Елена Сухова

ПЯТЬСОТ ОТТЕНКОВ ФЭНТЕЗИ

ОТТЕНОК ТЕХНОГЕННЫЙ

ПРОЛОГ

— Там поймали одну с поличным, — доложил охранник торгового центра. На начальника, уставившегося в планшет, где шла грандиозная битва ведьм, эта новость не произвела никакого впечатления. Тогда охранник продолжил: — Кража ювелирных изделий.

— Что? — Начальник нехотя оторвался от планшета. — Ювелирку украсть невозможно.

Охранник смутился, переступил с ноги на ногу. Работал он недавно, был намного моложе коллег и постоянно опасался сделать что-нибудь не так. Именно поэтому он всегда и делал все не так. Вот и теперь он принялся неуверенно топтаться у входа в кабинет, рассказывая о случившемся:

— Никто в бутике вообще ничего не понял. Даже эти, ну, продавцы не смекнули, что их обчистили. Там куча золота пропала, а они и не в курсах. — Охранник неуверенно засмеялся, но, заметив взгляд начальника, резко умолк. — Она и вышла уже, а потом зачем-то вернулась. Бац — и вдруг у нее одно из украденных колечек из кармана на пол брякнуло. Прямо передо мной. А тут и продавцы спохватились, галдеж подняли. Я ее и арестовал.

— Вот как! — нахмурился начальник охраны, это всегда внушало трепет подчиненным. Сработал прием и на сей раз.

— Так… это… Вот еще что. Мне показалось, — сконфузился охранник, — она как будто сама хотела, ну… попасться. Даже обрадовалась, когда я ее задержал. И еще это… милым меня назвала.

— Обрадовалась, говоришь? Ну что ж, — начальник отложил планшет на стол, — пусть ведут сюда.

Не успел начальник еще свирепей нахмуриться, а охранник — отступить в сторону, как в кабинет ворвалась девица. Ее рыжие локоны, уложенные в высокую прическу, сползали на лицо, а короткое платье смотрелось как-то нелепо, словно его владелица привыкла к совершенно другим моделям.

— Не надо меня никуда вести, я уже тут, — хихикнула она, невероятно широко растянув губы, так что вместо улыбки образовалась какая-то нахальная ухмылка. — Какое у вас тут миленькое караульное помещение! Сколько всего такого… всякого. И сами вы такие галерейные!

— Галерейные?! — ошеломленно переспросил начальник охраны.

— Она иногда слова путает, — объяснил ему молодой сотрудник. — Наверное, хотела сказать — гламурные. Или галантные. Это… Кто ж ее поймет?!

Охранник вместе с начальником ошалело наблюдали за тем, как девица обошла кабинет, с неподдельным интересом разглядывая обстановку. Ее не идеальный нос совался во все, а слишком большие глаза были широко распахнуты от изумления, придавая нахалке сходство то ли с совой, то ли с мультяшкой.

— Ты арестована! — вдруг опомнился начальник охраны, кинувшись следом за девицей, чтобы забрать подхваченные ею документы.

— Да-да, я уже поняла, — кивнула девица и, отложив папку, принялась рассматривать висящие на стене дипломы. — Ого, да вы проявили доблесть! Надо же, еще и меткость в стрельбе! Я такое ценю! Повышение разряда? Что это? Ах, ну ладно, такое я тоже ценю!

— Да было дело пару лет назад, — смутился начальник охраны, но тут же опомнился. — Сядь.

Девица огляделась, явно пытаясь понять, куда же именно она должна сесть. И плюхнулась в самое удобное кресло, с которого только что встал начальник охраны.

— Встань! — возмутился начальник и тут же слегка стушевался. Все-таки обычно он не был груб с девушками.

— Это у вас пытки такие? — поинтересовалась девица, даже и не думая подниматься. — Сядь, встань. Вы так меня замучить хотите? Это будет долгий изнуряющий процесс «сядь, встань»?

— Нет! — слегка обалдел начальник.

— Странные у вас нравы. Я не ожидала. — Она чуть раздула и без того не узкие ноздри и покачала головой. — Все же хорошо, что я решила зайти к вам! Тут много интересного. А уж как вы от башни Ляфет отличаетесь. — Девица вздрогнула, видно вспомнив что-то не особо приятное.

— Так, хватит устраивать балаган! — Похвалив себя за строгость, начальник охраны присел на свободный стул. Распоясаться он тут никому не позволит, и не важно, мужчина или женщина перед ним. Задержанные и есть задержанные. — Будешь отвечать на мои вопросы!

Девица восхищенно зааплодировала, при этом она вовсе не издевалась, было видно, что происходящее доставляет ей истинное удовольствие.

— Ой как интересно — ба-ла-ган! — Она покатала это слово по языку, будто пробуя на вкус. Судя по довольному лицу, вкус ей понравился. — Посмотрю, что это, по телевизору… Нет, поищу в Интернете. Ладно, задавай вопросы!

Начальник окаменел, не в силах произнести ни слова, но, когда молчание совсем уж затянулось, опомнился, сообразил, что эта нахальная девица может вновь начать нести какую-то чушь, и задал первый вопрос:

— Ты украла из ювелирного магазина, — начальник охраны кивнул своему подчиненному, и тот выложил на стол изъятые драгоценности, — вот это?

— Конечно я! Я ведь сразу так и сказала вот этому милашке. — Девица кивнула в сторону охранника, и тот покраснел.

— Имя, фамилия?

— Бунталина Вольё, — ответила девица и посмотрела на обоих, словно ожидая какой-то реакции. Реакции не последовало, и задержанная печально покачала головой. — Ну вот, а я надеялась, что вы про меня слышали… Впрочем, не важно.

— Это не первый случай кражи? Ты ведь воровала и раньше? — спросил начальник охраны.

Бунталина рассмеялась, широко раскрыв рот и сверкая острыми зубами, искреннее проявление эмоций делало ее если не красивой, то очень милой.

— Какой проницательный! Разумеется, я профессионал. У меня есть несколько тайничков, где лежит основная часть моих трофеев. Обязательно туда загляну, прежде чем покинуть ваш мир.

— Где они, что за тайнички?

— На этот вопрос я не отвечу, — нахмурилась Бунталина.

— Куда ты собралась ехать дальше? — продолжил опрос начальник охраны.

— Как? — изумилась Бунталина. — Ты не будешь продолжать меня расспрашивать про тайнички? Тебя один раз отбрили и ты решил не настаивать? Тебе что, совсем не интересно, где лежит остальное награбленное? А там столько, что сегодняшняя моя добыча — это так, мелочовка. Ты просто обязан расспросить меня поподробней! Разве у вас так не принято?

Начальник переглянулся с охранником, тот пожал плечами, словно говоря: «Я же предупреждал! Странная она какая-то».

— Где тайнички? — послушно спросил начальник охраны, осознавая, что инициатива в разговоре безвозвратно потеряно. Нахальная девица вела себя так, будто этоони попались, а она вершила над ними суд. — Рассказывай! — рявкнул он с досады, но понял, что попытка сохранить грозный вид провалена.

— Не скажу! — повторила Бунталина. — Если вы узнаете, то все у меня отнимете. А мои вещички мне и самой нужны.

В кабинет вошли еще двое охранников и изумленно уставились на арестованную, которая перебирала предметы на столе их начальника, раскладывая их в собственном порядке, точнее, в беспорядке.

— Садитесь! — милостиво разрешила им Бунталина.

Двое вошедших сели, а начальник вскочил.

— Хватит мне зубы заговаривать! Я понял твой план! Ты придумываешь всякую ерунду про какие-то там тайнички и нарочно сбиваешь меня с мысли! — не сдержался он. — А на самом деле скрываешь что-то другое! Но я узнаю что! Ты скрываешь свои дальнейшие планы. Говори, куда дальше ехать собралась?

Бунталина удивленно пожала плечами.

— У вас тут еще интересней, чем я ожидала, — ответила она. — В вашем техногенном мире вообще все иначе. Другие законы, другие допросы. Признаю, весьма увлекательная методика вести дознание. У нас все не так.

— Ты не отсюда! Так вот откуда у тебя странные словечки, речь какая-то ненормальная, — заметил молодой охранник, встряв в «допрос».

— У меня неправильная речь? — удивилась Бунталина.

— Ну да. — Молодой охранник аж вытянулся вперед от счастья, что понял нечто важное, чего еще не поняли остальные. — Ты так слова употребляешь, будто не знаешь их значения или вообще только недавно услышала их. Я это сразу просек.

— Ничего! — вздохнула Бунталина. — Я тут всего неделю, до конца еще всю вашу лексику не освоила. Хотя и старалась. Я даже книжку себе украла, умную.

— Ты созналась, что ты приезжая! — встрепенулся начальник охраны, решив по-другому построить допрос. — Давай по порядку. Откуда ты к нам приехала? С какой целью?

— Я? Из своего мира, разумеется. Только не приехала, а… Даже вспоминать не хочется, как я в ваш мир попала. Со мной случилось ужасное несчастье, а потом я была вынуждена бежать сюда, к вам. — Бунталина полезла в карман. Прежде чем изумленные охранники успели ее остановить, она достала карманный учебник по психоанализу.

— Что это? — все же опомнился начальник охраны.

— А… Это так. Я же говорила, что у меня есть умная книжка! Только это не из вашей лавки, украла по случаю, в другом месте, — отмахнулась Бунталина и пролистала несколько страниц. — Видишь ли, я в такую историю вляпалась, что самой во всем и не разобраться. А мне хочется выстроить все факты по порядку.

— Эге! — вновь подал голос молодой охранник, арестовавший эту девицу несколько минут назад. И провел рукавом по лбу, стирая пот. Этот допрос его нервировал. С одной стороны, начальник, видя, что гневные взгляды не оказывают должного воздействия на задержанную, решил адресовать их молодому сотруднику. С другой — сама задержанная была какой-то неправильной. Он немного дольше, чем все остальные, общался с ней и знал, что ничего хорошего ожидать не приходится. Впрочем, он уже даже начал жалеть, что вообще арестовал ее.

— Ты будешь рассказывать или нет? — взвизгнул начальник охраны, уже забыв, что именно он собирался услышать.

— Конечно, буду! — ухмыльнулась Бунталина с такой наглостью, что сразу становилось понятно: уж она-то не забыла, зачем явилась сюда. — Я даже мечтаю все рассказать. Только не перебивайте меня, а то я ужасно путаюсь. — Она умолкла, пролистала учебник по психоанализу, нашла нужную страницу и продолжила: — Никакого когнитивного диссонанса я вам устраивать не стану!

— Чего? — спросил охранник.

— Да так, просто умное слово. Вообще, когда читаешь лекции по психоанализу, вся жизнь видится в другом свете, — кивнула Бунталина. — Понимаешь, что добра и зла не существует, а происходящее вокруг на самом деле является чем-то другим, не тем, чем казалось ранее…

— Ты… это… кончай свои фокусы! — сказал начальник охраны.

— Да, но не перебивайте меня больше! Столь много тягот и бедствий я, бедняжечка, перенесла, такие непосильные страдания выпали на мою долю, и я не вынесу, если еще и у вас не встречу понимания. — Она глубоко вздохнула и щелкнула зубами, отчего молодой охранник испуганно подскочил, но тут же притворно закашлялся. — Ах! Какие печальные события заставили меня покинуть родной мир и отправиться сюда, к вам.

— Ну-ну, — хмыкнул начальник охраны. — Хорош уж про другие миры завирать.

— Я же просила не перебивать! — обиделась Бунталина. — Я, между прочим, тоже до недавнего времени не верила, что вы существуете. Ну, в смысле знала, конечно, что есть там всякие миры, только вот путешествовать по этим мирам не собиралась.

— Теперь узнала? — спросил начальник.

— Узнала! А вы вот ничего не узнаете, если и дальше будете меня перебивать! — гневно сверкнула глазами Бунталина.

Охранники во главе со своим начальником чуть вздрогнули, хотя, конечно, было бы глупо предположить, что их мог испугать какой-то там крик какой-то там задержанной.

В кабинете стало невероятно тихо.

— Эта история началась в моем мире. Не перебивать! В моем — и все тут, может, и нет у него никакого названия! Итак, ранним утром я направилась в Санкт-Верт, столицу нашего герцогства… Я уже говорила, что увлеклась методиками психологического анализа ситуации? Поверьте, я вам сейчас расскажу уже полностью переосмысленную историю. Я знала, что просто так войти в городские ворота мне не удастся и я непременно встречу стражников. Честно говоря, стражников я люблю за их глупость…

Глава 1

ЗАКОНЫ И БЕЗЗАКОНИЕ САНКТ-ВЕРТА

Честно говоря, стражников я люблю за их глупость. Они так наивно верят в амулеты, охранную магию, собственную значимость и с таким азартом отвлекаются на все блестящее, что обмануть их проще простого. Впрочем, тем утром милашки, источающие запах недельного пота, не являлись моей целью, я старалась не причинять им никакого вреда. Надеюсь, вы правильно меня поняли, я сказала: «Старалась», — а вовсе не: «Оставила их в покое».

— Стоять, — приказал толстяк в проржавевшей кольчуге. Как я и рассчитывала, сегодня лишь он один охранял городские ворота Санкт-Верта. — Кто такая будешь?

Я так расстаралась, неужели не видно?! Платочек на голове и крестьянское платье, украденные мною в ближайшей деревушке, ясно говорили о роде занятий. А еще я глупо улыбалась и хлопала ресницами, дабы не выбиваться из образа. Ладно, когда не ценят маскарад, приходится объяснить словами. Благо, что я подготовилась и к такому.

— Я всего лишь бедная крестьянка. Я пришла, чтобы поздравить нашего Справедливого Герцога с великим днем его рождения и подарить ему вот эти яблочки. — Я приподняла плечо, на котором несла корзину, раздобытую в той же деревеньке. И это чуть было не стало моей первой ошибкой. В отличие от настоящих крестьянок у меня начисто отсутствует навык ношения сельскохозяйственных приспособлений. Корзина накренилась, несколько наливных яблочек со шлепками попадали на землю, покатились по травке и замерли, наткнувшись на треснувшую подошву нечищеного сапога.

— Хорош подарочек, ничего не скажешь! — со знанием дела признал стражник, вонзив зубы в яблоко.

Оно же немытое! Я подавила в себе брезгливость, понимая, что этот остолоп замучается по лекарям бегать. Или нет? В процессе эволюции из человека в стражника должны происходить какие-то процессы, отлаживаться механизмы приспособления. Скорей всего, в его необъятном животе есть специальный отдел, где перевариваются микробы с бактериями… Ой, чего это я стала волноваться за стражника?

— Тебе известны законы? — продолжил ненасытный страж, сощурив свои свинячьи глазки.

Чтобы не усмехнуться, мне понадобилась вся сила воли. Кому, как не мне, знать законы! При случае смогу заменить верховного судью, что я уже однажды пыталась сделать… Теперь мы с ним — самые лучшие враги. Ладно-ладно, не стоит отвлекаться.

— Нет. Что вы? Откуда? — Я изобразила полную растерянность.

— Тогда плати за проход. Два медяка.

Вот ведь гад, решил воспользоваться наивностью бедной девушки! По закону герцогства крестьяне могут бесплатно входить в город. Кстати, в тот раз, когда я влезла на место верховного судьи, я разбирала подобное дело, вот тогда и… Ладно, в другой раз расскажу.

— Ах, но у меня совсем нет денег! — Деньги у меня были. Но дачу взятки любой из моей семейки счел бы неграмотным капиталовложением.

— Хм, ну что ж! Тогда с тебя еще пяток яблок и один поцелуй! — Он облизнул свои пухлые губы и изобразил сладострастие на своем свином рыльце. Почему-то все стражники, охраняющие городские ворота, через пару лет службы становятся похожими на свинок. Шучу, они становятся похожи на жирных кабанов.

— Хорошо, господин, держи яблоки, и сейчас я тебя поцелую.

— А ты сговорчивая. — Он свернул слюнявые губы в трубочку, готовясь к поцелую.

— Конечно, сговорчивая, чего б не поцеловать такого красавца. — Я низко наклонилась, очень низко и стала выкладывать яблоки перед ним на землю. Корзина стала соскальзывать с моего плеча, но выпрямляться я не спешила, так было проще всего срезать кошелек с пояса предприимчивого стражника. Очень легкий кошелек. Фи, как же мало он сумел заработать, сидя на таком прибыльном месте!

— Ну, — от нетерпения он причмокнул губами.

— Сейчас, милый. Только ты потом к знахарке сходи, в нашей деревеньке зверствует свинская лихорадка, неровен час, заражу тебя. — Я чихнула и сделала вид, что собираюсь его целовать.

— Уймись, болезная! — отскочил в сторону стражник. — Чего пристала-то?

— Поцеловать хочу тебя, добрый господин. — Я двинулась к стражнику. — Подойди-ка поближе!

— Уймись, я сказал! — Он поспешно скрылся в караульном помещении.

Все вышло как-то уж слишком просто. Даже неприятно. Если бы у меня весь тот день не был распланирован по минутам, то я непременно бы еще часик-другой стучалась к нему в дверь и таким образом довела бы очередного стражника до нервного срыва. Но тут корзина с яблоками на моем плече тихо заскрипела. Кое-кто уже проголодался и проявлял нетерпение.

— Я еще вернусь, миленький! — прощебетала я, с упоением прислушиваясь к грохоту посуды. Видать, стражник готовил себе простейшее снадобье. Наивный, снадобья помогают от болезней, а не от меня!

— Сгинь! — храбро (правда, из-за двери) напутствовал меня стражник.

Я шагнула за городские ворота. Вроде бы тут еще должна быть магическая защита, но я ее не почувствовала. Хотя к магии я всегда была малочувствительна и вообще старалась с ней поменьше связываться. Как говорится, нет магии — нет проблем.

Улицы Санкт-Верта пестрели флагами, яркими лентами, шарами и прочей дребеденью. Горожане щеголяли в своих лучших одеждах. Центральная площадь была украшена цветами. Но вовсе не эта красота привлекала горожан — посреди площади были выставлены столы с кислым вином и тяжело перевариваемой закуской, чтобы каждый мог бесплатно выпить и закусить за здравие Справедливого Герцога… Ну да, это и титул, и имя. В роду герцогов никогда не были приняты обычные, нормальные имена, во всяком случае, так утверждают историки. Каждый Герцог, приняв на себя бремя власти, в смысле уничтожив предыдущего правителя, придумывал себе какой-нибудь эпитет, обещая соответствовать своему выбору. Нынешнего именовали Справедливым Герцогом. И да упаси меня судьба от его справедливости! Тьфу-тьфу-тьфу!

Корзина с яблоками заскрипела еще громче, ну разумеется, не сама корзина, а сидевшая там Флошка.

— Тише ты! Рано еще, — шепнула я.

Послышался еще один скрип.

— Жди, ты нужна мне голодной, — пробормотала я. — Будешь вести себя хорошо, украду для тебя вареников.

«Вареники» можно считать самым действенным заклинанием при общении с Флошкой. Только ни в коем случае нельзя говорить: «Приготовлю», — уж она-то знает о моих кулинарных успехах.

— Мы почти добрались до замка, а там отменная кухня, — добавила я.

Скрип в корзине прекратился, а вот удары моего сердца участились. Да, я, конечно, с самого начала знала, во что ввязываюсь. Знала, что если моя затея провалится, то заточением в башне Ляфет дело не обойдется. Даже обычная смертная казнь покажется сущей безделицей. Но в тот день я была полна решимости!

Перед самым замком на позорном столбе красовался наш семейный портрет. «Разыскивается семейка Вольё! Пятьсот золотых за поимку каждого». Цена была все та же, что и в прошлом месяце. Ну, как говорится, стабильность — залог успеха. Папочка с мамочкой, братики с сестричками и я, красавица Бунталина. Художник явно постарался. И прическу мне нарисовал мою любимую — элегантно собранные волосы. И какое же у меня было утонченное личико! А вот с фигурой художник явно промахнулся, на самом деле я стройней, да и не ношу я такие жуткие платья, вроде того, в котором меня изобразили. Просто нагромождение кружавчиков и рюшечек. Нет, я ворую для себя более элегантные вещи. Мне вообще сразу же захотелось пожаловаться Герцогу, потребовать, чтобы перерисовали.

Корзина тихо скрипнула.

— Флошка, вареники. Большая порция. Со сметаной, с вареньем, с соусами! С чем захочешь!

Скрип утих, а я пристроилась в хвосте очереди из желающих попасть в замок. Как известно, в большой толпе легче затеряться, поэтому я и отправилась на дело в день рождения Герцога. В принципе попасть в замок не так-то и сложно, гораздо сложней выйти. Ни я сама, ни мои родственнички замок не посещаем, уж слишком много там охраны и охранной магии. И уж конечно никому из нас и в голову не приходило украсть что-либо у Герцога. Жизнь, знаете ли, дороже! Во всяком случае, так было до сегодняшнего дня, когда я решилась на это безумие. Но у меня были веские причины…

Пока очередь двигалась, нам несколько раз объявили, что прием подарков скоро закончится и что мы счастливчики, так как успели вовремя. Я, как и полагается крестьянской девушке, теребила платочек и скромно разглядывала кончик своего носа. Чуть косоглазие себе не заработала.

— Здравствуй, милая, — приветствовал меня возле самых ворот Молиб — главный маг герцогства.

Премерзкий тип, скажу я вам. Но горожане были рады, что их встречают с такими почестями. А Герцогу спокойно, когда такой сильный маг сканирует и всех приходящих, и их подарки. Я думаю, что у него, в смысле у Герцога, какая-то паранойя — вечно ему враги мерещатся. К нему и без того воры в замок не заглядывают, но он все равно всякие новые барьеры против нас изобретает.

Я для виду постеснялась немного, а потом ответила, заикаясь от волнения:

— Наша деревня славится своими яблоками. Поэтому мы, благодарные жители, решили подарить нашему Справедливому Герцогу корзину лучших яблок.

Ох, подозреваю я, что более всего Молиб поднаторел в черной магии. Уж слишком злобно его глазки поглядывали, а улыбочка, запрятанная в бороденке, весьма настораживала. Вероятней всего, он пытался распознать чары, которые могут навредить нашему Справедливому. Да только я, в отличие от моей сестрицы, магией не пользуюсь, у меня другие методы.

— Проходи, милая, — разрешил он, к счастью не узнав меня в этой крестьянской одежке.

— Спасибо, господин!

Даже не ожидала, что все пройдет так просто. Я поклонилась. Получилось намного ловчее, чем раньше. Ох и напрактиковалась же я в поклонах!

Молиб перестал обращать на меня внимание и повернулся к крестьянской семье, стоявшей следом за мной. Селяне привели в подарок здоровенную свинью. Признаться, их подарок был намного прикольней моего.

— Выстроились в колонну по одному — и за мной! — скомандовал выскочивший из замка стражник.

Замковая стража, конечно, на порядок умней городской, но делать ставку на их интеллект я бы не советовала. Меня и еще десяток других крестьян, принесших подарочки Герцогу, повели по богатым коридорам и залам. Думаю, следом за мной в замок пустили еще десяток человек, и на этом прием подарков завершился.

Я шла, старательно запоминая дорогу, потому как не знала, что может произойти в ближайший час и каким образом придется выбираться из замка. Поворот налево, рубиновый зал, коридор, вторая дверь справа, коридор, еще поворот, снова коридор. Корзина скрипнула. До цели оставалось совсем немного. Я ткнула кулаком корзину и прошипела волшебное слово «вареники». Сработало.

— Когда войдете, вы должны низко кланяться. И даже не думайте заговорить с Герцогом! — приказал один из стражников и открыл двери.

И вот мы вошли в пышный зал, где Герцог в течение трех часов принимал поздравления от простолюдинов и уже порядком устал от этого. Впрочем, я специально выбрала время окончания приема, ведь умаявшийся Герцог менее опасен. Я изобразила такой же страх, какой был на лицах у вошедших со мной крестьян. Впрочем, это было совсем не сложно, мое сердце билось так громко, что, казалось, заглушает шум наших шагов. Вместе со всеми я приблизилась к трону и низко поклонилась, а потом рискнула поднять глаза на Герцога Справедливого. Раньше я никогда не видела его так близко! Совсем нестарый мужчина, среднего роста, худощавый, каштановые волосы завиты, но его глаза, казалось, пережили уже тысячу жизней и видели лишь человеческие пороки. Я сразу почувствовала себя неуютно, будто он сразу все мои мысли читает. Фу, фу, фу, какой неприятный взгляд, даже от воспоминаний тошно делается!

— Ступайте, — великодушно позволил Герцог.

Стражники собрали нас, словно стадо баранов, и повели дальше по замку. В конце нашего путешествия мы оказались в зале, заставленном сельскохозяйственной продукцией и различными предметами быта — от ночных горшков до вышитых рубах. Все ясно, зал, где складывают подарки от простолюдинов. Что самое приятное, этот зал не запирался. Там мне пришла пора распрощаться со стражей, потому как после приема подарков они должны были закрыть всех пришедших крестьян в зале с закусками, выбраться из которого невозможно, а у меня были иные планы.

— Оставьте здесь свои дары нашему Справедливому Герцогу. А потом сможете наесться от пуза.

Я поставила корзину в центре зала среди прочих подарков.

— Флошка, не подведи, — прошептала я. — Помни про вареники.

Из корзины послышалось тихое кваканье.

Я отошла на пару шагов в сторону, изображая, будто любуюсь шляпой с помпончиками, предназначавшейся для Герцога.

Из корзины раздался скрип. Так по ушам и резануло. Стражники переглянулись.

Я отступила еще на шаг в сторону, изображая, что теперь меня заинтересовало полотенце, вышитое для нашего Герцога.

Скрежет из корзины стал громче. Стражники сделали угрожающие лица, достали мечи и направились к корзине. Крестьяне, находившиеся тут же, в зале, испуганно следили за скрипящей корзиной.

Про меня, одинокую бедную девушку, все забыли. Я подошла поближе к дверям.

Самый смелый стражник пнул корзину. Она со скрипом развалилась, яблоки рассыпались по полу.

— Лентяи криворукие, — пробормотал стражник. — Даже корзины сплести не умеют.

Я уже говорила, за что люблю стражников? Их немытые и нечесаные головы явно даже не посетила мысль, что корзины, пусть и разваливающиеся, не должны скрипеть. Нет в корзинах подвижных соединений, способных издавать такие звуки. Впрочем, стражникам платят не за знания, им не нужно постоянно совершенствоваться в освоении окружающего мира.

Когда все взгляды были направлены на корзину, я сдернула с себя платок и крестьянское платье и кинула их в угол. Внешне эти одежки весьма походили на подарочки и не привлекали внимания. По плечам рассыпались мои дивные локоны, чуточку помятые, но все равно дивные. А уж как плотно облегало фигуру платье баронессы, украденное еще в прошлом году! Для сегодняшнего дельца я выбрала именно его, хотя обычно предпочитаю более пышные модели, но их было бы не упрятать под крестьянское платье.

Конечно, по плану никто и не должен был заметить моих переодеваний, но все-таки жалко, что столь молниеносная смена внешности осталась неоцененной. Я ведь до этого целый день тренировалась.

Самое крупное зеленое яблоко подкатилось прямо ко мне. Яблоко расправило крылья, показалась наглая мордочка крылатой жабы.

— Флошка, нам пора, — шепнула я и на прощанье рассыпала порошок, вызывающий легкое забвение. Никакой магии, только травы. Хотя я сомневалась, что стражники станут пересчитывать крестьян, которых впереди ждало такое развлечение, как бесплатная еда со стола самого Герцога. Ради этого, собственно, простолюдины и шли поздравлять правителя.

Я выскочила прочь, радуясь, что еще один этап моего плана прошел успешно. Мне даже немного боязно было от того, как хорошо все складывалось.

— Флошка, свернись! — скомандовала я.

Летающая жаба обернула крылья вокруг себя и снова стала похожа на яблоко, которое я сжала в руках. Пока еще она не бунтовала, но надо было скорей накормить ее чем-нибудь. Я спряталась в ближайшей пустой комнатке и спешно нанесла на лицо пудру с румянами, чтобы полностью соответствовать задуманному образу, а затем величественно, как и полагается даме из высшего света, прошествовала в пышно убранный зал. Там собрались самые влиятельные люди нашего герцогства, те, кто обычно смотрел на меня с презрением, считая опасной для общества. Они стремились упрятать меня в глубокое подземелье или же отправить на дыбу. Многих из них я знала в лицо, про остальных слышала достаточно. Вообще-то они не были моей целью, я планировала нечто более грандиозное, но тут Флошка учуяла запах еды и вместо назойливого скрипа красноречиво цапнула меня за руку.

