Дженнифер Ли Арментроут

Будь со мной

Посвящается моему брату, чей день рождения совпадает с днем выхода в свет книги «Будь со мной».

С днем рождения, Джесс Джеймс.

Jennifer L. Armentrout

BE WITH ME

Copyright © 2014 by Jennifer L. Armentrout

© И. Литвинова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава 1

Сладкий чай станет моей погибелью.

Не потому, что количество сахара, содержащееся в одном глотке, могло кого угодно отправить в диабетическую кому. И не потому, что мой брат, резко развернув машину, едва не угробил три встречных автомобиля. И все только из-за того, что перед этим ему пришла эсэмэска из двух слов.

Сладкий. Чай.

Нет, вовсе не поэтому. За просьбой о сладком чае стоял Джейс Уинстед – живое воплощение девичьих грез и моих, куда более смелых, фантазий. И мне впервые предстояло встретиться с ним за пределами кампуса.

На глазах у собственного брата.

О, мать моя Пресвятая Богородица, как мне это пережить?

Зачем, ну зачем брату приспичило отправлять Джейсу сообщение о том, что мы совсем рядом с его домом, и спрашивать, не нужно ли чего привезти? Кэм собирался покатать меня по окрестностям, показать местные достопримечательности. Хотя то, что меня ожидало сейчас, абсолютно точно не шло ни в какое сравнение с тем, что я успела увидеть раньше.

А знакомство с очередным стриптиз-клубом стало бы последней каплей.

Кэм покосился на меня и, прибавив газу, помчался вниз по проселочной дороге. Казалось, мы лет сто назад съехали с автострады номер девять. Его взгляд переместился с моего лица на картонный стакан, который я сжимала в руках.

– Знаешь, Тереза, есть такая удобная штука, называется держатель для стаканов.

– Ничего. Я подержу, – замотала головой я.

– Ла-а-адно, – протянул брат и сосредоточился на дороге.

Понимая, что выгляжу полной тупицей, я решила напустить на себя непринужденный вид. Меньше всего мне хотелось, чтобы Кэм догадался, почему я вдруг стала вести себя как обкуренная.

– М-м, а я думала, Джейс живет на кампусе?

Кажется, прозвучало небрежно, да? Я чувствовала, что в какой-то момент, когда я задавала этот не такой уж невинный вопрос, мой голос дрогнул.

– Так и есть, но большую часть времени он проводит на ферме своих родителей. – Кэм притормозил и круто вывернул руль вправо. Стакан с чаем едва не вылетел в окно, но я вцепилась в него мертвой хваткой. От меня не уйдешь. – Ты ведь помнишь Джека?

Еще бы не помнить. Это был пятилетний братишка Джейса, который души в нем не чаял. Я хранила в памяти все, что удавалось узнать о Джейсе, – одержимая, как фанатки Джастина Бибера. Стыдно признаться, но это правда. Вот уже три года Джейс, сам не подозревая об этом, очень много значил для меня.

Друг.

Ангел-спаситель моего брата.

И объект моей страсти.

Но год назад, когда начались занятия в выпускном классе старшей школы, я почувствовала, что окончательно запуталась в своем отношении к Джейсу, который по-прежнему часто бывал у нас дома, приезжая вместе с Кэмом. Одна Тереза хотела обо всем забыть. Но другая отказывалась вычеркивать из памяти вкус его губ, прикосновения его рук, скользящих по моему телу, и то, как он произносил мое имя – со стоном, словно оно причиняло ему невыносимую боль.

О боже…

От оживших воспоминаний щеки под солнцезащитными очками вспыхнули, и я отвернулась к окну, борясь с искушением опустить стекло и высунуть голову, подставив ее потоку встречного воздуха. Мне нужно собраться. Если Кэм узнает, что Джейс целовал меня, он его убьет и закопает труп в какой-нибудь глуши вроде той, где мы оказались сейчас.

И это будет вообще черт знает что!

Поддерживать непринужденную беседу все же не получалось. Нужно было отвлечься. От горячего чая вспотели ладони, руки заметно дрожали, и удерживать стакан становилось все труднее. Я могла бы пристать к Кэму с расспросами об Эвери, и это наверняка сняло бы напряжение, потому что брат любил говорить о ней. Я могла бы спросить о его учебе или тренировках к весеннему отбору в футбольном клубе «Юнайтед»,[1] но мысли крутились только вокруг скорой встречи с Джейсом в ситуации, когда сбежать от меня у него не получится.

До сих пор ему это удавалось. Всю первую неделю занятий он старательно обходил меня стороной.

Густые заросли деревьев по обеим сторонам дороги постепенно редели, и сквозь них проступали зеленые пастбища. Кэм свернул на узкую просеку. Внедорожник подпрыгивал на ухабах, и меня порядком укачало.

Я невольно нахмурилась, когда мы въехали в широкий проем между двумя коричневыми столбами. Сетчатая ограда лежала на земле, а на левом столбе была прибита маленькая деревянная табличка «УИНСТЕД: ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ». Большое кукурузное поле встретило нас сухими желтыми стеблями – судя по их чахлому виду, они доживали последние деньки. Чуть поодаль за деревянным забором, зияющим прогалинами, щипали траву лошади. Коровы – упитанные и довольные – паслись на соседнем лугу.

Когда мы подъехали ближе, в поле зрения возник амбар – старый и зловещий, как из фильма «Техасская резня бензопилой»,[2] с жутким петухом-флюгером на крыше. А в нескольких метрах от него стоял двухэтажный дом. Некогда белые стены стали серыми, и даже издалека я смогла разглядеть, что краска на нем практически облупилась. Из крыши, залатанной синим брезентом, торчала полуразвалившаяся печная труба. У стены дома пылилась груда красных кирпичей, словно кто-то начинал ремонт трубы, но бросил эту затею, когда наскучило. За амбаром раскинулось кладбище битых автомобилей, проржавевших грузовиков и седанов.

Зрелище настолько поразило меня, что я привстала на сиденье. И это ферма Джейса? Я почему-то ожидала увидеть нечто другое… более современное?

Кэм остановил машину возле амбара и заглушил двигатель. Он посмотрел на меня и проследил за моим взглядом, который я не могла оторвать от дома.

– Несколько лет назад его родители пережили очень трудные времена и только сейчас начинают вставать на ноги, – вздохнул он, отстегивая свой ремень безопасности. – Джейс пытается помогать им с делами на ферме и прочим, но, как видишь…

Ферма явно нуждалась в более серьезной помощи, чем возможно предполагал Джейс.

Я моргнула.

– Здесь… мило.

Кэм засмеялся.

– Очень любезно с твоей стороны.

– Но так и есть, – защищалась я, крепче вцепившись в картонный стакан.

– Угу. – Брат перевернул бейсболку, надвигая козырек на глаза. Черные волосы выбились сзади из-под кепки и торчали вихрами.

Я хотела продолжить спор, но краем глаза уловила какое-то движение.

Из-за угла амбара на миниатюрном тракторе «Джон Дир» вырулил маленький мальчик, оглашая двор дикими воплями и характерными звуками. Его пухлые ручонки напряглись, сжимая руль. Под ярким августовским солнцем копна каштановых кудряшек отливала золотом. Джейс толкал трактор сзади и, кажется, вторил братишке, издавая вместе с ним рычаще-тарахтящие звуки. Трактор подскакивал на неровном гравии и кочках. И когда мальчуган закричал: «Быстрее! Давай быстрее!», Джейс расхохотался.

Желая порадовать братика, Джейс послушно толкал трактор зигзагами, пока не остановился прямо перед нами, поднимая клубы пыли, а Джек издал радостный вопль.

Наконец Джейс выпрямился.

Офигеть.

У меня отвисла челюсть. Ничто на свете не заставило бы меня отвернуться от такой красоты.

Джейс был без рубашки, и его обнаженный торс блестел от пота. Не знаю, каковы были этнические корни его семьи. Возможно, испанские или средиземноморские, потому что его кожа сохраняла естественный оттенок загара круглый год.

Пока он обходил трактор, его мышцы пришли в восхитительное движение, перекатываясь и напрягаясь. Грудные мышцы имели безупречную форму, плечи поражали своей шириной. Такую убийственную мускулатуру можно было развить разве что скирдованием сена. Брюшной пресс каменел с каждым шагом. Я залюбовалась отчетливыми кубиками, которых так и хотелось коснуться. Джинсы сидели на Джейсе неприлично низко – настолько, что мне стало любопытно, носит ли он что-нибудь под этим вытертым денимом.

Впервые его татуировка открылась мне во всей красе. До сих пор ее рисунок то мелькал на левом плече из-под ворота, то выглядывал из-под короткого рукава. Я даже не догадывалась, что она изображает.

А тату на самом деле впечатляла – бесконечный узел глубокого черного цвета начинался у основания шеи и, извиваясь петлями вокруг левого плеча, спускался почти до самого локтя. Две нижние петли напоминали змей, свернувшихся кольцами и глазеющих друг на друга.

Она подходила ему идеально.

Румянец разлился по моим щекам и шее, и я заставила себя отвести взгляд. Во рту пересохло, как в пустыне.

Выпуклые мышцы его рук напряглись, когда он оторвал Джека от трактора, поднял высоко в воздух и закружил, заливаясь смехом, а Джек визжал и болтал ногами.

У меня зашлось не только сердце, но и все, что ниже.

Когда Кэм открыл водительскую дверцу, Джейс опустил Джека на землю и что-то крикнул моему брату, но я не расслышала. Он выпрямился и положил руки на бедра. Потом прищурился и уставился на внедорожник, вглядываясь в глубину салона.

Джейс был неотразим. Мало о ком можно сказать такое. Разве что о знаменитостях и рок-звездах, но в реальной жизни редко увидишь такого потрясающего красавца.

Волосы глубокого рыжевато-каштанового цвета падали беспорядочными волнами. На лице выделялись широкие, хорошо очерченные скулы и полные, довольно выразительные губы. Легкая щетина оттеняла крепкую челюсть. У него не было ямочек на щеках, как у нас с Кэмом, но когда он улыбался, это была одна из самых больших и красивых улыбок, которые я когда-либо видела у парней.

Сейчас он не улыбался.

О нет, он смотрел прямо на меня, склонив голову набок.

Пересохшими губами я сделала глоток сладкого чая, восторженно разглядывая через лобовое стекло мужской образчик, созданный исключительно для воспроизводства себе подобных. И не то чтобы меня привлекала идея делать детей, но пройти некоторую практику я бы не отказалась.

Кэм скорчил рожу.

– Старушка, это же его чай.

– Извини. – Я покраснела, отрывая от губ стакан. Нашел о чем беспокоиться. Можно подумать, Джейс не знает вкуса моей слюны.

По ту сторону лобового стекла Джейс беззвучно выругался и тотчас развернулся. Он что, собирался сбежать? Ну уж нет. У меня его сладкий чай!

В спешке я отстегнула ремень безопасности и толкнула дверцу. Шлепанец предательски соскользнул с ноги, и, поскольку Кэм питал страсть к здоровенным внедорожникам, из которых не так-то просто выбраться, я оказалась в западне на довольно приличной высоте от земли.

Я привыкла к тому, что у меня всегда была отличная координация. Черт возьми, я же была танцовщицей – опытной, тренированной, с таким чувством равновесия, которое заставило бы гимнасток позеленеть от зависти, но случился роковой прыжок, обернувшийся разрывом ПКС,[3] и мои планы стать профессиональной танцовщицей оказались отложены до лучших времен. Сразу все – мои мечты, цели, мое будущее – зависло в ожидании, словно Господь нажал красную кнопку на пульте управления жизнью.

И вот сейчас мне предстояло в буквальном смысле ударить лицом в грязь.

Я протянула руку, чтобы схватиться за дверцу, но не успела. Я пыталась дотянуться до земли ступней поврежденной ноги, и она не выдержала бы моего веса. Все шло к тому, что я спикирую носом в землю прямо на глазах у Джейса, еще и обольюсь с ног до головы чаем.

Уже в полете я подумала о том, что хорошо бы приземлиться лицом вниз – по крайней мере, не увижу его насмешливого взгляда или ухмылки.

Две руки молниеносно вылетели вперед и ухватили меня за плечи. Только что я летела вперед рыбкой, а в следующее мгновение приняла вертикальное положение. Мои ноги беспомощно болтались в воздухе и наконец коснулись земли. Я стояла, прижимая к груди заветный стакан с чаем.

– Боже правый, так недолго и шею сломать. – Глубокий голос наполнил меня, и кожа покрылась мурашками. – Ты в порядке?

Более чем. Я склонила голову, наслаждаясь тем, что прижимаюсь к самой роскошной грудной клетке, которую когда-либо видела. Я зачарованно смотрела, как капелька пота медленно стекает по его груди, потом по кубикам живота, теряясь в дорожке тонких волос, что тянулась от пупка вниз, исчезая под поясом джинсов.

Кэм уже бежал ко мне с водительской стороны.

– Ты не ушибла ногу, Тереза?

Вот уже год как я не оказывалась так близко к Джейсу, и сейчас с наслаждением вдыхала его запах – запах мужчины, смешанный с легким ароматом одеколона. Я подняла взгляд, и только тогда до меня дошло, что солнцезащитных очков на мне на было.

Густые ресницы обрамляли глаза поразительного оттенка серого. Помню, увидев Джейса впервые, я спросила, не линзы ли это. Джейс рассмеялся и предложил мне потрогать их самой, чтобы узнать наверняка.

Сейчас он не смеялся.

Наши глаза встретились, и от его пристального взгляда у меня перехватило дыхание. Я вся пылала, как будто целый день простояла на солнце.

Сглотнув, я попыталась заставить мозги заработать.

– У меня твой сладкий чай.

Джейс удивленно вскинул брови.

– Ты головой не ударилась? – между тем не унимался Кэм.

Жаркая волна хлынула к щекам.

– Нет. Может быть. Я не знаю. – Протягивая стакан с чаем, я выдавила из себя улыбку, надеясь, что она не выглядит жутковатой. – Вот. Держи.

Джейс отпустил мои плечи и взял стакан, а я пожалела о том, что поторопилась всучить ему чай – ведь могла бы задержаться в его объятиях.

– Спасибо. С тобой точно все в порядке?

– Да, – пробормотала я, опуская глаза. Мои очки валялись возле переднего колеса. Вздохнув, я подняла их и, отряхнув пыль, надела. – Спасибо, что… м-м, поймал меня.

Он задержал на мне взгляд и повернулся к братишке, который подбежал к нему с рубашкой в руках.

– Я принес! – крикнул малыш, размахивая рубашкой, как флагом.

– Спасибо. – Джейс взял рубашку и передал брату чай. Потом потрепал его по голове и, к моему великому разочарованию, натянул рубашку, лишая меня великолепного зрелища. Он посмотрел на Кэма. – Я не знал, что Тереза с тобой.

Холодок пробежал по моему телу, несмотря на жару.

– Я показывал ей город, чтобы она знала, что и как, – объяснил Кэм, расплываясь в ухмылке, потому что мальчуган между тем медленно подкрадывался ко мне. – Она же не бывала здесь раньше.

Джейс кивнул и забрал у брата чай – пока мы болтали, Джек успел выпить полстакана – и двинулся в сторону амбара. Я получила отставку. Вот так запросто. В горле запершило, но я старалась не обращать внимания, жалея только о том, что не оставила чай у себя.

– Так вы с Эвери придете сегодня на вечеринку? – спросил Джейс, отпивая из стакана.

– Это же луау.[4] Как мы можем пропустить? – Кэм ухмыльнулся, и на его левой щеке выступила ямочка. – Вам понадобится помощь?

Джейс покачал головой.

– За организацию отвечают первокурсники. – Он бросил взгляд в мою сторону, и на мгновение мне показалось, что он хочет спросить, приду ли я. – Мне тут нужно кое-что закончить, а потом я вернусь на кампус.

Жгучее разочарование разлилось во мне, усиливая пожар в горле. Я было открыла рот, но тут же его закрыла. Что я могла сказать, если рядом Кэм?

Маленькая ручка потянула за подол моей рубашки, и я посмотрела вниз, заглядывая в серые глаза – такие юные и такие теплые.

– Привет, – сказал Джек.

Мои губы растянулись в слабой улыбке.

– Привет тебе.

– Ты хорошенькая, – сказал он, моргая.

– Спасибо. – От неожиданности я засмеялась. Мне нравился этот малыш. – Ты очень красивый.

Джек просиял.

– Я знаю.

Я снова рассмеялась. Только таким и мог быть младший брат Джейса.

– Ладно, хватит, казанова. – Джейс допил чай и выбросил стакан в ближайший мусорный ящик. – Кончай приставать к девушке.

Пропустив мимо ушей слова Джейса, мальчуган протянул мне руку.

– Я – Джек.

Я пожала маленькую ручку.

– А я – Тереза. Сестра Кэма.

Джек поманил меня пухлым пальчиком и прошептал:

– Кэм не умеет седлать лошадь.

Я перевела взгляд на парней. Они продолжали обсуждать вечеринку, но Джейс наблюдал за нами. Наши взгляды встретились, и, как это было всегда с тех пор, как я начала учиться в Шеферде, он до обидного быстро прервал зрительный контакт.

Почувствовав укол разочарования, я снова посмотрела на Джека.

– Хочешь узнать секрет?

– Да! – Его улыбка растянулась до ушей.

– Я тоже не умею седлать лошадь. И вообще ни разу в жизни не ездила верхом.

Глаза мальчишки теперь больше походили на два блюдца.

– Джейс! – завопил он, поворачиваясь к брату. – Она никогда не ездила на лошади!

Прощай, мой секрет.

Джейс уставился на меня, и я пожала плечами.

– Это правда. Я их до смерти боюсь.

– И напрасно. Они довольно миролюбивые животные. Тебе бы наверняка понравилось.

– Ты должен показать ей! – Джек бросился к брату и повис у него на ногах. – Ты мог бы учить ее, как проучил меня!

Мое сердце подпрыгнуло отчасти в предвкушении возможных занятий с Джейсом, но больше от страха перед этими динозаврами. Кто-то боится змей или пауков. Привидений или зомби. Я же боялась лошадей. И что в этом удивительного, если учесть, что лошадь может затоптать тебя до смерти.

– Не «проучил», а «научил», и я уверен, что помимо езды верхом Тесс есть чем заняться.

Тесс. Я затаила дыхание. Это он придумал такое прозвище – только он называл меня Тесс, и я не возражала. Ничуть. Пока Джек допытывался, почему я представилась ему как Тереза, а Джейс объяснял, что Тесс – уменьшительное имя от Терезы, меня вновь затянуло в воспоминания. В памяти ожил наш последний разговор.

– Ты даже не догадываешься, какие желания пробуждаешь во мне. – Его губы скользили по моей щеке, посылая волну мурашек. – Черт возьми, ты совсем не понимаешь, Тесс.

– Не возражаете, если я забегу в сортир на дорожку? Нам пора обратно, – сказал Кэм. – Я обещал Эвери ужин перед вечеринкой.

– Пойдем, я тебе покажу, – объявил Джек, хватая Кэма за руку.

Джейс выгнул темную бровь.

– Уверен, он и сам знает, где туалет.

– Все нормально, – отмахнулся Кэм. – Давай, приятель, показывай дорогу.

Они вдвоем направились в сторону дома, и мы наконец-то остались с Джейсом одни. В груди у меня вспорхнула колибри, затрепетала крыльями, пытаясь вырваться на волю. Теплый ветерок подхватил волоски, выбившиеся из моего конского хвоста.

Джейс смотрел вслед удаляющимся Кэму и Джеку с такой тоской, словно на его глазах забрали последний спасательный круг с уходящего под воду «Титаника». Я сочла это в некоторой степени оскорбительным, как будто перспектива остаться со мной наедине равносильна тому, чтобы сгинуть в морской пучине, кишащей акулами.

Я сложила руки на груди, поджав губы. Я чувствовала, как от раздражения у меня покалывает кожу, но еще больнее жалило осознание того, что ему было некомфортно со мной рядом. Когда-то между нами все было по-другому. И определенно лучше – по крайней мере, до той ночи, когда он впервые поцеловал меня.

– Как нога?

– Э-э, ничего, терпимо. Уже почти не болит, – заикаясь, пробормотала я, удивленная тем, что он все-таки открыл рот.

– Кэм рассказал мне, когда все это случилось. Мне очень жаль. Правда. – Он помолчал, прищурившись, но его челюсть напряглась. – Когда ты сможешь вернуться к танцам?

Я переступила с ноги на ногу.

– Не знаю. Как только врач разрешит. Хочется думать, что скоро. Будем надеяться на лучшее.

Джейс сдвинул брови.

– Держу за тебя пальцы. Это, конечно, полный отстой. Я знаю, как много значат для тебя танцы.

Я смогла только кивнуть, тронутая больше, чем хотела бы, искренним сочувствием, прозвучавшим в его голосе.

Наши взгляды снова встретились, и у меня перехватило дыхание. Эти серые глаза… они всегда лишали меня остатков разума, толкая на безумства. Сейчас они казались темно-серыми, как грозовые облака.

Джейс не выглядел счастливым.

Пробежав рукой по влажным волосам, он глубоко вдохнул. На его скуле задергалась мышца. Злость закипала во мне, обжигая и без того пылающее горло, поднимаясь к глазам. Мне снова пришлось убеждать себя в том, что он ничего не знает о моих чувствах – да и не может знать. И потому ему невдомек, что я страдаю от обиды и что мне было больно оказаться отвергнутой. Я для него всего лишь младшая сестра Кэма; это из-за меня Кэм попал в большую беду четыре года назад, что и стало причиной визитов Джейса к нам домой каждые выходные. Я для него всего лишь поцелуй украдкой. Не более того.

Я повернулась пойти к машине и там дожидаться Кэма – я боялась наделать глупостей, например разрыдаться прямо перед Джейсом. После травмы я стала чересчур впечатлительной и слабонервной, а такие встречи не способствовали моему душевному равновесию.

– Тесс. Подожди.

Джейсу с его длинными ногами хватило одного шага, чтобы преодолеть расстояние между нами. Приблизившись ко мне чуть ли не вплотную, так что носки его кроссовок уперлись в голые пальцы моих ног, он протянул ко мне руку, и она замерла над моей щекой. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала тепло его ладони.

– Нам надо поговорить.

Глава 2

Эти слова повисли между нами, и прядка волос, за которой потянулся Джейс, так и осталась нетронутой на моей щеке. Сердце екнуло, как это бывало со мной при выходе на сцену. Страх собирался ледяным комком в груди, когда я замирала перед судьями в балетной позиции в ожидании первых тактов музыки. Сколько бы конкурсов я ни прошла, сколько бы раз ни солировала перед зрителями, это мгновение безотчетного страха всегда сопровождало меня, и мне хотелось только одного – убежать со сцены.

Но я никогда не поддавалась минутной слабости, вот и сейчас не собиралась бежать от этого разговора. Я уже струсила однажды. Не решилась рассказать правду о том, что вытворял Джереми – экс-бойфренд, посланный мне адом. Но той испуганной девчонки больше не существовало. Я перестала бояться и трусить.

Я сделала глубокий вдох.

– Ты прав. Нам есть о чем поговорить.

Джейс опустил руку и обернулся, взглянув в сторону дома. Не говоря ни слова, он положил руку мне на спину, между лопаток. Это прикосновение застало меня врасплох, и я вздрогнула, заливаясь краской.

– Прогуляешься со мной?

– Конечно. – Колибри забилась у меня в груди с удвоенной силой, угрожая выклевать дырку.

Мы отошли не так уж далеко от дома, оставаясь на виду. Я полагала, что на таких просторах можно найти более укромные места, но он увлек меня к бревенчатому забору, огораживающему пастбище напротив поля, где паслись лошади.

– Присядешь? – спросил он, и, прежде чем я успела сказать, что могу и постоять, его большие руки опустились на мои бедра. Я вздрогнула, когда он поднял меня с такой легкостью, будто я весила не больше его братишки, и усадил на верхнюю перекладину. – Это лучше для твоего колена.

– Моего колена…

– Тебе нельзя подолгу стоять. – Он сложил руки на груди.

Я ухватилась за шершавое дерево, но спорить не стала, потому что меньше всего мне хотелось говорить о моем колене. Он молчал, устремив на меня пристальный взгляд, и я тоже решила держать язык за зубами – в конце концов, приглашение к разговору исходило от него.

Меня хватило всего на несколько секунд, прежде чем я выпалила первое, что пришло в голову:

– Полная глупость.

– Что? – Он нахмурился.

– Придумать для города такое название.

Он смахнул с лица длинную челку.

– Тебя бесит название города?

– Можно ли вообще называть Спринг-Миллс[5] городом? Ты же живешь в Спринг-Миллсе? – Перехватив недоуменный взгляд Джейса, я пожала плечами. – Я имею в виду, что он ничем не отличается от Хеджесвилля или Фоллинг Уотерса.[6] То, что здесь построили гипермаркет «Волмарт», еще не делает Спринг-Миллс городом.

Джейс непонимающе уставился на меня, а потом вдруг расхохотался глубоким и заразительным смехом. Видит бог, я любила, когда он так смеялся. Как бы я ни злилась на него, как бы мне ни хотелось заехать ему между ног, его смех, подобно солнцу, освещал все вокруг.

Он привалился к забору, и наши глаза оказались на одном уровне, когда он, высоченный, наклонился и одной рукой обнял меня за плечи. Джейс притянул меня к себе – и, если бы я подняла голову, наши губы могли бы соприкоснуться. Мое сердце сделало несколько плие.[7] Если разговоры о фейковых городах и «Волмартах» поднимали ему настроение, я готова была перечислить еще с десяток мест, начиная с Дарксвилла и Шанхая и заканчивая…

– Иногда мне кажется, что у тебя не все дома. – Он легонько стиснул меня, опуская подбородок на мою макушку, и у меня перехватило дыхание. – Но мне это нравится – ты нравишься. Правда. Хотя не знаю, что после этого можно сказать обо мне.

Плие. Мое сердце сейчас неистовствовало, как ниндзя. Может быть, после этого разговора у меня не возникнет желания забиться в угол и поплакать. На душе стало легче.

– Что ты удивительный?

Он хмыкнул, его рука скользнула вниз по моей спине и исчезла. Подпрыгнув, Джейс уселся рядом со мной.

– Да, что-то вроде этого. – Воцарилось молчание, а потом его взгляд снова остановился на мне. Теперь его глаза казались бледно-голубыми. – Ты мне нравишься, – повторил он, и его голос смягчился. – И это все усложняет. Я даже не знаю, с чего начать, Тесс.

Ниндзя в моем сердце свалился замертво. Но я могла подсказать Джейсу, с чего начать. Скажем, почему за целый год, с той самой ночи, он не ответил ни на одно мое письмо или сообщение? И почему перестал приезжать к нам вместе с Кэмом? Впрочем, ни о чем спросить я не успела.

– Извини, – сказал он, и я растерянно моргнула, как будто в моих легких кончился воздух. – То, что произошло между нами… Я не должен был этого допустить, и, черт возьми, мне очень, очень жаль.

Мой рот открылся, но я не смогла издать ни звука. Ему жаль? Меня будто ударили в грудь – выходит, он сожалел о том, что сделал. Я не жалела ни о чем. Тот поцелуй… он доказал мне, что на самом деле существует такая вещь, как необъяснимое влечение, что желание большего может быть болезненно сладким и что от прикосновения губ порой разлетаются искры. Жалеть об этом? Да только этим поцелуем я жила, он стал для меня самой высокой планкой, по которой я оценивала всех, кого знала до него, и тех немногих, кто мне встретился уже после.

– Я выпил в ту ночь, – продолжил он, и мышца на его скуле дергалась в унисон с моим сердцем. – Я был пьян.

Я онемела, пытаясь осмыслить эти три слова.

– Ты был пьян?

Джейс отвернулся и, прищурившись, снова пробежал рукой по волосам.

– Я сам не понимал, что делаю.

Чувство неотвратимого ужаса разлилось где-то в животе. Совсем как тогда, в миг неудачного приземления после прыжка. Я уже знала, что за этим последует вспышка огненной боли.

– В ту ночь ты выпил всего две бутылки пива.

– Две? – Он даже не посмотрел на меня. – О нет, я уверен, что больше.

– Уверен?! – взвизгнула я, чувствуя, как во мне зреют совсем другие эмоции. – Я очень хорошо помню ту ночь, Джейс. Ты с трудом осилил вторую бутылку. И ты не был пьян.

Джейс ничего не сказал, но под моим неотрывным взглядом его челюсть ходила ходуном – я даже испугалась за его зубы. Извинения я еще могла пережить, но как он мог утверждать, что был пьян? Хуже способа отказаться от того, что произошло, невозможно было придумать.

– То есть ты хочешь сказать, что не стал бы целовать меня, если бы не был пьян? – Я спрыгнула с забора и посмотрела ему в глаза, сопротивляясь желанию заехать ему кулаком в живот. Он хотел было ответить, но я его опередила: – Неужели это было настолько отвратительно?

Он резко наклонился ко мне, и что-то вспыхнуло в его серых глазах, потемневших, как грозовое небо.

– Я этого не говорил. Это не было отвратительно. Это…

– Ни фига себе заявленьице! – Кэм не раз предупреждал, что мой язык меня погубит. И сейчас все шло к тому, что его слова окажутся пророческими. – Ты целовал меня. Ты прикасался ко мне. Ты говорил, что я даже не догадываюсь, какие желания пробуждаю в тебе…

– Я помню все, что говорил. – Злость сверкала в его глазах расплавленной ртутью. Он смерил меня убийственным взглядом, тоже спрыгивая на землю с грацией хищника. – Только не знаю зачем. Должно быть, виной всему было пиво, потому что нет никаких других причин, почему бы я стал это делать!

Обида сменилась обжигающей яростью. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Нет, ни за что на свете я не поверю в то, что две бутылки пива заставили его целовать меня.

– Ты же не слабак какой-то. Ты полностью контролировал себя. И ты наверняка что-то чувствовал, когда целовал меня, потому что нельзя целовать так, ничего не чувствуя. – Как только эти слова сорвались с языка, мое сердце пропустило удар. Одно дело – когда они крутятся в голове, но, произнесенные вслух… как же наивно они прозвучали.

– И давно ты по мне сохнешь? Представляю, что ты себе вообразила. Боже правый, Тесс, как ты думаешь, почему я не общался с тобой все это время? Я знал, что ты напридумывала себе разного, – сказал он, и щеки мои вспыхнули. – Это была ошибка. Я не испытываю к тебе чувств, во всяком случае, таких.

Я отшатнулась, словно меня ударили по лицу. И, видит бог, мне ли не знать, каково это. Но пусть я бы лучше получила по физиономии, только бы не услышала всех этих слов. Когда он сказал, что нам надо поговорить, надо было сбежать сразу. Или кое-как доковылять до машины. К черту храбрость и кураж! Обида и смущение уже сдавили мне горло, подбираясь к глазам, чтобы пролиться слезами. Похоже, я была прозрачной, как стекло – благо, солнцезащитные очки отчасти скрывали мои эмоции, – но он, должно быть, увидел что-то в выражении моего лица, потому что ненадолго закрыл глаза.

– Черт, – выругался он еле слышно. Я почему-то обратила внимание, что кожа вокруг его губ на оттенок бледнее. – Я не это имел в виду. Я…

– Думаю, что именно это, – огрызнулась я, отступая еще на шаг назад. Джейс прав. Та ночь была ошибкой – глупым поцелуем, которому я придала слишком много значения, силой воображения заставив перерасти в нечто большее. Кажется, никогда еще я не чувствовала себя такой дебилкой, как сейчас. – Ты выразился предельно ясно.

Он снова чертыхнулся и шагнул ко мне, опуская голову, отчего на лицо упали непослушные пряди волос.

– Тесс, ты не понимаешь…

Я выдавила из себя короткий смешок, чувствуя, как меня захлестывает унижение, прорвавшее невидимую плотину.

– О, я все поняла, не сомневайся. Ты жалеешь об этом. Что ж, твое право. Это была ошибка. И ты не хочешь, чтобы тебе о ней напоминали. Моя вина, каюсь. Между нами ничего не было и быть не может. Все очевидно. – Я бормотала что-то бессвязное и не могла остановиться, отчаянно пытаясь сохранить лицо, хотя попытки выглядели жалкими. Тем не менее я продолжала тараторить, избегая смотреть ему в глаза, вместо этого разглядывая его позеленевшие от травы кроссовки. – В любом случае я не собираюсь задерживаться здесь надолго. Как только заживет колено, я уеду. Рано или поздно это все равно произойдет. Так что можешь не беспокоиться – я не буду вечно маячить у тебя перед глазами и напоминать об этом. Не думай, что ты единственный, кто…

– Целовал тебя? – Его резкий тон заставил меня поднять взгляд. Его глаза сузились до серебристых щелочек. – Скольких парней ты целовала, Тереза?

Не так уж много. Чтобы пересчитать их, хватило бы пальцев одной руки – даже двух пальцев, – но гордость уже впилась в меня острыми когтями.

– Достаточно, – кивнула я, складывая руки на груди. – Более чем достаточно.

– В самом деле? – Что-то неуловимое промелькнуло в его лице. – И твой брат знает об этом?

– Вот еще, – фыркнула я. – Стану я рассказывать брату. Как будто ему решать, кого и куда мне целовать.

– Куда? – повторил Джейс и склонил голову набок, будто переваривая смысл одного-единственного слова. Как только он догадался, что оно может означать, его широкие плечи напряглись. – Куда же ты целуешь?

– Хм, вот это уж точно не твое дело.

Его взгляд стал жестче.

– Это мое дело.

Он что, живет в параллельной вселенной?

– Я так не думаю.

– Тесс…

– Не называй меня так, – отрезала я и шумно вдохнула.

Джейс протянул ко мне руку, но я легко увернулась. Только его прикосновений мне не хватало. Однако парень был настроен решительно.

– Куда ты?..

Хлопнула дверь дома, и это меня спасло. Джейс отступил на шаг и глубоко вздохнул, наблюдая за младшим братом, который уже мчался к нам по траве и гравию.

С расстояния четырех шагов он бросился на Джейса с истошными воплями:

– Плащ Супермена! Плащ Супермена!

Джейс подхватил братишку и закинул его к себе на спину. Джек крепко обхватил его за шею и повис сзади живым плащом.

– Извините, что так долго. – Кэм ухмыльнулся, не догадываясь о том, как я страдаю. – У твоей мамы оказался лимонад. И пирог с яблочным пюре. Я не мог устоять.

Джейс улыбнулся, но тут же опустил голову.

– Понимаю.

Я застыла, как статуя. Птица могла нагадить мне на голову, и я бы все равно не шелохнулась. Мои пальцы, сжатые в кулаки, онемели. Джейс упорно смотрел в сторону. Но малыш Джейк сверкал радостной улыбкой.

– Ты будешь учиться ездить верхом?

Поначалу я не поняла, о чем он говорит, но, когда до меня дошло, не нашлась с ответом. Я сомневалась, что Джейс захочет снова увидеть меня на этой ферме, даже если я и решусь взгромоздиться на лошадь.

Кэм, вскинув брови, пристально смотрел на меня, Джейс, стиснув зубы, сверлил взглядом землю, а Джек ждал моего ответа.

– Не знаю, – наконец произнесла я хриплым голосом. Чтобы не выглядеть совсем уж дурой, я заставила себя улыбнуться. – Но если я захочу, ты ведь будешь помогать мне, правда?

– Да! – просиял Джек. – Я могу проучить тебя!

– Научить, – пробормотал Джейс, захватывая ноги Джека. – И, как я уже сказал, приятель, у нее наверняка есть дела поважнее.

– Нет ничего лучше, чем скакать на лошади, – не сдавался Джек.

Продолжая удерживать брата, Джейс выпрямился и взглянул на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, и я пожалела, что заикнулась о верховой езде. Джейс, наверное, решил, что я не шучу и собираюсь искать встреч с ним.

После всего, что я услышала, мне, честно говоря, совсем не хотелось видеть его физиономию.

Как ни больно было это сознавать, но я действительно разочаровалась в нем. До того злосчастного поцелуя мы уже стали друзьями. Хорошими друзьями. Обменивались эсэмэсками. Электронными письмами. Когда Джейс приезжал вместе с Кэмом, с удовольствием общались. И вот теперь все было разрушено.

Я не заплачу. Я не заплачу. Я повторяла это как мантру, пока плелась к машине, забиралась в кабину, отталкиваясь от земли здоровой ногой. Я не буду плакать из-за какого-то ничтожества. Я запретила себе пялиться на Джейса, но краем глаза наблюдала за ним с Джеком на закорках, пока не вернулся мой брат.

– Готова ехать? – спросил Кэм, захлопывая водительскую дверцу.

– Готова, – севшим голосом ответила я.

Поворачивая ключ зажигания, брат взглянул на меня и нахмурился.

– С тобой все в порядке?

– Да, – сказала я и откашлялась. – Это, наверное, аллергия.

В ответ брат наградил меня недоверчивым взглядом, что было не удивительно. Я никогда не страдала аллергией. И Кэм знал это.

* * *

Кэм высадил меня у ворот студенческой резиденции Вест-Вудс. Попросив передать привет Эвери, я осторожно выбралась из машины и направилась по узкой дорожке в сторону Йост-Холла, на ходу доставая из сумочки ключ-карту.

Мне повезло получить общежитие. Поскольку я опоздала с регистрацией, все комнаты в корпусах Кенамонд-Холл и Гардинер-Холл, которые обычно резервировались для первокурсников, оказались заняты. Так что я вполне могла остаться без крыши над головой. За день до начала занятий я пришла в департамент, отвечающий за размещение студентов, умоляя поселить меня куда-нибудь – куда угодно. Конечно, всегда оставался еще один вариант – жить с Кэмом, но, при всей моей любви к брату, именно этого мне хотелось меньше всего.

Пришлось поплакать, понажимать на разные кнопки, так что в итоге я оказалась в апартаментах общежития Вест-Вудс, которые не шли ни в какое сравнение со спичечными коробками, называемыми комнатами, в других корпусах.

Открыв ключом дверь, я скользнула в прохладный холл и направилась к лестнице. Я могла бы подняться на третий этаж на лифте, но решила, что ходьба пойдет на пользу моей ноге, поскольку любую другую физическую нагрузку мне запретили. Но мне уже пора было возвращаться к прежнему образу жизни. Если я хотела весной вернуться в танцевальную студию, должна была привести себя в форму.

К тому моменту, как я доковыляла к двери в свои апартаменты-студию, я уже задыхалась. Страшно подумать, как за столь короткое время мое тело прошло путь от железных мускулов Терминатора до аморфности Губки Боба.

Вздохнув, я провела карту через считывающее устройство замка и шагнула в общую гостиную. Я мечтала нырнуть в постель, засунуть голову под подушку и притвориться, что сегодняшнего дня вовсе не было.

Но, кажется, я хотела слишком многого.

Увидев ярко-розовый шарф, болтавшийся на ручке двери в спальню, я с шумом выдохнула и, закрыв глаза, застонала.

Розовые шарфы служили кодовым словом: входи, а потом пеняй на себя. Другими словами, моя соседка приятно проводила время со своим возлюбленным. Или же они тихо ссорились, но если так, то очень скоро их ссора обещала перерасти в громкий скандал.

По крайней мере, у меня оставался доступ в ванную комнату.

Я дотащилась до потертого коричневого дивана и плюхнулась на него с грацией беременного горного барана, роняя сумочку рядом с собой. Задрав больную ногу на журнальный столик, я вытянулась, надеясь унять тупую боль в колене.

Грохот за стеной заставил меня подпрыгнуть на месте. Я обернулась в сторону двери и нахмурилась. В следующее мгновение раздался приглушенный стон, от которого поднялись волоски у меня на затылке.

Он не походил на счастливый стон на грани экстаза. Впрочем, я мало что в этом понимала. В те редкие минуты секса, что случались в моей жизни, я проклинала все любовные романы, которые настойчиво обещали мне неизъяснимое блаженство в постели. Но этот стон звучал неправильно.

Удерживая ногу на столе, я напрягла слух, пытаясь угадать, что там происходит. Дебби Лэмб, моя соседка-первокурсница, казалась очень милой девушкой. Она не распяла меня за то, что я на целый семестр лишила ее удовольствия отдельного проживания, свалившись как снег на голову, и вообще отличалась умом и тихим нравом.

Но вот ее парень – это совсем другая история.

Прошло еще какое-то время, и я расслышала характерное мужское тяжелое пыхтение. Я вспыхнула и резко развернулась, едва не свернув себе шею. Схватив подушку, я уткнулась в нее лицом.

Сомнений больше не было: они занимались сексом.

И я сидела за стеной, прислушиваясь, как самая настоящая извращенка.

– О боже, – простонала я в подушку. – Почему я в этом колледже?

Тупая боль вспыхнула в колене как напоминание.

Медленно я опустила подушку. Дверь напротив, ведущая в другую спальню, оставалась закрытой. С начала учебного года я еще ни разу не видела наших соседок по квартире. И даже успела убедить себя в том, что они невидимки, или нечто вообще несуществующее, или находятся под программой защиты свидетелей, вынужденные скрываться в своих комнатах. Я знала, что они там не умерли, потому что порой, когда выходила в общую гостиную, слышала голоса. Но они всегда затихали, как только чувствовали мое присутствие.

Странно.

Прижав диванную подушку к груди, я полезла в сумочку и достала мобильник. У меня мелькнула мысль написать сообщение Сади, но мы не общались с июля, с тех пор, как я ушла из танцевальной студии. В тот момент я прекратила общение со всеми своими друзьями.

Большинство из них остались в Нью-Йорке. Сади поступила в школу балета Джоффри[8] – в ту самую школу, где я получила полную стипендию на обучение. Они жили моей жизнью – моей мечтой. Но стипендию никто не отозвал. Школа оставила ее для меня, обещая мне место на следующий год, если травма будет вылечена.

Я убрала телефон обратно в сумочку и в обнимку с подушкой откинулась на спинку дивана. Доктор Морган из Университета Западной Вирджинии, который делал операцию, оценил мои шансы на полное выздоровление на девяносто процентов, если не случится повторной травмы. Многие сочли бы такие шансы высокими, но эти десять процентов пугали меня до смерти, и я даже не позволяла себе думать о них.

Прошло еще минут сорок, дверь в спальню открылась, и в гостиную вышла Дебби, приглаживая каштановые волосы длиной до плеч и укладывая их кончиками внутрь. Увидев меня, она залилась краской.

– Ой! – Ей явно было неловко. – Надеюсь, ты не слишком долго здесь торчишь?

– Нет. Всего пару минут… – Я замолчала, приглядываясь к соседке, пока та расправляла край блузки с нежным цветным принтом. Судя по ее красным опухшим глазам, они опять ругались. Должно быть, в конце концов помирились, но вообще-то ссорились они так часто, что я не раз задавалась вопросом, остается ли у них время на что-то еще, кроме ругани и примирительного секса.

Следом за ней вышел Эрик, что-то набирая на экране смартфона. Его короткие темные волосы торчали вверх. Надо отдать ему должное, парень был хорош собой, но я никогда не понимала, почему его считали привлекательным. Он слыл крутым парнем в студенческом братстве, к которому принадлежал и Джейс, в старшей школе вообще считался звездой баскетбола местного масштаба, но характером и поведением больше напоминал загнанную в угол гиену.

Сунув телефон в карман джинсов, он изобразил на лице подобие улыбки, и я еще больше разволновалась.

– Ты в порядке? – спросила я Дебби.

– Конечно, в порядке, – усмехнувшись, ответил за нее Эрик.

Пропустив его ответ мимо ушей, я многозначительно посмотрела на соседку, однако та быстро кивнула.

– Да, все здорово. Мы собираемся пойти перекусить перед вечеринкой. Хочешь с нами?

Не успела я открыть рот, как Эрик поспешно ответил и за меня тоже.

– Похоже, ее беспокоит колено, так что ей, наверное, хочется побыть дома.

Я закрыла рот, а Эрик начал подталкивать окончательно смутившуюся Дебби к двери.

– Ты придешь на вечеринку?

На самом деле меня не приглашали, хотя я знала, что, если приду, никто ничего не скажет – за исключением Джейса, а его мне совсем не хотелось видеть.

Я пожала плечами.

– Еще не решила.

Дебби задержалась у двери.

– Ладно, тогда…

– Детка, давай, я чертовски голоден. – Эрик с силой схватил ее за руку, чуть ли не впиваясь пальцами в нежную кожу. – Уже поздно.

При виде этой мертвой хватки меня словно опалило огнем. Сколько раз Джереми вот так же хватал меня? Боюсь, не сосчитать. Зрелище вызывало тошноту, заставляя вспоминать то прошлое, что лучше было не ворошить.

Робкая улыбка дрогнула на губах Дебби.

– Напиши, если захочешь… или что-нибудь понадобится.

Эрик пробурчал что-то себе под нос, и они ушли. Я смотрела им вслед, и мои мысли сами собой перенеслись на пару лет назад.

– Ты знаешь, что я чертовски голоден, – сказал Джереми, грубо хватая меня за предплечье. Он сжимал пальцы, пока я не закричала от боли. Салон автомобиля вдруг стал слишком тесным. Мне не хватало воздуха. – Чем ты так долго занималась? Опять трепалась по телефону?

– Нет! – Я знала, что нельзя ни дергаться, ни шевелиться, потому что любая попытка высвободиться еще сильнее разозлит его. – Просто разговаривала с Кэмом.

Он чуть успокоился, и пальцы ослабили хватку.

– Он дома?

Я покачала головой.

– Я говорила с ним…

– По телефону? – Черты его лица исказились, и на моих глазах симпатичный парень превратился в монстра. Я поморщилась, когда его пальцы еще больнее впились в кожу сквозь рукав. – Кажется, мы договаривались насчет телефона?

Я стряхнула с себя воспоминания, радуясь тому, что ощущаю лишь далекие отголоски гнева. Очень долгое время меня мутило от одной только мысли о нем, но те дни уже давно прошли.

Джереми – насильник и истязатель, только вот я больше не жертва.

Я справилась с тем, что он сделал со мной. Я справилась.

Оторвав взгляд от двери, я еще крепче стиснула подушку, пока не заломило руки. Я не могла доказать, что Эрик издевался на Дебби – скорее это подсказывало мое шестое чувство, – и знала, что большинство синяков останутся невидимыми. Если Эрик так же хитер, как Джереми.

Остаток вечера я провела, листая учебник истории, поужинала тем, что купила внизу в автомате, и потом неприлично рано завалилась спать. Качаясь на волнах приятной дремоты, я чувствовала себя чертовски ущербной. Подумать только: субботний вечер, а я, которой еще и девятнадцати не исполнилось, засыпаю, когда на часах еще нет и десяти.

Ущербная – это мягко сказано.

Перекатившись на бок, лицом к стене, и гадая, стала бы я так переживать из-за Джейса, если бы не сломанная нога, я погрузилась в сон.

* * *

Не знаю, сколько я проспала, но меня разбудила далекая трель мобильника. Моргая спросонья, в полном замешательстве я уставилась на часы – светящиеся зеленые стрелки будильника на тумбочке показывали четверть второго ночи.

Телефон снова ожил.

Пошарив рукой вокруг себя, я нащупала мобильник и пробежала глазами входящее сообщение. Один раз. Подумала, что все еще сплю. Перечитала снова. Решила, что просто разучилась читать. Потом села на кровати, стряхнуть с себя сон. Темная комната перестала расплываться перед глазами, и я разглядела пустующую кровать в другом углу. Мой взгляд вернулся к экрану мобильника.

Мне необходимо поговорить с тобой.

Сообщение было от Джейса.

Следом сразу пришло другое:

Я внизу.

Мое сердце учащенно забилось.

Джейс здесь.

Глава 3

Должно быть, все это мне снилось.

По крайней мере, мне именно так казалось, когда я судорожно искала шлепанцы, потом впопыхах засовывала в них ноги и бежала к двери, в последнюю минуту хватая карточку-ключ. В какой-то миг мелькнула мысль, что не стоит обращать внимания на его эсэмэски, но мое тело, похоже, имело собственное мнение на этот счет.

Я уже знала, что утром устрою себе головомойку за этот необдуманный порыв.

Уже выйдя за порог, я с тревогой подумала, что это какая-то шутка: откуда Джейсу знать, в какой общаге я живу? Даже если он узнал про Вест-Вудс, комплекс состоял из шести зданий. Вряд ли он стал бы спрашивать у Кэма.

Ни жива, ни мертва, вцепившись в перила, я спускалась по лестнице. В окна лестничной площадки сочилась темнота. Может, я действительно сплю и все это не более чем ночной кошмар? Вот сейчас перила превратятся в змей – боже, я ненавижу змей, – совсем как в фильме «Битлджус».[9]

Сгорая от страха, я отдернула руку от гладких металлических поручней и, прихрамывая, спустилась на первый этаж. В холле стояла тишина, только из прачечной в подвале доносился ровный гул сушильных барабанов.

Шагнув в ночь, я мгновенно покрылась россыпью мурашек и пожалела, что в спешке не захватила кардиган – ночной воздух оказался на удивление зябким.

Я остановилась на крыльце, крепко сжимая в руке ключ-карту и оглядывая мощеную дорожку, вдоль которой были высажены деревья. Пустые скамейки. Вокруг ни души. Звенящую тишину нарушали лишь пение сверчков да отдаленный смех и приглушенная музыка, изредка прерываемая счастливыми возгласами.

Сердце тяжело ворохнулось в груди, когда я сошла с крыльца, откидывая назад упавшие на лицо волосы. Так и есть, это шутка. Или Джейс по ошибке отправил мне сообщение, предназначенное другой девушке, и теперь вышагивает в ожидании возле ее общежития. При мысли о том, что он пишет какой-то девушке в час ночи, я почувствовала, как у меня закололо в затылке, но тут же отругала себя за глупую ревность.

Я прошла дальше по дорожке, вглядываясь в заросли деревьев и живой изгороди. Пройдя уже половину пути, я остановилась, не понимая, что делать дальше и вообще зачем я в это ввязалась. Щеки мои уже пылали. Я даже не взяла с собой телефон. Это наверняка ошибка, или розыгрыш, или…

Густая тень отделилась от деревьев и протиснулась между кустов живой изгороди. Высокая и внушительная темная фигура шагнула в круг света под фонарным столбом, и от изумления у меня открылся рот. Это был Джейс, но что он там делал? Он повернулся в мою сторону, а руки его при этом находились в области застежки-молнии на джинсах. О боже.

– Джейс? – зашипела я, чуть ли не бегом устремившись к нему.

Он вскинул голову на звук моего голоса.

– Наконец-то. – Он произнес это так, будто ждал целую вечность и еще один день. Уголок его рта дернулся вверх. – Ты пришла.

Что-то запорхало у меня в груди при виде этой полуулыбки. Но в памяти еще жили его недавние слова, поэтому я не стала обращать внимания на бабочку-тупицу.

– Ты что там, писаешь?

На его губах заиграла усмешка.

– Мне срочно понадобилась уборная.

– В кустах?

– Кто-то же должен их поливать.

Когда я наконец посмотрела на него, мои губы дрогнули. Копна непослушных волос падала ему на лоб, касаясь самых ресниц. Уже не новая футболка с винтажным принтом обтягивала широкие плечи и грудь. Когда он поднял руку, чтобы отбросить волосы назад, футболка задралась, обнажая полоску тела над низко сидящими джинсами. Выглянули и нижние кубики пресса.

Я отвела взгляд, потому что смотреть мне на это совсем не стоило.

– Ты пьян.

– А… – Он качнулся влево, будто его тянула неведомая гравитационная сила. – Я бы так не сказал. Может быть, немного навеселе?

Я выгнула бровь, а Джейс тем временем махнул рукой куда-то вправо. Только тогда я заметила маленькую розовую коробочку на скамейке.

– Это твое?

Парень проследил за моим взглядом и усмехнулся.

– Черт. Совсем забыл. Принес тебе подарок.

Мои брови взлетели вверх, когда он наклонился, с трудом устояв на ногах, и поднял коробочку.

– Что это?

Джейс протянул ее мне.

– Кое-что такое же вкусное, как я.

Я прыснула от смеха и принялась изучать коробку. Сквозь прозрачный пластик виднелись очертания огромного кекса. Я уставилась на Джейса.

– Кексы были хороши, – пожал он плечами. – Я подумал, что было бы неплохо поделиться с тобой.

– Спасибо. – Я осторожно открыла коробку и макнула мизинец в глазурь. Пробуя ее на вкус, я чуть не застонала от удовольствия.

Джейс сглотнул, отводя взгляд в сторону.

– Я, пожалуй, присяду. Ты тоже садись… знаешь, с ногой лучше не шутить.

Можно подумать, я могу об этом забыть.

Джейс наблюдал за мной, пока я осторожно устраивалась на скамейке. Колено действительно сгибалось с трудом.

– Что, болит?

Я хотела ответить, но он меня опередил:

– Я даже не подумал об этом. Тебе, наверное, нельзя так много ходить и…

– Я в порядке. – Я откусила кусочек кекса, наслаждаясь сладким оргазмом во рту. – Хочешь попробовать?

– Да, черт возьми.

Я разломила кекс пополам и вручила ему половинку, которая была проглочена в считаные секунды. Я тоже довольно быстро умяла свою и, выбросив пустую коробку в урну, тяжело вздохнула.

– Ты ведь пришел сюда не для того, чтобы угостить меня кексом?

– А, нет, конечно.

– Тогда что… что ты здесь делаешь, Джейс?

Он ответил не сразу, но, когда серые глаза остановились на мне, их взгляд был красноречивее всяких слов.

– Я хочу поговорить с тобой.

– Это я поняла, но, кажется, ты уже сказал все, что хотел, и твое появление здесь крайне неожиданно для меня. – Я чувствовала себя последней сукой, выдавая эту речь, но, в конце концов, я не лукавила. И уж он-то это заслужил. Я не собиралась терпеть, чтобы об меня вытирали ноги.

Джейс отвернулся, и его плечи напряглись. В следующее мгновение парень придвинулся ближе. Я уловила слабый запах алкоголя. Не говоря ни слова, он взял меня за руку. Мои глаза расширились, когда он поднял мою руку, перевернул ее и поцеловал ладонь.

Точно. Он пьян.

Но в том месте, которого касались его губы, кожу закололо так, словно там пробежал электрический разряд. Онемевшая, я смотрела, как он бережно возвращает мою ладонь на колено.

– Я – осел, – проговорил он.

Я медленно моргнула.

– Я не должен был говорить тебе эту чушь. Это все неправда, и я соврал. – Джейс глубоко вздохнул, переводя взгляд на пустующую скамейку напротив. – Я не был пьян в ту ночь. Нисколько.

С того момента, как он поцеловал мне руку, мое сердце уже бешено колотилось, а после таких слов и вовсе грозилось выпрыгнуть из груди.

– Я знаю. – Мой голос прозвучал чуть громче шепота.

– И на самом деле я не думал, что это для тебя много значит, потому что ты влюблена в меня и все такое. – Уголок его губ снова пополз вверх, но кое в чем он все-таки был прав. Поцелуй действительно очень много значил для меня. – Просто я… Я не должен был целовать тебя в ту ночь, дотрагиваться до тебя. Не потому, что это отвратительно и все такое, но хотя бы потому, что ты младшая сестра Кэма. Ты неприкасаемая.

Пока я смотрела на него, бабочка переместилась из груди в живот. Так в этом проблема Джейса? Он мучился, потому что Кэм – его друг? Серьезно? Я разрывалась между желаниями дать ему по башке и забраться к нему на колени и свернуться клубочком в его объятиях, потому что, если вся загвоздка в Кэме, мы могли бы легко ее устранить. Разве нет? И, в конце концов, какое это имеет значение?

Но я тупо сидела, уставившись на него так, как бывало всякий раз, когда он приезжал к нам вместе с Кэмом. Если бы я еще захихикала, то это был бы полный провал.

– Я просто… забылся в ту ночь, Тесс. Ты… ты красивая девушка. Всегда была и, черт возьми, совсем не изменилась.

Он думал, что я красивая, – это хорошо. Но что значит «забылся»? Не зная, то ли прыгать от счастья, то ли чувствовать себя оскорбленной, я покачала головой.

– В любом случае я просто хотел сказать, что мне очень жаль. – Он взглянул на меня, тень наполовину скрывала его лицо. – И если ты считаешь меня самым большим ослом, я полностью с тобой согласен.

Слова, что он произнес раньше, все еще жалили, как если бы я разворошила гнездо шершней, но то, что он сказал сейчас, немного смягчило ожог.

– Я так не думаю.

Джейс на мгновение замер и снова повернулся ко мне, склонив голову набок. Наши глаза встретились, и я поймала себя на том, что не в силах отвести взгляд.

– Ты по-прежнему такая же… милая.

Милая? Я подавила желание сплюнуть сквозь зубы. Черт возьми, для Джейса я оставалась милой, доброй, маленькой, невинной девчушкой, которую хочется приласкать, как потрепанного плюшевого мишку из детства. Но я вовсе не хотела, чтобы он видел меня такой.

Он первым прервал зрительный контакт, и в моих легких кончился воздух. Облизывая пересохшие губы, я с силой провела карточкой ключа по мягкой фланели моих домашних брюк.

– Так ты решил явиться среди ночи, чтобы сказать мне об этом?

– Сейчас точно не середина ночи. – Он слегка улыбнулся. – Скорее начало поздней ночи.

Я вскинула брови.

– Неважно.

– Когда выпьешь пол-ящика пива, очень даже важно.

Я поджала губы, вспоминая, что он не просто навеселе.

– Почему ты не дождался, пока протрезвеешь и выглянет солнце, чтобы затевать этот разговор?

– Я не мог ждать, – ответил он без колебаний и так быстро, что не оставалось сомнений в том, насколько это важно для него. – И вечеринка – полный отстой.

– Да ладно? – Мне почему-то не верилось, что вечеринка в гавайском стиле может оказаться отстоем.

Джейс кивнул и насупил брови.

– Это… это не давало мне покоя. Пробовал залить алкоголем. Не помогло. Решил, что я должен сказать тебе все, прежде чем паду жертвой алкогольного отравления.

Выходит, все дело не в отстойной вечеринке. Похоже, именно чувство вины заставило его искать встречи со мной. Я уже не знала, что обо всем этом думать. Он давно стал моей навязчивой идеей, и в какой-то момент я даже убедила себя в том, что по уши влюблена в него. И в ту ночь, когда он поцеловал меня, я подумала… короче, много всяких глупостей лезло в голову. Я воображала, что утром он проснется и признается в своей вечной любви ко мне и преданности перед младенцем Иисусом и моей семьей. И все будут в восторге от такого признания, даже Кэм. Мне казалось, что отношения между старшеклассницей и студентом предпоследнего курса возможны. Джейс, а не брат, мог бы навещать меня каждые выходные, приходить на мои танцевальные концерты, приезжать ко мне в Нью-Йорк, когда я поступлю в школу балета и…

Но ничего не случилось.

Джейс и Кэм уехали на следующее утро, когда я еще спала, и мы встретились с ним, только когда я перешла в старшую школу в Шеферде. Еще в прошлом году в какой-то момент мне показалось, что мне удастся выкинуть из головы свою страсть к Джейсу, списать ее на глупые и наивные фантазии. Я даже пару раз сходила на свидания, пыталась покончить с мечтами и желаниями. Но все безуспешно. Полное поражение. Теперь, когда Джейс был рядом, я снова вспомнила все, что привлекало меня в нем, – его доброту, чувство юмора, ум. Пусть даже сейчас какие-то из этих качеств не казались столь очевидными, я знала, что они никуда не делись. И то, что после часу ночи он притащился ко мне, чтобы извиниться, лишний раз это доказывало.

Он откинулся на спинку скамейки, вытянув вперед длинные ноги.

– Тесс… Тесс… Тесс…

– Что? – Я заставила себя оторвать взгляд от живой изгороди, в которой уже, наверное, протерла дырку, и повернулась к нему.

Джейс наблюдал за мной, но лицо его оставалось абсолютно непроницаемым. Глаза, сейчас еще более яркие, сверкнули серебром, и он опустил голову. Глубокий звук вырвался из его горла – то ли стон, то ли ругательство. Я не поняла. Но проследив за его взглядом, судорожно вздохнула.

До меня вдруг дошло, что я без лифчика и тонкая майка в прохладной ночи предательски выдает все, что со мной происходит.

А происходило много чего странного и удивительного.

Мои соски затвердели и торчали, отчетливо проступая сквозь ткань. Тепло хлынуло к моим щекам, и я хотела сложить руки на груди, но тут меня осенило: Джейс смотрел на них, смотрел по-настоящему. И для того, кто заявлял, что просто «забылся»…

Постой-ка. Но сейчас он действительно пьян.

Я все-таки сложила руки на груди.

– Что? – снова спросила я.

Его горящий взор скользнул вверх и – я готова была поклясться – задержался на моих губах.

– Зачем ты приехала сюда? Почему ты выбрала именно это место?

Вопрос застал меня врасплох, как и то, что он вообще его задал, словно ему и в голову не приходило, что мы можем оказаться в одном колледже.

– Я… моя нога… – Господи, неужели я разучилась строить фразы? Легкий ветерок играл моими волосами. – Я не знала, что мне делать.

– Ты ведь никогда не хотела учиться в колледже?

– Нет. Во всяком случае, не здесь.

– Что ж… – Джейс замолчал, поймав прядку моих волос. Когда он заправлял ее мне за ухо, его пальцы коснулись моей щеки, и у меня по спине пробежала мелкая дрожь. Его рука задержалась всего на мгновение и снова опустилась, заполняя пространство между нами, которое вдруг стало слишком тесным. – И что ты изучаешь?

Мой мозг не сразу переварил вопрос.

– Начальное образование.

Его губы дрогнули в улыбке, когда он закинул руку на спинку скамейки.

– Для этого нужен особый характер.

– В каком смысле? – Специализацию я выбрала в последнюю минуту, потому что никогда не думала о карьере как таковой. Я открыла справочник для абитуриентов и в перечне специальностей выбрала более или менее подходящую. Профессия учителя казалась мне достойной и стабильной. План Б, мой запасной вариант, который я не собиралась применять на практике.

– С детьми нелегко, Тесс, особенно с маленькими.

– Тебе лучше знать. – Я улыбнулась, вспоминая, как он возился с младшим братом. – Но я люблю детей.

Внезапная тень набежала на его лицо.

– Да. Слушай, мне пора идти. Уже поздно, и ты, наверное, не прочь еще поспать. – Он подался вперед, но вдруг замер. – Мы ведь друзья, верно? Ты и я? Как… как раньше?

Как до поцелуя. Я напряглась, стараясь сдержать участившееся сердцебиение. Все кончено. Даже если Джейс и находил меня красивой, и его тянуло ко мне, он не был настроен на романтические отношения. Возможно, из-за Кэма или по какой-то другой причине, но его чувства ко мне оказались недостаточно сильными. И все остальное уже не имело значения. Я могла просто дружить с ним. Тем более что не собиралась задерживаться здесь надолго. Если повезет с ногой, я закончу семестр и вернусь в танцевальную студию.

Джейс… Джейс снова станет всего лишь воспоминанием.

Я заставила себя улыбнуться.

– Да. Мы друзья.

– Вот и хорошо. Просто здорово. – Он улыбнулся во весь рот, и эта дурацкая улыбка не только не портила его лица, но, наверное, вызывала у девушек всей страны желание скинуть трусики. Он встал, и его заметно качнуло в сторону. Джейс выбросил вперед руки, пытаясь удержать равновесие. – Вау.

Когда он достал из кармана ключи от машины, я вскочила со скамейки. На этот раз колено не отозвалось болью.

– Ты не сядешь за руль.

Он выстрелил в меня взглядом и рассмеялся.

– Я в полном порядке.

– Нет, не в порядке. Ты даже стоять прямо не можешь.

– Знаешь, это очень кстати, что за рулем не нужно стоять прямо.

Я округлила глаза.

– Джейс…

Он сделал еще один неуверенный шаг, споткнулся, и я успела схватить его за предплечье. Мои пальцы даже не надеялись сомкнуться вокруг мощного бицепса. Кажется, его ошеломил этот физический контакт, и он удивленно посмотрел на меня. Я была взбудоражена не меньше. Ощущение его теплой кожи пьянило, но я сумела воспользоваться ситуацией.

Я выхватила у него ключи и отступила назад.

– Ты никуда не поедешь.

Джейс даже не попытался отобрать у меня связку.

– Тогда что прикажешь мне делать? Спать на этой скамейке?

Я могла бы предложить ему позвонить кому-то из друзей, но сказала совсем иное:

– Ты можешь остаться у меня.

Его глаза расширились, и у него вырвался короткий грубоватый смешок.

– Остаться у тебя?

Я нахмурилась.

– Да, а что в этом такого смешного?

Он собирался что-то сказать, но, видимо, передумал. Молчание повисло между нами.

– Кэм меня убьет.

– Кэм убьет меня, если я позволю тебе сесть за руль. К тому же у нас есть диван. Так что не думай, что я уложу тебя в свою постель.

Его глаза мерцали в свете фонаря. Выражение, промелькнувшее в них, заставило пылать кончики моих ушей.

– Диван или твоя постель – Кэм все равно меня убьет, – сказал он наконец.

Этого я не исключала, но брат рассердился бы еще больше, если бы я позволила Джейсу уехать. К тому же никто из нас не мог позвонить Кэму и попросить забрать этого пьяного болвана. Как бы мы объяснили, почему Джейс околачивается возле моего общежития?

– Ему не обязательно об этом знать.

Кажется, Джейса не убедили мои слова, но, когда я повернулась и решительно направилась к общежитию, он неуверенно поплелся следом за мной. Он вел себя тихо, пока мы поднимались на этаж и открывали дверь моим ключом.

– Дебби еще не вернулась. – Я включила торшер. – Она может остаться ночевать у…

– Эрика, – перебил меня Джейс, оглядывая маленькую гостиную. Вряд ли он впервые оказался в таких апартаментах. – Они еще на той вечеринке. А кто в другой комнате?

– Не знаю. – Я подняла подушку с пола и положила ее на диван. – Я никогда их не видела. Наверное, вампиры или что-то в этом роде.

Джейс усмехнулся, протиснулся мимо меня и плюхнулся на диван. В следующее мгновение он уже лежал на спине с закрытыми глазами и его грудь ровно вздымалась и опускалась. Вау. Потрясающая способность вырубаться.

Вздохнув, я пошла в свою комнату и, схватив с кровати лоскутное одеяло, сшитое мамой, вернулась в гостиную. Джейс не шевелился, пока я протискивалась между журнальным столиком и его длинными ногами, но серебристые щелочки глаз следили за мной.

– Друзья? – пробормотал он.

Легкое разочарование сразу растворилось в радостном стуке моего сердца, когда он улыбнулся мне. Я чувствовала себя круглой идиоткой. Накрыв его одеялом, я стала пятиться назад.

С прытью, неожиданной для пьяного, он поймал меня за запястье, удерживая на месте удивительно нежной хваткой.

– Тесс? – спросил он, не разлепляя тяжелых век. – Мы друзья?

У меня перехватило дыхание, когда его большой палец начал выписывать ленивые круги у самого основания ладони. Это невесомое прикосновение полностью парализовало мой мозг.

– Да. Мы друзья.

– Хорошо, – повторил он то, что уже говорил на улице. – Здорово.

Он не отпустил меня, а потянул вниз, пока мое бедро не устроилось на краешке дивана, прижимаясь к его ноге. В голове мелькало столько всяких мыслей и вопросов, что я совсем растерялась и задала самый нелепый:

– Как ты узнал, в каком общежитии я живу?

– У меня свои источники. – Его рука скользнула вверх, остановила чуть ниже локтя, и большой палец принялся чертить круги по чувствительному местечку.

Что он делал? Я могла с уверенностью сказать, что друзья этим не занимаются. Во всяком случае, я уж точно не позволяла себе такого с друзьями-мальчишками. Хотя их у меня было не так уж много – так, ребята из танцевальной студии. Но Джейс никогда еще не прикасался ко мне так. Даже перед тем поцелуем. Мы болтали, а потом я обняла его, пожелав спокойной ночи, но, когда отстранилась, он не выпустил меня из своих объятий и… «забылся». Неужели это снова повторится с нами? Он был пьян. В таком состоянии возможно все что угодно, и я знала, что должна встать и уйти в силу сотни разных причин, но почему-то не могла двинуться с места.

Ну не идиотка ли я?

Даже утвердительный ответ на этот вопрос не заставил меня подняться с дивана.

Плавное движение его пальца посылало невидимые сигналы моему телу. Боль наполняла мои груди и спускалась ниже. Губы раскрылись. Боже, мне ли не знать этих опасных симптомов. Да, они были мне знакомы, но никогда в жизни я не реагировала так бурно на самое невинное прикосновение. Я даже не догадывалась, что мои внутренности сплетутся в такие сладкие узлы по велению одного пальца, блуждающего во впадинке у локтя.

– Друзья, – снова пробормотал он и вдруг потянул меня к себе.

Пульс зашкаливал, но я даже не сопротивлялась. У меня и мысли такой не возникло, когда он приподнял голову и его теплое дыхание заплясало на моих губах, а потом на щеке. Я задрожала, когда наши груди соприкоснулись.

И вдруг во мне что-то щелкнуло – я запаниковала, и мгновенно отрезвела, и нашла в себе силы отстраниться, пока окончательно не превратилась в коврик для ног с татуировкой «Добро пожаловать» на лбу.

Я резко дернулась, пытаясь сесть прямо, однако Джейс крепко держал меня. К моей поспешности, его пьяной неуклюжести и отсутствию опоры добавился еще один фактор риска – одеяло, которым я так любовно укутала его ноги. И вот теперь они запуталась в складках ткани. Я подалась назад и наткнулась на журнальный столик. Он продолжал тянуть меня вниз – полусидя, полулежа. Все кончилось тем, что мы оба скатились с дивана.

Я упала на спину, и Джейс накрыл меня всей своей массой, вышибая остатки воздуха из моих легких… Открыть глаза я осмелилась не сразу. Мое тело оказалось прижатым к ковру, и я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

– О боже, – пропищала я. – Ты там не умер?

Он разразился глубоким смехом и, опираясь на руки, оторвал от меня свой торс. Я наконец могла дышать.

– Нет. Ни фига себе… ты в порядке?

– Да. А ты?

Его густые темные ресницы опустились, и он усмехнулся.

– Еще не знаю. Кажется, я тебя раздавил.

– Я спросила, в порядке ли ты, – уточнила я и не узнала собственный голос. От близости и тяжести его тела кровь бурлила и клокотала во мне. – Раздавил ты меня или нет, это уже другой вопрос.

– Я-то больше переживаю за тебя, но ты смягчила мое падение. Как это мило с твоей стороны, Тесс. – Джейс ухмыльнулся – и хоть я и сознавала, что он вдрызг пьяный, но, черт побери, кто его просил быть таким божественно красивым даже в столь неприглядном виде?

Он заерзал, пытаясь освободить мои руки, но опять неловко повернулся, и наши тела прижались друг к другу всеми возможными точками соприкосновения. Я замерла, когда из его груди вырвался глухой сексуальный звук. Мой взгляд отыскал его глаза. Никто из нас не пошевелился. Не произнес ни слова. Его губы слегка раскрылись в быстром неглубоком вдохе. А я судорожно глотнула воздуха, и моя грудь поднялась. Сквозь тонкую ткань пижамы я чувствовала его возбуждение, наливающееся твердью между моими бедрами. Его уже нельзя было скрыть, и я отчетливо представляла и длину, и толщину.

Сладкое и пьянящее жжение расползалось по моему телу. «Горячие точки» бешено пульсировали под его неотрывным взглядом. Завороженная, я смотрела в его глаза, которые превращались в расплавленное серебро. Дрожь волнами прокатывала по моей спине. Боль распалялась в самых недрах моего существа, разливаясь по телу до кончиков пальцев.

Его взгляд был туманным, несфокусированным, и я снова напомнила себе о том, что он пьян, но это ничуть не остудило ни моего возбуждения, ни обжигающей пылкости его взора.

– Это… это так неожиданно, – произнес он голосом, от которого завибрировали мои нервные окончания. – Тесс, я… – Его глаза закрылись, и он шумно выдохнул. – Как хороша ты подо мной, слишком хороша.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось, как сумасшедшее. Его слова пробудили во мне вожделение – чувство, которого я до сих пор толком не знала и не понимала. Зато я точно знала, что хочу окунуться в него и раствориться в нем.

– «Хороша» – неправильное слово. Может быть, идеальна? – Джейс словно говорил сам с собой. – Черт, – проворчал он, и его бедра совершили медленное движение, надавливая на мою самую болезненную точку. Я поджала пальцы ног и судорожно вздохнула. Крупная дрожь пробежала по его мускулистому телу. – Ты веришь в судьбу?

Вопрос прозвучал неожиданно, но не пробился сквозь дымку моего сознания.

– Не знаю, – прошептала я. – А ты?

– Я имею в виду, веришь ли ты, что некоторые вещи предопределены судьбой и от них не уйти? – пробормотал он, наклоняясь ко мне, и его губы скользнули по моей шее. Еще один сдавленный вздох вырвался у меня. – Что бы ты ни делал, что бы себе ни говорил, они просто случаются? И ты не можешь их остановить.

Реакции моего тела опережали мозг, я не понимала, что он говорит, и даже сомневалась, что он сам это понимает. Я медленно подняла правую руку, погружая пальцы в прохладные шелковистые пряди его волос.

Его губы снова терлись о мою кожу, а потом кончик языка коснулся пульсирующей жилки на моей шее. Я дернулась, отчего определенные части нашего тела еще сильнее вжались друг в друга. Он поцеловал то же место, нежно покусывая кожу, чтобы не оставить синяка, но ощущение вызвало во мне настоящий бунт.

– Ты никогда не знала. – Он перенес вес тела на одну сторону и свободной рукой провел по моей щеке, запрокидывая мне голову.

В моем теле разразилась опасная летняя гроза с раскатами грома и сверкающими молниями.

– Никогда не знала что?

Джейс покачал головой, проводя шероховатой подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

– Я не всегда… приезжал навестить Кэма. Не только из-за него я мотался к вам каждые выходные. – Увидев потрясенное выражение моего лица, он рассмеялся и закрыл глаза. – Я приезжал, чтобы увидеть тебя. Извращенец. Сколько тебе было? Шестнадцать? Черт.

Эти слова, сопровождающие его прикосновения, были подобны взрыву, но мне не хватило времени посмаковать их, осмыслить и даже усомниться. Он опустил голову, и мое тело напряглось. Он собирался поцеловать меня, и я ни за что бы его не оттолкнула. Не сейчас. Не после такого признания. Когда в груди разрасталось и крепло теплое чувство, стирая недавние обиды и разочарования.

Он коснулся губами моей переносицы и прижался поцелуем к моему лбу, а потом скатился с меня набок. Рука, накрывавшая мою щеку, скользнула вниз, между грудей, и замерла чуть выше пупка. От этого сладкого поцелуя защемило сердце, но я ждала, что его губы двинутся дальше на юг.

Но чуда не произошло.

Я повернула голову и открыла глаза. И, шокированная, глотнула воздуха: рядом со мной лежал полностью отключившийся Джейс.

Глава 4

В меня словно вселился Форрест Гамп,[10] потому что я повторяла, как заведенная: «Дурак тот, кто поступает как дурак». Надо было сразу удалить эсэмэски Джейса. И не возражать, когда он назвал себя ослом. Почему я не позвонила кому-нибудь и не попросила приехать и забрать эту пьяную задницу? И нельзя было ожидать большего, чем поцелуй в лоб, верить всему, что он говорил, как бы мне этого ни хотелось. Просто потому, что он был пьян.

«Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», всегда говорил мой отец, но я в это не верила. Во всяком случае, сейчас, когда в окно заглядывало утреннее солнце.

Ночью мне так и не удалось перетащить Джейса на диван. Так что пришлось сунуть ему под голову подушку и укрыть одеялом. Я присела на диван с твердым намерением вернуться в собственную постель, но размякла, глядя на него, спящего. Что и говорить, дурак тот, кто поступает как дурак. Во сне обычно жесткие черты его лица смягчились, и, пока я любовалась ими, незаметно для себя уснула.

В воскресенье утром я проснулась все под тем же одеялом, и под головой у меня вместо подлокотника лежала подушка. Джейс ушел.

Мне ужасно хотелось верить, что ночью он говорил правду и его слова что-то да значили, потому что тот поцелуй… он был блаженством. Но Джейс был пьян, а поутру его и вовсе след простыл. Я оценила то, что он извинился. Мы могли бы остаться друзьями, но я ругала себя за то, что бросилась к нему среди ночи, словно надеялась на поцелуй.

Куда угодно, только не в лоб, хотя и поцелуй в лоб оказался таким… сладким.

– Тьфу. – Я обхватила голову руками.

Но его просьба о встрече так удивила и взбудоражила меня. Черт возьми, я думала, что он удалил мой телефон из контактов и… в общем, повелась как девчонка. Только это могло оправдать мой безумный поступок. Мы просто друзья. Я твердила себе это снова и снова, пытаясь вдолбить в свой толстый череп.

– По тебе не скажешь, что ты хорошо провела ночь.

Я подняла голову – с двумя чашками кофе в руках в дверях стояла Дебби.

– Ох…

Ее каштановые волосы были собраны на макушке и схвачены ярко-фиолетовой заколкой.

– У меня вопрос. – С этими словами она сунула мне в руки теплую чашку.

– Валяй. – Я села на кровати, поджав под себя ноги. – Возможно, у меня найдется ответ.

Скинув босоножки, соседка хитро усмехнулась и плюхнулась на свою кровать.

– Значит, возвращаюсь я под утро, часиков так… скажем, около четырех, и глазам своим не верю: некий Джейс Уинстед лежит в отрубе на полу, а ты, свернувшись калачиком, дрыхнешь на диване.

– Э-э, да, хорошо… – Румянец медленно расползался по моим щекам.

Дебби захихикала, видя, как я пытаюсь что-то промямлить.

– Знаешь, когда я встречаю Джейса в каком-то неожиданном месте, то ожидаю увидеть его в постели, а не на полу. Это так, к слову, но давай, выкладывай. Что он здесь делал? Я видела его на вечеринке, и виду у него была такой, будто он очень хотел оттуда слинять. О-па! Теперь я понимаю, в чем дело! – Ее ухмылка стала шире. – Он хотел быть совсем в другом месте – не иначе как здесь, с тобой.

Потрясающая логика.

– Все совсем не так. – Перехватив ее недоверчивый взгляд, я пригубила приторного кофе и с трудом удержалась от того, чтобы спросить, в каких таких «неожиданных местах» она встречала Джейса. – Я серьезно. Мы с ним давно знакомы. Ты же знаешь, что они с моим братом близкие друзья?

– Я знаю, кто твой брат. Все его знают. – Она смахнула со лба челку. – Но я никак не думала, что вы с Джейсом тоже близкие друзья.

Я пожала плечами.

– Джейс был пьян, не могла же я позволить ему сесть за руль. Он вырубился на диване. Вот, собственно, и все. Не сказать, чтобы очень уж захватывающая история.

Соседка выгнула темную бровь.

– А почему он оказался здесь, если был пьяный?

Че-е-ерт. Хороший вопрос. Я, как могла, тянула время, делая вид, что смакую кофе.

– Он, кажется, встречался с кем-то или что-то еще. Пьяный, прислал мне эсэмэску с приветом.

Дебби сморщила носик.

– Ну, это неинтересно.

Я засмеялась.

– Извини.

– Черт, я так надеялась услышать какие-нибудь грязные подробности и пережить их вместе с тобой. – Она засмеялась, когда я выпучила глаза. – Ну, правда, Джейс, он… я не знаю, в нем есть какая-то сила. Он из тех парней, кто трахает тебя и переворачивает твою жизнь.

– Трахает и переворачивает жизнь? – тупо повторила я. Мой небольшой опыт секса не принес столь впечатляющих результатов. – Для этого, наверное, нужен пенис-виртуоз.

Дебби расхохоталась, заваливаясь на спину, при этом умудряясь не пролить ни капли кофе.

– Пенис-виртуоз? О боже…

Я усмехнулась, крепче прижимая к себе чашку.

– Надеюсь, Эрика при этом не было?

– Не-а.

Я мысленно выдохнула. Если бы сюда притащился Эрик, уверена, он бы уже растрепал Кэму или кому-то еще из их компании.

– Могу я попросить тебя об одолжении? Пожалуйста, не говори Эрику, что Джейс был здесь. Не хочу, чтобы подумали черт знает что…

– Так и подумают, – поддразнила она.

– Вот именно. И мне совсем не хочется, чтобы Кэму трепали нервы без всякого повода.

Она перекатилась на бок и поставила чашку на тумбочку.

– Кэм – чересчур заботливый брат?

Я фыркнула.

– Ты даже не представляешь насколько.

– На самом деле это здорово, когда кто-то за тобой присматривает, – проговорила Дебби, вытягивая ноги. – Впрочем, когда дело доходит до бойфрендов, Кэм уж точно настоящая заноза в заднице.

Я сделала еще глоток и решила, что пора сменить тему разговора.

– Кстати о бойфрендах. Странно, что ты вернулась без Эрика.

Соседка закусила нижнюю губу.

– Он захотел остаться на вечеринке, поэтому…

Желание Эрика – закон. Так же было и с Джереми. Я уставилась в чашку, не решаясь сказать то, что хотела. Мне казалось, что я вторгаюсь в чужую жизнь. Но и молчание убивало. Никто в школе не задавал мне вопросов, когда видел, как Джереми с силой хватает меня за руку или отчитывает за самые незначительные проступки. Все предпочитали закрывать глаза. Так легче.

Я крепко зажмурилась, когда чувство беспомощности вернулось ко мне, как старый назойливый приятель, от которого невозможно отвязаться. Я уже не та, что раньше. Я больше не жертва.

Заверещал телефон Дебби, и я открыла глаза, наблюдая, как соседка поспешно достает его из кармана.

– Привет, малыш, я была… – Ее как будто резко перебили, и я сразу напряглась. – Я знаю, да. Да! Я просто отлучилась, чтобы приготовить кофе. Ты… – Она спрыгнула с кровати, и, когда встала передо мной, наши глаза встретились. Багровые пятна расползались по ее щекам. Она тотчас отвела взгляд и поспешила из комнаты. – Эрик, детка, прости. Я не знала…

Она остановилась у двери и нагнулась, чтобы подобрать скинутые босоножки. Ее хлопковые шортики задрались, обнажая кожу чуть ниже бедра. Я ахнула, но мой возглас, видимо, утонул в потоке брани, изливаемой Эриком.

