Аделаида Фортель

Рыцари всмятку

— Корнюша, а что у нас сегодня на завтрак?

— Омлет с беконом, кофе и поджаренный хлеб.

— А-а-ай, не хочу омлета. Надоело. К тому же омлет был совсем недавно, во вторник.

— Тогда блинчики.

— А разве сегодня уже воскресенье?

— Нет, принцесса, сегодня пятница.

— Но блинчики у нас по воскресеньям.

— Верно, блинчики по воскресеньям, а по пятницам омлет.

— Тогда почему мы ели омлет во вторник?

— Потому что вы отказались от вареных яиц.

— Яйца! Терпеть их не могу! Тем более всмятку. Безвольные они какие-то. С виду крепкие, а стукнешь ложкой — скорлупа, как бумага, мнется. Дальше ее слупливаешь — белок. С виду белый и упругий, а стоит копнуть поглубже — течет соплистой жижей.

Принцесса осеклась: есть слова, которые принцессам говорить не следует. Но их так много, что за всеми не уследишь — то одно, то другое обязательно вырвется наружу. Вот и сейчас выскочило «соплистая». Принцесса сконфуженно посмотрела на дракона, но он — сама деликатность — как раз в этот момент полез в камин проверять, не засорилась ли труба.

— Вы что-то сказали, ваше высочество? — невинно переспросил он, выгребая пузом на каменный пол дорожку золы.

— Нет-нет. Вернее, я сказала, что омлет было бы и правда неплохо. Только поджарь, пожалуйста, хлеб получше. До коричневой корочки.

Дракон упорхнул на кухню, и, глядя, как ловко он лавирует между колоннами замка, принцесса загрустила: лучше бы он был таким же, как дракон соседки Аделины. Дракон Аделины не летает по замку, а с трудом протискивается по коридорам, а потому Аделине приходится все делать самой: и готовить, и стирать, и натирать мастикой полы. Но зато ее дракон выглядит настоящим. Нет-нет, Корнишон, конечно, тоже настоящий и даже огнедышащий, но слегка неправильный: очень маленький, принцессе по пояс.

За окном что-то запищало. Принцесса прислушалась, соскочила с кровати и выглянула в окно. Так и есть: внизу по холму ползла черная точка. Карабкалась по дорожному серпантину вверх, словно жук-навозник. И пищала, пищала, пищала, не переставая.

— Корнюша, — закричала принцесса. — К нам рыцарь скачет!

— Уже? — дракон поставил на столик серебряный поднос с завтраком. — Рановато, вроде бы, еще для визитов, девяти часов нет…

— Убедись сам.

Писк стал громче, и теперь в нем явственно слышались интонации боевого рожка. Корнишон суетливо затеребил завязки передника — не гоже дракону являться на бой в таком конфузливом бабьем виде.

— Можешь не торопиться, — усмехнулась принцесса. — Я тебя никуда не пущу.

— Ну, сколько можно, принцесса! Надо мной уже посмеиваются окрестные драконы — дожил до тридцати восьми лет и еще копья не нюхал.

— Я сказала — в шкаф! — рявкнула принцесса.

Это тоже не правильно — принцессы не должны рявкать, как генералы на плацу. Это не женственно. Но было проще нагрубить Корнюше, чем давить на его больные мозоли, объясняя, что по причине своего убогого роста он с рыцарями сражаться не способен. Сам он этого никак не мог понять и, заслышав рыцарский рожок, всегда рвался в бой — дух-то у него настоящий, драконовский, но только принцесса его не пускала, запирала в шкафу и прятала на груди ключ. Сами посудите, какой же это бой, когда рыцарь в доспехах, на коне и с мечом, а дракон ростом едва выше овчарки. Это не бой, это убийство. А Корнюшу было бы очень жалко, за долгие годы совместного существования принцесса к нему здорово привязалась. Это тоже было не правильно: принцессы не должны жалеть своих драконов. Принцессы должны их ненавидеть и мечтать от них избавиться. Но жизнь тем от сказки и отличается, что в ней всегда все получается не так, как задумывалось. Да и перед рыцарями неловко: они через тридевять земель едут, мечтают о подвиге, а тут вместо подвига битва с огнедышащей овчаркой — сплошное позорище, а не битва.

