парень. – Редкое имя, у меня сестру троюродную так звали. А с командиром осторожнее – он дядька серьезный, шуток не любит. Лучше не спорь – целее будешь.

Девушка дрожащими руками поправила противогаз, поднялась на ноги. И в этот же миг рядом возник Гриша. Дерзкий и своенравный, он вел себя грубо со всеми, признавая только власть командира. Чуть подвинув Техника плечом, Айс протянул руку, и ладонь коснулась талии девушки, скользнула ниже. Диана напружинилась и неожиданно сильно ударила по ладони Айса. Гришу это только раззадорило. Раздался ехидный смешок.

– Девочка-недотрога? – улыбнулся Гриша. – Я тебе помогу исправить это. Мы сталкеры-первопроходцы, нам любые преграды не помеха. Что аномалии, что мутанты, что девочки-целочки.

– Остынь, первопроходец, – неожиданно выдвинулся вперед Техник, заслоняя девушку собой. – Давай без этого.

– Андрюха, куда лезешь-то? – огрызнулся Гриша. – Или боишься, что тебе не достанется? Так я не жадный, поделюсь. Мне для товарища ничего не жалко.

Тут уже наступила пора вмешаться Аркадию. Чуя, что назревает очередной конфликт, охотник шагнул к парням, вклиниваясь между ними.

– Оба остыньте, – бросил охотник, поднимая палец и прислушиваясь. Неожиданное и знакомое чувство накатило внезапно, будто обдало ледяной водой. Аркадий медленно присел на корточки и весь обратился в слух. Гриша отвлекся от своей жертвы, повернулся к охотнику.

– Что там? – осторожно спросил он. Аркан не шевелился, и казалось, что он не слышал вопроса. Айс подался вперед, но Техник поднял руку, давая знак Грише подождать.

– Что, Аркаша? – спросил парень, обращаясь к товарищу.

– Да опять кажется, – отозвался охотник, не сводя взгляда со светлого пятна выхода из штольни.

– Слежка? – осторожно поинтересовался товарищ. Девушка, воспользовавшись моментом, отодвинулась подальше от Айса и нырнула за спину Техника. Здесь, похоже, она чувствовала себя в безопасности.

– Чего вы там унюхали? – небрежно спросил Гриша, глядя на охотника с Техником, но скоро его шутливый запал иссяк. Уж больно внимательно и сосредоточенно слушал Аркан, повернувшись к выходу.

– Э, да там командир с Лукичом, – тихо сказал Айс. – Если что – стрелять бы начали.

Охотник прислушался. Впереди маячил выход из подземного лаза, увитый зелеными лианами и обрамленный листвой. И вдруг Аркан вновь отчетливо почувствовал чужой взор. Охотник подобрался, напрягся. На миг из головы вылетели все события последних часов: Чкалов, бегство от шатунов, встреча с Дианой. Остался только этот пристальный взгляд.

– Ну что? – шепотом осведомился Техник, глядя на замершего товарища. Охотник долго сидел не шевелясь, точно старался определить, откуда неведомое существо наблюдает за ними. Сзади? Нет, не может быть – они пришли оттуда. В ходах штольни тоже никого нет, иначе бы девчонка знала. Аркан перевел взгляд на Диану.

– В штольне еще кто-то есть? – обратился охотник к девушке.

– Нет, – испуганно прошептала Диана. – Я никого не видела.

– Сам что чувствуешь? – глянул на товарища Аркан. Техник только развел руками. Способностями как у охотника природа его не наградила. Аркадий обернулся, пустил луч в темноту штольни. Никого. Сырые замшелые стены, влажный потолок, увитый нитями плесени, лужи на полу. Охотник выдохнул, попытался расслабиться.

– Оно вроде бы незлое, – Аркан попытался словами выразить свои чувства. – Неопасное. Хотя кто его разберет. Просто смотрит за нами, и все.

– Давайте к выходу поближе двинем, – предложил Гриша. – Там Лукич с Денисом. Мало ли что у вашей дряни глазастой на уме.

Неполный отряд вместе с девушкой осторожно двинулся вперед. Ощущение слежки как-то незаметно улетучилось. Вскоре на пол у входа в подземелье легла тень, и в лаз проскользнула согнутая фигура командира. Богус смахнул с плеча капли слизи, посмотрел на своих бойцов.

– Выдвигаемся, вроде все чисто, – командир повернул голову и прожег взглядом девушку, заставив ту испуганно съежиться. – Так и быть, пусть соплюшка идет с нами. Приглядывайте за ней, – и уже обращаясь к незнакомке, произнес: – Не дай бог будешь шуметь или задерживать отряд. Обещания свои я держу.

Диана вжала голову в плечи, услышав угрозы командира, и незаметно прошмыгнула в хвост отряда. Лишь на мгновение подняла взгляд на Техника, и в голубых глазах за стеклом противогаза парень прочитал благодарность.

– Спасибо, – тихо прошептала девушка и потупила взор. Парень только кивнул и проводил взглядом незнакомку. Пора было выдвигаться.

День плеснул в глаза ярким светом, отогнал дурные мысли. Аркан на мгновение замер, любуясь открывшимся видом. Зеленый склон, поросший местами кустарником и деревцами, круто сбегал вниз, к набережной реки. За спиной, добросовестно защищая тыл путников, возвышалась могучая кремлевская стена. Сколько всего пережило это великое строение? Даже сила ядерной стихии не оставила на нем каких-либо заметных следов. Отряд вышел на узкую асфальтовую дорожку и по ней добрался до площадки Чкаловской лестницы. Отсюда открывалась красивая панорама. Широкая Волга, несущая синие воды вдаль, зеленый с золотистыми пятнами лес за ней, и маленький город на той стороне реки. Они стояли почти в середине гигантской лестницы-восьмерки, былой гордости Нижнего Новгорода, построенной в честь победы в далекой Сталинградской битве. Когда-то в далеком детстве Аркадий с товарищами бегали по лестнице наперегонки, считали ступеньки и ели мороженое на верхней смотровой площадке. Сейчас же заниматься арифметикой было некогда. Всего за пять минут они преодолели спуск и очутились на самой набережной. Памятник катеру «Герой» высился над ними безмолвной громадой. Здесь отряд был как на ладони, и, быстро осмотревшись, Богус повел группу дальше.

Поднимающийся ветер вздымал тучи пыли и гнал их вдоль дороги. Склон холма заполонили заросли, через которые иногда проглядывали белые домики выходов штолен. Слева широченной лентой лениво ползла Волга – так же величаво и неизменно, как и десятилетия назад. Аркан посмотрел вперед – их путь лежал туда, где вздымались в небо массивные опоры канатной дороги. Девушка незаметной тенью плелась сзади. Слова командира настолько напугали ее, что она не осмеливалась сделать даже шаг в сторону.

Здесь, на набережной, царила тишина. Они шли уже минут двадцать, но за это время не встретили никакой живности. Миновали «Александровский сад» – строгое угловатое здание, где когда-то располагался ресторан. Дорога забирала влево и уходила вдаль. И снова – грустные и величественные пейзажи мертвого города, сменяющие друг друга. Наконец, по правому краю дороги потянулась железная изгородь. Когда-то здесь располагался Парк Победы – музей военной техники под открытым небом. Сейчас же густая растительность скрывала экспонаты от глаз проходящих мимо сталкеров. Аркан успел только мельком разглядеть торчащие из густой зелени хвосты боевых истребителей. Богус шагал вперед, словно заведенный, задавая темп всему отряду. Где-то слева тянулся Гребной канал, иногда среди густых зарослей проглядывала водная гладь. Охотник глянул вперед и заметил над макушками деревьев золотые купола Печерского монастыря. Быстро же они добрались сюда!

Вдруг командир оживился. Он указал пальцем в сторону канала, насторожился. Отряд тоже замер, прислушиваясь.

– Чайки, мать их! Живо в лес! – прошипел командир. Денис торопил не зря – где-то над полуостровом за Гребным каналом показалась одна птица, затем еще несколько. До отряда донеслись протяжные голоса пернатых. Неопасные, но очень шумные и крикливые, они действительно могли навлечь угрозу на небольшой отряд. Богус и так уже был недоволен – сначала эта девчонка, теперь чайки. Не хватало еще нарваться на кого-нибудь в лесу.

– Не дай бог увидят, – чертыхнулся командир, подталкивая Лукича. – Всю округу переполошат.

В лесу царило безмолвие, длинные ветви нависали над бойцами. В ограниченном пространстве командир тихо приказал двигаться кучнее. Здесь Богус останавливался чаще и подолгу слушал коварную тишину. Аркан тоже был начеку, но пока было все спокойно. Отряд неторопливо шел вперед, стараясь бесшумно пробираться среди зарослей. Глубоко в лес Богус предусмотрительно предпочел не заходить. Группа тихо прошмыгнула мимо гигантской опоры канатной дороги – массивные стальные трубы, увитые зелеными лианами, возносились в пасмурное небо. Двигаясь параллельно дороге, минут через пятнадцать в прогале между деревьями сталкеры приметили небольшую полянку. Командир моментально вскинул автомат, углядев какое-то шевеление в кустах. Аркан подался вперед, присматриваясь. Там мирно паслось стадо кабанов – несколько крупных зверей и подсвинков. Разрывая лесную подстилку, дикие свиньи что-то выкапывали из земли, их челюсти непрестанно работали, пережевывая съедобные коренья. Охотник наблюдал за трапезой животных около минуты, стараясь разглядеть их получше, но тут вожак тревожно всхрапнул, и поляна вмиг опустела.

– Там, – еле слышно произнес Аркан, подняв палец кверху и указывая в гущу листвы и ветвей. Богус насторожился, вглядываясь в заросли. Остальные тоже подобрались, взяли оружие на изготовку. Лес безмолвствовал.

– Кто? – одними губами спросил охотника Богус. Аркан пожал плечами. Молчаливые заросли излучали неведомую угрозу. Где-то хрустнула ветка, вроде бы послышалось тихое урчание. Охотнику показалось, что впереди мелькнула в кустах стремительная тень и снова исчезла. Через несколько секунд шорох послышался справа и впереди.

– Ухваты, – шепнул Гриша, глядя в гущу кустарников. Аркадий проследил за взглядом Айса и заметил, как между деревьями что-то мелькнуло. Ну, сейчас будет жарко! Эти-то поодиночке никогда не ходят.

– Макаки чертовы, – взволнованно шепнул Техник, водя стволом из стороны в сторону. Похожие на павианов, но намного крупнее и проворнее, ухваты были страшными хищниками, особенно когда нападали большой стаей. Свое название они получили за длиннющие острые когти. Аркан много думал о том, откуда взялись эти твари. Мутировавшие обезьяны из зоопарка или еще кто? Радиация исказила этих приматов, заставила приспособиться к новому жестокому миру. Обычно ухваты нападали быстро, не раздумывая, но сейчас хищники словно испытывали терпение бойцов.

– Сверху! – внезапно крикнула девчонка, пригибая голову. Следя за флангами, сталкеры пропустили атаку с той стороны, откуда не ждали. Охотник запоздало услышал шум над головой и посмотрел наверх, но командир оказался проворнее прыткого хищника. Богус моментально вскинул автомат, дав короткую очередь, и возле ног бойцов рухнул крупный ухват с простреленной грудью. Он еще хрипел и царапал когтями землю, но контрольный выстрел Дениса заставил зверя замереть навсегда. Из кустов донеслось злобное урчание.

– Живо в центр круга! – рявкнул Богус растерявшейся Диане. Девчонка моментально повиновалась, нырнув за спины мужчин, и кольцо сомкнулось. Охотник вновь увидел, как в зарослях мелькнуло гибкое тело хищника.

– Денис, к поляне надо отходить! – крикнул Лукич, следя за кустами. – Долго тут не продержимся.

Зашуршало со всех сторон, вздрогнули ближайшие кусты. Сталкеры крутили головами, не зная, откуда ожидать нападения.

– Держать круговую! – заорал командир. – Отходим!

Сомкнувшийся круг двигался к прогалу между деревьями, где ранее заметили кабанов. Оставаться в лесу становилось опасно. Неожиданно к сталкерам метнулась еще одна стремительная тень. На этот раз одновременно выстрелили Лукич и Техник. Зверь кувырнулся и по инерции сбил Егора, круг распался. Поваленный Лукич молниеносно выхватил длинный нож, всадив его на всю длину лезвия в тело хищника. Ухват взмахнул лапой, завизжал. Когти скользнули по стеклу противогаза. Лукич резво вскочил, вытер маску, заляпанную звериной кровью. Командир короткой очередью добил ухвата.

– Цел? – спросил Богус, продолжая следить за лесом. Невидимые хищники бродили где-то рядом, не давая расслабиться. Отряд выстоял после первой волны, но в кустах по-прежнему раздавалось злобное рычание.

– Поживу пока! – крикнул Лукич, выглядывая что-то в кустах. – Там!

Теперь сразу два зверя неожиданно бросились в атаку. Первого срезал Гриша, всадив длинную очередь в тело хищника. Второй ухват сбавил темп, затормозив на мгновение, и пуля из карабина Аркана вошла ему точно в правый глаз. Охотник обернулся. Позади них между деревьями тянулась узкая асфальтовая дорожка, в стороне Аркадий заметил низенький кирпичный домик. Они почти добрались до монастыря.

– Отходим к монастырю! – громко крикнул товарищам Богус. Командир дал очередь по кустам, перерубая ветви и шинкуя листья. До слуха сталкеров долетел крик смертельно раненного ухвата. Круг бойцов вновь сомкнулся, и, прикрывая девушку, мужчины стали медленно отступать к дорожке.

– Да сколько же их там?! – рявкнул Техник, вертя головой. Заросли со всех сторон шипели и рычали голосами ухватов. Наконец, охотник почувствовал под ногами асфальт дорожки. Аркадий обернулся и вдруг заметил движение за кустами.

Человек? Откуда он здесь?

– Сюда! – неожиданно донесся сзади чей-то голос.

– Там человек! – крикнул Аркан. Мелькнула в кустах темная одежда, и на тропинке появился незнакомец. Безоружный мужчина в черной рясе и рваном респираторе махал руками, указывая в глубь леса.

– За мной! – позвал незнакомец и быстро исчез за поворотом тропинки. Сталкеры не заставили себя долго ждать.

– Дуйте за ним! – крикнул Богус охотнику. – Мы с Гришей прикроем.

Отступали быстро и грамотно. Ухваты больше не лезли на рожон, хотя все чувствовали их присутствие. Хищники не хотели отступаться от желанной добычи. Техник крикнул девушке, чтобы держалась к нему поближе, продолжая следить за подлеском. Аркадий увидел, что незнакомец свернул с дорожки вправо и махнул сталкерам рукой. Они полезли вверх по склону следом за ним. Сзади снова заговорили автоматы Богуса и Гриши – видимо, хищники опять попытались атаковать. Впереди среди зарослей белел портал штольни. Человек сделал приглашающий жест и нырнул в темный лаз.

Не вбежали – влетели в подземелье сталкеры, подгоняемые сзади криками голодных хищников. Богус, отступающий последним, развернулся и занял боевую позицию. В узком лазе стало вдруг темнее. Охотник оглянулся и увидел, что почти весь проход перегородило тело ухвата. Тут же рявкнул автомат, и от звуков выстрелов Аркан едва не оглох. Пули швырнули тварь на влажный пол штольни, и низкие своды огласил предсмертный крик.

– Скорее, братья! – донеслось спереди. Незнакомец уводил их глубже под землю, следуя одному ему известными ходами. На расспросы времени не оставалось. У входа в штольню снова замельтешили тени, но хищники на этот раз вели себя предусмотрительнее, не отваживаясь соваться внутрь. А затем туннель вильнул влево, и угроза осталась за поворотом.

Наконец, командир, бежавший позади всех, торопливо вытащил из кармана разгрузки налобный фонарь и нацепил поверх противогаза. Тихий щелчок, и безмятежно дремавшая тьма дрогнула, заколыхалась. Словно море, убаюканное штилем и тронутое свежим ветром, она пробуждалась от долгого сна. Резво доставили фонари и охотник с Лукичом. Лучи света лизнули влажные стены туннеля, оттесняя темноту. Темный в разводах низкий потолок, сырые стены в какой-то слизи и черные провалы расходящихся в разные стороны коридоров. Мрачное место. Незнакомец снова поторопил их, и, прихрамывая, поспешил вперед.

Своды штольни здесь были ниже – потолок слегка просел под тяжестью грунта. Под ногами хлюпало; жалобно пискнув, метнулась в сторону небольшая крыса. Сзади долетел обиженный вой хищников, упустивших добычу. Все-таки ухваты не рискнули преследовать беглецов под землей.

В узкой сырой штольне получалось двигаться только гуськом. Аркан, теперь шедший вторым следом за Лукичом, с интересом поглядывал на незнакомца, топающего впереди. Человек вел их известным одному ему маршрутом. В этих подземельях Аркану бывать не доводилось. Темный лаз, освещаемый лишь слабыми лучами фонариков, уводил их в глубь холма под Печерский монастырь. Плясали и дергались тени на влажных стенах, гулкое эхо, рождаемое шагами сталкеров, разносилось по туннелю. Несколько раз коридоры штольни ветвились, но их проводник уверенно сворачивал в нужное ответвление.

– Эй, брат, далеко еще? – донесся сзади зычный голос Богуса.

– Братья, потерпите еще немного, – ответил незнакомец чистым высоким голосом. Наконец, идущий первым Егор остановился, и Аркан тоже. Туннель упирался в массивную деревянную дверь, которая давно разбухла и перекосилась, петли практически полностью сгнили, полотно бороздили глубокие трещины. По влажной поверхности ползали какие-то мелкие букашки. Дверь оказалась чуть приоткрыта, так что в щель мог протиснуться человек.

– Ну вот, почти дома, – тяжело выдохнул незнакомец и прислонился к стене, закрыв глаза. Было заметно, что бег по туннелям здорово утомил его.

Наконец-то охотник смог как следует разглядеть монаха – а это, несомненно, был именно монах. Узкое лицо, окаймленное густой бородой, крупный нос с горбинкой, короткие темные волосы с проседью. Возраст определить было сложнее, но никак не младше Аркана, а то и старше его. Худое тело скрывала черная ряса, схваченная на пояснице ремнем. И никакой химзащиты, кроме старого респиратора. Морщины, исполосовавшие лицо монаха, дернулись, и человек открыл глаза.

– Отец, спасибо, – отблагодарил Богус незнакомца привычным тоном, будто делал тому одолжение. – Тебя как звать-то?

– Брат Александр, – тихо ответил монах и посмотрел на сталкеров. – А вы откуда, братья?

– Из метро, – коротко отрапортовал Богус, положив крепкую ладонь человеку на плечо. – Идти-то сможешь? Ты откуда вообще здесь?

– Живу я тут, – сказал монах, разглядывая отряд.

– В штольнях? – удивился командир, не сводя взгляда с незнакомца.

– В кельях. Там, под монастырем, – монах поднял руку и ткнул пальцем в темноту за дверью.

– И сколько вас там таких? – недоверчиво спросил Богус.

– Больше никого нет, один я остался. С самого Судного дня живу здесь. Остальные братья уже давно умерли.

– Никогда не слышал, чтобы под монастырем кто-то жил, – подал голос Лукич из-за спины командира. – И как же ты тут, брат Александр, без еды, без воды, без химзащиты?

– Тяну кое-как, – отозвался монах, глядя на сталкеров. – Там в туннеле родничок есть, вода чистая. Из запасов старых еще кое-что осталось. А наверх я и не суюсь почти.

– Чудеса! – покачал головой командир, внимательно разглядывая монаха. – Ну, брат Александр, если бы не ты – разорвали б нас ухваты. Спасибо! Веди, что ли, в свои кельи.

Монах склонил голову и шагнул за дверь. Широкоплечий Богус оценивающе осмотрел проход и навалился плечом на вставшую на пути преграду. Застонали петли, ухнуло гнилое дерево, и дверь нехотя поддалась. Командир шагнул и выставил руку с фонариком перед собой. Бледный луч воровато скользнул вперед, осветив фигуру монаха и небольшой коридор. Стены тут были суше, пол чище. Богус пошел за братом Александром, остальные двинулись следом. Метров через тридцать лаз расширялся и вливался в просторную пещеру. Аркадий оглядел прибежище монаха – убогая подземная комната десять на десять метров, с нишами в земляных стенах. В некоторых углублениях были настелены дощатые нары. В центре пещеры торчал мощный деревянный столб, на котором покоились бревна перекрытия. Кое-где между старыми досками в потолке пробивались корни деревьев. Охотник приметил несколько выемок в стенах, где ютились крохотные лампадки. Вот и все убранство монашеской кельи.

– Да-а-а… – протянул Богус, разглядывая новые «апартаменты». – Вот это удобства. Отец, и как ты только здесь живешь?

– Что Бог послал – тому и рад, – смиренно произнес монах. – Мне много не надо. Было бы где поспать да помолиться.

– Да уж, послал тебе Бог хоромы, – покачал головой командир. – Где же он был, когда весь мир бомбили?

Монах ничего не ответил, лишь склонил голову, задумавшись о своем. Командир повернулся к своим подопечным, упер ложе автомата в носок «берца».

– Пока отдыхаем! – приказал Богус и первым снял вещмешок и автомат. Его примеру последовали и остальные. Затем командир достал дозиметр, оценивающе посмотрел на табло.

– Фон в норме, можете намордники снять! – не оборачиваясь бросил Денис и первым стянул противогаз. Остальные последовали примеру командира. Диана тоже открыла лицо, и охотнику, наконец, удалось как следует разглядеть ее. Нет, не такими привык Аркан видеть девушек. Она не была похожа на ухоженных (по меркам подземки, конечно) красавиц. «Макияж» из грязи на лице она теперь пыталась стереть маленькой тряпочкой, выуженной из недр комбинезона. Осунувшееся лицо и темные круги под глазами выдавали ее усталость. Закусив нижнюю губу, она методично оттирала щеки и лоб, стараясь не глядеть на мужчин. Чумазая, с еле заметной поджившей царапиной на левой щеке, она все же чуть взбодрилась за время, прошедшее с их первой встречи, но по-прежнему выглядела настороженной и испуганной.

– Гриня, не расслабляться пока, – бросил Богус. – Пойдем-ка на разведку. Туннели осмотрим да макак проверим. Не целый же день нам тут отираться. Аркаша, остаешься за старшего! Норы эти осмотрите и отдыхайте.

Айс коротко кивнул, и через минуту командир с Гришей покинули товарищей. Лукич тяжело опустился на деревянные нары, сунул рюкзак в угол ниши. Аркадий решил, что сейчас лучший момент, чтобы поговорить с девчонкой, и снова пригляделся к Диане. Ему вдруг показались знакомыми черты ее лица. Аркан напрягся, перебирая в памяти ворох воспоминаний и пытаясь уцепиться за нужное. Тщетно.

Техник опередил товарища. Приземлился рядом с Дианой, расплылся в дружеской улыбке. Казалось, ему тоже не терпится скорее разузнать о новой знакомой.

– Динка, не бойся, обижать не будем, – подмигнул девушке парень. – Давай-ка рассказывай, как до такой жизни докатилась?

– Спасибо, – склонила голову Диана, и на ее лице сверкнула улыбка с легким налетом кокетства. Любопытство вытеснило страх, к тому же в голосе Техника Диана не чувствовала угрозы. Казалось, она хотела о чем-то спросить парня, но побаивалась. Аркан помог ей.

– Расскажи о себе, – попросил охотник. – И как ты в штольни попала.

– Давай-ка я начну, – бросил Техник, видя, что Диана все еще мнется. И парень резво представил весь их отряд, после чего принялся вкратце рассказывать девушке о Столице, подземке и о себе. Диана слушала внимательно, стараясь не упускать ни единого слова. Когда Техник закончил, она, наконец, немного оттаяла.

– Мы жили в бомбоубежище под «Кварцем», это институт имени Горшкова, мне рассказывали, что раньше, до войны там какие-то приборы делали. Ну а потом, когда город бомбили, наши укрылись под землей. С тех пор там и жили. Я совсем маленькой была, не помню ничего про войну. Лет через десять только узнали, что в метро тоже люди спрятались. Наше руководство с Альянсом все пытались отношения наладить, сдружиться. Они про Столицу плохо отзывались, вас врагами считали.

– Взаимно, – вставил Техник. – Наболтали вам с три короба, какие мы гады. Ну, ты продолжай, извини, что перебил.

– Это все из рассказов, – продолжила Диана, поглядывая на парня. – Я же никуда не ходила никогда, наверху только один раз была, и то недолго. О чем люди говорят – то и знаю. Наши торговали с Альянсом, связи налаживали. А потом вы на нас напали.

– А как ты в Кремле оказалась? – осведомился Аркан.

– Там, в подземелье? – уточнила Диана. – Ваши солдаты на нас напали, кого-то убили, а остальных велели везти к вам в Столицу. Я так плохо все помню – перепугалась тогда, думала, что и меня убьют. Нас выгнали наверх, посадили в машины и повезли куда-то. Помню, как на отряд хищники напали. Я в машине с краю сидела, пока охранники отвлеклись, я выскочила и убежала.

– И сумела добраться до Кремля? – удивился Техник.

– Да, – кивнула девушка. – Шла наугад по городу. Не знаю, как меня не съели. Дошла до Кремля – увидела красные стены с башнями и узнала, мне показывали его на старых фотографиях. Там, в Кремле на меня напали большие звери, я еле успела спрятаться от них под землей. Сидела там два дня, думала – умру. А потом вы пришли.

– Повезло, – покачал головой Техник. – Мы могли бы и другим путем пойти. Хорошо, что к тебе в штольни никто не забрался.

– Знаете, наверное, это глупо, – пожала плечами осмелевшая девушка. – Мне казалось, что меня будто кто-то охраняет. Не могу передать это словами, но… Я будто чувствовала чье-то присутствие рядом.

Аркан насторожился, слушая рассказ девушки. В ее словах промелькнуло что-то знакомое.

– Как будто кто-то следил за тобой? – осторожно поинтересовался охотник.

– Да, – закивала Диана. – Будто кто-то невидимый смотрит. А почему вы спрашиваете? Что-то знаете?

– Да нет, так просто, – отмахнулся охотник, не желая вдаваться в долгие объяснения. – А выбраться из штольни не пробовала?

– Пробовала один раз, – ответила девушка. – Но мне стало вдруг так страшно, и я опять убежала в туннели.

– Ну, Динка, считай, что тебе повезло, – улыбнулся Техник. – Пойдешь с нами, доведем тебя до самого дома.

– До какого дома? – вопросительно уставилась на парня девушка. Техник уже смекнул, что ляпнул не то, но Диана тут же замолчала и отвернулась. Вмиг между ними будто выросла стена, охотник с парнем вновь стали для нее чужаками и врагами. Аркадий с укором глянул на друга, тот только виновато развел руками. Чтобы хоть как-то продолжить разговор, Техник посмотрел на потолок, потрогал старые доски.

– Интересно, глубоко мы забрались? – задумчиво проронил Техник, подергав за тонкий корешок над головой. Сверху посыпалась земля.

– Мы почти под монастырем, – отозвался молчавший до этого брат Александр.

– Брат Александр, как вы тут жили? – снова удивился Аркадий, посмотрев на монаха. Тот устроился в своей нише недалеко от Лукича и сейчас сидел, глядя на сталкеров.

– Жили потихоньку, братья Богу молились, – начал рассказ монах. – Наверх мы нечасто ходили – худо там совсем стало после Судного дня. Только в праздники большие поднимались. Вода у нас была – родник тут подземный, а еды много ли монаху надо? Так и перебивались. Братья-то почили уже давно, всех схоронил. Теперь один за них Богу молюсь.

– А где хоронил-то? – осведомился молчавший до этого Лукич.

– Там они все покоятся, – монах указал на два коридора в дальнем конце кельи. – Царство им небесное.

Со стороны входа послышались голоса – возвращались командир с Гришей. Айс сдернул с лица противогаз, недовольно поморщился.

– Пасут нас, заразы. У самого входа. Не прошмыгнуть.

– Отсидимся пока тут? – спросил Техник командира.

– Да, – махнул рукой Богус. – На хрен рисковать, их там много. Может, уйдут скоро.

Айс тем временем снова поймал в поле зрения притихшую девчонку. Шагнул в сторону Дианы и приземлился рядом с ней, на жестких нарах.

– Соскучилась, козочка? – осклабился Гриша, давая волю рукам. Девушка дернулась, но парень крепко держал ее. – Да не рвись ты так, все равно не убежишь. Не айс такой красавице от меня бегать.

Командир, наблюдавший за этой сценой, подошел поближе к парочке. Брови нахмурились, во взгляде промелькнуло недовольство.

– Мы на задании или по бабам пошли? – осведомился Богус у Гриши. Тот ослабил хватку, и Диана тут же вырвалась.

– Денис, немного-то можно, – прогудел Айс. – Расслабиться после боя…

– Самец проснулся? – перебил его командир. – В первую очередь ты – боец, а потом уже самец. Уяснил последовательность?

– Ну, хорошо, хорошо, – недовольно отозвался Гриша. – Виноват, не удержался.

– «Жеребца» засунь пока в штаны и без команды не вынимай. Ты на задании, понял? – сурово отчитал парня Богус и, повернувшись к Диане, повысил голос: – А ты забейся в угол и сиди тихо. Чтобы и писка от тебя не слыхал.

Снова ощутив на себе гнев командира, девушка сжалась и нырнула в нишу в дальнем конце пещеры. Богус прислонил автомат к стене, присел на доски. Его взгляд уперся в монаха.

– Ну, брат, придется нам погостить у тебя. Не прогонишь?

– Нет, – улыбнулся монах. – Оставайтесь, конечно, братья. Раз Бог вас послал мне, значит, помочь надо.

– Вот и хорошо, – довольно произнес командир. – Спасибо тебе, ценю помощь. Но только избавь, пожалуйста, меня от этой набожной болтовни. Не верю я в твоего бога, извини уж.

Брат Александр ничего не ответил. Понятливо склонил голову и замолчал, словно не желал спорить. Решили перекусить и немного отдохнуть, восстановить силы. Время поползло медленно, словно дождевой червь. Богус с Гришей несколько раз ходили на разведку, но всякий раз возвращались недовольными. Звери упорно не желали уходить и крутились возле входа в подземелье. Командиру удалось подстрелить одного, но на этом все и закончилось. Наконец, вернувшись из очередной разведки, Богус недовольно швырнул противогаз на деревянные нары и выпалил:

– Ночуем здесь. Макаки так и трутся у выхода. Завтра с утра дальше двинем, а пока обустраивайтесь. Я там растяжку поставил, да и дверь мы приперли, если кто сюда полезет – услышим.

И снова потянулись тягостные минуты в тишине и полумраке. Богус велел всем погасить фонари, оставив включенным только свой. Тьма обволокла сталкеров, и охотник попытался задремать. Снова нахлынули мысли об Антоне, и Аркан загрустил, зарывшись в воспоминания. Убаюканный тишиной, он не заметил, как уснул. Проснулся охотник от осторожного прикосновения к плечу. Аркадий вздрогнул от неожиданности, дрема слетела вмиг. Рядом стоял монах и внимательно глядел на него.

– Вижу в тебе глубокую скорбь, – грустно сказал он, положив охотнику ладонь на плечо. Аркадий взглянул в глаза брата Александра и удивился – настолько глубоким и проникновенным казался взгляд монаха. И Аркан вдруг понял, что этот человек знает про него многое. Ему не нужны были слова, он по одному лишь взгляду мог прочитать душевное состояние человека, единственного прикосновения хватило, чтобы Аркадий понял, что у монаха добрые намерения. В темноте кельи его лицо, казалось, осунулось, точно брат Александр постарел лет на двадцать.

– Пойдем со мной, брат Аркадий, – уверенно позвал старец, и охотник подчинился. Богус, девушка и Гриша дремали. Техник и Лукич проводили пару подозрительным взглядом, парень вопросительно поднял брови, беззвучно интересуясь – в чем дело. Аркадий коротким жестом дал другу понять, что все нормально, и последовал за монахом в узкий коридор. Они прошли несколько метров, свернули налево и очутились в тупиковом ходе.

– Выключи свет, брат Аркадий, – тихо попросил монах, и охотник подчинился. Щелкнул тумблером, и фонарик погас. Брат Александр зашуршал чем-то, и вскоре вспыхнул тщедушный огонек, прорезав ткань темноты крохотным лезвием света. Низкие земляные своды чуть озарились, на стенах зашевелились изменчивые тени. В тесном закутке было так мало места, что тут едва можно было разминуться. Монах запалил крохотную масляную лампадку в нише и повернулся к охотнику.

– Расскажи мне о своей скорби, – спокойно попросил монах. И тут Аркан вдруг почувствовал, что хочет рассказать этому человеку все, поделиться своей болью. Казалось, будто невидимые преграды в душе охотника рухнули, и Аркан начал говорить. Он говорил про свою жизнь в убежище и про то, как нашел Антона. Рассказал, как отгородился от людей и как воспитывал приемного сына. Поделился с монахом болью утраты и переживаниями. Брат Александр молчаливо слушал, а охотник все говорил, говорил…

Когда Аркан закончил, монах только понимающе кивнул. Ничего не изменилось в тесном закутке, где охотник только что исповедался. Все так же чадила маленькая лампадка, по-прежнему плясали тени на стенах и потолке. Только сейчас, в мутной мешанине света и тьмы, охотник заметил, что в углублении за лампадой, где ютились жалкие огарки свечей, стояла потускневшая от сырости и времени икона Спасителя. Аркан посмотрел на лик и почувствовал на щеках влагу. Он тотчас же смахнул скупые слезы, поднял глаза на монаха.

– Все будет хорошо, – тихо произнес брат Александр. – Я вижу, что вера ведет тебя. Слушай свое сердце, ведь оно направило тебя, а значит, ты идешь верной дорогой.

– Я… – запинаясь, начал охотник, – я хочу верить, что он жив. Ведь он – единственное, что есть у меня в этом мире. Понимаю, что глупо, но цепляюсь за эту надежду. Ведь если Антон мертв, то ради чего тогда жить мне?

– Оставь эти помыслы о смерти, брат Аркадий. Некто незримый помогает вам. Господь нам дал великое чудо жизни, и мы должны дорожить им. Ты жив, а значит – нужен еще на этом свете, и путь твой еще не закончен. Ты идешь верной дорогой, и я хочу, чтобы ты не терял надежду и нашел то, что ищешь.

Аркадий вдруг ощутил, что стыдится своей слабости. Он глубоко вдохнул воздух подземелья и почувствовал, что вместе с исповедью с его души свалился тяжелый груз.

– Ты можешь принять смирение, – склонил голову монах. – Но ведь не для того ты пошел дорогой поиска?

– Нет, – покачал головой охотник. Ему отчего-то стало легко тут, в крохотном закутке, сжатом земляными стенами и освещаемом крохотной лампадкой. Слова монаха словно открыли в душе потайные дверцы, они будто снимали с него тяжкий груз дум и переживаний.

– Я помню, как умирали братья, – с горечью в голосе произнес брат Александр. – Нас было восемь человек. Там, наверху, вдруг все стало опасным. Земля, вода и воздух стали горькими. Мы все скорбели, но никого не винили. Мы понимали – значит, так было угодно Господу. Значит, он послал живым великое испытание. Троих братьев я похоронил наверху у стен монастыря, под небом. Но других я не сумел вынести, они покоятся здесь. Молюсь за них неустанно день и ночь. Прошу, чтобы Господь даровал им покой. У нас всегда есть выбор – злиться на то, что у нас отняли, или радоваться тому малому, что нам даровали. Каждый волен выбирать. Ты свой выбор сделал, брат Аркадий. Не отступай.

– Не отступлю, – стиснул кулаки охотник. – До конца пойду!

– Скажу о твоих спутниках, – продолжил монах. – Среди них есть тот, чьи помыслы недобрые. И есть человек, которого ты должен оберегать. Теперь ты в ответе за нее.

– Диана? – встрепенулся Аркадий, глядя в глаза брата Александра. Монах молча кивнул.

– Господь любит нас и хочет, чтобы мы любили его. Он во всех нас, и все мы дети его. Он хочет, чтобы мы любили друг друга. У тебя доброе сердце, брат Аркадий. Подари эту доброту тем, кто в ней нуждается.

– Спасибо, брат Александр, – тихо поблагодарил Аркан, разжимая кулаки. Что-то словно переломилось в охотнике, и он снова ощутил, что в душе шевельнулась надежда. Сомнения отступили, и Аркадий вдруг почувствовал себя легко.

– Поблагодари Господа, – коротко кивнул монах. – И да поможет он тебе. А я благословляю твой путь. Возвращайся к друзьям.

– Брат Александр, – наконец, собрался с мыслями и решил задать последний вопрос Аркадий, – скажи, а почему тогда Господь нас оставил?

– А разве оставил? – посмотрел на него старец, и Аркан не нашел, что сказать монаху. – Ступай с Богом, а я помолюсь за тебя и за твоего сына.

Возвращаясь к своим и проходя мимо Дианы, охотник присмотрелся к девушке. Та тихо дремала, устроившись в спальной нише. Сон ее был тревожным, она то и дело ворочалась и вздрагивала, губы иногда размыкались, и Диана беззвучно шептала что-то. Аркадий расстегнул молнию своего истертого спальника и укрыл им спящую девушку. Сейчас, разглядывая новую знакомую, охотник снова подметил, что девушка смутно напоминает ему кого-то. Эти острые скулы, темные глаза. Кого же? Аркан напряг воображение, призывая на помощь память. Ничего не выходило. Нет, где-то он видел похожие черты лица, далеко и очень давно. Но где? Неожиданно девушка перевернулась на другой бок, тем самым лишив охотника возможности наблюдать за ее лицом. Но Аркадий был твердо уверен, что обязательно разрешит эту загадку.

Охотник потерял счет часам, проведенным в подземелье. Здесь, в темноте стирались различия между днем и ночью. Лукич с Арканом ходили два раза к двери, охотник внимательно прислушивался к своим ощущениям, но опасности не чувствовал. Поужинали, поделив между собой несколько банок тушенки и галеты. Конечно, Богус даже и не думал предлагать ничего Диане, и Аркан поделился с девушкой своей порцией. Командир хмуро глянул на охотника, но промолчал. Диана, поблагодарив Аркана, мигом умяла свой скудный ужин и опять забилась в дальний угол кельи. У Аркадия не было часов, но он знал – там, наверху, на город спустилась ночь.

Аркадий дремал, когда его разбудил голос командира:

– Эй, а куда у нас подевался брат Александр? – Богус возвышался над охотником, луч его фонаря рыскал по комнате. – Что-то давно я его не видел.

Охотник оглядел подземелье. Монах ушел спать в темный закуток в дальнем конце зала. Сейчас тот угол пустовал.

– Может, опять молиться ушел? – предположил проснувшийся Лукич, но в его голосе не чувствовалось уверенности.

– Сейчас посмотрим, – бросил Богус и шагнул в сторону закутка, куда ушел спать монах. Щелкнул тумблер фонарика, осветив низенькую земляную конуру.

– Никого нет, – холодным тоном доложил Денис, поворачиваясь к Аркану, и неожиданно громко и резко скомандовал: – А ну-ка живо – ПОДЪЕМ!

Аркан вдруг ощутил, как его словно обдало холодом, в душу полезло предчувствие чего-то загадочного. Заворочалась на своей лежанке девушка, открыл глаза Техник. Парень вскочил бодро, сон слетел с него мгновенно.

– Чего у вас там? – осведомился товарищ, нахмурив брови.

– Нашего друга найти не можем, – ответил Богус, обводя лучом маленькую подземную келью. – Куда блаженный тебя водил?

– Да вон туда, – указал Аркадий на коридор. – Он там молился, да рядом усыпальница ихняя, где он братьев похоронил.

– Славно, – нахмурился Богус. – Ну, прямо растворился, мать его. Пойдем искать, далеко он уйти не мог.

Но и поиск не дал результатов. Сталкеры в два счета прочесали коридоры и закутки, но монаха словно и след простыл. Последней осматривали «усыпальницу». Здесь луч фонаря Богуса скользнул по низеньким крестам из досок и неожиданно высветил темный закуток в боковой нише, который Аркан раньше не заметил. Командир шагнул туда, осветил фонарем углубление в земле.

– Нашелся ваш монах, – хмуро ответил Денис. Подошли Аркан с Техником, осторожно глянули из-за широкой спины командира, и слова застыли у них на языке. В темной земляной норе, едва превышавшей рост охотника, у боковой стены лежал скелет.

– Умер, – процедил тихо Техник.

– И причем далеко не сегодня, – с сарказмом заметил командир, по достоинству оценив шутку парня. – И какого хрена, скажите мне на милость, он делал в подземелье? И почему живой был?

– Думаешь, он? – неуверенно спросил Богуса Аркан.

– На крест смотри, – не оборачиваясь, бросил командир, и все сомнения разом отпали. У отца Александра на шее висел точно такой же крест, что лежал сейчас на груди покойника.

– Призрак, мать его, – сказал Техник и сам усмехнулся от своей нелепой догадки.

– Нет! – категорически отрезал охотник. – Я с ним рядом сидел. Он мне в лицо дышал, за плечо держал.

– Так, бойцы, – пресек все домыслы Богус. – Не знаю, что тут за херня творится. Нам здесь до утра торчать. Пойдем-ка на всякий еще раз осмотрим все.

– Похоронить бы надо, – осторожно сказал Аркан, глядя на останки.

– Вот и займитесь, – бросил Богус. – Но сначала еще раз кельи обойдем.

Повторный осмотр не дал результатов. Закончив поиски, недовольный командир махнул рукой.

– Валяйте, хороните, только ухо востро. Не нравится мне вся эта чертовщина. Придется дежурить до утра по очереди, чтобы без сюрпризов.

Вернувшись в «усыпальницу», Аркан еще раз осмотрел останки. Да, похоже, это и был брат Александр. Примерно его рост, такой же крест на грудине, чуть прикрытый влажной землей. Охотник глянул на маленькую икону в нише. Так вот, значит, какая у тебя была доля, брат Александр! Молиться за усопших братьев и умереть здесь в одиночестве, во время молитвы. Техник принес складную саперную лопатку, и, попросив охотника потесниться, начал копать рядом неглубокую яму. Через десять минут его сменил Аркан. Вскоре яма была готова, товарищи опустили останки в могилу и присыпали землей. Крест соорудить было не из чего, поэтому охотник просто выдавил его изображение рукояткой лопаты на рыхлой земле. Техник отряхнул грязь с ладоней, встал во весь рост.

– Спи спокойно, брат, – грустно сказал парень. – Надеюсь, мы смогли отплатить за твою помощь.

Аркадий так и не успел толком поспать – вскоре подошло время их с Техником дежурства. Сидя у тяжелой деревянной двери, он слушал тишину, притаившуюся в туннелях, и почему-то пытался поставить себя на место монаха. Как давно тот умер? Плоть истлела, да и одежда, казалось, пролежала тут целую вечность. Охотник никогда не слышал про монахов, живших под Печерским монастырем. А может, они умерли давно, когда сталкеры еще и не обследовали толком уничтоженный войной город? Что довелось пережить брату Александру? Что он чувствовал, когда хоронил своих братьев-монахов и когда остался совсем один? Но даже после гибели мира он не разуверился в Боге, сохранил веру. И, похоже, так и умер здесь, в общей усыпальнице, читая заупокойную по братьям.

Кого они видели? Что это было – добрый знак или что-то еще? Аркадий не верил, что их чудесное спасение и эта встреча были дурными предзнаменованиями. Новое чувство шевельнулось в душе охотника. Если человек, живущий аскетичной монашеской жизнью, даже после гибели мира и смерти всех близких не потерял веру, какое право имеет он отчаиваться и сдаваться?

«Некто незримый помогает вам», – охотник неожиданно вспомнил слова монаха и задумался. Та необъяснимая слежка, которую он чувствовал уже несколько недель. Эти странные ощущения в штольне. И, наконец – монах. Что все это значит? Проявление неведомой силы или нечто и вовсе необъяснимое? Аркан остро чувствовал присутствие какой-то важной тайны. Здесь, в темноте подземелья, от этих мыслей ему стало не по себе, словно обдало холодком. Разгадает ли он эту тайну?

– Я сделаю все, чтобы найти Антона, – неожиданно громко сказал Аркан. – Живого или мертвого. Пускай придется отдать жизнь, но теперь я не отступлюсь.

Техник оторвался от своих мыслей, положил руку на плечо товарища.

– Знаешь, Аркаш, – сказал товарищ, скупо улыбаясь. – Мне тоже хочется верить в то, что Тоха жив. Ведь может же быть, что его взяли в плен стекольщики. Вот только что будет после того, как наше задание закончится?

– Не знаю, – пожал плечами Аркан. – Может, у Беспалого в планах напасть на стекольщиков. И если Антон жив, мы сможем освободить его. Время покажет.

– Эх, знать бы его планы, – задумчиво протянул парень. – А еще эта Динка. Откуда она взялась вообще там, в штольне?

– Сам ума не приложу. Вроде не врет. Расспросить бы получше, когда на место прибудем. Только расскажет ли? Кто мы ей?

– Не знаю, слишком много непонятного, – сказал Аркан. – Эта девушка, монах этот призрачный, и эта… слежка. Кстати, там, в штольне, оно вроде бы опять смотрело.

– Что бы это ни было, оно пока не вредит тебе, – Техник задумался. – Наверное, это звучит как бред… Думаешь, это как-то связано с пропажей Антона?

– Не думаю, – покачал головой охотник. – Это раньше началось. Недели за три до пропажи. Да и какая может быть связь?

– Надеюсь, когда-нибудь разузнаем, – уверенно сказал Техник. И охотнику захотелось верить товарищу.

Утро выдалось тревожным.

Аркан проснулся от громких криков, долетавших из туннеля, по которому они пришли в кельи. Орал Лукич, и по одной только интонации можно было понять – произошло нечто ужасное. Богус, как и полагается истинному командиру, был уже на ногах.

– В РУЖЬЕ! – рявкнул он вскочившим Аркану и Технику. – Бегом за мной!

Все трое пронеслись мимо насмерть перепуганной девчонки, вжавшейся в стену. Техник обернулся и крикнул ей на ходу, указывая на лаз, ведущий в «усыпальницу» монахов.

– Спрячься там!

Вихрем они вломились в узкий коридор, ведущий к выходу из подземелья, на бегу передергивая затворы. Вспыхнуло в груди предчувствие предстоящего боя. Горячей волной нахлынул поток адреналина.

Нахлынул и спал. Все закончилось, не успев даже толком начаться. На узком пятачке, освещенном тусклым светом фонаря Лукича, они увидели, что случилось: на полу извивалась перерубленная пополам крупная, в две четверти длиной, медведка, истекающая желтой жижей. Тут же валялся мачете Егора. Сам Лукич сидел у двери на полу, поддерживая на руках Гришу. Глаза Айса закатились, по телу волнами пробегала крупная дрожь. На щеке парня охотник заметил синее пятно, из центра которого сочилась кровь.

– Отсюда вылезла, сука, – закричал Лукич, указывая на узкую норку в потолке. – И прямо на голову Грише. Ничего не успели. Аптечку давайте живее!

Богус мгновенно выудил из рюкзака аптечку. В его распоряжении были всего две ампулы сыворотки против змеиного яда двадцатилетней давности. Командир выхватил шприц, набрал из емкости прозрачной жидкости.

– Задирай живее комбез!

Но было уже поздно. Лицо Гриши на глазах покрывалось мертвенной синевой. Тело вздрагивало с каждой секундой все реже и реже. И, наконец, замерло навсегда.

Глава 8

На последней дистанции

Богус молчаливо опустил безжизненное тело на землю, вытер испарину со лба. Командир тяжело дышал – казалось, произошедшее выбило его из колеи.

– Как? – спросил он Лукича.

– Сам не знаю, Денис, – выдавил Егор. – Сидели тут, и вдруг с потолка эта дрянь прямо Гришке на голову. В шею, видимо, ужалила.

Аркан смотрел на мертвого товарища и не мог поверить, что его не стало. Гриша, амбициозный, дерзкий и неуправляемый, он все же был членом их отряда, винтиком в механизме, работавшем ради достижения общей цели. Они были одним звеном, и вот связи начали рушиться.

– Гриня-Гриня, что же ты так, – покачал головой Богус, потупил взгляд. И Аркан понял, что сейчас тот командир, которого он знал, ненадолго отступил, и явился совсем новый, умеющий скорбеть и переживать.

Охотник смотрел на перерубленное пополам тело медведки и не мог поверить в случившееся. Да, он пару раз видел этих мутировавших тварей, и точно знал, что те не нападают первыми. По поведению они походили на змей – использовали яд для защиты. Медведка никогда бы не напала первой на человека. Почему же так получилось?

Богус, скрестив руки, смотрел на мертвого Айса. Было видно, что он усиленно обдумывает что-то. Потом морщины на лбу разгладились, и командир вновь стал прежним – решительным и уверенным.

– Берите Гришу, надо похоронить. Гребаное подземелье! – и Богус со злостью сплюнул на землю. Мертвый товарищ, казалось, стал тяжелее вдвое. Аркан с Лукичом подхватили безжизненное тело и медленно потащили в главную пещеру. Богус шел впереди, тщательно освещая стены и потолок и пристально осматривая их.

Девчонка встретила процессию испуганным взглядом. Она сжалась в углу и уже не знала, о чем думать. По выражению лица было заметно, что Диана хочет о чем-то спросить, но боится командира. Богус даже не взглянул на нее.

– Валить надо отсюда, – поморщился Денис, глядя на потолок. – Пока сами тут не полегли. Через час светать начнет, тогда и двинем.

Гришу отнесли в «усыпальницу». Пока Аркан подсвечивал Технику фонарем, парень вырыл неглубокую могилу – вторую за сегодняшнее утро. Товарища осторожно опустили в углубление и присыпали землей.

– Ну и утро, – покачал головой Техник, отряхивая руки. – Вторую могилу копаю.

– И не говори, – грустно отозвался Аркан, глядя на холмик земли. Мысли путались, где-то в глубине души засела тревога.

– Покойся с миром, – тихо произнес Лукич и перекрестился. Охотник поглядел на Егора – тот как-то сгорбился, лицо его осунулось. Винил ли он себя в смерти товарища или переживал, что не смог помочь? Аркадий не мог понять этого. Немного помолчали, потом Богус махнул рукой.

– Пойдем.

Гришин автомат командир закинул себе за спину, маленький «Кедр» упаковал в вещмешок. За десять минут раскидали вещи погибшего Айса по рюкзакам. Когда все собрались, Аркадий осторожно поманил девушку за собой. Богус бросил недовольный взгляд на Диану, но промолчал. Когда отряд вышел за первую дверь, гнетущее чувство, овладевшее охотником, наконец, отступило. Аркан шагал последним. Бросив прощальный взгляд в темноту, оставшуюся за дверью, охотник вздрогнул. Это странное место спасло их, даровало надежду ему, но лишило жизни товарища. Стала ли смерть Гриши платой за спасение других?

Выходили из подземелья осторожно, держа оружие наизготовку. Ночь медленно сдавала свои позиции, в предрассветных сумерках уже прорисовывался окружающий мир.

Богус первым вынырнул из темного зева штольни, принялся вертеть головой. Втягивая через фильтры стылый воздух, он словно зверь пытался почуять опасность. Аркан же напрягся, попытался сосредоточиться. Кажись, никого.

– Можно идти, – тихо шепнул он Богусу и махнул рукой. Вскоре поредевший отряд осторожно прокрался лесом вдоль бровки холма и ступил на дорожку, по которой они вчера бежали, спасаясь от ухватов. Через сотню метров миновали пропускной пункт – крохотную будку с крышей-пирамидкой, спрятанную в густых зарослях, и наконец, выбрались на шоссе. Замерев на краю леса, Аркадий и командир снова принялись слушать тишину раннего утра.

Со стороны канала тянуло прохладой, и ранний ветерок гнал растрепанные клочья тумана над водой. Ватные сгустки мешались с тающей мглой, и утренние сквозняки гнали их прочь. На траве лежала роса, листья деревьев поблескивали каплями влаги. Утреннее безмолвие успокаивало, и охотник не чувствовал никакой опасности.