Синяки самых разных форм и цветов, от желтого до фиолетового, усеивали ее кожу. Некоторые из них явно давнишние. Но были и свежие, пурпурные, и уж я-то знала, что они появились в последние сутки.

Дебби выпрямилась, сжимая в руке ремешки босоножек.

– Я сейчас приеду. Мне только нужно заправиться… я знаю, ты просил, чтобы я это сделала еще вчера, но было уже поздно… – Она глотнула воздуха. – Прости.

Когда она вышла за дверь, у меня сжалось сердце. Я закрыла глаза, но все равно не могла стереть из памяти то, что увидела, понимая, что это значило. Все синяки и ссадины были оставлены там, где их обычно не видно.

Их старались скрыть от чужих глаз.

* * *

Рубашка уже липла к спине, и правое колено ломило от боли. В такую жару добраться из Уайтхолла, где я слушала лекцию по истории, до музыкального класса в западном кампусе оказалось настоящим испытанием. Хуже того, если бы я захотела перекусить, мне бы пришлось тащиться обратно в восточный кампус.

– Надо было ехать на автобусе, – вздохнула Калла Фритц, перекидывая сумку-почтальонку на другое плечо. – Тебе совсем ни к чему такие марафоны.

– Я в порядке.

– Не болтай ерунды – я все вижу. – Калла освободила застрявшие под ремнем сумки затянутые в хвост золотистые волосы.

Я познакомилась с ней только на прошлой неделе, когда начала посещать занятия. Мы вместе ходили на историю и музыку, но даже за столь короткое время я успела обнаружить, что иногда она режет правду-матку прямо в глаза.

Если не считать Дебби, Калла, наверное, была моей единственной подругой. Я не брала в расчет Эвери, потому что девушка моего брата не могла не относиться ко мне с симпатией. Напутствуя меня перед началом учебного года, мама сказала, что самая долгая дружба завязалась у нее на первом курсе колледжа.

Но вряд ли со мной произойдет то же самое.

Даже моя дружба с Сади – а мы танцевали вместе с пяти лет – не выдержала испытание временем.

– Ты начала хромать еще у футбольного поля, – добавила Калла.

Солнцезащитные очки скользнули вниз по взмокшей переносице. Я вернула их на место и улыбнулась подруге. Невысокого роста, с аппетитными формами, Калла Фритц напоминала мне одну из тех пинап-герлз[11] пятидесятых годов – девушек, которые танцевали бурлеск[12] и зарабатывали на этом кучу денег.

Но, как и я, Калла была далека от совершенства.

На ее левой щеке от уголка губ до уха тянулся шрам. Под слоем мейкапа он не бросался в глаза. Я не знала, откуда он взялся, и не задавала вопросов, решив, что она сама когда-нибудь расскажет, если захочет.

– Я всегда хромаю, – сказала я. Покалеченную ногу выдавал ярко-розовый рубец, украшающий мою коленную чашечку. Я бы предпочла спрятать его под брюками, но жара стояла невыносимая, и утепляться совсем не хотелось. – К тому же мне необходимы физические упражнения.

Она фыркнула.

– Это моим бедрам нужны упражнения. А тебе необходим гамбургер.

– Ты видела мою задницу? Она лично знакома со многими гамбургерами. И на дружеской ноге с жареной картошкой.

– Ладно. Тогда мои бедра дружат с молочными коктейлями.

Я рассмеялась и вздохнула, когда мы вошли в туннель, соединяющий две части кампуса. Поскольку проход шел под землей и освещался трековыми светильниками,[13] здесь было гораздо прохладнее.

– Интересно, кто-нибудь заметит, если я разлягусь тут поперек дороги? – спросила Калла.

– Наверное, заметят, но я буду валяться рядом с тобой.

Остаток пути Калла ворчала, возмущаясь тем, почему она – будущая медсестра – должна изучать музыковедение. И я не осуждала ее. Это был достаточно легкий класс, но не самый интересный. Наш преподаватель не особо и выкладывался. В конце концов, все студенты приходили на занятия не по зову сердца, а по обязанности.

Колледж вообще казался мне странным. Он напоминал школу, разве что без родительского присмотра. Мы по-прежнему должны были посещать занятия, которые нам не нравятся, только теперь, что самое обидное, за них приходилось платить.

Аудитория оказалась заполненной лишь наполовину, и мы заняли места в последних рядах. Усевшись возле прохода, я сдержала стон облегчения. Колено тотчас отозвалось благодарностью. Я водрузила темные очки на голову, брезгливо смахнув со лба капли пота. Ничего себе – пришла в класс вся в мыле. Краше в гроб кладут.

– Разбуди меня минут за десять до конца, – сказала Калла, сползая вниз на сиденье. Она даже не стала снимать солнцезащитные очки. – И я сразу сделаю вид, что внимательно слушаю.

Я усмехнулась.

– Договорились.

Пока аудитория заполнялась, я принялась листать тетрадь, выискивая раздел, в котором вела записи на прошлой неделе. Я даже не поняла, что кто-то занял свободное место слева от меня, пока не услышала скрип сиденья. Я подняла взгляд и вытаращила глаза.

Рядом со мной вальяжно развалился Джейс Уинстед, согнув длинные ноги в коленях и раскинув руки на спинке скамьи. Модные потертые джинсы, такая же рубашка – он выглядел так, будто имел все основания находиться здесь, и рюкзак, брошенный в ногах, служил тому подтверждением.

Только вот я не могла понять, почему он здесь.

Озорная полуулыбка тронула его губы.

– Привет.

Я огляделась вокруг, чтобы убедиться в том, что не перепутала класс. Сидевшая по другую руку от меня, сняв солнцезащитные очки, на Джейса таращилась Калла. Нет, я не ошиблась.

– Привет.

Его улыбка стала чуть шире.

– Ты как будто удивлена.

– Еще как, – выдохнула я, выходя из транса. – Что ты здесь делаешь?

Он постучал длинным пальцем по своей тетради.

– На прошлой неделе встречался со своим руководителем, хотел убедиться, что у меня хватает «кредитов».[14] Выяснилось, что мне еще нужно пройти музыковедение, и это оказался единственный незаполненный класс. Я и записался.

Джейс сделал паузу, пока его взгляд медленно скользил по моему лицу. Если его тело было воплощением расслабленной непринужденности, то во взгляде сквозило напряжение.

– На самом деле я сидел впереди. Ты меня просто не заметила, но я видел, как ты вошла.

Джейс не мог знать мое расписание, и то, что он оказался здесь, не имело никакого отношения ни ко мне, ни к его ночному визиту. Я в этом нисколько не сомневалась, но даже такая уверенность не могла остановить прилив надежды и радостного волнения.

– Ну, это… мм, круто.

Улыбка коснулась и другого уголка его губ.

Мои щеки вспыхнули, и я поспешно отвела взгляд. Ладно. Я справлюсь с этим. Мы с Джейсом обо всем договорились. Мы все решили. Между нами полная ясность. Мы друзья. И все, что он говорил, что чувствовал, лежа на мне субботней ночью, не имело значения. Он был пьян.

Еще одна ошибка. Я зацепилась за это объяснение, потому что все остальные доводы могли увести меня в мир боли и обид.

Я покосилась в его сторону. Взгляд серых глаз был по-прежнему прикован к моему лицу, но медленно спускался к колену. Я держала правую ногу вытянутой, и даже раскрытая тетрадь не могла скрыть длинный шрам. Я почувствовала, что лицо пылает, и сдвинула тетрадь вправо.

– Класс на самом деле отстойный, – объявила Калла, протягивая ему руку и отвлекая его внимание от меня. – Кстати, я – Калла.

Джейс потянулся, пожимая ей руку, и его взгляд пробежался по ее лицу. Он не задержался на шраме, и я мысленно добавила ему очков за тактичность.

– Я…

– Джейс Уинстед, – сказала она, откидываясь на спинку сиденья. – Я тебя знаю. Ну, не в том смысле, что мы знакомы. Просто слышала о тебе.

Легкий румянец коснулся его широких скул. Он что, краснеет?

– В самом деле? – спросил он.

Она кивнула, и загадочная, почти многозначительная улыбка промелькнула на ее губах. – Думаю, вся женская половина кампуса слышала о тебе.

Я закатила глаза.

Он усмехнулся.

– А, понимаю…

– Понимаешь? – Я выгнула бровь.

Устремив взгляд на преподавателя, который как раз заходил в аудиторию, Джейс закусил нижнюю губу. Было что-то мальчишеское в этом движении, но в то же время и чувственное. Мышцы живота напряглись, когда я вдруг представила себе, что он покусывает мою нижнюю губу, как он это делал, целуя меня в шею. Кожу в этом месте тотчас защипало, как напоминание. И словно ток пробежал по моим жилам, стоило мне вспомнить, как двигались его бедра на мне.

О боже, мне, наверное, пора перепихнуться.

– Некоторые считают, что я довольно популярен… – заметил он наконец.

– У женского пола? – съязвила я, доставая из сумки авторучку.

Густые ресницы опустились, и он скосил на меня глаза.

– Может быть.

– Не может быть, а точно, – пробормотала Калла себе под нос.

Я усмехнулась, когда Джейс заерзал. Что, неловко чувствовать себя звездой?

Как это мило!

– И что же, – продолжила я, не в силах противостоять соблазну подколоть его. Мой голос опустился до шепота, поскольку профессор пустился в рассуждения об основных элементах музыкального языка. – Что могут рассказать о тебе девушки – хорошее или плохое?

Он молчал, тщательно выписывая в своей тетради слова «ритм» и «мелодия». Честно говоря, я не думала, что он станет отвечать.

– Зависит от того, кого ты спросишь.

– И от чего это зависит?

Кривая ухмылка снова тронула его губы.

– От нескольких факторов, но могу тебя заверить, что большинство девушек скажут обо мне много хорошего. – Его светло-серые глаза опять отыскали мои, и он склонил голову, так что его теплое дыхание коснулось моей щеки. – Даже очень хорошего.

Мое сердце споткнулось. Он что, флиртует со мной? Я сглотнула.

– Например?

Он не ответил, поэтому я заставила себя сосредоточиться на лекции. Я чувствовала, что Калла изумленно смотрит на меня. Она понятия не имела, откуда я знаю Джейса, и, наверное, думала, что я одна из тех девушек, которые могут сказать о нем много хорошего.

Я бы сочла его самонадеянным, но зная, как чертовски здорово он целуется, нисколько не сомневалась в том, что так же профессионально он подкован во всем остальном. Девушки, наверное, наперебой расписывали его доблести на форумах в интернете.

Джейс придвинулся ко мне, и я замерла, когда его дразнящее дыхание коснулось моей шеи, той чувствительной ложбинки под ухом, которую он покусывал, облизывал, а потом целовал. Тихим шепотом он произнес:

– Думаю, ты точно знаешь, что хорошего они могут сказать обо мне.

* * *

Я даже не пыталась врубиться в основы музыкознания. Близость Джейса отвлекала меня, лишала всякой возможности сосредоточиться. Каждый раз, когда он задевал меня ногой или рукой, я уносилась в другое измерение.

И впереди целый семестр такого наваждения.

Одна моя половинка взбунтовалась, но я даже и не думала к ней прислушаться. Мысль о том, что я буду видеться с Джейсом три раза в неделю, на самом деле только усилила мое желание посещать этот класс.

В конце концов, что плохого в том, чтобы любить глазами?

После лекции Джейс вышел вместе с нами, и мне показалось, что температура поднялась градусов на десять, а солнце добавило жару.

– И куда вы теперь? – спросил Джейс, запуская руку в копну волос.

– Я к себе в общагу, – ответила Калла, возвращая на нос солнцезащитные очки, и посмотрела на меня. – А ты разве не собиралась в восточный кампус?

С ужасом думая о пытке, в которую превратится обратный путь, я кивнула.

– Да, надо выдвигаться. У меня через час класс в Кнутти. Так что как раз доплетусь потихоньку.

– Я могу тебя подбросить, – предложил Джейс, останавливаясь под навесом у корпуса факультета искусств. Он на миг опустил взгляд, но я заметила, как он обеспокоенно посмотрел на мое колено, и внутренне съежилась. – Буду твоим персональным водителем, – добавил он, усмехаясь.

На мгновение я затерялась в этой хулиганской ухмылке, и узелки уже начали стягиваться в животе, но мне удалось перебороть себя, и я покачала головой.

– Спасибо, но тебе совсем ни к чему менять свои планы.

Джейс махнул кому-то, окликнувшему его по имени, но не отрывал от меня взгляда.

– Я отвезу тебя. К тому же я припарковался тут неподалеку.

– Но…

– Мне это совсем не трудно. – Он прищурился от слепящего света фар встречного автомобиля. – Я все равно еду в ту сторону.

– Это очень мило с твоей стороны, – вмешалась Калла, взглядом призывая меня заткнуться. – Ее действительно беспокоит колено.

Я вспыхнула от смущения.

– Не так уж сильно и беспокоит. К тому же мне необходимо двигаться. Ходьба – это то… – Я взвизгнула, потому что Джейс одной рукой обхватил мою талию, нагнулся и закинул меня на плечо, словно я весила не больше, чем мешок сахара. Сумка соскользнула с моей руки и шмякнулась об асфальт. – Что ты делаешь?

– Стоять на жаре и рассуждать, сможешь ли ты дойти до восточного кампуса, это выше моих сил.

Я вцепилась в его рубашку, ничего не видя за пеленой волос.

– Тогда оставь меня в покое! Какого черта ты хватаешь меня, как пещерный человек?

– Потому что ты никуда не пойдешь. – Его рука, удерживающая меня за бедра, оказалась в опасной близости от моей задницы. – Вот почему.

Калла рассмеялась.

– Ну, можно и так решить вопрос.

Подняв голову, я свирепо зыркнула на нее.

– И ты против меня.

Она улыбнулась, подняла мою сумку и повесила ее на протянутую руку Джейса.

– Пока, увидимся.

– Предательница, – пробормотала я.

– Спасибо. – Джейс развернулся, и я мысленно распрощалась с жизнью. Он пошел вниз по дороге. – Как тебе там, наверху?

– А ты как думаешь? – огрызнулась я.

Когда мы проходили мимо группы студентов, я услышала дружный хохот.

– Так вот как Джейс заполучает своих девушек! – крикнул кто-то из парней.

Мое тело налилось свинцом.

Джейс резко повернулся в сторону говорящего, отчего я взвизгнула.

– Некоторые требуют применения грубой физической силы, – усмехнулся он, подойдя к компании.

– Я встаю в очередь на грубую физическую силу, – раздался нежный женский голосок. – Когда ты не будешь так занят.

Я выругалась.

Джейс шикнул на меня:

– Следи за языком, Тесс.

Я ткнула ему по почке свободной рукой.

– Ой!

Мои губы расползлись в широкой улыбке.

– Будь у меня свободна вторая рука…

Я точно знала, о чем он думает.

– Если ты хотя бы попытаешься это сделать – берегись!

Я ахнула, когда он ускорил шаг.

– Задница.

– Думаю, тебя действительно пора отшлепать.

Я уже приготовила гневную тираду, но мы уже подошли к машине, и к тому же мне показалось, что быть отшлепанной не так уж и плохо. Хотя он, конечно, пошутил, поскольку и речи не могло быть о том, чтобы надрать задницу младшей сестренке Кэма.

Джейс уронил мою сумку и открыл дверцу. Он двинул рукой, и его грубая мозолистая ладонь скользнула вниз по моим ляжкам. Несмотря на жару, я невольно вздрогнула и мысленно отругала свое тело за такую реакцию на его прикосновение.

Он сжал мои бедра.

– Теперь можешь отпустить мою рубашку.

– Ой. – Я ослабила хватку.

Его плечи затряслись от смеха, и в следующее мгновение я сползла вниз, прижимаясь к нему всеми выпуклостями. Воздух застрял в горле, и меня снова охватила мелкая дрожь. Особенно живо откликнулись некоторые части тела. Я уже твердо стояла на ногах, но его руки задержались на моих бедрах.

– Ну вот, теперь залезай в кабину, – сказал он, отпуская меня, и его голос прозвучал волнующе глубоко. – Ты ведь сможешь забраться?

Смахнув с лица пряди волос, я набрала в грудь воздуха.

– Я же не инвалид.

– Я этого и не говорил.

– Знаешь, я могу ходить и залезать в джипы.

Джейс подхватил мою сумку и швырнул ее на заднее сиденье.

– Уверен, что так и есть.

Его вскинутые брови говорили о том, что он ждет, пока я сяду в машину. Вздохнув, я отвернулась и вскарабкалась на сиденье. Парень сверкнул улыбкой, захлопнул за мной дверцу и, обогнув капот, сел за руль.

Он завел джип, и теплый воздух вырвался из дефлекторов, обдувая мое лицо. И когда Джейс снова посмотрел на меня, его ясные глаза отливали серой сталью.

– А теперь скажи, почему ты не хотела, чтобы я тебя подвез?

В его голосе уже не было и тени насмешки, и я заерзала на сиденье.

– Дело не в том, что я не хотела.

– Правда? – Он протянул руку и снял с приборной панели темные очки. Надев их, он откинулся на спинку сиденья. Пряди волос упали на лоб, накрывая верхний край оправы.

Боже, он выглядел чертовски сексуально в своих «авиаторах».

Хотя его глаза скрывались за стеклами, убежать от их взгляда было невозможно. Никто не умел смотреть так, как это делал Джейс Уинстед. Он будто видел меня насквозь, раскрывая слой за слоем.

– Это все из-за субботней ночи? Я здорово набрался. Черт, даже не помню ничего с того момента, как зашел в твое общежитие.

В затылке кольнуло.

– Ничего?

Он покачал головой.

– Так что одному богу известно, что я говорил и делал, и, должно быть, я что-то такое сказал, поэтому ты и не хотела садиться в мой джип.

Мне очень хотелось врезать ему по яйцам, хоть я и знала, что он был пьян – пьян настолько, что забыл, как признался, что только из-за меня так часто навещал Кэма, и уж тем более не помнит нашу маленькую интерлюдию на полу. Меня так и подмывало устроить ему разнос, но какой смысл? Он нажрался как свинья, и это я вышла к нему на свидание и привела потом к себе. Я понимала, что все это временно, и не могла себе позволить еще больше усложнить и без того дерьмовую ситуацию.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Ты не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы меня разозлить.

Он ответил не сразу.

– Но я спал у тебя на полу, а тебе пришлось спать на диване?

– Да… ну, ты вроде как свалился и остался лежать на полу. – Я пожала плечами. – А я заснула на диване.

– Замечательно. – Он выдавил короткий смешок. Прошло несколько секунд, пока я раздумывала, не рвануть ли мне из машины. – Мы ведь друзья, верно?

Мое сердце сжалось от боли, оставаясь глухим к доводам разума.

– Да.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но друзья обычно подвозят своих друзей на машине, да?

Я кивнула, догадываясь, к чему он клонит.

– Так в чем проблема?

Отвернувшись к окну, я мучительно выдохнула. Встречи с ним, даже мимолетные, не укрепляли меня в решимости покончить с этим глупым увлечением, но была и другая причина.

– Я не хочу, чтобы думали… – Теребя край шортов, я покачала головой. – Я сейчас очень многого лишена, у меня отняли возможность танцевать, тренироваться, бегать, даже трусцой. Но я могу ходить. Это все, на что я пока способна.

Глупо, конечно, говорить об этом, к тому же я сомневалась, что он поймет, как трудно смириться с тем, что из гиперактивной девчонки я превратилась в ленивца. И даже не в умильного детеныша.

– А я-то думал, ты втайне надеялась на то, что я тебя подвезу. – Он включил заднюю передачу и тронул с места.

Я засмеялась.

– Извини, что разочаровала тебя.

– Ты никогда меня не разочаруешь. – Повернувшись, чтобы посмотреть в заднее стекло, Джейс улыбнулся, а мне стало интересно, заметил ли он, как подскочил мой пульс от этих слов. – Я понимаю, о чем ты. Это тяжело, когда ты не можешь заниматься тем, что для тебя так же естественно, как дышать.

– Еще как тяжело. – Я вцепилась в шнурок, свисающий с пояса. – Я скучаю по острым ощущениям, которые получала от танцев и бега. Знаешь, чего мне не хватает? Энергии, азарта. Это меня всегда успокаивало, и я… – Кажется, я несла какую-то ахинею. – Короче, теперь у меня этого больше нет.

Включив переднюю передачу, Джейс чуть расслабил пальцы на рулевом колесе. Мы молчали, пока он выезжал со стоянки.

– Знаешь, есть кое-что другое, чем ты могла бы заняться, – произнес он наконец.

Скажем, сексом? В конечном счете, тоже расслабляющее занятие, что и говорить.

– Хочешь знать, что больше всего меня успокаивает? – спросил он, даже не догадываясь о том, что все внутри меня радостно встрепенулось. – Верховая езда.

Я моргнула.

– Э-э…

Он усмехнулся.

– Ничто с ней не сравнится. Это я тебе говорю. У тебя возникало чувство полета, когда ты танцевала?

– Да, – прошептала я, ошеломленная. Именно этого чувства мне больше всего не хватало теперь.

Он кивнул.

– Вот точно так же ты себя чувствуешь верхом на лошади. Тебе стоит попробовать. Думаю, тебе понравится.

Я заерзала, не зная, что и сказать. Он что же – приглашает меня на ферму своих родителей? Впрочем, какое это имеет значение? Мне взгромоздиться на лошадь – все равно что цыпленку тягаться с тираннозавром.

– Ты голодная? – спросил он, меняя тему, прежде чем я успела ответить. – Я еду в наше кафе. Кэм и Эвери уже там. Во всяком случае, кормят там гораздо вкуснее, чем в столовке.

Согласна. Я пожала плечами.

– Поехали. – Он придвинулся и подтолкнул меня локтем. – Пообедаешь с нами.

Мои губы дрогнули в улыбке, когда я взглянула на него. Это… это был Джейс, которого я знала. Обаятельный. Открытый. Веселый. Тот, с кем я могла поговорить и быть откровенной. Как глупо это ни прозвучит, но мне почему-то захотелось, чтобы он помнил все, что произошло после того, как он зашел в мое общежитие. Хотя, наверное, к лучшему, что он ничего не помнит.

– Я не хочу выглядеть младшей сестрой, которая всюду таскается за братом.

– Но это же не так.

Я выстрелила в него сухим, как песок, взглядом.

– Я полжизни хвостом за ним хожу. Даже в его колледж поступила.

– Не наговаривай на себя, Тесс. – Парень сделал паузу, притормаживая у знака «Стоп», и посмотрел на меня. Хитрая полуулыбка вернулась. – И знаешь что?

Уголки моих губ невольно поползли вверх.

– Что?

– Ему все равно, за ним ты потащилась в колледж или нет. Он счастлив, что ты здесь, – сказал Джейс. – Мне тоже без разницы. И я рад, что ты это сделала.

Глава 5

Наши споры о том, что лучше – верховая езда или ходьба, довольно скоро затухли, тем более когда ярко-зеленые кроны огромных кленов, рассаженных по всей территории кампуса, превратились в ослепительную россыпь красных, золотистых и бурых листьев. Сентябрь нескончаемым потоком дождей перешел в октябрь. Осень вступила в свои права, и по утрам и вечерам с Потомака тянуло холодом, предупреждая о скорой зиме, суровой и сырой.

И как минимум раз в неделю Джейс угощал меня капкейком, доставая его из небольшого автохолодильника на заднем сиденье. По дороге в восточный кампус мы делили между собой эту вкуснятину. Он определенно хотел, чтобы я прибавила в весе, и я уже перепробовала целую коллекцию вкусов – «Твикс», «Орео», клубничный, белый шоколад, «Скиттлс» – это извращение, – банан и шоколад, темно-шоколадный кекс – после такого искушения впору было идти в церковь.

Сегодня мы лакомились красным бархатным кексом со сливочно-кремовой глазурью.

И это было божественно.

Неважно, где Джейс доставал эти кексы, но ему заслуженно полагалась золотая медаль за офигительное удовольствие.

Когда мы вышли с музыковедения в среду, на небе собрались темные жирные тучи. Собирался дождь. Опять. На скользких тротуарах с моим коленом надо держать ухо востро. Растянуться на виду у всех – мало того, что неловко, но для меня это будет сродни катастрофе.

Помахав Калле, я забралась в джип. Как только Джейс повернул ключ зажигания, включился радиоканал Элвиса Пресли. Фу! Пока он сдавал назад, я потянулась к ручке настройки и переключилась на частоту «Октана».[15]

Джейс остановился – просто нажал на тормоз посреди парковки.

– Ты только что сделала то, о чем я подумал?

– Что такое? – невинно произнесла я.

За нами уже выстроился хвост из автомобилей, потому что его джип перегораживал проезд. Судя по выражению лица Джейса, его это ничуть не беспокоило.

– Ты только что вырубила Элвиса ради… – он перевел взгляд на радиоприемник и поморщился, – …«Годсмак»?[16]

– Эй. Не смей говорить гадости про «Годсмак».

– У меня с ними нет проблем. – Сзади затрубили клаксоны. Он даже ухом не повел. – Пока это не касается Элвиса.

– Я не могу слушать Элвиса.

У него отвисла челюсть, а густые брови поползли вверх.

– Мы больше не можем оставаться друзьями.

Я хихикнула.

Джейс сузил глаза и наконец – слава богу – тронулся с места.

– Хорошо, что ты хорошенькая, а то бы я тебя сейчас выкинул из машины.

Я расхохоталась, устраиваясь поудобнее.

– Могу сказать то же самое про тебя с твоими сомнительными вкусами. – Широкая улыбка расползлась на моем лице, когда он выстрелил в меня недовольным взглядом. – Музыке кантри пора на покой.

– Ох, ты не понимаешь, что такое хорошая музыка. – Джейс свернул налево. – Придется заняться твоим просвещением.

Я почувствовала, как грудь моя наполняется теплом, но я изо всех сил старалась делать вид, что ничего не происходит. И пока он искал парковку, мы все спорили о музыке. На это ушло немало времени, поскольку Джейс не стал парковать джип на свободных местах при въезде. И я знала почему. Он не хотел, чтобы я шла пешком, и хотя повышенное внимание к моей ноге обычно вызывало у меня раздражение, я молчала, пока он нарезал круги. Наконец нам повезло и освободилось местечко прямо у входа в кафе. Это было мило с его стороны, даже галантно, но искать другие объяснения я себе не позволила.

– Как там Джек? – спросила я, когда Джейс начал проповедовать евангелие от Джонни Кэша.[17]

Его глаза наполнились особым светом, взгляд зажегся гордостью, и я умилилась при виде этой картины.

– Отлично. В этом году пошел в детский сад. Его учительница – миссис Хиггинс – сказала, что он самый умный парень в классе.

Я улыбнулась, слезая с сиденья.

– Ты уверен, что он твой брат?

– Что ты имеешь в виду? – Джейс стоял передо мной у открытой пассажирской дверцы, успев схватить мою сумку с заднего сиденья, прежде чем я сдвинулась с места. Странное выражение промелькнуло в его серых глазах. – Конечно, он мой брат.

– Я пошутила. – Я потянулась за сумкой, но Джейс уже повесил ее на плечо. – Просто когда ты сказал, что он самый умный в классе, я усомнилась в вашем родстве.

Настороженность исчезла из его взгляда, и парень улыбнулся.

– Ха. Интеллект, приятная внешность и обаяние Джеку достались от меня.

– Угу.

Посмеиваясь, свободной рукой он приобнял меня за плечи. Этот неожиданный жест поверг меня в смятение, и приятная тяжесть его руки разлилась жжением в затылке и волной мурашек.

Для Джейса это было в порядке вещей. Пока мы поднимались по лестнице, он как будто не замечал устремленных на нас взглядов своих знакомых – а его знали все. Я тотчас вспомнила, как он впервые позволил себе нечто подобное – в тот вечер, когда без предупреждения приехал к нам.

Это случилось в первый уик-энд после… инцидента с Кэмом. Мой брат засел в подвале, опустошая запасы отцовского виски. Джейс, очевидно, переписывался с Кэмом, и тон сообщений его насторожил. Он бросил все дела и провел несколько часов в дороге, чтобы повидаться с ним.

Я была ошарашена, когда увидела Джейса в гостиной, где он беседовал с моими родителями. Он казался мне самым красивым парнем из всех, кого я когда-либо видела, – его волосы тогда были чуть короче, но такие же непослушные, и глаза цвета серой стали в какой-то момент остановились на двери, за которой я притаилась, подглядывая и подслушивая.

Что-то промелькнуло в его взгляде, и я боялась, что он увидел во мне лишь источник неприятностей Кэма. Ночь выдалась на удивление холодной – дело было в начале декабря, – но мне вдруг показалось, что в доме нестерпимо душно и нечем дышать.

Я снова спряталась, но на этот раз на улице, свернувшись калачиком в плетеном кресле в патио, глядя на мерцающие и гаснущие звезды, размышляя о том, как это все случилось.

Там Джейс и нашел меня. Вместо того чтобы устраивать мне допрос с пристрастием, выясняя, что произошло с Джереми и что сделал Кэм, когда узнал об этом, Джейс говорил со мной о Рождестве, о моих танцах, о любимых предметах в школе и прочей ерунде, не имеющей никакого отношения к той трагедии, которая едва не разорвала в клочья нашу семью. И до сих пор он ни разу не спрашивал меня о Джереми, никогда не поднимал больную тему, связанную с Кэмом. Всего этого как будто не существовало между нами.

Когда мои пальцы превратились в ледышки, Джейс обнял меня за плечи и увел обратно в дом, в тепло, и, наверное, в тот миг я и влюбилась в него.

Так что для него этот простой жест, скорее всего, ничего не значил.

Чего нельзя было сказать обо мне и моих внутренностях, которые уже сплетали замысловатые узелки. Как назло, под его рукой застрял кончик моего «хвоста», голову оттягивало назад, отчего по коже бежала огненная дрожь. У меня остановилось дыхание, когда я подняла глаза и нечаянно перехватила его взгляд. Мы остановились перед сине-золотыми дверями кафе.

Радужка его глаз глубокого серого цвета с серебристым отливом выделялась особенно ярко на фоне угольно-черных зрачков. Я ничего не могла прочесть в его взгляде, но чувствовала исходящее от него напряжение, настолько сильное, что меня просто затягивало в него. Мои губы приоткрылись.

Он опустил ресницы. Губы шевельнулись, но открылись двери, и порыв холодного воздуха унес с собой все, что он хотел сказать. Странная, загадочная полуулыбка появилась на его чувственных губах, и он отвел взгляд.

Когда мы вошли в кафе, рука Джейса соскользнула с моих плеч, и только тогда он отдал мне мою сумку. Я перехватила ремень, наши пальцы соприкоснулись, и лицо опалило жаром.

Он наклонил голову так низко, что едва не касался губами моей щеки.

– Я кое-что в тебе заметил.

Мы стояли слишком близко друг к другу, и у меня сильно забилось сердце – сразу по двум причинам. Я быстро нашла глазами столик, за которым обычно сидел мой брат. К счастью, мы сейчас стояли в другом конце обеденного зала, мне была видна лишь рыжая макушка Эвери. Они сидели спиной к нам.

– Что? – спросила я, чуть дыша.

Джейс не торопился с ответом, и то, что такой личный момент случился в столь людном месте, выбивало меня из колеи.

– Ты сейчас краснеешь еще больше.

Мои щеки стали пунцовыми.

Ухмылка снова расползлась по его губам.

– И тем интереснее мне знать, о чем ты сейчас думаешь.

Я бы тысячу раз умерла, прежде чем поделилась с ним такими мыслями.

– Ни о чем я не думаю.

– Я так и понял. – Он пробежался пальцем по моей горячей щеке и отстранился, поворачиваясь к очереди с подносами. – Не знаю, как ты, но я умираю с голоду.

Медленно кивнув, я поплелась за ним в самый конец. Я испытывала голод, но не к еде – к нему. К его прикосновениям и поцелуям, к его взгляду и полуулыбке, от которых я таяла и теряла голову. Нет, надо взять себя в руки, внушала я себе, тем более что через несколько минут нас ожидала встреча с моим братом, которому вряд ли понравится, если я буду пускать слюни на его лучшего друга.

Пока мы стояли в очереди, я немного успокоилась и выбрала салат с жареным цыпленком, рассудив, что полезной зелени в нем больше, чем хрустящего лакомства. Джейс заказал большую порцию жареной картошки и гамбургер размером с мою задницу.

С тарелками в руках мы направились к своему столику. Женские головки поворачивались в нашу сторону и кивали в унисон, шептались и хихикали, пока мы брели по лабиринту белых квадратных столов. Вряд ли Джейс не замечал такого внимания. Неслучайно его губы искривились в самодовольной ухмылке.

Сузив глаза, я внимательно наблюдала за ним.

– Эй! – Эвери похлопала по свободному стулу рядом с собой. Ее лицо озарила широкая радушная улыбка. Рыжеволосая, с большими глазами, выглядела она роскошно. – А мы уже гадаем, куда вы, ребята, пропали.

У меня слегка закружилась голова, когда она произнесла «вы, ребята», словно мы пара.

– Привет.

Кэм скорчил мне рожицу и откинулся на спинку стула, вплетаясь пальцами в волосы Эвери. Мне уже начинало казаться, что он не может существовать, не прикасаясь к ней постоянно.

– Что такое?

– Это не для твоего IQ.[18] – Джейс уселся напротив меня и с ухмылкой взглянул на моего брата.

Тот закатил глаза.

– Очень умно.

– Я тоже так думаю, – ответил Джейс.

Улыбаясь, я села рядом с Эвери и помахала рукой, приветствуя Брит и Джейкоба. Этих двоих я знала не так хорошо. Они частенько обедали вместе с нами, и пристрастие Брит к майонезу и жареной картошке неизменно вызывало у меня спазмы желудка. Сегодня, слава богу, блондинка ела пиццу. Сидевший рядом с ней Джейкоб склонился над толстым учебником, и его лицо выражало крайнюю растерянность.

– Дождя еще нет? – спросила Эвери.

Я покачала головой, разворачивая пластмассовую вилку.

– Похоже, скоро ливанет.

Она вздохнула и перевела взгляд на Брит.

– Как раз когда мы потащимся в западный кампус.

– Похоже, нам повезло. – Брит подтолкнула Джейкоба локтем. – Одолжишь мне свою шляпу, если начнется дождь?

Он вскинул подбородок и вцепился в «котелок». В этой шляпе Джейкоб был копией Бруно Марса.[19]

– Вот еще! Ты хочешь, чтобы я испортил свою прическу? Извини, но вам не повезло.

Брит ткнула его пальцем в бок.

– Это не по-джентльменски.

– Хорошо, что я никогда на это не претендовал. – В его темных глазах сверкнули смешинки, и Джейкоб переключил внимание на меня. – Дорогая, я надеюсь, ты выберешь себе подруг получше, чем та, что сидит рядом со мной.

– Эй! – возмутилась Брит. – Какого черта? Да лучше меня подруги не сыскать. Спроси у Эвери.

Та кивнула, и ее правая рука исчезла под столом.

– Это правда.

Я улыбнулась, подцепив хрустящий кусочек курицы.

– Я думаю, что Брит – добрая душа.

– Спасибо тебе, – сказала она, злобно улыбаясь Джейкобу.

Пока я доедала курицу в салате, за столом шел неспешный разговор о том, о сем, начиная от тренировок Кэма к весеннему отбору в футбольную команду «Юнайтед» и заканчивая предстоящей в эти выходные вечеринкой.

– Не думаю, что будет что-то грандиозное. – Джейс умял гамбургер и принялся за картошку. – Насколько я знаю, ее организуют Эрик и Брендон. Ты ведь пойдешь, да? – спросил он Кэма.

Кэм сразу взглянул на Эвери. Как трогательно.

– Мы пойдем?

Она закусила губу и кивнула.

– Думаю, да.

Не сказать, чтобы мы с Эвери были близкими подругами, но я знала, что она не была большой любительницей вечеринок. Казалось, это не ее стихия.

Брит и Джейкоб собирались пойти, и я снова уткнулась в свой салат, выискивая в нем огурцы. В школе я редко бывала на тусовках – из-за танцев, – поэтому с трудом представляла себе, чего можно ожидать от студенческой вечеринки. И не похоже, чтобы в ближайшее время мне выпала возможность это узнать.

– Ты ведь придешь, да? – спросил Джейс, и мне стало интересно, к кому он обращается. Но тут я почувствовала, как он легонько наступил мне на ногу под столом, и подняла взгляд. Он смотрел на меня, вскинув брови. – Тесс, ты идешь?

Я растерянно моргнула.

– Да, – прохрипела я и откашлялась. – Да. Я могу пойти.

– Постой. Что? – Кэм убрал руку от Эвери. Вау. Глазам своим не верю. Он не прикасался к ней. Кэм подался вперед и буравил меня такими же голубыми глазами. – Тебе восемнадцать…

– Мне уже почти девятнадцать, – перебила я, решив, что разница огромная. В конце концов, мой день рождения был второго ноября, и до него оставалось меньше месяца.

– Да, но все равно ты еще несовершеннолетняя. – Кэм перевел взгляд на Джейса. – Ты что, всерьез приглашаешь ее на «братскую» вечеринку?[20]

Боже, я когда-нибудь его убью.

– Неувязочка, – пробормотал Джейкоб, закрывая учебник.

Джейс невозмутимо отправил в рот дольку жареной картошки.

– Ты же берешь свою девушку на «братскую» вечеринку.

– Это другое дело, – парировал брат.

Я вздохнула.

– Кэм, ты можешь заткнуть…

– Мне не нравится, что ты будешь болтаться в мужской общаге. Там такие ребята…

– Вроде меня, – перебил Джейс, подмигивая мне.

У меня запылали щеки.

– Вот именно, – чуть ли не прорычал Кэм. – И все, хватит об этом.

Брит хихикнула.

– Кэм, а ты сам-то когда начал ходить на вечеринки?

– И не говори, что это другое дело, – встряла я, подцепляя листик салата. – Потому что ты с пятнадцати лет тусуешься.

Кэм откинулся на спинку стула, и вот тогда я увидела, что рука Эвери все это время лежала на его бедре. Ложная тревога. Они не отпускали друг друга.

– Это совсем другое, – настаивал на своем Кэм. – Я – парень.

– Вот черт, ты серьезно? – Джейс округлил глаза, и я усмехнулась. – Ты меня разыгрываешь.

– Во всяком случае, это не мне нужно постричься. – Кэм потянулся к бутылке с водой. – А то у меня руки чешутся заплести кое-кому косички.

– Можете привлечь меня, – встрепенулся Джейкоб, радостно нам улыбаясь. – Я очень хорошо плету косы.

Джейс втянул нижнюю губу.

– Думаю, я воздержусь, но все равно спасибо.

– Вот так всю жизнь, – вздохнул Джейкоб.

Эвери заправила за ухо прядь волос.

– Тебе действительно нужно пойти с нами и развлечься. Кэм… – Под ее взглядом он тотчас заткнулся. – Кэм не будет против. Мы даже подвезем тебя.

Мой брат снова открыл рот, но на этот раз его перебил Джейс:

– И если Кэм не хочет тебя подвезти, это сделаю я. Так или иначе, ты идешь. Это официально.

– Или я могу подвезти, – предложила Брит. – Правда, я не самый умелый водитель, но…

– Я сам. – Кэм вздохнул. – Чего уж там.

Я расплылась в улыбке – Кэм потерпел полное поражение. Меня распирало от возбуждения, и, наверное, я выглядела счастливой идиоткой, но ведь это была моя первая студенческая вечеринка. И я немедленно погрузилась в мечты. Надо придумать, в чем пойти. Хорошо бы купить сексуальную блузку. Может, мне удастся уговорить Эвери пройтись со мной по магазинам?

Джейкоб покачал головой, устремив взгляд куда-то за наши спины.

– Черт, опять они сцепились.

Брит поморщилась и прикрыла глаза рукой.

– Я даже смотреть на это не могу. Серьезно. Мне становится стыдно за них обоих.

Развернувшись на стуле, я сразу поняла, о чем они говорят. Сердце ухнуло вниз, когда я увидела Дебби и Эрика – они стояли в дальнем углу, возле нарисованного на стене барана. Эрик едва не захлебывался потоком собственных слов, а щеки Дебби покрывала мертвенная бледность.

– Это не твоя ли соседка? – тихо спросил Джейс.

Я кивнула, наблюдая за ними через плечо.

– Да. Ее парень… он…

– Он ублюдок, – ответил Джейс, и я удивленно взглянула на него. Он схватил дольку картошки. – Я бы даже сказал, первоклассный ублюдок.

– Что верно, то верно. – Кэм повернулся к Эвери, обвивая руками ее талию. Он уткнулся подбородком в ее плечо, закрывая глаза. – Я имею в виду, что он, может, и клевый парень, но не умеет себя вести. – Помолчав, он поцеловал Эвери в шею. – Не то, что я.

Джейс фыркнул.

– Не завидуй, – пробормотал Кэм.

Я перехватила взгляд Джейса и, не в силах сдержаться, снова обернулась. Эрик крепко держал Дебби за руки, и теперь ее губы двигались быстро-быстро. Что бы они ни говорили, это уже привлекало внимание соседнего столика.

Мне хотелось встать и оторвать Эрика от Дебби. Если честно, я бы даже врезала ему по яйцам. Когда я заставила себя отвернуться, мое негодование рвалось наружу – как и подозрения.

Джейкоб покачал головой и потянулся, раскинув руки.

– Девчонки все-таки невероятно глупые существа. Без обид.

Брит скорчила гримасу.

– Конечно.

– Может, все-таки объясните, что происходит? – Эвери устроилась в объятиях Кэма, и эти двое являли собой картину того, как должны выглядеть влюбленные парочки.

– Знаешь, мне плевать, что там у него в штанах, насколько он умен или крут. – Джейкоб откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Дебби и Эрика, которые переместились на улицу и теперь стояли у дверей кафе, продолжая выяснять отношения. Было видно, что Дебби вот-вот расплачется. – Любая девчонка, которая терпит такое дерьмо, дура набитая.

Я напряглась, и вилка застыла на полпути к моему рту. На ней болтался лист салата. Брит, как и Джейкоб, спокойно отнеслась к такому заявлению. Им обоим было невдомек, что я тоже одна из таких дур. И хоть я твердо решила для себя, что больше никогда не буду прежней, не останется ли на мне навсегда клеймо той девчонки?

Холодные пальцы страха пробежали по моей спине, и я опустила вилку. Аппетит начисто пропал. Эвери притихла; молчали и Джейс с моим братом. Конечно, они знали. Я сама не рассказывала Эвери, но знала, что Кэм ей все рассказал, потому что когда-то я здорово поломала ему жизнь.

Мне не хватило смелости, или здравого смысла, или чего там еще, чтобы сказать правду или просто расстаться с Джереми, и мое молчание запустило цепь страшных событий, едва не погубивших моего брата.

– Я пойду, мне пора в класс. – Подхватив сумку, я поспешно накинула ее на плечо и встала из-за стола. – Не хочу попасть под дождь.

– Тереза, – произнес Кэм ровным голосом. – Ты…

– Увидимся, ребята. – Я забрала свою тарелку и сосредоточилась на ней взглядом, не осмеливаясь посмотреть ни на кого из присутствующих.

Выбросив остатки салата в мусорный контейнер, я, чтобы не столкнуться с Эриком и Дебби, выскользнула из кафе через боковую дверь. Грозные тучи сгустились, и в воздухе сильно пахло дождем, но еще не накрапывало.

Когда я ступила на тротуар, комок застрял у меня в горле. Джейкоб сказал то, что сказал, без всякой задней мысли. Я это понимала, но правда в его словах больно жалила. Я уже больше не страдала от смущения или стыда. Просто мне не хотелось вспоминать, ни думать о Джереми. Но его имя все равно нет-нет, да и выскакивало, как чертов герпес. Если бы можно было стереть из памяти время, проведенное с ним, я бы так и сделала.

Может, ты еще не переболела этим, прошептал ехидный внутренний голос, и я тотчас его заткнула.

– Тесс.

На полпути вверх по холму я остановилась и повернулась, точно так же, как переворачивалось мое сердце каждый раз, когда я слышала его голос. И неважно, что до этого мы провели вместе целых два часа и что мое далеко не безупречное прошлое вдруг напомнило о себе за обеденным столом. Наверное, я была безнадежна.

По его лицу блуждала легкая улыбка, когда он подошел ко мне. Джейс нежно взял меня за руку и отвел в сторону, подальше от толпы. Когда мы встали под деревом, я крепче вцепилась в ремень сумки.

– Ты убежала так быстро, – сказал он. – Я не успел задать тебе один вопрос.

Он все еще держал меня за руку, и я млела от его теплого и сильного прикосновения.

– Какой?

Джейс посмотрел на меня так, будто Джейкоб ничего и не говорил и я не сбежала, поджав хвост. Вместо этого он улыбнулся и скользнул рукой вниз, длинными пальцами обхватывая мое запястье.

О господи, если Кэм выйдет сейчас на улицу и увидит это…

– Что ты делаешь завтра после занятий? – спросил он.

Мои глаза расширились, и, черт возьми, миллионы самых разных мыслей вихрем закружились в голове. Что это было? Что он хочет сказать? И он ли это? Мне пришлось сделать над собой усилие и включить мозг.

– Мм… в час у меня заканчиваются занятия, и я еще ничего не планировала.

– Хорошо.

Я ждала каких-то объяснений, но не дождалась ни одного.

– Хорошо?

– Ага. – Он стоял так близко, что мыски его ботинок упирались в мои. – Потому что теперь у тебя есть планы.

Глава 6

Калла стояла в дверях, гоняя во рту леденец «Твиззлер».

– Так ты даже не знаешь, что вы будете делать?

– Нет. – Я нервно одернула майку. – Джейс сказал только, чтобы я оделась для прогулки. Так хорошо, правда?

Она оглядела мои джинсы и кроссовки.

– На улице еще довольно тепло, подруга. Может, передумаешь насчет джинсов?

Я с тоской посмотрела на крошечный платяной шкаф, где осталась пара одиноких шортов, но мне совсем не хотелось переживать из-за того, что он будет пялиться на мой шрам, чем бы мы ни занимались. Глупо, конечно, что меня это волновало, но я ничего не могла с собой поделать. К тому же погода стояла не такая уж теплая, как месяц назад.

– Нет, останусь в джинсах.

Подруга вгляделась в меня, пропуская пряди волос между пальцами.

– Знаешь, он совсем не бросается в глаза. Это я так, к слову. Да, кстати, – продолжила она, прежде чем я успела возразить, – а где Дебби?

Я посмотрела на застеленную кровать.

– Понятия не имею. Вчера она забежала на минутку и сразу умчалась.

– А твои соседки?

– Хороший вопрос. – Я оторвала взгляд от кровати. – Я их еще ни разу не видела.

– Странно, – прошептала Калла, оборачиваясь, и подкралась к их двери. – Я хочу постучаться.

– Не надо!

– Но…

Пискнул мой мобильник, и у меня екнуло сердце. Схватив трубку, я быстро прочитала сообщение.

– Он уже внизу, ждет меня.

Калла усмехнулась.

– О! Тогда пошли.

Я взяла сумочку и, отправив ответное сообщение, бросила в нее мобильник. Мы вышли в коридор. Из открытых дверей других апартаментов доносились оживленные девичьи голоса – видимо, там подобрались более адекватные соседки.

– Так это свидание? – спросила Калла, подходя к лифту и увлекая меня за собой. – Да?

– Нет.

Когда за нами закрылись двери лифта, она удивленно вскинула бровь.

– Кажется, ты ему нравишься.

Я посмаковала мысль о том, что это может быть свиданием и что, возможно, я ему нравлюсь. Я рад, что ты это сделала. Мне захотелось хихикнуть. Ладно, хватит, размечталась, одернула я себя и покачала головой.

– Сколько раз тебе говорить. Мы с ним давно знакомы. Он лучший друг…

– Кэма, – перебила она. – Я знаю. Но сейчас он не с Кэмом. Он с тобой. И я сомневаюсь, что он пригласил тебя на прогулку из-за твоего брата.

Я открыла рот, но тут же его закрыла – как это мне в голову не пришло, что, возможно, все дело в дружбе с моим братом? Что, если это и есть причина? Я прижала руку к животу. Еще не хватало, чтобы он жалел меня. Или, того хуже, воспринимал меня как свою младшую сестру.

Нет, пожалуй, версию «сестры» можно исключить.

– Меня пугает выражение твоего лица.

Я выдавила из себя улыбку.

– Так-то лучше, – рассмеялась подруга.

Лифт остановился, и открылись двери.

– Правда? – Когда она кивнула, я нервно пробежалась пальцами по волосам и опустила руки. В холле оказалось полно народу. Многие облюбовали диваны и кресла. Я остановилась у двери, сразу заметив его джип, который стоял с включенным двигателем в зоне, запрещенной для парковки.

– Можно, я тебе кое-что скажу? – спросила Калла, когда мы вышли на улицу.

Мое сердце уже колотилось как сумасшедшее.

– Конечно.

Медленная ухмылка растянулась на ее миловидном лице, скрывая белую полоску шрама.

– Я просто должна это сказать, понимаешь? Этот парень…

– Что? – спросила я, останавливаясь в нескольких шагах от джипа. Калла родилась в этих краях. Она была моложе Джейса, как и я, но могла знать много того, чего не знала я. Впрочем, вряд ли это могло иметь значение. Да что там говорить, это вовсе не имело значения. Мы с Джейсом просто друзья.

Мой внутренний монолог уже начинал звучать как испорченная пластинка.

Калла вздохнула, отступая назад.

– Этот парень чертовски, невероятно сексуальный. Вот и все.

Улыбка тронула мои губы, и в следующее мгновение я рассмеялась так, что скулы свело.

– Да, вынуждена с тобой согласиться.

Она глянула на джип и усмехнулась, помахав мне пальцами.

– Удачи.

Махнув на прощание, я сделала глубокий вдох и направилась в его сторону. Джейс наклонился, открывая пассажирскую дверь изнутри. Пряди густых каштановых волос упали ему на лоб, касаясь кончиков ресниц. В салоне тихо звучала песня Люка Брайана.[21]

– Привет, красавица.

– Привет. – Я забралась на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу, чрезвычайно довольная таким приветствием. И, наверное, моя радость выглядела несколько чрезмерной. Вытянув ремень безопасности, я застыла, глядя на него, стараясь сдержать свой энтузиазм.

Он был без рубашки.

Джейс – и я могла поспорить на любые деньги, которых у меня не было, – обладал самым совершенным телом. Даже в положении сидя его кубики были четко очерчены и казались непробиваемыми. Мой взгляд скользнул по мощному бицепсу, прослеживая замысловатые узелки его татуировки.

– Все в порядке? – Он криво усмехнулся.

Понятия не имея, о чем он говорит, я просто смотрела на него. Джейс тихо засмеялся, потянулся ко мне и взял у меня из рук ремень безопасности. Когда он пристегивал меня, его пальцы скользнули по моей груди.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как возбуждение разливается по телу.

Защелкнув ремень, он поднял голову. Его глаза сверкнули серебром.

– Так хорошо?

Я кивнула.

Все еще ухмыляясь, он откинулся на спинку сиденья и потянулся к розовой коробочке, которую я только тогда и заметила. Боже, я совсем отупела.

Он передал ее мне.

– Я уже съел половину. Не удержался.

Улыбаясь, я открыла коробку и впилась в нежную мякоть кекса. Для меня это был самый волнующий момент – ожидание нового вкуса.

Первый же укус вызвал у меня сладкий стон.

– Боже, неужели с конфетами «Рисес»?

Он кивнул.

– Ага. Вкусный, черт?

– Я хочу за него замуж.

Отъезжая от обочины, Джейс низко расхохотался Я не могла говорить, пока не доела кекс и не улетучилось волнение от того краткого и, скорее всего, случайного прикосновения. Дар речи вернулся ко мне, только когда мы вырулили на главную дорогу и я увидела указатель на Мартинсберг.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Сюрприз. – Он скосил на меня взгляд. – Хотя тебе, наверное, и придется пожалеть о том, что ты надела джинсы. Сегодня днем обещают градусов тридцать.

В самом деле, не по сезону тепло для начала октября, ну да что теперь говорить.

– Мне и в джинсах неплохо.

Уголок его губ дернулся вверх.

– Более чем.

Я посмотрела на него и не смогла сдержать смех.

– Ты?.. Что ты себе позволяешь?

– Удивлена?

Я покачала головой, улыбаясь, как идиотка.

– Ты нахал.

Он усмехнулся и потянулся к ручке настройки, переключаясь на блюз.

– Я думал, что это комплимент.

Мой рот открылся, чтобы спросить, с чего вдруг он решил делать мне комплименты, но, к счастью, я вовремя замолчала. Ответ наверняка выставил бы меня в идиотском свете.

Я заставила себя отвернуться к окну, сцепив руки на коленях.

– Ну… и как твои занятия?

Я поморщилась, осознавая, как нелепо звучит мой вопрос, но Джейс, кажется, ничего не заметил.

– Все нормально. Если в следующем семестре получу все «кредиты», весной уже буду выпускником.

– Здорово. – Я широко улыбнулась. Может быть, слишком широко. Я понятия не имела о планах Джейса на будущее, но сомневалась в том, что он останется в этом городе. Впрочем, это не моего ума дело. – Куда поедешь после учебы?

Джейс заерзал на сиденье, одной рукой сжимая руль, а другую уронив на колено.

– Ну, с дипломом эколога действительно можно поехать куда угодно, но я останусь здесь или буду ездить в Вашингтон, если смогу устроиться в Департамент внутренних дел или Университет Западной Вирджинии. Знаешь, у них есть сельскохозяйственный исследовательский центр под Кернесвиллем.

– Так ты не уедешь? – Кажется, мой вопрос прозвучал слишком быстро.

– Я не могу, – сказал он и поспешно добавил: – В смысле, мне здесь нравится.

От меня не ускользнуло то, как вдруг напряглись его плечи. Покусывая нижнюю губу, я снова покосилась на него.

– Не можешь?

Он ничего не сказал, лишь протянул руку к радиоприемнику и вернулся на канал кантри. Кто-то запел про слезу в кружке пива, но я почти не слушала. Что он имел в виду, когда сказал, что не может уехать? Казалось бы, его ничто здесь не держало. Перед ним открывались большие возможности, тем более если он устроится в Департамент внутренних дел.

Он прошелся рукой по волосам и взглянул на меня.

– А у тебя какие планы?

– У меня? – Джейс слишком явно пытался сменить тему.

– Да. У тебя. Ты собираешься остаться здесь? – Я напряглась, уловив в его голосе насмешку. – Учительствовать?

Меня возмутил его тон.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он рассмеялся, но смех почему-то показался мне сухим и жестковатым.

– Да ладно, Тесс, ты что, всерьез настроена обучать сопливых детишек?

Повернувшись к нему, я сложила руки на груди.

– Объясни. Я не понимаю. Ты вроде бы говорил, что учить детей – это замечательно, и я…

– Это замечательно, но…

– Что? – Я ощетинилась. – Что «но»?

– Это не для тебя. – Он бросил взгляд в мою сторону, сворачивая направо, на Квин-стрит. – Не твое это, понимаешь?

Я уставилась на него и непроизвольно фыркнула.

– Глупости. Откуда ты знаешь, что мое, а что нет? – Злость клокотала во мне, и я даже не пыталась разобраться, что меня больше всего взбесило. – Ты меня почти не знаешь, Джейс.

– Я знаю тебя.

Я усмехнулась.

– Нет, не знаешь.

Опять появилась эта возмутительная полуулыбка.

– Ох, Тесс…

– Не охай, пожалуйста. Я хочу знать, почему ты так уверен, что из меня выйдет плохой учитель?

– Я не говорил, что ты будешь плохим учителем. – На его лице играла улыбка, и я хотела бы знать, что его так рассмешило. – Из тебя получился бы отличный учитель. Дети наверняка любили бы тебя, и ты была бы счастлива, но это не то, чего ты хочешь.

– На самом деле мне нравится общаться с детьми. Еще в танцевальной студии я работала волонтером в младших классах. – Уставившись в окно, я смотрела, как мимо проносятся здания торговых центров и жилых домов, сменяясь зарослями деревьев и открытыми полями. – Так что все твои доводы безосновательны.

– Ладно. Ты просто не понимаешь, о чем я говорю.

– Очевидно, нет, – возмущенно ответила я.

Джейс вздохнул.

– Из тебя получился бы замечательный учитель, Тесс, но ты… рождена для сцены. Это то, чего ты всегда хотела.

Я крепко зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от правды.

– Это не то, о чем я всегда мечтала.

– Нет?

– Нет.

– Я тебе не верю, – сказал парень. – И вот почему. Ты начала танцевать, едва научившись ходить. И здесь ты задержишься до тех пор, пока снова не сможешь вернуться к танцам, верно? Все это дерьмо с учительством – просто запасной план на случай, если ты не сможешь танцевать. И это совсем не то, чем бы ты действительно хотела заниматься. Ты уже признавалась мне в этом.

Я хотела сказать ему, что он ошибается, но, черт возьми, с языка сорвались совсем другие слова.

– Еще год назад я не думала, что окажусь здесь, в этом колледже. Мне это даже в голову не приходило. И ты прав. Когда через месяц доктор Морган скажет мне, что месяца через три можно вернуться к танцам, именно так я и поступлю, потому что танцы – это то, без чего я не могу жить. И что в этом плохого? Я не хочу быть здесь, где я чувствую себя не в своей тарелке.

Джейс на мгновение затих.

– В этом нет ничего плохого.

У меня вдруг возникло чувство, будто меня раздели и заставили танцевать джигу в голом виде. Я в отчаянии взмахнула руками.

– Тогда к чему весь этот разговор?

Он улыбнулся и пожал плечом.

– Я не знаю. Ты его начала.

– Я не начинала!

Джейс возразил:

– Нет, начинала. Ты спросила, чем я планирую заниматься. Я проявил ответную вежливость.

Я закатила глаза.

– Так и хочется тебя треснуть.

Он усмехнулся.

– А сейчас еще больше. – Я метнула в него свирепый взгляд.

Он притормозил, сворачивая на узкую проселочную дорогу, которая казалась смутно знакомой, и склонил голову набок. Молчание.

– Что ж, если ты в конечном итоге останешься здесь и выберешь профессию учителя, у тебя все получится. А если передумаешь – тоже неплохо. Я представляю, как много значат для тебя танцы.

Я не знала, что сказать, но тут до меня дошло, где мы находимся. Выпрямившись, я уставилась на знакомую табличку, болтавшуюся на столбе.

– Мы на ферме?

– Ага.

Я вдруг занервничала.

– Зачем?

– Я кое-что придумал. – Он подмигнул мне, и я сдержала стон, готовый вырваться в ответ. – Сейчас увидишь.

Широко раскрытыми глазами я смотрела прямо перед собой, пока мы тряслись по ухабистой, неровной дороге. За стеблями кукурузы и полем, где паслись коровы, я разглядела то, что приготовил для меня Джейс.

Дрожь страха пробежала у меня по спине, когда я вспомнила наш разговор о танцах и верховой езде.

– О нет…

Джейс хмыкнул, останавливая джип возле амбара.

– Ты даже не знаешь, чему говоришь «нет».

Мой пульс участился, и, с трудом сглотнув, я вытерла о джинсы вспотевшие дрожащие ладони. Меньше всего мне хотелось принять страшную смерть на глазах у парня, к которому я питала сильные чувства.

– Джейс, я не знаю. Лошади такие большие, и я ни разу не сидела верхом. Я, наверное, грох…

Парень приложил кончик пальца к моим губам. Я онемела от удивления.

– Прекрати, – мягко произнес он, впиваясь в меня глубоким взглядом серых глаз. – Ты не должна делать того, чего ты не хочешь делать. Договорились? Тебе просто придется довериться мне. И ты ведь доверяешь мне?

Прежде чем я успела ответить, он провел пальцем по моей нижней губе. Я вздрогнула, когда его рука скользнула вниз, по подбородку, и исчезла.

– Тесс?

Коротко вздохнув, я кивнула, но, наверное, согласилась бы влезть и в барабан дробилки древесных отходов, если бы он снова прикоснулся к моим губам.

– Я доверяю тебе.

– Вот и хорошо. – Джейс сверкнул мимолетной улыбкой и выпрыгнул из джипа.

Я следила за ним взглядом, чувствуя, как кружится голова. Это правда. Я действительно доверяла ему, и для меня это имело особый смысл. После истории с Джереми я не верила ни одному парню – только своему брату.

Но Джейсу я доверяла с той минуты, как встретила его.

Глава 7

Я не собиралась умирать сегодня. По крайней мере, именно это я твердила себе, вылезая из джипа и окунаясь в липкую жару. Лето как будто и не покидало этот уголок.

Когда Джейс подошел ко мне, мои руки заметно дрожали. К сожалению, он успел надеть белую рубашку, лишая мои глаза праздника. Чертовски обидно, потому что если уж ломать себе шею, то хотя бы таращась на роскошный торс с кубиками.

Дверь амбара со скрипом отворилась, и оттуда вышел немолодой мужчина. Хоть мы и не были знакомы, я с первого же взгляда догадалась, что это отец Джейса. Я словно видела перед собой Джейса тридцать лет спустя.

С такими же густыми темными волосами и смуглой кожей – то ли от долгой жизни под солнцем, то ли доставшейся в наследство от далеких предков, – он был высоким и худощавым, как и его сын. Глаза цвета серой стали переместились с Джейса на меня и расширились, возвращаясь к сыну.

Он поставил на землю металлическое ведро, которое держал в руке, и сдвинул темные брови. Удивленная улыбка появилась на его красивом лице.

Джейс усмехнулся и приобнял меня за спину.

– Привет, отец, это Тереза. Сестра Кэма.

В его глазах промелькнуло узнавание.

– Сестренка Кэма? А, танцовщица.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Откуда он знает, черт возьми? И если этот факт моей биографии ему известен от Кэма, страшно подумать, что еще мог выболтать мой братец.

– Да, это она, – ответил Джейс, и его рука скользнула вверх по моей спине.

– Здравствуйте. – Я помахала на редкость неловко.

Отец улыбнулся и широким шагом направился к нам, чуть склонив голову набок, чем снова напомнил мне Джейса.

– Не может быть, чтобы ты была родственницей Кэма. Ни за что не поверю, что такая красивая девушка имеет общую ДНК с этим страшилищем.

Удивленный смех вырвался у меня. Кажется, отец Джейса мне нравился.

– И точно так же не поверю, что ты приехала с этим оболтусом. – Он кивнул на Джейса, и тот нахмурился. – Должно быть, ты заблудилась.

Сдаюсь. Мне он очень нравился.

– Вы правы. Я даже не знаю, кто это.

Джейс свирепо зыркнул на меня сверху вниз.

– Какого черта?

Я усмехнулась.

Его отец подмигнул мне, и тогда я поняла, что Джейс унаследовал от отца не только внешность, но и характер.

– Ну, и что вас сюда привело? – Он достал из заднего кармана красный носовой платок и вытер руки, устремив взгляд на сына. – Джек с твоей матерью, они у Бетти.

– Я знаю. Он ходит туда каждый день после школы. – Джейс медленно опустил руку, оставляя горячий след на моей спине. – Хочу показать Тесс лошадей.

Мистер Уинстед смерил сына взглядом.

– Хорошо. Если что понадобится – позовешь.

– Мы справимся, пап. – Джейс повернулся ко мне.

– Хочу предупредить. – Отец посмотрел на меня озорными глазами. – Если этот мальчишка будет плохо себя вести, дай мне знать, и я с ним разберусь.

– О боже, – простонал Джейс, потирая рукой скулу. – Она просто друг, папа.

– Угу. – Его отец вернулся к амбару за ведром. – Если ты просто дружишь с такой симпатичной девчонкой, значит, уже поступаешь неправильно, сынок.

Моя улыбка растянулась до ушей, когда я медленно повернулась к Джейсу.

– Даже не думай, – предупредил он. Похоже, он был готов задушить своего отца, когда наклонился и взял меня за руку. – Пойдем, пока я не поколотил эту деревенщину.

Его отец усмехнулся, выразительно поглядывая на наши сплетенные руки.

– Друзья?

– Отец. – Джейс вздохнул.

Я хихикнула, когда он потянул меня в сторону загона для лошадей, а его отец скрылся в амбаре.

– Мне нравится твой папа.

Он фыркнул.

– Я в этом даже не сомневаюсь.

– Он вел себя так, будто ты… нечасто приводишь сюда девушек.

– Так и есть. – Остановившись, Джейс отпустил мою руку и повернулся ко мне лицом, перешагивая через невысокую подпорную стенку. – Опять же, ты только что познакомилась с моим отцом, так что можешь понять почему.

С одной стороны, я была польщена тем, что он привез меня к себе домой, куда не добралась ни одна из его девушек. Но я была для него другом, чего, вероятно, нельзя сказать об остальных.

– Давай, – сказал Джейс и, положив руки на мои бедра, приподнял меня и перенес через стенку, как пушинку. – Вот так.

– Я бы и сама справилась, – пробормотала я.

Он пожал плечами.

– Я знаю. – Снова схватив мою руку, он осторожно повел меня по высокой траве в сторону зигзагообразной изгороди. – Смотри под ноги. На этой ферме поселился чертов сурок или даже целое семейство. Нарыли нор повсюду.

– Ладно. – Я думала совсем не о фермах или сурках. Ощущение тяжелой и сильной руки, крепко сжимавшей мою, целиком заполняло сознание, и в нем не оставалось места для беспокойства о дырках в земле.

Он молча подвел меня к воротам изгороди и, отпустив мою руку, снял замок. Петли заскрипели, и металлические ворота медленно распахнулись.

Внезапно я оробела.

– Боюсь, я ничего в этом не смыслю.

Легкая улыбка играла на его губах, когда он с довольным видом приближался ко мне.

– Тесс, ну же. Ты сказала, что доверяешь мне.

Переминаясь с ноги на ногу, я устремила взгляд поверх его плеча. На другом конце большого загона, лениво помахивая черными хвостами, мирно щипали траву две лошади.

– Я доверяю тебе.

– Тогда пойдем со мной.

Лошадь черно-белой масти вскинула массивную голову и повела мордой в нашу сторону. Обе лошади были расседланы.

– Не бойся, не затопчут. – Он снова взял меня за руку. – И я даже не собираюсь сажать тебя верхом.

Я подняла голову.

– Честное слово?

Он слегка улыбнулся, подхватил прядку волос, упавшую мне на лицо, и заправил ее за ухо.

– Нет. Вы просто познакомитесь.

– Я никогда еще не знакомилась с лошадьми.

– Ты их обязательно полюбишь. – Джеймс потянул меня вперед, и мои губы сжались. – Они очень деликатные. Джек с них не слезает, и, если бы я думал, что они опасны, он бы и близко к ним не подошел.

Я сочла это веским доводом.

– Ладно, – сказала я и глубоко вздохнула. – Пошли.

Он не дал мне шанса на раздумья. В следующее мгновение мы уже были внутри загона. На земле стояло металлическое ведро, наполненное зерном.

– Я позову их, ладно? Они тотчас прилетят. Им пора подкрепиться. Так что будь готова.

У меня сдавило горло, когда я кивнула.

Мне казалось, что я слишком паникую, пока Джейс не поднес два пальца к идеально очерченному рту и не издал пронзительный свист. Лошади дернули головами и сорвались с места, взбивая копытами землю и устремляясь прямо на нас.

Вот черт…

Я попятилась назад, уперлась в непрошибаемую стену мышц, которой оказался Джейс, и отскочила как мячик. Рука обвилась вокруг моей талии, когда я рванулась в сторону, и удержала на месте, прижимая меня к мощной груди.

– Все хорошо. – Его дыхание теплом обдало мое ухо, и я разрывалась между страхом перед динозаврами, что неслись на меня, и возбуждением от крепких объятий Джейса. – Ты молодец.

Я схватила его за руку и зажмурилась. Мое сердце стучало так, что грозилось выпрыгнуть из груди, а гром копыт приближался, сотрясая землю. Клубы пыли взвились в воздух, и теплый влажный ветерок ласково тронул мое лицо. Я вжалась в Джейса, напрягаясь всем телом.

– К тебе гость, Тесс. – Он уперся подбородком мне в макушку, отчего мой пульс попытался опередить сердцебиение. – Даже два гостя, если быть точным.

– Ладно.

Последовала пауза.

– У тебя глаза закрыты?

– Нет.

Подбородок больше не вжимался в мою макушку, и грудь Джейса сотряслась от смеха.

– Ага, врешь. – Он снова засмеялся. – Ну-ка, открывай!

Чертыхаясь себе под нос, я осторожно приоткрыла один глаз и тут же дернулась. Парень крепче прижал меня к себе.

– О, вау…

Черно-белая лошадь стояла всего в шаге от меня. Гнедая, чуть поодаль, трясла головой и тихо фыркала. Мои широко раскрытые глаза метались между этими двумя существами.

– Они ведь не плотоядные, да? Потому что при таких размерах им ничего не стоит проглотить меня.

Джейс снова низко рассмеялся, и его рука скользнула вверх, останавливаясь у меня на животе, чуть ниже грудей.

– Дурочка, лошади не едят людей.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – парировала я, прищуриваясь.

У черно-белого коня дрогнули губы, как будто он усмехнулся надо мной.

– Ты про этого? Мистера Дружелюбного? Джек называет его Бубба Один,[22] – произнес Джейс тихим, успокаивающим голосом. Но у меня перехватило дыхание, когда его большой палец вычертил медленный круг на моей тонкой майке, упираясь в косточку лифчика. – А гнедой – Бубба Два.

Я лизнула пересохшие губы.

– Удобно запоминать имена.

Он ухмыльнулся, и его мизинец и указательный палец начали двигаться вверх-вниз, до пупка и обратно. Джейс словно и не сознавал, что делает, и не чувствовал, что его неуловимые движения отзываются электрическими разрядами.

– Я тоже так думаю, но его настоящее имя – Молния.

Конь помотал головой, встряхивая лохматой гривой.

– Пожалуй, Молния подходит ему больше, – признала я, постепенно расслабляясь. Кажется, Джейс к этому и стремился. Отвлекал меня мягкими, почти невинными прикосновениями. Что ж, его план удался. – А как насчет Буббы Два?

– А, ты про того, кто смотрит на ведро, как на святую Мекку из зерна? – И когда я рассмеялась, мужская щека потерлась о мою. – Это Гром. И сейчас мы их покормим. Вместе.

От движения его пальцев волны мурашек расходились по моей спине.

– Что, с руки?

Его смех заставил меня улыбнуться.

– Конечно.

– Думаю, что после того, как я увижу их зубы, у меня пропадет охота кормить их с руки.

– Все будет в порядке. – Джейс убрал руку с живота и обхватил пальцами мое запястье. Медленно он вытянул мою руку вперед. – Не шевелись.

Сердце ухнуло вниз.

– Джейс…

Молния устремился вперед и прижался мокрым носом к моей ладони. Я съежилась, ожидая, что вот сейчас он съест мои бедные пальцы. Но ничего не случилось. Он подтолкнул мою руку и тихо заржал.

Джейс провел моей рукой вдоль челюсти Молнии, поднимаясь к заостренным чутким ушам.

– Видишь? – пробормотал он. – Не так уж и страшно, да?

Я покачала головой, поглаживая пальцами мягкую шкуру. Молния, казалось, предвидел направление ласки, прижимаясь длинной головой к моей руке, когда мои пальцы запутались в его гриве. Действительно, все не так страшно.

Джейс пошевелился за моей спиной, и тотчас все мысли о лошадях улетучились. Его бедра прижались к моим ягодицам, и я закусила нижнюю губу, сосредоточившись на белом пятнышке на морде Молнии.

Я чувствовала его – чувствовала Джейса. И у меня не было никаких сомнений в том, что он тоже потрясен интимностью момента. От этих мыслей и ощущения его тверди голова шла кругом, как в ту субботнюю ночь. Шею обдало жаром. Остатки разума пытались придумать рациональное объяснение его физической реакции. В конце концов, он – парень. Наши тела прижаты друг к другу. У парней твердеет плоть даже от дуновения ветерка. Поэтому не стоит обращать внимания, но мое тело совсем перестало дружить с головой. Оно играло на другом поле. Боль зародилась внизу живота. Острое и сладкое томление разлилось по венам.

– Неплохо, правда? – Его голос становился все более глубоким и бархатистым. – Они как собаки. Ну, скажем, как собаки, которые могут тащить на себе груз под сотню килограммов, если не больше. – Он убрал руку и отступил назад, и меня словно окатило холодным душем. – Верь мне.

И тут Джеймс шлепнул меня по попке.

Я взвизгнула и, выпучив глаза, начала поворачиваться к нему, но Молния, видимо недовольный отсутствием внимания, ткнулся носом в мою ладонь.

– Хм…

– Вот видишь, все в порядке. Ты просто приласкала его. И он не откусил тебе руку.

Я задумалась над его словами, пока Молния разглядывал меня своими темными глазами. Почесывая его за ухом, я все еще умирала со страху. Стоя почти вплотную ко мне, лошадь казалась настоящим исполином, и, честно говоря, я даже не могла представить себя верхом, особенно на той, что звалась Молния.

Джейс вернулся ко мне и поставил между нами ведро. Гром следовал за ним, нетерпеливо помахивая хвостом. Опустившись на колени и зачерпнув пригоршню овса, Джейс поднялся. Гнедая морда тотчас потянулась к его руке, и Джейс посмотрел на меня.

– Все очень просто.

Хотя в мои планы и не входило кормить лошадей с руки, я безропотно подставила Джейсу ладонь, и он насыпал в нее овса. Сморщившись, я протянула руку Молнии.

– Ты бы видела себя сейчас. – Джейс рассмеялся и покачал головой. – Это так мило.

И, наверное, немного нелепо. Мои щеки горели, пока Молния обнюхивал овес на моей ладони.

– Что, привереда?

Джейс усмехнулся и потер шею Грома свободной рукой.

– Думаю, он просто тянет время, потому что ты ему нравишься.

– Неужели? – Я улыбнулась и, медленно протянув вторую руку, принялась ласкать красивую морду. Странно, что я попала сюда. Мне почему-то казалось, что это не просто знакомство с лошадьми. Я наконец поняла, чего добивался Джейс, и мысленно вернулась к нашему разговору в джипе. Он пытался вернуть в мою жизнь адреналин и радость, которые прежде дарили мне танцы.

Одно то, что Джейс позаботился об этом и даже выкроил время, растрогало меня. Даже больше, чем вороватый поцелуй, случившийся так давно, или нынешние короткие прикосновения. Чувства подступили комком к горлу, когда Молния стал слизывать овес, щекоча мою ладонь.

Я не знала, почему Джейс так печется обо мне. Да, мы друзья – уже довольно давно. Навещая Кэма, он навещал и меня, но то, что он делал сейчас, пожалуй, выходило за рамки обычной дружбы.

Но, опять-таки, не мне судить, поскольку я не эксперт по друзьям.

Пока я кормила лошадь и легкий ветерок обдувал, но ничуть не остужал мою разгоряченную кожу, я вдруг со всей отчетливостью поняла, что у меня… почти нет друзей. Потому что если бы Сади или другие девчонки из танцевальной студии были моими настоящими подругами, мы бы до сих пор общались, даже если бы нас не объединяла общая цель. Между нами стояли не просто зависть или горечь. Просто нас не связывало ничего, кроме танцев.

Я проглотила комок подступившей желчи.

– Это действительно как полет?

Джейс внимательно посмотрел на меня и кивнул.

– Да.

Отбросив мрачные мысли и зачерпнув еще овса, я повернулась к Молнии. Было что-то спокойное во всем этом – в тишине фермы и этом мирном общении с лошадьми.

– Хорошо, – вполголоса произнесла я.

– Я знаю. И будет еще лучше, когда ты поймешь, что означает для тебя это место.

Я прикусила губу, вспомнив, что наговорила в джипе.

– Когда ты успел стать таким мудрым?

– Я всегда был чрезвычайно мудрым. Настолько, что уже считаю это проклятием.

Я негромко рассмеялась.

– На самом деле это опыт. В жизни случаются самые неожиданные вещи, Тесс. Поверь мне. И эти события меняют в тебе все – твои представления о том, чего ты хочешь и чего на самом деле стоишь. Они заставляют тебя многое переоценить, даже то, что поначалу представлялось не самой удачной идеей. – Он пожал плечами и перевел взгляд на Грома. – Иногда результат оказывается лучше, чем ты мог надеяться.

В его голосе звучала уверенность, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что ему самому довелось столкнуться с превратностями судьбы.

– Знаешь что… – проговорил Джейс после недолгой паузы. – То, что сказал вчера Джейкоб, это неправда.

Столь резкий поворот удивил и напугал меня. Когда Молния доел остатки овса, я перевела взгляд на Джейса.

– Что?

Гром, наевшись, поскакал в загон, и Джейс вытер руки о джинсы. Он подошел к нам и стал лениво чесать Молнию за ухом.

– Ты знаешь, о чем я говорю, Тесс. И я знаю, почему ты так поспешно ушла.

Я тотчас хотела возразить, ведь это всегда легче, чем признать правду. Особенно если правда так унизительна. Но Джейс знал эту правду во всех деталях. И любые мои возражения выставили бы меня круглой дурой.

– Я не хочу говорить об этом.

– Тесс…

– Я могла бы жить счастливо, если бы никогда больше не слышала его имени или мне не приходилось бы вспоминать о том, каким он был и каково было с ним, думать… – Мой голос неожиданно дрогнул, и мне пришлось сделать глубокий очищающий вдох. – Я не хочу помнить то, что было.

Повисло молчание.

– Но ты знаешь, что никогда этого не забудешь, и должна понимать, что Джейкоб ошибается.

Вздохнув, я смотрела, как Молния доедает овес.

– В том-то все и дело, что он сказал правду.

– Нет…

– Да. Я была одной из тех глупых девчонок, которые позволяют парням поднимать на них руку. – Я засмеялась, но смех резанул ухо. – И я едва не погубила своего брата, потому что позволила ситуации зайти так далеко. Поверь мне, я знаю.

– Ни черта ты не знаешь. – Джейс взял меня за руку, смахивая с ладони крошки овса. – Не ты виновата в том, что произошло с Кэмом. Он сам принял решение надрать задницу этому отморозку. Не ты. И я не могу винить его за это. Будь я на его месте, я бы закопал эту гниду.

Я подняла на него взгляд и увидела искренность в глазах цвета вороненой стали.

– Нет. Ты бы этого не сделал, Джейс.

Он вскинул брови.

– О, даже не сомневайся. И знаешь что: хоть и чертовски неправильно так говорить, но это был бы мой выбор. Так же, как это был выбор Кэма. Ты ни в чем не виновата. Что бы ни произошло между тобой и этим ублюдком, – он произнес это с отвращением, – в случившемся на День благодарения нет твоей вины.

Я смотрела ему прямо в глаза, и – о боже – мне захотелось поверить ему. Отвратительный груз вины давил на меня больше, чем рухнувшие надежды на будущее. Впрочем, мне действительно стало легче. Он снял с меня часть ответственности, но я все равно потупила взгляд, наблюдая за тем, как уходит Молния. Ему явно не хватало внимания, и он последовал за Громом.

Джейс по-прежнему держал меня за руку, обхватывая запястье.

– И ты не глупая.

Я выдавила из себя смешок и подняла на него взгляд.

– Ладно. Почему ты говоришь мне все это? Почему пытаешься заставить меня успокоиться?

– Я просто говорю правду. – Его губы сжались, и тревога промелькнула на красивом лице. – Сколько тебе было, когда ты начала встречаться с этим парнем?

Я пожала плечом.

– Сколько лет тебе было, Тесс? – решительно повторил он.

Качая головой, я попыталась отдернуть руку, но Джейс крепко держал ее. Мне захотелось спрятаться от этого разговора, забившись в огромный стог сена, что возвышался за нашими спинами.

– Мне было четырнадцать, когда мы начали встречаться – летом, когда я перешла в старшую школу. Устраивает ответ?

Он выглядел расстроенным.

– Ты была такой юной.

Мои пальцы сами сжались в кулак.

– Да, была, но он…

– Он не распускал тогда руки? – Джейс произнес это так резко, что я вздрогнула. Линия его рта сразу смягчилась. – Когда он в первый раз ударил тебя?

Вспомнить это не составило труда. Такое не забывается.

– Мне только что исполнилось шестнадцать. Я случайно наступил на его новые «найки».

Джейс отвел взгляд. Мышца задергалась на скуле. Почти десять месяцев я терпела побои Джереми. Десять месяцев держала это в секрете, скрывала синяки и все спрашивала себя, что я такого сделала, что заслужила это.

Десять месяцев, которые мне хотелось вычеркнуть из жизни.

– Даже в шестнадцать ты еще была слишком юной. Ты и сейчас юная, – произнес он спокойно, но твердо. – Я и представить себе не могу, что тебе пришлось пережить, но ты была всего лишь ребенком, Тесс. Не глупой девчонкой. Просто испуганной.

Ком, уже перекрывавший мне воздух, стал еще больше. И когда я заговорила, мой голос прозвучал хрипло.

– Я думала, что в чем-то виновата.

– Ты ни в чем не виновата. – В его глазах сверкнуло серебро. – Пожалуйста, скажи мне, что ты это понимаешь.

– Теперь понимаю. – Быстро моргая, я откашлялась. – В том, что он делал, не было моей вины, но своим молчанием я все испортила.

– Тесс…

– Я знаю, о чем ты, но мне надо было рассказать кому-то. С этим не поспоришь. Молчание – дьявольская добродетель. Это болезнь – рак, который разъедает тебя и твои мозги. Теперь я это знаю. Но тогда… – Мой голос снова дрогнул, и я покачала головой, судорожно глотнув воздух. Я подумала о Дебби. – Впрочем, сейчас все по-другому.

– Да, это так, но все равно тебе не в чем себя винить. Я так сказал, значит, так оно и есть. Разговор окончен.

Я выгнула бровь.

– Разговор окончен?

Он кивнул, и уголок его губ дернулся вверх.

– Ага. Мое слово – закон.

– Да ты что?

Улыбка стала шире, когда он нежно сжал мою руку. Его глаза приобрели нежный оттенок серого.

– Не сомневайся в моей власти.

Я засмеялась и сама удивилась тому, что смогла это сделать после такого серьезного и грустного разговора.

– Нет у тебя никакой власти.

Он ухмыльнулся.

– О, ты ошибаешься. Она повсюду. Просто это скрытая власть. Ты даже не замечаешь, как она работает.