— Ай, ты чего! — Я выронила жабу на пол, и она, ни секунды не медля, запрыгнула на накрытый стол. — Ладно уж, передохни, заслужила.

Ожидая, пока жаба насытится, я направилась в центр зала. Особо я не волновалась, в таком богатом наряде я с легкостью должна была сойти тут за свою. Узнать в лицо меня не могли из-за обилия косметики.

— Это вы? — невежливо перебил мои мысли чей-то голос.

— Нет, — ответила я, не спеша поворачиваться. При моей работе лучше всего начать с отрицания, что бы ни хотели спросить.

— Милая, какое чудесное у вас платье. Тончайшие кружева, редкий шелк, — продолжил женский голосок.

Я обернулась и встретилась с далеко недружественным взглядом какой-то баронессы, сильно в возрасте, сильно затянутой в корсет, сильно молодящейся. Она испытующе разглядывала вышивку на моих рукавах.

— Вы не поверите, у меня было в точности такое же платье. Но, увы, его украли, — продолжила престарелая красотка.

Вот они, издержки профессии. Я, конечно, догадывалась, что могу встретить здесь хозяйку платья, но ведь могло и пронести.

— Уверена, вы ошибаетесь. Мое платье единственное. Так меня заверила моя портниха. — Я изобразила полное недоумение и взяла небольшую паузу, размышляя, как бы получше свалить вину на неизвестную мне портниху.

— Что-то я сомневаюсь, — сощурила глаза баронесса.

И тут я узнала ее. Как же я могла забыть, что баронессу, у которой я и похитила это платьице, называют скрупулезной баронессой. Меня ведь о ней предупреждал старший братик, любитель пощипать высшее общество. Эта дама лично отслеживает каждый медяк в хозяйстве, свою портниху она контролирует, как, впрочем, и слуг, и супруга. Супруг! Я огляделась и отыскала взглядом пузатого болванчика с бокалом чего-то хмельного.

— О, вы правы. — Я захлопала ресницами и опустила уголки губ. Этому меня научила моя самая младшая сестричка, она любит играть роль наивной дурочки. Правда, при этом она еще пользуется гипнозом, а вот мне такое умение не дано. — Я не знакома с портнихой.

— Хм, я так и думала. — Баронесса самодовольно вскинула голову.

— Только прошу, не выдавайте меня, я раскрою вам свою тайну, — доверительно шептала я баронессе. Ну а это уже моя личная разработка. На слово «тайна» люди клюют и заглатывают любую ложь. — Это платье год назад подарил мне мой любовник. Я не знаю, кто он, но он очень влиятельный человек.

— Вот как! — Баронесса прикусила губу.

— Он женат, и мы храним свою любовь в тайне. — Я наклонилась к баронессе поближе, ведь только так выдают самые важные тайны. А еще так мне было удобней снимать с нее брошку. — Но он обещает, что скоро отравит свою жену.

Я воспользовалась моментом, улыбнулась ее супругу и поправила кружева на декольте. Он глупо улыбнулся в ответ. Сработало!

— Вон он, — доверительно добавила я.

Баронесса обернулась в нужный момент, когда ее супруг вовсю разглядывал мою грудь. Ну все, про владелицу платья можно забыть, ей теперь было кем заняться.

Подхватив со стола Флошку, которая вновь приняла вид зеленого яблока, я выбралась из зала. Пора было приступать к выполнению основной части моего плана.

До личных покоев его светлости мне удалось добраться почти без происшествий. Почти — это потому, что, когда я наконец-то отыскала нужную дверь, из нее вышли Герцог с Молибом. Лишь чудом, верней, благодаря навыкам, отработанным годами, я успела заскочить за какую-то колонну.

— Ну и?.. — нетерпеливо спросил Герцог.

— Все в порядке, — ответил Молиб.

— Никто?

— Да, ваша светлость. Никто не посмел даже попытаться пронести сюда магические предметы, — чуть склонил голову Молиб. — Я проверил всех лично!

— Король Тинанский?

— Прибудет ближе к вечеру. Змеек подготовить?

— Еще рано. Возвращайся к воротам.

Из этой встречи я сделала два вывода. Первый — Герцог покинул свои покои и сейчас там никого быть не должно. И второй — с каждой новой встречей Герцог нравился мне все меньше и меньше. Впрочем, тогда я наивно думала, что это не важно и больше наши пути не пересекутся, ведь он в наше логово не полезет, а я собиралась никогда больше не забираться в его замок.

Выждав еще пару минут, я подошла к двери, ведущей в заветные покои.

— Флошка, когти, — скомандовала я.

Сытая жаба лениво вытащила лапу с выпущенными когтями. Одним из них я вскрыла замок. Именно когти крылатых жаб работают лучше любых отмычек. Если бы об этом прознали мои родственнички, то в один миг переловили бы и без того малочисленных представителей этого вида. А мне конкуренция не нужна, ведь я собиралась искать себе новую помощницу.

— Ступай, теперь ты свободна! — Жалко, конечно, было расставаться с жабой, но лучше не удерживать этих животных после года службы, они начинают чахнуть. Прошел ровно год с того момента, как жаба появилась у меня, и губить Флошку я не собиралась. — Советую поселиться на кухне замка, вареников там — тьма-тьмущая. Ну и еще иногда пугай жителей замка, просто так, для прикола.

Неуклюже переваливаясь на корявых лапках, жаба поскакала прочь по коридору, от переедания взлететь она уже не могла, а я вошла в комнату Герцога. На столике, рядом с письменными принадлежностями, стояла она. Статуэтка в виде двух сплетенных змеек, чьи языки соприкасались, и на месте соприкосновения мерцал чудесный рубин. Это символ перемирия с королем Тинанским, гордость Герцога. Статуэтка бесценна. А учитывая то, как я собираюсь распорядиться ею, она бесценна вдвойне.

Не мешкая, я запихала статуэтку в просторный карман, скрытый в складках моей юбки. Кстати, это вовсе не мое изобретение, шью я так же хорошо, как и готовлю, карманы уже были на этом платье.

Задерживаться в замке не стоило, пора было уходить… Если бы я сразу так и поступила, все сложилось бы иначе… Но, опьяненная удачей и пониманием того, что сделала невозможное, я не удержалась! Вытащив перо из чернильницы, я быстро вывела на чистом листе пергамента:

«Достославный Герцог Справедливый! Коли ты и дальше желаешь именоваться заступником справедливости, то изволь устранить вопиющую несправедливость. Твои художники слишком коряво изобразили меня на семейном портрете, нарисовав вместо меня толстуху. Нельзя же так оскорблять девушку! От отчаяния я собираюсь рыдать два дня или даже больше. К тому же твои стражники рискуют вместо меня переловить всех толстух герцогства, а это, скажу честно, крайне хлопотное занятие. Прикажи своим художникам, пусть перерисуют».

Стиль, пожалуй, получился слишком напыщенный, но меня радовало, что Герцог узнает о моем визите в замок, который считается неприступным для воров и разбойников, в замок, куда никогда не осмелился сунуться никто из нашей гильдии, в замок, насквозь пронизанный магией. От избытка чувств я совершила наиглупейший поступок в своей жизни — уколола себе палец кинжальчиком и подписалась собственной кровью.

«Рыдающая от несправедливости Бунталина Вольё».

Теперь мое самолюбие было полностью удовлетворено. Я жалела лишь о том, что не могу увидеть лицо Герцога, когда он прочтет мои слова. Впрочем, я и сейчас жалею об этом!

Уже знакомым путем я пробралась к залу с подарками от простолюдинов, стерла румяна и пудру, снова натянула крестьянское платье с платочком и влилась в ряды наевшихся и уходивших из замка крестьян. Выглядела я как самая наивная дурочка. Внутри все трепетало от нетерпения, я все гадала, обнаружил Герцог пропажу или еще нет.

Когда я подходила к городским воротам, выстрелила пушка. Неужели в мою честь? Право слово, это так мило!

Глава 2

ГИЛЬДИЯ ОТЪЯВЛЕННЫХ

На следующий день я как следует выспалась. Приняла ванну, даже воду самой не пришлось греть, это сделали слуги графини. Раздобыла сытный обед, приготовленный теми же слугами. Выбрала самое дорогое платье из гардероба графини, пышное, шелковое, ярко-алое, расшитое жемчугом и золотом. Ее черепаховыми гребнями украсила свои локоны, а вот ее драгоценностей не нашла. Наверное, она прихватила их с собой, уезжая в отдаленный уголок нашего герцогства, на Гномьи Холмы, где недавно нашли омолаживающие грязи. Слуги, выполнявшие строгий приказ — постоянно быть готовыми к возвращению хозяйки, мне не мешали, они и вовсе не знали о том, что я живу в доме, но не сомневаюсь, что их удивляла периодическая пропажа согретой воды и еды (на случай если внезапно вернувшаяся графиня захочет поесть и искупаться). Все-таки удивительно полезно умение незаметно ходить по коридорам, открывать запертые двери или же, напротив, запирать открытые. Я была для слуг невидимкой. Лишь только местные призраки, бывшие мужья графини, знали обо мне, но с ними у меня установился строгий нейтралитет. А вот сама хозяйка дома, должно быть, немало удивится, когда, вернувшись со своих грязей, обнаружит пропажу некоторых вещей и следы моего пребывания. Впрочем, меня это мало волновало.

Я положила в карман платья статуэтку Герцога, оседлала лучшего скакуна и выехала из замка. Кража коня не входила в мои планы, на такие мелочи я стараюсь не размениваться. Да и вообще, я собиралась вернуться и пожить в этом гостеприимном месте, пока графиня Тутляндская пытается омолодиться, а хитрые гномы — продать богатеньким простофилям вроде нее побольше грязи со своих холмов.

Путь мой лежал через поля, в темный лес, в самую чашу. Надо ли говорить, что простые жители герцогства ни за какие коврижки не сунулись бы в этот лес, оттуда даже оборотни с упырями сбежали. Боялись этого места вполне заслуженно, а уж какие слухи о нем ходили! Одно время моя младшая сестренка даже записывала все эти байки.

А правда была более простой и страшной, чем все выдумки. В самой чаше леса стояла старая крепость, где размешалась наша гильдия отъявленных. Отъявленных кого? Да всех отъявленных: воров, жуликов, бандитов — тех, кого объявили вне закона, просто отъявленных мерзавцев.

Небо уже потемнело, когда, привязав коня возле входа, я попыталась войти в крепость.

— Бунталинка! — раздалось зубодробительное завывание.

От стены отделилась огромная фигура Скиха. Он кровожадно улыбнулся и словно невзначай напряг мускулы, отчего его рубашка затрещала по швам. На потенциальных жертв Скиха это действует безотказно, мигом отдают кошельки и украшения. Впрочем, правильно делают — Ских дважды не просит, сразу приступает к членовредительству. В прошлом году этот любитель пантомимы настойчиво предлагал мне встречаться, с трудом удалось избавиться от него, в общем, искусству сбегать от него я неплохо обучилась.

— Привет, милашка! — подмигнула я, думая, как бы половчей от него отвязаться.

Ских глупо улыбнулся и на всякий случай поиграл мускулами. Что мне в нем однозначно нравилось, так это растерянность. Стоило оказать пустяковый знак внимания, как он наивно думал, что я с ним заигрываю, и тут же терялся.

— Я тут вон чего подумал. Ты, случаем, не знаешь, кто в прошлом месяце проник в гильдию купцов?

— Небось кто-то из наших, — сделала честные глаза я.

— И увел у купцов овцу с золотой шерстью. Ту самую, которую я выкрасть хотел. — В голосе Скиха появились рычащие нотки.

Мои глаза становились все честней и честней, удивляюсь, как это у меня от натуги глазные яблоки не полопались.

— Это, случаем, не ты? — мощным кулаком Ских стукнул по стене крепости, посыпалась каменная крошка.

И чего, спрашивается, злиться? Задумал дельце, так нечего рассусоливать, сразу надо работать, а не хвастать налево-направо, какая дивная авантюра намечается. А то всем разболтал и думал, что больше ни у кого глаз не загорится на такую диковинку, да еще и в ожидании сегодняшнего праздника. Ну да, я не сдержалась, опередила его.

— Знающие люди сказывают, что эльфы тут объявились, — изобразив на лице задумчивость, выдала я. А что поделать, люблю я все на эльфов сваливать, они все равно твари неуловимые. — Они, сам понимаешь, падки на всякие диковины. Небось эльфы-то овечку у купцов и взяли.

Ских напряг бицепсы, трицепсы и сжал кулаки. Кто-нибудь иной на его месте попытался бы продемонстрировать мыслительный процесс, но у Скиха его отродясь не было, посему он демонстрировал физические преимущества.

— Ну смотри, если обманула! — принялся устрашать Ских.

— Да за кого ты меня принимаешь! — возмутилась я, сожалея, что овечку теперь придется гнать на продажу за Мерцающие скалы. Ских, конечно, глуп, но если я попадусь с поличным, то отвертеться будет сложно.

— За жулье и воровку я тебя принимаю, — ответил он. Неожиданно кожа на его лбу пошла морщинами. — И, ежели что, я с тебя спущу твою нежную бархатистую шкурку.

Ну вот, снова пытался заигрывать!

— Не жулье, а Вольё! — Гордо задрав нос, я вошла в крепость.

Все наши уже собрались во дворе. Место сходки мне всегда напоминало какое-то безумное сборище окружностей. Внешним кругом были все мы, самые опасные люди герцогства, рассевшиеся на камешках. В центре полыхал еще один круг — огненный. Внутри огненного кольца прямо на земле был нарисовал еще один круг. В общем, место сходки выглядело так, словно мы были не лучшими ворами герцогства, а сумасшедшими почитателями геометрии.

Отблески пламени отражались на лицах. Все сидели смирно, что бывало лишь раз в году, тихо перешептывались и ожидали. Я присоединилась к ожидающим, скромно опустившись на камень, выпавший когда-то из крепостной стены. Чисто по привычке я попыталась срезать кошелек у брата-близнеца Скиха — головореза Скаха, рассевшегося на соседнем обломке.

— Я сверну твою тощую шейку, — ласково пообещал он мне.

— Прости, издержки профессии, — улыбнулась я, возвращая кошель.

Вообще-то на наших сходках профессиональная деятельность нежелательна, да и со Скахом лучше не связываться, он специализируется на отрывании конечностей, причем не целиком, а по частям. Но, как я уже сказала, это вышло совершенно случайно, руки работали помимо моей воли.

— Собрались, душегубчики! — послышался свистящий голос Кизляка Одноглазого, главы нашей гильдии отъявленных и моего троюродного дядюшки. Он давно уже отошел от дел, но иногда выходит на большую дорогу тряхнуть стариной, а так ему вполне хватает податей, которые он собирает с нас. Он берет одну десятую со всего награбленного, и, скажу по правде, утаить что-либо от него просто невозможно. Нюхом чует!

— Пятьдесят человечков тут. Кажись, все в сборе, пора и начинать! — произнес короткую речь Кизляк, оглядев нас всех. Он никогда не был мастером слова или гением красноречия. — Ну, жулики, бандиты, воры, смутьяны и прочие паршивцы, сегодня у нас воровской праздник! Славные представители расхитителей, кто из вас первый хочет вступить в огненный круг?

По одной из наших древних традиций, он должен был трижды обратиться. Мне как-то объясняли, что это укрепляет магическую оболочку, окружающую нашу крепость и защищающую нас. Наверное, так и есть, не знаю.

— Кто хочет поразить меня? Кто решится выйти? — второй раз спросил Кизляк Одноглазый.

Ему ответом был оскал предвкушения, застывший на милых лицах родственников, и скрежет зубов волнующихся сотоварищей. Все молчали, рано еще было подавать голос, но по взглядам можно было определить, кто будет на что-то претендовать, а кто просто пришел на товарищей поглядеть. Моя семейка Вольё, нежно любимые братики с сестренками, так и сверкали глазками.

— Кто хочет получить почетный титул признания и уважения и десять тысяч золотых в придачу? — в третий раз обратился к нам Кизляк.

Я с трудом удержалась, чтобы не вскочить первой. Ну уж нет, для полноты эффекта лучше повременить, пропустить вперед родственничков, которые так давно готовились к этому дню, а уж после них и самой выступать.

— Я претендую на титул!

В огненный круг выскочил мой старший братик Деанир. Разумеется, это имя не настоящее, он его поменял в двенадцать лет, когда осознал свою мужскую привлекательность. Высокий мускулистый голубоглазый блондин с открытым лицом и широкой улыбкой — всеми этими природными данными он и пользуется. Предпочитает работать с женщинами, моментально заслуживая их доверие. Кстати, даже те, кто жаловался на него стражникам и умолял поймать и четвертовать вора, после приходили и требовали, чтобы этого вора все же не казнили, когда поймают, а отдали им на перевоспитание. Одним словом, профессионально работает.

— Я принес на воровской суд диадему графини Аквакамской! — Он ловко извлек из-за пазухи бриллиантовую диадему. — Эту драгоценность охраняла сотня лучших стражников.

— Лихо загнул, сынок! — выкрикнул отец.

— Не зря я тебя первым родила! — поддержала его матушка.

Диадема ярко заблестела в пламени огня, она была поистине прекрасна. У меня даже руки сами собой потянулись к такому великолепию. Ах, как красиво смотрелась бы эта диадема на моей голове, в моих рыжих локонах, как бы она подчеркивала мою красоту и выделяла цвет глаз. Деанир заметил, что, сидя на камешке, я размахиваю своими белыми рученьками.

— Не спеши, сестренка, — усмехнулся он. — Эта вещь уже украдена.

Все собравшееся на праздник ворье в количестве пятидесяти штук рассмеялось.

— И ты не спеши, братец. Когда узнаешь, что я принесла, сам свою диадему выкинешь! — не осталась в долгу я.

— Сомневаюсь, что после меня ты сможешь чем-нибудь поразить гильдию, — открыто усмехнулся он и обратился к Одноглазому Кизляку: — Пусть Бунталина дождется своей очереди! Эта нахалка снова лезет вперед. Как в прошлом году, когда притащила сюда горсть самоцветов.

— Бунталина! — недовольно крикнул отец.

— Тебе вспомнить больше нечего… — Я умолкла под красноречивым взглядом единственного глаза нашего Кизляка. Да уж, глупо тогда получилось. Самоцветы — вещь, конечно, ценная, но тут главное ловкость, главное, насколько надежно охранялась и у кого была позаимствована вещичка. Это и делает вещь наиболее ценной для нашего праздника. Самоцветы из лавки купца слишком ничтожны, чтобы хвастаться ими.

— Еще должен рассказать, как мне пришлось снять магическую защиту и потратить несколько дней, чтобы разведать обстановку. Но я все же сумел похитить диадему. — И Деанир принялся описывать весь процесс кражи.

Его рассказ был столь подробен, что было понятно — братец врет. Скорее всего, он просто охмурил графиню, и та сама отдала ему диадему. Его методы тут всем известны. И какой магией он пользуется, тоже все знают. Но факт остается фактом, диадема действительно принадлежала даме высшего света и усиленно охранялась, а Деанир действительно сумел похитить драгоценность. Без сомнения, он был уверен, что невозможно найти что-то дороже этой диадемы.

А вот я нашла! В самый последний момент, но нашла. И теперь лишь ждала удобный момент, чтобы всем об этом рассказать, мечтала посмотреть, как вытянутся физиономии всех собравшихся! А больше всего вытянется физиономия Деанира, победившего в прошлом году и расхваставшегося теперь. В нашей семейке, знаете ли, клювом лучше не щелкать, а «гоп» можно говорить лишь тогда, когда прыгнешь и подальше отбежишь.

Деанир положил диадему на землю во внутренний круг всего нашего сборища и посторонился. К нему за огненную стену величественно вступила Агана.

— Я претендую, — заявила моя сестренка.

Она всего на три года младше меня, но иногда кажется, что старше лет на десять. Она лучше всех в нашей семье владеет магией и при любой возможности использует в работе заклятия и артефакты. Ее тяжелый взгляд медленно прошелся по лицам собравшихся, клянусь, даже Кизляк поежился. Я поежилась дважды.

— Я украла магические карты из ордена колдунов, — сказала Агана.

Дружное «ах!» пронеслось над местом сборища. Самые отъявленные воры, карманники, бандиты герцогства выражали свое восхищение. Я восхищалась больше остальных. Одно дело — обычное воровство, и совсем другое — обдурить магов, которые то заклинания бормочут, то каким-нибудь волшебным предметом в тебя тыкают. Это высший профессионализм. Магов-то я и сейчас недолюбливаю, от всех их прибамбасов и выкрутасов только беды и жди. А тогда я их откровенно побаивалась.

— Мне удалось усыпить бдительность магов и вступить в их орден, — сказала Агана. — Я сумела использовать их артефакты против них самих. Для этого мне пришлось устранить защиту из гоблинов, усыпить нескольких вампиров и снять заклятие с самих карт. Но в ордене даже не поняли, что это сделала я.

Украденные магические карты Агана положила возле диадемы. А сама осталась стоять возле Деанира.

— Я претендую, — восхищенно хлопая глазками, третьей в огненный круг вступила Тилис, моя самая младшая сестренка, специализирующаяся на мошенничестве и гипнозе.

Хрупкая нежная блондинка с постоянным выражением восторга на милом личике. Она растерянная, она хрупкая, она милая, она нуждается в спасителе. И люди сами кидаются в ловко расставленные ею ловушки, а потом даже не понимают, как и когда были обмануты и обчищены.

Тилис — самая ветреная из нас, у нее нет любимых мест промысла, она постоянно импровизирует. Может пройтись по зевакам на базаре, или устроить представление в таверне, или взломать сундуки какого-нибудь лавочника, или забраться в чей-нибудь замок. Меня всегда восхищали ее методы, мне до такого изящества еще расти и расти.

— Я принесла пять медальонов, снятых с друзей нашего Герцога. — Тилис взмахнула рукой, на ее изящном пальчике висели пять цепочек, на которых поблескивали золотые звезды. Такие наш Герцог дарует лишь своим любимцам.

Кизляк Одноглазый лишь сверкнул единственным глазом и криво улыбнулся.

— Неплох улов, неплох, — свистяще похвалил он.

— Моя младшенькая-то не хуже остальных будет, — усмехнулась матушка.

— Высоко метишь, сестрица, — усмехнулся Деанир. — Норовишь у меня победу увести.

— Как ты мог такое подумать про меня, милый братец. — Личико Тилис было таким невинным, что, клянусь, я сама чуть было ей не поверила. — Я никому не могу причинить вреда.

Тилис опустила пальчик, и все пять медальонов упали на землю во внутренний круг, где уже лежали диадема и карты. Деанир заметно напрягся, по лицу Аганы ничего нельзя было понять, а вот я тогда еще была спокойна. Мои родственнички совершили великие кражи, даже превосходящие прошлогодние подвиги, но все же до моего трофея им было далеко!

— Я тоже претендую. — В огненный круг выскочил мой младший братишка Бруснич, который на год младше меня и на пару лет старше Аганы. В руках у братика был большой мешок.

— Сядь, не позорься. — У отца аж лицо скривилось.

— А чего? Всем можно, а мне нет? — Огромным кулаком Бруснич вытер нос. Имя, как вы уже догадались, у него тоже не настоящее. Свое имя он сменил лет в десять, зачем он это сделал, не знал никто, даже он сам.

— Пусть выскажется, — приказал Одноглазый Кизляк. — А мы развлечемся.

Да уж, моему младшему братику Брусничу лучше бы не высовываться. О его талантах прекрасно осведомлены в гильдии. Это позор нашей семьи! Раньше на плакатах в городе за голову каждого из нас обещали по 500 монет, а за Бруснича — всего сотню. Его даже Герцог не ценил. Бруснич обижался, конечно, первое время даже срывал такие плакаты или нолики к своей сотне подрисовывал. Ну, с размером вознаграждения за нас я полностью согласна. Каждый из нашей семейки сумел разработать свою методику, но только не Бруснич, которому ни на что дельное не хватило ума. Зато силушкой братишка не обделен. Вот и выходит он по ночам в лес, с дубинкой в руках, нападает на телеги и одиноких путников. Одно время он работал вместе с приблудным троллем, потом тролль от него сбежал.

— Мешок самого лучшего овса! У крестьянина стянул с телеги десяток таких мешков. Один вам принес, а девять сныкал.

— Хорошо хоть не мешок навоза, — одобрил Одноглазый.

Все собравшееся ворье одобрительно захрюкало, вспоминая, что в прошлом году предоставил на всеобщий суд Бруснич.

— Откуда навоз-то? Этот крестьянин нашему Герцогу на день рождения подарочки вез. — Бруснич раскрыл мешок и посыпал овсом диадему, карты и медальоны. — Вот, заценяйте меня.

— Заценим, обязательно заценим, — пообещал Одноглазый Кизляк.

И в тот момент я решила: все, хватит тянуть, мои братики и сестрички уже высказались, остальных я пропускать не намерена. Меня просто могло разорвать от нетерпения, хотелось немедленно доказать, что я — лучшая из Вольё и из всей нашей гильдии. Я жаждала получить свой титул!

— Ну, родственнички и прочие криминальные элементы, — выскочила я в огненный круг и вежливо поклонилась. — Скажу сразу: титул лучшей в этом году должен достаться мне.

— Не наглей еще больше, чем есть сейчас, — усмехнулся Деанир.

— О, когда ты узнаешь, что я принесла, то поймешь, что я — сама скромность, — ответила я. — Для начала — немного истории…

— Ты еще географию с математикой вспомни, — продолжал зубоскалить старший братик. Занервничал.

— Кизляк, я требую справедливости! — возмутилась я, пытаясь, удержать на лице выражение оскорбленной добродетели. Ладно, можно было и не стараться, до мастерства Тилис мне далеко, а моими ужимками это ворье не проведешь. — Когда Деанир тут хвастался, ему не мешали. Пусть теперь он не лезет.

— Деанир, не лезь, — приказал Кизляк. — А ты рассказывай уже, чем хочешь удивить нас.

— Так вот, — я с наслаждением посмотрела на перекосившееся лицо братика, — всем известно, что десять лет длилась вражда нашего Герцога с королем Тинанским, а потом они с трудом заключили мир. И в знак заключения мира король Тинанский прислал нашему Герцогу в подарочек дивную статуэтку — двух золотых змеек. Эту статуэтку наш Справедливый хранил в личных покоях своего неприступного замка, куда испокон веков не залезал ни одни из моих коллег…

— Ты! — Лицо Аганы исказилось от ужаса. — Ты же не полезла в замок Герцога?!

Я не стала отвечать ей, но ее ужас мне польстил. Да, я совершила невозможное. Да, я готова была насладиться своим триумфом. Даже сейчас, осознав, к чему это привело, я все равно наслаждаюсь, вспоминая тот момент.

— А вчера на день рождения Герцога должен был приехать король Тинанский, который, разумеется, хотел полюбоваться на столь дивную, пусть и уже не принадлежащую ему статуэтку. Приехать-то он приехал, вот только статуэтку увидеть не смог. Кстати, а вот и сама фигурка.

Я высоко над головой подняла двух сплетенных змеек.

О, я до сих пор с радостью вспоминаю ту восхищенную тишину, вытянутые физиономии, страстно горяшие глаза, подергивающиеся уши. Да, да, да! Братики и сестренки посерели от зависти. Родители… Кстати, тогда я не поняла, почему на их лицах не проступила гордость за собственную дочь, почему они так странно на меня поглядывали.

— Ты украла статуэтку из замка Герцога? — уточнил Кизляк.

— Да! — широко улыбнулась я. — И он даже не понял, что произошло. Ну, только потом, наверное, когда ползамка перерыл, тогда и догадался, что статуэтка похищена. Пушечными выстрелами меня провожал.

Я кинула статуэтку на кучу овса.

— Но выкрасть что-либо из замка невозможно! Вещи Герцога защищены надежной магией. Замок защищен магией. Я сам как-то попытался, в юности… — Кизляк красноречиво потер пустую глазницу.

— Замок Герцога защищает более сильная магия, чем вы можете себе представить, — сказала Агана. — Безжалостная магия чужих миров, которая не щадит никого. Там есть…

— Я тщательно подготовилась к этой работенке, вот и украла змеек, — ухмыльнулась я, прекрасно понимая, что мне просто повезло. Необычайно повезло, ведь я невероятно легко совершила эту кражу, да еще и выбралась живой. И глаза у меня на месте, и руки с ногами — тоже.

— Не понимаю, как тебе это удалось, — призналась Агана.

Я тоже не понимала тогда, да и теперь не понимаю. Спишем все на обычное везение (или невезение, учитывая последствия).

