Вера Петровна Космолинская

Зеркальное отражение

Если ты бессмертен, то ничто так не умиротворяет, как мысль, что кто-нибудь, когда-нибудь, прекратит это безобразие, которое еще называют жизнью вампира. Я сам прекратил немало чужих безобразий. Среди них было одно, которое имело для меня важное, если не сказать — роковое значение. Дело в том, что мне пришлось иметь дело почти что со своим двойником, или тенью. Он даже носил то же имя, что и я — Влад Дракула, по прозванию Цепеш. Дальний родственник. Другая ветвь нашего родословного древа, из которой он ухитрился выточить отличный кол, иначе называемый — teаpa. Валашский князь и форменный кровопийца.

Пятнадцатый век. Центральная Европа переживала войну с турками. С падением Византии дело приняло особенно серьезный оборот. Казалось, ничто не может остановить это нашествие, поглощавшее государства одно за другим. Новый венгерский король Матиуш Корвин крепко держал в руках свой престол, но положение было все-таки волнующим — его отец был только регентом королевства, избранным боярами в смутные времена, наступившие после смерти Сигизмунда, из своей среды. В стране было неспокойно. И среди всех треволнений и неурядиц, мне удалось как-то замять факт моей недавней смерти. Тем более, что это было удобно всем, а не только мне.

Трансильвания всегда была территорией достаточно обособленной и спорной. К тому же мое графство, или комитат, находилось на границе с Валахией, где одно время был господарем мой буйный родственник, успешно сражающийся не только с турками, но и со своими вассалами и соседями. С врагами он расправлялся ловко и умело, но таким образом, что всех кругом мутило от одного упоминания его имени, и еще более прославленного прозвища, выражавшего тип его любимого занятия — насаживать на кол, кого ни попадя. Он боролся за то, что могло бы быть добрым делом — объединение земель. Учитывая угрозу на глазах растущей Османской империи, я отлично его понимал, но уж слишком он увлекался в своем рвении. Турки нам всем не нравились. К чему же было мешать соседям, ссориться с ними и сбивать их с толку? Это была дурацкая политика. Дурацкая и кровавая. Как ни смешно это звучит в устах вампира.

Являясь полновластным сюзереном в наших краях, я возглавлял собственную немалую и совсем неплохую армию. Мы стояли на самом рубеже Трансильвании, разбивая приливы неприятельских войск и заставляя их дорого платить за посягательства на наши владения и нашу гордость. Мои отважные секлеры были стойки, как сами Карпаты. И горы были за нас, обнося Трансильванию как прочные стены огромного феодального замка. По вполне понятным причинам я предпочитал ночные вылазки и сражения, которые всегда оказывались наиболее сокрушительными и устрашающими. В самом деле, все обстояло настолько серьезно, что грешно было бы слишком много лежать в гробу в такие времена. И крови вокруг хватало с избытком, на войне никого не интересовало, куда она девается, и мои наклонности оставались незамеченными, к тому же они обращались только во вред противнику. Впрочем, нельзя сказать, что меня не боялись. Я считался «человеком со странностями», а тихая, странная смерть тех, кто слишком нахально шел мне поперек дороги, внушала всем достаточное уважение, несмотря на то, что никому и в голову не приходило впрямую связывать эти смерти с моими действиями. Я не вызывал ненависти у своих людей, с одной стороны, будучи хорошим властителем, а с другой, потому, что всегда опасно плохо думать о колдуне, даже если он приятный человек.

Влад Дракула Цепеш также вполне удачно справлялся с обороной Валахии, тем более, что основные удары османов приходились на него, а до нас докатывались только их остатки. Они нашли в нем достойного и страшного противника. Своей жестокостью он ничуть не уступал туркам, что их явно тоже впечатляло. Возможно, именно к этому он и стремился — вдохновляемый примером Османской империи — к объединению и укреплению государства посредством устрашения всех и вся. Как бы то ни было, тут он отлично выполнял свою задачу. Какая забавная ситуация — здесь христианский мир защищали два вампира, в прямом или переносном смысле. В страшных сказках нас вообще часто путали. В основном потому, что если кто из нас и производил впечатление монстра, так именно тот, кто на самом деле был человеком.