Я закатила глаза, но первоначальная неловкость исчезла, и я прониклась смыслом его слов. Даже притом что мне было трудно отказаться от чувства вины, я знала, что Джейс твердо верит в то, что говорит. И это дорогого стоило. Черт возьми, для меня это значило очень много.

– Ну, и как тебе понравилось знакомство с лошадьми? – спросил он, и густые облака прошлого мигом рассеялись. Мы вернулись на безопасную территорию. – Не так уж плохо?

– Нет. – Я улыбнулась. – Совсем не плохо.

– Тогда, может, в следующий раз оседлаешь кого-нибудь? Молнию?

Сердце замерло.

– Э-э…

– Я буду с тобой, – добавил он, наклоняя ко мне голову. – Все время.

Я представила, как сижу практически у него на коленях, его рука обвивается вокруг моей талии, он крепко прижимает меня к себе, и… меня бросило в жар. Надо было срочно тормозить этот порнопоезд, пока он не свернул на колею тройного икса.

У него вырвался смешок, глубокий и сексуальный, и он встал почти вплотную ко мне. Мы стояли так близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в его глаза.

– Вижу, тебе нравится эта идея.

– Что? – Я нахмурилась, втайне надеясь, что это не выглядит чересчур театрально или глупо. – Нет. Я подумала о завтрашнем музыкальном классе. Кажется, мы сейчас проходим барокко? Там очень много вдохновляющей музыки. Меня возбуждает этот период.

Ухмылка тронула его губы.

– Я не думаю, что тебя возбуждает именно это.

– Но уж точно не ты.

– Как скажешь. – В его взгляде блеснули дразнящие искорки. – Но ты думала обо мне.

От неожиданности я издала какой-то хрюкающий звук.

– Еще чего! Я вообще о тебе не думаю.

– Ты ужасная врушка.

– А у тебя ужасное эго. Хуже, чем у моего брата, и это что-то да значит.

– Ты можешь говорить что угодно. Мне лучше знать. – Он наклонился, и его губы коснулись моей щеки, зажигая на ней костерок. – Вот видишь? Я еще ничего не сделал, а ты уже пылаешь.

– Это солнце, – ответила я, пытаясь отстраниться, пока не наделала глупостей. Вроде того, чтобы зажать его лицо мертвой хваткой и впиться поцелуем. – У меня тепловой удар.

Он хохотнул.

– Солнце еще даже не вышло.

Я насупилась.

– Как будто это имеет значение.

– Знаешь что?

Склонив голову набок, я ждала продолжения.

Ухмылка, приводящая меня в бешенство, казалось, навсегда приклеилась к его лицу.

– Это мило.

– Что именно? – Я надеялась, что это относится не ко мне, потому что не хотела быть для него всего лишь «милой».

– Ты. – Он подхватил прядку моих волос и пощекотал мне шею, а я боролась с желанием зажмуриться от удовольствия. – Весь этот спектакль – когда ты притворяешься, будто не думаешь обо мне днем и ночью. А сама, наверное, сидишь у себя в комнате и выписываешь мое имя на стираемой дощечке.

– О боже. – Я засмеялась.

– И мечтаешь обо мне, верно? Ложишься спать и не можешь уснуть и…

Мой смех прервал поток его красноречия, и я замахнулась на него свободной рукой, целясь в грудь. Все, что он нес, попахивало бредом. Ладно – может, за исключением моих фантазий. Он действительно был звездой в некоторых из них. Но моя рука так и не достигла цели. С поразительной ловкостью он перехватил ее в воздухе и в следующий миг крепко прижал меня к груди.

Впечатляет.

– Драться нехорошо, – сказал он с усмешкой. – И обманывать себя – тоже.

Продолжать этот разговор, когда мои пылающие груди вжимались в его тело и соски покалывало от боли, становилось все труднее.

– Ты сам-то себя слышишь? Ты же сказал, что жалеешь о том поцелуе, так с чего вдруг мне сидеть и думать о тебе? У меня теперь своя жизнь, приятель.

Как только эти слова слетели с моих губ и наши глаза встретились, я поняла, что совершила ошибку. Не знаю, о чем он думал, но меня пронзила глубина и сила его взгляда. Так незаметно мы вдруг перешли от безобидных поддразниваний и колкостей – а все, что я наговорила ему, было ложью от начала и до конца – к этому… я даже не знала, какое подобрать слово, чтобы описать то, что происходило сейчас с нами.

Его лицо стало серьезным, в нем не осталось и тени усмешки.

– Я никогда не говорил, что жалею о том поцелуе.

– Сдается мне, что говорил.

Его глаза полыхнули, и в них растеклась ртуть.

– Я уверен, что не говорил.

Я медленно покачала головой. Меня охватило смятение, мысли путались, и я не знала, что сказать.

– И я не жалею о том, что поцеловал тебя.

Мое сердце исполнило тройное сальто.

– Не жалеешь?

– Нет. – Он на миг отвел взгляд, и его скулы задергались, прежде чем он снова впился в меня глазами. – Мне бы хотелось, чтобы это было не так.

– Я не жалею, – прошептала я, прежде чем успела заткнуть себе рот. – Нисколечко.

Он пристально смотрел на меня, и я чувствовала, как напряглись его руки, сжимающие мои запястья. Он сделал неуловимое движение, как будто отстраняясь от меня. Черт, опять я ляпнула лишнего.

– Проклятье, – хрипло произнес он и снова притянул меня к себе.

Джейс опустил голову, и прежде чем я успела что-то понять, его губы накрыли мой рот. Мой мозг явно тормозил, отставая от происходящего, а между тем он целовал меня – целовал. Он завладел моим ртом, и в этом поцелуе не было ни нежности, ни сладости.

Я вмиг оказалась в огне.

Не отрываясь от меня, он обхватил мои щеки ладонями, запрокидывая мою голову назад. Я встала на цыпочки и прижалась руками к его груди. Под ладонью его сердце колотилось так же быстро, как мое. Он вздрогнул, раскидывая веером пальцы на моих щеках, а я, кажется, и вовсе перестала дышать.

Три года я сохла по нему, и вот, спустя год после того как наши губы впервые встретились, Джейс… о боже, он наконец-то целовал меня.

Мои мысли и чувства кружились в водовороте страсти, и я задрожала, когда он начал покусывать мою нижнюю губу, как когда-то шею, а потом кончиком языка очертил контур моих губ, словно уговаривая их раскрыться. Он углубил поцелуй, пробуя меня на вкус – овладевая мной и в то же время освобождая. Этот поцелуй затмил все, что я хранила в своей памяти о том, давнем и мимолетном. Меня захлестнуло жаркой волной, когда грубый, почти животный рык поднялся из его груди.

Он упивался мною.

На какой-то миг меня охватило беспокойство – вдруг нас увидит его отец? Вот это был бы конфуз. Но страх улетучился, когда его руки скользнули вниз по горлу, легли на плечи, спустились на бедра. Застукают? Да плевать.

Мое сердце распирало так, что казалось, я больше не выдержу, но тут он еще крепче сжал мои бедра, а потом оторвал от земли, не прерывая поцелуя. Инстинкт взял верх. Я обвила ногами его талию, мои руки сплелись вокруг его шеи, и пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке.

Он сделал несколько шагов, и я понятия не имела, куда он направляется, но меня привело в восторг его мастерство, когда он, хозяйничая у меня во рту, впиваясь руками в мои ягодицы, уверенно шел вперед, ни разу не споткнувшись и не останавливаясь для раздумий.

Сумасшедший прилив ощущений накрыл меня с головой, когда Джейс опустился на колени, укладывая меня в стог сена. Его мощное тело нависло надо мной, запирая в этом плену. Тонкие колкие соломинки впивались мне в руки, но его губы снова отыскали мои, и я едва не задохнулась, когда он накрыл меня собой. Сено провалилось под нашей тяжестью, увлекая нас в бездонную пропасть, когда Джейс схватил меня за бедро и завел мою ногу себе за спину. Это не могло сравниться даже с тем, что я испытала в ту ночь, когда он был пьян. Мы оба знали, что он полностью осознает, что делает. Мы оба были здесь и сейчас.

Его твердая плоть давила на мое самое чувствительное место, и ощущения уже не оставляли места мыслям. Я чувствовала его желание, и, когда наши нижние половины сомкнулись, застонала от сладкой боли, пронзившей меня. Я приподняла бедра, следуя его движениям, и ответный стон прогрохотал во мне громом.

– Проклятье, – прорычал он в мои распухшие губы. – О, черт, Тесс, я…

Наши рты снова слились, но поцелуй стал более глубоким и медленным. Почти нежным. Мне показалось, что я чувствую, как дрожит его рука, скользнувшая мне под рубашку. У меня руки уж точно тряслись, запутавшись в его волосах. Шероховатая ладонь коснулась моего живота, и я выгнула спину, вжимаясь в него, желая и требуя гораздо большего.

В этот миг, когда для меня не существовало ничего, кроме его поцелуев, вкуса его тела и его возбуждения, я хотела насладиться им сполна.

На ферме.

Возле амбара.

В стогу сена.

Он оторвался от моих губ, и я застонала от досады. Его самодовольный смешок выстрелил в меня дротиками желания, и в следующее мгновение его губы потянулись к моей шее. Я откинула голову назад, открывая ему доступ во все укромные уголки.

И он проник в них.

Он поцеловал чувствительную впадинку под скулой, впитывая мой запах. Его губы смягчали трение легкой щетины. Мое тело изнывало от боли, оно хотело его, хотело большего – всего, что могло последовать за этим.

Урчание автомобиля донеслось откуда-то издалека, словно из туннеля. Поначалу я решила, что у меня разыгралось воображение – и молила о том, чтобы это оказалось правдой. Но с каждой секундой звук становился все громче.

Джейс спрыгнул с меня, вскочил на ноги и повернулся ко мне спиной. Несмотря на душный день, меня обдало холодом. Мой затуманенный взгляд скользил по его высокой фигуре. Солома налипла ему на рубашку, цеплялась к тонким волоскам на руках. Я опустила глаза на его бедра и тут увидела себя.

Задранная рубашка сбилась под бюстгальтер.

Автомобиль миновал поворот дороги, и красные огоньки вспыхнули за высокими желто-зелеными стеблями кукурузы.

Мои навыки еще не были отработаны до совершенства и не поспевали за событиями. Поэтому, когда Джейс склонился надо мной и поднял меня на ноги, я оказалась неподготовленной. Меня качнуло вправо, и я отчаянно замахала руками, стараясь сохранить равновесие и не наступить на больную ногу. Он успел подхватить меня и удержал на месте, пока я пыталась отдышаться, как после каскада прыжков на сцене.

– Черт, Тесс, – сказал он, одергивая мою майку и поправляя рубашку, пока я стояла, как законченная дебилка. – Это…

Автомобиль остановился рядом с джипом Джейса, скрипнула пассажирская дверца, и к нам устремилась крошечная фигурка. Женщина что-то крикнула вслед.

– Джейс! – громко взвизгнул тоненький голосок. К загону для лошадей бежал его младший брат. – Джейс!

Я застыла на месте, сознавая, что вся покрыта сеном, а моя кожа пылает так, будто и в самом деле меня сразил тепловой удар. Я метнула дикий взгляд в сторону Джейса.

– Извини. Этого не должно было произойти, – сказал Джейс, повернулся и пошел прочь.

Глава 8

Джек бросился в распростертые объятия Джейса. Подхватив малыша, Джейс закружил его по широкому кругу. Любой стоявший рядом мог бы лишиться глаза. Джек радостно визжал, крепко зажмурившись и от восторга разинув рот.

У меня зашлось сердце, когда я увидела их вместе. Джейс… он стал бы замечательным отцом. Безусловно, я не собиралась в первую очередь обрести именно такой опыт, тем более что для него я все еще оставалась огромным ходячим недоразумением. Сознание собственной никчемности жалило, как если бы я наступила на осиное гнездо и начала его ворошить. Я и сама не знала, почему мне так больно. Дети не входили в мои планы на ближайшее будущее, но даже эта мысль не успокаивала.

Джек сполз вниз и, как только его ножки коснулись земли, кинулся ко мне. Обхватив мои ноги маленькими ручонками, он задрал голову и посмотрел на меня с улыбкой, растопившей мое сердце. Прелестный малыш.

– Ты научилась скакать на лошадках? – спросил он, удивляя меня крепкой памятью.

Я заставила себя улыбнуться.

– Я их кормила, но пока не научилась ездить верхом. – И, видимо, уже не научусь, судя по тому, как вяло развиваются наши отношения.

– Почему ты ее не проучил? – с укором произнес Джек, поворачивая голову в сторону брата.

– Научил, – рассеянно поправил его Джейс. Подойдя к нам, он обхватил пальцами плечики Джека. – Ты как маленькая амеба.

Джек наморщил лоб, все еще не отпуская меня.

– Что такое ам-ме-ба?

Джейс хмыкнул, потянув его к себе.

– То, что прилипает к другим. Давай-ка, дружище, отлипай.

Казалось, что Джек не намерен исполнять приказ брата, но вскоре все-таки разжал на удивление сильную хватку. Джейс поднял взгляд, оттаскивая мальчугана. Наши глаза встретились, и он поспешно отвернулся.

Вот это да! Обратная поездка обещала быть веселой.

Впрочем, куда более тяжелым испытанием для меня стала встреча с его матерью, перед которой я предстала прямо на сеновале.

Миссис Уинстед довольно тепло улыбнулась мне, когда я поплелась за братьями к джипу, но на ее лице читалось удивление. Миловидная женщина с тонкими морщинками в уголках глаз и рта, одетая в джинсы и изношенную рубашку, она выглядела так, словно знала все, что происходит на ее ферме, и не боялась физической работы.

Пока Джейс взваливал брата на плечи, как мешок с картошкой, я, глубоко вздохнув, протянула ей руку. Похоже, представлять меня, как это было с отцом, никто не собирался. Во всяком случае, после того, что случилось. Я чувствовала себя неловко, совершенно не к месту, как будто я здесь лишняя. Собственно, так оно и было. Горечь обжигала мне горло, усиливая боль в груди.

– Здравствуйте. Я – Тереза, – просипела я, чувствуя, как пылают мои щеки.

Заслышав мой охрипший голос, Джейс резко обернулся, и я откашлялась:

– Я – сестра Кэма.

Узнавание сразу промелькнуло в ее темных карих глазах.

– Ах да. И как поживает твой брат?

Оказавшись на безопасной для разговора почве, я немного расслабилась.

– Все хорошо. Сейчас тренируется к весеннему отбору в «Ди Си Юнайтед».

– Правда? Очень рада за него. – Она бросила взгляд в сторону Джейса, который затеял с братом игру в «плащ Супермена». Господи, какая же сладкая парочка. Вздох. – А ты знаешь, что Джейс когда-то тоже играл в футбол?

– Мама, – простонал Джейс.

Я кивнула.

– Да, Кэм пару раз упоминал об этом, но никогда не говорил, почему он перестал играть.

Миссис Уинстед уже хотела ответить, но Джейс сделал последний круг и благополучно вернул Джека на землю.

– Нам пора, мам. – Он едва взглянул на меня. – Поехали, Тесс.

Я сложила руки на груди и отступила назад, прикусив язык. Я не собака, чтобы слушать команду.

– Я тоже хочу ехать! – Джек бросился к джипу, но Джейс догнал его.

– Нет, дружок, ты остаешься.

У мальчонки задрожала нижняя губа.

– Но я хочу поехать с тобой.

– Я знаю, но я должен отвезти Тесс обратно, понимаешь?

Джек надулся, явно угрожая разразиться плачем. Джейс опустился на колени и взял его за плечи. Они сравнялись ростом, и это выглядело так необычно для взрослого парня.

– Я скоро вернусь, ладно? И мы поедем за мороженым. Как тебе такая идея?

У Джека загорелись глаза, но мама мальчиков нахмурилась.

– Джейс, ты испортишь ему аппетит. Опять.

Джейс показал матери язык.

– Мы ведь ничего не испортим, верно?

Джек захихикал:

– Не-а!

– Вот и хорошо. А теперь марш домой. – Он поднялся и подтолкнул братишку к матери. – Я скоро вернусь. – Он повернулся ко мне, и я напряглась как струна.

Чувствуя себя неловко, как впервые на сцене, я помахала рукой миссис Уинстед и Джеку.

– Было приятно познакомиться.

Она широко улыбнулась, переводя взгляд с Джейса на меня.

– Надеюсь, мы еще увидимся.

Если до этого я чувствовала себя неловко, то теперь оказалась в поистине дурацком положении.

Я кивнула – а что еще мне оставалось? Маленький Джек оторвался от миссис Уинстед и подбежал обнять меня на прощание. Прижимая его к себе, я знала, что мне будет трудно без любви этого малыша.

Меня так и подмывало уйти одной и добираться до кампуса автостопом, но это выглядело бы странно, так что, попрощавшись с Джеком, я потащилась к джипу. Настоящий джентльмен, когда ему этого хотелось, Джейс распахнул передо мной дверцу.

Я не сказала спасибо.

Джейс сел за руль, испуская вздох, который мог дать фору любому моему стону, что порядком меня взбесило – с чего ему-то чувствовать себя отвергнутым? Стиснув зубы, парень развернул машину и поехал вниз по гравийной дороге. Он не произнес ни слова, пока мы не выехали за ворота фермы.

– Тесс…

– Не надо, – перебила его я. – Ты сейчас не можешь сказать ничего из того, что я хотела бы услышать. И если ты опять начнешь говорить, что случившееся – это ошибка… – Вопреки желанию голос мой дрогнул. – Я тебя придушу. Серьезно.

Его губы дернулись, как будто он решил, что я шучу.

– Я бы выразился по-другому, но…

– Ни слова, – предупредила я, догадываясь, что он может сказать что-то еще более неприятное. – Просто отвези меня домой. – Я сжала губы, чтобы они не дрожали, как у полной размазни, чувствуя на себе его взгляд. – Я просто хочу домой.

Повисло молчание, а потом он тихо выругался:

– Черт.

Вместо того чтобы ехать дальше, он перевел ручку коробки передач в положение «паркинг» и, оставив двигатель на холостом ходу, повернулся в мою сторону.

– Ты не понимаешь, Тесс.

Я закатила глаза, готовая сразить его язвительной репликой, но она застряла у меня в горле.

– Ты прав. Я не понимаю. Тебя влечет ко мне. Ты хочешь меня, но снова и снова отталкиваешь. Это из-за Кэма? Если так, то это глупо, Джейс. Он мой брат, а не хранитель моего целомудрия.

Джейс сморщился, как будто съел что-то кислое.

– Прекрати. В таком образе я его уж точно не представлял.

– Заткнись.

Черты его лица смягчились, и он сжал руль.

– Ладно, дело вовсе не в Кэме. Может, поначалу это и останавливало меня, потому что ухлестывать за сестренкой лучшего друга как-то не принято, но, в конце концов, я могу с этим справиться.

– Что ты и сделал, – пробормотала я, отворачиваясь к окну. – Или твой член справился очень быстро.

Джейс проглотил сдавленный кашель.

– Тесс, я… просто все дело в том, что ты не хочешь быть со мной. Тебе это совсем не нужно.

Я ответила коротким смешком.

– Вау. Новый поворот. Теперь не ты отвергаешь меня, а я тебя? Гладко у тебя получается.

– Это не так, – настаивал он. – Поверь мне. Ты многого не знаешь обо мне, а если бы знала, то не сидела бы здесь сейчас.

Возвращаясь к нему взглядом, я выгнула бровь.

– Ты убил кого-то? Расчленил труп и скормил его боровам?

– Что? – Он нахмурился. – Нет.

– Ты избил или изнасиловал девушку? Или запер детей где-нибудь в подвале? А может, ты тайный террорист?

Его лицо исказилось в отвращении.

– Черт. Нет же.

– Ла-адно, – медленно протянула я. – Тогда я ума не приложу, что еще такого ужасного ты мог совершить.

Он отвел взгляд, качая головой.

– Ты не понимаешь, Тесс. Ты не можешь быть моей.

– Но я уже твоя, – прошептала я и осеклась. Неужели я только что произнесла это? Оцепенев от ужаса, я могла только смотреть, как расширяются его глаза.

Боже мой, я сказала это вслух.

Но я сказала правду. Я принадлежала Джейсу, сознавал он это или нет, хотел меня или нет. Я не могла изменить своих чувств к нему, как и желания быть с ним.

– Я не могу, – сказал он, и тень омрачила его взгляд. – Я не хочу задеть твои чувства.

Но… это невысказанное «но» сидело глубоко во мне.

Закрыв глаза, я лихорадочно глотнула воздуха, потому что вдруг стало нечем дышать. Я выложила ему самое сокровенное, и это все, что он мог сказать? Ошеломленная, растерянная, я хотела только одного: убраться отсюда и поскорее.

– Пожалуйста, отвези меня домой.

Он не шелохнулся.

– Тесс…

– Отвези меня домой!

Воцарилось молчание, и парень уронил руки на колени.

– Он мой сын! – прокричал Джейс, напугав и себя, и меня, и потом, уже тише, словно и сам не мог поверить в то, что говорит это, произнес: – Джек – мой сын.

Глава 9

Поначалу я решила, что ослышалась. Должно быть, он сказал что-то другое, потому что не мог Джек быть его сыном. Джек – его брат.

Но чем дольше я вглядывалась в его побледневшее лицо и ясные серые глаза, тем больше проникалась сознанием того, что сказанное им настолько выстрадано и настолько искренне, что может быть только правдой.

Ошарашенная, я покачала головой.

– Джек – твой сын?

Джейс задержал на мне взгляд, а потом уставился прямо перед собой. Он заговорил не сразу.

– Черт. Я… никто об этом не знает, Тесс. Только мои родители. И Кэм, но он – могила. Больше ни одна живая душа не знает.

Меня не удивило то, что Кэм посвящен в тайну Джейса, но слегка задело то, что брат скрывал ее от меня. Наверное, счел, что не моего ума это дело.

Я действительно не знала, как реагировать, и тупо смотрела на него. Мысли мчались и путались. Джек и Джейс были удивительно похожи, но это обычное дело для братьев. Джейс был очень привязан к Джеку, между ними как будто существовала незримая двусторонняя связь, но такое бывает и между братьями. Джейс, казалось, больше всего на свете дорожил Джеком, но это естественно для братьев.

Только вот они не братья.

Они – отец и сын.

Ни хрена себе.

Очень многое разом встало на свои места и обрело смысл. И прежде всего не его одержимость Джеком, а наш разговор по пути на ферму. Когда мне показалось, что он знает не понаслышке, что некоторые незапланированные события приносят высшее счастье. И, наверное, именно это объясняло, почему он больше не играет в футбол и не собирается искать работу, которая заставила бы его уехать из этих мест. Он хотел остаться здесь, рядом с сыном, независимо от статуса. Видимо, поэтому он и не стремился к серьезным отношениям – ведь у него ребенок, и, даже если он пока не принимал активного участия в его воспитании, все могло измениться в ближайшем будущем. Не всякая девушка согласится взвалить на себя такой груз. Я могла его понять. Сама только что была просто контужена этой информацией.

Джейс – отец.

И, разумеется, из категории «папочка, с которым хочется заняться сексом».

Я крепко зажмурилась. Боже мой, даже не верилось, что такие мысли лезут мне в голову. Но он был отцом.

Из меня будто выкачали воздух, и я с трудом сглотнула, когда он протянул руку, вытаскивая что-то – сухие травинки – из моих волос. Он повертел их между пальцами, пока я изумленно глазела на него.

– А он… знает?

Джейс покачал головой.

– Нет. Он думает, что бабушка и дедушка – его родители.

– Почему? – Я задала вопрос, прежде чем до меня дошло, насколько навязчиво мое вторжение в чужую жизнь. Боже, как это грубо с моей стороны. Но я хотела знать. Мне было необходимо знать, как Джейс, любящий этого мальчика больше жизни, мог позволить кому-то растить собственного сына.

– Все так запуталось, – ответил он, откидываясь в кресле. Он потер руками лицо и вздохнул. – Они растили Джека как своего ребенка с самого его рождения. Даже усыновили его. Я выгляжу самым настоящим дерьмом, да? – Он повернул голову, и я увидела боль в его глазах, отчего у меня сжалось сердце. – Я даже не могу воспитывать собственного сына. Его растят мои чертовы родители, и он ничего не знает. Хорош же я, не правда ли?

Я часто заморгала, в растерянности открыв рот, не зная, что сказать.

Парень горько засмеялся, запрокинув голову на спинку сиденья. Напряжение волнами исходило от него.

– Я не воспитываю собственного ребенка, – повторил он, и я догадалась, что эти слова он слишком часто говорит самому себе. – Вот уже пять лет, как им занимаются мои родители. Я хочу изменить это, но не могу вернуть те годы, и как мне теперь это изменить? Сказать ему – значит разрушить его мир, а я этого не хочу. Разбить сердца моих родителей, потому что они считают его своим сыном? – Он закрыл глаза. – Я чертовски непутевый отец.

Джейс безрадостно усмехнулся, и я забеспокоилась.

– Не говори так о себе.

– Ой, да ладно. – Самоуничижительная улыбка появилась на его лице. – Я только что сказал тебе, что у меня есть ребенок. Мне почти двадцать два года, и у меня пятилетний сын, которого воспитывают мои родители. Посчитай сама, Тесс. Мне было шестнадцать, когда он был зачат. Шестнадцать. Еще в школе. Ясное дело, это не то, чем можно гордиться.

– Это то, чего ты стыдишься?

Он впился в меня острым взглядом, как будто застигнутый врасплох моим вопросом.

– Нет, – тихо произнес он. – Я не стыжусь Джека. И никогда не буду стыдиться. Но мне стыдно оттого, что я не взял на себя ответственность быть его отцом.

Я закусила нижнюю губу, меня распирало от желания задать еще очень много вопросов. Мимо нас по проселку промчался грузовик.

– Так тебе было шестнадцать лет, когда он был зачат? Ты был еще ребенком, верно? Так же, как и я, когда была с Джереми.

– Это другое. – Он опять закрыл глаза. – И нисколько не оправдывает меня.

– Много ты знаешь шестнадцатилетних подростков, которые в состоянии быть полноценными родителями? – строго спросила я.

– У многих это получается.

– И что? Это не значит, что каждый шестнадцатилетний готов к этому. Я уверена, что из меня получилась бы никудышная мамаша. И мои родители наверняка помогли бы мне. – Я замолчала, вдруг вспомнив – вот идиотка! – что ребенка вообще-то делают двое, если в последнее время ничего не изменилось. – К тому же ты не единственный, кто несет ответственность. Там еще должна быть мама. Где?..

– Я не хочу говорить о ней, – отрезал он, и я поморщилась от его тона. – Это не имеет к ней никакого отношения.

Ух ты. Да там, похоже, разыгралась настоящая драма в духе «бэби мама».

– И помогать – не то же самое, что усыновлять. – Его глаза приоткрылись узкими щелочками. – Когда я рассказал родителям, что происходит, они огорчились, но им хотелось, чтобы я окончил школу, поступил в колледж и продолжал играть в футбол. Они не хотели, чтобы я отказался от всего этого.

– Я их не осуждаю, – мягко произнесла я. Но что же с матерью?

– Так что вопрос стоял так: либо отказаться от всего, либо отдать Джека на усыновление, потому что я был не готов. Как бы хреново это ни звучало, но поначалу я не хотел его. Не хотел иметь ничего общего с ним: еще до того, как он родился, до того, как впервые увидел, я уже его предал… – В его голосе появились хриплые нотки, и он откашлялся. Я все отчетливее понимала, что мама, кем бы она ни была, исчезла из поля зрения сразу после рождения Джека, но я умирала от желания узнать почему. – Так они подали на усыновление и получили разрешение. Оглядываясь назад, я понимаю, каким эгоистом я был тогда. Мне следовало сразу заявить о своих родительских правах, но я этого не сделал, а теперь ничего не могу изменить.

– Но ты же остаешься частью его жизни, Джейс. И я понимаю, что ты хотел бы поступить иначе, но разве не это главное? Что ты все равно его любишь как родного сына?

Джейс снова запрокинул голову назад и тяжело выдохнул.

– Я люблю его больше жизни, но это не может служить оправданием моему поступку.

Возмущение закипело во мне, и я забыла про загадочную историю с мамой Джейка.

– Совсем недавно ты убеждал меня в том, что я была слишком молода в свои шестнадцать лет и не должна винить себя за то, что молчала и никому не рассказывала про Джереми. Выходит, мой возраст и моя наивность дают мне индульгенцию, а тебе нет?

Он открыл рот.

– Что, разве не так? А если так, то это нечестный и порочно субъективный подход. – Я уже завелась и не собиралась останавливаться. – И не говори мне тогда, что я должна забыть свои прошлые решения и поступки, если сам отказываешься сделать то же самое!

Джейс откинулся на спинку сиденья, и его кадык заходил ходуном, словно он искал правильные слова, но никак не находил.

– Вот черт. Ты меня подловила.

– Да, черт возьми.

Уголок его губ приподнялся, но во взгляде застыла печаль.

– Ты… тебе не нужно все это. – Он вскинул на меня глаза, казавшиеся грозовыми тучами. – Ты молода, и у тебя вся жизнь впереди.

Я подняла брови.

– При чем здесь это, черт возьми? Ты мне дорог, Джейс. Очень дорог. Понятно? И я хочу быть с тобой. – Мои щеки горели, но я продолжала: – Это так очевидно, но ты сам делаешь выбор и накручиваешь себя, принимая какие-то нелепые решения, даже не спрашивая меня или не замечая, что я чувствую при этом.

– И что ты чувствуешь, Тесс? – Его челюсть налилась тяжестью, а в глазах полыхнула раскаленная сталь. – Ты действительно хочешь быть со мной? После того, что узнала обо мне? И ты думаешь, это разумно, если мы будем вместе? И у нас начнутся отношения? И как быть, если ты привяжешься к Джеку?

Я прижала руки к груди.

– Почему ты не хочешь, чтобы я к нему привязывалась? Кажется, ты говорил, что из меня получился бы…

– Ты собираешься уехать, Тесс. Ты ведь не будешь торчать здесь. И будь я проклят, если мальчишка пострадает только потому, что тебе захотелось перепихнуться.

Я вздрогнула и дернулась назад. Слезы уже поднимались в горле и жгли глаза. Неужели он действительно так думал? После всех моих признаний? После всего, что он сказал и сделал для меня? Выходит, он подвел итог и решил, что мною движет только желание переспать с ним?

Сознание того, что именно так он думал обо мне, оказалось еще больнее, чем его отторжение.

– Знаешь что, Джейс? – Мой голос дрожал, но я не могла молчать. – То, что у тебя есть ребенок, которого воспитывают твои родители, и даже то, что ты боишься произнести имя его матери, не могло бы оттолкнуть меня или заставить думать о тебе по-другому. Но это сделают твое отношение ко мне и твои идиотские умозаключения.

Глава 10

В пятницу Джейс не пришел в класс.

Не скажу, что я очень удивилась, когда не увидела Джейса на лекции по музыке периода барокко. Вчерашняя дорога обратно в кампус прошла в напряженном молчании.

Но все, что я сказала ему, было правдой. Да, меня оглушила новость о том, что у Джека есть ребенок. Я ожидала чего угодно, только не этого. Задним умом все крепки, и дел он, конечно, наворотил, что ни говори. Но я не изменила своего отношения к нему. Ладно. Может быть, отчасти. Не стану скрывать, отныне я смотрела на него другими глазами. Черт подери, он был отцом! Еще никто из моих знакомых не обзавелся детьми, но его история не отпугнула меня и не остудила моих чувств. Разве что теперь я понимала, что отношения с ним будут не из легких.

Но они в любом случае не обещали безоблачного счастья.

У него был маленький сын, которому однажды он, возможно, скажет правду, и любая девушка Джейса должна смириться с этим и быть готовой к такому повороту. Кто знает, окажусь ли я этой девушкой, но шанса он мне все равно не дал.

Как я и сказала вчера, больше всего меня обидело то, как он судил обо мне. Думал, что я посмею вмешаться в жизнь Джека, не сознавая, какую травму нанесет ему мой внезапный отъезд.

На обратном пути мы то и дело встречались глазами, и он тут же отворачивался. «Прощай» – единственное, что я услышала от него, выходя из машины. И больше ни слова.

Мое сердце сжималось от боли.

Джейс не звонил, и я не хотела, как в прошлый раз, первой протягивать руку, чтобы вновь столкнуться с его холодным безразличием.

Джек – мой сын.

Пусть я выглядела глупой, но мое сердце обливалось кровью, когда я думала о нем. Несмотря на его свинское отношение ко мне, он любил этого мальчика и страдал от собственного выбора, который он сделал, когда сам еще был ребенком.

Так же, как и мой выбор до сих пор преследовал меня.

И оставался открытым вопрос об отсутствующей матери, о которой Джейс категорически отказывался говорить. Где она? Живет ли где-нибудь по соседству? И резкость в его голосе – не от разбитого ли сердца?

В груди кольнуло, и мне захотелось отхлестать себя по щекам. Как я могла ревновать к безымянной женщине? Но за этим определенно что-то скрывалось – что-то большое и значимое, – и я не могла отделаться от мысли, что его нежелание вступать в серьезные отношения с девушками в большей степени связано с ней, а не с Джеком.

Но разве это имело значение?

Он назвал меня своей ошибкой и, хотя был настолько честен со мной, что признался в самом сокровенном, по-прежнему видел во мне лишь озабоченную пустышку. Да, я понимала, почему он отталкивал меня, но это не изменило финала.

Не надо было поддаваться его поцелуям. Ведь я догадывалась, что ничего хорошего из этого не выйдет, но сердце все равно сжималось, когда я поглядывала на пустующее место рядом со мной. Прошлой ночью я почти не сомкнула глаз, и к утру обида уже поселилась во мне и пустила глубокие корни. Мои чувства и мысли спутались в грязный ком.

Но что теперь?

А теперь я негодовала.

Не я полезла к нему с поцелуями – вчера или год назад. И не у меня имелись причины остерегаться серьезных отношений. Проблемы были у него, и это он выкидывал фортели, то выворачивая меня наизнанку своими ласками, то грубо отталкивая.

Я не могла похвастаться богатым опытом сексуальных и дружеских отношений, но даже моих скромных познаний хватало на то, чтобы уловить его влечение ко мне еще до поцелуя. Его тело говорило об этом, когда он обнял меня, пока мы кормили Молнию. И еще я знала, что похоть и чувства – совершенно разные вещи.

Черт возьми, похоть нападала на меня раза три в неделю, в зависимости от того, кто попадался мне на глаза.

Да, у него был сын, но это не означало, что он закрыт для отношений – и Джейс хотел меня. Но стояло ли за этим большее?

Да, пожалуй. Он подыскал мне новое волнующее увлечение и как горячо убеждал меня в том, что в случившемся с Кэмом нет моей вины – это тоже много значило. Выходит, я ему не безразлична, верно? Да, верно, но только потому, что я – сестра Кэма… черт побери.

Злость покалывала кожу, и я заерзала на сиденье, до боли сжимая авторучку, так что треснул колпачок. Я сознательно разжигала в себе пламя, пока оно не превратилось в огненный шар гнева. Гнев лучше, чем обида.

Черт, еще больше бесило то, что мне грозил незачет по музыковедению, потому что последние полчаса я страдаю из-за этого болвана.

– Период барокко характеризуется созданием тональности, – вещал профессор Гибсон. – Тональность – это язык музыки, иерархически централизованная система на основе консонирующего трезвучия.

Что-что?

Пропустив мимо ушей больше половины лекции, я никак не могла врубиться, о чем говорит Гибсон, и моя растерянность лишь усиливалась нарастающим потоком информации.

– Среди наиболее известных композиторов периода барокко – Иоганн Себастьян Бах…

У меня руки чесались себастьянбахнуть Джейса по физиономии.

– Ты в порядке? – озаботилась Калла, когда лекция подошла к концу.

Я убрала тетрадь в сумку и кивнула.

– Да, просто устала.

Она промолчала. На истории она расспрашивала меня про вчерашнюю поездку, и, поскольку я понятия не имела, как облечь в слова то, что между нами произошло, не упоминая о некоторых «бомбах», пришлось соврать, что все прошло замечательно.

На улице ярко светило солнце, но, когда мы вышли из здания факультета искусств, воздух встретил нас совсем осенней прохладой, и я впервые обрадовалась тому, что надела джинсы. Бедная Калла, в красных хлопковых шортиках, выглядела так, будто вот-вот отморозит себе задницу.

– Знаешь, когда Гибсон рассказывал о Себастьяне Бахе,[23] я могла думать только о рок-певце из восьмидесятых. Он такой секси. Сомневаюсь, что настоящий… – Мы свернули за угол, и у нее вырвался шумный вздох. – О боже…

Заинтригованная, я проследила за ее взглядом и прищурилась. Парень с коротко стриженными каштановыми волосами пробирался через забитую автостоянку. Там уже образовалась пробка из машин, и он протиснулся между «Фольксвагеном» и микроавтобусом. В полуспортивных темно-синих брюках и серой рубашке от «Шеферд», обтягивающей широкие плечи и красивую грудь, он как будто сошел с рекламного плаката «Добро пожаловать в колледж».

Я видела его пару раз возле Уайтхолла. Такого красавца с угловатыми чертами лица и полными выразительными губами трудно не заметить.

Я взглянула на Каллу.

– Кто это?

– Ты что, не знаешь? – удивилась она, одергивая края шортов. – Это же Брендон Шрайвер.

– Брендон Шрайвер? – Я достала из сумки солнцезащитные очки и водрузила их на нос. – Мне нравится имя.

– Мне тоже. Но странно, что ты его не знаешь. Он дружит с Кэмом и Джейсом.

Я вымученно ухмыльнулась. Джейс. Я пыталась вести себя так, будто этого парня не существует. Пока получалось не очень.

– Он появился здесь в прошлом семестре, весной, но он старше меня. – Ее щеки стали пунцовыми. Калле было двадцать, так что я начала прикидывать, как это могло получиться. Она внесла ясность, прежде чем я успела задать вопрос: – Он пару лет служил в армии за границей. Трудно поверить, что он учится на педагогическом. Слишком сексуальный для учителя.

– Эй. – Я подтолкнула ее локтем. – Я тоже собираюсь быть учителем.

– Но с тобой мне не хочется делать красивых детей. А вот с ним… – Она мечтательно вздохнула. – Это совсем другое дело. О, кажется, он идет к нам.

И она не ошиблась. Перепрыгнув через бордюр, он подошел к зданию факультета. Оказавшись в паре шагов от нас, парень посмотрел в нашу сторону. Я сразу обратила внимание на ярко-зеленый цвет его глаз, которого прежде не замечала, поскольку никогда не приближалась к нему. Их сияющий взгляд переместился на Каллу, потом скользнул по мне и снова вернулся к блондинке.

Калла махнула ему рукой, и оттенок ее щек сравнялся с ярко-красным цветом лака на ногтях.

– Привет.

– Привет. – Голос Брендона оказался приятным и глубоким. Посмотрев назад, он, срезая углы, устремился к нам. – Это не трафик – это какой-то кошмар. Надеюсь, вы не планируете покидать кампус в ближайшее время.

Повисла короткая пауза, и Калла покачала головой.

– Пару часов еще побуду. А ты?

Она прекрасно знала о моих планах, но я решила ей подыграть.

– Нет. Прогуляюсь пешком до восточного кампуса. – Что уже казалось непривычным, ведь в последнее время меня подвозили. Но все, как погода, изменилось в мгновение ока. Я тут же выбросила эту мысль из головы.

Брендон кивнул, постучав по уголку тетради, торчавшей из сумки.

– Мне знакомо твое лицо, – проговорил он, прищуриваясь и вглядываясь в меня изумрудными щелочками глаз. – У нас есть общие классы?

Если и были, то я, наверное, проявляла больше интереса к ним, чем к нему. Как только солнце скрылось за плотной завесой облаков, я подняла солнцезащитные очки на голову вместо ободка.

– Ты знаешь ее брата, – подсказала Калла.

– Знаю? – Он снова повернулся к ней.

– Да. – Калла стояла вполоборота к нему, скрывая шрам на щеке. – Это сестра Кэмерона Гамильтона.

– Ни хрена себе. – На губах красавчика заиграла искренняя улыбка, а я подумала, есть ли на свете такие места, где меня признавали бы не только как сестру Кэма. – Точно, теперь вижу… да, глаза.

Я почувствовала, что и мои щеки пылают.

– В любом случае он хороший парень. – Брендон переступил с ноги на ногу. – Он ведь из другого братства? Из того же, что и Джейс Уинстед?

Черт возьми, кажется, мне никуда не деться от этого парня.

– Нет, но они с Джейсом большие друзья и завсегдатаи вечеринок.

– Как в этот уик-энд? – спросил он. Когда я кивнула, он перевел взгляд на неестественно притихшую Каллу. – Ты придешь?

Калла откашлялась.

– Нет, я работаю.

На его невозмутимом лице проявился неподдельный интерес.

– А где ты работаешь?

Черт, этот неуклюжий разговор все больше напоминал мне попытки двух обезьянок надуть футбольный мяч. Но было забавно наблюдать, как Калла украдкой поглядывает на Брендона. Когда она ответила на его вопрос, я посмотрела вдаль и испуганно отшатнулась. Слишком знакомый черно-серый джип объехал грузовичок и остановился у обочины. Стекло водительского окна поползло вниз вместе с моей челюстью.

За рулем в темно-синей бейсболке козырьком назад сидел Джейс. Густые темные волосы выбивались из-под ее краев.

Ох уж эти парни в бейсболках, мое слабое место.

И особую слабость я питала к отцам в кепках.

Взгляд серо-стальных глаз переместился с меня на Брендона. Мрачное выражение его лица заставило мое сердце сжаться в комочек.

– Эй, Шрайвер, в чем дело?

Брендон усмехнулся.

– Да все нормально, старик; а ты-то что здесь делаешь?

Хороший вопрос.

– Приехал за Тесс. – Натянутая улыбка появилась на лице Джейса. – Ты готова?

Какого черта? Мои брови поползли на лоб. Он приехал забрать меня, после вчерашнего? После того, как сегодня прогулял музыку? После того, как целовал меня и просил прощения, а потом ошарашил своим отцовством и, до кучи, оскорбил меня? Наверное, он жил в альтернативной вселенной, где такое было в порядке вещей?

– Тесс? – позвал он, и нетерпение звенело в его голосе, как звонок к обеду.

Злость запустила в меня свои острые когти, и меня так и подмывало развернуться и уйти, но Брендон и Калла уставились на меня с одинаковым любопытством. Хотя все это время мне и хотелось показать ему средний палец, устраивать сцену на глазах изумленной публики я уж точно не собиралась. Отказ от предложения подвезти привлек бы слишком много внимания, а я умела справляться с вниманием публики только на моих концертах. Наверное, уже досыта наелась прилюдными разборками с Джереми.

Сжимая ремень сумки, я повернулась к Калле и Брендону.

– Пока, ребята, увидимся.

Махнув мне рукой на прощание, Брендон выглядел несколько удивленным. Калла усмехнулась, как будто я только что сказала «да» на предложение руки и сердца. Тьфу. Чувствуя напряжение каждой мышцы, я подошла к машине, рывком открыла пассажирскую дверь и с силой захлопнула. Розовая коробочка лежала у него на коленях, и, если бы он сейчас протянул ее мне, я бы, скорее всего, запустила ему этим кексом в физиономию.

Пока Джейс наблюдал, как я пристегиваюсь ремнем безопасности, оттенок его глаз менялся, становясь почти черным. Прошло какое-то время, прежде чем он произнес:

– Брендон Шрайвер?

Я поджала губы и откинулась на спинку сиденья.

– Кажется, я пропустила начало этого разговора, потому что никак не пойму, с чего вдруг ты назвал его имя.

Его челюсть напряглась.

– Ты разговаривала с ним.

– Да, – медленно протянула я. – Так же, как и Калла. На самом деле я с ним даже не знакома.

Тронув с места, Джейс сосредоточился на дороге.

– Мне так не показалось. Тебе известно, что он старше меня? Слишком взрослый для тебя…

Я выпрямила спину и изумленно уставилась на него.

– Ты что, серьезно, черт возьми?

Он моргнул, и его глаза сузились.

– Сквернословить необязательно.

– Не надо меня учить, – огрызнулась я. – Придурок.

Джейс скривил губы, а я разозлилась пуще прежнего.

– Но если серьезно, Брендон… ну, он через многое прошел, и тебе не стоит путаться с таким дерьмом.

– Хорошо, спасибо за совет, папочка. – Он выстрелил в меня взглядом, и я ответила тем же. – Но я не просила у тебя совета. И, если не ошибаюсь, я имею право общаться с кем угодно… постой-ка. – Глупая, но все-таки очень необходимая мышца в моей груди сделала кувырок. – Ты что, ревнуешь?

– Что? – фыркнул Джейс, приближаясь к парковке перед зданиями общежития. – У меня и в мыслях не было ревновать. Если честно, эмоции не имеют никакого отношения к тому, о чем я тебе говорю. Брендон – хороший парень, но…

– Черт, это невероятно! – Я подскочила на сиденье, и сумка соскользнула с моих коленей. – Почему мы вообще говорим о Брендоне?

Возникла пауза.

– На 45-й автостраде произошла авария, а я возвращался с фермы, так что никак не мог успеть на занятия, – сказал он, словно это все объясняло. – Возьми кекс. Он со «Сникерсом»…

– К черту кекс! – Я уставилась на него, а он пристально смотрел на меня, как будто я только что послала к черту младенца. Мои мысли неслись наперегонки. – Какое это имеет отношение ко всему, что происходит?

– Я не прогуливал класс нарочно. И не хочу, чтобы ты так думала. – Именно так я и думала, но уж, конечно, не призналась бы ему в этом. Джейс провел рукой по кепке, глубже натягивая ее. – Просто объясняю, почему меня не было тогда и почему я появился сейчас. И как раз вовремя, потому что ты ждала меня…

– Я не ждала тебя.

Он взглянул на меня из-под опущенных ресниц.

– Значит, ты все-таки разговаривала с Брендоном.

– О, мой бог! – Я всплеснула руками. – Это глупо, и не о том нам нужно говорить.

– О чем нам нужно поговорить, Тесс? – спросил он, выруливая на дорогу и останавливаясь в «пробке». Затор растянулся на все четыре полосы.

– Ты сам знаешь о чем. Вчера…

– Вчера было вчера. – Парень откинулся назад, потирая рукой подбородок. – Ситуация вышла из-под контроля. Бывает.

Мои брови взметнулись вверх.

– Бывает? И часто? Вот так прогуливаешься, а потом вдруг оказываешься в объятиях девушки? И часто ты оступаешься на девичьих губах? Если так, то представляю, как тебе тяжело живется.

– Ну, хорошо… – На его лице промелькнула озорная и дразнящая усмешка, но я не повелась на нее. Он вздохнул. – Тесс, ты красивая девушка, а я парень, и…

– Ох, заткнись.

Его глаза расширились.

– Даже не пытайся закончить свою мысль самой слабой и нелепой отговоркой. Тебя влечет ко мне.

– Я этого и не отрицаю. – Поток машин не сдвинулся ни на сантиметр, но мышца на его скуле дергалась, как спидометр.

– И в этом вся проблема, верно? Тебя влечет ко мне. Ты хочешь меня, но сопротивляешься этому из-за Джека? – Злость клокотала во мне, заставляя сердце учащенно биться, но я должна была сказать те слова, что не давали мне покоя. – О, как это мудро. Ведь меня интересует только секс. Мне бы перепихнуться.

Он ударил обеими руками по рулевому колесу. Охваченная не только негодованием, но и тысячью самых разных взрывных эмоций, я отстегнула ремень безопасности. Джейс напрягся.

– Тесс…

– Молчи. Слушай. Это уже не смешно. Не ты целовал меня и извинялся потом. Дважды. Что само по себе оскорбительно. И ты не напивался до бесчувствия, чтобы потом и не вспомнить – как удобно! – что говорил мне. – Я нагнулась, хватая с пола упавшую сумку. Мне нужно было бежать, прежде чем я начала бы дубасить его по голове или, хуже того, расплакалась. Оба варианта представлялись одинаково унизительными и не могли принести удовлетворение. – Ты знаешь, что нравишься мне. Как давно ты это знаешь? Черт, ты же бросил мне это в лицо. Но ты предпочел, чтобы мы остались друзьями, и я понимаю, что ты не такой, как все. У тебя есть ребенок.

– Я не воспитываю его…

– Но ты все-таки отец! – прокричала я и, когда он откинулся на спинку, постаралась умерить пыл. – Послушай, я пытаюсь смотреть на это трезво и смириться с твоим выбором. Но ты не можешь целовать меня, если мы друзья. Ты не можешь говорить гадости, когда я общаюсь с другими парнями, если мы друзья.

Его грудь поднялась в тяжелом вздохе.

– Ты права.

Дурацкая горечь обожгла мое горло. Его согласие убивало меня. Не знаю почему, ведь оно казалось правильным и могло облегчить жизнь нам обоим. В самом деле, зачем мне Джейс с таким багажом дерьма? Но ожог поднимался выше, подбираясь к глазам. Я потянулась к ручке двери. Такая вещь, как гордость, не позволяла мне остаться в его машине и слушать то, что он собирался сказать.

– Увидимся.

– Тесс! – Он потянулся за мной, но я уже выбралась из джипа прямо посреди запруженной улицы. – Перестань, не делай этого. Нам нужно…

– Нам ничего не нужно. Счастливо. – Я хлопнула дверью и ушла. Боль поднималась к горлу и угрожала прорваться рыданиями. Но такого безобразия в духе мелодрамы «Дневник памяти»[24] я не могла допустить.

Я шла вперед, почти бежала, лавируя среди застывших машин. Я слышала, что он зовет меня, но не обернулась. Камень в груди тянул меня к земле, но я собрала жалкие остатки достоинства и устояла.

Джейс с его поцелуями, верховой ездой и всем-всем-всем пусть катится к чертям. Он всегда уходил первым. Теперь пришла моя очередь.

Глава 11

В ту ночь я плакала, как толстый обиженный ребенок.

К счастью, Дебби гуляла с Эриком, так что мой слезный фейерверк случился без свидетелей. Я сказала Джейсу то, что должна была сказать. Если мы хотели остаться хотя бы друзьями или поддерживать видимость общения, с поцелуями и прочими нежностями следовало покончить, потому что, какое бы наслаждение они ни доставляли, потом наступало горькое разочарование. Да, его физически влекло ко мне. Да, он заботился обо мне. Да, я хотела его. Да, у него был сын, и у сына имелась и мать. Но, что бы он ни чувствовал ко мне, этого было недостаточно, чтобы преодолеть его опасения или переступить невидимую черту, которую он провел между нами.

Беда в том, что осознание всего этого ничуть не облегчало моих страданий и боли.

И, по правде говоря, я сомневалась в том, что мы останемся друзьями. Я знала, что не смогу принимать его доброе отношение, забывая о своих чувствах к нему, и неизбежно буду искать скрытый смысл там, где его попросту нет. Да и как можно дружить, если он так легко заводится? Черт возьми, мы проводили вместе не так много времени, но, как только оставались наедине, что-то непременно происходило.

И всегда будет происходить.

От этого было еще больнее, потому что я знала, что если отпущу себя и поддамся волне гормонов, то, наверное, заполучу частицу Джейса. Со временем. Но ведь мне этого мало, я хотела его целиком, а довольствоваться крохами – это не для меня.

К тому же это лишь укрепило бы его в мысли, что мне от него нужен только секс.

В висках стучало, и на часах еще не было и девяти утра, когда явилась Дебби, а следом за ней в комнату вплыл и Эрик.

– Привет. – Эрик плюхнулся на кровать и вытянул длинные ноги. – Что случилось?

Я уставилась на него в недоумении, потом перевела взгляд на Дебби. Виноватое выражение промелькнуло на ее лице.

– Ничего особенного. Просто пытаюсь заниматься. – Я кивнула на учебник биологии. – Как-то так.

Эрик откинулся на локтях.

– Утро субботы, а ты с учебником? – Он рассмеялся, и я представила, с каким удовольствием спихнула бы его с кровати. – Вау. Похоже, тебе больше нечем заняться.

Мои глаза сузились.

– Или она по-настоящему предана своему делу, – сказала Дебби, присаживаясь рядом с ним на краешек кровати. Она улыбнулась мне. – Это биология, да? Довольно трудный предмет и…

– Биология 101[25] – это не так уж сложно. – Эрик опять засмеялся, качая головой. Я была вынуждена согласиться с ним, хотя для меня эта наука действительно не представляла никакой сложности, потому что я находила ее интересной. – Просто Деб умалчивает о том, что сама завалила биологию на втором курсе и ей пришлось брать ее дважды.

Дебби зарделась и сложила руки на груди.

– Спасибо, Эрик.

Он пожал плечами.

– Хорошо, что ты секси. – Парень сверкнул усмешкой, которую, могу поспорить, находил обольстительной, но мне она казалась гнусной. – Зачем девушке интеллект? Ну…

Я взглянула на нее, и только слепой или самый ненаблюдательный человек в мире не заметил бы обиду и смущение в выражении ее лица. Я взвилась от злости, как змея, готовая ужалить, и мой рот открылся, прежде чем я успела себя остановить.

– Ты козел.

Эрик тут же развернулся в мою сторону, его глаза расширились, а Дебби испуганно ахнула.

– Что?! – взревел он.

Слишком поздно было брать свои слова обратно, да я и не хотела этого.

– Ты все слышал. – Я подхватила учебник и тетрадь. Встала и запихнула их в сумку. – Ведешь себя, как козел. Козел ты и есть.

Дебби застыла на кровати с широко раскрытым ртом. На ее щеках выступили розовые пятна. Эрик шевелил губами, словно фильтровал самые скверные ругательства, которые собирался обрушить на меня. И я могла поспорить, что у этого фильтра было имя.

Кэм.

– Я иду в библиотеку. – Я мило улыбнулась, закинула рюкзак на плечо и повернулась к Дебби. – Извини.

Ее глаза словно остекленели, у меня заныло сердце. И когда я вышла из комнаты, удовлетворение быстро сошло на нет. Только дойдя до середины коридора, я поняла, что выражал этот взгляд.

Страх.

Беспокойство не покидало меня, пока я сидела в прохладной тиши библиотеки. Зря я назвала Эрика козлом. Не потому, что преувеличила – он действительно был козлом, – но страх, который я увидела в глазах Дебби, напомнил мне саму себя.

Никто и никогда не обзывал Джереми козлом. По крайней мере, в лицо, но если бы кто-то посмел сказать ему такое, он бы обвинил меня, и, держу пари, Эрик обвинил Дебби. И от этого было тошно.

Понимая, что ни черта не запомнила из последней главы, я потерла ладонями щеки. Занятия казались бессмысленными. Текст расплывался перед глазами. Пищевые цепочки и распад экосистем представлялись полнейшим сумбуром.

Я захлопнула учебник и оглядела пустые столы. На втором этаже не было ни души. Вздохнув, я выудила из сумки мобильник. Никаких пропущенных звонков или сообщений. А чему удивляться? И зачем я вообще полезла проверять? Не думала же я, что Джейс захочет связаться со мной, да и не хотела этого.

Я ужасная врушка.

Когда я наконец набралась храбрости и вернулась в общежитие, в наших апартаментах никого не оказалось. Кровать Дебби аккуратно застелена. Ничего не сломано и не разбито, все на своих местах, но меня это не удивило. Эрик еще копил злобу для предстоящего скандала. Так же поступал и Джереми.

Часов в восемь вечера я решила принять душ и подготовиться к вечеринке. С одной стороны, я предпочла бы никуда не ходить, но это была первая вечеринка, на которую меня пригласили, и я должна была выбрать одно из двух: либо идти и быть готовой к тому, что придется общаться с Джейсом, либо остаться дома и жалеть себя.

Я решила отменить домашнюю вечеринку жалости.

К тому же у меня появлялась отличная возможность доказать себе, что я покончила с мечтами о Джейсе, что могу находиться рядом с ним и не чувствовать себя скованной.

Высушив волосы, я убрала их в небрежный пучок и натянула черные легинсы. Простенькая рубашка не годилась для такого случая, поэтому я остановилась на длинной, свободного кроя, блузке в горох и своей любимой модной юбке из потертого денима. Я успела сунуть ноги в балетки, когда пискнул мой телефон.

Я убрала мобильник вместе с ключом в задний карман, сделала глубокий вдох и вышла за дверь. Сегодня вечером будет весело. Сегодня вечером будет прикольно. Я, как и положено почти девятнадцатилетней девчонке, иду на вечеринку. И буду зажигать.

Я увидела припаркованный автомобиль Эвери. Кэм был за рулем. Когда я подбежала к задней двери, Кэм как раз оторвался от пассажирского сиденья, где сидела Эвери. Ее щеки пылали, как «валентинки».

Я уселась сзади и ухмыльнулась.

– Вот будет странно, если вы закончите колледж, не наплодив футбольную команду детишек.

Карие глаза Эвери широко распахнулись.

– О боже, нет…

Я рассмеялась, пристегиваясь ремнем безопасности, и, перехватывая взгляд Кэма в зеркале заднего вида, ответила ему улыбкой до ушей.

– Что? Никаких детей?

– А, не в ближайшем будущем, – откликнулся он.

– Значит, вы все-таки думали об этом? – Мне стало интересно, хотелось ли когда-нибудь Джейсу детей от мамы Джека? В шестнадцать лет – вряд ли, но, возможно, они планировали их в будущем.

Щеки Эвери теперь пылали вовсю.

– На самом деле нет. Я имею в виду, что это очень серьезный шаг. И не то чтобы между нами все несерьезно. – Она погладила Кэма по руке, когда он вновь посмотрел на нее. И обернулась ко мне, улыбаясь. – Выглядишь классно. Мне нравится рубашка.

– Спасибо. Ты тоже. – Она смотрелась стильно в джинсах и красивой зеленой блузке, прекрасно дополняющей сочный цвет волос. – Много народу будет?

– Да нет, не очень, – ответил Кэм, выкручивая руль. – Это обычная тусовка. Возможно, ты даже заскучаешь.

– Она уж точно не заскучает. – Эвери усмехнулась. – У Джейкоба какие-то срочные дела, но Брит придет.

Я расслабилась, откинувшись на спинку сиденья, хотя в животе похолодело.

– Круто.

– Олли придет? – спросила она Кэма.

Улыбка расползлась на моих губах. Я несколько раз встречалась с Олли, бывшим соседом Кэма по квартире. Он окончил колледж весной, и, хотя мы не были близко знакомы, я знала о нем достаточно.

– Думаю, заглянет позже. – Кэм потянулся, на ощупь отыскал руку Эвери, вплетаясь в нее пальцами.

Я уставилась в окно, испытывая некоторую неловкость. Не потому, что они так открыто выражали свои чувства – они никогда этого не стеснялись, – просто во мне заговорила маленькая завистница. Конечно, я понимала, что это глупо.

Я покачала головой и откашлялась.

– А куда поступил Олли дальше?

– В медицинскую школу.

Я округлила глаза.

– Ты серьезно? Ни фига себе. Никогда бы не подумала, что он такой… – Хм, как бы помягче выразиться? – Мне казалось, что он все мозги прокурил, пока учился.

Эвери хихикнула.

– Я тоже так думала.

– Олли умнее, чем многие думают, – фыркнул Кэм. Он пронесся мимо закусочной «Шитз», и мне вдруг ужасно захотелось съесть крендель, фаршированный сыром и халапеньо.[26] – Черт, он даже сам не догадывается, какой он умный.

Кэм и Эвери заговорили о том, что, как им казалось, между Брит и Олли что-то происходит, хотя оба хранят молчание. Сцепив руки до хруста в пальцах, я вглядывалась в мелькавшие за окном тени. Когда Кэм повернул направо, въезжая на территорию подразделения университетского кампуса, и помчался по лабиринту темных аллей, у меня участилось дыхание.

Он остановился в конце улицы, припарковавшись напротив большого трехэтажного дома, в котором во всех окнах горел яркий свет. Сама не своя я вышла из машины и вдохнула холодный ночной воздух. У меня мелькнула мысль отвести Кэма в сторонку и сказать ему, что я знаю про Джека, но, наверное, это было неправильно, словно я лезу в чужую жизнь.

Незаметно подошла Эвери и взяла меня под руку.

– Готова?

Я кивнула. Когда мы втроем приблизились к крыльцу, я могла думать лишь о том, как отреагирует Джейс, увидев меня. Огорчится из-за того, что я пришла? Обрадуется? Разозлится?

К черту засранца. Это не имеет значения. Я здесь не ради Джейса.

Кэм распахнул перед нами дверь, и Эвери повела меня внутрь. Я никогда не была в мужской общаге и не знала, чего ожидать, но зрелище меня удивило.

В прихожей было чисто и пахло неплохо. Возле двери выстроились рядами кроссовки, и в стенах не было ни одной дырки. Сама не знаю, почему я ожидала увидеть именно их.

– Эй! – крикнул Кэм, проходя мимо нас в гостиную. – Что за дела?

Эвери закатила глаза и высвободила руку.

– Вау. Оглушил совсем.

В гостиной компания парней сгрудилась на диване перед телевизором. По коже побежали мурашки, когда я узнала среди них Эрика. Он поднял взгляд и тотчас отвернулся к экрану, держа спину неестественно прямо. Рядом с ним сидела Дебби, и меня ничего не насторожило в выражении ее лица. Она улыбнулась и помахала мне рукой.

Я помахала в ответ. Мне хотелось извиниться перед ней за свою несдержанность, но я знала, что в присутствии Эрика не стану это делать.

Брендон Шрайвер устроился рядом с Эриком, с джойстиком в одной руке и бутылкой пива в другой. Он кивнул мне и повернулся к Кэму.

– Хочешь присоединиться?

– Не-а. – Кэм перевернул бейсболку козырьком назад. – Развлекайтесь.

– Бочка на улице, братан, – сказал белобрысый парень, которого я видела впервые. Он примостился на подлокотнике потертого старого кресла. Взгляд его темных глаз скользнул по Эвери и остановился на мне. Глотнув из бутылки, он усмехнулся. – И, кажется, там уже начался пиво-понг.

Я улыбнулась в ответ. Парень показался мне симпатичным, хотя и не был брюнетом с серыми глазами. Я почему-то решила, что это к лучшему. Моя улыбка становилась все шире.

– Отлично. – Кэм повернулся и обнял Эвери за плечи. – И хватит пялиться на мою сестру, придурок.

У меня отвисла челюсть.

Парень усмехнулся и подмигнул.

– Да, сэр.

– Кэм. – Эвери шлепнула его по животу, а я отвернулась, чувствуя, как пылает лицо. – Прекрати, – сказала она, отвесив еще один шлепок.

Он пожал плечом и направился к открытой двери, ведущей в гараж.

– Послушай, я же разрешил ей пойти. Но не говорил, что она не пожалеет об этом.

Я прошмыгнула мимо и заехала ему локтем в бок. Меня охватило радостное удовлетворение, когда он крякнул от боли.

– Кажется, я не нуждаюсь в твоем разрешении, говнюк.

– Вот именно, – вступилась за меня Эвери.

Он скорчил рожу.

Я бросила на него убийственный взгляд, предупреждая, что если он еще раз откроет свой рот, без телесных повреждений не обойдется. Дергая меня за хвостик, торчавший из пучка, он увернулся от моей занесенной для удара руки, нагнулся и поцеловал Эвери в щеку.

– Хочешь, сыграем в понг?

Она покачала головой.

– Думаю, воздержусь. А ты?

Я понятия не имела, как играть в пиво-понг.

– Я тоже.

– Не будешь скучать? – спросил он Эвери, понизив голос, и, когда она кивнула, поцеловал ее в лоб. – Я буду там.

Я вскинула брови. Там означало на лужайке, где стояли шезлонги. Он умчался к парням, столпившимся вокруг стола для пинг-понга, а мы направились к бочонку и вернулись с красными пластиковыми стаканами, наполненными до краев.

Наблюдая за братом, я сделала глоток горького пива. Потом еще один.

– Что-то девушек маловато.

Эвери откинулась на спинку шезлонга, вытягивая ноги.

– Я нечасто хожу на вечеринки, но думаю, что такие, как эта, – просто повод собраться. И сюда приводят только подружек.

Поморщившись, я сделала еще один глоток.

– Тогда получается, что я здесь не к месту?

Она улыбнулась.

– Ну… ты хочешь правду или сладкую ложь?

– Руби правду-матку, – рассмеялась я.

Она широко улыбнулась, и ее глаза утонули в лучистых морщинках.

– Скажем так, если хочешь с кем-нибудь познакомиться, тогда ты пришла по адресу.

Фыркнув, я посмотрела в сторону пиво-понга.

– Можно подумать, такое возможно, если рядом Кэм.

– И то верно. Тот парень в гостиной, он тебе как? – Она пригубила пива. – Его зовут Эдди. На самом деле он очень хороший парень, так что…

Обернувшись через плечо, я не смогла заглянуть в гостиную, но слышала звуки видеоигры и смех.

– Кэм замурует беднягу, если я заговорю с ним.

Эвери рассмеялась.

– Я его отвлеку.

В течение следующего часа мы замышляли интригу, но наш разговор постепенно перешел к поездке в Поконос, которую они с Кэмом планировали на осенние каникулы.

– Звучит очень романтично.

Ее щеки почти сравнялись с цветом волос.

– Это он предложил.

– Вау. – Я ухмыльнулась. Кто бы мог подумать, что мой брат такой нежный? – Я горжусь им.

Она засмеялась.

– Мне так повезло.

– Скорее ему.

Шарик, пролетев мимо нас, ударился в стену возле доски для дартса. Эвери покачала головой, когда за ним, пошатываясь, устремился какой-то парень.

– Как твое колено?

– Да вроде неплохо. Только побаливает иногда. Перед Днем благодарения пойду к врачу.

– Держу за тебя пальцы. – Она взглянула в сторону стола для пинг-понга. Кэм то ли изображал победный танец, то ли бился в припадке.

– Скучаешь по танцам? – спросила я.

Эвери кивнула.

– Да. Очень. – Повисла короткая пауза, и она сглотнула. – Какой у тебя любимый номер?

У нее загорелись глаза, когда я рассказала ей про свой последний концерт – накануне злосчастного прыжка. Хотя любовь Кэма бросила занятия много лет назад, я сразу поняла, что она по-прежнему влюблена в танцы. Я дала себе обещание, что когда-нибудь непременно верну ее на сцену.

Я уставилась в свой пустой стакан, задаваясь вопросом, где же Джейс. Я не заметила его джипа перед домом, но знала, что многие паркуют машины на заднем дворе. Я не стала спрашивать – ведь я здесь не из-за него.

Вовсе нет.

Но почему он живет в этой общаге, а не на ферме? Разве ему не хочется быть ближе к Джеку? Или, наоборот, он ищет чего-то другого?

Я выпила еще стакан пива, а потом еще один, пока Кэм влюбленными глазами поглядывал на Эвери. Появилась еще одна девушка, но по тому, как ее обнимал за талию какой-то парень, я догадалась, что это его подружка.

Приехала Бриттани; она соорудила на голове смешной хвостик, зализав наверх короткие светлые волосы. Мы только-только расцеловались, когда в дверях гаража показался Олли с развевающимися волосами, достававшими ему до плеч.

Его встретили шумными возгласами, и он поднял руки, а на его красивом лице расплылась широкая улыбка.

– Да вы, я вижу, скучали без меня, ребята!

Брит закатила глаза, но прежде чем смогла что-то сказать, Олли подкрался к ней сзади.

– Здравствуйте, Эвери и мисс Тереза, как вы себя чувствуете этим прекрасным вечером?

Я хихикнула, качая головой.

– Мы чувствуем себя хорошо.

– Отлично. – Он дернул Брит за крошечный хвостик. – Мне нужно украсть тебя на минутку, не возражаешь?

Брит снова закатила глаза к небу, но ее щеки порозовели.

– Я скоро вернусь. Сеньор Тупица долго меня не выдержит.

– Это мы еще посмотрим, – возразил он, и ее румянец стал ярче.

Мы проводили их взглядами, пока они не скрылись в темноте.

– Интересно, – пробормотала Эвери.

Я ухмыльнулась.

– Похоже, они вместе.

Она подняла брови и кивнула.

– Я бы сказала, что между ними определенно что-то происходит.

Заливая пивом тревогу из-за недавней стычки с Эриком и отсутствия Джейса, я, наверное, наносила удар по печени, зато мое настроение улучшалось с каждой минутой. К тому времени, как я прикончила четвертый стакан, мне уже было плевать, что Джейса нет рядом. Может быть, позже, когда Эвери отвлечет Кэма, как мы договаривались, я пойду и разыщу этого Эрнеста… или Эдвина. Да какая разница, как его зовут. Я хотела доказать самой себе, что парни «без багажа» умеют целоваться не хуже Джейса, если не лучше. Таков был мой план. Но прежде мне нужно было найти женский туалет, иначе я бы не дожила до осуществления своего замысла.

– Мне пора на горшок. – Я встала с шезлонга, когда шарик пинг-понга снова угодил в мишень для дартса. – Тебе что-нибудь захватить на обратном пути?

Эвери покачала головой, взглянув на свой нетронутый стакан с пивом.

– Тебе, наверное, лучше воспользоваться туалетом наверху, на втором этаже, – предложила она, глядя на меня с улыбкой. – Он не такой вонючий.

– Но все-таки вонючий?

Она кивнула.

– К сожалению.

– Тогда пожелай мне удачи.

Хихикая, она сморщилась в отвращении.

– Тебе она понадобится.

Я направилась к двери дома, и Кэм тут же метнулся от стола и устроился возле Эвери. Он как будто давно ждал, пока я уйду, чтобы урвать поцелуй. И, черт возьми, он действительно целовал ее. Обхватив ее щеки ладонями, он опустил голову, и их тела слились.

Улыбка тронула мои губы, но что-то кольнуло в груди – не иначе как зависть. Я понимала, что нельзя завидовать счастью родного брата. Они с Эвери заслужили такую любовь, но мне тоже хотелось знать, что это за чувство. Познать не понаслышке любовь, которая исцеляет, а не разрушает.

Иии… кажется, я была чуточку навеселе.

В гостиной Эрик и Брендон, увлеченные игрой, все еще щелкали пультами. Лица обоих застыли в предельной сосредоточенности и решимости. Дебби взглянула на меня с подлокотника дивана, всем своим видом выражая откровенную скуку.

Я сочувственно улыбнулась, но решила не спрашивать, почему она торчит здесь, если ей так скучно. Я и без того знала ответ. Потому что Эрик хотел, чтобы она находилась под его присмотром. И контролем. Горечь подступила к горлу, и я шагнула к лестнице. Надо было поскорее убраться из гостиной, пока я снова не обозвала его козлом и не скорчила рожу.

Я с трудом преодолела несколько ступенек. Кажется, меня слегка пошатывало. Я остановилась на лестничной площадке и оглядела коридор.

– О…

По обе стороны тянулись двери, и все закрытые, кроме самой дальней, где, наверное, обитал местный скряга, у которого можно разжиться минералкой.

У меня не оставалось другого выхода, кроме как открывать все двери подряд. Я начала с той, что находилась ближе ко мне, и тихо постучалась. Не дождавшись ответа, я дернула ручку. Заперто. Я надеялась, что это не ванная. Следующая комната оказалась пустой спальней, а по соседству я обнаружила прачечную, заваленную горами джинсов и носков.

Этой общаге явно не хватало домоправительницы.

Я закрыла дверь, пока сама не взялась обстирывать несчастных студентов, и, осторожно переступив через пару кроссовок, выставленных посреди коридора, подошла к следующей двери. Я постучалась костяшками пальцев и, не получив ответа, повернула ручку. Дверь легко распахнулась, но не в ванную, а в аккуратно прибранную спальню и…

О боже.

Комната не пустовала.

Я видела отчетливо, но мозг слишком медленно переваривал картинку. И, казалось, прошла целая вечность, прежде чем до меня дошло.

Джейс сидел на стуле, спиной к письменному столу, на котором царил безукоризненный порядок. Там же стояла розовая коробочка. Я знала, что в ней, и почему-то от этого происходящее стало еще более отвратительным. Его рубашка была наполовину расстегнута, как если бы он устал возиться с пуговицами, просовывая их в маленькие петли. Ноги были широко расставлены, рот плотно сжат, а руки безвольно повисли по бокам.

Он был не один.

Глава 12

Перед ним стояла девушка, при встрече с которой начинаешь чувствовать себя полным ничтожеством. Она была прекрасна. Длинные, густые черные волосы блестели как стекло, а загорелое упругое тело так и манило своими выпуклостями.

Она была без рубашки.

Из одежды на ней оставались джинсовая юбка и кружевной красный бюстгальтер, который доказывал, что некоторые груди могут бросить вызов гравитации.

И я понимала, что они натуральные.

Я видела эту девушку несколько раз на кампусе, всегда в компании таких же красавиц. Я не знала ее имени, но в эту минуту ненавидела ее так, как если бы мы бились за место на сцене во время выступления. И я не могла оторвать от нее взгляд. Может, виной всему было пиво. А может, и сиськи. Я понимала, что надо отвернуться.

Прошло какое-то время, прежде чем Джейс и девушка посмотрели в мою сторону. Что-то промелькнуло в его глазах цвета вороненой стали, и он открыл рот. Меня бросило из жара в холод, когда наши взгляды встретились.

Так вот, значит, где скрывался Джейс.

Думаю, трахать других девушек ему не мешали никакие сомнения или опасения.

Смешок поднялся откуда-то изнутри и, прежде чем я смогла его остановить, вышел на поверхность, как пузырьки в стакане пива. Я зажала рот рукой, и смех сменился истерикой. Зачем я так напилась?

Глядя на меня, девушка вскинула идеально ухоженные брови. Ее пухлые губы недовольно скривились.

– Что за дела?

Меня скрутило узлом, и я не могла пошевелиться. Неужели он и ей таскает кексы? О боже… Невыносимо даже думать об этом.

Ко мне вернулся дар речи, и я пролепетала, пятясь назад:

– Простите. Я искала туалет.

– Это уж точно не туалет, – ехидно произнесла она.

Тепло прилило к щекам, и тугой узел переместился в горло. Джейс целовал меня. Не далее как позавчера. Он прикасался ко мне. Рассказывал правду о Джеке. Видимо, я сильно преувеличила эти крохи внимания и слепила из них великое чувство.

– Простите, – снова неловко промямлила я, и мой взгляд метнулся к Джейсу, который поднимался со стула. – Я… – Ком устроился в горле и не дал мне договорить. В спешке я неловко повернулась и ударилась левым коленом об дверь. Взрыв боли шипением сорвался с моих губ.

– О боже, – пробормотала девушка.

Полыхая красным перцем, я бросилась в коридор, думая только о том, как бы поскорее убраться отсюда.

– Тесс, – позвал Джейс. – Подожди секунду – Тесс!

Я не остановилась. Ни когда он выкрикнул мое имя, ни когда девушка окликнула его. Забыв, зачем вообще потащилась наверх, я сбежала вниз по ступенькам. Сердце колотилось так, что меня уже тошнило. Разрываясь между смущением и шоком, я направилась к боковому выходу на кухне, стараясь, чтобы меня не заметили те, кто сидел в гостиной.

Здравый смысл испарился из моей головы, как рубашка с той девки. Я окунулась в холодную ночь и… пошла вперед, по заросшему сорняками тротуару. Протиснувшись между машинами, припаркованными вдоль обочины, я свернула направо и продолжала идти.

В голове попискивал голосок, призывая меня образумиться, но я уже закусила удила. Если я что и знала наверняка, так только то, что не могу оставаться на этой вечеринке. Я бы не смогла смотреть в глаза Джейсу, да и всем остальным, после того, чему стала свидетелем.

Глухо звонил мой сотовый, но я так и не достала трубку из кармана.

Я хотела вернуться домой.

Не в общагу – а в свой родной дом. Я хотела отмотать время назад, перенестись в месяц май и не делать тот дурацкий прыжок, который разрушил все. Если бы я только могла, сейчас меня бы здесь не было. И Джейса рядом – тоже.

К тому времени, как я оказалась за территорией кампуса и передо мной открылись темные аллеи, уходящие в сторону главной дороги, мне стало не по себе. Я поняла, что погорячилась – надо было попросить Эвери отвезти меня домой, но не хотелось портить им вечер. Я могла попросить Дебби, но Эрик пришел бы в ярость. Я…

Мой сотовый снова вибрировал в заднем кармане, но я не обращала внимания.

Пиво притупило боль в колене. Или мучительная тяжесть в груди перебивала все другие ощущения, которые казались ничего не значащими. И, наверное, пиво было виновато в том, что я на полном серьезе собиралась вернуться в общежитие, преодолев пешком не один километр в ночи.

Вот и последний дом – темный и тихий. Мимо, напугав меня до смерти, промчался грузовик. Я остановилась у обочины и поправила волосы, выбившиеся из пучка.

Он целовал меня. Он прикасался ко мне. Он обнимал меня. Он пытался найти увлечение, которое заменило бы мне танцы, чтобы я снова могла летать.

В глазах стояли слезы – не только разочарования, но и обиды на собственную глупость. Какого черта я решила идти пешком? Я отпустила волосы, и ветер тут же подхватил несколько прядей, разметав их по плечам и лицу.

Что я делаю? Кэм будет в ужасе, когда обнаружит, что я исчезла. Чего доброго, вызовет поисково-спасательную службу. А Джейс? Он, наверное, решил, что я законченная психопатка, но он говорил… и я думала… я ошибалась.

Я крепко зажмурилась, чтобы не разреветься. Видеть Джейса с другой девушкой было так же больно и обидно, как получить пощечину. И, пожалуй, впервые я подумала о том, что мои чувства к нему гораздо серьезнее и глубже, чем я предполагала. Стала бы я так убиваться просто из-за парня?

Я открыла глаза, презирая себя за слабость. Это не я. Я давно уже не такая. Я больше не…

Свет фар, прорезав темноту, быстро приближался ко мне. Сердце затрепетало. Я видела, что это джип, но не могла поверить, что такое возможно.

Нет, это не он.

Взвизгнули тормоза, джип резко остановился рядом со мной, и я увидела лицо Джейса через открытое пассажирское окно. Его глаза скрывала тень, но губы сжимались в плотную, гневную, тонкую линию.

– Я звонил тебе.

У меня не нашлось ни одного ответа, который не изобиловал бы ругательствами.

Джейс наклонился к окну, и теперь, когда я увидела его глаза, они метали молнии.

– Садись в машину.

– Нет. – Слово само сорвалось с моих губ, и, черт возьми, мне стало легче.

Он сурово зыркнул на меня.

– Садись в машину, Тесс.

– И не подумаю.

Он отвел взгляд и глубоко вздохнул, прежде чем снова уставился на меня.

– Что ты здесь делаешь одна, на дороге? Не заставляй меня думать, что ты глупее, чем есть на самом деле.

И, как только он это произнес, во мне будто что-то взорвалось. Злость хлынула из всех щелей. Из тихой овечки я превратилась в настоящую стерву.

– Глупее, чем я есть? По-моему, нет ничего глупее, чем спрашивать меня о том, что я здесь делаю, когда это чертовски очевидно. Я иду домой.

Он посмотрел на меня такими глазами, словно я призналась в том, что у меня есть пенис.

– Ты идешь домой?

– Разве я не ясно выразилась? – огрызнулась я. Не самый умный ответ, но я была вознаграждена, когда увидела, как омрачилось его лицо.

– Ты совсем спятила? – Когда я не ответила, он выругался и, вывернув руль, съехал на обочину. Оставив двигатель включенным, он выскочил из джипа и в следующее мгновение оказался передо мной. Не знаю почему, но мой взгляд уперся в его расстегнутую рубашку. – Во-первых, ты идешь по автостраде. Здесь носятся автомобили, и еще не хватало, чтобы ты угодила под колеса! Ты же угробишь себя, Тесс.

Как будто в подтверждение его слов, мимо промчалась машина, оглушив нас орущей музыкой. Очень своевременно. Я сложила руки на груди.

– Я…

– Или кто-то может остановиться. – Он поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, когда я попыталась отвернуться. – И не факт, что он просто подбросит тебя до дома. Ты меня понимаешь?

Я побледнела.

– Понимаю, но…

– И, наконец, твое колено. Ты хотя бы об этом подумала?! – Черт, он разошелся не на шутку. Он все еще держал мой подбородок, не позволяя мне даже моргнуть. – Ты думаешь, с твоей травмой полезны такие прогулки? И ради чего?

Я открыла рот, приготовившись сказать то, что вряд ли разрядило бы обстановку, но вырвались совсем другие слова:

– Этот кекс был для нее?

Черт бы меня побрал. Чтобы я еще раз напилась! Будь проклято это пиво и все бочонки мира.

Джейс смотрел в мои глаза, и прошла вечность, прежде чем он опустил руку и выругался.

– Садись в машину, Тесс. И не спорь со мной. – Он отступил в сторону, но тут же вернулся ко мне. – К черту!

Он даже не дал мне возможности сделать и шага. Как и в тот день, когда он пришел в класс по истории музыки, я вмиг оказалась у него на плече. Мир накренился, и волосы упали на лицо, закрыв его спутанной пеленой.

– Какого черта?! – вскрикнула я, судорожно хватаясь за его рубашку. – Поставь меня обратно!

– И не подумаю. Я не собираюсь стоять здесь и спорить с тобой. – Он подошел к джипу и рывком открыл дверь. – Мы с тобой поговорим в…

– Я не хочу с тобой разговаривать! – Я колошматила его по спине. Он не издал ни звука, когда развернулся и опустил меня на переднее сиденье. – Ты…

– Если слезешь с этого места, клянусь богом, я сам на тебя сяду, – предупредил он.

– Я не… что ты сказал? Сядешь на меня? Тебе что, два годика?

Джейс ухватился за дверь.

– Сиди смирно.

– Я не собака.

Он наклонился и почти вплотную приблизил свое лицо ко мне. Его глаза отливали волшебным серебром.

– Сиди здесь. Если ты выйдешь, я брошусь в погоню. Как собака.

Я сморщила нос.

– Какой милый образ.

– Сосредоточься пока на нем. – Он захлопнул дверцу.

Мне не хватило времени подробно обсудить вариант бегства и погони. Он сел за руль, и джип тронулся с места, прежде чем мой мозг сообразил, что происходит.

– Кекс был не для нее.

Я ему не поверила.

– Он предназначался тебе. Черт, не могу поверить, что ты собиралась идти домой пешком. – Он покачал головой и пробежался пальцами по волосам. – Почему? Это из-за меня?

– Нет. Ты здесь ни при чем. Просто хотела пойти домой.

– Как же. Врать ты не умеешь.