И снова – вперед. Потянулись по правую руку фонарные столбы и маленькие летние кафе, постепенно ветшающие и разрушающиеся. Отряд свернул на обочину, чтобы создавать меньше шума. Охотник оглянулся, любуясь напоследок монастырем на холме, утопавшем в густой зелени. Стены его выдержали гнев ядерной стихии, бушевавшей над городом двадцать лет назад, не поддались они и времени. Печерский монастырь величаво стоял на холме, и над макушками деревьев гордо возвышались ярко-зеленые купола, увенчанные золотыми крестами.

И вдруг в девственную тишину вторгся неожиданный звук. Оттуда, с монастырского холма, долетел звук колокола. Все замерли, обратив взгляды на зеленые купола. Звон повторился еще дважды, проплыл над холмами и растаял в утреннем безмолвии. Колокольню отсюда не было видно, но Аркан почему-то представил, как там, на площадке, стоит монах в черной рясе и трогает веревки, глядя вдаль.

– Ветер, – недоуменно пожал плечами Лукич, переглянувшись с охотником. Богус ничего не сказал. Еще с минуту они стояли, глядя на купола монастыря, но звон больше не повторялся. «Как напутствие в дорогу», – мелькнула в голове шальная мысль. Охотник улыбнулся и уверенно зашагал вслед за товарищами.

Их путь лежал дальше, вдоль длинного и прямого шоссе. Мелькали в густых зарослях просевшие крыши низеньких строений, слева длинной лентой тянулся Гребной канал. Иногда посреди пустынной дороги путникам встречались редкие машины. Смолкли разговоры, и сталкеры уверенно шагали вперед. Девушка тащилась в хвосте отряда, еле поспевая за мужчинами.

Наконец, Аркадий приметил в зарослях лесенку, уходящую вверх по склону. Отряд свернул с дороги, и командир еще какое-то время слушал звуки утреннего леса. Потом первым шагнул на ступеньки и потопал вверх. Техник пропустил девушку вперед и замкнул шествие. Короткое восхождение – и вот уже отряд стоял на площадке, окруженной кустами. Перед ними возвышался небольшой храм с зелеными крышами и куполами. Белые стены слегка потемнели от времени, но в целом строение хорошо сохранилось. Не задерживаясь, Богус нырнул в узкий проход между бревенчатым старым домом и забором из профнастила. Впереди, в зарослях снова угадывались ступеньки лестницы, уходившей вверх по склону.

На этот раз подъем оказался длиннее и утомительнее. Заросли охватывали лестницу, над головами свисали какие-то лианы и корявые ветви, под ногами похрустывали опавшие сучки. Осилив последние ступеньки, охотник почувствовал, как колотится в груди сердце. Восхождение на холм завершилось, и отряд уперся в кирпичный забор коттеджа. Впереди уже маячили цветные высотки нагорной части города.

Наконец, отряд выбрался на широкую дорогу. Командир сразу свернул направо, давая знак двигаться дальше. По правую руку замелькали низенькие здания магазинов и узкие парковки, забитые гнилыми машинами. Аркадий задрал голову, – низкое, словно перепаханное плугом хмурое небо повисло над мертвым городом. Безрадостная картина.

– По Фруктовой пойдем, – не оборачиваясь, тихо сказал командир. Аркадий знал этот маршрут, но давно уже не бывал здесь. Правда, с годами тут мало что поменялось: те же обветшалые здания, обрывки проводов на фонарных столбах, молчаливые подворотни, зарастающие с каждым годом все сильнее. Тихо шаркали подошвы ботинок по асфальту, да негромко шелестела листва на придорожных деревьях.

Возле массивной девятиэтажки из красного кирпича Богус свернул налево. Узкая дорога, с обеих сторон заставленная автомобилями, уходила перпендикулярно от основного шоссе. Неторопливо шагая по асфальту, Аркадий косился направо, разглядывая тихий «спальный» уголок. Охотник и сам когда-то жил в подобном районе – с тихими дворами и окнами, выходящими на детские площадки, а не на оживленные шоссе. И если даже спустя двадцать лет Покровка сохранила грацию и величие, то здесь до сих пор чувствовалось спокойствие той, старой жизни. Но сейчас узкие улочки и тихие дворы, скрытые от глаз бойцов разросшимися кустарниками, могли таить смертельную угрозу.

Отряд миновал здание МЧС и вышел к перекрестку. Отсюда открывался вид на далекие многоэтажки и поросшие настоящим лесом гаражные массивы. Аркадий глянул на горизонт. Небо за высотками хмурилось, наливаясь темными красками. Даже отсюда удавалось разглядеть вспышки далеких молний.

– Все в этом мире через задницу, – покачал головой Лукич. – Гроза собирается. И с чего только – ни духоты не было, ничего такого.

Можно было только удивляться аномальным выходкам погоды. Климат после Страшного дня тоже изменился, и от природы следовало ожидать всего, что угодно.

– Пойдем, – скомандовал Богус. – Если накроет – в частном секторе спрячемся.

Узенькая дорога сбегала вниз мимо старых гаражей и корявых кустов. Преодолев с полкилометра, отряд свернул на прямую узкую улицу. Здесь за деревьями с левой стороны дороги прятались низенькие домики. Справа за гаражами бушевали настоящие джунгли.

– Опасное место, – прошептал Техник. – Ну и трущобы. Никогда тут не бывал.

Небо сгущало свинцовые краски. Мрачные тучи, еще недавно бродившие на горизонте, надвинулись, и Аркан услышал, как невдалеке ворчит гром. Яркая молния рассекла потемневшее небо, ветвясь на несколько ослепительных отростков. Гроза приближалась. Богус покачал головой, приглядывая подходящее укрытие от непогоды.

– Похоже, не обойдет, надо укрытие искать.

По переулкам прогуливался ветер, шумел мусором и листьями. Неожиданно налетевший порыв бросил в лицо тучу пыли. Где-то скрипнул рассохшийся ставень, зазвенело стекло.

– Давай-ка в тот дом, переждем, – махнул рукой Богус в сторону желтой трехэтажки. – Пока не накрыло.

Сталкеры торопливо свернули с дороги и потрусили к намеченному укрытию. Вдруг командир замер, вскинув автомат. Аркадий тоже остановился и увидел, как в дальнем конце улицы мелькнула стремительная тень и растворилась в зарослях.

– Кто? – еле слышно спросил Лукич, поднимая автомат.

– Ухваты, – отозвался командир, водя стволом и выглядывая хищников среди подворотен. Аркан тоже вертел головой, но движения больше не видел. Хитрые твари умели первоклассно маскироваться и подкрадываться к добыче.

– За мной! – скомандовал Богус и стелющимся шагом направился во двор дома. Техник шмыгнул следом. Аркадий пропустил девушку вперед, после чего они с Лукичом двинулись вслед за товарищами.

Опасность пришла мгновенно, и даже охотник не успел вовремя среагировать. Завизжала девушка, и Аркан увидел серую тень, метнувшуюся к Диане от дальнего подъезда. Техник ринулся назад, пересекая линию атаки зверя. Стрелять он не решился – видимо, побоялся задеть Диану. Аркадий успел увидеть, как взметнулся автомат парня и приклад врезался в грудь хищника. Похожая на крупную обезьяну, тварь взвизгнула и обрушилась в бывший цветник, огороженный ржавой сеткой. Парень не сумел удержать «АКМ», и автомат грохнулся на асфальт. Тварь отреагировала мгновенно – резво вскочила на ноги, вновь бросаясь в атаку. Техник, успевший выхватить обрез, шарахнул по ухвату дуплетом, не целясь. Заряд вошел хищнику в правый бок, тварь взвизгнула, и когтистая лапа опустилась на плечо парня. Мощный удар сбил Техника с ног, но и раненая зверюга не сумела удержаться на лапах и повалилась на асфальт. Тут уже вмешался Богус – саданул длинной очередью, расстреливая хищника почти в упор. Ухват заверещал, но тут же замолчал, затрясся на асфальте в предсмертной агонии.

– Живо в дом! – рявкнул Богус, подавая Технику руку. Парень вскочил, поморщившись, махнул рукой товарищам. Времени на раздумья не оставалось, Аркан резво сгреб ошарашенную девчонку и потащил ее к ближайшему крыльцу.

В подъезде воняло гнилью и затхлостью. Лукич вбежал последним, притворил за собой дверь. По пыльным ступенькам они поднялись на второй этаж, Богус пинком вышиб дверь в ближайшую квартиру и махнул рукой, пропуская бойцов вперед. Взгляд Аркана сразу упал на большой шкаф в прихожей.

– Помоги, – крикнул он Лукичу. Вместе, кряхтя от натуги, они придвинули рассохшуюся громадину к двери. Аркан шумно выдохнул и прислушался. В доме стояла мертвая тишина.

– Забаррикадировались.

– Надолго ли? – пожал плечами Лукич. – Сколько их тут? Лишь бы не целая стая.

Техник, держась за раненое плечо, прошел в комнату, сел в угол. Богус прижался к стене, выглянул через разбитое окно на улицу. Аркан пристроился рядом, разглядывая территорию.

– Там, – почти беззвучно шепнул командир, указывая на заросли у крайнего дома.

В дальнем конце улицы мелькнула проворная тень, потом еще одна. Один из ухватов – самый крупный – насторожился, словно уловил робкую ниточку запаха. Заворчал и подобрался, другие хищники тоже оживились, принялись обнюхивать асфальт.

– Ну все, ребята, готовьтесь. Сейчас жарко будет, – выдохнул Лукич, еле слышно передергивая затвор.

Неожиданно стало тихо, даже листья на деревьях перестали шелестеть. Город будто замер в ожидании бури. Дувший до этого ветер стих, словно не желая выдавать себя даже шепотом перед гневом наползающей стихии. Аркан заметил, как несколько хищников замерло посреди улицы, а потом твари рванули обратно, в подворотни.

– Сейчас жахнет! – резюмировал Лукич, разглядывая в окно черное небо над ними. – Если уж хищники слиняли, значит, что-то серьезное.

Резко налетел ветер, погнал мусор вдоль улицы. Сразу все вокруг ожило, зашумело, зашелестело. Сильные порывы один за другим набрасывались на здание, отчего осколки стекол в рамах противно задребезжали. Сталкеры отодвинулись от окон, девчонка забилась в дальний угол, глядя, как набирает силу стихия за окном. Казалось, еще немного, и критическая масса будет достигнута.

И вдруг – грянуло. Налетевший яростный порыв ветра застучал кровельными листами, принялся терзать деревья, яростно срывая с них листву. По крыше забарабанили первые капли. Охотник увидел, как целые тучи песка полетели вдоль улицы. Сразу же потемнело. Мимо окна пронесся сорванный кровельный лист, гулко ударился об асфальт. А потом – заревело, и ветер, как показалось охотнику, усилился десятикратно. Налетел очередной порыв, пригибая молоденькие деревца к земле, вздымая тучи пыли. Тучи словно прорвало, и с неба обрушились тугие струи дождя. Стена воды оказалась такой плотной, что дальше пяти метров нельзя было ничего разобрать. А затем что-то звонко забарабанило по крыше, и на землю посыпался крупный град.

– Вот так накрыло! – пытаясь перекричать рев урагана, заорал Техник охотнику на ухо. Аркадий молча кивнул, наблюдая за безумием стихии. Небо словно пулеметными очередями расстреливало землю кусками льда величиной с автоматную пулю. Охотник видел через окно, как откуда-то сверху падают обломанные ветки и ошметки листвы. Словно тучи, долго копившие груз воды и льда, сейчас освобождались от бремени. В квартиру полетела водная взвесь и осколки града, сучки и битое стекло. В дальней комнате что-то повалилось, грохнул гнилой ставень. Командир встрепенулся, крикнул Лукичу:

– Проверь!

Егор шмыгнул в соседнюю комнату, но вскоре вернулся обратно. Жестом показал товарищам, что все нормально, приземлился рядом с охотником.

– Тумбу ветром опрокинуло, – крикнул он. – Вот это силища!

Рядом ослепительно сверкнуло, и тут же грянул гром такой силы, что Аркадий непроизвольно вздрогнул. Он глядел в окно, наблюдая, как ветер неистово сражается с деревьями. Снова вспыхнуло – они попали в самый центр грозы и урагана, и молнии били где-то рядом. Наконец, через несколько минут град перестал стучать по крыше, да и дождь немного унялся. Девушка подвинулась к Технику, осторожно тронула его за плечо.

– Надо обработать рану, – негромко предложила она. Парень молча кивнул и достал аптечку.

– Сможешь? – спросил сталкер.

– Да, – уверенно ответила Диана. Осторожно отогнула край защитного костюма, посмотрела рану. Ткань словно прорезали острым лезвием. – Не очень опасно, но обработать надо, – произнесла девушка, глядя на рану сталкера, сочившуюся алой кровью. – Больно? Потерпи немного.

– Жить буду, – скривился Техник, внимательно наблюдая за ловкими движениями девушки. – Ничего. Как говорится – нас дерут, а мы крепчаем.

Девушка наградила Техника улыбкой. Наконец, когда она закончила и белая ткань бинта укрыла «живое напоминание» о прошедшем бое, Диана посмотрела на парня.

– Ты опять меня спас. Как мне тебя благодарить?

– Уже отблагодарила, – улыбнулся Техник, убирая аптечку обратно в рюкзак.

– Ты не боялся, когда он бросился на тебя?

– Не боятся только трусы, – высказался Техник. – Нормальный человек всегда боится. Динка, спасибо, подлатала. Можно дальше идти.

Где-то в соседней комнате шумно текла с потолка вода, что-то влажно хлюпало. Отряд осторожно выбрался из укрытия. Дождь закончился, на улице посвежело. Черные тучи, недовольно ворча, уползали в сторону Волги. Там еще вспыхивали ветвистые молнии – гроза уходила. В послегрозовом воздухе витала мелкая морось, через полнеба протянулась разноцветная радуга. Лукич глянул на усыпанную градом улицу, покачал головой.

– Вот так полило. Давно такой грозы не видал.

Тут и там валялись обломанные ветви. Маленький отряд вышел на узкую дорогу и осторожно двинулся вперед. Кое-где яростная стихия даже повалила большие деревья. Мощный корявый тополь перегородил дорогу путникам, и отряду пришлось обходить его через подворотню. Дождь щедро смочил землю, по асфальту неслись целые потоки воды. Хищников нигде не было видно. Отряд быстро преодолел узкую улочку, свернул налево. Потянулись кварталы с низенькими полуразвалившимися частными домиками, дощатые заборы с гнилыми, выпадающими из частокола, словно зубы столетнего деда, досками. Вскоре сталкеры вышли к небольшой церквушке, и обогнув ее, углубились в дремучие заросли. Узкую дорогу обступали деревья и кустарники, и люди двигались вперед настороженно. Наконец, дебри остались позади, и преодолев маленький мост через неглубокую протоку, отряд снова свернул в частный сектор. Командир вопросительно посмотрел на охотника.

– Туда, – Аркадий махнул рукой, указывая на дом из красного кирпича с синим металлическим забором. Богус кивнул и шагнул вперед. И снова – низенькие домишки, выстроившиеся вдоль узкой дороги. Иные строения жались так близко к дороге, что Аркадий замирал, прислушиваясь к тишине квартала. Однако его чутье молчало.

Узкую улочку проскочили на одном дыхании, и впереди замаячили панельные высотки. Здесь отряд свернул налево и, пропетляв немного дворами, вышел на кольцевую развязку.

– Надежды Сусловой, – тихо произнес Лукич, разглядывая далекий холм с многоэтажками. – Еще немного – и до площади Советской дойдем.

Двинулись вперед, вдоль трамвайных путей, обходя старые машины и автобусы, слушая тишину города. Здесь тоже попадались поваленные деревья и даже дорожные знаки, сорванные со столбов ураганным ветром. Среди крошева листвы и перемолотых градом веток порой попадались даже мертвые голуби-мутанты. Наконец, дорога расширилась, и сталкеры подошли к широкой Советской площади. Командир не стал здесь задерживаться – оглядел местность, скользнул взглядом по зданию администрации, и взял курс на улицу Бекетова, уходящую направо.

Аркадий хорошо помнил эту улицу. Здесь неподалеку жила его бабушка, и он частенько наведывался к ней в гости. С тех пор Бекетова сильно преобразилась – обветшали здания, провисли провода, сгустились заросли по обочинам дороги. На Аркана снова навалилась тоска по былому, и сейчас, глядя на проплывающие мимо здания, он вспоминал прежний, «живой», город. Жизнь покинула Нижний Новгород разом, как умирает в одночасье больной от сердечного приступа. И кроме жалких нескольких сотен людей, укрывшихся в грязных подземельях, некому было оплакивать покойника.

– Ох, уж эти «локалки», – буркнул Техник. – Петляем по городу черт знает как. Такие круги наворачиваем, вместо того чтобы прямо идти.

Аркадий только развел руками, шагая за командиром. Наряду с относительно «чистыми» местами, в городе попадались «локалки», где фон превышал норму в сотни раз. Сталкерам, облазившим почти весь Нижний, такие места были хорошо известны. Все подобные «сюрпризы» скрупулёзно и тщательно наносили на карты, и, прокладывая маршрут, проводники и командиры всегда руководствовались ими.

Периодически отряд останавливался, и Аркадий «слушал» местность. Опасность пока не проявляла себя, и, выждав немного, сталкеры шли дальше. Богус хотел уже было сделать новую стоянку, когда охотник встрепенулся и повернул голову в сторону прохода между зданиями. Звериный рык они услышали поздно. Командир молниеносно обернулся и увидел огромную псину, всего в нескольких метрах от себя. Богус нажал на спуск, но за секунду до этого тварь прыгнула на добычу.

Денис едва успел поднять автомат, увенчанный штык-ножом, и собака налетела на него. Аркадий услышал скулеж, и пес под тяжестью своего тела повис на штыке. Богус отпустил автомат и попытался откатиться, но хищник, в предсмертной агонии, царапая когтями по асфальту, зацепил командира, разодрав «химзу» на левом бедре. Собака захрипела и поползла за добычей, пытаясь освободиться от штыка, торчащего в груди, но нож увяз в теле животного намертво. Богусу потребовалось две секунды, чтобы прийти в себя и, вскочив на ноги, выдернуть из кобуры пистолет. Затрещали выстрелы, и тело собаки обмякло.

Сталкеры завертели головами, выискивая глазами новых хищников, но нападавшая собака оказалась единственной. Аркадий покачал головой, разглядывая убитое животное. Никто так и не успел выстрелить – схватка оказалась настолько стремительной и суматошной, что, стреляя в пса, можно было зацепить человека. Таких гигантов он не видел давно.

– Вот это Шарик! – буркнул Техник, легонько пнув мертвую собаку. – Такой башку в два счета отгрызет – моргнуть не успеешь.

– Ранен? – спросил Лукич командира. Тот повел плечом, глянул на убитое животное.

– Нет, «химзу» только распорол. Не дотянулся, – и, подхватив автомат за приклад, рывком выдернул штык из тела собаки. – Вот это громадина, давно таких не видел. Держите ухо востро.

Аркадию казалось, что улице не будет конца. Одни здания сменялись другими, свободные от машин участки чередовались с заторами. За двадцать с лишним лет почти все автомобили превратились в ржавый хлам. Немного развиднелось, и в прорехи туч изредка выглядывало солнце. Наконец, на очередном перекрестке трамвайные пути вильнули влево, а далеко впереди показалась крыша Дворца спорта. Идти становилось тяжелее – усталость давала о себе знать. Но командир знал – до конечного пункта оставалось не так много, потому и не спешил делать остановку. Глядя на него, охотник задался вопросом – а устает ли когда-нибудь Богус? Денис не выглядел ни уставшим, ни запыхавшимся. Вот это тренированность и выдержка!

Площадь перед ледовым Дворцом спорта встретила сталкеров тишиной. Они стояли на проспекте Гагарина – широкой улице, убегающей влево и вправо, насколько хватало глаз. Влажно поблескивал асфальт, в лужах на дороге тоже лежали ветви и листья – свидетельства недавнего урагана. Богус свернул налево и уверенно зашагал вперед. До конечного пункта оставалась финишная прямая – участок дороги километров в пять длиной. Их путешествие подходило к концу.

Когда-то широченный проспект Гагарина был одной из главных транспортных магистралей города. За сутки здесь проезжали тысячи машин, по утрам и вечерам порой собирались длинные заторы. Аркадий не любил пробираться по таким свалкам – за кузовом грузовика или большим автобусом легко проглядеть опасность. Остановки здесь делали чаще, но пока хищники больше не напоминали о себе, поэтому, выждав и послушав несколько минут, сталкеры шагали дальше. Справа, за железной изгородью, потянулся парк «Швейцария», и иногда сквозь густые заросли охотнику удавалось разглядеть остатки аттракционов и каруселей. Миновали огромную вывеску, раскрашенную в цвета российского триколора и предупреждающую о том, что путники вступили в Приокский район. Дорога побежала под уклон, и охотник мысленно радовался тому, что эта часть пути проходит без приключений. Сталкеры уже порядком устали и хотели скорее добраться до «конечной станции» своего маршрута.

Вдруг Диана, посмотрев направо, вздрогнула и попятилась. Несколько шагов – и она наткнулась на идущего сзади Техника. Парень с удивлением и осторожностью глянул на девушку.

– Что случилось? – тихо поинтересовался он, беря автомат на изготовку. Остальные тоже замерли.

– Там, – дрожащим голосом выдавила она, указывая на темную крылатую фигуру, сидящую на постаменте на дальнем краю площадки. Аркадий улыбнулся и поспешил успокоить напуганную девушку:

– Не бойся, он нас не тронет. Он никого не трогает.

– Динка, да это же памятник, – тихонько просветил ее Техник, улыбаясь через стекло противогаза.

– А я подумала было… – начала она, но Богус оборвал ее на полуслове.

– Хватит трепаться, – сурово остановил разговоры командир и свернул направо, в проход в ограде. Остальные последовали за ним. Девушка задрала голову, разглядывая монумент. На широком бетонном столбе возвышался ангел, поддерживающий раненого мужчину, по обе стороны от памятника расположились гранитные доски с сотнями фамилий.

– Что это? – тихо спросила девушка у охотника.

– Мемориал павшим воинам, – произнес охотник, не уверенный в том, что девушка поймет незнакомое слово.

– Какой войны? – спросила Диана.

– В Афганистане и Чечне, – сказал охотник. – Давно это было, ты еще не родилась. Да и не знаешь, конечно, где это. Нижегородцы ведь тоже воевали там, многие погибли. Это вечная память павшим.

Девушка примолкла, впечатленная увиденным и услышанным. Командир тем временем вышел на откос. Вскоре подоспели и остальные, и перед сталкерами снова открылся великолепный вид на Нижний Новгород. Аркадий давным-давно в последний раз смотрел отсюда на город, и теперь будто заново переживал те давние впечатления. Зрелище завораживало и притягивало. Там, где небо встречалось с землей, линия горизонта казалась смазанной, будто тонула в неясной дымке. Крутой откос, покрытый зелеными зарослями, сбегал к реке, а под ними ползла широкая лента Оки. Город лежал как на ладони – величественный и унылый. Охотник смотрел на убегающие к самому горизонту здания, на мосты, перекинутые через Оку, и холмы нагорной части. Его родной Нижний давно стал чужим – теперь это дом опасных хищников и других созданий, порожденных радиацией и биологическим оружием. И, несмотря на всю враждебность по отношению к людям, устроившим все это, город впечатлял. Хотелось стоять здесь долго, наслаждаясь зрелищем и тоскуя. И, словно повинуясь неведомому сигналу, тучи расступились, и скупые лучи солнца облили город золотом.

– Впереди «локалка», – напомнил сталкерам Богус. – Придется обходить.

Охотнику не хотелось расставаться с величественным зрелищем, но нужно было идти дальше. Аркадий попытался сохранить в памяти картину. Снова прошли мимо мемориала, миновали автобусную остановку. Здесь командир свернул с шоссе, и отряд углубился в жилой квартал. Группе приходилось делать крюк, чтобы обогнуть «локалку», расположившуюся посреди проспекта. Пройдя по улице с полкилометра, сталкеры вышли на перекресток, но тут откуда-то справа долетело хриплое карканье.

Богус повернул голову и моментально поймал в поле зрения желтое здание метрах в двадцати, скрытое деревьями. Где-то сзади снова подали голос вороны. Медлить было нельзя.

– Туда! – рявкнул командир, бросаясь в сторону здания. Уже возле крыльца Аркадий обернулся и увидел стаю ворон, вылетевшую из-за домов. Наблюдения охотника прервал возглас Техника.

– Ну ни хрена себе! – крикнул парень, указывая вперед. Там, где над макушками деревьев возвышалась крыша академии МВД, в воздух поднималась целая туча воронья. Птицы тоже заметили добычу, и громадная стая ринулась в сторону отряда.

– Живо внутрь! – крикнул командир, распахивая тяжелую железную дверь. Приперев ее ногой, Богус передернул затвор. Четверка вихрем влетела в темное фойе, когда птицы подлетели к перекрестку перед зданием. Богус меткими выстрелом выбил из первой стаи двух птиц, а затем огромным прыжком влетел внутрь. Развернувшись, дал короткую очередь в налетающую кучу птиц и захлопнул за собой тяжелую створку двери. Сзади послышался глухой удар и скрежет когтей по металлу – видимо, какая-то незадачливая ворона не успела затормозить.

– Вороны, будь они неладны, – прохрипел Лукич. – Вот это стая. Сколько их там? Сотни две, не меньше.

– Если не больше, – выдохнул Техник, оглядывая внутреннее убранство здания. Узкое темное фойе с пыльным диваном и парой кресел, стойка для секретаря, большой логотип на английском языке, висящий на стене. В фойе на полу покоились осколки стеклянного стола. Видимо, они попали в офис какой-то фирмы.

Техник проскользнул в проем справа, заглянул в соседнюю комнату. Полусгнившие столы, пыльные кресла, компьютерные мониторы, раскиданные по полу. Следом за ним в узкий коридор протиснулись остальные. Аркадий увидел, как вороны кружат над пятачком возле здания, издавая хриплое карканье.

– Обложили, твари, – зло бросил Техник, глядя в окно. Птиц действительно было слишком много. Очевидно, они гнездились на здании академии. – Прокукуем теперь тут до ночи.

Одна птица, видимо, самая бесстрашная, уселась на пластиковый подоконник. Тут же рявкнул выстрел, и мертвая ворона безжизненно упала в заросли под окном.

– Кушайте на здоровье, – сердито бросил Лукич, крепко сжимая пистолет в руках. Желающих последовать примеру сородича больше не оказалось, и Егор тихо отодвинулся в глубь коридора. Между тем Аркан осторожно разглядывал внутреннее убранство. Почти везде царили хаос и запустение. Видно было, что люди в спешке побросали рабочие места. «Интересно, спасся ли кто-нибудь?» – мелькнуло у Аркана в голове.

– Раскаркались, твари горластые. Свинцом бы вас всех досыта накормить, – пробормотал Техник, заглядывая в комнату. Где-то сзади тихо вскрикнула девушка, привлекая внимание мужчин. Парень увидел, как еще одна ворона взгромоздилась на решетку окна в передней комнате. Птица перепрыгнула с подоконника на монитор, повалив его. За ней в полумрак комнаты нырнули еще две. Деловито скача по столу, птицы принялись что-то усердно клевать.

– Давайте, цыпочки! – чуть слышно прошептал Техник, не сводя глаз с птиц. – Подождем, пока дичь соберется.

Следом сунулась еще одна расхрабрившаяся ворона. Парень подался вперед, прицеливаясь из обреза. Выстрел в тесном помещении едва не оглушил Аркадия.

– Дадим птичкам просраться! – улыбнулся Техник, переламывая обрез. На столе трепыхались раненые птицы – удачным выстрелом парень подстрелил сразу трех ворон. Четвертая, тревожно каркая, рванула обратно на улицу.

– Егор, как там периметр? – осведомился Богус у товарища.

– Хреново, – отозвался Лукич, вернувшийся из левого крыла здания. – Обложило нас воронье. Сидят на деревьях и на крышах, выжидают. Эти твари терпеливые, могут долго там торчать. Что делать будем?

– Придется тоже ждать, – улыбнулся командир. – Давай хотя бы пока здание осмотрим.

Ступая по ковру из пыли и сгнившим остаткам коробок и рулонов бумаг, они добрались до массивной железной двери. Повернув ручку, Аркан первым ступил на кафельные полы лестницы и тут же наткнулся на останки человека. Скелет, покрытый истлевшими клочками одежды, перегородил проход. Охотник осторожно подвинул труп дверью, протиснулся на площадку. За ним последовали остальные. Девушка чуть замешкалась, и тут же получила нагоняй от командира.

– А тебе что, особое приглашение нужно? – рявкнул он на Диану. Девушка не заставила себя долго ждать – перепрыгнула через скелет и засеменила по лестнице за мужчинами. Из уцелевшего окна на лестничной площадке сталкеры заметили, как вороны выписывают круги над детским садом и длинным зданием с просевшей крышей. Торопливо поднялся на второй этаж, подождал остальных.

– Мы тут в относительной безопасности, – подал голос Лукич. – Всем скопом не сунутся – тесно им здесь. А от мелких стаек отобьемся.

– Увидим, – отозвался Богус. – Надо второй этаж осмотреть. Если чего – зовите на помощь.

Определившись, кому куда идти, сталкеры рассредоточились. Оставив девушку на попечение Техника, Аркадий вместе с Лукичом шагнули в правую дверь. Егор жестом показал, что отправится обследовать правое крыло. Молча кивнув, охотник шагнул в боковую комнату, переступая через поваленное кресло. Отсюда Аркан мог прекрасно видеть дорогу и здание напротив. На улице по-прежнему хрипло митинговали вороны, кружа над перекрестком. Аркадий убрал карабин за спину и вытащил обрез – с таким оружием здесь обороняться было куда удобнее. Осторожно шагнул вперед, разглядывая улицу, и…

Из соседней комнаты долетел крик, полный ужаса. Аркадий даже представить не мог, что так сильно напугало Егора. Потом за стенкой упало что-то грузное, посыпалась какая-то мелочь. Слева загремело, и в коротком коридоре появился командир.

– Лукич, держись! – заорал Богус и рванул на помощь товарищу.

Глава 9

Откровения прошлого

Аркан с командиром вихрем влетели в соседнюю комнату. Здесь их едва не сбил с ног Лукич. Охотник даже не успел ничего сообразить, как Егор со всего маха врезался в него, и вдвоем они рухнули на пол. Богус схватил Лукича, но тот словно обезумел. Стараясь вырваться из объятий Дениса, он пихнул командира и снова попытался прорваться в коридор. На миг взгляды Аркана и Егора встретились, и охотник оторопел. За стеклами противогаза глаза Лукича были расширены от ужаса.

– Да что с тобой? – рявкнул Богус, ударив локтем в грудь товарища. Егор врезался в стену, едва не выронив автомат. Командир ринулся к другу, сжал того мертвой хваткой.

– Очнись, мать твою!

Лукич еще несколько раз дернулся и обмяк. Денис вырвал из рук товарища автомат, легонько ударил того по щеке. Егор тряхнул головой, глубоко вдохнул всей грудью.

– Выдыхай, – сказал Богус, глядя на товарища. – Вот ты на таран пошел, я думал – нас затопчешь.

Егор еще несколько раз вдохнул и выдохнул, приходя в себя. Наконец, взгляд его стал осмысленным, руки перестали дрожать.

– Ну, орать больше не будешь? Тогда докладывай, – Богус подвинулся к Лукичу, заглянул тому в глаза.

– Не буду, – пообещал Егор. – Что вообще случилось-то?

– Это уж ты мне расскажи, – бросил Богус. – Визжать начал, как резаный, нас чуть не зашиб. Егорыч, ты бы себя видел! Ты чего, а?

– Да я и не помню почти ничего, – пожал плечами Егор. – Такой ужас вдруг накатил, хоть беги без оглядки.

– Просто так вдруг страшно стало? – подозрительно посмотрел на него командир.

– Просто так, – согласился мужчина, пожимая плечами. – А-а-а, подожди-ка, – спохватился Лукич и принялся ощупывать противогаз.

– Чего не так? – недобро глянул на него Богус. – Газик не в порядке?

– Противогаз, – осенило Егора.

– А что с ним? – насторожился командир.

– Да эта фигня случилась после того, как фильтр поменял, – виновато сказал Лукич, проверяя, нормально ли накручен фильтр. – В уголок отошел, хотел по-быстрому. Даже и вдохнуть толком не успел.

– Значит, успел, – посерьезнел Богус, и глянув на Аркана суровым взглядом, неожиданно выпалил: – Слушай мою команду. Газики не снимать. Не знаю, какой дряни ты надышался, но башню с нее рвет конкретно.

На шум и крики подоспел Техник с девушкой. Парень бросил быстрый взгляд на товарищей, поинтересовался:

– Все целы?

– Как видишь, – сказал Богус, возвращая Лукичу автомат. В это время за окном словно по команде хрипло заголосили вороны. Аркадий подвинулся к окну, чуть прижался к стене, чтобы удобнее было смотреть.

– Воронье переполошилось, – доложил охотник, наблюдая, как стаи птиц удирают от здания. – Что-то здесь неладно.

– Лукич, не ты один струхнул, – подметил Богус. – Воронье вон тоже деру дало. Хотел бы я знать, что вас так напугало.

Через несколько минут возле дома не осталось ни одной вороны. Обойдя комнаты, бойцы удостоверились, что птицы удалились на безопасную дистанцию и теперь наблюдали за окнами их здания метров со ста. Командир покачал головой, осторожно выглянул в окно. Заросшая площадка детского садика, задний двор офиса прямо под ними, утопающий в зелени. Никаких признаков присутствия крупного хищника или другой опасности.

– Думаешь, от этого вороны слиняли? – обратился к Богусу Техник. – Хотя все может быть. Вон они как драпали.

– Есть другие варианты? – командир искоса глянул на Техника. Затем обратил взор на девчонку. – Слышала что-нибудь про это? У вас о таком не трепались?

– Да, – осторожно ответила Диана, поглядывая на командира.

– Излагай. Что за беда такая?

– Я слышала, – начала Диана. – Сталкеры рассказывали. Оно вроде безвредное. Только пугает.

– Нехило оно пугает, – усмехнулся Богус. – Лукич будто саму смерть увидел. В штаны не навалил?

– Чисто вроде, – ответил улыбкой Егор. – Но одного раза хватило. Честно сказать – такое чувство, что помрешь сейчас от страха.

– Интересно, – задумался Богус, глядя на Диану. – Что еще ваши говорили про это?

– Раньше не слыхали о таком, – тихо ответила девушка. – Вроде недавно появилось. Сталкеры это какой-то аномалией считают, но никто точно не знает, что это.

– Кто же это меня так напугать хотел? – озадаченно протянул Лукич, глядя на площадку перед крыльцом.

– Ладно, поживем – увидим! – подвел итог беседы командир. – До конечной уже рукой подать. Попробуем незаметно выбраться и дворами проскочить. Не нравится мне тут, линять надо.

Задний двор пустовал, но охотника никак не отпускало ощущение слежки. Как долго еще Это будет наблюдать за ним? Аркадий вдруг понял, что злится на то, что не может разгадать эту тайну. Сзади послышался шорох, хрустнули остатки пластиковых папок.

– Аркаш, ты чего? – осторожно тронул товарища за плечо Техник.

– Смотрит, – не оборачиваясь, ответил охотник. Его взгляд был прикован к густым зарослям. Опять это знакомое чувство, словно незримый снайпер берет тебя на прицел. Аркадий старался не дышать и не шевелиться, пытаясь понять, где на этот раз засел невидимый наблюдатель. Ощущение длилось всего несколько секунд, а потом резко пропало, словно кто-то повернул выключатель.

– Что у вас? – поинтересовался Богус.

– Кажись, показалось, – махнул рукой Аркан и шагнул к двери.

– Пойдем вниз, будем ждать удобного момента, чтобы слинять, – предложил Техник. – Не до ночи же нам тут куковать.

– Дышите реже, – ухмыльнулся Денис, поглядывая на Егора. – Мало ли что.

По той же лестнице отряд спустился на первый этаж. Тихо пробравшись в фойе, сталкеры застыли возле двери. Богус велел еще раз проверить противогазы, затем осторожно приоткрыл дверь. Воронья нигде не было видно, и лишь издалека доносилось хриплое карканье. Командир пробрался к углу здания и, осмотревшись, жестом поманил остальных.

Аркан первым выскользнул из дверей, следом потянулись остальные. Пригибаясь к земле, охотник резво затрусил к соседнему дому с просевшей, похожей на гамак, крышей. Пробирались дворами, тщательно огибая открытые места и не рискуя выходить на дорогу, чтобы не заметили птицы. Если бы некий наблюдатель следил за ними сверху, то увидел бы, что их ломаный маршрут похож на кардиограмму больного аритмией. Через каждые двадцать метров командир замирал и внимательно слушал. Сзади еще долетали крики ворон, но птицы пока не показывались. Отойдя от временного убежища на полкилометра, Богус ускорил шаг и уже не останавливался так часто. Минут через пятнадцать, пропетляв дворами, путники, наконец, вышли к трехэтажному зданию администрации. Сталкеры снова вернулись к проспекту, оставив «локалку» позади. Но на этот раз командир повел отряд по тротуару, не желая выходить на широкое шоссе. До убежища Института оставалось не более получаса ходьбы.

Опасность охотник почувствовал неожиданно. Аркадий насторожился, подал знак командиру, повернул голову. Слева громоздился торговый центр, увенчанный крупной надписью «Мыза», впереди виднелось трамвайное кольцо, а по правую руку в зарослях утопал выход из парка – несколько арок, почти полностью скрытых зеленью. Аркан повернулся к густым зарослям, – он явно ощущал, что невидимый наблюдатель прячется именно там. Неожиданно налетел легкий ветерок, затрепетали листья на деревьях. Где-то за оградой парка тихо хрустнул сучок.

– Аркан, – позвал его командир. Охотник поднял вверх палец, повернулся вполоборота к Богусу.

– Там, – отозвался он, крепче сжимая «Вепря». Напряжение росло с каждой секундой. Казалось, опасность уже почувствовали все. Лязгнули затворы, где-то за аркой в кустах вновь хрустнула ветка.

– Отходим, – скомандовал Богус. Отряд осторожно попятился к зданию, держа оружие наготове. Из гущи кустов неожиданно вынырнуло несколько серых тел. Тут же гаркнул карабин охотника, и одна из тварей повалилась на землю. Заросли задрожали и исторгли еще с десяток зверей.

– Волчары! – закричал Богус. – Бегом к зданию!

Сиганув через невысокое ограждение, охотник припустил за сорвавшимися с места товарищами. Взлетев по ступенькам на площадку перед торговым центром, сталкеры немедленно открыли огонь по тварям. Техник обернулся к девчонке, срывающимся голосом крикнул:

– Укройся в здании!

Отбежав в сторону, охотник заметил, что справа появилось еще два волка. Богус срезал их короткой очередью, переместился ближе к зданию. За кустами возле лестницы мелькнули спины хищников. Техник, медленно отступая, дал долгую очередь по зарослям, а в следующую секунду на площадку вывалилась целая стая зверей.

Таких волков Аркадий не видел уже давно. Огромные серые звери с темными пятнами на боках и морде не походили на обычных «санитаров леса». Мощный торс, короткие крепкие лапы, увенчанные длинными когтями, и невероятная скорость и ловкость в движениях. Сложением они напоминали крупных канадских волков, которых охотник давным-давно видел в нижегородском зоопарке. Застрекотали выстрелы. Аркан сам за пару секунд свалил еще двух хищников, огляделся по сторонам. За кустами снова раздался злобный рык, и в следующее мгновение в сторону командира и Лукича бросилось сразу несколько животных. Заговорил автомат Егора, ему вторил «АКМ» Богуса. Лукич отступил, срезая пулями еще одну бестию. Командир оказался впереди, и сейчас к нему метнулось разом четыре зверя. Аркадий повернулся и вдруг увидел девчонку, выглянувшую из-за угла. Хищники, видимо, тоже углядели легкую добычу, и один из волков метнулся к ней.

Резкое движение, моментальный прицел – и зверь покатился по земле, сбитый с ног метким выстрелом из карабина. Пуля Богуса тоже нашла свою цель, но невероятно быстрая фигура рванула прямо к Диане. Лукич в последний миг загородил девчонку и выстрелил, но пули лишь слегка зацепили нападавшего хищника. Взвизгнув, волк налетел на мужчину. Егор повалился на асфальт, не успев выстрелить в нападающего. На какое-то мгновение зверь оказался над Егором. Аркадий увидел, как хищник попытался вцепиться в горло товарищу, услышал короткий крик боли. Поверженный друг попытался отбиться от зверя, но тот извернулся и рванул «химзу» вместе с одеждой на животе у Лукича. Тут же рявкнул одиночный, и волк мертвой тушей рухнул на поверженного сталкера.

– Теснее! – рявкнул командир Технику с Арканом. Где-то сзади захлопали выстрелы. Казалось, нападающие хищники слегка опешили, и сталкеры не преминули воспользоваться короткой заминкой. Заговорили разом автоматы и карабин, еще два волка повалились на асфальт. Охотник обернулся и увидел, как в их сторону спешат несколько вооруженных бойцов.

– Мужики, держитесь! – донеслось сзади. Словно почуяв численный перевес, оставшиеся волки бросились врассыпную. Метким выстрелом Аркан подстрелил еще одного хищника и, наконец, заметил Лукича, погребенного под убитым зверем. Богус рванул к Егору, рывком отбросил мертвую тварь. Охотник заметил, что химзащита на животе товарища разорвана. Из-под ткани вытекала алая кровь.

– Ах ты, мать твою! – ругнулся Богус, опускаясь на колени. – Егорыч, держись. Сейчас мы тебя мигом в бомбарь отнесем.

Мгновение – и на площадку влетело несколько вооруженных сталкеров. Их старший, невысокий крепкий мужчина с автоматом в руках, вмиг оценив ситуацию, скомандовал:

– Живей давай плащ-палатку!

Один из бойцов резво вытащил из рюкзака свернутый куль, через секунду обернувшийся полотнищем палатки. Еще двое подхватили стонавшего Лукича и аккуратно положили на импровизированные носилки.

– В бомбарь его, живо!

«Спасители» аккуратно подхватили палатку с Егором и поволокли раненого. Техник метнулся к лестнице у входа в торговый центр, вытаскивая перепуганную Диану. Командир подоспевших сталкеров оценивающе глянул на новоприбывших.

– Обход делали, услышали, как вы палите! – сказал он, глядя по сторонам.

– Вовремя! – выдохнул Техник. – Еще немного, и нас бы тут освежевали.

– Мороз, Борода, – тыл прикрывайте, вдруг эта падаль опять сунется, – бросил старший своим. Затем обернулся к Богусу и, узнав командира, хлопнул того по плечу.

– Денис, здорово. Давайте тоже в темпе вальса, пока зверье опять не подтянулось.

Никто не заставил себя долго ждать. За широкой дорожной развязкой дорога поползла в гору. Два отряда сталкеров спешно шли в сторону недалекого убежища. Бодро трусили бойцы, несшие Егора, тяжело стонал раненый Лукич. Хищники больше не показывались. Вскоре отряд свернул в проулок и, прошагав мимо вереницы ржавых машин, подошел к бреши в бетонном заборе. Через полминуты все очутились на заводской территории. Торопливо обогнули какие-то строения, и Аркадий увидел впереди наклонник убежища.

Первым спустился старший отряда. Выстучал условный сигнал, замер в ожидании.

– Свои, распечатывай, – нетерпеливо донеслось сзади. Тоскливо застонал металл, и дверь приоткрылась, приглашая их внутрь, в спасительное подземелье. Первыми проскочили носильщики с раненым, следом поспешили остальные.

– Живо врача! – раздался приказ. Встретивший их дозорный кивнул и вдавил кнопку на стене. В небольшой шлюзовой началась суета.

– Сдирай с него «химзу»!

Когда с потерявшего сознание Егора осторожно стянули костюм химзащиты, Аркадий увидел, как серьезно хищник ранил товарища. Весь китель на животе Лукича пропитался кровью, алые капли падали на бетонный пол. Богус аккуратно приподнял ткань, и охотник увидел глубокие раны от клыков волка. Вряд ли бы тут помог даже врач.

– Не жилец, – за спиной Аркана кто-то тихо вынес приговор товарищу. Командир сталкеров прожег подопечного взглядом.

– Отставить трепаться! – гаркнул он, и в это время в камере раздался звонок. Двое парней принялись открывать гермодверь. За ней уже ждали двое с носилками и сухощавый врач с жиденькой бородкой.

– В лазарет его! – раздался новый приказ. – Поршнями шевелите, человек умирает.

Отдав раненого санитарам, сталкеры снова задраили дверь и принялись отмываться. Еще не успокоилось колотящееся в груди сердце, и с губ не исчез соленый привкус, а мысли Аркадия уже возвращались в привычное русло. Горячка последних событий спала, но охотник все думал о Лукиче. Он видел раны и понимал, что даже доктор вряд ли сможет помочь товарищу – разве что выторгует несколько часов у костлявой. Охотник вдруг заметил, с какой ненавистью Богус смотрит на девушку. Складывалось впечатление, что командир еле сдерживается.

– Отмывайся и выходи! – с плохо скрываемой яростью бросил он Диане. Когда процедуры дезактивации окончились, и вся четверка выползла в узкий коридор, Богус обернулся к девушке. Командир ударил наотмашь, вложив в удар всю ярость, и Диана отлетела к стене, потирая вспыхнувшую огнем щеку. На ее глазах мгновенно выступили слезы.

– Командир, – вступился было Техник, но Денис ожег парня злобным взглядом так, что тот невольно отступил на шаг назад. Потом Богус медленно перевел взор на Диану.

– Он тебя спасал, сука, – прошипел Денис, взяв девушку за шиворот. Никогда еще охотник не видел Богуса в таком гневе. Казалось, его глаза метали молнии. Не отпуская Диану, командир перевел взгляд на караульных у двери.

– Бросьте соплюшку в камеру! – приказал командир, обращаясь к парням, облаченным в потертую «цифру». Девушку, потерявшую дар речи, резво подхватили и потащили в дальний конец коридора. Диана успела обернуться, и на мгновение бросила на охотника затравленный взгляд. А потом пленницу уволокли в боковой коридор.

– Я доложу, а вы отдыхайте пока! – холодно бросил Богус, и оставил товарищей, не дав им даже ничего сказать. А охотник замер, не смея пошевелиться, застигнутый врасплох внезапной догадкой. В тот момент, когда девушка умоляюще глянула на товарищей, охотник вдруг понял, кому принадлежал точно такой же взгляд.

Антону.

Озарение вспыхнуло в сознании как свет от ядерной бомбы. По организму словно прошелся разряд тока, и холодный пот прошиб Аркадия. Он замер как вкопанный, раскрыв рот. Только сейчас охотник осознал, на кого походила Диана. Да, между Антоном и девушкой было мало общего, но все же сходство просматривалось. Аркан мысленно отчитывал себя – и как только он сразу не догадался? И еще мужчина пытался мысленно вернуться в прошлое, в тот самый день, когда их отряд нашел мать с двумя малышами на дороге. За прошедшие двадцать лет образ женщины, которую он видел всего несколько минут, почти выветрился из памяти Аркана. Картинки минувшего давно поблекли, словно черно-белые фотографии, небрежно хранившиеся в сыром ящике. И охотник уже не мог с уверенностью сказать – была ли похожа Диана на ту умирающую женщину, просившую спасти ее детей.

Охотник потряс головой, пытаясь переварить все это. Как долго память играла с ним и только сейчас подкинула эту догадку. Но ведь девочка погибла тогда. Разве нет?

Мозг охотника заработал с удвоенной силой, раскручивая клубок тайны. Нет, он ничего не знал про дальнейшую судьбу девочки. Неужели она могла выжить тогда? Чушь, бред, этого не может быть. Совпадение, и не более. Аркадий неожиданно поймал себя на том, что сам себе не верит. На только что зародившуюся догадку тут же накинулись сомнения, принялись терзать ее. Нет, надо непременно выяснить это у нее самой. Надо попросить Богуса, чтобы он разрешил встретиться с ней, поговорить. Охотник не находил себе места.

– Аркаш, что случилось? – голос Техника вырвал охотника из дум. – У тебя такое лицо, будто ты саму смерть увидал.

Аркадий коротко изложил товарищу свою догадку. Парень слушал внимательно, недоверчиво поглядывая на охотника.

– Как-то с трудом верится, – сжал губы Техник. – Думаешь, такое возможно?

– Думаю, да, – ответил Аркадий, но сам по-прежнему был словно не здесь. Мысли его хаотично метались в голове, сердце беспокойно колотилось в груди.

– Ты ничего не перепутал? Может, просто похожи? Мало ли, – засомневался Техник. – Так не бывает, мистика какая-то.

– Нет, – твердо заявил охотник. – Я уверен.

– Дела! – озадаченно протянул товарищ.

Тем временем старший отряда сталкеров, что встретил их, дал распоряжение своим парням, чтобы Техника и Аркадия проводили в общую казарму.

– Немного отдохнете, через часик в столовую сходите – обед уже был, но повара наскребут. Отдыхайте пока, – и сгинул. Рослый смуглый парень по имени Руслан повел товарищей узким коридором в казарму, по пути показав, где в убежище находится столовая. Несколько раз по пути Аркадий приметил на стенах отбитую штукатурку и пулевые отверстия в потолке. Видимо, институтовцы все же не сдались без боя.

Убежище оказалось довольно просторным. В казарме Руслан указал товарищам на койки в углу комнаты.

– Располагайтесь пока, Денис освободится и решит, куда вас дальше, – и растворился в дверном проеме.

Казарма пустовала – все были на дежурстве, в нарядах или еще где-то. Аркадий стянул ботинки, позволив ногам немного расслабиться. Техник пробежался взглядом по пустующим койкам и низеньким тумбочкам, оперся рукой на железную стойку кровати.

– Ну, чего делать будем?

– Сам не знаю, – пожал плечами охотник. – Какого ляда я только сейчас вспомнил, на кого она похожа. Нет бы чуть раньше – расспросил бы, разузнал. А сейчас как быть?

– Надо вытаскивать оттуда Динку, – в голосе Техника мелькнуло сострадание.

– Как? – поинтересовался Аркан. – Перед Богусом на колени встать? Для него она такая же пленница, как и остальные. Ничего не мешает сейчас хорошенько ее допросить. К тому же он зол на нее из-за Лукича. Но нужно непременно увидеться с ней. Я должен узнать – прав я или нет.

– И где его сейчас искать? – озадачился Техник. – Ладно, в столовую пойдем – спросим у кого-нибудь. Может, сам к нам заглянет проведать.

Богус не заглянул. Минут через двадцать вернулся Руслан. Застыв в дверях, он дружелюбно пригласил товарищей на обед. Повара разогрели для них остатки супа и перловой каши. Техник довольно быстро расправился со своей порцией, Аркану же, несмотря на голод, кусок в горло не лез. Он не мог ни о чем думать, кроме своей догадки. На вопросы, где им найти командира, Руслан только развел руками.

– Обождите, доложится и сам придет, – улыбнулся парень. – Что, уже соскучились?

Техник только улыбнулся и промолчал в ответ. После трапезы уже знакомыми коридорами товарищи вернулись в казарму. Денис дожидался их там.

– Расположились? – осведомился он, и, получив положительный ответ, сказал: – Сегодня пока отдыхайте, особых распоряжений не было.

– Хорошо, – кивнул Аркадий и тут же спросил: – Денис, как там Лукич?

– Хреново, – покачал головой Богус. – В бессознанке. Врач говорит – вряд ли выкарабкается. Раны серьезные.

Охотник потупил голову. Как же так, Лукич недотянул до убежища каких-то несколько сотен метров. Какой жестокой порою бывает судьба. Аркадий тут же вспомнил о своих догадках и решил не медлить.

– Денис, а куда девчонку дели? – осторожно спросил охотник.

– А что случилось? – нахмурился командир. – Истосковались уже по ней? На что вам эта оборванка сдалась?

– Да я… просто, – Аркадий не мог подобрать правильных слов. Рассказывать что-то Богусу или поведать о своих догадках было глупо и бессмысленно, а какую-нибудь красивую ложь для прикрытия охотник придумать не успел. – Хотел спросить у нее кое-что.

– Что? – недобро глянул на Аркана командир. – Ты мне скажи, я спрошу. Ее в камеру к пленным бросили. Надо допросить по-хорошему, со всем усердием. Что-нибудь еще да расскажет.