Дела относительно шли на лад, и в тысяча четыреста семьдесят шестом году блестящий воевода Цепеш снова был избран господарем — князем объединенной Валахии. В это время мне исполнился бы сорок один год, если бы не некоторое недоразумение, произошедшее десять лет назад. Хочешь, не хочешь, а приходилось брать его в расчет. Лет через двадцать мне придется здорово поломать голову над своим цветущим видом, дабы придумать что-нибудь эдакое, чтобы выкрутиться из этого затруднительного положения. Возможно, придется покинуть страну, и появиться здесь в следующий раз уже в качестве собственного наследника. Но ведь это потребует времени, и немалого. А как я брошу все, я даже не мог себе представить. Наверное, стоило бы сесть на диету…

Но об этом было лучше задуматься потом. А настоящее сулило будущему не много хорошего. И когда пришло послание от моего деятельного тезки с предложением объединить силы, я согласился не моргнув глазом. Письмо от него заключало примерно такой смысл:

Ясновельможный воевода комит Влад Дракула Трансильванский и дражайший родич (стал бы я связываться с проклятым секлером, кабы не нужда). В память о наших общих предках и землях (знаю я ваш род вероломных захватчиков, и вообще ваши земли должны принадлежать Румынии), зову тебя в поход в защиту их, сплоченно и дружно, как подобает братьям и христианам в борьбе против неверных. Да будет с нами Господь, и сохранит нас от всякого зла (надеюсь, одному из нас не повезет, и я унаследую твои владения, вернув их румынам, как было искони).

Последнее междустрочие меня развеселило. Надежды Цепеша, исходившие от пергамента, как запах духов от любовной записки, были очевидны. Но я видел слишком мало возможностей их осуществления, и они меня не беспокоили. Одному из нас уже не повезло, но что толку? Вряд ли будет хуже. Так почему бы мне не попутешествовать?

Вскоре я простился со своим родовым замком — чудом моей любимой готики, прихватил с собой гроб и войска, и спустился с ними в долину Арджеш, где встретился с отдельными отрядами Цепеша. Оттуда мы двинулись далее на юго-восток. По пути нам не приходилось скучать. Валахия пострадала куда больше, чем земли, защищенные нашими горными хребтами. Повсюду нам представало разорение, сожженные села и поля, орды увечных и нищих на дорогах. В иных местах, казалось, сами пласты почвы издавали резкий запах тления. Крови и смерти было столько, что никакой вампир не остался бы равнодушным, увидев целые ряды кольев с трупами и умирающими на них. Меня, к примеру, тошнило. Однако было бы ошибочным полагать, что все это было только делом рук неверных. Тяжело быть эстетом. Это сразу ограничивает тебя в общении с кем попало…

Мы увиделись друг с другом близ Тырговища, где нам была устроена торжественная встреча и большая попойка, в которой я принял не слишком большое участие. Мой остроумный родич заметил, что мой желудок слабоват для хорошего воеводы. Он мне тоже не больно-то понравился с самого начала.

— Это все ваша дурацкая клятая Венгрия, — заявил он доверительно. Западная изнеженность. Долго вы так не протянете. Настоящая сила теперь сохранилась только на Востоке, где еще чтут обычаи пращуров. Будущее за Востоком, любезный кузен, попомни мои слова. Отсюда придет спасение.

— А как же. Уже идет вовсю, — согласился я.

Цепеш смерил меня тяжелым взглядом. Похоже, мне не удалось скрыть сарказм. Ну и ладно.

— Верно, — рыкнул он отрывисто. — Запад прогнил ко всем чертям. Помощи от них ждать не приходится. Скоро их можно будет брать голыми руками. Вся надежда только на нас. Но здесь нужна сильная хватка. Иначе все пойдет прахом. А мы должны выстоять любой ценой.

— Любой. Но в нашей власти сделать ее как можно меньше.

Опять этот взгляд. Я сохранял невозмутимый вид. Некоторое время он молчал, рассеянно крутя в руках свою латную рукавицу, потом со стуком положил на дубовую столешницу, несущую шрамы и ожоги многих славных пиров, и усмехнулся в бороду.