– А из тебя фиговый прорицатель, – огрызнулась я, складывая руки. Пиво плескалось в животе. – И вообще, почему ты здесь? Разве полуголая цыпочка не ждет тебя в твоей спальне?

– И ты хочешь сказать, что это никак не связано с твоим бегством?

Я было открыла рот, но тут же заткнулась. Черт. Я уставилась в окно, поджимая губы.

– Ясное дело, что я помешала.

– На самом деле я этому рад.

Я хохотнула.

– Даже не сомневаюсь.

Он помолчал, сворачивая направо.

– Это не то, о чем ты подумала. Что произошло? Да ничего особенного.

– Я не дура, Джейс. И, честно говоря, разве ты обязан мне что-нибудь объяснять? Нет. Мы же друзья, не забыл? Ты можешь общаться и трахаться с кем угодно. И я тоже могу общаться и трахаться с кем угодно. В конце концов, я просто хочу…

– Я обязан тебе все объяснить, черт возьми. – Он сжал рулевое колесо. – И, постой-ка… трахать кого угодно? Какого хрена ты себе…

У меня перехватило дыхание и защипало в глазах.

– Я не намерена это обсуждать.

– Нам нужно поговорить, – перебил он, и его голос стал жестким. – Это надо было сделать еще вчера.

– И у меня есть телефон. – Я стремительно развернулась к нему и хлопнула рукой по приборной панели. – Но ты даже не позвонил.

Он скосил на меня взгляд.

– Я хотел, чтобы ты для начала успокоилась. Я бы нашел возможность поговорить с тобой сегодня, если бы Кэма не было рядом.

– О, но, кажется, ты был слишком занят, да? – Боже, я понимала, что это звучит по-детски. Мне лучше заткнуться.

Джейс сделал глубокий вдох.

– Я не приглашал ее к себе, Тесс. Она сама пришла.

– И, наверное, просто так скинула рубашку? Часто у тебя случаются такие сюрпризы? – Я хохотнула. – Какую интересную жизнь ты ведешь. Соблазняешь девушек сладкими речами, а потом они сами раздеваются.

На его губах заиграла полуулыбка.

– Да уж, живу в свое удовольствие…

– Заткнись.

Он вздохнул.

– Тесс, я не лгу тебе. Веришь? Ее зовут Стеф. Мы несколько раз перепихнулись, но это было давно. Я даже не знал, что она будет здесь сегодня. Просто пришла ко мне и сняла рубашку.

Я фыркнула.

Мышца задергалась на его скуле.

– Она хотела большего. Не буду врать, на миг я задумался, потому что я парень, но не стал этого делать. Она не та девушка, которую я хочу. И между нами ничего не было. Она скинула рубашку за минуту до того, как вошла ты.

Я задержала на нем взгляд, а потом отвернулась. Верить ему было так же опасно, как сигать через дорогу перед носом автомобиля. И, черт возьми, я хотела верить ему. Мое бешено бьющееся сердце умоляло поверить ему.

– Черт, Тесс, я даже приготовил для тебя кекс. – Он помолчал. – Неужели ты действительно думаешь, что я бы трахал кого-то, зная, что ты на вечеринке?

– Ты не знал, что я приду.

– Знал! – выпалил он.

Ладно. Это ничего не меняет. Я гордо пожала плечами.

– Черт побери, Тесс, ты правда так думаешь? – Он опять выругался. – Ты так думаешь?

– Ты поцеловал меня и пожалел об этом. Ты столько всего наговорил мне, о чем потом и не вспомнил, потому что был пьян, ты…

Джейс ударил по тормозам, и мы остановились посреди темной улицы. Мои глаза расширились, и я повернулась к нему.

– Что ты…

– Между мной и Стеф ничего нет вот уже несколько месяцев, Тесс. Ничего. И знаешь, что? Я никогда не целовал ее.

Я моргнула.

– Как это?

– Ни разу. Прошло много лет с тех пор, как я целовал девушку, так что не думай, что ты все знаешь. Ты ничего не знаешь.

Если бы кто-то решил сейчас промчаться с ветерком – страшно подумать, чем бы все закончилось.

– Но ты целовал меня.

– Да, целовал. Черт, я действительно целовал тебя и…

– Как я могу тебе верить? – А еще лучше, почему я должна ему верить? Все пустое.

Джейс снова чертыхнулся, и в следующее мгновение его рука легла мне на затылок. Когда он притянул меня к себе, сердце екнуло. Он поцеловал меня. В его поцелуе не было ни нежности, ни медлительности. Он целовал меня яростно и грубо, словно заявлял права на свою добычу. Или как будто и впрямь очень долго жил без поцелуев. Кровь кипящей лавой растекалась по моим венам. Он оторвался от меня, и мне оставалось только удивленно смотреть на него, прислушиваясь к грохоту сердца.

Я поверила ему.

Не знаю, почему и каким образом поцелуй мог подтвердить все, что он сказал, но я поверила. До конца своих дней.

Тяжело дыша, он вернулся на свое место и нажал на газ. Джип тронулся с места.

– Это то, чего никогда не было между мной и ею. Никогда, Тесс.

Может, опять вмешалось пиво. Пробудившее во мне желание доказать, что и я могу быть такой же сексуальной, дерзкой и соблазнительной, как та девушка, даже не снимая рубашки и не обладая такими формами. А может, меня возбудил поцелуй. Казалось, гремучая смесь эмоций всколыхнулась в груди, и похоть разлилась жарким теплом между бедрами. Неважно, что это было. Но мозг отключился, и заговорило мое тело. Оно заторопилось, словно опасаясь, что в голове родится здравая мысль или я задумаюсь о последствиях. Или вспомню, что у Джейса и без того проблем хватает. Или снова напомнит о себе обида.

Я перегнулась через центральную консоль, прижимаясь губами к уголку его рта. Он не шелохнулся, когда моя рука скользнула между ног, обхватывая его. Тогда он дернулся, но, упираясь в мою ладонь, напрягся, и молния джинсов еле сдерживала его возбуждение.

– Господи, – простонал Джейс, и, запрокинув голову, я увидела, как побелели костяшки пальцев, сжимавших руль. Он бросил на меня быстрый косой взгляд из-под опущенных век. – Что ты делаешь?

– Разве это не очевидно? – Я провела рукой по всей его внушительной длине.

Он глубоко вздохнул, переводя взгляд на дорогу.

– Ничего не очевидно, когда дело касается тебя. – Джейс мог бы убрать мою руку или попросить меня остановиться. – Ничего из того, что ты делаешь в этом гребаном мире, не очевидно.

Слова тонули в странной теплой дымке, обволакивающей мои мысли. Мои руки знали, что делать. Я делала это прежде. Всего несколько раз, но мне казалось, что это как езда на велосипеде. Раз научившись, уже не забудешь и не ошибешься в движениях.

Согласна, я придумала совсем не сексуальное сравнение.

Я расстегнула пуговицу на поясе джинсов и осторожно потянула молнию вниз. Металлический звук казался громче, чем свист воздуха, влетающего в приоткрытые окна.

Джейс тяжело дышал, когда я протянула руку и, сомкнув пальцы вокруг теплой твердой плоти, освободила его из плена.

– Тесс, – громко простонал парень. Дрожь пробежала по его телу, и он рванулся мне навстречу, когда я обхватила его ладонью. Джип замедлил ход.

Ощущение его кожи – раскаленной и гладкой как шелк – привело меня в неописуемый восторг. На какое-то мгновение я словно забылась. Я чувствовала его от основания до кончика, и внизу живота нарастала тянущая боль.

– О боже, это сведет меня с ума. – Голос Джейса прозвучал глухо. – Ты, право…

Я вытянулась, насколько смогла, и опустила голову. Солоноватый привкус его кожи заиграл на кончике языка. Я медленно переместила руку вниз, продолжая исследовать, завлекая его глубже в свой рот.

– Тесс, – прорычал он, изгибаясь всем телом, когда я впервые попробовала его на вкус. Поднимаясь вверх, я коснулась языком головки. – Ни фига себе, где ты этому научилась? Черт. Не отвечай. Я не хочу знать. Я предпочитаю думать, что ты родилась с этим талантом.

Во мне заклокотал смешок, посылая неуловимые вибрации. Он выругался, и его тело напряглось. Хм. Я даже не догадывалась, что смех в этом положении вызовет у него такую реакцию. Он пульсировал в моей руке и во рту. Инстинкт, казалось, взял верх, когда мои губы и рука задвигались в унисон.

– Ты погубишь меня – погубишь нас. – Его бедра дернулись, и я расслышала рев двигателя. – Черт, – зарычал Джейс, когда я ускорила темп. – Ты убиваешь меня.

Я улыбнулась, продолжая играть с ним языком. Жар все сильнее охватывал меня, спускаясь вниз по телу. Между бедрами разливалась боль. Никогда прежде я так не возбуждалась. Мне казалось, что я впервые в жизни по-настоящему захотела сделать это, и, наверное, поэтому ощущения так обострились.

Торжествующий стон прозвучал приглушенно, когда его свободная рука опустилась мне на затылок. Вплетаясь пальцами в волосы, Джейс освободил их из пучка и легким усилием направлял мои движения. Потом его рука скользнула вниз и легла на шею. Его большой палец отыскал бьющуюся жилку пульса, нежно массируя кожу, пока я не сжала бедра, изнемогая от желания.

– Я не смогу долго терпеть. А, черт, я… – Его бедра приподнялись, и он вздрогнул, обхватывая мой затылок. – Тесс, ты должна остановиться, или я…

Я не собиралась останавливаться. Не знаю почему. Я никогда раньше не глотала. Сама мысль об этом вызывала у меня отвращение, но только не с ним. Видимо, сейчас во мне звучал внутренний голос порнозвезды. Еще один поворот языка, скольжение руки, и он выкрикнул мое имя, содрогаясь в конвульсиях.

Когда все закончилось, я поцеловала его и только после этого подняла голову, засунула обратно и застегнула джинсы. Рука Джейса дрожала на моей шее, и пальцы впивались так, что, наверное, оставили клеймо на коже.

Джейс смотрел прямо перед собой, его губы приоткрылись, а грудь поднималась и опускалась в учащенном дыхании. Выражение его лица оставалось непроницаемым. Я выглянула в окно. Дорога была длинной и темной. Я не узнавала окрестностей, поэтому догадалась, что это не 45-я автострада. Удивительно, что мы не разбились.

Мой взгляд вернулся к нему, когда Джейс опустил руку. Его рот был плотно сжат, и он все еще тяжело дышал. Мое сердце замерло и в следующее мгновение сделало опасный кувырок. О боже. Зачем я это сделала? Теперь я могла привести тысячу – нет, миллион – причин, почему мне не следовало так поступать. Я бы, наверное, смогла написать целый трактат о том, чего нельзя делать за рулем. Особенно с парнями, имеющими детей. Но откуда мне было знать?

Я тотчас стала придумывать себе оправдания. Я выпила. И была под кайфом. Целый день почти не ела. Может, у меня диабет или не все в порядке с головой. Да, пожалуй, звучит правдоподобно. Надо отметить и это в своем трактате.

Ни слова не говоря, Джейс покосился на меня – нет, в сторону обочины. Он резко затормозил, съезжая к самому краю дороги. Я выбросила руку вперед и чудом не шмякнулась лицом в приборную панель.

Оставив автомобиль на холостом ходу, он, странно притихший, открыл водительскую дверцу и вышел. Он вышел из машины! В салоне зажегся верхний свет.

– Офигеть, – пробормотала я, когда он встал перед машиной. В слепящем свете фар его красивый профиль казался еще более точеным и суровым.

Он собирается высадить меня? Заставить идти назад пешком, выбросив у черта на куличиках? Несоразмерно жестокое наказание. А я-то думала, что подарила ему чертовски хороший оргазм. Он бы должен благодарить меня…

Джейс открыл пассажирскую дверь, и мой взгляд сразу скользнул вниз. Пояс его джинсов все еще был расстегнут, и, держите меня, зрелище того стоило.

Я сделала глубокий вдох.

– Джейс…

Он обхватил мои щеки ладонями, и его губы тотчас завладели моим ртом. Поцелуй был таким же, как тот, после которого мне пришла в голову гениальная идея минета. Требовательный. Голодный. Поцелуй, в котором есть место только дегустации и ощущениям. Его язык раскрыл мои губы, заглатывая испуганный вздох. Поцелуй становился все глубже, когда его руки скользнули под юбку, обхватывая мои бедра. Оторвавшись от моих губ, он впился в меня взглядом и развернул на сиденье лицом к себе.

Я вскрикнула, когда он потянул меня вперед, усаживая на самый край. Откинувшись назад, я уперлась локтями в водительское сиденье. Его лицо стало сосредоточенным, когда он приподнял меня и просунул пальцы за пояс моих легинсов.

Между нами пробежала искра понимания, и тогда он потянул их вниз, спуская до самой лодыжки. Меня накрыло горячей волной, и грудь поднялась в удивленном вздохе. Ладно. Он не сумасшедший. Он определенно не…

Джейс приподнял край моей юбки и запрокинул голову назад. Кадык заходил ходуном.

– Черт побери, ты без трусиков?

Без трусиков? Что? О боже. Я и забыла. Огонь в моем теле запылал еще жарче.

– Я… я не люблю носить их с легинсами.

Он резко подался вперед, фиксируя рукой мою шею.

– Идеально. – Он снова поцеловал меня, проникая языком в рот. – Чертовски идеально.

Он прервал поцелуй и пристально посмотрел на меня. Его большие ладони выделялись темными пятнами на светлой коже моих бедер. По привычке, сложившейся за годы танцевальных занятий в трико, купальниках и коротеньких платьицах, я продолжала делать эпиляцию в интимной зоне. И сейчас, когда он раздвинул мои ноги, я предстала перед ним во всей свой нагой красе.

Глубокий, сексуальный звук вырвался у него.

– Ты прекрасна, Тесс. Красивее, чем я даже мог вообразить.

У меня во рту пересохло, и тело закипело изнутри.

– Откройся, – пробормотал он.

Я поборола желание сдвинуть ноги. Мало ли кто мог проехать мимо. Я понятия не имела, где мы находимся, насколько близко от общежития или жилых домов. Черт возьми, да и на полицию можно напороться. Но я все-таки открылась ему.

– Больше.

Сердце бешено колотилось, когда я раздвинула ноги, растягивая легинсы на лодыжках. Его руки скользнули по моей коже и остановились на бедрах. Происходящее казалось безумным сном с мурашками и обостренными чувствами. Мое сердце билось так сильно, что я думала, меня хватит удар.

Он не сводил с меня глаз цвета ртути, опуская голову. Он был так же смел и решителен в своих ласках, как и я, но это… казалось совсем другим. Интимным и совершенно неподражаемым. Я дернулась, когда его теплое дыхание приблизилось ко мне, и вскрикнула, когда он коснулся меня между ног сладким поцелуем, от которого замерло сердце.

Он упивался мною.

Его рот был на мне – горячий, влажный и дерзкий. Движения языка, уверенные и дразнящие, сменялись неустанными и глубокими проникновениями. Я запрокинула голову назад, и мысли закружились вихрем. Я тяжело дышала, и мои бедра двигались, вдавливая меня в сиденье. В моем теле бушевала буря. Я потеряла контроль над собой. Мои руки цеплялись за кожаную обивку, голова билась о водительское сиденье. Я выгнула спину, когда он проник в мое самое естество.

– Джейс, – застонала я, сжимаясь тугой спиралью. Каждая моя клеточка напряглась, от мышц в ладонях до кончиков пальцев ног. Так бывало со мной на сцене, когда я делала первые па – и мое тело, натянутое как струна, постепенно раскрывалось в танце, следуя зову музыки.

– Повторяй мое имя. – Его пальцы впивались в мою кожу, и я шипела от удовольствия. – И я никогда не остановлюсь. Клянусь тебе.

Я бы умерла, если бы он сдержал свое слово. Я уже умирала. У меня вырвался крик, когда меня накрыло волной и тело достигло пика желания. Я не могла дышать, раздавленная облегчением, которое билось и пульсировало во мне. Мои ноги дрожали, руки судорожно хватались за воздух. В салоне разносилось странное эхо, и я не сразу сообразила, что эти звуки исходят от меня.

Смутно осознавая, что он склонился надо мной, я почувствовала его губы на своих губах, а вместе с ними и свой вкус. Я все еще витала в облаках, когда его рука спустилась по моим бедрам и он прошептал мое имя. Мозолистые пальцы пробежали вниз по ногам. Он натянул на меня легинсы, одернул мою юбку и помог мне сесть. Я потеряла туфлю. Он нашел ее и надел мне на ногу.

Я положила голову на спинку сиденья, пытаясь восстановить дыхание, пока он пристегивал меня ремнем безопасности. Дрожь пробежала по телу, когда он скользнул рукой по моему предплечью, поднимаясь к щеке. Он повернул мой подбородок к себе. Я заморгала, с трудом удерживая глаза открытыми.

– Если ты сейчас скажешь, что мы не должны были этого делать, или если ты извинишься… – Я зевнула. Очень сексуально. – Я врежу тебе по яйцам.

Вздернулся уголок его влажных губ.

– Я не собирался говорить ни то, ни другое.

– О?

– Нет. – Он провел большим пальцем по моей нижней губе. – Я собирался сказать тебе, что это была лучшая… моя лучшая поездка по этим чертовым дорогам.

Глава 13

По дороге к моему общежитию Джейс остановился у «Макдоналдса» и купил сладкий чай, который мы выпили вместе. Думаю, нас обоих одинаково мучила жажда. Я чувствовала себя так, будто у меня нет ни костей, ни мышц и я парю над сиденьем, удерживаемая лишь ремнем безопасности. Эйфория сочилась из меня. Я будто закончила выступление на конкурсе и уходила со сцены, зная, что обязательно займу первое место.

На самом деле то, что я испытывала сейчас, было еще лучше. И осязаемо. Когда я закрывала глаза, то чувствовала его руки на своих ногах и его теплое дыхание в самом интимном уголке.

Я знала, что завтра мне, наверное, захочется зарыться в какую-нибудь нору, но сейчас я плевала на все. Не хотелось ни о чем думать. Просто парить на этих волнах, потому что уже очень давно я не чувствовала себя так хорошо.

Джейс въехал на парковку возле входа в общежитие. Когда он выскочил из джипа и подошел ко мне, я с трудом заставила себя пошевелиться. Пока я возилась с ремнем безопасности, он успел открыть пассажирскую дверцу. Пальцы совсем не слушались.

Я спустилась с сиденья и заглянула в его глаза. Широкая улыбка расползлась на моих губах, когда он шагнул мне навстречу и взял мою руку в свою. Джейс закрыл дверь, и, когда я сделала шаг вперед, меня заметно качнуло вправо.

Он усмехнулся, крепче сжимая мою руку.

– Полегче. Если так и дальше пойдет, я подумаю, что действительно вскружил тебе голову.

Я хихикнула, подумав, что отчасти он прав. Он подвел меня к тротуару, и я почувствовала, что у меня заплетаются ноги. Я споткнулась и снова рассмеялась.

Джейс остановился, глядя на меня сверху вниз. В свете уличных фонарей, в игре теней на его лице он показался мне неземным существом, шагнувшим прямо из мечты.

– Ты пила на вечеринке?

– Возможно.

Его улыбка слегка померкла.

– Сколько ты выпила сегодня?

– Ах, три бокала? Четыре? Не знаю. – Я помолчала. – Вообще-то я не пью. С танцами, ну, ты понимаешь? Не могу танцевать, когда я пьяная. В смысле, могу, но это уже не то.

– Черт. – Он опустил голову и судорожно вздохнул. – Ты пьяна?

– Господи. Ты отчитываешь меня, как отец, – ухмыльнулась я.

Он выстрелил в меня взглядом.

– Все в порядке, я бы не сказала, что пьяна. – Я зевнула и, шагнув в сторону общежития, оглянулась на него. Он по-прежнему держал меня за руку, но не двигался с места. – Жаль, что я не могу телепортировать себя в постель.

Он вскинул брови.

– Да, ты немного пьяна.

Так ли это? Я не могла сказать. Волнующее ощущение счастья могло исходить и от пива, и от оргазма.

– Я выбираю оргазм.

– Что? – Он рассмеялся.

Я дернула его за руку и улыбнулась, когда он двинулся следом за мной.

– Мне хорошо – лучше, чем когда-либо. И я хочу сказать, что это ощущение подарил мне оргазм, а вовсе не пиво.

Он ответил глубоким, сексуальным смехом.

– Приму это как комплимент.

– Можешь. – До двери было еще топать и топать, но Джейс как будто не торопился. Я подумала о том, что он мог бы остаться у меня. Вряд ли Дебби вернется до утра. В нашем распоряжении целая комната и постель…

– Я не знал, что ты пила.

Его мрачный тон остановил меня, и я резко обернулась, теряя равновесие, что говорило отнюдь не в мою пользу. Его руки приземлились мне на бедра и не дали мне упасть.

– Ты жалеешь об этом, да? – Мой пузырь счастья грозился лопнуть. – Я не пьяная. Я точно знаю, что делаю. Я хотела этого. Может, это была не лучшая моя идея…

– Черт возьми, ты не поняла. – Его глаза блеснули. – Это было потрясающе, но… – Черты его лица смягчились, когда большая ладонь легла на мою щеку. – Если бы я знал, что ты выпивала, я бы остановил тебя.

Склонив голову набок, я попыталась вникнуть в то, что он сказал.

– А если бы я не пила?

– Думаю, ты знаешь ответ.

Кажется, я догадывалась.

– Но я не пьяная. Я хотела сделать это для тебя. Я хотела…

Джейс застонал.

– Перестань так говорить.

– Как так? – Я нахмурилась.

– Говорить, что ты этого хотела. Пойми меня правильно. Мне приятно это слышать, но я не могу позволить тебе сделать это снова. И сам не могу. Потому что в следующий раз я не обойдусь одним только языком. – Он прижался ко мне лбом, и у меня перехватило дыхание от ощущения его близости. – Я бы начал с этого, но у меня есть и руки, и я бы на этом не остановился.

Его слова ошпарили меня кипятком, и, наверное, я все-таки была немножко пьяна, потому что ощутила прилив смелости.

– Я бы тебя не остановила.

Он закрыл глаза, и глубокий звук вырвался из его горла.

– Боже, Тесс…

Я с трудом сглотнула и чуть задрала голову, так что наши губы оказались на одном уровне.

– Джейс?

Он колебался всего мгновение, а потом поцеловал – нежно, порхая по моим губам. И это трогательное прикосновение задело меня больше, чем самый страстный поцелуй.

– Я знаю, что ты выпила. И не хочу, чтобы это висело над нами.

– Но…

– Мы поговорим чуть позже. Ладно? А пока позволь мне поднять наверх твою не пьяную, но слегка подвыпившую милую попку.

– Ты находишь мою попку милой?

Он отстранился, смеясь.

– Детка, твоя попка – это моя святая земля.

– О боже…

Он усмехнулся.

– Пошли.

– Я не могу поверить, что ты сказал про мою задницу… что она… ай! – Я взвизгнула, когда Джейс обхватил меня за талию и поднял на руки, прижимая к своей груди. Звезды посыпались с неба. – Что ты делаешь?

Он посмотрел на меня сверху вниз, вскинув брови.

– Несу тебя в твою комнату.

– Нести обязательно?

– Ага. – Он взлетел на крыльцо. – Ключ?

Извиваясь, я выудила его из кармана юбки. Он удержал меня на одной руке и перехватил ключ. Он попросил меня открыть дверь и придержал ее ногой. Положив голову ему на грудь, я закрыла глаза. Его тихие шаги укачивали меня, и я снова погрузилась в состояние блаженства. Да, нам необходимо поговорить. О многом. И серьезном. Наверное, не стоило откладывать до завтра, но я лишь крепче прижалась к нему. В его объятиях совсем не хотелось думать…

Завтра подождет.

Пока мы поднимались наверх, мне казалось, будто я нахожусь под водой, и разлепить сомкнутые веки стоило больших усилий. Как обычно, наши апартаменты пустовали. Он локтем нажал на клавишу выключателя, зажигая свет.

– Ты уверена, что в соседней комнате кто-то живет? – спросил он, ловко жонглируя мной и дверью.

– Угу, – сонно пробормотала я и открыла глаза, чтобы убедиться, что и в моей комнате никого нет. – Я слышу их время от времени.

– Но ты никогда не разговаривала с ними, верно? – Он шагал через нашу скромную комнатку.

– Не-а.

Джейс положил меня на кровать, и, когда я снова открыла глаза, он уже сидел в ногах.

– Скажи мне что-нибудь.

– Что-нибудь.

Он усмехнулся, поглядывая на меня из-под ресниц. В комнату проникал слабый свет из гостиной, и его хватало, только чтобы я видела это лицо.

– Твой брат знает, что ты пила?

Меньше всего мне сейчас хотелось бы думать о Кэме.

– Тесс? – не унимался он, снимая с меня туфлю. Я пошевелила пальцами ног, и он захватил мою ступню.

Я закрыла глаза и дрейфовала.

– Нет. Он был слишком занят, не сводя глаз с Эвери.

– Он должен был следить за тобой. – Парень снял с меня другую туфлю и бросил ее на пол.

Я соблазнительно фыркнула.

– С какой стати? Я не ребенок. И могу пить, если захочу.

– Угу. – Он пощекотал пальцами ступню, заставляя меня хихикать. Я попыталась отдернуть ногу, но мои движения были слишком заторможенными. Он потянулся за одеялом. – Значит, теперь ты будешь звездой вечеринок?

Свернувшись калачиком, я моргнула и улыбнулась, когда он укрыл меня одеялом.

– Не знаю. Я что-то не увидела там много девушек.

Он сел рядом со мной, подтягивая одеяло, чтобы накрыть мои плечи.

– Обычно их много и не бывает. Приходят только завсегдатаи.

– Завсегдатаи?

– Тусовщицы, но они не подружки.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

– Как девушка в твоей комнате?

Он провел рукой по волосам, взъерошивая их.

– Да. Как она.

– Как, напомни, ее зовут?

Джейс откинулся назад, опираясь на локоть.

– Не все ли равно?

Действительно? Учитывая, что только что произошло между нами?

– Нет.

– Она хорошая девчонка.

– Ах…

Его губы дернулись, и он опустил голову.

– Я серьезно. Просто она любит веселиться и…

– Я даже слышать не хочу о таком веселье.

Он засмеялся, а я нахмурилась.

– Раньше Кэм путался с ней.

– Фу. – Я сморщила нос. – И ты тоже?

– Не одновременно.

– Боже, надеюсь, что нет. – Когда он снова усмехнулся, я толкнула его коленкой. – Ты хоть понимаешь, что в таком случае ты спал с Кэмом?

– Что? Черт, нет же. – Он даже отпрянул. – Я говорил тебе, что это совсем не…

– Он был с ней. Ты тоже. Так что, по ассоциации, вы с ним занимались сексом.

– Фу, гадость!

Я усмехнулась.

– Самое отвратительное, что вы оба с ней и…

– Мы можем не говорить об этом?

Моя улыбка стала чуть шире. Вполне возможно, что завтра я бы уже не нашла это смешным, но сейчас мне нравилось смотреть, как он смущается.

– Возможно, в следующий раз ты хорошенько подумаешь, прежде чем совершать поступки, за которые потом будет стыдно.

Он выгнул бровь и перевел взгляд на пустующую кровать.

– Я говорил правду, Тесс. Я знаю Стеф не первый год, и да, мы перепихнулись пару раз, но между нами ничего нет с конца прошлого семестра. И я… – Он склонил голову набок и вздохнул. – И я никогда не целовал ее. Это тоже правда. Я не целовал девушек с тех пор…

Мое сердце заколотилось сильнее.

– С каких пор?

Джейс покачал головой, и у него вырвался короткий сухой смешок.

– С очень давних пор.

Я молча смотрела на него. Что-то неуловимо изменилось в нем. Я не могла сказать, что именно, но в его взгляде появились отстраненность и грусть, и черты лица заострились, стали жестче. Ни один художник не удержался бы от того, чтобы набросать сейчас его портрет.

Я знала, что он говорит о матери Джека и ему больно, потому что столько лет не заживает рана на сердце.

Боже, я и впрямь напилась – откуда мне знать, любил ли он ее? В конце концов, Джейс – парень. А парни не страдают от сердечных ран. Они лечат их алкоголем или беспорядочным сексом.

Мне стало слишком тяжело держать глаза открытыми.

– Я бы сейчас не отказалась от того кекса.

Он рассмеялся и медленно покачал головой.

– Тебе бы он понравился. Он тоже со «Сникерсом». Но думаю, что ты бы не стала его есть.

– Я тоже так думаю. – Я помолчала. – Ты останешься?

Повисла пауза, и я почувствовала, как его палец скользит по моей щеке, захватывая прядь волос и заправляя ее за ухо.

– Я останусь, пока ты не заснешь.

– Тебе недолго ждать. – Я бы хотела не смыкать глаз, но они не слушались. – И нам нужно поговорить…

– Спи, Тесс. Я обещаю… – Кровать скрипнула, и я почувствовала, как его губы прижались к моему лбу. – …мы поговорим завтра… если прежде меня не убьет твой брат.

* * *

* * *

У меня в голове поселился чертенок, и сейчас он крушил мой череп кувалдой. С жалобным стоном я перекатилась на бок и, поморгав, приоткрыла глаза.

Небольшое окно возле кровати Дебби пропускало слишком много света, и я поморщилась, прижимая ладонь к пульсирующему лбу.

– Ой, – простонала я, приподнимаясь. Одеяло соскользнуло, и до меня дошло, что я так и спала в одежде.

Мягкий смех поплыл по комнате.

– Мне было интересно, когда же ты очнешься.

Мой измученный взгляд качнулся в сторону двери. Дебби стояла, прислонившись к косяку, и хихикала. Чувствуя во рту отвратительный привкус сотни неправильных решений прошлой ночи, я посмотрела на часы.

– Ни фига себе.

Почти час дня.

Она снова рассмеялась.

– Что, перебрала вчера?

– Да, – прохрипела я.

Дебби оттолкнулась от двери и подошла к небольшому холодильнику. Достав оттуда маленькую бутылку апельсинового сока, она схватила со стола какую-то баночку и присела на мою кровать.

Мой мозг стал ватным, словно за ночь покрылся пухом. Я тупо смотрела, как она достает две таблетки аспирина.

– На, выпей. – Она протянула мне сок и аспирин. – Это поможет.

Я бы не отказалась и от выстрела в голову, если бы помогло. Проглотив таблетки, я запила их жадным глотком апельсинового сока.

– Теперь ты официально студентка колледжа, – сказала подруга, закручивая крышкой баночку с аспирином.

– Да? – Я официально чувствовала себя дерьмом.

Дебби кивнула.

– Первое студенческое похмелье. Это традиция.

– Отстой. – Я прижала руку к голове. – Полный отстой.

– Эй. – Она похлопала меня по ноге. – По крайней мере, тебя не рвало.

Я крепко зажмурилась.

– И то верно.

– Что с тобой случилось вчера? – спросила Дебби, устраиваясь поудобнее. – Я видела, как ты поднялась наверх, но так и не вернулась. Где-то через час пришел Кэм, он искал тебя.

Мои глаза расширились, когда воспоминания о вчерашних событиях хлынули нескончаемым потоком. Меня обдало холодом, а потом бросило в жар.

О. Мой. Бог.

Кажется, я заигралась в оральный секс с Джейсом.

Неужели это я? В памяти ожили его губы и язык – на мне, во мне. Я покраснела, и пульс подскочил до небес. Совсем другая боль разлилась по грудям и спустилась ниже, гораздо ниже.

Ага. Это я, и это моя жизнь.

Стремительно повернувшись, невзирая на жестокий спазм в висках, я схватила с тумбочки сотовый телефон. Я даже не помнила, как положила его туда. Должно быть, Джейс достал его у меня из кармана. Пропущенных звонков от Кэма не было. Я решила, что Джейс вернулся в общагу и сказал ему, что отвез меня домой. Опустив множество подробностей.

Боже, я надеялась, что он так и сделал.

Как бы я ни хотела Джейса – а я хотела его и телом, и душой, – больше всего я боялась, что из-за меня между ним и моим братом возникнут проблемы. И тогда нам придется держать свои отношения в тайне.

Если, конечно, эти отношения сложатся.

Странно, что я не увидела ни пропущенных звонков, ни сообщений от Джейса.

Живот скрутило, и я бросила телефон на кровать рядом с собой.

– Я вернулась в общежитие, – сказала я наконец.

– Это я поняла. Что-то случилось? Из-за чего ты ушла?

– Да нет, ничего. – Я заставила себя непринужденно пожать плечом и глотнула еще сока. – Просто захотела вернуться.

– О. – Она закусила нижнюю губу, а потом глубоко вздохнула. – Может, Эрик что-то ляпнул?

– Нет. – Я допила сок. – С чего вдруг? – Как только я задала этот вопрос, сразу же вспомнила про козла. Снова поднялось чувство вины. – Дебби, прости, что я обозвала его. Просто…

– Не извиняйся. – Она махнула рукой. – Он бывает самым настоящим козлом. Во всяком случае, он отлучился в туалет вскоре после того, как ты поднялась наверх, и я переживала – вдруг он что-то сказал тебе?

Прядка каштановых волос выскользнула из заколки и упала ей на лоб. Она смахнула ее. Мои мысли крутились вокруг Джейса и его игривого умелого языка, но я вдруг вспомнила синяки на ее ногах и то, как обращался с ней Эрик.

Надо поговорить с ней по душам. Рассказать, что знаю, каково это. Кто-то должен вмешаться, потому что я по собственному опыту знала – если этого не сделать, дальше будет только хуже. Меня обожгло огнем. Трудно говорить об этом. Даже сейчас, спустя время, мне было бы нелегко признаться в том, что я пережила такие отношения. И дело даже не в чувстве вины или стыда. Во мне до сих пор сидел… чертов страх, он никуда не делся, оставаясь гнойной раной в моей памяти.

Я отвела взгляд и уставилась на пустую бутылку.

– Дебби, могу я задать тебе вопрос?

– Конечно. – Она улыбнулась, подбросила пузырек с таблетками и ловко поймала его. – Спрашивай.

Расправив плечи, я подняла взгляд.

– Скажи… Эрик бьет тебя?

Повисло короткое молчание, а потом она рассмеялась. Неестественно громко.

– Что? Нет. П-почему ты вообще об этом подумала?

Я покрутила крышку на бутылке.

– Потому что он не очень-то вежлив и…

– То, что он порой несет всякую чушь, не делает из него насильника. – Дебби выпрямила длинные ноги и соскочила с кровати. Сложив на груди руки, она повернулась ко мне. Ее щеки пылали. – Он меня не бьет.

Отрицание. Бог свидетель, сколько раз я сама прибегала к этой тактике, когда мама замечала синяки. Сбросив одеяло, я свесила ноги с кровати. Наши глаза встретились, и она отвела взгляд. Я сделала короткий вдох.

– Я видела синяки у тебя на ногах.

Все краски сошли с ее лица.

– Синяки? – Она оглядела свои джинсы. – Что?

– На днях. Ты была в шортах.

Дебби нахмурилась, открыла рот, но тут же плотно сжала губы.

– Несколько дней назад я ударилась об угол кровати. Наверное, тот синяк ты и видела.

Но тогда она должна постоянно натыкаться на кровать. Я поставила бутылку на тумбочку. – Дебби…

– Слушай, спасибо за беспокойство, но волноваться нет причин. – Она быстро отсоединила свой телефон от зарядного устройства, схватила с кровати вязаную шапочку. – Ладно, у меня еще дела. Увидимся позже.

Я вскочила на ноги.

– Мне нужно поговорить с тобой…

– У меня нет времени.

– Пожалуйста. Ты не понимаешь. Я не хочу тебя расстраивать и не пытаюсь осуждать. Я просто хочу, чтобы ты…

Дверь захлопнулась.

– Я… я знаю, каково это, – пробормотала я в пустоту.

Вот и поговорили. Вздохнув, я плюхнулась обратно на кровать. Боль в висках уменьшилась, но я чувствовала, что моя кожа липкая от грязи и порока. И это казалось вполне естественным после разговора с Дебби, оставившего неприятный осадок.

Но я знала, что мои подозрения не напрасны.

Приготовив чистые вещи, я направилась в ванную. Стоя под горячим душем, я прокручивала в голове события прошлой ночи. Девушка в его комнате. Мое безумное бегство. Джейс на джипе. Вкус его у меня во рту, а потом его темная голова у меня между ног.

Этот образ навсегда въелся в мой мозг.

Я закрыла руками лицо, поворачиваясь и подставляя спину струям воды. Трепет переместился из груди в живот, и улыбка тронула мои губы. Я чувствовала себя… странно. Как будто проснулась не только с похмелья, но и совершенно другим человеком. Я словно повзрослела за одну ночь. И как это понимать? Глупо, конечно, потому что оральный секс не может изменить жизнь.

Но мне казалось, что может.

Я хихикнула, прочесывая пальцами мокрые волосы.

Под ногами собралась пенная лужа. Я закусила губу, снова погружаясь в раздумья. Насколько я помнила, Джейс не оттолкнул меня после того, как все случилось. Он оставался со мной, пока я не заснула. Он не извинился и не сказал, что это ошибка.

Я вылезла из душа и быстро вытерлась насухо. Переодевшись в уютные домашние брюки и рубашку, я вышла в гостиную и остановилась, поглядывая на соседскую дверь и навострив уши.

Затаив дыхание, я прислушалась. Шаги приблизились к двери с той стороны и стихли. Я подкралась ближе, прижимая к груди полотенце.

– Эй?

Тишина.

Я покачала головой, подождала несколько секунд и вернулась к себе в комнату. Первым делом я проверила телефон. Ничего. Комочек тревоги свернулся в животе, и я села на кровать, захватив ноутбук.

* * *

Мало того, что разговор с Дебби оказался довольно неловким, ближе к вечеру она вернулась вместе с Эриком. К этому времени я уже пообщалась с Эвери и сказала ей то же, что говорила и Дебби. О Джейсе ни слова.

Но Джейс и сам до сих пор не дал о себе знать.

Впрочем, сейчас я думала не о нем.

Эрик стоял у письменного стола, пока Дебби собирала небольшую сумку с вещами для ночевки. Я отложила ноутбук на подушку. Не глядя на меня, она старательно запихивала в коричнево-розовую сумку смену одежды.

– Ты не будешь сегодня ночевать?

– Нет, – ответил Эрик, посылая мне надменный взгляд. – Она останется со мной.

Мое самообладание лопнуло.

– Я спрашивала у нее.

– Я похож на глухого? – Он повернулся ко мне, поведя бровью, и мне захотелось сбить эту наглую улыбку с его лица. – Или тупого? Я знаю, что ты говорила с ней, но…

– Эрик. – Дебби вздохнула. Она застегнула сумку и выпрямилась, пунцовая от смущения. – Можно обойтись без этого?

У него расширились зрачки, когда он медленно повернул голову.

– Ты только что перебила меня?

Волоски на моем теле вздыбились, и я вскочила с кровати. Грубость и вызов в его голосе вернули меня в прошлое. Я напряглась всем телом. Мне захотелось бежать отсюда, потому что в этот миг я видела перед собой Джереми с перекошенным от ярости лицом.

Не знаю, что произошло дальше.

Эрик схватился за ремень сумки, но Дебби вцепилась в нее обеими руками. Может, она не поняла его жеста, но Эрика переклинило. Его лицо побагровело, и бицепс налился тяжестью. Он дернул сумку к себе, и Дебби потеряла равновесие, выпуская ремень из рук. Инстинктивно я бросилась вперед, намереваясь подхватить ее, чтобы она не упала. Злость обуяла Эрика, и он стал размахивать сумкой. Удар пришелся мне в бедро, и я отлетела в сторону. Я даже не сообразила, что падаю, когда раскинула руки, хватаясь за воздух.

Все, что я видела, это округлившиеся от ужаса глаза Дебби, когда я приземлилась на ведущую ногу – правую, – даже не задумываясь об этом.

Нога тут же подогнулась подо мной, и огненная боль взорвалась в колене. Сдавленный крик вырвался из моей груди. Я рухнула плашмя, и из легких будто вышибло весь воздух. Нестерпимая боль пронзила меня, словно кто-то ножом кромсал мои мышцы и хрящи.

Дебби закричала:

– Тереза!

Слезы хлынули к глазам, и я крепко зажмурилась, отказываясь смотреть на свое колено. Я не могла. Боже мой, я не могла на это смотреть.

– Что, колено? – спросила Дебби. – О господи, это твое колено?

Стиснув зубы, я кивнула. Мир вокруг меня – эта комната и дверь – съеживался на глазах, и я вместе с ним.

– Я не хотел, – проговорил Эрик, и в его голосе зазвучали визгливые нервные нотки. – Она встала на пути. Это несчастный случай. Скажи ей, что это несчастный случай!

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, сердце стучало неровно.

– Тереза, – прошептала Дебби. Я чувствовала, что она стоит на коленях рядом со мной. Она положила холодную, дрожащую руку мне на плечо. – Скажи что-нибудь.

Я покачала головой. Я не могла говорить. Я не могла смотреть на колено, потому что – о боже – и так все знала. Я знала. Боль – жгучая, мучительная, долгая – говорила обо всем. Это не ушиб.

Мое колено разлетелось на куски.

Опять.

Глава 14

Эрик быстро слинял и дожидался Дебби в холле внизу. Ему повезло, потому что если бы я могла ходить, то он бы летел у меня через весь кампус.

– Прости, – в сотый раз произнесла Дебби, помогая мне забраться на кровать. – Я так…

– Прекрати, – огрызнулась я, задерживая дыхание, когда нога дернулась от болезненного спазма. – Прекрати извиняться. Ты не виновата.

Она попятилась, заламывая руки.

– Он не хотел.

Я открыла рот, но лишь судорожно вдохнула, когда еще одна болевая вспышка обожгла ногу.

– Может, приложить лед? – спросила она.

Скрежеща зубами, я кивнула. К тому времени, как она вернулась с наволочкой, набитой льдом, мне удалось выпрямить ногу и закатать штанину. Колено здорово опухло. Нехорошо. Я зашипела, прикладывая лед.

– Тереза…

Сделав еще один неглубокий вдох, я посмотрела на Дебби.

– Он, может, и не хотел этого, но им двигала ярость. Он даже не задумался, что делает, когда размахивал этой сумкой. А может, и знал, чем все может кончится, но ему было плевать.

Слезы стояли в ее глазах.

– Я знаю, что он не хотел.

Погрузившись в молчание, я поправила ледяной компресс. Голова пухла от самых разных мыслей, и они не иссякали.

Дебби топталась возле кровати, неловко переминаясь с ноги на ногу. После долгого молчания она наконец заговорила:

– Пожалуйста… пожалуйста, не говори никому.

Я резко повернула голову. Я не могла поверить, что она просит меня об этом, но тут мое сердце екнуло. Не я ли умоляла об том же свою маму, а потом и Кэма? Пожалуйста, не говори никому? Потому что боялась реакции Джереми.

Вот самый подходящий момент, чтобы поговорить с Дебби, но она бросилась ко мне, обняла за плечи и прошептала:

– Пожалуйста.

Она ушла, так и не дождавшись от меня ответа, потому что я не могла дать обещание, которое вряд ли сдержала бы. Опустив глаза, я осторожно сдвинула самодельный компресс. Кожа покраснела от холода.

Часом позже зазвонил мой мобильник, но я даже не посмотрела в его сторону. Лежа на спине, я держала ногу на подушке, приподняв колено. К тому времени, как мне пришлось ковылять по коридору за новой порцией льда, спазмы в ноге сменились постоянной ноющей болью, которая время от времени вспыхивала огнем, словно кто-то подносил к коже зажженную спичку.

Колено опухло. Лед и приподнятое положение не помогали. Я не слышала хруста при падении, но отек не сулил ничего хорошего. И я знала, что пока не могу перенести вес на эту ногу. Пока нет.

В тот вечер было еще два звонка. Два из трех – от Джейса, но я не смогла себя заставить взять трубку. Минувшая ночь… теперь она казалась далекой вечностью.

Я уставилась на экран телефона, и губы задрожали, когда высветился сигнал оставленного сообщения. Когда все погасло, я потянулась за трубкой, но рука зависла в воздухе. Я еще не могла говорить с ним. Боялась, что разревусь.

Потому что, если колено снова рассыпалось, это меняло все. Я знала, что такая травма уже не будет временной. И о возвращении в студию придется забыть. Все, что меня окружает… я оглядела убогую комнату… станет моей настоящей жизнью. До сих пор я лишь притворялась, что это и есть моя жизнь.

Я отдернула руку от телефона и прижала ладонь ко лбу. Еще один спазм прокатился по ноге. Я не смогу заново пережить боль, операцию, реабилитацию. И на этот раз… я содрогнулась. На этот раз все по-другому, потому что нет ничего хуже для порванной ПКС, чем повторная травма. Она увеличивала шансы на хроническую дестабилизацию сустава.

И о танцах придется забыть.

Я наконец провалилась в тяжелый сон без сновидений и, проснувшись, увидела, что отек лишь усилился и колено стало вдвое толще. Я даже не стала заморачиваться со льдом, зная, что это бесполезно. У меня не было костылей, а без них мне не удалось бы добраться до класса. Я оставалась в постели, пока в животе не заурчало от голода.

Мой сотовый ожил спустя несколько минут после начала занятий по музыке. Решив, что это Калла или Дебби – она прислала мне две эсэмэски, которые я оставила без ответа, – я немало удивилась, когда увидела, что это сообщение от Джейса. Я так и не прочитала его вчерашние послания.

Где ты?

Крепко зажмурившись, до рези в глазах, я приподнялась на кровати. Он заслуживал ответа, пусть даже столько раз игнорировал меня. К тому же мое молчание никак не связано с ним. Я отправила короткое сообщение:

Неважно себя чувствую.

Он тотчас откликнулся:

Ты в порядке?

Я вытерла вдруг ставшие мокрыми глаза, ответила коротким «да» и швырнула телефон в изножье кровати.

Я знала, что нужно позвонить доктору Моргану и маме, но от одной этой мысли сердце сжималось в груди. Боль и отек – я уже знала, что это за симптомы. Мое будущее и мои мечты рассыпались вдребезги. И мне не нужен врач, чтобы это подтвердить.

Еще одна судорога прошлась по телу. Повернувшись на бок, я обхватила руками подушку и зарылась в нее лицом. Мягкая ткань наволочки тут же стала влажной. Меня не сотрясали рыдания. Это были тихие и нескончаемые слезы. Боль в животе уже не уступала боли в колене.

* * *

Около половины первого в дверь громко постучали. Я понятия не имела, кто это мог быть. Мои неопознанные соседки? Нахмурившись, я поспешно вытерла щеки и откашлялась.

– Войдите.

Правую ногу я накрыла одеялом. Не знаю, почему мне вдруг захотелось ее спрятать. Может, думала, что если никто ее не увидит, то все это окажется неправдой? Дурацкая логика, но сил на большее уже не осталось. Еще немного – и я бы просто рухнула без сознания.

Дверь открылась, и я моргнула – раз, другой, – решив, что мне померещилось, но силуэт не пропадал.

Джейс ввалился в мою комнату, как он это делал миллион раз. В джинсах и черной рубашке с длинным рукавом, он держал в руке пластиковый пакет. Он резко остановился, когда увидел меня.

Его серые глаза наполнились тревогой.

– Вау. Ты действительно выглядишь хреново.

Я съежилась. Должно быть, меня выдали опухшие глаза.

– Спасибо.

Легкая улыбка тронула его губы, когда он шагнул ко мне.

– Ну, не настолько плохо. – Он присел на край кровати, поставив пакет на пол между ног. – Мне начинать волноваться?

Мои брови поползли на лоб. Я еще не пришла в себя после его внезапного появления, чтобы понять, куда он клонит.

– У тебя что-то заразное? – уточнил он.

– О. Нет. – Я выдержала паузу, поглядывая на него сквозь влажные ресницы. – Почему ты здесь?

– Почему? – Джейс кашлянул смехом. – Кажется довольно очевидным. – Нагнувшись, он подхватил пакет и вытащил оттуда пластиковый контейнер. – Куриная лапша. Не для души. Но для твоей, надеюсь, незаразной болезни.

Уже знакомое трепетное чувство вернулось и завладело мной целиком. Я взяла из его рук теплый контейнер и пластмассовую ложку. Следом из пакета вынырнула бутылка имбирного эля, которую он поставил на тумбочку, и, наконец, розовая коробочка. Кекс.

Я чуть не расплакалась.

– Если ты так боишься заразиться, тогда зачем пришел?

Уголок его губ дернулся вверх.

– Ну, если вспомнить, чем мы занимались в субботу, думаю, любые опасения излишни.

– Ага, – пробормотала я, зардевшись от напоминания.

– И я подумал, что ради тебя можно рискнуть, – добавил парень, скатывая пакет и выбрасывая его в мусорную корзину у стола. – Зная это, ты уже должна почувствовать себя лучше.

Я засмеялась, но когда открыла крышку контейнера, то чуть не расплакалась. То, что он сделал, потрясло меня до глубины души. Я не была больна, но не собиралась отказываться от этого чувства. Несмотря на тупую боль в ноге и предстоящий ужас, тепло разлилось в груди.

– Спасибо, – произнесла я охрипшим голосом. – Это… это так мило с твоей стороны.

Он пожал плечами.

– Да ерунда.

Зачерпнув полную ложку густой лапши, я с удовольствием заглотнула, пытаясь прогнать застрявший в горле ком. Я бы не назвала его жест ерундой. Слезы снова обожгли мои глаза. Я стремительно превращалась в плаксу, но эти слезы были другими. Мне хотелось обнять его, прижаться к нему. Пролить дождь поцелуев на его красивое лицо. Я хотела подняться с постели и сделать с ним все, что умела. Его появление не стало признанием в вечной любви, но оно многое значило – гораздо больше, чем поцелуи украдкой.

Я подняла взгляд и увидела, что Джейс пристально изучает меня – даже слишком пристально. Я уткнулась в миску с супом.

– Я волновался прошлой ночью, – признался он тихо. – Когда ты не ответила, я подумал… ну, я решил, что ты избегаешь меня.

Прижимая к себе контейнер, я подцепила немного лапши.

– Это не так.

– Я бы тебя понял, тем более что сам этим грешил. – Он привычно пробежался пальцами по волосам, и, как только опустил руку, волосы снова упали на лоб. – Кажется, я даже не попросил у тебя прощения.

Мое сердце забилось чаще. Откуда все это взялось? И почему именно сейчас, когда моя нога готова отторгнуть дряхлое колено как инородное тело?

– Поверь, я очень сожалею об этом. О том, что сказал, будто ты хочешь только секса. Я знаю, что это не так. Ты гораздо лучше, и ты заслуживаешь большего. Я знаю, что мои слова значат немного, но я был не прав, и, в конце концов, все это было чертовски бессмысленно, потому что ты здесь и я не могу быть далеко от тебя. – Он сел ближе, приваливаясь к моим ногам. – Ты теперь знаешь про Джека, но…

Он прижался бедром к моему колену, и я дернулась. Стрела боли пронзила мое тело. С быстротою молнии он выбросил вперед руки, подхватывая контейнер, прежде чем я вылила на себя весь суп. Кровь отлила от моего лица, когда я судорожно вцепилась руками в простыни.

– Господи! Что случилось? – Джейс вскочил, как будто сидел на горячей сковородке. – Ты в порядке?

Оправившись от резкого приступа, я сумела лишь кивнуть. Вдох. Выдох. Медленно, боль притупилась до привычной пульсации. Мои пальцы разжали простыню, и я заставила себя поднять глаза.

Джейс уставился на меня. Его взгляд скользнул к ноге, а потом снова вернулся ко мне.

– Ты ведь не больна? Ты постоянно плачешь. Вот почему ты так выглядишь. – Прежде чем я успела ответить, он сдернул с меня одеяло. – Черт, Тесс, твое колено. Проклятье. Я не знал. Я…

– Не надо, – хрипло произнесла я. – Ты же не знал. Все нормально.

Он поднял на меня широко раскрытые глаза.

– Как это случилось?

– Я оступилась вчера ночью. – Солгать оказалось проще, чем сказать правду. Чувство вины сразу же легло на сердце тяжелым камнем. Дрожащей рукой я смахнула с лица волосы. – Наверное, я действительно все испортила.

– Ты думаешь? – Он поставил контейнер с супом на тумбочку. – Насколько тебе больно?

Я смотрела, как он осторожно присаживается на край кровати.

– Боль приходит и уходит.

– И я еще уселся на него, да?

Я попыталась улыбнуться.

– Все хорошо.

Джейс потянулся, поймал непослушную прядку волос, которая так и норовила упасть мне на лицо, и заправил ее за ухо.

– Ты сказала Кэму? А маме?

Я покачала головой.

– Не хотела их волновать.

– Хочешь еще супа? – Когда я кивнула, он протянул мне контейнер. Я не ела со вчерашнего дня, и мой желудок откликнулся благодарностью. – Но сидеть здесь с такой ногой – это не выход, Тесс.

– Я знаю, – прошептала я, опуская взгляд. Доедая суп, я сосредоточилась на его челюсти. Красивая картинка. Легкая щетина покрывала его кожу, придавая ему грубый, сексуальный вид.

Джейс опять запустил руку в волосы.

– Полагаю, что ты и врачу не звонила?

Набив полный рот лапшой, я снова покачала головой.

– Ладно. Тогда это первое, что нам нужно сделать. Замри. – Он протянул ко мне руку, провел большим пальцем по подбородку, подтирая капли бульона, и я вспыхнула. – Мы должны позвонить твоему врачу. И не спорь. Это необходимо сделать. Сейчас же.

Джейс позволил мне доесть суп и отыскал мой сотовый, который валялся в ногах. Передав мне трубку, он сложил на груди руки и ждал, пока я найду в контактах телефон своего хирурга. Пришлось оставить сообщение, но мне перезвонили очень быстро. Мы договорились встретиться завтра утром, и мое сердце уже бешено колотилось в предчувствии надвигающегося кошмара.

– Я отвезу тебя, – объявил Джейс, возвращаясь из коридора, куда ходил выбрасывать контейнер из-под супа.

– Что? – Я приподнялась, откидываясь на спинку кровати.

Он был совершенно невозмутим.

– Я отвезу тебя завтра. Он же работает в клинике Университета Западной Вирджинии?

– Да, вроде того, но…

– Но ты еще не сказала ни Кэму, ни маме, и как ты рассчитывала туда добираться? Автостопом? – Его ухмылка отдавала легким высокомерием. – Я могу пропустить занятия завтра. Это не проблема. И, если бы я не хотел тебя везти, не стал бы и предлагать. Так что не возражай.

– Я знаю, – сказала я. – Но зачем тебе это? Сидеть в классе гораздо приятнее, чем вставать ни свет ни заря и мчаться в такую даль. Я бы предпочла послушать лекцию по музыковедению.

Он рассмеялся и снова сел, положив руку по другую сторону моего бедра.

– Ты, должно быть, здорово трусишь перед поездкой к доктору, поэтому выбираешь музыковедение. Кстати, ты успешно пропустила его сегодня. Твоя подруга Калла продрыхла всю лекцию. Даже храпела.

Я засмеялась.

– Она не храпит. И я точно знаю, потому что она почти всегда засыпает на этих лекциях.

Его густые ресницы опустились, скрывая ослепительно красивые глаза.

– Я хочу быть рядом с тобой. Позволь мне.

Мой рот открылся, и пресловутое «почему» зависло на кончике языка. Но так ли важно знать почему? Все, что происходило между нами сейчас, вышибло из меня всякую дурь. Что-то неуловимо изменилось в субботу вечером. Он стал совсем другим и был так не похож на того, кто отталкивал меня и избегал. Неужели я настолько хороша в оральных ласках? Я чуть не засмеялась от собственной глупости.

– Ладно, – сказала я наконец.

Джейс улыбнулся, и я почувствовала, что согласилась на гораздо большее, чем просто поездку.

* * *

Я ненавидела больничную атмосферу врачебных кабинетов – белые крашеные стены, безвкусные декорации, запах дезинфекции. И неважно, к какому врачу ты пришел, – всюду царило унылое однообразие.

Прежде чем я встретилась со своим пожилым доктором, мне успели сделать рентген. Усадили в жуткое инвалидное кресло и увезли, оставив Джейса в комнате ожидания. Когда меня доставили в кабинет врача, я, прихрамывая, выбралась из коляски и пересела на пластиковый стул. Вдруг открылась дверь, и зардевшаяся медсестра впустила Джейса.

– Мы подумали, что тебе нужна компания, – сказала она, поправляя свои белокурые локоны.

Джейс подмигнул, вваливаясь в кабинет.

– Она, наверное, сама не своя без меня.

Я фыркнула.

Медсестра хихикнула и поспешно удалилась. Я удивленно вскинула брови.

– Как тебе удалось проникнуть сюда, не будучи родственником?

Он запрыгнул на стол, на котором меня собирались осматривать, и поболтал длинными ногами, совсем как мальчишка.

– У меня убойное обаяние, Тесс.

– Это правда. – Я усмехнулась.

– И к этому обаянию прилагается большая ответственность, чтобы использовать его с умом, – продолжал он, и в его глазах плясали чертики. – Я применяю его только при крайней необходимости.

– Приятно слышать. – Я заерзала на неудобном пластиковом сиденье. Мне стало легче оттого, что он рядом, потому что нервы были напряжены до предела. – И спасибо тебе. Я это очень ценю.

– Нет проблем. Просто помни свое обещание.

Я рассмеялась, качая головой.

– Как я могу забыть?

– Ты обязательно это полюбишь. – Он опустил голову, и непослушные волосы упали на лоб. – И тебе совершенно нечего бояться. Я буду рядом с тобой.

Мое сердце еще замирало в испуге, когда я представляла себя верхом на лошади. Всю дорогу Джейс уговаривал меня перейти от знакомства с лошадьми к более серьезному занятию. Скажем, для начала оседлать коня. Джейс обещал не отходить от меня ни на шаг, и я согласилась, потому что доверяла ему. И потому что это дарило мне новые ощущения, которые вытесняли беспокойство о ноге.

– Кэм прислал мне сообщение, – объявил Джейс.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Ты сказал ему, что поехал со мной?

– А ты?

– Нет. Он все еще думает, что я больна. – Я намотала кончик хвоста на палец. – А ты сказал?

Он покачал головой.

– Я решил, что он спросит, почему ты поехала со мной, а не с ним. И это приведет к другим вопросам. В общем, я подумал, что на них лучше отвечать не по телефону.

– Ты думаешь, что на некоторые вопросы лучше отвечать лицом к лицу? – Сомнение прозвучало в моем голосе. Зная, что мог сказать моему брату Джейс, я легко могла себе представить, что такой разговор закончится мордобоем.

Джейс рассмеялся.

– Мне придется снова пустить в ход свое обаяние.

– Не думаю, что такое обаяние подействует на моего брата.

– Зря ты так думаешь, – сказал он, и его губы дрогнули. Эта дьявольская ухмылка заставила мое сердце пропустить удар.

Я замолчала, гадая, что вообще можно рассказать Кэму. Чем меньше, тем лучше, решила я, как бы ни сложились наши отношения с Джейсом. Мой взгляд скользнул по его безупречному лицу и спустился вниз – теперь я любовалась его широкими плечами. Когда я подняла голову, он поймал мой взгляд и улыбнулся мне. Его улыбка одновременно ободряла и успокаивала.

У меня перехватило дыхание, когда я подумала, что могу запросто влюбиться в него.

Если это уже не произошло.

– О чем ты думаешь? – спросил он, покусывая аппетитную нижнюю губу.

Тугая спираль свернулась у меня в животе. Я вконец растерялась. Отводя взгляд, я почувствовала, как пламенеют мои щеки.

– Я пока не готова делиться этим.

Глубокий хрипловатый смешок вырвался у него.

– Не смешно.

– Извини.

Слава богу, открылась дверь, и в кабинет вошел доктор Морган. Я обрадовалась возможности сосредоточиться на колене, а не на том, что творится в душе и голове.

В белом халате до колен, с коротко стриженными вьющимися седоватыми волосам, доктор Морган улыбнулся, сразу обратив внимание на то, где сижу я и где устроился Джейс.

– У меня сегодня новый пациент?

Стараясь не слишком обольщаться этой улыбкой, я откашлялась.

– Это Джейс. Он, мм… мой друг. Он пришел со мной.

– Рад познакомиться. – Добрый доктор подошел и пожал ему руку. Увидев, что Джейс порывается слезть со стола, доктор Морган остановил его жестом. – Сидите-сидите. Мы и так управимся. – Устраиваясь в кресле на колесиках, он положил на стол папку с моими снимками. Схватив другой стул, он развернул его ко мне. Осторожно поднял мою ногу и положил на сиденье. – Давайте посмотрим, что у нас тут.

Я закатала джинсы и поморщилась, когда открылось мое негабаритное колено. Сексуально, ничего не скажешь.

Он тихо присвистнул.

– Ты и сама все знаешь.

Я знала. Закрыв глаза, я сцепила руки и прижала их к животу. Холодные пальцы доктора Моргана ощупали колено. Боли я не чувствовала. Пока. Он усилил давление, проверяя мою реакцию. Вспыхнула боль, и я стиснула зубы.

– Боль по шкале от одного до десяти? – спросил он тихо.

– Ээ. – Я терпеть не могла эти штучки. Разве можно оценить боль по шкале? Я вспомнила забавные картинки лиц с выражениями нарастающей боли. – Шесть?

– Хорошо. – Он нажал посильнее, и я подпрыгнула. – А как сейчас?

– Семь? – пропищала я.

Он продолжал истязать меня, и я открыла глаза, когда почувствовала, что кто-то берет меня за руку. Я даже не слышала, как он подошел. Джейс стоял на коленях рядом со мной, и, как только мои глаза встретились с его серыми глазами, я уже не могла отвести взгляд.

– А так? – спросил доктор Морган. Услышав мое сердитое шипение, он убрал руки. – Можно не отвечать. – Он сочувственно кивнул и опустил закатанную штанину. – Ладно. Ты прикладывала лед и держала ногу на возвышении?

Я кивнула, не сводя глаз с Джейса.

– Да.

– Но это не помогло?

– Нет. – Я облизнула губы, и Джейс ободряюще улыбнулся. С трудом отрывая от него взгляд, чтобы не выглядеть совсем уж дебилкой, я повернулась к доктору. Пока мы говорили, Джейсу удалось разжать мои сцепленные руки, и его пальцы переплелись с пальцами моей левой руки. – Это не так больно, как в первый раз, и я не слышала никаких звуков при падении, но боюсь, что я все испортила.

– Мне нужно точно знать, при каких обстоятельствах ты травмировала колено в воскресенье, – сказал он, опуская руки на колени. – Ты прогуливалась? Потеряла равновесие?

Мой взгляд упал на длинные пальцы доктора – тонкие, но с удивительно большими и круглыми костяшками. В горле встал ком.

– Она сказала, что просто оступилась, – сказал Джейс, и моя свободная рука сжалась в кулак.

– Это случилось при ходьбе? Или когда ты встала с постели или со стула? – Доктор Морган выдержал паузу. – Мне очень важно знать точно, что ты делала.

Кровь стучала в ушах, когда я медленно подняла взгляд. Правда. Черт побери, правда – такая въедливая и любопытная зараза. Я покачала головой и закусила губу.

– Я… я была в своей комнате в общежитии, и у парня моей соседки в руках была сумка. Ну, вроде спортивной. В общем, я оказалась слишком близко, когда он размахнулся ею. Удар пришелся по бедру, и я оступилась, переложив вес на правую ногу.

Джейс так крепко сжал мою руку, что у меня едва не хрустнули пальцы. Он тут же ослабил хватку и освободил мою руку. Я не могла смотреть на него, но чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Значит, это вышло непреднамеренно. И ты не просто оступилась. Что дает мне очень ясную картину происходящего. – Доктор Морган потянулся за моей картой и пролистал ее. – Ну, с каких новостей начнем – плохих или хороших?

Сердце заколотилось, и я посмотрела на Джейса. В его взгляде сквозила напряженность, лицо стало каменным.

– С хороших, наверное?

– Хорошая новость заключается в том, что рентген показал отсутствие каких-либо дополнительных разрывов, – сказал врач, и меня отпустило. – Я знаю, что это твой самый большой страх. Первоначальный разрыв заживает.

Я сделала глубокий вдох.

– А плохая новость?

Доктор Морган натянуто улыбнулся.

– Эта травма показывает нестабильность ПКС. И с тем разрывом, что ты уже перенесла, вероятность рецидива составляет от сорока до шестидесяти процентов. Сейчас, как я уже сказал, разрыва удалось избежать. Так что никакой операции тебе не показано, и я думаю, что все заживет, если в ближайшие пару дней ты походишь с пластиной и на костылях.

Вместо того чтобы испытать облегчение, я почувствовала, что стены смыкаются вокруг меня.

– Но?

– Но… – Он снова улыбнулся, но я напряглась. Улыбка не коснулась его темных глаз. Такая улыбка врача обычно предшествует смертельному удару. – Травма показывает дестабилизацию сустава, и это меня больше всего беспокоит, Тереза. Когда ты порвала связку в первый раз, мы говорили о возможности – хотя и эфемерной в то время – хронической дестабилизации и…

Мой мозг отключился уже на этих словах, но я кивнула и лишь смотрела на доктора, не замечая, как цепенеет Джейс. Я даже закивала, когда доктор Морган похлопал меня по руке и сказал, что все будет в порядке. Я согласилась. Все будет просто замечательно, черт возьми. Я промолчала, когда вошла медсестра и мое колено замуровали в ненавистную голубую скобку. Я смиренно взяла у нее костыли. И только контролировала дыхание. Вдох. Выдох.

Не помню, как я оказалась на улице, в джипе Джейса, где сидела, уставившись в лобовое стекло.

– Тесс…

Я посмотрела на него, и он покачал головой, когда наши глаза встретились. Его лицо покрывала бледность.

– Мне так чертовски жаль.

Я сделала глубокий вдох и содрогнулась, когда до меня наконец дошло. Дестабилизация – хуже не придумаешь. Это еще страшнее, чем операция, потому что означает одно: мое колено навсегда останется слабым звеном. С ним всегда будут проблемы, даже после того, как разрыв полностью заживет. Вероятность артрита коленного сустава в молодом возрасте возрастала почти вдвое.

На профессиональных танцах можно ставить жирный крест. Все кончено. Больше не будет ни студии, ни репетиций, концертов или конкурсов. Глупо даже пытаться вернуться. Да и мои педагоги этого не допустят. Не говоря уже о школе Джоффри.

Выходит, колледж – это не временно. Педагогика – больше не план Б. Это мой единственный план.

Боже мой.

Я покачала головой, открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Джейс выругался, и я… сломалась. Как будто глубоко во мне прорвало колодец слез.

Они текли нескончаемым потоком, заливая лицо, и я даже не пыталась их остановить. Все вокруг утопало в пелене моих слез – и даже Джейс исчез в этом мареве.

Глубокий звук вырвался у него из груди, и в следующее мгновение я оказалась в его объятиях. Только что я чувствовала себя одинокой, и мой мир рушился на глазах, а сейчас я прижималась к нему, и он крепко держал меня, сливаясь со мной в единое целое.

Глава 15

Я плакала так горько и так долго, что это оказалось хуже, чем похмелье, и передняя часть рубашки Джейса насквозь промокла.

Это было зрелище не для слабонервных.

Почему он не расцепил мои руки и не оттолкнул меня, оставалось загадкой, но он держался стойко. Обхватывая ладонью мой затылок, он прижимал меня к груди, как только мог, насколько позволяла коробка передач между нами, а другой рукой гладил меня по спине. И все это время шептал успокаивающие, бессмысленные слова, пока наконец не заставил меня рассмеяться.

– Я всегда знал, что из меня получится отличная живая промокашка. – Он уперся подбородком в мою макушку. – Спасибо, что позволила мне осуществить эту мечту.

Он оказался еще и самой долгоиграющей промокашкой.

Когда я наконец пришла в себя, мы выехали из Моргантауна. Я должна была позвонить маме, но все еще не решалась это сделать. Она бы поддержала меня во всем, что бы я ни сделала со своей жизнью, но она так любила смотреть, как я танцую, и так болела за меня на конкурсах. В каком-то смысле это была и ее мечта.

Когда мы приблизились к Мартинсбергу, я взглянула на Джейса.

– Нам уже пора возвращаться?

– Нет. Мы можем делать все, что ты захочешь.

Возвращение в общежитие означало возврат к прошлому и раздумьям о будущем. Вроде того, что теперь мне нужно серьезнее относиться к учебе.

– Я хочу сказать, у тебя, наверное…

– Я – там, где я хочу быть, – сказал Джейс, и его взгляд заставил меня умолкнуть. – Ты пока не хочешь возвращаться. Тем лучше. У меня на примете есть клевое местечко, куда мы можем поехать.

– Правда? – Мой голос прозвучал гнусаво, и, хотя мне было любопытно, каким чучелом я выгляжу, заглянуть в зеркало я не решилась.

– Ага. – Джейс подмигнул.

Уголки моих губ вздернулись вверх, и я сняла с волос резинку. Когда мы выехали на дорогу, которая вела к ферме его родителей, я напряглась и замолчала, но он свернул на полпути, протиснувшись между двумя толстыми дубами.

Мои глаза расширились, и я вцепилась в ручку двери.

– Это дорога?

Он усмехнулся.

– Да. Нет.

Узкая полоска земли, изрытая ухабами, тянулась перед нами. Редкие островки травы прорастали сквозь плотный грунт.

– Если это дорога, то определенно из фильма «Поворот не туда».[27]

Запрокинув голову, Джейс рассмеялся от души.

– Поверь мне. Место, куда мы едем, гораздо симпатичнее того, где оказались те ребята.

– Слабое утешение. – Крепко держась за ручку двери, я с трудом сглотнула, когда джип с ревом преодолел рытвину. Джейс стиснул руль, и ухмылка на его лице, пока мы петляли вокруг деревьев и скал, оказалась заразительной. Резкие движения джипа ничуть не вредили ноге, затянутой в фигурную скобку, и вскоре я уже беспечно хохотала, подпрыгивая на сиденье. В эти драгоценные мгновения я забыла обо всем.

– Держись, – предупредил Джейс.

Джип нырнул в овраг, и когда мы выбрались наверх, я радостным возгласом приветствовала наше чудесное спасение. Деревья расступились, и перед нами открылся дикий луг, усыпанный крошечными белыми цветами. Он спускался прямо к воде. На берегу маячил одинокий деревянный причал.

Джип замедлил ход и остановился в нескольких шагах от дока.

– Добро пожаловать на озеро Уинстед, – сказал Джейс, заглушив двигатель.

– Это его название?

Он рассмеялся.

– Нет. На самом деле это просто пруд. Но достаточно глубокий, чтобы купаться летом, к тому же в нем полно рыбы. Здесь Джек поймал свою первую рыбину. В первый раз, когда я привез его сюда.

Я улыбнулась, представив, как они вдвоем сидят на краю причала с удочками в руках и один из них совсем еще кроха.

– Сколько лет ему было?

– Три, – сказал он, и гордая улыбка заиграла на его губах. – Рыбалка у него в крови.

– И верховая езда? – Я отстегнула ремень безопасности.

– Ага. И еще он обожает рисовать фигурки из палочек. – Когда я рассмеялась, Джейс блеснул ухмылкой, и я была счастлива, оттого что он по-прежнему говорит о Джеке так легко, зная, что я посвящена в его тайну. – Не двигайся, хорошо?

Я замерла возле ручки двери.

– Вот так?

Джейс выпрыгнул из машины и подошел к багажнику. Я расслышала, как поднялась и хлопнула крышка. В следующее мгновение он опять появился в поле зрения, в нескольких шагах от меня. Откинувшись в кресле, я протянула руку и нащупала скобу сквозь плотную ткань джинсов, в то время как он расстилал темно-синее одеяло среди многоцветья полевых цветов.

Эмоции комом подкатили к горлу, и я изо всех сил старалась прогнать их. Боже, иногда, находясь рядом с Джейсом, я верила, что сбываются все мои девичьи фантазии, но даже моего воображения не хватало, чтобы нарисовать такую сцену.

Неужели все это наяву?

Мои пальцы пробежали вдоль кромки бандажа. Это наяву. И хорошее, и плохое.

Он вернулся к джипу, открыл дверцу и замер с обеспокоенным видом.

– Ты в порядке? Поездка не повредила колену?

– Все отлично. – Я улыбнулась и заморгала. Наверное, пора капать что-то в глаза. – Теперь можно двигаться?

– Не-а.

– Нет?

Кривая усмешка появилась на его лице, когда он нагнулся и бережно передвинул меня на сиденье, так что мои ноги свесились наружу. Наши глаза встретились, когда он просунул руку под колени, а другой обхватил меня за спину.

– Держись.

Мое сердце сделало кувырок. Идеально.

– Совсем необязательно таскать меня на руках.

– Я знаю, – ответил он. – Теперь держись крепче.

Я обвила руками его шею. Мои пальцы впились в ткань рубашки.

– Я могу пользоваться костылями.

– А я пользуюсь своими неподражаемыми мускулами.

– Они действительно неподражаемы, – признала я.

Он усмехнулся.

– Черт, какие есть. Готова?

Я кивнула, и он осторожно поднял меня. Я чувствовала себя глупо, когда он понес меня на одеяло, но земля под ногами действительно была неровной, и на костылях я бы исчертыхалась. Когда он усадил меня, я неохотно отпустила его.

– Ходить на костылях по кампусу – полный отстой.

– Да уж. – Джейс сел рядом со мной, лицом к пруду. – Но, насколько я понял со слов доктора, тебе они понадобятся ненадолго.

Я вытянула ноги и поправила скобу через джинсы. Помню, в первый раз я целую вечность привыкала к ней. И при мысли о том, что придется носить ее неделями, если не месяцами, мое настроение резко упало, как будто я лебедем спикировала с крыши Эмпайр-стейт-билдинг.[28]

Заправляя распущенные волосы за уши, я шумно выдохнула, поймав себя на том, что все это время не дышала. Вокруг царила божественная тишина, которую нарушало лишь чириканье птиц в кронах деревьев. Все в этом месте дышало покоем. Я подумала, что именно сюда приезжает Джейс, когда ему хочется побыть одному и подумать.

– Здесь бывает много машин?

– Отсюда до нашей фермы километра три, но это все равно наша собственность, – объяснил Джейс. – Здесь бываем только мы с родителями, но они сюда не собираются, поэтому мы можем оставаться, сколько захотим.

Я уронила руки на колени.

– Спасибо, что привез меня сюда.

– Нет проблем. – Он легонько подтолкнул меня локтем. – Ты уверена, что не хочешь заехать за обезболивающим, которое прописал врач?

Рецепт уже прожег дырку в моем кармане.

– Нет. Я имею в виду, хорошо бы их принимать и ни о чем не думать, потому что они действительно приносят облегчение, но я должна справиться с этим сама. Понимаешь?

– Понимаю, но ты не должна страдать от боли.

– Не так уж я и страдаю. – И я не обманывала. Боль никуда не ушла, но я пока терпела. Джейс лег на спину, закинув руки за голову. На какое-то время я забылась, любуясь его прямым носом и веером ресниц неприличной длины. – Могу я спросить кое-что?

– Кое-что.

Я улыбнулась, вспоминая свой пьяный бред в ночь субботы.

– Почему ты не живешь на ферме? Ты же любишь находиться рядом с Джеком. Я удивлена, что ты не живешь там. Я имею в виду, можно спросить тебя об этом?

– Да, – сразу же ответил он и слегка нахмурился. – Я сам этого хочу. Знаешь, я мог бы проводить с ним больше времени, но не думаю, что это хорошая идея. Получается гораздо… тяжелее, особенно когда мама и отец воспитывают его как родители. Боюсь, это его только запутает.

– Понимаю. – Я облизнула губы. – Извини.

– За что?

Я пожала плечом.

– Просто… то, что ты переживаешь с Джеком, это действительно тяжело. Ты пытаешься поступить правильно, но что на самом деле правильно? Никто не знает. Представляю, как это трудно.

– Ты права. Вот почему я не уверен, что рассказать ему правду – это правильно, – признался Джейс, и я вздохнула с облегчением, оттого что он говорит со мной об этом, куда более важном, чем моя глупая нога. – С другой стороны, разве он не должен знать? И что, если он узнает случайно, когда подрастет? Это дерьмо не дает мне спать по ночам.

Перегнувшись, я сжала его руку.

– Я думаю, ты разберешься.

Он ничего не сказал, но посмотрел на меня так, что заставил произнести слова, давно вертевшиеся на языке.

– Я не знаю, что буду делать дальше, – прошептала я, устремляя взгляд на неподвижную гладь воды. Вот и я себя чувствовала такой же. Обездвиженной. Как будто в моей жизни нажали кнопку паузы. – Я думала… всегда думала, что смогу вернуться. Что снова буду танцевать. Это то, о чем я мечтала всю жизнь, а теперь… – Мой голос дрогнул, и я покачала головой.

– Все изменилось, – добавил он тихо.

Я кивнула, еле слышно выдохнув.

– Я говорил это раньше и скажу снова. Иногда самое большое счастье приходит оттуда, откуда его совсем не ждешь. – Длинные ресницы вспорхнули, и его взгляд стал пугающе пронзительным, как будто эти слова скрывали куда более глубокий смысл. – Я знаю, что тебе нелегко осознать это прямо сейчас, да и вряд ли это поможет, но я говорю правду.

Я снова кивнула.

– Ты о Джеке?

– Да.

Я снова искоса посмотрела на Джейса. Его взгляд застыл на безоблачном, ярко-синем небе. Уголок губ вдруг вздернулся вверх.

– Знаешь, из тебя получится великий педагог, Тесс.

У меня вырвался сдавленный смех.

– Ты же говорил, что, если стану учительницей, я буду несчастной.

– Нет. Я сказал, что ты будешь с радостью учить детей, но это не то, чего ты хочешь.

– И в чем разница?

Он скосил на меня взгляд.

– Разница очень большая. Педагогика может стать для тебя желанным и любимым делом. Просто для этого нужно время.

Время… забавная и непостоянная штука. Иногда его катастрофически не хватает, а порой оно тянется мучительно медленно.

– Я действительно верю в это, – тихо сказал Джейс.

Я ощутила тяжесть в груди. Возможно, он прав. Кто знает, может, завтра, или на следующей неделе, или через месяц все это не будет казаться смертным приговором. Но пока я находилась в состоянии свободного падения, беспомощно размахивала руками, и не за что было ухватиться, чтобы остановить этот роковой полет.

– Я не хочу говорить об этом, – хрипло произнесла я и крепко зажмурилась.

– А чего хочешь?

– Я… не хочу об этом думать. Наверное, я выгляжу слабой.

– Нет, – сказал он, и я почувствовала, как он перекатился на бок.

– И не хочу сейчас чувствовать это – пустоту, неопределенность, смятение. – Мой следующий вздох получился дрожащим. – Просто не хочу.

Наверное, все-таки стоило запастись лекарствами.

В какой-то миг, не дольше, чем удар сердца, его рука легла на изгиб моего локтя. Я тотчас открыла глаза, когда он потянул меня вниз, укладывая на спину. Комок воздуха застрял в горле, когда Джейс приподнялся на локте, нависая надо мной.

– У меня есть идея, – сказал он, и легкая дразнящая усмешка тронула его губы, но не глаза. Они горели каким-то особым светом. И накал его взгляда вызвал во мне глубокий трепет. – Думаю, эта идея обязательно заставит тебя почувствовать что-то другое.

– Ты так думаешь? – Мой пульс участился.

– Угу. – Кончиками пальцев он коснулся моей щеки, и очень медленно они переместились к раскрытым губам, прочертив линию шеи. – У меня ученая степень в искусстве.

Я вскинула брови.

– Что?

– Ты не знала? – Его рука спустилась ниже, к горловине рубашки, и остановилась, когда ладонь накрыла мои напрягшиеся груди. – У меня степень в искусстве отвлечения.

Я засмеялась.

– Это же глупо.

– Но работает, верно? – Он усмехнулся и опустил голову. Его губы скользнули по моей скуле, которая еще ощущала следы прикосновения его пальцев. – И знаешь, что еще?

– Что? – Я вздрогнула, когда его рука двинулась снова, по ложбинке между грудей, и замерла чуть ниже пупка.

– У меня есть степень кое в чем еще. – Его губы потерлись об уголок моего рта, и меня накрыло волной мурашек. – Ты опять скажешь, что это глупо, но я знаю правду. Ты втайне потрясена моим мастерством.

– Одному богу известно, о чем ты. – Я шевельнула нижней губой, пытаясь ее закусить, но Джейс меня опередил. Он нежно ухватил ее зубами. Я ахнула от неожиданного ощущения, и он воспринял это как приглашение. Накрывая мой рот губами, он проник в него языком, заигрывая с моим, блуждая по небу.

Жар пронзил мое тело, воспламеняя низ живота. Искры возбуждения разлетались в самые укромные уголки, пока он исследовал мой рот, целуя меня с наслаждением, неторопливо, словно впереди у нас вечность. Когда он поднял голову, я ощутила приятную припухлость губ.

Я положила руку ему на грудь, с восторгом отмечая, что его сердце бьется так же неистово, как и мое. Спору нет, целоваться он умел, как никто.

– У тебя степень и в поцелуях?

– В этом тоже… – Я снова ощутила твердую гладь его губ, когда он впился в мой рот, а его рука продолжила движение вниз. Он ловко расстегнул пуговицу на моих джинсах. – И в раздевании девушек.

Я рассмеялась, и мой смех утонул в его губах, превращаясь в мягкий стон. Он ответил низким звуком, который завибрировал у меня в груди. Во рту пересохло, когда настойчивый гул желания пронесся по моему телу. В глубине сознания шевельнулось сомнение – не такое, как раньше, но скорее навеянное неопределенностью наших отношений. Мы ведь так и не объяснились, кто мы друг для друга, и мне отчаянно хотелось навесить на нас ярлык. Хотелось уверенного завтра с ним, обещания еще одного поцелуя. И хотелось много большего.

Но тут рука скользнула в мои трусики, и ощущение его пальцев, приближающихся к самому моему естеству, разметало все мысли и страхи. Он действительно оказался мастером отвлечения, потому что я забыла обо всем и думала лишь о том, что станет делать его рука.

Его губы проложили выжженную тропку по моей шее, щекоча кожу, в то время как длинный палец погрузился во влажную глубину между бедрами. Я дернулась в ответ на интимное прикосновение. В прошлый раз он не трогал меня руками, поэтому я так остро и по-новому ощущала трение его кожи.