– К пленным? – удивился Техник. – Разве не всех в Столицу угнали?

– Оставили несколько человек, – ответил Богус. – Все-таки новая база, советчики из «местных» не помешают. Только эти помощники упертые и несговорчивые. Аркаша, ну так чего ты хотел у этой секильды спросить?

– Денис, правда, очень нужно, – попросил охотник.

– Да хрен с вами, – махнул рукой Богус. – Пойдем. Ее все равно допросить надо. Она мне еще за Лукича ответит.

Товарищи не стали перечить командиру. Богус вышел из казармы и повел Техника с Арканом в левое крыло убежища. Через несколько минут они были на месте. В тесном коридоре дежурил за маленьким столом бородатый охранник, над головой у него билась в предсмертных судорогах хилая лампочка. Денис только кивнул парню, и тот протянул ему ключи от камеры. Командир прошел к правой двери и звякнул связкой, отыскивая нужный ключ. Щелкнул старый замок, и дверь нехотя отворилась.

Аркан увидел тесную, как гроб, комнатушку, освещенную крохотной лампочкой, свисающей с потолка на тонком проводе. Помимо девчонки в камере сидели еще два человека. Мужчина примерно его возраста и молодой парень, оба – в каком-то грязном рванье. Первое, что сразу бросилось в глаза – большое фиолетово-серое пятно на щеке девушки и кровоподтек под нижней губой. Она отчаянно жмурилась, пытаясь разглядеть визитеров. Богус обернулся к охраннику.

– Сержант, что у нас там с допросами?

– Да мы этих двоих уже раз десять перемусолили, – отозвался охранник. – Ничего дельного уже не расскажут. Вытрясли все, что могли.

– Девчонку уже допросили? – осведомился Богус.

– Пока нет. Так, слегка обработали для профилактики, чтобы потом разговорчивей была, – улыбнулся парень. Аркадий зло стиснул кулаки, где-то в глубине души закипала ярость.

– Забирай тогда этих хмырей! С ними все, – распорядился Богус, обращаясь к охраннику. Тот покрутил колесико древнего телефона, и, сняв трубку, что-то буркнул в нее. Вскоре на пороге камеры возникли две крепкие фигуры.

– Уводи этих, – резко скомандовал Богус, мотнув головой в сторону двоих мужчин. Аркадий успел заметить, как Денис подал какой-то знак подоспевшим здоровякам. Молодой парень, сидевший рядом с Дианой, крепко сдавил ей руку на прощание и торопливо поднялся. Бросил короткий взгляд на девушку, и губы тронула легкая улыбка.

– Все будет хорошо! – улыбнулся он, но тут его в спину толкнул один из прибывших.

– Давай живее, и без соплей, – сердито буркнул один из конвоиров, и ствол автомата уперся парню в бок. Когда обоих пленных увели, Техник с Арканом проскользнули в тесную камеру, следом шагнул Богус. Охотник посмотрел на синяк на лице девушки, чувствуя, как его голос дрожит от накипевшей злобы.

– Зачем вы били ее? – зло спросил он, глядя на сержанта-охранника.

– Аркаша, ясно же сказано – для профилактики, – повысил голос Богус. – Живее спрашивай, что хотел, – и свободны. Потом спрашивать буду я.

Услышав голос командира, девушка сжалась, словно от удара, втянула голову в плечи. Богус шагнул вперед и навис над Дианой, словно скала над маленьким корабликом.

– Что вы хотите от меня? – набралась смелости и спросила Диана. Она краем глаза поглядывала на охотника, и в ее взгляде Аркадий прочитал немую мольбу. Как он мог сейчас помочь несчастной девушке? Богус неприступен, как скала, и попытайся Аркан заступиться за пленницу – тут же навлечет на них обоих гнев командира. Но он не мог сложа руки смотреть, как бьют беззащитных.

– По-хорошему расскажешь все, что знаешь, – бесстрастно проговорил Богус. – Будешь полезной – будешь жить.

Диана дрогнула, но не отвела взгляд. Охотнику показалось, что девушка словно собрала всю свою волю. Ее хватило лишь на несколько секунд, после чего пленница снова потупила взор и съежилась.

– Ну, поговорим по душам? – предложил Богус. Где-то за стенкой глухо прозвучал выстрел, затем второй. Охотник увидел, как мгновенно побледнела Диана, услышал сиплый стон, вырвавшийся из ее груди. Аркадий тотчас понял, что произошло с недавними сокамерниками девушки.

Все произошло в мгновение ока. Выставив вперед руки, Диана, словно кошка, бросилась на Богуса. Командир, не ожидавший от пленной такой прыти, на миг замешкался, и ее пальцы впились Денису в лицо. Тот схватил девчонку и отшвырнул, словно это был не человек, а тряпичная кукла. Диана глухо ударилась о стену, и, охнув, сползла на пол. Будто подчиняясь неведомой воле, Аркадий медленно шагнул к Богусу, стиснув зубы.

– Ты что творишь? – зло бросил охотник, но охранник на входе тут же поднял автомат, взяв на прицел Аркана.

– Аркаш, а может, ты мне за нее все расскажешь, а? – подмигнул Богус. – Только начистоту давай.

– Ты о чем, Денис? – спросил охотник, пытаясь унять в себе ярость.

– Ладно, – махнул рукой Богус. – Пусть пока посидят здесь, подумают. Приду чуть позже.

Грохнула дверь камеры, лязгнул замок. Лампочка над головами неуверенно мигнула и погасла, и на заключенных обрушилась тьма.

– Что за фигня? – недоуменно засопел Техник. Рядом с Арканом тихо простонала Диана. Ошарашенный неожиданной развязкой, охотник тяжело выдохнул и сел на холодный пол. Он никак не мог понять, что произошло.

Глава 10

Взаперти

В вязкой тьме послышалось недовольное сопение Техника. Рядом грустно выдохнула Дианка, что-то пробурчала себе под нос и притихла. Когда глаза Аркана немного привыкли к темноте, он различил темный силуэт девушки в метре от себя. Та сидела, сгорбившись и обхватив колени руками. Аркадию вдруг стало по-отцовски жалко Диану. Сколько всего ей довелось пережить за последнюю неделю: нападение Столицы на Институт, плен, бегство, два дня в сырой штольне, встреча с их отрядом. У другой бы, наверное, давно сдали нервы. Интересно, за кого она приняла их – за спасителей или врагов? Кем считает их сейчас?

Первым нарушил затянувшееся молчание Техник.

– Динка, как ты? – негромко спросил парень, поднимаясь с холодного пола.

– Щека болит, – равнодушно бросила девушка и снова ушла в себя. Техник сел рядом с Дианой, повернулся к ней.

– Холодно?

– Немного.

В темноте тихо прошуршало, и на плечи девушки легла толстовка Техника. Диана быстро закуталась в одежду сталкера, еще хранившую теплоту его тела. Аркан нащупал в кармане «неприкосновенный запас» – несколько таблеток сухого спирта и коробок спичек. Чиркнул маленькой палочкой, разжег горючее. Крохотный огонек скупо осветил тесную комнатушку, на стенах зашевелились тени.

– Спасибо, – почему-то виновато произнесла девушка, сгорбившись еще сильнее. Аркадий увидел, как Диана мерно, будто маятник, раскачивается из стороны в сторону. Потрясенная гибелью своих друзей, она стала какой-то заторможенной и немногословной. Сейчас подбирать подход к ней следовало осторожно.

– Почему он нас запер? – недоуменно спросил Техник. – Ничего не понимаю.

– Черт его знает, – пожал плечами Аркан. – Не знаю даже, что и думать.

Охотник попытался осмыслить произошедшее. Странные взгляды конвоиров, поведение Богуса, его последние слова. Создавалось впечатление, что командир подозревает их в чем-то. Но почему?

– Ты их знала? – родился в тишине новый вопрос. Техник повернулся вполоборота к Диане, но та будто не замечала парня, глядя в никуда.

– Да, – тихо произнесла девушка и шмыгнула носом. – Мужчина, Алексей Владимирович – наш электрик. Добрый был, всегда шутил. Я его с самого детства помню. Когда я была маленькой, он мне игрушки мастерил. С ними тогда туго было – только если сами сделаем, да, бывало, сталкеры оттуда принесут. – Диана ткнула пальцем в потолок. – А дядя Леша хороших кукол делал. Вырежет из деревяшки голову с телом, руки, ноги, скрепит их проволочками, – и они как живые, двигаются. Мы с тетей Надей потом наряды для них из лоскутков шили. Здорово было, весело. Он очень любил детей. У него свои дочки наверху остались.

– А второй? – осторожно поинтересовался Аркан. По голосу девушки охотник понял, что воспоминания даются ей тяжело. Она потеряла близких людей, которых знала с детства, делила с ними быт и проблемы, тревоги и маленькие радости. Диана глубоко вдохнула сырой воздух камеры и продолжила:

– Второй – Славик, сталкер наш. Он совсем молодой был. Ему весной двадцать три исполнилось. Веселый был, петь любил.

Повисло молчание. Аркадий увидел, как Диана уткнулась лицом в колени, плечи ее сотрясали беззвучные рыдания. Боль и страдания, копившиеся в ее душе, переполнили чашу и выплеснулись наружу. Долго же она держалась! Охотник смотрел на маленькое создание и ощущал в нем скрытую силу. Девушка, несмотря на ее хрупкость и тщедушность, умела быть мужественной, но даже сильного рано или поздно можно сломить. Техник придвинулся к ней, осторожно обнял за плечи, не решаясь говорить.

– Зачем все это? – тихо прошептала она, когда первая волна отчаяния схлынула. – Зачем ваши люди пришли к нам в дом? Почему начали убивать? Что мы сделали вам?

Такой Аркан еще не видел Диану. Казалось, в ее словах смешались боль и отчаяние, порицание и злоба. Охотник смутно видел в темноте, как мелко подрагивает верхняя губа девушки. Он чувствовал немой вопрос, обращенный к ним, и не знал, чем ответить. Да и как она должна относиться к тем, кто принес в ее дом горе и боль? Что может чувствовать к ним, кроме ненависти и страха?

– Не знаю, Диан, – честно ответил охотник, опуская голову. Слова девушки обескураживали и заставляли ощущать себя виноватым. В ее наивных вопросах слышался укор, и Аркан не знал, как отвечать и оправдываться. Ведь они для нее – враги, друзья тех, что убили ее близких. Уже в этом они были виноваты перед ней.

– Зачем? – вновь уронила свой вопрос в пустоту Диана, отодвигаясь от Техника. В какое-то мгновение Аркан почувствовал, будто между ними выросла стена, разрушить которую будет невероятно сложно. Аркадий молчал. Правда у каждого своя, Диана и Богус меряют ее своими мерками. То, что для девушки было чудовищным, для командира оказалось обыденным и привычным. То, что Диана считала зверством, Богус бы назвал обычным допросом, средством достижения поставленных целей. Ей, видевшей только одну сторону жизни, сложно объяснить то, с чем она не сталкивалась. Девушка не выдержала и опять тихо заплакала. Незримая преграда рухнула, и охотник снова почувствовал ее беззащитность. Техник обнял Диану, осторожно провел ладонью по волосам.

– У тебя доброе сердце, Динка, – сказал он. – И это здорово. Мало сейчас таких людей осталось.

– Почему мало? – всхлипнула девушка, вытирая ладонью слезы.

– Потому что сейчас выживают жестокие. Те, кто глотки другим умеет грызть.

– А я не могу быть такой! – встрепенулась девушка. – Не могу грызть глотки живым людям. Мне даже человека обидеть сложно. Если я кого-то нечаянно обижу, то потом мучаюсь неделю. А они…они могут. Могут просто так. – Она вдруг замолчала и испуганно уставилась на охотника. – Почему он вас сюда посадил?

– Кто же знает? – пожал плечами Аркан. – Сам не пойму.

– Может, это из-за меня? – предположила Диана.

– Да вряд ли, – покачал головой Техник. – Но я сам до сих пор в шоке. Интересно, что Богус задумал?

– Я боюсь его, – призналась девушка. – Боюсь, потому что не вижу его. Он какой-то… закрытый. Вы – другое дело. Вы открытые, и вас можно понять, можно увидеть. А он… страшный.

– Да, Богус такой, – согласился Аркан. – Мне самому порой сложно понять, что у него на уме. Но он смелый и решительный, человек слова и дела. Наш комендант таких любит. Денис умеет руководить, может быть жестоким и справедливым. Потому он и командир.

– Сейчас его жестокость была справедлива? – снова попыталась нанести словесный удар Диана. Охотник покачал головой.

– Нет, это зашло слишком далеко, – ответил Аркан и вдруг, словно спохватившись, спросил: – Диан, а что тебе рассказывали про то, как ты попала в убежище?

– Я уже плохо помню, – отозвалась девушка. – Тетя Надя говорила, что меня принес с поверхности незнакомый сталкер. Его ранили, и у него был поврежден противогаз. Тетя рассказывала, что он заблудился в каком-то тумане. Когда его нашли наши, он совсем обессилел. Нес меня, двухлетнюю девчонку, пытался найти дорогу к людям.

У Аркадия потемнело в глазах. Услышанное только что вдруг заставило ожить захороненные в глубинах памяти картины прошлого, подтвердило его догадки. Он ожидал, что девчонка начнет рассказывать о том, как ее родители или добрые люди подхватили плачущее дитя и затащили в убежище за мгновение до Армагеддона. Думал, что ошибся со своими предположениями. Рассказ Дианы взволновал охотника до глубины души. Не зря ему казалось, что девушка чем-то напоминает ему Антона. Этот взгляд, черты лица. В голове уже начала выстраиваться картина произошедшего.

– Паша, – тихо прошептал Аркан, и девушка встрепенулась. Вскочила, сбросив с плеч руки Техника, и уставилась на охотника.

– Вы его знали? – ее голос дрожал.

– Знал, – ответил Аркадий и вдруг услышал, что его голос тоже дрожит. Это не могло быть просто случайностью или совпадением. Что-то подсказывало охотнику, что все, сказанное девушкой, прольет свет на эту тайну.

– Откуда?

– Пожалуйста, продолжай, – взволнованно попросил охотник, чувствуя, что не может больше ждать. – Потом расскажу я.

– Да-да, конечно, – девушка снова села на пол и продолжила взволнованно: – Тот сталкер не выжил – мне говорили, что на него напали дикие псы. Да и противогаз подвел. Он пролежал у нас в лазарете с неделю и умер, так и не придя в сознание. Наши похоронили его наверху, недалеко от убежища. Он, этот Павел, он ведь спас мне жизнь. А я только и помню, как его зовут. Звали…

Девушка замолчала. Переживала вновь рассказанное только что ею самой? А может, силилась поднять из глубин памяти то, что вспомнить ей не дано? Никто не решался нарушить затянувшееся безмолвие. А в душе у Аркана бушевала настоящая буря. Две ниточки тайны вдруг встретились и завязались узлом. Неужели это возможно?

Диана очнулась первой.

– Мне наши уже потом, когда я подросла, показали его могилу. Там, наверху. Холмик земли и крест из досок. А я… я и не знала, что делать. Помню, как нарвала каких-то чахлых цветов и положила на могилку. Стояла молча, смотрела. Женщинам вообще наверх ходить запрещали, это уж я сама вырвалась. Славика просила долго, уговаривала. Нравилась я ему, вот он и сломался. Он из-за меня потом получил от руководства по шее. Но я была ему благодарна.

Хотя в комнате царил полумрак, охотник приглядывался к девушке, отыскивая в ней черты Антона. Между братом и сестрой было мало общего. Пожалуй, только глаза да резкие черты лица. И как же Аркан не заметил раньше? И тут же напомнил себе, что девушка почти все время была в противогазе, и только в кельях охотнику удалось немного разглядеть ее лицо. Надо же, какой причудливой оказалась судьба двоих детей.

Воспоминания об Антоне вновь разбередили незаживающую рану. Кольнуло в груди, навалилась тоска. Аркадий вдруг почувствовал отцовскую ответственность за хрупкую девушку, пережившую столько за последние дни. Ощутил всем сердцем и душой ее боль и тоску. Нет, он не имеет права отдать ее на растерзание Богусу.

– Ты знаешь, что у тебя есть брат? – осведомился охотник.

– Брат? – встрепенулась Диана, уставившись на охотника.

– Да, – кивнул охотник и начал рассказывать. Он говорил долго, а девушка слушала жадно, подсев ближе к Аркадию. Таблетка спирта прогорела, но Аркан не хотел отвлекаться, хотел выложить перед Дианой всю правду. Наконец, когда он закончил, почувствовал сильную сухость во рту и невероятное облегчение в душе.

Девушка выглядела ошарашенной. Правда выплеснулась на нее так неожиданно, и теперь потрясенная Диана молча переваривала услышанное. Наконец, буря эмоций в ее душе успокоилась, и она смогла говорить.

– Это… правда? – осмелилась спросить девушка.

– Да, – кивнул Аркадий. – Так все и было.

– Мне сложно в это поверить. Я была маленькой, ничего не помню.

– Да вряд ли ты могла что-то запомнить, – согласился охотник. – Ты была такой крохой. Я даже не видел тогда твоего лица. Мама закутала вас в худые ОЗК, надела рваные противогазы, которые были вам велики. Она еще надеялась, что вас можно спасти.

– Вы… Вы спасли меня тогда. Нас. А я не помню, – грустно обронила Диана. – Сколько мне тогда было? Два года? Я никогда не видела маму, только несколько раз во сне. Она иногда мне снится, разговаривает со мной, но я не вижу ее лица – оно будто в тумане. Расскажите, какая она была.

– Диан, я не помню, – виновато развел руками Аркан. – Я видел ее всего несколько минут, и с тех пор прошло двадцать лет. Но я знаю, что она была сильной. Сумела спасти вас с Антоном. Пожертвовала жизнью ради детей.

Техник чиркнул спичкой, запалил вторую таблетку сухого горючего. Охотник заметил, как по грязной щеке девушки поползла одинокая слезинка.

– Вы спасли меня тогда, – повторила девушка, глядя Аркадию в глаза. – И пытаетесь спасти сейчас. Ваш командир зол не только на меня, но и на вас. Что теперь с вами будет?

– Кто же знает, – пожал плечами охотник. – Понимаешь, мне просто не хочется быть таким же, как Богус. Бездушным.

– Он злой. Но, может, его еще можно исправить? – с надеждой в голосе робко спросила девушка?

– Горбатого могила исправит, – сердито отозвался Техник. – В таком возрасте не исправляются. Только хуже становятся.

– Любого можно исправить, – не согласилась с парнем девушка. – Просто к каждому нужен свой подход. Ведь жестокими не рождаются, ими становятся.

– Динка, ты такая наивная, – усмехнулся Техник. – Мне бы очень хотелось, чтобы люди жили так, как хочешь ты, но люди сами не хотят так жить. Для них привычнее врать и глотки перегрызать, чем быть добрыми. Отвыкли они от доброты. Давно отвыкли.

Диана примолкла. Она отвернулась к стене, и охотнику показалось, что девушка собирается с мыслями, но никак не может сказать то, что вертится у нее на языке. Наконец, Диана решилась. Повернулась к мужчинам, и лицо ее стало сосредоточенным и серьезным.

– Я должна рассказать вам кое-что важное, – девушка определенно сделала над собой усилие, поглядывая на дверь.

– Рассказывай, Диан, – кивнул охотник, придвинувшись к девушке.

– Ваши думают, что захватили нас, – шепнула Диана. – Но у нас есть еще…

За дверью неожиданно послышался стук шагов. Лязгнул дверной замок, лампочка над головами заключенных вспыхнула, резанув по глазам ярким светом. Девушка оборвала фразу на полуслове, испуганно таращась на дверь.

В дверном проеме возникла крепкая фигура командира. Денис сейчас выглядел даже крупнее, чем обычно. Аркадий заметил, что он надел бронежилет, на поясе пристроилась кобура со «стечкиным».

– Ну чего, узники? – осведомился Богус. – Отсиделись, подумали хорошенько?

Аркадий только буркнул что-то в ответ. Денис обвел всю троицу взглядом, ухмыльнулся.

– Девчонку приказано допросить, – бесцветным голосом сказал Богус, даже не глядя в сторону Дианы, которая мгновенно побледнела и сжалась.

– Угу, – кивнул Аркадий, глядя прямо в глаза командиру. – А потом как тех двоих?

– Все будет зависеть от нее, – голос Богуса обрел стальные нотки. – Будет вести себя хорошо, захочет говорить – будет жить.

Охотник зашевелился, разминая затекшие мышцы. Богус уперся плечом в дверной косяк, глянул на товарищей.

– Аркаш, я чего-то не пойму вас. Ты же мужик толковый, опытный. Ну ладно этот, кобель молодой – ему овечка мозги запудрила. Сперма в голову ударила, он, наверное, теперь только и думает, как ее на болт накрутить. Но у тебя-то башка на месте. Чего вам эта сучка сдалась? Проблем себе нажить хотите из-за нее?

– Я никому не дам даже пальцем тронуть сестру моего сына, – зло проговорил Аркан, глядя прямо в глаза Богусу. Тот нахмурился.

– Ты о чем? – хрипло вопросил Денис, подозрительно глядя на охотника.

– О том, что мой Антон и Диана – родные брат и сестра.

– Чего ты несешь? – Богус поднял бровь. – Ты в своем уме?

– Можешь не верить, но так и есть, – буркнул в ответ охотник. – Я же Антона тогда с поверхности притащил. Спас его. Нашли мы тогда женщину с детьми – их кто-то на улицу подыхать вышвырнул. Антона я спас, а девочка… Вот она, перед тобой сидит.

Богус покачал головой, наморщил лоб. Казалось, он что-то вспоминает. Потом командир перевел взгляд на Диану.

– Ну, надо же, какие живучие. А я и не сомневался, что подохнут.

– Кто подохнет? – недоуменно спросил Аркан, наблюдая за Денисом.

– Да баба та с двумя мальцами. Они же там все поголовно чумные были, – ответил Богус.

– Где там, Денис? – непонимающе уставился на Богуса Аркан. – Что ты знаешь об этом?

– Столько лет прошло, – отозвался командир. – Дела давно минувших дней. Я тогда, когда нас утюжить ядерными начали, в убежище под «Гидромашем» успел укрыться. Я там в охране работал, а как сирену услыхал тогда – рванул в бомбарь. Человек сто нас таких было, кто спастись успел. Все бы ничего, да тут еще и зэки восстали. Там же СИЗО рядом был, вся эта уголовщина в камерах осталась. Никто их не спасал – никому они на хрен не нужны были, все за свои шкуры тряслись. Ну, эти как-то выбраться сумели, во второй бомбарь пробрались. Кого-то порезали, в основном мужиков, кого-то оставили. На наше убежище покушались, да зубы обломали. И все бы ничего, если бы не зараза поганая. Болеть они чем-то начали, стали дохнуть, как тараканы. Ничего не помогало. Видимо, на город не только ядерные бросали, биологическими тоже приложили. Когда они там почти все перемёрли – мы в их гадюшник пришли, устраивать зачистку. Знаешь, среди них были нормальные люди, но мы уже точно знали, что все они больны. Помню одну бабу с двумя ребятишками – девчонка и пацаненок. Не смог стрелять – рука не поднялась. Я их наверх подыхать выгнал. Так надо было, иначе бы мы все полегли там. Понимаешь? А так – болезнь остановить удалось, людей спасти.

Богус сделал короткую паузу, прочистил горло и снова продолжил. У Аркадия потемнело в глазах, но он держался, стараясь выслушать историю командира целиком.

– Ну а потом все равно уходить пришлось. Мы как-то наверху с горьковскими сталкерами пересеклись. Нас, гидромашевских, к тому времени осталось-то – по пальцам пересчитать. Забрали самое нужное – и махнули на Горьковскую. Потом даже вернулись, дизель разобрали и перенесли, кое-какой хлам прихватили. Такие дела.

– Ах ты падаль, – с ненавистью в голосе прошипел Аркан. – Так, значит, это ты их наверх, подыхать… а мы их тогда нашли, забрали. Женщина, правда, уже при смерти была, да и идти не могла уже. И костюма на нее запасного не было. Умоляла детей спасти.

– Оставь я хотя бы одного – и все бы так полегли через месяц. Выгнав их, я спас своих людей. Хочешь меня упрекнуть в чем-то? В жестокости и несправедливости? Валяй!

Ярость вдруг нахлынула с удвоенной силой, ослепила. Аркадий стиснул кулаки.

– Сука ты! – выговорил Аркан и отвернулся к стене.

– Все сказал, Аркаш? – улыбнулся Богус. – А знаешь ли ты, что у меня приказ допросить не только девку, но и вас тоже? И еще мне приказано держать вас тут и не выпускать пока.

– Что за приказы такие? – возмутился охотник. – Может, расскажешь нам все-таки, что мы натворили?

– Охотно, – улыбнулся Богус. – Только нужно ли?

– Да что за тайны такие? – вспылил охотник. – Бросил нас в камеру, как шпионов вражеских, говорить ничего не хочешь.

– В точку попал, – холодно отозвался Богус. – Именно как шпионов. Какая-то неуловимая гнида давно доносит заводчанам. Знаешь, Беспалый давно тебя подозревал. Живешь один, скрытно, да еще этот дружок к тебе вечно шляется. Мне за тобой было велено смотреть, Аркаш, и за Андрюшенькой твоим. Думаешь, поверил я в того призрака блаженного там, под монастырем? Уверен был – подельник ваш, вот только не успел пристрелить. Смылся он, зараза.

– Денис, ты чего несешь? – ошарашенно спросил Аркан. – Какие шпионы, какой подельник? Ты и правда думаешь, что мы агенты заводчан?

– А мы сейчас и проверим, – улыбнулся Богус и неторопливо вытащил из кобуры пистолет. Тихо щелкнул предохранитель, и дуло хищно уставилось прямо в лицо Диане.

– Надо было пристрелить тебя еще в штольне, – хмуро подметил командир. – Ну да ладно. Ты мне сейчас здорово поможешь, сопля. Аркаш, считаю до пяти. Или ты колешься, или я ее прямо тут валю. Раз!

Девушка вся сжалась и зажмурилась, ожидая выстрела. А Богус будто специально тянул время, словно давая девушке насладиться последними секундами ее короткой жизни.

Часть вторая

В поисках истины

Глава 1

Побег

Спать Казарину хотелось нещадно.

Лев Иванович поднял томный взгляд к потолку, откуда на него взирала еле живая лампочка. Говорят, если смотреть на свет, то сон уходит. Как бы не так! Словно муха в паутине, он сопротивлялся дремоте, что медленно оплетала его невидимыми нитями. Можно ли спать на посту? Нет, но если очень хочется? ЕСЛИ СТРАШНО ХОЧЕТСЯ СПАТЬ?!

В прошлую ночь он так и не сомкнул глаз из-за проклятой зубной боли. Затем – полный забот день на новом опорном пункте. А теперь – двенадцатичасовое дежурство. И не где-нибудь, а в этой проклятой дыре.

Взгляд караульного упал на тяжелую гермодверь, расцвеченную бурыми пятнами ржавчины. Сейчас он отдал бы все за то, чтобы упасть в свою кровать, вытянуть ноги и захрапеть часиков на семь-восемь.

А вместо всего этого – полдня в вонючей «резинке» в этой дыре.

Лев Иванович вдруг вспомнил, как еще до Страшного дня, когда служил в армии, случайно заснул на посту. Разбудил его гневный окрик – старшина умел подойти незаметно. Маленького роста, крепко сбитый, он яростно взирал на нерасторопного караульного снизу вверх. Казарин всегда боялся этого испепеляющего взгляда. Секунда – и сильный удар вмиг вышиб остатки сна, вернул в грубую реальность.

– Чмонеешь, макака? А ну – двадцать кругов в ОЗК! «Медальку» на грудь, и бегом – МАРШ!

Двадцать кругов – это десять километров. А «медалькой» у них ласково обзывали пятнадцатикилограммовый блин от штанги. Тогда Лев Иванович, именуемый сослуживцами просто Лёва, и не подозревал, что организм способен на такое. Спустя годы, когда вылазки на поверхность стали возможны только в костюме РХБЗ, Казарин выяснил, что его тело способно и на более значительные подвиги, чем жалкие десять километров в «химзе». «Медальку» в походах заменил хабар, что волокли из найденных магазинов и квартир. Уходя в очередной поход наверх, Казарин мысленно благодарил жестокого, но справедливого вояку.

Ну что же, товарищ старшина, спасибо за подготовку. Пригодилась!

«Бляха-муха, ну полчасика вздремнуть. Никто и не запалит ведь. Эх, не армия, духа на фишку не поставишь».

Казарин с трудом разлепил сомкнутые дремотой веки. Однообразный «пейзаж» вентиляционной шахты навевал жуткую тоску. Караульный зевнул и прислонился спиной к холодной стене. Он прекрасно понимал – если он не поспит хотя бы минут двадцать, до конца смены он недотянет. Как только тело заняло удобное положение, караульного стало еще сильнее клонить в сон, но Лев Иванович больше не сопротивлялся естественным потребностям организма.

Проснулся Казарин от странного звука. Показалось, что в утробе вентшахты завозилось что-то. Сон слетел вмиг, караульный повернул голову и оторопел. Последнее, что увидел Лев Иванович, – темный силуэт и ствол автомата, глядящий в его сторону. Казарин хотел было что-то сказать, но не успел.

Выстрел разорвал в клочья тишину подземелья.

О чем думает человек, когда ему остается жить несколько секунд? Говорят, что в такие мгновения перед глазами пролетает вся жизнь. Обреченный успевает осмыслить и понять многое, прокрутить в голове жизнь, словно кинопленку. И иногда – найти нужное решение, чтобы увернуться от когтей костлявой.

Палец Богуса мирно покоился на спусковом крючке «стечкина». Командир ухмыльнулся и поглядел на охотника.

– ДВА! Аркаш, думай живее, а то я быстро считаю. Вдруг не успеешь исповедаться.

Мысли охотника заметались, точно птицы в клетке. Что делать? Никогда еще Аркадию не приходилось решать так быстро. Своими нелепыми предположениями Богус словно выбил опору из-под ног Аркана, и тот понятия не имел, что говорить командиру и как спасти бедную девушку.

– ТРИ!

– Денис, подожди! – попросил Аркадий, глядя на Богуса.

– Вот и хорошо, – похвалил командир. – Валяй, колись. Чистосердечное только на пользу пойдет, обещаю.

Где-то в дальнем крыле убежища рвануло так, что дрогнули стены. Лампочка над головами мигнула и вновь засветила в полную силу. До слуха узников долетели частые хлопки выстрелов.

– Какого хрена? – Богус повернулся к двери. Где-то вдалеке застрекотал автомат, его подхватил другой. Звонко заголосила сирена, издалека донеслись тревожные крики. Диверсия?

Командир отвлекся, и Аркадий вдруг отчетливо понял, что в эту секунду решается их судьба. И не упустил свой шанс. Мужчина с невероятной скоростью метнулся вперед и сбил Богуса с ног, припечатав тело к решетке. Командир, не ожидавший нападения, выругался и попытался скрутить обидчика, но тут подоспел Техник. Парень сильнейшим ударом вышиб пистолет из рук командира, и охотник мигом подхватил упавшего «стечкина».

– Ах ты! – прорычал Богус, шагнув в сторону Аркадия, но мужчина мигом взял командира на прицел.

– Денис, спокойно, – дрогнувшим голосом произнес охотник. Вдалеке снова захлопали выстрелы, подстегнув мысли Аркадия, и тот принялся судорожно размышлять. Как быть? Неужели диверсия, и Институт решил отбить захваченное врагом убежище? Иного объяснения Аркан найти не мог. Объяснять все Богусу? Но что-то подсказывало охотнику, что отступи они сейчас – и Денис просто пристрелит их, потому что некогда думать, когда рядом идет бой. Командир же убедил себя, что они вражеские шпионы. Бежать? Но куда сбежишь из бункера? Пристрелят – не свои, так чужие. ЧТО ДЕЛАТЬ?

«Диана! – вспыхнула в мозгу Аркадия догадка. – Ведь девушка жила тут, она может знать тайные выходы через вентшахты. Нужно уходить. Я должен жить, чтобы найти Антона. Это главное, остальное – к чертям».

– Диана, иди скорей сюда. А ты ключи давай от камеры, живо! – голос охотника внезапно обрел стальные нотки.

– Аркан, пожалеешь! – нахмурился Богус и шагнул к охотнику. Грохнул выстрел, и пуля выбила бетонную крошку над головой командира. Тот вжал голову в плечи и отступил.

– Помяни мое слово, Молчанов! – предупредил Денис.

– КЛЮЧИ!

У ног Техника приземлилась связка. Парень живо подхватил ее с пола, вопросительно глянул на Аркадия.

– Диан, знаешь, как нам сбежать отсюда? Где запасные выходы из бункера? – спросил охотник.

– Да, – кивнула взволнованная девушка.

– Веди тогда! – повелел Аркан.

– Гниды! – выругался Богус, когда Аркадий захлопнул дверь камеры и запер ее на засов снаружи. Парень схватил девушку за руку, и они вылетели в коридор. Следом выскочил Аркан, стискивая пистолет. Охотник уже успел осознать, что натворил, но прекрасно понимал, что мешкать нельзя. Где-то в другом крыле убежища вовсю шел бой, лаяли автоматы, раздавались команды.

«Что вообще происходит?» – мелькнула в голове охотника суматошная мысль. Навстречу беглецам выскочил перепуганный охранник, но Техник оказался куда расторопнее молодого караульного. Парень пинком вышиб из его рук автомат и кулаком припечатал конвоира в скулу. Тот охнул и отпрянул, и Аркадий тут же наставил на охранника пистолет.

– Лицом к стене!

Караульный спорить не стал. Когда он повернулся к беглецам спиной, Техник подхватил автомат и аккуратно тюкнул охранника по затылку. Караульный обмяк и повалился на пол. Парень резво приложил два пальца к шее, проверил пульс.

– Ты убил его? – воскликнула Диана.

– Да живой он, чего ему сделается, – успокоил Техник. – Полежит немного и очухается.

Беглецы не мешкали и тут же принялись резво обшаривать поверженного. Андрей содрал с охранника портупею с подсумком, торопливо натянул на себя.

– Рвем когти, да поживее! Пока нас тут не порешили.

– Диана, куда нам дальше? – повернулся к девушке охотник. Та ткнула пальцем в ответвление коридора.

– Туда, – выдохнула девушка. – Я знаю, где запасной выход, мне показывали, но я там никогда не ходила.

– Веди, на месте разберемся! – крикнул Техник девушке, но та почему-то медлила.

– Динка, ты чего? – одернул ее парень.

– Там же наши, – забормотала девушка. – Это они штурмуют, я уверена. Зачем нам убегать, они нас не тронут?

– Сейчас эти «ваши» всех без разбору тут положат, – рассерженно бросил Техник. – Показывай живее, где твой черный ход, пока сюда не нагрянули. Они сначала стрелять будут, а потом уже разбираться – кто свой, а кто враг.

Девчонка быстро смекнула, в чем дело. Из длинного коридора они нырнули в боковой рукав, пробежали с десяток метров и остановились возле двери.

– Закрыта, зараза, – с досадой бросил охотник, оборачиваясь к товарищу.

– А ну-ка я попробую. – Техник подвинул товарища и пнул дверь изо всех сил. Дерево протяжно всхлипнуло, что-то хрустнуло в замке, и дверь распахнулась. Попав в тесную комнату, беглецы мигом огляделись. Стол, шкаф с тумбочкой и большой стеллаж, на полках которого покоились свернутые ОЗК и подсумки с противогазами.

– Хватай! – крикнул Техник. – Как специально для нас приготовили.

Прихватив три комплекта химзащиты, стали шарить взглядами по стенам. Девушка моментально указала на металлический ставень в углу комнаты, задвинутый столом.

– Туда!

– Помоги! – крикнул Аркан Диане. Вдвоем с товарищем они сдвинули с места массивный шкаф, набитый какими-то бумагами и забаррикадировали им дверь. Техник одним прыжком оказался в углу комнаты и живо отодвинул стол, открывая доступ к ставню.

– Закрыто, мать его ети, – констатировал факт парень. Аркан понял товарища без слов и принялся шарить взглядом по комнате, пытаясь найти что-нибудь подходящее, чтобы открыть заслон. Взгляд упал на старый пожарный топорик. Через несколько секунд найденное орудие обрушилось на запоры ставня. Пара сильных ударов – и путь оказался открыт.

– Против лома нет приема, – бросил Техник и первым проскользнул в открывшийся лаз, подавая руку девушке. Охотник не заставил себя долго ждать. Беглецы ввалились в тесную переходную камеру вентиляционной системы и быстро огляделись. Взгляд Аркадия упал на тяжелый гермоставень. Охотник подскочил к нему, пытаясь понять, как его можно открыть.

– Закрыли наглухо, заразы, – крикнул он Технику.

– Может, опять топориком? – предложил парень.

– Долго проколупаемся, услышат нас тут и повяжут, пока прорываться будем.

Парень вопросительно глянул на Диану. Та жестом указала на блок фильтров, вмонтированных в стену.

– Можно здесь пробраться, – подсказала верное решение девушка. – Мне когда-то Славик показывал.

– Спасибо, Динка. Придется в обход, – ответил парень и метнулся к фильтрам. Удар топориком по фиксаторам, несколько пинков – крепления не выдержали варварского напора, и секция провалилась внутрь длинного хода. Техник подхватил ее и выволок обратно в камеру.

– Надевай «химзу»!

Беглецы стали торопливо натягивать костюмы защиты. Аркадий с Техником облачились быстро, но Диана возилась, не зная, что делать с резиновым плащом и бахилами. Пришлось парню помогать ей. Наконец, когда девушка натянула противогаз, Техник довольно хмыкнул.

– Поползли! – крикнул парень и первым нырнул в образовавшуюся брешь. За ним полезла Диана, Аркадий пополз следом. После короткого путешествия беглецы очутились в очередной камере вентиляционной шахты. Техник глянул на большие защитные секции, вмонтированные в стены, покачал головой.

– Аркаш, давай герму открывать, узээски мы не осилим. Динка, а ты слушай – вдруг за нами сюда кто-нибудь сунется.

Аркадий осмотрел массивную гермодверь. Было видно, что этим выходом очень давно не пользовались. В штурвал были вставлены ломы, под рычагами покоились кирпичи. Выбив их и повернув рычаги, Техник с Аркадией приступили к штурму нового препятствия.

– Давай вместе, – предложил охотник. Взявшись за массивный лом из толстенной арматуры, сталкеры изо всех сил потянули. Взвизгнул металл, лом нехотя поддался и пошел вверх. Вскоре избавившись от одной помехи, принялись за второй лом. С ним справились скорее и навалились на штурвал. Заскрипело железо, и огромное колесо стало медленно поворачиваться.

– Пошла, родимая! – радостно воскликнул Техник. – Давай, наляжем поплотнее.

Общими усилиями, наконец, удалось провернуть штурвал, и тяжелая герма отворилась. Товарищи взялись за стенку, переводя дух. Впереди располагалась еще одна камера, а из нее вбок отходил тесный низкий туннель.

– Ну, нам в этот ракоход, – мотнул головой Техник в сторону лаза. – Придется кверху жопой попутешествовать.

– Сейчас, дай немного дух переведу, – выдохнул шумно охотник. – Думаю, еще чуть-чуть осталось. Диана, как там в тылу?

– Вроде тихо, – отозвалась девушка, прислушиваясь.

Слегка отдышавшись, Аркадий махнул Технику рукой, подавая знак двигаться дальше. Вперед уходил горизонтальный канал высотой чуть меньше метра. Снова посетовав на неудобства подобного передвижения, парень все-таки встал на четвереньки и пополз вперед. Где-то далеко позади снова эхом отозвалась стрельба. Бой в убежище не утихал. Аркадию показалось, что они ползли по тесному коридору целую вечность. Впереди, шумно дыша, медленно передвигалась Диана. Наконец, когда Аркан уже решил, что этому лазу не будет конца, их путь завершился. Низкий потолок больше не нависал над головой, и охотник смог выпрямиться. Подняв голову, он заметил, что они стоят в узкой квадратной шахте, уходящей метров на семь вертикально вверх. Окна наверху были забраны металлическими жалюзийными решетками, через которые просачивался дневной свет.

– Почти выбрались, – довольно прогудел парень. – Последний рубеж.

Аркадий принялся разглядывать стены и вскоре заметил ржавые скобы, вмонтированные в кладку. Охотник указал на них парню.

– Ага, вижу, – кивнул товарищ. – Стойте здесь, я поднимусь и разведаю.

Цепляясь за скобы, Техник стал карабкаться по отвесной стене. Аркадий с девушкой, замерев, наблюдали за товарищем снизу. Парень добрался до самого верха, осторожно поглядел через отверстия на улицу. Затем ухватился за металл и дернул. Никакого эффекта.

– Бляха-муха, – прикусил губу Техник. – Как дальше-то?

– Сейчас, не дергайся, – успокоил снизу Аркан. – Посмотри повнимательнее – там замка на жалюзи нету?

Техник завозился, рассматривая жалюзи. Затем недовольно хмыкнул.

– Есть, вот он, родимый.

– Тогда надо ломать!

Через несколько секунд Техник был внизу. Принял у охотника пожарный топорик и снова пополз по скобам вверх.

– Постарайся потише там, – предостерег товарища Аркан. Техник в ответ только угукнул и принялся подсовывать топорик под замок. Заскрипело железо, вниз посыпалась ржавчина. Парень надавил посильнее. Наконец, раздался звонкий щелчок и Техник радостно произнес:

– Сделано.

Аркадий приободрил девушку, и та неуверенно полезла по стене вверх. Техник, стараясь как можно меньше шуметь, тихонько отворил ставень решетки и прошмыгнул наружу. Вскоре доползли до верха и Диана с охотником. Аркадий придержал девушку, и та вылезла следом за парнем. Аркан последовал за ней.

После темноты подземелья дневной свет больно резанул по глазам. Они стояли возле кирпичного куба полтора на полтора метра. Венткиоск[7] со всех сторон закрывали густые заросли. Аркадий осторожно отодвинул ветви, разглядывая территорию завода. Потом попытался прислушаться к своим ощущениям.

– Аркаш, ну что? – осторожно спросил Техник, наблюдая за товарищем.

– С той стороны здания люди, – доложил охотник и обернулся к девушке. – Динуль, как нам отсюда выбраться?

Девушка ненадолго задумалась, пытаясь вспомнить картину местности над убежищем. Потом неуверенно указала рукой вправо.

– Вроде туда. Дойдем до забора, а там можно попробовать перелезть.

Времени на раздумья не оставалось. Скрытые зарослями, беглецы осторожно потрусили в указанном девушкой направлении. Через несколько минут они уперлись в высокий забор с колючей проволокой наверху. Аркадий оценивающе осмотрел ограду и подступы. Техник покачал головой.

– Запутаемся в колючке, – предупредил парень, и они побежали вдоль забора, выглядывая место, где можно было безболезненно перелезть через стену. Наконец, брешь в ограде нашлась. Аркадий оглянулся, проверяя, нет ли погони. Беглецы нырнули в густые заросли – теперь их вряд ли можно было разглядеть с территории завода.

– Надо уходить, потом отдохнем, – бросил Техник, и они потрусили в сторону многоэтажек. Сейчас впереди бежал Техник, направляя их маленький отряд. Парень нарочно выбирал путь позаковыристее, чтобы как можно меньше передвигаться по открытому пространству. Аркадий уже чувствовал, как усталость наваливается на него тяжким грузом, да и девушке приходилось несладко. Охотник слышал ее шумное дыхание, но пока было рано останавливаться.

Сунулись в какой-то проулок, протиснулись между зданиями – и вперед, к поваленному забору. Продрались через заросли и сразу же вступили на железнодорожные пути. Техник огляделся – никого. Тихо, пустынно. Махнул рукой и поманил спутников за собой. Взяли правее. Впереди показалась знакомая развязка, и здание, возле которого Лукича потрепали ухваты. Свернули на улицу Горную – мимо корявых кустов, мимо стального забора и молчаливых зданий, вперед и вперед, лишь бы подальше от бойни в убежище.

Аркадий остановился на мгновение – перевести дух, остыть после марш-броска – и вдруг почувствовал, как навалилась слабость. Захотелось подогнуть уставшие ноги, присесть, забыться.

– Аркаш, – позвал охотника Техник. – Все нормально?

Голос товарища показался Аркану каким-то далеким и приглушенным. Ноги сделались ватными, сердце тоже словно взяло короткую передышку – застучало вяло, неохотно. Аркадий потряс головой, но тут же тупая боль вспыхнула в висках. Охотник шагнул на тротуар, рука уперлась в ограждение стадиона.

– Похоже, приступ.

– Вот незадача, – процедил Техник, шаря глазами по улице и выискивая подходящее убежище на время. Его внимание привлекло двухэтажное желтое здание. Обняв товарища за плечи, парень слегка подтолкнул охотника.

– Аркаша, давай туда. Там пересидим, пока не полегчает.

– Хорошо, – кивнул охотник, опираясь на друга. Диана быстро осмотрелась и подхватила Аркадия, с другой стороны. Так в обнимку они втроем медленно доковыляли до угла здания. Здесь на второй этаж уходила узкая металлическая лесенка.

– Давай я сам, – выдавил охотник, ставя ногу на первую ступеньку. Техник кивнул, придерживая товарища. Аркадий почувствовал, как голова идет кругом, и лестница уходит из-под ног. Он сполз на ступеньки, хватаясь за ржавые перила.

– Аркаша, поднажми чуть-чуть! – приободрил Техник, придерживая друга. Охотник вцепился обеими руками в стальные трубы перил, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Потом собрался с силами и начал карабкаться вверх.

Наконец, трудный подъем миновали. Техник толкнул ногой дверь, быстро осмотрел темную утробу здания. Девушка подхватила Аркадия, и вместе они вволокли охотника в комнату и опустили на пыльный пол в углу возле окна. Парень тут же полез в рюкзак товарища, выискивая лекарство. Нащупал, обломал кончик ампулы, и быстро набрав шприцом нужную дозу, сделал инъекцию.

– Спасибо, – прошептал охотник, закрывая глаза. Снова подкатила головная боль, и Аркадий чувствовал, как проваливается в знакомое забытье.

У берега перекатывались волны – лизали темный песок, судачили о своем. Из-за реки напирала ночь: теплая, звездная. По Волге тихо ползли темные туши кораблей – спешили куда-то далеко, везли грузы, людей, сплетни. А там, за широченной полосой воды, разлегся вечерний Нижний. Шумел, гудел, клокотал – в нем кипела, варилась жизнь. Живой город, настоящий.

И он помнил, как сейчас – прохладный ветер с реки, и еще теплый песок в кроссовках. Аркадий осторожно обнял жену, погладил ее округлый живот. И почувствовал, как под ладонями шевельнулась новая жизнь. И хотелось дышать, хотелось радоваться.

Жить хотелось.

А потом они плыли на пароме обратно. Ворочались у бортов волны, бормотали о чем-то еле слышно. А город все приближался – огромный, величественный, облепленный разноцветными огнями. И еще он помнил ветер в приоткрытое стекло автомобиля, и облитый светом собор Александра Невского на Стрелке, и смоляную реку под мостом. И вокруг – люди, машины, жизнь. Много жизни, через край.

И куда, куда все это подевалось потом?

Аркадий почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Видения и воспоминания нырнули обратно, в бездонный омут памяти. Головная боль отступила, и только слабость не желала никуда уходить. Охотник открыл глаза, и взгляд уперся в Диану. Девушка склонилась над ними, слушая дыхание.

– Как вы? – заботливо вопросила Диана.

– Спасибо, уже лучше, – ответил Аркан, пытаясь пошевелить ватными ногами. Техник, дежуривший у окна, оторвался от наблюдений и повернулся к охотнику.

– Вечереет, – поставил перед фактом Техник. – Надо бы найти, куда приткнуться на ночь. Идти сможешь?

– Смогу, – кивнул Аркан и поднялся на ноги, держась за стену. Приступ высосал из него все силы, но нужно было искать место для ночлега. Он задержал друзей, подверг их опасности, и ему вдруг неожиданно стало стыдно.

– Сейчас пойдем, – виновато ответил охотник и посмотрел на Техника. – Извините, что пришлось торчать тут из-за меня.

– Хорош пургу гнать, – отмахнулся товарищ. – Давай, сейчас оклемаешься – и двинем.

Аркадий все никак не мог прогнать остатки видений. Они давались ему тяжело, время не лечило его. Куда все подевалось? Кануло, утонуло в темной воде, пеплом обратилось. Огни погасли, песок на берегу остыл, только река течет упрямо, как и прежде. И нечего теперь пытаться найти надежду – обуглилась она давно, не разгорится уже. Нырнул туда, в прошлое, в счастье окунулся, а вынырнул снова тут, в отсохшем, отмершем настоящем. Вроде в своем прошлом побывал, а будто до чужой жизни дотронулся. Хотелось с головой окунуться да не выныривать вовсе, а его чуть обмакнули – и обратно за шкирку. Старую рану сковырнули, и засочилось по капле опять. Ничего, сейчас переболит и позабудется. Двадцать лет на дно души прятал, и теперь подальше затолкать надо.

Охотник хлебнул вечернего воздуха, отмеренного ему фильтрами. Вроде немного отлегло, боль чуть притихла. Полегчало.

– Получше? – по-отечески справился Техник. Аркан молчаливо кивнул. Нужно было выдвигаться, но идти никуда не хотелось. Хотелось лечь и снова забыться, оказаться в том видении из прошлого, где летняя ночь, город в огнях, где счастье и жизнь.

«Иногда лучше и вовсе без памяти остаться», – подумал Аркан. Охотник даже завидовал тем, кто родился уже внизу – они не видали «верхний мир» до войны, и потому не было у них такой острой тоски по прошлому. Даже молодые сталкеры, что уже успели познакомиться с поверхностью, не знали, какой она была раньше. Могли лишь вылепить в сознании тот, старый мир по рассказам старших, но понять и прочувствовать не умели. Не дано им это. Молодые сталкеры видели только огрызок старого мира, непогребенного покойника. Так смотрели на мумию Ленина в московском Мавзолее, так разглядывали на клочках бумаги виды далеких стран, где никогда не суждено побывать. А охотник помнил. И воспоминания въелись глубоко, и изгнать их оттуда не получалось. Даже девушка по-особому смотрела на «верхний» мир – завороженно, с испугом и восхищением. Наверное, тоже хотела наглядеться, впитать побольше, чтоб потом можно было представлять и мечтать.

Посидели еще немного, подождали, пока охотнику полегчает. Аркадий места себе не находил, чувствовал свою вину. Если б не приступ этот – давно уже убежище на ночь отыскали, а теперь вот придется впотьмах шарахаться.

Техник словно его мысли прочел.

– Аркаш, только себя винить не вздумай, – отозвался парень. – Сейчас оклемаешься – и сразу поскачем. Динка, а что ты нам хотела рассказать там, в убежище, да не успела?

Диана придвинулась поближе, чтобы мужчины ее лучше слышали.

– Помните, ваши говорили, что там за проспектом фонит сильно? Что они туда не совались пока?

– Помним.

– Так вот, нету там никакого фона. Это все аномалия. Дозиметры показывают, а на самом деле фон такой же, как и везде.

– Забавная аномалия, – покачал головой Техник. – Продолжай.

– У нас там второе убежище, основное, большое. За проспектом. Там наверху еще научный институт Седакова стоит. Оттуда наши и напали.

– Молодцы, – похвалил Техник. – Здорово окопались, ничего не скажешь. Просчитался немного Беспалый. Хитрый, гад, а и его вокруг пальца обвели.

– Значит, теперь война? – тихо спросила Диана.

– Видимо, да, – развел руками Техник. – Беспалый теперь точно не отступится. Он так за этот ваш бункер держался, зубами в него вцепился. Его растравили, старикан этого так не оставит.

Аркадий прислушался к своим ощущениям. Вроде немного отлегло. Дышать стало легче, и никто больше изнутри не кусался. Головная боль огрызнулась пару раз напоследок и сгинула. Аркадий вдохнул поглубже, погонял стылый вечерний воздух через противогазные фильтры.

– Андрюш, – позвал охотник, – давай собираться, надо двигать.

Парень понятливо кивнул. Проверили снаряжение и магазины, еще раз в окна осмотрели местность. Город безмолвствовал, предчувствуя скорое приближение сумерек. Скрипнули стальные ступени лестницы, качнулся куст на углу дома, задетый Техником. Путники теперь старались идти быстрее – оставаться ночью под открытым небом было равносильно гибели.