— Бунталина, я присуждаю тебе титул признания и уважения и десять тысяч золотых монет, — как-то печально изрек Кизляк.

— Ура! — завопила я. Мой голос был единственный в оглушающей тишине. Меня никто не спешил поздравить. Члены гильдии находились в каком-то ступоре, но явно не из-за восхищения моей ловкостью, удачливостью и умом.

Внезапно то ли звезды засияли ярче, то ли какой-то странный отблеск озарил небосвод. Стало гораздо светлей.

— Ну здравствуй, рыдающая от несправедливости Бунталина Вольё! — послышалось откуда-то с небес.

У меня мурашки побежали по коже.

Глава 3

ВМЕСТО ЗВЕЗД И СПОКОЙСТВИЯ

Все мои бесценные жулики и бандиты, пребывавшие во дворе крепости, задрали головы кверху и разинули рты. Такого единодушного изумления среди наших я до той поры не встречала.

— Бунталина! — повторил тот же самый голос с того же самого неба.

И далось ему мое имя!

— Здравствуйте. — Головы я не подняла, но решила быть вежливой. Поначалу всегда лучше быть вежливой, это уж потом, когда разберешься, что к чему, можно разработать более подходящую стратегию поведения.

— Посмотри на меня, — продолжил голос с небес.

Я запрокинула голову. Ох, лучше бы не делала этого! В темных небесах сияла магическим блеском неприятная физиономия Молиба. Вот до сих пор не понимаю, неужели Герцог не мог выбрать в главные маги кого-нибудь помоложе и посимпатичней? Злобные глазки Молиба уставились прямо на меня, а поганая улыбочка так и напрашивалась на пощечину. Но, как известно, до неба не дотянуться. С пощечиной пришлось повременить.

— Платьице сменила, платочек скинула! Это ведь ты вчера в крестьянском платочке в замок захаживала! — усмехнулся Молиб.

— Вот еще! Сдался мне ваш замок! Путаете меня с кем-то, — сказала я. А что еще оставалось делать? Признаваться в содеянном я точно не собиралась. Если нет какой-то особой цели, то признаваться в своих грехах у нас запрещено… Особой целью может быть любое приобретение дополнительной выгоды. Впрочем, не буду отвлекаться, об этом позже расскажу.

Ну так вот, беседу с Молибом надо было как-то поддерживать, ибо все остальное ворье сидело не шелохнувшись, да и семейка моя Вольё тоже голоса не подавала. Вот и начала я общение с противной мордой:

— Какова цель вашего визита… э-э-э… присутствия… э-э-э… появления?

— Хочу рассказать одну любопытную вещь, — вещал голос Молиба с небес.

— Ну обалдеть! В смысле, пожалуйста, рассказывайте. — Я решила, что он издевается, но продолжала быть вежливой до полного прояснения ситуации.

— Известно ли тебе, Бунталина, что наш мир не одинок, существуют и другие миры, магические и немагические? — поинтересовался Молиб. Я лишь захлопала ресницами от изумления. Вообще-то я ожидала всяких там угроз с проклятиями и готовилась всячески изворачиваться, мол, не была я в замке, обознались, дяденька. А он о строении мироздания стал втолковывать. — Вижу, что тебе это известно. Что ж, поберегу твое время, ибо у тебя его немного осталось, и перейду к главному. Самый ужасный из всех — это Черный мир. Мир страха, невыносимого кошмара и всепоглощающей боли.

Мне тогда совсем не понравилось такое начало повествования. Вот прямо сразу, с первых слов не понравилось. Я даже решила, что пора забыть про вежливость и… нет, не перебивать его, а сбежать. Сбежать куда подальше. Но это было бы глупо, тем более Кизляк Одноглазый еще не вручил мне законный приз.

Кизляк! Я посмотрела на главу нашей гильдии, самого многоуважаемого из присутствующих. Одноглазый сидел ровно, дышал тихо, моргал медленно. И тогда я твердо решила, что дождусь приза и убегу.

— Теперь, Бунталина, настаю время тебе узнать самое главное. — Молиб открыл рот пошире и обнажил желтые клыки. Вообще-то это неприятно, когда вместо луны на тебя сверху таращится кто-то да еще и зубоскалит. — Некоторые особо сильные маги могут найти и приоткрыть проход в другой мир…

На секунду я отвлеклась. Пока Молиб продолжал что-то там вещать о важных магических истинах, я посмотрела на Агану. Обычно безэмоциональное лицо моей сестрицы перекосилось, она напряженно покусывала губы и шевелила пальцами, будто собиралась колдовать. И вот тогда мне действительно стало страшно. Захотелось бежать прямо так, не дожидаясь приза. Все-таки я — самая лучшая воровка, а не самая смелая, можно и драпануть.

Я уже сделала пару шагов к выходу из огненного круга, будто просто желала ноги поразмять. В этот момент Кизляк Одноглазый подал знак близнецам Скиху и Скаху, специализирующимся на силовых приемах, и они тоже решили поразмять ноги. В моем направлении. Пришлось дослушать сказочку Молиба до конца.

— В Черном мире обитают злотыши, невероятно кровожадные твари. Из-под их острых когтей торчат останки их предыдущих жертв, — продолжал свои запугивания Молиб, будто бы мне не хватило предыдущей порции его вещаний. — Их цепкие мускулистые лапы ищут, кого бы разорвать. Их длинные хвосты заметают следы. От их воя лопаются барабанные перепонки. С их острых клыков капает смрадная слюна.

— Их плоские носы полны розовых соплей! — Я решила помочь ему с описанием.

По-моему, очень удачное дополнение получилось, по крайней мере, хоть как-то смягчило мрачную картину. Но моих слов почему-то никто не оценил. Нет среди отъявленных поэтических натур.

— Знай, Бунталина, когда злотыши берут след, они до конца преследуют свою добычу. Ничто не сможет их остановить, пока они не настигнут цель! — Молиб умолк. Стер со своего лица мерзкую улыбочку и добавил: — Ты понимаешь, какую ужасную ошибку совершила, забравшись в замок Герцога Справедливого и похитив статуэтку?

— Ничего не ошибку! Я с этой статуэткой получила титул признания и уважения, — выпилила я и прикусила язык. Ну как можно было так глупо попасться? Взяла и сама созналась в краже! Меня же обучали лучшие жулики! Таких глупых косяков, как этот, я с детства не совершала. Одна из первейших заповедей нашей гильдии гласит: «Не умеешь молчать, не воруй». Заболтал меня Молиб, ох и заболтал.

— Дуреха девка, — просипел Кизляк Одноглазый.

Все наше до тех пор молчавшее воровское отъявленное сообщество тихо ахнуло. Родители поморщились, Деанир покрутил пальцем у виска. Мои слова не произвели впечатления лишь на одного человека, башка которого торчала среди звездных скоплений. Будто он появился не для того, чтобы услышать мое признание, а для чего-то еще.

— Герцог Справедливый поклялся уничтожить ту негодяйку, которая похитила из замка золотую статуэтку и тем самым нарушила все устои власти и мира. Ему стоило стольких сил и унижений замять ситуацию и вновь помириться с королем Тинанским, — вещал Молиб, а я с трудом удержалась, чтобы подробней не расспросить, как там наш Герцог унижался, любопытно же. — Сегодня ночью я приоткрою врата, ведущие в Черный мир, и впущу к нам злотышей. Злотышей, которые будут преследовать тебя до тех пор, пока не настигнут.

Тут можно было бы сказать, что на какой-то миг мне стало страшно. Но на самом деле страшно мне было уже давно, так что от этих слов в моем эмоциональном состоянии ровным счетом ничего не изменилось. Зато я вспомнила еще одну главнейшую заповедь.

— Как же они меня выследят? Вон ваша стража сколько лет меня выследить не может! — ответила я и мысленно вознесла хвалу человеку, придумавшему заповеди нашей гильдии.

Ну да, меня опознали, это, конечно, плохо, ну и что? Мои портреты и так по всему герцогству развешаны, а меня еще ни разу не поймали, те разы, когда я сбегала, не считаются. Эта башка в небе — всего лишь заклинание, а маг может даже и не знать, где именно находится наша крепость. Наша хорошо защищенная крепость с несколькими степенями магической защиты, во всяком случае, так сказала Агана. И еще — отъявленные своих не выдают. Что бы ни случилось, Кизляк предоставит мне убежище. От Одноглазого, конечно, можно ждать пакостей, но в серьезном деле он не подведет. Спасение своей жизни я считала очень серьезным делом.

— Найти тебя, нахальная Бунталина, было бы очень сложно, если бы ты не подкинула записку, подписанную кровью, — сказал Молиб. Мне показалось, или Агана вскрикнула, услышав эти слова? — Стоит ее показать злотышам, и они возьмут след, они пойдут на зов твоей крови. С той самой секунды, где бы ты ни находилась, они будут чуять тебя. Денно и нощно будут преследовать тебя. Их не остановит магия нашего мира. Они пройдут через любые завесы, заслоны, магические щиты. Они настигнут тебя.

— И чего? — храбро пискнула я. Согласитесь, вполне естественно, что человек хочет узнать свою дальнейшую судьбу. — Отдадут Герцогу?

— Нет, о такой милости их даже просить бесполезно. Никто не сможет отнять у этих тварей их добычу. — Молиб радовался. Если бы на небе отражалась не только физиономия, а весь маг целиком, то я наверняка могла бы лицезреть, как он пританцовывает. — Злотыши затащат тебя в свой мир. В мир, где ты будешь каждый день рыдать от отчаяния и молить о смерти.

— Опаньки! Каждый день заниматься одним и тем же? Воистину ужасный мир! — кивнула я.

На лбу у меня выступил пот, и это вовсе не от полыхающего пламени, а от активного мыслительного процесса. Все клетки моего мозга сплотились, чтобы ответить на главный вопрос: как выпутаться из этой ситуации. Но ответ никак не хотел находиться.

— Но ты можешь избежать подобной участи. Верни Справедливому Герцогу похищенную статуэтку, — сказал Молиб.

— Да пусть забирает, жалко, что ли! — В тот момент я даже не подумала о том, что если отдам статуэтку, то и титул тут же у меня отнимут. Я думала о розовых соплях… в смысле об острых когтях злотышей. — Я ему могу еще и мешок овса добавить.

— Овес мой, не отдам, а вот прошлогоднего навоза отвалить могу, — вмешался Бруснич.

Ну и жадный же у меня братик!

— Бунталина, ты должна прийти в замок Герцога и вернуть украденное, вымаливая прощение, — продолжил Молиб. Клянусь, он наслаждался ситуацией. Он ликовал. Его просто распирало от осознания собственной силы.

Подавив в себе все чувства и желания, кроме желания выжить, я решила ответить:

— Это не по законам нашей гильдии, но, пожалуй, я соглашусь. Еще даже и раскаяться смогу…

— Разумеется, тебя никто не простит, и утром тебе отрубят голову, — перебил меня Молиб.

Отчаяние, словно моль, вылетело из моего сознания, а ему на смену, подобно длинноногому страусу, примчалось удивление. Обычно в сделке должен быть хоть один приемлемый вариант, но мне определенно пытались подсунуть нечто неудобоваримое.

— Ну не знаю, я очень привыкла к своей голове.

— Отрубить голову — это великая милость по сравнению с тем, что с тобой сделают в Черном мире. Поверь мне, злотыши — еще не самые страшные его обитатели, — ответил Молиб.

Где-то в дальнем углу двора начали делать ставки, Герцога я предпочту или злотышей. Страх страхом, а азартные игры никто не отменял. Я бы и сама парочку монет поставила, если бы в тот момент знала, что выберу, а так, увы, осталась без выигрыша.

— А какие обитатели самые страш… — начала было я, но запнулась. Спрашивать Молиба об остальных обитателях Черного мира бесполезно. Да и потом, достаточно было посмотреть на лицо Аганы, как становилось понятно: мои самые жуткие кошмары и в подметки не годятся кошмарам того мира.

— Сроку я даю тебе три часа. Не объявишься в замке за это время, пеняй на себя, мы выпустим злотышей.

— Так ведь темно на дворе, не стану же я вас среди ночи беспокоить. — Я попыталась хоть как-то потянуть время. Зачастую выигранные минуты спасают жизнь. Увы, в тот день выиграть время мне не удалось.

— Уже побеспокоила. Три часа! — Светящаяся голова исчезла.

Вновь засияли звезды. Без сомнения, такой небосклон мне нравился намного больше.

И все остальные тоже вздохнули, расселись поудобней на своих камешках, даже летучие мыши, живущие на чердаке крепости, — и те проснулись. С исчезновением Молиба жизнь продолжалась, но вот продолжение моей жизни грозило быть крайне недолгим.

— Ну что ж, Бунталина, ты решила забрать статуэтку и отнести ее Герцогу? Тогда титул признания и уважения достанется другому, — провозгласил Одноглазый Кизляк. — Давай, решай быстрее, мне нужно церемонию продолжать.

— Эй, меня казнить собираются, я бы хотела услышать слова утешения, — обиделась я.

— Их тебе Герцог скажет, — усмехнулся Деанир.

— Нет, Герцог не знает таких слов, — заявила Тилис.

— Ради нашей Бунталины выучит, — сказал Деанир.

— Дорогие родственнички и прочие твари, когда голова Молиба висела в небе, что-то вы молчали, а теперь вдруг смелыми стали.

— Это был ваш магический диалог, мы не имели права вступать в него, — пояснил Кизляк. — Я как глава гильдии отъявленных свято блюду все традиции. Все должно быть по уставу.

— Ладно. — Мне пришлось поверить, все равно я ничего в магических диалогах не смыслю. — Но Бруснич-то влез.

— Брусничу можно, он забавный, — отмахнулся Кизляк. — Ну скажи наконец, что ты решила.

— Уходи, тогда приз мне дадут, — прошептал на ухо забавный братик и похлопал меня по плечу.

Люблю я свою семейку. Милые, приятные люди, могут поддержать в нужный момент, а если не поддержали, то получается, что момент был ненужный.

— Я услышала ваши доводы и решила поступить правильно, — сказала я. — Несите сюда мои золотые, не по-воровски это — от денег и титулов отказываться.

— Молодец, доча, правильно мы тебя воспитали, — подал голос отец.

— Не сдрейфила, сестренка, — пробормотал Деанир.

— Своим ответом ты еще раз подтвердила, что заслужила титул признания и уважения. — Кизляк Одноглазый слез со своего трона, вошел к нам в огненный круг и протянул мне кожаный мешочек с золотыми монетами.

— Тебя, Бунталина, мы признаем лучшей. Прими эти деньги, отныне тебе принадлежит титул самой признанной и уважаемой воровки, — сказал он традиционные слова.

— Спасибо, глава гильдии отъявленных, — дала я традиционный ответ и поспешно пересчитала монетки, это согревало мне душу.

— И продлится наше уважение совсем недолго или еще меньше, — заверил Кизляк уже без всяких традиций.

— Злотышам, чтобы найти тебя, понадобится несколько часов, — успокоила сестрица моя Агана.

— У меня еще есть шансы спастись, — сказала я.

Впрочем, как это сделать, я не знала. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что мне ужасно хочется жить. Кстати, поправочка: жить в своем мире, а не в Черном.

— У тебя нет шансов. Ты подписалась кровью! — сказала Агана. — Ты использовала кровь! Неужели ты не помнишь уроки магии?

Конечно, когда мы были детьми, нас, как и прочих воришек, учили разным необходимым наукам, среди которых была, разумеется, и магия. Да только я оказалась совсем неспособной, пожалуй, даже Бруснич в этой науке преуспел больше меня.

— Э, что за наезды?! Кровь моя, что с ней хочу, то и делаю, — начала отбрыкиваться я. Да, звучало это глупо, но в моей семейке нужно хоть что-то сказать в ответ, иначе затопчут. — Мне показалось, что так будет прикольней.

— Молиб не лгал, — покачала головой Агана. — Ты нигде не сможешь спрятаться от злотышей. Они учуют твою кровь и разыщут тебя.

— И к Герцогу с повинной пойти уже не сможешь, статуэтка передана в общак, — сказал Одноглазый Кизляк. — Впрочем, если хочешь, можешь взять…

— Нет! — горячо отказалась я. Да и что бы я выиграла, если бы пошла к Герцогу? Плаху на рассвете? Никогда не прельщало подобное, знаете ли. — Где-то в южных лесах клан эльфов охотится, может, у них помощи попросить? Им я вроде еще ничего плохого не сделала.

Об украденном эльфийском луке я как-то решила забыть, у них этого оружия навалом, а мне он уж больно приглянулся. Кстати, я его и вернуть, если что, собиралась.

— Эльфийская магия тебе не поможет, — отмахнулась Агана. — Так же, как магия гномов, троллей, водяных, гоблинов…

— Давайте прекратим мыслить негативно и найдем уже то, что мне все-таки поможет.

Несколько долгих мгновений я прожигала взглядом моих родственничков и прочих криминальных личностей. Те кряхтели, почесывались, но никаких попыток заговорить не делали. Удивительно, но первым нарушил молчание Деанир:

— Ты права, сестренка, шутки в сторону. — Красивое лицо Деанира стало необычайно серьезным. Я не привыкла видеть брата таким. — Как спасаться собираешься?

— Целиком, — только и смогла ответить я.

— Понятно. — Деанир нахмурился. Ох, а это уже совсем серьезно, лицо он свое берег, появления морщинок боялся. — Количество идей ровно нулю.

— Может быть, загипнотизировать злотышей? — предложила Тилис.

— Засыплю их овсом, — пообещал Бруснич.

— Лапы им пообрываем, пусть только сюда сунутся, — решили родители.

За последующие полчаса я услышала несколько сотен способов, как мои родственнички собирались избавиться от злотышей. Ских и Сках предложили новейшую концепцию расчленения злобных тварей. Я слушала про выдернутые языки, размазанные тела, выпотрошенные внутренности, и мое сердце пело от радости, все-таки наши своих не бросают, все мои душегубчики яростно стремились защитить меня.

— Слушайте, — тихо сказала Агана, когда запас креатива подошел к концу. Как обычно, ей без труда удалось завладеть всеобщим вниманием. Даже Кизляк Одноглазый почтительно склонил голову. — Мы не сможем остановить злотышей. Ни заклинания, ни мускулы не помешают им схватить Бунталину. Это черная магия другого мира, тут мы бессильны.

Собственно, краткая речь сестрицы нагнала на меня едва ли не больше страха, чем все угрозы Молиба. Уж если Агана считает, что с этой магией не справиться, значит, выхода нет.

— Вообще-то я хотела услышать что-нибудь более жизнеутверждающее, — пробормотала я. — Может, все-таки лапы им оборвать? Или ты, сестричка, заколдуешь их? Ты вон сколько заклинаний знаешь.

— Моей магии тут недостаточно.

В ту минуту я подумала, что жизнь моя кончена, и потому решила подвести итоги. Среди самых моих великих достижений была кража золотых змеек, среди самых великих неудач была та же самая кража тех же самых змеек. Немного же я успела! Нет бы поселиться в уютном домике, разводить цветочки, научиться готовить, встретить приличного молодого человека, завести детишек, основать собственную воровскую гильдию. Разве не об этом должна мечтать каждая целеустремленная девушка? Увы, за пару часов этого было никак не успеть.

— Но все же есть кое-кто, кто сможет тебе помочь, — влезла в мои печальные мысли Агана.

— Кто? — встрепенулась я, забросив мечты о домике с мужем.

— Не перебивай! Живет на болоте одна ведьма, очень неприятная особа. Ди-Гнемой ее зовут. Она обладает странной, невероятно сильной магией, такой больше нет ни у кого. Думаю, эта ведьма сможет тебе помочь, — сказала Агана. — Иди на болото…

— Погоди меня в болота посылать, — возмутилась я. — Как я найду ее там?

— Я же сказала: характер у Ди-Гнемы мерзкий, она к себе одиноких путников заманивает. Ты как к болоту подойдешь, ступай за блуждающими огоньками, они к ней и вы ведут.

Если я забыла упомянуть, то скажу об этом сейчас: я не люблю ночью ходить на болота. Согласитесь, что выгоды от этого никакой, а вот трясины и вонючих газов — хоть отбавляй. Но в тот вечер выбирать мне не приходилось.

— Ступай, доча. Если получится что-нибудь украсть по дороге, то ты уж не оплошай, — благословили меня родители.

Глава 4

БОЛОТНАЯ ВЕДЬМА ДИ-ГНЕМА

Следуя за блуждающим огоньком, я, подобрав пышные юбки, скакала по кочкам ничуть не хуже болотной лягушки. Все лапки, то есть все ножки себе отбила. Хорошо еще, что было полнолуние, можно было разглядеть коряги да впадины со зловонной трясиной, иначе бы я несколько раз искупалась в стоячих водах. Платьице я основательно перепачкала, подол из ярко-алого стал позорно грязным. И вот скакала я, терзаемая вполне логичными вопросами: зачем ведьме понадобилось забираться в такую глухомань, какой толк прозябать среди трясины, почему не живет она где-нибудь в деревеньке, не продает всякие зелья местным дурачкам… Одним словом, не могла я тогда понять, отчего не разнообразит ведьма свое времяпрепровождение, но ведь не остановили меня те мысли.

Своенравный блуждающий огонек несколько раз сменил направление. Некоторые магические предметы… или зверюшки, право слово, не знаю, как классифицировать блуждающие огоньки… так вот, некоторые начисто лишены совести, времени-то оставалось все меньше и меньше, а он все не мог меня в самую топь завести. И не скажешь ему ничего, огонек не наделен разумом. Наверное. Если рассмотреть его анатомическое строение, то видны лишь длинные лапки и огонек вместо головы, где там мозгам уместиться?! А вот рассмотреть-то огоньков на самом деле сложно, они никого не подпускают к себе. Мне лишь однажды повезло, когда мы с Деаниром еще детьми случайно одного такого сеткой выловили. Потом отпустить пришлось, он меркнуть стал.

Наконец я увидала впереди пригорок, величественно возвышающийся над болотной тиной. На его вершине устроилась избушка, возле избушки рос одинокий дуб. В серебристом свете луны картина, прямо скажу, впечатляла. Этакий постмодернизм.

Стоило мне подойти поближе, как в окошке вспыхнул свет и в дверях показалась старушка. В руках она держала зажженную свечку, которая освещала доброе-предоброе лицо. Это меня насторожило, видишь доброе лицо — ожидай факта мошенничества.

— Здравствуй, милая, заблудилась небось? Зайди, погрейся, отоспись, а утром я тебе дорогу укажу, — сказала старушка. — У меня уж и стол накрыт, и свежее белье постелено, и печка затоплена.

И слова такие приветливые, и лицо такое доброе, в общем, в нашу первую встречу профессиональные качества Ди-Гнемы я оценила бы «на отлично», если бы не блуждающий огонек, выглядывающий из-за угла избушки. Говорила же: нет у них разума, вот так свою сообщницу выдать.

— Заходи, не стесняйся. А то будешь по болотам хаживать, так, неровен час, угодишь к болотной ведьме. Ух и злющая она. Я тебя от ведьмы сберегу, сытным ужином накормлю, — продолжила старушка с добрым лицом.

— Еще и в баньке попарить не забудь, — вспомнила я древние сказания. Толком не понимаю, почему, но каждый легендарный скиталец, едва войдя в чужой дом, сразу норовит в баньку залезть.

— Ох, и банька тоже тебе будет, милая, — продолжала вешать добрая старушка. — Висят у меня на стенах веники березовые, мыльные травы на полочках разложены, полотенца пушистые на лавке дожидаются.

Довольно смелое обещание. Одного взгляда хватало понять, что к избушке никакого банного комплекса не прилагалось. Но работала ведьма хорошо, если бы я так сильно не спешила, то обязательно бы досмотрела весь спектакль до конца. Не сомневаюсь, что заготовлено больше одного действия, вначале — обещание парной, ужина и постели, далее должны следовать мудрые советы, ну а финал вполне можно предсказать — жертва будет выпотрошена полностью.

— Ладно, забудем про баньку с кашей. Я знаю, что ты и есть ведьма Ди-Гнема. — Я решила перейти к делу.

— Да что ты! Ведьма-то — она злющая, — отшатнулась старушка с добрым лицом. — Я же лишь помогаю людям.

— Вот и мне помоги, — согласилась я. — Герцог уже скоро выпустит злотышей.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Видать, на болотах совсем в твоей голове помутилось.

Ну, предположим, в моей голове помутилось не на болотах, а еще раньше, в то время, когда я физиономию Молиба среди звезд увидела. Но факт остается фактом — именно помутившееся сознание и привело меня к этой избушке.

— Меня к тебе Агана отправила, это сестрица моя. Она сказала, что лишь ты помочь сможешь.

— Вот оно как! Так, значит, ты одна из Вольё? Это многое меняет! — Старушка внимательно посмотрела на меня, а затем вдруг вспыхнула синим пламенем.

Вот такого я предугадать не могла! Пришлось действовать по ситуации, я схватила ведро, валявшееся возле избушки, зачерпнула болотной воды и вылила на полыхающую ведьму.

— Ты чего творишь? Совсем с ума сошла! — заголосила она.

— Сама ты с ума сошла! — завопила я в ответ. — Мне помощь нужна, а ты тут с огнем играешь, сначала спаси меня, а уж потом в головешку превращайся.

От ведьмы валил пар, только вместо старушки передо мной стояла молодая женщина. Одежка тоже изменилась, вместо милого сарафанчика на ней теперь было зеленое платье, плотно облегающее фигуру, я хотела сказать: фигурищу. Ведьма оказалась высокой, с пышными формами, очень пышными. Я тоже не обделена объемами с изгибами, но у ведьмы все параметры были как-то чересчур преувеличены: минимум талии, максимум бюста и бедер. Волосы, слишком черные и слишком густые, стянуты в узел. Черные глаза недобро на меня поглядывали из-под тяжелых кустистых бровей.

— Я так обличья меняю, — зло ответила Ди-Гнема. Она пробормотала заклинание, и от ее платья пар повалил еще гуще. — Неужели ты ничего в магии не смыслишь?!

— Э-э-э, ну, я… вот, — подробно ответила я.

— Проходи в избу, — бросила ведьма через плечо и перешагнула через порог.

Я вошла следом.

В избе умопомрачительно пахло сухими травами и какими-то пряностями. Стол был завален тушками распоротых крыс и заставлен баночками с кровью, посреди возвышались хрустальный шар и отполированный череп. Довольно стандартный набор для любой профессиональной ведьмы.

— Как же ты путников сюда заманиваешь? Они ведь сразу понимают, куда попали, — удивилась я.

— Пусть понимают. — Она щелчком пальцев заставила запылать огонь в печи, а затем лихо запрыгнула на стол. Хороший дубовый стол даже не скрипнул под пышными формами Ди-Гнемы, и она с неприкрытой неприязнью уставилась на меня. — Тому, кто сюда попал, бежать уже поздно. Перешагнувший через порог становится моей законной добычей. Любой перешагнувший через мой порог.

Если это была угроза, то она пропала даром. Мне в тот день уже столько всякого пообещали, что еще от одной напасти хуже не стало бы. Поэтому я опустилась на лавку и подмигнула ведьме.

— Ну рассказывай, зачем явилась, — разрешила она. — Семейка Вольё просто так по гостям не шастает. Забесплатно по болотам не прогуливается.

Я и рассказала. Про Герцога с его маниакальной мстительностью, про Молиба козлобородого, обещавшего заманить в наш мир злотышей, и про себя, бедняжечку, жертву почти невинную, которой выжить очень хочется.

— Ну что ж, — сказала ведьма, — если Герцог решил выпустить армию злотышей в наш мир, чтобы они изловили тебя, то остается лишь один выход.

Я вдохновленно закивала. Во время предыдущего обсуждения ситуации единогласно было решено, что выхода нет вообще, так что подход Ди-Гнемы мне понравился. Я даже тогда решила, что не такая уж она и злая, как сестрица меня предупреждала.

— Они обшарят каждый уголок нашего мира, они перевернут все вокруг, преследуя тебя, они не остановятся, пока не обыщут все. Значит, остается только… — Ведьма умолкла, вероятно, ожидая, что я сама подскажу правильный ответ.

— Чего остается-то? — так и не догадалась я.

Ведьма плюнула с досады, попала на разложенные крысиные шкурки, шкурки стали дымиться.

— Бежать из нашего мира остается. Я отправлю тебя в другой мир, — сказала она.

— Чего?! — не теряя времени, я перешла в шоковое состояние. О том, что между мирами существуют какие-то там врата, я всегда догадывалась. А вот о том, что этими вратами может воспользоваться кто-то, кроме кровожадных злотышей, мне на тот момент еще в голову не приходило.