Джейс оставил след горячих влажных поцелуев, подбираясь к чувствительной ложбинке под ухом, а его палец сделал еще одно манящее погружение. Мое тело дрожало от возбуждения.

Его рука замерла, и он поднял голову. Наши взгляды встретились. В его глазах переливалась ртуть.

– Я не могу забыть твой вкус, – сказал он, и я вспыхнула всем телом. – И умираю, хочу почувствовать тебя внутри.

Видит бог, я не стыдливая девственница, но его смелое заявление ошеломило меня… своим бесподобным хулиганством. Возможно, остроты добавило и то, что мы лежали в чистом поле, открытые всему миру.

Джейс снова поцеловал меня, перенося тяжесть своего тела на руку, согнутую в локте. Давление его пальца внизу нарастало, и узел в животе затягивался все туже. Я вздрогнула, и он отозвался низким рычанием.

– Ты такая влажная, – хрипло произнес он, и я загорелась от этих слов. – Обожаю это. Ты, наверное, истекала еще до того, как я добрался туда рукой.

О боже…

Я с трудом сглотнула, и он усмехнулся.

– Я тебя смущаю? – спросил он.

– Нет. – Его слова заставили меня почувствовать нечто совершенно иное.

– Хорошо.

Джейс опустил голову, захватывая мой рот поцелуем, выворачивая меня наизнанку, и в тот же миг его палец вошел глубоко в меня. Его губы поймали мой крик. Я схватила его за плечи, поднимая бедра, стремясь к большему. И я это получила.

Он прижал ладонь к самому чувствительному островку, и молния пронеслась по моим венам. Пальцы ног сжались, а ноги задрожали. Боль лизнула колено, но сдалась, не в силах противостоять плотской страсти. Желание дурманило голову. Джейс был опасен во всех смыслах.

– Боже, – простонал он, терзая мою нижнюю губу, пока его палец скользил туда-сюда. Он добавил еще один палец, растягивая мое лоно, и прервал поцелуй, упираясь в меня лбом.

Крупная дрожь пробежала по его телу, когда мои бедра последовали за его рукой. Его самоконтроль, казавшийся беспредельным, подтолкнул меня к решительным действиям. Возбуждение, переполнявшее меня, прорвалось наружу. Впиваясь в него поцелуем, захватывая в плен его язык, я достигла пика наслаждения и содрогнулась, накрытая волной оргазма, бурного и нескончаемого.

Джейс убрал руку, но оставался со мной, прижимаясь ко мне щекой, пока я жадно глотала воздух. До меня не сразу дошло, что он дышит так же тяжело. Когда он скатился на бок, я тотчас затосковала по его тяжести, теплу и близости.

Он придвинулся ко мне. И, хотя в каждой моей косточке ощущалась приятная пустота, я почувствовала его твердость. Я хотела увидеть его. Тогда, в субботу, было темно, но то, что я смогла разглядеть и нащупать, впечатляло. И еще мне хотелось подарить ему такое же блаженство, которое он только что подарил мне. Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку, поднес ее к губам и покрыл поцелуями костяшки каждого пальца.

– Я же сказал. Это было для тебя.

Я не знала, что на это ответить, и закрыла глаза. Наверное, хватило бы и «спасибо», но оно казалось неуместным. И не то чтобы я потеряла интерес к неуместным поступкам. Тем более что мои джинсы все еще расстегнуты и я знала, что если посмотрю вниз, то увижу выглядывающие трусики в горошек.

Он поцеловал меня в висок, и мое сердце сделало еще один сумасшедший кульбит. И дальше – серию прыжков, из которых сложилось слово Л.Ю.Б.О.В.Ь. Прозрение вызвало во мне бурю эмоций, настолько же сильных, насколько и пугающих и окрыляющих.

Боже, я влюбляюсь в Джейса.

Я уже влюблена.

Наверное, с той самой ночи, когда почти три года назад увидела его в доме моих родителей, и это чувство не ослабело даже после того, как я узнала, что у него есть сын, и в один ужасный день это может обернуться настоящей драмой, особенно если объявится мама, но сейчас мы были здесь, вместе… но нет.

– Эй, – пробормотал Джейс, двумя пальцами приподнимая мой подбородок. Он повернул меня лицом к себе. – Ты где?

В стране безумства. Вот куда я улетела. Мне вдруг захотелось утащить туда и его, потому что мое сердце уже поселилось там, устроилось счастливо и уютно, но это не страна, где можно находиться одной. Мне необходимо…

Мне нужен этот ярлык.

Иначе говоря, мне нужно знать правду о том, кто мы друг другу, и я хотела выяснить это прямо сейчас.

Глава 16

– Что мы делаем? – спросила я, думая, что испугаюсь этого вопроса, лишь только задав его. Потому что, если не спрашивать, наши отношения – как их ни назови – могли бы продолжаться, только вот мне этого было недостаточно.

– Расслабляемся.

Запрокинув голову назад, я подавила вздох, когда его губы скользнули по моим губам, снова окутывая меня чувственной дымкой. А мне так нужно сосредоточиться.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Нас. Что мы делаем?

Он пробежался пальцами по моей шее, заставляя меня дрожать в ознобе.

– Ты уверена, что хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

Беспокойство разлилось во мне, разгоняя сладостный дурман.

– Я думаю, что это нужно нам обоим, особенно после того, что было. Только что и в прошлые выходные. И, черт возьми, на сеновале…

– Послушай, я не то имел в виду. – Он приподнялся на локте. – Просто в последние пару дней столько всего произошло. С твоим коленом и…

– То, что случилось с моим коленом, не имеет к этому никакого отношения. – Чувствуя, что такой разговор лучше вести сидя, я уселась и собрала все свое мужество. Я понимала, что разговор может плохо кончиться и будет больно – о боже, очень больно, – но больше не могла тянуть с этим. – Джейс, я испытываю к тебе чувства с той самой первой ночи, когда ты приехал в дом моих родителей. И я знаю, это звучит глупо и по-детски, но ты… ты был моим героем.

Он моргнул и открыл было рот.

– Подожди. – Я приложила палец к его губам, заставляя молчать. – Как я уже сказала, это звучит глупо, понимаю, но так я чувствовала. В ту ночь ты поцеловал меня, и это лишь укрепило мое чувство к тебе. И, когда ты исчез и мы долго не виделись, пока я не появилась здесь, у меня были романы с другими.

Он насупил брови и убрал мою руку от своих губ.

– Не уверен, что мне это нравится.

– Но ни один из них не мог сравниться с тобой. А я всех сравнивала с тобой. Ничего не могла с собой поделать. Просто… ни один из них не был тобой. – Мои щеки горели.

– Это звучит лучше.

Я сузила глаза и посмотрела на него.

– Так или иначе, то, что я хочу, не имеет ничего общего с моим коленом или танцами. Я всегда хотела тебя, несмотря на то что ты меня оттолкнул и что у тебя есть сын. Мои чувства к тебе не изменились.

Джейс задержал на мне взгляд, а потом слегка тряхнул головой. Мое сердце остановилось, пропуская удар. Он поднялся и сел рядом.

– Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты бесподобно красива.

Не считая это ответом, но уж никак не разочарованная таким признанием, я вздохнула украдкой.

Два ярких пятна вспыхнули и на его щеках.

– Черт возьми, я чувствовал себя подонком. Ты – младшая сестра моего лучшего друга. Тебе всего шестнадцать, и ты только что выкарабкалась из этой чудовищной ситуации.

– Не совсем подходящий материал для отношений, да? – поддразнила я.

Он усмехнулся.

– И я…я всегда знал, что ты заслуживаешь кого-то получше, чем я. – Я приготовилась возразить, но он продолжил: – Это правда, Тесс. И я еще не встретил ни одного парня, который тебя достоин. – Он запустил руку в копну волос цвета ржавчины и отыскал мои глаза. – Ты знаешь, я пытался держаться подальше от тебя. Я пробовал отмахнуться от своих чувств к тебе, которых не должен испытывать. Но это как неравный бой. И я больше не хочу бороться со своими чувствами. Я не хочу отказываться от них. Скажу честно, детка, со мной все будет непросто. Нам предстоит преодолеть очень много преград, когда мы до них доберемся. И я сам не знаю, что «это» будет. – Он оперся на руки, стараясь не задеть мое колено, и наклонился так близко, что его теплое дыхание коснулось моих губ. – Я давно оставил попытки понять, почему мы поступаем так, как поступаем. Или почему хотим того, чего хотим. Правда в том, что мы знакомы много лет, но мы не знаем друг друга по-настоящему. Близко. И я очень хочу узнать тебя.

Я бы не назвала это признание самым романтичным, но в его словах звучала искренность. И Джейс был прав. Возможно, мы три года мечтали друг о друге, сгорали от желания, а в последние дни пережили немало интимных моментов, но я еще толком не разобралась в нем. Никто не мог сказать, сложатся ли наши отношения, но пока все, что я знала о нем, мне нравилось, и я хотела попробовать.

Совсем другая улыбка появилась на его губах, которой прежде я никогда не видела. Кривоватая, неуверенная, почти мальчишеская.

– Я хочу, чтобы ты была со мной.

Поначалу я решила, что ослышалась. Или оргазмом вышибло мозги. Три года я ждала этой минуты, чтобы услышать, что он так же, как и я, боролся со своим чувством, хотел меня так же сильно, хотел быть со мной, и теперь, когда он это произнес, я разрывалась.

Разрывалась между желаниями вскочить и станцевать что-то дикое, стиснуть его в объятиях и повалить на спину. Я не могла осуществить ни одно из них. Мое колено вряд ли обрадовалось бы такому бурному всплеску чувств, и я бы, наверное, разрушила всю прелесть мгновения.

Как странно, что это огромное счастье привалило сразу после такой беды.

– Я хочу этого, – повторил он, поглаживая пальцами мои щеки. – С тобой. Я хотел этого с той самой первой ночи у тебя дома, когда ты сбежала вниз по лестнице и обняла меня, хотя и знал, что это неправильно. Неправильно по чертовой туче причин, но я хочу этого.

Я посмотрела ему в глаза. На какое-то мгновение меня охватил страх, и я боялась произнести хоть слово.

– Ты хочешь меня?

Уголок его губ дернулся, когда он наклонил голову и наши рты оказались на одном уровне. Его поцелуй был бесконечно нежным и сладким. Он целовал меня в свое удовольствие, и поцелуй длился вечно.

– Я думаю, что это очевидно, но – да.

Господи, еще миг – и я взорвусь.

– Как свою девушку?

– Да.

Пытаясь сохранить хоть каплю достоинства и не сорваться в приступе сумасшедшего визга, я сумела укротить свой голос, и он прозвучал ровно.

– Так ты не собираешься просить меня быть твоей девушкой?

Он обвил рукой мою талию и усмехнулся.

– Можно подумать, ты откажешься.

От неожиданности я выпучила глаза и шлепнула его по груди.

– Черт. Самонадеянный нахал?

– Нет. – Он поцеловал уголок моих губ. – Просто очень уверенный в твоих чувствах ко мне.

– Вау. Есть разница?

– Я ошибаюсь?

Не в силах сдержаться, я засияла, как будто мне только что вручили тарелку свежеиспеченного сахарного печенья.

– Нет.

– Вот видишь.

Я засмеялась.

– А как ты ко мне относишься?

– В этом ты можешь быть так же уверена, как и я.

Я было открыла рот, но промолчала. Мне хотелось быть такой же уверенной, но пока не получалось. После всего, что произошло, мозг явно дал сбой.

Оттенок его глаз стал ярко-серебристым.

– Закрой глаза.

Проглотив желание узнать зачем, я все же подчинилась. Прошли секунды, и он потянул меня вниз, укладывая на спину. Его руки уперлись в землю по обе стороны от моей головы.

– Не открывай, – настаивал он.

Я понятия не имела, насколько это придаст мне уверенности, и мне стоило великих усилий держать глаза закрытыми, когда я почувствовала тепло его тела, нависшего надо мной. У меня перехватило дыхание.

Джейс поцеловал меня в кончик носа.

Мои веки распахнулись, и я захихикала, когда он отстранился. Он улыбался мне, и вокруг его глаз собрались морщинки.

– Теперь наступает самое страшное, – проговорил он, глубоко вздохнув. – Мы должны сказать твоему брату.

И это действительно страшно. Для Джейса. Но я улыбнулась.

– Может, я просто обновлю свою страничку на Фейсбуке и укажу в статусе, что встречаюсь с тобой?

Джейс подавил смешок и запечатлел еще один поцелуй на моем лбу.

– Мы справимся.

* * *

Взгляд Эвери наполнился грустью, когда она протянула мне стакан сладкого чая.

После первого же глотка стало ясно, что его приготовил Кэм. Убойная доза сахара выдавала его с головой. Я сделала еще глоток и осторожно покосилась на Джейса. Он сидел рядом со мной на диване в гостиной Эвери, держась на почтительном расстоянии, как того требуют приличия.

Когда мы выехали с фермы, я отправила Кэму сообщение, спрашивая, где он. Сюрприз. Сюрприз. У Эвери. Ни жива, ни мертва от страха, я ковыляла по ступенькам, поднимаясь к ней, но причина нашего приезда отошла на задний план, как только Кэм увидел меня на костылях.

Кэм, мрачнее тучи, стоял у круглого кресла в углу, скрестив руки на груди.

– Почему ты не позвонила мне и не сказала, что у тебя травма?

Я открыла было рот, но он не дал мне вставить и слова.

– Я бы приехал и забрал тебя, Тереза. Тебе не нужно было звонить Джейсу.

Я заткнулась.

– Я бы сам отвез тебя к доктору Моргану, – продолжал он, и я еле сдержала вздох. – Ты ведь знаешь это, да? Ты хоть позвонила родителям?

– Она позвонила, – ответил Джейс, закидывая руку на спинку дивана. Мама плакала. Мне с трудом дался этот телефонный разговор. – И это я вчера отправил ей сообщение, потому что она не пришла на занятия. Она мне не звонила.

– Так ты врала мне, что заболела, когда на самом деле все было по-другому?! – бушевал Кэм.

– Думаю, ты сам знаешь ответ, – сказала я.

Выражение его лица обратило бы в бегство любого, и сейчас оно предназначалось Джейсу.

– И ты не позвонил мне? Ну, ты даешь, чувак.

– Прекрати. – Я взвилась, крепче сжимая стакан с чаем, чтобы не расплескать. – Он не обязан тебе докладывать. Это я должна. И я тебе говорю. Я просто не хотела, чтобы ты волновался понапрасну. У тебя и без того проблем хватает. Я хотела сначала узнать, что с моим коленом, а уж потом говорить.

– И все равно, – нажимал Кэм, не сводя глаз с Джейса. – Ты должен был сказать мне.

Джейс твердо выдержал взгляд друга.

– Я мог бы это сделать, но она хотела поехать к врачу, прежде чем расстраивать всех вас. Я уважаю ее решение.

– Я тоже могу понять, – дипломатично сказала Эвери, плюхаясь в круглое кресло. – Джейс поступил как добрый друг.

– Я был отличным другом, – ответил Джейс, и я чуть не подавилась чаем, когда почувствовала, как его пальцы запутываются в моих волосах. Мы сидели так, что Эвери и Кэм не могли видеть, чем он занимается.

Кэм немного успокоился, только когда Эвери погладила рукой его колено.

– Как же это все-таки произошло?

Я поставила стакан с чаем на журнальный столик.

– Просто случайность. Я встала с кровати. Меня задели сумкой, я попыталась увернуться и неудачно приземлилась на больное колено.

Прозвучало вполне невинно. Даже я могла бы поверить.

Кэм поправил бейсболку, натягивая ее глубже.

– Черт, Тереза…

Когда я откинулась на спинку дивана, пальцы Джейса скользнули мне на затылок. Мои глаза расширились, когда он начал гладить меня по спине.

– Доктор действительно думает, что ты больше не сможешь танцевать? – спросила Эвери. Она прижалась головой к ноге Кэма, и в ее глазах плескалось сочувствие.

Мой вздох застрял комом в горле, и я кивнула, а потом рассказала то, что узнала от доктора Моргана. К концу моего рассказа в глазах Эвери застыли слезы, а Кэм стоял возле нее на коленях, опустив голову и устремив взгляд на ковер.

– Вот, собственно, и все… – сказала я, поморщившись, когда услышала собственный голос. – Я больше не смогу танцевать.

Эти слова горячим ножом полоснули по сердцу.

– Я очень сожалею, – прошептала она.

Я заерзала на диване, жалея о том, что журнальный столик недостаточно высок, чтобы засунуть под него ногу.

– Спасибо.

Неловкое молчание, рожденное множеством самых разных причин, повисло в гостиной. Пожалуй, это и есть самое страшное. Никто не знал, что сказать, потому что сказать было нечего.

Джейс убрал руку с моей спины и наклонился вперед.

– Никто поесть не хочет? Я умираю с голоду и готов совершить самые ужасные безобразия ради австралийского сырного картофеля.

Эвери рассмеялась.

– Нам стоит о них знать?

Он открыл рот.

– Нет, – отрезал Кэм, выпрямляясь. – Вряд ли тебе захочется знать, какие подвиги совершал Джейс ради жареной картошки с сыром.

– Могу только добавить, что даже самые отвязные проститутки не сравнятся со мной, – сказал Джейс и подмигнул, когда щеки Эвери стали ярче подушки, на которую я опиралась.

Я засмеялась.

– Вау. Это… ну просто отвратительно.

Он ответил озорной усмешкой.

Напряжение в спине ослабло, когда Кэм перевел взгляд на Эвери.

– Как ты? – спросил он, и я прошептала короткую благодарственную молитву, радуясь, что разговор свернул в другую сторону. – Не хочешь пойти перекусить?

Она кивнула, перекидывая через плечо медно-рыжие волосы.

– Не откажусь от картошки. И еще от желтоперого тунца.

– М-м-м, – промычала я в унисон с урчанием в животе.

– Тогда пошли. – Кэм взял Эвери за руки и поднял ее с кресла. – Уважим нашего героя, отвезем его в австралийскую глубинку.

Я встала с дивана, и Джейс уже держал наготове мои костыли. Когда он передавал их мне, глаза наши встретились, и я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам. Заметив, что Эвери пристально наблюдает за нами, я быстро отвернулась и выдавила из себя непринужденную улыбку. Она усмехнулась в ответ, и мы вышли на лестничную площадку.

Я схватила Джейса за руку, останавливая его, пока Кэм с Эвери спускались вниз, планируя подогнать ее машину к подъезду.

– Может, нам подождать, пока он остынет? – негромко спросила я.

Джейс рассеянно кивнул.

– Это была случайность?

– Что?

Мышца задергалась на его скуле.

– Эрик и сумка?

Меня смутило то, что мы опять вернулись к этому. Меньше всего мне сейчас хотелось думать об Эрике. После того, как я выложила Кэму новость о сломанной ноге и когда мы все вчетвером собрались на наше первое свидание парами… о чем остальные двое не догадывались. Глупая, блаженная улыбка расползлась на моем лице, когда я мысленно перенеслась на берег озера и быстро прокрутила в памяти наш разговор.

Мы вместе.

– Тесс? – тихо позвал он.

Я пожала плечами, сжимая ручки костылей.

– Наверное.

– Вы там идете? – донесся снизу голос Кэма. – Или Джейс уже творит свои безобразия ради картошки?

Я склонила голову набок.

– А на что именно ты готов, чтобы получить дополнительную порцию сыра с беконом?

– Я опущусь на колени, проберусь между твоими красивыми бедрами и наемся тобою так, что тебе и снилось, – прошептал он, отчего у меня отвисла челюсть. Боже правый, я почувствовала жар во всем теле, когда он прокричал: – Да. У нас проблемы с костылями!

Я скорчила рожу.

Джейс не обратил на нее внимания и спросил, тоже понизив голос:

– Кстати, что ты имела в виду под случайностью?

– Он разозлился на Дебби и стал кричать на нее. Пришлось вмешаться. – Я снова пожала плечами. – Он стал размахивать сумкой. Конец истории. – Я замолчала, почувствовав укол беспокойства. – Не говори Кэму. Он сорвется с катушек. Ты же знаешь. Ему не нужно это знать. Хорошо? Обещай мне.

Глаза Джейса потемнели до цвета серой бури, и он глубоко вздохнул.

– Я не скажу Кэму.

Глава 17

За ужином с Кэмом и Эвери я чувствовала себя вуайеристом, подглядывающим за парочкой, которая вот-вот займется делом, как кролики, долгое время находившиеся в вынужденном одиночестве. Во время ужина я насчитала пять поцелуев в щеку или висок. Четыре поцелуя в губы. Раз десять, не меньше, рука Кэма исчезала под столом, и так же часто рука Эвери сдвигалась далеко вправо.

К концу ужина они были слишком увлечены игрой в шаловливые ручки, чтобы задавать мне вопросы, почему я оказалась в джипе Джейса, вместо того чтобы ехать с ними. Наше долгое отсутствие не могло остаться незамеченным, и допрос был неизбежным, но заводить этот разговор на парковке между австралийской закусочной «Аутбэк» и книжным магазином «Кристиан» явно никто не собирался.

Хотя на той же парковке Кэму и Эвери ничто не мешало сливаться в поцелуях.

Обратная дорога в общежитие оказалась на удивление спокойной. Из динамиков лилась негромкая музыка девяностых. Время было не позднее, но я то и дело прикрывала рот рукой. Столько всего произошло сегодня. Столько всего изменилось за последние три дня. Во мне накопилась смертельная усталость. Я взглянула на Джейса и залюбовалась его красивым профилем. У меня закружилась голова, стоило подумать, что Джейс и я… что мы вместе. Он – мой парень. Наконец-то ярлык на месте, и я едва удержалась от того, чтобы не захихикать, как тринадцатилетняя девчонка.

Грусть шла по пятам за счастьем, и я отвернулась к окну. Крепко зажмурилась от внезапного жжения в глазах. Я больше не смогу танцевать. Потеря чего-то дорогого и важного для меня темной тенью наползала на все остальное. Так же было и за ужином. Я чувствовала себя счастливой. Я улыбалась и смеялась, а потом вспоминала, чего лишилась сегодня.

Все мои планы. Мои цели. Мои надежды. Мое будущее. Все ушло.

Я не хотела об этом думать, но не могла выкинуть из головы мрачные мысли, потому что они засели в тайниках сознания.

В общежитии Джейс поднялся со мной на лифте, взял мою карточку-ключ и открыл дверь в мои апартаменты. Он зашел первым и включил свет, чтобы я не споткнулась на костылях. Как обычно, дверь в соседнюю комнату была заперта. На маркерной доске Дебби нацарапала, что сегодня будет ночевать у Эрика.

– Ты хочешь остаться? – Я покраснела, потому что это прозвучало как приглашение к тому, о чем поется в песне «Нагибайся, детка, вау, вау». И не то чтобы я была совсем уж против этого, но, стоя перед ним на костылях, не чувствовала себя сексуальной. – Я имею в виду, можно просто потусоваться.

Потусоваться? Боже, я совсем спятила.

Джейс усмехнулся, заглядывая в комнату.

– Нет на свете другого места, где бы я предпочел остаться.

Мои губы растянулись в широкой улыбке, и я отвернулась, чтобы он не увидел, как осчастливил меня своим ответом.

– Я сейчас.

Поставив костыли в угол, я быстренько собрала пижаму и банные принадлежности. В ванной переоделась в хлопковые штанишки и рубашку, отказавшись от лифчика. Рубашка черного цвета не особенно просвечивала. Я поправила скобку на колене и наскоро умылась. Распустив хвост, пробежалась щеткой по волосам и вернулась в свою комнату.

Джейс уже устроился на моей узкой кровати. Он лежал на спине, и пульт дистанционного управления перекочевал с комода на его плоский живот. Он даже скинул обувь. При виде этой картины меня охватил трепет, который только усилился, когда он похлопал по месту рядом с собой.

– Тебе разве можно ходить без костылей? – спросил он.

Не обращая внимания на боль в колене, я медленно подошла к нему и села на кровать.

– Расстояния не такие уж большие. К тому же эти комнаты слишком тесные, чтобы передвигаться здесь на костылях.

Он переключился на канал «Дискавери» и повернулся на бок, бросив пульт на тумбочку. Потом взял меня под локоть и потянул к себе, поглядывая сквозь густые темные ресницы.

– Ложись со мной.

Как я могла устоять перед этой просьбой? Поскольку он устроился на боку, я смогла лечь на спину рядом с ним. Как только моя голова коснулась подушки, он улыбнулся так, что я невольно поджала пальцы ног.

– Как ты?

– Не знаю, – честно ответила я.

– Понимаю. – Он сгреб пряди моих волос, убирая их с лица. – Столько волнений сегодня… и в последние пару дней.

– Да. Голова кругом. – Моя грудь резко поднялась, когда он очертил контур нижней губы большим пальцем. – Теперь все чувствуется по-другому.

– Правда?

Я кивнула и замерла, когда его рука заскользила вниз по ложбинке между грудями и остановилась как раз под ними. Рука оставляла за собой колкий след мурашек, и мои соски напряглись. Я знала, что он это заметил, потому что его взгляд опустился, и он втянул нижнюю губу, слегка прижав ее передними зубами. Его ресницы вспорхнули, и мы встретились глазами.

Он провел ладонью вдоль моих ребер.

– Ты говоришь о нас или?..

– И о нас тоже, – прошептала я.

Его взгляд пробежал по моему лицу и задержался на губах. Тепло переместилось из живота и собралось горячей лужей между моими бедрами. В какое-то мгновение я слышала только стук своего сердца и тихий гул от телевизора.

– Все будет хорошо.

Я улыбнулась и накрыла его руку ладонью.

– Я знаю.

– О нас. Что по-другому? Хорошо или плохо?

– Хорошо. Очень хорошо.

Он опустил голову и потерся губами о мой лоб. Я задрожала.

– Мы сделаем так, что будет еще лучше.

– Мы?

– Угу, – пробормотал он, а потом поцеловал меня.

Было что-то неуловимо иное в этом поцелуе. Может, потому, что все происходило в моей постели, или это был наш первый настоящий поцелуй после разговора. А может, еще что-то. Как бы то ни было, он словно впитывал в себя мои губы, пил из моего рта. Поцелуй длился вечность, пока он пробовал меня на вкус и исследовал. Я никогда не думала, что поцелуй может быть таким всепоглощающим, но он оказался именно таким.

– Как тебе это? – спросил он, и легкая дрожь пробежала вверх по его руке, когда его губы снова скользнули по моим губам.

Мое тело, казалось, проваливалось сквозь матрас. В такие мгновения, когда губы еще покалывало от поцелуев, я не думала – да и не могла думать – ни о чем другом.

– Это было лучше, чем хорошо. Это было потрясающе.

Он поцеловал меня снова, но на этот раз медленным, сладким шелестом губ. Эти мягкие, неслышные прикосновения возбуждали меня беспредельно, и в груди растекалось тепло, навевающее мысли о любви, вечных чувствах и прочих глупых нежностях, в которых мне не хотелось признаваться вслух.

Но физическое влечение лишь усиливалось. Даже постоянно ноющее колено не заглушало боль в других уголках моего тела. Я хотела Джейса почти болезненно. Представляя, что между нашими телами нет никаких препятствий и он внутри меня, я сходила с ума от желания проникнуть на эту территорию.

Джейс оторвался от моих губ, тяжело дыша, устраиваясь на боку рядом со мной. Я ждала, что он прикоснется ко мне. Мои груди набухли, готовые отдаться его рукам, но он не двигался.

Я повернула к нему голову. Его глаза полыхали серебром, когда он глухо застонал.

– Будешь так смотреть на меня, и я сорву с тебя одежду и заберусь так глубоко, что уже никогда не выйду.

Все во мне напряглось, и мышцы внизу живота откликнулись спазмом на его слова.

– Не вижу в этом ничего плохого.

Глубокий сексуальный звук снова вырвался из его груди, и я загорелась, отчасти из-за собственной смелости.

– Ты так все усложняешь.

– Усложняю? – Я потянулась к нему, и, как только мои пальцы коснулись пояса его джинсов, он нежно перехватил мое запястье. В растерянности я подняла на него взгляд.

Он зажмурился.

– Да, ты меня возбуждаешь. Постоянно, черт возьми. Рядом с тобой я как ходячая эрекция, но… я хочу это сделать правильно.

Мои пальцы сжались в кулачок, когда он поднес мою руку к своей груди.

– Правильно?

Когда он открыл глаза, легкий румянец окрасил его щеки.

– Правильно. Ты знаешь сама. Мы – это не только голый секс.

Мои губы раскрылись, но я ничего не сказала. Меня ошеломило то, что Джейс залился краской и что произнес такие слова.

Румянец на его щеках стал ярче.

– Как бы ни было трудно сдерживать себя… потому что, черт возьми, детка, я хочу тебя всеми возможными способами. – Он опустил мою руку и прижал ладонью к своей эрекции, словно в подтверждение того, что я услышала дальше. – Я настолько хочу тебя прямо сейчас, что меня это убивает, но любая девушка, с которой я был с тех пор… очень давно… хотела только секса. Сунул-вынул и пошел.

– Как Стеф?! – выпалила я, прежде чем успела себя остановить.

Он поморщился.

– Да, как Стеф. И для нее – для них – это нормально. Каким бы негодяем я тебе ни показался, но мне было плевать на них. С тобой все не так, Тесс. Я хочу этого, но я хочу, чтобы у нас все было по-другому. Для меня «мы» значит гораздо больше, чем секс. Я хочу, чтобы мы значили больше, чем это. Поняла?

Я смотрела на него, и комок чувств поднимался все выше, пока не поселился в горле. Слезы наполнили мои глаза.

Его зрачки расширились, и он тут же отпустил мою руку и взял в ладони мое лицо.

– Детка, почему ты плачешь? Я что-то не так…

– Ты не сделал ничего плохого, – быстро вставила я, и мой голос сорвался. – Ты все делаешь, как надо.

Недоумение отразилось на его лице.

– Я не понимаю.

Я хрипло засмеялась.

– Все хорошо. – Потянушись к Джейсу, я поцеловала его. Кем бы ни была мама Джека, она много потеряла. – Все замечательно.

– Ты уверена? К черту, что я считаю правильным и неправильным. Потому что я могу раздеться в две секунды и оказаться в тебе еще быстрее.

Я кивнула и снова засмеялась.

Джейс прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза. Его теплое дыхание снова играло на моих губах.

– Я хочу пригласить тебя на свидание. Я хочу пригласить тебя покататься на лошадях. Я хочу сказать твоему брату. Я хочу отвезти тебя домой к родителям и представить как свою девушку. Я хочу доказать, что это значит для меня гораздо больше. Я хочу все сделать правильно.

Мое сердце сжалось от наплыва чувств, которые я испытывала к нему в этот миг. Если бы я не была по уши влюблена в него, то, наверное, влюбилась бы сейчас, но я уже давно потеряла от него голову. Три коротких слова вертелись на языке, но я сохранила их для себя, когда крепче прижалась к нему, закрыла глаза и позволила себе просто наслаждаться его близостью и его почти отчаянным желанием сделать это правильно.

* * *

Джейс ушел, и, несмотря на бурю переживаний, я уснула как убитая, а проснулась на удивление бодрой и посвежевшей. Я боялась, что утро среды станет для меня тяжелым испытанием – встречей с будущим, которое я не планировала, – но если я что-то и почувствовала, так это странный азарт предвкушения.

Собираясь на занятия, я получила эсэмэску от Джейса. Он сообщил, что его не будет на музыке, но он приедет за мной после класса. Когда я спросила, все ли в порядке, он ответил коротким текстом, что все круто.

Радостное оживление, почти осязаемое, царило в залах Уайтхолла. Я совсем забыла, что у нас нет занятий в четверг и пятницу. Осенние каникулы – четыре дня выходных. На лекции по истории свободных мест в аудитории прибавилось, но маневрировать на костылях все равно было чертовски неудобно.

Сочувствие омрачило лицо Каллы, когда она увидела меня такой жалкой и беспомощной.

– Что случилось?

Неуклюже усаживаясь на скамейку, я повторила байку про неудачное воскресное приземление. И ни словом не обмолвилась об Эрике или Дебби. Не потому, что заботилась о репутации этого говнюка, просто не хотелось подставлять Дебби. В какой-то момент между вчера и сегодня я твердо решила, что мы поговорим с Деб по душам, как только та вернется в общежитие. Я собиралась рассказать ей правду – о том, что когда-то произошло со мной. Возможно, это ничего не изменит – ну а вдруг?

– И как же теперь с танцами? – спросила Калла, и я поморщилась.

– Мое колено слишком нестабильно, и, скорее всего, таким и останется. – Сердце екнуло от этих слов, как будто, произнесенные вслух, они стали еще более реальными. – Оно не должно было меня подвести в воскресенье, но…

Она наклонилась вперед, понизив голос:

– Значит, с танцами – все?

Не в силах повторить это, я покачала головой.

Она заметно сникла.

– Я так сожалею.

– Спасибо, – просипела я.

После такого вступления пускаться в длинные разговоры уже не хотелось. «Посвежевшее» настроение и вовсе улетучилось, когда мы опоздали на автобус до западного кампуса, и мне пришлось тащиться туда на костылях. Когда мы доковыляли до центра искусств, подмышки нещадно жгло, и боль не утихала до конца занятий.

Одному богу известно, сколько мне предстояло мучиться с этими костылями. Мое лицо исказила гримаса отвращения, когда я попыталась удержать равновесие, одергивая сзади рубашку. Мне было бы гораздо легче, если бы занятия не проходили в разных концах кампуса. Можно бросить музыку. Или отказаться от истории, тогда прямо из общаги на музыку, а потом в восточный кампус…

Стоп, сказала я себе. Не смей даже думать об этом. Отказаться от классов – это значит сдаться. Ни за что. Каких бы страданий это ни стоило.

– Вон твой парень, – сказала Калла, и я едва не рухнула вместе со своими подпорками.

Я уже хотела спросить, откуда она знает, но потом сообразила, что она попросту меня дразнит. Мне не терпелось рассказать Калле о нас с Джейсом, но первым об этом должен был узнать Кэм. Странно, что до разговора с Кэмом все происходящее казалось лишь моей фантазией. Как любое событие, о котором не объявлено на Фейсбуке.

Я закатила глаза и повернулась к ней.

– Ладно, увидимся.

Она махнула на прощание, и я, превозмогая боль, потащилась к джипу, который урчал на холостом ходу в зоне, запрещенной для парковки. Джейс выскочил из машины и подбежал ко мне. Каштановые волосы выбивались из-под серой вязаной шапочки. Я решила, что она ему очень идет.

Он открыл пассажирскую дверь, взял у меня костыли, сложил их сзади и, когда повернулся ко мне, чуть наклонил голову, словно собирался поцеловать. Сердце ухнуло вниз. Он замер на полпути к моим губам, шумно выдохнул и подхватил меня под локоть.

– Забирайся, – произнес он глубоким голосом, и легкий озноб прокатился по моей коже.

Как только мы оказались в машине, я повернулась к нему.

– Все успел сделать сегодня утром?

– Да. – Его взгляд скользнул к зеркалу заднего вида. Из-за поворота показалась патрульная машина полиции кампуса. С удовлетворенной ухмылкой он вырулил со стоянки, прежде чем его успели оштрафовать за неправильную парковку. – Мама позвонила сегодня рано утром. Джеку нездоровилось всю ночь. Тошнило.

– О нет. Надеюсь, ничего страшного?

Он кивнул.

– У него вирус. Врач сказал, что нужно обильное питье и покой. До конца недели придется побыть дома. Он ужасно расстроился.

– Правда?

– Да. Он обожает свою учительницу, и ему нравится ходить в школу. – Джейс сделал паузу, потирая подбородок. – Будем надеяться, что это не пройдет.

Я наклонилась к нему.

– А тебе нравилось ходить в школу, когда ты был маленьким?

– Да.

– И это осталось с тобой до конца?

Он рассмеялся.

– Черт, нет. Я прогуливал чаще, чем бывал в классе, – впрочем, Джек другой. Он вырастет не таким оболтусом, как я.

Я улыбнулась, мысленно пожелав ему удачи.

– Если ему станет лучше в эти выходные, я подумал, мы могли бы… не знаю, съездить с ним куда-нибудь пообедать или еще что?

Вот это да. Я охотно кивнула, хотя и нервничала в душе. Что, если Джек проснется однажды утром и решит, что ненавидит меня? Малыши так непостоянны в своих привязанностях.

– Хорошо. – В голосе Джейса послышалось облегчение.

Поскольку большинство студентов уже отчалили на длинные выходные, у нас не возникло проблем с парковкой у кафе, и в обеденном зале тоже было немноголюдно. Джейс нес мою сумку и старательно замедлял шаг, чтобы сравняться со мной.

За столом сидели только Кэм и Эвери, с куском пиццы на двоих. Я выбрала хот-дог и жареную картошку – нарушая монодиету из жирных гамбургеров, – а Джейс взял, похоже, целую пиццу – судя по количеству ломтиков на тарелке.

Усевшись напротив влюбленных голубков, я вытянула вперед правую ногу.

– Я удивлена, что вы здесь. Кажется, вы собирались ехать в Пенсильванию?

– Мы и едем. – Кэм сгреб с моей тарелки пригоршню картошки и даже не сделал виноватое лицо. – Сегодня в ночь выезжаем.

– Волнуешься? – спросила я Эвери.

Подруга брата закивала головой, отчего запрыгал ее хвост.

– Я там никогда не была, поэтому жду не дождусь.

– И что вы там собираетесь делать? – Джейс оперся локтем на стол и, подавшись вперед, схватил второй кусок пиццы, опуская свободную руку вниз. – Я имею в виду, что будете делать в Поконосе? Глазеть на деревья?

Кэм фыркнул.

– Нет. Пешие прогулки, сауны, вино, рыбалка – возьму Эвери на рыбалку. Она никогда не…

Пока мой брат увлеченно рассказывал, Джейс придвинулся ближе, прижимаясь ногой к моей левой ноге. В следующее мгновение его рука легла чуть выше моего колена. Мои глаза расширились, и хот-дог завис на полпути ко рту.

– А в субботу мы арендуем лодку, – продолжал Кэм, посылая Джейсу многозначительный взгляд, который заставил меня выронить хот-дог.

Неужели он видел, чем занимается Джейс? О боже…

Кэм нахмурился, глядя на меня.

– Тебе там удобно?

– Да, – пропищала я и схватила упавший хот-дог, пока рука Джейса пробиралась выше по моей ноге. – Ну, и… лодка?

Мой брат что-то сказал Эвери, и она сощурилась от смеха, но меня больше волновала рука Джейса, путешествовавшая по моей ляжке. И когда он потянулся к моей тарелке за новой порцией картошки – что облегчило ему задачу, – я судорожно вдохнула…

Потому что его рука скользнула мне между ног.

О боже…

Мое лицо полыхнуло, и я потупилась, но тепло спустилось ниже, устремляясь туда же, куда двигалась его рука. Нет, он не посмеет.

– И что за лодка? – спросил Джейс, и, черт возьми, его голос звучал непринужденно.

Я даже не пыталась вникнуть, что за лодку собирался арендовать Кэм. Рука Джейса полностью завладела моим вниманием, тем более что кончики пальцев уже терлись о планку, прикрывающую молнию джинсов.

Я затаила дыхание, крепче сжимая в руке хот-дог. Булка начала крошиться. Он не двинется дальше. Ни за что.

– А ты что будешь делать? – спросила Эвери, подпирая рукой подбородок.

– Ничего особенного, я собиралась… – Меня перебили длинные пальцы, которые скользнули вниз по планке застежки и надавили на бугорок. Сладкая боль стрелой пронеслась по всему телу. Не знаю, как я сдержалась и не подпрыгнула.

Кэм склонил голову набок.

– Да, что?

– Собиралась… – Я отложила булку на тарелку, когда его палец пролез ниже и вернулся назад, продолжая тереться о джинсы. Движение усилило остроту ощущений, а вместе с ней и боль.

– Собиралась?… – невозмутимо спросил Джейс.

Чудовище. Дикарь.

– Собиралась остаться здесь, – выпалила я наконец.

– Тебе нужна машина, – сказал Кэм. – Тогда ты хотя бы сможешь съездить домой, навестить родителей.

Рука Джейса переместилась на ляжку, и я не знала, испытывать мне облегчение или разочарование. Мое тело пульсировало, но в голове чуть прояснилось.

– Что ж, значит, куплю себе машину на воображаемые деньги, заработанные на воображаемой работе.

Он скорчил гримасу.

– Я знаю, что мама и отец дают тебе деньги.

– Да, на еду. Но не на машину, – ответила я.

– Ты ведь оставляешь свой внедорожник здесь? – Эвери потянулась за бутылкой воды. – Она могла бы…

– О нет, только не это. – Кэм посмотрел на Эвери как на сумасшедшую. – Она не сядет за руль моей машины.

Джейс так и держал руку на моем бедре, и к концу обеда я разрывалась между желаниями двинуть ему как следует и забраться на него верхом, содрать штаны и…

– Послушай, – сказал Кэм, прерывая поток моих безумных мыслей. – Мне нужно сказать тебе пару слов. Ты поела?

Мое сердце кубарем скатилось вниз, как малыш с горки.

– Конечно, – сказала я и осторожно покосилась на Джейса. Он не выглядел встревоженным. Да и с чего ему волноваться? Вряд ли Кэм жестоко расправится с ним, когда узнает правду, тем более что Джейс уже доверил мне свой секрет.

Я попрощалась с Эвери и на костылях последовала за Кэмом на улицу. Мы не пошли далеко, а остановились под раскидистым, пылающим красными и золотыми красками кленом. Кэм сдвинул бейсболку козырьком назад, а я плотнее запахнула кардиган. Прохладный воздух освежал, но и покусывал.

– В чем дело? – спросила я, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Кэм улыбнулся, но улыбка померкла, и вырвался глубокий вздох. Когда брат взглянул на меня, тревожный узел начал раскручиваться у меня в животе. О боже, это про нас с Джейсом. Он знал. Почему мы сразу ему не сказали? Правда, все это случилось не далее как вчера, и все-таки…

– В этот уик-энд я хочу сделать Эвери предложение! – выпалил он.

– Постой. – Я едва не выронила костыли. – Что?

– Я сделаю Эвери предложение в этот уик-энд – на лодке. Мы там будем только вдвоем. Я хочу усыпать ее цветами и шоколадом. Кольцо… так себе. Всего два карата.

– Всего два карата?

– Да, и я хочу положить его в одну из роз. – Его щеки порозовели. – В общем, я просто хотел тебе сказать…

Я очнулась. Радость поднялась во мне пузырьками шампанского. В спешке я чуть не свалилась, пока неуклюже перекладывала костыли, чтобы обнять его одной рукой.

– О боже! – взвизгнула я. – Кэм, ты женишься!

– Ну, я надеюсь. – Он тоже обнял меня, и, когда отстранился, на его лице расползлась счастливая улыбка. – Если она скажет «да».

– Конечно, скажет. – Я улыбалась так, что трещали щеки. – Ой, я так рада за вас обоих! Она такая милая девушка, и я люблю ее, и тебя люблю!

Кэм громко рассмеялся и снова обнял меня.

– Она… она идеальная.

Я кивнула.

– Когда ты это сделаешь? В субботу? – Он кивнул, и я еще больше обрадовалась тому, что не сказала ему ничего про Джейса. Нет, сейчас не время. Он должен полностью сосредоточиться на Эвери и своих планах. – Позвони или пришли эсэмэску, когда она скажет «да». Ты должен пообещать мне.

– Обещаю.

Я опять завизжала, пугая прохожих, и снова заключила его в свои неуклюжие объятия, когда увидела, что Джейс выходит из кафе с моей сумкой в руке.

– Вот и твой маленький помощник. – Кэм усмехнулся и поцеловал меня в щеку. – Я возвращаюсь к Эвери.

– Удачи, хотя она тебе не понадобится.

Всегдашняя самонадеянность исчезла с его лица, когда он оглянулся и посмотрел на меня.

– Ты действительно так думаешь?

Я сглотнула слезы – счастливые слезы.

– Я уверена в этом.

– Спасибо, – ответил он. – Люблю тебя, сестренка.

– И я тебя люблю.

Провожая брата взглядом, я сделала несколько глубоких вдохов. Поравнявшись с Джейсом, Кэм дружески хлопнул его по плечу и скрылся за дверью кафе. В моих глазах стояли слезы, еще немного – и я бы кинулась обнимать всех подряд, даже незнакомцев.

– Судя по твоей улыбке до ушей, Кэм не расспрашивал про нас. – Джейс перекинул через плечо мою ярко-розовую сумку. – Я говорил тебе, что обожаю твои улыбки?

Одна из них разрослась до невозможных размеров, и я не могла ее сдержать.

– Кэм делает предложение Эвери!

– Совсем разум потерял.

– Что?! – Крепче вцепившись в костыли, я шлепнула его по груди. – Он не потерял разум. Он его обрел.

Джейс рассмеялся.

– Шучу. И я уже знаю.

– Что?! – завопила я и снова обрушилась на его грудь. – Что ты хочешь этим сказать?

– Уф. – Он почесал ушибленное место. – Тебя не смущает, что ты меня еще больше заводишь?

Я покачала головой.

– Серьезно?

– Может быть, – пробормотал он, опуская голову. Ветерок подхватил его вихры, выглядывающие из-под шапочки. – Честно говоря, я уже давно в приподнятом состоянии.

– О боже… – Я потерла рукой горячую щеку. – Ладно. Вернемся к предложению. Когда он тебе сказал?

– С месяц назад. Хочешь еще раз меня ударить? Можешь опробовать задницу. Кто знает, вдруг мне понравится?

Я вытаращилась на него.

Он хохотнул.

– Я ездил с ним выбирать кольцо. Кажется, ювелир решил, что женимся мы.

– Мог бы и мне сказать. – Я надулась.

– Послушай, он просил меня держать это в тайне. Кэм не хочет, чтобы Эвери узнала раньше времени. – Увидев, что я приготовилась спорить, парень сложил на груди руки. – Вспомни, как я возил тебя к врачу, Тесс. Ты ведь тоже не хотела, чтобы он узнал…

Я кивнула.

– Ладно, ты меня поймал.

– Я знаю.

Взбудораженная счастливой новостью, я больше не могла злиться, и на мое лицо вернулась широкая улыбка.

– Я так рада за них. Они действительно созданы друг для друга. Знаешь, это то, что бывает раз в жизни. Ты скажешь, что это глупо, но я в это верю.

– Я вовсе не считаю, что это глупо. Я знаю… о чем ты. – Он опустил руки.

Его слова были наполнены особым смыслом, но мое внимание привлекло другое. Поскольку за обедом его руки были по большей части заняты, я только сейчас заметила, что костяшки его пальцев сбиты в кровь, кожа огрубела и распухла. Я нахмурилась, когда осторожно взяла его руку в свою.

– Что это?

Он высвободил руку и оглядел ее.

– Понятия не имею. Должно быть, содрал на ферме.

– Ты не знаешь?

Джейс покачал головой.

– Давай-ка я доставлю твою милую попку в класс. Поскакали, хопалонг.[29]

Хотя на его губах появилась дразнящая ухмылка, по лицу пробежала мрачная тень. Я снова покосилась на его костяшки и почему-то сразу вспомнила руки Кэма после разборки с Джереми. Я прогнала эту мысль, потому что… нет, это невозможно. Джейс сказал, что поранился на ферме, значит, так оно и есть и никаких других причин попросту не может быть.

Ни одной.

Глава 18

Поздним утром первого дня осенних каникул я стояла перед Молнией, впиваясь в костыли до боли в пальцах.

– Нет.

– Ты обещала, – мягко напомнил мне Джейс, словно разговаривал с Джеком.

– Плевать.

– Так нечестно.

Я сурово зыркнула на Джейса, и он усмехнулся.

– Я не залезу туда с моей коленкой.

– Я сделаю так, что тебе будет удобно.

Я выпятила нижнюю губу, чем мог бы гордиться Джек, временно помещенный на домашний карантин, который закатил невероятную истерику, когда Джейс не разрешил ему пойти с нами. Когда мы приехали, мама Джейса была в душе, а отец крутился где-то на ферме. Я сомневалась в том, что сегодня Джейс сдержит обещание и представит меня как свою девушку, но и нервничала по той же причине. Может, потому, что это все-таки слишком серьезный шаг.

Было ужасно обидно за мальчишку.

– А мы сможем повидаться с Джеком до отъезда? – спросила я.

Джейс моргнул, потом еще дважды.

– Да.

– Мне его жалко, – объяснила я, переминаясь на костылях. – Он так хотел выйти погулять.

Его глаза наполнились мягким светом.

– Мы обязательно заглянем к нему перед отъездом. Он будет рад. – Он наклонился ко мне и потерся носом о мой нос. – И я тоже.

Я улыбнулась.

– Короче, ты мне зубы не заговаривай. Ты сядешь на лошадь. Точка.

– Я вовсе и не пыталась заговаривать тебе зубы. – Даже я уловила жалобные нотки в своем голосе, когда взглянула на Молнию. Конь фыркнул и отвернулся в другую сторону, очевидно утратив ко мне всякий интерес.

– Стой спокойно. – Он осторожно забрал у меня костыли и поставил их к изгороди. Нежно похлопав Молнию по носу, Джейс взял поводья и подошел к коню с другой стороны. Под яркими лучами солнца его каштановые волосы переливались рыжеватыми и золотистыми оттенками.

Джейс вскочил в седло с грацией прирожденного наездника. Сидя верхом, он казался настоящим великаном.

И выглядел невероятно сексуально.

– Поднимай руки, – сказал он.

Этого мне меньше всего хотелось, но я собралась с духом и сделала, как он просил. Мышцы его бедер напряглись, прижатые к бокам лошади, когда он нагнулся, пристраивая руки чуть выше моей талии. Наши взгляды встретились, и он подмигнул мне, а потом легко оторвал от земли и поднял ввысь. Я не успела испугаться, потому что уже в следующее мгновение сидела боком в седле.

– Перекидывай левую ногу, – сказал он, крепко удерживая мои бедра. – Я не дам тебе упасть.

Вцепившись в его руки, я повернулась и, не двигая больной ногой, перебросила левую через широкую спину лошади. Я закусила губу, и сердце зашлось, когда Молния дернулся в сторону, но Джейс держал меня мертвой хваткой. Я скользнула назад на сиденье, устраиваясь у него между ног.

– Умница, – сказал он, и его теплое дыхание на моем затылке вызвало у меня озноб. – Вот видишь? Совсем не страшно.

Во рту пересохло.

– Я так не думаю.

Его смешок грохотом отозвался в моем теле. Он сцепил руки на моей талии, одной из них удерживая поводья.

– Готова?

Я покачала головой и добавила «нет» на всякий случай, если он вдруг не понял.

Джейс снова рассмеялся.

– Тебе понравится. Обещаю. – Опустив голову, он прижался поцелуем к моему затылку, посылая волну мурашек по спине. – Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Он чуть пришпорил коня, и Молния легким галопом проследовал по тропе вокруг изгороди. Мне не сразу удалось привыкнуть к подпрыгиванию в седле. Джейс по-прежнему крепко прижимал меня к себе, рассказывая о том, как впервые сел на лошадь. Ему было шесть лет, и он свалился, сломав руку.

– Ты потом сразу вернулся? – спросила я, когда мы сделали еще один круг. – Или был напуган?

– Я ужасно боялся. – Его большой палец выписывал медленные круги у меня на пупке. – Но отец знал, что нужно сразу садиться еще раз. И я это сделал. И не упал.

Я представила себе маленького Джейса, очень похожего на Джека, такого же очаровательного, но, возможно, даже еще лучше. Прошло минут двадцать, прежде чем я более или менее успокоилась и ослабила мертвую хватку на руке Джейса. На его коже остались вмятины от моих ногтей.

– Извини, – хрипло произнесла я, разглядывая деревья.

– Все нормально. Это всего лишь кожа. – Он снова поцеловал меня в затылок – легкое, почти невесомое прикосновение – и в следующее мгновение прижался губами к чувствительной впадинке под ухом.

В памяти снова ожил наш вчерашний разговор. Ком подступил к горлу. Его слова душили меня. Он не хотел, чтобы мы спешили. Он не хотел, чтобы я оказалась похожей на всех других девушек – подозреваю, что список бесконечно длинный, но мне плевать. Он не хотел, чтобы наши отношения начинались с секса.

Джейс ухватил зубами мочку моего уха.

В кровь будто впрыснули дозу жидкого блаженства, и тотчас где-то глубоко во мне вспыхнула боль, которая пульсировала всегда, стоило ему оказаться рядом.

Мышцы спины напряглись и снова расслабились. И тогда я почувствовала его возбуждение, упиравшееся мне в поясницу. Что-то вроде самодовольства шевельнулось в душе от сознания того, что и он взволнован не меньше моего. Откинув голову назад, ему на грудь, я закрыла глаза и улыбнулась, подставляя лицо ласковому ветерку. Я еще немного ослабила хватку и почувствовала, как перекатываются у меня под ногами мощные мышцы Молнии, когда конь ускорил шаг.

Струйка страха побежала у меня по спине, но тотчас откуда-то из глубины поднялось знакомое чувство, забивающее хилые ростки паники. Я напряглась каждой клеточкой и замерла в предвкушении, как в те драгоценные мгновения выхода на сцену, которые, увы, уже не вернуть.

– Я чувствую, – прошептала я в изумлении. Потому что действительно чувствовала это.

Его щетинистый подбородок потерся о мою щеку, и руки крепче обвили талию.

– Я буду последней сволочью, если скажу, что именно это я тебе и говорил?

Я открыла глаза и рассмеялась, выпрямляясь в седле, обретая уверенность в том, что не упаду и не сломаю шею. Обернувшись через плечо, я поймала его улыбку. Убийственное разочарование от недавней травмы отступило.

– Можно быстрее?

И мы помчались.

Оказавшись снова на земле, с костылями под мышками, я призналась самой себе, что верховая езда – это круто. Не могу сказать, что в обозримом будущем я видела себя лихой наездницей, но Джейс оказался прав: верховая езда в чем-то напоминала танцы. Конечно, она не заполнила бы пустоту, образовавшуюся в моей жизни, но могла стать хорошим стартом.

И она подарила мне не только это.

Я улыбнулась, когда Джейс прошел мимо меня, уводя Молнию обратно в конюшню. Сердце сделало кабриоль – сложный, высокий прыжок, который мне уже не суждено повторить, зато теперь с ним легко справлялось мое сердце.

Когда Джейс возвращался из конюшни, следом за ним шел его отец. Увидев их вместе, я снова пришла в замешательство. Одного роста. Одинаковые темные волосы. Длинноногая поступь. Мистер Уинстед усмехнулся, когда они остановились передо мной.

– Никогда не видел девушки на костылях краше.

Тепло прилило к моим щекам.

– Спасибо.

– Рад снова видеть тебя, но не на этих ходулях. – Он достал из кармана красную тряпку и вытер руки. – Надеюсь, все не так серьезно?

Я покачала головой, решив, что слушать мою историю вряд ли кому интересно.

– Она только что скакала верхом на Молнии, – сказал Джейс с улыбкой. – Чертовски неплохо для первого раза.

Отец вскинул брови.

– Она села на лошадь в таком состоянии?

– Представь себе, – ответил Джейс, и во мне разлилось удовольствие при виде его гордой улыбки. Так обычно улыбались мама и отец после моих концертов и конкурсов.

Мистер Уинстед склонил голову набок.

– Черт, будь я лет на двадцать лет помоложе и не было бы твоей мамы…

Джейс резко повернул голову.

– Хорош, отец, даже не пытайся кадрить мою девушку.

Есть! На этот раз мое сердце взялось за эшапе,[30] и, черт возьми, я парила в воздухе, как невесомая танцовщица, идеально выполняющая прыжок.

– Твоя девушка? – Изумление прозвучало в голосе его отца, когда он перевел взгляд с Джейса на меня, а потом обратно.

Джейс бессовестно усмехнулся, и у меня подкосились ноги.

– Моя девушка.

– Ну что ж… – Он глубоко вздохнул и покачал головой, как будто не знал, что и сказать. Если вчерашние откровения Джейса о знакомых девушках до сих пор вызывали у меня сомнения, то сейчас они полностью рассеялись. Совершенно очевидно, что он никого не приводил домой и мое появление здесь стало настоящим событием.

– Приятно слышать, – наконец закончил фразу отец Джейса и улыбнулся, отчего удивительно знакомые глаза зажглись потрясающим серебристым светом. Он посмотрел на сына и кивнул. Я почувствовала, что значимость этого жеста гораздо выше моего понимания. – Это действительно здорово.

Джейс ничего не ответил, но перевел взгляд на меня.

– Почему бы вам, дети, не зайти в дом? – сказал отец, засовывая платок обратно в карман. – Твоя мама только что заварила свежий чай.

У Джейса загорелись глаза, и я хихикнула.

– Мы сейчас придем. – Джейс повернулся ко мне, когда отец направился в сторону дома. – Ты довольна тем, как я преподнес новость? Наверное, можно было это сделать изящнее, но, черт возьми, как объявить о том, что у тебя есть девушка, и при этом не выглядеть неуклюжим?

– Это было замечательно. – Я сделала паузу, когда он приблизился ко мне. – Значит, я первая девушка, которую ты привез домой?

Он заправил выбившуюся прядь волос.

– Со школьных времен.

Казалось, с тех пор прошла вечность, и я уверена, что это была мама Джека. Когда-нибудь я все-таки отважусь поговорить с ним о ней.

– Это… вау. Я…

– Польщена?

Я фыркнула. Так по-женски.

– Ну, это громко сказано.

Джейс рассмеялся, подходя ко мне вплотную.

– Парень приводит девушку домой к родителям, только если он настроен серьезно или испытывает к ней настоящие чувства.

* * *

Было уже поздно, когда мы вернулись в общежитие, и, пока Джейс заезжал на парковку, я увидела, что в нашей комнате горит свет. Должно быть, вернулась Деб.

Джейс проследил за моим взглядом.

– Наш завтрашний ужин остается в силе?

Я обернулась к нему.

– Я думала, мы идем обедать в «Беттис»?

Он усмехнулся.

– Это не значит, что мы не можем поужинать.

– Верно. – Я рассмеялась, но мой смех смолк, как только джип остановился у тротуара. Мне не хотелось расставаться с Джейсом. Сегодня… сегодня был великий день. Оставив ключ в замке зажигания, он приготовился выйти из машины. – Необязательно провожать меня до двери.

– Но…

Я заставила его умолкнуть поцелуем. Если бы он поднялся ко мне, я бы не смогла его отпустить, но мне нужно было поговорить с Деб.

– Я дойду сама. Позвоню тебе завтра.

Он убрал руку от водительской дверцы.

– Напиши мне перед сном.

Я широко улыбнулась.

– Ладно.

Прежде чем я успела отстраниться, он обхватил мой затылок ладонью и поцеловал меня. Мой рот тотчас открылся навстречу его губам. Уйти от такого поцелуя с каждой минутой становилось все труднее.

– Спокойной ночи, Тесс.

Я закрыла глаза.

– Спокойной ночи.

Джейс подождал, пока я зайду внутрь, и только после этого отъехал, а я поскакала на своих костылях к лифту. Как я и подозревала, Дэб вернулась.

В безразмерной толстовке с капюшоном, с зачесанными назад волосами, она сидела на кровати, скрестив ноги. Увидев меня, она испуганно зажала рот рукой.

– О боже.

Я застыла в дверях, сбитая с толку.

– Что такое?

– Костыли! – Она спустила ноги вниз, но не встала с кровати. – Я знала, что ты будешь на костылях, просто… я не знаю. – Она прижала руки к груди. – Мне так жаль.

Поставив костыли к стене, я осторожно подошла к своей кровати и села. Я не знала, как начать этот разговор, но знала, что расскажу ей о своем прошлом. Просто нелегко вот так с ходу признаться, что встречалась с лузером, который тебя избивал.

– Дебби…

– Я порвала с Эриком.

Я недоуменно уставилась на нее, решив, что ослышалась. И в следующее мгновение во мне вспыхнула надежда.

– Что?

Она слезла с кровати и села рядом со мной.

– Я сегодня рассталась с Эриком.

– Это… – Что сказать? Здорово? Фантастика? Все казалось неуместным, потому что Деб, как мне казалось, испытывала к нему чувства.

– Я должна была это сделать. Должна, потому что… – Она опустила голову, пряча взгляд. – Потому что ты была права в воскресенье. Эрик… он хороший парень, но…

– Но он бьет тебя, – сказала я тихо, и по какой-то чертовой причине грудь сдавило.

Она медленно кивнула.

– Он не так часто бил меня. Понимаешь, не все время. Иногда он мог просто грубо схватить меня или накричать. А потом всегда – всегда – как будто раскаивался. Или, по крайней мере, его извинения казались правдоподобными, и я каждый раз прощала. – Она замолчала, делая глубокий вдох. – Никто никогда не обращал на это внимания и ничего не говорил. Ты – первая. Я думаю, это отчасти потому, что он… ээ, все чаще срывался в последнее время, но все вокруг просто отворачивались.

– Трудно что-то говорить в таких делах, – сказала я, прижимая левое колено к груди. – Я не хотела тебя злить. – Или смущать, потому что именно смущение почувствовала я, когда мои родные узнали, что я скрываю.

– Я не злилась. Мне было стыдно, – призналась она, подтверждая мои догадки. – Почему я с ним, когда так очевидно, что он плохо обращается со мной?

– Потому что иногда он обращается с тобой как с королевой? – Я теребила истертую кромку джинсов. – И ты цепляешься за эти моменты, зная, что он может быть хорошим парнем.

Я почувствовала на себе ее взгляд.

– У тебя было?..

Я молча кивнула.

Тихий вздох вырвался у нее.

– И ты рассталась с ним?

– Не совсем. – Я откликнулась горьким смешком. – Моя мама и Кэм увидели синяки, и я наконец рассказала им правду. Я и сама хотела его оставить еще до этого, но мне было страшно и…

– И ты любила его? – спросила Дебби тихим голосом, пронизанным болью.

Дергая белые ниточки на джинсах, я с трудом сглотнула.

– Он был моим первым – первым всем. Я думала, что люблю его. Оглядываясь назад, я понимаю, что это был скорее страх остаться…

– Одной? – подсказала она, и я кивнула. – Какие же мы глупые, правда? Страх остаться одной перевешивает страх оказаться избитой.

– Ты поумнела, – заметила я. – Ты же ушла от него.

– Да, ушла. – Ее глаза наполнились слезами, и она отчаянно заморгала.

Тугой ком поднялся к горлу. Я радовалась за нее – даже ликовала, но знала, что ей придется очень тяжело.

Первая ночь после моего разрыва с Джереми стала для меня самой трудной. Потому что Джереми, как и Эрик, обладал каким-то волшебным даром, заставляя меня забывать плохие моменты. Он преуспел в этом настолько, что мне даже в голову не приходило бросить его. Теперь, когда я повзрослела, мне открылось со всей ясностью, что это и есть отличительная особенность насильника. Когда надо, эти парни могут быть чертовски обаятельными, потому и опасны, как гремучие змеи.

– Как это воспринял Эрик? – спросила я.

Дрожащая улыбка появилась на ее губах.

– Не очень хорошо.

В животе шевельнулась тревога.

– Он не…

– Нет! Он этого не сделал. Все наоборот. – Она смахнула слезы. Я накрыла ее руку ладонью и сжала. – Он просил прощения, плакал, умолял… – Она покачала головой. – В конце концов он разозлился, но я ушла, прежде чем это зашло слишком далеко.

– Вот и хорошо.

Она подняла глаза, встречаясь со мной взглядом.

– Мне очень жаль, что я не прислушалась к тебе в воскресенье, и прости меня за то, что произошло, когда я вернулась с Эриком. Я действительно думаю, что это несчастный случай, потому что, когда он злится, он не думает. Но я не должна была этого допустить.

– Это заставило тебя порвать с ним?

– И да, и нет. – Она кашлянула. – Когда в среду утром Джейс пришел к нему разбираться и я узнала, что у тебя разлетелось колено…

– Джейс приходил разбираться? – перебила я, и мои глаза расширились от ужаса.

Она кивнула.

– Мы уже уходили на занятия, когда он появился. Я даже не представляла, что Эрик ударил тебя так больно.

Я отмахнулась, чувствуя, как подскочил пульс.

– И что сказал Джейс?

– Да ничего особенного. Джейс сказал, что если он еще раз хоть пальцем тебя тронет, он его закопает. Эрик завелся. – Она подняла руки и распустила хвост. – Стал ругаться и обозвал тебя… любопытной сукой, которой нужно держаться от меня подальше.

Плевать, что наговорил обо мне Эрик, но у меня внутри все перевернулось.

– Джейсу это совсем не понравилось, – продолжала Дебби. – Как и физиономии Эрика, когда все закончилось.

Крепко зажмурившись, я с трудом глотала воздух, пока меня бросало то в жар, то в холод. Перед глазами всплыли разбитые костяшки пальцев Джейса.

Он избил Эрика. Так же, как Кэм расправился с Джереми. В каком-то смысле история полностью повторилась. Гнев и разочарование, смешанные с другим чувством, в котором я не хотела признаваться, схлестнулись во мне.

– Ты в порядке? – спросила Деб.

– Да, я в порядке. Теперь у тебя все будет по-другому и намного лучше. – Мой голос прозвучал хрипло, когда я снова вернулась к тому, что казалось важнее прямо сейчас – и это была Дебби, а не то, что сделал Джейс. – Я в этом даже не сомневаюсь.

– Я знаю. – Она крепко обняла меня, и, когда отстранилась, слезы уже высохли на ее глазах. – Моя жизнь начинается заново, и я жду от нее только хорошее.

Глава 19

Мы с Дебби заболтались допоздна. Поначалу я все еще переживала из-за того, что Джейс ходил разбираться с Эриком в то утро, когда якобы ездил к Джеку. Возможно, он успел сделать и то, и другое. Впрочем, какое это имеет значение, если не меняет главного. Постепенно я разоткровенничалась с Дебби, рассказав ей про Джереми. Я опустила подробности о реакции Кэма, но все равно стало гораздо легче, когда я сняла с себя этот груз. Поделиться своей болью с тем, кто сам прошел через такое же испытание, – это дорогого стоит. Деб рассказала мне о своих счастливых и печальных, а порой и страшных моментах с Эриком. Иногда я чувствовала, что ее одолевают сомнения, но это естественно. Они были вместе не один год, и порой трудно расстаться с человеком, пусть даже он оказался социопатом. Тому, кто не побывал в нашей шкуре, этого не понять. Нас сочтут глупыми и слабыми, но даже самая умная и сильная девушка может стать жертвой обаяшки, в котором сидит чудовище.

Не обошлось и без моря слез – но слез очищения. Тех, что исцеляют душу, а не ранят.

Все кончилось тем, что в пятницу я легла спать за полночь, а когда проснулась, Деб объявила, что собирается навестить родителей и сообщить им новость. Я пожелала ей удачи – удачи, столь необходимой и мне.

Так что встречу в обед пришлось отменить. Дебби упорхнула, и Джейс уже подъезжал к общежитию, чтобы везти меня на ужин – наше первое, честь по чести, свидание, – но все, о чем я могла думать, дожидаясь его на улице, так это о том, что он сделал почти то же самое, что и мой брат.

Я до сих пор не могла разобраться в своих чувствах и отношении к этому – достаточно ли той злости, что я испытываю сейчас, или ее должно быть больше? Джейс знал, какое чувство вины я носила в себе из-за того, что совершил Кэм.

Когда джип остановился у обочины, выскочил Джейс и поспешил к пассажирской дверце. Он был в джинсах и темном пуловере с V-образным вырезом, и я, укутанная в кардиган, почувствовала себя замарашкой. Что бы он ни носил, выглядел всегда классно, словно только что сошел со страниц журнала GQ.[31] Не как все парни вокруг; их корее можно было бы найти в каталоге Sears.[32]

Взяв у меня костыли, Джейс помог мне забраться в машину. На приборной панели меня поджидала розовая коробочка. Рука сама потянулась к ней.

– На десерт, – сказал он, ухмыляясь.

Я не хотела открывать крышку, но светло-коричневая глазурь смотрелась аппетитно.

– Какой вкус?

– Угадай.

– Шоколадный?

– Ну, это скучно, – протянул он, съезжая с обочины. – Глазурь и начинка с арахисовым маслом.

– О! – Арахисовое масло с шоколадом мгновенно отвлекли меня от мрачных раздумий, и возник соблазн взломать коробочку с этим сладким искушением.

– Ты запросто можешь умять его прямо сейчас, Тесс. К черту этикет, верно? Десерт – на закуску.

Легкая улыбка появилась на его лице. Не знаю, что такого в этих кексах, но они сводили меня с ума. Помимо того, что с вероятностью в девяносто девять процентов они оказывались наивкуснейшими, я и ждала их с особым нетерпением.

– Где ты их берешь? – Я удивилась тому, что только сейчас додумалась спросить об этом. – В городской пекарне?

– Не-а.

Мой взгляд упал на костяшки его пальцев, пока я ожидала более подробных объяснений. Раны уже затягивались, но кожа по-прежнему выглядела воспаленной. У меня заныло в животе.

– Их печет Джен, дочка сестры моей мамы.

– Вау. А можно подумать, что они из булочных для гурманов. Ей пора открывать собственный бизнес.

– Мы давно ей об этом говорим. – Он взглянул на меня и криво усмехнулся. – Джен все спрашивает меня о девушке, для которой она печет свои уникальные кексы. Я сказал, что скоро привезу знакомиться.

Мой взгляд все блуждал по его рукам, но я тотчас встрепенулась.

– Я… я с удовольствием.

– Я тоже. – Джейс нашел мою руку, и наши пальцы переплелись.

Волнение переместилось из груди в живот, когда я опять уставилась на костяшки его пальцев, еще хранившие следы кожи Эрика. Он избил парня за то, что могло или не могло быть случайностью. Сейчас как раз идеальный момент, чтобы все выяснить, но я чувствовала, что еще не готова.

– А Джен знает про Джека? – спросила я, меняя тему.

Он кивнул.

– В семье все знают. Но никто не говорит об этом. Что-то вроде страшной семейной тайны.

Я замолчала. Мои мысли были заняты другим. Поездка во Фредерик оказалась недолгой, и в ресторане «Боунфиш Грилл» нас обслужили очень быстро. Я уплела, наверное, целую тарелку креветок в соусе банг-банг. Джейс вел беседу, рассказывал о Джеке, а потом плавно перешел к моему брату.

– Значит, завтра у нас большое событие? – сказал он и стащил кусочек гребешка с моей тарелки. – Как думаешь, он справится?

Мне даже в голову не приходило, что он может не справиться.

– А ты сомневаешься?

– Уж очень он нервничал. – Джейс рассмеялся, откидываясь на спинку дивана в нашей кабинке. – Черт возьми, я никогда не видел его таким.

– Я тоже. Надеюсь, что у него все получится. Они идеальная пара.

Джейс провел пальцем по ободку своего бокала, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц.

– Мы должны рассказать Кэму, как только он вернется.

У меня перехватило дыхание, и я кивнула.

– Расскажем.

Официантка принесла счет, и, нагнувшись, чтобы достать бумажник, Джейс быстрым поцелуем коснулся уголка моих губ. Серебристый свет в его глазах заставил мое сердце сжаться от боли.

– Дебби рассталась с Эриком, – выпалила я.

Он замер на мгновение, прежде чем вытащил деньги из бумажника.

– Хорошая новость, верно? Я имею в виду, он всегда обходился с ней как скотина. Никто не мог понять, почему она его терпит.

Я наблюдала за ним, пока он отсчитывал деньги. Мое сердце забилось быстрее.

– Он… бил ее.

Джейс снова замер, но на этот раз на полпути к спинке дивана. Густые ресницы взлетели вверх.

– Что?

По его лицу нельзя было угадать, скрывает ли он что-то от меня, но я и так знала.

– Он избивал ее. Как Джереми избивал меня.

Его челюсть окаменела, губы сложились в плотную линию, и, тихо присвистнув, он отвел взгляд.

– Я не знаю, что сказать, Тесс.

– Может, то, что теперь ты вдвойне рад, что набил ему морду?

На меня смотрели глаза поразительного оттенка серебра. Он открыл было рот, но, казалось, передумал сказать то, что собирался. Его широкие плечи напряглись.

– Я знаю, – прошептала я. – Деб рассказала мне прошлой ночью.

– Прошлой ночью, – повторил он. – И ты только сейчас об этом заговорила? – Джейс засмеялся, но мышца дергалась на его скуле. – Знаешь, я догадался, что с тобой что-то происходит. Ты сегодня какая-то притихшая. Кекс не съела. Я подумал, может, тебя беспокоит колено.

Я заправила волосы за уши.

– Ты ничего не сказал мне.

Он глубоко вздохнул и встал из-за стола, потянувшись за моими костылями.

– Давай поговорим не здесь.

Понимая, что это разговор не для ужина, я дождалась, пока мы сядем в машину, и сразу перешла к делу.

– Ты набросился на него с кулаками.

– Я не набрасывался на него, Тесс. Все было не так, как с Кэмом. Я знаю, к чему ты клонишь. Это не входило в мои планы. Я столкнулся с ним в общаге, когда вернулся от родителей. Он сидел внизу на диване, с таким видом, будто ему все по фигу.

Затаив дыхание, я смотрела на Джейса. Он наклонился вперед и повернул ключ в замке зажигания. Он не проронил ни слова, пока не выехал на главную дорогу в сторону автострады номер 70.

– И все, о чем я мог думать, так это о том, что он, гад, уничтожил твои мечты. Он отнял у тебя это, и мне плевать, был это несчастный случай или нет. Он это сделал.

Да, Эрик жестоко обошелся со мной.

– Джейс…

– После всего, что ты пережила, я должен был вправить ему мозги. Я не мог промолчать, – продолжал он. Его чеканный профиль выделялся на фоне темного окна. – Я предупредил его, чтобы он держался от тебя подальше и для него же будет лучше, если никаких случайностей больше не произойдет. Вот и все, что я хотел ему сказать, и, да, возможно, я выразился не слишком изящно, но зато предельно ясно.

То, что он говорил, совпадало с рассказом Деб, поэтому продолжение меня не удивило.

– Но потом его понесло, он начал говорить гадости, Тесс. То, что никто и никогда не смеет говорить о тебе, и я просто заткнул ему рот.

В его голосе звучала не гордость. Скорее самодовольство мужчины, который поставил на место другого мужчину – хотя Эрика я бы назвала мужчиной условно.

– Но ты ударил его.

Он посмотрел на меня твердым взглядом.

– Да, ударил.

– И это все, что ты можешь сказать?

Снова устремив взгляд на темную дорогу, он пробежался пальцами по волосам.

– Я не жалею об этом.

Я сделала резкий вдох.

– Так же, как и Кэм.

– Это не то же самое. Я не избил Эрика до полусмерти. Я не угодил за решетку и не отправил парня на больничную койку, – с жаром произнес Джейс, и я вздрогнула. – Черт возьми, Тесс. Я не то хотел сказать…

– Ты знаешь, как я страдаю из-за того, что сделал Кэм, и какой виноватой себя чувствую. Кэм чуть не загубил свою жизнь из-за моей…

– И это не твоя вина! В том, что он сделал, не было твоей вины. И в том, что сделал я, ты тоже не виновата. Из Эрика поперло дерьмо, и я ему вмазал. Ладно. Вмазал два раза.

Пульс грохотал у меня в голове, пока я пыталась осмыслить свои ощущения. Путаницу создавало то, что самая маленькая, крошечная частичка меня радовалась тому, что он отплатил Эрику той же монетой. Помню, такое же чувство я испытала, когда услышала, что сделал Кэм.

Не знаю, что после этого можно сказать обо мне самой.

Я вгляделась в темные силуэты деревьев, выстроившихся вдоль шоссе.

– Почему ты не рассказал мне?

– Я… – Он опять выругался. – Я знал, что ты расстроишься. Я надеялся, что Дебби ничего тебе не скажет.

Я сцепила руки на коленях.

– Неужели ты думал, что она промолчит?

– А тебе бы хотелось, чтобы все узнали, как опустили твоего парня? Нет. Я думал, что она не станет об этом говорить. Я знаю, что поступил неправильно. Извини. Но я бы предпочел, чтобы ты ничего не знала.

В его ответе я не услышала и нотки раскаяния, а потому принять его извинения было трудно. И не то чтобы Джейс не был серьезен, просто он не жалел о том, что сделал.

– Ты обещал мне, что ничего не расскажешь.

– Я обещал не говорить Кэму, но я ему и не сказал. И поверь мне, Эрик и рта перед ним не раскроет, потому что тогда ему придется рассказать твоему брату, за что я поставил ему фингал под глазом. Собственно, это все, что я сделал. – Рука со сбитыми костяшками крепче сжала руль. – Черт, тебе не понравился сегодняшний вечер, да? Это ведь наше первое… я не знаю. Черт. Наше первое свидание, а ты весь вечер злишься.

Я сидела напряженная, будто кол проглотила. В самом деле, сегодня у нас первое настоящее свидание, только я почему-то не испытывала никакого подъема. Не потому, что не хотела быть с Джейсом, просто случившееся встало между нами незримой преградой.

– Я должен был сказать тебе об этом еще в среду. Не надо было скрывать от тебя. Мой прокол. – Он помолчал. – Тесс, скажи что-нибудь.

Крепко зажмурившись, я медленно разжала руки. Что я могла сказать? Не он разрушил этот вечер – то, что должно было стать грандиозным событием в наших пока еще тайных отношениях. Я могла бы поговорить с ним сразу, как только мы встретились. Или днем, когда он прислал мне сообщение, или вчера поздно вечером, когда отправляла ему эсэмэску перед сном. Но я этого не сделала. Мы могли бы объясниться заранее, а потом наслаждаться друг другом на первом свидании. Наверное.

– Я не знаю, что сказать, – призналась я наконец.

Джейс промолчал, и обоюдное молчание длилось все тридцать минут, что заняла обратная дорога в общежитие. Возможно, я все преувеличила, приняла слишком близко к сердцу. Он не сделал то, что сделал Кэм, но все-таки солгал мне и, что самое неприятное, предпочел выяснять отношения на кулаках.

Но Эрик спровоцировал Джейса.

К тому времени, как джип затормозил у обочины, у меня уже ум за разум зашел. Как и накануне вечером, Джейс потянулся к ключу зажигания, чтобы заглушить двигатель, но я остановила его. Мне нужно было привести мысли в порядок.

– Я позвоню тебе завтра, – проговорила я.

Он задержал на мне взгляд, а потом кивнул.

– Позволь хотя бы подать тебе костыли.

– Хорошо.

Выбравшись из джипа и опираясь на здоровую ногу, я ждала, пока он достанет костыли с заднего сиденья и передаст их мне. Когда я встретилась взглядом с его глазами цвета стали, мне показалось, что он гораздо больше расстроен случившимся, чем я предполагала.

Я попыталась пригласить его подняться ко мне, но он бережно взял мое лицо в ладони, опустил голову, прижался ко мне губами и поцеловал так мягко, что я каждой клеточкой ощутила его врожденную нежность.

– У нас все хорошо? – спросил он, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Мысль о том, что у нас может не быть хорошо, когда мы еще толком ничего не успели сделать с нашими отношениями, обожгла меня холодом. Я сама удивилась, когда меня вдруг прорвало.

– Это не просто напоминание о том, что сделал Кэм. Это напоминание о нем – обо всем, что я чувствовала, когда была с ним, и обо всем, что чувствовала потом.

Джейс на мгновение закрыл глаза.

– Прости. Я не подумал.

– Все нормально, – прошептала я.

Похоже, его это не убедило.

– Ты уверена?

Я кивнула, потому что больше не могла говорить. Он убрал пальцы с моих щек и кивнул в сторону входа.

– Я подожду, пока ты зайдешь.

Меня душили слезы.

– Спокойной ночи, Джейс.

– Спокойной ночи, – пробормотал он.

И только уже в ярко освещенном вестибюле до меня дошло, что я оставила там свой кекс и свое сердце. Я развернулась, готовая бежать к нему на костылях и просто забыть обо всем, но Джейс, как и обещал, подождал, пока я зайду внутрь.

Джип уехал.

Сглотнув ненавистный ком в горле, я потащилась к лифту. Горечь сожаления отдавала изжогой, но, возможно, это и к лучшему, что он уехал. Мне не мешало бы прийти в себя.

Я все еще не знала, что думать и что чувствовать, но как я могла злиться? И стоило ли злиться? Одно я знала наверняка: мне нужно выспаться. Завтра я найду, что сказать ему.

Я щелкнула выключателем, свет вспыхнул и тотчас погас, и гостиная опять погрузилась в темноту.

– Педерасты, – пробормотала я, обивая костылями углы журнального столика. Я отыскала маленькую настольную лампу и включила ее. Тусклого света от энергосберегающей лампочки хватало только на то, чтобы не сломать шею, пробираясь по комнате. Я поставила костыли в углу и обернулась.

У меня вырвался стон.

– Вы что, меня разыгрываете, черт возьми?

Розовый шарф болтался на ручке приоткрытой двери. Деб ведь порвала с этим придурком! И что же, они опять там трахаются? Ярость охватила меня, зажигая пожар в крови. Я приготовилась в прямом смысле накостылять им обоим. И это было бы здорово, потому что тогда я перестала бы злиться на Джейса за кулачную расправу над Эриком. По крайней мере, выместив на них свой гнев, я бы решила одну из своих проблем.

Прихрамывая, я доплелась до двери. Боль пронзала ногу, и я чувствовала, что сместилась скобка на колене, но я все-таки бросилась вперед и толкнула дверь. В комнате было темно хоть глаз выколи и на удивление тихо. Ни хрюканья, ни стонов, ни скрипа пружин на кровати, как если бы кто-то пытался спрятаться под одеялом.

Крошечные волоски на затылке встали дыбом.

– Дебби? – Глаза еще не привыкли к темноте, когда я нащупала выключатель. – Ты?..

Свет не зажегся.

Я снова потянулась к выключателю, расслышала щелчок – и ничего… кроме странного звука. Как будто поскрипывали половицы.

Озноб пробежал у меня по спине, и я с трудом сглотнула.

– Деб?

Никакого ответа. Лишь скрип… скрип… скрип.

Инстинкт кричал, призывая повернуться и бежать. Страх впивался в меня ледяными когтями, когда я прошла дальше в комнату, часто моргая, пытаясь что-то разглядеть в темноте. Я снова хотела позвать Дебби, но не смогла издать ни звука. Они застыли глубоко во мне.