Дневной свет медленно иссякал. Солнце давно скрылось за зданиями, тени вытянулись, и город стоял унылый и задумчивый. В переулках ютился сумрак, и в этой мешанине света и тьмы охотнику чудилось, что из подворотен на них смотрят десятки пар хищных глаз. Однако вокруг было тихо и спокойно. Город медленно погружался в омут сумерек, все глубже и глубже. Темные провалы окон и подворотни излучали угрозу, от зданий веяло опасностью. Внезапно стало так тихо, что каждый шорох, казалось, услышат на другом конце улицы.

– Надо место для ночлега быстрее искать, – подал голос парень. Все лихорадочно присматривались к зданиям. Темнота накатывала стремительно и незаметно. С неба поглядывали первые звезды.

– Живее надо, а то здесь куковать останемся.

Для убежища на ночь они облюбовали исполинское здание. Техник уже шагнул в сторону многоэтажки, но почему-то замер и стал крутить головой. Прислушались. Тишина мертвая, ни шороха.

Аркадий шагнул вперед, но парень резко одернул его, приложил палец к фильтрам.

– Тсс! – Техник снова прислушался. Что-то не давало парню покоя, тревожило. Потом товарищ резко повернулся к двухэтажному кирпичному зданию, вскидывая автомат.

– Пушку на землю! – нарушил вечернюю тишину мужской голос. – И поживее.

– Тьфу ты, то измена, то засада, – в сердцах выпалил Техник и первым опустил автомат на асфальт.

Глава 2

Жажда мести

Дверь за беглецами захлопнулась, и камеру затопила темнота. Денис прислонился к стене и ощутил спиной холодный бетон. Ярость так и клокотала в груди Богуса, просилась наружу. Эти двое гаденышей все же сумели вырваться и удрать. Как так получилось, что он упустил шпионов?

– Уроды, – прошипел Денис и сплюнул на пол. За стеной снова послышались приглушенные выстрелы. Что там приключилось? Восстание, диверсия? Биться надо, за предателями бежать, а он тут торчит.

Минуты потянулись медленно. Бой в убежище то разгорался с новой силой, то снова затихал. Наконец, Денис услышал, как с той стороны двери что-то зашуршало. Богус встрепенулся, сжимая кулаки, напрягся. Наконец, дверь приоткрылась, и в камеру хлынул свет. На пороге, держась за голову, стоял бородатый охранник.

– Денис, ты здесь? – спросил парень.

– Да, – отозвался Богус и выдохнул. – Где эти твари?

– Удрали, – пожаловался охранник. – Меня оглушили, оружие забрали.

– Тьфу ты! – разозлился командир. – Что за стрельба там?

– Диверсия, кажись, – предположил парень. – Институтские, похоже, на штурм пошли. Чего делать будем?

– Помчали, там видно будет, – бросил Богус, и ноги сами понесли его прочь от проклятой камеры. Охранник рванул следом. В конце коридора Денис притормозил и двинулся дальше шагом, пытаясь определить, в какой стороне развернулся бой. Впереди опять шумело – грохотало, взрывалось, рушилось что-то, кричали вразнобой. Лай команд, крики раненых, треск автоматов – все смешалось, и словно невидимый ветер подхватил зловещую музыку боя и поволок ее по коридорам убежища.

У стены, высоко запрокинув голову, харкал кровью раненый. Дернулся было, заметив метнувшегося к нему Дениса, но тут же опустил пистолет. Звякнуло об пол железо, мужчина тяжело выдохнул и просипел.

– Дениска, ты? Диверсия. Там эти… иститутские. Прорвались, суки. Много…

Богус метнулся к раненому, потрогал рукой грудь. Ладонь мигом окрасилась алым. Парень закатил глаза, что-то хрипло пробормотал.

Не жилец. Богус мигом подхватил оброненный парнем пистолет. На, браток, держи тогда. Извиняй, так лучше будет. Чтоб не мучился.

Звонко рявкнуло, и застреленный повалился на бок. Богус торопливо присел, опустошил карманы разгрузки. Теперь – вперед! Выскочил навстречу кто-то неопознанный, в руках – автомат. Огрызнулся очередью, и спутник Дениса повалился на пол. Богус сунул пистолет прямо в лицо гостю, нажал на спуск. Брызнуло красным, и некто кулем повалился на пол. Отсрочку небольшую второй раз дали, значит – надо прорываться. Денис подхватил автомат, стащил с убитого рюкзак с притороченной к нему запасной «химзой». Мертвому все равно без надобности, а ему еще пригодится.

Коридор здесь разветвлялся, и Денис, не думая, рванул направо. За другим поворотом Богуса ожидала встреча со «своими». Артем, «замок» второго взвода, вскинул автомат, но тут же опознал Богуса.

– Денис, не прорвемся здесь. Их там полно. Серпа, Фила, много кого еще положили, мрази. Не выстоим. Давай назад, там ходок есть через вентиляцию. Попробуем просочиться.

– Как они в убежище попали? – торопливо спросил Богус, держа на прицеле дальний конец коридора. Где-то снова залаял автомат, заголосил раненый.

– Хрен их знает! – крикнул Артем. – Некогда сейчас думать. Погнали к вентиляшке.

Товарищи рванули назад, и вскоре Богус уже стоял перед дверью. Денис налег плечом, но дверь с другой стороны словно подперли чем-то тяжелым. Мужчины навалились вдвоем, поднажали. Изнутри повалилось что-то грузное, и в образовавшуюся щель теперь можно было протиснуться.

– Денис, лезь, я прикрою, – махнул рукой «замок», крутя головой.

Кто-то снова сунулся к ним из-за угла, выставил автомат, плюнул смертью. Богуса осыпало бетонной крошкой, вжикнула прямо над ухом шальная пуля. Рядом проскочила, только нервы пощекотала.

«Ну, теперь моя очередь! Жри!».

Автомат огрызнулся очередью, заставив нападавших укрыться за поворотом коридора. Денис принялся протискиваться в комнату. Где-то неподалеку грохнул выстрел. Артем всхрапнул и повалился, уткнувшись носом в бетонный пол. Богус мгновенно понял, что товарищ прикрыл его, заплатив собственной жизнью. Денис снова увернулся от костлявой, словно кто-то ему взаймы удачи дал. Не слишком ли много везения за полчаса? Третьего шанса может и не быть.

Все же и ему досталось. Настигло, клюнуло в плечо – остро, жгуче. Денис покачнулся и стрельнул в ответ, наугад. Кто-то вскрикнул, до слуха долетел звук падающего тела. Денис протолкнул тело в комнату, захлопнул за собой дверь. Взгляд его тут же упал на приоткрытый ставень в углу комнаты.

Бежали тут уже до него. И ему не грех, значит, шансом чужим воспользоваться. Ну, тогда наверх.

К воздуху, к жизни. К спасению. А там посмотрим.

Денис рвался вперед – через люки и лазы, по узким коридорам вентиляции. В одной из тесных комнатушек Богус замер, прислушиваясь. Но погоня вроде отстала, и он принялся остервенело разворачивать и натягивать прихваченную у застреленного «химзу». А позади, в убежище бурлило, громыхало – там костлявая косой махала, словно жнец на сбор урожая вышел. Погналась было за Денисом смерть, да передумала – поленилась, отстала немного. Не нужно было костлявой за ним, в туннели. Ей и без него в убежище поживы с лихвой хватало.

Богус наконец-то добрался до ствола вентиляционного колодца, уходящего вверх. А что, если враг уже блокировал все выходы? Но через решетку наверху просачивался свет, мягкий и дружелюбный. Денис вцепился за ржавую скобу и подтянул тело, превозмогая боль. Подъем не занял много времени. Наконец, беглец вывалился наружу, огляделся. Вроде никого. После тьмы подземелья больно полоснуло по глазам светом. Где-то внизу шел бой, но звуки стрельбы сюда не долетали.

А теперь бежать, да поскорее. Мимо крошащихся каменных стен и мертвых корпусов, мимо корявых деревьев и зарослей бурьяна. Прочь, подальше от бойни, в которой противник оказался хитрее и сильнее.

Нужно было оторваться и выиграть время. Чтобы отомстить.

– Пушки на землю! – снова потребовал кто-то невидимый. – Больше повторять не буду.

Теперь и Аркан повиновался. Осторожно опустил пистолет на асфальт, положил руки на затылок. Охотник клял проклятый приступ – это он отнял у Аркадия все силы, и мужчина не сумел вовремя почувствовать опасность. Что за невезение – сбежать от самой смерти и так глупо попасться.

– Эй, вы – тоже руки за голову живей закиньте, – грубо приказал незнакомец.

Техник и Диана подчинились.

– Пять шагов назад.

Беглецы отступили, оставив оружие сиротливо лежать на земле. Теперь охотник приметил засаду – из окна второго этажа за ними внимательно следило автоматное дуло. Скрипнула протяжно дверь, над которой сиротливо висела потемневшая табличка с надписью «Библиотека», и на крыльце нарисовалась невысокая коренастая фигура. Ствол «калаша» предусмотрительно глядел в сторону нежданных гостей.

– Еще пять шагов назад, – приказал коренастый. – Откуда пожаловали, хлопцы?

– Сбежали из пекла, – в своем репертуаре отозвался Техник.

– Давай-ка мне без загадок, красавчик, – посерьезнел незнакомец. – Кто такие? И время давай не тяни – темнеет быстро. Или хочешь, чтобы вас прямо тут сгрызли?

Пока охотник обдумывал, что ответить, на крыльце возникла высокая фигура. Пара секунд – и второй присоединился к коренастому, не сводя автомата с троицы.

– Что-то пушек у них маловато, Юрич, – намекнул высокий коренастому.

– Шпионы? – предположил незнакомец, названный Юричем.

– Ща узнаем, – отозвался высокий. – А ну, намордники снимай!

Друзья мялись. Никто из них первым не решался стянуть противогаз. Высокий незнакомец подался вперед, ткнул в их сторону стволом, желая ускорить процесс.

– Снимай в темпе, – приказал незнакомец. – Не бойтесь, много рентген не схаваете. Я только хочу на ваши мордашки глянуть. Опаньки, Юрич, да с ними девчонка.

Диана первая открыла лицо и теперь смотрела на высокого сталкера. Следом за ней стащили противогазы и Техник с Арканом.

– Пара мужиков с «калашом» на двоих и девчонка, – с сарказмом подметил высокий. – Сильна агентура у противника. Эй, банда, так вы откуда взялись такие?

– Говорю же – сбежали, – сказал Техник и в двух словах обрисовал историю побега. Высокий слушал с интересом, изредка качая головой. Аркадий внимательно следил за незнакомцами, но резиновые маски не умели выражать никаких эмоций.

– Складно баешь. Только почему я должен вам поверить? – осведомился коренастый.

– А бывают шпионы с одним автоматом на троих? – вопросом на вопрос ответил Техник.

– Тоже верно, – ухмыльнулся высокий. – Но агентура – народ хитрожопый. Ныряйте в здание. Сейчас там все подробно расскажете. Только не чудить – сразу пристрелю.

Коренастый подобрал автомат с пистолетом с асфальта, второй незнакомец коротким движением ствола указал беглецам идти внутрь здания. Утроба строения встретила их полумраком. Коренастый натянул на голову налобный фонарь, щелкнул тумблером. Слабый луч уперся Аркану прямо в лицо, ослепил.

– Натягивайте свою резину, – приказал высокий, и когда друзья натянули противогазы, более вежливо предложил: – А теперь – излагайте.

На этот раз говорил охотник. Пока допрашивали Техника, Аркан долго сомневался – быть искренним или нет, рассказать все или умолчать о чем-то? Обдумав все, мужчина решил сделать ставку на правду. Аркадий вкратце постарался рассказать все: и про поход с пленом, и про нападение на убежище, и про сына. Незнакомцы слушали внимательно, вопросов не задавали. Когда Аркан изложил все, рослый довольно кивнул.

– Все складно. А теперь, красавица, поведай-ка мне – как вашего старшего зовут?

Диана тут же назвала имя и фамилию, по-видимому – коменданта убежища. К тому же перечислила еще несколько имен, судя по всему – из институтской верхушки. В разговор влез коренастый:

– Славу Малюкова знаешь?

– Да, – грустно ответила Диана. – Его убили. Сегодня.

– Ах ты, – выругался незнакомец. – Вот суки. Колян, вроде правду беглецы говорят.

– Похоже, – кивнул высокий. – А вы как удрали из бомбаря?

– Через вентшахту старую, – поведал Техник. – Нас не заметили вроде.

– Ладно, ясно все с вами, – махнул рукой рослый. – Но оружие пока у нас полежит. Мне так спокойнее.

– Как знаете, – согласился Техник. – Только если что – вчетвером-то сподручнее отбиваться.

– Разберемся, – отозвался рослый. – Лучше скажите, как вас величать?

– Аркадий, – первым представился охотник, слегка наклонив голову. – А это – Андрей и Диана.

– Можно просто – Техник, – резво вставил парень, глядя на новых знакомых.

– Ну, рады познакомиться, – усмехнулся коренастый. – Леха, можно просто – Юрич. А это – Колян или Куль.

– А почему ты Техник? – вопросил Куль, глядя на Андрея.

– Рукастый он, – отозвался охотник. – С техникой на «ты», что хочешь починить может.

– Рукастый? – ухмыльнулся Куль. – Значит, можешь из говна конфетку сделать?

– Могу, – отозвался Техник. – Только это будет конфетка из говна.

Юрич гоготнул, но тут же примолк, покосившись на дверь. Куль поднял палец к фильтрам, прислушался. С наступлением сумерек проснулся ветер – где-то вдалеке скрипнул кровельный лист, хлопнул гнилой ставень. Казалось, за дверью вечерние улицы оживали – шептались, шелестели мусором, пугали посторонними звуками.

– Ребят, а вы сами-то откуда? – осторожно спросил Аркадий, глядя на новых знакомых.

– От верблюда, – отмахнулся Куль. – Погоди, потом все расскажем. Надо на ночевку вставать, а то заболтались что-то. Есть тут подвальчик один, там перекантуемся. Давайте, на выход.

Юрич первым выскользнул на улицу, осмотрелся. Куль повел стволом автомата, предлагая друзьям выходить. Оружие им пока так и не вернули. Ветер словно выбрался на вечернюю прогулку, и сейчас гонял по асфальту сухие листья и пыль. Где-то далеко за высотками раздался хриплый вой. Куль дернул головой, огляделся.

– Давайте-ка поживее, ребятушки, пока всякая дрянь сюда не подтянулась.

Маленькая группа поспешно вышла на дорогу и взяла курс в обратную сторону. Миновали кирпичную многоэтажку и свернули влево, к скрытой высоченными деревьями высотке. Юрич напоминал Аркадию зверя – он периодически останавливался, вжимая голову в плечи, изучал улицу и подворотни. Куль слегка подтолкнул замешкавшуюся Диану, мотнул головой в сторону подъезда. Девушка молчаливо кивнула и пошла за мужчинами.

Возле двери в подвал Юрич еще раз огляделся и звякнул железом. Длинный ключ просунулся в отверстие, в замке тихонько щелкнуло.

– Залетайте! – сказал парень и первым нырнул в темное нутро подвала.

Проскрежетал стальной засов, скрипнула дверь, и только тогда немного отпустило. Через несколько секунд ожил фонарь на голове Юрича, озарив помещение. Подвал оказался тесным, но сухим, с низким потолком и множеством труб в пятнах ржавчины. Куль вытащил дозиметр, обошел подвал, тщательно замеряя фон в разных местах. Потом довольно ухмыльнулся, и прибор нырнул обратно в рюкзак.

– Фон в норме, «слоников» снимайте, – и в качестве примера первым стянул противогаз и облегченно выдохнул. – Расквартировывайтесь. В тесноте, да не в обиде. Хоромы, конечно, не ахти, но переночевать сгодятся.

Когда все остались без намордников, Аркадий наконец-то сумел как следует разглядеть новых знакомых. Крепко сбитый Юрич с рыжей бородкой и «ежиком» на голове, несмотря на суровый взор, оказался дружелюбным. Его изучающий взгляд, казалось, успевал везде. Говорил он гораздо меньше, чем его многословный товарищ, но зато внимательно слушал. Куль, рослый и подвижный, с острыми скулами и ехидным прищуром, казался слегка высокомерным. Но теперь от новых знакомых не веяло опасностью, и беглецы позволили себе немного расслабиться.

– Респираторы наденьте на всякий случай, – посоветовал Куль, доставая из рюкзака намордник. – Хуже не будет. Есть?

Техник только виновато развел руками. Куль понятливо кивнул.

– Ясно все с вами, – отозвался он. – Держите запасной. Сейчас еще Юрич даст один. Третьего нету.

– Надевайте, – сказал охотник, глядя на Техника с девушкой.

– Аркаш, а ты как же? – забеспокоился товарищ.

– Надевайте, не помру. Замерили же фон, чисто вроде.

Диана с Техником принялись натягивать респираторы. Куль запустил руку в рюкзак, покопался там.

– Порубать надо, – констатировал Куль. – Как я понимаю – у вас и угостить-то нечем?

– Нечем, – виновато отозвался Аркан, разводя руками. – У нас главная задача была – удрать. Не до еды как-то было, не успели прихватить.

– Намек понят, – кивнул Куль. – Ладно, харчей пока хватит, но будем экономить. Сами понимаете – на три лишних хавалки не рассчитывали.

– Ясное дело, – согласился охотник. – И на том спасибо.

Юрич тем временем доставал запасы из рюкзака. Куль в предвкушении потер руки, на лице расплылась довольная улыбка.

– Ну, начнем, благословясь!

Несколько черствых галет, пару банок тушенки и полоску вяленой свинины проглотили за пару минут. Скудный ужин запили прохладной водой из фляги, и Аркан почувствовал, что все приободрились. Охотник стрельнул глазами в девушку – та осторожно разглядывала новых знакомых. Видно было, что ей тоже интересно расспросить их обо всем. На улице разгулялась непогода. За железной дверью хулиганил ветер – гонял мусор, рвал листья с деревьев, негромко подвывал. На душе тихонько скреблась тревога.

– Тебе бы к нам надо, – сказал Куль Технику, дожевывая остатки галеты. – Мы бы тебе нашли применение. У нас постоянно чего-нибудь медным тазом накрывается. Вечно что-то чиним.

– Извини уж, – развел руками Техник. – Где родился, там и пригодился.

– Да мы ваших ждали, – глянул на девушку Куль. – Должны встретиться были, а их все нет и нет. Потом глядим – а тут вы тащитесь.

– Ясно, – ответил Техник. – Так вы откуда будете? Стекольщики?

– Угу, – кивнул Юрич. – Борчане.

– Как у вас там, за Волгой? Как живется-то?

– Да тянем потихоньку, – отозвался Юрич. – Бор – городишко маленький. Хищников у нас не так много, да и фонит не так сильно, как в Нино. Обжились, привыкли. Да и куда нам было бежать? В Нижнем и своих жителей хватает, метро у вас вон битком забито. Да и грызетесь вы вечно. Мы уж лучше у себя. Нам там спокойнее и уютнее.

– А как спаслись-то, когда бомбили? – спросил Аркан, глядя на парней.

– Уууу, – протянул Куль. – Преданья старины глубокой. Свезло просто, – Юрич вон с маманькой гулять пошел, и меня прихватили. Плохо уже припоминается. Мне восемь тогда было, Юричу семь. Первый класс только закончили, салажня, короче. Леха – это ведь мой друган детства. Гуляли по аллее – тепло, солнышко светит, птички поют. А потом – завыло. Мамка струхнула, паниковать стала, да и мы перепугались, мелкие же еще. Хорошо, мужик какой-то смышленый был. Нас – хвать, и потащил к проходной завода. Там и протолкались под шумок в бомбарь. А мои предки там, наверху остались. А мы вот – как тогда спаслись вместе, так до сих пор и повязаны.

– Я и не знал раньше, что у вас на Бору убежища толковые есть, – сказал Аркан, пожимая плечами.

– Под стекольным заводом только, одно-единственное. Там и схоронились, как жахнуло, – пояснил Куль. – А сколько народу наверху осталось – тьма. У нас ведь метро нету, бежать некуда. Я потом, когда уже наверх лазить стали – смелости набрался, домой сходил. И ведь предков так и не нашел. Может, бежать тогда пытались, да куда от рентгенов убежишь, везде достанут. Может, меня искали. Ладно, хорош о грустном. А у Юрича вон мамка до сих пор жива.

– Ага, – улыбнулся Леха. – Нас с тобой еще переживет.

– Сколько вас там выжило? – спросил Техник, глядя на парней.

– Да сотни две наберется, – прикинул Куль, нахмурив брови. – Может, чуть больше.

– Вы завтра домой? – спросил Аркадий Куля.

– Да, – кивнул парень. – Институтские, видать, конкретно со Столицей закусились. Мы не суемся – у нас и так людей по пальцам пересчитать можно. Так что мы – до дому, до хаты, другого приказа не было.

– А мы куда завтра пойдем? – спросил Аркан.

– Да фиг знает, – озадачился Техник, скребя ногтями отросшую щетину.

– А если к нашим? – осторожно предложила Диана.

– Нет уж, нельзя к вашим, – покачал головой Техник. – Мы для них кто? Враги. Нас там опять в клетку засадят. Это ты там своя, Динка.

– Так куда же тогда? – с тревогой в голосе спросил Аркан.

– Не знаю, – пожал плечами Техник.

– Я ведь всю жизнь тут прожила, в большом убежище почти и не была, – ответила девушка. – А теперь в моем доме воюют.

– Нельзя нам сейчас назад, – категорически возразил Техник. – Там война идет, нарвемся на кого – сначала пристрелят, а потом разбираться будут. Опасно возвращаться.

– Эй, бродяги, не знаете, куда податься? – улыбнулся Куль. – Давайте с нами, что ли? Мы с Радиком перетрем. Нам лишние руки не помешают. Если вы и вправду не шпионы.

– Да сказали же, что беженцы, – шутливо отмахнулся Техник. – Спасибо. А больше, видно, и некуда нам пойти.

– Ну, заметано тогда, – Куль рубанул рукой воздух. – А там утрясется – свяжемся с Институтом. Разберетесь – куда вам податься. Или домой рванете.

– Домой путь заказан. Нас там агентами вражескими считают, – кисло улыбнулся Техник и коротко поведал парням историю в камере.

– Да, начудили вы, рисковые парни, – улыбнулся Юрич. – Бывает, что уж говорить.

Было слышно, как за дверью бушует непогода, но в подвале было тепло и уютно. Диана устроилась поудобнее между Арканом и Техником, глянула на парня.

– А наверху так хорошо, хоть и страшно до жути, – поделилась с Техником девушка. – А мы вот опять под землей прячемся. Неужели так и будем всегда теперь прятаться?

– Ну, не вечно нам под землей гнить, – улыбнулся Техник. – Фон-то потихоньку спадает. Глядишь, лет через сто обратно вернемся.

– Сто лет! – воскликнула Диана. – Как долго… Ведь нас-то уже и в живых не будет.

– Не будет, – подтвердил Техник. – А что поделать? Тут от нас уже ничего не зависит. Не мы, так дети наши или внуки выберутся. Будут новый мир строить. Или наш, старый, перестраивать.

– Красиво излагаешь, – улыбнулся Куль. – Я так далеко и не заглядывал. Кто знает, что с тобой завтра случится. Но хочется надеяться. Надежда ведь живучая, зараза.

– Думаю, так и будет, – продолжил Техник. – Фон спадет, зверье повымрет. А там уж и мы наверх вернемся. Дел, конечно, много будет, но думаю, справимся. Там ведь почти все нужно заново отстраивать, восстанавливать. Как говорится – мы построим магистрали, где мутанты раньше сра…

– Тихо! – оборвал парня Куль, поднимая кверху палец и прислушиваясь. Все замерли. Тоскливо подвывал ветер, на улице что-то гремело и потрескивало. И вдруг дверь в подвал слегка вздрогнула, точно кто-то навалился на нее со стороны улицы. Девушка съежилась и испуганно глянула на мужчин. У Аркадия на душе сделалось нехорошо. Охотник прислушался к своим ощущениям и вздрогнул. Там, снаружи, караулило нечто неведомое. И опасное.

– Ну, ребятки, – шепнул Куль и тихо потянул затвор. – Не дышите.

Тихо и незаметно подкрались сумерки. Звуки шагов стали глуше и мягче, небо над головой торопливо окрашивалось в темные тона. С востока наползли тучи, и над домами уже посвистывал ветер. Денис пощупал рану на левой руке, поморщился. Теперь Богус стал внимательно присматриваться к домам, приглядывая подходящее место для ночлега. Следовало поторопиться.

У крайнего подъезда панельной пятиэтажки железная дверь в подвал была распахнута, оттуда тянуло сыростью. Денис поморщился, и покрепче стиснув автомат, нырнул в нутро подъезда. Проверив быстро все закутки, Денис начал восхождение. Найти бы поскорее уголок, приткнуться, переждать ночь.

На третьем этаже справа – не заперто. Дверь скрипнула – Денис прикрыл ее осторожно, задвинул ржавый засов. Осмотрелся и шагнул в комнату. Сил оставалось – на донышке. Богус выглянул в окно, взгляд скользнул по пустынной улице. Хвоста вроде нет – и то хорошо.

Взгляд Дениса упал на старый диван в углу комнаты. Упасть бы на него – да уже занято. Покойник там прилег, давно уже, видимо, одни кости только и остались. Лег отдохнуть, наверное, а смерть будто не стала будить, так и забрала, сонного.

Ладно уж, как-нибудь на полу. Не привыкать.

Денис осторожно расстегнул «химзу», обнажил плечо. Осмотрев кровяной росчерк от вражеской пули на левой руке, он принялся торопливо обрабатывать рану. Не смертельно, но приятного мало. Спустя минуту командир закончил врачевание и довольно улыбнулся. Теперь нужно было отдохнуть. Утро вечера мудренее.

Устроившись поудобнее возле стены, Богус смежил веки. Минувший день вымотал его, и теперь усталость брала свое. Растяжку бы у двери поставить, да только где гранату взять? Медленно проваливаясь в забытье, Денис слышал, как тихо подвывает ветер на улице, треплет ветви деревьев. Ночь заступила на вахту, и теперь ночные хищники выползали из своих нор, выходили на охоту. Где-то далеко, в соседнем квартале пролаяли собаки, завыл кто-то невидимый. Привычная картина.

Выжил ли кто из своих в убежище? Надо было добраться до Столицы, предупредить Беспалова. Ярость кипела в душе Богуса. Где они просчитались? Враг оказался хитрее – в родном доме он знал все потайные ходы, сумел подготовиться и нанести неожиданный удар. Потерять такой опорный пункт! А еще эти чертовы шпионы-беглецы.

– Суки! – Денис сильно прикусил губу, почувствовав во рту солоноватый привкус крови. Боль немного отрезвила его, и сознание прояснилось. Богус теперь не сомневался, что Аркан с Техником были вражескими посланниками. Куда они подевались? Погибли в убежище или все же сумели удрать? Нужно найти их, непременно. Если они не подохнут в городе, Денис прикончит их сам, отомстит за все: за предательство, за унижение. За все. Придушит своими руками эту сучку, из-за которой погибли товарищи.

Денис с детства ненавидел предательство.

Они стояли в кольце врагов – двое против шестерых. Сжатые низенькими облупившимися зданиями, придавленные страхом. Местные перерезали им все пути к отступлению. Губы Дениса дрогнули, и парень сжал кулаки.

– Ну, кому первому отвесить, салаги? – хрипло пролаял бритый, по-видимому – вожак банды местных. В ладонях он стискивал здоровенную биту. Город придавила тишина – тяжелая, словно скала. Скованные вечерним безмолвием улицы были пустынными – если кто-то и видел в окошки разборки пацанья, то уж точно не желал вмешиваться. Денису показалось, что в руках одного из «местных» блеснуло что-то. Нож или просто почудилось?

Вожак местных шагнул вперед, криво усмехнулся. Его щербатая улыбка казалась похожей на звериный оскал. И тут что-то произошло.

– Куда? – крикнул кто-то. И Денис заметил, как Вовка, его друг, сиганул прямо через окружение. Парни метнулись к товарищу, силясь поймать, но тот прорвал круг неприятеля и припустил что было мочи – только пятки засверкали.

– Держи его! – завопил бритый. Двое рванули следом, пытаясь настичь беглеца. Не догнали. Друг растворился в переулках. Друг ли?

– Теперь за двоих огребешь, сучонок, – оскалился бритый и шагнул к Денису.

Дениса словно прорвало. Он прыгнул вперед, сбил с ног вожака, принялся яростно сыпать ударами. Его оттащили, приложили дубинкой, и мир тут же поплыл перед глазами. Потом стали охаживать ногами, а Денис пытался сжаться, чтобы хоть как-то защититься от врагов. Он видел тени вокруг себя, чувствовал, как удары сыплются на него со всех сторон. Наконец, решив, что с него хватит, противники ретировались.

Он лежал один – брошенный, поверженный, но не сломленный. Денис перевернулся на спину, глянул в темное небо. На город спустилась ночь, и над крышами домов, ущельем окружавших его, сверкали звезды. Денис поднялся, шатаясь, сплюнул на мокрый асфальт кровавую слюну. Наконец, собрался с силами и медленно побрел в сторону дома. Словно в него вдохнули сил, и парень пошел быстрее. Его шатало, и мир казался хлипким и неустойчивым. Нужно было дойти до дома, любой ценой.

И отомстить. И проклятым гадам, и ложному другу, бросившему его. Всем. За все это.

– Глотки перегрызу, – проскрежетал Богус и проснулся.

На улице свирепствовал ветер. Даже здесь в подвале было хорошо слышно, как его яростные порывы атаковали дом. Где-то гремел мусорный контейнер, грохотал оторванный кровельный лист. Теперь и Аркан насторожился, почуяв опасность там, на улице. Напрягся, сжал кулаки, чувствуя, как в душу ползет тревога. Куль тихонько подвинул ему автомат.

– Ветер? – еле слышно спросила Диана, глядя на Юрича. Тот поднял указательный палец к фильтру респиратора и покачал головой. Девушка вновь испуганно уставилась на дверь. Теперь они все, точно завороженные, смотрели на ржавое стальное полотно. Что же там, за ним?

Снова толчок. Дверь скрипнула, что-то щелкнуло в ржавом замке. Там, на улице, притаилась неизвестная опасность, и людей от нее отделял только лист железа толщиной в полсантиметра. Еще несколько томительных секунд, полных неведения и тревоги. И вдруг охотник отчетливо различил тяжелое сопение там, на улице. Неведомый хищник напал на их след, нашел людей по ниточке запаха, и теперь силился проникнуть в подвал, чтобы сожрать засевшую там добычу. В мешанину запахов вплелся новый – хорошо знакомый сладковатый душок гнили и разложения.

Что бы ни притаилось там, за дверью, но силой оно обладало недюжинной. Неведомая тварь недовольно рыкнула и вновь навалилась на тонкую металлическую преграду. В нос охотнику ударил отвратительный запах – так пахнет дохлое животное, несколько дней пролежавшее на солнце. Аркадий заметил, как поморщился Куль, крепче сжимая автомат. Девушка даже закрыла фильтр респиратора, пытаясь таким образом отгородиться от невыносимого смрада. Техник жестом показал Диане, чтобы укрылась за их спинами, подальше от двери, из-за которой тянуло тлением.

– Дверь его не удержит, – испуганно шепнул Юрич, и Аркадий услышал, как дрогнул голос парня. – Матерая зверюга. Лишь бы сюда не вломился.

Снова толчок в дверь – еще сильнее предыдущих. С той стороны вновь долетел хриплый рык, потянуло тлением.

– Что за тварюга такая? – торопливо спросил Техник Аркана. Тот растерянно покачал головой. Животное на улице выдохнуло – шумно и хрипло – и навалилось всей своей массой на дверь. Взвизгнули ржавые петли, дверь противно скрипнула и слегка подалась вперед.

– Вот это махина! – испуганно прошептал Куль, стараясь унять дрожь в голосе. – Если сюда влезет – все поляжем.

– Отдай пистолет, – Техник толкнул Куля в плечо. – Выломает дверь – чем мне отстреливаться?

Куль кивнул, вытянул из рюкзака пистолет и сунул Технику в руки. Хищник снова заухал, надавил сильнее. Дверь застонала, затряслась. Диана побледнела и сжалась. Напряжение нарастало. Долго ли продержится стальная преграда против такой махины? Да и кто там вообще? Аркан даже не мог припомнить, что за зверь может быть таким огромным.

Неужели прорвется?

Что-то негромко зашумело, и натиск на дверь вроде бы ослаб. А потом Аркану показалось, что на улице кто-то недовольно рыкнул. Снаружи долетел какой-то невнятный звук, и все стихло. Медленно проползла минута – томительная и бесконечная. Потянулась вторая. Охотник слышал лишь шум ветра и больше ничего. Диана с опаской глядела на дверь, точно не верила, что неведомый ночной ужас так просто ушел.

– Слинял? – неуверенно спросил Техник, поглядывая на новых знакомых. Юрич повернул ухо к двери, и даже прикрыл для полноты ощущений один глаз.

– Да пес его знает, – неуверенно отозвался он. – Но похоже на то.

– Просто так взял и ушел? – хмуро спросил Куль. – Вот уж не поверю. Тихо сидим, небось еще вернется. Не расслабляться.

– Дежурить будем, – сказал Аркадий. – Мало ли, вдруг правда вернется.

Ночь в новом мире всегда полна звуков: то долетит чей-то далекий вой, то разбудит тишину тихий шелест чьих-то лап. Неведомый хищник ушел внезапно, и больше не возвращался. Аркан пытался прислушаться к своим ощущениям, и вроде выходило, что опасность миновала и бояться теперь нечего. Однако его опять не покидало то самое ощущение – будто за ним следят. Охотник смотрел в смоляную ночь, словно в бесконечный черный туннель метро, а оттуда, из беспросветного мрака за ним следил кто-то неведомый. Как раньше, возле парка. Как тогда, около штольни и в офисе, где они прятались от ворон. Минут через десять странное ощущение незаметно пропало, и Аркану стало спокойнее. Дежурить первыми выпало им с Юричем, но охотник не стал делиться с парнем опасениями. Самому бы сначала разобраться.

Говорили мало – день выдался непростой, да и не хотелось тревожить спящих. Когда истекли два часа их вахты, охотник с Юричем растолкали Техника и Николая. А потом Аркан лежал, слушая ровное дыхание девушки и сопение Юрича. Охотнику казалось, что он снова ощущал легкое веяние какой-то тайны, присутствие чего-то необычного. И пока Аркадий не провалился в тяжелый каменный сон, его терзали вопросы.

Кто же следит за ними? И зачем?

Глава 3

Новые знакомые

Наконец, наступило долгожданное утро.

Аркадий почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Охотник открыл глаза и увидел над собой лицо Куля. Рядом Техник полоскал рот глотком воды. В тонюсенькую щель между стеной и дверью просачивался скупой утренний свет.

– Давайте-давайте, ребятушки. Подъем! – расталкивал спящих Куль. – Солнце встало выше ели. Время срать, а мы не ели. Сделаем все резво – и в путь.

Девушка пошевелилась, разлепила веки. Куль тем временем принялся за Юрича. Встряхнул товарища, щелкнул ногтем по фильтру респиратора.

– Отец, вставай завтракать. А то без тебя все схаваем. В большой семье клювом не щелкают.

– Да встаю уже, встаю, – заворочался Юрич, разминая затекшие мышцы. – Давай-ка червячка заморим, желудок уже поет.

Наскоро перекусив, стали собираться в дорогу. Аркан прислушался к своим ощущениям. Чувство опасности не тревожило его, и охотник на время успокоился. Тот страшный ночной гость больше не беспокоил их, и ночь прошла без приключений. Куль поковырялся в рюкзаке и выудил черный «ПП-91» с запасным рожком.

– Мужики, держите. Запасной. А то у вас с пушками совсем беда – один «калаш» на троих. Дорога неблизкая, всяко еще повоевать придется.

– О, «Кедр», – взбодрился Техник, глядя на оружие в руках Куля. – Спасибо, друже. Аркаш, как делить будем?

– Андрей, бери «калаш», тебе сподручнее. Не лежит у меня к нему душа, – отозвался охотник. – А я уж с «Кедром» как-нибудь, да «стечкина» прихвачу. «Вепря» жалко, такой карабин пропал.

– Динку бы вооружить еще, – предложил Техник.

– Не надо, – замотала головой девушка. – Все равно стрелять не умею, еще в вас попаду. Я уж как-нибудь так, за вами.

– Ну хорошо, – сказал Юрич. – Пора уже отчаливать.

На улице еще властвовали утренние сумерки, но ночь торопливо сдавала позиции. На асфальте после вчерашней непогоды валялись обломанные сучки и желтые листья. Быстро свернули на шоссе и зашагали вперед. Вскоре миновали кирпичное здание, на крыльце которого состоялось вчерашнее знакомство, и углубились в частный сектор. Высотки остались позади, и сейчас дорога тянулась мимо полусгнивших деревянных домиков, скрытых густыми зарослями. Кусты и невысокие деревья жались к дороге, и приходилось быть внимательным.

Город, выцветший и поблекший, молчаливо встречал непрошеных гостей-путешественников. Глядя на пустынные улицы и ветшающие с каждым годом дома, Аркадий иногда думал, что город всегда был таким – мертвым, бездушным, покинутым. Воспоминания о былом Нижнем Новгороде выцвели и затерлись, как старая фотография. Время обезличило его, оставив от прежнего города лишь бледную тень. Да он и правда казался фотографией – жалкой копией, снятой с некогда живого существа. И так же, как и снимок на клочке бумаги, город медленно старел и выцветал.

Узкая улочка медленно взбиралась в гору. За полусгнившими заборами мелькали низенькие домишки с выбитыми стеклами и просевшими крышами, давным-давно заброшенные огороды и сады, утопавшие в зелени. Шли медленно, внимательно слушая утреннюю тишину. Куль, шедший первым, сбавил шаг и замер возле кирпичного забора с двумя стальными воротами и калиткой. За оградой высился дом из желтого кирпича с покатой крышей. Замерли и остальные. Охотник удивленно разглядывал ворота и металлическую калитку, на которых теснились надписи, нанесенные белой краской.

«Вадьке, вечному другу», – гласила одна из них. Чуть пониже крупными кривыми буквами было выведено:

«Спи спокойно, дружище».

Охотник перевел взгляд на калитку. Чуть ниже массивного почтового ящика с цифрой «76» кто-то нанес знакомые строчки из давно забытой песни:

«Будешь на земле – заходи!».

Тут же на калитке висел на истертом ремне старый АКМ. Аркадий скользил взглядом по надписям, посвященным неизвестному сталкеру Вадиму. Техник тоже почтительно замер, завороженно глядя на «стену памяти».

– Что это? – тихо спросил парень Диану. Девушка оторвала взгляд от фраз на стене и повернулась к Технику. По ее взгляду парень понял, что Диана тоже взволнована.

– Я много слышала про это место, правда, сама не была тут никогда, – негромко сказала девушка. – Тут похоронен наш герой, точнее, его прах.

– Он тут жил? – поинтересовался Аркадий.

– Да, – кивнула Диана. – До Страшного дня. У нас этой весной в убежище несколько детей заболело неизвестной болезнью. Вадим сумел найти для них лекарство. Правда, свою дочку так и не успел спасти. Он вернулся еле живой и сам вскоре умер. Просил, чтобы его прах похоронили тут. Он… – голос девушки дрогнул. – Он настоящий герой.

– Да уж, – почтительно склонил голову Техник. Примолкли и все остальные. Охотник смотрел на слова благодарности, прощальные речи, увековеченные на кирпичной ограде краской, и словно видел, как отцы-сталкеры коряво выводят на заборе это своеобразное «спасибо» человеку, спасшему их детей. Аркадий смотрел на эпитафии, а думал о своем. К горлу снова подступил ком, и предательски защипало в носу.

– Господа, пора двигать, – тихо подал голос молчавший до этого Куль. – Вадька хорошим мужиком был, но он уже упокоился, царство ему небесное, а нам еще жить да жить.

– Пойдем, – махнул рукой Техник и шагнул следом за стекольщиками.

Блеснуло за домами восходящее солнце. Ночные страхи немного отступили, спрятались в темных подвалах, и сейчас на душе стало чуточку спокойнее. Свернули на другую улицу, и зашагали вдоль высоковольтной линии с обвисшими проводами, мимо кирпичных коттеджей, которые пощадило время. Улица расширилась, и идти стало привольнее. Здесь, на окраине города Аркадий не бывал давно, но дорогу помнил хорошо.

– По Академика Сахарова пойдем? – тихо спросил он шагавшего впереди Куля. Парень кивнул на ходу, не сбавляя шага. Аркадий подумал, что было бы хорошо проскочить без приключений Ботанический сад. Охотник слышал про тамошнее зверье, но самому сталкиваться с этими животными еще не приходилось.

Метров через пятьсот уперлись в бетонный забор и свернули направо. Кое-где плиты ограды обвалились – в таких местах Куль сбавлял шаг и осторожно осматривал заросли за ограждением. Дорога поползла под гору, и впереди в утреннем тумане уже вырисовывался лесной массив.

Они добрались до Ботанического сада.

Куль довел их до поворота возле старых гаражей и ткнул пальцем вперед. Все увидели, что дорогу заволок белесый туман. Марево неторопливо ползло над шоссе, то обнажая асфальт и густые заросли возле дороги, то снова скрывая их. Идти в туман не хотелось – Аркадию вдруг показалось, что там, впереди, что-то притаилось. То, что ждало именно их.

Немного постояли, приглядываясь и прислушиваясь, но раннее утро, окутанное призрачной тишиной, пока не желало пугать путников. Беспокойство охотника только росло. Он насторожился. Туманное море обволакивало их, медленно скрывая местность. Аркадий глянул на Куля с Юричем. Видимо, парни тоже не были готовы к такому раскладу.

– Ну вот, угораздило! – настороженно произнес Куль, осматривая окрестности. Вот только-только туман клубился возле недалекой, рощи, а сейчас он уже окружал их маленький отряд. Видимость упала до нескольких метров.

– Давайте-ка живее, – поторопил Юрич. – И готовьтесь к любой оказии. Знаем уже, проходили. Держитесь ближе друг к другу и не тормозите.

Свернули налево и осторожно пошли вдоль каких-то ветхих кирпичных построек. Туман из жидкой молочной дымки вскоре превратился в густой плотный кисель. Аркадий повертел головой – уже в нескольких метрах от себя сложно было что-то разглядеть. Казалось, будто туман живой – он дышал и пульсировал, перетекая по изгибам местности. Аркадий попытался напрячь слух и чутье, замер, чтобы сосредоточиться. Остановились и остальные.

Кажется, там, за придорожными кустами раздался какой-то звук. Туман в том месте был особенно плотным. Сзади послышался металлический лязг – Техник и Юрич синхронно передернули затворы, взяли автоматы на изготовку.

– Увальни, – тихо произнес Куль, глядя сквозь белое марево. И вдруг Аркадий отчетливо увидел в дымке массивное тело какого-то животного, покрытое бурой шерстью. Охотник даже не успел определить, на что похоже нечто, как туман, словно ластик, стер очертания зверя.

– Он там! – прошептал Аркан, тыча стволом в сторону кустов. Куль кивнул, не поворачивая головы. Он смотрел вперед.

– Главное, близко не подпускайте. Они тормозные, но опасные. Глядите в оба.

Неслышно подкрался страх, засел где-то в груди, и сердце принялось стучать быстрее. Слева от охотника опять что-то шелохнулось. Аркадий успел только заметить мохнатое коричневое тело. Неповоротливое, но огромное.

– Нужно из тумана выходить. Тут опасно! – поторопил Куль отряд. Шли медленно. Диана вдруг запнулась о большой камень у края дороги и упала на обочину. И тут же из тумана к людям двинулось нечто темное и огромное.

– Колян, стреляй! – крикнул Юрич, нажимая на спуск. Сразу три массивных тела, скрытые клочьями тумана, двинулись к отряду. Неожиданно громко рявкнул автомат, длинная очередь ушла в направлении нападающих тварей. Оттуда, куда стрелял Юрич, донесся протяжный низкий стон, затрещали ветки. Затем послышалось сопение и противное чмоканье.

– А ну бегом! – крикнул Куль, ускоряясь. Техник дернул девушку за руку, рывком поднимая с земли. И они побежали. Аркадий сам не понял, как оказался последним. Он несся, видя спереди спины Техника и девушки. Охотнику было не по себе – он будто затылком ощущал на себе взгляд увальней. Насколько быстрые эти твари? Догонят или нет?

Сложно было сказать – гнались за ними невидимые преследователи или остались далеко позади. Минут через пять бега Аркану показалось, что туман начал редеть. Круг видимости расширился, словно молоко разбавили водой. Наконец Куль махнул рукой, показывая, что можно остановиться. Даже после такой короткой пробежки в «химзе» Диана буквально валилась с ног. Техник с легкостью подхватил ее и посадил на край дороги. Девушка сопела, словно паровоз, все остальные тоже переводили дух.

– Не расслабляться! – взбодрил всех Аркан, вглядываясь в поредевший туман. Чувство опасности хоть и ослабло, но совсем не исчезло. Преследователи все еще бродили там, в белесой дымке, в надежде найти убежавшую добычу. Полуминутный отдых – и снова спринт среди редких корявых кустов и клочков тумана. Наконец, опасность осталась позади. Диана больше не могла бежать.

– Перекур, – выдохнул Куль, переводя дух. Юрич тоже опустился на асфальт, пытаясь восстановить дыхание. Устало сопели через фильтры Техник и Диана. Когда сердце немного унялось в груди, Аркадий осмотрелся. Рядом с дорогой тянулась земляная насыпь, впереди возносились в небо недостроенные высотки.

Несмотря на усталость, Куль и Юрич внимательно следили за местностью. Наконец, у всех успокоилось сердцебиение и выровнялось дыхание. Техник помог девушке подняться с обочины.

– Отдышались?

– Вроде бы.

– Тогда вперед.

Серое шоссе широкой лентой тянулось вдаль, петляя меж невысоких холмов. Жидкая скудная растительность сменялась буйными зарослями. Миновали еще одну стройку на пустыре – краны валялись на поросшей кустарником стройплощадке, монолитный скелет недостроенной высотки облепила какая-то желтая плесень. Задерживаться не хотелось, да и не на что было тут смотреть.

Пока путников больше никто не тревожил, но после недавнего нападения все были настороже. За синим забором, отгораживающим еще одну мертвую стройку, дорога побежала вниз. Аркадий разглядывал желто-зеленые холмы и думал о своем. Он не мог понять, что с ним происходит, но вновь чувствовал какую-то угрозу. Метров через сто он еще явственнее почуял это – охотнику казалось, что воздух прямо-таки пропитан тревогой. Ощущение было знакомо Аркану. Как-то раз в детстве они играли с друзьями возле высоковольтной подстанции, и все ребята потом жаловались, что у них болела голова. И тут ощущалось нечто похожее, словно в воздухе висело какое-то напряжение.

– Ничего не чувствуешь? – тихо спросил Аркадий Техника, когда тот оказался рядом. Они немного отстали, стекольщики и Диана шагали впереди.

– Что такое? – встрепенулся парень, глядя на товарища. – Опять слежка?

– Нет, – покачал головой Аркан. – Но воздух какой-то… странный. Как перед грозой.

Техник задрал голову кверху и увидел голубое небо с прожилками перистых облаков. Солнце поднялось над холмом и светило им прямо в глаза.

– Знаешь, есть чутка, – согласился с Аркадием Техник. – Как будто напряжение какое-то в воздухе. У меня даже голова немного разболелась. Что за дрянь такая?

– Знать бы, – развел руками охотник. Товарищ негромко окликнул спутников. Те замерли, и Куль вопросительно посмотрел на них.

– Что такое? – осведомился парень, когда Техник с Аркадием догнали их. В глазах спутников Николай заметил тревогу.

– Сами ничего не замечаете? – не спеша пугать товарищей догадками, осведомился охотник.

Куль не спешил с ответом. Прислушался к местности и своим ощущениям, огляделся, затем вновь повернулся к Аркану.

– Напряжно как-то, – ответил Куль, глядя на охотника. – Будто давит что-то. И воздух какой-то странный. Я сначала и не заметил.

Вспыхнувшее чувство неведомой опасности заставило всех усилить внимание, сердца заколотились чаще. Аркадий попытался вновь прислушаться к своим ощущениям. Людей или хищников он чувствовал и различал, но эта опасность оказалась иного рода. Нечто неведомое, и оттого еще сильнее пугающее.

Молчание нарушил Юрич. Он поднял указательный палец вверх, прислушался.

– Слышите?

Теперь и остальные услышали Это. Непонятный звук, идущий сверху, из бездонного неба. Не то гул, не то протяжный свист. Казалось, звук с каждой секундой становится все громче и громче.

– Что за Соловей-разбойник тут еще завелся? – недовольно произнес Куль.

– Сверху, – сказал Аркан, глядя в небо. Все задрали головы, пытаясь определить, где находится источник звука. Свист тем временем становился громче, перерастая в протяжный рев вперемежку с противным гулом. От этого звука становилось нехорошо, как и от непонятной опасности, что он излучал. Диана прижала руки к ушам, мужчины непроизвольно стиснули автоматы.

– Там! – крикнул Техник, стараясь перекричать нарастающий рев и указывая пальцем на горизонт. В том месте, где земля встречалась с небом, дрожало непонятное марево. Подобно кляксе на листе бумаги, оно расползалось все сильнее, приближаясь к маленькому отряду. И вдруг откуда-то долетел истошный вой сирены, вторя неведомому звуку.

– Валим отсюда! – заорал Куль, одергивая Техника.

Никто не заставил себя долго ждать. Сорвавшись с места как ошпаренные, путники побежали вперед по дороге, туда, где у обочины показались первые домики и гаражи. Перед съездом на грунтовку, уходящую к давно заброшенному автосервису, Аркадий обернулся и посмотрел на горизонт. Неведомое марево поглотило полнеба, смазывая очертания далеких многоэтажек и деревьев.

И вдруг на горизонте полыхнуло зарницей. Нестерпимо яркий свет резанул глаза и поглотил все вокруг.

– ЛОЖИСЬ! – завопил кто-то. Охотник, ослепленный аномальной вспышкой, бросился на землю, закрывая голову руками. Где-то справа громыхнуло так, будто одновременно в землю ударила сотня молний. Дикий рев и гул поползли над землей, рождая многократное эхо, оглушая. Лежа лицом в пыли, охотник не мог ничего видеть, но ему казалось, что вот-вот ударная волна накроет их, сорвет с дороги, словно шквальный ветер листья с деревьев, и швырнет в небытие. Страшный звук прокатился над ними, отодвигаясь к городу, раздался какой-то невнятный скрежет…

И вдруг в одно мгновение все стихло. Вот только что мир был во власти разбушевавшейся аномальной стихии, и вновь тишина повисла над окрестностями. Охотник убрал руки с затылка, приподнял голову.

– Живы? – спросил кто-то сбоку. Юрич медленно поднимался с земли, отряхивая пыль с костюма химзащиты. Техник рывком поднялся на ноги, протянул руку Диане, помог девушке встать. Куль повертел головой, сел на корточки.

– Да вроде живы, – как-то отрешенно произнес Николай, разминая шею и обводя взглядом окрестности. – Хотя, честно сказать, я уж было подумал, кабздец нагрянул.

– Что это было? – недоуменно спросила Диана, поглядывая на горизонт. Охотник тоже глянул туда. Неведомое марево исчезло, легкий ветерок гулял над полем, где-то в зарослях поскрипывало дерево. В кустах стрекотала какая-то мелкая живность.

– Ядреную бомбу сбросили, – хмуро произнес Техник, очищая костюм и автомат от дорожной пыли.

– Но как… – начал было Юрич, но Аркадий перебил его.

– Хроноаномалия, – осенило вдруг охотника. – Кажется, мы видели тот день, когда на Нижний ракеты упали. Смотрите – звук падения мы слышали, взрыв слышали, свет видели. А ударной волны не было. Я в молодости про подобное читал. Люди иногда видят в некоторых местах картины из прошлого. Вот про звуки не уверен. Но мы-то и взрыв видели, и падение бомбы слышали.