Звуки рожка переросли в рев. Значит, рыцарь уже добрался до замковых ворот и въехал под арку. Принцесса поправила прическу и вышла навстречу спасителю. Встала на парадной лестнице между двух римских ваз и приняла горделивую позу. Снизу бухнуло, словно на пол бросили мешок ломаных подков — рыцарь спешился. Заголосил рожок, и эхо испуганно заметалось по каменным сводам замка.

— Дракон, порождение поганого племени, выходи на честный бой!

Ну-ну, ждите!

Рыцарь нетерпеливо побряцал оружием, еще потрубил, покричал и, не дождавшись ответа, пошел, звякая коваными сапогами, по лестнице вверх. Принцесса приосанилась. Из-за мраморных балясин сперва показался пучок перьев, потом шлем, похожий на перевернутый котелок, серебряный панцирь, круглый щит, тонкие ноги с шипастыми наколенниками и ослепительные шпоры.

— Вам кого? — надменно спросила принцесса.

Рыцарь поклонился так низко, насколько позволяли доспехи.

— Я Рыцарь, Не Открывающий Своего Образа, — прогундосил он, не поднимая забрала. — Пришел сразиться с драконом и освободить Прекрасную Принцессу.

Ужасно правильно и до смерти пафосно! Сразиться, освободить, Прекрасную… Ну, что ж, поглядим, насколько хватит рыцарской закалки.

— А его нет дома. Что-нибудь передать?

— В таком случае, я его с вашего позволения подожду.

— Ждите, — равнодушно пожала плечами принцесса и пошла в западную комнату вышивать крестиком.

Рыцарь недоуменно потоптался на месте и побрякал следом. Сел в кресло напротив и уставился на проворно снующую иглу. У него невыносимо чесалась спина, но хоть как-то это обнаружить рыцарский кодекс не позволял. Рыцарь терпел, выпрямившись в струнку, и тоскливо молчал, не зная, с чего начать разговор. А принцесса ехидно молчала в ответ — тебе надо, ты и разговаривай. Ей самой нестерпимо хотелось есть, но если сейчас пойти за серебряным подносом, на котором давно остыл омлет, придется и рыцарю предложить чаю. А тогда он, не приведи господи, пригреется и совсем не захочет уходить. Лучше потерпеть полчасика. Но принцессин организм терпеть не умел, принцессин организм громко буркнул животом.

— Что это? — тотчас вскинулся рыцарь. — Ваш дракон?

Принцесса покраснела и мысленно прокляла свое происхождение, при которой не позволительны даже бурчания в желудке.

— Вы о чем? — холодно спросила она. — Лично я ничего не слышала.

— Простите, померещилось, что где-то поблизости рычит дракон. Долгий путь, знаете ли, аскетический образ жизни, усталости, лишения…

Точно, напрашивается на чай, догадалась принцесса, и мстительно улыбнулась:

— Такова рыцарская доля, не так ли? Всегда в пути, всегда в бою. Если бы вы были принцессой, вы бы спали до полудня и вышивали крестиком.

— Нет-нет, — спохватился рыцарь. — Вы меня не верно истолковали. Я счастлив родиться рыцарем и служить мечом и копьем господу. Меня пьянит зов рожка и звуки битвы! Меня будоражит и наполняет жизнью вид вражеской крови! Я…

— Если вам жарко, можете снять шлем.

— Что? Ах, нет… Благодарю, мне не жарко. А что, ваш дракон часто отлучается?

— Бывает.

— И надолго?

— Когда как. Когда на два дня пропадет, когда на месяц.

— И как давно он ушел?

— Утром. И в довольно игривом настроении. Насколько я его знаю, на этот раз ждать его раньше недели бессмысленно.

Обычно на этом месте рыцари начинали нервничать. В силу своей воинственной природы и высокой конкуренции они терпеть не могли ожиданий. Узнав, что дракона придется ждать неделю, они под благовидными предлогами откланивались и мчались в соседний замок, где их благополучно съедал дракон Аделины. Но этот рыцарь промолчал.