Темнота постепенно рассеивалась. Тени приобретали все более четкие очертания, наполнялись плотью…

Я наткнулась на что-то, что никак не должно было находиться здесь, посреди комнаты, и раскачиваться взад-вперед, издавая этот ужасный скрипучий звук.

Комок воздуха застрял у меня в горле, когда я подняла голову и зрение медленно вернулось ко мне.

Две голых ноги. Бледных, голых ноги.

Темная ночная рубашка.

Две руки, безвольно повисшие по бокам.

Воздух вышибло из моих легких, когда пришло осознание, но – о боже – я не хотела этому верить. Я отказывалась в это верить. Не может быть. Крик прорвался наружу.

Это не она.

Это не ее каштановые волосы закрывают половину лица. Это не ее рот широко открыт. Это не Дебби висит под потолком на люстре в нашей комнате. Это не может быть она.

Дикие вопли разносились вокруг, отдавались эхом в ушах. Они не смолкали, а, наоборот, звучали все громче на фоне криков и встревоженных голосов. Чьи-то руки схватили меня за плечи, когда подкосились ноги, но истошные вопли заглушали все.

До меня смутно дошло, что это мои вопли. Я не могла остановиться. Я умирала от собственного крика.

Дебби повесилась.

Глава 20

Все вокруг казалось размытым, и я будто парила над происходящим. Я перестала кричать, но лишь потому, что сел голос. Руки, которые пытались удержать меня от падения, оказались женскими, а их обладательницей – та, кого я меньше всего ожидала увидеть. Наша соседка.

И что самое невероятное, ей оказалась полуголая красотка из спальни Джейса – Стеф. В любое другое время я бы посмеялась над иронией судьбы. Подумать только, моя таинственная соседка-невидимка – Стеф! Из груди рвался смех, но я вовремя его сдержала, понимая, что если начну смеяться, то уже не остановлюсь.

Красавица Стеф с иссиня-черными волосами, стянутыми в высокий хвост, в пижамных шортиках короче, чем у цыпочек из ресторана «Хутерс»,[33] пыталась говорить со мной, пока я сидела на неудобном жестком стуле в слишком ярко освещенном холле. Она отчаялась достучаться до меня, потому что я только и могла, что смотреть на нее отсутствующим взглядом.

Дебби мертва.

Крупная дрожь сотрясала мое тело, разбегаясь мелкими волнами озноба.

В холле было полно людей – сбившись кучками по углам, одни шептались, другие плакали, обнимая друг друга. Кто-то застыл в молчании, потрясенный тем, что несколькими этажами выше поселилась смерть.

Стеф вернулась с одеялом и накинула его мне на плечи. Я пробормотала еле слышное «спасибо». Она кивнула и села рядом со мной. К нам подошла другая девушка, ее лицо казалось знакомым, но я не могла вспомнить, кто она и откуда.

– Не сейчас, – отрезала Стеф, и я вздрогнула.

Девушка остановилась, поджимая пальцы босых ног.

– Но…

– А мне плевать, – перебила ее Стеф. – Оставьте ее в покое.

Я захлопала ресницами, когда девушка быстро развернулась и исчезла в толпе. Вскоре к нам устремился какой-то парень, Стеф отослала и его тоже. Она охраняла меня, как сторожевой пес.

Всполохи красно-синих огней пробились с улицы, и я крепко зажмурилась.

Дебби повесилась.

Я ничего не понимала. Я даже не могла заставить себя думать о том, почему Дебби это сделала. Прошлой ночью она приняла такое важное решение и сегодня утром выглядела совершенно спокойной, собираясь к родителям, а сейчас…

Она была мертва.

Полиция кампуса наконец снизошла до разговора со мной; молодой офицер присел передо мной на корточки и тихим ровным голосом попросил рассказать, как я обнаружила тело. Когда меня спросили, не замечала ли я странностей в поведении Дебби в последние пару дней, у меня вырвался судорожный вздох.

– Нет. Но она рассталась со своим парнем, – сказала я, и мой голос прозвучал хрипло и монотонно. – Она была в хорошем настроении, когда мы разговаривали сегодня утром. Я подумала, что она уехала к родителям, рассказать им о разрыве.

Полицейские обменялись взглядами, как будто то, что Деб рассталась со своим парнем, все и объясняло, но это было не так. Наоборот, это вносило еще большую путаницу. Зачем бы она стала вешаться, если сама говорила, что у нее все впереди, и с надеждой смотрела в будущее?

Как только я ответила на вопросы полиции кампуса, им на смену явились окружные и федеральные чины с теми же вопросами.

– Она уже все рассказала, – огрызнулась Стеф, когда помощник шерифа спросил, что я делала до того, как вернулась в квартиру.

Помощник кивнул.

– Я понимаю, но…

– Но вам не кажется, что она, как бы это сказать, немного травмирована случившимся? И ей нужно прийти в себя? Может, вы пока оставите ее в покое?

Помощник шерифа округлил глаза, но, прежде чем он нашелся с ответом, Стеф вскочила со стула и бросилась куда-то мимо него.

– Слава богу, ты здесь. Долго же ты добирался.

Я не успела поднять глаза, чтобы увидеть, к кому она обращалась. Помощник посторонился, и высокая тень упала на меня, а в следующее мгновение меня обняли за плечи. Я глубоко вдохнула, узнавая слабый аромат одеколона, который принадлежал ему – Джейсу. Содрогнувшись от подступивших рыданий, я упала к нему в объятия, зарывшись лицом в его грудь.

– Я уже доехал до фермы, когда ты позвонила, – сказал он Стеф. Она позвонила ему? Что-что? – Примчался так быстро, как только смог. – Его рука скользнула вверх по моей спине, запутываясь в волосах. – О, детка, мне так жаль.

Я не могла говорить, лишь крепче прижалась к нему, вцепившись в бока, сминая гармошкой тот самый пуловер, в котором он был на нашем свидании. И все равно казалось, что он недостаточно близко. Мне было так холодно, что хотелось проникнуть прямо в него.

– Черт, почему я не пошел с тобой? Нельзя было допустить, чтобы ты это видела. – Он положил голову на мою макушку, еще сильнее сжимая в объятиях, плотнее укутывая одеялом. – Я так сожалею, детка.

Помощник, должно быть, сдался, потому что больше не стал задавать вопросов, о которых мне даже не хотелось думать. Боже, мне вообще не хотелось думать.

– Спасибо тебе, – расслышала я голос Джейса, а потом и тихие удаляющиеся шаги Стеф.

Я хотела рассказать Джейсу, как она опекала меня все это время, но губы будто слиплись намертво. Он держал меня в своих руках, шептал на ухо какие-то слова, смысла которых я не понимала, но все это возымело успокаивающий эффект.

Вдруг стало очень тихо, и я почувствовало, как напряглось тело Джейса. Кто-то вскрикнул, и раздались громкие всхлипы. Нехорошее предчувствие тошнотой скопилось у меня в животе, и я попыталась высвободиться из его объятий, чтобы посмотреть. Я должна была это видеть.

– Нет. – Он прижал мой затылок, удерживая меня на месте. – Тебе сейчас не надо на это смотреть, детка. Я не позволю тебе увидеть это.

Я вцепилась в его пуловер до боли в пальцах. Я и без того знала, что происходит. Они выносили Дебби. Новая судорога пробежала по моему телу.

Шли минуты, и вскоре к нам опять подошли копы – они хотели принять официальное заявление.

– Это не может подождать? – спросил Джейс. – Пожалуйста. Я могу привезти ее к вам завтра, но сейчас просто хочу забрать отсюда.

Последовала пауза, и офицер смягчился.

– Хорошо, у нас достаточно информации на сегодня, но вот моя визитка. Она должна прийти завтра в участок.

Джейс зашевелился, протягивая руку за визиткой.

– Спасибо.

Офицер откашлялся.

– Я сожалею о случившемся, мисс Гамильтон. Постарайтесь немного отдохнуть, и жду вас завтра.

Постарайтесь немного отдохнуть? Я чуть не расхохоталась.

– Мы сейчас уедем, но мне нужно сходить за твоими костылями, хорошо? – Джейс отстранился и взял мое лицо в ладони. Наши глаза встретились. Тревога запечатлелась на его губах, сжатых в жесткую линию. Он выглядел бледным и расстроенным. Я чувствовала себя так же. – Ты продержишься, пока я сбегаю за ними?

Только сейчас до меня дошло, что я спустилась сюда без костылей. Закрывая глаза, я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с силами.

– Да. Я… справлюсь.

– Уверена?

Дождавшись моего кивка, он начал подниматься со стула, но я схватила его за руки.

– А куда мы поедем?

– Можем поехать ко мне в общежитие или к моим родителям…

Я не хотела оставаться на людях и тем более сталкиваться с Эриком.

– У меня есть ключ от квартиры Кэма. Он… в моей сумочке. Мы можем поехать туда?

– Да, детка, мы поедем, куда ты захочешь. – Он посмотрел поверх моего плеча. – Я буду…

Я крепче сжала его запястья.

– Не говори Кэму. Пожалуйста. Если он узнает, сразу примчится домой, и его поездка будет испорчена. Прошу, не говори ему.

– Я не скажу, – пообещал он, целуя меня в щеку. – Насчет этого можешь быть спокойна. Договорились? И вообще ни о чем не беспокойся.

Я немного расслабилась, испытывая облегчение от того, что это не нарушит планов Кэма. Джейс разыскал одного из офицеров и попросил разрешения подняться наверх и собрать мои вещи. Я ждала его, тупо разглядывая выщербленную кафельную плитку на полу. Я чувствовала устремленные на меня взгляды, и мне хотелось съежиться под одеялом и исчезнуть.

Джейс вернулся, хотя и не так скоро, с моей сумкой на плече. Он помог мне подняться и вывел на улицу. Пока мы шли к парковке мимо полицейских машин, выстроившихся вдоль обочины, я даже не ощутила, что духота помещения сменилась прохладой ночного воздуха.

Дорога до Юниверсити-Хайтс прошла в молчании. Джейс держал меня за руку, но я почти не чувствовала прикосновения. Я словно онемела и внутри, и снаружи и только задавалась вопросом, когда же вернусь к жизни. Все это я уже испытала однажды, после первой травмы колена. Опустошенность. Оцепенение. Ощущение неприкаянности изо дня в день, день за днем. Но сейчас я переживала это на другом, гораздо более глубоком уровне.

В квартире Кэма было темно. Джейс зашел первым и без труда нашел выключатель, зажигая верхний свет. Я догадывалась, что эта квартира для него как третий дом.

Он остановился в нескольких шагах от меня, нервно пробежался рукой по волосам.

– Тесс, детка… – Он покачал головой, словно не зная, что сказать. А что тут скажешь?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя слабость в колене.

– Я… я никогда еще не видела мертвого человека.

Джейс на мгновение закрыл глаза.

– А она была мертвая. – Я замолчала, тяжело сглатывая. Глупое и совершенно ненужное уточнение, но мне было необходимо произнести это вслух. – Она убила себя. Почему она это сделала?

– Я не знаю. – Он шагнул ко мне, и его взгляд заволокла боль.

Горло нестерпимо жгло.

– Вчера вечером она сказала мне, что счастлива от того, что порвала с Эриком. Что у нее вся жизнь впереди. – Я глотнула воздуха, но он застрял комком. – Сегодня она была спокойна. Не понимаю.

– Я знаю. – Он остановился передо мной, и, когда снова заговорил, его голос прозвучал еле слышно. – Возможно, ты не поймешь никогда.

Я не хотела ему верить. Что-то заставило ее так поступить, и страшно подумать, что это произошло по какой-то неведомой мне причине. Как с этим жить? Ноги снова подвели меня. Я пошатнулась, и костыли с глухим стуком упали на ковер. Джейс подхватил меня за локоть и отвел на диван.

– Ты в порядке? – Он сел рядом со мной и положил теплую ладонь на мою холодную щеку.

Я кивнула, закрывая глаза и проваливаясь в его прикосновение. Слова сами сорвались с языка:

– Может, мне следовало раньше поговорить с ней об Эрике, рассказать, что я пережила с Джереми. Я могла бы ей помочь. Если бы сразу…

– Перестань. – Он обхватил мое лицо ладонями и прижался лбом к моему лбу. – Ты ничего не могла сделать или изменить. Ты это понимаешь?

Я сомневалась. С самого начала у меня не хватало духу поговорить с ней об Эрике, и Дебби молчала о том, что происходит между ними. Молчание, с какой стороны на него ни посмотри, разрушало жизни.

У него вырвался глубокий надрывный вздох.

– Если она хотела покончить с собой, то сделала бы это, кто бы и что бы ей ни говорил, Тесс.

Покончила с собой.

Что-то меня в этом смущало, и подсознание кричало о том, что она не могла расстаться с жизнью по собственной воле.

– Интересно, они нашли предсмертную записку? – размышляла я вслух. – Как ты думаешь?

Он отстранился, опуская руки, и покачал головой.

– Не знаю. Возможно, они скажут тебе об этом завтра, когда я отвезу тебя в участок.

Меньше всего мне хотелось думать сейчас об этом. Я растерла лицо ладонями. Голова пухла от всяких мыслей, и неожиданно для себя я выпалила:

– Ты знал, что там живет Стеф? В смысле, что она моя соседка?

– Нет. Я никогда не был у нее в общежитии. Да она и не приглашала.

Я скорее поверила ему, тем более что казалось глупым думать сейчас об этом.

– Она позвонила тебе?

– Да, и я… она сказала, что ты очень расстроена, у тебя истерика, поэтому она и позвонила.

Я содрогнулась, вспоминая жуткие мгновения, которые пришлось пережить после того, как я обнаружила Дебби.

– Откуда она узнала?

Он смутился.

– Тогда, на вечеринке… она сразу догадалась, что ты для меня кое-что значишь и что между нами что-то происходит.

Это многое объясняло. Я отвернулась и сделала несколько глубоких вдохов.

– Пойду посмотрю, нет ли у Кэма чего-нибудь выпить.

– Лучше покрепче, – пробормотала я.

– Ты уверена? – Он поцеловал меня в щеку, когда я кивнула. – Думаю, что-нибудь непременно найдется.

Джейс отправился на поиски алкоголя, а я уставилась на бежевый ковер, где валялись мои костыли. Всего несколько дней назад я думала, что моя жизнь разрушена. Но следом за бедой пришло большое счастье. Я обрела Джейса. Столько лет я страдала и сохла по нему, и вот наконец-то мы вместе. Какими нелепыми кажутся теперь мои огорчения из-за его драки с Эриком. Да и переживания из-за больного колена. Все это меркнет в сравнении с тем, что произошло с Дебби и ее семьей. Мои проблемы, в сущности, такая ерунда, потому что Деб… ее больше нет.

Джейс вернулся с маленьким бокалом, в котором плескался напиток янтарного цвета.

– Скотч, – сказал он. – Должно помочь.

Я глотнула и поморщилась, когда виски обожгло горло.

– Фу.

– Второй глоток пройдет легче. – В другой руке он держал бутылку и выпил прямо из горлышка – видимо, будучи профи в этом деле.

Он оказался прав. Второй глоток прошел легче, не говоря уже о третьем. Когда я выпила все до дна, он вернул бокал на журнальный столик.

– Помогло? – спросил Джейс и поставил бутылку рядом с бокалом.

Помогло ли? Я повернулась к нему.

– Я хочу… спать.

Выражение его лица смягчилось.

– Пожалуй, это неплохая идея.

Да. Я бы сказала, отличная идея.

– Ты останешься со мной? Я не хочу быть одна.

– Конечно, останусь. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе сегодня ночевать одной.

Я потянулась к нему и обвила его шею руками.

– Я тебе так благодарна за то, что ты приехал.

Он обнял меня.

– Ты не должна благодарить меня за это.

– И все-таки. Не знаю, что бы я делала, если бы тебя не было рядом. Наверное, сошла бы с ума. Я просто… – Мой голос сорвался. Чувство благодарности переполняло меня. – Спасибо тебе.

Джейс поцеловал меня в макушку, и я с трудом оторвалась от него. Пока Джейс возился в соседней комнате, я приспособила под ночную сорочку старую рубашку брата.

– Извини. Я не могу спать в постели Кэма. Это чересчур.

Я прихромала в спальню и оглядела широкую кровать, аккуратно застеленную голубым покрывалом.

– Это не бывшая комната Олли?

Джейс обернулся. Его взгляд был быстрым, но я заметила, что он успел оценить мою полуобнаженную фигуру. Рубашка Кэма сползала с плеча, а ее длина доходила до середины бедра. Если бы я нагнулась, то моими трусиками мог бы полюбоваться любой желающий.

Он отвернулся и по-хозяйски подошел к кровати.

– На самом деле Кэм поменял здесь кровать и всю мебель, потому что старая принадлежала Олли. Иногда я здесь ночую.

– Точно?

Джейс ухмыльнулся.

– Я бы смог спать в постели Олли только после полной дезинфекции.

Я скривила губы.

– Нехорошо так о своем друге.

– Ты бы тоже не смогла, – заметил он, поворачиваясь ко мне. – Этот парень пользовался популярностью. Его кровать эксплуатировали жестче, чем поезд метро.

Я усмехнулась.

Его глаза зажглись.

– Наконец-то я их увидел.

– Что?

– Ямочки.

Я улыбнулась.

– Так еще лучше. – Джейс наклонился и поцеловал ямочку на моей левой щеке, а потом на правой. – Я их обожаю.

Несмотря на пережитое, в груди разлилось тепло, и я знала, что алкоголь здесь ни при чем. Тепло оставалось во мне, пока я не залезла в постель, благоухающую свежим бельем, а Джейс вышел, чтобы проверить входную дверь и захватить бутылку воды для себя.

Меня снова зазнобило, и, натянув одеяло повыше, я свернулась калачиком, спиной к двери. Закрывая глаза, я увидела перед собой бледные ноги и плети рук.

Почему она это сделала? Ничто на свете не стоит того, чтобы покончить с жизнью. Слезы обожгли глаза и пролились на щеки. Мы с Дебби не были близкими подругами, но это не имело значения. Душа все равно болела за нее.

Я расслышала, как тихо закрылась дверь, и быстро вытерла щеки. Погас ночник, и зашелестела сбрасываемая на пол одежда. Сердце заколотилось. Кровать просела под тяжестью Джейса. В темноте спальни, где почему-то пахло кокосом и ванилью, его пальцы каким-то чудом отыскали слезы на моих щеках и смахнули их. Он ничего не сказал, лишь прижался ко мне всем телом, сзади обвивая рукой мою талию.

Его теплая грудь грела мне спину, но казалось, будто одна половина моего тела утопает в сугробе, тогда как другая горит в огне. Я попыталась закрыть глаза, но образ Дебби снова встал передо мной, и я содрогнулась.

– Не думай об этом. – Парень крепче прижал меня к себе.

– Я не могу от этого избавиться, – призналась я после недолгого молчания. – Когда я закрываю глаза, вижу, как она висит там… – Я не договорила. Мне не хотелось думать об этом и переживать все заново. Он шевельнулся у меня за спиной, и я сосредоточилась на ощущении близости его тела, такого теплого и крепкого. Я могла бы раствориться в нем. Как только эта мысль пронеслась в голове, я ухватилась за нее, как за соломинку. Джейс мог бы заставить меня забыть обо всем, пусть даже ненадолго.

Я пошевелила бедрами и почувствовала, как он напрягся.

– Джейс?

– Да? – с глубокой хрипотцой отозвался он.

Мои щеки горели, когда я произнесла:

– Помоги мне забыться.

Его грудь резко поднялась, упираясь мне в спину.

– Чего ты хочешь?

– Тебя, – прошептала я.

У него вырвался рваный вздох.

– Тесс…

– Мне так холодно. – Я легла на спину и повернула к нему голову. Наши лица разделяли какие-то сантиметры. – Я не хочу это чувствовать. Пожалуйста, Джейс, дай мне тепла. Я не хочу думать. Я не хочу видеть ее повешенной. Пожалуйста. Забери это. Хотя бы сейчас.

Я перекатилась на бок, и моя правая нога, зажатая в скобке, скользнула ему между ног, и руки прижались к его твердой груди. Прежде чем он успел сказать «нет», я закрыла его рот поцелуем. Поначалу он не ответил, словно обескураженный моей смелостью. Я попыталась вспомнить, доводилось ли мне когда-нибудь первой целовать парня; пожалуй, только раз, в ту ночь после вечеринки. И даже тогда я целовала не его.

Я целовала кое-что другое.

Мой чувственный порыв после столь трагического события оставил неприятное послевкусие, но я старалась не думать об этом, отметая все сомнения.

Его губы, твердые и горячие, казались совершенством. И вот наконец они пришли в движение, подчиняясь мне. Я застонала, когда наши языки встретились, поцелуй углубился, вливая тепло в мое озябшее тело. Желание занялось язычками пламени внизу живота.

Джейс схватил меня за плечи, и предвкушение усилилось, готовое прорваться наружу, когда я почувствовала его возбуждение. Я ожидала, что он притянет меня ближе, чтобы наши тела слились, но… он отодвинулся.

Мои глаза распахнулись.

– Почему?

В темноте черты его лица заострились, посуровели.

– Только не так, Тесс.

Это не то, что я хотела услышать. Я сильнее вжалась в него, и он не смог сдержать стон, от которого боль вспыхнула у меня между бедер. Он содрогнулся, когда я опустила голову, захватывая его нижнюю губу. Я впивалась в ее мякоть губами и зубами, пока его бедра не дернулись навстречу моим. Огонь пробежал по венам, и этого – да, этого – я хотела сейчас. Забыть. Согреться. Жить.

Джейс сделал неуловимое движение, и в следующее мгновение я оказалась на спине, под ним, придавленная его твердью. Меня окатило брызгами восторга. Я выгнула спину и подняла левое колено, впуская его глубже.

– Господи, Тесс… – Он схватил мои запястья, пригвождая к постели. Его грудь резко вздымалась и опускалась. – Мы не будем этого делать.

Я приподняла бедра, чувствуя, как пульсирует его плоть.

– Думаю, он не согласен.

Джейс подавил смех.

Когда я снова попыталась пробиться к нему, он лишь крепче сжал мои запястья.

– Разве ты не хочешь меня?

– Черт, – стиснув зубы, произнес он. – Я всегда хочу тебя. Я хочу тебя уже много лет. Я хочу тебя во всех мыслимых и немыслимых позах. – Он выдержал паузу, упираясь в меня лбом. – Но наша первая близость не будет продолжением того, что случилось сегодня, когда тобою движет лишь желание забыть все, что ты видела и что ты чувствуешь.

С гулко бьющимся сердцем я посмотрела ему в глаза.

– Наша первая близость? – тупо повторила я, словно до меня только сейчас дошло, что мы еще никогда не занимались сексом.

– Я хочу, чтобы ты думала только обо мне. Чтобы ты сосредоточилась на мне, потому что ты хочешь этого, а не потому, что пытаешься сбежать от чего-то, – сказал он и постепенно смягчил хватку на моих запястьях. – Я хочу, чтобы ничто не омрачало того, что будет происходить между нами.

Во мне накопилось слишком много самой разной боли – и душевной, и физической, – но его слова медленно пробивались сквозь ее завесу. Он не сводил с меня глаз, словно ожидая, когда у меня в голове что-то щелкнет. О чем я думала? По моему лицу пробежала рябь смущения.

– Я…

– Не извиняйся, детка. – Он коснулся моего лба сладким быстрым поцелуем и перевалился на бок. – Черт возьми, отказываться от этого – самое трудное, что мне приходилось делать.

Я пыталась держаться, но глаза нещадно жгло. И, когда пролились слезы, я оплакивала не свои неудавшиеся сексуальные эскапады. В этих слезах выплеснулось все, что я чувствовала в этот момент, – сожаление, боль, растерянность и обида. Эмоции сплелись и закружились в безудержном вихре.

Джейс обнял меня, прижал к своей груди, придерживая ладонью затылок. Казалось, он знал причину этих слез и не отпускал меня, пока я не выплакала их до последней капли и не провалилась в сладкое забытье.

* * *

Наверное, мы проспали до полудня, потому что, когда я открыла глаза, слабый солнечный свет струился в окно позади кровати.

И мы были не одни.

Что за?..

Паутина сна еще опутывала сознание, но постепенно просыпалось и оно. Мой брат стоял в изножье кровати, и, кажется, у него отвисла челюсть. Мелькнула рыжая макушка Эвери, и большие карие глаза заглянули ему через плечо. Я медленно захлопала ресницами. Что они здесь делают? Это сон? Или ночной кошмар?

Мышца задергалась на скуле Кэма, когда его взгляд скользнул по постели. Я проследила за ним, и у меня округлились глаза. Одеяло сбилось среди ночи, оголив мою левую ногу, уютно устроившуюся между ног у Джейса. Хоть я и знала, что он спал в «боксерах», это не спасало положения. Черт, мы выглядели совершенно голыми. Моя рубашка с чужого плеча предательски соскользнула с моего плеча, и по тому, как я судорожно вцепилась в простыни, можно было предположить, что из одежды на мне больше ничего нет, а обнаженный торс Джейса лишь укреплял эти догадки.

Хуже того, я, можно сказать, лежала на нем.

Проклятье.

Я оцепенела, когда встретилась с Кэмом взглядом. Его голубые глаза полыхнули огнем, и он наконец закрыл рот. Эвери выскочила из-за спины брата и, судя по тому, как она сложила руки под подбородком, еле сдерживала улыбку.

Рука Джейса обвилась вокруг моей талии, прижимая меня ближе. Он повернул голову, носом щекоча мне шею. Он аппетитно зевнул, и шумное эхо разнеслось по комнате.

– Что случилось, детка?

Я онемела.

Тело моего брата налилось свинцом, и это предвещало большую беду.

– Детка?

Джейс замер, но руку с моей талии не убрал, разве что повернул голову, оторвавшись от моей шеи. Он посмотрел в изножье кровати и медленно выдохнул.

На мгновение, казавшееся вечностью, повисло молчание, а потом Кэм взревел:

– Какого черта?!

Глава 21

Более дурацкую ситуацию трудно было придумать.

– Какого черта ты делаешь в постели с моей сестрой? – отчеканил Кэм.

Джейс непринужденно протянул руку и поправил одеяло, накрывая мои ноги.

– Ну, мы спали.

Желваки на скулах Кэма ходили ходуном.

– Голые?

Черт, этого еще не хватало. Чувствуя, как горит лицо, я попыталась подняться, но рука Джейса держала меня стальным обручем.

– Мы не голые.

– Приятно слышать.

Эвери отвернулась, плотно сжимая губы.

– И мы ничего не делали, – сказала я. Столь неуклюжее объяснение резануло слух даже мне.

Джейс взглянул на меня.

– А вот это уже неправда. – У меня остановилось сердце, когда он поднялся с подушек и сел, убедившись, что с меня не соскользнуло одеяло, за что я была ему благодарна. – Мы действительно ничем таким не занимались ни сейчас, ни прошлой ночью, но до этого много чего было. Уверен, что тебе не захочется знать подробности.

О. Мой. Бог.

– На самом деле мне очень хочется знать, чем таким занимался мой лучший друг с моей сестрой, пока я, как подорванный, мчался сюда, узнав о том, что случилось с Дебби.

Эвери положила руку ему на плечо.

– Я думаю, что это не наше дело.

– Нет, – сказал Джейс. – Это ваше дело, и мы собирались рассказать вам, но не успели.

– И что же вы собирались рассказать? – кипятился Кэм, сжимая и разжимая кулаки.

Совсем не так я представляла себе этот разговор с братом. Не в постели с его лучшим другом и не в присутствии Эвери. Судя по выражению ее лица, она бы сейчас предпочла эпиляцию зоны бикини, стоя на голове.

– Мы вместе. – Я откашлялась. Черт, хоть бы зубы дали почистить. – Мы с Джейсом вместе.

Мой брат смотрел на меня так, будто я сообщила ему новость о том, что встречаюсь с его черепашкой.

– Не пори чушь.

– Что-что? – переспросила я.

– Ты не можешь быть с Джейсом, – сказал Кэм, отмахиваясь от Эвери, когда она потянулась к нему. Только тогда я обратила внимание на ее левую руку и не увидела кольца с камнем на безымянном пальце. – У Джейса могут быть только девушки на одну ночь или шлюхи по вызову.

Джейс замер.

– С Терезой все по-другому.

Мой брат метнул на него тяжелый взгляд.

– Черт возьми, это моя сестра, Джейс. А не какая-то случайная девка. Не забывай, что я много чего о тебе знаю, и ты не получишь мою сестру…

– Прекрати! – крикнула я. – Я не «какая-то случайная девка», и у нас все не так, как ты думаешь.

Кэм фыркнул.

– Черт возьми, Тереза, ты что, совсем дура?

Все произошло в какую-то наносекунду. Только что Джейс был рядом со мной, и вот уже он стоял перед моим братом. Может, я вконец испорченная девица, но в этот миг я невольно залюбовалась Джейсом во всей его полуобнаженной красе. Плотные черные трусы обтягивали его мускулистые ягодицы, как перчатки. Идеально сложенные бедра выглядели массивными, но не слишком. Канаты мышц натянулись на спине, приводя в движение узлы татуировки, спускающиеся с предплечья.

– Ты можешь сколько угодно вымещать на мне свою злость, Кэм, но ее не трогай. Тем более после того…

– Не приближайся ко мне. – Кэм смерил его угрожающим взглядом, и у меня внутри все похолодело. Я выбралась из постели, плотнее закутываясь в рубашку. Лицо моего брата побагровело. – Это моя младшая сестра…

– Я не ребенок, Кэм! И ты знаешь, что Джейс – хороший парень, поэтому перестань быть таким ослом. Мы собирались рассказать тебе, но… – Я задохнулась от боли, когда наступила на правую ногу и колено вывернулось в сторону.

Джейс пулей бросился ко мне.

– Тесс…

– Я в порядке. – Я слегка наклонилась, придерживая колено рукой.

Кэм выругался.

– Посмотри, что ты наделал.

– Он не сделал ничего плохого, – сказала Эвери, наблюдая за нами широко раскрытыми глазами. – Кэм, я думаю, нам надо удалиться ненадолго, чтобы все пришли в себя и остыли.

– Согласен. – Джейс мягко усадил меня на кровать, так что мои глаза оказались на уровне его паха, и это еще больше накалило обстановку, во всяком случае, для меня. – Я думаю, нам обоим надо успокоиться.

– Да пошел ты, – бросил Кэм, нервно пробежавшись рукой по волосам. На полпути к двери он обернулся, качая головой. – И как долго? Как долго это продолжается?

Джейс выпрямился и повернулся к нему.

– В первый раз я поцеловал ее год назад…

Это все, что он успел произнести.

Кэм бросился на него, как разъяренный зверь. Эвери закричала, я вскочила с кровати, но слишком поздно.

Кулак Кэма уже крушил челюсть Джейса, отбрасывая его назад. Парень ударился об стену и, громко выругавшись, сполз вниз, прижимая руку к скуле.

– Черт, – хрипло произнес он.

Я вскрикнула, плюхаясь на пол рядом с ним. Нога отозвалась дикой болью, но я не обращала внимания. Схватив Джейса за руку, я сурово посмотрела на брата.

– Что с тобой случилось, черт возьми?

Тяжело дыша, он опустил руки, часто моргая. Эвери крепко держала его за плечи.

– Он не должен был…

– Не должен был что? Бросаться мне на помощь по первому зову? Относиться ко мне так, как я этого заслуживаю? Быть рядом со мной? Потому что именно это он и делал. Какие ужасные вещи, подумать только! Каков мерзавец, и я люблю его. Так что можешь катиться к… – Я осеклась, когда меня накрыло волной мурашек. Я медленно повернула голову и взглянула на Джейса. Кровь отлила у меня от лица так быстро, что казалось, я вот-вот рухну без чувств. Неужели я только что произнесла это вслух? – О боже…

Правая сторона его лица покраснела и припухла, но парень смотрел на меня, и его глаза лучились серебристым светом.

– Что? – прошептал он.

Я любила Джейса. Я это знала. И давно. Но еще не была готова сказать ему об этом, тем более перед моим братом, который только что ударил его.

Это так неромантично.

– Пойдем, Кэм, оставим их наедине. – Эвери потянула его за руку, и, слава богу, мой брат наконец послушался. Он потоптался на месте, потом повернулся и позволил увести себя из комнаты, словно сам находился в прострации.

Я смотрела, как за ними закрывается дверь, и уже продумывала варианты бегства. Может, квартира Эвери не заперта, и я бы спряталась у нее в гардеробной. Скажем, на недельку. Нет, это не я только что призналась ему в любви. Боже, сделай так, чтобы он подумал, будто я сказала что-то другое. Что угодно. Призналась в любви к тебе, Господи. Это гораздо лучше.

Кончики его пальцев коснулись моих щек, и он повернул меня к себе. Выражение его лица, в котором смешались дикая ярость, растерянность и удивление, тронуло мое сердце. Мои губы раскрылись, готовые произнести что-то совершенно ненужное и неуместное.

Его рот завладел моим, и в этом поцелуе не было никакой успокаивающей нежности. Мы впились друг в друга губами, зубами, языками. Он склонил голову, обхватывая мое лицо ладонями, выпивая меня до дна. Поцелуй – грубый, страстный, чувственный – сокрушил меня, и я задрожала.

– Постой, – выдохнула я, отрываясь от него. – Твоя челюсть…

– Плевать. – Его руки скользнули вниз, подхватывая мои бедра. Он приподнял меня и усадил к себе на колени. Седлать его оказалось не слишком удобно для моей правой ноги, но боль затерялась в сладком ощущении, которое я испытала, прижимаясь к нему своим лоном. Тонкий слой одежды между нами не оставлял простора для фантазии.

Для меня оставалось загадкой, когда он успел так возбудиться.

Стискивая мои бедра, он качнулся вперед, и меня накрыло с головой. Его губы снова овладели моим ртом, подавляя стон, готовый вырваться наружу. Он скользнул руками под рубашку, и его пальцы устремились наверх. Я дернулась, когда они коснулись моих обнаженных грудей.

– Джейс, – прошептала я сквозь рваное дыхание. Груди налились болезненной тяжестью, соски затвердели так, что хотелось кричать. – Там мой брат.

– К черту твоего брата. – Он уже накрыл мои груди руками. Наконец-то. – К черту все, что за пределами этой комнаты.

Ощущения становились все острее, когда его большой палец потерся о мои соски и он снова качнул бедрами. Я простонала его имя, когда он нежно сжал мои груди, сминая их в своих руках. Блаженство разливалось во мне. Прежде я никогда не обольщалась насчет своих грудей, но теперь восхищалась тем, что они идеально умещаются в его ладонях.

Джейс содрогнулся, меняя позу, оставляя мои груди и обхватывая меня за талию. Только что мы сидели на полу и он опирался спиной о стену, и вот уже он поднял меня, не прерывая поцелуй, а в следующее мгновение я лежала на мягком матрасе.

Он нависал надо мной, и его глаза переливались расплавленной ртутью. Синяк растекался по его скуле как суровое напоминание о том, что ожидало нас за дверью, но клянусь, меня это не волновало. Я хотела его. Мое тело пульсировало от этого зверского желания.

Наши глаза нашли друг друга, и только тогда до меня дошло, чего стоило Джейсу сдерживать себя всякий раз, когда мы оказывались вместе. Сейчас он отпустил себя, и самоконтроль снесло бурей страсти, желания и гораздо более глубокого чувства.

Его бицепсы вздулись, когда он устроился у меня между ног. Он медленно качнулся вперед, завладевая моим ртом, подхватил мою левую ногу под колено и завел ее себе за спину. Он стонал от удовольствия, когда я с точностью повторяла его движения. Наши тела одинаково выражали желание получить то, чего хотели мы оба. Его губы проложили дорожку поцелуев, спускаясь по моему горлу, плечу, возвращаясь к ключице.

Я вплелась пальцами в его мягкие волосы, когда его рот опасно приблизился к грудям. У меня перехватило дыхание, как только его губы сомкнулись на левом соске и потянули его сквозь тонкую ткань рубашки. Я выгнула спину, стискивая зубы, чтобы не закричать. Он накрыл рукой мою правую грудь, захватывая сосок умелыми, искусными пальцами. Я вцепилась ему в волосы, когда он зубами прикусил сосок через ткань.

Тихий стон вырвался у меня, и я задрожала от буйства вспыхнувших чувств, требуя его еще ближе, еще глубже.

– Пожалуйста.

Джейс поднялся надо мной, его опухшие влажные губы поблескивали.

– Ты чертовски красива, когда такая. – Его бедра двинулись взад-вперед, и я впилась в простыни пальцами ног.

Тепло разлилось во мне. Я потянула его за волосы, призывая обратно к своим губам, и он пришел, с поцелуем жадным и иссушающим. Его пальцы нащупали резинку моих трусиков, и я знала, что будет, если он сорвет их. Он будет на мне и во мне, чего я и хотела так отчаянно.

Он опалил меня взглядом.

– Я хотел, чтобы это было по правилам. Я хотел подождать, но больше не могу.

Сердце стучало в ушах, когда мое естество открылось ему навстречу, разрываясь от боли желания. Я приподнялась, довольная его одобрительным урчанием.

– Я хочу тебя. – Мой голос срывался от страсти. – Я хочу тебя так давно. Я лю…

Осторожный стук в дверь прервал мой монолог.

– Тереза? Джейс? Я принесла пакет со льдом.

Пакет со льдом как будто засунули нам между ног. Мы замерли, тяжело дыша.

– Тереза? – тихо позвала Эвери.

Он прижался лбом к моему лбу и выругался себе под нос. Крупная дрожь сотрясла его тело, и он перекатился на спину.

– Я не могу подойти к двери.

Мой взгляд скользнул вниз по его телу, и при виде его возбуждения мне захотелось разрыдаться. Ругая Эвери за столь неурочное вторжение, я укротила свои гормоны и откашлялась.

– Входи.

Джейс усмехнулся.

– Почти вошел.

Я шлепнула его по груди, и он заразительно рассмеялся, подтягивая колени к груди. Кожа вокруг глаз собралась морщинками, волосы разметались водопадом волн, и это напомнило мне о том, почему я так люблю его.

Глава 22

Эвери передала мне пакет со льдом, сообщив, что Кэм уже почти успокоился. Словно это что-то меняло. Я знала, что, глядя на меня, Эвери догадывается, что происходило в комнате между мной и Джейсом. Мои волосы лежали спутанной копной, губы опухли, щеки пылали. Она ничего не сказала, но, когда повернулась, чтобы уйти, клянусь, я видела усмешку на ее губах.

Все это время они сидели в комнате Кэма. Мы с Джейсом переоделись во вчерашнюю одежду, и я, по крайней мере, чувствовала себя более уверенно, прижимая ледяной компресс к его скуле. Она еще не раздулась, но приобрела нездоровый красный оттенок.

Он взглянул на меня поверх пакета со льдом.

– Все пошло не по плану.

Несмотря ни на что, я рассмеялась.

– Не говори.

Улыбка вернулась на его губы, и он застонал.

– О, черт.

– Не улыбайся, – строго приказала я, снова прикладывая лед. Прошло мгновение. – Кое-что было неплохо.

– Неплохо? – С тех пор как он скатился с меня, его глаза тлели из-под пепла скрытым огнем, но сейчас разгорелись ярче. Обхватывая мою талию одной рукой, он притянул меня к себе и усадил на колени. – Такое бывает только в эротических снах.

Я скорчила гримасу.

– Романтично.

Он сомкнул пальцы на моем запястье, опуская руку со льдом, и его взгляд скользнул по моему лицу.

– Я не думал, что потеряю контроль.

– Я была не против. – Мои щеки вспыхнули. – Жаль, что мы так и не дошли до финиша.

Глубокий звук вырвался у него из груди, и он положил руку на мой затылок, притягивая к себе. Его губы накрыли мой рот медленным, тягучим поцелуем, раздувая еще не погасшие искорки желания. Поцелуй стал глубже, когда наши языки встретились, сплелись и закружились в танце… и, черт возьми, этот парень знал толк в поцелуях…

Дверь с шумом распахнулась, и в комнату влетел Кэм.

– Черт знает что такое! Мне еще раз тебе вмазать, Джейс?!

– Проклятье, – застонала я, отрываясь от Джейса и посылая Кэму укоризненный взгляд. – Тебя не учили стучаться? Это совсем не сложно.

Он, кажется, совершенно не раскаивался и не сводил глаз с Джейса.

– Я шел сюда с намерением еще раз поговорить, и что я вижу – она у тебя на коленях, и ты трахаешь ее своим языком.

Джейс открыл было рот, и я почти не сомневалась в том, что он собирается объяснить, что как раз сейчас не трахал меня языком.

– Кэм, – вмешалась я, перекладывая пакет со льдом в другую руку. – Тебе действительно нужно остыть.

– А тебе слезть с него.

Эвери закатила глаза.

– Она останется там, где захочет, – ответил Джейс на удивление спокойным голосом. – И вот что я тебе скажу. Я не злюсь, что ты, Кэм, ударил меня. Я это заслужил. Надо было сразу тебе все рассказать, еще после нашего первого поцелуя, год назад.

Кэм напрягся.

– Позволь мне договорить, – продолжил Джейс, не убирая руку с моей талии. – Мы поцеловались перед самым нашим отъездом во время осенних каникул. И между нами ничего не было до этой осени. Я пытался бороться с этим чувством.

– Да, я вижу, как ты боролся.

Я ощетинилась, дрожа от негодования.

– Он действительно пытался, Кэм. И мы не собирались вечно прятаться. Мы планировали рассказать тебе в среду, но у тебя были дела поважнее. – Я дождалась, пока в его глазах промелькнет догадка. – А потом случилось это, с Дебби… – Голос сорвался, и я почувствовала, как Джейс крепче прижал меня к себе. – Во всяком случае, мы не пытались скрывать это от тебя. Просто не было подходящего момента, чтобы рассказать.

– И они рассказывают тебе сейчас, – заговорила Эвери. Очевидно, для моего брата только она и была голосом разума. – Я думаю, что это очень хорошо.

– Да, только заставляет меня усомниться в умственных способностях Терезы, которая не видит разницы между здравым смыслом и гормонами, – пробормотал он, запуская руку в волосы.

Я сжала губы и обратила на него испепеляющий взгляд, от которого у него должно было отсохнуть все, что только можно. Джейс, до сих пор сохранявший полное спокойствие, кажется, завелся. Он приподнял меня, пересадил на край кровати и встал.

Мышца задергалась на его скуле.

– Послушай, я не стану таить на тебя злобу за то, что ты ударил меня, но, если ты снова заговоришь со своей сестрой в таком тоне или пройдешься по ее интеллекту, оскорбишь или смутишь своими нелепыми шуточками, у нас с тобой возникнет проблема. Гигантская, черт возьми, проблема. Тереза дорога мне, – сказал Джейс, встречая суровый взгляд Кэма, которого, кажется, ничуть не проняли эти слова. – Она дорога мне… так же, как Джек.

Кэм отшатнулся и побледнел, как будто Джейс ударил его поддых. Лицо Эвери выражало недоумение, зато моему брату все было ясно. Он взглянул на меня, и я вскинула брови, давая понять, что знаю правду.

Кэм, похоже, находился в полуобморочном состоянии, и мне вдруг захотелось расхохотаться. Он медленно покачал головой и произнес:

– Что, без дураков?

Джейс кивнул.

– Без дураков.

– Ну, тогда… – Он попятился назад, все еще пребывая в растерянности. – Наверное, я…

– Рад за нас? – предположила я, подбрасывая в воздух пакет со льдом и ловко хватая его на лету. – Потому что теперь я надеюсь слышать от тебя только приятное.

Кэм посмотрел на меня, и черты его лица смягчились, несмотря на то что Джейс вернулся на кровать и положил руку мне на бедро, легонько сжимая его.

– Черт, Тереза, извини. Я просто…

– Гиперопекающий брат, – вставила Эвери и улыбнулась, когда он перевел на нее взгляд. – А иногда еще и цербер?

Я усмехнулась.

– Это верно.

– Да, согласен, я, наверное, переусердствовал, но только потому, что забочусь о тебе. Ты – моя сестра, и я должен вести себя как цербер, когда дело касается твоих парней.

– В этом ты особенно преуспел, – пробормотал Джейс.

Кэм показал ему кулак, и я немного успокоилась, на душе отлегло. Если они начали пикироваться – значит, их дружбе ничто не угрожало.

– Как бы то ни было, мы вернулись раньше времени, потому что сегодня утром стали получать эсэмэски о том, что случилось с Дебби, – объяснила Эвери, переводя разговор на тему совсем не радостную, но актуальную. – Мы решили, что нам необходимо вернуться домой.

– Лучше бы вы этого не делали, – пробормотала я, думая о планах Кэма.

– Мы не могли не приехать, – ответил мой брат, усаживаясь на корточки передо мной. – Пожалуйста, скажи, что все эти слухи – неправда. Что не ты нашла ее.

Я обхватила себя руками, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний.

– Это правда.

Кэм выругался.

– О боже… – Эвери зажала рот рукой. – Это ужасно.

Да, но не более ужасно, чем то, что совершила Дебби. Пока Джейс объяснял им, что сегодня мне предстоит явиться в полицию и сделать заявление, я снова начала мучиться вопросом, почему она это сделала. Накануне вечером Дебби действительно выглядела расстроенной, но ложилась спать воодушевленная. Не могу сказать, что я знала ее достаточно хорошо, но никаких признаков депрессии или чего-либо настораживающего в ее поведении я не заметила.

– Ты не можешь оставаться в этой общежитии, – объявил Кэм, поднимаясь. – Живи здесь.

Джейс обнял меня за плечи.

– Я поддерживаю.

Я, конечно, с радостью ухватилась за эту идею, потому что туда уж точно не собиралась возвращаться, но, с другой стороны, мне не хотелось быть обузой.

– Я не хочу тебя стеснять.

– Кэм все равно по большей части обретается у меня, – вмешалась Эвери. – Так что эта квартира практически полностью в твоем распоряжении.

– Но…

– Это отличное предложение, – сказал Джейс, и к нему я прислушалась в первую очередь. – Я не хочу, чтобы ты возвращалась туда. Так что либо ты остаешься здесь, либо переезжаешь в общежитие ко мне.

При мысли о том, что я буду жить под одной крышей с Эриком, мне стало не по себе.

– Но я бы тогда хотела оплачивать аренду, хотя бы частично. Я найду работу, когда заживет нога.

Кэм отмахнулся.

– Если ты так этого хочешь – твоя воля. Но спешить нет причин. Аренда оплачена до лета.

Как только было решено, что я остаюсь у Кэма, многие страхи развеялись сами собой. Я бы предпочла ночевать на улице, лишь бы не в той комнате. Кому-то это могло показаться странным, но я сомневалась, что когда-нибудь осмелюсь переступить порог этого общежития. Так же как сомневалась в том, что когда-нибудь избавлюсь от воспоминаний о ней… болтающейся под потолком.

– Мы с Кэмом съездим и заберем твои вещи, – объявил Джейс. – Скажи, что тебе нужно прямо сейчас, и я привезу.

Мой встревоженный взгляд заметался между ними. Кто знает, чем закончится эта поездка, когда они останутся один на один? Джейс перехватил мой взгляд и подмигнул мне.

– Мы будем вести себя хорошо, – сказал он.

Кэм натянуто улыбнулся и захрустел костяшками пальцев.

– Да, мы будем паиньками.

* * *

Сидя рядом со мной на диване, Эвери то и дело поглядывала на настенные часы.

– Куда они запропастились?

Я медленно кивнула.

– Ума не приложу.

В то утро Калла вернулась от родителей. Услышав страшную новость, она прислала мне сообщение и примчалась к нам прямо из общежития вскоре после отъезда ребят. Сидя в кресле-качалке, она нахмурила брови.

– Почему вы так беспокоитесь о том, что их так долго нет?

– Есть вероятность, что они поубивают друг друга. Кэма не очень обрадовало то, что мы с Джейсом вместе…

– Постой. Что ты сказала? – Подруга подалась вперед, вытаращив глаза. – Вы с Джейсом вместе? Когда, черт возьми, это случилось?

Я потянулась к стакану со сладким чаем.

– Ну, скажем так, на прошлой неделе.

– Но мы с тобой виделись в среду! И ты даже не подумала рассказать мне?

Я вспыхнула и покосилась на Эвери. Она сосредоточенно смотрела на часы. И помогать мне явно не собиралась.

– Просто как-то было не до того, да и все только что произошло, поэтому в голове еще был… ээ… сумбур.

– Сумбур? – пробормотала Эвери.

– Вау. – Калла поджала под себя ноги. – Так держать, Тереза. Он – красавчик из красавчиков.

Я засмеялась.

– Да, это точно.

– Я люблю твоего брата всем сердцем, – сказала Эвери, накручивая прядь волос на тонкие пальцы. Она зарделась, и веснушки поблекли на ее щеках. – Но Джейс… этот парень какой-то особенный. Я хочу сказать, что всегда немножко побаивалась его.

– Правда?

Она отпустила волосы.

– Ага. В нем чувствуется такая сила, как…

– Как будто одна ночь с ним может изменить твою жизнь? – подсказала Калла с ухмылкой. – Помнишь, я говорила тебе о нем то же самое?

Я бы не знала этого, если бы не зашла с Джейсом так далеко, но то, что я испытала в последние дни, подтверждало слова Каллы. Я перевела взгляд на стакан с чаем, и меня охватила странная гордость, оттого что я могу сидеть здесь и называть его своим парнем. Такое было со мной впервые в жизни.

Повисла тишина, и я знала, о ком мы все думали. Дебби. Мы могли говорить о чем-то другом и даже смеяться, но в мыслях своих все равно возвращались к ней.

– Я не знаю, почему она это сделала, – сказала я и осознала, что произнесла это вслух, только когда обе девушки посмотрели на меня. – Я не понимаю.

– Порой это так и остается загадкой, – сказала Калла, вытягивая ноги. И лицо ее омрачилось. – Редко бывает так, чтобы какая-то одна причина толкнула человека за край. Тут сложная смесь всяких чувств и обстоятельств.

Эвери кивнула, теребя браслет на запястье.

– Это правда. Столько всего накапливается в душе, и, хотя последней каплей иногда становится что-то одно, на самом деле этих обид и огорчений очень много, больших и маленьких.

– Я понимаю, но Дебби была жизнерадостной и счастливой девчонкой. Если не считать ее разрыва с Эриком, она была в полном порядке.

– Но как она могла быть счастлива, если они так долго были вместе? – спросила Эвери. – Я не осуждаю ее за то, что она была с ним, но столько лет терпеть такое отношение?..

Пожалуй, она была права.

– Мы не знаем, какие еще проблемы могли ее мучить. – Калла помолчала, разглядывая руки, сложенные на коленях. – Моя мама покончила с собой.

Я прижала руку к груди, и мы с Эвери переглянулись.

– Что?

Калла опустила голову, кусая нижнюю губу.

– Ну, не как Дебби. Не за одну ночь. Она губила себя в течение многих лет.

– Мне очень жаль, Кэл. – Отставив чай в сторону, я схватила диванную подушку и прижала ее к животу. – Как это случилось?

– Она пила и так довела себя до смерти. Это не был несчастный случай, – сказала она, поднимая взгляд. – Моя мама не хотела жить. Она просто выбрала пассивный способ самоубийства. Во всяком случае, никто толком не знал, что она сделала такой выбор. Она обманула всех. Я не говорю, что Дебби давно хотела уйти из жизни, но кто знает?

Мне хотелось задать ей еще какие-то вопросы, но ее напряженная поза подсказывала, что на сегодня с нее хватит откровений.

– Я не знаю. Но что-то меня мучает.

– А разве в таких страшных ситуациях бывает по-другому? – тихо спросила Эвери.

И опять в ее словах звучала логика, но, продираясь сквозь дебри воспоминаний о событиях той ночи, я чувствовала, что упускаю нечто очень важное, возможно, вытесненное из головы тем потрясением, которое я испытала.

И тут меня словно током ударило, когда я подняла взгляд и встретилась с Каллой глазами. Я медленно поднялась с дивана, чувствуя, как колотится сердце.

– О боже.

– Что такое? – Калла вскочила с кресла, хотя и выглядела растерянной. Она посмотрела на Эвери, и та тоже начала подниматься. – Что? – спросила она. – Что, черт возьми, Тереза?

Я покачала головой, когда до меня дошло. Как же я забыла об этом?

– Розовый шарф.

– И что? – Она снова посмотрела на Эвери.

– Там был розовый шарф на двери в спальню! – У меня подкосились ноги, и я плюхнулась обратно на диван. – Черт…

– Ты в порядке? – Эвери схватила мою руку, и я почувствовала ее холодные пальцы на своей коже. – Может, позвонить Джейсу? Кэму?

– Нет! Но я должна сделать заявление! Сейчас же. – Мне стало нехорошо. – Я должна пойти в полицию.

– Ладно. – Калла схватила ключи от машины. – Мы тебя отвезем, но прежде ты должна рассказать нам, что, черт возьми, происходит.

– Розовый шарф. Дебби вешала розовый шарф на ручку двери всякий раз, когда к ней приходил Эрик, – в спешке объясняла я, и у меня тряслись руки. – Она вешала этот чертов розовый шарф, чтобы им никто не мешал.

– Поня-я-ятно, – протянула Эвери.

– Ты не понимаешь. – Я судорожно вздохнула. – Розовый шарф висел на двери, когда я вернулась. Я подумала, что она там с Эриком и что они опять сошлись. Этот розовый шарф означает, что Эрик был там раньше меня!

Глава 23

Эвери и Калла наконец-то поняли, что я пыталась до них донести – что в какой-то момент того вечера Дебби была не одна, – но, кажется, не придали этому особого значения.

Зато для меня это было чрезвычайно важно.

Мой мозг отказывался смириться с тем, что Дебби совершила самоубийство. И не потому, что я по наивности своей не верила в такую возможность, но Эрик был там, и я знала, что этот отморозок мог вспылить и… причинить ей настоящую боль.

Девушки отвезли меня в полицию, где я дала показания, и, несмотря на мои попытки обратить внимание на важную улику, подтверждающую то, что Дебби была не одна, копы не проявили большой заинтересованности.

– Мы планируем сегодня допросить ее бывшего бойфренда, – сказал офицер, провожая меня к выходу, где меня дожидались Калла и Эвери. Он улыбнулся, но натянуто и фальшиво, и я почувствовала себя одной из тех любопытных старушек, что всюду суют свой нос и бьют ложную тревогу.

– Ну, что они сказали? – спросила Эвери, когда мы вернулись в машину Каллы.

Я вздохнула.

– Я рассказала им все, что видела и что знаю. Что они с Эриком расстались и что он…

Я закусила губу, понимая, что так и не рассказала им об отношениях между Дебби и Эриком. Я чувствовала, что это было бы неправильно, пусть даже она никогда и не просила меня держать это в секрете, но я все равно испытывала смущение – до сих пор – и в глубине души понимала, что ей бы не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал. Хоть в протоколе и записали, что я видела синяки, что, со слов Дебби, отношения с Эриком были далеко не безоблачными, но я могла сказать, что копы придерживаются версии самоубийства. И, поскольку никто не выдвинул обвинений против Эрика, они ничего не могли сделать.

Эвери обернулась ко мне с пассажирского сиденья, и в ее широко раскрытых карих глазах промелькнула тревога.

– Он ведь бил ее, да?

Задаваясь вопросом, не ясновидящая ли она, я посмотрела в зеркало заднего вида и перехватила быстрый взгляд Каллы.

– Да, он… ее бил. Однажды я спросила об этом, и она все отрицала, но потом все-таки рассказала мне правду, после того как… – Кэм до сих пор ничего не знал, и я не могла проговориться. – В общем, она призналась в этом накануне.

– Господи, – пробормотала Калла.

Мы с Эвери встретились глазами, и она сочувственно улыбнулась.

– В любом случае я рассказала им все, что знала, и про розовый шарф тоже. Они собираются сегодня встретиться с Эриком.

Она затеребила нижнюю губу.

– Ты думаешь, он действительно избил ее, а потом… повесил?

Я содрогнулась от этой мысли.

– Не знаю, как можно пойти на это, но в мире столько зла.

– Очень ценное наблюдение, – согласно кивнула Калла.

– Он и до этого часто срывался. Может, все произошло непреднамеренно, – размышляла я вслух. – А потом он запаниковал и решил обставить это как самоубийство.

– Звучит, конечно, дико, но люди совершали и не такое. – Эвери развернулась и уставилась в окно. – Я знаю на собственном опыте, что никогда нельзя недооценивать силу человеческой подлости.

– Да, – вздохнула я, откидываясь на спинку сиденья.

В голове не укладывалось, что парень-студент мог убить свою бывшую девушку – случайно или нет, – а потом представить это как самоубийство, но, как в один голос сказали Калла и Эвери, от людей можно ожидать чего угодно.

Кэм и Джейс уже вернулись и, как только мы переступили порог квартиры, засыпали нас вопросами о том, как все прошло в полиции.

Никто из них не выглядел пострадавшим от телесных травм, и краем глаза я заметила две розовые коробочки на кухонном столе. Я не смогла сдержать ухмылки, когда села рядом с Джейсом на диване. Его любовь к кексам оказалась заразительной и передалась Кэму.

– Нам не удалось перевезти все, но на первое время тебе хватит. – Джейс потянулся, заправляя мне волосы за уши. – Все в твоей спальне.

– Большое спасибо. – Я перевела взгляд с одного на другого. – Вам обоим.

– Нет проблем. – Кэм обнял Эвери, укладывая к себе на грудь. – Только не спали мою квартиру.

Все рассмеялись, а я выстрелила в него неодобрительным взглядом. Калла распрощалась первой, чтобы успеть на работу, а вскоре засобирались и Эвери с Кэмом, разомлевшие в объятиях друг друга.

Джейс притянул меня к себе, и я свернулась калачиком у него на груди. Как бы мне ни хотелось отключить мозг и просто наслаждаться его близостью, ничего не получалось.

– Ты думаешь, что я делаю поспешные выводы, да? – спросила я, вспоминая все, что успела рассказать ему о визите в полицию и своих подозрениях.

Он пригладил мои волосы и поцеловал в висок.

– Я бы не сказал, что ты торопишься. Может быть, слегка преувеличиваешь, но зришь в корень. У Эрика чертовски взрывной характер, и это был бы не первый случай, когда кто-то потерял над собой контроль и совершил нечто подобное.

По крайней мере, он не считал меня сумасшедшей.

– Джейс, как ты думаешь, полиция планирует делать вскрытие?

– Не знаю. – Я чувствовала себя защищенной в его объятиях. – Наверное, сделают, на всякий случай.

Я молила о том, чтобы они это сделали. Если мои подозрения верны, экспертиза их обязательно подтвердит, разве не так? Невыносимо было думать о том, что отныне Дебби стала для всех объектом изучения причин ее смерти и от ее короткой жизни скоро останется лишь клочок бумаги с результатами вскрытия.

– Знаешь, о чем я подумала? – сказала я, закрывая глаза. – Что, если Джереми дошел бы до этой точки? Он мог бы поступить со мной так же, как Эрик, если это его рук дело.

Джейс напрягся и надолго замолчал.

– Тогда слава богу, что Кэм навсегда выбил из него эту дурь. Извини. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но «слава богу» – это все, что я могу сказать.

– Да, – прошептала я. Мое сознание отравляла мысль о том, что Эрик убил Дебби, но чем больше я думала об этом, тем сильнее укреплялась в своих подозрениях.

– Я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что, хорошо? – сказал он, приподнимая мой подбородок, пока мы не встретились глазами. – Где бы ты ни была, никогда не приближайся к Эрику, особенно в одиночку.

– Ну с этим уж точно не будет проблем, – сухо ответила я.

Вздернулся уголок его губ.

– И ни с кем, кроме нас и полиции, не делись своими подозрениями.

Готовая возразить, я открыла было рот, но Джейс покачал головой.

– Не потому, что я призываю тебя молчать, но, если это сделал Эрик, ты можешь оказаться в опасности, поскольку он решит, что ты знаешь правду. Это все, что я хочу сказать.

Я слабо улыбнулась.

– Ладно. Я постараюсь.

Мы еще долго сидели так, наблюдая за тем, как дневной свет медленно покидает гостиную. Поднявшийся за окном ветер свистел, заворачивая на угол дома. Долгая ночь простиралась впереди, и я не хотела переживать ее в одиночестве.

– Останешься со мной? – спросила я, зная, что прошу слишком многого. Он, наверное, хотел заскочить на ферму или вернуться в общежитие.

– Я тебя опередил. Как всегда. – Он усмехнулся и кивнул на рюкзак, брошенный у кресла-качалки. Надо же, а я и не заметила. – Я захватил свое барахлишко, пока мы мотались туда-сюда. Только приму душ.

– Спасибо. – Я потянулась, целуя его в щеку. – Спасибо тебе за все.

Он коснулся лбом моего лба.

– Почему бы тебе не заказать что-нибудь из китайской кухни? Тут рядом есть ресторанчик с доставкой, а я пока сбегаю в душ.

Идея мне понравилась. Я сделала заказ, когда он скрылся за дверью ванной. Как только в душе зашумела вода, я уставилась на дверь, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Что он сделает, если я захочу присоединиться к нему?

Я закусила губу, представляя себя обнаженной, без костылей и коленного бандажа, сексуально запрыгивающей в душ. Мыло в руках…

Вздох.

Я выбросила из головы соблазнительную картинку и поковыляла в свою новую спальню, распаковала все, что смогла, пока не стих шум воды. Я вышла в коридор, когда открылась дверь ванной.

– Я заказала курицу… ух ты.

Джейс стоял в дверях, завитки его мокрых волос обрамляли точеные скулы. Влажно поблескивала пушистая поросль на груди. Джинсы болтались низко на бедрах, открывая V-образные мышцы по обеим сторонам.

– «Курица ух ты» – это новое блюдо? – поддразнил он, обтирая белым полотенцем кубики живота.

– Это такое блюдо, которое я очень хотела бы съесть.

Его глаза вспыхнули серебром, и он шагнул ко мне. Голодное выражение отпечаталось на его лице. Лишь только его пальцы коснулись моей щеки, раздался звонок в дверь.

Он застонал, отступая назад.

– Я открою.

Пока я наблюдала за ним, в горле пересохло. Курьер успел полюбоваться полуобнаженной красотой Джейса, но я полагала, что подростку доводилось видеть и не такое. Мы съели ужин на диване перед телевизором.

Я оставила его и тоже пошла в душ, чтобы смыть с себя следы прожитого дня. Мне бы очень хотелось, чтобы вода унесла и мои воспоминания о том, что я видела, когда закрывала глаза, и мои мысли, неизменно возвращающиеся к розовому шарфу и Эрику.

Неужели он и вправду это сделал? Судя по тому, чему я была свидетелем и о чем рассказывала Дебби, характер у парня далеко не ангельский. Когда он размахивал сумкой, было совершенно очевидно, что он утратил контроль над собой, но это еще не означало, что он способен на убийство.

Вода уже стала чуть теплой, когда я наконец вышла из кабинки и завернулась в пушистое зеленое полотенце. Закрепить бандаж на влажной коже удалось не сразу, и пришлось попотеть.

Когда я вышла из окутанной паром ванной, Джейса в гостиной не оказалось. Вцепившись в узел полотенца, я тихонько прокралась в спальню.

Негромко напевая себе под нос, парень развешивал мою одежду. Он не слышал, как я остановилась в дверях. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как Джейс пристраивает мой свитер на вешалке, которую, должно быть, нашел в шкафу или прихватил из общежития. Когда он повернулся к кровати и сгреб в охапку стопку моих джинсов – аккуратно сложенных, – в комнате воцарился безукоризненный порядок.

– Ты такой хозяйственный.

Он, пятясь, вышел из гардеробной и повернул голову в сторону двери. В руках осталась единственная пара джинсов, о которых он тотчас забыл, когда его серебристый взгляд вобрал меня всю, от макушки до кончиков пальцев ног.

– Черт.

Я покраснела до корней волос.

– Спасибо, что разобрал мои вещи.

– Угу. – Он уронил джинсы на пол и шагнул ко мне. От его взгляда мне захотелось и скрыться, и бежать к нему. Лишь кончиками пальцев он тронул мои плечи, но это прикосновение прожгло меня насквозь.

– У меня к тебе сумасшедшее предложение.

– Слушаю.

Усмешка заиграла на его губах.

– Я думаю, тебе надо появляться в таком виде хотя бы пару раз в день, когда я рядом. Утром. И вечером.

Я засмеялась.

– Ты хочешь, чтобы я гарцевала вокруг тебя в полотенце?

– Гарцевала. Ходила. Сидела. Стояла. Дышала. – Он потерся губами о мою скулу, и я задрожала. – Меня устроит любой из этих вариантов.

Я чуть повернула голову, и наши губы встретились. Поцелуй начался сладко, когда он коснулся моей щеки. Я ослабила хватку на полотенце, пока его язык скользил по моим губам, уговаривая их раскрыться.

Мне нравилось, как он целовал меня, словно пробуя на вкус, возбуждая игрой губ и языка. Мое дыхание участилось, когда он придвинулся ближе, почти вплотную.

Желание поднялось быстро, и я уже пылала. Я хотела его глубже чем физически. Я хотела раствориться в нем.

Он застонал в мои губы.

– Я хочу тебя.

Раскаленная лава потекла по моим венам.

– Все, чего я хочу, это ты.

Его руки спустились по моим плечам, к кромке полотенца, и у него вырвался глубокий гортанный звук. Я подалась к нему всем телом и прошептала:

– Я твоя.

Он снова поцеловал меня, глубже затягивая мой язык в свой рот. Прервав поцелуй, он прикусил мне губу, и у меня вырвался вздох. Я взмахнула ресницами и тотчас оказалась в плену его серебристых глаз.

Джейс поступил правильно, когда остановил наш порыв накануне вечером. Я тоже не хотела, чтобы нашу первую близость омрачали тени прошлого. Я тоже хотела безупречной чистоты и совершенства. Чтобы, оглянувшись назад, ни о чем не жалеть.

Но я знала, что это не поддается тщательному планированию. Главное, что мы оба хотели одного и того же, и, хотя меня грело его желание все сделать правильно, он не догадывался о том, что у него уже все получилось так, как надо.

Сделав глубокий вдох и собрав все свое мужество, я отпустила узел полотенца. Я могла бы сравнить этот миг с выходом на сцену, когда знаешь, что на тебя устремлены тысячи глаз. Но то, что происходило сейчас, вызывало куда более сильные чувства, потому что я видела только его глаза, и для него я была целым миром.

Я дернула узел, и полотенце скользнуло на пол.

– Господи, – простонал он, и его губы раскрылись в судорожном вздохе.

Полностью обнаженная, если не считать моей сексуальной голубой скобки на колене, я чувствовала себя невероятно уязвимой перед ним, чего никогда не испытывала ни с кем другим.

Я не просто предлагала ему свое тело, я отдавала ему свое сердце.

Джейс отступил на шаг, опуская руки, и я заметила, как сжимаются и разжимаются его кулаки.

– Ты хоть знаешь, насколько ты прекрасна? Как меня волнует твоя красота? – Приятная дымка заволокла сознание, когда и тело, и сердце откликнулись на его слова. Он медленно покачал головой. – Я думаю, что ты действительно не понимаешь этого, иначе ты бы не стояла передо мной. Боже, Тесс, в тебе нет ни одной частички, которая не была бы совершенством в моих глазах.

Я-то знала, сколько несовершенства накопилось во мне за последнее время. Лишенная танцев, моя некогда гибкая фигура погрузнела на полсотни чизбургеров. Бедра заметно округлились, и ляжки утратили былую стройность. На месте идеально плоского живота появился выпуклый бугорок, груди налились тяжестью. Это совсем не плохо, если бы к ним не присоединилась моя задница.

Но под его взглядом я чувствовала себя красивой как никогда.

Мне еще не доводилось так долго томиться в предвкушении. Его неотрывный взгляд сводил меня с ума. Я пылала от возбуждения и уже не сомневалась в том, что приняла правильное решение.

– Я никогда раньше… не была такой смелой, – робко произнесла я. – Но это наш момент. Я хочу тебя, Джейс. Ты хочешь меня?

– Да. – Голос прозвучал хрипло, когда он медленно перевел взгляд наверх, задерживаясь на моих грудях, пока они не заныли, умоляя о ласках. – Я хочу тебя.

И только тогда Джейс прикоснулся ко мне, положил руки на мои предплечья и опустил голову. Мягкие пряди еще влажных волос защекотали мои щеки.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Более чем, – выдохнула я.

Его грудь поднялась в резком вздохе и потерлась о мои соски. Меня пронзила острая боль. Он снова издал невероятно сексуальный звук.

– Стой здесь. Не двигайся. Ладно?

– Ладно.

Он быстро и глубоко поцеловал меня и, оторвавшись от моих губ, вышел из спальни. Он вернулся через пару секунд, зажимая в руке несколько пакетиков из фольги. Я выгнула бровь и усмехнулась.

– Ты пришел подготовленным, да?

Дерзкая ухмылка появилась и на его лице.

– Хотел быть во всеоружии. – Он швырнул их на кровать позади меня, и я двинулась туда же, пока мои икры не уперлись в матрас. – Проследишь за мной?

– Буду все время начеку.

У меня захватило дух от его широкой улыбки, а потом я и вовсе перестала дышать, когда он потянулся к пуговице на поясе своих джинсов. Он быстро расправился с застежкой, и джинсы упали на пол. Следом за ними и белье.

Я ахнула от изумления, и он усмехнулся. От него действительно нельзя было отвести глаз. Загорелое тело с выпуклостями и впадинами в правильных местах казалось верхом совершенства.

Джейс… да, природа щедро наделила его. Посмотреть было на что.

Он взял мой подбородок двумя пальцами и поднял, встречаясь со мной взглядом.

– Нравится?

Я вздрогнула.

– Еще как.

– Хорошо. – Он поцеловал меня, и казалось, даже воздух в комнате сгустился, стал плотным от сексуального возбуждения. – Ты не представляешь, как давно я этого хочу, – пробормотал он в мои раскрытые губы, обвивая рукой мою талию и отрывая от пола, так что наши лица оказались на одном уровне. Следующий поцелуй зажег во мне огонь. – И сколько ночей я провел без сна, представляя это мгновение.

– Столько же, сколько и я, – сказала я, когда он опустил меня на кровать, укладывая посередине. – Я больше не хочу ждать.

– Я тоже. – Он схватил пакетик, надорвал фольгу и ловко надел презерватив.

Джейс склонился надо мной, и его губы заскользили по моему пылающему лицу, спускаясь вниз, прокладывая дорожку между грудями, посасывая и покусывая их, пока я не заерзала под ним, поднимая бедра. Как только они уперлись в него, он содрогнулся. И тотчас его руки пришли в движение, они блуждали по моему телу, ощупывали, ласкали, словно он хотел запечатлеть в памяти каждую черточку.

Тело выгнулось от боли и напряжения, и я пробежала руками по его груди. Желание затопило меня, будто прорвало плотину после долгой бури.

– Я хочу насладиться тобой. – Он спустился вниз, нащупал мое самое чувствительное место и скользнул в него пальцем, нежно раздвигая мои бедра. – Я хочу целовать и пробовать на вкус каждый сантиметр твоего тела, потому что ты этого заслуживаешь, но не думаю, что долго продержусь, детка. Извини.

Он дрожал, когда произносил эти слова. Он медленно вытащил пальцы, впиваясь в меня взглядом. Я едва не рассыпалась на куски, когда вместо пальцев в меня проникла его твердь.

– Боже, ты такая… – Он не договорил, словно не мог подобрать слова.

Я почувствовала невероятное давление и полноту его возбужденной плоти. Я приподняла бедра, обвивая ногами его талию. Наши стоны поплыли по комнате, когда он качнулся вперед, продвигаясь в меня, пока не вошел полностью.

Он замер во мне, тяжело дыша от этой вынужденной неподвижности.

– Ты в порядке?

Я ощущала легкое жжение, поскольку давно не занималась сексом, но мне было хорошо.

– Да.

Он коснулся моих губ сладким поцелуем.

– Нет ничего лучше, чем это ощущение, когда ты крепко держишь меня.

– Могу сказать то же самое. – Я запустила пальцы в его волосы, чуть двинула бедрами, упираясь в него, и все цепи, что сдерживали его до сих пор, разом рухнули.

Он ответил мощным рывком, проникая в меня все глубже. Мое тело напряглось в его руках, сжимающих мои бедра, направляющих меня. Стремительно нарастающий, лихорадочный темп его движений словно открыл во мне шлюзы удовольствия. Блаженство разлилось в теле, а он двигался все быстрее, и его руки были повсюду, усиливая мое желание, пока глубоко во мне не начала раскручиваться тугая спираль восторга.

Джейс впился в меня глубоким поцелуем, и меня взорвало изнутри, накрывая нас обоих сокрушительной волной дрожи. Спазмы сотрясали мое тело, и он быстро последовал за мной, криком возвещая о своем облегчении, зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Пережив последнюю судорогу, я лениво скользнула руками по его спине, пока его тело все еще дергалось, выплескивая освобождение.

Прошло какое-то время, прежде чем он приподнялся надо мной.

– Тесс, детка…

Открывая глаза навстречу этому восхитительному серебристому взгляду, я почувствовала, что снова влюбилась в него по уши.

– Это… это было потрясающе.

Мы еще долго не отпускали друг друга, а потом он оторвался от меня, быстро соскочил с кровати и избавился от презерватива. В следующее мгновение он уже растянулся рядом со мной. Мы лежали так – он на боку, я на спине – и долго смотрели друг другу в глаза, пока не выровнялось дыхание.

Кривая усмешка появилась на его лице.

– Знаешь, это… как в первый раз. – У него вырвался смех, и он опустил голову, целуя меня в плечо. – Звучит глупо, правда?

– Нет. Вовсе нет.

– Но я действительно так чувствовал. Я даже не могу сказать, что в первый раз мне было так хорошо, хоть я и подумал тогда, что нашел ключ к жизни.

Я рассмеялась и повернулась на бок, лицом к нему, прижимаясь к его груди. Серые глаза пылали ртутью, когда он положил руку на мое голое бедро. Я зажмурилась в ожидании поцелуя. Мне не пришлось долго ждать. Он куснул мою нижнюю губу, и я вздохнула.

– Это звучит здорово.

– А знаешь, что звучит еще лучше? – Он придвинулся ближе, и я почувствовала, как он уперся в мой живот. Мои глаза расширились, и лукавый блеск промелькнул в его взгляде, когда он потерся об меня всем телом. Грубые волоски дразнили мою кожу, добавляя чувственности соприкосновению наших обнаженных тел.

У меня перехватило дыхание.

– Уже знаю.

– Я говорил тебе, что всегда готов, когда я рядом с тобой.

– Да, но… о-о! – Его рука протиснулась между моими бедрами, захватывая чувствительный бугорок.

На его лице появилась провокационная улыбка.

– А ты что скажешь?

Он словно щелкал выключателем моего либидо. И это казалось странным и смешным. Мои бедра дернулись, когда он вошел в меня пальцем.

– Как ты думаешь?

– Я думаю, что твой судорожный вздох означает «да». – Он поцеловал мой влажный от пота висок. – Я хочу тебя. Снова. – Его губы скатились по моей горячей щеке, захватывая мой рот глубоким, обжигающим поцелуем. – Я хочу в тебя. Глубоко. – Он отвел руку за спину, отыскивая на ощупь пакетик с презервативом в ворохе сбитых простыней. В следующее мгновение он обхватил мои бедра, усаживая меня к себе на колени и откидываясь на спину. Глубокое рычание вырвалось у него из груди, и меня обдало жаром, когда я почувствовала под собой его гигантское возбуждение. – Я хочу забраться так глубоко, что уже не вылезти. Хочешь этого?

Мои ресницы опустились, и я прошептала:

– Да.

– Посмотри на меня. – Он произнес это каким-то гортанным и опасно соблазнительным голосом. Я повиновалась без всяких колебаний. Его глаза стали жидким серебром. – Боже, как ты прекрасна в этой позе. – Протянув руку, он перекинул мои волосы на одно плечо, и его пальцы спустились к грудям. Он накрыл одну грудь ладонью и потерся большим пальцем о твердый сосок. – Мне, наверное, никогда не насытиться тобой.

Я схватила его за плечи, поджимая пальцы ног. Медленно, сантиметр за сантиметром, он опускал меня все ниже, пока не вошел так, как и обещал. Одно цеплялось за другое, и, как и в первый раз, нам обоим не удалось долго сдерживать свой восторг. Сидя на нем верхом, я совсем не ощущала боли в колене, меня унесло в мир ощущений, и я чувствовала лишь нарастающее давление в моем лоне, пока раскачивалась вверх-вниз. Мы погрузились друг в друга, наши тела напряглись и вместе подошли к вершине блаженства, и так же вместе разлетелись на осколки под хриплое звучание наших имен.

Джейс уложил меня к себе на грудь и крепко держал, пока его тело отзывалось судорожными толчками. Его пальцы лениво скользили по моей спине, запутываясь в волосах.

Я не могла шелохнуться и вообще не хотела двигаться, никогда. Даже когда он повернул голову и его губы обожгли мою шею, прошептав самые желанные слова на свете:

– Я люблю тебя.

Глава 24

Он любит меня.

Эти слова, произнесенные шепотом, грохотом разнеслись в моем теле, повторяясь вновь и вновь. Он любит меня. Это как мечта, ставшая явью, счастливый конец любовного романа. Парень, о котором я грезила столько лет, которому давно отдала свое сердце, любил меня. И это была красивая любовь, бережно взращенная и расцветшая, а не разрушающая и губительная. Такую любовь я видела, когда смотрела на своего брата и Эвери. У меня больше не было повода для зависти, потому что теперь у меня появилась своя любовь всей жизни, достойная канала «Холлмарк».[34]

Дрожащими руками я пробежала по его телу, чувствуя, как медленно расслабляются длинные крепкие мышцы и восстанавливается дыхание.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала я, уткнувшись ему в шею, пряча улыбку в его влажной коже.

Его руки напряглись у меня на спине и скользнули к бедрам. Он поднял меня, бережно укладывая рядом с собой, и поцеловал в висок.

– Я скоро вернусь.

Закрывая глаза, я вздохнула и свернулась калачиком. Джейс исчез за дверью ванной, а на обратном пути погасил в спальне свет. Забравшись в постель, он снова заключил меня в объятия.

Он ничего не говорил, и я не возражала против этого молчания, потому что он уже сказал все, что я когда-либо хотела услышать от него.

Разомлевшая от тепла и покоя, я провалилась в дрему со счастливой и довольной улыбкой кошки после сметаны. Руки Джейса и его тело укутывали меня пушистым одеялом, прогоняя прочь тревоги минувших выходных.

Не знаю, как долго я спала, хотя мне казалось, что всего лишь дремала, но дымка сна рассеялась, как только тепло покинуло меня.

Я захлопала ресницами, возвращая глазам зрение. Бледно-голубой свет просачивался на пол, прореживая темноту спальни. Я протянула руку и обнаружила, что Джейса рядом нет. Все еще в летаргии, я перевернулась на спину.

Джейс, согнувшись в три погибели, сидел на углу кровати, упершись локтями в колени, обхватив голову руками.

Тревога развеяла остатки сна. Я оторвалась от подушки и села.

– Ты в порядке?

Он резко вскинул голову, как будто очнувшись от глубокой задумчивости. В полумраке его глаза казались мрачными тенями.

– Да, просто… я кое-что забыл.

В легком недоумении я смотрела, как он встает и хватает с пола джинсы. Он быстро натянул их и застегнул молнию, оставляя верхнюю пуговицу расстегнутой.

– Мне надо смотаться в общежитие. Я там кое-что оставил, а мне это понадобится в классе.

– Ладно. – Я наморщила лоб. – Если хочешь, мы можем выехать пораньше и заскочить по пути, и тебе не придется…

– Все нормально. – Он быстро нагнулся, скользнул губами по моей щеке и тотчас отстранился. – Я закрою за собой дверь, так что ты не вставай. У тебя еще есть пара часов, чтобы поспать. Я заеду за тобой в половине девятого.

Я кивнула, внезапно почувствовав холод внутри.

– Конечно.

Джейс подошел к двери, обернулся и долго смотрел на меня. В темноте я едва могла различить его лицо.

– Тесс…

Комок воздуха застрял у меня в горле.

Казалось, он опустил голову, и я услышала глубокий вдох.

– Спасибо за эту ночь.

Спасибо за эту ночь?

Я онемела от потрясения, и только когда услышала, как за ним закрылась входная дверь, смогла открыть рот. Он поблагодарил меня? И не то чтобы я усматривала в этом что-то неправильное, но казалось очень странным говорить такое после недавнего признания в любви.

Сердце екнуло, и в животе затянулся тугой узел беспокойства.

Минуты складывались в часы, а я все сидела в постели, пока бледно-голубой свет не залил весь пол, прогоняя ночные тени. Все хорошо, успокаивала я себя. Не стоит искать скрытый смысл в его внезапном отъезде. Он сказал, что ему нужно забрать кое-что для класса, вот и все.

Но, уходя, он не сказал, что любит меня.

Я крепко зажмурилась, отчаянно пытаясь не замечать пустоту, открывшуюся в груди, куда тотчас хлынули все мои страхи и сомнения.

Все было хорошо после того, что мы испытали прошлой ночью. Я не могла себе позволить думать о чем-либо еще, потому что… Я затрясла головой, и резкая боль расколола затылок.

Все должно быть хорошо.

* * *

Джейс казался странно притихшим, когда заехал за мной, чтобы отвезти на занятия, как и обещал, в половине девятого. Молчала и я. Мне так и не удалось заснуть, и к тому времени, как села в его джип, я успела превратиться в комок нервов. Он высадил меня у корпуса Уайтхолл, и я поймала себя на мысли, что по дороге мы не сказали друг другу и десятка слов.

Что-то определенно случилось.

Но мои переживания из-за Джейса отошли на второй план, как только я переступила порог Уайтхолла. На меня глазели. И не потому, что я на костылях. На меня оборачивались. Некоторые перешептывались. Кто-то просто провожал взглядом.

– Это она ее нашла.

Я услышала эти слова раза четыре, пока дошла до класса истории.

Калла нахмурилась, когда увидела меня.

– Выглядишь хреново.

– Спасибо, – пробормотала я.

Заправляя за ухо прядь белокурых волос, она еще сильнее сдвинула брови.

– Извини. Это было стервозное приветствие. Ты в порядке?

Нет. Не в порядке. И причин тому чертова туча.

– Все на меня пялятся.

Она окинула взглядом класс. Даже из первых рядов оборачивались и смотрели в мою сторону.

– Вот еще, кому ты нужна?