– Дела… – протянул Юрич, глядя на горизонт. Все те же далекие ветшающие высотки, заросшее бурьяном и мелкими кустарниками поле. – Думаешь, так все и было?

– Похоже на то, – кивнул охотник. – Тут, кажется, какая-то аномалия. Я тогда читал – в некоторых местах сама местность будто… запоминает или записывает произошедшее, и потом при определенных условиях может воспроизвести картинку. Называется «память поля».

– А вы раньше тут ходили – такого не было? – поинтересовалась Диана у стекольщиков.

– Не-а, – покачал головой Куль. – Такое бы точно не забыли. Научная фантастика, мать ее. Кому расскажешь – не поверят. Ну, Юрич, радуйся, ты своими глазами конец света увидал.

– Да не видел я ни фига толком, – отозвался Юрич. – Я мордой в пыли лежал. Как-то не до наблюдений было. А ведь, наверное, красиво.

– Красота сомнительная, – угрюмо отозвался охотник. – Я бы на нашем месте свалил, да поживее.

– Дельное предложение, – согласился Техник. – Давайте-ка когти рвать отсюда. А то, не дай бог, еще чего привидится.

– Согласен, – одобрил Техник. – Хватит с нас впечатлений.

И снова вперед, мимо однообразных скучных пейзажей. Пустынная дорога, стиснутая низкорослой растительностью, уныло тянулась вдаль, виляя между пологими холмами. Изредка попадались одинокие машины, изъеденные ржавчиной. С каждым шагом высотки окраинного квартала приближались. Один раз вдалеке промелькнула неясная тень – вроде собака, но охотник не успел толком разглядеть зверя. Животное, видимо, тоже решило не испытывать судьбу и, завидев вооруженный отряд, поскорее ретировалось. Больше хищников не встретилось. Аркадий, оставшийся без своего любимого «Вепря», теперь привыкал к маленькому и неудобному «Кедру». Разговоры снова стихли, и каждый погрузился в свои мысли.

Минут через тридцать наконец вошли в город. Шагали торопливо, стараясь не останавливаться. Мимо проплывали молчаливые высотки, наполовину скрытые зарослями. Машин тут было мало, и идти по дороге оказалось удобно и легко. Вернулось волнение – все-таки за городом Аркадий чувствовал себя куда спокойнее.

Первой опасность почувствовала девушка и тут же привлекла внимание Техника, хлопнув его по плечу. Все неожиданно замерли на небольшом перекрестке, – там, где за синим забором из профнастила высилась недостроенная монолитка. Огромный башенный кран привалился к ней, словно пьяный к плечу товарища. Бурные заросли поглотили стройплощадку почти целиком, лишь кое-где из густой пены листвы выглядывали бетонные столбы и ржавые огрызки арматуры.

– Смотрите, – Техник указал в проезд. Узкую дорожку метрах в двадцати от них пересекала широкая трещина, ныряющая под забор стройплощадки. И сейчас из разлома на дорогу вытекала, пузырясь, неизвестная бурая жидкость. Еще несколько секунд назад там струился маленький ручеек, а сейчас на асфальте расползалась большая лужа.

– Сейчас проверим, – неожиданно сказал Юрич и, бросив автомат на землю, шагнул навстречу неведомой опасности.

– Куда, на хрен! – крикнул Куль, первым сообразивший, в чем дело. Он прыжком махнул вперед, его кулак с размаху приземлился на затылок товарища. Юрич ойкнул, и оцепенение спало. Расширенными от ужаса глазами он глядел вперед, где вытекающая из разлома субстанция превратилась в обширную лужу и медленно потекла в их сторону. Куль дернул товарища, и вместе они отступили назад, к остальным. Тишину взорвали выстрелы – несколько пуль ударило в нечто, не причинив ему ни малейшего вреда.

– Сваливайте! – заорал Куль, толкая охотника в плечо. Юрич торопливо схватил автомат и понесся вслед за товарищем. Техник обернулся, выискивая глазами Диану. Девушка стояла, не шевелясь, и молча глядела на приближавшуюся бурую субстанцию.

– Динка, блин! – Парень схватил оцепеневшую девушку, одним махом взвалил легкое тело на плечо и рванул следом за товарищами. Они бежали, не оглядываясь, несколько сотен метров, пока вконец не выдохлись.

– Осадите, кони, – срывающимся на фальцет голосом крикнул Куль. Он дышал как паровоз, по лицу под стеклом противогаза ползли крупные капли. – Теперь не догонит.

Остальные тоже замерли, отчаянно пыхтя и переводя дух. Техник, наконец, отпустил Диану и тут же сел на асфальт, прислонившись спиной к низкому бортику, разделяющему противоположные полосы дороги. Аркадия тоже мучила одышка. Он сел на стальной бортик, опустил голову, тяжело прогоняя воздух через фильтры.

Девушка опустилась на колени возле Техника, положила ладони на плечи парню.

– Спасибо, – прошептала она, глядя на Андрея. – Не знаю даже, что такое на меня нашло. Не помню ничего.

– Да уж, – покачал головой Техник, оглядываясь, точно неведомое нечто могло их настичь. Но то, от чего они спасались бегством, оказалось слишком медлительным и вряд ли могло преследовать такую резвую добычу. Для охоты у неизвестной субстанции имелись иные приемы.

– Нашли спринтера, – пожаловался Куль. Все постепенно приходили в себя. Даже короткие пробежки в «химзе» с противогазом на лице мгновенно сбивали дыхание, и потом приходилось долго восстанавливаться.

– Что это за дрянь? – охотник поглядел на Николая.

– Фиг ее знает, – сказал Куль. – Но мы с ней уже сталкивались. Эта зараза на мозги умеет как-то влиять. Юрич вон как бросился к ней. Да и Дианка тоже.

– Какой только дряни нынче не встретишь, – покачал головой Аркан. – Я о такой даже и не слыхал.

– Лучше и не слыхать, – махнул рукой Юрич. – Пойдемте, что ли?

Зашагали дальше. Солнце неторопливо взбиралось по небу выше и выше. Припекало, и охотнику даже стало жарко в «химзе». Все предвещало хороший день.

Дорога днем кажется веселее. Лучи солнца играют в лужах и на осколках стекол. Иногда даже приходит в голову, что город только прикидывается мертвым. Сейчас распахнутся двери маршрутки, и оттуда хлынет людской поток. Заурчит двигатель, и громоздкий автобус тронется с места, увлекая за собой вереницы машин и гирлянды огней. Солнечные зайчики резвятся во дворах, точно беззаботная детвора выбралась на прогулку. И кажется, словно и не было никакой войны, и никто не умирал.

Однако расслабляться ни на секунду нельзя. Тревожно на душе, и сердце беспокойно стучит в груди. Идущие рядом тоже внимательны и сосредоточенны. Машин на дороге стало гораздо больше, и путники свернули на тротуар, но вскоре по правой стороне шоссе началась густая растительность, и отряд вернулся на проезжую часть. Сбавили шаг, и Куль с Юричем, шагающие впереди, старались быть предельно внимательными.

Подходили к Советской площади. За прошедшие сутки тут ничего не изменилось – те же ржавые машины, паутина проводов над головами, ветви деревьев, поломанные недавним ураганом. Где-то неподалеку лязгнуло железо, и все моментально подобрались и замерли. Звук больше не повторялся, и, выждав несколько минут, путники неспешно двинули вперед недавним маршрутом. Пару раз Куль замечал собак-одиночек, но те, завидев людей, мгновенно растворялись в городских джунглях. На кольцевой развязке Куль уверенно свернул на улицу Бринского, поманив за собой остальных. Видимо, борские сталкеры пользовались своими, нахоженными тропами, и охотник не стал переубеждать их. Молчаливо подчинились провожатым и Техник с Дианой.

Над холмами, окрашенными в желто-зеленые тона, неторопливо ползли полуденные облачка. Солнце забралось почти в зенит, и Аркадий почувствовал, что становится жарко. Хотелось залезть куда-нибудь в тенек, стащить осточертевшую «химзу» с противогазом, вдохнуть полной грудью. Нет, нельзя.

– Ну и жарит сегодня, – негромко шепнул Техник, качая головой. Охотник молча согласился. Было заметно, что и Диана тоже устала – девушка как-то сгорбилась, втянула голову в плечи. Движения ее сделались заторможенными, дыхание шумным. Юрич обернулся, глядя на идущую позади троицу, перевел взгляд на небо.

– Минут через десять привал, а то сваримся. Я сам уже устал.

Диана ответила вялым кивком. Здесь негде было встать на привал – слева к дороге прижался настоящий лес, справа тянулся гаражный массив. Миновали автосалон, окруженный «новенькими» «Фольксвагенами». На этих машинах так никто и не успел поездить, и они сгнили тут, под открытым небом. Куль уверенно шел вперед – очевидно, вел их к намеченному безопасному месту, где можно было передохнуть и переждать дневную жару. У очередного светофора свернули направо и, миновав небольшой подъем, остановились у панельной многоэтажки, почти полностью скрытой разросшимися корявыми березами.

– Сюда, – позвал Куль и осторожно зашагал к первому подъезду. Остальные вереницей потянулись следом. Скрипнула входная дверь, и, выставив перед собой автомат, парень уже собрался шагнуть в нутро подъезда, как его остановил тихий оклик Аркана.

– Стой, – резко бросил охотник, стискивая «Кедр» и шаря взглядом по пустынной улице. Напрягся и Юрич – засопел, потянул затвор «калаша». Диана встрепенулась и уставилась на Аркадия.

– Кто? – еле слышно спросил Техник, осматривая улицу.

– Тут кто-то есть, – отозвался охотник и поднял пистолет-пулемет. И над пятачком возле многоэтажки повисла гнетущая тишина.

Глава 4

Путь к реке

Лезвие легко скользит по руке. Новые порезы – как пометки на карте. Сочится алая кровь, стекает вниз, на деревянный пол. Там, на обшарпанных досках – такие же темные кляксы, засохшие, впитавшиеся в дерево. Боль пронзает руку, но страха нет. Ее можно терпеть, если нужно. Есть вещи, которые гораздо тяжелее переносить, нежели боль.

Дрожит зыбкое марево, плывет перед взглядом сознания. Теплая пульсирующая плоть – совсем рядом. Только протяни руку, коснись ее. И она в твоей власти, она позволит делать все что угодно, поможет видеть.

Видения оживают. Сквозь пелену проступают смутные очертания. Картинка плывет, словно мираж в знойной пустыне. Да, это они.

Они придут, – рано или поздно. Обязательно придут. Лишь бы успели.

Слабость. Кажется, видение высасывает все силы из еле живого тела. Сухие губы размыкаются, и наружу вырывается тяжелый стон. Видение смазывается, плывет.

Нет!

– Аркаш!

Тихий оклик Техника вырвал охотника из оцепенения. Аркану еще только что казалось, что он будто смотрит в глаза кому-то. Будто телепатический сеанс оборвался, и все встало на свои места – голубое небо с прожилками редких облаков, тихий дворик, густо заросший деревьями, замершие в ожидании взволнованные товарищи.

– Да чего там, мать вашу, – прошипел Куль, дергая охотника за плечо. Аркан резко вздрогнул, и в это мгновение густой куст неподалеку ожил. Захлопали выстрелы, и очередь прошила заросли. Кто-то тихонько взвизгнул и замолчал. Сзади чуть слышно вскрикнула Диана, и Аркадий увидел, как Техник подхватил падающую девушку. Мелькнула в кустах еще одна юркая тень, и тут же огрызнулся автомат Юрича. Полетела в разные стороны посеченная пулями листва, и неведомый зверь бросился прочь от стрелков.

– Хорош палить! – зарычал Куль, одергивая Юрича. – Кого испугались?

Только сейчас охотник увидел возле кустов, куда он стрелял, тело какого-то зверька. Лапки еще конвульсивно шевелились, но глаза уже стекленели, и из раскрытого рта струилась на асфальт кровь. Аркан тяжело выдохнул, глянул на Николая.

– Да это енот, – бросил Куль, вертя головой. – Нашли кого стрелять. Сейчас сюда шатуны припрутся или еще какая мерзость. А ну давайте-ка в подъезд, да поживее. Что там у вас?

– Динка ногу подвернула, – доложил Техник, поддерживая девушку. Диана оперлась на парня, и было видно, что ей тяжело стоять.

– Как умудрились-то? – раздосадованно спросил Куль.

– Я испугалась и оступилась, – виновато произнесла девушка.

Юрич глянул на здоровенную яму в асфальте, в которую угодила девушка, покачал головой. Потом оглядел двор и поторопил:

– Линять надо. Отсидимся пока в нашей «конуре».

Поспешили в подъезд. Техник поддерживал хромающую Диану, Куль с Юричем пошли вперед, проверяя лестницу. Опасности не было, и вскоре отряд добрался до последнего этажа. Куль выудил из рюкзака ключ и сунул его в замочную скважину. Щелкнул замок, и дверь отворилась, приглашая людей внутрь.

Аркану сразу же бросилось в глаза, что квартирой регулярно «пользовались». Очевидно, сталкеры устроили тут место для отдыха или наблюдательный пункт. Небольшая «двушка» оказалась чистой и уютной. Возле окна в зале стояли две табуретки, в углу комнаты лежал большой лист толстого пенопласта. Куль беззвучно поманил охотника, указывая на старую газовую плиту, стоящую у входа на кухню.

– Аркаш, помоги.

Вместе с Николаем охотник придвинул плиту к двери, забаррикадировав вход. Потом они скользнули в зал. Техник уже усадил девушку на пенопластовый «диван», и сейчас с интересом разглядывал комнату.

– Уютненько тут у вас, – приметил парень.

– Еще бы, – гордо отозвался Юрич. – Наши с Коляном апартаменты. Тут и заночевать можно, если что.

– Располагайтесь, – бросил Куль. – Посидим тут до вечера. Аркаш, а ты чего там всех переполошил?

– Да почудилось опять, – отозвался Аркан, присаживаясь на край куска пенопласта.

– Чего «опять»? – не понял Куль.

– Да у меня уже не первый раз, – ответил Аркан. – Слежка периодически мерещится.

– Вон оно что, – улыбнулся Куль. – Ну, бывает. Думаешь, тот енот за нами следил?

Аркадий ничего не ответил. Техник придвинулся поближе к товарищу, осторожно тронул его за плечо.

– А ты не думал, что это тебе кажется? Может, у тебя это из-за болезни?

Охотник недоверчиво посмотрел на товарища.

– Да ты же сам говорил, что тоже видел.

– Да фиг знает. Да, показалось, будто что-то видел. Но может, я просто ошибся?

Охотник озадачился. Вся эта слежка – лишь игра его больного воображения? А может, и правда просто болезнь перешла в новую стадию? Возможно, и нет ничего, одни лишь домыслы. Чего он себе выдумал?

Аркадий отвернулся к стене и замолчал. Николай хотел что-то спросить у охотника, но Техник махнул ему рукой и качнул головой.

– Не трогай его, – тихо шепнул он Кулю. Тот молча кивнул, не желая продолжать тему, но в разговор неожиданно влезла Диана.

– Мне тогда, – неуверенно начала девушка, – тоже померещилось.

Аркан встрепенулся, поднял взгляд на Диану.

– Где?

– Там, в штольне, – отозвалась девушка. – Мне несколько раз казалось, что за мной кто-то следит. Я думала, что хищники, даже выбраться хотела, но как только до выхода добралась – страшно стало. И еще этот взгляд. А потом вы пришли.

– Расскажи поподробнее, – попросил охотник, подвигаясь ближе к Диане.

– Там было сыро, холодно и страшно, – ответила девушка. – Я не спала почти двое суток – боялась, когда усну, кто-нибудь заберется в штольню и убьет меня. Только ночью смогла задремать, но мне снился кошмар. Словно я лежу раненая в темноте, а ко мне подбираются какие-то чудища. Нет, не хотят убить, а выжидают, когда я сама умру. И еще эта слежка. Чуть с ума не сошла. И помню, что я думала, что так страшно умирать рядом с этими… монстрами.

– Умирать рядом с монстрами не так страшно, – задумчиво сказал охотник. – Жить с монстрами куда страшнее. Значит, тебе тоже казалось, что за тобой кто-то следит?

– Да. Неприятное ощущение, жуткое. Помню, когда я выглянула всего на несколько секунд, такую красоту увидела, – грустно вздохнула Диана. – Там река и поля. Такие просторы. Неужели когда-то люди без боязни могли смотреть на все это?

– Могли когда-то, – глядя в сторону, ответил Аркан. – А больше ничего странного не показалось?

– Нет вроде. Только однажды сон еще странный приснился. Я видела под Кремлем удивительную машину, которая едет под землей. Помню, еще тогда подумала – вот бы нам такую, можно было бы уехать отсюда, в чистые земли. А потом проснулась – и будто правда из-под Кремля шум идет. Затем стихло.

– Нам бы такую машинку, – улыбнулся Куль. – Покатались бы. Всяко лучше, чем по поверхности шарахаться.

– Аркаш, так что думаешь по этому поводу? – спросил Техник. – Кто все-таки смотрит?

– Да бог его знает, – пожал плечами охотник. – Устал я думать про это, всю голову сломал. Еще тогда началось, когда Антон был…

Аркан оборвал реплику и умолк. Техник понял, что друг снова коснулся больной темы. Пришло время переключаться, менять тему разговора.

– А вы, кстати, на Мещеру ходите? – поинтересовался Куль. – Как там мост Борский поживает? Я слышал – рухнул он?

– Вроде бы да, – кивнул Техник. – Наши парни говорили – железнодорожный только остался. Так что на машине до вас не доехать.

– Не доехать, – согласился Юрич. – Говорили, что какие-то твари летающие его поломали.

– Брешут, – отмахнулся Техник. – У нас и не водятся такие. Это же какая силища нужна.

– Видел я разок, – внезапно отозвался охотник. – Лет пять назад. На трубах Сормовской ТЭЦ сидели. Ну и громадины, откуда только взялись. Потом улетели. Слава богу, у нас таких нет, перелетные, видимо, какие-то были.

– Да уж, нам и орланов хватает, – сказал Куль. – Парочка у нас там летает. Не вот прямо здоровые, но с человеком запросто справятся.

– Не-е, у нас такие не водятся, – покачал головой Техник. – Воронье только. Но и этих хватает.

– Да, видать, тогда не только ядерными утюжили, – предположил Куль. – Откуда все это зверье народилось?

– Говорят, что биологическим тоже бомбили, – предположил Техник. – Если бы не оно, может, и не было бы всех этих мутов.

– Да уж, все бы хорошо, если бы не «бы», – хмыкнул Юрич, осторожно глядя в окно. – Знатно сегодня жарит, как будто лето вернулось. Я весь упрел, пока шел. Хоть раздевайся.

– До вечера посидим, – сказал Куль. – Все равно днем через Волгу не сунешься – проще сразу застрелиться.

Убаюканная негромкими разговорами, девушка задремала. Глядя на нее, Аркан вдруг задумался. С того момента, как Богус в камере рассказал им все, у них и не было возможности толком поговорить. Диана больше ничего не спрашивала у охотника про Антона. Да и немудрено – своего родного брата она вряд ли могла помнить. Но, рассматривая ее хрупкую фигуру, Аркадий ощущал, как в душе словно проснулось отцовское чувство. Сколько ей довелось пережить всего за последние дни? Диана мало говорила – может быть, от природы была немногословной, а может, просто чуралась незнакомых ей людей. Да и кто они ей, что хорошего для нее сделали?

Задремав, девушка расслабилась. Что она видела во сне? Аркадий даже не знал, что они могут предложить ей. Остаться в убежище у стекольщиков, попробовать переждать новую войну там? Но примут ли их вообще на новом месте? Да и захочет ли Диана такой участи? Охотник вдруг осознал, что не знает, как им быть. Завтра, если все будет хорошо, они доберутся до стекольщиков, и Аркан сможет узнать что-то об Антоне. А что дальше?

Охотник вдруг понял, что не может даже представить, каким будет их «завтра». Будущее было словно задернуто черным занавесом, и он мог только гадать. Аркадий вспомнил, что у него осталось всего две ампулы с лекарством. А что потом? Сумеет ли он жить, борясь с постоянными приступами, или они постепенно сведут его с ума и погубят?

«Главное – узнать, что случилось с Антоном, а там – будь что будет», – сказал сам себе охотник. Казалось, что его надежда снова устала бороться и пошла ко дну. Аркадий не пытался удержать ее, бросить ей спасательный круг. Вряд ли уже что-нибудь зависело от него.

Наскоро перекусили запасами парней. Куль с Техником тихонько завели беседу и предложили остальным немного вздремнуть. Юрич приволок из соседней комнаты еще один кусок пенопласта, они с охотником улеглись на импровизированную кровать. Аркан думал о Богусе. Интересно, что стало с командиром?

Где-то далеко грохнул одинокий выстрел, и звучное эхо полетело над кварталами. Юрич встрепенулся, глянул на товарищей.

– Откуда? – спросил он.

– Да пес его ведает, – пожал плечами Куль. – Вроде со стороны Щелковского хутора. Так сразу и не поймешь, – далеко. Интересно, кто это?

– Знать бы, – отстраненно отозвался Техник. – Да мало ли кто там может быть.

Аркадий устроился поудобнее, сунув ладонь под голову. Рядом тихо переговаривались Куль с Техником, еле слышно сопела Диана у стены. Охотник смотрел на беспечно порхающие пылинки и незаметно провалился в дрему.

Во сне он видел море.

Дрема слегка ослабила хватку, выпуская из объятий. Аркадий пошевелился и открыл глаза. Солнце описало дугу над городом и сейчас клонилось к закату. Его лучи заглядывали в комнату, играли бликами на клыкастых осколках стекол. Видимо, он спал дольше всех – длинный марш-бросок утомил охотника, но сейчас он чувствовал себя отдохнувшим.

– Как спалось? – осведомился Техник.

– Да ничего вроде, – улыбнулся Аркан. – Как на море побывал. Тысячу лет море не снилось.

– Везет, – позавидовал Техник. – А я ведь так и не видал. Да теперь и не увижу, наверное.

– Кто знает, – задумчиво отозвался охотник. – Спокойно все?

– Да, – кивнул Юрич. – Песики тут рядом шарились, маленькая стайка. Больше никого.

– Выдвигаться скоро будем, – сказал Куль, наблюдающий в окно за вечерним солнцем. – Покурите еще минут десять – и двинем.

Отмеренные Николаем десять минут пролетели незаметно. Проверив еще раз снаряжение и оружие, отряд покинул квартиру. У подъезда царила сонная тишина, даже ветер не шелестел в листве. Поспешно прошмыгнув на дорогу, сталкеры зашагали к перекрестку. И снова вперед, к реке. Глядя на ржавые машины, Аркадий вдруг подумал, как же быстро они сумели бы добраться до набережной, будь у них автомобиль. Но машины не было, и приходилось снова уповать лишь на собственные ноги.

Над городом висело безмятежное спокойствие. Солнце, опускавшееся за крыши высоток, облило дорогу и здания красным вином, и улицы, иссеченные вечерними тенями, будто немного преобразились. Теперь им оставалось пройти несколько километров напрямик по улице Родионова – Куль говорил, что за Гребным каналом у них спрятана лодка. Аркадий вдруг поймал себя на мысли, что он не плавал по Волге с того самого дня, когда они с женой катались на пароме, незадолго до Страшного дня. Да и в Бору он не бывал с той самой прогулки. Каким стал маленький городок напротив Нижнего? Наверное, все так же, как и у них – ветшающие здания, дикие звери и горстка людей, цепляющихся за жизнь, за надежду.

Миновали торговый центр «Фантастика» – массивный комплекс, пустынный и угрюмый, с самым настоящим кладбищем машин на огромной парковке. Редкие сталкеры из Столицы, что добирались сюда, прозвали его Склепом. Поговаривали, что там, внутри торговых павильонов, оставалось очень много трупов. Охотник не знал истинной причины гибели людей. Бродили слухи, что сюда сбросили химическое оружие, но сейчас вряд ли можно было сказать что-то наверняка.

Вскоре «Фантастика» скрылась за деревьями, и солнце, зацепившееся краем за крыши высоток, теперь светило прямо в глаза. Шагали осторожно, часто останавливались и прислушивались, но за весь путь от дневного убежища путники не встретили ни одного хищника. Расстояние до Сенной площади сокращалось с каждой минутой, и неторопливо таял день, уходя в прошлое.

Впереди уже показались две башни-высотки, – до площади оставалось всего ничего. Не доходя немного до старой автостанции, свернули направо, и узкая дорожка, сжатая зарослями, повела их вниз. Впереди уже маячили белые стены Печерского монастыря, а за ними тянулась широкая лента реки. Последние лучи солнца скользили по водной глади, вспыхивали на золотых куполах. Волга купалась в лучах вечернего солнца, и просто невозможно было оторвать от нее взгляд.

Аркадий помнил реку разной: холодной и бесстрастной, с пустынными берегами, присыпанными первым снегом, и гонящей вдаль осколки льдин. Беспокойной, горбящейся волнами, подгоняемыми холодным осенним ветром. А еще беззаботной, радостной, с утопающими в зелени берегами, несущей вдаль баржи и пароходы. Сейчас река казалась величественной и равнодушной. Она притягивала и одновременно пугала. Кто знает, что скрывают эти темные воды? Но ведь стекольщики переплывают через нее на обычных лодках, значит, все будет нормально.

Миновали Святые врата – величавую арку входа на территорию монастыря, с золотистыми куполами и большой иконой над воротами. Отсюда дорога уводила вниз, к Гребному каналу, через густые заросли. Аркадий внимательно прислушивался к своим ощущениям, помня недавнюю стычку с ухватами, но сейчас разросшийся лес безмолвствовал. Бесшумно, словно сами обратились дикими зверями, путники выбрались на набережную. Стоял полный штиль, и идеально ровная гладь Гребного канала казалась огромным вытянутым зеркалом, отражающим плывущие над рекой облака.

– Красиво! – тихонько шепнула Диана, восхищаясь открывшимся видом. Закат на реке она видела впервые, и, глядя на девушку со стороны, Аркан понял, что она сейчас охвачена эмоциями от новых впечатлений. Да и самому охотнику хотелось посмотреть, впитать этот чудный вечер, чтобы потом можно было хотя бы вспоминать. Замерли и остальные, на этот раз не для того, чтобы прислушаться и осмотреться – ради того, чтобы насладиться красотой вечера.

– Пора, – нарушил тишину Куль после минуты молчания. – Хороший вечерок. Сейчас бы удочку, да на бережок – рыбку половить. Полжизни бы отдал за поклевку.

Пошли вперед – туда, где начинался канал, и асфальтированная дорога убегала на полуостров. Метров через триста вышли почти к самому берегу Волги – отсюда хорошо просматривались противоположный берег, широченная Стрелка с собором Александра Невского и осыпающиеся многоэтажки микрорайона «Седьмое небо». Девушка то и дело крутила головой, словно хотела успеть насмотреться на красоту этих просторов. Миновали высоченную опору канатной дороги и съезд к ресторану «Усадьба банная». Возле берега еще покоились на водах заливчика догнивающие срубы домиков, где когда-то пили и гуляли «сильные мира того». Солнце скрылось за грядой городских развалин. Последние всполохи отыграли на куполе собора Александра Невского и угасли. Над заречной частью вечернего города неторопливо выгорал закат, алый, словно кровь убитого шатуна.

– Торопиться надо, – буркнул Юрич, поправляя ремешки рюкзака. Он на мгновенье застыл, глядя на родной левый берег, а потом побрел следом за шагающим впереди Кулем.

Медленно наползали сумерки. Тени от кустарников и деревьев стали гуще. Дул легкий ветерок и гнал еле заметную рябь по поверхности реки. С востока медленно тащились темные тучи.

– Похоже, опять погодка так себе будет, – махнул рукой Техник, указывая на горизонт. Казалось, где-то далеко, где земля встречается с небом, уже наступила ночь, залив землю темнотой. – Далеко еще?

– Не очень, – успокоил Куль, вглядываясь в очертания берега, которые уже заливал сумрак. – Почти прибыли. Вон за теми дальними кустами.

Разговоры стихли, и теперь путники шагали в полной тишине. Прошли заросли, на которые указывал Николай. Юрич остановился, покрутил головой.

– А вот и красавица наша, – радостно указал в сплетение веток Куль. Теперь все увидели скрытую прибрежными кустами металлическую лодку. Было заметно, что ее латали много раз – на боках виднелись «заплатки», краска давно облезла, вместо лавок настелены старые поддоны.

– Ну и посудина, – покачал головой Техник. – На таких только топиться, а не плавать.

– Ну уж извини, чем богаты, – развел руками Куль. – Ты же говорил, что из дерьма конфетку сделать можешь. Занялся бы, слепил что-нибудь понадежнее. А ну-ка, ухнем.

Парни подхватили лодку и подтащили ближе к кромке воды. Куль принялся стягивать с себя рюкзак, одновременно следя за окружающими их зарослями. Диана подвинулась поближе к мужчинам – было видно, что с наступлением сумерек она чувствовала себя неуютно.

– А ну-ка тихо, – приказал Техник, тревожно обводя взглядом сумеречные заросли. Все замерли. Было слышно только, как вода негромко шепчет у берега, да что-то тихонько потрескивает в чаще. Аркан щелкнул предохранителем. Что-то тихо плеснуло в стороне недалеко от берега, и вновь тишина окутала побережье.

– Показалось, – махнул рукой Техник и принялся разглядывать какой-то странный предмет на песке. Потом шагнул к нему и поддел носком ботинка. Предмет оказался крупной раковиной – перевернувшись, он послушно подкатился к воде и замер.

– Ни фига себе ракушка, – покачал головой Андрей, глядя на бывший дом моллюска. – Вот вымахали. Видел больших, но чтоб таких…

– Перловицы, – отозвался Юрич, укладывая в лодку рюкзак. – Это еще маленькие, мы покрупнее видывали. Нам как-то лодку облепили – целый час их отковыривали.

Наконец, Куль первым забрался в лодку и протянул руку девушке. Диана залезла следом и устроилась на корме, за ней последовали Техник с охотником. Юрич подтолкнул лодку и присоединился к остальным. Места вроде хватило всем, но в лодке сразу стало невероятно тесно.

– Извольте подвинуться, – весело буркнул Юрич, осторожно распихивая остальных «пассажиров».

– В тесноте, да не в обиде, – улыбнулся Куль, налегая на весла. – Ну, поплыли, благословясь. Кстати, вас не укачивает? Морской болезнью не страдаете?

– Да не жалуемся вроде, – ответил Техник, разглядывая береговую линию, поросшую кустарниками.

– Хорошее дело, – подметил Куль. – А то был у нас один пловец. Начали грести – его и укачало. Ну, изверг ужин в Волгу-матушку, еле газик снять успел. Ну ничего, Волга все стерпит, она и не такое видала. Юрич, чего примолк?

– Да ну тебя, – отозвался Юрич, не желая развивать тему. Берег стал неторопливо отдаляться, и лодка, подхваченная течением, бесшумно скользила по водной глади. Наползающие сумерки впитывали все звуки, словно губка, и над рекой висела удивительная тишина. Охотник слышал, как тихо шелестит вода за бортом, как падают капли с весел. Лодка неспешно вошла в протоку между двумя островами, и Куль правил ею так, чтобы держаться поближе к середине. Аркан смотрел на молчаливые заросли на берегу и думал о своем.

День покорно умирал, чтобы завтра, повинуясь неписаному закону родиться вновь. Здесь, на борту лодки, неторопливо скользящей по водной глади, на Аркана навалилось удивительное спокойствие. Дурные и мрачные мысли утекали куда-то, как темная вода. Будто душа освобождалась от бремени тревог и страданий, а на их месте образовалась пустота, не заполненная никакими чувствами. Что ждет их впереди? Имеет ли он право еще надеяться на чудо? Девушка притихла на корме, и завороженно смотрела вверх по течению, на темные контуры города на покосившиеся опоры канатной дороги. Наверное, она, видевшая верхний мир всего несколько раз в жизни, переживала сейчас противоречивые чувства.

– А что это за башни? – осторожно спросила девушка, глядя на огромные опоры канатной дороги. Самая высокая из них, стоящая на островке, уже накренилась, и оборванные стальные тросы уходили куда-то в пучину темной воды.

– Канатная дорога была когда-то, – пояснил Аркадий. – По этим тросам кабинки туда-сюда ездили, людей возили.

– Посмотреть бы, – задумчиво вздохнула девушка, глядя на опоры на левом берегу. – Раньше столько всего интересного было, а сейчас что?

– Да, жалко, – отозвался Юрич. – Такую карусель похерили. Я бы сам сейчас прокатился. Помню, с батькой катались, когда я совсем мелкий был. Красивый был вид оттуда, сверху. Кораблики по Волге плавают, рыбачки на Гребном канале сидят. И наш Бор родной как на ладони.

– А почему Гребной? – осведомилась девушка. – Там что, гребли? И сейчас еще гребут?

– В последнее время чаще огребают, – тихонько хохотнул Куль. – Спортивная гребля, слышала про такую? Люди на лодках плавали, соревновались, кто быстрее. Верно ты говоришь, Динка, раньше столько всего интересного было, люди спортом занимались. А сейчас из спорта – только литробол по праздникам, и то не всегда.

Техник усмехнулся, глянул вперед. Диана услышала незнакомое слово и примолкла, погрузившись в свои мысли. Куль слегка изменил курс, и теперь лодка пошла по течению. Тихонько плюхали весла, а сверху на них смотрели первые звезды.

– Ну, до встречи, Нино, – тихонько шепнул Юрич. – Даст бог, еще свидимся.

Берег отдалялся медленно, неохотно. Краски заката размывались и тускнели, неумолимо близилась ночь. Аркан внимательно вгляделся в очертания Дятловых гор. Там наверху, где когда-то была станция канатной дороги, на склоне замерла неподвижная фигура. Охотник протер глаза, присмотрелся. Так и есть, стоит кто-то. Но что это – обман зрения, причудливый куст, который он принял за человека? Или игра воспаленного воображения? В густеющих сумерках мир казался изменчивым и обманчивым.

Охотник проморгался и снова глянул туда, где ему привиделся человек. Но там уже никого не оказалось. Аркадий запрокинул голову – на темнеющее небо высыпали первые звезды, и сейчас оттуда, с высоты, подмигивали ему. Как тогда, давным-давно, теплым летним днем на берегу Волги.

Так кто же это был? А может быть, просто показалось?

День неторопливо таял. Стих легкий дневной ветерок, в подворотнях сгустились тени. Богус свернул с широкой дороги и, обогнув высотку, вышел к мечети. Здесь он замер, впитывая все звуки вечернего города. Наконец, успокоившись, прошел еще немного – туда, где когда-то находилась станция канатной дороги. Впереди высилось темное, похожее на гроб техническое здание, чуть подальше располагались диспетчерский пункт и кассы. Денис свернул влево и ступил на зарастающий пустырь. Раздвинул мощным торсом жидкие кусты и замер на самом краю обрыва.

Перед ним раскинулась во всей красе Волга – широченная, величественная и спокойная. Вниз круто сбегал склон, скрытый густыми зарослями. Взгляд Богуса скользил по зданиям маленького городка на другом берегу, по пустынной набережной и угрюмым корпусам стекольного завода. Потом перескочил на извилистый полуостров Печерские Пески, сплошь покрытый лесом, пробежался по рукаву Гребного канала. И вдруг Богус насторожился, заметил движение. Там, далеко впереди, в проливе между небольшим островком и мысом полуострова вдоль берега скользила лодка. Денис присмотрелся – очень далеко, но все же он различал в суденышке нескольких человек.

Денис даже не сомневался. Богус слышал выстрелы, когда шел за ними, видел следы на обочине. Нетрудно было догадаться, куда может пойти проклятая троица. Кроме стекольщиков, у Института больше не было союзников.

Сумели-таки улизнуть, сволочи. Ярость накатила волной, встряхнув его тело и сознание, придавая сил. Значит, двое хмырей и девка выжили. Ничего, им осталось недолго. Сначала он покончит с больным старым пердуном и его дружком, а потом своими руками придушит девчонку. И принесет Беспалому головы чертовых предателей.

Богус горел жаждой мести. Однако пока надо было найти место для ночлега. Что делать дальше – покажет завтрашний день, но нужно непременно завершить начатое. Денис уже вынес приговор и не собирался отступать.

Отблески заката медленно угасли, и всполохи на реке исчезли. Богус следил за лодкой до тех пор, пока ее не скрыли заросли на берегу полуострова. Потом развернулся и уверенно направился к двум высоким зданиям-башням.

Игра только начиналась.

Глава 5

Друзья или враги?

Лодка все дальше отходила от берега, выходя на бывший фарватер реки. Огромный темный остров, гигантской тушей развалившийся впереди, медленно приближался. Все так же тихонько шлепали по глади реки весла, и шелестела вода за бортом. Отсюда, с середины реки, Волга казалась невероятно широкой, берег, который они недавно покинули, отдалился и теперь казался чужим, незнакомым.

Аркадий глянул на левый берег, на темные громады корпусов стекольного завода и высоченные трубы. Что ждет их впереди? Охотнику вдруг вспомнились слова брата Александра, сказанные там, в темных кельях под Печерским монастырем.

«Ты идешь верной дорогой».

«Рано еще сдаваться и отчаиваться», – уговаривал и подбадривал себя охотник. Он вспоминал таинственное явление монаха, его речи. «Много интересного ты знал, брат Александр. Эх, не успели мы тебя толком расспросить».

Юрич потихоньку разворачивал лодку, держа курс на мыс острова. Куль, словно заправский экскурсовод, негромко рассказывал Технику, как они плавают в Нижний.

– Ты запоминай – мало ли, обратно поплывете одни. На реке-то не заблудишься, далеко видать. Мы вон все на «яйца» ориентируемся. На них держи курс – и не ошибешься.

– Какие еще яйца? – не понял Техник.

– Да вон, две башни, – Куль ткнул пальцем в высотки, возвышавшиеся на холме. Те самые, возле которых расположилась станция канатной дороги.

– Ну, вижу. А яйца тут при чем?

– Да они на причиндалы похожи, дома эти, если на них сверху смотреть. Со спутниковой карты. У нашего коменданта есть такая.

– Оригинально, – усмехнулся Техник, разглядывая здания. Рядом прыснула в кулак Диана, и даже охотник, до этого угрюмо молчавший, тоже улыбнулся. Аркан глянул на темную воду реки и задумался. Здесь, недалеко от Стрелки – места слияния Оки и Волги, воды двух рек смешивались: темно-коричневая вода Оки и светло-синяя Волги, но в темноте с лодки сложно было это увидеть. Так же и в жизни – светлое смешивается с темным, хорошее – с плохим, а в итоге получается единое целое. Так, наверное, и должно быть.

– Ну вот, и на Бор глянете, – сказал Куль. – Это ваш Нижний большой, столько районов, да пригороды. А у нас-то – говорят, раньше на машине весь город минут за пятнадцать насквозь можно было проехать. Если без пробок.

– Давно я у вас бывал, – поведал Аркан. – Еще до Страшного дня. Двадцать лет прошло, разве чего упомнишь тут. А Нижний и правда большой.

– Аркаш, сам-то с какого района будешь? – осведомился Куль.

– Я «снизу», – ответил охотник. – Родился в Московском, и до войны там жили. Уже потом, после Страшного дня в Сормовский перекочевал.

– А что значит – «снизу»? – поинтересовался Юрич.

– Это у нас раньше так говорили, – улыбнулся Аркан. – Кто в заречной части города – те «снизу», а кто в нагорной – «сверху». Так сказать – местный диалект. Только нижегородцы поймут.

– Тетка моя говорила – у нас где-то там, в Сормовое, родственники жили, – начал вспоминать Куль. – Ильичевы. Не слышали о таких?

– Не слыхал, – покачал головой охотник. – Нету в Сормове нормального метро, не успели дальше «Буревестника» ветку протянуть. Грозились-грозились, а потом – бац, и светопреставление. Может, если бы построили – побольше народу спаслось бы.

– А у нас и метро-то нету, – буркнул Юрич. – Ладно хоть стекольный завод поблизости с убежищем, успели добежать. И то – потому что рядом жили. А кто на другом конце города жил – все померли.

Что-то тихо плеснуло недалеко от лодки. Юрич немедленно вынул весла из воды, прислушался. Темные воды надежно скрывали обитателей речных глубин, и оставалось только догадываться, что за существо вышло на ночную охоту.

– Так, громкость убавьте, – попросил Юрич. – Послушаем.

Всплеск повторился – на этот раз ближе к лодке. Похоже, невидимое существо приближалось. Техник щелкнул предохранителем, принялся вертеть головой. Напряглись и охотник с Кулем, потянулись за оружием. В густых сумерках получалось видеть лишь метров на десять вокруг. Аркан присмотрелся – вроде бы справа от них на поверхности расходились круги. Может, просто рыба?

Снова всплеск – теперь с левой стороны борта и ближе к лодке. Куль передернул затвор, глянул на Юрича.

– Греби отсюда, Леха, – шепнул парень. – Давай-ка к острову пока. Мало ли что там, переждем.

Юрич, не говоря ни слова, налег на весла, и лодка заскользила по течению. Охотник глянул вперед – до острова оставалось метров сто. И тут Аркадий четко увидел, как метрах в десяти от лодки мелькнула на поверхности чья-то аспидно-черная спина. Неведомое существо показалось лишь на миг и снова сгинуло в темных глубинах реки.

– Там, – шепнул Аркадий. – Видел его. Кто это?

– Да пес его ведает, – шикнул Куль. – Лучше бы и не знать.

В этот момент что-то осторожно толкнулось в дно лодки. Девушка вздрогнула, принялась вертеть головой. Аркан вдруг с ужасом представил, что будет, если водный обитатель перевернет лодку и они окажутся в воде.

– Еще немного, поднажми, – попросил Куль, глядя на товарища. Берег приближался быстро, и охотник надеялся на то, что неведомое существо не справится с большой и тяжелой лодкой. Юрич громко шлепал веслами по воде, и Аркан пока не слышал водного обитателя. Спустя полминуты лодка продралась через траву и уткнулась в песчаное дно.

– Приехали, – констатировал факт Куль. – Давайте-ка на берег, послушаем и осмотримся.

Юрич выбрался первым, схватился за край лодки и вытянул суденышко на мель. Следом на берег выскочили остальные. Девушка, вылезавшая последней, покачнулась и едва не плюхнулась в ледяную воду, но Техник вовремя подхватил ее и поставил на песчаный берег.

– Не разбегаемся, – сказал Куль. – Недолго нам тут куковать.

Осмотрелись. Почти совсем стемнело, крутой берег порос густой травой и кустами, а сверху темной шеренгой стояли деревья. Казалось, темнота сожрала все звуки – не было ни шорохов, ни шелеста листвы. Куль тихонько натянул налобный фонарь, Диана поежилась, подвигаясь ближе к Технику.

– Как тут страшно, – шепнула девушка.

Фонарики включать не отваживались. Куль с Юричем вели себя предельно тихо и жестами показали спутникам, чтобы те тоже не шумели. Решили не удаляться от берега, а переждать здесь. Прислушавшись, Аркан услышал далекий всплеск. Секунд через десять звук повторился, но уже дальше – неведомый водный обитатель уплывал. Немного отлегло, и охотник почувствовал себя чуточку спокойнее. Сбоку замаячила темная фигура – Юрич немного отошел от товарищей, разглядывая темную стену деревьев.

– Не ходил бы один, – шепнула девушка, и в этот момент Алексей вскрикнул. Куль мигом рванул на помощь товарищу, на ходу щелкая тумблером. Метнулся луч, и в свете фонарика Аркан увидел, как Юрич остервенело топчет что-то в траве. Товарищ подлетел мигом, выхватил мачете. Один взмах – и охотник увидел на земле перерубленное извивающееся тело.

– Гадюка, мразь, – простонал Алексей, тяжело дыша. Куль еще несколько раз взмахнул мачете, бросился к товарищу и подхватил его сбоку.

– Укусила?

– Да, – простонал парень, опираясь на товарища. Подоспели остальные, поддержали слабеющего на глазах Юрича. В мечущемся свете фонаря Аркан успел мельком разглядеть разрубленную змею. Гадюка оказалась крупной – больше метра в длину. И бог знает, какой там у нее яд.

– В лодку его! – рявкнул Куль. – И грести, надо скорее домой. У нас сыворотка есть, должны успеть. Потерпи, братишка.

Аркадий и Куль подхватили ослабевшего Юрича, поволокли его в лодку. Техник мигом развернул на дне спальник, на который и уложили укушенного гадюкой товарища.

– Придется потесниться, – резюмировал Куль. Когда все забрались на борт, парень толкнул суденышко и залез сам. Техник сел на весла, разворачивая лодку против течения. Зашелестела прибрежная трава, и плоскодонка медленно поплыла вдоль берега.

– Леха, держись! – подбадривал товарища Куль. – Сейчас домчим с ветерком, вколем тебе пару кубиков, и через недельку снова будешь наверх бегать.

– Держусь, – сдавленно улыбнулся Юрич. – Башка болит и ногу ломит. Не помереть бы.

– Ничего, до свадьбы заживет, – бросил Куль. – И вообще, хорош трепаться. Вот только помри у меня!

Уже не думали о водных обитателях – Техник греб что есть мочи, выкладываясь на полную. Борясь с течением, добрались до крайнего мыса острова, и тут лодка пошла быстрее. Юрич тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха.

– Братуха, недолго уже, – обнадежил товарища Куль. – Сейчас через Воложку переберемся – и почти дома.

Юрич только молча кивнул. Здесь, за островом, течение было слабее, чем на фарватере, и лодку сносило не так сильно, но иногда Куль все же просил Техника слегка подправить курс. Вскоре в темноте Аркан различил очертания берега. Андрей, сидевший на веслах, греб с невероятной скоростью, и лодка неслась так, будто вода не оказывала суденышку никакого сопротивления. Заметил берег и Куль – включил налобный фонарь, стащил его с головы и принялся выписывать им круги. Потом бросил фонарь на дно лодки и выстрелил в воздух.

И с берега ответили – там замигал яркий огонек. Не в том месте, куда держала курс лодка, а левее – с темной громады пирса. Через пару минут плоскодонка со всего маха врезалась носом в песок, и Диана едва не рухнула на Юрича. Техник выскочил первым, оглядел берег.

– Ну, где там ваши?

– Сейчас будут, давай Юрича вытаскивать скорее! – скомандовал Куль и подхватил товарища под мышки. Техник взял парня за ноги, и вдвоем они вытащили Алексея на берег. В густой тьме неподалеку со стороны бетонного пирса вспыхнул свет фонарика. Описав две окружности, пятнышко света мигнуло и погасло.

– Аркаш, помоги! – попросил Куль. Втроем они отнесли Юрича подальше от берега и осторожно положили на траву. Николай выхватил фонарик и снова принялся отвечать встречающим. Спустя минуту из темноты вышли трое в «химзе» с автоматами наперевес.

– Куль, вы?

– Кто же еще?

– Чего там у вас?

– Юрича гадюка укусила, – торопливо крикнул Николай. – Надо его скорее в убежище.

– Понял, – отозвался некто неизвестный и ослепил Аркадия фонарем. – А это еще кто?

– Свои, – нервно бросил Куль. – Потом объясню. Сначала Юрича отнести надо.

Из недр чьего-то рюкзака появилась плащ-палатка, которую торопливо развернули. Раненого Юрича уложили на полотнище и поволокли вверх по берегу. Куль махнул рукой в сторону Аркана с девушкой, перекинулся со старшим группы короткими фразами. Тот понятливо кивнул и поспешил вслед за бойцами.

Пробирались какими-то узкими проулками, мимо обветшалых домов и гнилых заборов. Вскоре свернули налево, миновали рукотворное заграждение из сетки-рабицы и уперлись в стену производственного корпуса. Обогнув здание, потрусили дальше. Аркан даже толком не видел, куда они идут – в свете фонарей мелькали корпуса и ржавые трубы на эстакадах, какие-то автомобили и асфальтовые дорожки. Вскоре остановились у бетонного наклонника. Двое осторожно потащили стонущего Юрича вниз, Куль нырнул следом. Аркан обернулся и увидел смотрящий на него автомат.

– Ребят, сдаем оружие. Свои тоже разные бывают. Сейчас в убежище разберемся, какие вы свои.

Охотник понимающе кивнул и покорно протянул карабин незнакомцам. Техник тоже последовал примеру товарища.

– Ножи-гранаты? – глухо прозвучал вопрос. Аркан отрицательно покачал головой:

– Нет ничего.

– Макс, проверь! – приказал старший вынырнувшему из темного зева наклонника товарищу. Невысокий сталкер, названный Максом, быстро осмотрел Аркадия с Андреем. Следующей на очереди была Диана. Парень шагнул к ней и только сейчас понял, что перед ним девушка.

– Мадам, извините, что приходится давать волю рукам, – с иронией в голосе произнес Максим. – Служба требует.

Девушка терпеливо ждала, пока ее проверят на наличие оружия. После короткого, но тщательного осмотра парень отступился от Дианы и кивнул командиру.

– Чисто!

– Хорошо, – одобрительно мотнул головой старший. – Давайте теперь в убежище.

Куль с двумя товарищами уже спустили Юрича вниз. Аркан услышал, как шумно открывается внизу тяжелая герма. Замыкали шествие Максим со старшим.

– Ребят, давайте вперед, – вежливо, но строго попросил сталкер. – И без сюрпризов.

Наконец, когда все оказались внутри, в тесном, но светлом тамбуре, Аркадию стало поспокойнее. Старший схватил со стены старую трубку, ткнул кнопку. Через несколько секунд телефон ожил.

– Слушаю!

– Веденей, отворяй живее. У нас раненый.

– Уже отпираю, – ответила трубка. Пока с той стороны открывали еще одну гермодверь, Куль с товарищем торопливо сдирали с Юрича «химзу». Наконец, дверь распахнулась – за ней уже караулили двое с носилками и несколько человек с автоматами.

– Где там раненые у вас?

– Принимай!

– Давай-давай, аккуратнее! Клади родимого. Юрич, как тебя угораздило?

– Леха, ничего, потерпи, Денисыч тебя быстро подлатает.

– А ну – бегом марш! В лазарет его, живо.

Отдав Юрича, снова закрыли герму и приступили к дезактивации. Когда процедура завершилась, Аркадий с превеликим удовольствием стащил с себя осточертевшую «химзу». Вдохнул воздух, пропитанный запахом моющего средства, полной грудью, не через фильтр противогаза. Сняли защиту и остальные. Старший осмотрел измученные и перепачканные грязью лица друзей, покачал головой.

– За мной!

За дверью их ожидали. Мигом натянули на головы самотканые котомки, повели куда-то узкими коридорами, но путешествие оказалось недолгим. Вскоре Аркадий, шедший первым, услышал, как открывают дверь. Его легонько подтолкнули стволом автомата, и он шагнул вперед. За ним последовали Техник с Дианой.

– Можете снимать. Посидите пока тут, скоро за вами придут.

Дверь закрылась, зашуршал в замке ключ. Друзья стянули тряпочные мешки, огляделись. Тесная комнатушка с серыми стенами, грубо сколоченная лавка и табурет. Вот и все убранство. За прочной дверью, обитой железом, еще слышались отдаленные голоса, но вскоре и они стихли.

– Заперли-таки, – улыбнулся Техник. – Да и ладно. Лучше уж здесь взаперти, чем в институтской камере.

– Мне тоже тут спокойнее, хоть и не со своими, – признался охотник. – Думаю, скоро они решат, что с нами делать.

– Ну вот, добро пожаловать в гости к стекольщикам, – улыбнулся Техник и глянул на Диану. Девушка выглядела неважно – в помятой одежде, слегка чумазая и с всклокоченными волосами. Но Аркадий увидел, что она улыбнулась в ответ.

– Думаю, нормально все будет, – предположил Аркан. – Николай замолвит за нас словечко, все-таки Лешу помогли спасти.

– Будем надеяться и ждать, – кивнул Техник и опустился на табурет, вытянув ноги и закинув голову. Диана присела рядом на скамью. Ждать пришлось недолго. Не прошло и получаса, как в замке снова заскребся ключ. В дверях возник невысокий парень, тот самый Макс, что обыскивал их на входе. В руках он сжимал старенький «АКСУ».

– Пойдемте, – сухо пригласил он. – Начальство вызывает.