— Так что, если вам угодно, — продолжила принцесса. — Вы можете пока съездить в соседний замок и попытать счастья там. Это не далеко, часа два пути…

— Благодарю, я бы еще с вашего позволения подождал.

«Да будь моя воля, — раздраженно подумала принцесса, — ты бы тут и не появлялся!» Она неосторожно укололась иголкой и ойкнула, слизывая с пальца кровавую капельку. Вид ее крови ничуть не взбудоражил рыцаря. Он даже не предложил даме чистого платка — сидел, как серебряный истукан, мерно сопя сквозь дырочки забрала.

Вечерело. В окне спелым яблоком повисло закатное солнце, и полиловели холмы. Желудок принцессы давно перестал рычать и тоскливо скукожился. Рыцарь прел под доспехами и украдкой слизывал скатывающиеся по щекам капли пота. Дракон уснул в шкафу, пуская по полу спальни струйки дыма. Во дворе замка грустно вздыхал рыцарский конь. Принцесса тоже начала клевать носом и решила, что, пожалуй, на сегодня достаточно. Она отложила вышивание и поднялась:

— Достопочтенный рыцарь, позвольте проводить вас в гостевую комнату.

— Не стоит беспокоиться, ваше высочество! Настоящие рыцари спят там, где расположили на ночлег своих верных скакунов.

Ну что ж. Иногда и настоящие принцессы спят там, где заперли своих драконов.

— В таком случае, я провожу вас в конюшню.

Ангар во дворе уже давно не был конюшней. Корнишон строил на его счет совсем другие планы: вытащил оттуда все загородки и наколотил по стенам гвоздей, чтобы на них развешивать военные трофеи. Но поскольку на его счету еще не было ни одного поверженного рыцаря, ангар пустовал. А жаль, подумала принцесса, глядя, как к одному из гвоздей Рыцарь привязывает коня, жаль, потому что этим корявым стенам и правда очень идут серебряные украшения.

— Доброй вам ночи, Рыцарь.

— И вам спокойного сна, Принцесса.

Пустое пожелание — какой уж тут сон! Что рыцарь подобру-поздорову не уберется восвояси, было яснее ясного. А стало быть, и столкновение Корнишона с ним неизбежно. Из создавшегося положения существовал только один выход — рыцаря придется уморить самой. И лучше прямо сейчас, пока он не проснулся. И если говорить грубости и бурчать желудком принцессам нельзя, то травить неудобных людей как раз этикет позволял. Принцесса покопалась в тумбочке, вытащила заросший паутиной пузырек и, стараясь не будить замковое эхо, на цыпочках пошла к ангару. Рыцарь спал, обняв за шею коня. И спал, вот незадача, в доспехах, прикрывшись щитом. А как травить рыцаря, когда у него на ушах шлем, а рот под забралом, принцесса не знала. Она аккуратно ухватила край забрала и потянула его вверх. Заржавевшие петли скрипнули, и рыцарский конь открыл глаза.

— Т-с-с-с… — прошептал он. — Не шумите, вы его разбудите. А он так устал…

Принцесса опешила от неожиданности — до того говорящие кони ей не встречались. Говорящий конь — это тоже глубоко не правильно. И пока она, открыв рот, прикидывала, хватит ли в пузырьке яду, чтобы свалить еще и лошадь, конь нежно-нежно уложил рыцаря на солому, поднялся и сделал самый настоящий книксен.

— Позвольте представиться, ваше высочество: к вашим услугам рыцарская лошадь, в прошлом Мэри Эн, рыцарская прачка. И, пользуясь случаем, позвольте попросить у вас аудиенции. Поговорить бы надо…

Принцесса суетливо сунула пузырек в карман и кивнула в направлении замковой кухни.

— Пойдемте туда.

Оказалось, что лошади, переделанные из прачек, умеют сидеть на стуле, подперев голову передними копытами, и пьют вино тазиками.

— Понимаешь, — всхлипывала лошадь, роняя в тазик крупные слезы. — Он сказал, что прачка ему больше не нужна, потому что доспехи не стирают, а надраивают полировочной пастой. Вот и пришлось стать лошадью.