Я строго посмотрела на нее, и она поморщилась.

– Спасибо, что пытаешься меня утешить, но все таращатся на меня, как на прокаженную.

Ее глаза сузились, когда она посмотрела на парней, что сидели впереди. Оба тотчас отвернулись.

– Да не обращай внимания, – сказала она. – И им надоест крутить шеями. Или ты перестанешь замечать. Поверь мне, я знаю.

Я кивнула и постаралась не замечать любопытных взглядов. Вряд ли кому-то хотелось пережить то, что пережила я, но человеческое любопытство оказывалось сильнее, и все они напоминали мне зевак, столпившихся на месте аварии.

– Как поживает наш красавчик Джейс? – спросила она, когда мы вышли с истории и побрели на следующую лекцию, которая так же мало интересовала меня сейчас.

– Не знаю, – призналась я, крепче вцепившись в костыли. С каким бы удовольствием я запустила их в одну из проезжавших мимо машин. – Он сегодня мрачный и молчаливый.

Калла закатила глаза.

– Это так типично для парней. Упрекают нас за ПМС, а у самих перепады настроения чаще, чем у беременных.

Мы дошли до автобусной остановки, чтобы добраться до западного кампуса. Народу скопилось много, и я осторожно огляделась. Хотя никто не обращал на нас внимания, наверное, мне все-таки не следовало ничего говорить, но так хотелось поделиться новостью. Я понизила голос.

– Прошлой ночью у нас был секс.

Ее губы сложились в идеальную букву «О».

– В первый раз, – добавила я, чувствуя, как горят мои щеки. – И, прежде чем ты спросишь, скажу: да, это было бесподобно. Чертовски круто, но под утро я проснулась, а он сидит на кровати. Сказал, что ему нужно что-то забрать, и умчался, а когда заехал, чтобы отвезти меня, почти не разговаривал со мной.

Она поджала губы.

– Та-ак. Скажи, может, вы спорили о чем-то или еще что?

– Нет. Ничего такого не было.

– Может, ему действительно надо было забрать что-то из дома, и утром он просто чувствовал себя измотанным. Или не в настроении, – добавила она после паузы. – В любом случае спроси, все ли у него в порядке. Это лучше, чем изводить себя, гадая, что могло случиться. У тебя и без того забот хватает.

Подруга была права, но мне казалось, что даже ее не убеждают собственные слова, и на душе стало еще тяжелее. Я должна поговорить с ним и все выяснить. При первой же возможности. Я просто спрошу, как у него дела, и он скажет, что все отлично. И пусть потом я почувствую себя дурехой, которая, как всегда, делает из мухи слона.

* * *

К тому времени, когда Джейс явился на класс по музыке, настроение у него явно не улучшилось. Он поздоровался с Каллой, улыбнулся мне, а потом уставился прямо перед собой, как будто его заинтересовал монотонный бубнеж профессора. И это была чистой воды туфта, потому что я не думаю, чтобы хоть кто-то во всем классе понимал, о чем идет речь.

И эта улыбка – такая натянутая, что даже не достигла глаз цвета стали. Все в ней было неправильно. Фальшиво. Она напомнила мне улыбку доктора Моргана. Или улыбку копов, которые выпроваживали меня из своих кабинетов.

Мои ладони вспотели, и я едва удерживала авторучку. За всю лекцию мне удалось набросать в тетради пару-тройку строчек. Попрощавшись с Каллой, я прихромала на парковку, где стоял джип Джейса. Как обычно, он взял мою сумку и положил ее на пол, в ноги, чтобы мне легче было ее доставать.

Не увидев знакомой розовой коробочки, я закусила нижнюю губу, наблюдая за ним, пока он обходил джип спереди. Из-под низко натянутой серой шапочки выглядывали лишь кончики волос. Он запрыгнул на сиденье, захлопывая дверцу. Плотно сжатая челюсть заставила мое сердце плюхнуться вниз.

У меня пересохло во рту, когда он сдал назад и выехал на главную дорогу, ведущую к восточному кампусу. Изнывая от тревоги и неопределенности, я отчаянно пыталась собраться с духом, пока он искал место для парковки возле Центра Берда.

Крепко сцепив руки, я с трудом сглотнула.

– У тебя все в порядке?

Джейс заглушил мотор и вытащил ключ из замка зажигания. Откинувшись на спинку сиденья, он поднял руку и зачем-то пригладил шапку. Мои мышцы сводило судорогой, пока тянулось это напряженное молчание.

– Нет, – произнес он наконец, и так тихо, что мне показалось, будто я не расслышала. – Все не в порядке.

Я было открыла рот, но слова так и застряли в горле, когда он посмотрел мне в глаза. Предчувствие меня не обмануло. Все выглядело гораздо хуже, чем я могла себе представить. Я оцепенела.

– Я не знаю, как это сказать. – Парень плотно сжал губы, и у меня в горле занялся пожар. – Прости меня.

– За что? – прохрипела я. Потому что он не мог просить прощения за то, что произошло между нами. Нет, это невозможно.

Он отвернулся, чуть склонив голову набок.

– Просто все это слишком.

Я захлопала ресницами, и у меня возникло ощущение, будто я пропустила начало разговора.

– Что именно?

– Все это, – произнес он с усилием, взмахивая руками. – Все это слишком – ты и я.

Я так сильно сжимала руки, что ногти впивались в ладони, оставляя маленькие вмятины.

– Я… я не понимаю. – Даже мне эти слова показались жалкими и ничтожными, и кровь отлила от лица. – Что происходит?

– Это слишком. – Джейс закрыл глаза, и черты его лица заострились. – Слишком много и слишком скоро.

– Что? Мы? Мы слишком торопимся? – Неужели он так подумал после секса? Это казалось дикостью для парня с такой репутацией. Я понимала и принимала его стремление сделать все правильно, и прошлой ночью все так и было. Правильно. – Мы можем притормозить, если ты считаешь, что нам нужно…

– Я не могу на это пойти, – перебил он меня, открывая глаза. – Все слишком серьезно, и я думал, что готов к этому, но я ошибался.

Джейс думал, что не готов? Что, черт возьми, его удерживало? Я знала про Джека, знала, что в будущем возможны всякие сложности, – и тут меня будто током обожгло. Это не про Джека и не про нас. Все дело в матери Джека.

– Это из-за нее, да? Ты…

– Я говорю не о ней! – рявкнул он, и что-то хрустнуло у меня в груди. Глубокая трещина разрасталась, раскалывая меня пополам, пока он говорил. – Я не хочу серьезных отношений. Джек еще слишком мал, и мне нужно сосредоточиться на получении диплома, устроиться на работу, поставить его на ноги.

– И я никуда не вписываюсь?

Его затуманенный взгляд на миг встретился с моим.

– Нет. Ничего не получится. Потому что я не могу… – Его челюсть окаменела, и он тряхнул головой. – Прости. Пожалуйста, знай, что я никогда не хотел тебя обидеть. Что угодно, только не это. Поверь.

У меня вырвался резкий вздох, словно легкие только что искромсали на мелкие кусочки. В груди нещадно жгло, и этот ожог поднимался к глазам. Я пыталась успокоиться, но боль, сырая и пронзительная, оказалась сильнее меня.

– Я знаю, что обидел тебя, и мне чертовски жаль. – Джейс бросил на меня быстрый взгляд и напрягся. Трещина углубилась. – Я все равно буду отвозить тебя на занятия и домой, – поспешил добавить он, когда я изумленно уставилась на него. – Так что об этом не беспокойся.

Я отпрянула, шарахаясь об дверь, словно до меня наконец дошел смысл его слов. Сиденье – пол – все как будто исчезло. Я сморгнула горячие, жгучие слезы.

– Просто чтобы мне было понятнее. Ты не хочешь быть моим парнем, но хочешь быть моим водителем?

Джейс нахмурил брови.

– Я хочу быть твоим другом, Тесс. А не водителем.

Сделав неглубокий вдох, я посмотрела прямо перед собой. Мои мысли мчались наперегонки, а сердце продолжало свою акробатику. Кожу защипало, и она будто натянулась вместе с нервами.

– Прости меня…

– Прекрати это повторять! – Слеза скатилась по моей щеке, и я грубо смахнула ее ладонью. – Просто перестань извиняться, потому что от этого еще хуже.

Он ничего не сказал, лишь кивнул в знак согласия.

Мои руки дрожали, когда я потянулась за сумкой. Словно в забытьи, я подобрала ее и потянулась к ручке двери. Он не пытался остановить меня, когда я неуклюже выбралась из машины, но как будто собирался выйти, чтобы подать мне костыли.

– Не надо, – хрипло произнесла я. – Обойдусь без твоей помощи.

Джейс замер на сиденье, его ноздри раздувались.

– Но я действительно хочу помочь тебе, Тесс. Я хочу, чтобы мы…

– Остались друзьями? – Я подавилась смешком. – Ты серьезно?

Он выглядел совершенно серьезным.

И от этого все казалось еще более отвратительным, обнажая мелководье его чувств ко мне.

– Мы не можем быть друзьями. Я не могу дружить с тобой, потому что я люблю тебя и ты сделал мне больно.

Он вздрогнул, но я не получила от этого никакого удовольствия. Я стала вытаскивать свои костыли, но оступилась, и сумка с учебниками выпала из рук и шмякнулась на землю.

– Тесс! – Он открыл дверцу. – Черт возьми, дай же я помогу тебе.

Чертыхаясь, сглатывая слезы, я подняла сумку и перекинула ее через плечо. Он уже стоял передо мной, держа наготове костыли.

Я вырвала их у него дрожащими руками.

– Жаль, что ты не понял это раньше, до того, как мы объявили моему брату о том, что мы вместе. – Мой голос выдал сдавленные рыдания, когда я отошла в сторону. – И жаль, что ты не понял это до того, как мы занялись любовью.

Джейс дернулся назад, его губы приоткрылись.

Я отвернулась от него и, не оглядываясь, пошла прочь от джипа. Не в сторону кафе, потому что не смогла бы встретиться с Кэмом и Эвери. Врезаясь костылями в землю, я устремилась к скамейке возле корпуса Кнутти. Я твердо знала, что должна держаться и сохранять спокойствие. Взорваться на глазах у всех – значит добавить к своим унижениям еще одно.

О боже, даже страшно подумать, что будет с Кэмом. Он же… Резиновый набалдашник слетел с левого костыля, и я чуть не завалилась на дорожку.

Взбешенная, раздираемая тысячами других эмоций, я удержала равновесие, а потом подхватила костыли и выбросила их в стоявшую неподалеку урну. Они торчали, как ноги, и прохожие странно покосились на меня, когда я похромала в сторону скамейки.

Колено уже пульсировало от боли, когда я наконец уселась, но мне было все равно, ведь это ничто по сравнению с тем, что творилось в душе. Я уперлась локтями в бедра, положила голову на сцепленные ладони и крепко зажмурилась, сдерживая рвущийся поток слез.

Что же случилось?

Джейс был настолько безупречен в эти выходные и прошлой ночью… Прошлая ночь стала одним из самых удивительных событий в моей жизни. Мы не трахались. Не совокуплялись. Мы занимались любовью. Этот момент казался самым подходящим, правильным, но…

О боже, неужели я оказалась такой дурой, что поспешила? Что приняла на веру слова, произнесенные в накале страстей?

Никогда еще я не казалась самой себе такой маленькой и глупой, как сейчас. Через две недели мне исполнялось девятнадцать, но я вдруг почувствовала себя слишком юной и одновременно слишком старой.

Холодный ветер погнал листву по дорожке, разметал мои волосы. Я поежилась, но почти не ощущала промозглости октябрьского воздуха. Я зарылась пальцами в волосы, пытаясь согреться. Слезы пропитали мои ресницы, руки заметно дрожали.

Не знаю, как долго я просидела на этой скамейке, но самообладание меня покинуло. Не могло быть и речи о том, чтобы вернуться на занятия. Выудив из сумки сотовый, я отправила сообщение Калле, умоляя ее забрать меня и отвезти в общежитие. Когда она ответила, что уже едет, я объяснила ей, где меня найти, и сунула телефон обратно в сумку.

Глубоко вздохнув, я медленно выдохнула, и мой залитый слезами взгляд скользнул по лужайке. Я замерла, когда увидела Эрика, стоявшего под невысоким голым деревом возле тротуара.

Он смотрел прямо на меня.

Мелкая дрожь прокатилась у меня по спине, когда парень оттолкнулся от дерева, быстро сокращая расстояние между нами своими длинными ногами. Меньше всего мне сейчас хотелось разбираться с ним, особенно учитывая мои подозрения.

Когда Эрик подошел ближе, я смогла разглядеть, что он выглядит не лучше моего, но совсем по другой причине. Обычно тщательно уложенные волосы растрепаны, лицо бледное.

– Ты сказала в полиции, что я был с Дебби перед тем, как она… умерла.

Часто моргая, я откинулась на спинку скамейки и попыталась навести хоть какой-то порядок в мыслях, чтобы выдержать столь неприятный для меня разговор.

– Я рассказала им про розовый шарф и…

– Меня там не было. Она порвала со мной, о чем ты, конечно же, знаешь и чему так радуешься, черт возьми. – Он наклонился прямо к моему лицу. Так близко, что я различила тонкие морщинки в уголках его глаз. – И ты сказала им, что я ее избивал. Ты же знаешь, что это неправда.

Я опешила от такой наглости. Черта с два, я знала, что это правда!

– Так что, если не хочешь неприятностей, – предупредил Эрик, – держи свой поганый рот на замке.

Глава 25

– Вот козел! – Калла прижала к груди коробку мороженого, которая нашлась в холодильнике. – К черту этих парней. Серьезно. Хрен им, и не в хорошем смысле.

Мои глаза опухли от слез, и как в тумане я наблюдала за ней, пока она расхаживала по комнате. Калла много чего не знала о Джейсе, и я бы ни за что не рассказала ей всю правду, хотя бы из уважения к его частной жизни. Какую бы боль он мне ни причинил, я не собиралась объявлять на весь мир о том, что у него есть сын и что, скорее всего, он все еще очень сильно любит мать своего ребенка.

Потому что разве не в ней все дело? Он не готов к серьезным отношениям, и я почти ничего не знала об этой девушке. Где она живет, присутствует ли до сих пор в его жизни или как давно они расстались? Сознание того, что его сердце, вполне вероятно, принадлежит другой, заставляло меня чувствовать себя еще большей кретинкой. Почему меня сразу не насторожило его нежелание говорить о ней? Почему я не придала этому значения?

– Да к черту их, – прошептала я.

Подруга остановилась передо мной, протягивая мне мороженое.

– Хочешь еще?

Я помотала головой, прижимая подушку к набитому животу.

Вздохнув, она плюхнулась рядом со мной.

– Мне так жаль, Тереза. Этого еще не хватало, будто мало тебе разбитого колена, Дебби и этого придурка Эрика.

– Могло быть и хуже, – пробормотала я, думая о том, что больше никогда не смогу лечь в ту постель. Я знала, что она еще долго будет хранить его запах и этого я уж точно не выдержу. Изгнанная из комнаты в общаге и собственной постели, я готовилась подружиться с диваном, на котором сейчас сидела.

Калла бросила на меня насмешливый взгляд.

– Ты как будто съела сэндвич с дерьмом.

Да, пожалуй, но Дебби все-таки пришлось хуже, чем мне. По крайней мере, я была жива. Закрыв глаза, я потерла ноющий лоб.

– Не думаю, что когда-нибудь снова буду заниматься сексом.

– Вступай в наш клуб. – Она тяжело вздохнула. – Я отказалась от парней.

Я покосилась на нее.

– Что, совсем?

Подруга кивнула.

– Ага. Без них жить гораздо легче.

– Тебе нравятся девушки?

– Если бы. – Она засмеялась. – Просто я думаю, что секс все усложняет и портит. В смысле, да, я много рассуждаю о горячих парнях и позволяю себе всякие скабрезные шуточки, так что кто-то, наверное, решит, что со мной что-то не так, но на самом деле я еще никогда не занималась сексом.

– Что? – Недоверие прозвучало в моем голосе. – Ты девственница?

Она снова рассмеялась.

– Неужели это так шокирует? Не думаю, что я единственная девушка, которой уже двадцать один год, но у которой ни разу не было секса.

– Ты не единственная, – поспешила добавить я.

Она переложила коробку с мороженым в другую руку.

– И посмотри на меня, Тереза. Разве я такая, как ты или Эвери? Я не худышка, да и вообще больше похожа на Джокера.[35] – Она показала шрам на лице.

У меня отвисла челюсть.

– Во-первых, ты не толстая.

Она выгнула бровь.

Я закатила глаза.

– И ты вовсе не похожа на Джокера, тупица. Ты очень красивая. – И это правда. Со шрамом или без, Калла действительно была симпатичной девчонкой. – Как тебе такое в голову-то пришло?

Она пожала плечами и встала с дивана.

– Ну, хватит обо мне и моей сексуальной отсталости; ты мне все рассказала про разговор с Эриком?

Я несколько опешила от столь резкого поворота.

– Да вроде бы все.

– Пойдешь в полицию?

Я покачала головой.

– Эрик не сделал ничего такого, о чем я могла бы сообщить. То, что он сказал, вряд ли можно считать угрозой – любой на его месте брякнул бы то же самое.

– Да, но все равно мне не нравится то, что он сказал.

– Мне тоже. – Я снова потерла лицо руками.

Калла ушла на кухню выбросить пустую коробку из-под мороженого. Вернувшись, она устроилась рядом со мной на диване, вооружившись пультом от телевизора.

– Давай посмотрим какую-нибудь порнушку. Я уверена, это лучшее лекарство.

Возможно, и так, но я знала, что оно меня не вылечит. Я вообще не думала, что моя болезнь поддается лечению. Я отдала Джейсу свое тело и свое сердце, а он вернул их обратно.

* * *

К концу недели кое-что прояснилось. Если копы и подозревали, что Эрик виновен в чем-то еще, помимо того, что он дерьмо, дальше этого дело пока не продвинулось. Я мельком видела его на кампусе, но он не производил впечатления человека, которому полиция дышит в затылок и вот-вот предъявит обвинение в убийстве.

Может, я и ошибалась в своих подозрениях, но все равно старательно избегала Эрика, пусть даже для этого приходилось перейти на другую сторону улицы или развернуться и пойти обратно. Возможно, он и не избил Дебби в тот вечер, но в прошлом не раз поднимал на нее руку.

А еще мне так и не удалось утаить от Кэма и Эвери новость о том, что мы с Джейсом уже не вместе. К пятнице, когда никто из нас уже в третий раз не явился на традиционный обед в нашем кафе, они заподозрили неладное.

Кэм припер меня к стенке, когда заглянул домой, чтобы захватить кое-что из одежды. Я сидела на диване перед телевизором, смотрела реалити-шоу «Мамы в танце»[36] в компании с пакетиком чипсов и двумя пустыми банками содовой на журнальном столике.

Он сел рядом со мной, зажимая руки между коленями.

– Ну, и…

Я шумно выдохнула.

– Да-а, – медленно произнес он. – Что, черт возьми, у вас происходит? Вы оба давно не появляетесь в кафе. Поначалу я решил, что вам просто хочется побыть наедине, что, кстати, меня здорово бесило, но с воскресенья я и джипа его не вижу здесь.

Размышляя, что лучше – увильнуть от ответа или разом покончить со всем этим, я натянула бабушкино одеяло, сшитое ею для Кэма несколько лет назад, до самого подбородка.

– Мы больше не вместе, – сказала я, как будто сорвала с кожи пластырь. И тут же расхохоталась сухим смехом. – Даже не знаю, можно ли назвать отношениями те пару дней, что мы встречались. По-моему, Бритни Спирс и Ким Кардашьян были замужем дольше, чем мы вместе.

Последняя реплика показалась мне чертовски остроумной, но Кэм выглядел так, будто кто-то только что умер у нас на глазах.

– Я так и знал. Что этот сукин…

– Я не хочу это слышать. – Я повернулась к нему, и, что бы он ни увидел в моем лице, это заставило его замолчать. – В любом случае то, что произошло между нами, не должно повлиять на вашу дружбу.

– Как это не должно? Посмотри на себя! – Брат оглядел комнату, и его взгляд остановился на пакете с чипсами и банках газировки, а потом метнулся к телевизору. Как раз в этот момент на экране появилась рыдающая девчушка. – Ты – моя сестренка, и ты сидишь здесь одна, с разбитым сердцем. Я так и знал, что он облажается, и ему тоже следовало думать своей башкой.

– Откуда ты знал, Кэм?

Он открыл было рот, но тотчас плотно сжал губы.

Я вымученно улыбнулась.

– Я знаю… про Джека. Все.

Шок отразился на его лице, и он откинулся на спинку дивана.

– Он рассказал тебе все?

Я кивнула.

– Да, рассказал. Поэтому ты знал, что он все испортит? Потому что у него есть ребенок или потому, что он все еще любит мать Джека? – Я бросила эту фразу наугад. В конце концов, я не могла с уверенностью сказать, что он все еще любит ее, просто мне так казалось. Глаза Кэма расширились еще больше, и я испугалась, что попала в точку.

– Он рассказал тебе про Кари?

– Ее зовут Кари? – спросила я.

Кэм пристально посмотрел на меня и отвернулся. Повисло молчание.

– Выходит, он не рассказал о ней? Я так понимаю, он сказал только про Джека?

– Да. – Я сглотнула, чуть опуская одеяло. – Джейс не захотел говорить о ней, когда рассказывал мне о Джеке и когда… когда сказал, что мы не можем быть вместе, объяснив, что просто еще не готов к чему-то серьезному. – Я старательно обходила стороной сексуальную главу наших отношений, поскольку Кэм не догадывался о том, что мы продвинулись так далеко. Если бы Кэм узнал, что между нами уже все произошло и что Джейс порвал со мной на следующий же день, то, наверное, ударом в челюсть не ограничилось бы. – Я спросила, не связано ли это с ней, но он все равно не стал говорить. Я думаю… что он все еще любит ее.

Кэм запустил руки в волосы, и несколько прядей встали торчком.

– Черт, Тереза, я не знаю, что сказать.

В животе образовался ледяной ком.

– Нет, ты знаешь, просто не хочешь сказать. Ты знаешь о ней, и он до сих пор ее любит, да? Вот почему ты не хотел, чтобы мы были вместе. Она…

– Была, – тихо произнес он. – Ее звали Кари, и я уверен, что Джейс любил ее, как может любить свою девушку шестнадцатилетний парень.

Мой мозг вцепился в прошедшее время. Речь явно шла не о любви, а о самой девушке.

– Что значит «была», Кэм?

Он выдохнул.

– Я никогда не говорил это ни одной живой душе, Тереза. Я не знаю, помнит ли сам Джейс, что проболтался мне о ней. Мы как-то напились и разговорились по душам… ну, помнишь, когда я сидел под домашним арестом. Он больше никогда не упоминал о ней. Говорил со мной о Джеке, но только не о ней.

Ледяной ком разрастался, но уже по другой причине.

– Кэм…

– Она погибла, сестренка. Вскоре после того, как родился Джек. В автокатастрофе.

Я схватилась за горло и в ужасе уставилась на брата.

– О боже…

– Я не очень много знаю о ее родителях, но думаю, что они из той же породы, что и предки Эвери, – такие же озабоченные репутацией и все такое. Насколько я понял, когда она забеременела, они услали ее куда-то далеко и требовали, чтобы она отказалась от Джека, но тут вмешались родители Джейса. Я знаю, что Джейс и Кари были вместе лет с тринадцати. И могу сказать наверняка, что он очень дорожил ею, поскольку, уже потом он никогда не относился серьезно ни к одной другой девушке.

В груди заныло, когда начала складываться картинка. Девушка… мать Джека умерла? Мне это даже в голову не приходило. Никогда. Но все обрело смысл. Черт возьми, что может быть хуже, чем разбитое сердце? Только сердце, разбитое смертью любимого человека.

– Я обалдел, когда понял, что Джейс рассказал тебе про Джека. Никто не знает об этом, кроме его семьи, а ее родители, кажется, давно уехали отсюда, – объяснил он. – Когда до меня дошло, что он сказал тебе правду, я тотчас отступился, потому что знал, что у него с тобой серьезно, раз он решился на такое. По крайней мере, я надеялся, что серьезно, но…

– Но он все еще не может ее забыть, да? – сказала я, страдая за него всей душой, потому что даже и представить не могла, каково это – навсегда потерять любовь своей жизни. – Вот почему. О боже…

– Я не знаю, Тереза. Я не уверен, что Джейс до сих пор ее любит. То есть в каком-то смысле все еще любит, но думаю… Господи, он убьет меня за это… короче, я думаю, он боится снова полюбить, а потом потерять.

– Ты думаешь? – Сомнение звучало в моем голосе.

– Посмотри на это с другой стороны. Он оказался в идиотской ситуации. Они были совсем юные, и она забеременела. Родители их разлучили, а потом его старики усыновили ребенка. Они оба – Джейс и Кари – виделись с Джеком, зная, что это их сын, но больше никто не знал. Это был их секрет, и одному богу известно, что они планировали на будущее.

Я помнила, как Джейс говорил, что поначалу не хотел ребенка, но потом все изменилось. И это могло произойти, пока Кари еще была рядом.

– И вот она умирает, совершенно неожиданно, молодой. Такая трагедия кого угодно напугает до смерти. Поэтому я не думаю, что он до сих пор ее любит. Просто боится любить кого-то другого.

– Тогда бы это означало, что он любит меня, но я в этом сомневаюсь.

Брат слегка улыбнулся.

– Он рискнул дружбой со мной ради тебя, он рассказал тебе про Джека. Знаешь, что я тебе скажу, Тереза? Он…

– Это не имеет значения, – отрезала я, потому что не хотела слушать рассуждения о потенциальной любви Джейса ко мне. Ни к чему забивать себе голову сказками и ложной надеждой. То, что сказал мне Джейс после секса, – не более чем продукт оргазма. – Я не могу соперничать с Кари. Никто не сможет.

– Тереза…

– Я не хочу, чтобы ты говорил с ним обо мне, – настойчиво попросила я. – Серьезно, Кэм. Я знаю, тебе наверняка хочется прочистить ему мозги или что-то в этом роде, но, прошу тебя, не вмешивайся, потому что… – Потому что я искренне переживала за него. История Кари многое изменила. Это не значит, что я тотчас забыла обиду – а он действительно сделал мне больно, – но ему было гораздо больнее, и его потеря оказалась страшнее моей. – Потому что это уже неважно и я в порядке.

Он вскинул брови.

– По тебе этого не скажешь.

Я оглядела одеяло, под которым отсиживалась, как в домике.

– Спасибо.

– Я не в том смысле. – Он похлопал меня по здоровому колену. – Просто я беспокоюсь о тебе. На твою долю столько всего выпало.

– Я в порядке, но обещай мне, что ничего ему не скажешь. Просто оставь все как есть. Прошу тебя, Кэм.

Он вздохнул.

– Ладно. Не скажу. Ты была права, когда говорила, что это не мое дело, но видеть тебя такой расстроенной и не врезать кому-нибудь…

– Я тебя поняла, – кивнула я и тоже постаралась улыбнуться. – Но ты же не можешь вечно решать мои проблемы, правда?

Кэм рассмеялся.

– Кто сказал?

Качая головой, я откинулась на спинку дивана. То, что я узнала о прошлом Джейса, отчасти помогло, но не облегчило сердечную боль. В каком-то смысле все выглядело еще более печально.

Услышав стук в дверь, Кэм поднялся.

– Это, наверное, Эвери. Ты готова к девичьим посиделкам?

– Девичьим посиделкам?

Он скорчил рожицу.

– Как ни назови. Ты хочешь ее видеть?

– Конечно. – Любая тусовка – все лучше, чем сидеть здесь в одиночестве, жалея себя.

Если Эвери и догадывалась о том, что происходит, она поступила мудро и увлекла меня болтовней обо всем и ни о чем, а в конце концов уговорила оторваться от дивана и убраться в квартире, которая давно превратилась в свинарник. Отчасти не по моей вине. Похоже, в последний раз Кэм включал пылесос и вытирал пыль в день последней инаугурации президента.

– Я слышала, похороны Дебби в следующий вторник, – сказала она, убирая медно-рыжие волосы в растрепанный хвост. – Ты как, сможешь пойти?

Я кивнула, выбрасывая в мусорное ведро тряпку, которой только что протерла тумбочку в своей спальне.

– Калла подбросит меня, а потом заберет, когда все закончится. Она не ходит на похороны.

– Я тоже. – Она нагнулась, поднимая мешок с пола гардеробной. – Я не думаю, что Кэм соберется, но, если ты хочешь, чтобы он был рядом, уверена, он пойдет.

Я знала, что ради меня брат это сделает, но не хотела заставлять его идти на похороны, в которых он не планировал участвовать.

Открыв большой пакет из универмага, Эвери вдруг натянулась как струна. Заглянув в него поверх ее плеча, я увидела, что в нем полно обуви, которую я до сих пор не удосужилась разобрать, и это напомнило мне о том, что в общаге осталось еще много моих вещей.

Мне стало интересно, что она там разглядывает, и я подошла к ней.

– Что такое?

Не говоря ни слова, она полезла в пакет и достала пару старых балетных туфель.

– Сто лет в руках не держала.

Что-то кольнуло в груди. Я отвернулась и села на кровать.

– Кажется, у нас с тобой одинаковый размер обуви. Да и подъем тоже. Хочешь – возьми их себе.

– Разве ты не хочешь их сохранить?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Возьми хотя бы на время. Как тебе такой вариант?

Она взглянула на атласные тапочки и тихонько вздохнула. Задумчивый взгляд промелькнул на ее лице, и во мне взыграло любопытство.

– Почему ты больше не танцуешь, Эвери?

Она подняла взгляд, и ее щеки вспыхнули.

– Это длинная история и уже совершенно не важная. Да и, в любом случае, я бы сейчас и ногу не смогла поднять, не говоря уже о балетных па.

– Держу пари, что смогла бы, – сказала я, вместо того чтобы выпытывать у нее подробности.

Она отшутилась, но в ее глазах зажглось что-то сродни волнению, как будто ей все-таки захотелось попробовать.

– Наверное, мышцу потяну.

– Даже не думай. – Колено немного затекло, и я осторожно выпрямила ногу. – Попробуй.

Тапочки свисали с ее пальцев.

– Я буду выглядеть по-идиотски.

– Но здесь, кроме меня, никого, а я еще даже не была в душе. К тому же хромая, так что на меня ты в любом случае произведешь впечатление.

Она заколебалась, но подошла к кровати и положила тапочки рядом со мной.

– Если ты будешь смеяться, я расплачусь.

– Да не буду я смеяться! – Хотя я тут же улыбнулась. – Давай. Просто сделай это.

Отступив назад, Эвери оглядела комнату, проверяя, хватит ли места, и скинула туфли. Она сделала глубокий вдох и выбросила ногу вверх. Закрывая глаза, она поставила одетую в носок ступню на внутреннюю поверхность бедра и сделала вращение, потом еще одно, красиво вытягивая ногу. Даже на ковре, в джинсах, не тренированная, девушка вызывала восхищение, и совершенно очевидно, что она обладала врожденным талантом, которому позавидовала бы любая обученная танцовщица.

Когда она завершила пируэт, я громко захлопала.

– Безупречно!

Она раскраснелась, одергивая рубашку.

– Да ладно. Моя нога…

– Боже, ты не танцевала столько лет, но выполнила фуэте лучше, чем большинство наших девчонок из студии. – Я подхватила балетные туфли. – Ты должна вернуться на сцену. Пусть даже в Учебном центре искусств, где твоим единственным зрителем буду я. Хотя бы раз.

– Ну, не знаю…

– Ты должна! – Я потрясла тапочками, и она потянулась к ним взглядом, словно ее поманили чем-то блестящим. Трудно сказать почему, но я твердо знала, что для нее очень важно вернуться к танцам. – Тебе необходимо это сделать. И я смогла бы проживать танец через тебя. Давай, хоть разочек, до весеннего семестра. Пожалуйста.

Эвери глубоко вздохнула и пристально посмотрела на меня.

– И что мне за это будет?

– А чего ты хочешь?

Она сжала губы.

– Две вещи. Сначала ты поможешь мне выбрать рождественский подарок для Кэма, потому что я ничего в этом не смыслю.

Я хмыкнула.

– Ладно, это выполнимо. Какое второе желание?

– Тебе придется посидеть с Микеланджело и Рафаэлем в эти выходные.

– С черепахами?

Она усмехнулась, кивая головой.

– Мы обустроили для них террариум, чтобы они могли… ну, ты понимаешь… жить вольготно, а Кэм хочет сходить в кино, но я боюсь, что они поубивают друг друга.

– Так ты предлагаешь мне поработать вышибалой? Чтобы я разнимала драчунов?

Эвери хихикнула.

– Точно.

Я засмеялась.

– Ладно. Заметано. – Я помахала у нее перед носом балетными тапочками.

Она выхватила их у меня из рук.

– О, и еще. Я почти уверена, что Микеланджело – это девочка, поэтому попытайся остановить их, если заметишь, что они собираются делать детей. Мы с Кэмом еще не готовы стать родителями для целого выводка черепашек.

Я со стоном плюхнулась на спину.

– О боже…

Глава 26

Солнце светило так ярко, но утро в день похорон Дебби все равно было морозно-прохладным.

Калла, как и обещала, привезла меня к началу службы, а после отпевания я отправила ей эсэмэску. Она отвозила меня на занятия всю прошлую неделю, но на этой неделе меня вызвался возить Кэм и отказов не принимал.

А без машины мне пришлось бы туго.

Во время похорон я заставила себя сосредоточиться на глупых, повседневных мелочах, и это помогло. Я плохо переносила траурные церемонии. Когда умер мой дедуля, я была настолько невменяема, что не могла приблизиться к гробу. С тех пор мало что изменилось. Дебби хоронили в закрытом гробу, но я сидела в задних рядах переполненной кладбищенской церкви.

От долгой ходьбы колено ужасно ныло, но, какую бы боль я ни терпела, она того стоила. Я чувствовала, что должна быть здесь ради Дебби и если бы не пошла к могиле, то потом жалела бы об этом.

Ее родители выглядели оцепеневшими от горя. Они стояли, прижавшись друг к другу, вместе с мальчиком, на вид школьником старших классов. Я не могла себе представить, что они пережили и о чем сейчас думают.

Справа от них стоял Эрик Доббс, в окружении, казалось, всех членов своего студенческого братства. Не знаю, был ли среди них Джейс; толпа парней в мятых костюмах была слишком плотной.

Мы, рядовые студенты, выделялись в пестрой толпе, одетые хотя бы во что-то черное. Я выбрала темно-синее платье-свитер с легинсами. Может, и не совсем подходящий наряд для похорон, но это все, что оказалось под рукой.

Когда закончилась служба, я с удивлением обнаружила, что мои ресницы влажные. А я ведь так хорошо держалась, и мое лицо оставалось сухим, даже когда звучала мелодия той песни в стиле кантри, которую всегда исполняют в минуты скорби. Озябшими руками я быстро вытерла щеки и повернулась, чтобы уйти.

Чья-то рука стиснула мое плечо, заставляя обернуться. Я едва не перенесла вес на больную ногу, но вовремя удержала равновесие. С гулко бьющимся сердцем я подняла взгляд.

Передо мной стоял Эрик, и его ночные глаза буравили меня взглядом.

– Что ты здесь делаешь?

Я стряхнула его руку или, по крайней мере, попыталась это сделать. На мгновение его хватка усилилась, но потом он отпустил меня, но не отошел.

– Не смей больше никогда прикасаться ко мне, – произнесла я, понизив голос.

Что-то темное и безобразное промелькнуло на его лице.

– Ты не имеешь права здесь находиться. Она умерла и лежит в этом гробу из-за тебя.

Ахнув от изумления, я отшатнулась от него.

– Что ты сказал?

– Она мертва, потому что ты забила ей голову всякой фигней. – Он повысил голос, привлекая внимание тех, кто стоял неподалеку. – Если бы ты занималась своими делами, вместо того чтобы пытаться замутить драму, она была бы сейчас жива.

Кровь отлила от моего лица. Он что, рехнулся? Сердце ухнуло вниз, когда я заметила, что все больше ребят из его братства оборачиваются в нашу сторону.

– Я не мутила никакую драму, и ты это знаешь.

Эрик покачал головой.

– Ты виновата в ее смерти.

– Послушай, старик. – Кто-то из его друзей выступил вперед. – Я думаю, нам пора отвезти тебя домой.

– А я думаю, что это ей нужно валить отсюда, – презрительно усмехнулся он. – Уж ей точно здесь не…

Эрика – точно так же, как он меня, – развернули кругом. Я понятия не имела, откуда взялся Джейс, но это он держал Эрика за плечи, почти вплотную приблизив к нему свое лицо.

– Я знаю, что у тебя много чего на уме, – произнес Джейс голосом низким и угрожающе спокойным. – Но я предлагаю тебе отойти от нее прямо сейчас, прежде чем ты скажешь то, о чем потом пожалеешь.

Он открыл было рот, но Джейс покачал головой.

– Уйди, брат.

В какое-то мгновение мне показалось, что Эрик и не подумает уходить, но он коротко кивнул головой. Стряхнув руку Джейса, он развернулся и, не оглядываясь на меня, пошел прочь, расталкивая толпу своего братства. Насколько я могла видеть, никто из них за ним не последовал. Во всяком случае, на их лицах читалось брезгливое неодобрение его выходки.

Джейс взял меня за локоть и наклонил ко мне голову.

– Где твои костыли? – спросил он.

Я метнула на него ядовитый взгляд, который он проигнорировал.

– Не то чтобы это тебя касалось, но я выбросила их на помойку.

Он пристально смотрел на меня.

– На помойку?

– Да, ты не ослышался. – Вспыхнувшая искоркой злость после разговора с Эриком захлестнула меня. Джейсу не повезло, что он попался под горячую руку. – И я не просила, чтобы ты вмешивался. У меня все под контролем.

– Именно так это и выглядело. – Он зашагал вперед, и, поскольку мой локоть оказался в железных тисках, мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. – Я отвезу тебя домой.

– За мной приедет Калла.

– Напиши ей и скажи, что тебя подвезут. – Когда я не ответила, он бросил на меня строгий взгляд. Его глаза приобрели оттенок грозового неба. – Пожалуйста, не спорь со мной, Тесс. Я просто хочу отвезти тебя домой. Хорошо? Я просто не хочу, чтобы ты болталась тут одна, дожидаясь Каллу.

Одна моя половина хотела упереться, но другая понимала, что это глупо. Меньше всего мне хотелось стоять на холоде и ждать, пока она приедет, когда Эрик находился поблизости, готовый и дальше тыкать в меня пальцем, обвиняя в том, к чему я не имела никакого отношения.

– Ладно, – сдалась я, доставая из кармана мобильник. – Но тебе совсем необязательно держать мою руку.

Его глаза полыхнули.

– А если я хочу?

Я застыла на месте, вынудив и его остановиться. Наши глаза встретились.

– Ты не имеешь права прикасаться ко мне, Джейс.

Он сразу отпустил меня.

– Извини.

Когда мы подошли к джипу, я отправила Калле эсэмэску, сообщив, что меня подбросят. Уже в машине он первым делом снова спросил про костыли.

– Что? – Я с силой рванула ремень безопасности и пристегнулась. – Не вечно же мне ходить на костылях.

– Доктор сказал…

– Мне они нужны были всего на несколько дней или неделю, в зависимости от того, как будет вести себя нога. – Я предпочла бы не помнить, что в тот день он был со мной – помогал мне, только чтобы вскоре разбить мое сердце, какие бы трагические причины за этим ни стояли. – Я могу обходиться без них.

– Ты хромала всю дорогу до могилы и сюда.

– Ты следил за мной?

– Да. – Его взгляд скользнул по моему лицу и снова вернулся к лобовому стеклу. – Я наблюдал за тобой почти все это время. Ты просто не заметила.

Я не знала, что и думать.

– Я тебя не видела.

– Я стоял сзади, у двери, пока все не начали выходить, – объяснил он. – Как бы то ни было, Эрик не сделал тебе больно? Он довольно грубо схватил тебя.

Я покачала головой и только потом поняла, что он не смотрит на меня.

– Нет.

– Мне следовало бы подойти раньше, так что извини. – Он наконец-то завел двигатель, и в салон хлынул прохладный воздух из вентиляционных отверстий. Никто из нас не произнес ни слова, пока мы не выехали на 45-ю автостраду, возвращаясь обратно в Шефердстаун. – Он должен держаться от тебя подальше. Я за этим прослежу – нет, не думай, я не собираюсь его бить или что-то еще. Просто объясню доходчиво, чтобы впредь такое не повторялось. – Он кинул на меня острый взгляд. – Это первый раз, когда он что-то сказал тебе?

– Почему? – спросила я. – Почему тебя так волнует, Джейс, что он мне говорит?

Еще один взгляд, острый как бритва, брошен в мою сторону.

– Глупый вопрос.

– Вовсе нет. Мы не друзья. На какой-то очень короткий период мы стали больше чем друзья, и у нас был секс. – Сердце перевернулось от моих собственных слов. – Это все, что нас связывает.

Джейс стиснул рулевое колесо.

– Ты так думаешь о нас?

– Разве ты не этого хочешь?

Он ответил не сразу, и, когда заговорил, его голос прозвучал так тихо, что мне показалось, будто я ослышалась.

– Нет.

Я судорожно вдохнула.

– Нет?

– Это не то, чего я хотел. Господи, Тесс, совсем не этого. – Он оперся левой рукой на водительское окно и прижался щекой к кулаку. – Но я просто… я уже говорил тебе раньше, что ты не захочешь быть со мной.

Пламя охватило грудь и горло, когда я вгляделась в его профиль.

– Я знаю, – прошептала я, надеясь, что он не затаит обиду на Кэма. – Я знаю про Кари.

Он так лязгнул зубами, что я бы не удивилась, если бы они раскрошились. Мы проехали не один километр, прежде чем он заговорил.

– Я даже не спрашиваю, как ты узнала.

– Пожалуйста, не злись на него. Он думал, что я уже знаю, потому что ты рассказал мне о Джеке. Ты не можешь на него сердиться.

– Я не сержусь. – Джейс тяжело вздохнул. – Что ж, тогда ты знаешь всю эту грязную историю.

– Я… я бы не назвала ее грязной. – Я закусила губу. Я помнила, как Джейс говорил о том, что поначалу не хотел Джека, и теперь его чувство вины стало еще более понятным, потому что вдруг Кари хотела вернуть Джека в будущем? – Просто печальная.

– О, я, должно быть, не все ему рассказал. – Парень выдавил из себя горький смешок. – Когда Кари забеременела, я не был рядом с ней во время ее разговора с родителями. А должен был бы. Я знал, что ей не поздоровится, и, когда они сказали, что собираются отправить ее куда-то на юг Западной Вирджинии, я испытал что-то вроде облегчения, как будто если ее нет рядом, то можно и не думать о том, что она беременна. – Он снова печально улыбнулся. – Я никогда не был рядом с ней. Да, я сам был ребенок, но все же…

– Но тебе было… сколько? Шестнадцать?

Он кивнул.

– Когда мои родители усыновили Джека и Кари вернулась, она заговорила о нашем будущем, втроем. И это испугало меня до усрачки. Мы поссорились. Она укатила и разбилась на машине. Конец истории.

Боже мой…

– Ты же не винишь себя. Пожалуйста, скажи, что нет.

– Я долго жил с этим чувством вины, но знаю, что не я стал причиной аварии. Мы кое-как помирились перед ее отъездом, но, знаешь, когда в памяти остается последний разговор, наполненный таким дерьмом…

– Мне очень жаль, – прошептала я. – Понимаю, это слабое утешение, но я сожалею.

Джейс снова надолго замолчал и заговорил, только когда мы подъехали к моему дому.

– Я даже не был на ее могиле.

Я очнулась от своих мыслей.

– Ни разу?

Он покачал головой.

– Я просто… не знаю. Я пошел дальше по жизни, но…

– Ты не пошел дальше, Джейс. Если ты не нашел в себе сил посетить ее могилу, значит, ты не сделал и шага вперед.

Мы заехали на парковку перед домом и остановились. Парень заглушил мотор и посмотрел на меня. Его взгляд спустился к моим губам и, казалось, задержался там навсегда. Рука крепче сжала рулевое колесо.

– Ты все еще любишь ее? – прошептала я.

Джейс долго молчал.

– Я всегда буду любить Кари. Она была замечательным человеком. Я не знаю, были бы мы сейчас вместе, если бы она осталась жива, но я всегда буду помнить ее с любовью. – Его грудь медленно поднялась. Он как будто собирался сказать что-то еще, но передумал.

Я вспомнила слова Кэма о том, что он напуган. Может, так оно и есть. Может быть, он действительно любит меня, но этого недостаточно. Некоторые раны, нагноившиеся молчанием, оказываются слишком глубокими. И я ничего не могла сделать, чтобы изменить его и то, как он видел наши отношения.

Он должен был найти это в себе и захотеть. И я надеялась, что когда-нибудь Джейс это сделает. Не только ради меня, а просто потому, что, как бы ни кровоточила рана, которую он оставил в моем сердце, Джейс был хорошим человеком.

Просто ему нужно было разобраться в себе.

Наблюдая за тем, как он борется с собой, пытаясь подобрать слова, я совершила, наверное, самый взрослый поступок за все свои неполные девятнадцать лет. Достойный медали или коробки шоколадного печенья, потому что я до сих пор всей душой страдала за него.

Я перегнулась через сиденье и прижалась губами к его прохладной щеке. Джейс резко вздохнул и посмотрел на меня диким взглядом, когда я отстранилась.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить, и я… я все еще люблю тебя, поэтому надеюсь, что однажды ты сможешь пойти дальше, потому что ты этого заслуживаешь, Джейс Уинстед.

Глава 27

Квартира Кэма в каком-то смысле стала для меня спасением и во многом облегчила мне жизнь. Здесь я могла отвлечься от мыслей о смерти Дебби и не бояться опасного соседства. К тому же вдали от кампуса мне было проще избегать столкновений с непредсказуемым Эриком. На занятия меня подвозили Эвери или мой брат, и, поскольку колено все реже напоминало о себе острой болью, переходы из класса музыки в восточный кампус стали не таким уж тяжелым испытанием.

Обеды в компании Кэма и его друзей остались в прошлом. Не знаю, бывал ли там Джейс. Вряд ли. Я почти не сомневалась в том, что мой брат все-таки разозлился на друга, когда узнал, что мы больше не вместе. Но я бы не смогла притворяться и делать вид, что у меня все хорошо, особенно в присутствии Джейса, поэтому держалась подальше от кафе.

Мне было тяжело видеть его три раза в неделю на музыке и время от времени сталкиваться на кампусе. Он никогда не разговаривал со мной. Ни разу не подошел ко мне узнать, как я себя чувствую после похорон. И казалось глупым и бессмысленным ковырять эту рану, позволяя ей гноиться и разрастаться. Кари – призрак. Она осталась в прошлом, но Джейс любил ее. Они принесли ребенка в этот мир, и, с призраком или без, я ничего не могла изменить. Впрочем, как и избавиться от боли.

Но не только Джейс занимал мои мысли. Казалось, до меня наконец дошло, что с мечтой стать профессиональной танцовщицей пора распрощаться и что теперь мое будущее связано со школой и, значит, надо всерьез взяться за учебу, что порядком меня изматывало.

К началу экзаменационной сессии я была выжатой, как престарелый донор крови.

Темные тени залегли под глазами которые теперь часто выглядели опухшими, потому что, когда я просыпалась среди ночи и меня окружало молчание, неизменно приходили слезы. Мне было стыдно перед Кэмом и Эвери, которые, конечно же, знали, что я плачу. Выглядела я паршиво. Но как я могла это скрыть?

На День благодарения Кэм и Эвери отправились навестить наших родителей, и я увязалась с ними, просто чтобы сменить обстановку. Поездка действительно помогла мне развеяться, и мама завалила нас выпечкой – первый сезонный яблочный пирог, тыквенные булочки, свежий хлеб. Кэм выглядел счастливым, как будто выиграл в лотерею, а я ощупывала свою на глазах округляющуюся попку и тяжело вздыхала. Но пришло время ехать обратно, и короткая передышка закончилась.

Я не хотела возвращаться, потому что ничего, кроме грусти и тоски, меня не ожидало.

Перед самым отъездом я поднялась наверх, к себе в спальню, чтобы захватить пару свитеров, которые не взяла с собой в августе. Я затерялась в мечтах, разглядывая бесчисленные трофеи, расставленные на книжных полках, ленты, свисающие по стенам, сверкающие короны, которыми награждали на некоторых конкурсах.

Я брала в руки каждый трофей и пыталась вспомнить, что чувствовала, когда меня объявляли победительницей или лучшей в общем зачете, но эмоции куда-то ушли, словно ухнули в глубокий колодец.

– Ты в порядке?

Я поставила кубок на место и обернулась на звук маминого голоса. Я кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Даже не знаю, когда я начала плакать.

Грустная, сочувствующая улыбка появилась на ее губах, когда она подошла ко мне. Ее ярко-голубые глаза сияли так, что мне хотелось заплакать еще горше. Она обхватила мои щеки ладонями и смахнула зависшие слезинки.

– Станет легче, детка. Я тебе обещаю.

– Ты о чем? – пробормотала я. Разумеется, она знала про Дебби, и я рассказала ей о Джейсе – все. Мы решили держать это в тайне от папы, на случай если Джейс когда-нибудь приедет к нам домой вместе с Кэмом. Это казалось маловероятным, но, если бы папа узнал, что сердце его маленькой принцессы разбито, он бы, наверное, пригласил Джейса на охоту и устроил «несчастный случай».

– Обо всем. Все наладится. Я знаю, сейчас в это трудно поверить, – сказала она. – Но со временем ты найдешь для себя дело, которому отдашься со страстью, и обязательно встретишь того, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

– Джейс заслуживает того, чтобы любить меня. Я имею в виду, он неплохой парень, – сказала я, хлюпая носом. – По крайней мере, я думала, что он может меня любить.

Мама заключила меня в объятья; от нее пахло тыквой и специями, и мне совсем расхотелось уезжать. Я хотела снова стать маленькой девочкой, которой не нужно рядиться во взрослую одежду и расхлебывать дерьмо взрослой жизни.

– Джейсу тоже не позавидуешь. – Она сжала меня так, как я любила. – Он напоминает мне одного парня, с которым мы вместе учились в медицинской школе. У него был долгий роман с девушкой, и вдруг она умирает во время летних каникул. Кажется, что-то с сердцем. – Мама подалась назад и сжала мои холодные руки. – Но прошло уже сколько лет? Десятки? Я до сих пор встречаю его время от времени, и он так и не женился, да и серьезных отношений, думаю, у него не было. А Джейс… ну, у него же ребенок от этой девушки. И нам еще труднее его понять.

Не могу сказать, что ее слова придали мне сил или облегчили боль. Даже если Джейс не хотел меня, я все равно желала ему двигаться дальше, снова найти любовь и разделить с кем-то радости жизни. Я не хотела, чтобы он повторил судьбу маминого приятеля, проводя годы в одиночестве, довольствуясь случайными связями и никого не подпуская к себе близко.

Джейс заслуживал лучшей участи, потому что, по большому счету, он отличный парень, только вот… замороченный и, видимо, мне не по зубам.

В воскресенье, когда мы вернулись, я заставила себя лечь спать пораньше, но эта ночь ничем не отличалась от других. Сначала несколько часов спокойного сна, а потом начинались ночные кошмары. Иногда мне снилась Дебби, в нашей комнате… под потолком. Или я опять видела себя на похоронах, и Эрик уже не орал на меня, а сталкивал в разверстую могилу.

А еще мне снился Джейс. Он любил меня и уверял, что всегда будет рядом. Эти сны были прекрасны, но только до тех пор, пока я не просыпалась, сознавая, что все это не наяву. Иногда я видела нас обоих в каком-то странном доме, и я звала его по имени, но он будто не слышал меня, проходя через бесконечные двери, и я все никак не могла его догнать.

Каждое утро я просыпалась с ощущением, будто и вовсе не сомкнула глаз, и занятия в последние дни семестра проходили как в тумане. И все-таки мне удалось сдать большинство экзаменов. Поскольку свободного времени хватало с избытком, я с удовольствием тратила его на учебу, просиживая в одиночестве в своей квартире. И ела.

Но не зря я корпела над учебниками – к экзаменам я подошла более чем подготовленной, и это здорово, потому что работало на мое будущее. Пусть не такое, как я планировала, но будущее, которое мне предстояло принять. И, в конце концов, учительствовать – это совсем неплохо. Я почему-то не сомневалась в том, что мне понравится. Так что экзаменационная сессия стала моим первым грандиозным успехом на новом поприще.

* * *

Я напряглась всем телом, когда мы с Каллой пришли на музыковедение и заняли свои места. Ее щеки разрумянились на холоде, и шрам стал особенно заметным. Растирая замерзшие руки, она съежилась на сиденье.

– Не могу привыкнуть к такому холоду, – сказала она, дрожа. – Когда закончу колледж, переберусь во Флориду.

– Еще недавно ты говорила, что терпеть не можешь жару. – Я достала авторучку, изображая полную готовность к лекции. Как бы не так. – Тебе, наверное, лучше подыскать местечко, где круглый год комфортная погода.

Она надула губки.

– Кстати, хорошая идея. Надо попробовать. А ты что решила?

До диплома была еще целая вечность, так что я даже загадывать боялась. Поэтому лишь пожала плечами.

– Наверное, останусь в этих краях.

Она вздохнула и, протянув руку, дернула за подол моей толстовки. Только тогда до меня дошло, что я ношу ее, не снимая, вот уже три дня. Постой-ка. А я принимала душ сегодня утром? Кажется, нет. Помню, что прошлась по волосам расческой, прежде чем убрать их в неряшливый хвост.

Докатилась.

– Придешь ко мне в общежитие вечером? – спросила она, как будто вот уже две недели уговаривала меня. – Нажремся всякой нездоровой вкуснятины – заедем по пути в «Шитз». Ты же знаешь мою страсть к начос.[37]

Я уже приготовилась сказать ей «нет», но передумала. Мне действительно пора встряхнуться. Хотя бы на один вечер.

– Ладно, но только ты сможешь за мной заехать? А то холодно тащиться по полю пешком, да еще в ночи.

– Конечно! – Широкая улыбка вспыхнула на ее лице – умопомрачительная улыбка. – Ура! А я куплю пива. Ничто так не поднимает настроение, как распитие спиртных напитков несовершеннолетними. Или, может, чего покрепче? Черт, я тебя так напою, что ты… – Она осеклась и поджала губы.

– Воспользуешься моим беспамятством? – пошутила я и, когда она не засмеялась, вздохнула. Но тут я почувствовала на себе взгляд и повернула голову. Воздух застыл в моих легких.

Джейс стоял у прохода, в толстовке с капюшоном и потертых джинсах. И опять в этой чертовой серой шапочке, которую я обожала. Мне захотелось сорвать ее с головы и совершить какое-нибудь безумство – скажем, спрятать у себя под подушкой или еще что.

Я внутренне поморщилась.

Хорошо, что это только фантазии.

Видеть его, как всегда, было чертовски тяжело. Это и раньше было для меня испытанием, но теперь, когда я познала силу его объятий, ощущение его кожи, сладость его поцелуев, превратилось в пытку. Еще труднее было примирить его доброту, остроумие и заботливость с этим Джейсом – таким же, как тот, кто бросил меня после нашего первого поцелуя.

Я приняла его вместе с его прошлым и не собиралась бежать от проблем. Я бы помогла ему разобраться с этим грузом. Я бы любила его, несмотря ни на что.

Авторучка выскользнула из моих пальцев и упала на колени. Узел затянулся в груди, когда он переступил с ноги на ногу, как будто хотел что-то сказать, но я не представляла себе, что бы это могло быть, учитывая, что все это время он избегал меня, словно я страдала тяжелой формой герпеса.

– Тесс, – произнес он. Я встрепенулась каждой своей клеточкой при звуке его глубокого голоса и закрыла глаза.

Слышать, как он произносит мое имя… я прогнала подступившие слезы и открыла глаза. Мне действительно больно, потому что этот парень… он разбил мое сердце.

Калла напряглась, и я чувствовала, что она еле сдерживает желание надрать ему задницу.

Должно быть, и он это почувствовал, потому что взгляд его глаз цвета грозовых туч переметнулся к ней, а потом вернулся ко мне. Что бы он ни собирался сказать, кануло в пустоту. Он тряхнул головой и, отвернувшись, спустился на несколько рядов вниз, занимая место.

Я впилась глазами в его затылок и кончики волос, выглядывающие из-под шапки.

– Забудь его, – сказала Калла.

Но я не могла. Я не могла вот так просто забыть его.

– Я серьезно, Тереза. Ты заслуживаешь парня, который не станет издеваться над тобой, не замечая неделями.

– Я знаю, – прошептала я, изучая его затылок, тотчас вспоминая то ощущение, которое испытывала, пропуская его волосы сквозь пальцы. – Только от этого не легче.

Калла промолчала, понимая, что я говорю правду.

С тяжелым сердцем и ноющей болью в груди, от которой хотелось забиться под скамейку и рыдать, я обратилась в слух, исполненная решимости не провалить музыковедение из-за Джейса.

И больше не пролить ни единой слезинки из-за него.

* * *

Сдав последний экзамен, я отправилась в общежитие Вест-Вудс. Поскольку в зимние каникулы я не собиралась торчать в квартире Кэма, как полный лузер – вместо этого, как полный лузер, решила поехать к мамочке и папочке, – надо было забрать кое-какие вещи. На следующий семестр я тоже планировала остаться у Кэма.

Пусть Кэм и говорил, что это не проблема, но я знала, что мне нужно найти какую-нибудь работу и оплачивать хотя бы часть аренды. К тому же работа помогла бы мне отвлечься. Прощание с танцами, смерть Деб, Эрик, а теперь и Джейс – все это изрядно потрепало мне нервы, и я хотела найти отдушину, пока мозги и сердце не будут готовы двигаться дальше.

Правда, ничто не указывало на то, что это произойдет в ближайшее время.

Холодный ветер обжигал щеки, и в воздухе витал запах снега, когда я шла через лужайку к общежитию. Колено побаливало, когда я наконец доплелась до корпуса Йост. Большинство студентов уже разъехались по домам, и в холле было пустынно и тихо, если не считать нескольких человек, устроившихся на диванах.

Выудив из рюкзака ключ-карту, я ждала лифт, стараясь не замечать, как напряжена моя спина. Я не была в общаге с той самой ночи. Мне не хотелось возвращаться в свою комнату, но надо было собрать вещи, потому что через час обещал подъехать Кэм и загрузить их в свой внедорожник.

Да и пора мне уже вести себя по-взрослому. Общежитие как общежитие, и в комнате моей вряд ли поселились привидения. Конечно, аура плохая, но я рассчитывала быстро управиться со сборами.

Ободренная столь зажигательной речью, я шагнула в лифт и поднялась на свой этаж. Я шла по коридору, когда пискнул мобильник. Решив, что это сообщение от Каллы или Кэма, я достала телефон из кармашка сумки и чуть не растянулась на полу.

Приеду с Кэмом помочь. Надо поговорить.

Короткий текст от Джейса, но мое сердце колотилось так, будто я получила зашифрованное послание: «Я – долбаный урод, совершил большую ошибку и буду любить тебя до конца своих дней».

Правда, в тексте об этом ни слова, но он все-таки приедет помочь Кэму. И это означает, что он получил разрешение от моего брата, и еще то, что он наверняка сказал такие слова, которые убедили Кэма. Что было бы трудно сделать, учитывая, в каком состоянии я пребываю отчасти по его вине.

Я остановилась у двери апартаментов, и мой пульс подскочил до небес в припадке восторга. Не читай между строк, предупредила я себя. То, что он вызвался помочь и хочет поговорить, еще ничего не значит. И ни к чему так возбуждаться. Меня охватило отчаяние. Почему никто не спросил разрешения у меня? Согласна ли я на его помощь? Одна моя половина хотела сказать ему «нет», но тогда мне пришлось бы провести остаток ночи в жестоких муках. Нам действительно нужно поговорить… и я хотела поговорить с ним.

Мои руки дрожали, когда я отправила ему нейтральное и лаконичное: Ладно.

Джейс тотчас ответил, и мое сердце пропустило удар.

До скорого.

Выдохнув, я убрала телефон в сумку. В присутствии Кэма встреча обещала занять почетное место в зале славы самых неуклюжих ситуаций, но никто не смог бы отрицать, что ликование нарастало во мне, вытесняя противную штуку под названием «здравый смысл».

Я вставила ключ-карту в замок и, отринув мысли о предстоящем свидании с Джейсом, толкнула дверь и вошла.

Мой взгляд скользнул по комнате. Как будто ничего не изменилось. Одна подушка на диване, другая валяется на полу, под журнальным столиком. Мускусный запах в воздухе, осадок влажного лета. Дверь в комнату соседки – Стеф, – скорее всего, заперта. Хотя Стеф и помогла мне в ночь смерти Деб, мы редко встречались, да мне и не хотелось думать о ней, потому что, когда я думала, сразу вспоминала о том, как она путалась с Джейсом.

И тут же задавалась вопросом, не спят ли они сейчас.

От этой мысли мне стало не по себе, и я тихонько выругалась. Похоже, мой злейший враг – это я сама.

Бросив сумку на диван, я снова достала ключ и открыла дверь своей комнаты. У меня вырвался резкий вздох, и я захлопала ресницами. Сердце зашлось. Поначалу я решила, что бессонница и стресс довели меня до галлюцинаций. Я не верила глазам своим. Я снова моргнула, но ничего не изменилось.

На кровати Дебби сидел Эрик.

Глава 28

Волна мурашек пробежала между лопаток и устремилась вниз по спине. Эрик здесь. Что он здесь делает? Он что-то держал на коленях – толстовку. Я тотчас ее узнала. Одна из толстовок Дебби.

Куда подевался весь лоск? Где стильная укладка и модный прикид? Эрик выглядел несвежим и помятым. Глаза утопали в темных синяках. Вокруг губ прорезались морщинки, как тонкие трещинки в мраморе. Густая щетина покрывала щеки – похоже, бритва не касалась его лица вот уже несколько дней.

Наши глаза встретились и сцепились, отчего меня охватил озноб. Что-то в его взгляде пронзило меня насквозь.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он ровным голосом.

Я была слишком ошарашена, чтобы задать встречный вопрос – почему он спрашивает меня об этом.

– Я… мне надо забрать свои вещи.

Эрик обвел комнату медленным взглядом. От Дебби здесь уже ничего не осталось, все вывезли. Кровать аккуратно застелена, но подушка примята, словно на ней кто-то лежал. Дверь гардеробной открыта, и на полках – мои вещи и книги.

– Что, не смогла остаться здесь?

Упрек, прозвучавший в его голосе, вывел меня из ступора. Я выстрелила в него взглядом.

– Нет. Не смогла. А ты бы смог?

Мышца дернулась на его скуле, и повисла пауза.

– Нет, не смог бы. – Он бережно положил толстовку рядом с собой, и его рука скользнула по шерстяной ткани, прежде чем опуститься на колени. – Но я здесь. Так же, как и ты.

Во рту и горле пересохло под его немигающим взглядом. В глубине души я никогда не верила, что смерть Дебби – обычное самоубийство, мотивы которого так и останутся загадкой для всех, и не сомневалась в том, что без Эрика тут не обошлось. Возможно, он подтолкнул ее к этому шагу или что-то с ней сделал, а потом обставил дело так, будто она покончила с собой. Никто не мог объяснить, откуда взялся на ручке двери розовый шарф, если Эрик утверждал, что не заходил к Дебби в тот день.

В его взгляде читалось, что он знает, о чем я думаю.

Едва дыша, я неловко попятилась назад.

– Кэм и Джейс будут здесь с минуты на минуту. Они едут за мной.

– Я знаю, где сейчас твой брат. Он сдает экзамен. – Он поднялся и медленно шагнул вперед. – Зачем ты говоришь неправду?

Сердце ушло в пятки, а мысли помчались как угорелые.

– Я думала, что он освободится раньше. Наверное, перепутала…

Эрик рассмеялся коротким мрачным смехом и, отвернувшись, пробежался рукой по волосам.

– Ни черта ты не перепутала.

Я сделала глубокий вдох и отступила еще на шаг, приближаясь к открытой двери. К черту это барахло. Я не хотела оставаться здесь ни секундой дольше.

– Я приду в другой раз…

Эрик метнулся ко мне так стремительно, что я даже не заметила его прыжка. Только что он стоял у кровати Деб – и вот уже нависал надо мной. Крик застрял у меня в горле. Он бросился на меня, прежде чем я смогла пискнуть.

Зажав мне рот рукой, парень отшвырнул меня от двери. Металлический привкус наполнил мой рот. Теряя равновесие, я наступила на правую ногу, и она не устояла, когда он с силой ударил меня по спине. Я рухнула на левый бок, пытаясь смягчить падение руками, и тут услышала, как захлопнулась дверь и звякнул замок.

Ошеломленная, я замерла и в следующее мгновение медленно подняла голову.

Пряди волос упали на лицо, мешая видеть. Разбитые губы горели, и я никак не могла сообразить, что же произошло, но, когда в голове щелкнуло, страх сковал мое тело ледяным панцирем, замораживая дыхание.

Он намотал на руку мои волосы, запрокидывая мне голову назад. Я взвизгнула, когда острая боль пронзила позвоночник.

– Это ты виновата.

Я схватилась за его руку, пытаясь приподнять голову, и огонь перекинулся на кожу головы.

– Что ты…

– Не делай вид, будто ничего не понимаешь. – Он продолжал тянуть меня за волосы, пока я не оказалась на коленях. Я перенесла вес на левую ногу, но все равно было больно. – Дебби умерла из-за тебя.

– Ты сумасшедший. – Слова слетели с моих губ, прежде чем я смогла остановиться. – Ты чертов псих. Ты убил…

Эрик отпустил меня так быстро, что я отлетела назад. И тут же занесенная рука ударила меня по лицу, и все закружилось перед глазами. Я завалилась на бок, чувствуя, как пульсирует челюсть, и казалось, будто вместо потолка надо мной нависает пол. Слезы боли наполнили глаза, пока я судорожно втягивала воздух. Лицо обожгло, когда я попыталась открыть рот. Мозг отказывался переваривать происходящее. Как я оказалась здесь после экзамена?

Должно быть, это сон.

Я оцепенела. Все слишком знакомо. И как саднит губы, и немеет кожа, и гудит в голове. Я уже была здесь, на этом полу, и голова кружилась после удара, нанесенного неожиданно и неизвестно откуда.

Я вдруг снова увидела прежнюю себя, шестнадцатилетнюю девчонку, съежившуюся на полу, дрожащую от страха перед Джереми, который заходился в истерике из-за какой-то глупости. Беспомощная. Испуганная. Запутавшаяся.

– Я не сумасшедший, и это не моя вина, что Деб умерла. – Его голос срывался от злости, острый как бритва. – Если бы ты не сказала ей ничего и не лезла не в свое собачье дело, она бы не ушла от меня.

– Что? – Кровь сочилась из уголка моего рта. Я вытерла ее трясущейся рукой и в ужасе уставилась на кровавый след, оставшийся на ладони.

И это тоже слишком хорошо знакомо.

– Это ты спросила ее о синяках! А потом это чертово воскресенье. Тебе обязательно надо было ввязаться. – Он снова шагнул ко мне. – Обязательно лезть под руку. Как будто это я виноват. Но это не я! Ты сама во всем виновата!

Ярость поднялась во мне, сметая на своем пути липкий страх, и я совершила то, чего никогда не позволяла себе с Джереми, как бы далеко он ни заходил в своей жестокости.

Я больше не жертва. Я больше никогда не буду жертвой.

– Так типично, – резко бросила я. – Ты избиваешь, а виноваты другие. Ты же, как всегда, ни при чем.

– Заткнись, ты, глупая сука, калека.

Я оперлась руками на пол, выждала, пока пройдет приступ головокружения.

– Я так понимаю, что твои кулаки случайно приземляются на чужие лица?

– Только тех, кто этого заслуживает.

– Дебби это заслужила?

Он грязно выругался.

– Не смей говорить о ней. Ты ни хрена не знаешь.

Я встала на ноги и, шатаясь, попятилась назад, натыкаясь на кровать. Подняв затуманенный слезами взгляд, я увидела, как Эрик надвигается на меня. Я развернулась, схватила то, что попалось под руку. Это был ночник. Я рванула шнур, выдергивая его из розетки, готовая сражаться до конца.

Он замахнулся на меня, и я отпрыгнула назад, всего на миг теряя равновесие, но ему этого хватило. Он вырвал лампу из моих рук и швырнул ее через всю комнату. Светильник ударился о стенку гардероба и отскочил на пол. Сердце остановилось, и, когда снова застучало, я бросилась к двери.

Боль взорвалась в затылке, сгибая меня пополам. Стены снова накренились, я заморгала, но, казалось, прошло сто лет, прежде чем мне удалось открыть глаза. И тогда до меня дошло, что я опять лежу на полу, между кроватями, тупо уставившись в потолок.

Эрик расхаживал взад-вперед, с хрустом наступая на мои волосы. Когда они успели рассыпаться? Мое тело пульсировало, как гигантский синяк. Я сделала глубокий вдох, от которого заломило ребра и спину.

– Очухалась. – Он стоял надо мной и скалился. – А я ведь тебя легонько ударил.

Голова как будто забита паутиной. Должно быть, я упала и потеряла сознание, и это попахивало сотрясением мозга.

Плохая новость, да?

Меня как будто резко разбудили, и я медленно приподнялась на локтях. На мгновение показалось, что я плыву по грязи.

– Столько времени впустую. Надо было… – Он остановился, прижимая ладони к вискам, и снова начал ходить по комнате. – Я не хотел этого делать.

О чем он говорил? Я с трудом привела себя в сидячее положение, приваливаясь к кровати. Он не хотел делать что?

– Это просто… так получилось. Я пришел к ней поговорить, убедить в том, что она совершает ошибку, что мы должны быть вместе, но она велела мне уйти. – Его руки повисли, сжимаясь в кулаки.

Я поморщилась, отталкиваясь от кровати, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Она не стала меня слушать. Все, что от нее требовалось, это выслушать меня! – Его голос поднялся и снова стих. – Она взбесила меня, и я… я ее толкнул. Это был несчастный случай.

Эрик вдруг нагнулся и схватил меня за подбородок. Я закричала, когда его пальцы впились в кожу, оставляя на ней вмятины будущих синяков.

– Это был несчастный случай! Она упала навзничь, и я даже не понимаю, как это произошло. Она ударилась шеей об угол кровати, и я услышал хруст. О боже… – Он оттолкнул меня и, вцепившись себе в волосы, попятился назад. – У нее просто сломалась шея.

Я крепко зажмурилась, пытаясь прогнать возникший перед глазами образ.

– Я знал, что никто не поверит в несчастный случай. Обвинят меня, а ведь я не виноват! Дебби просто… – Парень осекся, присаживаясь на край ее кровати. – Она просто не захотела меня выслушать.

Ужас охватил меня. Я всегда подозревала правду, но слушать его собственное признание было жутко и отвратительно.

– Ты убил ее. – Разбитая челюсть еле ворочалась, мешая говорить.

– Это был несчастный случай. – Он снова встал и заходил по комнате. – Этого бы не случилось, если бы ты не вякала. Ты во всем виновата.

У Эрика явно были глубокие психологические проблемы. И это уже диагноз.

Пока он метался из угла в угол, у меня в голове начало проясняться, но в затылке стучало. Я повернулась, и огненная стрела боли пронзила шею. Я чувствовала, что лицо опухло, ребра ломит от ушибов, но знала, что каждая минута наедине с ним чревата новыми, еще более опасными травмами, если не… я запретила себе даже думать об этом. Сейчас нельзя поддаваться панике.

– Это на твоей совести. Это твоя вина. Дебби была бы жива, если бы ты молчала, не совала свой нос в чужие дела, – разглагольствовал Эрик, сжимая и разжимая кулаки, и я знала, что он готов обрушить их на меня. – Ты все погубила.

Я расслышала, как звонит мой сотовый в соседней комнате, и в сердце зажглась надежда. Прошел ли уже час? Вдруг – ну а вдруг? – Кэму удалось освободиться пораньше? Или Джейс решил не дожидаться его и поехал один? Господи, умоляю, пусть это будет кто-то из них.

Эрик как будто ничего не слышал. Он продолжал метаться по комнате, рвал на себе волосы. Потом остановился в изножье кровати Дебби и начал бить себя кулаками по голове.

– Ты все испортила, а теперь посмотри, что произошло. У меня нет выбора.

Мой сотовый снова ожил.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Я подтянула колени к груди и напряглась всем телом в ожидании сокрушительного удара в дверь.

– Тебе это не сойдет с рук.

Он опустил кулаки, впиваясь в меня безумным взглядом.

– Что именно?

– Все это. – Я оперлась руками на ковер, готовая вскочить. – Что бы это ни было, тебе придется ответить.

Снова зазвонил мой телефон, и на этот раз Эрик тоже его услышал. Парень бросил взгляд на дверь и нахмурился.

– Я не собираюсь уходить.

Я выдохнула. Может, в нем еще остались проблески разума. Я была бы счастлива, окажись он только наполовину психом.

– Нет? Потому что в таком случае мы можем забыть обо всем. – Я отчаянно цеплялась за ложь, зная, что никогда ничего не забуду. – Мы уйдем отсюда…

Он покачал головой.

– Я не собираюсь уходить, – произнес он небрежно, как будто мы говорили об экзаменах. – Я никуда отсюда не уйду.

Если во мне и зародилась надежда, то после этих слов она разбилась, как гоночный болид, и сгорела дотла. Я никуда отсюда не уйду.

– Ты говоришь так, словно не собираешься покидать эту комнату.

– Я отсюда не уйду. – Его охватил истерический смех, когда он повернулся ко мне. – Разве что ногами вперед.

Ужас взорвался во мне картечью. К черту, хватит ждать удобного момента, надо продвигаться к двери. Инстинкт взял верх, и я неуклюже встала на ноги, проклиная больное колено. Когда-то я бегала быстрее всех. Но не сейчас.

Он кинулся на меня, сбивая с ног, пригвождая к полу, зажимая мне рот, откуда рвался наружу крик. За стенкой что-то грохнуло, когда пальцы Эрика впились в мои плечи, грубо переворачивая меня на спину.

Широко раскрытыми глазами я уставилась в глаза Эрика, и время словно остановилось. Жуткое предчувствие охватило меня, пытаясь донести страшную правду о его истинных намерениях.

Эрик дернул головой, услышав, как кто-то барабанит в дверь, и дикий взгляд безумца появился на его лице. Воспользовавшись моментом, я оторвала руку от пола, и мой кулак пришелся ему в губу, но и этого хватило, чтобы он отвернулся.

Он задрал голову и захрипел, когда кровь, смешанная со слюной, хлынула из разбитой губы. Он ослабил хватку на моих руках, и я повернулась на бок, открывая рот, чтобы крикнуть.

– Чертова сука, – процедил он, нанося удар кулаком в поясницу. Безупречно выполненный удар по почкам парализовал меня.

– Тесс!

Джейс – это Джейс!

Дверь застонала под его тяжелыми ударами.

– Ты здесь? Ты в порядке?

Я потянулась к двери, впиваясь пальцами в ковер.

– Джейс… – Его имя утонуло в хрипе.

Эрик перевернул меня на спину, и я снова увидела перед собой глаза психопата, слетевшего с катушек. Глаза, в которые, я уверена, так часто заглядывала Дебби, и, возможно, в последний раз перед смертью.

Животный страх сковал тело, и мой истошный крик резко оборвался, когда руки Эрика сомкнулись на моей шее.

Дверь вздрогнула на петлях.

– Тесс! Какого черта? Тесс!

Паника все глубже впивалась в меня острыми ледяными когтями. Пальцы Эрика сильнее сдавили горло. Я открыла было рот, чтобы снова крикнуть, но звуку не хватило воздуха. Мне нечем было дышать! С бешено бьющимся сердцем я замахнулась и ударила его по щеке, а потом заехала кулаком в челюсть. Он взвизгнул, но не ослабил хватку.

– Тесс! – кричал Джейс. Дверь качнуло, как будто он протаранил ее плечом. – Проклятье!

Звезды вспыхнули перед глазами, и я почувствовала, что задыхаюсь. Я зверски царапала руки Эрика, ощущая под ногтями его кожу. Дверь снова содрогнулась, но, похоже, не собиралась сдаваться.

– Прекрати! – Эрик приподнял меня и со всей силой ударил головой об пол. – Прекрати, я сказал!

Тьма постепенно сгущалась перед глазами. Огненное пламя занялось глубоко в груди, быстро поднимаясь к горлу. Мне нужно чем-то дышать!

– Тереза! Детка! – крикнул Джейс, и его голос наполнил меня отчаянной решимостью. Дверь затряслась и застонала. – Давай же…

Собрав остатки сил, я кинулась на Эрика с кулаками, молотила его по груди, лицу, плечам. Я брыкалась, пытаясь сбросить его с себя, но он упорно толкал меня куда-то вниз, и я чувствовала, что проваливаюсь сквозь пол, медленно погружаясь в бездну. Я знала, что не должна сдаваться, но мои руки соскользнули и безвольно раскинулись по бокам.

Я смутно слышала какой-то треск. Наверное, так погибали мои лишенные кислорода клетки. Темные глаза Эрика вцепились в меня, и я уже знала, что это конец. Мои ресницы захлопнулись. Кажется, для меня он тоже станет последним, кого я увижу перед смертью. Но это несправедливо. Я еще даже не начала жить полной жизнью, в которой есть будущее и есть Джейс, потому что, если выживу, больше никуда его не отпущу. Не позволю ему уйти. Но… сейчас это уже не имело значения. Все звуки стихли, и в ушах лишь шумела кровь.

Сдавившие мое горло железные тиски вдруг разжались, и воздух хлынул обжигающим потоком. Мучительный хрип наполнил комнату. Что-то сломалось – хрустнуло, как старые сухие ветки, – но звуки доносились издалека, как будто с улицы.

Ладони прижались к моим щекам, а потом чьи-то руки оторвали меня от пола. Мне казалось, что голова, налитая свинцом, болтается отдельно от меня. Как будто что-то не так с шеей.

– Господи, открой глаза. Давай, детка, открой глаза. – Возникла пауза, и его большое тело содрогнулось. – Прости. Черт. Открой глаза. Пожалуйста.

Мои веки склеились намертво, но я все-таки разлепила их. И увидела перед собой серые глаза Джейса, в которых сгустились самые темные тучи.

– Наконец-то. Ты очнулась, – простонал он, крепче прижимая меня к груди. – Останься со мной. Тесс! Господи, не оставляй меня. Пожалуйста. Я…

Его губы двигались, но слова не доходили до меня, и я уже не могла держать глаза открытыми. В следующее мгновение не стало ничего, кроме бесконечно глубокой темноты.

Глава 29

Устойчивое пиканье мониторов медленно прорывалось сквозь слои дымки и сна, пока я не почувствовала, как моя грудь поднялась от глубокого судорожного вздоха.

– Тереза. – То, на чем я лежала, сдвинулось, опускаясь под чьей-то тяжестью. Ладонь прижалась к моей щеке, прохладная и успокаивающая. – Ты пришла в себя?

Так ли это? Наверное. Окружающие предметы постепенно приобретали очертания и наполнялись смыслом. Я лежала на жесткой кровати, и голос, который я слышала, принадлежал моему брату. Однако голова казалась отяжелевшей и неподъемной, словно приклеенной к матрасу.

Я медленно распахнула глаза и поморщилась от яркого света. Когда зрение прояснилось, до меня дошло, что я в больничной палате. Белые стены, настенный телевизор, занавески в зеленый горох – ошибиться невозможно.

– Привет, – нежно произнес Кэм. – Как ты себя чувствуешь?

Слегка повернув к нему голову, я провела языком по небу.

– Я чувствую… странно. – Мой голос звучал хрипло, а произнесенные три слова отдались болью в челюсти.

– Ты спала достаточно долго, чтобы сюда успели примчаться родители, ну и потом еще немного. – Кэм улыбнулся устало, потянулся за кувшином и налил воды в пластиковую чашку. – Мама и отец в коридоре, беседуют с полицией.

Полиция? Я тупо смотрела на него, пока он играл в медбрата, бережно приподнимая мне голову и помогая сделать глоток. Прохладная вода дарила такой же кайф, как прыжок в бассейн в жаркий душный день.

Он поставил чашку на тумбочку. Понимающий взгляд неожиданно промелькнул на его лице.

– Ты не помнишь, да?

Я покачала головой и скорчила гримасу, когда острая боль в висках опоясала голову. Кэм взглянул на дверь, будто хотел бежать за помощью, но вместо этого положил мою руку себе на ладонь, и тогда я увидела костяшки своих пальцев.

Красные, содранные, опухшие.

Я невольно дернулась вверх, и мои мышцы и кожа сразу запротестовали против резкого движения. Туман в голове рассеялся.

– О боже…

Беспокойство вспыхнуло в глазах Кэма.

– Ты помнишь?

– Эрик. Он…

– Я знаю. Мы все знаем. Тебе больше не придется беспокоиться на его счет, – сказал Кэм, нежно прижимая руку к моему плечу, чтобы я снова не дернулась. – Тебе нужно лежать. У тебя сотрясение мозга – небольшое, но все равно нельзя много двигаться. Ладно?

Мое сердце заколотилось, когда я увидела капельницу, подключенную к руке, перекачивающую прозрачную жидкость. В памяти ожил этот ужасный хруст, с которым ломаются кости.

– Он мертв?

– Черт. Если бы. – Его лицо вспыхнуло гневом. – Джейс сломал ему челюсть и вырубил, но этот ублюдок жив. Хотя и сядет за решетку. Когда туда приехали полиция и «скорая», он уже очухался и болтал всем подряд о том, что сделал с Дебби. Твердил, что… – Он не договорил, и его губы сжались в жесткую линию.

– Он сказал, что это я виновата, – закончила я за него, зажмуриваясь, когда в памяти возникло перекошенное от ярости лицо Эрика. Но мною овладело беспокойство иного рода. – Где… где Джейс?

Кэм отвел взгляд, когда я открыла глаза.

– Последний раз, когда я видел его, он общался с полицией.

– Что? – Я снова попыталась сесть, но он остановил меня. – Что ты имеешь в виду?

– Успокойся, с ним все в порядке. Он должен был побеседовать с ними, так же как, я уверен, придется и тебе, когда они узнают, что ты очнулась. – Он помолчал. – Им нужно заявление.