— Ладно. Знаешь, я ничего просто так не делаю. Если придется отвечать перед Богом или Сатаной, клянусь, мне будет что ответить. Я ведаю, что творю, и действую, как считаю нужным.

— Конечно, — сказал я с улыбкой. — Ведь все зависит от цели, не так ли, любезный кузен? Так какая разница, как мы ее достигнем? У каждого свой путь.

Князь расхохотался.

— Добро же. Выпьем за великие цели!

— Жаль только, что у каждого они свои. Любой преследует свои интересы, даже заключая союз. Так пусть нас объединяет то, что в нас есть общего, а насчет прочего — останемся при своем.

Цепеш, преспокойно булькающий свое пойло, вдруг поперхнулся и закашлялся я мысленно поприжал его за горло. Меня раздражало его самомнение.

Наконец он прочистил свои дыхательные пути и перевел дух.

— Насчет своих интересов ты в точку попал, — тон у него был дружелюбный. Слушай, а правду люди говорят, что ты колдун?

Потом он грустно заглянул в свою чашу. Количество оставшейся жидкости его не удовлетворило. Он оглянулся в поисках виночерпия.

— Где этот собачий сын?! Подай нам вина! — раздался его львиный рык.

На следующий день мы отправились к Дымбовице. А ночью наткнулись на аванпосты турок. Они просачивались всюду как муравьи. Даже странно, как они вообще помещаются на земле? Видно, плохо помещаются, если все время лезут в чужие пределы. А в эту ночь они гибли как мухи. От валахов в темноте было мало проку, если сравнивать их с моими трансильванцами, привыкшими к такому образу боевых действий. Мы сражались по своему и разделали турок под орех. Тут было где разгуляться. Я окружил себя облаком темного ужаса, который был в силах выдержать только мой черный конь — прочие бесились, сбрасывая и убивая своих седоков. Моя ночь слепила противника, насылала на него жуткие видения, молнии рождались из воздуха.

Бой был недолгим. Мы одержали первую крупную победу. Немало турок попало в плен. И этой ночью я устроил себе пирушку по своему вкусу. Думаю, у многих оказались бы для нее слабоваты желудки.

Все было кончено. В предрассветной темени разожгли костры. Принялись за работу похоронные команды. Мы с моим родственником подсчитывали потери. Цепеш не мог скрыть удивления — их было совсем немного.

— А ты не промах, комит Дракула! Будто и впрямь продал душу дьяволу. Ей-богу, не промах!

Я рассмеялся.

— Как и ты, князь Дракула.

— Черт возьми! Да здравствует наш славный род!

— И пусть живет он всегда в мире.

— Погоди, — весело отозвался Влад. — Вот покончим с этой войной…

Мы взялись за дело без шуток. Прочесывали страну вдоль и поперек. И настал момент, когда нам показалось, что мы совладали с этой чумой, и нескоро она вновь наберет силу. Мы праздновали победу.

Признаться честно, среди всего этого торжества на душе у меня было скверно. Мой дражайший родич не собирался останавливаться. Победив турок, он не успокоится, пока не выяснит всех отношений с вассалами и соседями. А делал он это довольно однообразно — в соответствии с его жизнерадостным прозвищем. Рядом со мной остановился один из пажей, прислуживавших за столом.

— Ты ничего не ешь, мой господин? — голос одновременно озорной и вкрадчивый. И знакомый. Я оторвался от своих веселых мыслей и поглядел на мальчика.

— Зора! — мысленно воскликнул я.

— Ты помнишь меня, мой господин? — тихо и игриво спросила она.

— Что ты здесь делаешь? — прошептал я сердито. — Тебе здесь не место, девочка.