— И он с этим согласился?

— А чё ж нет-то? Прачка ему не нужна, а лошадь очень даже. Правда, он немного стесняется, что я не конь. Говорит, что рыцарям мужские лошади полагаются. Но пол переделывать ведьма отказалась.

— Вот сволочь!

— Верно! Та еще тварь! Видала, какой хвост мне дала куцый? Перед другими кобылами стыдно.

— Да при чем тут ведьма? Рыцарь твой сволочь!

— Не, подруга, ты просто его не знаешь. Он благородный. Он хороший — ни разу меня не стукнул, даже тогда, когда я его лучшую рубашку утюгом прижгла. Он чувствительный: увидит кошку колченогую — плачет. Он… Он просто на прачке жениться не может. Он только на принцессе может…

Она всхлипнула и уронила морду в тазик. Шумно выхлебала вино, утерлась копытом и, пододвинув тазик к принцессе, попросила:

— Еще налей. Хорошая ты баба, принцесса. Душевная…

— А ты дура! — злилась принцесса. — Как можно было так себя изуродовать?

— Любовь зла, подруга. И лошадью станешь, коли другого пути остаться с любимым нет.

— А ты их искала? — злилась принцесса. — Ну, отвечай, искала эти другие пути или как?

— Ну да… Хотела эту блажь из головы выкинуть и замуж выйти. За садовника. Думала, нарожаю ребятишек, погрязну в домашней работе — будет мне не до любовей. Только рыцарь как это узнал — садовника уволил. А с ним заодно всех холостяков рассчитал. Сильно меня ревновал, — лошадь хвастливо закинула ногу на ногу и покачала копытом. — Я симпатичной девкой была. Груди — во! — не обижайся, подруга, но тебе не чета, хоть ты и принцесса. И зад — будь здоров — что вот эта бочка. Да и остальное — ноги, там, талия — все на месте. Но главное, коса у меня была всем на зависть — ниже пояса. Густая, белая… Даже ведьму завидки взяли, потому-то мне такой убогий хвост и присобачила. Сама-то, торба старая, от старости протерлась до залысин. Да ладно, чего сейчас об этом… Еще налей, а?

— Значит, ты была красавица, и он тебя любил, но лошадью стать не помешал, так?

— Ага.

— А если бы ты была принцессой?

— Женился бы как миленький.

— Ну, значит, надо сделать тебя принцессой и всего мороки!

— Легко сказать! — лошадь грустно икнула. — Принцессой родиться надо.

— Не обязательно! Можно и по-другому. Вот мы сейчас папе письмо напишем и попросим, чтобы он тебя удочерил. Будешь вполне официально принцессой, ни один стряпчий не подкопается.

Лошадь счастливо улыбнулась. Принцесса до этого момента только слышала выражение «лошадиная улыбка», а тут смогла оценить ее воочию. Впечатляет.

«Дорогой папа, у меня все хорошо. Только в замке по утрам ужасно холодно, и Корнишону приходится вставать ночью, чтобы протопить…»

— Кто такой Корнишон? — спросила лошадь.

— Мой дракон.

— Ишь!

«Я не болею, не волнуйся. Рыцари по-прежнему не едут».

— Чё, правда, не едут?

— Случаются, конечно, только я их не пускаю. Но, сама понимаешь, папе этого знать не обязательно. «Как здоровье мамы? Передавай привет нянюшке, горничной, кухарке, дочери конюха, главному министру, воеводе…»

— А короче никак нельзя? — изнывала от нетерпения лошадь.

— Не, я редко пишу. Они мои письма всем дворцом читают, поэтому надо никого не упустить. Потерпи, скоро к делу перейдем. «…генералу, казначею, церемониймейстеру, дворецкому, сестре Клавдии, сестре Камиле, брату…»

Лошадь задремала, уронив на стол голову и тихонько подржакивала во сне. Принцесса закончила уважительный список и толкнула ее локтем.