— Злотыши тогда потеряют твой след, — пояснила ведьма.

Я ошарашенно хлопала ресницами, пытаясь как-то переварить полученную информацию. Я — и другой мир! Я — обычная девушка, привыкшая жить собственным воровством, и вдруг такие перемещения! Просто в голове не укладывалось.

— Они не смогут уловить, что ты прошла через врата, — добавила ведьма.

— Я тоже как-то не особо улавливаю, — созналась я.

— Еще бы, попасть в другой мир — это тебе не кошелек подрезать, — съехидничала ведьма. — Только редким волшебникам дано совершить такое путешествие. Простой воровке нечего и помышлять о подобном.

— Я не простая, а лучшая. Мне, между прочим, вручили титул признания и уважения, — напомнила я, все больше и больше привыкая к идее о путешествии в другой мир. Ведь новый мир обещал стать для меня не только избавлением от смерти — он сулил новые возможности.

— Мне нет дела до ваших титулов, но, пожалуй, я помогу тебе, — сказала ведьма. — Я проведу тебя в дружественный мир, похожий на наш. Там ты сможешь укрыться от гнева Герцога и от злотышей.

— Звучит все просто замечательно, — кивнула я, убеждаясь, что предложение ведьмы очень даже интересное. Я уже вовсю пыталась представить себе чужой мир. Какие там люди, какая магия, какие законы, какие стражники. Ладно, стражники везде одинаковы, но вот все остальное меня будоражило. От перспектив даже начинала кружиться голова.

— Но учти, забесплатно я не работаю. — Ди-Гнема расплылась в улыбке.

Если раньше меня настораживал альтруизм ведьмы, то после последних ее слов я успокоилась, признавая, что ее подход более чем логичный: ведьма зарабатывает на хлеб, я покупаю себе избавление от смерти.

— Мне и не надо бесплатно. — Я подбросила на руке кошелек с золотыми монетами, полученными от Кизляка Одноглазого. — Сколько?

— Не все в этом мире измеряется деньгами, — оповестила меня ведьма.

Когда я слышу подобную фразу, то понимаю, что с меня сдерут вдвое больше, чем следует. Но на кону была моя жизнь, и торговаться я не собиралась.

— Сколько стоит то, что не измеряется деньгами?

Ведьма медлила с ответом. Она перевела взгляд на хрустальный шар и принялась что-то там разглядывать. Я так и не поняла, что именно, для меня его поверхность оставалась гладкой и блестящей, ну разве что еще мое растянутое отражение появилось.

— В том мире, куда ты отправишься, есть один артефакт, — наконец заговорила ведьма. — Бесценный артефакт.

— Угу, — пожала плечами я, не понимая, к чему это она. Мало ли где какие артефакты валяются. Мне это было неинтересно. — Сколько?

— Этот артефакт принадлежит мне.

— Сколько? — повторила я. Болтовня про артефакт мне уже порядком надоела.

— Принеси мне мой артефакт, это и будет платой за мои услуги.

— И все? — удивилась я.

— Да!

— Хорошо, принесу, без проблем! — поспешно заверила я.

— Ты думаешь, я на слово поверю кому-то из Вольё! — усмехнулась ведьма. — Я помогу тебе сбежать, ты скроешься в том мире, и я больше не увижу ни тебя, ни мой артефакт.

В принципе она была права, я даже обижаться не стала на предвзятость, жизнеописания моих родственничков пестрели подобными инцидентами. Да и в моей жизни достаточно всего веселого. Ну не ждете же вы от воровки идеальной биографии?!

— Так мне слово тебе дать или клятву какую-нибудь произнести?

— Нет, я пользуюсь более надежными средствами. Сиди здесь. — Виляя своими весьма объемными бедрами, Ди-Гнема вышла за дверь.

Ага, не такая я наивная, чтобы просто так сидеть. Я вскочила и прошлась по избушке, внимательно разглядывая абсолютно все, и выставленное напоказ, и скрытое от глаз. На полочках громоздились горшочки, баночки, шкатулочки со всякими мазями и травами, впрочем, ничего необычного, все, что и должно быть у ведьмы. Несколько разновеликих котлов стояло у печи.

И тут на полочке среди сушеных червяков и вяленых ящериц я заметила шкатулку и открыла ее чисто из профессионального интереса. Внутри лежал шнурок с тремя светящимися бусинками. Это были самые красивые бусинки, виденные мною за всю жизнь. Необычайно прекрасные и совершенные! Уже намного позже я поняла, что необычайную привлекательность бусинкам придавала заложенная в них магия, но, увы, тогда я этого не знала, они казались мне обычным украшением. В смысле не обычным, а самым потрясающим украшением, виденным за всю мою жизнь. Отработанными годами движениями мои пальцы сами вытащили этот шнурок и надели его мне на шею.

— Бунталина, — позвала ведьма.

Я спрятала шнурок под ворот платья и обернулась. Из-за двери показалась ведьма, в руках она держала блюдце с синим порошком, что совершенно не сочеталось с ее зеленым платьем. Выглядела она встревоженно и величественно одновременно, впрочем, с такими-то параметрами она всегда, должно быть, выглядит величественно.

— Встань предо мною!

— Зачем?

— Делай, что говорю, если хочешь спастись от злотышей!

Я повиновалась, поскольку и спастись от злотышей, и попасть в новый мир мне хотелось со страшной силой.

Глаза ведьмы сделались красными, нос заострился. И тут откуда-то подул легкий ветерок, хотя, ручаюсь, окна были закрыты. Огонь в печи запылал сильней. Волосы у ведьмы выбились из прически и, подобно змеям, обвили ее лицо.

— Бун-та-ли-на, — нараспев сказала ведьма, а дальше последовали столь непонятные слова, что я даже под пытками не смогу их вспомнить и воспроизвести.

Порошок из блюдца стал медленно подниматься вверх и сыпаться мне на голову и на платье, что совершенно не украшало его. Я словно попала под синее снежное облако. Оставалось лишь наблюдать за возвышающейся надо мною ведьмой и тающим на моей коже синим порошком.

— Вот и все! — Ветер стих, огонь в печи вновь горел ровно, внешность ведьмы нормализовалась (в смысле восстановилась до предыдущего состояния, до нормы Ди-Гнеме все равно было далеко). — Теперь ты связана заклинанием. Ты обязана разыскать артефакт и принести его мне.

— Что? Каким еще заклинанием? — возмутилась я. Для человека, недолюбливающего магию, вокруг меня происходило слишком много всего волшебного.

— Если ровно за неделю ты не разыщешь артефакт и не принесешь его мне, то помрешь, — просто сказала Ди-Гнема и усмехнулась. — Но тебе нечего бояться, ты ведь все равно обещала принести его мне.

— Стоп, стоп, стоп! — замахала я руками. — Мы еще ничего толком обсудить-то не успели, а ты на меня уже всякие заклинания навешала! Я даже не поняла пока, доверяю я тебе или нет. Да я и не знаю, где там этот артефакт искать. Давай поворачивай свое заклинание обратно!

— Ты отказываешься от сделки? Хочешь к злотышам?

— Нет! — опешила я.

— Если останешься здесь, то через час-другой тебя разыщут злотыши и затащат в Черный мир. Я же предлагаю тебе добровольно отправиться в дружественный мир, где ты будешь спасена от всех своих бед. А теперь ответь, что ты выберешь?

Вот не люблю я логику! Как ни крути, против нее все равно не выстоять. А слова ведьмы были необычайно логичны.

— Ладно, убедила.

— Скажу больше, — продолжила ведьма, — злотыши, когда поймут, что тебя нет в этом мире, прекратят поиск, и вот тогда ты сможешь вернуться и жить по-прежнему.

— Вот такой поворот событий меня вообще устраивает, — обрадовалась я, решив, что и в самом деле неплохо будет погулять по новому миру, освоиться там, а после победоносно вернуться в родную гильдию с экзотическими подарочками и снова доказать, что я лучшая. Ведь никто из наших отъявленных никогда не грабил другие миры.

— Тогда не вижу смысла затягивать, — сказала Ди-Гнема. — Пора тебе в дорогу.

— Э-э-э, погодь-погодь, — притормозила я ведьму, профессионально заговаривавшую зубы. — Расскажи, что это за мир?

— Мир как мир, ты быстро во всем разберешься, — не стала вдаваться в подробности ведьма. Будто не отправляла меня в неведомую даль, а просила сходить на огород за петрушкой. — Лучше там особо не болтать, что ты не местная, они к такому не привыкли.

— У нас тоже к такому не привыкли, — поспешно заверила я. — Это только вы, колдуны, маги и ведьмы, между мирами проходы открывать можете.

— Кстати, про магию тоже поменьше болтай. В том мире магии мало и в нее почти не верят.

— Это я с радостью, — заверила я.

— Теперь ты мне доверяешь? — спросила ведьма. — Ты готова отправляться?

— Вольё не доверяют никому, — пробормотала я хорошо заученную с детства фразу. — Но концепция моего спасения более-менее прояснилось. Осталось только узнать, где спрятан артефакт. Где, говоришь, искать артефакт?

— Он где-то в том мире, — уклончиво ответила ведьма.

— Опаньки, приехали. Ты мне хоть какую-нибудь наводку дай. Это как же я буду искать в неизведанном мире неизвестно что!

Ведьма молча протянула руки к хрустальному шару и застыла в таком положении. Я глянула в шар и снова ничего там не увидела.

— Там есть хранитель, который сторожит свиток. Хранитель и сам не знает, что в этом свитке и насколько он ценный, — тихо промолвила ведьма, ее голос стал тягучим, будто знания приходили к ней издалека. — Так вот, в свитке есть информация, где искать артефакт.

— Это самое запутанное объяснение из всех запутанных объяснений, — созналась я. — Ты можешь что-нибудь более толковое мне сказать.

— Не перебивай. — Ведьма продолжила разглядывать хрустальный шар, ее голос был таким же отстраненным. — Ты пройдешь врата и попадешь в город. Найди там трехэтажный белый дом с золотыми окнами, он стоит за кованым забором. Возле входа возвышаются статуи львов. Там живет хранитель, который сторожит свиток.

— Ну это уже хоть что-то. Ты все это в хрустальном шаре увидела?

— Да, шар многое может показать.

Какая-то неувязочка в словах ведьмы насторожила меня. Вообще-то обычно я более догадлива, но в тот день на меня свалилось столько испытаний, что мыслительные процессы стали давать сбой.

— Стоп! — наконец разобралась я со своими догадками (с частью своих догадок, остальное, увы, дошло до меня гораздо поздней). — Почему ты сама не отправилась в тот мир? Если этот артефакт так важен для тебя, то почему ты сидишь тут и думаешь, кого за ним отправить, а не идешь сама?

— Сразу видно, что ты ничего не смыслишь в магии, — вдохнула полной грудью Ди-Гнема, отчего ее бюст увеличился на пару размеров. Прямо-таки угрожающее зрелище. — Магия того мира опасна для меня, она меня уничтожит, высосет из меня мои способности. Тебе же бояться нечего. Твои магические способности равны нулю.

Ответ ведьмы меня вполне устроил, всеми своими мыслями я уже пребывала в новом мире. Я просчитывала, как бы за один день успеть выкрасть свиток, найти артефакт и отдать его ведьме. Таким образом, я бы расплатилась за путешествие и сразу занялась бы чем-нибудь более достойным для девушки моего положения.

Глава 5

НОВЫЙ МИР — НОВЫЕ ЗАКОНЫ

Ведьма взяла со стола одну из баночек, вышла из избы и направилась по еле заметной тропинке, виляющей среди топи. Я, полная самых радужных надежд, придерживала пышные юбки своего когда-то нарядного алого платья и следовала за ведьмой. Рядом скакал блуждающий огонек, любезно освещая нам путь. Все вместе мы походили на какую-то праздничную процессию, разгуливающую в ночи по болоту и вдыхающую ароматы гниения.

— Когда артефакт разыщешь, сразу свяжись со мной, — бросила через плечо ведьма. — Нет, не только когда разыщешь. Сообщай мне о своих продвижениях по миру.

— Гонца пошлю, — незамедлительно ответила я. Вообще-то удобней всего было передавать сообщения с Флошкой, но, увы, у нее срок службы уже вышел, объедается она теперь варениками на замковой кухне. До сих пор без нее скучаю, жабочка моя!

— Упс! — Я врезалась в застывшую на тропинке Ди-Гнему.

— Пип! — В меня врезался блуждающий огонек, но тут же отскочил в сторону и смущенно замигал.

— Какого гонца? — спросила она.

— Помоложе да посообразительней! — ответила я и умолкла, светлая мысль посетила мою мудрую голову. — Я же в другом мире буду, как я свяжусь с тобой?

Ведьма словно только и ждала таких слов.

— Используй вращательное заклинание. В магии ты, конечно, не кумекаешь, но уж простейшие заклинания ты должна знать?

— Вроде бы да, знаю, — пробормотала я.

— Вот и договорились, — усмехнулась ведьма и зашагала дальше по дорожке.

Я поспешила за ней, блуждающий огонек — за мной, а где-то далеко-далеко за ним вышли на охоту злотыши, ибо три часа, любезно отведенные мне Молибом, к тому времени уже истекли. И можно было не сомневаться, что маг сдержал слово и выпустил из Черного мира розово-сопливых тварей. Вообще, прослеживается удивительная закономерность: люди непременно держат свое слово, если пообещали что-то мерзкое.

— Готова? — Ди-Гнема остановилась возле впадины, заполненной болотной водицей.

— Да! — торжественно ответила я, будто мне можно было дать какой-либо другой ответ.

Блуждающий огонек, мерцая, заскакал вокруг впадины, словно у него неожиданно случились перебои с энергией.

— Что это с ним? — удивилась я. — Приболел, может?

— Не отвлекай меня! — Ведьма дождалась, пока огонек трижды обогнул впадину, затем нараспев произнесла несколько фраз, таких же непонятных, как и все прочие заклинания, открыла баночку и вылила в воду ее содержимое. Болотная водица засветилась.

— Иди! — сказала ведьма.

— Куда?

— В новый мир. — Ведьма указала рукой на светящуюся водицу.

— Это не новый мир, а старое болото, — возмутилась я.

— Это не болото, а врата в другой мир, — поправила меня ведьма.

— Если это врата, то чего оттуда так воняет? — Вода хоть и стала загадочно красивой, но гнилостный запах никуда не делся. Ступать туда совершенно не хотелось.

— А ты нюхай поменьше, — начала злиться ведьма. — Пошевеливайся давай, пока действие заклинания не закончилось.

— Пошевелиться-то я могу, но вот топиться в болоте не собираюсь. Я что, дура — в трясину прыгать?

— Не знаю, может, ты и дура, — теряла терпение ведьма. — Сказано же: это портал, врата между мирами. Шагнешь туда — и сразу в новом мире окажешься.

Блуждающий огонек с мигающей головой продолжал скакать вокруг впадины. А я смотрела на светящуюся водичку, вдыхала вонючие испарения и представляла, где окажусь, если шагну в болото. И ведьма мне больше не внушала доверия, я тогда вдруг как-то неожиданно поняла, что если женщина одиноко живет на болоте, то она просто обязана быть злой и творить непотребства. А самое большое непотребство — заманить меня в трясину топкую.

— Я, это, кое-что дома забыла, — пробормотала я. Согласна, идея не самая блестящая, но это было единственное, что пришло мне на ум.

— И ты хочешь быстро сбегать до дома и обратно? — спросила ведьма.

Я энергично закивала.

— Хорошо, — улыбнулась ведьма.

Только я хотела обрадоваться милосердию Ди-Гнемы, ее понятливости и обходительности, как почувствовала мощный пинок в свою упругую заднюю часть тела. Уже подлетев в воздух, я сообразила, что это блуждающий огонек, подчинившись приказу ведьмы, пнул меня длинными ножками. У него не только разума, но еще и совести нет.

— Не забудь, сроку тебе — одна неделя, — сказала ведьма.

Шлепнулась я прямиком в центр вонючей впадины, заполненной светящейся водичкой, которая тут же и всосала меня.

— Я все запомню, — успела крикнуть я до того, как моя голова ушла под воду. — И отомщу, — булькнула я уже под водой.

— Понадобится помощь, дай знать, — донеслось оттуда, где вместо противной жижи в нос попадал чистый воздух.

— Уже нужна! — вместо слов вырвалось несколько пузырьков воздуха, а рот наполнился водой.

Водичка на вкус оказалась премерзкой, да еще и жечь начала. Я закрыла глаза и, словно опытный утопленник, сразу пошла ко дну. Пышные юбки ужасно мешали, тугой корсет давил, да еще и кошель с наградными монетами тянул вниз. О том, чтобы выкинуть кошель, у меня даже и мысли не было, я не настолько плохо воспитана, чтобы разбрасываться золотыми. Напротив, была бы возможность стянуть пару медяков у здешних жаб, я бы так и сделала.

Я плавно опустилась на дно и вдруг с удивлением заметила, что застоявшаяся водичка больше не пытается проникнуть мне в нос. Восхитительный воздух вновь наполнил мои легкие, дышалось свободно, даже гнилостный запах исчез.

Я открыла глаза и поняла, что лежу на полу. Мое платье оказалось совершенно сухим, вероятно, из-за заклинания. Все же ведьма не утопила меня, а и в самом деле провела через врата в новый мир. Мир без злотышей, без Герцога и без противного Молиба, мир, где никто не мечтал растерзать меня на части. Только этот факт делал окружающее пространство распрекрасным.

— Молчать, я сказал! — послышался мужской голос.

И я осознала, что не одна в этом мире. Не поднимая головы, я огляделась. Вокруг были люди в странных одеждах, что, признаться, меня совсем не удивило, другой мир как-никак, но вот только они все тоже лежали на полу. Не могли же они это сделать из солидарности со мною! Впрочем, на меня никто не обратил ни малейшего внимания, все лежали, не поднимая глаз, просто разглядывая плитки пола.

А еще в этом мире был день, а не ночь! Я уже позже узнала, что врата, через которые провела меня ведьма, искажали временные потоки, впрочем, это не важно.

— Живей, кидай бабки в эту сумку! — приказал тот же голос.

Я повернула голову и увидела, что нахожусь в странном помещении со стеклянными стенами. Все-таки несколько человек в этом помещении стояли, пятеро были в черных масках, а один, без маски, в белой рубашке, мокрой от пота, дрожащими руками закидывал в сумку какие-то бумажки. Бабки, как я сразу догадалась.

— Не роняй деньги! — выкрикнул снова тот же мужчина с закрытым лицом.

Пожалуй, знакомство с новым миром началось с самых главных вещей. Бабки — это бумажки, бумажки — это деньги. Тот, который деньги отдает, расстроен, те, которые деньги получают, волнуются — значит, это ограбление! Новая, совершенно неизвестная мне методика. Я в один миг забыла про ведьму, злотышей и прочие неприятности и сосредоточилась на созерцании.

Грабители размахивали каким-то оружием, как я сразу поняла, весьма опасным оружием, потому что никто не осмелился им противиться. Я быстро догадалась, что грабители уложили всех, чтобы не отвлекаться от процесса, и складывали деньги в сумки. Вполне разумная методика, в нашем мире никто и не слышал о такой. Ой, ну и фурор же я произведу в гильдии отъявленных, когда вернусь домой с новыми знаниями.

— Где у вас запасной выход? — спросил один из моих коллег.

— Там. — Человек, складывающий деньги, дрожащей рукой указал в сторону.

И все действующие лица продолжили заниматься своими делами, бездействующие продолжали валяться на полу. А я пока решила немного разобраться в происходящем. Меня заинтересовало, что это за место такое, со стеклянными стенами и запасным выходом, и где, самое главное, хранится большое количество денег? В нашем мире каждый хранит свои денежки при себе, а если денежек слишком много, то складывает их в отдельной комнате, куда не пускает посторонних. В этом помещении были и деньги, и посторонние.

— Эй, — шепотом позвала я лежавшего рядом парня с длинными светлыми волосами. Вначале я даже приняла его за эльфа, слишком уж нежным было его лицо в обрамлении блондинистых волос. Но вполне человеческие ушки сразу разрушили иллюзию. И хорошо — мне всегда было сложно общаться с возвышенными эльфами.

— Ты откуда здесь взялась? — Вполне нормальный человеческий страх на его лице сменился удивлением.

— Из болота, — честно ответила я, разъяснять ему ситуацию не входило в мои планы. — Что это за дом?

— Какой дом?

— Вот этот дом, где мы находимся. — И, чтобы уж он совсем начал соображать, добавила: — Где мы на полу валяемся, а вон те работают. Вроде, неплохо работают.

К слову, до сих пор меня не покидает чувство благодарности к тем ребятам, показавшим мне новую методику.

— Банк? — еще сильней удивился парень.

— Это ты у меня спрашиваешь? — возмутилась я. — Что такое банк?

— Это то место, где мы на полу валяемся, — опешил он.

Ну и кто из нас после этого выходец из другого мира? Не мог найти какое-нибудь более доходчивое объяснение.

— Ты зачем сюда пришел? — спросила я.

— Деньги заплатить.

— Им?

— Издеваешься?

Признаюсь, первый разговор вышел тупиковым, это уже позже я научилась правильно общаться с представителями данного мира, а в тот раз мне пришлось тяжко, но я не отступала и старательно искала новые подходы.

— Эти, в масках, зачем сюда пришли?

— За деньгами.

— За твоими?

— Ты снова издеваешься?

И снова в нашем общении появились неразрешимые трудности, но, впрочем, суть происходящего я уловила: банк — это то место, куда можно прийти и где находится много денег. И у меня сразу появилась идея позже еще раз заглянуть в это весьма и весьма полезное здание.

— Так, нам нужен один заложник!

В то время, пока я постигала финансово-денежные аспекты данного мира, грабители уже заканчивали свою работу.

— Ты, коротыш, пойдешь с нами, — приказал один из них.

Блондинчик, который пытался объяснить мне происходящее, поднялся. Вот с этим я никак не могла согласиться. Мне необходимо было лично отследить новую методику работы. В том, что за пределами банка будут происходить не менее интересные события, я не сомневалась, и смириться с тем, что все это увидит только блондинчик, не могла.

— Постойте. — Я поднялась на ноги.

Не знаю, какие выражения лиц были у грабителей, но блондинчик явно обалдел. Он так и остался стоять рядом, растерянно мигая и неуверенно улыбаясь уголком рта. Ростом он оказался чуть ниже меня, а его хрупкая фигура даже наполнила меня некой завистью. Я вновь вспомнила об эльфах, наверняка его предки водили близкое знакомство с этой высокомерной расой.

— Ты? — Оружие в руках ближайшего грабителя дернулось. Этот жест, одинаковый во всех мирах, я легко поняла.

— Я не собираюсь вам мешать, — поспешно заверила я.

— Что это? — в изумлении спросил грабитель, и остальные ему поддакнули.

Это они на мое платье так отреагировали. Да, согласна, одета я была намного лучше остальных, ведь попала я в это странное место прямо после нашего праздника, на который так наряжалась. Алое шелковое платье графини Тутляндской, расшитое жемчугами и золотом, сапожки с рубиновой пряжкой, черепаховые гребни. Конечно, необходимо было сменить одежку, чтобы в дальнейшем не привлекать излишнего внимания, но в тот момент нельзя было отвлекаться на странности моего гардероба.

— Я с вами пойду, — быстро сказала я, но не стала объявлять себя заложником, решила проявить осторожность до тех пор, пока не разузнала значение этого слова. Тем не менее мне нужно было как-то объяснить свое решение, поэтому я пробормотала то, что всегда срабатывало в моем мире: — Я знаю короткий путь.

По молчанию грабителей было понятно, что я сказала что-то совершенно неправильное, и я поспешила исправить ситуацию:

— Магия на меня не действует, — заверила я и поняла, что снова промахнулась с ответом.

На меня стали тарашиться не только грабители. Люди, лежавшие на полу, забыв об опасности, подняли головы. Очень неблагоприятный сигнал. Нужно было выкручиваться.

— Мне здесь очень страшно! — произнесла я любимую фразу моей сестрички Тилис и наивно захлопала ресницами. Этот приемчик еще ни разу не подводил ее, я надеялась, что он выручит и меня.

Грабители переглянулись.

— А чего это я тебя раньше тут не видел? — вдруг сообразил один из них.

— Ты из полиции? — спросил другой.

Я готова была зарыдать от досады. Если со словом «банк» я к тому времени более-менее разобралась, слово «заложник» несколько хуже вошло в мое сознание, функции заложника я не очень понимала, но знала, что должна быть на его месте, то «полиция» — что-то совершенно непредсказуемое.

— Какая из нее полиция, видишь, платье маскарадное, — ответил другой грабитель.

— Я с маскарада, — быстро выкрутилась я. — Зашла в банк, посмотреть на деньги.

В тот момент мне так и не удалось узнать, насколько неправильным оказался наспех сочиненный ответ. Неожиданно стеклянная стена разбилась, на пол упало что-то небольшое и ужасно вонючее. Пахло оно намного хуже, чем ядовитые пары на болоте у ведьмы Ди-Гнемы.

Наравне со всеми я закашлялась.

— Слезоточивый газ! Эта баба из полиции, она нас отвлекала! — крикнул грабитель.

— Стреляй в нее.

А вот этот приказ был мне хорошо известен. В меня стреляли много раз, правда, использовали арбалеты и луки, но я поняла, что от выстрелов из нового оружия никакого удовольствия не получу. Я толкнула стул в сторону ближайшего грабителя и ловко отпрыгнула в сторону. Прыгнула я ловко, но мне помешал все тот же миниатюрный блондинчик, попавшийся на пути. В результате мы в обнимку повалились на пол.

Над моей головой послышался жуткий грохот.

Я повернула голову, с изумлением осознав, что это выстрелы. Стреляют тут, прямо скажу, шумно и малоэффективно, сдается мне, основная задача состоит в том, чтобы оглушить противника, а вовсе не попасть в него. Но парня, упавшего практически на меня, я не стала сталкивать на пол, он неплохо мог защитить меня от стрел этого мира.

И вдруг выстрелы прекратились.

— Стоять, руки вверх! — послышался многократно усиленный чем-то там голос.

Признаюсь, мне потребовалось какое-то время, чтобы осознать, что это прибыли стражники.

Я чуть было не послушалась их приказа, привычка, знаете ли. Если кого-то пытаются арестовать, то обязательно меня. Но в тот раз все было совершенно непривычно, арестовывали кого-то другого, а я преспокойно изображала безобидную горожанку.

Стражники не спешили входить внутрь, я снова отношу это к специфике данного мира, у нас стража сразу кидается в драку, надо это или не надо. А здесь была попытка наладить какой-то разговор. Впрочем, мои коллеги на это не повелись.

— К запасному выходу! — Один из грабителей закашлялся и отбросил сумку с деньгами. До сих пор не понимаю, почему он это сделал. Если он задумал избавиться от награбленного, то совершенно не вовремя, у него же еще была возможность удрать. Если его так сильно раздражал газ, наполнивший помещение, то тем более следовало быстрей убегать вместе с добычей. Сдается мне, что это жуткий непрофессионализм! Но главным было то, что сумка упала прямо рядом со мной, а стражники пока еще не вломились в помещение. Мне не помешал даже блондин, валявшийся на мне и шумно кашлявший мне в ухо. Умения, отработанные годами, отшлифованные усердными тренировками, не подвели. Через какие-то минуты большая часть содержимого сумки переместилась в мои карманы и за корсет. Хвала портным графини Тутляндской, умудрившимся изобрести такой фасон!

В помещение банка ворвались стражники.

— Полиция! — радостно пролепетал блондин опять же прямо мне в ухо. Так я узнала значение еще одного нового слова. Слова, которое я хорошенько запомнила.

Больше мне в этом банке делать было нечего, грабители удирали через запасной выход, стражники, в смысле полиция, должны были пуститься за ними в погоню. Все интересное закончилось.

— Отстань. — Я столкнула парня на пол, ведь свою функцию блондинчик уже выполнил, и стала потихоньку отползать к разбитой стеклянной стене.

На меня, бедную испуганную жертву, некому было обращать внимания. Казаться жертвой — это беспроигрышный вариант, ему я тоже научилась у моей сестренки Тилис. Люди, находившиеся в банке, кашляли от газа и потихоньку поднимались на ноги. Кажется, на меня этот газ действовал не так сильно, думаю, что это после вонючей болотной жижи, которой я вдоволь наглоталась. Так что, используя свое преимущество в состоянии, я копировала поведение остальных отравленных и успешно добралась до разбитой стеклянной стены. И тут мне навстречу вышел стражник, одетый в черные доспехи, с блестящим шлемом на голове. Экипировка лучше, чем в нашем мире, да и воняют здешние стражники не так сильно. Это плохо, бывают моменты, когда о приближении стражи лишь по запаху и можно узнать.