Вообще-то, уже пять лет она была вампиром, после встречи со мной. Как ни странно, это была самая заветная мечта бедного создания, бог весть каким образом попавшего в гарем одного знатного турка, где я нашел ее. Похоже, на самом деле она была испанкой. Ее история показалась мне такой запутанной, что я даже не пытался прочесть ее мысли по этому поводу. Я навещал Зору, прилетая к ней в образе летучей мыши. Она жаждала свободы и мщения, и я дал ей то, чего она хотела. Зора никогда не жалела об этом выборе. Забыв о предавшей ее христианской морали, она стала ангелом-мстителем, преследуя тех, кто покалечил ее судьбу и попрал душу, неплохо помогая нам в нашей турецкой войне.

Но что она здесь делает? Я поднял руку, отдавая мысленный приказ и посмотрел ей в глаза.

— Берегись, повелитель, — словно легкий шелест ее мысли зазвучали в моей голове. — Этот поганец Цепеш (при этих словах я не сдержал смешка — как мило она это сказала), хочет погубить тебя.

— Знаю, — подумал я в ответ. — Это только вопрос времени. Но вампира убить очень трудно.

— И все-таки возможно. Будь осторожен, а я постараюсь держаться поблизости.

— Спасибо, Зора. Но, боюсь, твоя помощь мне не понадобится.

— Черт. Этот сукин сын делает с людьми такое!.. Нужен ли он еще этой земле?

— Может и нужен.

— Ты читал его мысли?

— Это непросто сделать. У него сильная воля. Он мой родственник и действительно похож на меня. А добровольно он своих планов не откроет. Впрочем, он вполне предсказуем.

— Я боюсь за тебя и твоих людей.

— Спасибо, мой ангел. А теперь, беги или лети отсюда.

По лицу Зоры скользнула бледная торжествующая улыбка.

— Я не ангел, я демон. И я свободна, благодаря тебе, мой повелитель!

Она бросила мне томный взгляд и исчезла. На душе у меня стало легче. Милая Зора! У вампиров не так уж много друзей, которые бы их понимали. Я рассеянно поднял свой кубок и сделал маленький глоток. Для вампира не имеет никакого значения, что он пьет, если только это не кровь… Я вздрогнул и выронил чашу из рук. Меня словно прожгло изнутри — это была святая вода.

В голове помутилось. Огонь и лед… все поплыло перед глазами. Один из моих командиров, сидевший рядом, со смехом похлопал меня по плечу.

— Ух ты! Никак захмелел.

Я с трудом перевел взгляд на Влада Цепеша. Он приподнялся со своего места и хищно пожирал меня глазами. Боль медленно утихала. Не в такой уж я вражде с Богом, чтобы мне сильно могла повредить святая вода. Но она парализовывала мою силу. Особенно, если еще наложить на нее специально направленный на это заговор. Я вполне натурально раскашлялся.

— Какой недоумок налил мне простой воды? Я даже поперхнулся.

Кругом засмеялись, будто это была удачная шутка.

На лице моего родственника, похоже, отразилось легкое разочарование. Он ожидал большего эффекта. Зато Станислав рядом, мой старый друг, был встревожен.

— Что это? Тебе же плохо, — прошептал он.

— Помалкивай, — пробормотал я сквозь зубы. — Все нормально.

Цепеш встал из-за стола. Что он там еще задумал?

— Прошу прощенья, други. Нас с достославным комитом призывают дела, и мы вынуждены вас покинуть. Продолжайте пировать и веселиться.

Я тоже поднялся, ощущая противную пустоту внутри и головокружение. А ведь гремучей жидкости было совсем немного. Зора, Зора, как я мог так глупо попасться?!

Цепеш подхватил меня за руку и повлек из залы, неся какую-то веселую бредятину. Я делал вид, что слушаю. Мы вышли в галерею, оказавшись одни. Свежий ночной воздух принес облегчение. Дурман потихоньку развеивался, но я по прежнему не мог ничего сделать самостоятельно, покорно следуя туда, куда меня вели.

— Смешно. Сколько же ты выпил, прежде чем обнаружил, что это вода? — как бы между прочим спросил Цепеш.

— Да уж не больше половины, — пусть думает, что я здорово наклюкался.

— Ох и странно же ты выглядел. Ты что, нездоров?

— Самую малость. С утра голова болит.

— Врешь, — спокойно сказал Цепеш. — Ты же знаешь, что это была не простая вода.