— Просыпайся, к главному переходим. «Дорогой папочка, я по тебе очень скучаю и безмерно тебя люблю. А еще есть меня к тебе крохотная просьбочка. Ты не могу бы удочерить мою лучшую подругу, а то ей надо замуж выходить, а ее…» — принцесса задумалась. Написать «рыцарь» нельзя, папа скажет, сама за него замуж выходи. Написать «садовник», конечно, можно, но тогда папе надо предъявить веские причины по которым садовник обязательно должен жениться на принцессе. — «… а ее садовник дал своему папе-садовнику торжественную клятву, что женится только на принцессе. Милый папочка, от тебя зависит счастье влюбленной пары».

— Припиши еще «и жизнь». Меня как-то рыцарский повар в театр водил, так там влюбленные отравились ядом, когда им пожениться не дали. Я так плакала, так плакала…

— Отличная мысль! — похвалила принцесса лошадиную смекалку и приписала «…и жизнь».

Потом добавила поцелуев для матушки, сестриц и братьев, запечатала письмо королевским перстнем, разбудила дракона и отправила его во дворец родителей.

— Все, теперь надо немножко подождать. Ты не волнуйся, Корнишон шустрый, одно крыло тут, другое там — вмиг обернется. Главное, чтобы папа еще спать не лег.

Корнишон, и правда, вернулся быстро. Положил письмо на стол и деликатно удалился, хотя проницательная принцесса и сидела, что он изнывает от любопытства, а что касаемо лошади, так она просто постанывала от нетерпения. Принцесса разломила печать и начала читать. Сперва написанное мелким маминым почерком:

— «Дорогая доченька, мы были безмерно счастливы получить от тебя весточку, хоть и журили тебя слегка за то, что ты нам так редко пишешь. Но мы понимаем, каково тебе сейчас, и желаем тебе стойкости духа при выполнении главной романтической задачи всех принцесс. И пусть господь благословит тебя и, сокращая время твоего ожидания, пошлет к твоему замку достойного твоего положения, ума и красоты рыцаря». Последнее явно папа диктовал, — пояснила принцесса лошади и продолжила. — «Тебе в ответ передают горячий поцелуй брат Александр, сестра Камила, сестрица Клавдия, посылают низкий поклон дворецкий Леопольд, церемониймейстер Аполлинарий, казначей…»

— А, может, пропустим уважительную часть, а?

— Давай, сама от этих занудств засыпаю, — принцесса проскочила мелкий почерк и начала читать написанное крупными буквами с сильным оттиском. — «Что касаемо твоей просьбы, дочь, то она не позволительна. Говорю тебе это со всей родительской строгостью, дабы больше не было подобных поползновений. Сама представь, в какой хаос погрузилось бы королевство, если бы король начал направо и налево раздавать королевские титулы! И лишь верность отцовской клятве, которую описываемой тобой простолюдин свято чтит, тронула мое сердце». Выходит, правильный мы ключик подобрали!

— Читай! Читай дальше! — сучила копытами лошадь.

— Прилагаю к письму королевскую грамоту с печатью и моей подписью, по которой твоя подруга может считаться принцессой. Ее имя и ремесленную принадлежность тебе придется вписать самостоятельно, поскольку ты забыла мне его указать.

— И-и-и-и… — счастливо заржала лошадь. — Где бумага-то?

— Вот она. Читаю: «Королевская грамота дана простолюдинке _____ в том, что с сегодняшнего дня она является особой королевской крови в звании принцессы без претензий на наследство и королевскую геральдику».

— Это как?

— Ну, герб на ворота вешать не имеешь права.

— И не надо нам герба! У рыцаря свой есть. Красивый. С лилиями.

— Тогда вообще никаких проблем. Нам осталось только твое имя и звание вписать. «Мэ-ри Эн, рыцарская лошадь». Все! Я тебя поздравляю, подруга, ты теперь принцесса!

— Ура! — заржала лошадь и захлопала копытами. — Пусть теперь попробует не жениться! Пойдем, его разбудим, а?

Она выскочила из кухни и во весь опор поскакала в конюшню. Принцесса побежала было следом, но потом остановилась. Не подобает принцессам вмешиваться в чужие сердечные дела. Даже если сами принцессы изнывают от любопытства.

