Гарольд Бранд

(В. П. Космолинская)

Флот Хардрады

Я удобно устроился на берегу со своей нейтронной пушкой. Примитивное оружие, но вполне подходящее для моих целей и слишком, слишком высокоразвитое для этих диких мест. Даже такой пустяк здесь — недопустимая роскошь.

Дракары плыли по свинцовым пенящимся волнам, закручивающимся в водовороты. Пена вычерчивала руны по жидкой плещущей стали, руны, не сулящие добра никому — ни потным бородачам-гребцам, надсадно, одобрительно крякающим при дружном взмахе весел, — в глазах каждого горел огонек задора, звериной жажды добычи и славы, — ни войску, что поджидало их на хмарном берегу, ни той армии, что еще не подошла из глубины острова, которой было суждено одержать победу в тяжкой битве, затем, чтобы вскоре проиграть другую и бесславно утратить эту землю, которую звали Англия, по имени их народа. Им оставались считанные часы свободы и власти.

Но я повелитель времени. Один из тех, кто знает все, но никогда не вмешивается в дела смертных. Я перепишу эту страницу истории. Затем, чтобы переписать множество, бесконечность других. И создать новый мир, подобный тому, где я был рожден, но подчиняющийся только мне, живущий по иным законам, в котором история не остановится, навеки запечатленная такой, какой «должна быть». Мир, который не замрет от ужаса перед собственной мощью, под гнетом вечного страха не смеющий шелохнуться, изнывая от злобы и зависти к мирам, которые еще не знают, что все предопределено, что им не дадут сделать ни шага в сторону. Правда, миры догадываются, у них у всех есть мифы о богах, о судьбе и слепом роке, которому остается лишь покориться. Но отчего так, а не иначе? Сегодня я дам вам шанс стать другими, достичь величия и славы, и однажды бросить вызов миру, взявшему на себя роль надзирателя за всем пространством-временем, ничтожному в своей лживой беспристрастности. Ведь сперва он также украл свое могущество у тех цивилизаций, что вынуждены теперь вечно «знать свое место».

Сегодня Харальд Хардрада должен высадиться в устье Хамбера, разбить отряды эрлов Эдвина и Моркара, захватить чуть позже Эофорвик, более известный как Йорк, а через пять дней встретиться с армией англосаксонского короля Гарольда Годвинсона, чтобы в свою очередь быть разбитым наголову в кровопролитном сражении у Стамфорд-Бридж. Его армия всего лишь погибнет чуть раньше времени, не нанеся ущерба своей победительнице, которой суждено еще встретить Вильгельма Нормандского, что едва ли станет теперь Завоевателем. Как флот Непобедимой Армады, так и не доплывший до своей цели — в будущем, которое теперь не случится. Я с улыбкой наклонился к своей нейтронной пушке, и ослепительно-яркий луч разрезал серый туманный день.

Эрл Эдвин Мерсийский стоял на холме, у подножия которого располагался его лагерь, а чуть подалее — моя Тардис, замаскированная под замшелый, покрытый лишайниками валун, напряженно всматриваясь куда-то вдаль, в сторону моря.

— Ты скор! — заметил он. — Кто бы ты ни был…

«Зовите меня просто — Хозяин», — подумал я веселясь, вспоминая одну из книг этого мира, которая тоже вряд ли когда-нибудь будет написана.

Я подошел к нему и посмотрел туда же.

— Позволь полюбопытствовать! Куда ты смотришь?

Эдвин оторвал взгляд от затягивающей горизонт дымки, прикрывавшей хорошо накормленные сегодня пучины и, задумчиво покрутив длинные усы пальцами, унизанными тяжелыми перстнями, опустил голову — внизу плещущий прибой трепал обломки дерева и парочку уже выброшенных на берег мертвых тел.

— Что за буря разыгралась столь внезапно? — ответил он вопросом на вопрос. — И что за ослепительный свет воссиял с тех прибрежных гребней?

— Разве я не обещал тебе, что так и будет?

— Чего ты хочешь, колдун?

— Кто тебе сказал, что я колдун? Быть может, я святой? Что есть лице божие? Огнь поядающий. Не его ли ты видел в той стороне? И не монастырь ли стоит там поблизости?

Эдвин пугливо оглянулся на меня. Похоже, все это время он смотрел по сторонам из страха взглянуть мне в глаза. Я снисходительно улыбнулся.

— Разве король ваш, Гарольд, не помазанник божий? С божьей помощью сохранит он эту землю и приведет ее к процветанию, да расточатся врази его, что коршунами кружат над королевством!