Луна заливала галерею довольно ярким светом. Мы остановились в одном из сияющих квадратов.

— Погляди-ка вниз. Ты даже тени не отбрасываешь.

Когда нужно, я могу ее отбрасывать. Но не в таком же состоянии.

— Ну и что? — спросил я простодушно. — Ты хочешь сказать, что меня только что отравили?

Цепеш рассмеялся.

— Не только что. Десять лет назад. Не пытайся заговорить мне зубы, вампир. После того, что ты выпил, в тебе еще очень долго не будет никакой силы.

— Угораздило же наших родителей дать нам одинаковые имена, — проворчал я, скрипнув зубами со злости.

Он потащил меня дальше.

— Куда мы идем?

— Туда, где тебе придет конец.

Логично, хотя не слишком определенно.

— Когда ты узнал, что я вампир?

Цепеш достал из кармана большой ключ, открыл замок какой-то из боковых дверей, впихнул меня внутрь и вошел сам. Это было маленькое помещение, освещенное церковными свечами. Повсюду были распятия, на стенах, потолке и даже на полу нарисованы кресты. С обыденной точки зрения такая обстановка должна быть кошмаром для немертвых.

Но я вздохнул с облегчением. Тут не было ничего особенного. Кресты не влияют на нас сами по себе, если только через них кто-то не направляет собственную волю. Грубо говоря, крест действует как меч — можно им здорово порезаться, а можно преспокойно носить на боку. Вот только я сам не мог им пользоваться. А крестов повсюду столько, особенно на кладбищах, что поневоле обретаешь некоторый иммунитет.

Однако я счел нужным изобразить немой ужас перед этим местом. В комнате было два стула и я опустился на один из них, словно сраженный отчаяньем. На другом расположился Цепеш.

— Я узнал, что ты вампир, вскоре после нашей первой встречи. Должен же я был навести справки о своем союзнике. Я нашел человека — сумасшедшего, который утверждал, что ты умер десять лет назад. А в ночь после собственных, довольно тихих похорон, явился своему отравителю во всем великолепии демона, убил его и сделал проклятым вампиром невинное дитя — его сестру. Оставалось два свидетеля — один вскоре умер от потрясения, не приходя в сознание, а другой помешался, и ты не стал обращать на него внимания. А зря. Я собрал кучу слухов и детских сказок, следил за тобой. Ты отлично выглядишь для человека, которому минуло сорок.

— Тебе тоже не на что жаловаться, хоть ты гораздо старше, — ответил я мрачно, исподтишка наблюдая за пламенем свечей. Из огня рождалась и рвалась сила. Я впивал ее как кровь.

— Честно говоря, я убил бы тебя в любом случае. Я должен объединить эту разодранную и расхищенную страну. Не могу же я позволить, чтобы исконные румынские земли хирели под властью венгров. Я начал с тебя потому, что мы одного рода, хоть ты и секлер, и если ты умрешь, у меня будут все права твоего наследника. Я мог бы уже быть им, если бы ты не разыгрывал живого все эти десять лет. Правда, ты был ценным союзником. Больше ты мне не нужен. Говорят, вампира можно убить, вогнав ему в сердце осиновый кол, а потом, для верности, лучше еще и отрубить голову, — Цепеш испустил довольный смешок. — Это вполне в моем вкусе, ты не находишь? Самое подходящее время — рассвет или закат. Так что, увидимся на рассвете. Отсюда тебе не выйти. Прощай, любезный родич. Доброй ночи.

Я проводил его взглядом, пока он выходил. «Как мило. Выходит, я стал вампиром после смерти, а ты — вампир при жизни. Особенно не радуйся. Моим палачом будет кто угодно, но только не ты, Цепеш — это я буду твоим. Время вышло, и мое терпенье тоже». Я обернулся к маленькому окошку, в которое заглядывала луна, еще не полная, но растущая. От нее исходили могучие волны животворного эфира. Немного позже я закрыл глаза, ощутил вокруг весь безграничный мир, и понял, что моя власть вернулась. Берегись, Дракула. Вампир идет войной на вампира. Темные силы против темных сил.