— Девушка, вы не ранены?

— Мне плохо! Воды! Воздуха! — быстро сообразила я, что отвечать. Все-таки я знаю, как общаться со стражниками. — Я зашла в банк, а тут грабители.

— Идите к машине «скорой», — сказал он. — Сразу за углом.

Я поняла, что этот стражник может с легкостью добить меня тонкостями местной лексики. Не знала я тогда, что такое «машина скорой». Приходилось действовать, опираясь на понятные фразы в его речи, то есть соглашаться и следовать в заданном направлении.

— Иду.

Сохраняя спокойствие и делая вид, что меня не удивляет здешняя обстановка, я прошла через разбитую стеклянную стену. Приятная тяжесть в карманах напоминала о том, что первые минуты в новом мире не прошли зря.

Я вышла на городскую улицу!

В двух словах не описать, какое впечатление на меня произвел новый мир. Когда ведьма говорила, что он похож на наш, вероятней всего, она имела в виду, что люди здесь тоже ходят на двух ногах и дышат воздухом. Во всяком случае, больше никакого сходства я не заметила. Шум, гам, непонятные высоченные дома. Цветные картины, развешанные повсюду. Мигающие разноцветные огоньки. Множество неизвестно как управляемых повозок и какие-то странные законы нахождения на улице. Я сделала еще шаг и вдруг заметила, что одна из повозок мчится прямо на меня.

— Куда прешь! — Очередной стражник схватил меня за шиворот и оттащил назад.

Мне даже не пришлось изображать страх или изумление, их и так было предостаточно. С трудом сглотнув, я выдавила из себя:

— Я за угол, к машине скорой. Меня ранили.

— Вижу. Кажись, контузило тебя, — согласился он.

Обрадовавшись, что у меня неплохо получается подбирать слова, я наскоро составила следующую фразу:

— Шла с маскарада, зашла посмотреть на деньги, а тут меня и контузило.

Мои успехи в местном разговорном стражник не оценил, лишь печально вздохнул и пробормотал что-то о вреде слезоточивого газа.

— Поспеши к врачу, тебе таблеток каких-нибудь выпишут, — покачал головой он.

— Выпишут таблеток. — Я больше не решалась блистать своими познаниями.

Стражник недослушал меня и кинулся через разбитую стеклянную стену внутрь банка.

Я, чтобы избежать возможных ошибок, аккуратно прошлась вдоль дома, свернула за угол, обошла какого-то мужика в белом халате и через несколько шагов влилась в толпу горожан. Вот тогда я впервые почувствовала себя частью этого мира — и местные деньги имелись, и словарный запас пополнился. Вдохновленная первой удачей, я не сразу заметила, что меня преследует миниатюрный блондин.

Глава 6

БУТИКИ, БРЕНДЫ И ПРОЧЕЕ

Я обернулась. Он стоял прямо за моей спиной. Неуверенно склонив голову, он казался еще ниже, еще миниатюрней и нежнее. Он улыбнулся уголком рта, став похожим на упыря из Западного леса. Эти твари никогда не запугивают своих жертв, наоборот, с помощью какой-то неведомой магии завлекают к себе в норы, а потом… Впрочем, о том, что бывает потом, ходят самые разные слухи. В эти слухи я никогда не верила, но попадаться к упырям не спешила, да и от этого блондинчика тоже решила поскорей избавиться.

— Зачем вы преследуете меня? Хотите обидеть бедную девушку? — Я снова позаимствовала одну из любимых фраз моей сестренки. Исходя из ситуации, Тилис, произнося эти слова, срезает кошельки или провоцирует начало драки.

Блондин с нежностью смотрел на меня.

— Ты стала заложником вместо меня! — прошептал он. — Ты спасла мне жизнь!

Спасла и спасла, это вышло как-то случайно. Зачем задумываться о таких мелочах?

— Да, спасла. Теперь иди к себе в дом или в избу. — Тогда я еще не умела по здешней одежде отличать горожан от селян.

Блондин изобразил несколько стадий удивления — от легкого поднятия брови до полуоткрытого рта, а потом широко улыбнулся.

— Когда я увидел тебя, то сразу понял, что ты — необыкновенная. Таких я еще не встречал!

Разумеется, я необыкновенная, восхитительная и блистательная, только в тот момент я не могла понять, что ему от меня нужно и почему он не шел на своих стройных ножках куда подальше.

Истинные причины его поведения я узнала намного позже.

— Ты вызвалась быть заложником вместо меня, — повторил он и на миг умолк, словно боялся поверить собственным выводам. — Я тебе понравился?

Вообще-то нелишним будет прояснить ситуацию и составить список моих предпочтений. Мне нравится звон золотых монет, кстати, шуршание бумажных денег, как оказалось, тоже доставляет немалое удовольствие. Мне нравится бросаться в авантюры, нравится свободная жизнь, нравятся чувствовать опасность.

— Не надо, не отвечай, — неожиданно попросил блондинчик. — Любые слова убьют волшебство этой сцены.

Я решила сохранить ему все волшебство в полном объеме и даже сделала шаг в сторону, чтобы оставить его один на один со сценой.

— У тебя есть машина? — спросил он.

— Машина скорой, — подсказала мне моя память.

— Ты врач?

— Лекарь? — решила уточнить я.

— Так и думал, что у тебя благородная профессия, ты привыкла спасать чужие жизни, — вдохновленно прошептал он.

Вообще-то я привыкла спасать только одну жизнь — свою собственную, и делать мне это приходится довольно часто. Впрочем, если он счел это благородным, я перечить не стала.

— У меня тут недалеко припаркована машина, я должен тебя подвезти, — сказал он.

— Куда? — насторожилась я. Однажды хилый на вид мужичок предложил подвезти меня на телеге, я согласилась, потому что тяжело было тащить целый мешок добычи. Он довез меня прямиком до башни Ляфет с ее жуткими камерами и пыточными подвалами. Видите ли, он узнал меня по развешанным повсюду плакатам и решил подзаработать. Не стану вдаваться в подробности, но удирала я на его телеге, которую после продала в соседней деревеньке за двадцать золотых.

— Куда ты захочешь! Да, понимаю, это слишком необычно для начала знакомства. Но ты и сама необычная.

В тот момент я поняла, что от него может быть польза. На меня уже откровенно таращились прохожие, похоже, это только блондину было без разницы, как я выгляжу, остальные же кривили физиономии и тыкали в меня пальцами.

— Мне нужно на базар, — заявила я.

— Базар? — неуверенно пробормотал он. На его лице вновь появилась милая нерешительность.

— Лавка, — сказала я, а когда его так и не посетило прозрение, добавила: — Где у вас всякими одеждами торгуют?

— Бутик! — возликовал блондин. — Я знаю отличный торговый центр.

— Гильдия купцов? — переспросила я.

Блондинчик трогательно захлопал ресницами.

— Там можно приобрести модели от известных дизайнеров. Изысканный шопинг. Разные бренды. Всемирно известные имена. Кутюрье…

— А одежду там продают? — спросила я, пытаясь отбиться от обилия новых слов.

— Какую? — Изящный блондин уставился на мое платье. — Если тебя интересуют экстравагантные наряды…

— Женскую одежду, — перебила я. — Такую, какую носят остальные горожанки, чтобы ничем не выделялась.

Блондин нерешительно кивнул. На его лице отражалось полнейшее смятение чувств, точно такое же я видела у одного тролля, пытавшегося решить логическую задачу. Поскольку взлом нервной системы блондина не входил в мои планы, я поспешила ускорить процесс продвижения к лавке.

— Отлично, поехали!

Блондин резко развернулся (в этот момент я заметила каблуки на его ботинках, прибавляющие ему несколько сантиметров роста) и легкой походкой пошел вдоль дороги, по которой со страшной скоростью носились разнообразные средства передвижения. Блондин чуть ли не взлетал на каждом шагу, не забывая при этом попеременно выставлять вперед то правое, то левое плечо. Такой летящей походки я не видела даже у самых магических тварей нашего мира.

— Вот моя тачка! — изящно взмахнув тонкой рукой, совершенно небрежным голосом заявил блондин.

Я посмотрела на желтую тачку, она была чуть больше, чем остальные модели, которые я уже здесь видела. Никаких гербов, указывающих на родовой титул, я на ней не заметила, лишь небольшой символ, похожий на толстый крест, значения которого я не поняла. И тогда я решила, что у него была самая обычная тачка.

— Эту машину я купил на прошлой неделе, — еще более небрежно добавил он. — Нормальная такая тачка, как мне показалось.

«Тачка, самоходная телега, машина, средство передвижения», — повторила про себя я, решив, что чем быстрей здесь освоюсь, тем лучше.

— Залезай! — совсем уж небрежно предложил блондинчик.

В тот момент я не могла по достоинству оценить его дорогую самоходную телегу, в смысле тачку, у меня все силы ушли на то, чтобы открыть дверцу и втиснуть туда пышные юбки. Позже, когда я научилась разбираться в таких необходимых вещах, как средства передвижения, я поняла, почему всю поездку у блондина было печальное лицо. Он ведь так и не дождался восхищенных возгласов.

— Кстати, я Серафим Огнекрылов! — сказал блондин и замер, словно чего-то ожидая.

Я смекнула, что его имечко что-то означает в этом мире. Я стала прикидывать, кем же он может быть: приближенным здешнего правителя, каким-нибудь великим чародеем или просто обладателем высокого титула. Но вскоре махнула рукой на это занятие, полагая, что наше с Серафимом знакомство оборвется в ближайшие минуты.

— Бунталина Вольё, — представилась я, понимая, что в этом мире мою фамилию смело можно называть даже стражникам. Меня никто не искал и не преследовал, во всяком случае, на первых порах.

— Какое необычное имя. Псевдоним?

— Я его сама придумала. — Ну да, моим братикам можно менять имена, данные от рождения, а я чем хуже? Еще в девять лет я придумала себе такое имечко. Знали бы вы, каким кошмаром нарекли меня родители! От настоящего имени я оставила только первые две буквы.

— У меня тоже псевдоним. — Серафим умолк, будто чего-то ожидая.

И ничего не дождался. Что там делалось с его именем, меня не интересовало. Кстати, позже, когда я узнала, кем он является, то поняла, что мое поведение было самым неправильным. Если я хотела избавиться от него сразу после поездки на его тачке, то вести себя следовало совершенно иначе.

— Мы приехали, — сказал Серафим.

Я вышла из тачки, кстати, у меня уже самостоятельно получилось открыть дверцу и отстегнуть ремень безопасности. Предо мной возвышался один из огромных домов этого мира, более величественный и помпезный, чем соседние дома. По своим размерам он был примерно в четверть замка нашего Герцога. За его огромными окнами я увидела каких-то истуканов в странных одеждах. Они все были освещены чем-то, сильно напоминающим блуждающие огоньки, этот свет так же манил к себе, но, правда, был неподвижен.

— Обожаю шопинг. — Глаза Серафима заискрились.

Я неопределенно передернула плечами, догадываясь, что шопинг — это какая-то магия данного мира.

— Согласен, слышать такое признание от мужчины очень странно. Ведь обычно шопингом увлекаются девушки, — дополнил Серафим. — Но я просто не могу устоять.

На стеклянной двери висела табличка: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера». Ага, или после перехода в этот мир я каким-то неведомым образом освоила их язык вместе с письменностью, или же в этом мире писали и говорили на моем языке. Впрочем, это не важно, главное, что я тут же сообразила, как поступить. Я широко и приветливо улыбнулась, желая понравиться этой самой камере.

— У тебя прекрасная улыбка, — восхитился Серафим.

— Это для скрытой камеры, — быстро ответила я.

— Но камер тут нет, они висят в магазине.

— Хорошо, ты можешь меня с ними познакомить? — попросила я и, принимая всю неизбежность еще одного знакомства, добавила: — А заодно познакомь и с шопингом.

Серафим впал в ступор, точно так же, как в банке при нашем первом диалоге. Велико было искушение вот так оставить его с открытым ртом и сбежать, но блондинчик должен был помочь мне сориентироваться в новом мире. При всей несуразности Серафима неоспоримым плюсом было то, что он не задавал лишних вопросов.

— Пошли в лавку, — пробормотал он.

— В бутик, — гордо ответила я. — К кутюрье и брендам!

— О! Ты все-таки разбираешься в моде! — Серафим захлопал длинными ресницами. — Нас ждет пять этажей сплошного восторга.

— Пять этажей одежды? — не поверила я. Тогда я была уверена, что человечество не в силах за всю свою жизнь сносить столько материи или этот торговый дом — единственное место чужого мира, где торгуют одеждой.

— Одежды, обуви, аксессуаров! Мы мигом обойдем весь комплекс. Тут нужно покупать, а не объяснять, — быстро добавил он.

У меня закружилась голова. Да, я хотела заполучить себе новое платьице, сапожки, духи. Но с трудом представляла, как можно обойти все это здание. Следом за Серафимом я вошла в раздвижные двери.

— Обычные камеры висят вон там, там и там. — Серафим изящным пальчиком указал на небольшие черные штуковины. — Где висят скрытые, я не знаю. Они спрятаны ото всех. Я всегда изучаю, где находятся камеры…

— Зачем? — удивилась я.

— Я всегда интересуюсь камерами, потому что… — Серафим хотел поведать невероятно важный факт из своей жизни, но мне это было совершенно неинтересно. Впрочем, позже он меня тоже как-то особо этим не заинтересовал.

— Зачем камеры спрятаны ото всех? — спросила я.

На его лице появилась чуть ли не физическая боль, так ему хотелось рассказать свою тайну.

— Через эти камеры следят, чтобы никто тут не воровал, камеры снимают все, что происходит, и ведут запись.

— Что-то не похоже, чтобы эти штуки что-то записывали. — Мне показалось, что Серафим издевается надо мной. — У них нет ни перьев, ни бумаги.

Рот у Серафима приоткрылся сам по себе.

— Снимают — это… они запоминают все происходящее. И потом специальные люди могут увидеть все, что здесь происходило.

— Это как ведьмы видят в хрустальном шаре, — выдвинула я гипотезу, хотя сама не слишком-то разбиралась в магических шарах.

— Да! — выдохнул Серафим. Похоже, что и его знания работы камер были весьма поверхностными.

Но суть я тогда уловила — кражи в этом мире отличаются особой специфичностью. За каждым шагом здесь следят и все запоминают. И уже тогда я твердо верила, что у здешних коллег разработаны методики по работе со скрытыми камерами и прочими наворотами.

— Начнем с этого бутика! — заявил Серафим и вошел в одну из лавок.

Я сразу уставилась на короткое бордовое платье, мягкая ткань которого должна была плотно облегать фигуру. Пожалуй, так же плотно, как платье ведьмы, только подол гораздо короче. Впрочем, я могу позволить себе носить такие модели.

— В этом платье вы будете выглядеть как истинная леди, — улыбаясь, ко мне приближалась торговка. Да, тут ошибки быть не могло, и у нас, и в этом мире одинаково любезно улыбаются, когда пытаются что-то продать. — Оно отлично сядет на вашей фигуре.

При этих словах Серафим шумно сглотнул и энергично закивал.

— Истинные леди носят корсеты и штук пятнадцать нижних юбок, — ответила я, чтобы она понимала, что разговаривает со знатоком, а не с какой-то там селянкой.

— Вижу, у вас весьма специфический вкус, — еще шире улыбнулась торговка.

— Нет, — быстро среагировала я и сменила тактику. Если уж решила смешаться с толпой, стать одной из них, то следует принять чужие правила. — Мне нужно выбрать что-нибудь совершенно обычное, чтобы я легко могла ходить по городу.

— Ежедневное? — подсказала торговка.

— И вечернее — тоже, — вмешался Серафим. — Ведь может случиться, что кто-нибудь вечером тебя пригласит в ресторан. — На его нежном эльфийском личике вновь мелькнула улыбка голодного упыря.

— И утреннее, — добавила я, старательно игнорируя моего спутника. И вообще, меня тогда весьма удивили порядки этого мира. Для каждого времени суток — своя одежда. — И еще ночное нужно, — вспомнив о работе, добавила я.

Глаза Серафима вспыхнули, лицо покраснело. Легко догадаться, с чем ассоциировалась у него ночная одежда, но в этот момент мне не было дела до его фантазий. Я пошла по лавке, присматривая товар.

— Кхм, пожалуй, я смогу вам помочь, — сказала торговка. — Девушка, это не шляпка, а сумка… Пожалуйста, не натягивайте носки на уши… Нет, нет, колготки не наматывают на талию, их надевают на ноги… Это женская модель джинсов… Не режьте ткань ножом, у нас есть портниха… Это лейбл… Идите лучше в примерочную, я сама вам принесу все, что нужно.

Я сделала два шага и уставилась на красивую кружевную тряпочку. Вначале мне показалось, что это носовой платок, но уж больно странной формы.

— Хотите примерить стринги? — спросила торговка.

— Да! — Я уверенно схватила кружевную тряпочку и попыталась сообразить, куда же ее нужно надевать.

С нескрываемым восторгом Серафим уставился на меня.

— Наверное, вам будет удобней в примерочной, — чуть смутилась торговка. — Молодой человек может вам помочь.

Серафим с готовностью кивнул, но тут мой взгляд упал на неподвижного истукана в точно таких же стрингах. Ох, а я-то думала, что уже разучилась краснеть.

— Так это панталоны! — смущенно пробормотала я и, оттолкнув пытавшегося пристроиться следом Серафима, прошла в узкую кабинку под названием примерочная.

— Нижнее белье вам тоже подобрать? — раздался голос торговки.

— Да! — Я была готова носить стринги вместо панталончиков и бюстгальтеры вместо корсетов. Преображаться — так преображаться полностью.

Я скинула свое старое платье, прошедшее со мной через стену огня, через воду болота и через банковскую систему этого мира, и обнаружила, что со шнурка, прихваченного из ведьминой шкатулки, исчезла одна светящаяся бусинка. Тогда я еще не знала, какая сильная магия заключена в этих бусинках, и расстроилась лишь из-за пропажи красивого украшения. Если бы я только с самого начала знала, чем обладала!

— Эти платья должны вам подойти. — Торговка внесла мне кучу одежды.

О да, они мне подошли. Они были далеко не так восхитительны, как наряды из гардеробчика графини Тутляндской, но в обтягивающих платьицах я выглядела как жительница этого мира. Ладно, уж если вытерпела крестьянский сарафанчик с платочком, то и бретельки с тесемочками, а также лейблы со стразами тоже перенесу.

В той лавке мои знания о здешней моде существенно пополнились.

— Ты… Ты восхитительна! — пробормотал Серафим, стоило мне только выбраться из примерочной.

Вырез на моем новеньком розовом платьице был намного меньше, чем я привыкла, зато оно плотно облегало фигуру и обнажало ноги. Признаюсь честно, после десяти атласных юбок доходящих до пят, одной юбочки до колен мне было мало. Я сама себе казалась голой, да еще и блуждающий взгляд Серафима начал меня смущать.

— Платье из последней коллекции, — проворковала торговка. — Остальные вещи вам упаковать?

— Да, беру все, — решила я.

Мимоходом я подхватила с прилавка сумку, куда уместились и шуршащие бумажки и золотые монетки, в новой одежде не было таких обширных карманов, как на платье графини Тутляндской.

Теперь предстояло заплатить. Вы не ослышались, именно заплатить. Я рассудила, что, в конце концов, не обязана воровать постоянно, и потом, если деньги достались мне просто так, то я могу обменять их на эти вещи. Кроме того, мне было интересно расплатиться бумажными деньгами. И тут случилось еще кое-что занятное.

— Я заплачу. — Серафим протянул торговке непонятный прямоугольничек.

— Не мешайся, — быстро ответила я, но тут же передумала: — Мешайся. Что это?

— Банковская карта, — ответил Серафим и, очевидно припомнив все мои вопросы, тут же объяснил ее значение.

— Это очень увлекательно. — Я тогда еще не знала, как воспользуюсь новой информацией, но знала, что обязательно воспользуюсь, не будь я Вольё. — Хотя нет, все же не мешайся, я сама хочу отдать шуршащие бумажки. Ну и странно у вас все, деньгами может быть что угодно, только не благородные металлы.

Торговка изобразила очередную вежливую улыбку, а Серафим благородно отступил в сторону. Довольно быстро мне удалось разобраться в банкнотах и расплатиться за свои покупки, только меня удивило, что кассирша после этого пошла пить какие-то пилюли.

— Теперь в ресторан! — сказал Серафим, на миг запнулся и тут же добавил: — В харчевню, корчму, трактир, едальню.

Интересно, это он так надо мной издевался или пытался быть милым? Впрочем, не важно, его психологическая картина меня не интересовала, кажется, я уже говорила об этом.

— В ресторан! — заявила я, но тут же передумала. Негоже забывать про спасение своей жизни. Прежде всего стоит отыскать свиток вместе с его хранителем (или без хранителя), а поесть я еще успею. — Нет! Не в ресторан. Отвези меня к трехэтажному белому дому с золотыми окнами.

— Чего? — удивился блондинчик.

— Там такой белый домик и… э-э-э… там еще возле входа статуи львов должны быть, — продолжила объяснять я, не обращая внимания на то, что удивление на лице блондинчика достигло своего максимума. — Да-да, дом белый, окна золотые, львы у входа.

— Так, значит, львы?! — В его голосе появились нотки отчаяния.

— Да-да, львы, — закивала я, все еще не обращая внимания на его психологическую картину. А ведь стоило бы мне понять, что что-то пошло не так.

— Прямо туда и отвезти?

— Прямо туда, — наивно кивнула я и еще уточнила: — Дом еще кованым забором окружен…

— Я это знаю! — неожиданно разозлился блондинчик. — Я знаю этот дом! Его все знают!

Он умолк, видно, решая, не перестарался ли со вспышкой ярости. Я молчала, пытаясь сообразить, как поступить дальше. Ничего особо умного мне в голову не пришло. Тогда я решила воспользоваться методикой моей сестрички Тилис и пустила слезу. Пусть увидит, как больно меня ранит отказ, и делает выводы.

Слезы блеснули на моих щеках.

— Прошу! — Блондинчик сделал правильные выводы и широким жестом указал на свою тачку.

— Ах, — всхлипнула я, чтобы напомнить о величине своей обиды, и пошла в указанном направлении. По пути я выкинула свое старое платье, здесь оно мне не понадобится, а когда вернусь домой, то украду для себя что-нибудь новенькое.

Поездка была недолгой, даже короче, чем путь от замка Герцога до башни Ляфет. Всего через несколько минут молчания тачка остановилась возле кованых ворот дома хранителя свитка. Но за это короткое время Серафим изрядно побледнел и теперь поглядывал на дом с неприкрытой ненавистью.

— Прощай, — сказала я, решив, что блондинчик и сам неплохо разберется со своей вегетативной нервной системой, и дернула дверцу. Но дверь тачки не поддавалась. Сейчас-то я понимаю, что он ее просто заблокировал, впрочем, тогда я тоже сразу догадалась, что именно он препятствует моему выходу из машины.

— Если ты сейчас уйдешь туда, в этот дом…

— Нет! — искренне возмутилась я. — Сейчас я не собираюсь идти туда. — И в самом деле, как можно действовать без подготовки, без разведки, без тщательного плана?

Лицо Серафима самую малость наполнилось красками.

— Но все же, если ты уйдешь, то я никогда больше тебя не увижу. — Он покачал головой. — Я не готов к такому.

— Обязательно увидишь, мы еще не раз столкнемся в этом городе, — сказала я. У нас жители одного города по несколько раз за день встречаются друг с другом, даже если и не хотят. Все-таки городская стена накладывает некоторые ограничения. Тогда я еще не знала, в какой город попала, и потому удивилась реакции блондинчика на мои слова.

— Ты смеешься надо мной. Ты оставишь меня навсегда. Но я этого не хочу. Дай мне свой телефон, — попросил он, но тут же опомнился: — Это такая штучка, по которой люди разговаривают друг с другом.

— Я и без штучек умею разговаривать.

— Ты ничего не знаешь о телефонах. — В голосе Серафима даже не было удивления, он просто констатировал факт. — Вот, смотри. — Он достал из кармана странный предмет под названием сотовый и принялся набирать на нем числовые комбинации. — Достаточно набрать несколько циферок — то есть номер, и ты сможешь позвонить и поговорить с любым человеком.

— С любым? — обрадовалась я, надеясь, что связаться с Ди-Гнемой можно будет и без всякой магии.

— С любым человеком в этом мире! — подтвердил Серафим.

— Только в этом? — слегка расстроилась я, но диковинное изобретение мне все равно понравилось.

— Да, во всем мире! — радостно заявил Серафим.

— Ну хорошо. Это все выглядит достаточно просто, — согласилась я, даже не задумавшись, где брать эти самые номера для связи и откуда остальные могут узнать мой номер.

— Я хочу подарить тебе этот телефон, тогда я в любой момент смогу поговорить с тобой, просто услышать твой голос.

Конечно, фраза «в любой момент» меня смутила, но я понимала, что телефон в этом мире просто необходим, он заменял здесь врашательное заклинание. Да и вообще, признаю, люди в этом мире поступили крайне благоразумно, научившись передавать сообщения без всякой магии.

— Теперь мне пора!

Я кинула телефон в сумку, открыла дверцу тачки и уже выбралась наружу, когда поняла, что неправильно будет просто так уйти от помогавшего мне человека. Я обернулась.

— Кто живет в этом доме? — спросила я, понимая, что Серафим может помочь еще.

— Леонард Ф., - печально пробормотал блондинчик. — Самый богатый человек планеты.

Этот ответ мне понравился.

— И самый опасный. — Блондинчик чуть понизил голос: — Говорят, он увлекается магией. Нет, не как экстрасенсы по телику. Он — настоящий колдун. Я не понимаю, зачем ты идешь к нему.

Пропустив мимо сознания кучу новых слов, я выделила самое главное — с хранителем придется быть крайне осторожной.

Глава 7

ХРАНИТЕЛЬ СВИТКА

Когда над городом взошла луна и стихли шумные тачки, самоходные телеги и прочие средства передвижения, я вернулась к дому хранителя свитка. На ночную работу я надела ночную одежду: черные джинсы, майку и куртку с капюшоном, надежно прикрывающим лицо; на ногах у меня были удобные черные кроссовки. Как я поняла, гильдия воров в этом мире предпочитает одеваться именно так, а нарушать традиции я не стала.

Даже если охранная магия и окружала дом, я ее все равно не почувствовала. Свет горел лишь в трех окнах, собак на крыльце не было, стражники нигде не мелькали. И я решила действовать старым проверенным способом.

Передо мной возвышались кованые ворота дома хранителя, над которыми висели три камеры. К этому я была готова, ибо точно знала: если есть охранная система, то найдутся и средства, как ее обойти. И это относится к любому миру. Я запустила одну за другой десяток хлопушек, раздобытых в местной лавке. Перед камерами замелькали разноцветные вспышки, черные кружочки и блестящие ленты. Может, методика и была примитивной, это же моя первая работа с новыми технологиями. Потом я свои методы усовершенствовала. Так вот, на несколько мгновений объективы камер были закрыты, впрочем, я не исключаю тот факт, что наблюдающий за камерами человек был в тот вечер невнимателен. Этих нескольких мгновений мне хватило, чтобы перескочить через забор и укрыться в тени. Если бы вы когда-нибудь соперничали в ловкости с эльфами или соревновались в выносливости с троллями, то поняли бы, что в этом прыжке не было ничего необычного.

У главного входа в дом тоже висела камера, а еще на первом этаже было приоткрыто окно. Из последнего факта я сделала вывод: или Леонард Ф. слишком беспечен, или там установлена какая-то неизвестная мне ловушка. Я бы никогда не получила титул лучшей в своем деле, если бы верила в беспечность таких людей!

Мое внимание еще днем, когда я изучала обстановку, привлекли стены дома. Всякой там лепнины почти и не было, но мне доводилось работать и в худших условиях. Видели бы вы башню Ляфет, по стенам которой мне приходилось карабкаться, вы бы меня поняли. Я запрыгнула, ухватилась за выступающий камень… Впрочем, не стану утомлять подробностями того, как удалось добраться до окна второго этажа. С щеколдой пришлось повозиться, в этом мире установлены другие механизмы, но я разобралась.