— Дорогой, — заржала с порога лошадь. — У меня прекрасные новости! Мы наконец-то можем пожениться, я теперь принцесса!

И осеклась, потому что рыцарь в ответ никакого восторга не выказал.

— Где ты была? Я спрашиваю, где ты шлялась всю ночь?

— Как — где? Тут я была. Добывала королевский титул, между прочим…

— Значит, ты спала с драконом! Отвечай мне правду, глупая кобыла, спала?

— Вот еще! Я вообще не спала! Мы с принцессой сидели на кухне и писали письмо ее папе королю. А он прислал ответ и грамоту, по которой я…

— Ты всегда была лживой! Где это видано, чтобы король-отец знал о месте заточения своей дочери и не предпринимал бы шагов к ее спасению!

— Ха! Да он сам ее сюда посадил! И все так поступают! Ты думаешь, откуда вообще берутся эти замки, драконы и вечный рыцарский подвиг?..

— Прекрати! Прекрати немедленно болтать о том, о чем не имеешь ни малейшего представления! Ты всего лишь лошадь, а до этого была всего лишь прачкой. Вот и говорила бы про овес и мыло!

— Дудки! — обиделась лошадь. — Я теперь принцесса. О чем хочу, о том и говорю. И тебе придется с этим считаться!

— Под седло! — взвыл рыцарь. — Знай свое место, лошадь! Под седло! Немедленно! Я сказал!

— Иди к черту! — Мэри Эн с королевским достоинством повернулась к рыцарю задом.

Возмущенный рыцарь схватил плетку, замахнулся, но стегнуть принцессу не успел — в конюшню ворвался дракон.

— Что вы себе позволяете, достопочтенный рыцарь! Подобное обхождение недопустимо с августейшими особами. И я, королевский дракон при исполнении своих служебных обязанностей, допустить подобного бесчинства не могу. Защищайтесь!

— Отлично! — взревел рыцарь. — Я готов принять бой! Я обрушусь на тебя всей мощью рыцарского оружия! Мэри Эн, ко мне!

— Вот еще! Тебе надо, ты сам и скачи.

— Мэри, дорогая, пойми, сейчас не время для семейных ссор! Ты видишь, меня вызывает на бой огнедышащее чудище, и если я… Если ты… — рыцарь замялся, не зная, как лучше сформулировать такое это привычное, но вдруг ставшее деликатным действие. — Словом, без твоей помощи мне не справиться.

— А разве принцессы помогают рыцарям сражаться? — язвительно фыркнула лошадь. — Нет уж, я буду вести себя, как положено.

Она гордо вытянула шею и стукнула копытом:

— Благословляю вас на бой, о благородный рыцарь! Пока звенят мечи, и льется кровь, я буду молить господа, дабы он послал вам победу. Вперед, мой бесстрашный рыцарь! Вас ждет великая награда — верное сердце принцессы и… — она сконфуженно глянула на свои передние ноги. — … и ее копыто.

Рыцарь растерянно обернулся. Неподалеку стояла принцесса, которая так и не смогла до конца победить собственное любопытство, и вызывающе бил хвостом дракон. Рыцарь неуверенно шагнул вперед. Без седла он чувствовал себя до крайности неловко, поскольку бой терял самые необходимые параметры: натиск и стремительность. Но делать нечего, он сделал еще один шаг, который уныло звякнул в полной тишине и, казалось, повис на стенах, словно муха в паутине. Конюшня вдруг показалась невероятно длинной, а дракон на другом ее конце странно маленьким. А ведь раньше рыцарь и никогда не замечал, как бывает велико расстояние до врага, и как, оказывается, сложно и страшно его преодолевать. Он ухватил меч двумя руками и покрутил его над головой, рассекая воздух, но и это действие не прибавило ему уверенности, а напротив, заставило чувствовать себя еще глупее. Так что, когда рыцарь наконец-то дошел до дракона, желание биться у него совсем пропало.

— Ну, так что? — спросил дракон. — Биться будем?

Рыцарь смущенно кашлянул:

— Надо бы.

— Ну, давай, начинай.

— Вам куда предпочтительнее — в голову или в брюхо?

— Да куда хочешь, мне все равно.