Кресты вокруг создавали что-то вроде заколдованного круга — войти можно, а выйти сложно. Я принялся за методичное разрушение этой сети. Распятия стали деформироваться и вспыхивать огоньками. За окном послышался шелест крыльев.

— Зора, не входи сюда.

— Почему? — удивилась летучая мышь.

— Еще тебя не хватало в этом запретном круге. Его долго уничтожать. Раз уж ты снаружи, сотвори заклинание и открой дверь.

— У меня сил не хватит.

— У нас двоих — хватит.

— Хорошо!..

Через несколько секунд я легонько толкнул дверь рукой и она вывалилась наружу.

Зора, хлопая крыльями, торжествующе пищала:

— Получилось! У меня получилось!

— Прекрасно, милая, а теперь нам надо поторопить события, чтобы успеть все до рассвета.

— Это война?

— Теперь — да.

— Я же говорила — будь осторожнее.

— Должен же был он сделать первый ход. Мне это ничуть не повредило.

— Святая вода? Ты очень странный вампир.

— Я был очень странным человеком. И выпил очень мало этой гадости. А теперь, Зора, тебе придется вернуться к пирующим. Там есть человек — Станислав Микош. Он мой наместник. Ему можно доверять. Ты должна сказать ему два слова «Зеркальное отражение». Это значит, что он должен собрать людей и быть наготове — Уходить или драться. Им тоже может грозить опасность.

— Этот Микош — человек?

— Да.

— Ничего себе. А я так поняла, что он знает кто ты.

— Так и есть. Лети и делай, что тебе говорят. Пока их всех не перетравили, а то и похуже чего.

— А еще нет?

— Нет. Эту мысль я прочел ясно. А теперь — вперед.

— Слушаю и повинуюсь, — игриво отозвалась Зора и улетела, страшно довольная тем, что мы собирались проделать этой ночью.

От турок мы временно избавились, теперь пора устранить еще одну угрозу Европе. Среди родственников всегда такие теплые отношения. Я обернулся летучей мышью и навестил расположенный в низине лагерь, где, как ни в чем не бывало, принялся отдавать распоряжения на завтра: мы уходим в Трансильванию. Потом вернулся к Тырговищу и заглянул в пиршественную залу. Там назревал легкий переполох. Увидев, как ушли мои люди, остальные гости тоже начали разбегаться один за другим. В это время туда вошел Цепеш. Ситуация ему не понравилась. Народу в зале осталось — кот наплакал. Я бесшумно подошел к князю, будто материализовавшись из ничего.

— Интересно, а куда все подевались? — спросил я весело.

Гром среди ясного ночного неба. Он медленно обернулся и уставился на меня без всякого выражения. Его правая рука под плащом была неподвижна.

— Опять, — сказал он устало. — Верно говорят, если хочешь уничтожить вампира, не тяни с этим делом.

Он со вздохом возвел глаза к небу, изображая смирение, а я отскочил на безопасное расстояние, потому что в это же мгновение его рука, словно молния, вырвалась из под плаща, в ней был короткий и аккуратный деревянный кол.

— Как ни верти, а не везет мне с соседями, — вздохнул я, обнажая меч.

— Если есть Бог, ты проиграешь.

— Мир прекрасен и удивителен.

Он переложил осиновый колышек в левую руку, правой доставая меч.

— Послушай, ты ведь не хочешь меня убить. Мы же родственники, и к тому же ты порядочный человек.

— Чепуха. Я вампир, и к тому же люблю справедливость. Значит, я хочу тебя убить.

— Поглядим. Предупреждаю, целый день священники читали надо мной молитвы. Я заговорен против козней дьявола.

Я не стал его разубеждать, а сразу приступил к делу. Не вовремя появившиеся, его люди бросились ему на помощь. Беднягам просто не повезло. Пиршественный зал превратился в бойню. Они падали один за другим, с рассеченными черепами и просто по частям. Как ни противно это звучит, но я наслаждался. Мы все бываем жестокими в свое время. При желании, я бы ни в чем не уступил своему родственнику. Но, черт возьми, надо же совесть иметь. Да и хороший вкус тоже.