– Как давно все это было?

Кэм заерзал, словно ему было неудобно сидеть.

– Его задержали, когда тебя увезли в больницу. С тех пор я его не видел. Я приехал прямо сюда, как только узнал.

Он что же, вообще не виделся с Джейсом? Который даже не пришел проведать меня? Я закрыла глаза, ругая себя за бесполезные эмоции. Джейс сказал, что хочет поговорить. Он приехал и спас мне жизнь. То, что он не пришел в больницу, еще не повод закатывать истерику. Тем более что впереди у меня серьезные испытания.

Когда я открыла глаза, Кэм пристально смотрел на меня. Повисла пауза.

– Ты действительно его любишь?

Я вздохнула.

– Да.

Он опять заерзал и выругался себе под нос.

– Я знаю, ты не хотела слышать это раньше, но придется выслушать сейчас. Джейс, конечно, придурок, но этот придурок тебя любит.

Я открыла рот.

– Да, я знаю, что он отталкивал тебя и все такое, но он – парень, а все мы, парни, придурки. Честно признаюсь. Мы часто совершаем идиотские поступки. – Кэм наклонился ко мне и понизил голос. – Знаешь, он чем-то напоминает мне Эвери. Она поначалу была такой же. По другим причинам, но у нее… короче, у нее были свои проблемы, в которых ей нужно было разобраться. И я думаю, то же самое происходит с ним. Не знаю. Я не могу лезть ему в душу, но Джейс – парень с заморочками.

– Я знаю, – тихо сказала я, сглатывая слезы. Все в Джейсе сложно. Так было всегда, и я не могла сказать с уверенностью, что ему необходимо лишь разобраться со своими проблемами. Некоторые люди просто не могут расстаться с прошлым.

Кэм опустил глаза и глубоко вздохнул.

– Знаешь, не так давно он сказал мне, что ты чувствуешь вину за то, что я сделал с Джереми.

Мои глаза расширились от удивления.

– Ты не должна так думать. – Брат поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Я сделал это с Джереми и сделал бы это снова. Твоей вины здесь никогда не было. Договорились? Неважно, что ты молчала столько времени. Поверь мне, я знаю, как люди держатся за свое дерьмо, хранят его в себе годами, пока молчание все не разрушит. По сути, ты была ребенком, а я полностью отдавал себе отчет в своих действиях. И единственное, о чем я сожалею, так это о том, что ты чувствуешь себя виноватой в том выборе, который сделал я.

Не знаю, что стало той песчинкой, сдвинувшей гору. После разговора с Джейсом камешек упал с души, но сейчас гигантская горилла, страдающая ожирением, наконец-то убралась с моей груди. Чистое, сладкое облегчение прокатилось сквозь меня столь мощной волной, что я почувствовала себя в эпицентре шторма. Слезы поднялись в горле и подбирались к глазам.

– Тереза, не плачь. – Кэм нахмурился. – Я не…

– Не буду. – Я всхлипнула пару раз, закрывая шлюзы плотины слез. – Спасибо тебе.

– Не благодари меня.

Я ничего не сказала, потому что ему необязательно было это слышать, но для себя я знала точно. Слова Кэма стали для меня спасательным кругом. Я схватилась за него и удержалась на плаву.

– Я люблю тебя так же, как кексы.

Широкая искренняя улыбка озарила его лицо.

– Дурочка, я тоже тебя люблю.

Вскоре в палату зашли мама и отец. Вид у отца был угрожающий. Мама выглядела не лучше, но ей удавалось сдерживать эмоции. Они пытались вытолкать Кэма за дверь и причитали надо мной, пока не явились полицейские, которые приняли у меня заявление. Пересказывать то, что я пережила в той комнате с Эриком, было нелегко. Мне нравилось думать, что я сильная, но меня порядком затрясло, когда я добралась до части его признания в убийстве Дебби, которое он обставил как самоубийство. Волнение усилилось, когда я рассказала о том, что он не собирался покидать ту комнату.

Эрик планировал убить меня, а потом и себя. Он сказал, что ее смерть на моей совести, но, должно быть, чувствовал свою вину, если хотел покончить с собой. Возможно, он закопал это чувство глубоко, но все-таки его не могло не быть. Я ни за что не поверю в то, что он смог бы прожить оставшуюся жизнь, не мучаясь сознанием собственной вины.

Когда молодой помощник шерифа закрыл маленький блокнот, отец взял мою неповрежденную руку и прижал ее к своей щеке.

– Это пока все, что нам требуется прямо сейчас, – сказал полицейский, поднимаясь со стула. – Отдыхайте, а мы вам позвоним, если у нас возникнут дополнительные вопросы.

– Если у вас возникнут какие-либо вопросы, вы позвоните мне. – Отец выпрямился и в упор посмотрел на офицера, влезая в свою адвокатскую шкуру.

Помощник шерифа кивнул и ушел, а его тотчас сменили врач и медсестра с виду моложе меня. Меня ощупывали, тыкали, слепили ярким светом, проверяя зрачки. Мне сделали внутривенный укол легкого обезболивающего, и, когда лекарство подействовало, я почувствовала себя вполне сносно, а в животе заурчало. Мама поправила тонкое одеяло на моей груди.

– Завтра ты выйдешь отсюда, и мы с твоим отцом подумали, что для тебя будет лучше, если ты поедешь домой с нами, вместо того чтобы дожидаться Кэма.

Сидя в углу, Кэм скорчил гримасу.

– Нам так будет спокойнее, – добавил отец, сжимая мою руку. – Поверь.

– Вам было бы гораздо спокойнее, если бы она бросила колледж и жила с вами до конца своих дней, – буркнул Кэм.

Мама бросила на него сердитый взгляд.

– После того, что случилось? Да. Я хочу, чтобы ближайшие три десятка лет она оставалась под моим крылом.

– Всего три? – пробормотала я.

Она плотно сжала губы.

– Ей совершенно незачем торчать здесь до Рождества.

Конечно, мне очень хотелось, чтобы родители забрали меня и увезли домой. В родительском доме я всегда чувствовала себя спокойно, и я могла бы отсиживаться в своей комнате до Рождества. Звучало заманчиво, но я знала, что если сейчас уеду домой, то вряд ли когда-нибудь вернусь в Шефердстаун. Мне наверняка захочется остаться там, где безопасно, где все знакомо и мило. Но я знала и то, что отныне здесь моя жизнь – колледж, перспектива карьеры, которая, возможно, мне понравится. У меня было будущее, и я стала взрослой, способной самостоятельно решать свои проблемы, не рассчитывая на то, что всякий раз меня будут выручать родители. В конце концов, как бы жестоко это ни звучало, они же не вечные.

– Не знаю, мам. Дай мне подумать, – сказала я наконец, зная, что это лучше, чем сразу огорошить их решительным «нет». Ни мама, ни отец не выглядели счастливыми, но тут Кэм резко вскочил со стула.

Мой взгляд последовал за ним, и, когда отец обернулся, клянусь, мое сердце остановилось, пусть даже на короткий миг.

В дверях стоял Джейс. Волосы цвета ржавчины лежали беспорядочной копной, и бледность проступала даже сквозь бронзовый загар. Темно-синий пуловер с V-образным вырезом, который я уже успела полюбить, задрался, и из-под него торчала белая рубашка. Все в нем выглядело помятым, но в моих глазах он оставался самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела.

В руке он держал квадратную розовую коробочку.

Наши взгляды столкнулись и не отпускали друг друга, когда он замер на ходу, словно замороженный. Его глаза зажглись ярким серебром, как только облегчение, смешанное с чем-то другим, чему я не могла придумать название, смягчило напряженное выражение его лица.

Воздух постепенно уходил из моих легких, когда мама встала и деликатно откашлялась.

– Что ж, компания у тебя есть, не будем мозолить вам глаза.

Отец вскинул брови, переводя взгляд с Джейса на меня и обратно на маму.

– Может быть, мы…

– Мы вернемся завтра утром, дорогой, свежие и бодрые. – Мама выразительно посмотрела на отца и, наклонившись, поцеловала меня в щеку. – Я люблю тебя, милая.

– Я тоже тебя люблю.

Отец поцеловал меня в другую щеку и нехотя отказался от притязаний на место у моей постели. Проходя мимо Джейса, он наклонился и что-то сказал ему, на что Джейс кивнул головой. Одному богу известно, что слетело с языка моего отца.

Кэм, выходя из палаты, хлопнул Джейса по спине, и я удивилась, как это он обошелся без своих мальчишеских выходок вроде удара кулаком в живот или по плечу.

Черт, это серьезно, если Кэм ведет себя соответственно возрасту.

Джейс не шелохнулся, пока мои родители и брат не скрылись за дверью, и в следующее мгновение два шага длинных ног привели его к моей постели. Тяжелая тишина прокралась в комнату, когда он поставил коробочку рядом с кувшином и сел, прижимаясь ко мне бедром. Мое сердце забилось в ритме стаккато, когда он нежно провел пальцами по моей скуле и заправил волосы за ухо.

Он внимательно вглядывался в мое лицо, изучал его, не пропуская ни одной черточки, отмечая жуткий синяк, от которого щека раздулась так, словно мне в рот засунули апельсин. Уголок моей правой губы онемел, а кожа вокруг глаз побаливала.

Могу поспорить, я выглядела как проигравшая сторона в кулачном бое.

– Он сделал тебе больно? – спросил он, и в его грубоватом голосе сквозило беспокойство и что-то еще, похожее на страх. – Больнее, чем то, что я вижу?

Поначалу я не поняла, о чем это он, но потом до меня дошло.

– Нет… О боже, нет.

Джейс прикрыл глаза, и его тело содрогнулось от глубокого вздоха.

– Когда я ворвался в эту дверь и увидел его на тебе, и ты просто… просто лежала там, я решил, что опоздал. Что тебя уже нет.

– Я думала, что умру в этой комнате. Я действительно умирала, но ты появился вовремя, – заверила я его. – Ты спас мне жизнь. Спасибо тебе. – Я вложила в эти слова все чувства, что захлестывали меня. – Спасибо тебе.

– Даже в страшном сне не мог представить, что тебе придется благодарить меня за это. – Он наклонился, опираясь левой рукой на кровать рядом с моим плечом. Он ничего не сказал, и, когда опустил голову, коснувшись поцелуем левого уголка моих губ, от волнения у меня перехватило дыхание.

Он заговорил, и его губы терлись о мои губы, словно скрепляя печатью каждое произнесенное слово.

– Я был самым настоящим кретином все эти пару недель, и я знаю, что сейчас не время говорить об этом, но мне все-таки нужно тебе что-то сказать. Можно?

Я сделала глубокий вдох.

– Говори.

Джейс дотронулся кончиками пальцев до моей неповрежденной щеки.

– Из-за Кари и Джека я не мог сблизиться ни с одной девушкой, но ты… ты другая. Ты забралась мне под кожу и пробила путь к моему сердцу. Возможно, это произошло еще в тот первый раз, когда я поцеловал тебя, и я думал, что смогу справиться с этим – обуздать свои чувства, но, когда понял, как глубоко они проросли, испугался до чертиков. Я больше не хотел боли. Я не хотел терять, как это уже произошло однажды. Но сегодня я чуть не потерял тебя. По-настоящему. И меня охватил жуткий страх. Я бы потерял тебя раньше, чем обрел. И одна эта мысль убивает меня.

Он закрыл глаза, мягко уткнувшись лбом в мой лоб.

– Я хотел поговорить с тобой. Вот почему я написал тебе, потому что чертовски по тебе скучал, и я думал… – Он отстранился, качая головой. Я заметила странный блеск в его глазах, и ком встал у меня в горле. – В любом случае мы еще поговорим, потому что сейчас тебе не нужен весь этот бред.

Я хотела сказать ему, что готова слушать этот бред бесконечно, потому что искренность его слов разрывала меня на куски и склеивала обратно, наполняя мое сердце надеждой и стирая из памяти последние события, но он потянулся к розовой коробочке.

– Я приготовил его для тебя после музыкального класса и хотел отдать в общежитии, так что он со мной с тех пор. Наверное, уже не очень свежий. – Румянец вспыхнул на его скулах, когда он открыл коробку. – Ванильный с клубничной глазурью. Я, хм, знаю, как ты любишь эту глазурь.

Мой взгляд следил за его румянцем, который становился все ярче. Это такая редкость – видеть его смущенным или неуверенным в себе.

Он посмотрел на меня сквозь опущенные ресницы.

– Тебе, наверное, сейчас совсем не хочется есть, так, может, попробуешь хотя бы глазурь?

Хотя в животе и урчало, волнение заглушало голод, но он выглядел таким нерешительным, что я не могла ему отказать.

– С удовольствием.

Уголок его губ вздернулся вверх, когда он обмакнул мизинец в густую глазурь, зачерпывая совсем немного розовой сладости. Я не ожидала, что дегустировать буду таким способом, когда он поднес палец к моим губам.

Его глаза отыскали мои, и у меня в животе запорхала бабочка. Я взяла его палец в рот и ощутила сладкий вкус наслаждения. Наши глаза ни на миг не отрывались друг от друга, пока его палец не накормил меня досыта и моему лицу не стало жарко.

Джейс отложил коробочку в сторону и склонил ко мне голову. Я ахнула, когда его язык выбрался наружу, скользнув по моей нижней губе.

– У тебя глазурь осталась.

– Ой. – Кажется, я находилась в стадии отупения, не предполагающей внятные ответы.

Он отстранился, и в его глазах блеснули игривые искорки.

– Я мог и обмануть.

Мои губы дрогнули в ухмылке.

– Мог?

– Ладно. – Он потянулся вниз, осторожно вплетаясь пальцами в мои пальцы, и потерся губами о мою израненную кожу. – Это, скорее всего, ложь.

Короткий смешок вырвался на свободу.

– Против такой лжи я не возражаю.

– Это ведь сладкая ложь, правда? – Когда я кивнула, напряженность начала уходить из его плеч, но я вдруг зевнула, и он замер. – Тебе нужно поспать.

После тонны обезболивающих и предшествующих им потрясений я не могла устоять перед искушением уснуть, но и отпускать Джейса мне не хотелось. Я посмотрела на наши сплетенные руки, на его мизинец со следами глазури.

– Ты… ты останешься со мной? Сколько разрешат?

Его глаза посветлели до серебристо-серого цвета, и губы изогнулись в кривой улыбке.

– Детка, я весь твой, если ты этого хочешь.

Эти слова казались преисполненными глубокого смысла, и я почувствовала, как сдавило грудь.

– Хочу.

Склонив голову, он поцеловал мою ладонь и отпустил руку. Поднявшись с гибкой грацией, которой я позавидовала, он подошел к окну. Задергивая занавески, он обернулся и с озорной ухмылкой подмигнул мне.

Джейс помог мне подвинуться и лег рядом, едва уместив свои длинные ноги. В постели, явно не рассчитанной на двоих, оказалось тесновато, но мне было все равно. Он повернулся на бок, почти касаясь меня головой.

Осторожно, словно обращался с хрупким фарфором, он положил руку мне на живот.

– Удобно?

Несмотря на тупую боль и больничную койку, мне еще никогда не было так удобно.

– Да.

– Хорошо. – Его глаза нашли мои и удерживали их пристальным взглядом, согретым теплом мощного чувства, очень похожего на любовь. – Придется клещами тянуть меня с этой чертовой койки. Я никуда отсюда не уйду.

Глава 30

Врачи отпустили меня на следующий день, предписав принимать обезболивающие в случае сильных головных и других болей, но после целой ночи сна рядом с Джейсом на узкой кровати мое тело чувствовало себя на удивление лучше, чем накануне. Конечно, боль осталась, и передвигалась я со скоростью трехногой черепахи, но в целом была в порядке.

Даже лучше, чем в порядке. Я ожила.

Когда я вышла из дверей больницы, по лицам родителей можно было догадаться, что они хотят забрать меня с собой – они остановились в гостинице и в конце недели собирались обратно, – но я не планировала ехать с ними. Я возвращалась в свою квартиру.

Джейс терпеливо ждал меня у джипа, засунув руки глубоко в карманы джинсов, прислонившись к двери.

– Дорогая, я не хочу с тобой расставаться.

Я повернулась к маме, крепко обняла ее.

– У меня все хорошо. Правда. Я просто хочу вернуться к себе и отдохнуть.

– С ним? – проворчал отец, прищуренными глазами изучая парня, которого всегда радушно привечал в своем доме.

Я вздохнула.

– Да, с ним.

– Он что, теперь твой бойфренд, или как там у вас называется? – спросил папа, и я не нашлась с ответом, поскольку и сама толком не знала, кто мы друг другу, что не ускользнуло от внимания моего отца. Задумчивый взгляд промелькнул на его лице. Не предвещая ничего хорошего. – Может быть, мне нужно снова поговорить с ним?

– Нет, – поспешно произнесла я. – Не нужно тебе с ним говорить. Совсем.

Отец хотел было возразить, но мама положила руку ему на спину.

– Позвони нам потом, ладно? Просто чтобы сказать, что все в порядке.

– Позвоню. – Я подумала, что в моем распоряжении только пара часов, прежде чем с этой же целью забежит Кэм. И таких экспромтов ожидалось немало в ближайшие дни.

После очередного раунда объятий и слез меня отпустили, и я пошла к Джейсу. Он оттолкнулся от джипа и распахнул передо мной дверцу.

– Похоже, твой отец хочет взять меня на охоту. – Он поддержал меня под локоть, помогая забраться на сиденье. – Что-то вроде сафари, где я в роли добычи.

Я хихикнула.

– Знаешь, а это, наверное, не так далеко от истины.

– Круто. – Он хлопнул дверцей и бегом обогнул джип. Устраиваясь за рулем, он выстрелил в меня взглядом. – А когда-то твой отец любил меня.

И это правда.

– Ну, это до того, как начал подозревать, что между нами что-то есть.

– Что-то между нами? – пробормотал парень задумчиво, и я напряглась. Он больше не сказал ни слова, пока не вырулил с парковки. – Между нами определенно что-то есть.

Я не знала, что ответить, потому что то, чего хотела я, еще несколько недель назад не входило в его планы. Но ведь было вчера, и были его слова, которые он произнес, прежде чем залез ко мне в постель.

Джейс потянулся, взял мою руку, и всю дорогу до дома мы молчали. Было что-то успокаивающее в этой тишине, и я воспользовалась моментом, чтобы привести свои мысли в порядок.

Он нашел место для парковки недалеко от входа в Юниверсити-Хайтс, позаботившись о том, чтобы мне, одетой явно не по сезону, не пришлось тащиться по морозу. Я заметила припаркованный неподалеку внедорожник Кэма, и, когда мы поднялись на наш этаж, из квартиры Эвери доносился ее заливистый смех.

– Как ты думаешь, он скоро будет делать предложение? – прошептала я.

Джейс кивнул, когда я открыла дверь.

– Готов спорить, он сделает это в Рождество.

Это было бы идеально, но я чувствовала, что на этот раз он преподнесет ей сюрприз, вместо того чтобы опять планировать что-то грандиозное. В любом случае я не сомневалась в том, что она ответит «да» и они будут жить долго и счастливо.

А мое «долго и счастливо»? Я все еще молила и надеялась, что это возможно и ждать недолго.

Я остановилась, переступив порог апартаментов Кэма. Поправочка. Наших апартаментов. Наверное, мне никогда не привыкнуть к этой мысли. Оглядывая гостиную, я радовалась встрече со старым потертым диваном и широкоэкранным телевизором, на который раскошелился мой брат. Игровая приставка и половина дисков с играми перекочевали в квартиру Эвери. Эмоции комом встали в горле, когда я заглянула в узкую кухню и увидела противни, аккуратно сложенные на плите. Прихрамывая, я медленно прошла вперед, ощущая тяжесть и пришибленность после всего, что случилось.

Джейс закрыл за нами дверь и положил руку мне на плечо.

– Ты в порядке?

– Да. – Я кивнула для пущей убедительности. Скорее мне самой хотелось услышать это. – Просто… я не знала, увижу ли когда-нибудь это снова.

Он повернул меня к себе и приложил ладонь к моей нераненой щеке. Черты его лица заострились, выдавая невысказанные переживания. Страх. Адреналин. Облегчение. Наши взгляды встретились, и я знала, что сейчас он чувствует то же, что и я. Мы едва не потеряли свое будущее, и теперь судьба дарила нам второй шанс. Осознание этого казалось сокрушительным.

– Ты нужна мне. – Его голос – низкий, гортанный – будто шел из самой глубины этого признания. – Ты нужна мне прямо сейчас.

Я даже не сомневалась в том, чего он хочет. И я хотела того же.

– Да.

Его рука дрожала, когда он прижался поцелуем к уголку моих губ, а потом впадине щеки. Его губы коснулись моей кожи чуть ниже уха, вызывая во мне дрожь. Горячая влажная тропка поцелуев протянулась вниз по шее и обратно. У меня вырвался сдавленный крик, когда он прикусил мочку уха. Пульсирующая боль между ног разлилась желанием, но сильнее была любовь, что разрасталась во мне, и это она зажигала огонь, заставляющий полыхать все тело.

– Я хочу этого, – сказал он, и его руки заскользили по моим бокам, сжали мои бедра. – Я хочу тебя всегда.

Я обвила руками его шею.

– Я хочу тебя.

Джейс издал глубокий звук.

– Я почти могу жить, когда слышу эти слова.

– Почти? А с чем ты мог бы жить?..

Он поднял меня, обхватывая мои ягодицы широкими ладонями, и понес в комнату. Что бы я ни собиралась сказать, забылось, когда он прижал меня спиной к стене возле дивана и придавил бедрами, покрывая поцелуями мое горло. Я обхватила ногами его талию, позволяя ему вклиниться между моими бедрами.

Я закрыла глаза, выгибая шею, подставляя ее жадному рту. И он овладел ею, покусывая и облизывая, пока его бедра крушили меня, доводя до сумасшествия нарастающим нетерпением.

Джейс целовал мой подбородок и рот, стараясь не прикасаться к болезненным участкам кожи. Я застонала, когда он сорвал с моих плеч кардиган и его руки оказались на моей груди. Сосок тотчас отозвался сладкой пульсирующей болью. Искры удовольствия вспыхнули в самой глубине моего естества. Его бедра перекатывались по чувствительному островку, и я не сдержала крик.

– Извини, – прорычал он в мой рот. – Если это слишком грубо, если больно, ты…

– Нет, – заверила я, впиваясь пальцами в его плечи. Тело ломило от боли, но ничто не могло затмить ставшую выше боли мою потребность быть с ним. – Я не сломаюсь.

– Чертовски приятно слышать. – Дрожь в руках, сомкнувшихся на моей талии, выдавала его крайнее возбуждение. – Потому что ты – моя игрушка, в которую я намерен играть еще очень и очень долго.

Я выгнула бровь, и он по-хулигански подмигнул мне, разнимая мои ноги и опуская их на пол.

– Я хотел сначала поговорить с тобой, – сказал он, сдергивая с меня кардиган и швыряя его в сторону. Пожалуй, не самый подходящий момент для разговоров. – Прежде чем дойдет до этого. Но я не могу ждать. Мне нужно быть в тебе. – Его пальцы скользнули под рубашку. – Если ты не хочешь этого, останови меня сейчас, и я тебя отпущу. – Его глаза цвета жидкого серебра, встретились с моими глазами. – Я сделаю все, что ты от меня хочешь. Если ты хочешь поговорить, мы сначала поговорим. Если ты хочешь, чтобы я убрался с глаз долой, я уйду, но если ты позволишь мне остаться, я заберусь в тебя так глубоко, что уже не уйду никогда.

Мое тело истекало соками, плавилось от этих слов и его животной страсти. С ним я порой чувствовала себя в другой весовой категории, но была готова исполнить любые его фантазии.

– Но знай одно, – продолжил Джейс, приближаясь ко мне, так что наши бедра снова соприкоснулись. – Я совершил гигантскую ошибку, отталкивая тебя. Я был гребаным трусом, слишком боявшимся новой боли, и я ощутил эту боль, когда ты ушла. Я сам причинил боль и себе, и тебе, и за всю свою жизнь я никогда и ни о чем не жалел так горько.

Я не могла дышать, я тонула в его откровениях, но оказалась совершенно не подготовленной к той буре чувств, которую подняли во мне слова, что прозвучали в следующее мгновение.

Он прижался лбом к моему лбу и мягким, как шелк, поцелуем нежно раскрыл мои губы, обволакивая язык бархатом своего языка.

– И я не просто хочу, я жажду посвятить остаток своей жизни тебе, потому что я люблю тебя, Тесс. Черт возьми, я так люблю тебя, как никого и никогда не любил. – Его глаза блестели от голода и любви. – Пожалуйста, позволь мне доказать тебе это. Пожалуйста, Тесс.

Бабочки вспорхнули в животе, и сердце ускорило бег, когда я смотрела в его красивые глаза. Однажды он уже сказал, что любит меня, но признание прозвучало на пике вожделения, и три коротких слова затерялись в том, что произошло потом. Зато теперь эти же слова значили все, и только это имело значение. Люди всю жизнь совершают ошибки. Видит бог, я сама в этом профи. И Джейс тоже совершил ошибку, но если он был готов ее исправить, я с удовольствием дала бы ему шанс.

Я хотела позволить ему любить меня.

Я ощущала такую слабость в коленях, что сама удивилась, как смогла устоять на ногах и выдавить из себя единственное слово:

– Останься.

Джейс ненадолго закрыл глаза.

– Черт, да.

Моя рубашка слетела с поразительной быстротой. У парня определенно был талант в раздевании. Его пальцы раскинулись веером на моих ребрах, чуть ниже белого кружева лифчика. Я тотчас вспыхнула, когда его взгляд жадно вобрал в себя мою наготу.

– Ты офигительно красива, и мне так чертовски повезло. – Он поцеловал ложбинку между грудями и потом каждую из набухших выпуклостей. – Но у тебя есть другая часть, еще красивее.

Джейс опустился на колени и поцеловал мой живот, а затем его язык погрузился в ямку пупка. Я выгнула спину, отрываясь от стены, сделала глубокий вдох и задержала дыхание, пока не закололо кожу.

Он потянулся вниз, освобождая мои ступни от кроссовок, а потом и носков, которые вызвали у него усмешку.

– Эльфы? На носках?

– Скоро Рождество.

– Мило. – Он бросил их через плечо. Его шустрые пальцы пробрались под спортивные штаны, которые привез мне в больницу Кэм, чтобы я переоделась. Когда Джейс стянул их вниз, мой пульс участился. – Вот оно, – сказал он, целуя чуть ниже резинки хлопковых трусиков. Я ощутила прилив влаги. Он посмотрел на меня сквозь густые ресницы. – Ты же знаешь, как я люблю сладкое.

– О боже…

С глубоким смешком он зацепил трусики пальцами и сорвал их. Я стояла почти нагая перед ним, полностью одетым. Я почувствовала себя особенно уязвимой, когда он поднялся надо мной, словно хищник. Его руки скользнули мне за спину, расстегивая лифчик. Он зубами спустил бретельки, обдирая мою кожу легкой щетиной.

Отступив назад, Джеймс восхитился своим творчеством.

– Боже, детка, ты меня сводишь с ума. Только посмотри на себя. – Он положил загорелую руку на мое бедро, приковывая к себе невидимой цепью, и опустил голову. Кончики его мягких волос защекотали мою набухшую грудь, обостряя ощущения до предела.

Но тут он взял мой сосок в свой горячий рот, и каждый нерв в моем теле вспыхнул. Я ловила губами воздух, пока наслаждение катилось по моему телу бурными волнами. Мои руки зарылись в его волосы, и его свободная рука скользнула между ног, и пальцы потерли то место, которое горело желанием и пульсировало в такт учащенному сердцебиению. Я застонала, откидывая голову назад, упираясь в стену.

Он поднял голову, уткнулся мне в шею, чуть выше плеча.

– Я люблю тебя, Тесс. Я так тебя люблю.

Мое тело напряглось. Меня сотрясала горячая дрожь. Его пальцы едва касались меня, но я уже теряла над собой контроль.

– Я люблю тебя, Джейс.

– Скажи это снова, – прошептал он мне в щеку. – Мне нужно слышать, как ты это говоришь.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя. – Я повторяла снова и снова, в забытьи чувственных ощущений. Мои бедра дернулись вперед, упираясь в его бедро и руку.

Довольная улыбка играла на его губах.

– Черт, как я люблю это слушать. – Он погрузил в меня палец, вызывая новый прилив желания. – Боже, ты такая влажная, – пророкотал он, поглаживая бугорок оголенных нервов. Мое тело содрогнулось, и меня обдало жаром. – Тебе нравится?

– Да, – прошептала я, тяжело дыша. – Очень.

Его темные волосы щекотали мои соски, пока его губы зависали над моей ключицей. Во мне пискнула женщина, когда он снова опустился на колени, широко расставляя мне ноги, пока я не открылась ему вся. Молния расколола меня, когда его язык заскользил от пупка к центру удовольствий.

– Так сладко. – Он целовал мои бедра. – Так красиво.

Воздух покинул мои легкие, как только его голова снова оказалась у меня между ног и он открыл языком мои губы. Я вздрогнула, вцепляясь ему в волосы. Рот захватил мою плоть, и уверенные движения языка сменялись глубоким всасыванием, словно он нуждался в моей влаге, чтобы выжить.

Я закричала, толкаясь бедрами, и он быстро подвел меня к пику. Накопившееся тепло стало раскаленным сгустком, и взрыв не заставил себя ждать. Я не могла дышать, пока волны наслаждения прокатывались сквозь меня, и все это время он оставался там, придерживая меня рукой, продолжая высасывать меня по каплям, пока не стихли последние судороги.

Только после этого Джейс поднялся, с влажными и опухшими губами, и привлек меня к своей груди. Его глаза горели желанием и любовью, когда он обхватил мой затылок, чуть запрокидывая мне голову. Горячая твердь прожигала меня сквозь ткань джинсов, упираясь мне в живот.

– А теперь я собираюсь заняться с тобой любовью.

Глава 31

Джейс подхватил меня на руки и отнес в спальню, бережно укладывая среди подушек, которые я накопила с тех пор, как поселилась здесь.

Он отступил назад, не отрывая от меня взгляд, пока раздевался. Этот медленный стриптиз, когда он обнажал свое роскошное тело, снимая с себя по одному предмету одежды, стал для меня одним из самых чувственных и захватывающих зрелищ.

Наша первая близость была умопомрачительным горячечным порывом. Я бы не отказалась ни от одного ее мгновения, пронизанного сумасшедшей страстью, просто я знала, что в этот раз все будет по-другому.

Обнаженные нервы натянулись, и меня охватила мелкая дрожь, потому что мы действительно собирались заниматься любовью, чего никогда еще не было в моей жизни.

Когда на пол полетели его плавки, у меня перехватило дыхание. Джейс обладал телом, из которого сотканы фантазии. Серьезно. Широкие плечи, хорошо очерченные грудные мышцы, кубики, от которых можно свихнуться. Узкие бедра, длинные мускулистые ноги, и чертовски впечатляло то, что между ними. Он был полностью возбужден, он хотел меня.

И он любил меня.

Джейс медленно, словно крадучись, подошел к кровати и, лишь на миг остановившись, навис надо мной, запирая меня в клетке своих рук.

– Прикоснись ко мне, – призвал он, и его густой голос сочился желанием.

Ему не пришлось просить меня дважды. Я положила руки ему на грудь, пробежалась вдоль жестких мышц живота, спустилась по тонкой дорожке волос, пока наконец не захватила его. Он пульсировал в моей ладони, повергая меня в восторг и трепет.

Вскинув голову, Джейс хрипло застонал, когда я погладила его длину.

– О боже…

Я улыбнулась, когда он опустил голову, приоткрывая рот.

– Тебе нравится?

– Мне нравится все, что ты делаешь. – Он пощекотал поцелуем мой лоб и осыпал легкими прикосновениями губ все лицо – щеки, веки, даже кончик носа. – Все.

Осмелевшая после такого заявления, я скользнула рукой вверх, нежно сжимая его, приближаясь к самому кончику. Его бедра пришли в движение, и парень издал еще один глубокий, рваный звук.

– Да, – сдавленным голосом произнес Джейс, дрожа всем телом, набухая в моей руке. – Если ты будешь продолжать в том же духе, это закончится, не начавшись, но ты хочешь не этого. Поверь мне.

– Я не буду. – Но мне не хотелось останавливаться.

Я вытянула шею, не отпуская его, и поцеловала под подбородком, прокладывая свою тропку вниз по горлу, пробуя на вкус его солоноватую кожу. Его грудь резко поднималась и опускалась, пока я медленно скользила рукой, поддразнивая его, пока он не отстранился.

Я надулась.

– Так нечестно.

Он хмыкнул, и его дыхание спустилось по моему горлу.

– Наберись терпения, детка. Очень скоро ты получишь меня всего, но сначала…

Его язык очертил затвердевший кончик моей груди, и губы сомкнулись на нем, глубоко всасывая и лишая меня остатков воли. Я схватила его голову, мои бедра заерзали, когда он перешел к другой груди, не обделив и ее вниманием. Мощное желание нарастало, как лютый шторм.

Он по-хозяйски обхватил мое бедро и поднял голову. Его лицо стало жестким, и он сделал глубокий вдох.

– Я не думаю, что смогу продержаться дольше. Ты нужна мне, Тесс.

Мое сердце перевернулось.

– Тогда не жди.

Джейс начал устраиваться у меня между ног, но вдруг замер.

– Черт. У меня нет презерватива.

Я положила руку на его щеку.

– Я на таблетках, и ты единственный, с кем я была с тех пор… в общем, целую вечность.

– У меня долгое время никого не было. Я здоров, но выйду на всякий случай. – Он помолчал. – Я сделаю все, что ты захочешь.

Я положила руки ему на плечи.

– Я хочу тебя. Сейчас.

Его губы прошелестели по моим губам, когда он толкнулся бедрами, найдя вход. Он целовал меня сладко и так нежно, что мне хотелось завернуться в него и остаться в нем навсегда. Уткнувшись лбом в мой лоб, Джейс медленно вошел, растягивая меня самым ласковым и вкусным способом. Я подалась к нему, сжимая его коленями, облегчая ему проникновение, и он вошел глубже, заполняя меня всю. Я застонала от ощущения его во мне, и он перенес вес на руки.

Наши пылающие тела слились, грудь к груди, бедро к бедру. Я чувствовала его в себе, чувствовала, как он бьется во мне.

– Джейс, – прошептала я, скользнув пальцами по натянутым мышцам его рук.

Он нежно поцеловал меня в раскрытые губы.

– Боже, как ему там хорошо.

– Как и мне с ним. – Мои пальцы вернулись на его щеки. – И это такое правильное чувство.

– Да, – простонал он.

Дрожа всем телом, он медленно отодвинулся, а потом резко толкнулся бедрами вперед, возбуждая меня до кончиков пальцев ног. Он установил медленный темп, одновременно сладостный и мучительный. С каждым глубоким плавным рывком я поднимала бедра навстречу ему. Этот акт любви был пронизан соблазном, чего не бывает, если в нем не участвует сердце. Каждое движение его бедер, каждый подаренный поцелуй, каждое прикосновение его рук и пальцев несли в себе бесконечность чувств.

Джейс не сводил с меня пылающих глаз, пока мы занимались любовью, обмениваясь своим теплом. Медленное начало перетекло в бурное продолжение, которое дарило еще более глубокие ощущения, чем сумасшедшая страсть нашей первой близости. Я чувствовала, как он растет во мне, я дышала каждым его вздохом и дрожала вместе с каждым его содроганием.

Но вскоре наши тела потребовали большего. Мои пятки вдавились парню в спину, призывая его двигаться быстрее, и он подчинился. Его толчки набирали скорость, а с ними и наше дыхание, и мое колотящееся сердце. И вот уже спинка кровати билась о стену с такой же силой, как он пробивался в меня.

Когда мое тело напряглось и тугая спираль внутри начала разворачиваться с головокружительной быстротой, я успела выкрикнуть:

– Я люблю тебя.

Что бы ни сдерживало Джейса до этого мгновения, разом рухнуло под натиском его бедер и плоти, которые крушили меня, перемалывали, и сил уже не осталось выдерживать эту безумную гонку. Мощный оргазм разлился во мне облегчением, сотрясая тело в безудержной дрожи, заставляя меня кричать его имя, пока не охрип голос.

Он выскочил из меня, как только улеглась последняя волна судорог, и я почувствовала его пульсирующее возбуждение у себя на животе, и он уронил голову на мое плечо, покрывая поцелуями обнаженную кожу, пока двигались его бедра. Я крепко прижала его к себе, смакуя ощущение его тела.

Его влажное тело все еще дрожало, когда он поднял голову, целуя уголок моих губ.

– Я люблю тебя, Тереза.

Мы оставались в объятиях друг друга, пока не выровнялось дыхание. В эти мгновения тишины со мной случилось кое-что странное. Что-то… хрупкое сломалось внутри. Как будто щелкнул и открылся наконец старый, проржавевший замок.

Я не знаю, что взломало его. Может быть, последний год и те перемены, которые он принес в мою жизнь. Если раньше я видела впереди только одну дорогу, теперь уже точно знала, что помимо танцев вокруг столько всего, чему можно себя посвятить. Возможно, это встреча с Джейсом и все, что я испытала с ним. А может, Дебби и то, что символизировала эта утрата. Не исключаю, что и Эрик, и тот ужас, что пришлось пережить в общежитии.

А может… может, это связано с Джереми и теми унизительными отношениями, частью которых я была. Они ведь тоже часть меня, и я наконец-то осознала со всей ясностью, что они навсегда останутся во мне, но не они сделали меня той, какой я стала сегодня. Они сформировали меня, но это не я. Прежде чем до меня дошло, мои щеки намокли от слез.

Джейс поднял голову.

– Тесс? Детка? – Он накрыл мою щеку ладонью, вытирая слезы большим пальцем. – Что случилось?

Я не знала, как выразить это словами, и, не дождавшись моего ответа, он побледнел.

– Я сделал тебе больно? Мне надо было подождать. Это мог…

– Нет, – прохрипела я. И попыталась улыбнуться сквозь пелену слез. – Это не ты. Просто… столько всего произошло, от чего голова идет кругом.

Джейс провел большим пальцем под моим здоровым глазом.

– Произошло очень много всего, Тесс. И ты со всем этим справилась. Ты такая сильная – самый сильный человек из всех, кого я знаю.

Я выдавила из себя смешок, но слезы хлынули сильнее. Глубокий звук вырвался из его горла, и он собрал меня всю, крепко прижимая к своей груди.

– Я никогда не забуду, каково было с ним, – сказала я, и почему-то Джейс догадался, о ком я говорю. – Но ведь это нормально, правда? Это не делает меня слабой или жертвой.

– Нет. – Он прижался губами к моей макушке. – Ты не слабая, и ты не жертва.

– Я сейчас другая, но все равно это часть меня, и… я это принимаю. – Крупная дрожь пробежала по моему телу, и, пока лились мои тихие слезы, мы говорили о Джереми, говорили о Дебби и Эрике. Мы говорили о танцах, об учительстве, и он держал меня в своих руках, пока во мне не осталось ни одной слезинки и пока не свалилось камнем с души бремя беспокойств, тревог и переживаний, даже тех, о которых я не догадывалась, и не растаяли тени прошлого.

Голозадый Джейс у плиты за приготовлением супа для моей ушибленной челюсти определенно входил в первую пятерку зрелищ, которые я мечтала увидеть в своей жизни воочию. И даже опережал спектакли Балета Сан-Франциско.

Боже, его задница – само совершенство.

Мы сидели на моей кровати, прикрывшись простыней, с большой миской овощного супа. Одна ложка и два рта – что интереснее можно придумать в постели? Капля бульона сбежала вниз по моему подбородку, и Джейс поймал ее кончиком языка.

– Хм, как ты смотришь на то, чтобы лечь на спину и позволить мне доесть суп таким способом?

Я рассмеялась, чувствуя, что мне стало легче – лучше, несмотря на то, что еще задыхалась от недавно пролитых слез.

– Представляю, какое безобразие мы здесь разведем.

– Зато весело. – Он зачерпнул еще супа, вылавливая нежные кусочки овощей. – Еще?

Глупо, когда тебя кормят с ложки. Если только это не голый Джейс. Тогда суп становится намного острее и горячее. Я открыла рот, проглатывая бульон и пережевывая все, что могла.

– Спасибо.

Он пожал загорелым плечом и понес ложку к своему рту. Задумчиво пожевав, он погнался за кусочком мяса, плавающим в супе.

– Знаешь, я ведь действительно хотел поговорить с тобой, прежде чем раздевать.

– Но раздеть собирался? – Мне нравилось дразнить его.

– Черт, да. – Он усмехнулся и отправил выловленное мясо в рот. Опустив ресницы, он зачерпнул еще бульона. – Если честно, я надеялся, что это закончится диким, животным сексом. – Он поднес ложку к моим губам, проследив, чтобы не пролилось ни капли. – Но я сам настолько все запутал и испортил, что боялся, ты выгонишь меня к чертовой матери.

Я склонила голову набок, придвигаясь к нему ближе.

– Серьезно?

Он кивнул.

– Я знаю, что я чертовски обаятелен, но так облажался и…

Я перегнулась через миску и прижалась к его губам. Моя лопнувшая губа, конечно, не годилась для жаркого поцелуя, но он замер, как если бы я нырнула под миску и схватила зубами совсем другую плоть.

– Ты наломал дров, – сказала я, качнувшись назад. – Я знаю. И ты действительно болван. Ты задел мои чувства.

Он выглядел сокрушенным.

– Тесс…

– Но я не собираюсь попрекать тебя этим всю жизнь. Тем более после того, что случилось вчера, когда я думала, что умираю. Как бы банально это ни звучало, но жизнь слишком коротка. Я хочу тебя, – произнесла я со страстью. – Со всем твоим багажом, Джейс. И я знаю, что будет нелегко. Я была готова к этому, когда вернулась к тебе. Джек – твой сын, осознает он это или нет. И не имеет значения, скажешь ты ему когда-нибудь или нет, он всегда будет твоим сыном. И если однажды ты примешь решение открыть ему правду, я поддержу тебя всем, чем смогу.

Он уткнулся взглядом в миску.

– Ты серьезно готова к этому? Что, если я скажу ему, когда закончу учебу в следующем семестре?

Сердце слегка екнуло от такой перспективы, хотя и ожидаемой.

– Ты возьмешь на себя ответственность, и я готова разделить ее с тобой. Не знаю, насколько хорошо у меня получится с Джеком, но я буду очень стараться.

Джейс поднял взгляд и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты будешь идеальной, Тесс. Он уже в тебя влюблен, и он… думаю, однажды ты станешь отличной мамой.

Я вспыхнула и, вместо того чтобы содрогнуться от идеи материнства, растаяла от комплимента.

– Спасибо. – Я глубоко вдохнула. – И ты действительно готов к этому?

– Я много думал, Тесс, и я готов. Думаю, я был готов и раньше, только не признавался в этом. Но мои чувства к тебе… они меня перевернули. Поначалу я думал, что все это неправильно, из-за Кэма, но, когда понял, что дело не в нем, что я просто боюсь потерять тебя, до меня дошло, что я должен многое в себе изменить. – Парень запустил руку в копну волос. – И ты была права. Я действительно не двинулся вперед. Я знаю, что мне нужно сходить на ее могилу. Я хотел это сделать. Вот о чем я собирался сказать тебе.

– Когда написал мне, что надо поговорить?

Он снова кивнул.

– Но это не единственное, что я хотел сказать. Я умаю, что поступить так – это как закрыть дверь, понимаешь? Не забывая, но двигаясь дальше.

Я старалась не выдать своего потрясения. Для него это был огромный шаг. Может, для кого-то плевое дело, но только не для Джейса.

– Я думаю, это отличная идея, и если тебе нужно, чтобы я была там с тобой, я буду рядом.

Он слегка улыбнулся, качая головой.

– Ты… ты удивительная, Тесс.

– Нет. Я просто люблю тебя, Джейс.

Казалось, он перестал дышать на мгновение, а потом перегнулся через меня, отставляя миску на тумбочку. Вернувшись ко мне, он нежно тронул синяк на моей челюсти.

– Я не уверен, что заслуживаю тебя.

Я закрыла глаза.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь.

– И мне не нравится так думать, но я не могу отделаться от этого ощущения. – Прикосновение его губ было мягким, как крылья бабочки. – Хотя я сделаю все, чтобы это изменить. – Положив руку на мое плечо, он нежно увлек меня на подушки. Он устроился рядом со мной, лежа на боку, подперев щеку локтем. – Обещаю.

– Я тебе верю.

Мягкая улыбка появилась на его губах, когда он пальцем прочертил дорожку на моем плече. Прошло несколько мгновений тишины.

– Когда твои родители возвращаются домой?

– Думаю, завтра. Они хотели, чтобы я поехала с ними, но я не поеду. – Я поежилась, когда его палец заплясал на моей ключице.

– Как насчет Рождества? Я знаю, что еще неделя впереди, даже больше, но какие у тебя планы?

Я закрыла глаза, вслепую следуя за его невесомыми прикосновениями.

– Поеду с Кэмом, как и планировали. Он выезжает в канун Рождества или днем раньше.

– У нас дома Рождество – это тоже целое событие. – Его палец спустился ниже, к краю простыни. – Джек все еще верит в Санту, поэтому мне надо утром быть с ним, но я хочу тебя видеть. Может быть, ты проведешь сочельник со мной, а потом я приеду к вам домой в Рождество? Я бы отвез тебя утром. Я имею в виду, если ты хочешь видеть меня в своем доме и твои родители не будут против.

Мои глаза тотчас открылись.

– Я очень хочу, чтобы ты приехал. – Широкая глупая улыбка промелькнула на моем лице, когда я размечталась о сочельнике с его семьей и рождественском обеде с моими родными. – Но я не хочу, чтобы ты мотался туда-сюда.

– Ты всегда можешь остаться на ночь со мной. – Он опустил простыню, обнажая мое тело. – Если не против твои родители и ты сама.

– Я еще как не против, и они тоже не станут возражать, потому что я только этого и хочу. – Я закусила щеку, когда его взгляд оторвался от моего лица и скользнул вниз. Мышца дергалась на его скуле. – Думаешь, твои родители согласятся?

– Конечно. – Он казался рассеянным.

– Это наше первое. – Я хихикнула, откидываясь головой на подушку. – Звучит глупо, да?

– Вовсе нет. – Он перекатился и лег на меня, и я почувствовала его твердость, когда он устроился у меня между ног. – И это не будет наше последнее.

У меня перехватило дыхание, и я выгнула спину, хватаясь за его волосы.

– Ты про это или наше Рождество вместе?

Он хмыкнул, протискивая руку и обхватывая мощное основание своего восставшего естества.

– И то, и другое.

– О. – Моя способность составлять сложные предложения опять улетучилась. Он вошел в меня одним мощным и глубоким рывком. – Джейс.

Он застонал, схватил меня в объятия и ловко перевернулся на спину, оставаясь во мне. Верхом на нем, я оперлась ладонями о его грудь.

– Да? – ухмыльнулся он.

– Ты такой развратный.

Его руки обхватили мои бедра.

– Это ты еще ничего не видела.

Глава 32

Крошечные хлопья снега закружили в воздухе, как только мы выехали из Шефердстауна. Близился вечер, и холодный воздух, казалось, просачивался во все щели джипа Джейса, и, как бы ни надрывался обогреватель, тепла не хватало.

Джейс держал меня за руку, пока мы ехали в молчании. Костяшки моих пальцев, сбитые в схватке с Эриком, еще выглядели опухшими, но остальные царапины и синяки по большей части зажили.

Первые пара ночей после нападения Эрика дались мне тяжелее всего. Слава богу, Джейс не выпускал меня из своих объятий и утешал, когда я просыпалась от ночного кошмара, а потом бодрствовал вместе со мной, если, взбудораженная, я больше не могла сомкнуть глаз. Он проводил эти вынужденные часы бессонницы с пользой, отвлекая меня от мрачных воспоминаний о часах, проведенных с Эриком.

Я взглянула на него, и мое сердце сделало легкое сальто. Он любит меня. Он в меня влюблен. Голова шла кругом, когда я думала о том, какие возможности открываются для нас в будущем.

Сжимая его руку, я ободряюще улыбнулась, когда он посмотрел на меня. Беспокойство окрасило его глаза в цвет серой стали. Когда он проснулся этим утром и спросил, смогу ли я поехать с ним на могилу, прежде чем мы отправимся к его родителям на сочельник, я испытала потрясение, но обрадовалась тому, что Джейс сделал еще один огромный шаг.

– Ты в порядке? – спросила я.

Пряди каштановых волос выбивались из-под серой вязаной шапочки.

– Как странно, что это ты задаешь мне такой вопрос.

– Правда. – До сих пор ему приходилось постоянно беспокоиться обо мне, начиная с моей травмы и до смерти Дебби и нервного срыва Эрика. – Но я его задаю.

– Я… не знаю. – Парень сделал паузу и повернул направо, проезжая через заправку. – Мне грустно. Я растерян. И радуюсь, будто горжусь собой, что звучит глупо.

– Это не глупо. Ты можешь гордиться собой.

Мимолетная улыбка тронула его губы.

– Мне кажется, что я испытываю все чувства сразу.

Я могла его понять. Столько лет прошло после смерти Кари, но он впервые едет к ней на могилу. Я снова сжала его руку.

К тому времени как мы добрались до кладбища, легкая пелена снега уже укрыла могильные плиты. Родители Джейса объяснили ему, как найти могилу, так что, въехав на кладбище, Джейс свернул направо и поехал по извилистой дороге, пока впереди не показался раскидистый дуб, чернеющий голыми ветками.

Могила Кари находилась неподалеку – пятая от дуба, если точнее.

Он припарковал джип на обочине. Его рука потянулась к ключу зажигания, чтобы заглушить мотор, но он даже не сделал попытки выйти из машины. Он сидел неподвижно, уставившись прямо перед собой, на дерево. Ветви дуба покачивались под дуновением ветерка.

Тугой узел стягивался у меня в груди.

– Ты действительно готов это сделать? Потому что мы можем приехать в другой раз.

– Я готов, – тихо произнес он после короткого молчания. – Мне нужно это сделать.

Я согласилась. Джейс двинулся дальше, но не до конца отпустил прошлое. Все эти годы он воспринимал смерть Кари так, словно она порвала с ним, бросила, ушла. Ему казалось, что она где-то рядом, живет своей жизнью, и, возможно, это помогало ему справляться с горем, но он так до конца и не смирился с утратой. Вот почему он оттолкнул меня сразу после того, как признался в любви. Только теперь я поняла это. В нем говорил страх. Страх полюбить кого-то и потерять.

Прошли минуты, и он кивнул.

– Идем.

– Идем, – прошептала я.

Он открыл дверцу, и порыв холодного воздуха устремился в салон. Я достала из кармана перчатки, и он подхватил пуансетию,[38] которую мы купили в магазине по дороге.

Мои ботинки хрустели по мерзлой траве и снегу, когда я обогнула джип и подошла к Джейсу. Он остановился и посмотрел на меня с высоты своего роста. Неуверенность и ранимость, читавшиеся в его лице, терзали мое сердце. Он протянул ко мне свободную руку, не защищенную от холода, и я тотчас накрыла ее своей рукой в теплой перчатке. Казалось, ощущение наших сцепленных рук придало ему сил.

Мы молчали, пока шли мимо могильных камней, и я старалась не думать о похоронах Дебби, о том, как Эрик обвинил меня в ее смерти перед всей процессией, но не получалось. Она тоже была погребена здесь, но по другую сторону от главной дороги.

Говорят, что кладбища навевают покой, но эта неподвижность – полное отсутствие жизни – всегда пугала меня. Хотя сегодня все было иначе. Когда мы подошли к старому дубу, я не вспоминала «Ночь живых мертвецов»[39] и не думала о том, что у нас под ногами трупы.

Я думала только о Джейсе и о том, как это трудно для него.

Когда он вдруг остановился, я поняла, что мы у могилы Кари. Проследив за его взглядом, я еле слышно вздохнула.

Надгробие было сделано из полированного серого мрамора с могильным камнем в форме сердца. На нем был выгравирован молящийся ангел, а под коленопреклоненной фигуркой выбито имя: Кари Энн Тинсмен. Даты рождения и смерти, несправедливо близкие друг к другу.

Это она. Ни лица. Ни тела. Вся ее жизнь уместилась в каллиграфической надписи под датами: Любящей сестре, дочери и матери, уснувшей в объятиях ангелов.

Матери.

Ком подступил к горлу. Кари так и не удалось побыть матерью. Черт возьми, ей вообще никем не удалось побыть.

Джейс медленно покачал головой, устремив взгляд на могилу. Я даже представить себе не могла, о чем он думает. Наверное, понемногу обо всем, что им пришлось пройти за их короткую совместную жизнь.

Многое из того, о чем Джейс говорил в прошлом, в эту минуту обретало смысл. Он убеждал меня, что самое прекрасное в жизни порой рождается из трагедии. Он знал это не понаслышке. Нежданная беременность подарила ему Джека, а трагическая смерть любимой подтолкнула его в нужном направлении.

Я могла бы сказать то же самое об утрате возможности танцевать. Я надеялась, что, обучая детей, смогу хоть как-то изменить мир, и не потому ли становятся учителями? Уж точно не из-за денег. Мотивация гораздо более глубокая и существенная. Учителя формируют будущее. Танцоры развлекают. И это не значит, что я уже никогда не стану частью этого мира. У меня появилась цель вернуть Эвери в студию, и, возможно, мне захочется воспитывать юных балерин.

А мне уже хотелось.

В этом, наверное, и кроется великий смысл смерти. Смерть всегда напоминает живым о том, что надо жить – жить настоящим и смотреть вперед, в будущее.

– Она действительно была… замечательная, – сказал он наконец, нарушая тишину.

В моей улыбке стояли слезы.

– Я в этом уверена.

Джейс долго смотрел на надгробный камень. В его руке дрожали лепестки красной пуансетии. Я сомневалась, что от холода.

– Она любила зиму и снег. – Он замолчал, и по его горлу пробежала волна, когда его взгляд устремился к небу. Белые хлопья падали тяжелыми заплатками. Его слова прозвучали искренне, когда он снова заговорил: – Думаю, это не просто совпадение.

Я наблюдала за большой снежинкой, которая, покружившись, успокоилась на изгибе мраморного сердца.

У Джейса вырвался глубокий судорожный вздох.

– Я думаю, у Джека это от нее. Любовь к зиме. Это его любимое время года. Может, из-за Рождества, конечно, но мне нравится думать, что это из-за нее.

Я сжала его руку.

– Зима – неплохое время года.

Уголок его губ приподнялся.

– Я – летний тип. – Джейс высвободил свою руку и шагнул вперед. Опустившись на колени, он положил красивые красные цветы в основание надгробия.

В молчании я смотрела, как он снимает шапку и склоняет голову, и не знаю, то ли он молился, то ли разговаривал с Кари. Как бы то ни было, у меня возникло такое чувство, будто я подслушиваю; это был такой интимный, печальный момент.

Смаргивая слезы, я остановила взгляд на дереве и тяжело сглотнула. Снег покрыл голые ветви, и они печально поникли под его опушкой.

Когда Джейс подошел ко мне, он уже был в шапке, а кончик его носа покраснел, как, наверное, и мой.

– Ты не возражаешь, если мы побудем еще немного? Я понимаю, ты замерзла, но можешь подождать…

– Я в порядке. – Даже если бы он захотел остаться здесь на месяц, я все равно бы не ушла. – Мы можем побыть здесь столько, сколько ты захочешь.

– Спасибо тебе. – Его спина уже не выглядела такой напряженной, когда он положил руку мне на плечи. Притянув меня к себе, укрывая от холода своим телом, он прижался щекой к моей макушке и вздохнул. – Спасибо, что ты здесь со мной.

* * *

Ферма Уинстедов превратилась в ослепительную зимнюю страну чудес.

Как будто Санту вырвало праздничным настроением, но в хорошем смысле. Разноцветные фонарики украшали изгороди вдоль подъездной аллеи. Амбар переливался красными, зелеными, синими огоньками, а фасад дома искрился, как гигантский квадратный дискошар.

Джейс хохотнул, увидев, как округлились мои глаза, и я улыбнулась, потому что он впервые рассмеялся с тех пор, как мы покинули кладбище.

– Мои старики немножко сходят с ума во время Рождества, особенно из-за Джека.

Немножко? У крыльца сидел надувной Санта-Клаус. На крыше разместились восемь пластмассовых оленей.[40] Рудольф, девятый и самый главный олень, числился пропавшим без вести. Пластиковый Санта с мешком подарков забрался на трубу.

Перед крыльцом высился гигантский снежный шар, тоже надувной. В больших окнах дома отражались огни наряженных елок. Мои родители придерживались одной цветовой гаммы в рождественском убранстве, но здешнее разноцветье мне нравилось гораздо больше. Было что-то особенно теплое в этом хаосе огней.

– Оставим подарки в джипе, – сказал он, когда мы вышли из машины. – Знаешь, Санта ведь еще не приехал.

Я усмехнулась.

– Санта на крыше, кажется, уже изрядно набрался.

Он поднял глаза и засмеялся, когда увидел на трубе шатающегося от ветра Санту.

– Это мой Санта.

Я задержалась у крыльца, отряхивая ботинки от налипшего снега.

– Ты уверен, что я здесь не лишняя?

Бросив на меня выразительный взгляд, он положил руки на мои плечи и опустил голову, так что наши глаза оказались на одном уровне.

– Конечно. Мама и отец очень рады, что ты встречаешь Рождество с нами, и они знают, что ты знаешь правду. – Он погладил меня по голове и заправил волосы за ухо. – Кажется, они больше меня радуются тому, что ты здесь.

Я засмеялась.

– Это потому, что я чертовски восхитительна.

– Что верно, то верно. – Джейс наклонил голову, и его теплое дыхание заиграло на моих губах. Я задрожала, и его губы изогнулись в улыбке. – Спасибо тебе за сегодняшний день. Правда. Мне не хватит слов, чтобы сказать, как я тебе благодарен. Думаю, я бы не смог это сделать без тебя.

Я поднялась на цыпочки и потерлась холодным носом о его нос.

– Ты обязательно сделал бы это, со мной или без меня, но мне приятно, что я здесь. Серьезно. – Мои перчатки остались в джипе, и я положила ладонь на его щеку, балдея от прикосновения легкой щетины. – Ты в порядке?

Его густые ресницы взлетели вверх.

– Знаешь, я не думал, что буду чувствовать себя иначе, но это так. Не могу сказать, что разница огромная, но сейчас мне спокойно. – Он накрыл ладонью мою ладонь, а другой рукой обхватил мой затылок. – Наверное, я должен поцеловать тебя в знак благодарности.

– Благодарности не надо, но поцелуй приму.

Он улыбнулся, и его губы скользнули по моим губам, а потом еще раз, поцелуем таким же мягким, как снежинки вокруг нас. Он нежно уговаривал мой рот раскрыться, поддразнивая его языком. Волна тепла прокатилась по моему телу, и я напряглась, когда его язык коснулся неба моего рта.

После такого благодарственного поцелуя я сама становилась должницей.

И Джейс… он не просто целовал. Он пробовал меня на вкус. Он смаковал. Его губы обещали удовольствие, а дразнящий язык сулил неземное блаженство. Этот парень мог бы вести мастер-класс по технике поцелуя. Он возвел поцелуй в ранг искусства, и я подтвердила это тихим стоном из самой глубины моего естества.

– Хватит, сынок. Кажется, я не учил тебя целовать красивую девушку на морозе. – Голос его отца прервал наш поцелуй, обдавая меня жаром стыда.

– Я ее согреваю, – усмехнулся Джейс. Я отвернулась, чтобы скрыть свое пылающее лицо, потому что нет ничего хуже, чем быть застуканной родителями бойфренда, когда от поцелуя у тебя ноги подкашиваются, и вдруг заметила какую-то особенную легкость в выражении лица Джейса, особый отсвет его серебристых глазах, чего прежде никогда не было. – Правильно я говорю?

Я медленно захлопала ресницами и пробормотала:

– Правильно.

Отец усмехнулся.

– Пошли в дом. Твоя мама с Джеком на кухне, пекут печенье для мистера Санты.

Джейс подмигнул мне и, взяв меня за руку, повел на крыльцо. О. Вот же он, девятый олень, стоит в карауле у двери.

– Это катастрофа?

– То же самое, что бывает, когда на кухне ты. – Отец распахнул перед нами дверь. – Так что, да, это катастрофа.

Я рассмеялась, когда Джейс скорчил гримасу.

– Если подумать, ты за всю жизнь не научился готовить ничего, кроме супа из банки.

Его отец рассмеялся, и мы вошли в дом. Пахло свежей выпечкой и хвоей.

– Дорогая, вряд ли тебе захочется это видеть.

– Все не так плохо. – Джейс нахмурился, снимая куртку. – Подумаешь, один раз растопил кухонную лопатку в рисовых козинаках.

– Один раз? – Я набросила куртку на крючок вешалки. – Думаю, этого более чем достаточно.

– Боюсь, он так и не признается тебе, что пытался скормить это своим кузенам.

Я расхохоталась, когда на лице Джейса промелькнуло смущение.

– О боже, неужели это правда?

– Что такого? – Он пожал плечами и стянул с головы шапку. – Они все равно не стали есть.

– Только потому, что козинаки твои были твердыми, как кирпичи, ими можно было голову проломить, – улыбнулся отец. – Мой сын чертовски хорош во многих вещах, но кухня – это не его стихия.

– Спасибо, папа.

– Джейс! – раздался из кухни вопль Джека. – Тесс!

Мы обернулись, когда Джек рванул к нам через столовую.

– Эй, приятель! Притормози, – сказал Джейс, шагнув вперед, когда Джек чуть не боднул головой обеденный стол. – Джек, ты так…

Почувствовав, что Джек готовится к прыжку камикадзе, Джейс опустился на колени и поймал сына в тот самый миг, когда тот с разбегу на него бросился. Он обхватил малыша руками и поднялся вместе с ним. Джек прильнул к нему, и его крошечные ручки утонули в волосах Джейса.

– Я испек печенье для Санты! – объявил Джек, вцепляясь ему в волосы. – С шоколадом и грецкими орехами!

– Неужели? – Джейс чуть повернулся, крепче прижимая к себе сына. Мое сердце сжалось при виде их вместе. Хотя Джек и не знал правду, только слепой мог не заметить, как они любят друг друга. – А что насчет крендельков с арахисовым маслом? Ты же знаешь, это мои любимые.

– Мы их тоже сделали. Я уже попробовал. – Джек усмехнулся и положил голову ему на плечо.

– Попробовал? – фыркнул мистер Уинстед. – Мальчишка умял половину противня.

Улыбка на лице Джека стала шире, и тут, увидев меня, он снова оглушил всех визгом.

– Опусти меня! Опусти!

Улыбаясь, Джейс спустил болтающего ногами малыша на пол. Едва приземлившись, он тут же сорвался с места и бросился ко мне, обнимая меня за ноги.

– Привет, – сказала я, потрепав и без того непослушные вихры. – Волнуешься перед приездом Санты?

– Да! Папа сказал, что мистер Санта скоро выезжает! – Он отстранился, хватая меня за руку. – Пойдем!

Я взглянула на Джейса. Он улыбнулся и пожал плечами, задержавшись с отцом, пока Джек потащил меня через столовую.

На кухне царил настоящий погром. Заляпанные тестом столы и рабочие поверхности. Усыпанный мукой пол, яичная скорлупа в мисках. Но запах сладкой выпечки обещал божественную сахарную лихорадку.

– Смотри, кого я нашел! Смотри!

Миссис Уинстед обернулась, обтирая руки о красный фартук с рождественским орнаментом.

– О, дорогая, я так рада, что ты приехала. – Она шагнула мне навстречу такой же стремительной походкой, как у Джейса. – Милая моя, – запричитала она, проводя пальцем по моей щеке, где бледнел синяк. – Как ты?

– Хорошо. – Я улыбнулась, когда Джек отпустил мою руку и взгромоздился на табуретку, придвинутую к столу. Он тут же погрузил руку в миску с тестом. – У меня действительно все хорошо.

– Слава богу. – Она так крепко стиснула меня в своих сильных объятиях, что я едва не задохнулась. – Когда Джейс рассказал мне, что… – Она покосилась на Джека, который катал шарики из теста, и понизила голос. – Не хочу, чтобы малыш слышал, но я рада, что ты в порядке и что… – ее голос опустился до шепота, – …этот сукин сын за решеткой.

Мои губы дрогнули.

– Я тоже.

Миссис Уинстед печально покачала головой, наблюдая, как Джек плюхает шарик теста на противень.

– Только вот та девушка, бедняжка…

Я закусила губу.

– Я утешаю себя тем, что, по крайней мере, для Дебби справедливость восстановлена.

Джек оглянулся через плечо, озадаченно хмуря милый лобик.

– Что такое справедливость?

– Когда плохие люди получают по заслугам, детка. И это хорошо. – Миссис Уинстед улыбнулась мне, и морщинки в уголках ее глаз углубились. Она снова понизила голос: – Но это… это еще не все.

Она положила руку мне на плечо, и ее грудь поднялась в глубоком и тяжелом вздохе.

– Я рада, что ты знаешь – что Джейс рассказал тебе.

Я не знала, что сказать. Мне оставалось только кивнуть, и широкая улыбка озарила лицо миссис Уинстед, когда Джек стащил кусочек теста.

– Джейс тоже так делал, когда был маленьким, – сказала она, часто моргая. – Съедал сырого теста больше, чем оставалось для выпечки.

– Сырое – оно самое вкусное. – Мой голос прозвучал на удивление хрипло.

Она погладила меня по плечу.

– Ты так хороша для моего мальчика, чертовски хороша. После Кари он ни с кем не сходился близко, и ты растопила его сердце. Я знаю, у нас еще не было возможности по-настоящему узнать друг друга, но за одно это ты всегда будешь для меня как дочь.

О боже, я сейчас расплачусь.

Отчаянно моргая и пытаясь сдержать слезы, я улыбнулась, а потом засмеялась.

– Извините. Я не хочу плакать.

Джек снова повернулся.

– Почему ты грустная?

– Я не грустная, – поспешно сказала я и подкрепила свои слова улыбкой. – Я счастлива, по-настоящему счастлива.

Малыш поверил мне на слово и вернулся к тесту. Я вытерла глаза и взяла себя в руки.

– Спасибо вам. Это очень много значит для меня, и я никогда не причиню боли ему, – сказала я, кивая в сторону Джека. – И сердцу Джейса.

– Ты моя девочка. – Ее глаза тоже наполнились слезами, и она откашлялась. – Ну вот, посмотри на меня. Сейчас начну лить слезы, и нам с тобой нагорит, тем более что мой мальчик идет прямо сюда.

– Привет, мам. – Джейс в два шага пересек бестолковую, но такую по-домашнему уютную кухню, наклонился и поцеловал мать в щеку. Отстранившись, он скользнул взглядом по нашим лицам и нахмурился. – Все в порядке?

– Все хорошо, – сказала я, сжимая руки. – Джек при деле.

Он бросил быстрый взгляд в его сторону и снова пристально вгляделся в наши лица.

– Ты уверена?

– Да, дорогой. Просто девичьи разговоры. Только о хорошем. – Миссис Уинстед повернулась, открыла дверцу духовки и заглянула внутрь. – О, эти почти готовы.

Довольный Джейс подошел к столу, за которым хозяйничал Джек, и украдкой стащил с противня шарик теста.

– Эй! – Джек хихикнул, когда Джейс быстро запихнул тесто в рот.

Чмокнув своего мальчика в щеку, Джейс развернулся и подошел ко мне сзади. Он скользнул руками вокруг моей талии и сцепил их в замок.

– Могу я украсть ее у вас? Хочу показать ей наше дерево.

Миссис Уинстед подмигнула мне.

– Только если она сама хочет быть украденной тобой.

– О, она просто мечтает об этом, – ответил Джейс, и я шлепнула его по руке. Он рассмеялся. – Не смущайся.

Его мама покачала головой, когда Джейс резко развернул меня. Обнимая за плечи, он повел меня обратно через столовую. Отца в холле уже не было, и в просторной гостиной тоже никого.

Елка – огромная, живая – сразу напомнила мне о доме. Украшенная разноцветными и разномастными лампочками, она вспыхивала огнями каждые несколько секунд. Над камином были развешаны чулки для подарков.

– Посмотри на этот. – Протянув руку, парень отцепил красный чулок и поднял его над головой. – Как тебе?

– Ой! – На чулке красными блестками было написано мое имя. – Это мой? Правда-правда?!

– Да. – Джейс рассмеялся, возвращая его на место. – Джек сделал для тебя сегодня утром.

Не знаю, чем меня покорил этот именной чулок, но мое сердце разбухло, как у Гринча,[41] и казалось, вот-вот лопнет.

– Тебе нравится? – спросил он, усаживаясь на пол и приваливаясь спиной к дивану. Потянув меня за руку, он подождал, пока я сяду. – Я думаю, что очень.

– Да, очень. – Я рассмеялась и потерла лицо. – Клянусь. Я эмоциональный ребенок. – Я опустила руки и вгляделась в его потрясающе красивое лицо. – Мне действительно очень нравится.

– Интересно, что Санта положит в твой чулок? – Его интонации почему-то заставили меня думать о всяких непристойностях. – И под елку.

Я оперлась руками о деревянный пол и, потянувшись к нему, поцеловала его в губы. – У меня уже есть все, что я хочу на Рождество.

– М-м. – Его руки устроились на моих бедрах, и он потерся губами о мои губы. – А у меня нет, – пробормотал он. – Потому что я жадный и хочу завтра утром проснуться с тобой. Вот чего я хочу.

– Но…

– Кэм с Эвери уже уехали, а мы собирались ехать завтра, ближе к обеду. Так зачем же мне везти тебя обратно в квартиру сегодня вечером? – Он поцеловал уголок моих губ. – Ты можешь остаться здесь, со мной. Мои родители ни слова не скажут. Мы можем притвориться, что нам шестнадцать, и заняться тихим грязным сексом, чтобы нас никто не услышал.

Я засмеялась.

– Извращенец.

– Я такой. – Он поцеловал другой уголок рта. – Останься со мной?

Целуя его, я чуть отстранилась.

– Как будто я могу сказать «нет».

Джейс подхватил меня и усадил между широко расставленных ног спиной к себе, прижимая к своей груди. Я почувствовала его губы на затылке, когда из кухни донесся пронзительный визг Джека, которого развлекал отец Джейса.

– Знаешь, что? – спросил он.

Я обернулась, и его губы прошлись по моей щеке.

– Черт-те что?

Джейс рассмеялся себе под нос.

– Фу, как грубо.

Хихикая, я прижалась ближе.

– Ага. Но ты же любишь меня, так что…

– Это правда. – Он поцеловал меня в щеку. – И это подводит меня к тому, что я хотел сказать. – На мгновение повисло молчание, и я спиной почувствовала, как поднялась его грудь. – В некотором смысле ты уже подарила мне лучший подарок в моей жизни.

– Этим утром? – Я извернулась, чтобы видеть его лицо. – Когда разбудила тебя своим…

– Да, это было замечательно, но не угадала. – Он усмехнулся. – Тот подарок круче.

У меня перехватило дыхание.

Его глаза отыскали мои.

– Знаешь, я никогда не мог представить себя женатым. После того, что случилось с Кари, и последние пару лет, наблюдая, как мои родители воспитывают Джека, я не видел своего будущего в семье.

Пульс подскочил до небес.

– Но все изменилось, – продолжал он, удерживая меня взглядом, и в этот миг серебристые глаза стали для меня целым миром. – Изменилось из-за тебя. Теперь я вижу себя женатым и хочу создать собственную семью. С тобой. И для меня это самый лучший подарок.

Я было открыла рот, но не находила слов. Слушая его, я будто нежилась на августовском солнце и разомлела так, что лишилась дара речи.

– Эй. – Он взял мое лицо в ладони. – Скажи что-нибудь.

Я понимала, что должна что-то ответить, потому что все сказанное им было так красиво и восхитительно. Мое сердце бешено колотилось, мысли путались. Восторг поднимался из самых моих глубин. Мы. Вместе. Брак. Семья. Однажды. Я снова влюбилась.

– Боже, Джейс, – выдохнула я, закрывая глаза. – Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

У него вырвался глубокий гортанный звук, и он тотчас сократил и без того крошечное расстояние между нами, соединяя наши рты в страстном поцелуе. Мы целовались так, словно отчаянно нуждались друг в друге, изливая в поцелуе наши чувства. И даже когда вспышка страсти улеглась, позволяя нам глотнуть воздуха, мы не отпустили друг друга. Мы долго сидели обнявшись. Прижимаясь лбами. То и дело встречаясь губами. Никто из нас не проронил ни слова, потому что все, что мы хотели сказать, было сказано.

Мы бы сидели так целую вечность, но топот маленьких ножек вынудил нас разомкнуть объятия. Джек плюхнулся рядом с нами, опасно балансируя тарелкой с печеньем в одной руке и планшетом в другой. Он посмотрел на нас глазами, которые так напоминали глаза его отца и трогали мое сердце.

– Печенье? – Джек протянул мне обгрызенное печенье с шоколадной крошкой.

Я взяла его и разломила пополам, поднимая вверх одну половинку. Губы Джейса потерлись о мои пальцы, когда он целиком захватил ее в рот, отчего Джек взорвался хохотом. Я съела свою половинку чуть медленнее.

– Эти печеньки лучшие, – сказала я ему.

Гордая улыбка надула его круглые щеки.

– Потому что я делал.

– Это верно. – Джейс положил подбородок на мою макушку и потянулся к сыну, взъерошивая его волосы своей большой рукой. – У тебя сумасшедший талант к выпечке.

– Я хочу в следующем году сделать для Санты рисовые козинаки.

Джейс застонал.

– Мне с ними не везет.

– Вот и ладно, – сказала я. – Я могу научить тебя. У меня получаются очень вкусные рисовые козинаки.

У Джека округлились глаза.

– Правда?

– Обещаю. – Я усмехнулась и, когда подняла глаза, увидела его родителей в дверях гостиной. Слезы блестели в глазах его матери, и мистер Уинстед держал ее за плечи. Мой взгляд упал на Джека, который уже променял печенье на планшет и успел погрузиться в игру, и мне стало понятно, что сейчас видят его родители.

Потому что я тоже это видела.

Будущее.

Втроем.

Так много изменилось для нас за эти четыре с небольшим месяца. Тогда, в августе, я и подумать не могла, что буду находиться здесь в канун Рождества и мои губы будет пощипывать от сладких поцелуев Джейса. Никто из нас не планировал наше совместное будущее. Я видела себя танцовщицей. Джейс верил, что никогда не позволит себе снова полюбить. Наше счастье оказалось нежданным, и я бы не отказалась ни от единого его мгновения ради того, чтобы снова танцевать.

Моя мечта разбилась вдребезги, но возродилась уже в новой форме, наполненная куда большим смыслом, а потому еще более ценная.

Удачно пройдя игру, Джек торжествующе завопил, с сияющим видом обернувшись к Джейсу. Придет день, и он узнает правду о своем отце и своей матери, и я знала, что буду стоять рядом с Джейсом в этот день, готовая подставить плечо им обоим.

Я скользнула руками по плечам Джейса, спускаясь к его рукам, сцепленным чуть ниже моего пупка. Я накрыла их ладонью, и он взял ее, переплетая наши пальцы в замок.

– Хочешь сыграть в следующем туре? – спросил Джек, и в его красивых серых глазах промелькнула надежда, когда он посмотрел на меня.

– Я бы с удовольствием.

Довольный Джек вернулся к игре, и Джейс прижался поцелуем к моему виску и одними губами произнес слова, которые я никогда не устану и не привыкну слушать.

Он прошептал:

– Я люблю тебя.

Благодарности

Первые и самые главные слова благодарности я хочу сказать Кевану Лиону и всей команде из двух литературных агентств Marsal Lyon Literary и Taryn Fagerness Agency. Тесса Вудворд – я так рада, что ты полюбила героев этой книги так же горячо, как и я, и твоя редакторская правка бесценна. Спасибо вам, Джесси, Эбигейл, Джен, Молли и Пэм – вы мои тайные помощники, мастера слова, и вы так облегчили мой авторский труд.

Джен Фишер – спасибо, что разрешила превратить тебя и твои кексы в вымышленных персонажей. Ты – супер, как и твои кексы. «Будь со мной» никогда бы не случилась без Стейси Морган. Она не только замечательный друг и помощник, но еще и та несчастная, кому приходилось читать первые наброски моих книг. Мой огромный привет и восхищение пишущим дамам, коллегам по цеху: Лоре Кей, Софи Джордан, Молли Макэдам, Коре Кармак, Лизе Дероше.

И, наконец, самые важные слова благодарности вам, мои читатели и критики. Без вас, ребята, не было бы ни одной книги. Вы – неотъемлемая часть этого труда, и СПАСИБО ВАМ от всего моего маленького сердечка.

Примечания

1

D.C.United (англ.) – американский футбольный клуб из города Вашингтон, выступающий в высшей футбольной лиге США и Канады.

2

The Texas Chainsaw Massacre (англ.) – Американский многосерийный фильм ужасов (2003). В центре сюжета каждого фильма – противостояние группы молодых людей маньяку-убийце по прозвищу Кожаное Лицо и его семье каннибалов.

3

Передняя крестообразная связка коленного сустава.

4

Традиционная гавайская вечеринка с музыкой, танцами и пением.

5

Spring Mills (англ.) – буквальный перевод «Весенние мельницы».

6

Населенные пункты, которые перечисляет героиня, согласно административному делению США определяются термином «Статистически обособленная местность». Это аналоги небольших городов или деревень, которые не обладают собственным муниципальным управлением и правовым статусом.

7

Плие – балетный термин, обозначающий приседание.

8

Джоффри, Роберт (1930–1988) – американский хореограф, продюсер и режиссер, основатель труппы «Балет Джоффри».

9

Beetle Juice (англ.) – мистический фильм (1988) режиссера Тима Бертона.

10

Forrest Gump – главный герой одноименного романа У. Грума и фильма (1994) режиссера Р. Земекиса.

11

Pin-up girl (англ.) – красивые девушки, чьи изображения во фривольных позах были характерны для американской графики 1930-1950-х гг.

12

Бурлеск – разновидность развлекательного театрального эротического шоу, близкого к жанрам мюзикл, кабаре и водевиль. Основными элементами бурлеск-шоу являются танцевальные, цирковые, комедийные и разговорные номера.

13

Трековая система светильников – конструкция на основе шины или трека, на которых закреплены на различном расстоянии друг от друга плафоны, поворотные механизмы и крепления.

14

«Кредит» – зачетная единица в высших учебных заведениях США. Каждый курс дает студенту определенное количество «кредитов», или «кредитных часов». Это число примерно равняется количеству часов по данному предмету, которое студент проводит в классе в течение недели. Обычно за один курс студенту засчитывается от 3 до 5 «кредитов».

15

Octane – радиостанция, передающая рок-музыку.

16

Godsmack – американская рок-группа, играющая в стиле нью-метал (нео-метал, или новый метал).

17

Cash, Johnny (1932–2003) – американский певец, ключевая фигура в музыке кантри, считается одним из самых влиятельных музыкантов XX века.

18

Коэффициент интеллекта.

19

Mars, Bruno (род. 1985 г.) – американский певец, автор песен и музыкальный продюсер, мультиинструменталист, обладатель «Грэмми».

20

Вечеринка, организуемая студенческой мужской организацией (братством).

21

Bryan, Luke (род. в 1976 г.) – американский композитор и исполнитель песен кантри.

22

Одно из значений этого слова в США: так называют старших представителей мужского пола в семье.

23

Бах, Себастьян (настоящее имя – Себастьян Филипп Бьерк, 1968 г.р.) – канадско-американский вокалист, наиболее известный как фронтмен группы Skid Row в 1987–1996 годах. Преподаватель же имел в виду Иоганна Себастьяна Баха (1685–1750) – великого немецкого композитора, органиста, представителя музыкальной культуры барокко.

24

The Notebook – художественный фильм (США, 2004), снятый по одноименному роману Николаса Спаркса. Трогательная история любви, прочитанная пожилым мужчиной из старой записной книжки женщине в доме престарелых.

25

«Биология 101» – первая серия 3-го сезона американского комедийного телесериала «Сообщество» (Community). В 2015 г. демонстрировался шестой сезон.

26

Жгучий перец чили, который получил свое название в честь города Халапы.

27

Wrong Turn – фильм ужасов (США, 2003), снятый режиссером Робом Шмидтом. В 2007 году вышло продолжение фильма под названием «Поворот не туда 2: Тупик». Было снято еще несколько продолжений.

28

103-этажный небоскреб, расположенный в Нью-Йорке на острове Манхэттен.

29

Hopalong Cassidy – ковбой, вымышленный персонаж, главный герой одного из рассказов (1904) американского писателя Кларенса Малфорда.

30

В хореографии: Échappé – движение из двух прыжков.

31

GQ (Gentlemen’s Quarterly) – ежемесячный мужской журнал. Издание о моде и стиле.

32

Sears – старейшая торговая фирма США, выпускавшая первый и единственный в своем роде каталог «Товары почтой».

33

Hooters – торговая марка американских ресторанов с полуобнаженными официантками. Название имеет двоякий смысл: нечто издающее громкий гудок (англ. hoot) или ухание совы – отсюда и сова на логотипе, а также вульгарное название женской груди.

34

Hallmark – телевизионная кабельная сеть. Специализируется на трансляции классических сериалов и фильмов, ориентированных для семейного просмотра.

35

Злой гений, злодей, извечный враг супергероя Бэтмена.

36

Реалити-шоу «Мамы в танце» – рассказ о детях, которые делают первые шаги в шоу-бизнесе по пути к успеху и известности, и их матерях, не чающих души в своих дочерях и буквально всегда находящихся рядом с ними.

37

Популярная закуска мексиканской кухни, представляющая собой чипсы из кукурузной тортильи с различными добавками.

38

Пуансетия (рождественская звезда, молочай прекраснейший) – комнатный цветок, домашнее растение.

39

Night of the Living Dead – классический фильм ужасов, снятый независимым режиссером Джорджем Ромеро (США, 1968).

40

Олени Санта-Клауса – девять летучих северных оленей, тянущих за собой сани Санта-Клауса, развозящего рождественские подарки.

41

Герой сказки «Как Гринч украл Рождество» американского детского писателя Доктора Сьюза.

Content

Дженнифер Ли Арментроут
Будь со мной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Благодарности

Примечания