Пропустив всю троицу вперед, Максим повел их длинным коридором. На этот раз обошлось без котомок. Путь оказался недолгим, и вскоре вся четверка стояла перед крепкой дверью с самодельной табличкой «Комендант». Провожатый осторожно постучался, после чего открыл дверь и доложил:

– Радий Владимирович, гостей привел.

– Давай их сюда, – теплым баритоном доброжелательно позвал хозяин кабинета.

– Проходите, – Максим сделал приглашающий жест и подвинулся, пропуская троицу в кабинет.

– Очень современное имя, – улыбнулся Техник и шагнул через порог. Остальные последовали за ним.

Друзья вошли в крохотную комнату с зелеными стенами и белым облезлым потолком. Из мебели – большой стол с самодельным крепким стулом, массивный шкаф в углу да короткая лавка вдоль стены. За столом восседал крупный пожилой мужчина с обширной лысиной и живыми цепкими глазами. Старый, но аккуратно выглаженный китель ладно сидел на нем.

– Присаживайтесь, – хозяин кабинета кивнул на лавку напротив стола. Гости не заставили себя долго ждать – слегка потолкавшись, уместились на короткой скамье, обитой уже облезающим дерматином. Глава стеклозаводского убежища долго и пристально разглядывал странную компанию, и наконец, первым нарушил затянувшееся безмолвие:

– Ну, давайте по порядку, только представиться не забудьте. Меня зовут Радий Владимирович, я – комендант этого бункера. Теперь хотелось бы узнать о вас. Кто такие, какими судьбами?

И Аркадий начал рассказ. Он говорил много, стараясь не упустить ни малейшей детали, постоянно наблюдая за реакцией главы убежища. Поверит ли им этот человек? От того, как отнесутся к ним стекольщики, зависело многое. Но по взгляду Радия Владимировича было сложно судить, о чем в данный момент думает комендант. Глава убежища со странным именем слушал внимательно, периодически кивал или хмурил брови, несколько раз даже черканул что-то в толстой тетрадке, лежащей перед ним на столе. Наконец, когда охотник закончил, Радий Владимирович сложил руки на столе и воззрился на троицу.

– Вы, конечно же, хотите, чтобы я вам поверил? – устало спросил начальник убежища.

– Мы очень надеемся на это, – наконец, подал голос молчавший до этого Техник.

– Кто может подтвердить ваши слова?

Повисло долгое молчание. Хозяин кабинета переваривал длинный рассказ пришельцев, сами же гости не знали, что ответить на такой вопрос.

– Никто, – честно ответил Аркан. – У нас нет никаких доказательств. Я понимаю, мы требуем невероятного – поверить нам на слово. Если только ваши парни подтвердят.

– Хорошо, – склонил голову Радий Владимирович и повернулся к Диане. – На лазутчиков вы вроде не похожи. Девочка, расскажи мне, что ты знаешь о наших товарищах из НИИСа. Ты ведь жила там?

– Да, – кивнула Диана и принялась говорить. По мере того, как девушка рассказывала о своей жизни в Институте, взгляд коменданта становился мягче и добрее. Когда Диана закончила, Радий Владимирович одобряюще кивнул.

– Хорошо. Я слышал, вы помогли Алексею?

– Да, – склонил голову Аркан.

– Что там у вас произошло? Мне еще толком не доложили.

– На Подновском острове Юрича гадюка цапнула, – вставил Техник.

– Как вас туда занесло?

– Дрянь какая-то речная за нами плыла, думали переждать там, на острове. А получилось вон как.

– Понятно, – закивал Радий Владимирович. – Значит, говорите, в Нижнем намечается новая война?

– Похоже на то, – кивнул Аркан. Он уже вкратце обрисовал позиции москвичей, и планы главы Столицы. Да за такую информацию Беспалов поставил бы охотника к стенке, но Беспалов – больше не указ Аркану. Все беды, тревоги и боль остались по ту сторону реки. Аркадий понимал, что пути назад больше нет. А здесь в душе у охотника снова подала признаки жизни надежда.

– И чего же вы хотите от меня? – свел брови хозяин кабинета. Нет, он не казался агрессивным и властным, как Беспалов. Аркадий не чувствовал угрозы, не ощущал себя нашкодившим школьником, как при визите к главе Столицы. Радий Владимирович был строг и внимателен, но не более. И вел себя, как подобает справедливому начальнику. Охотник понял, что только правда может сейчас помочь им. И, наконец, решился.

– В первую очередь – убежища, – признался охотник. – Нам некуда пойти, нас нигде не ждут. Если мы вернемся в Столицу – нас казнят, как изменников и предателей. А лично мне, – Аркан замялся и выдержал долгую паузу, – хотелось узнать подробности того боя, где погиб мой сын.

– Ну, что могу сказать, – начал Радий Владимирович. – Останетесь пока у нас, вопрос с убежищем мы решим. На довольствие поставим, только сразу скажу – у нас каждый занят своим делом. Работают и несут службу все, тунеядцев мы не терпим. Такой закон в убежище, и все его соблюдают. Понятно?

– Конечно, – согласился Аркадий. – А про…

– Я помню, – перебил его комендант. – Ваши утром того дня высадились на левый берег. Открыли огонь по нашему караулу, обходившему территорию частного сектора, ранили моих бойцов. Был бой, наши дали отпор, положили четверых. Троих на следующее утро отыскали и похоронили. Четвертое тело не нашли.

– Как! – подскочил на лавке Аркан, заставив девушку вздрогнуть. – Расскажите, пожалуйста, подробнее.

Комендант терпеливо глянул на охотника и продолжил:

– Наши ребята помнили, где он упал, но утром тела там не оказалось. Кровь была, автомат нашли – «АКМ» с петлицей на ремне. А тела не было. Может, ранен был – уполз, а может, хищники утащили. Это и был ваш сын?

– Да, – прошептал Аркан, опускаясь на лавку. Его трясло, будто в лихорадке. – Вы говорите, что не нашли тела. Может быть, он жив?

– Я понимаю ваши чувства, – сочувственно склонил голову комендант. – Но вы всерьез полагаете, что раненый человек без оружия способен выжить неделю с лишним на поверхности? Поймите, я не хочу отнимать у вас надежду, но давайте рассуждать здраво.

Лицо Аркадия осунулось. Вспыхнувшая надежда начала снова угасать. Он узнал новые подробности пропажи Антона, но что это ему дало? Призрачную надежду и не более. Действительно, не пытается ли он верить в невозможное? Но что еще оставалось охотнику?

– Вы говорите – тело не нашли?

– Не нашли, – подтвердил Радий Владимирович, и будто зная, что хочет спросить Аркан, опередил того: – Ладно, хватит на сегодня разговоров. У меня тоже есть дела. Идите пока отдыхать, все остальное обсудим чуть позже. Я распорядился – вас покормят и покажут, где можно помыться. Максим!

Дверь приоткрылась, и на пороге возник Макс.

– Слушаю, товарищ майор?

– Проводи гостей во второй блок. В одиннадцатую. И позови ко мне Николая.

– Так точно!

Гости уже собрались уходить, когда вдруг хозяин кабинета окликнул их.

– Спасибо вам. Если бы не вы, Алексея, может, и в живых уже не было бы.

На этот раз Максим повел их в другую часть убежища. В коридорах было пустынно – видимо, все обитателя бункера уже разбрелись по своим «квартирам». Вскоре они остановились перед дверью с номером «11». Провожатый звякнул ключами, выбирая нужный, и отпер дверь.

– Располагайтесь пока. Скоро вас проводят на ужин.

Когда дверь за Максимом закрылась, друзья огляделись. Комната оказалась маленькой, но уютной. Возле стены высились двухъярусные нары, рядом примостилась сложенная раскладушка. Тут же стоял маленький дощатый стол с табуретом, в углу белел старый умывальник, а вдоль стены тянулась полка с книгами. Андрей даже присвистнул.

– Вот это апартаменты! – восхитился Техник. – И спальня, и сральня, и изба-читальня. Что еще для счастья нужно? Схарчить бы еще чего-нибудь да сполоснуться.

– Как здорово, – обрадовалась Диана. – Я уж и не помню, когда последний раз умывалась и спала нормально.

– Надеюсь, сегодня хоть отдохнем по-человечески, – устало отозвался Аркан. Диана тем временем умылась и даже расчесала волосы найденной на полке расческой. Охотник присел на край нар, глянул на товарища.

– Как думаешь, жив Антон? – спросил Аркадий дрожащим голосом. Техник пожал плечами.

– Знать бы. Но у меня тоже надежда появилась. Хочешь попросить этого Радия осмотреть местность?

– Хочу! – кивнул охотник. – Вот только разрешит ли? Мы пока под присмотром, как дети. Уютно у них тут.

Прошли полчаса, наполненные тревогами, переживаниями и разговорами об Антоне и стекольщиках. В убежище стояла тишина. Минут через тридцать за дверью послышались шаги, что-то зашуршало. Раздался осторожный стук в дверь.

– Кому не спится в ночь глухую? – обратился Техник к двери.

– В рифму ответить? – раздался снаружи бодрый голос Куля. – Отворяйте.

– Да не заперто вроде как, – обрадовался Техник. – Заходи, Колян.

Дверь неторопливо распахнулась, и в комнату шагнул Куль – опрятный, умытый и переодевшийся. Преобразившийся. На лице его цвела довольная улыбка.

– Садись давай и рассказывай, – Техник мотнул головой в сторону табурета. – В ногах правды нет!

– В заднице тоже, – парировал парень, прислонившись к стене. – Спасибо, я постою. Заждались?

– Есть маленько, – сказал Техник. – Выкладывай, с чем явился?

– А я от начальства, – доложился Куль. – С Радиком поговорил. В общем, он поверил вам, так что выдыхайте.

– Вот спасибо, Колян, – сказал Техник. – По гроб обязаны будем. Как там Юрич?

– Да вроде ничего, – сказал Куль. – Дозу ему вкатили лошадиную, спит сейчас. Вашими молитвами.

– Слава богу, – выдохнула девушка. – Поправится?

– Поправится, – подтвердил Куль. – Юрич здоровый, как конь, ничего ему не сделается. Денька три на шконке в лазарете поваляется – и снова в строй. Куда же я без него? Мы уже в одной упряжке.

– Ну, хорошо, раз так, – покивал охотник.

– Я чего пришел, – начал Куль. – Велено вас проводить – помыться с дороги да отужинать.

– Да мы только «за», – обрадовался Техник. – Веди давай. Весь чешусь уже, как шелудивый пес.

– Ну, пойдем тогда. Сейчас вам пропуск в баньку выпишем, – весело зазывал Куль. – Шевелите ходулями.

Дверь заперли, и вся четверка направилась в душевые. К великой радости друзей, каждому выделили армейский китель со штанами старого образца, вафельные полотенца и небольшие обмылки. Не пожалели даже нательного белья – Куль приволок три пары чистых «белуг». Техник смотрел на все это добро и качал головой.

– Как белым людям прямо. Спасибо, удружили!

– Красиво жить не запретишь, – развел руками Куль. – Ну все, идите уже, купайтесь.

Душевых было всего две, и Техник с Арканом по-джентльменски пустили вперед Диану. Казалось, прошла целая вечность, пока девушка не вышла из душевой комнаты, чистая и с распущенными волосами. Диана будто преобразилась, и Аркадий залюбовался ей. Он привык видеть ее в мешковатой «химзе», с противогазом на голове. Китель со штанами пришлись ей впору, и в новой одежде девушка чувствовала себя свободнее и увереннее. В Диане словно пробудилась дремлющая женщина, и из испуганной девчонки она превратилась в девушку, симпатичную и обаятельную.

– Динка, ты прямо преобразилась, – покачал головой Техник. – Первая красавица.

Девушка ответила на комплимент парня милой улыбкой и опустила глаза. Техник с Аркадием прошли в «предбанник» и, наскоро скинув грязную одежду, полезли мыться. Теплая вода снимала напряжение и дарила умиротворение. Охотнику казалось, что вместе с грязью он смывает с себя усталость последних дней. После помывки за ними явился Куль и повел их в столовую. Заспанная женщина с усталым, но добрым взглядом, налила всем вкусно пахнущей похлебки в стальные миски, водрузила на стол небольшую тарелочку с разогретыми кусочками мяса. От них шел такой безумный аромат, что у Аркадия мигом потекли слюнки.

– Добро пожаловать в нашу харчевню. Ну, начнем, благословясь, – вставил Куль, принимаясь за похлебку. – Сам еще не жрамши, быка бы съел.

Охотнику казалось, что он не ел целую вечность. Вмиг опустошив миски с похлебкой, накинулись на горячее. Все ели с таким диким аппетитом, будто никогда в жизни не пробовали ничего вкуснее.

– Теть Вер, ты прости, что потревожили тебя, – извинился перед поварихой Куль. – А то вон гости-то с дороги, с голодухи чуть не померли.

– Ничего-ничего, – отмахнулась с улыбкой женщина. – Кушайте на здоровье. Откуда гости-то пожаловали?

– Из Нижнего, из метра, – ответил Куль, не переставая работать ложкой.

– Вон как, – удивилась повариха. – И как там у вас метро поживает?

– Все воюет метро, – развел руками Аркан. – Не могут никак без этого.

– Да что же это! – расстроилась тетя Вера. – Весь мир уж двадцать лет, как пожгли, и все никак не навоюются. Ну ешьте-ешьте, не буду отвлекать. Чай, успеете еще рассказать-то.

– Успеют, успеют. Теть Вер, кипятка плеснешь? – спросил Куль у поварихи. Та закивала и засуетилась.

– Конечно, плесну. Чай не пьешь – какая сила?

Вскоре на столе перед друзьями возникли железные кружки с кипятком. Повариха приволокла откуда-то старых галет и исчезла в недрах кухни. Аркадий осторожно тянул горячую воду и чувствовал, как засыпает. С кипятком и галетами расправились быстро, и, отблагодарив от всей души повариху и пожелав ей спокойной ночи, пошли к себе. Куль проводил их до самой двери.

– Ладно, до завтра, други, – сказал парень, сжав по очереди ладони Технику с Арканом и помахав Диане. – Поспите, отдохните по-человечески. Завтра придумаем, как жить дальше. Утро вечера мудренее.

Попрощавшись с Николаем, отправились к себе. Диане сразу же предложили нижний ярус нар.

– Чур я сверху, – осклабился Техник и, получив тычок в бок от Дианы, весело засмеялся и полез наверх.

Охотник отвернулся и подождал, пока девушка переоденется в «белугу» и нырнет под одеяло. Потом разложил раскладушку и, выключив свет, рухнул на свою кровать, пожелав всем спокойной ночи. Но, несмотря на дикую усталость, сон упрямо не шел к охотнику. Аркадию казалось, что его разум ждет чего-то, на что-то надеется. Так трепетно ожидают девушку на первом свидании. Аркан хотел уткнуться носом в жесткую подушку и забыться, но никак не получалось. Ворочаясь на раскладушке, он тонул в море мыслей, одна из которых не давала ему покоя, грызла и волновала. Рядом в темноте тихонько сопела девушка, на верхнем ярусе похрапывал Техник. А охотник все думал, думал, думал…

Ждал завтрашнего дня. И надеялся.

Глава 6

Дорогой надежды

Пролетела, промчалась незаметно ночь. Выдернутый из утреннего сна бодрым стуком в дверь Аркадий открыл глаза и сел на раскладушке. Сны вмиг улетучились – а может, и не было никаких снов? Усталость, одолевшая тело после нескольких суматошных дней, требовала продолжительного и полноценного отдыха. И сейчас, отоспавшись по-человечески, охотник почувствовал прилив сил. Рядом умывался Техник, что-то тихонько напевая под нос. Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась голова Куля.

– Доброго! – весело бросил Николай и ввалился в комнату, не обращая внимания на еще дремлющую девушку. От шума и разговоров Диана зашевелилась, глаза ее приоткрылись.

– В колхозе уже утро, – поведал Куль. – Давайте-ка поднимайтесь. Скоро на завтрак бежать.

Утренние сборы и приготовления не заняли много времени. Вскоре вся троица, возглавляемая Кулем, уже шагала известным путем в направлении столовой. На этот раз здесь было людно – жители стеклозаводского бункера, рассевшиеся за столами, с интересом разглядывали гостей. Николай указал друзьям на свободный стол в самом углу и махнул на раздачу. Приземлившись, Аркан принялся осторожно рассматривать людей, собравшихся на завтрак. Удивительно, но в первые месяцы после катастрофы он также всматривался в лица людей, пытаясь найти знакомых. А вдруг кому-то посчастливилось выжить в Страшный день? Тут были такие же люди, как и везде: взрослые мужчины и женщины, дети, худенькие, но веселые и подвижные. Крепкие рослые парни в застиранной военной форме и женщины, еще не старые, но уже растерявшие всю свою красоту. Симпатичные молодые девушки, стрелявшие в Техника озорными взглядами, и старики, в тщедушных телах которых еле теплилась жизнь. И ни одного знакомого лица.

С кухни долетали веселые крики поварих, что-то шкворчало, булькало, и настырно лезли в ноздри дразнящие ароматы съестного. Аркан поймал себя на мысли, что уже проголодался и не прочь навернуть тарелочку супа или тушеной картошки. Наконец, подоспел Куль с самодельным фанерным подносом, на котором возвышались дымящиеся миски. Аромат утренней похлебки, смешанный с пряным запахом травяного чая, отбил напрочь все мысли, и охотник принялся за еду.

– Как там Юрич? – осведомился Техник у Куля.

– Лучше, – ответил Куль. – Я же говорю – нормально все будет. Я тут вчера, когда к Радию ходил, насчет вас спрашивал.

– А что насчет нас? – поинтересовался Аркан.

– Я только сейчас вспомнил, что тогда одного тела не нашли, – Куль успевал одновременно работать ложкой и говорить. – Шеф сказал, что по приметам не нашли именно Антона?

– Да, – голос охотника слегка дрогнул. – Автомат его был.

– Думаю, можно попросить его прочесать Прибрежный, – продолжил Куль. – Наши как раз там схватились с вашими. Мы же теперь в долгу перед вами – вы нашего бойца помогли спасти. А шеф добрых дел не забывает. Вот только имеет ли смысл что-то там искать? Больше недели ведь прошло.

– Имеет, – вздернулся Аркан, сам не зная толком, что собирается найти. Он искал любую мелочь, любую зацепку, лишь бы сохранить веру в то, что сын еще жив. Техник кивнул. Мужчины решили, что после завтрака втроем отправятся к главе убежища и попросят у того разрешение осмотреть сектор, где пропал Антон.

Решили, что Диана пока отправится в комнату, а Куль с Арканом и Техником пойдут просить милости коменданта. Радий Владимирович встретил всю троицу приветливо. Аркадию показалось, что комендант выглядит уставшим – морщины на лице сгустились, во взгляде поселились думы. Посмотрев на мужчин, он хрустнул пальцами.

– Ну, как устроились, как кормят? Не жалуетесь? – осведомился глава убежища.

– Было бы на что, – улыбнулся Аркадий. – Кровати удобные, кормят отменно.

– Ну, хорошо, раз так, – кивнул Радий Владимирович. – С чем пожаловали на этот раз?

Аркан выдержал длительную паузу, глядя на коменданта. Наконец, решившись и собравшись с мыслями, он попросил:

– Вы вчера сказали, что не нашли тела моего сына после той схватки. Я понимаю, может, это глупо и нелепо, но мне бы очень хотелось осмотреть то место, где он… где ранили Антона, – охотник будто намеренно не желал произносить слово «убили».

– Хорошо, я помогу вам, – понимающе кивнул комендант. – Я ждал, что вы этого попросите. Вы помогли спасти Алексея, и я выполню вашу просьбу. Тут совсем близко, в частном секторе. Втроем пойдете?

– Да! – хором сказали Аркадий с Техником.

– Хорошо, – склонил голову Радий Владимирович и перевел взгляд на Куля. – Николай, позови мне тройку Бредихина, с вами пойдут. Но дальше «Кварца» не ходите. Понял меня?

– Так точно, – кивнул Куль. – Только у парней оружия своего нет. «Калаш» со «стечкиным» на двоих.

– Вас понял, – покачал головой комендант и принялся что-то писать на клочке бумаги. Затем передал рукописный документ с размашистой подписью Николаю.

– В оружейку передашь, пусть ребят вооружат.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Аркадий. – Мы теперь в долгу перед вами.

– Нет, теперь мы рассчитались, – улыбнулся Радий Владимирович. – Так что идите и ищите.

Когда вся троица покинула кабинет коменданта, Аркан обратил безмолвный взгляд на Куля. Он и не надеялся, что глава стеклозаводского убежища так просто согласится на их авантюру и отпустит их на поверхность. Куль понял немой вопрос охотника.

– Как-то легко он добро дал, – пожал плечами Куль. – Не думал я, что все так быстро решится.

– Я тоже не думал, если честно, – согласился с парнем охотник.

– Аркаш, знаешь, у него тогда ведь семья погибла, – поведал Куль. – Радий – мужик понимающий, сам через это прошел. Как батька родной он нам, почти двадцать лет нами рулит бессменно. Если бы не он – кто знает, как бы жили, да и жили ли бы вообще. Потом доложите, когда вернетесь.

Пока Николай бегал за тройкой Бредихина, товарищи ожидали его возле комендантской. В оружейной комнате Аркадию с Техником вернули их автомат и АПС, выдали еще один АКМ и пистолет Макарова. Мужчины расписались в книжице дежурного, забрали боеприпасы. Вооружился и Куль. Аркадий старался не думать ни о чем – прогнал все посторонние мысли, сосредоточился на предстоящей вылазке.

«Ты идешь правильной дорогой», – снова прозвучали в голове слова монаха. Аркан глубоко вдохнул воздух убежища, задумался. Ему почему-то казалось, что эта вылазка сыграет важную роль в его поисках. Когда-то уже пора поставить точку и успокоиться, наконец. Или искать дальше?

«Брось, опять накручиваешь себя», – тряхнул головой Аркадий. За прошедшую неделю думы о пропавшем сыне так измотали охотника, что редко получалось думать о чем-то другом. Аркан устал и хотел успокоения или смирения. Жаждал завершить начатое, чтобы сбросить с души тяжкую глыбу переживаний. Может, ему и жить-то осталось – всего ничего. И он обязан найти то, ради чего затеял все это.

Увидев знакомые стены «шлюзовой», через которую друзья попали в убежище стекольщиков, Аркадий разволновался, и сердце сорвалось в галоп. Он попытался дышать чаще и глубже, но это не помогло. Нахлынувшее волнение не уходило, а, наоборот – еще больше захлестывало охотника. Сталкеры почти не разговаривали – берегли силы. Наконец, старший тройки, Валера по прозвищу Бред, открыл наружную герму и дал команду выходить.

День плеснул ярким светом в лицо. По небу лениво тащились лохматые тучи, и солнце поднималось над мертвым городом. Сейчас охотник мог лучше разглядеть территорию завода, под которым располагалось убежище. Молчаливые корпуса, погрызенные временем, пучки труб на покосившихся опорах эстакад, растрескавшийся асфальт дорожек. Аркан снова подумал: как же много придется потом восстанавливать, когда человек сумеет вернуться на поверхность. Да и сумеет ли?

Бред, очевидно, вел их тем же маршрутом, которым вчера друзья прибыли в бункер. Вскоре впереди замаячил проезд, загороженный сеткой-рабицей, неподалеку высилась рукотворная дозорная вышка. Группа миновала заграждение и вышла к частному сектору. Валера со своими бойцами, Арсеном и Ромой, шагали впереди, Аркан с Кулем и Техником замыкали шествие.

– Там схватились со столичными, – поведал Бред, указывая на окраину маленького квартала. – Они высадиться успели и позиции занять, вон оттуда, из крайних домов отстреливались. Потом в наступление пошли.

– А где автомат нашли? – взволнованно спросил Аркан.

– Сейчас покажу, – кивнул Бред. Пока вся шестерка готовилась к вылазке, Куль вкратце обрисовал Валере историю Аркадия, и парень не задавал лишних вопросов. – Я сам в тот день здесь ходил, мы берег проверяли да мертвых хоронили. Закопали только троих, а четвертого так и не нашли, только автомат его остался. Прошерстили весь частный сектор – ничего. Даже не знаю, что сказать. Может, раненый был и уполз, а может, звери утащили.

Они пробирались мимо низеньких сгнивших домишек и кирпичных коттеджей – выдержавших напор стихии, но постепенно ветшающих. Кое-где заборы давно рухнули, и в открывшиеся бреши охотник видел заросшие травой и кустарником огороды. Наконец, Валера замер возле кирпичного домика с просевшей синей крышей. Забор давно сгнил и обвалился, и охотник хорошо видел покосившееся крыльцо и буйные заросли в палисаднике, скрывающие окна.

– Здесь, – ткнув пальцем в крыльцо, сказал Бред. – Как раз у крыльца «калаш» валялся. Мы тут все облазили вокруг, и в доме смотрели. Никого не нашли.

– Я хочу посмотреть, – тихо сказал Аркан, шагнув к поваленному забору.

– Валяйте, – махнул рукой Бред. – Мы пока тут подождем.

Охотник переступил через сгнившие доски забора и шагнул к крыльцу, по колено утопая в густой траве. Техник последовал за ним. У входа в дом трава оказалась примята – видно было, что тут ходили, искали что-то. Доски старого крыльца протяжно скрипнули. Мужчина осторожно взялся за ручку двери, потянул на себя. Та покорно отворилась, точно приглашала Аркана внутрь. Обернувшись, он глянул на замершего Техника.

– Андрей, я сейчас.

Парень понятливо кивнул и принялся осматривать траву возле крыльца. Аркан миновал короткий коридор и отворил дверь в дом. Взметнулась в полумраке пыль, скрипнули доски. Охотник замер на пороге, разглядывая следы на пыльном полу. До него тут уже ходили, искали. Что же он тут хочет найти?

«Никого здесь нет», – подумал Аркадий. Он представил вдруг, как Антон, раненый и обессиленный, лежит тут, перед крыльцом. О чем он думал в последние часы своей жизни? Умирал, придавленный страхом, или смирился и спокойно смотрел в небо, покорно и мужественно ожидая конца? Сын всегда говорил Аркану, что если уж умирать – так под открытым небом.

– Твое желание исполнилось, сынок, – тихо прошептал охотник. Он вдруг понял, что глупо что-то искать, надеяться. Его сын погиб тут, а что тело Антона не нашли – так хищники, скорее всего, утащили. Глупо было верить в невозможное.

И вдруг навалилось удивительное спокойствие. Охотнику почему-то именно сейчас казалось, что он ближе к разгадке этой тайны, чем никогда. Все становилось на свои места. Зря он надеялся на чудо. Пора трезво взглянуть на все. Что он хочет найти здесь? Останки Антона, чтобы успокоиться и хотя бы по-человечески похоронить сына. А что потом?

И вдруг горло сдавило спазмом. Аркадий тяжело вдохнул, схватился за дверной косяк. Приступ подкараулил его и ударил внезапно, исподтишка, когда рядом никого не оказалось. Охотник почувствовал, как цепенеют ноги, как паралич медленно сковывает все мышцы. Аркан попытался поднять руку, но ладони непроизвольно разжались. Автомат выскочил из рук и плюхнулся на пол. Приступ навалился неожиданно, в один миг лишив охотника сил, подчинив себе. Ноги подкосились, и мужчина рухнул наземь.

Он еще пытался кричать, но из горла вырывался только жалкий хрип, смешанный со стоном. Сейчас товарищи не услышали бы Аркадия и с расстояния в несколько метров. Охотник почувствовал, как накатывает жуткая головная боль, как темнеет в глазах. В затухающем сознании мелькнула вдруг спасительная мысль. Аркан из последних сил, превозмогая слабость и борясь с адской головной болью, разлепил веки. Ампулы со спасением в рюкзаке, нужно только поднатужиться, достать их.

Однако это оказалось непосильной задачей. Охотник только и сумел, что протянуть руку и уцепиться за наплечный ремень. Поднапрячься, вложить все силы в последний рывок! Тщетно. Внезапно накатившая волна жуткой боли затмила сознание и потащила его в темноту. Аркадий в последний миг боковым зрением успел заметить, как метнулась в коридоре неясная тень, услышал чей-то голос.

И тьма захлестнула его.

– Аркаша, очнись уже, мать твою! – ворвался в сознание знакомый голос Техника. Кажется, его кто-то сильно встряхнул. Охотник пошевелился и открыл глаза. Над ним нависало чье-то лицо в противогазе. В голове будто стучали молотами, все тело ломило.

– Живой? – обеспокоенно поинтересовался Техник.

– Вроде бы, – выдавил Аркадий и попытался оглядеться. Он лежал возле крыльца на разложенной плащ-палатке, под голову кто-то заботливо сунул свернутый комплект «химзы».

– Что это с ним было? – крикнул Куль.

– Приступ, – коротко бросил Техник, который вдруг вспомнил, что парень ничего не знает о болезни охотника. – Аркаш, сейчас чутка отлежишься – и в бомбарь двинем. Какие уж тут поиски.

– Нет, – мотнул головой Аркан и попытался подняться. Но руки подкосились, и он снова упал на импровизированную лежанку.

– Лежи уже, – посоветовал Техник. – Сейчас далеко не уйдешь.

– Ты мне лекарство вколол? – спросил Аркадий у товарища.

– Да, – кивнул Техник. – Тебя так крутило и ломало, еле удержали.

– Спасибо, – поблагодарил охотник, глядя на мужчин, окруживших его. – Меня так резко накрыло – даже сообразить ничего не успел.

– Перепугали, блин, – бросил Куль. – Я думал, вас там жрут обоих. Что за приступ такой?

– Давно болею, – поделился Аркан. – Вот, схватывает регулярно. Без лекарства бы совсем загнулся. Думал, помру здесь. Раньше заранее чувствовал, когда скрутит, а последние разы – все хуже и хуже. Видимо, недолго мне осталось.

– Завязывай-ка себя хоронить, – серьезно предупредил Техник.

– Да уж, – покачал головой Куль. – Что же вы сразу не сказали? Ну, Аркаш, давай полежи маленько, мы пока покараулим. А потом домой двинем.

Охотник стиснул зубы и промолчал. Проклятый приступ пришел не вовремя, не дал обойти квартал, но охотник, кажется, уже смирился с неизбежным. Слабость, сковавшая тело, постепенно отступала, уходила и тревога.

– Слушай-ка, – задумался Бред. – Вспомнил я кое-что тут. Когда мы тут лазили, я следы видел. Сначала внимания не обратил, а вот сейчас вспомнил. К нам же на следующий день селяне приходили. А может быть, они раненого нашли и подобрали, когда к себе возвращались?

– Какие еще селяне? – взволнованно спросил охотник, садясь на плащ-палатке. – Здесь кто-то поблизости живет?

– Здесь только мы, – развел руками сталкер. – А вот дальше, ближе к затону…

– Кто? – нетерпеливо перебил его охотник.

– Селяне, – отозвался стекольщик. – Мы их так между собой прозвали. Группа людей в деревеньке за Октябрьским. Мутировали немного, радиация им нипочем. Живут там себе под открытым небом, как два века назад – огороды, охота.

– А как они там? – поперхнулся словами Аркан. – Без убежища…

– Я же говорю – мутанты, – повторил сталкер. – Не боятся радиации. Их, видимо, накрыло чем-то во время бомбежки – химией какой или еще чем. Их тогда много повымерло, а остальные как-то приспособились жить наверху.

– Далеко? – не унимался охотник.

– Ну, так, – развел руками стекольщик. – Километров десять с небольшим.

– Собирайтесь, – бросил Аркан Технику, даже не глядя на товарища. – К селянам пойдем.

– Аркаша, какой мут тебя укусил? – беспокойно спросил Техник. – Только что помирал, а теперь уже к деревенщинам каким-то рвешься. Вот в бомбарь вернемся, отлежишься хотя бы немного. Куда ты сейчас пойдешь?

– Доковыляю как-нибудь, – отрубил охотник, поднимаясь на ноги. Его слегка повело, но Аркадий удержался. Постарался вдохнуть поглубже, чтобы скорее прийти в себя после приступа.

– Слушай, а ведь правда может такое быть, – задумался Куль. – Может, и правда деревенские твоего Антона прихватили? Домой от нас возвращались и увидели раненого. Ведь не нашли же мы тела, всякое может быть.

– А после этого селяне еще приходили к вам? – поинтересовался охотник у Бреда.

– Пока нет, – покачал головой Валера. – Аркадий, я не хочу обнадеживать тебя своими догадками, просто говорю, что могло быть и так. Когда мы не нашли одно из тел, я грешил на зверье, но звери утащили или обглодали бы всех.

Аркан не нашел, что ответить. Сердце снова сильнее заколотилось в груди, и в душе вновь затрепыхалась надежда. Охотник никак не мог обуздать мысли, помчавшиеся вскачь. Странное исчезновение Антона, какие-то люди, живущие за городом, странная слежка… Охотнику казалось, что тут должна быть какая-то связь, но он никак не мог нащупать тонюсенькую нить, чтобы связать все догадки воедино.

Надо идти к этим селянам – вдруг Антон жив? Уцепившись за догадку, словно тонущий за соломинку в бурном потоке, Аркадий пытался развить мысль. В голове калейдоскопом мелькали образы: вот раненый Антон силится добраться до дома, чтобы укрыться там, вот его, бесчувственного, вдруг находят пресловутые селяне и забирают с собой. Зачем? Раз так – могли бы отнести в убежище, сообщить коменданту, что нашли раненого человека. Почему не отнесли? Еще одна загадка. И почему не забрали автомат? Охотник вспомнил странное ощущение слежки, которое преследовало его вот уже несколько недель. Как ее можно связать с пропажей сына, с их поисками?

Ответы не давались охотнику, норовя улизнуть прямо из-под носа. Снова заболела голова, дала знать о себе слабость. Нет, нужно непременно попасть к чертовым селянам, расспросить их. Рассказанное Валерой разбередило душу Аркана, и снова заболело в груди.

– Пойдем обратно, – предложил Куль. – Сейчас Радику все расскажете, может, шеф парней выделит, чтобы вас проводить.

Возвращались молча. Все время, пока они шагали к убежищу, пока отмывались в тесной «шлюзовой», Аркан не находил себе места. Сотни мыслей глодали его, и охотник готов был сорваться прямо сейчас, мчаться к тем самым селянам, лишь бы не мучить себя ожиданием. Вкратце рассказали все Диане. Девушка встрепенулась – догадки охотника показались ей вполне вероятными.

– Надо идти, – подтвердил Техник. – Тем более Колян сказал – тут недалеко. А вдруг и правда эти люди его подобрали? Чем черт не шутит.

– Надо, – согласился Аркан. – Я сейчас пойду с Радием поговорю, и там видно будет. Может, и правда даст людей, чтобы проводили.

– Ага. Динка, а тебе, может, тут пока остаться? – предложил Техник. – Мы сгоняем к этим индейцам и вернемся, а ты здесь подождешь.

– Нет, – решительно отрезала девушка. – Я с вами пойду. Антон же мой брат, и я хочу знать – жив ли он или нет.

Техник нахмурился, но промолчал. Парень глянул на Диану и удивился произошедшим переменам. Девушка сейчас не выглядела напуганной и забитой, как тогда, при первой встрече. Во взгляде читались настойчивость и уверенность, и Техник понял, что она не отступится и пойдет с ними до конца.

– Пойду я к Радию, – стал собираться Аркан. – Переговорю с ним, а там видно будет.

Начальник убежища оказался у себя. Завидев на пороге охотника, Радий Владимирович приветливо улыбнулся.

– Проходи, – пригласил комендант. – Поговорить хотел с тобой напоследок.

– Уже знаете? – спросил Аркан, прикрывая за собой дверь.

– А как же, – улыбнулся комендант. – Работа такая у меня – знать все, что у нас творится. А я ведь даже и не подумал, что селяне могли подобрать. Кто их знает, может, и правда?

Аркан опустился на крепкую лавку, глянул на Радия Владимировича. Майор выглядел измученным – складки на лбу сгустились, под глазами залегли глубокие тени. Комендант наградил охотника усталым взглядом и тяжело выдохнул.

– Сплю плохо в последнее время. Отдохнуть толком не могу, Аркаш, – Радий Владимирович выдержал паузу и продолжил: – Когда выходить собираетесь?

– Да я бы хоть сейчас, – ответил Аркадий. – Недолго собраться. Только вот куда идти – не знаем.

Комендант подозвал охотника поближе и развернул на столе старенькую карту – спутниковый снимок района. Радий Владимирович ткнул пальцем туда, где на карте располагался стекольный завод, затем провел кривую линию к поселку Октябрьский. Аркадий внимательно следил за маршрутом. Палец коменданта двинулся дальше и остановился возле вытянутого озера и населенного пункта с названием Путьково.

– Здесь, прямо возле озера, – сказал комендант. – Селяне на месте старой деревни обосновались. Километров пятнадцать будет.

– Понял, – кивнул Аркадий, стараясь запомнить маршрут. Вопрос замер на языке, охотник не осмеливался попросить коменданта.

– Извини, людей дать не могу, – развел руками Радий Владимирович, будто снова прочел мысли охотника. – Сами знаете, какая ситуация. Вдруг вы уйдете, а к нам тут враг нагрянет. Каждый человек на счету. С оружием подсоблю.

– Спасибо, понимаю, – тихо произнес охотник. – Сами попробуем дойти. Вроде не очень далеко. А дорога как?

– Терпимо, – Радий Владимирович постучал пальцами по столу. – Главное, в лес особо не суйтесь, не по грибы все-таки идете – бывало, там люди пропадали. А вот как подойдете ближе к селянам – там у них спокойнее. Не знаю уж, чем они хищников отваживают, но те их особо и не тревожат. Деревеньку изгородью обнесли, овощи растят, рыбу ловят. Обжились, приноровились, так и тянут. Нам продукты подкидывают, а мы им – оружие да инструменты кое-какие.

Аркадий попросил у коменданта листок бумаги с карандашом, чтобы схематично накидать карту и маршрут. Рисуя линии и значки, охотник машинально подметил, что его рука дрожит. Не ускользнуло это и от внимания Радия Владимировича. Мужчина придвинулся ближе, заглянул в глаза охотнику.

– Знаешь, Аркаш, – протянул комендант, словно собираясь с мыслями, и взгляд его потеплел. – Извиниться я хотел перед тобой. Не наша это война, не хотели мы ее начинать. Насмотрелись уже на боль и смерть, сыты по горло. Прости за сына твоего, сердечно прошу. Знаю я, каково это. Ты ведь еще надеешься найти его?

– Надеюсь, – кивнул охотник. – Я пока его живым или мертвым не найду – не успокоюсь. Искать буду, покуда сил хватит.

Охотник кивнул, наблюдая за мужчиной. Казалось, лицо его осунулось, и Радий Владимирович словно постарел лет на десять. Будто маска напускного благополучия спала, и под ней обнаружился усталый, измученный жизнью старик. Что же происходило с комендантом?

– Знаешь, я все тот день вспоминаю, – продолжил негромко Радий Владимирович. – Двадцать лет прошло, а забыть никак не могу. Ночами до сих пор снится. Я ведь тут, на стекольном работал. У меня смена была, а Люда с Вадиком, с сыном, к теще в деревню поехали. Если бы знать…

Охотник смотрел на коменданта и поражался, какие перемены произошли в нем. Когда их только привели к нему на допрос, это был сильный волевой мужчина, глава убежища, готовый защищать своих подопечных любой ценой, до последней капли крови. А сейчас за столом коменданта сидел бледный измученный старик.

– Я себя иногда виню, – тихо продолжил майор. – Все думаю, думаю, а что, если бы тогда по-другому вышло? Если бы их за город не отправил. Двадцать лет прошло, а все из головы нейдет. Думал – переболит, забудется, да все никак.

Радий Владимирович снова выдержал паузу, глубоко вдохнул. Охотник, скованный внутренним напряжением, не решался нарушить внезапную исповедь майора. Может быть, комендант таил это в себе многие годы, ждал подходящего момента и собеседника? Аркадий вдруг почувствовал себя неуютно, знакомая тоска сдавила сердце. Он подумал, что они бы с Радием могли стать заклятыми врагами: по приказу коменданта стеклозавода, хоть и не намеренно, ранили, а может и убили, его сына, а Аркадий пришел сюда из логова врага; но сейчас охотник чувствовал в этом человеке родственную душу. То же самое, похоже, ощущал и комендант, раз вдруг так неожиданно решил поговорить с охотником по душам.

– Этот бомбарь уже на ладан дышит, – посетовал Радий Владимирович. – Все поизносилось. Латаем, латаем, да только старое все уже. Люди тревожатся, а я ведь за всех здесь отвечаю – чтобы не болели, чтобы не голодали. Защищать я их должен, они мне как дети родные. Понимаешь?

– Да, – склонил голову охотник. Ему не хотелось перебивать коменданта, Аркан видел, что тому хочется выговориться.

– После гибели сына и жены я понял, что недостаточно уделял внимания тем, кого люблю. Человек живет ради человека. Мы – стадные животные, и поодиночке весь смысл теряется. Я в ответе за них, – Радий Владимирович обвел рукой стены комнаты. – Они иногда говорят, что обязаны мне, а мне смешно. Как дети, правда. Это ведь я им всем обязан, что живой, что не рехнулся с горя и не застрелился. Как бы я без людей-то жил? И представить даже себе не могу.

– А я вот сам без людей жил, – отозвался Аркан. – Думал все, что один смогу, а сейчас вот тоже понимаю – глупым был. Наказали меня будто за это, сына отняли. А теперь вот сам не знаю, что будет.

– Хорошо все будет. Найди его, Аркаш, – требовательно попросил майор. – Обязательно найди, и возвращайтесь. Вчетвером возвращайтесь, слышишь?

– Постараемся, – выдавил улыбку охотник. – А вы-то теперь как сами жить будете? Беспалов ведь не успокоится. Война началась, он как с Институтом разберется, к вам полезет, мстить.

– Как и прежде будем, – развел руками комендант. – А что нам еще остается? Победив одну битву, войну мы не выиграли, только растравили противника. Да и не хотим мы войны этой, не продержимся мы долго. Мало нас, да и не готовы мы к войнам. Так, хищников сдерживаем, а человек – опаснее зверья.

Внезапно майор посерьезнел. Казалось, печаль и тревога улетучились, взгляд его стал сосредоточенным. Комендант хотел сказать что-то важное.

– Мы в том году на связь с Чебоксарами вышли, – сказал майор, глядя на карту. – Сами не ожидали. У них там тоже выжившие есть, и немало, – в убежище под заводом. Представляешь, своего сослуживца услышал – он там советник коменданта их бункера. Поговорили за жизнь – они нас к себе зовут.

– Как это «к себе»? – удивился охотник. – Это же так далеко, как добираться?

– Толкач у нас есть исправный, – осторожно поделился Радий Владимирович. – Мы его подлатали, так что доплыть можно. Да все никак не решимся. Сослуживец говорил – у них места много, готовы вроде нас всех вместить. Думали, послать «гонцов» сначала, разведать – что да как. За пару дней, думаю, доплыли бы туда, разузнали, а потом за людьми бы вернулись. Да все сомнения покоя не дают. И плыть страшно, и тут оставаться уже опасно.

– Удивительно, – ответил охотник. – А я и не слыхал ничего про Чебоксары. А вон оно, оказывается, как вышло. И там тоже выжили.

– Выжили, – подтвердил комендант. – И нам выживать надо, решать что-то надо, пока тут не передохли все, как мухи. Не будет нам тут жизни, – не враги, так другое. Не увезу я отсюда людей – наверняка пожалею потом. Но и рисковать нельзя. Вдруг меня завтра закопают? Я же умереть спокойно не смогу, зная, что они все тут могут погибнуть. Будущего я для них хочу, Аркаш. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул охотник. – Думаю, надо решаться. Ведь некуда больше податься?

– Некуда, – расстроенно произнес Радий Владимирович. – А куда идти? В Институте для нас места не приготовили. Или тут торчать, уповать на то, что этот бункер еще несколько лет протянет, за жизнь цепляться? У них там, в Чебоксарах, и фонит вроде не так сильно, как у нас. Надежда хоть какая-то.

– Хорошо, когда есть надежда, – улыбнулся охотник. – И у меня вот надежда появилась.

– Ступай, Аркаш, – сказал комендант и протянул охотнику руку. – И обязательно возвращайтесь.

Аркан сдавил сухую ладонь начальника убежища и шагнул к выходу из кабинета. Когда он открыл дверь, то услышал свое имя.

– Аркаш, – тихо позвал глава убежища. Охотник обернулся и поймал на себе взгляд коменданта. Радий Владимирович выдержал короткую паузу и склонил голову. – Дай-то бог!

– Спасибо! – кивнул Аркан и вышел из комнаты.

Слова Радия Владимировича крепко засели в голове у Аркадия, разбередили что-то в душе. «Человек живет ради человека». Что он сделал не так в своей жизни? Не в том ли его вина перед людьми, что он забыл про них, выбрав долю отшельника? Аркан неожиданно понял, что годы, проведенные в одиночестве, были самыми пустыми в его жизни. Понял, что, лишив себя общества людей, отнял у себя возможность смотреть на людские боль и радости, сопереживать. Он вспомнил погибших Гришу и Лукича, доброго и преданного своей вере монаха в подземелье и властного коменданта Столицы. Вспомнил непоколебимую веру брата Александра и слезы Дианы в камере, дружбу Куля и Юрича и холодную жестокость Богуса. Все они были разными: жестокими и преданными, добродушными и надменными, но они оставались людьми. И охотник вдруг понял, что минуты, проведенные с ними, стоили дороже, чем годы одиночества. Человек может стать по-настоящему человеком только среди людей. Может, потому и случился ядерный Армагеддон – потому что люди разобщились, потому что эгоизм победил дружбу? И сейчас людям дали еще один шанс, а они упускают его, даже не задумываясь.

Перед выходом отправились навестить Юрича в местном лазарете. Пока Куль вел троицу коридорами и переходами, Аркадий изучал убежище стекольщиков. Были тут и мастерские, и жилой сектор, и даже небольшая ферма.

– Пытаемся растить, – покивал Куль на вопрос Аркадия. – У селян-то садоводство половчее получается. Радий вон пытался гидропонику внедрить, да плохо приживается.

Лазарет пристроился в дальней части бункера. Куль поздоровался с усатым врачом, о чем-то спросил его. Мужчина быстро черкнул в маленькой книжице и пропустил всех четверых.

– Недолго, – строго сказал врач, провожая взглядом посетителей. Узкий коридор привел друзей к тесному помещению, заставленному кроватями. Койки в основном пустовали – в лазарете лежали только несколько стариков и женщин. Куль повернул голову к стене, и по его лицу расползлась улыбка.

– Вон он, – махнул рукой парень. – Разлегся, барин.

Юрич расположился на койке у самой стены. Завидев друзей, он радостно замахал рукой и стал подниматься. Переоблачившись из камуфляжа и «химзы» в потертую «белугу», Алексей выглядел сейчас по-простому, по-домашнему, и нынешний облик никак не вязался с образом опытного сталкера-разведчика.

– Вот и Коленька пришел к раненому Юричу, – заулыбался Алексей, приподнимаясь на кровати. По очереди поздоровались. Юрич выглядел бодрым, лишь лицо еще хранило болезненную бледность. С визитом друзей он оживился, стал как будто румянее и веселее.

– Вставай, калич[8], – захохотал Куль. – Всю жопу небось отлежал, скоро пролежни будут.

– Сам ты калич, – улыбнулся Алексей. – А я – укушенный.

– Ужаленный ты, – захохотал Куль. – Как выпишут – сразу наверх пойдем, жир сгонять, а то девки любить не будут. Парни вон уже собираются.

В двух словах Куль поведал товарищу о планах друзей. Алексей внимательно выслушал, одобрительно кивая, а потом обратился к Аркану.

– Удачи вам, – искренне сказал Юрич. – С вами бы пошел, но нельзя пока, да и Радий не отпустит. Пускай все у вас хорошо сложится. И возвращайтесь потом.

– Спасибо, – поблагодарил охотник, глядя в глаза парню. Свидятся ли они еще? Может, и не будет потом никакого возвращения. Сколько еще времени отмерила ему проклятая болезнь?

Прощание получилось скомканным. Минут через пять явился врач и попросил всех удалиться. Юрич по очереди сдавил руки Аркану и Технику, улыбнулся Диане.

– Гладкой дороги, – улыбнулся Алексей и махнул на прощание рукой.

Собрались быстро. Комендант пожертвовал троице еще один «АК» и четыре рожка патронов. После оружейки сердце в груди Аркана застучало быстрее. Куль с Валерой проводили троицу до самых гермоворот. Бред должен был идти с путниками до проходной завода.

– Ну, в добрый путь, други. Орланов бойтесь, – предупредил Куль, по очереди сжимая ладони Аркану с Техником. – Там в районе Октябрьского парочка хозяйничает, никак подстрелить не можем. Сюда вроде не суются, но там – внимательней будьте. Будем вас ждать с пополнением.

– Спасибо, учтем, – отозвался Техник. – Ну, бывайте, мужики. Даст бог – свидимся еще.

Лязгнуло железо, и тяжелая стальная створка затворилась. Когда изнутри задраили герму, Валера снял старую телефонную трубку со стены, прислонил ко рту.

– Готово, отчаливаем.

Поверхность встретила их скупым солнечным светом, сочащимся через тонкую пелену облаков. Шли не задерживаясь, и скоро оказались у ворот проходной. Бред обменялся рукопожатиями с мужчинами, улыбнулся Диане.

– Ну, удачи мужики, – сказал сталкер. – Идите по плану, который Куль вам нарисовал. Там сложно заблудиться.

Короткое прощание закончилось, и вскоре троица вышла на широкий перекресток и зашагала вперед. Через минуту корпуса завода скрылись за поворотом, и дорога вытянулась в прямую линию. Разговоры стихли. Охотник сосредоточенно шагал первым, лишь изредка оглядываясь на спутников. Впереди лежала неизвестность. И новый путь, в конце которого путеводной звездой засияла надежда.

Проблемы нагрянули уже на первом часу дежурства.

Молодой дозорный замер возле ограды, глядя на мертвые дома по ту сторону изгороди. Там, за территорией их убежища парень бывал всего несколько раз, да и то в сопровождении старших сталкеров. Но не дикий и свободный «верхний мир» сейчас так манил дозорного. Ну разве он виноват, что ему приспичило по малой нужде во время обхода? В принципе, можно было не волноваться – за ограду хищники забирались крайне редко, да и тут, в частном секторе, сталкеры почти никогда не встречали зверье. Парень шагнул к ограде, и сомнения вновь начали глодать его.

Точно не дотерпеть. Долгая смена только начиналась. А тут – такой соблазн. Шагнуть за территорию завода, одному, без провожатых. Встать у забора и поссать от души, как делали свободные люди двадцать лет назад. Не томиться же всю смену с полным мочевым пузырем. Никто и спохватиться не успеет – одна нога здесь, другая там. И дальняя вышка, где боевой товарищ сидит, скрыта за деревьями. И заметить никто не успеет.

«Командир бы узнал – отодрал, мама не горюй», – подумал парень и прошмыгнул в проход. Да, «отлить», будучи в «химзе» – целое искусство. Дозорный замер у покосившегося забора и принялся расстегивать ОЗК снизу, торопливо колдуя над проклятыми «крокодильчиками» и шпенечками. Вообще на подобные дела отлучаться разрешалось, но полагалось не более пяти минут. К тому же требовалось доложить соседнему дозорному. Однако сделать полноценный доклад – это лишить себя хотя бы короткого трехминутного приключения, о котором потом можно будет рассказать друзьям.

Наконец, «инструмент» был извлечен на свет божий. «Интересно, какую дозу схватит мой бедный член?» – усмехнулся про себя парень, справляя нужду. Видимо переживания о безопасности мужского достоинства занимали все его мысли, поэтому он и не заметил, как стремительная тень метнулась к нему сзади. Один короткий удар – и горе-дозорный повалился мешком на траву.

Оглушенный парень оказался невероятно тяжелым. Богус весь взмок, пока волок его до своего укрытия в частном секторе. К счастью, его вроде бы не заметили с дальней вышки – Денис умело прикрывался кустами при отступлении. И сейчас можно было надеяться на удачу.

В полуразрушенном доме воняло сыростью и затхлостью. Сквозь дыры в потолке в комнату робко просачивались лучики света. Ждать, пока очухается пацан, не входило в планы Богуса. Чего доброго, еще организуют поиски, и один он вряд ли сможет отбиться от боевой вооруженной группы. Нужно было торопиться.