Так я попала в дом хранителя! И по царящей тишине поняла, что мое появление осталось незамеченным. Первая стадия прошла блестяще. Предстояло обыскать три этажа и найти свиток. Дело осложнялось тем, что я понятия не имела, как этот нужный свиток выглядит. И тогда я стала опираться на логику, на мужскую логику, которой просто обязан обладать хранитель. Так вот, согласно этой самой логике мужчины способны прятать ценные вещи лишь в нескольких местах: спальне, кабинете, библиотеке.

Библиотека попалась первой. Я приоткрыла дверь и тут же поняла: мне понадобится по меньшей мере еще одна жизнь, чтобы успеть осмотреть там все. Десятки, сотни, тысячи стеллажей с книгами. Сделав несколько шагов среди этой мечты библиофила, я услышала, как за соседними стеллажами разыгрывается настоящая драма.

— Даже не вздумай! Леонард не пощадит тебя, — сказал кто-то дребезжащим голосом, в котором проскальзывали сиплые нотки. Говорящий был явно пожилого возраста.

— Не пощадит? — раздался в ответ возмущенный возглас. — Он никого из нас не пощадит. Если мы будем безропотно ждать, то погибнем. Неужели ты еще не понял, что здесь происходит?! Здесь…

— Уймись! Я служу в этом доме более сорока лет, я соблюдаю все традиции, выполняю приказы и, самое главное, я никогда не лезу не в свое дело, — объявил первый голос. — Я жив, я доволен, я состоятелен. Да и тебе не следует ни во что вмешиваться.

— Как ты не понимаешь! В этом доме происходит что-то жуткое. Если я не разузнаю, что, то оно доберется до меня первым!

— Не ищи зло, и оно не будет искать тебя! — изрек старик.

С этим тезисом я готова поспорить. Ну вот скажите, разве я искала злотышей, которые теперь разыскивают меня? Нет. Зло, если захочет, все равно до тебя докопается.

— Это… Это… Это магия! — истерично завопил молодой слуга. Я понимала его эмоции: каждый раз, когда натыкаюсь на колдовство и заклинания, мне тоже хочется вопить. — Я не верил, но тут настоящая магия.

— И дальше не верь, так тебе же лучше будет, — последовал спокойный ответ старика. — Думай о том, что магии не существует, а все, с чем ты столкнулся, тебе просто показалось.

— Как я могу не верить, если сегодня в коридоре видел такое существо?!

— А ты думай о том, что это существо тебе лишь померещилось. Что ты просто увидел свою тень, — продолжал напутствовать старший.

С поисками свитка в библиотеке я решила повременить. Там разворачивалась обычная истерия обычного слуги в богатом доме. В нашем мире богатые владельцы так же стремятся нагнать побольше страху на свою челядь, чтобы не было проблем с дисциплиной. Для полного успокоения молодому понадобится пара часов и, вероятно, пара бутылок чего-нибудь покрепче чая. За это время я решила осмотреть другие помещения.

Я добралась до спальни хранителя. Пустой спальни. Сам хозяин, наверное, блуждал где-то по особняку, и у меня было время на осмотр. Кровать под балдахином, нет, там я свитка не нашла. Тумбочки, ниши — везде было пусто. Я уже хотела перейти к поискам кабинета, когда заметила, что одна из картин на стене висит чуть криво. Рассматривая прекрасную сцену соблазнения, изображенную каким-то, наверняка великим, художником, я приблизилась и отодвинула картину. За ней находилась стена и ничего, кроме стены.

— Могу я узнать, что вы делаете ночью в моей спальне? — раздался голос, от которого закружилась голова, а сердце пропустило один удар.

Я обернулась и увидела самого красивого мужчину всех миров! Согласна, красота не самое главное мужское достоинство, я это знала, я в это верила, пока не встретила Леонарда Ф. Тут моя вера пошатнулась. Его черные волосы были зачесаны назад, пронзительный взгляд, казалось, проходил сквозь меня, во всяком случае, он точно прошел сквозь мою одежду и заскользил по коже. Его чувственные губы изогнулись в усмешке. Он не только был красив, но еще и знал об этом. Вот только ему удивительно не шел халат, небрежно накинутый на идеальное тело. Нужно бы его снять… Тогда я с трудом остановила полет своей фантазии, я же профессионал, работа прежде всего!

Он вошел в спальню и небрежно развалился в кресле.

— Я… Я должна взять кое-что, — пробормотала я, даже не отдавая себе отчета в том, что именно говорю.

— В моей спальне? Это впечатляет!

Разумеется, я не собиралась ему отвечать. На этот счет в кодексе гильдии отъявленных есть строгие указания. К тому же не первый раз меня ловили во время работы, и я прекрасно знала, что нужно делать в таких случаях. Но как же он смотрел на меня!

— И что же вам здесь понадобилось? — Его бархатный голос обволакивал.

— Я пришла за свитком!

Я не могла понять, почему так себя веду. Необходимо было держать себя в руках, ни в чем не сознаваться, наврать с три короба и сбежать. Можно было пропустить все пункты и просто сбежать. Но ноги отказывались мне повиноваться, единственное, что я могла, — это стоять и восхищенно смотреть на Леонарда. Впрочем, я почти сразу сообразила, что попала под действие каких-то чар, которым не могла сопротивляться.

— За свитком, — спокойно повторил он и приказал: — Снимите капюшон.

Помимо воли мои руки поднялись и сдернули с головы капюшон. Мои рыжие локоны рассыпались по плечам. Надеюсь, что это хотя бы выглядело красиво, потому как распушенные волосы могли помешать работе. Впрочем, моей работе и так был нанесен непоправимый урон. Я застыла в какой-то нелепой позе и отвечала на вопросы. Противиться Леонарду было невозможно, кажется, он контролировал не только мои движения, но и дыхание, которое невероятно участилось.

— Недурно! — Взгляд Леонарда застыл на моем лице, но никакого восторга от моей красоты в глазах хранителя не отразилось. Мне даже показалось, что не особо-то я ему понравилась. — Пожалуй, мне интересно будет узнать подробности, зачем вам понадобился свиток. Думаю, вам не составит труда удовлетворить мой интерес.

Нужно было все отрицать. Я стояла близко к окну и могла попытаться бежать. Нужно было только распахнуть створки и выпрыгнуть во двор. Второй этаж, я уже делала такое раньше. Когда бежала из башни Ляфет, было намного хуже. Впрочем, кажется, я уже упоминала эту башню.

— Весьма невежливо заставлять меня ждать.

— За свитком меня отправила болотная ведьма, — против моей воли выболтал мой язык. Я совершенно не владела собой. На меня действовала его магия, его пронзительный взгляд и чарующий голос. И ведь предупреждал же меня Серафим!

— Это весьма увлекательно. — Бархатный голос обволакивал и одновременно издевался надо мной. Да и кто бы отказался посмеяться над остолопкой, застывшей ночью в чужой спальне с совершенно идиотским выражением лица. — Расскажите мне про эту ведьму. Все, что вам известно.

— Она умеет менять обличья, — пробормотала я и похвалила себя с первым достижением. Все-таки эта информация была достаточно расплывчата. Сами понимаете, выдавать Ди-Гнему, которая держит в своих руках мою жизнь, было бы не очень разумно.

— Еще! Этого довольно-таки мало. Вы же сами видите, что мой интерес остался неудовлетворен, — сказал Леонард.

— Она… Она высокая… Она… Она обещала попарить меня в бане, — выдавала я безобидную правду, понимая, что долго не продержусь, сдамся и расскажу все, что он прикажет.

— Спа-процедуры оставим на потом. Сейчас меня интересует информация. Впрочем… — Леонард на миг задумался. — Возьмите планшет с трюмо и подойдите ко мне.

Я бы принесла ему планшет и рассказала бы про наш мир, и вообще я была готова на все что угодно, потому как уже не владела собой, находясь под властью магии, но… Но я не смогла выполнить его приказ. Тогда я еще не знала, что такое планшет. Возможно, это незнание и спасло меня. Сознание чуть просветлело, и это позволило мне вновь вспомнить о побеге, напрячь нужные мышцы, и дернуть ручку на окне. Распахнувшаяся створка больно ударила меня по ребрам.

— Уже уходите? — насмешливо спросил Леонард, и вдруг его голос как-то изменился, а я смогла дышать более ровно. Его магия явно начала слабеть. — К чему такая поспешность?

Я сделала несколько проверочных вдохов и убедилась, что больше маг не имеет власти над моим сознанием. Я не поняла, отчего это произошло, и все приписала удару по ребрам. Жаль, очень жаль, что я не догадывалась тогда о том, что случилось на самом деле!

— Вы ведь хотели забрать свиток, — продолжил Леонард. — Неужели вы уйдете с пустыми руками? Откажетесь от своих планов и мечтаний!

— К сожалению, у меня нет выбора, — ответила я и поняла, что эта фраза сказана мною по собственному желанию, без всякого влияния на мое сознание.

— Ну почему же? Выбор есть всегда. — Леонард чуть склонился вперед, будто хотел получше меня разглядеть. В его глазах появился неподдельный интерес. — Сейчас вы тоже можете выбирать, как поступить. Например, вы можете присесть, и мы продолжим беседу.

Единственное кресло в спальне было занято самим хозяином этого дома и этой ситуации. Заметив мое замешательство, он указал на кровать, застеленную красным шелковым бельем. Садиться на нее мне не захотелось.

— Мне нужно вернуться в гильдию, — пробормотала я свою обычную фразу. Мое сознание освободилось, но я все еще не до конца владела собой. Когда взгляд натыкался на Леонарда, мысли в голове отчаянно путались. А мой взгляд натыкался на мага постоянно.

— Гильдия — это весьма экстравагантно для современной девушки, — согласился он. — Я не намерен мешать вашим планам.

Я снова посмотрела на Леонарда и поняла: к двери он меня не пропустит. Несмотря на все свои уверения, он был похож на змея, сторожившего добычу.

— Предлагаю продолжить обсуждение планов за ужином, — сказал Леонард. — Бутылка отличного вина еще никогда не мешала беседе.

Отказа он бы не принял, я это поняла по его тону, по его зрачкам, а еще по тому, как он подхватил меня за локоть и повел в столовую. Его рука лишь слегка касалось моей, будто намекая, что иду я сама, но направление будет выбирать он. Поскольку в тот день я не успела ни пообедать, ни поужинать, а завтрак и вовсе оказался в не существующем для меня промежутке времени, то идея полуночной трапезы показалась мне не такой уж ужасной. Даже с колдуном. С самым обворожительным колдуном, в присутствии которого мои мысли переставали мне подчиняться.

Леонард пододвинул мне стул, а сам затем уселся во главе длинного стола и позвонил в колокольчик. Прямо как у нас в богатых домах, вот только звон от этого колокольчика не был слышен. Как я узнала позже, это было вовсе не магией, а каким-то изобретением, звук раздавался непосредственно в комнате слуг.

— Аперитив? — Леонард собственноручно наполнил вином два бокала.

— Да, — уже после первого глотка я оставила в покое свои размышления о ядах. Леонард тоже пил это вино, значит, глупо ожидать отравления. Стало тепло и легко, я даже не заметила, как в столовой появился слуга с подносом.

Я накинулась на еду несколько энергичней, чем обычно, а если уж совсем честно, то даже энергичней, чем это делают голодные тролли. Голод, знаете ли, не лучший друг. Леонард не ел, он просто разглядывал меня, и когда я опустошила уже третью тарелку, спросил:

— Мы не успели прояснить, для чего болотной ведьме понадобился свиток.

— Не понимаю, о чем вы. — Я сделала большие глаза, прямо как моя младшая сестрица Тилис. Да уж, если я один раз и допустила ошибку, находясь под действием его магического взгляда, то снова уже не попадусь.

— Признаюсь, не ожидал, что современные девушки будут водить знакомство с болотными ведьмами, — улыбнулся Леонард.

— Да мы с ней и не знакомы толком, — ляпнула я, прежде чем успела сообразить, что делаю. — Я вообще ни с кем не знакома.

— Понимаю, — вежливо кивнул Леонард.

Думаю, что он и вправду многое понимал уже тогда.

— Мне пора идти, — сказала я. Два противоположных желания уйти и остаться разрывали меня на части. Хотелось одновременно спасаться и продолжать беседу с самым совершенным представителем мужского пола.

— И вы готовы отказаться от свитка? — изогнул одну бровь Леонард.

— Нет! Этот свиток мне необходим! — поспешно ответила я. Да, я вновь проболталась.

— Свиток опасен, — спокойно продолжал Леонард. — Хрупкой девушке не справиться с тем, что заключено в нем.

— Что, простите…

— Да, вы даже не догадываетесь, о чем я. — Леонард чуть склонил голову. — Но прошу вас подумать о себе и не навлекать на себя еще большую опасность.

— Какую? — спросила я, подозревая, что он начнет пугать меня магией свитка.

Леонард долго ничего не отвечал, лишь поглаживал фужер с дорогим вином, его пальцы скользили по длинной изящной ножке. А пронзительный взгляд скользил по мне, отчего становилось одновременно и хорошо, и неуютно.

— Темной ночью на улице небезопасно, на ночь вы должны остаться здесь, — заключил он после долгого молчания и добавил: — Со мной.

— Как это щедро с вашей стороны, — пробормотала я, пряча один из ножей в кроссовку. Сапог, разумеется, больше бы подошел для такого, но, увы…

— Со мной вы всегда будете в безопасности, — пообещал он.

Звучало это красиво! А все красивые слова невероятно опасны, уж в нашей гильдии об этом знают. Знают и используют. Более того, красивые слова красивого колдуна могут быть просто убийственны.

— Создается ощущение, что сама судьба свела нас вместе… — отставив бокал, произнес Леонард. — Люди уже давно не представляют для меня никакого интереса, они слишком предсказуемы. Но с вами что-то не так! Вы знаете о таких вещах, о которых известно лишь избранным.

А вот такой поворот беседы меня напугал. Это не Серафим, который просто помогал мне сориентироваться в этом мире и мило хлопал ресницами. Хранитель — колдун, он не будет нежно улыбаться и краснеть. В тот вечер у меня был выбор: либо остаться с ним, либо выжить. Я предпочла второе. Во всяком случае, разумная часть моей личности предпочла второе, а неразумная часть блуждала взглядом по совершенному торсу мага.

— Это не так, я обычная современная девушка! Я сегодня ездила на самоходной телег… тачке, была в торговом центре с брендами и купила самую обычную одежду. Тесемки, лямки, стринги, — выпалила я. — Не люблю, когда надо мной смеются и подозревают неизвестно в чем.

Я схватила со стола еще один нож и метнула его. Нет, не в Леонарда, а в спинку его кресла. И тут хранитель свитка вновь поразил меня. Вместо испуга на его лице мелькнуло восхищение.

— Я ухожу, — решительно заявила я, во всяком случае, мне казалось, что мой голос тогда звучал решительно, по тому как, глядя на такого роскошного мужчину, уходить я совсем не хотела. Неразумная часть моего сознания вопила о том, что на улицах и вправду опасно и эту ночь лучше провести здесь.

— Если вы и в самом деле желаете уйти, я не смею вас задерживать, — сказал он.

Надеюсь, что отчаяние не отразилось на моем лице, отчаяние от того, что он так легко меня отпускал. Я запуталась в собственных мыслях, совершенно перестав понимать, чего же я хочу.

— Поскольку наше милое свидание подходит к концу, — сказал он, — я должен дать вам попробовать еще одно блюдо.

Леонард позвонил в колокольчик, через пару минут безмолвный слуга принес накрытую тарелку и поставил ее передо мной.

— Поднимите крышку, — сказал Леонард.

Я ахнула. На подносе лежал свиток. Старый свиток с обтрепавшимися краями, перевязанный золотой ленточкой.

— Я готов подарить вам этот свиток, — сказал Леонард.

Я не могла поверить своим глазам. Вот и все! Все так просто! В этом мире мне сразу попался блондинчик, который помог сориентироваться, не задавал никаких вопросов и, похоже, влюбился в меня. Я легко нашла дом хранителя, а потом столкнулась и с самим хранителем, который вдруг отдал мне свиток.

В общем-то, как оказалось позже, я правильно делала, что не верила своим глазам.

— Взамен я попрошу самую малость, — сказал Леонард.

— Что же? — Такие люди взамен просят, в смысле требуют, намного больше, чем дали. Я ожидала, что должна буду вернуться к ведьме и похитить для него хрустальный шар или жабу с болота, а может, и самого Герцога со всеми его злотышами.

— Пообещайте, что вернетесь ко мне, — то ли попросил, то ли приказал он. — Мы продолжим знакомство.

— Обещаю! — не задумываясь, ответила я. Какое замечательное условие! В уставе гильдии отъявленных есть специальный пункт насчет таких обещаний, там прямо прописано, с какой искренностью надо обещать, и ниже стоит строгий запрет на выполнение подобных обещаний. Хотя это обещание я собиралась выполнить. Ну кто откажется вернуться к такому мужчине?!

— До встречи! — Леонард взял мою руку, поднес к своим губам и поцеловал, чуть прихватив кожу губами.

— До свидания, до свидания, — пробормотала я, отступая к дверям. Я понимала, что если не уйду прямо сейчас, то не уйду вообще никогда.

На улице я вдохнула свежий ночной воздух. Хоть свиток и лежал у меня в кармане, но дело я, можно сказать, провалила. Ситуацией владел Леонард, свиток он мне отдал сам, по собственному желанию. Почему он это сделал, я не знала. Все произошедшее в этом доме осталось для меня тайной. Даже воровкой себя после такого не назовешь, просто какая-то жертва обстоятельств. Если об этом узнают в гильдии, то до конца жизни будут смеяться.

Глава 8

НОВЫЙ ДРУГ, ИЛИ ПРИВЕТ ОТ ЗЛОТЫШЕЙ

Я проснулась днем, решив дать себе расслабиться после вчерашней работы, приняла ванну и заметила, что где-то потеряла еще одну бусинку, позаимствованную у ведьмы. Я находилась в этом мире всего лишь второй день, а у меня уже исчезли две бусинки. Тогда я еще не знала, для чего именно они нужны, иначе действовала бы намного осторожней. Впрочем, любой гражданин любого мира, зная о грядущих событиях, обязательно действовал бы иначе. Итак, тем утром я включила кофеварку. Дивный аромат поплыл по кухне. Кофеваркой я научилась пользоваться после того, как посмотрела телевизор, телевизор я включила случайно, после того как села на пульт. На пульт я села тоже случайно, просто поскользнулась на полу.

Да, я полюбила этот мир за его изобретения, заменяющие магию, и за беспечность населения, всецело доверяющего свою безопасность этим самым изобретениям. Ведь ничего не стоит подобрать ключи от квартиры, хозяева которой временно отсутствуют. И в тот день в моем распоряжении были все блага цивилизации, а также бесценные знания — если тыкать во все кнопки и дергать за все рычаги, то любая техника начнет работать. Это вам не магия, здесь нет необходимости болтать всякую околесицу и руками размахивать!

И вот я с чашкой кофе сидела на балконе, передо мной открывался дивный вид — плоские крыши, провода, рекламные щиты, сотни огней. Смешно думать, что сначала я собиралась заселиться в гостиницу, так тут называется постоялый двор, но нужны были документы. Разумеется, позже я собиралась раздобыть себе все необходимые бумажки. В моем мире есть целое поселение трудолюбивых гномов, готовых за небольшую мзду быстро и качественно состряпать любой документ. Сомневаюсь, чтобы здесь дела обстояли иначе. Но мне нужно было решить важные проблемы.

Передо мной лежал свиток!

Скажу честно, читать-писать на нескольких языках я научилась еще в детстве, родители серьезно занимались нашим воспитанием: хочешь как следует воровать, изволь научиться сделать это грамотно. И это был верный подход, когда ты владеешь информацией, скрывающейся за буквами, то можешь жить более полной жизнью, можешь узнать о том, что происходит вокруг, и что из того, что вокруг, может стать твоим. Обширные библиотеки, приказы Герцога, договоры купли-продажи, секретные документы, тайные места проведения сделок, протоколы хранения ценностей, подача ложной информации, подмена документов… Как гласит одно из основных правил гильдии отъявленных — прежде чем нарушать законы, следует изучить их.

Все остальные Вольё тоже достаточно рано освоили грамоту, кроме Бруснича, ну да он предпочитает дружить с гоблинами да троллями, а они, сами понимаете, существа непривередливые.

Вот я и недоумевала, отчего у меня возникли трудности при чтении свитка. Свиток не был зашифрован и не был написан на каком-то древнем мертвом языке, нет же, на свитке были обычные современные буквы, сложенные в привычные слова, а вот сочетание этих слов казалось просто немыслимым. Мои бессмысленные попытки разобраться в порядке слов прервал звонок телефона.

Я даже слегка разволновалась, размышляя о том, кто же решил поговорить со мной. Признаться, я надеялась, что это будет Леонард. Ведь тогда я твердо знала, что все люди могут набирать какие-то номера (только я еще не поняла, где их брать, эти самые номера) и звонить друг другу. Значит, и Леонард мне тоже мог позвонить.

Натренировавшись за утро тыкать во все кнопки, я с легкостью ответила на звонок. Ну хорошо, не совсем легко, но с седьмой попытки мне это все же удалось.

— Привет. Я знаю, что ты сейчас делаешь, — послышался голос Серафима.

— О-о-о! — только и смогла ответить я. И поняла, что надо срочно менять убежище, наверное, в этом мире существует нечто, позволяющее следить за другими.

— Ты думаешь обо мне!

Я выдохнула дважды! Надо же, сколько воздуха может скопиться в легких встревоженного человека. Не сомневаюсь, что он услышал мою дыхательную гимнастику, только растолковал ее по-своему.

— Потому что я тоже думал о тебе с момента нашей встречи! — продолжил Серафим. — И знаешь, что это значит?

— Нет, — честно ответила я.

— Мы должны встретиться еще раз! — восторженно заявил он, словно был уверен, что любая девушка после таких слов немедленно должна кинуться к нему, задыхаясь от счастья.

Я решила не портить ему день.

— Да-да, конечно. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал мило и правдиво. Серафим — забавный парень, но мне казалось, что срок общения с ним подошел к концу, дальше я уже и сама могла разобраться, что здесь к чему.

— Подожди! Ты неправильно меня поняла, — залепетал он, осознав истинный смысл моих слов. — Я хотел привести тебя в одно удивительное место. Место, куда мечтают попасть миллионы людей.

— Вот как! — В моем голосе появился искренний интерес, я подумала, что от Серафима еще может быть польза. В конце концов, с заданием ведьмы я намереваюсь покончить в ближайшее время, а дальше предстояло как-нибудь наладить собственную жизнь. Знание всяких удивительных мест способствует налаживанию жизни.

— Слышу, ты уже догадываешься, о чем я говорю. — Он возликовал. — Да, это то место, где раскрываются все тайны. Где исполняются все мечты.

Я тогда не поняла, о чем, по мнению Серафима, должна была догадываться, но заинтриговал он меня основательно. Вот ведь блондинчик!

— Хорошо, — стараясь не выдать своего волнения, ответила я, понимая, что если в этом странном мире есть место, способное раскрыть тайны, то там стоит побывать.

— Я буду ждать тебя через два часа на центральной площади, — на прощанье прошептал Серафим.

Не сомневаюсь, что в эти слова он вложил максимум страсти, но до шепота Леонарда ему было далеко.

Эти два часа я решила провести с пользой. Как говорится, на Серафима надейся, а запасной план изобретай. Я разыскала на кухне блюдце с золотой каемочкой, сделать это было совсем непросто. Кухня в этой квартирке чуть ли не такая же огромная, как и кухня в нашей гильдии, но в итоге я справилась и принялась катать яблоко по блюдечку. Да-да, вы не ослышались.

— Ведьма Ди-Гнема, появись! — чувствуя себя полной дурой, пробормотала я слова вращательного заклинания, которое работает в любых условиях и, кажется, само создает необходимую для связи магию.

Это простейшее заклинание входило в список вбитых в мою голову любящими родителями. Когда я оказалась абсолютно невосприимчивой к этой науке, парочку заклинаний они все же вложили в меня. Три недели продержали взаперти, пока в городе была ярмарка, каждый день мои братики и сестрички хвастались, что им удалось там раздобыть и как за ними гонялись возмущенные торговцы. В общем, суровые методы воспитания были в моем детстве.

Поверхность блюдца пошла рябью, и вдруг я увидела избушку ведьмы изнутри. Стол со всякими потрохами жаб и крокодилов, стены, по которым развешаны травы. А вот и сама ведьма Ди-Гнема объявилась, в обтягивающем черном платье, едва не лопавшемся на груди и бедрах. Впрочем, мое новое платьице облегало мою фигурку ничуть не хуже, и даже лучше, ибо и сама фигурка у меня намного лучше.

— Ты добыла артефакт? — спросила ведьма. Выглядела она вполне дружелюбно, только слишком сильно сжимала зубы. Этот знак показался мне не очень благоприятным, и я решила начать беседу с вежливых вопросов.

— Как там Герцог с Молибом поживают? — спросила я. — Они уже отправили за мной злотышей? Они сильно обиделись, что не могут меня найти?

— Рыщут вовсю, — кивнула ведьма. — Только попусту людей пугают.

— Ай, как жаль! — воскликнула я и, пока ведьма не подумала про меня что-нибудь плохое, добавила: — Жаль, что я этого не вижу. Забавно у вас сейчас стало.

Перед моим мысленным взором предстали глупые физиономии злотышей, тыкающихся носами в стены домов. Удивленные горожане разбегаются кто куда. Рядом обязательно должны бегать стражники с еще более глупыми физиономиями и пытаться навести порядок. А где-то в сторонке обязательно должны находиться родственнички, изнывающие от зависти. Ведь им меня уже не переплюнуть!

— Забавней некуда! — подтвердила ведьма. — Твое имя так и звучит по разным уголкам герцогства, награда за твою голову выросла до тысячи монет. Теперь не только злотыши, но и всякий житель будет рад тебя поймать.

— Ай, как жаль! — повторила я. Все-таки есть в мире некая несправедливость, столько всего интересного у нас происходило, происходило по моей милости, между прочим, а я ничего этого не видела. Горожане с селянами должны быть мне благодарны за то, что я так разнообразила их скучную жизнь.

— Рассказывай, что ты разузнала, — потребовала ведьма, все дружелюбие в один миг слетело с нее, глаза сверкнули, руки сделали хватательное движение. С точки зрения моей гильдии она действовала непрофессионально, нельзя так выдавать свое нетерпение и показывать, насколько сильно желаешь завладеть вещью. — Где мой артефакт?

Я в двух словах обрисовала свои скромные подвиги в этом мире. Про Леонарда с его расспросами я пока говорить не стала. Не думаю, что ведьме интересно, как именно мне удалось раздобыть свиток. А уж мне тем более не интересно рассказывать о той почти провальной операции в доме хранителя, когда я прямо слюни пускала от одного только вида этого мужчины. Совершенного и опасного мужчины, от которого я все же смогла уйти.

— Какая-то фигня со свитком получается, — закончила я свою речь. — Может быть, там и написано, где артефакт искать, только он вообще никак не читается.

Я развернула свиток, чтобы ведьма сама увидела запутанные слова.

— Я предвидела это, — проговорила она.

— А чего не предупредила?! Я бы себе мозги не напрягала. Ты предвидела, ты и разгадывай. Возьми этот свиток и скажи толком, где искать твой артефакт, — обрадовалась я.

— Мне брать в руки свиток?! — Ведьма рассмеялась. — Я не настолько глупа!

— Упс! — Свиток выпал из моих рук и, красиво планируя, опустился на пол. — Он чего, отравленный?

— Для тебя он полностью безвреден, ты не владеешь магией, — отмахнулась ведьма.

— Разумеется, — кивнула я, решив больше никогда к этому свитку не прикасаться. Ну мало ли там что. — Ты можешь хоть как-нибудь помочь?

— Жди, — приказала ведьма и вышла из избы.

Мне пришлось полчаса глазеть в блюдце, пока дверь вновь не открылась. В избу вернулась ведьма, а следом за ней шел он. Он! Чтобы протиснуться в дверь, ему пришлось согнуться чуть ли не вдвое. Экая громадина, таких великанов я еще ни разу не видела. Он, пожалуй, состоял из одних только мускулов, которые так и перекатывались под его рубахой. Просто какой-то квадратный человек. Ских со Скахом лопнули бы от зависти, увидев его. А по вот низкому лбу и пустому взгляду я сразу поняла, что интеллектом великан не блещет, но ведь с такой мускулатурой вовсе и не нужно поражать народ эрудицией. Впрочем, его интеллектуальные способности позже меня еще сильно удивили.

— Это Нутий Малютик, — сказала ведьма.

— Бывает, — поддержала беседу я.