— Монастырь ведь разорен…

— Норвежцами. И пришло им время отведать однажды божий гнев за свои прегрешения. А короля Гарольда ждет другая битва, в которой отстоит он свою корону и право. Не рассеяв попусту силы прежде назначенного часа. Он избранник божий. Не забывайте об этом. Передайте эту весть всем своим людям.

Король Гарольд Саксонский тоже стоял на холме, но вдали от моря. Он не мог видеть ни огня, ни обломков и мертвых тел. Но я принес ему письмо от Эдвина, скрепленное должными подписями и печатями. О том, что флот норвежцев канул в море, и опасности для северных земель больше нет.

— Как ты скор! — так же, как Эдвин, удивился Гарольд.

— Разве? — забавляясь, удивился я. — Написал ли Эдвин, когда все произошло?

— В лето от рождества Христова тысяча шестьдесят шестое…

— Несомненно, в осень…

— Гм. Двадцатого сентября… это сегодня!

— Неужели? Ведаешь ли ты, как быстро летит стрела?

— Что ты хочешь сказать этим, посланец?

— То, что если пустить стрелу, и если кто-то подберет ее и пустит снова — она может лететь по назначению очень быстро!

— Ты хочешь сказать, что письмо было послано с помощью стрел и оттого дошло так скоро?

— Отчего же нет? Согласись, что это прекрасная идея. Я рад, что сообщил ее эрлу Эдвину, и он ею воспользовался. Потому что теперь тебе не нужно продвигаться далее на север, а надо как можно скорее вернуться на юг, которому грозит нападение герцога Нормандского Вильгельма. И если позволишь мне помочь тебе, я объясню, как именно следует его встретить.

Гарольд взглянул на письмо Эдвина.

— Он пишет, что я могу доверять тебе, но просит не искать объяснений, это весьма странно…

— Ему было видение в старом монастыре над Хамбером и откровение о гибели флота норвежцев, которую видел он своими глазами, и о грядущей твоей славе, король саксов.

Гарольд тут же набожно перекрестился.

— Да будет так!

— Аминь! — поддержал я.

— Так вот почему письмо дошло так скоро!.. — проницательно прибавил король. Да он просто все схватывал на лету.

Они встретились, как и должны были — при Гастингсе. Но на две недели раньше. Вильгельм не успел как следует подготовиться к бою после высадки, а войска Гарольда, не истощенные боем с норвежцами и изнурительным движением навстречу новому противнику, поджидали его полные сил и снабженные некоторыми исключительно тактическими и стратегическими хитростями. На этот раз никаких нейтронных пушек. Все было почти честно.

И вот поле битвы, пропитанное кровью, удушливый смрад удобрений для славы и процветания — начинающегося разложения мертвой плоти. Отрубленные и скрюченные конечности, выбитые боевыми молотами и топорами мозги, вывороченные внутренности, застывшие оскалы людей и животных, и кое-какое количество живых лошадей, щиплющих скудную октябрьскую травку неподалеку. На холме, на видном месте, было водружено копье с головой Вильгельма Уже-Не-Завоевателя, какие-то шутники, которые еще несомненно войдут в историю, снабдили его короной из пергамента, намекавшей на его несостоятельные притязания. Этот момент, возможно, запомнится людям лучше, чем описанный Шекспиром эпизод из Войны Роз. Тем более что шансов на нее теперь порядочно убыло. Лазер, припрятанный у меня в кармане, пригодился мне лишь несколько раз, чтобы защитить короля саксов издали. Счастливого и пьяного от своей победы.

— Ты был прав! — воскликнул он с восторгом, прижав меня в порыве чувств к своей медвежьей, обтянутой кольчугой, груди. — Все как по маслу! Они зашли оттуда, а мы их р-раз! А они туда!.. А мы их в порошок!.. Откуда ты, черт побери, знал?.. Ох, не будем о черте, тьфу-тьфу!.. Сие благословение и соизволение божие! Мёда нам!.. Так как, говоришь, тебя зовут?.. Нет, я помню-помню, но сегодня мы будем звать тебя Военачальник! А то, что это за имя такое — Мастер? Мастер чего? Тут недомолвки какие-то… Боя, несомненно! Войны священной! Мёда! Мёда!.. Божией милостию!..