Рыцарь занес меч и в отчаянии его опустил:

— Не могу. Вы безоружны, а потому я не могу, кодекс не позволяет…

— Перестань манерничать! — прошипел Корнишон. — Пришел биться — бей. Дамы смотрят.

Рыцарь снова замахнулся, но дракон буквально за секунду до удара успел плюнуть огненным сгустком в серебряный панцирь.

— Ай! — рыцарь выронил от неожиданности меч. — Вы меня обожгли!

— Падай, — подсказал дракон. — Падай, а то дамы тебе не поверят!

Рыцарь рухнул на землю, взметнув облачко пыли. Дамы испуганно взвизгнули и бросились его поднимать.

— Мой герой! — стонала лошадь, нежно облизывая забрало. — Мой герой, ты жив!

— Корнюша, как ты мог? — возмущалась принцесса. — Ты же его чуть не изжарил! Да снимите же с него доспехи, он ведь сейчас испечется!

— Не надо! — решительно отмахнулся рыцарь. — Не надо ничего снимать, мне уже значительно легче.

— Ах, мой милый! — счастливо лепетала лошадь. — Я даже не догадывалась о глубине твоего чувства! В одиночку… Против дракона… За меня… Я согласна! Я согласна немедленно стать твоей женой!

— Постой, как это — согласна? — рыцарь поднялся на ноги. — Я ведь не победил дракона, я проиграл. Любая принцесса должна меня за это презирать.

— Разве? Хм… — она озадаченно обернулась к принцессе. — Я должна презирать?

Принцесса пожала плечами:

— Только в том случае, когда рыцарей вокруг много. А сейчас все равно выбирать не из чего, так что бери что есть.

— Слышал! — обрадовалась Мэри Эн. — Никаких препятствий к нашему браку нет! Ну, пойдем же! Подруга, где у вас часовня?

— Но это невозможно! Потому что… Потому что у меня нет обручальных колец! — пытался выкрутиться из дружески поддерживающих его рук, лап и копыт рыцарь.

— О, пусть эта мелочь не омрачает вашего праздника, Рыцарь! Корнюша, пожертвуй молодоженам свою парадную цепочку.

Из золотой цепи легко отцепили одно звено — ровнехонько севшее на безымянный палец жениха, и еще десять примерили на запястье невесты. Рыцаря запихнули в крохотную часовню и закрыли на засов дверь. Корнишон точными плевками зажег свечи и завел патефон. Звуки церковных гимнов наполнили часовню до краев, отчего она еще больше стала похожа на пересохший колодец.

— А священник? — не унимался рыцарь. — Обряд невозможен без священника, а его здесь нет!

— О, и это не составит проблемы, — осклабился дракон. — Мой духовный сан к вашим услугам, сэр! Перед тем, как отправиться с принцессой в замок, я прошел обучение в церковной семинарии — его величество на том настаивал. Ну-с, приступим. Невеста готова?

— Готова, — крикнула из-за двери принцесса. Она отодвинула засов, и увитая газовой занавеской Мэри Эн ступила на ковровую дорожку. Глядя на ее неумолимую поступь, рыцарь обреченно вздохнул и встал у алтаря.

Наутро новобрачные отправились домой. Принцесса помахала им вслед кружевным платочком, а Корнишон выпустил вверх струйку дыма.

— Вот и все, — грустно сказала принцесса. — Снова будем скучать и ждать новых рыцарей. Корнюша, а что у нас сегодня на завтрак? Только не говори яйца! Терпеть их не могу.

— В таком случае — рыцари всмятку, ваше высочество. Снаружи панцирь, внутри нежнейший белок.

— Копнешь поглубже, течет соплями, — усмехнулась принцесса. — А может, этот рыцарь оттого и не открывал забрала, а, Корнюша? Боялся вытечь?

Они долго смотрели, как пеший рыцарь и его молодая жена спускаются по холму вниз, видели, как приветливо сверкнул напоследок серебряный шлем, и утонул в густой зелени елового молодняка белый круп принцессы Мэри Эн — бывшей прачки и лошади.

Content

Аделаида Фортель
Рыцари всмятку