Удар наотмашь – и пленный зашевелился, разлепил веки. Большие глаза за стеклами противогаза уставились на Дениса.

– Нехорошо ссать на посту, – с легким укором произнес Богус, качая головой. Парень дернулся, но в пах ему тут же уперся пистолет. Денис надавил посильнее и посмотрел на дозорного.

– Дернешься – отстрелю хрен! – мрачно предупредил Богус. – Сиди тихо, как мышка, и не рыпайся. Поговорить надо по душам. Усек?

Парень испуганно кивнул. Перспектива остаться без детородного органа, очевидно, не пришлась ему по душе, и поэтому Денис надеялся на сговорчивость пленного. Дозорный снова испуганно глянул на пистолет Богуса и осторожно спросил:

– Что от меня требуется?

– Для начала ты мне расскажешь про ваши посты и численность, если «дружка» своего потерять не хочешь.

Через десять минут Богус знал о противнике все, что нужно. Его «находка для шпиона» так боялся пистолета, упершегося в пах, что выложил все. На поверку, пойманный дозорный оказался сопливым новичком, едва ли не впервые вставшим на пост. Назревал главный вопрос.

– Расскажи мне про троицу, что вчера к вам явилась, – надавил Богус.

– Они уже ушли сегодня днем. Часа три назад. Втроем.

– Куда?

– К селянам. За Октябрьский.

– К каким еще, на хрен, селянам? – повысил голос Богус. Парень не подозревал, что незнакомец мог и не знать местных названий. Дозорный вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– Мы так местных жителей из поселка зовем, они в деревеньке живут за Октябрьским.

– Рассказывай доступно, как туда добраться.

Пленный принялся торопливо и сбивчиво объяснять дорогу, судорожно жестикулируя и кивая. Минут через пять Богус примерно знал, где живут пресловутые селяне. Он вытряс из парня все необходимое, и теперь можно было убирать свидетеля.

– Мордой в пол уткнись!

– Что???

– Плохо соображаешь? Ляг харей вниз, никто тебя не собирается убивать. Нужен ты больно.

Немного успокоившийся парень ткнулся лицом в гнилые доски пола, и тут же ему на голову обрушился страшный удар. Богус поднялся на ноги, вытер кровь с рукояти пистолета. Пора уходить, а то еще, чего доброго, могут хватиться бедолаги. Денис проскользнул между домами и, пригибаясь, быстро зашагал по узкой улочке.

Пока все выходило складно. Удача улыбалась Денису – ему без труда удалось отыскать ржавую лодку на берегу канала, незаметно под прикрытием утреннего тумана переплыть Волгу и отсидеться в каком-то поселке на берегу. А сейчас вот горе-дозорный разболтал ему и про ненавистную троицу, и про охранные посты стекольщиков. Он еще успеет вернуться домой, а сначала нужно отомстить.

И Богус уверенно взял курс на восток. Вслед за беглецами.

Глава 7

Что ждет в конце пути?

Серой лентой тянулась вдаль дорога. По обочинам теснились деревья и заросли кустарников, иногда через листву проглядывали приземистые двухэтажные домики с облезлой краской и отваливающейся штукатуркой. Кое-где на обочине попадались некрупные звериные следы, но дикие обитатели небольшого города пока не встречались путникам.

Из-за пузатой тучи выглянуло солнце. На зеркальной поверхности лужи заплясали блики, и на душе у охотника стало чуточку веселее. Здесь, несмотря на незнакомую местность, Аркан чувствовал себя спокойнее и увереннее.

– Хорошо бы к вечеру доковылять, да без приключений, – шепнул Техник. Охотник одобрительно кивнул, глядя по сторонам. Миновали вход на стадион – на крыше козырька еще сохранилась потускневшая надпись «Добро пожаловать». Вот только ходить сюда теперь было некому. Сам стадион за бетонной оградой заполонили густые заросли. Один раз Аркану почудилось движение на бывшем футбольном поле. Он даже замер и подал знак Технику, но неведомые существа никак не проявили себя, и путники двинулись дальше.

За стадионом начинался частный сектор. Слева к дороге жались одноэтажные домишки, справа потянулся настоящий лес. Могучие сосны, исковерканные радиацией, смотрелись величественно и пугающе. Останавливаться стали чаще, и охотник периодически прислушивался к своему чутью. Минут через сорок вышли к перекрестку и миновали заправку, о которой упоминал Куль. Заросли здесь подбирались к дороге вплотную. Иногда из леса доносились неясные звуки, тогда друзья останавливались и подолгу слушали. Кое-где густые могучие кустарники проросли прямо сквозь асфальт. Дойдя до одного из таких «зеленых островков», Аркан неожиданно замер и шикнул на друзей.

– Тихо! – прошептал охотник, присаживаясь на корточки. Техник с Дианой последовали примеру Аркадия.

– Что там у тебя? – еле слышно спросил Техник.

– Смотри! – охотник слегка отодвинул ветку и указал пальцем на солнечную опушку возле леса. Там, около молодых деревьев, парень явственно разглядел трех человек. Человек ли? Присмотревшись, Техник понял, что они только с первого взгляда походили на людей. Прямоходящие животные, заросшие густым бурым мехом, преспокойно разгуливали в кустах около леса. Две крупных особи и одна поменьше. Парень положил руку на затвор, но Аркадий покачал головой.

– Подожди! – шепнул охотник, мотнув головой в сторону «леших». – Не надо, они вроде неопасные. Почти как люди.

Из кустов на открытое пространство выбрался маленький «волосатик». Подергал большого родителя за шерсть, и через пару секунд все семейство скрылось в зарослях. Качнулись ветки, прошелестела трава, и все стихло.

– Фу-ты, блин, черти волосатые, – выдохнул Техник, убирая палец со спуска. – И что это такое было?

– Кто ж знает, – пожал плечами Аркан. – Не заметили, не тронули – и ладно. И мы их тревожить не будем. Может, снежные человеки?

– Скажешь тоже, – улыбнулся Техник. – Разве такое бывает?

– А чего сейчас не бывает? – пожал плечами Аркан. – Пойдем дальше.

«Снежные люди» больше не давали о себе знать, и друзья осторожно зашагали дальше. Аркадий ловил себя на мысли, что, глядя на ярко-зеленую листву, на резвящихся солнечных зайчиков, он допускал мысль, будто и не было никакого конца света. Скинуть бы противогаз, втянуть запах прелой хвои и влажной земли. Поваляться бы на лесном ковре, глядя в голубое небо. Предаться счастливым воспоминаниям.

Девушка с интересом глядела вокруг. Лес завораживал ее и одновременно пугал, но даже она, никогда в жизни не видевшая настоящего леса, с благоговением и трепетом смотрела на могучие деревья у обочины, на сплетения ветвей и гущу кустарников. Она с жадностью поглощала открывающиеся картины, чтобы потом можно было тешить себя воспоминаниями, сидя в душном подземелье. А может, Диана тосковала по ушедшему навсегда миру, который видела лишь мельком и не могла уже вспомнить. Аркану хотелось поговорить с ней, расспросить, что творится в ее душе, но лес таил немало угроз, и внутреннее ощущение требовало двигаться вперед не останавливаясь.

Миновали развилку с синим дорожным знаком, призывающим их двигаться прямо, чтобы попасть в поселок Октябрьский, оставили позади останки небольшой деревушки и снова уверенно зашагали вперед. Метров через пятьсот охотник неожиданно замер, обратившись в слух. Аркан стоял неподвижно так долго, что девушка забеспокоилась.

– Что там? – спросил Техник, осторожно тронув охотника за плечо.

– Идут сюда, – еле слышно ответил Аркан и поднялся с колен.

– Кто? – тревожно спросила девушка.

– Знать бы! – отозвался охотник. – Надо уходить с дороги, скоро будут здесь. Похоже, звери какие-то.

Но неведомая опасность оказалась еще ближе, чем предполагал охотник. Вскоре вдалеке на дороге показалось темное пятно, которое быстро приближалось. Первым его заметил Аркан – охотник дернулся в сторону, подзывая друзей. Техник с девушкой не заставили себя долго уговаривать. Юркнув в заросли и торопливо пробравшись через высокую траву и кусты, друзья замерли возле первых деревьев. Аркадий углядел чуть в стороне мощный корявый ствол огромной березы, толстенные сучки росли прямо от самой земли.

– Пойдем туда, – указал рукой охотник. – Если что, хоть на дерево залезем.

Бесшумно ступая на сухую траву, подобрались к огромному дереву. В прогал между кустами просматривался небольшой участок дорожного полотна. Аркадий прислушался.

– Уже близко, – резюмировал он, сжимая автомат. Техник взглянул на девушку.

– Если что – ползи наверх, пока мы отбиваться будем. Кто знает, что там такое.

Далекий шум приблизился, теперь в этой мешанине звуков можно было различить похрюкивания и мелкую дробь шагов по асфальту. Наконец, в прогале между деревьями появился первый большой и лохматый зверь, и охотник тут же опознал его.

– Кабаны! – еле слышно прошептал он.

Стая оказалась большой. За кустами мелькали и детеныши, и здоровенные секачи – в холке, наверное, по грудь охотнику. Аркан насчитал десятка три особей. Наконец, поток животных иссяк. Кочующая стая удалялась, звуки становились все тише и тише и, наконец, смолкли. Спустя минут десять друзья осторожно выползли из своего укрытия на дорогу.

– Ничего себе поросятушки. Сколько свинины пропадает, – сокрушенно выдал Техник. – Интересно, стекольщики охотятся на них?

– Думаю, да, – кивнул охотник. – Если мясо нормальное, почему бы нет.

– Вроде до поселка недалеко уже? – спросил парень.

– Да, скоро будем.

И снова вперед, по растрескавшемуся полотну дороги. Сколько километров они преодолели, придет ли конец их странствиям? Стоило охотнику подумать об этом – и мысли возвращались в одно и то же русло, и на душе скребли кошки. Аркан вдруг поймал себя на мысли, что в новом мире нет ни начальных, ни конечных пунктов – все дороги ведут в неизвестность, и, если где-то улыбнется удача и удастся встретить живую душу – значит, путешествие прошло не зря. Много ли таких живых душ разбросано по умирающей планете – десятки, сотни тысяч? Живут себе на клочках чистых земель, в бункерах и метро в ожидании чего-то… Лучшей жизни или конца всему?

Из дум охотника выдернул истошный визг сзади. Верещал кабан. Громкий крик умирающего животного взвился в небо и полетел над лесом, вспугивая птиц. Техник дернулся, мгновенно лязгнул затвор.

– Кто это их там? – встревоженно спросил парень.

– Лучше бы нам ему не попадаться, – бросил охотник.

– Драпать пора, – подал хорошее предложение Техник. – До поселка бы скорее добежать, там хотя бы в домах укроемся.

Аркан молча кивнул, и они припустили что было мочи. Раз неведомый хищник не побоялся напасть на большую стаю кабанов, с тремя людьми он бы расправился в два счета. Диана бежала куда медленнее товарищей. Увидев, что девушка отстала, Техник помедлил и, когда та догнала его, схватил Диану за руку и потащил за собой. Они бежали быстро, сбивая дыхание. Охотник пару раз оглядывался, но не замечал преследования. Однако внутреннее чутье Аркана не позволяло ему расслабляться.

Через несколько минут бега впереди показались первые здания Октябрьского. Наихудшие опасения охотника оправдались. До ближайшей пятиэтажки оставалось не более сотни метров, когда, оглянувшись, он увидел стремительную тень, мелькнувшую над деревьями. На этот раз опасность пришла с воздуха. Похоже, объявились те самые орланы, о которых им говорили стекольщики.

– Птицы! – заорал охотник. – Живее к дому.

Огромная крылатая тень вылетела из-за деревьев и стремительно спикировала на друзей. Все происходило так быстро, что не оставалось даже времени на раздумья. Рявкнул автомат Аркана, но пули не нашли цель, а только раззадорили орлана.

– Ложись! – заорал Техник девушке, но та и без окрика уже рухнула на землю. Похоже, первой жертвой птица выбрала именно парня. Техник распластался на асфальте, и когти хищники мелькнули в сантиметрах над ним. После неудачного нападения птица взмыла в небо, закладывая новый круг для очередной атаки.

– Бегите! – крикнул Техник, вскидывая автомат. Он присел на одно колено и дважды выстрелил в птицу. Похоже, пули чиркнули по крылу – орлан дернулся, немного сбил траекторию, и в воздухе закружилось несколько перьев. Видя, как птица готовится к новой атаке, охотник рванул вслед за товарищами.

Обогнув торец дома, беглецы рванули вперед. Спасительный подъезд маячил совсем близко. Не вбежали – вломились в распахнутую дверь преследуемые птицей сталкеры. Диана запнулась о низкий порожек и растянулась на пыльном полу. Техник не успел вовремя остановиться и повалился рядом. Охотник затормозил в тамбуре и, лихо развернувшись, выпустил в улетающую птицу еще одну очередь. Обогнув здание и исчезнув на какое-то время из поля зрения охотника, орлан вынырнул с другой стороны и принялся выписывать круги над площадкой.

– Успели, – покачал головой Техник, поднимаясь с пола. – Я уж думал – кранты. Сейчас как сграбастает своими когтищами – и поминай, как звали.

Парень помог подняться девушке и отряхнуть пыль с «химзы». Аркан снова выглянул из подъезда, следя за хищником. Орлан кружил над домом, не желая упускать лакомую добычу.

– Вот ведь, – отряхнулся парень. – Еле ноги унесли. И чего он поросят бросил и за нами погнался?

– Думаю, их там двое, – предположил Аркан. – Помнишь, что Николай говорил?

– Да, может быть, – кивнул Техник. – И долго нам тут сидеть?

– Не знаю, – пожал плечами охотник. – Посмотрим. Может, ему скоро надоест, и улетит птичка.

Неторопливо потекли минуты. Птица пока и не думала улетать. Выписав несколько кругов над домом, орлан взгромоздился на высокое дерево прямо напротив подъезда. Аркадий разглядывал могучее тело птицы, изогнутый клюв, белоснежное хвостовое оперение. Охотник вспомнил, что раньше редкие орланы-белохвосты когда-то обитали на берегах Волги. Неужели они смогли так вымахать за двадцать лет? Неудивительно, новая среда сильно искорежила фауну, и в нынешнем мире порой можно было встретить настолько причудливую живность, что не хватало фантазии вообразить, кто же был предком этого животного.

В подъезде сталкеры провели больше часа. Первым надоело ждать орлану. Он взмахнул крыльями и полетел обратно, в сторону города – видимо, надумал оставить в покое упрямую дичь и разделить трапезу с товарищем. Друзья решили выждать для верности еще полчаса. За тридцать минут ожидания никто не потревожил путников, и друзья подумали, что можно выбираться из укрытия.

День клонился к вечеру. Охотник поглядел на солнце, повисшее над деревьями, покачал головой.

– Можем и не успеть сегодня добраться.

– Давайте-ка ускоримся тогда, – предложил Техник. Диана с Аркадием с радостью приняли дельное предложение. Друзья решили не испытывать судьбу – пошли не по главной улице поселка, а свернули перпендикулярно основной дороге, и, миновав две пятиэтажки, углубились в жилой квартал. Но уже метров через пятьсот охотник заволновался и принялся внимательно слушать вечернюю тишину. Наконец, через две минуты молчания товарища Техник не выдержал:

– Аркаш, да что там у тебя? Не томи.

– Не знаю, – выдавил охотник. – Впереди как-то тревожно.

– А кто? – спросила девушка. – Мутанты?

– Сам не пойму, – отозвался Аркадий. – Но лучше бы туда не соваться.

– А что делать? – озадачился Техник. – Тут ночевать будем? Часика через два смеркаться начнет.

– Давайте переждем, – предложил охотник. – Нехорошо у меня на душе. Наверное, тут придется заночевать, не успеем сегодня к этим деревенским. Лучше не рисковать. Давайте место искать.

Для убежища на ночь облюбовали пятиэтажный дом в форме буквы «Г» на краю квартала. По пустынной детской площадке гулял ветерок, качали ветвями кусты под окнами. Осмотревшись, друзья нырнули в крайний подъезд и бесшумно поднялись на последний этаж. Приоткрытая левая дверь гостеприимно приглашала пройти внутрь. Техник с Аркадией взяли на изготовку автоматы и по очереди пробрались в квартиру. Но подозрения оказались напрасными – квартира пустовала. Лишь в дальней комнате растянул в углу паутину некрупный паук, да под окном на кухне копошились какие-то черные тараканы. Техник торопливо передавил нежеланных постояльцев ботинком и улыбнулся проскользнувшей в комнату Диане.

– Устраивайся, Динка. Апартаменты не самые лучшие, но ночь скоротать хватит.

Расположились в зале. Аркадий осторожно запер дверь на ржавый засов, стянул вещмешок. Радий Владимирович помимо автомата и патронов пожертвовал друзьям старый спальник и немного вяленой свинины. Охотник помнил – Куль говорил, что фон в поселке невысокий и «локалок» нет, но рисковать не хотелось, поэтому противогазы решили не снимать. Разделив скудный ужин, друзья торопливо проглотили его. Есть, спешно подсовывая кусочки свинины под резину противогаза, было неудобно, но другого выбора не оставалось. Техник очень сокрушался, что тут не нашлось «парочки листов пенопласта», как в той квартире Куля и Юрича, но вскоре отыскал в соседней комнате старую раскладушку. Находка привела парня в дикий восторг.

– Ну все, Динка, смотри, какое я тебе королевское ложе нашел. Будешь как в колыбельке спать.

– Спасибо, – улыбнулась девушка. – А вы-то сами как будете?

– Сейчас сообразим, – не отчаивался Техник. – Наш брат и не в таких условиях спал. Перебедуем.

Аркадий нашел в шкафу старые куртки и пальто. Свалив в кучу возле стены и соорудив импровизированную лежанку, охотник остался доволен.

– Ночь скоротать хватит, – улыбнулся он. – Двое спят, один дежурит.

Удивительно, но в окнах комнаты сохранились стекла. Техник прижался лицом к мутному стеклу, разглядывая местность. Прямо напротив окон возвышалась двуглавая деревянная церквушка. За храмом парень увидел небольшое озеро, скрытое деревьями. Чуть правее из густых зарослей торчали крыши одноэтажных домиков, а за ними простиралась водная гладь затона. Отсюда были видны ржавые корпуса больших судов, навеки замерших возле причала. Девушка приникла к стеклу рядом с Техником, разглядывая открывшуюся панораму.

– Красиво, – выдохнула Диана одно-единственное слово.

– Не говори-ка, – поддержал девушку парень. – Радий про корабль говорил. Интересно, где он тут у них спрятан? Что-то не видать.

– Затон большой, – отозвался Аркан. – Может, не здесь, а дальше?

– Ладно, хватит нам пялиться, не дай бог нас тут кто-нибудь высмотрит да ночью нагрянет.

К вечеру похолодало. Закатное солнце облило здания красным вином, блеснуло золотом на куполах церквушки. Охотник прикрыл дверь и устроился в углу комнаты, Диана приютилась на раскладушке и завернулась в старый спальник. Быстро близились сумерки. Сначала угасли всполохи на куполах храма, потом свет за окном стал постепенно меркнуть. Воцарилась невообразимая тишина, и охотнику казалось, что он слышит, как стучит сердце в груди. Аркадий тихо поднялся, стараясь не нарушать сказочное безмолвие, и подошел к окну. Он смотрел в густеющие сумерки, на очертания церквушки под окнами, и в душе разливалось умиротворение.

– Поспокойнее тут как-то, – тихо произнес охотник, глядя, как тает за окном день. – Надо же – тогда в первый день похода под монастырем ночевали, сегодня вот – возле церкви. Вроде мелочь, а кажется, будто оберегает кто-то.

Техник ничего не ответил, покивал только и снова нырнул в свои думы. Диана зашевелилась на раскладушке, глянула на Аркана.

– И мне тут спокойнее, – шепнула девушка. – Не знаю почему, но спокойнее. А может быть, он нас все еще слышит? Давно простил за то, что мы весь мир уничтожили. Может, он хочет новой жизни для нас? Совсем другой, не такой, как раньше. Зачем-то ведь нужна была эта война.

– Разве тут поймешь, что ему угодно, – ответил Аркан, глядя в небо. – Я вот сам раньше как-то и не задумывался даже. Верил вроде по-своему, или только себя убеждал, что верю.

– А что бы вы попросили у Бога? – неожиданно спросила Диана, внимательно глядя на охотника.

– Чтобы дети не умирали вперед родителей, – тихо сказал Аркан, стараясь не глядеть девушке в глаза. – Чтобы…

Охотник неожиданно умолк, оборвав себя на полуслове. Потупил взгляд и задумался, точно вспоминал что-то. Диана осторожно села на край раскладушки и посмотрела сквозь стекло в темное небо. Оттуда через прорехи в тучах ей подмигивали первые звезды.

– Смотрите, как красиво, – прошептала Диана, подвигаясь ближе к окну. – Мне столько раз рассказывали про звезды, и вот сейчас я впервые по-настоящему вижу их. А ведь когда-то люди могли на них каждый день смотреть, без страха.

Аркадий ничего не ответил. Он отвернулся, точно не хотел смотреть на то, чем так восхищалась девушка. Через несколько секунд охотник уже сидел в своем углу, положив руки на колени. Взгляд его устремился в пустоту.

– А почему вы не смотрите на звезды? – допытывалась Динка. – Вы их не любите?

– Нет, – тихо проронил Аркан и отвернулся. Он молчал так долго, что девушка решила, что охотник уже не ответит, но Аркадий тихо выдохнул и произнес: – Боюсь.

– Боитесь? – удивилась девушка. – Но почему?

Охотник молчал – не желал рассказывать или собирался с мыслями? Девушка смотрела на мужчину выжидательно. Взгляд его усталых глаз за стеклами противогаза наполнился какой-то особенной тоской. На поселок спустилась ночь – прохладная и темная. Техник, затаив дыхание, смотрел на товарища: расскажет или нет? Даже он, зная Аркана много лет, не ведал, какие тайны прошлого спрятаны в душе друга.

– Старая история, – тяжело вздохнул охотник. – Так давно все это было, а до сих пор перед глазами стоит.

Мужчина снова выдержал долгую паузу. Его сознание, ухватив далекое воспоминание, потянуло его из глубин памяти. И повернувшись к окну так, чтобы товарищи не видели его лица, Аркадий начал рассказ:

– Было лето. Помню, жена потащила меня тогда в планетарий. Вика регулярно меня вытаскивала куда-нибудь. Как она говорила – окультуриваться. Мы как раз были оба выходные, дома сидеть не хотелось. Да и супруга была уже на седьмом месяце, ей на свежем воздухе надо было больше гулять. Лето пришло, в городе все зеленое – и прохладно. Как сейчас помню – Вика поехала в моем любимом голубом плаще, на шее такой легкий алый шарф. Волосы у нее были ярко-рыжие, от природы – она никогда их не красила, гордилась ими. Забавно. Мы приехали тогда рано – до сеанса оставалось где-то полчаса. Пошли гулять по набережной, смотрели на реку. Там на Оке всегда ветрено было, а Вика у меня частенько болела, потому шарф и носила. Да и я ей все твердил – тебе, мол, сейчас нельзя болеть, нужно себя беречь и ребенка тоже. Потом время подошло, и мы пошли на сеанс. Сейчас уже и не помню, что-то про звезды и зарождение Вселенной. Народу было мало – все-таки рабочее время. Может, человек пятьдесят, не больше. Была там еще группа детишек с воспитателем – дернул ведь черт потащить их туда именно в этот день.

Аркадий замолчал и несколько раз глубоко вдохнул. Техник с девушкой не перебивали – они видели, как тяжело дается мужчине рассказ. Они знали – раз тот начал исповедоваться, то непременно расскажет все до конца.

– Звук в зале был громкий, и сирену тревоги мы услышали не сразу, – продолжил охотник. – Супруга даже сначала не поняла, что это, да и я тоже. Мы вообще сперва подумали, что это часть сеанса. А потом рвануло. Так громко, что заложило уши. Купол треснул и рухнул прямо на нас. Видимо, они сначала ударили обычной, не атомной. По метромосту. И нас там накрыло всех.

Охотник снова замолчал, на этот раз – надолго. Техник слушал его сбивчивое дыхание, видел, как мелко трясутся руки Аркадия. Мужчина несколько раз порывался продолжить, но у него не получалось. Наконец, Аркан снова собрался.

– Я не знаю, каким чудом я выжил. Обломки купола упали так, что я оказался между ними, но меня не задело. Когда я сообразил, что живой, мне стало так страшно. Помню, как я звал Вику, но она не откликалась. В щель между кусками рухнувшего купола пробивался свет, и тогда я увидел ее. Локон рыжих волос и клочок алого шарфа. А потом я увидел кровь. Много крови. И ее маленькую ладошку с обручальным кольцом. Я…. Я звал ее, плакал, просил пойти со мной. Но Вика не отвечала. Она уже не могла ответить.

Помню, как где-то рядом под завалом плакали дети. Я ничего не понимал, но подполз на голос, позвал их. Ответила воспитательница. Женщина умоляла позвать на помощь, спасти малышей. Ей переломало позвоночник, но она была еще жива. Я не знаю, скольких детей там завалило, и сколько их там осталось. Я прижался животом к кускам бетона и заглянул в щель. На меня смотрели испуганные глаза. Там была девочка лет шести, она просила позвать маму. Говорила, что ей страшно. А еще там была кровь – много крови. И мне стало плохо.

Я обещал им, что пойду за помощью. Выбрался из-под завала и побежал к вокзалу. Помню, как выла сирена, увидел взорванный метромост. Видимо, по нему ударили ракетой, два пролета разнесло в клочья. Помню, видел, как в реке тонули вагоны поезда. Люди выбивали стекла, пытались выбраться. Я отвернулся и побежал по улице. Кричал людям, что надо спасти детей, но меня никто не слушал – все будто с ума посходили. Не помню, как добежал до остановки. Смотрю – у будки на той стороне два мужика с дверью возятся. Я – к ним, начал им что-то объяснять про детей и планетарий. Они посмотрели на меня, как на дурака, а потом один схватил меня и давай толкать вперед, в будку. А потом сзади полыхнуло. Не стой я спиной, наверное, ослеп бы. Мужики успели закрыть дверь, и мы втроем побежали вниз по лесенке. А потом дрогнула земля, словно было сильное землетрясение, и мы вниз полетели. Это был Конец. Конец всему.

Аркадий замолчал, и Техник явственно услышал, как мужчина всхлипывает. Парень никогда не видел охотника плачущим, никогда не слышал от него таких откровений. Техник дружил с Арканом уже давно, но даже он не сумел бы найти правильного подхода к охотнику, чтобы заставить того излить душу. Человек с запечатанным наглухо прошлым, могила чувств и эмоций. На всех его тайнах висели надежные замки, и вскрыть их не получалось еще ни у кого. И вот этой девчонке удалось невозможное. Как? Или, быть может, друг уже чувствовал, что отмеренное ему время в этом мире подходило к концу, и потому решил исповедаться?

– Как сейчас помню этот купол, а по нему звезды ползут, – тихо выдавил охотник. – А потом нас им и накрыло. До сих пор его во сне вижу, купол этот и звезды.

Диана молчала, пораженная услышанным. Может быть, ей никогда никто не рассказывал подобного, не раскрывал душу. Парень придвинулся поближе к товарищу, положил тому руку на плечо.

– Полегче стало, Аркаш? – осторожно спросил Техник. – Долго же ты это в себе хранил. Тяжело все это, понимаю.

– Да, – кивнул охотник. – Думал, с собой в могилу унесу. Спасибо вам, что выслушали, что поняли. Каюсь я во многом. Что детишек тогда не смог спасти, что жену с ребенком будущим не уберег. Что изгоем потом жил, как падаль последняя. Поломал меня тот день, душу из меня вынул. Всегда старался один быть, людей сторонился, избегал. Все сам да сам, думал – один все смогу, все выдюжу. А не получилось вот. Нельзя человеку без людей, никак нельзя. В животное начал превращаться. Ведь зачем вообще жить и что-то делать, если не с кем сделанным поделиться? Если бы не Антошка – озверел бы да застрелился у себя в бомбаре. Нельзя так жить. Каюсь, простите ради бога. Нет у меня теперь никого ближе вас.

– Прощаем, Аркаш, – по-доброму отозвался Техник. – Ты себя только не вини, нет твоей вины во всем этом. А так – еще повоюем. Мы-то с Динкой рядом, не бросим тебя. И Антоху найдем, вот увидишь. Держись, дружище.

– Спасибо, – слабо улыбнулся одними глазами охотник. – Надежду я потерял. Нет хуже ничего, ведь одной надеждой и живет человек. Если бы не вы – сдался бы давно.

– Не сдавайся, – улыбнулся Техник. – Еще побрыкаемся.

Аркан только сейчас понимал, кем он был раньше. Монашеское существование сделало его холодным, вытянуло из сердца сострадание. А сейчас он ощущал, будто начал потихоньку оттаивать. Что-то осторожно просыпалось в душе, шевелилось и неумело, будто ребенок в темной комнате, нащупывало путь к людям. Но сможет ли он теперь жить среди людей после стольких лет одиночества и отчуждения, если Антон действительно погиб? Или уйдет обратно в свою конуру помирать там от страданий и тоски?

– Отдыхай, Аркаш, – твердо сказал Техник. – Поспи хорошенько, я бдеть буду. После полуночи сменишь. И постарайся ни о чем не думать.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Аркадий и лег на кучу тряпья. Диана устроилась на раскладушке и завернулась в спальник. Вскоре девушка задремала и тихонько засопела во сне. Охотник сделал вид, что тоже уснул, и остался наедине со своими мыслями.

Нет, не получалось никак выкинуть из памяти то, о чем он сегодня поведал друзьям. Аркан пытался вспомнить что-то доброе и светлое, а перед глазами стояли картины того страшного дня. Бетонное крошево, перемазанное красным, раздавленные глыбами детские ручки. Снова заболело под сердцем, точно ножиком тупым грудь ковырнули. Его счастье осталось там, в далеком прошлом. Лопнуло, раскрошилось, как купол, звездами на землю осыпалось. И некому уже желания загадывать. Как ни лечило его время – легче не становилось.

Но ведь была и другая жизнь, – тяжелая, одинокая, однако были и в ней редкие всполохи счастья. Аркадий вспоминал, как растил Антона. Как учил его тому, что знал сам. Вспомнил его первые вылазки и ошибки, его детские игры и суждения. Охотник помнил этот страх потерять самое дорогое, от которого просыпался среди ночи. В такие моменты он готов был сделать что угодно, пожертвовать всем – лишь бы сын был жив и здоров. Он нацедил себе самую малость счастливых воспоминаний, и сейчас пил их с упоением, стараясь не думать о настоящем. Он хотел надеяться, и его вера, непотопляемая как ковчег, заставляла его жить. И пускай судьба жестоко отняла у него семью, – кто знает, быть может это проверка на веру?

Дрема подкралась тихо, словно убийца. Незаметно накинула удавку на шею Аркана и потащила его во тьму. В спасительное забвение.

Еще только забрезжил рассвет, и ночная мгла стала медленно таять, а друзья уже собрались в дорогу. Ночь прошла спокойно, и сейчас перед троицей лежал последний отрезок пути. Взметнулась пыль со ступеней, скрипнула входная дверь, и путники отправились в путь.

Над поселком властвовал жидкий туман. В предрассветной тишине звуки шагов казались мягче, и лишь легкий ветерок тревожил безмятежное утреннее спокойствие. Дорога вела их на восток, мимо низеньких обветшалых домов и густых зарослей. Утром похолодало, и девушка зябко ежилась, то и дело вжимая голову в плечи. Шагали медленно, стараясь не говорить – неизвестно, какие сюрпризы таила незнакомая местность.

Когда над деревьями сверкнуло первыми лучами солнца, друзья уже выбрались на край поселка. Оставив позади последние домики, они миновали узкую речку и вступили на песчаную дорогу, уходящую в заросшие поля. Аркадий прислушался к своему чутью, но опасности не почувствовал. То ли дневные хищники пока не проснулись, то ли это была не их вотчина. А возможно, живущие неподалеку селяне почистили владения от надоедливого и опасного зверья.

– Дозиметра не хватает, – шепнул Техник. – Мало ли, вдруг тут фонит сильно. – Будем надеяться, что передоза не хватанули? Деревенщинам-то по фигу – они рентгенов не боятся.

– Не должно бы, – отозвался Аркан. – Радий говорил, что с фоном тут все в порядке. Так что будем надеяться.

Дорога ныряла в густую рощу. Кое-где на листве уже проступали желтые пятна, а под ногами попадались первые золотистые листья. Небо, затянутое тонкой пленкой облаков, пологом нависло над путниками. Кто-то тихонько щебетал в зарослях, иногда с ветки на ветку перепархивали небольшие птахи. Постепенно лес становился гуще, все чаще стали попадаться густые заросли и высокие деревья, с которых свисали причудливые лианы. Аркан случайно коснулся одной из них и отпрянул – зеленое щупальце будто вздрогнуло и снова замерло.

– Осторожнее, – предупредил Техник друга, отодвинувшегося подальше от странных растений. – Мало ли что.

Минут через десять их окликнули. Строгий мужской голос из зарослей приказал сложить оружие на землю. Друзья перечить не стали. Когда автоматы мирно опустились на песчаную обочину, Аркадий увидел впереди людей, выскользнувших из кустов на дорогу. Мужчин оказалось трое – двое взрослых и один помоложе, ровесник Техника. На них не было никакой химзащиты и противогазов, и, разглядывая внимательно селян, Аркан заметил, что лица их покрыты вроде бы старыми зарубцевавшимися язвами. Стволы охотничьих ружей смотрели в сторону друзей.

– Кто такие? – хмуро спросил высокий мужчина, выступивший вперед. В руках он сжимал «вертикалку», темные глаза зорко следили за гостями.

– Мы от стекольщиков, – Аркадий обвел рукой их маленький отряд. – От Радия Владимировича. Нам хотелось бы поговорить с вашим старостой, у нас важное дело.

– Никит, забери их автоматы, – скомандовал высокий. – Пойдете с нами, мы проводим.

Охотник согласно кивнул. Мужчины подхватили с земли оружие и повели друзей по грунтовой дороге вперед. Метров через триста вся компания уперлась в толстую изгородь из крепких бревен, чуть правее Аркадий заметил мощные ворота. Высокий что-то крикнул в крохотное окошечко в стене, и спустя мгновение тяжелые створки дрогнули и стали отворяться. Их повели вперед, по узкой улочке, к большому бревенчатому дому, который Аркан приметил издали. Над крышами клубились дымки, где-то протяжно скрипнула колодезная цепь. Охотник не успел толком разглядеть поселение, только заметил, что здесь оказалось не так уж мало домов. Мужчина немного помялся на пороге большого дома и стукнул в крепкую дверь кулаком.

– Кто там? – спросили из-за двери мягким баритоном.

– Вадим Степанович, это Арсений. Гостей к вам привели. Говорят – с Бора пришли, от Радия.

– Заводи, – пригласил хозяин дома, и изнутри зашумел засов. Аркадий первым шагнул за порог, за ним проследовали Техник с Дианой. Троица, провожающая их, вошла последней.

В просторной горнице на охотника сразу же дохнуло теплом. Хозяином дома оказался крепкий седой мужчина в возрасте. Аркадий подумал, что, наверное, они смотрятся нелепо в своей «химзе» с противогазами на лицах, когда все кругом были без какой-либо защиты. Седовласый не стал приглашать их в комнату. Жестом указал на длинную лавку возле стены, и когда друзья присели, сказал:

– К сожалению, не смогу предложить вам снять вашу резину, – развел руками хозяин дома. – Нас-то радиацией не напугаешь. Хотя тут у нас не очень-то фонит, но дозу схватить успеете. Вадим Степанович, к вашим услугам.

Друзья представились. Аркан мельком глянул на мужчин, провожавших их. Все трое стояли у стены. И хотя ружья смотрели в пол, вся троица была начеку.

– Знаете, а я вас ждал, – усмехнулся Вадим Степанович, глядя на охотника. – Видите, как быстро вас привели. Даже не расспрашивали, сразу ко мне проводили.

– Как это? – непонимающе уставился на старосту Аркан. – Откуда вы могли знать, что мы придем?

– У меня свои источники информации, – отозвался мужчина и снова улыбнулся. У него на лице оказались такие же зажившие язвы, как и у охранников. – И я знаю, зачем вы сюда пришли, поэтому не буду долго задерживать. Вас проводят к человеку, который знает о вашем сыне.

– Как? – подскочил Аркадий, что мужчина, названный Арсением, стиснул ружье. – Он живой? Где он, что с ним? Расскажите мне.

Вадим Степанович ничего не ответил. Он молчаливо кивнул высокому мужчине и тихонько попросил:

– Сень, проводи, пожалуйста, их к Лене. Пусть она им все расскажет. Занят я пока.

Арсений молчаливо кивнул и обратился к троице:

– Пойдемте, тут не очень далеко. Только оружие придется здесь оставить, с ним никак нельзя.

Аркадий ошарашенно посмотрел на старосту, потом перевел взгляд на Техника и встретил в его глазах такое же недоумение. Староста, кивнув на прощание Арсению, уже скрылся в недрах дома. Двое других провожатых, забрав оружие друзей, отправились по своим делам. Арсений обернулся к троице и жестом указал двигаться за ним.

Аркадий ощущал присутствие чего-то необъяснимого, веяние некой тайны. Что имел в виду старейшина? Получит ли сталкер ответы на вопросы? Охотник устал надеяться и ошибаться и хотел, чтобы все скорее разрешилось. Той же дорогой они вернулись к изгороди и вышли за ограду. Дорога вильнула влево, огибая большое живописное озеро. Аркадий успел заметить деревянные мостки у воды, небольшую лодочку и густые заросли тростника на другом берегу. Наконец, дорога стала отдаляться от озера и уводила глубже в лес. Арсений уверенно шел вперед быстрым шагом, и путники еле поспевали за ним. Они уже прошли около полукилометра лесом, когда, наконец, впереди деревья расступились, и друзья вышли на обширную поляну. Никто не смог сдержать вздох удивления.

– Ох, ни хрена себе! – выдохнул Техник, поражаясь открывшемуся зрелищу.

На дальнем краю небольшой поляны росло громадное дерево. Охотнику никогда не приходилось видеть ничего подобного. Нет, оно не было высоким, но толстенный ствол в несколько обхватов был похож на мощную опору моста. Из необъятного ствола прорастали, словно щупальца, десятки других, меньших, но все равно каждый из них был не менее полуметра в диаметре. Эти стволы-отростки расползались в разные стороны, уходили в гущу леса, некоторые из них ныряли обратно в землю. Стволы-отростки ветвились на более тонкие, от которых в свою очередь отходили длинные ветви-лианы, опутывавшие всю поляну и окружавшие деревья. Они были всюду – свисали с придорожных кустов, стелились по земле. У края леса сиротливо приютилась крохотная избушка, и зеленые щупальца сползали прямо по крыше, проникали в приоткрытое окно. Путники замерли, завороженные, раскрыв рты от удивления, пораженные масштабами увиденного. Никогда им еще не приходилось видеть ничего подобного.

– Вам туда, – сказал Арсений, указывая на избушку. – Ступайте, я подожду вас здесь.

Стараясь не наступать на зеленые лианы, двинулись к домику. Охотнику казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Он с благоговением смотрел на удивительное дерево, высившееся над ними. Но, несмотря на увиденное чудо, Аркан больше всего хотел узнать, что же скрывает в себе крохотный домик посреди леса. Внутри его все сжалось, он чувствовал, что вплотную приблизился к разгадке волновавшей его тайны. Кажется, желание все узнать достигло своего апогея, и сейчас внутри у Аркана что-то кричало, заставляя охотника преодолеть последние метры и сорвать наконец замки с этой тайны.

Тоскливо скрипнули доски крыльца. Охотник тронул дверь, и та покорно отворилась. Внутри царил легкий полумрак, пахло деревом и сухими листьями. В углу пыхтела крохотная печка, сложенная из бурого кирпича. Ставни окна напротив оказались распахнуты, и Аркан увидел зеленые лианы, пробиравшиеся в приоткрытое окно и стелющиеся по полу. Под окном пристроилась низкая дощатая кровать, а на ней…

– Антон! – тихо прошептал охотник и схватился за косяк. И мир поплыл перед глазами.

Глава 8

Обрести или потерять

– Антон! – повторил охотник и замер, вцепившись мертвой хваткой в дверной косяк. Силы будто в один миг покинули мужчину, ноги дрогнули и чуть не подкосились. Там, на кровати, лежал человек, его голова была накрыта зеленым плащом химзащиты. Аркадий словно обезумевший бросился к окну, одним движением стащил резиновое покрывало с лежащего на кровати тела. Его сын, болезненно худой и бледный, неподвижно лежал на тонком матрасе. На лицо был надет респиратор, а на лбу покоилась влажная тряпка. Грудь Антона медленно вздымалась и опадала.

– Ты жив! – только и смог прошептать охотник и опустился на колени рядом с кроватью.

– Да, жив, – донесся из угла старческий голос. Аркадий резво обернулся. В темном углу сидела на лавке дряхлая старуха. Казалось, жизнь высосала все соки из этого худого болезненного тела. Иссеченное морщинами лицо, редкие седые волосы, усталый взгляд. И почему же этот взгляд сейчас казался Аркадию таким знакомым? В глаза тут же бросились руки женщины – они были исполосованы незажившими порезами. Короткий миг – и лицо старухи озарилось улыбкой. Она медленно тяжело поднялась, и шагнула навстречу Аркану.

– Как же долго я вас ждала, – тихо выдохнула старуха.

– Что с ним? – забормотал Аркан. – Он… он… выживет?

Старуха устало кивнула и посмотрела на охотника. Аркадий увидел, как по морщинистой щеке скатилась одинокая слеза. Женщина сделала шаг, но ее ноги подкосились, и она едва не упала. Аркан вовремя успел подхватить старуху. Та вцепилась в плечо охотника костлявой рукой, повернула голову. Взгляды Аркадия и женщины встретились, и в этот же миг охотник узнал этот взгляд. Такой же, как у Антона.

– ТЫ! – прошептал охотник, не веря увиденному. И сознание понеслось скоростным поездом в далекое прошлое, в тот далекий день. Аркадий словно наяву увидел распростертое на асфальте тело женщины, две маленькие фигурки, сиротливо жмущиеся к матери. Прошлое и настоящее завертелось в безумном хороводе и смешалось здесь, в маленькой избушке посреди лесной поляны.

– Да, – кивнула женщина, ослабив хватку.

– Но ты же умерла тогда! – прошептал Аркан. Старуха улыбнулась одними губами и покачала головой.

– Я бы хотела умереть, но вышло иначе, – женщина отпустила Аркадия и повернулась к двери. – Кто эта девушка?

– Это твоя дочь, – тихо сказал Аркан. Старуха неожиданно вздрогнула и сильнее вцепилась в плечо охотника. Ее взгляд прилип к Диане, а губы нервно дрожали. Замешательство длилось несколько секунд, а потом женщина будто собрала волю в кулак и шагнула навстречу девушке. Она двигалась тяжело, еле переставляя ноги, точно живой мертвец восстал из могилы. Охотник заметил испуг в глазах Дианы, девушка даже непроизвольно сделала шаг назад. Старуха обхватила дочь костлявыми руками, и Аркадий услышал, как женщина плачет. В дверном проеме замер Техник, не зная, как вести себя в такой ситуации. Старуха гладила Диану по спине, по лицу матери текли слезы. Казалось, прошло не меньше минуты, пока женщина расцепила объятия и немного отстранилась. Она смотрела на девушку и улыбалась сквозь слезы.

– Дочка, – еле слышно выдавила старуха. – Не думала, что когда-нибудь увижу тебя.

– Мама? – неуверенно спросила ошарашенная Диана. – Мне говорили, что ты давно умерла. Я… я…

– Я знаю, доченька, тебе сложно поверить, – выговорила старуха. – Все думали, что меня нет в живых. И я так думала про вас с Антоном.

– Почему ты здесь? – спросила Диана. – И Антон… что с ним?

– Я все сейчас расскажу вам, – выдавила старуха. – Дайте мне только перевести дух. Мне так хочется посмотреть на тебя, увидеть, какой ты стала.

Не колеблясь, девушка мигом стянула противогаз, по ее плечам рассыпались волосы. Старуха слегка отодвинулась и теперь смотрела на Диану, любуясь девушкой.

– Красавица, – в первый раз за встречу улыбнулась женщина. – Ты так выросла. Сколько же лет прошло! Надевай, я не хочу, чтобы ты потом болела.

Девушка послушно натянула противогаз, заправив волосы под резину. Она все еще не знала, как себя вести, – произошедшее выбило ее из привычной колеи. Старуха попросила охотника подвинуть лавку к кровати и тяжело присела. Диана села рядом, взглянула на худое тело лежащего Антона. Тот мирно спал и будто ничего не слышал. Техник наконец прикрыл дверь и шагнул в комнату. За все время парень не проронил ни слова.

– Что с ним? – снова спросил Аркан, присев у изголовья кровати. Он протянул руку и сжал ладонь сына. Она оказалась сухой и теплой. Охотник почувствовал, как вера в чудо восстает из пепла, точно птица феникс.

– Он был при смерти, но сейчас он поправится, – кивнула старуха. – Все будет хорошо, не волнуйтесь. Он пока просто слишком слаб. Я так ждала вас. А я ведь даже не знаю, как вас зовут.

– Аркадий, – тихо представился охотник. – А это мой друг Андрей.

– Елена, – шепнула женщина. – Спасибо вам. Я знала, что вы придете.

– Как ты сумела выжить? – удивился Аркадий. – Это просто невозможно. И что с тобой случилось?

– Я все расскажу, – ответила женщина. – Дайте мне время. Совсем нет сил.

Старуха сжала руку девушки, сидящей рядом, и глаза женщины снова наполнились слезами. Но глядя на Елену, Аркан не мог понять одного – тогда, двадцать лет назад, на дороге он видел молодую женщину, почти девушку, едва ли не моложе его. Почему же сейчас перед ним сидела дряхлая старуха? Было заметно, что даже разговор давался тяжело этой женщине. Она была на грани истощения, казалось, жизненных сил в ней совсем не осталось. Елена долго сидела, закрыв глаза, не отпуская ладонь Дианы, и проникающий в окно ветер шевелил седые волосы. Наконец, она открыла глаза и несколько раз вздохнула, словно собираясь с мыслями.

– В тот день сам бог послал вас мне, – сказала старуха, глядя на Аркана. – Я была уверена, что отдала детей в надежные руки. И я не ошиблась.

– Я выполнил обещание, не бросил его! – с волнением в голосе сказал охотник.

– Я знаю, – тихо перебила его старуха и улыбнулась.

– Расскажи, – тихо попросил Аркан. Елена кивнула и заговорила. Слова давались ей с трудом – казалось, даже рассказ отнимал у нее много сил, но старуха твердо решила идти до конца.

– Плохо помню тот день. Тогда, в убежище Гидромаша… Мы уже знали, что обречены – я была больна, про детей ничего не могла сказать, но мы жили вместе с больными, спали рядом с зараженными. Эти бандиты захватили убежище, пытались поднять бунт. Антошу с Дианой они не тронули, а меня… – старуха отвела взгляд. – Я молила их, чтобы они не трогали детей. Ну а эти… зэки знали, что все они смертники – если не болезнь, так Богуславский рано или поздно доберется до них. Всем женщинам досталось тогда. Не хочу вспоминать.

– Не надо, – понимающе кивнул Аркан. Старуха выдохнула и продолжила:

– Охрана все-таки добралась до них. Они устроили ночью облаву, перестреляли всех, кто осаждал убежище. А потом, – старуха уже не могла сдерживать эмоций и голос ее задрожал. – Потом они стали убивать больных. Я просила его, стоя на коленях. Умоляла не трогать детей. Не знаю, сумела ли я его разжалобить. Богуславский не стал убивать нас, а просто вышвырнул на улицу. Кинул старые респираторы и рваные ОЗК, велел проваливать. И я пошла, куда глаза глядят, вместе с детьми. Мы были обречены. Я знала, что на Горьковской живут люди, но кому нужны чумные? Нас бы даже не пустили на станцию, а может быть, и застрелили на подходе. Помню, как мы заблудились в том тумане и шли наобум. Помню, как плакали дети, а я даже не знала, как их успокоить. У меня не оставалось сил – болезнь прогрессировала. Мне тогда хотелось просто лечь и умереть, но я не могла бросить их. Кажется, я потеряла сознание. А потом пришли люди. Это были вы.

– Мы просто не поверили тогда глазам, – выдавил с трудом охотник. – Мы не знали вообще, остались ли выжившие в нагорной части. Даже про горьковских ничего не знали. Шли наобум, но тоже заблудились в тумане, пока не наткнулись на вас.

– Я думала, что мы умрем там, – тяжело произнесла Елена, стараясь удерживать эмоции, рвущиеся наружу. – Молилась и надеялась на чудо, и оно случилось. Я знала, что не выживу, и отдала детей вам. Со мной бы они погибли.

– Мы не смогли тогда довести Диану до Московской, – виновато произнес охотник. – Парень, который нес ее, заблудился и отстал от отряда. Мы так и не сумели найти его и думали, что он и Диана погибли. Оказалось, он дошел тогда до Института – сам погиб, но спас ее. А я… я взял Антона себе. Я растил его, он был мне как родной.

– Я знаю, – склонила голову старуха. – Я наблюдала за вами, наблюдала за тобой – когда я смогла видеть с его помощью, – Елена указала на ветви огромного дерева за окном. – Наверное, это случайность, что я нашла Антона. Как-то раз во время вашей охоты Антон снял противогаз, и я сразу поняла, что это мой сын. Он – просто копия отца, нельзя было ошибиться.

– Это была ты? – дернулся Аркан. – Эта постоянная слежка… Но как, объясни? Это что-то невероятное.

– Все расскажу, – кивнула Елена. – Я помню, как очнулась. Сначала думала, что умерла, но у меня откуда-то взялись силы. Помню, как меня охватила паника и я обезумела – плакала, металась, звала детей. А потом пошла наугад. Брела как потерянная, куда глаза глядят. Этот туман накрыл несколько кварталов. Я падала, вроде бы теряла сознание, но потом приходила в себя и снова шла. Наверное, я вышла к Сенной площади, а потом спустилась вниз к Волге. Помню, как упала на берегу возле самой воды. Не знаю, сколько я там пролежала. Смутно помню каких-то людей, которые пытались поднять меня, положить в лодку. У меня даже не было сил говорить. Как мне потом рассказали – я провалялась без сознания почти неделю. Они думали, что я не выживу.

– Кто это был? – недоуменно спросил Аркадий.

– Стекольщики, – отозвалась старуха. – Они уже несколько раз плавали на лодках на нижегородский берег – искали выживших и хабар. Мне чудом повезло – они нашли меня на Гребном канале и подобрали. Я была без химзащиты, и они даже не сомневались, что я умру.

– Невероятно, – только и смог выговорить Аркан, глядя, как Антон шевелится во сне. Глядя на руки сына, охотник заметил, что на коже у того такие же шрамы, как и у старухи. Что это могло значить? Аркадия снедало нетерпение, его так и подмывало расспросить старуху об этом, но он не смел торопить или перебивать ее. И Елена продолжила:

– Я хотела умереть, но чудом выжила. И когда очнулась, то первым делом позвала доктора и сказала ему, что я смертельно больна. Думала, что уже поздно, что заражу всех в убежище. Они поместили меня в изолятор, и все равно продолжали лечить меня, как могли, несмотря на то, что я рассказала. От врача я узнала, что нахожусь в убежище под Борским стекольным заводом. Несмотря на лечение, у меня было несколько приступов, и после одного из них я упала и потеряла память.

– Ты все забыла? – спросил Аркан.

– Тогда – да, – ответила Елена. – Но им удалось меня вылечить. Я жила в их убежище, словно тень. Без родных, без памяти, без души. Доктор удивлялся, как вообще я смогла выкарабкаться, ведь я получила смертельную дозу радиации. Я не знаю, что это была за болезнь – рассказывали после, что на город сбросили не только ядерные бомбы, но и еще какие-то. Врач предполагал, что мой организм выработал своеобразный «иммунитет» к радиации. Нормальный человек на моем месте точно бы умер. Я потом вспоминала тех уголовников, что захватили наше убежище – они же тоже получили большую дозу, но выжили. И тогда я поверила врачу.