Я услышал торжествующий ведьмовский клич. Это буйствовала Зора. Ого — у нее в руках был боевой топор!.. Прелестная картинка — очаровательная девушка в костюме мальчика, изящная как птица. Чудесные волосы, взъерошенные, как черные крылья. И такая фурия. Жаль, некогда любоваться. Я еще раз рубанул мечом и в зале прибавился еще один покойник.

Цепеш проползал уже куда-то к противоположной стене, стремясь выйти через боковую дверь. Еще немного, и я его упущу. Я отбросил меч и, рванувшись вперед, в прыжке обратился в волка. В два скачка я нагнал его и преградил путь к выходу. И пока он не успел опомниться, вцепился ему клыками в руку. Он издал звериное рычание, и осиновый кол полетел в сторону. Он попытался ударить меня мечом, но промахнулся, я прянул назад и снова бросился, целя в горло — туда, куда положено. Какого черта? Он был в кольчуге, с кольчужным же воротником.

Я скатился вниз, превратившись, с досады, в человека. Схватил первое, попавшееся под руку и отбил свистнувший рядом клинок. В этом чем-то, меч застрял намертво — у меня в руках был осиновый кол. Я дернул его на себя, обезоружив противника. В рывке меч выскочил из дерева и, звякнув, упал на пол. Еще не совсем хорошо осознав, чем дерусь, я размахнулся колом и, вложив в удар всю свою силу, воткнул Цепешу в живот. В конце концов, вампир сильнее любого человека. Кольчуга прорвалась, из под дерева брызнула кровь. Я отступил немного назад и несколько мгновений наблюдал, как он корчится, хрипя и царапая торчащий кол ногтями.

— Значит, Бога нет… — едва различимо проговорил он.

— Надеюсь, что есть. Хотя понять его непросто.

Кто бы мог подумать, что осина спасет вампира? Но он никак не умирал. Я поднял его меч, размахнулся, и отсек ему голову. Он умер смертью вампира, в действительности будучи человеком. Мой перевернутый двойник. Зеркальное отражение. Прощай, Влад Дракула Цепеш. А Влад Дракула Вампир пока еще бессмертен.

Смерть и запустение. Зора подошла ко мне улыбаясь. На ее губах алела кровь.

— Это все?

— Да. Ты только погляди, что мы с тобой натворили. Вполне в духе моего покойного родственника.

Зора огляделась и рассмеялась.

— Ему бы понравилось.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Как она была хороша сегодня! Я обнял и поцеловал ее.

— Ты просто сокровище, Зора. Куда ты теперь?

— Туда, или сюда. Я ведь вольный демон!

Она, смеясь вырвалась из объятий и закружилась, звонко повторяя песенку-заклинание:

Зора, озорница,

Молния-зарница,

Алая, как кровь,

Злая, как любовь!..

— Постой, — засмеялся я. — Завтра я уезжаю в Трансильванию. Почему бы тебе не поехать со мной? Мой гроб достаточно просторен.

Зора остановилась. В ее глазах отразилась печаль.

— Мы обречены на одиночество, мой возлюбленный повелитель. Разве мы можем любить, если любовь кратка, а мы бессмертны? Будет печально, если мы наскучим друг другу.

— Глупости. Я не говорил о любви. Но мы можем быть друзьями в этой вечности. Нас ничто не связывает, кроме того, что у нас есть общего. Я зову тебя, как всегда желанного гостя. Но мы вольны поступать, как нам вздумается. Мир безграничен. Нам незачем скучать. Ты будешь моей гостьей? Хоть на краткий миг?

Лицо Зоры озарилось сияющей улыбкой.

— На краткий миг? — необязательность кружила ей голову. — О, да!

Какая разница, вампиры мы или люди? Всегда можно найти счастье. И всегда можно его потерять. Добро и зло, и белое и черное — далеко не одно и то же. Может быть, их не существует вообще? Каждый делает то, что считает нужным. Человек может быть вампиром, и наоборот. Ничто не обязательно. И все-таки, что нас удерживает, делая такими, какие мы есть?

Content

Вера Петровна Космолинская
Зеркальное отражение