— Протяни руку, — приказала ведьма.

Я протянула, и вдруг рука моя свободно прошла через дно блюдца и оказалась в избе у ведьмы, я даже почувствовала, что там на несколько градусов теплей, наверное, из-за пылающей печи. Эх, знала бы раньше, что так можно делать, я бы более плодотворно провела те полчаса, пока ожидала ведьму!

— Не обольщайся, — прочитала мои мысли ведьма. — Ты не сможешь шарить руками по чужим домам и прихватывать все, что плохо лежит. Я позволила тебе это сделать только сейчас с помощью магии.

— Зачем? — спросила я.

Вместо ответа ведьма взяла мою руку и вложила ее в ладонь Нутия, больше похожую на старинный фолиант. Я почувствовала, что еще немного — и мои кости треснут от таких нежных прикосновений.

— Тяни его за руку к себе, — приказала ведьма.

Мне показалось, что она издевается, предлагая сдвинуть с места эту кучу мускулов.

— Ну же! — настаивала ведьма.

Я дернула великана за руку и почувствовала, как Нутий дернулся следом.

— Тяни! — приказала ведьма.

Я потянула и… И вытянула к себе в кухню Нутия. Как он пролез через узкое блюдце, это пускай маги думают, им положено на каждый случай находить по сотне заклинаний и объяснений. Я же обалдело хлопала ресницами, пытаясь рассмотреть это глыбоподобное чудище. Вблизи он оказался еще больше, еще страшней, а на его лице блистало еще меньше мыслей. Описание Нутия можно сократить до нескольких слов: от этого великана хочется быть как можно дальше.

— Нормально ты, Ди-Гнема, работаешь, — пробурчала я, пытаясь вытащить свою ручку из мощных тисков этого чудища, именуемого человеком. — Меня в болото с тухлой водичкой скинула, а его и так провести смогла.

— Это разные виды магии, разные способы пересечения границ миров и временных потоков, — объяснила ведьма непонятное явление непонятными словами. — Отпусти.

Нутий выпустил мою ладонь.

— И для чего он мне? — спросила я, растирая пальчики.

Пока что Нутий не издавал ни единого звука, лишь исполнял команды.

— Ты же просила как-нибудь помочь, — ответила ведьма.

— У нас разная трактовка слова «как-нибудь», — пробурчала я.

— Он будет помогать тебе во всем, — ответила ведьма.

— Мебель двигать, стены крушить, птичек ловить? — выдвинула я все свои идеи по использованию Нутия. — Как он в расшифровке свитка-то поможет? Он хоть читать-то умеет?

— Он много чего умеет, — заверила меня ведьма. — Хорошо бы тебе поспешить, у тебя осталось на день меньше, чтобы раздобыть мой артефакт. Помни об этом!

— Да помню я. Ладно, пусть остается. — Увещевания Ди-Гнемы меня утомили. А Нутия я решила вначале использовать для переноски совершенно безобидного свитка. — Только еду он сам себе находить должен.

— Свяжешься со мной, когда разыщешь атрефакт, — сказала ведьма и исчезла из блюдца.

Это было вообще-то очень некстати: во-первых, Нутий, наплевав на мои просьбы, сожрал яблоко, которое каталось по блюдцу, и во-вторых, я услышала, как открывается входная дверь.

Вся неприятность проживания в чужих замках (или квартирах) заключается в том, что сложно предугадать, когда вернутся хозяева. Вступать в конфликт со стражниками этого мира мне не хотелось, поэтому я глянула на окно. Ничего не стоит, используя такие архитектурные украшения, как водосточная труба и рекламные щиты, спуститься вниз. Впрочем, пора было осваивать новые методы и выпускать Нутия, от его вида любой оцепенеет, этого вполне достаточно, чтобы героически слинять.

Уже слышались шаги в коридоре. В тот момент я еще подумала, что слишком много хозяев пришло и уж очень они топают. Но это меня не насторожило.

— Слушай, Нутий, я должна уйти отсюда. Ты меня понял?

Он кивнул. Ну что же, похоже, мне удастся установить с ним деловые отношения.

— Ты должен служить мне и исполнять все мои приказы, — продолжила я.

Нутий отрицательно покачал головой. Переговоры зашли в тупик. Наверняка эта ведьма сказала ему что-то такое, что усложнит наше партнерство. Но для своего же блага я должна была в рекордные сроки перепрограммировать эту махину.

Увлеченно разрабатывая манипуляторскую технику, я не обращала внимания на посторонние звуки, иначе бы меня уже давно смутило поведение вернувшихся хозяев, которые обходили всю квартиру, совались во все комнаты, пока не приблизились к кухне, где сидели мы с Нутием. Да и топот их шагов не был похож на топот человеческих ног.

— Если ты не поможешь мне, то Ди-Гнема разозлится, — начала я обрабатывать великана.

Кухонная дверь медленно приоткрылась. На пороге стояло такое, что я предпочла с визгом запрыгнуть на холодильник. Свалявшаяся черная шерсть облепляла мускулистое тело. На лапах этой твари было суставов пять, не меньше, и они безостановочно изгибались во все стороны. С длинных желтых зубов капала слюна. Острые черные когти царапали паркет, тот самый дивный паркет, по которому я с таким наслаждением расхаживала босиком. Красные глаза твари уставились прямо на меня, кстати, я неимоверно горжусь собой, что даже в такой жуткий момент смогла сделать логический вывод — все злобные твари всегда имеют красные глаза. Тварь могла бы уставиться и на Нутия, стоял он ближе, а если рассматривать нас в качестве провизии, то его хватило бы намного дольше, но глазела она именно на меня.

— Нутий, сделай что-нибудь, — завопила я, восхищаясь громкостью собственного голоса. Таких высот мне не удалось достичь, даже когда я, удирая от погони, столкнулась в ночном лесу с одичалым некромантом. Кстати, тогда некромант тоже завопил, но гораздо тише меня.

Нутий кивнул и, схватив со стола ветчину, принялся жевать.

Надо было конкретизировать задание, с этим «что-нибудь» я влипла уже второй раз.

— Нутий, сожри эту тварь! — крикнула я.

Тот отрицательно покачал головой, похоже, ветчина нравилась ему больше.

— Нутий, избавься от этой твари! — крикнула я.

Даже не выпустив ветчину из правой руки, левой он стукнул злобную тварь по голове, та, тихо взвизгнув, рухнула на пол и осталась лежать. Спасибо ведьме, вовремя она мне этого дуболома прислала.

— Молодец, кушай ветчину дальше, — только я собралась спускаться с холодильника на поцарапанный пол, как в кухню заглянули еще три таких твари. Спускаться я передумала.

Твари не стали медлить, расценив Нутия как величину номер один, они кинулись на него. Стремительно заглотив остатки ветчины, он принялся активно работать кулаками.

— Подумать только, я считала этот мир безопасным, а тут вот какие уроды водятся, — поспешила поделиться я своими рассуждениями.

— Фы-ы-ы, — издал какой-то звук Нутий, отбиваясь от массивных челюстей нападавших. Я не поняла, к чему он клонит, но моих рассуждений он явно не оценил.

— Интересно, с чем еще здесь можно столкнуться? — продолжила я вещать с высоты холодильника. — По правде говоря, я думала, что в таком мире не должно быть большого разнообразия всяких тварей. Магии мало, так и тварям неоткуда браться. Нутий, осторожно к тебе сзади еще две подкрадываются. Ты там повнимательней давай.

Одна тварь вцепилась в ногу Нутия. Даже не вскрикнув, он шарахнул по ней второй ногой. Послышался треск ломающихся зубов. Я зааплодировала и принялась помогать: по мере возможности кидать в тварей вытащенные из холодильника яйца.

— Фы-ы-ы. — Нутий схватил за шиворот двух чудищ, стукнул их лбами и отшвырнул в сторону.

— Впечатляет! — восхитилась я и, не удержавшись, соскользнула с холодильника. И прямо на последнюю тварь, поджидавшую меня внизу с раскрытой пастью.

Тварь тихо взвизгнула и затихла. Вот и мой вклад в нашу общую победу!

— Что это за гадость? Что им от меня надо? — расстроилась я, впрочем, на моем месте расстроилась бы любая девушка. Рукой я угодила прямо в зловонные слюни твари.

— Злотыши! — раздался глухой голос, шел он от Нутия. — Это злотыши!

— Э-э-э! — признаюсь, несколько секунд я не знала, чему удивляться больше: речевым способностям Нутия или тварям из Черного мира. — Но они меня ищут в другом месте. Они должны быть в моем мире.

— Они тут! — сказал Нутий.

— А где их розовые сопли? — глупо спросила я. Признаюсь, в тот раз его логическая система оказалась сильней моей. Вот свинство-то!

— Они пришли за тобой, — сказал Нутий.

— Как они нашли меня? Как они прошли в этот мир? Я же тут защищена! — спрашивала я, прекрасно понимая, что даже если и узнаю что-то там об их способностях преодолевать врата, то мне это ничем не поможет. Факт есть факт: злотыши смогли пробраться в этот мир и собирались преследовать меня до конца. Прошу отметить, до моего конца.

— Они здесь! — повторил Нутий.

— Ты не мог бы понятней объясняться, — возмутилась я. — Тебе будто за каждое сказанное слово платить надо. Как они прорвались? А другие еще прорвутся?

— Тут они слабей, — пробубнил Нутий и добавил: — Я знаю.

— Откуда? — возмутилась я. — Откуда знаешь? Откуда прорвались? Куда прятаться?

Нутий вновь прикинулся немым.

— Я свяжусь с ведьмой, — пригрозила я и даже стала катать новое яблочко (первое сожрал Нутий) по блюдечку с золотой каемочкой. Но моя попытка провалилась. Блюдце оставалось блюдцем, яблоко — яблоком, а Нутий — молчаливой статуей. И я отступила, решив, что в межмировой связи возникли какие-то помехи.

Глава 9

КУДА МЕЧТАЮТ ПОПАСТЬ МИЛЛИОНЫ

В общем, признаюсь: Ди-Гнема хоть и стервозная ведьма, но ее подарочек в виде Нутия Малютика оказался весьма кстати. Рядом с ним окружающий мир казался безопасным. Я преспокойно шла по улицам, размахивая сумочкой с деньгами, разумеется, большую часть денег я не стала таскать с собой и надежно припрятала, организовала свой первый тайничок. Пока мы искали центральную площадь. Горожане со страхом поглядывали на Нутия и старались обойти нас; чтобы сделать это, им приходилось отступать на несколько шагов в сторону. Сам же Нутий пер напролом, словно каменная стена: мышцы перекатываются, мощные челюсти сведены, брови нахмурены, глаза прищурены.

Моя интуиция меня не подвела, и я со своей собственной стеной безошибочно вышла на центральную площадь, окруженную высоченными домами, шумными средствами передвижения и галдящими прохожими. Серафим уже был там, он прохаживался возле страшного синего забора, отгораживающего половину площади. Он помахал мне рукой, но тут же опустил руку и уставился на Нутия.

— Привет, — сказала я, ибо вспомнила одну мудрость: в любые времена, в любом мире, любую беседу следует начинать с приветствия, а вот с продолжением и окончанием беседы не все так просто, там нужно действовать по ситуации.

— Я рад видеть тебя. — Серафим улыбнулся, ожидая, что Нутий просто пройдет мимо.

Нутий замер рядом.

Серафим и так-то не отличался богатырским телосложением, а теперь, стоя рядом с Нутием, казался гномом. Мелким испуганным гномом. Улыбка сползла с его лица, он задрал голову и долго рассматривал нависшего над ним Нутия. Нутий рассматривал вытянувшегося под ним Серафима.

— Бунталина, я готов доверить тебе самое ценное. Но ты… ты не доверяешь мне? — спросил Серафим, и уголки его губ асимметрично дернулись: уголок правой губы взлетел вверх, левой — вниз. — Я думал, что между нами сложились доверительные отношения.

— Сложились-сложились, — заверила я. Это лучше, чем объяснять, что правила нашей гильдии запрещают доверять вообще кому-либо. — О каких ценностях ты хотел рассказать?

— Ты пришла на встречу со мной вместе со своим телохранителем, — печально констатировал Серафим, начисто проигнорировав мой вопрос.

— Это не телохранитель, — ответила я. Было бы весьма странно, если бы девушка моего положения завела себе телохранителя. Попробуй с таким дуболомом незаметно прокрасться в чужой замок, или срезать кошелек у вельможи, или пройтись по базару?! Да меня заточат в башню Ляфет раньше, чем я первую монетку стащить успею.

— Кто же он? — набравшись смелости, Серафим встал на цыпочки, при этом он макушкой дотягивался аж до груди Нутия. — Кто вы такой?

Нутий молча передернул плечами, Серафим отскочил в сторону.

— Это мой Нутий, — ответила я.

— Твой парень?

— Нет, это мой Нутий Малютик, — повторила я. — У нас с ним деловые отношения.

— Партнер по бизнесу! — просиял Серафим и вновь рискнул приблизиться к Нутию.

— Как-то так, — согласилась я. Для людей необычайно важно расставить акценты. Всегда успокаивает, когда какое-то новое необъяснимое явление вдруг обретает бытовую окраску. Правда, тогда я еще не знала, что значит слово «бизнес». — Ты обещал раскрытие тайн и ценностей.

— Да, тебе и только тебе. — Выразительный взгляд больших черных глаз Серафима был адресован Нутию. — Бунталина, следуй за мной.

Я последовала. Нутий, естественно, потопал за мной.

— Э-э-э, партнер по бизнесу, господин Нутий, я не предполагал вас задерживать, — сказал Серафим. — У вас наверняка сегодня много дел.

Нутий никак не отреагировал на это. Его глаза смотрели куда-то в неизвестность, на лице не отражалось ни единой эмоции.

Серафим, решив, что уж теперь-то вопрос улажен, подхватил меня за руку. Я едва успела ощутить тепло его ухоженной ладони, как Нутий подхватил Серафима за вторую руку.

— Ты чего?! — Серафим отскочил в сторону и попытался выдернуть ладонь из мощных тисков моего нового защитника. Не получилось. Он так и замер на расстоянии вытянутой руки, отчаянно дергаясь. — А ну отпусти!

Нутий так же безучастно, как и раньше, смотрел прямо перед собой.

— Ты сдурел? — пискнул Серафим.

Нутий никак не реагировал на вопрос о собственной деградации.

— Этот партнер по бизнесу говорить умеет? — спросил Серафим.

— Иногда, — честно сказала я.

— Что ему нужно? Он хочет пойти с нами?

— Думаю, что да. — Во всяком случае, я очень хотела, чтобы при нападении злотышей Нутий был поблизости. — Точно, хочет! Вон так и горит желанием.

Нутий, к моей огромной радости, кивнул.

Серафима такой поворот событий никак не устраивал, вся гамма внутренних переживаний отразилась на его лице. Впрочем, может статься, что переживал он из-за своей ладони, передавленной мощными пальцами. Кто поймет этих мужчин?!

— У тебя очень навязчивый партнер по бизнесу, — сказал Серафим.

— Мне его вместе с бизнесом навязали, — кивнула я. Мне показалось, что я уже начинаю понимать значение нового слова.

— Ладно, он тоже может пойти с нами. Надеюсь, он не пожалеет, — решил Серафим. Вот только частичка «не» была произнесена совсем тихо. Нутий или не понял угрозы, или ему были безразличны слова такого маленького существа. — Полагаю, что теперь он уже отпустит мою руку?

Нутий отпустил.

Потирая скрюченные помятые пальцы, Серафим летящей походкой приблизился к дверце в синем заборе и кивнул местному стражнику.

— Эта прекрасная девушка Бунталина — она со мной.

Я красиво улыбнулась и выпятила грудь, но стражник лишь кивнул, не удосужившись даже взглянуть на меня. Вот они, превратности судьбы: когда не нужно, стражники выстраиваются на моем пути, когда надо оценить мои внешние данные, на них находит слепота.

— Партнер по бизнесу тоже с нами, — нехотя добавил Серафим.

Мы прошли за забор, и я забыла обо всех претензиях к стражникам. Мы оказались… На миг я решила, что мы оказались в моем родном мире. Городская улица Санкт-Верта с низенькими домиками, за ними прячется башня Ляфет, я даже принялась искать плакат, ну тот самый «Разыскивается семейка Вольё», с повышенной ценой за мою голову. Плаката не было. И вообще, нас окружала странная тишина.

— Это другой мир! — с гордостью заявил Серафим.

Не знаю точно, сколько времени мне понадобилось, чтобы вновь обрести дар речи. Кажется, мои губы шевелились, пытаясь произнести что-то, но слова застывали где-то в глубине, не доходя до голосовых связок.

С милой улыбкой упыря Серафим смотрел на мои потуги.

— Ты открыл портал? — наконец выдавила я первые слова.

— Да-да, именно так! — просиял блондинчик, его огромные черные глаза выразительно сверкнули, на лице появилось выражение превосходства.

— Ты не говорил, что владеешь магией! — Паника, распиравшая меня изнутри, стала выходить наружу в виде слов, от этого даже становилось легче.

— Да, это тайна, которой я хотел поделиться с тобой! — захлебываясь от счастья, поведал Серафим. — Я хотел, чтобы ты все увидела сама, и тогда бы ты наконец поняла, кто я такой.

Убедившись, что вокруг по-прежнему нет ни стражи, ни злотышей, я шагнула к сиявшему от гордости Серафиму.

— Поняла, я все прекрасно поняла. — На самом деле не понимала я ничего, кроме того, что магия этого мира подкралась ко мне в самый неожиданный момент. Я потеряла бдительность и вновь влипла в неприятности. — Может быть, ты еще мне что-нибудь забыл сказать?

— Кажется, ты недовольна! Любая другая девушка плясала бы от восторга. — Улыбка сползла с лица Серафима, он принялся отступать. — Но почему? Что не так?

— Может быть, ты не сказал, что работаешь на Герцога Справедливого?

— Чего? — Серафим продолжал пятиться. — Ну да, у нас есть герцог, но это он работает на меня. У него роль намного меньше. Откуда…

— Может быть, ты специально выследил меня?

— Чего? — Серафим испуганно хлопал глазками и, пятясь, уткнулся в стену дома. Стена прогнулась.

— Может быть, это ты впустил в ваш мир злотышей? — Я замерла.

Мы стояли на главной площади Санкт-Верта, но там не было людей, там не было собак и стражников. Не витали запахи фруктов и благовоний, не веяло смрадом из канализации, а стены гнулись от прикосновения к ним. Вместо мощеной плитки под ногами было странное покрытие улиц чужого мира. Все было ненастоящим. Сам город был ненастоящим.

— Где мы? — спросила я. — Куда ты завел меня?

Несколько мгновений я смотрела в огромные, пронзительно-черные глаза Серафима. Выплеснув гнев, я начала испытывать страх. Даже имея рядом с собой мощь Нутия, против магии я не выстою.

Серафим захлопал ресницами и опустил глаза.

— Я думал поразить тебя.

— Поразил, не сомневайся.

— Я думал обрадовать тебя. — Голос его дрогнул. — Любая другая девушка обрадовалась бы… Впрочем, это я виноват, это моя ошибка. Я же знал, что ты особенная. Нужно было поступить иначе…

Он вдруг оборвал речь и потряс головой, словно желая, чтобы все мысли встали на свои места. Его длинные светлые волосы разметались. Когда он вновь встретился со мной взглядом, я заметила в его глазах лишь обиду.

— Где мы? — повторила я.

— Это самое лучшее место на планете, — с видом оскорбленной добродетели Серафим поправил пряди волос. — Сейчас ты сама все поймешь.

Я собиралась озвучить около десятка эпитетов о таких прекрасных местах и о своем отношении к ним, но не успела. Нутий, до сего момента изображавший статую, подошел к ближайшему дому, ткнул в стену пальцем и проткнул.

— Ты чего? Это же декорации. Не порть, мы едва спонсора нашли, — предостерег Серафим.

Нутий снова ткнул пальцем в стену.

— Да перестань же ты! — взмолился Серафим.

Нутий ткнул локтем в стену нарисованного дома, образовалась еще одна дыра. На его лице не дрогнул ни один мускул, что сильно затрудняло диагностику его эмоционального фона.

— Спонсор не даст денег на восстановление! — взмолился Серафим и попытался оттащить Нутия. Проще было сдвинуть саму декорацию, чем эту мускулистую глыбу. Пока Серафим скакал вокруг моего партнера по бизнесу, тот успел понаделать еще несколько дыр.

— Я поняла! — обрадовалась я своей догадливости. Все происходящее вдруг выстроилось в единую картину. — Тут остановились бродячие актеры. Ты — один из них. Вы даете представления.

Лицо Серафима обиженно вытянулось, он даже отступил от Нутия.

— Тут декорации, которые нужны, чтобы разыграть какое-то представление, — продолжила я в порыве вдохновения. — Значит, скоро все наденут забавные костюмы и будут что-нибудь изображать. Просто это очень большой театр.

Серафим прищурил глаза, изогнул одну бровь, приподнял уголок рта, одним словом, мои слова он почему-то воспринял как личное оскорбление.

— Это съемочная площадка! Мы тут снимаем финальную сцену. Сегодня ночные съемки, и площадка еще несколько часов будет пустовать. Я хотел вдвоем с тобой разделить эту атмосферу волшебства. — Серафим на миг умолк и нехотя добавил: — Теперь будем делить на троих.

— Угу! — многозначительно кивнула я.

— И я вовсе не бродячий актер! — продолжал обиженный Серафим. — Мое имя…

— Представления не будет? — пробормотала я. А что еще было делать, если из всего сказанного я поняла лишь пару слов. В тот момент я еще не догадывалась, какое представление мне приготовил блондинчик с внешностью эльфа и улыбкой упыря.

— Будет! Будет высокобюджетный фильм… — Серафим запнулся, а затем его лицо просияло, словно только что к его ногам сложили все золото мира и объявили самым главным владыкой. Точно такое же просветленное выражение я видела на лице гнома, который каким-то непостижимым образом умудрился использовать карман парадного камзола великана в качестве своего личного туалета.

— Да! — Серафим зыркнул на Нутия, продолжавшего тыкать в стену дома. — Фильм высокобюджетный, затрачены большие деньги. Сейчас я покажу вам, как мы снимаем сцену боя. Тут замаскированный механизм. Нутий, ты нам очень поможешь, не сходи с того места, где стоишь.

Вот уж о чем Малютика можно было и не просить. Подобно горе, Нутий с отсутствующим выражением лица стоял на месте. И вдруг вылетевший из ниоткуда мешок с песком ударил ему в грудь и треснул. Песок просыпался на асфальт.

— Иногда, чтобы сбить манекен, мы пользуемся такими приемами, — сказал Серафим.

В Нутия полетело еще несколько мешков. Тот неподвижно стоял и глядел, как мешки ударяются о его грудь и трещат по швам, как сыпется песок.

— Спонсор даст денег на восстановление мешков? — глухо произнес Нутий.

— Разговаривает! — ошарашенно пробормотал Серафим.

— Я же говорила, что он умеет! — Я почувствовала какую-то гордость. Нутий, конечно, не лицо нашего бизнеса, а его мускулы, но он все равно обязан иногда выказывать признаки интеллектуальной деятельности.

— Я покажу вам колодец мечты. В него должен будет спуститься мой герой. — Серафим изящно развернулся и подарил мне очередную улыбку голодного упыря. — Только если найдется смельчак, который мне поможет.

Нутий презрительно хмыкнул.

— Вот и отлично! Совершенно безопасный колодец, — заверил Серафим.

— Но ты обещал мне раскрытие всех тайн и сбычу всех мечт, — вспомнила я цель своего визита.

Признаться, меня стало утомлять то, как эти двое увлеклись своими перепалками и стали забывать о самом главном — обо мне и моих проблемах.

— Непременно. Но сначала — один маленький сюрприз для партнера по бизнесу. Раз уж он оказался здесь, — сказал Серафим и добавил: — Это не займет много времени. Раз — и все!

Я снова заметила разительный контраст эльфийской внешности и упыриной гримасы.

Серафим подвел нас к нарисованному на черном покрытии белому крестику.

— Бунталина, отойди в сторону, а ты, Нутий, встань на крестик. Колодец желаний пока еще не до конца готов. Впрочем, я справлюсь и так.

Едва я успела отойти, как крестик разъехался под ногами Нутия и тот полетел куда-то вглубь земли.

— Ну вот, мы немного передохнем от него, — заявил Серафим. — Смельчаки редко бывают сообразительными.

— Поэтому их так мало, — поддержала я и заглянула в образовавшуюся яму, где на дне было заметно какое-то движение. — Куда ты его дел? Учти, он мне нужен для бизнеса. Пусть немного погуляет и возвращается.

— Реквизит от нашего спонсора, мы решили использовать поменьше компьютерных спецэффектов, — пояснил Серафим немного понятное совершенно непонятным. — По сценарию считается, что из этого колодца может выбраться лишь человек с чистыми помыслами и открытым сердцем.

— В смысле никто не сможет, — подытожила я, прислушиваясь к звукам, доносившимся из колодца желаний. Кажется, Нутий потихонечку карабкался наверх. Надо бы время засечь, чтобы понять, насколько чистое у него сердце и открытые помыслы.

— Нет, все не так страшно. Рабочие потом его достанут. Посмотри! — Он развел руками и широко раскрыл глаза. — Разве ты не хочешь отдохнуть от навязанного бизнеса? Разве не хочешь побыть в этой таинственной атмосфере без своего скучного делового партнера? Разве не хочешь побродить здесь со звездой экрана!

— Ты задаешь путаные вопросы, — нахмурилась я.

— Неужели ты так ничего и не поняла? — торжественно произнес он. — Я — Серафим Огнекрылов! Да-да, тот самый!

— Агу! — пробормотала я, в робкой надежде прервать поток его красноречия. Тщетно.

— Многие девушки жаждут познакомиться со мной, но они даже не смеют мечтать попасть сюда, на площадку, где все происходит, — продолжил Серафим. Его голос звучал слишком взволнованно, глаза лучились, следовательно, восхвалять себя он собирался очень долго.

Может быть, я и уделила бы ему еще несколько минут, чтобы послушать про какие-то там спецэффекты, но мой взгляд наткнулся на такое, что слова Серафима потеряли всякий смысл. Возле стены дома стоял сундук. Обычный кожаный сундук, обитый медью. Точно такой же был у меня в детстве, там я хранила свою добычу, а мои бесценные братики с сестричками много раз пытались его разыскать и взломать. Только этот сундук был раскрыт, и еще он был доверху набит свитками. Точно такими же свитками, как и мой, раздобытый у Леонарда. Старинными свитками, перевязанными золотыми тесемками.

— Не может быть! — пробормотала я.

— Я и сам не поверил, когда получил такое предложение от студии… — увлеченно принялся объяснять Серафим.

— Что в сундуке? — перебила его я, взволнованная так сильно, что даже забыла одну из великих заповедей: никогда не показывать свою заинтересованность.

— Реквизит от спонсора. — Голос Серафима дрогнул от обиды, но блондинчик тут же вновь воодушевился: — В фильме мой герой должен найти старинные свитки по той подсказке, которую увидел во сне. По сценарию это древние догматы, которые помогут ему одержать победу над мировым злом. Там начертаны всякие слова, которые будут понятны только моему герою…

— Кто ваш спонсор? — вдруг догадалась я.

— Леонард Ф., — ответил Серафим.

— Это многое объясняет, — пробормотала я, с возмущением осознав, что меня обманули, провели, как на самой дешевой ярмарке. А я клюнула. Мой свиток — какой-то там реквизит, по нему ничего нельзя прочесть или понять. Леонард! Как я могла вот так легко поверить Леонарду! Таких глупостей я еще не совершала. Даже когда при побеге из башни Ляфет я, выбравшись из камеры, вместо коридора попала в пыточную, в которой, кстати сказать, собрались ведущие палачи нашего города. Впрочем, тогда все прошло наилучшим образом, я даже целый год потом накручивала себе локоны при помощи щипцов, украденных в той самой пыточной.

— Вижу, ты удивлена! Мы тоже были удивлены, когда вдруг сам Леонард Ф. решился вложить деньги. Но потом многое стало ясно, когда он внес множество правок в сценарий. Я сейчас его принесу. — Серафим исчез между декорациями.

Сценарий меня не особо-то интересовал, я даже толком не поняла, что это такое.

Темнело. Я села на сундук, размышляя, кто вернется первым — Серафим или Нутий, который упорно карабкался к выходу из колодца желаний. Но из двух моих мужчин победил третий!

На съемочную площадку въехало средство передвижения данного мира. Я еще не научилась разбираться в ценности и марках, но тут и не нужно быть особым знатоком, чтобы понять: это можно называть машиной, но никак не тачкой.