– И ты жила со стекольщиками? – тихо спросила Диана.

– Да, дочка, – кивнула старуха. – Первое время я жила у них. Каким-то чудом вспомнила, что до войны работала в больнице медсестрой. Доктор взял меня в госпиталь, а я была рада, что мне нашлось хоть какое-то применение. Но меня все время мучили видения, кошмары. Память возвращалась обрывками. Я видела по ночам мертвых детей, и просыпалась в слезах. Мне казалось, что я начала сходить с ума.

– Память вернулась к тебе? – спросил Аркан.

– Уже потом, – сказала Елена. – Мое безумие дошло до того, что я хотела покончить жизнь самоубийством, но мне не дали. Стены убежища давили на меня, и когда я узнала, что за Октябрьским есть поселение людей-мутантов, которые живут на поверхности, я попросила отпустить меня к ним. Радий сначала сопротивлялся, говорил, что я погибну, но я сходила с ума в убежище, и в конце концов мне удалось уговорить его. С очередным караваном я ушла в Путьково, к селянам.

– Как получилось, что эти люди живут на поверхности? – поинтересовался Техник, глядя на старуху.

– Видимо, они переболели той же болезнью, что и я, – ответила женщина. – Я уже говорила, что тогда на города бросали не только ядерные бомбы. Много людей умерло, а те, кто выжил, сбились в кучку и осели здесь. Думали, умрут, а вышло наоборот.

– Почему тогда не заболели дети? – задумался охотник. – Ведь если в вашем убежище все заболели, они тоже должны были заразиться.

– Не знаю, – пожала плечами старуха. – Но дети почему-то не болели, словно у них был иммунитет. Селяне меня приняли, но сначала не очень доверяли. Я сразу же просила познакомить меня с местным врачом и сказала ему, что раньше работала медсестрой и готова помогать их больным.

– Как давно ты пришла сюда? – спросил Аркан.

– Я живу с ними почти пятнадцать лет, – сказала Елена. – Я смогла добиться их расположения, когда мы с доктором спасли сына местного старосты. На охоте его ранил кабан, но нам удалось его выходить. А я… я полюбила их, они стали мне родными. Ведь у меня больше не было близких, и я не знала, что с ними случилось. Память вернулась гораздо позже.

Аркадий посмотрел в окно, скользнул взглядом по ветвям-лианам, свободно проникающим в комнату и опускавшимся к изголовью Антона. Они не давали ему покоя с тех пор, как они ступили через порог избушки Елены.

– Что это за странное дерево? – осторожно спросил охотник.

– Это наше спасение, – улыбнулась женщина. – Селяне обнаружили его на следующий год после большой войны. Сначала не обратили внимания на росток, но он рос так быстро, что уже через несколько лет вымахал до размеров обычного дерева. Вячеслав, правая рука старосты, заинтересовался им. Он в прошлом работал на кафедре биологии. Слава несколько лет наблюдал за ним, изучал, и выяснил много интересного. Он так и не понял, что это за растение – мутация или новый вид, но оно оказалось главным в… какой-то большой системе растений. Словно их мозг – так он выражался. Я не ученый, но попробую рассказать своими словами. Эти растения теперь растут всюду. Конечно же не все такие огромные, как это. И все они связаны своеобразной системой – между ними тянутся тоненькие корешки. Ну, как грибница у грибов. Слава много наблюдал, смотрел, ставил опыты. Потом делился со мной. Оказалось, по этим корешкам они могут передавать питательные вещества и сигналы, сообщать о погоде или опасности, засухе и вредителях. Они могут даже связываться с другими растениями, чтобы получать информацию от них. Видели эти лианы? Если нужно, они могут получать ту же информацию даже от животных. Это удивительное зрелище. Вот эти самые лианы ловят зверя, проникают под кожу – и зверушка расскажет все, что нужно знать растениям.

– Разве это возможно? – не поверил словам женщины Аркан. Взгляд охотника внезапно упал на исполосованные шрамами руки старухи, и невероятная догадка зародилась в голове Аркадия. Елена заметила, куда смотрит охотник, и продолжила рассказ.

– Возможно, – кивнула старуха. – Знаю, это кажется сказкой, выдумкой. Но это так. В новом мире новые животные и растения порой такие удивительные. Жизнь приспосабливается ко всему. Эти растения умеют многое. Они могут даже отпугивать хищников и вредителей.

– Отпугивать хищников? – переспросил Аркан. – Андрюха, помнишь, тогда в Нижнем, в том офисе? Лукич чего-то здорово испугался. Этот непонятный страх – тоже они?

– Да, – кивнула Елена. – У этих растений есть что-то вроде пыльцы. Когда животное вдыхает ее, оно начинает бояться. Потому-то здесь, в районе нашего поселения, нет хищников. Нам очень помогает соседство этого дерева. Если бы не оно, может быть, звери давно уже выгнали бы нас отсюда. Эта пыльца… селяне, когда не знали, вообще за призраков ее принимали. Я сама много раз видела. Такие облачка белые, если не знаешь, что это, – и правда испугаться можно. Да еще этот страх, если надышаться. Но на самом деле от нее больше пользы, как оказалось, чем вреда. Хищники к нам не суются.

– Даааа, – протянул Техник, с благоговением глядя в окно. – Ничего себе деревце. Чего только не увидишь в нашем мире. Неужели эти их корни тянутся так далеко? Даже в Нижний?

– Да, – кивнула старуха. – Может быть, даже дальше.

– Вот это да, – завороженно выдохнула девушка, до этого молчавшая. – У нас ведь тоже слышали про этот страх. Теперь ясно, что это такое.

– А год назад у нас случилось несчастье, – старуха тяжело вздохнула и продолжила: – Мы начали болеть неизвестной болезнью. Стали умирать люди. Через неделю болело уже полдеревни, еще через несколько дней умерло двое. Ничего не помогало. И тогда случилось чудо.

– Какое? – прошептала девушка, глядя в глаза матери.

– Я ходила в лес, к этому дереву, – Елена указала в окно. – Помню, случайно оступилась и упала прямо на эти лианы. Расцарапала себе об них руки, и… Не знаю, что именно тогда произошло, но я словно бы почувствовала его. Это дерево. Я не могу передать это словами. Помню, когда вернулась и рассказала об этом Вячеславу, он надолго задумался. Помню, как он тогда сказал – вот бы, мол, нам, как этим растениям, уметь передавать свои силы другому вот так же. В шутку сказал, но я прицепилась к этим словам. Ночь не спала, думала об этом и о своих ощущениях там, возле дерева.

Старуха ненадолго замолчала, переводя дух. Аркадий не сводил глаз с ее рук, и мысли бурлили в его голове. Елена откашлялась и снова принялась говорить.

– А на следующий день умерло еще трое, и мы решились. Пошли к Вадиму Степановичу, рассказали о нашей идее. Он бы точно назвал нас дураками, но у него внук лежал при смерти. Да и сам он, похоже, уже заболел. И мы решились, потому что не было у нас выбора. Отнесли одного мужчину сюда, осторожно надрезали кожу мне и ему, сунули в надрезы эти лианы. И я потеряла сознание.

– И что было потом? – взволнованно спросил Аркан.

– Когда я очнулась, мне сказали, что тому мужчине стало намного лучше, – продолжила рассказ Елена. – А я… Помню, что в обмороке видела что-то вроде снов: дома, лес, картины из прошлого. У меня совсем не осталось сил, но тот мужчина пошел на поправку.

– Это невероятно, – воскликнул Аркадий. – Значит ли это, что так может делать кто угодно?

– Нет, – покачала головой старуха. – Мы тоже думали об этом, даже пробовали. Растения отторгают всех. Получалось только у меня. Я не знаю почему, но это так. Может, когда я упала в первый раз, мне удалось установить с деревом какую-то связь, но это только предположения.

– Почему же? – прошептала девушка.

– Не знаю. Если бы получилось у других – быть может, мы бы смогли спасти больше людей. Больных было много, – вспоминала Елена, и глаза ее снова стали влажными. – Мне хотелось помочь им всем, но я не могла физически. Многие умерли, но мне удалось вылечить больных детей и женщин. Вячеслав тоже заболел, и мне не удалось его спасти.

– И вы, – тихо сказал Техник, – помогли им всем? Спасли их?

– Да, – тихо отозвалась Елена. – Но не всех. Не смогла.

– Посмотри на себя, – пробормотал Аркан. – Ты спасала их ценой своей жизни?

– Да, плата оказалась высокой, – поморщилась старуха. – Отдать пришлось много. Но я не жалею. Я теперь смотрю, как резвятся их дети, и радуюсь. Я счастлива, что я все же смогла увидеть перед смертью вас, мои родные. Мне уже недолго осталось жить, зато теперь и умирать не так страшно.

– Ты говорила, что могла следить за нами, – припомнил Аркадий. – Как?

– Когда я лечила селян, я поняла многое. Всякий раз, когда я теряла сознание, я видела разные картины. Я потом вспомнила слова Вячеслава, что эти растения могут ловить животных и получать от них информацию. Видимо, я могла смотреть их глазами. Иногда могла даже почувствовать больного, которого я лечила, узнать его мысли. Этим было сложно управлять, но иногда, когда я сильно хотела – то получалось. Это дерево иногда будто чувствует, о чем ты думаешь. Так мне удалось найти тебя и Антона, и изредка наблюдать за вами чужими глазами. Получилось увидеть Диану в штольне. Удалось отпугнуть ворон, когда вы прятались в офисе, и того зверя у подвала. Иногда, очень редко, эти растения могут даже убить. Вячеслав видел один раз.

– Как? – осведомился Аркан.

– Если какое-то животное будет сильно досаждать, они могут задавить его этими лианами. Не бойтесь, людей они ни разу не трогали.

– Значит, это ты смотрела за нами? – спросила Диана у старухи.

– Да, – кивнула женщина. – Иногда получалось. Когда я лечила тут людей, мужчины построили этот дом. После всего этого ко мне наконец вернулась память. Я вспомнила, что у меня тоже были дети. Я осталась жить тут, и все это время пыталась найти вас. Но я даже не знала, живы вы или нет.

– И нашла, – выдохнула девушка.

– Я… я видела, как ранили Антона, – слезы стали душить старуху, но она собралась с мыслями. – Там, на берегу Волги. Я запомнила его костюм, его противогаз. Это был он – я не могла ошибиться. Стекольщики… Те, кому я обязана жизнью, стреляли в него. На моих глазах убили сына. Я только что сумела найти его, и опять потеряла. Видела, как он раненый полз к домам. И я решила, что раз не смогла спасти его, то хотя бы похороню. Селяне помогли мне. Мы вышли вечером, пробрались к городу и нашли Антошу. Он был еще жив, я не знаю, каким чудом его не отыскали хищники. Но его жизнь могла оборваться в любую минуту. Рана была серьезной, он потерял много крови. Селяне помогли принести его сюда, и я не отходила от него неделю. Мы старались сделать так, чтобы стекольщики не заметили нас. Не стали брать оружие убитых, чтобы не вызвать подозрений. Ведь Антон был врагом для них. А так борчане просто подумали бы, что хищники утащили тело. Я отдала Антону последние силы, и он боролся, не хотел умирать. Посмотрите на меня. Я отдала ему все, что у меня было. Все – ему!

Аркадий глянул на старуху. Дряхлая, умирающая женщина, жизни-то в ней оставалось – всего одна капля. Все отдала другим, себе ничего не оставила. Но какая чудовищная сила души крылась в тщедушном теле матери. Перед ними, словно книга, раскрылась удивительная история. Покровы с тайны упали, и теперь Аркан мог связать все ниточки воедино и все понял. Аркадий посмотрел на сына, на заживающие порезы на его руках. Он понял, что должен отблагодарить эту женщину за все, но Елена его опередила.

– Спасибо тебе, – тихо сказала старуха, глядя на охотника. – Спасибо, что спас их. Что стал Антону настоящим отцом.

Аркадий не нашел, что ответить, и просто кивнул. И в это мгновение спящий Антон пошевелился и открыл глаза. Взгляды отца и сына встретились.

– Батька! – тихо воскликнул Антон, протягивая к охотнику руки. И отец с сыном стиснули друг друга в объятиях.

– Арсений там, наверное, уже заждался, – улыбнулся Техник, глядя в окно. К обеду погода стала портиться. Солнце скрылось, и по небу бродили хмурые тучи. Собирался дождь.

– Думаю, он домой ушел, – улыбнулся Аркадий. Сын полулежал на кровати, с респиратором на лице, по шею укрытый плащом химзащиты. Он был еще слаб, и его просили пока не вставать. Антону успели рассказать и о приключениях троицы, и о грядущей войне между Столицей и Альянсом, и обо всем том, что случилось за то время, пока он находился здесь. Казалось, в маленькой избушке разлилась атмосфера тепла и уюта, и Аркан никак не мог поверить, что все закончилось так хорошо.

– А куда дальше? – осторожно спросила девушка, когда Техник закончил рассказ об их приключениях.

– А что, – отозвался Техник, – погостим пока у деревенских, пока Антоха на ноги не встанет. А потом рванем все вместе к стекольщикам. Заживем одной большой и дружной семьей.

– А как же… мама? – голос Дианы дрогнул.

– Да, я уже вряд ли куда-то пойду, – Елена попыталась улыбнуться. – Недолго мне уже осталось.

– Не говори так, – напрягся Антон. Охотнику показалось, что сын переживает из-за того, что мать отдала последние силы для его спасения. Аркан его понимал.

– Давайте пока не будем о плохом, – сказала старуха. – Пусть Антон окрепнет, а там видно будет. Аркаш, Андрей, я хотела попросить вас.

– Слушаю, – встрепенулся Аркадий.

– Я хотела бы немного побыть наедине с детьми, – устало сказала женщина.

– Без проблем, – отозвался Техник. – Аркаш, пойдем немного по лесу прогуляемся, воздухом подышим. Вдруг там Сеня еще ждет нас, бедолага.

Елена склонила голову в знак благодарности, и охотник с товарищем выскользнули на улицу. Небо хмурилось, и ветер шевелил листву. Парень глянул на огромное дерево и покачал головой.

– Дааа, – протянул Техник. – Так вот ты какой, дуб ученый.

– Там кот ученый был, в сказке, – улыбнулся Аркан. – А дуб зеленый.

– Точно, – согласился друг. – Ну, пойдем к Сене.

Арсения на месте не оказалось. Аркадий негромко позвал мужчину, но лес ответил тишиной. «Быть может, ушел обратно в поселок?» – подумал охотник. Они прошли еще с полсотни метров, миновали поворот. Внезапное чувство опасности вспыхнуло внутри, заставило охотника вздрогнуть. Техник поднял руку и указал вперед. Там, под кустом, лежало бездыханное тело Арсения.

– Какого фига? – тихо прошептал парень, глядя на мертвого мужчину. В этот момент негромко фыркнул глушитель, и Техник, схватившись за ногу, медленно осел на траву. Аркадий обернулся на звук выстрела и увидел на тропинке крепкую фигуру, затянутую в зеленую «химзу». «Стечкин» в руках незнакомца смотрел в сторону охотника.

– Сука, – прошептал парень, зажимая простреленную ногу.

– Ну вот и свиделись, хлопцы, – негромко сказал Богус и шагнул навстречу Аркану. – Думали так легко от меня отделаться?

– Денис, – прошептал охотник. – Как?

– Думал, что я помер там, в убежище? – осведомился Богус. – Хрен тебе на воротник. Я предательство никому еще не прощал. А куда подевалась эта сучка?

– Денис, какое предательство? – спросил Аркадий, шагая к раненому товарищу. Он вдруг отчетливо понял, что нужно непременно остановить командира. Ведь там в избушке – дряхлая старуха с девушкой и раненый Антон. Кто знает, что на уме у Богуса? Неужели он и правда верит в эту чушь? И он пришел сюда за ними, преследовал их ради того, чтобы… отомстить за непонятное предательство? Но как противостоять Денису, если у них нет никакого оружия? Автоматы остались там, в деревне.

– А ну живо отойди от него! – прорычал Богус, глядя Аркану в глаза. – Пусть помучается, пока мы будем с тобой разговаривать. Мне нужен ты, гнида.

Аркадий отошел от друга, и Богус шагнул ему навстречу. Сильный удар ногой – и охотник согнулся от жуткой боли, вспыхнувшей в солнечном сплетении. Аркан опустился на одно колено, пытаясь втянуть воздух, но горло будто сдавила невидимая рука.

– Это тебе за то, что я чуть не погиб там, в убежище. Буду резать тебя по кусочкам, мразь, – ухмыльнулся Богус. – Но сначала ты расскажешь мне все. Коротко и ясно. Можешь начинать.

Говорить не получалось, и Аркадий только тихо сипел, пытаясь раздышаться. Богус шагнул ближе и навис над охотником, точно скала. Пистолет уперся прямо в лоб Аркану. Денис положил палец на спуск и улыбнулся.

– Беспалый обрадуется, когда я принесу ему ваши бошки. Он так долго не мог тебя вычислить.

– Нет, – только и смог выговорить Аркан, мотая головой, и вдруг почувствовал неожиданную слабость. Он совсем забыл о болезни, и вот она нагрянула тогда, когда он меньше всего ждал ее. Очередной приступ скрутил мышцы, головная боль выстрелила в висок, и взгляд охотника стал затуманиваться.

– Хватит придуриваться, – огрызнулся Богус, и тут охотника скрутило по-настоящему. Мир расплылся, и Аркан почувствовал, как тело начинает сводить судорогой. Он выбросил руку, попытался ухватиться за что-то мягкое, податливое. Рядом кто-то захрипел, словно человека душили удавкой. Но охотник уже не мог ослабить хватку – мышцы сделались каменными, и голова Аркадия стала запрокидываться. А потом тишину нарушили хлопки выстрелов, и боль взорвала сознание.

Аркан повалился на бок, обеими ладонями зажимая рану на животе, откуда заструилась алая кровь. Мужчина чувствовал, как жизнь по капле покидает тело. Приступ снова атаковал его, и Аркадий ощутил, как сводит судорогой мышцы. Но приступ был уже не таким сильным – точно болезнь и так поняла, что охотнику осталось жить считаные минуты, и сжалилась над ним. Богус стоял рядом – одной рукой он сжимал пистолет, а второй тер горло.

– Подыхай тогда, – бросил командир и посмотрел на умирающего охотника. Вдруг к ним метнулась стремительная тень, а в следующую секунду Богус полетел в кусты, сбитый с ног Техником. Парень тяжело дышал, держась за простреленную ногу, но сдаваться не собирался.

– Пошел ты, гнида, – прошипел Техник. С раной в ноге ему было тяжело передвигаться, но парень держался.

Богус угодил в гущу кустарника и сплетение лиан. Денис чертыхнулся и попытался подняться, но запутался в зеленых отростках, выхватил другой рукой нож и принялся остервенело кромсать их. И Аркан, лежащий на боку, вдруг увидел Это.

По лианам прошел импульс, и зеленые щупальца точно ожили и в одно мгновение обвили тело Богуса. Командир вскрикнул и попытался вырваться, но лианы не поддавались. Скручиваясь спиралью, они сдавили тело Дениса. Тот заорал, и крик боли превратился в сдавленный хрип. Зеленая удавка сомкнулась на шее, и у Богуса не получалось освободиться. Командир сипел и извивался, но растения оказались сильнее человека. Через несколько мгновений тело Дениса выгнулось дугой в предсмертной агонии и обмякло.

Все было кончено.

– Держись, Аркаш, – пробормотал Техник раненому товарищу. Он подполз к обмякшему телу Богуса, и пальцы зацепились за рукоятку пистолета. Техник отвернул глушитель и нажал спуск. Тишину разорвали выстрелы, и гулкое эхо поплыло над деревьями.

– Как ты, дружище? – спросил парень, подползая к охотнику.

– Погано, – еле слышно отозвался Аркан. Он почувствовал, как судорога сводит мышцы, выламывая кости. А еще огнем горело под грудью – там, куда угодили пули. Техник увидел красное пятно, расползающееся по «химзе» охотника, и покачал головой. Аркадий уже не мог шевелиться. Дрожащей ладонью он стиснул руку товарища, и в глазах мужчины Техник прочитал молчаливую благодарность. Где-то неподалеку хрустнули ветви, послышался звук торопливых шагов. Андрей повернулся и удивленно воскликнул.

Антона шатало, словно тростинку на ветру. Бросив единственный взгляд на лежавших на земле отца и Техника, парень все понял. Аркадий уже закрыл глаза, и грудь его вздымалась все реже.

– Помоги ему, – выдавил Техник, приподнявшись, и снова обессиленно рухнул на траву. Помутневшим взором он видел, как Антон склонился над телом отца, как из последних сил взял его на руки.

– Держись, батя, – выдавил парень и, пошатываясь, побрел с Арканом на руках в сторону избушки. У него почти не было сил, но Антон упрямо шел, несмотря на то, что его мотало. Техник увидел метнувшуюся к нему фигуру, и его руку сдавила крохотная ладошка.

– Держись, – попросила парня девушка и, прижавшись к Технику всем телом, обняла его. Он пошевелился, чуть повернул голову и встретился глазами с Дианой.

– Враги… продырявили, Динка, – прошептал Техник, морщась от боли. – Не переживай. Все будет хорошо.

– Да, да, – бормотала девушка. Диана была рядом – ласково гладила его по голове, что-то шептала, но он не разбирал слов. Сил цепляться за реальность уже не оставалось, и Техник сдался. В его сознании будто кто-то выключил свет.

Глава 9

К новой жизни

Собирались в обратный путь.

За окнами только-только занимался рассвет, и сизый утренний сумрак лениво уползал в лес. В комнате старосты Вадима Степановича с самого утра собралось много народу. Торговцы в очередной раз отправлялись к стекольщикам, и Антон с Техником и Дианой должны были идти с ними. Крепкие мужчины с ружьями и автоматами, навьюченные объемными рюкзаками, тихонько переговаривались между собой. Староста о чем-то спорил с командиром охраны, громко доказывал тому что-то. Техник осторожно тронул задумавшуюся девушку за плечо. Диана неожиданно встрепенулась и повернула голову к парню.

– Ну вот, Динка, еще немного – и к своим вернемся.

Девушка отрешенно кивнула и снова погрузилась в свои мысли. Последние дни она была молчалива – говорила мало, с лица ее не сходила грустная задумчивость. Технику хотелось как-то приободрить девушку, разогнать ее тоску, но парень не мог подобрать слов.

Вот уже неделю они жили в деревне у селян. В тот счастливый и роковой день Антон успел донести отца до избушки. Аркадий умирал, и спасти его могло только чудо – то самое, что даровало жизнь Антону, которое спасло жителей деревни от неведомой болезни. И хотя Елена прекрасно знала, что сил ее не хватит, она не отступилась.

Когда сердце Аркадия перестало биться, когда Елена вздохнула в последний раз и замерла насовсем, парень еще не мог поверить, что лишился сразу обоих родителей. И когда осознание случившегося ударило его, точно обухом топора, Антон не нашел в себе сил, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы.

К счастью, ранение Техника оказалось не таким серьезным – пуля не задела крупных сосудов и нервных узлов. Антон с Дианой с трудом перенесли товарища в дом. А вскоре из деревни, услышав звуки выстрелов, подоспела помощь.

Трое друзей прожили у селян шесть дней – ждали, пока рана Техника хотя бы немного заживет. Возвращаться к стекольщикам решили в очередной торговый день, вместе с группой челноков. Вадим Степанович заверил друзей, что фон в районе поселения невысокий, и столь длительное нахождение на поверхности особого вреда их здоровью не причинит. Им даже выделили небольшую комнату в одном из домиков, где и жила троица, ожидая назначенного дня.

Аркадия с Еленой похоронили на местном кладбище на краю поселения. Провожать их в последний путь пришла вся деревня. Андрей с Антоном молчали, Диана стояла, словно тень, понурив голову. Люди вокруг застыли в немой скорби, глядя, как растут холмики земли над свежими могилами. Техник, осторожно разглядывая собравшихся селян, заметил у некоторых детей и женщин зажившие порезы на руках. Вадим Степанович сказал какую-то прощальную речь, но слова выветрились из головы парня.

– Прощай, дружище, – тихо сказал Техник, глядя на гладко оструганный крест над могилой Аркадия. – Будешь на земле – заходи.

Диана тихонько заплакала.

На улице их встретило холодное утро. Рассвет уже дышал прохладным влажным дыханием, когда трое друзей вместе с торговцами шагнули за ограду поселения и направились в сторону города. Техник на прощание обернулся и замер. Над озером клубился туман, и за деревьями змеилась тропка, уводя их все дальше в лес, к тому месту, где погиб товарищ. Антон тоже остановился и оглянулся, словно навсегда прощаясь с прошлым. И Техник никак не мог поверить в то, что случилось – что Антон встретился с отцом, чтобы проститься навеки, что Диана нашла мать, чтобы расстаться навсегда. Девушка смотрела в сторону леса, – туда, где она ненадолго обрела и навеки потеряла самого близкого в мире человека.

– Они сделали все для того, чтобы жили мы, – тихо произнесла она.

– Да, – кивнул Антон и взял сестру за руку.

Обратный путь прошел без приключений. Им не встретились ни орланы, ни другие хищники. И хотя Техник шел медленнее, чем остальные – ранение в ногу еще давало о себе знать, – он старался не показывать слабости и шагал наравне со всеми. Лишь на подходе к Бору отряду встретилась стайка диких псов, но те решили не лезть на рожон и поспешно ретировались. Техник радовался знакомым пейзажам, словно они вернулись домой.

После того как торговые дела завершились и селяне отправились в обратный путь, Радий Владимирович вызвал троицу к себе. Комендант выглядел уставшим – в бункере полным ходом шли сборы и приготовления, и Техник понял, что начальник убежища все же решился на то, о чем рассказывал охотник.

– Рад вас снова видеть, – искренне улыбнулся Радий Владимирович и расстроился, когда узнал, что охотник погиб возле Путьково. – Жалко Аркашу, примите мои соболезнования.

Антон молча кивнул. С его лица еще окончательно не сошла болезненная бледность, но чувствовал он себя намного лучше. Радий Владимирович, познакомившись с Антоном, долго разглядывал парня, выслушал историю об их приключениях, покачал головой, посокрушался.

– Никогда не слышал об этом дереве, – удивился комендант. – Да и селяне тоже не рассказывали. Чудеса, да и только. Удачно они там устроились.

– Да, – согласился Техник. – Сами сначала не поверили, но так все и было. Это они тогда Антона подобрали тут, в Прибрежном. И Елена его вылечила.

– А вы еще помните мою маму? – спросила Диана у Радия Владимировича.

– Да, – кивнул комендант. – Она ведь жила у нас несколько лет. Помню, потом еще расспрашивал селян, как ей живется у них. Елена нашла свое место у них. Тут ей было плохо.

– А как Богуславский смог узнать, что мы ушли к селянам? – внезапно озадачился Техник.

– Этот гаденыш убил нашего дозорного, – скривился глава убежища. – Поймал паренька возле ограды, видимо, тот ему все рассказал. Убил молодого парня, сволочь.

– Теперь понятно, как он нашел нас, – поморщился Техник. – Надо было Аркаше пристрелить его там, в убежище.

– Что сделано – то сделано, прошлого не воротишь, – развел руками комендант и повернулся к Антону. – А ты что скажешь, парень? После всего случившегося – винишь нас?

– Нет, – покачал головой Антон. – Не хочу искать правых и виноватых, не хочу даже знать, кто тогда ранил меня. Ведь я тоже подчинялся приказам своего командира, стрелял в ваших парней. Не вы начинали эту войну, вы только оборонялись. Вы даже вправе судить меня, как вражеского шпиона.

– Я не собираюсь этого делать, – Радий Владимирович посмотрел на Антона. – Солдат не отвечает за приказы своего глупого командира. Если ты хочешь – можешь остаться здесь, жить с нами, стать тут своим. А нашим необязательно знать, кто ты на самом деле. Меньше глупых разговоров – меньше проблем.

– Спасибо, – поблагодарил Антон. – У меня и выбора-то нет.

– Ну и хорошо, – сказал комендант и улыбнулся.

– Я смотрю, вы уже собираетесь вовсю? – осторожно спросил Техник.

– Да, – кивнул Радий Владимирович. – Мы все-таки решились. Столица крепко сцепилась с Институтом и Альянсом, мне уже долетели весточки. Там уже идет настоящая война. Так что в любом случае вам не стоит возвращаться в Нижний. К тому же наши разведчики уже заметили неприятеля на том берегу. Рано или поздно враг нападет и втянет нас в эту войну, а мы этого не хотим. Да и говорил я тогда Аркаше – это убежище ненадежное, и долго мы тут не протянем.

– Корабль уже готов? – поинтересовался Техник.

– Да, почти все готово. Сначала отправим первую партию – разведчиков. Связь с Чебоксарами у нас кое-какая есть. Будет все нормально – они вернутся за остальными.

– Уместятся ли все? – засомневался парень.

– Уместятся, – кивнул Радий Владимирович. – Толкач большой. Не круизный лайнер, без удобств, но триста километров до Чебоксар, надеюсь, осилит.

– Разведчиков в первую партию уже набрали? – спросил Техник и посмотрел коменданту в глаза. Тот сразу понял намек парня и улыбнулся.

– Если будут желающие – места еще есть!

– Дроныч, ты вернулся-таки, засранец эдакий! – искренне радовался Куль, стискивая ладонь Техника. – Рад тебя видеть, дружище. И тебя тоже, Динка. Красавы!

– Взаимно, – улыбнулся Андрей. Куль уже успел познакомиться с Антоном и обнять Диану; слова лились из него рекой. Алексей тоже был тут, и они жали ладонь Юрича – румяного, щекастого, выздоровевшего.

– Аркашу жалко, земля ему пухом. Хороший мужик был!

– Пухом, – с грустью в голосе ответил Техник. – У вас-то как дела?

– Все пучком, – отозвался Куль. – Собираемся в дальнее плавание. Через три дня отчаливаем. А вы куда теперь? С нами?

– С вами! А куда еще?

– Радик разрешил?

– Ага. Он в принципе не против. Да и нам неохота тут торчать после всего этого. Развеемся, глянем на эти ваши Чебоксары.

– Ну и отличненько, – потер руки Юрич. – Вместе веселее будет.

Диана внимательно посмотрела на Николая. Она давно порывалась что-то спросить у парня, но не хотела перебивать друзей.

– А вам не страшно плыть туда? Уходить с родных, обжитых мест в неизвестность.

– А что делать, Динка? – развел руками Куль, умело обходя вопрос девушки. – Меня учили, что перемены – всегда к лучшему. Так что надо брать судьбу за яйца и использовать этот шанс по полной. Не прогадаем.

– Как твоя нога? – поинтересовался Юрич у Техника. Тот потрогал бедро и улыбнулся.

– Заживает потихоньку. Вражина поганая продырявила, но ничего – деревенские подлатали. Так что скоро как новенький буду. А до затона как добираться-то будем? Транспорт какой-нибудь на ходу есть?

– Есть, – кивнул Куль. – «Урал» на ходу, да «буханочка» старенькая. «Уазик», правда, больше в стойле томится в последнее время. Старый уже, четвертый десяток ему пошел. Динозавр, но до затона с ветерком домчит.

– Значит, в путь? – улыбнулся Техник. – Все вместе?

– Да, – кивнул Куль. – Как бы ни было плохо, а из любой жопы всегда есть выход.

Наконец, «тот самый день» наступил. Погода выдалась ясная – по небу ползли легкие облачка, солнце ласкало землю, словно хотело отдать ей последнее тепло перед наступлением холодов. Давно перевалило за полдень, и тени от столбов и здания проходной стали вытягиваться. Антон глядел на деревья возле проходной стекольного завода. За последнюю неделю листва успела пожелтеть, и город будто поменял цвет.

– Золотая осень! – шепнула Диана, видимо, прочитавшая эту фразу в какой-то книге. Девушка ехала вместе с ними. Не помогли ни строгие взгляды и запреты коменданта, ни уговоры Техника – мол, опасно наверху, мало ли кого встретить можно. Диана оказалась непреклонной и упрямой и в конце концов добилась своего. В итоге Радий Владимирович просто махнул рукой и бросил напоследок:

– Делай, как хочешь. Сожрут тебя там – пеняй на себя.

«Буханка» с заваренными стеклами и маленькими окошечками-бойницами терпеливо ждала у ворот проходной. Все необходимое еще вчера отвезли на «Урале» в Октябрьский.

Разведчики-путешественники, облаченные в «химзу», ждали команды к отправке.

– Загружайтесь! – бодро крикнул пожилой водитель, которого звали Пал Саныч. – Готово все, поехали.

Диана первой нырнула в кузов «буханки», пристроилась в углу на длинной лавке. Рядом сели Антон с Техником и Куль с Юричем. Последними забрались Валера Бредихин со своей бессменной тройкой бойцов. Еще несколько человек ожидали вторую группу в Октябрьском.

– Домчим быстро, – успокоил товарищей Куль, поглаживая ствол автомата. – Такой движухи на дорогах, как раньше, нет!

– Лишь бы до места дотянула, родимая, – бросил Антон, разглядывая изнутри древнюю «буханку».

– Эта колымага еще тебя переживет, парень, – засмеялся Пал Саныч с переднего сиденья. – Мне вон Андрюха ваш подсобил, у парня руки золотые. Если и сломается – отремонтируем. Не впервой. Русская машина как баба ведь, только та вечно ласки требует, а эта – ремонта.

– Не ссы, Антоха, дотянет, – приободрил товарища Куль, указывая рукой на Техника. – Если и сломается – Дроныч рукастый, мигом починит.

– Да я в курсе вообще-то, – улыбнулся Антон. – Андрюхиными руками почти все на Московской ремонтировано.

– Да хорош уже, захвалили, – захохотал Техник. – Сейчас краснеть буду.

Мотор затарахтел, «буханка» дернулась и покатила за ворота. Техник изредка поглядывал в окошки-бойницы: мимо проплывали дома и деревья. Вскоре автомобиль выкатил за город и поехал на восток по пустынному шоссе.

– Там у нас ангар оборудован, – сказал Куль, глядя в потолок. – Если что – и от зверья укрыться можно, и от непогоды.

– Хорошо, – кивнул Техник и задумался о своем. Антон глянул на Диану – та ехала молча, погруженная в свои думы.

– Грустишь, сестренка? – парень положил ладонь на плечо сестры. Та попыталась улыбнуться.

– Не знаю, – честно призналась Диана. – Я еще никак не отойду от всего того, что случилось. Не знаю, что нас ждет впереди.

– Не переживай, я тебя не оставлю, – сказал Антон и легонько сдавил руку девушки. Диана ответила брату улыбкой.

К затону прибыли, когда солнце повисло над горизонтом, опускаясь в перину пушистых облаков. Старая «буханка» достойно выдержала переезд, и сейчас отдыхала возле стены ангара. Друзья с благоговением смотрели на большой толкач, стоящий у причала. Вечернее солнце раскрасило борта и палубу закатными красками, и сейчас корабль будто сошел с картинки из старого журнала. Все необходимые вещи для путешествия, запасы и оружие из ангара перенесли на борт толкача. Погрузка закончилась, но мужчины еще сновали по палубе, завершая приготовления и проверяя, все ли готово к отплытию. Отправиться решили завтра с рассветом, а заночевать в надежном и защищенном ангаре на берегу. Стоял почти полный штиль, и водная гладь затона казалась огромным зеркалом.

Антон замер на палубе, глядя перед собой. Где-то впереди Волга тихо несла темные воды вдаль, к далекому морю. Все мысли куда-то ушли, и на душе поселилась тихая грусть. Рядом тихо вздохнула Диана. Парень шагнул к сестре, оперся рукой на бортик.

– Как дела, сестренка?

– Мне грустно, – шепнула девушка. – Хочется и не хочется уезжать. Наверное, я просто боюсь перемен. Вернемся ли мы когда-нибудь сюда?

– Не знаю, – пожал плечами Антон. – А стоит ли? Человек всегда ищет лучшей жизни, все время бежит куда-то. Может, там и правда будет лучше.

– Тут наша родина, – сказала Диана. – Земля наших родителей. Я понимаю, какая опасность нам грозит, если мы останемся, но все равно как-то грустно.

– Давай вместе думать о том, что там будет лучше, – улыбнулся Антон, стараясь приободрить сестру. – Что мы приживемся там, и у нас будет новая жизнь. Ты только не грусти. Мне самому больно все это осознавать, но прошлого не воротишь. Давай вместе верить, что все будет хорошо?

– Давай, – улыбнулась Диана.

– Где Куль? – раздался громкий голос Бреда. – Куда он пропал? Как сквозь землю провалился.

– Не знаю, – отозвался Юрич. – Недавно только тут ошивался.

– «Где Куль, где Куль», – передразнил Николай, выглядывая из кубрика. – Волки на нем срать уехали. Всем Коленька нужен, никакого покоя с утра нет, только и знаю, что бегаю туда-сюда без продыху. Мне что, блин, – разорваться? Пописать нельзя отойти – сразу орут.

– Радуйся, пользуешься бешеной популярностью, – засмеялся Бред, хлопая товарища по плечу. – Дуй сюда, мне твоя помощь нужна.

Через полчаса закончили с приготовлениями, и все собрались на палубе. Над горизонтом застыла сизая облачная дымка, в которой размытым алым кругом повисло солнце. Кровавое пятно от заката расползлось на полнеба. Ветер стих, и лишь чуть заметно трепетали листья прибрежных кустов.

– Ну что, наша холостяцкая компания завтра отправляется в путь! – бодро сказал Куль, глядя на темную воду затона. – Интересно, какие там бабы в Чебоксарах-то? Краааасиииивые, поди!

– Да скоро сам все узнаешь, – озорно подмигнул Техник. – Кстати, тебе бы пора уже остепениться, а то все бобылем да бобылем. Найдешь там себе симпатичную лялечку, детей нарожаешь. А то демографию надо поднимать – нам лет через сто наверх вылезать, а мы что-то мрем да мрем.

– Да ты сам что-то в девках засиделся, – передразнил парня Куль. – Тебе-то и ехать никуда не надо, все под боком, только руку протяни.

Техник заговорщически улыбнулся и оперся на бортик, глядя на Диану. Та стояла лицом к реке и любовалась течением Волги. Где-то посередине залива громко плеснула рыба, и большие круги поползли по воде.

– Да, пора бы уже, – согласился Николай. – Только какие от меня дети-то будут, я же раздолбай. Как бабка моя покойная говорила – от осины не народятся апельсины.

– Осины тоже для чего-то нужны, – похлопал Техник товарища по плечу. – Так что ты не медли давай, а то – радиация, все дела. Отсохнет – и наследника сделать не успеешь.

– Сплюнь, накаркаешь еще, – выпалил Куль и засмеялся.

– Вы тут размышляете, как два старых пердуна, – хохотнул подошедший Антон и встал рядом с друзьями.

– Что поделать, – развел руками Куль. – Иногда не грех и пофилософствовать. Но меня учили всегда верить в хорошее. Конечно, плохое тоже будет, без этого никуда, главное – не думать об этом. Интересно, правда, какие там люди в этих Чебоксарах?

– Да такие же, как и везде, – ответил Техник. – Есть нормальные, а есть и сволочи последние. Поглядим.

– Ну что, в ангар? – предложил Юрич. – Пора отдыхать. А то завтра – подъем ранний, дорога дальняя. Сил надо набраться.

– Ээ-эх, дороги-ии, – затянул Куль старую песню. – Пойдем, братан, вздремнем перед дальним плаваньем.

Техник шагнул поближе к бортам толкача и глянул на девушку. Диана замерла, глядя на красный тревожный закат. Антон встал рядом с другом, молча любуясь вечерним небом. Пора было идти следом за остальными в ангар.

– Неужели навсегда? – тихо спросила девушка. – Уплывем и больше никогда не увидим родные берега?

– Надеешься вернуться? – поинтересовался Андрей.

– Вряд ли, – покачала головой девушка. – Но может быть. Когда-нибудь…

Техник шагнул к Диане и осторожно обнял девушку за плечи. Та робко положила ему голову на плечо и умолкла. Рядом каменным изваянием замер Антон. Они втроем смотрели на темную воду затона, на далекие холмы на другой стороне Волги, на ржавые громады кораблей у причалов и молчали. Близилась ночь – тихая и звездная, и над местностью повисло удивительное безмолвие. Казалось, будто все проблемы вдруг упали за борт жизни, что теперь тяжелое прошлое останется здесь, а впереди их ждет нечто новое. Друзья смотрели на гаснущий закат, и втроем думали об одном.

Что когда-нибудь все обязательно изменится. И так же, как и в бытии этого мира, в их жизни после долгой и страшной ночи наступит, наконец, долгожданное утро.

Утро новой жизни.

Эпилог

Одинокие снежинки медленно порхали в стылом вечернем воздухе. Первые вестницы недалекой зимы кружили в последнем танце и ложились на холодную землю. Неторопливо наползали густые октябрьские сумерки, и осенний лес точно застыл в гробовом молчании, ожидая прихода ночи.

Но вот зашелестела пожухлая листва, и на лесной дороге возникли несколько больших фигур и одна маленькая. Люди неторопливо шагали к небольшой поляне, в дальнем углу которой под громадным причудливым деревом приютилась одинокая избушка. Наконец, у дома они остановились. Тоскливо скрипнула дверь, и мужчина шагнул в нутро дома. Следом за ним прошел второй, державший за руку маленького мальчика.

В доме царили тишина и полумрак. В окно настойчиво заглядывал осенний вечер, где-то в дальнем углу скреблась мышь. Вадим Степанович осторожно отпустил малыша и перекрестился, глядя на узенькую кровать. Все здесь еще дышало прошлым, дышало ею. Староста прошел к маленькой печурке в углу, поворошил золу в очаге. Окунувшись в убогую атмосферу жилища, он почувствовал себя хуже – закололо слева в груди, и горло точно сдавила невидимая лапа. Вадим Степанович глубоко вздохнул и глянул на мальчика.

– Деда, а кто теперь будет тут жить? – поинтересовался внук.

– Никто, Саш, – отозвался староста. Мужчина прошел к столу возле окна, стараясь не наступать на сухие лианы на полу. Выудил из глубокого кармана тонкую свечку и, запалив ее, поставил в кружку на столе. Немного помолчали. Вадим Степанович глядел, как крохотное пламя танцует на фитильке, и тихо шептал что-то. Потом осторожно взял мальчика за руку, и они вместе пошли к выходу. На улице их ждали – двое мужчин кутались в теплые бушлаты и сжимали в руках ружья. Темнело быстро, лесную поляну уже окутали осенние сумерки.

– Деда, а правда, что она нашла своих детей перед смертью? – поинтересовался внук.

– Правда.

– Тетя Лена спасла их, а сама умерла?

– Да, Саш.

– А когда люди умирают, они уходят на небо? – осторожно спросил мальчик, глядя на деда.

– Да, туда, – старейшина посмотрел вверх, в рыхлое, точно перепаханное огромным плугом небо. Хмурые тучи торопливо бежали куда-то за горизонт. Что сказать малышу? Кто знает, куда уходит время, куда уходят те, что были дороги нам? Староста глубже закутался в плащ и задумался. Сегодня минуло сорок дней с тех пор, как не стало той, кому он и его внук были обязаны жизнью. Вадим Степанович привязался к этой женщине, и сейчас его сердце глодала тоска. Он смотрел на маленький ладный сруб с крышей, накрытой дранкой и увитой паутиной ветвей-лиан. И вспоминал.

Мужчина помнил, как слышал далекие выстрелы на другом берегу Волги. Глупые люди грызлись между собой, разменивали жизни, делили остатки мертвого мира. Селяне лишились соседей – те недавно покинули насиженное место и уплыли вниз по реке, в поисках лучшей жизни. А они остались одни и жили по-прежнему – делили невзгоды, растили детей и радовались тому малому, чем их наградила жизнь.

Мальчик отошел от деда и замер возле громадного дерева. Внук долго смотрел вверх, на мощные ветви и лианы, и молчал. Потом осторожно погладил шершавый ствол и обернулся к старосте.

– Деда, правда, что оно волшебное?

– Не знаю, – улыбнулся Вадим Степанович. – Может быть. Оно нам помогает и защищает нас.

– Я тоже буду помогать тебе и папе с мамой, и буду защищать вас, когда вырасту, – уверенно сказал мальчик и посмотрел на деда.

– Спасибо, Саш, – улыбнулся староста. – Ну все, пора домой, уже темнеет. Пойдем?

– Пойдем, – кивнул мальчик и взял мужчину за руку.

Зашелестела листва, и качнулись ветви куста, задетые мальчиком. Они шли, не оглядываясь, и медленно растворялись в густеющих сумерках. А крохотный огонек в окне избушки мигал им вслед, прощаясь.

От автора

Всем здрасьте!

Ну вот, вроде бы пора прощаться, а я только говорю вам «привет», дорогие читатели. Если вы видите это послесловие, значит, либо вы уже прочли книгу, либо вы жутко нетерпеливы. Ну, да ладно, спойлерить тут я все равно не буду. Можете смело читать дальше.

Коротко о себе. Мне тридцать лет, родился и вырос я в маленьком городе Бор на берегу Волги, прямо напротив Нижнего Новгорода. Далее – самый что ни есть прозаический и бесхитростный послужной список: детский сад, школа, университет, армия, работа инженером в строительной фирме. По-настоящему я попробовал писать в недалеком две тысячи десятом году. После серии неудач получилось опубликовать рассказ в альманахе «Порог-АК». Наверное, это и стало отправной точкой – писательство меня затянуло, захотелось продолжения банкета. Потом были публикации в том же «Пороге», журналах «Техника – молодежи» и «Массаракш. Мир наизнанку». Увидев свои рассказы на страницах печатных изданий, я временно успокоился, утолив творческий голод непоседливой музы, и засунул перо в долгий ящик. Надолго.

Тут, наверное, стоит сказать «спасибо» моей супруге. На какой-то из праздников она подарила мне книгу из серии «Вселенная Метро 2033», на обложке которой красовался длинноволосый парень с повязкой на глазах (угадайте, какая книга?). Узнав о новой серии, я благоразумно отложил на время подарок жены и решил для начала прочитать первоисточник. Книги зацепили, и желание писать вернулось. И, естественно, после романов «Метро 2033» и «Метро 2034» захотелось почитать книгу про постъядерный Нижний Новгород.

Тут меня ждало горькое разочарование. Оказалось, что в серии нижегородский метрополитен еще не освоен. Исключением стал рассказ Ирины Барановой, который я с жадностью проглотил и задался вопросами: «А что, если я попробую? А вдруг?».

Окончательный замысел вызревал довольно долго. Идей крутилось много, но в итоге именно этой суждено было лечь на бумагу. Какие-то задумки казнил редактор, что-то отмел я сам. Писать дебютный роман оказалось куда сложнее, чем я представлял. Фразы пугали нестройностью, герои – безликостью. Я чувствовал себя альпинистом-самоучкой, глядящим на вершину Эвереста, иногда хотелось плюнуть и забросить все к чертям. Но, вспоминая фразу Ольги Швецовой: «Для писателя важна не только голова, но и железная задница», я всякий раз старался набраться терпения и снова садился за работу. Задача предстояла сложная. Со всей жестокостью разрушить город и со всей любовью описать родные руины (дай-то бог, чтоб эти развалины остались только на бумаге). Вылепить из мыслей и слов живых людей и заставить их думать и чувствовать. Получилось ли у меня в итоге – решать вам, дорогие читатели.

Что сказать о создании романа? Не буду повторяться про беременность и тяжелые роды (согласно такой трактовке, какой-нибудь писатель-мужчина уже давно бы получил премию Чарли Чаплина). Писательство – это работа. Тяжелая, кропотливая, но невероятно увлекательная и интересная. Не верите? Попробуйте сами и непременно убедитесь.

Попробую тут же ответить на самый распространенный вопрос: а о чем книга? Не хочется говорить банальное и затертое до дыр «о людях». Я не Бианки, Киплинг или Лондон (те еще и о зверушках умели писать). Тут я неоригинален, тоже сочинял про «человеков». Но все же, если коротко – мой роман о дружбе и родительской любви. Думаю, этим все сказано.

Ну все, приехали. Теперь наберитесь терпения. Настало время раздать всем по заслугам. Хочется выразить благодарность и сказать большое человеческое спасибо:

Андрею Гребенщикову – первому человеку, встреченному мной на дороге в мир Вселенной «Метро 2033». Спасибо тебе, Андрей, что указал верное направление, помогал дружескими советами, строго критиковал, не давая расслабиться. Ах да, чуть не забыл. И за тот случайный «намек» в виде книги со слепым парнем на обложке – тоже большущее спасибо.

Ирине Барановой – землячке и хорошему другу, творческому судье и помощнику, постоянному читателю и советчику, бетаридеру и… и…. Список титулов можно продолжать бесконечно.

Ольге Швецовой и Анне Калинкиной – за поддержку и оптимизм, творческие советы и критику.

Игорю Осипову – за консультации по медицине и мудрые советы.

Творческой команде в лице Киры Иларионовой, Станислава Богомолова, Виктора Лебедева, Юрия Харитонова, Леонида Добкача и Ника Караулова – за моральную поддержку, теплую и веселую компанию, советы и творческие пинки в особо «ленивые» моменты творчества.

Михаилу «Инквизитору» Петрову, консультанту по оружию – за ценную информацию по всякого рода «стрелялкам» и «убивалкам», за боевой настрой и поддержку.

Андрею Орехову – за сведения по «подземке» и высотному Нижнему Новгороду, замечательные фотографии города.

Кулю и Юричу – за неоценимую помощь в работе над книгой, консультации по нижегородскому метро и эксклюзивную информацию по подземному миру Нижнего Новгорода. Надеюсь, я выполнил вашу просьбу.

Моей жене Ане – за терпение, веру и мудрые советы. Дочке Олесе – за вдохновение. Родным и близким – за поддержку и понимание.

Порталу «Вселенной» – за уютную творческую атмосферу.

Вячеславу Бакулину – за то, что дали шанс и поверили в меня. За ценные советы и критику. Надеюсь, мне удалось раскрыть «горький» город.

Дмитрию Глуховскому – за то, что создали удивительный мир, на карте которого и мне удалось поставить флажок. За то, что позволили прикоснуться к тайне создания Вселенной. За то, что подарили вдохновение, дали материал для работы. Лепить из этой творческой глины свой крохотный мир в одном из уголков вашей Вселенной было чертовски приятно.

Уже предвижу вопросы читателей: а планируется ли продолжение? А что будет с героями дальше? А как там, в Чебоксарах (блин, обещал же не спойлерить)? На данный момент я точно знаю, что не хочу продолжения этой истории. Я считаю ее полноценной и завершенной. Но чем черт не шутит. Как говорится – никогда не говори «никогда».

Ну все, наверное, хватит уже трепаться, пора говорить «до свидания». Именно «до свидания», никаких «прощаев». Пока-пока, если по-модному, по-современному.

Еще свидимся.

Примечания

1

Жаргонное название станции нижегородского метро Буревестник.

2

Община в бомбоубежище под Стекольным заводом на левом берегу Волги напротив Нижнего Новгорода.

3

Жаргонное название станции нижегородского метро Бурнаковская.

4

Жаргонное название станции нижегородского метрополитена Канавинская.

5

Община в бомбоубежище под НИПИ им. Горшкова в нагорной части города.

6

Жаргонное прозвище жителей Автозаводского альянса, образованного станциями Автозаводской ветки.

7

Оголовок вентиляционного ствола венткамеры, расположенный на поверхности земли.

8

Инвалид, калека (разг.).

Content

Сергей Семенов
Метро 2033: Чужими глазами

Оглядываясь, заглядывая

Пролог

Часть первая Верить вопреки

Глава 1 Когда умирает надежда

Глава 2 В дорогу

Глава 3 Столица

Глава 4 Из глубин памяти

Глава 5 В гостях у врага

Глава 6 «Горький» город

Глава 7 Дарующий веру

Глава 8 На последней дистанции

Глава 9 Откровения прошлого

Глава 10 Взаперти

Часть вторая В поисках истины

Глава 1 Побег

Глава 2 Жажда мести

Глава 3 Новые знакомые

Глава 4 Путь к реке

Глава 5 Друзья или враги?

Глава 6 Дорогой надежды

Глава 7 Что ждет в конце пути?

Глава 8 Обрести или потерять

Глава 9 К новой жизни

Эпилог

От автора

Примечания