Все это время я внушал ему мысли о нужных реформах, теперь нужно было лишь убедиться, что он их усвоил, а затем пробежаться далее по всей земной истории, подправляя то там, то здесь, и тогда однажды в будущем… Я почти добрался до своей Тардис, когда понял, что что-то идет не так… Вернее, это я иду не так, увязая в пространстве как муха в смоле, что отчего-то очень быстро становится янтарем. Меня выследили! Я где-то был неосторожен. Быть может, в будущем… теперь я вряд ли узнаю… Плотность сгустилась кромешной тьмой, затопившей мой разум. Только привычный ритм четырех ударов какое-то время бился на поверхности, прежде чем…

Я очнулся, конечно, на Галлифрее. В том самом мире, что надзирал над всем континуумом в своей самодовольной бесплодной чопорности.

Да, они всё знали — о том, что к шестнадцатому веку на Земле должны были появиться не только железные дороги и самолеты, но и космические корабли, о дальнейшей экспансии людей в космос, об освоении ими времени. Но ничего этого больше не будет. Ни для меня, ни для них.

— Ты обвиняешься в нарушении временного баланса, в намеренном изменении истории. Мы изъяли тебя достаточно рано, чтобы это не стало опасным, но в тот момент, когда преступное намерение было очевидно доказано. Для подобного деяния есть лишь одно наказание… — трибунал посовещался, прежде чем продолжить. — Которое мы не применим. Потому что, хотя мы не можем изучить все файлы Матрицы, но там содержится пометка о том, что ты почему-то важен для нашей дальнейшей истории. Мы говорим тебе это, потому что ты никогда не вспомнишь об этом. Наказание для тебя будет другим. Мы изменим на время — на одну следующую регенерацию — твою личность и твою память. Ты будешь считать себя другим человеком. Но твои стремления останутся теми же. Почти. Мы вернем тебя назад в твоей собственной истории, и ты снова попробуешь сделать то, что сделал. Но сможешь ли ты сделать это, обладая иным характером? Это также станет проверкой для другого изгнанника-ренегата, Доктора, которого мы направим в его бесцельных скитаниях туда же. О чем он не будет подозревать. Присоединится ли он к тебе, чтобы дать нам повод применить санкции и к нему, или напротив, помешает? Если он совершит последнее, мы на время оставим его в покое. А теперь — взгляни на свой будущий облик!..

«Да вы издеваетесь! — разозлился я, но завопил лишь мысленно, в реальности я не мог издать ни звука. — Монах?!.. Добродушный простоватый толстячок?!..»

Я услышал в ответ только чей-то мысленный смех. Наверное, это в самом деле казалось им крайне забавным! Ну конечно, чем же еще развлекаться посреди вселенской скуки!

— Ты никогда не вспомнишь об этом. Как и о том, что одна из твоих регенераций уже потрачена. Должно быть, ты будешь рассчитывать на последнюю, но попытка станет неудачной. Нам даже не хочется думать, чем это для тебя обернется и каким окажется неприятным сюрпризом. Приведите приговор в исполнение.

Удар молотка и…

Я все-таки вспомнил об этом. Когда взглянул на совсем другой флот. В другой жизни. В другом цикле перерождений, после смерти, которая могла быть окончательной. После того, как они сами забыли, что сделали, после того как я когда-то удалил собственные файлы из Матрицы и они умудрились даже забыть меня. А затем вспомнили снова, восстановив какие-то резервные данные. Ведь я почему-то был важен для их собственной истории, их собственного будущего. Они меня оживили, когда пришел трудный час. Оживили вместе с Рассилоном и другими героями прошлого. В надежде на собственное спасение. Вселенная была повергнута в хаос. Кажется, надзирательство над временем и пространством не гарантировало вечной безопасности и сонного покоя. Погрешности накапливались, и теперь айсберг вечного порядка готов был перевернуться. Они думали, что я спасу их. Я смотрел на приближающийся флот далеков, и видел флот норвежцев — дракары, бегущие по свинцовым волнам. Если я остановлю его, повелители времени еще могут выиграть другие битвы. Но смогу ли я его теперь остановить. И — захочу ли я его останавливать?

Я важен для ИХ будущего? После того, что они со мной сделали? После того, что натворили со своим будущим сами? Они надеются, что еще могут что-то теперь исправить? А что потом? Даже в самом лучшем случае, не вздумают ли припомнить мои преступления и подло подшутить? Кажется, это называется таскать каштаны из огня? Вот уж нет. Все, что надо сделать — это проверить — есть ли тут еще будущее, пробежаться вперед, так далеко, насколько это возможно.

Я важен для вашей истории? А как важно будет мое отсутствие?

Давайте-ка посмотрим!..

Content

Гарольд Бранд
(В. П. Космолинская)
Флот Хардрады