Дверца распахнулась. Из машины за мной наблюдал Леонард. Я и сама не поняла зачем, но мои губы расползлись в дурацкой улыбке, а руки сами собой поправили вырез платья.

— Я приглашаю вас, — сказал Леонард и указал рукой на место рядом с собой.

Наверное, все-таки я в тот момент подумала, что если хочу получить настоящий свиток, то нужно держаться поближе к Леонарду. Наверняка я думала о свитке, а не о мягком обволакивающем голосе, который позвал меня.

Я и сама не поняла, как села в машину.

Глава 10

ОБСУЖДЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ВОПРОСОВ

В Санкт-Верте часто можно услышать фразу: «Мир выглядит по-разному, все зависит от того, где ты находишься: в карете с гербами или в телеге с соломой». Я бы добавила, что на самом деле восприятие окружающих пейзажей зависит от того, кто сидит рядом с тобой на кожаном кресле автомобиля. Возле Леонарда я почему-то не обращала внимания на бетонные дома, широкие улицы и странные знаки странного мира. Все мои ощущения были сконцентрированы на самом Леонарде, достаточно много времени мне понадобилось, чтобы наконец-то произнести первую фразу.

— Вы обманули меня. Вы дали мне фальшивый свиток, — сказала я, постаравшись, чтобы голос звучал предельно возмущенно, а не восторженно. На миг у меня возникло ощущение, что Леонард просто ненадолго выпускал меня из своей власти, а вот теперь, когда ему захотелось, с легкостью — меня.

— Милая леди, я лгу всем, — признался Леонард. — Мой мозг слишком развит, чтобы довольствоваться лишь примитивными способами общения. К тому же мне нужны были гарантии, что вы вернетесь.

Ошибочка вышла. Не стоит взывать к совести, чести и прочим глупостям при общении с такими людьми, как Леонард.

— Вы… — у меня как-то не получилось выдумать ничего подходящего, пришлось сказать правду: — Мне нужен настоящий свиток!

— Я вам верю, — провозгласил Леонард. — Но как вы можете догадаться, я не готов просто так расстаться с этим бесценным свитком.

— Я вам верю, — ответила я. — Какова цена бесценного свитка?

Леонард так пронзительно посмотрел в ответ, что мои щеки заалели. Впрочем, румянец идет мне, так же как и Леонарду — его изогнутые брови и суженные зрачки.

— У нас есть несколько часов, в течение которых мы сможем обсудить и этот вопрос, и другие необычайно важные вопросы, — пообещал Леонард.

— Несколько часов, — пробормотала я, сама не зная, какую интонацию придать голосу. Несколько часов я буду находиться в обществе самого неотразимого мужчины, несколько часов я буду в его власти… Несколько часов неизвестности.

— Мой опыт подсказывает мне, что вы не захотите никуда уйти, пока мы не определимся с взаимовыгодными условиями. — Его губы изогнулись в кривой улыбке, но и это ему тоже очень шло.

А вот мой опыт подсказывал мне, что от таких мужчин, как Леонард, надо держаться подальше. У меня было даже не предчувствие, а стопроцентная уверенность, что добром обсуждение взаимовыгодных условий не закончится, но разум и желания в тот вечер вступили в противоборство, и разум проиграл. В машине пахло какими-то мужскими духами, от чего кружилась голова и чуть быстрей билось сердце.

— Пожалуй, я могу сегодня задержаться и обсудить с вами… обсудить эти вопросы, — пролепетала я, чувствуя, что уже начинаю забывать предмет обсуждения.

— Вы восхитительны. — Судя по довольному выражению лица, Леонард другого ответа и не ожидал.

Мои щеки еще чуть больше порозовели. Если учесть, что каждые десять минут моя кожа становилась на пол-оттенка краснее, то через какой-нибудь час поездки цветом лица я могла бы соперничать с самой спелой свеклой. К счастью, машина остановилась.

Уже окончательно стемнело, роскошный двор освещали десятки фонарей. Свет блуждал по железной ограде, по кустам роз, по статуям львов и по форме стражников, патрулирующих частное владение. Леонард вышел и элегантно подал мне руку, в нашем мире так красиво ухаживали лишь за баронессами, у которых было миллионное состояние.

— Слуга проводит вас в бордовую гостиную. — Леонард чуть склонился и поцеловал мою руку, отчего у меня по коже побежали мурашки. — Мне нужно отдать несколько распоряжений, и я присоединюсь к вам.

Как Леонард исчез в доме, а рядом со мной появился слуга, я и не заметила. Да и всю дорогу до гостиной я размышляла лишь об этом легком поцелуе, который ожег кисть. Было бы неплохо точно так же обжечь и губы.

— Господин Леонард скоро придет. — Слуга вышел.

Я осталась одна. В камине горел огонь, что сразу напомнило о замках моего родного мира. Стены были отделаны дубом, пол устлан бордовыми коврами, да и вся гостиная была обставлена роскошной бордовой мебелью. Впрочем, там нашлось несколько милых золотых безделиц, которые перекочевали ко мне в сумочку. Ничуть не сомневаюсь, что эти безделицы станут предметом зависти моих милых родственничков, которые обязательно постараются стащить у меня культурные ценности другого мира. Это наша любимая игра еще с детства, смысл заключается в том, чтобы втихушку позаимствовать у остальных их личное имущество. Родители всегда поощряли победителя, стянувшего у родственников большее количество вещичек, а проигравшего могли и наказать.

— Чай, кофе, сок, вода. — В гостиную вошел дворецкий с подносом. Я узнала его голос: именно он тогда в библиотеке наставлял на путь истинный молодого слугу. — Что вы желаете?

— У меня множество желаний, — ответила я, пытаясь определиться, что же хочет от меня этот навязчивый тип, для чего он интересуется моими желаниями. Может быть, его подослал Леонард? В нашем мире часто подсылают слуг, чтобы расспросить гостей. — Для начала неплохо бы выжить, — сболтнула я самую-самую правду.

— Это свежайшие напитки, — побледнел дворецкий.

— Тогда оставьте их здесь, — пожала плечами я. — Может быть, мне пить захочется.

— Что вы будете? — спросил дворецкий.

— Буду руководствоваться принципами морали и гуманизма, — выдвинула я фразу, подслушанную на одном из собраний гильдии военных. Точно, его подослали, чтобы разведать мои планы, но дворецкий — это не Леонард, в его присутствии я владела своим разумом и, разумеется, не стала делиться со слугой своими планами.

— Вас понял, тогда воды. — Дворецкий налил мне в хрустальный бокал воды и вышел.

Радуясь, что разумно вела беседу, я сделала глоток. И тут зазвонил мой мобильный. Гадать, кто хочет слышать мой голос, не пришлось, в этом мире был лишь один человек, который знал мой номер. Достаточно быстро я вспомнила, на какую кнопку нужно нажать. Все-таки техника лучше магии, после сотой неудачной попытки она сдается и делает то, что нужно. А вот после сотого неудачного заклинания, пожалуй, и выживших на планете не останется.

— Привет, — довольно весело ответила я.

— Что случилось? Тебя увез Леонард? Ты с ним знакома? Что он от тебя хочет? Он тебе угрожает? — В голосе Серафима ощущалась паника. — Отдай!

Наступила тишина, и в телефоне раздался другой голос.

— Я спасу тебя, — заявил Нутий.

Эти двое неплохо спелись. Вот уж не ожидала.

— Не нужно, — ответила я, но тут же передумала. А что я буду делать, если злотыши вновь объявятся в этом мире? Леонард, конечно, богат и привлекателен, и у него есть свиток, но сомневаюсь, что он сможет одним кулаком отправить в нокаут мерзкую тварь. Да и всей его магии может не хватить на то, чтобы справиться со злотышами. — Нужно. Очень нужно. Спасайте меня!

— Мы тебя не оставим, — прощебетал в трубку Серафим.

— Да, быстрей сюда… к дверям дома, но входить не нужно, — ответила я и вдруг поняла, что связь оборвалась. А я ведь так и не успела сказать, что спасать меня полагается одному Нутию, ну в смысле охранять мое спокойствие от возможного появления злотышей. А вот Серафиму тут появляться вовсе не следовало, он умел лишь улыбаться и хлопать ресничками, что, увы, не является надежной защитой. Я уже собиралась самолично попробовать позвонить Серафиму, уверена, что у меня получилось бы это сделать, но тут в комнату вошел Леонард и все прочее потеряло значение.

Он теперь был в шелковой бордовой рубашке, которая невероятно стильно облегала его торс. Не знаю, предпочитал ли он дома более легкий стиль одежды или оделся так ради меня, но работоспособность моего мозга снизилась еще на насколько процентов.

Надеюсь, что, освещенная пламенем камина, я тоже выглядела обворожительно и загадочно.

— Признаюсь, сначала ваше поведение меня обескуражило, но теперь я разгадал вашу стратегию, — без всяких предисловий начал Леонард.

В этот момент я могла лишь молча восхищаться его умом, потому как разгадать то, чего не существует, по силам лишь немногим. После попадания в этот мир, полный техники и странностей, у меня почти не было возможности для стратегического планирования.

— Извольте. — Леонард протянул мне на раскрытой ладони хрустальный шар. Невероятно похожий на ведьмин, только гораздо меньших размеров.

— Изволю, — покатав шар по ладони, я положила его на столик. Он напоминал мне о всяких магических штуках, а финансовой ценности не представлял никакой, посему в таком подарочке я не нуждалась. Скорей всего, он и был пропитан какой-то магией.

— От вас веет опасностью! — продолжил Леонард, с нескрываемым интересом наблюдавший за моими манипуляциями с хрустальным шариком. — Я это сразу почувствовал. А сейчас лишний раз убедился.

— Благодарю. — Я чуть склонила голову. Что бы ни означали его слова, звучание его голоса было просто чудесным, этакий баритон с хрипотцой.

— О свитке знают лишь избранные, о том, какую ценность он представляет, — известно лишь единицам, — продолжил Леонард, не отрывающий взгляд от моей склоненной головы. — Но вы…

Рука Леонарда потянулась к моей шее. Может, я и хотела отклониться, не знаю, но вместо этого потянулась к нему навстречу. Одним легким движением он убрал мой золотистый локон. Его пальцы прочертили дорожку по моей коже.

— Странно! Знака нет, — прошептал Леонард, продолжая поглаживать мою шею.

Да, признаюсь, прикосновения его пальцев были необычайно нежны, но обида обожгла мое сердце. Оказывается, Леонард вовсе не пытался сделать следующий шаг для нашего сближения, а всего лишь хотел распознать, кто я такая.

— Я не ювелирное изделие. Какой же знак вы хотите найти на мне?! — Я резко дернулась в сторону. Впрочем, о замыслах Леонарда я легко догадалась. В моем мире каждая гильдия набивала себе на коже тайный знак, чтобы при встрече опознать друг друга. Гильдия отъявленных была исключением, не очень-то нам хотелось, чтобы при встрече нас мог кто-нибудь опознать. Мы предпочитаем жить инкогнито.

— Вы такое сокровище, которое дороже любых произведений искусства, — улыбнулся Леонард, и его пальцы вновь скользнули по моей шее.

На пару секунд я помедлила с ответом, все-таки было очень приятно чувствовать, как его мягкие пальцы убирают волосы с моей шеи, как его взгляд ласково скользит по мне. Еще пять секунд — и я могла сойти с ума от восторга. Четыре, три, две… Пора было остановиться.

— Вы относитесь ко мне как к какой-то авантюристке, забравшейся в ваш дом ради свитка, — возмущенно выдала я, не дав безумию захватить меня.

— Нет, такое отношение убило бы всю прелесть сегодняшнего вечера. — Он прикусил губу.

— Чего же вы хотели? — невероятным усилием воли я заставила себя вновь отодвинуться от Леонарда, пока мой мозг сохранял микроскопическую способность к здравомыслию.

— Всего, — ответил Леонард.

Даже не знаю, что лучше: когда он лжет или когда говорит правду, ибо в обоих случаях его слова интригуют, голос будоражит, взгляд сводит с ума.

— Впрочем, начать лучше с мелочей, — продолжил Леонард. — Например, что вы знаете о свитке?

— Опять двадцать пять, — припомнила я древнее ругательство одичавших эльфов. — То же самое вы вопрошали в нашу первую встречу. Увы, о свитке мне не известно ничего.

— Кроме того, что он вам зачем-то нужен, — подсказал Леонард.

— Кроме того, что он мне очень нужен. — Я сделала самое честное лицо, которое только была способна состроить. И пошла ва-банк: — Так для чего, вы говорите, нужен этот свиток? Что-то я не расслышала.

Леонард потер руки и усмехнулся:

— В этом свитке — угроза уничтожения мира. — И глаза у него были такие же честные, как и у меня. — Следом за тем днем, когда свиток будет прочтен, придет тот день, когда повсюду воцарятся хаос и разруха. И выжить смогут лишь единицы, которым придется заново возрождать мир.

— Интересно, — пробормотала я. Ведьма говорила, что хранитель и сам не знает, что в этом свитке, поэтому слова Леонарда о конце света повеселили меня.

— Этот свиток никто не должен прочесть, — сказал Леонард. — И, к счастью, его никто не прочтет.

— Почему же? — удивилась я.

— Он зашифрован. Зашифрован очень надежно. Даже лучшие шифровальщики не смогли разгадать этот шифр.

— Значит, вы пытались его прочесть, — догадалась я.

— Да, — не стал утаивать Леонард. — Да, несмотря на все запугивания, я пытался расшифровать его.

— Вот как! — Я сделала вид, что удивилась. На самом же деле я не была удивлена. Отчего бы безумно богатому, красивому и влиятельному человеку, изучающему магию, не поиграть в такие интересные игры, как уничтожение мира и его повторное строительство.

— И когда я подумал, что тайну свитка мне уже не постигнуть, появляетесь вы. — Леонард на миг умолк. — Вы произносите странные непонятные речи и вместе с тем не являетесь членом тайного общества.

— Знака на мне нет, — ухмыльнулась я.

— Да! — согласился Леонард. — Поэтому я решил, что вы именно та, кто сможет расшифровать свиток.

— Где же он? — напрямую спросила я.

— Прошу. — Леонард тоже не стал юлить и достал из кармана свиток, который был необычайно похож на тот, что он всучил мне в нашу первую встречу, и на свитки из сундука Серафима. Но этот был настоящим.

Одного взгляда на руны мне хватило, чтобы узнать древнегоблинский. Этот язык я изучала для одного дельца, весьма выгодного дельца. В тот день гоблины недосчитались одного из горшочков золота и обвинили во всем лепреконов. Но не в этом суть, древние гоблины создали весьма непростой язык, они писали магическими рунами, которые проявляются только в случае смертельной опасности. В моем мире многие люди даже носят с собой древнегоблинские тексты как индикатор опасности. Четко видимый текст — огромная опасность.

— Сегодня руны хорошо видны. Вы можете его расшифровать? — Леонард так смотрел на меня, будто пытался взглядом проникнуть в мою черепную коробку и понять, что же я прочла.

— Даже не знаю, тут все так путано. — Я легко могла прочесть надпись.

А еще я знала, что скоро что-то должно было произойти. Руны видели мы вдвоем, и это затрудняло диагностику того, над кем из нас нависла опасность. Леонард, я или мы оба находились в зоне риска.

— Что в свитке? — Леонард ни на миг не поверил в сложность расшифровки.

— Много завитушек! — честно сказала я, это любимый элемент письма гоблинов, видать, компенсируют себе отсутствие извилин. — Вы напрасно меня торопите.

Меня тогда одинаково сильно будоражило и наличие свитка в моих руках, и тот факт, что руны видны слишком четко, а значит, до каких-то там страшных событий оставалось не более часа.

— Вы напрасно увиливаете от ответа, — прошептал Леонард.

Не знаю, как долго продолжалась бы немая сцена и чем бы все закончилось, если бы не дворецкий. Он распахнул дверь и провозгласил:

— Господин Леонард, эти двое настаивают, что у них срочное дело. Дело жизни и смерти!

— Я занят. Если нужно мое разрешение, могут выбрать смерть, — ответил Леонард столь спокойным тоном, что сразу стало ясно: дворецкий подвергнется жуткому наказанию. — Закройте дверь.

— Я им так и сказал, но они уверяют, что это вы находитесь в смертельной опасности, — заверил дворецкий.

Я вздрогнула. Опасность, нависшая над Леонардом, становилась очевидной, но это вовсе не обозначало, что небо над моей головой будет безоблачным.

— Пригласите их в соседний зал, — после секундного размышления приказал Леонард. — Милая Бунталина, позвольте я оставлю вас на минуту.

— Позволяю, — милостиво разрешила я.

Дворецкий услужливо открыл дверь перед Леонардом, тот уже направился к выходу. Не смея поверить в такое счастье, я ждала, но в последний момент Леонард передумал и подошел ко мне.

— Чуть позже мы вернемся к нашей увлекательной беседе, а пока верните мне свиток, — то ли приказал, то ли попросил он.

— Ну что вы, мне совсем не трудно будет его подержать, — предприняла я слабую попытку выдержать характер.

— О, я никогда не позволю себе так утруждать девушку. — Леонард взял-таки у меня свиток. — Прошу вас, не скучайте, я скоро вернусь, и мы продолжим.

— Буду ждать с восторгом и трепетом. — Мои слова были ложью, восторг и трепет у меня проявлялись в присутствии Леонарда, а вот пока он отсутствовал, мне, напротив, надлежало привести мысли в порядок.

Леонард, а следом и дворецкий скрылись за дверью.

Я глубоко вздохнула. А ведь цель была так близка! Да-да, моя цель — свиток, а не Леонард, пора уже было думать головой, а не эмоционально-чувственной частью своей сущности. Еще один глубокий вдох-выдох, и я была готова действовать. За дверью топтался дворецкий, пытающийся незаметно сторожить меня, но это не в счет. Я вылезла через окно, прошла по карнизу и заглянула в соседний, ярко освещенный зал. Леонард торжественно восседал в кресле, а напротив него стояли два самых нелепых человека, с которыми я познакомилась не так давно.

— Я хочу обсудить некоторые вопросы спонсорской помощи. — Милый голосок Серафима звучал взволнованно. — Нам нужны средства для починки декораций.

— Да, — пророкотал Нутий.

Мне показалось, что они и в самом деле сдружились, а не просто пришли к временному перемирию.

— Вам это нужно ночью? Это касается моей личной безопасности? — спросил Леонард, даже не пытаясь скрыть иронии.

Я, признаться, тоже не поняла, почему эти двое там стояли и несли какой-то бред. Им полагалось охранять меня от злотышей, а не отвлекать Леонарда от меня. В смысле от расшифровки свитка.

— Нас послал режиссер, — сказал Серафим.

— Да, — угрюмо подтвердил Нутий. Что-то разболтался он к вечеру.

— Режиссер правильно сделал, вот только он ошибся с направлением, — любезно пояснил Леонард. — Ночами я предпочитаю женское общество.

Переполненная самых радужных мечтаний о том, что сейчас эти двое куда-нибудь уйдут и продолжат охранять меня с более почтительного расстояния, а Леонард вернется ко мне в бордовую гостиную, я сделала шаг и рухнула с карниза прямо в кусты роз. Хорошо хоть не на статую льва, так красиво стоявшую у входа!

Глава 11

ЗА СВИТКОМ И НЕПРИЯТНОСТЯМИ

Розы — цветы, славящиеся приятным запахом и множеством колючек. Второе волновало меня намного больше. Волновало на всех участках кожи, особенно на задней округлой поверхности, облаченной в обтягивающее платье, которой я и приземлилась в эти благоухающие заросли. Неужели нельзя под окнами посадить более безобидное растение? Лопухи, например, неплохо бы украсили этот вычурный особняк и смягчили мое приземление!

Я поднялась, но вылезать из кустов не спешила, и вовсе не потому, что вдруг воспылала любовью к этим прекрасным (чтобы их выкорчевали!) цветам, — по двору прохаживался один из личных стражников Леонарда. Я, разумеется, могла бы и не прятаться, а объяснить, будто открыла окошко воздухом подышать, да и вывалилась ненароком, тогда бы меня с почетом проводили обратно к Леонарду. Но под воздействием свежего воздуха, наполненного запахом роз (чтоб им увянуть!), мой разум прояснился, многие вещи встали на свои места. Моя цель — свиток, Леонард — опасность, задача — обогнуть опасность, достигнуть цель. А вовсе не наоборот!

Ожидая, пока стражник уйдет, я решила провести время с пользой и, схватившись за статую льва, точнее за его хвост, принялась выдергивать колючки из себя любимой. Уже на шестой, особо впившейся и особо болючей, я поняла: со статуей происходит что-то не то. Каменный лев разделился пополам, его задняя часть отъехала в сторону, под ней зиял черный проход. Стражник, так ничего не заметив, скрылся где-то в служебке.

Разумеется, я поступила так, как велели все мои годами выработанные инстинкты, — скользнула в туннель. Ощупывая шершавые каменные стены, я прошла несколько метров в абсолютной темноте, предвкушая найти что-нибудь необычное, что помогло бы мне достичь цель и избежать опасности. Ах, Леонард!

Впереди мелькнул слабый свет. Поздравляя себя с первым успехом, я выбралась из туннеля и попала во внутренний двор, о существовании которого даже не догадывалась.

Внутренний двор был очень странным. Он был огромным, словно целая городская площадь. Совершенно аномальным для данного мира с его техническими наворотами было то, что свет шел от факелов, закрепленных в специальных держателях. На стенах проступали руны, вырисованные разными цветами. Распознать эти руны я не смогла. Посреди двора было натыкано несколько непонятных построек, которые поражали своей древностью. Они были очень похожи на крошечные домики гномов, только заброшенные и обветшалые. Леонард, оказывается, был еще загадочней, чем мне представилось вначале.

Опасаясь попасть в какую-нибудь специфическую ловушку этого мира, я стала разглядывать, не прячутся ли среди факелов камеры. Вроде нет. Уже готовая обрадоваться, я почувствовала на себе пристальный взгляд. Медленно повернувшись, я столкнулась с самым ненормальным существом этого мира. Перед моим носом парила в воздухе какая-то деформированная летучая мышь. В шлеме на голове, с блестящей броней на крыльях и чем-то черным на брюшке. Это чудище достаточно быстро устало меня рассматривать, пролетело несколько метров и сигануло в окошко ближайшей древней постройки посреди двора.

— Не найдем ее, к утру нас всех перебьют, — послышался чей-то взволнованный голос.

Осознав, что и обладатель этого взволнованного голоса, и обладатели ушей, для которых этот голос предназначался, должны были появиться во дворе, сочла за лучшее спрятаться. Я достаточно часто влезала не в свои дела и не в свои дома, чтобы понять, что произойдет дальше.

Следом за дефектной летучей мышкой я сиганула в окно древней постройки.

Никакой лестницы здесь не полагалось, поэтому мне пришлось спускаться, цепляясь за выступы в стене. Куда делась летучая мышь, я даже не задумывалась, может, это неказистое создание предпочло прицепиться к потолку и вздремнуть там.

— Не могла же она попасть в подвалы ордена! — послышался голос откуда-то из окошечка, через которое я так удачно ретировалась.

— Не могла. Но Леонард хочет быть уверенным.

— Еще раз осмотрим двор и займемся домом.

А вот это они правильно придумали, главное, что у них не возникло желания влезть туда, где я, цепляясь ногтями и шпильками, сползала на непонятную глубину. Одета я была, прямо-таки скажу, не по случаю, но что поделать, не всегда удается подготовиться к предстоящим авантюрам, зачастую они внезапно сваливаются на мою многострадальную и хорошо уложенную прическу. Главное — опыт, талант и хорошо тренированное тело.

Эта самая постройка, в которую я так опрометчиво забралась, уходила под землю. Как глубоко, мне и предстояло узнать. Учитывая, что вокруг была темнота, стремящаяся к своему абсолютному максимуму, легко можно представить себе то счастье, которое я испытала, добравшись до пола и нащупав в стене дверь. Дверь удалось открыть с помощью первой же отмычки из моей сумочки, этими отмычками я обзавелась еще за пару дней до того, как проститься с Флошкой, — готовилась к прощанию.

В новом помещении мне пришлось прикрыть глаза — от стен шел мерцающий свет. Лишь немного привыкнув к нему, я обнаружила, что нахожусь в подземной пещере, своды которой сплошь увешаны светящимися коконами разных размеров и цветов. Возле каждого кокона было прикреплено что-то, невероятно напоминающее телевизор, хотя сразу и не разберешься во всем изобилии техники техногенного мира. На непонятных штуковинах мерцали какие-то непонятные циферки и постоянно повторялись буквы «Р», «Д», «Н», «К», в общем, какая-то абракадабра. Тогда я еще не была знакома с генетикой и особенно с генетической магией, в которой практиковался Леонард, впрочем, я и сейчас мало что про нее знаю.

Я ткнула пальцем в ближайший кокон, висевший на уровне моих глаз, он оказался твердым и теплым. Пожалуй, это все, что мне удалось узнать. В общем, к коконам я достаточно быстро потеряла интерес и решила вернуться к намеченной цели — свитку.

А дальше я шла, шла и шла по бесконечным лабиринтам, заполненным светящимися коконами. Просто какое-то дупло, арендованное бабочками-переростками. В общей сложности я преодолела не менее десятка залов и четырех лестниц, вырубленных в каменной толще, прежде чем обнаружила трещину в стене, за которой виднелся кусочек нормального зала. Зала, стены которого не походили на своды пещеры, а под потолком не были развешаны светящиеся коконы с техническими приставками.

— Здравствуй, брат! — раздался голос из зала. — Здравствуйте и вы, братья!

Я, уже втиснувшись в эту трещину, несколько замедлила свое продвижение. Попадать на какое-то ночное сборище родственников мне не хотелось.

— Здравствуй, брат, — послышалось ответное приветствие, голос явно принадлежал Леонарду. — Садись, брат.

Такой поворот событий меня изрядно озадачил, ведь совсем недавно он говорил, что по ночам предпочитает женское общество. Знача же: Леонарду верить нельзя, стоило мне в окошко вывалиться, так он сразу к братьям слинял.

— Садись, брат, — прозвучало еще несколько голосов.

Я рискнула подобраться поближе и выглянуть из своего лаза. На стенах зала крепились факелы, между которыми висели… я не знаю, что это такое, вроде каких-то мониторов с постоянно меняющимся изображением. Там то вспыхивали огненные руны, то появлялись песочные часы с медленно сыплющимися песчинками, то отразился знак — два кружочка, перечеркнутые двумя линиями.

За огромным каменным столом сидели двенадцать человек, а во главе в самом высоком кресле расположился Леонард, одетый в мантию, которая, кстати, ему очень даже шла, придавала благородства и таинственности. И глаза его сияли ярче, и волосы лучше лежали, и… стоп, вообще-то он там сидел не один, было еще несколько человек в мантиях, но на него как-то приятней смотреть. Все это молчаливое сообщество чего-то ожидало, они сидели, склонив головы.

Стол был завален всяким магическим хламом: чашами, колбами, черными свечами, хрустальными шарами, картами… Прям как у ведьмы. Правда, это было перемешано с какими-то технически навороченными штуковинами. Тогда я еще не очень хорошо разбиралась в тонкостях этого мира, да я и до сих пор не поняла значения многих вещей, но безумное сочетание экспозиции мне понравилось. Особенно поразило, как лихо светящиеся проводки опутали хрустальный шар и бурлящий котелок с плавающими в нем механическими жучками. Они так забавно били лапками, что я решила непременно украсть себе таких.

— Здравствуй, брат. — В зал вошел еще один их названый родственничек, первые его слова были обращены к Леонарду. — Здравствуйте, братья, — добавил он, повернувшись к остальным сидевшим за столом.

Вновь вошедший наклонил голову и убрал с шеи волосы, обнажив знак, точно такой же, как и мелькающий на подвижной картине, — два кружочка, перечеркнутые двумя линиями.

— Садись, брат! — изрек Леонард.

Говорила же, что во всех тайных обществах глупые приветствия, будто бы не признали они его и без этих рисунков на шее. Но гораздо больше меня интересовало другое: Леонард в бордовой гостиной искал на моей шее такой же знак или же думал, что я принадлежу к другому сообществу? Впрочем, ответа на этот вопрос я так и не получила.

В песочных часах, появившихся на мониторах, упали последние песчинки. На экранах высветилось «00:00».

Леонард величественно поднялся, его мантия тихо шуршала от каждого движения.

— Братья, не тьма и не свет, не добро и не зло! — Его голос был таким завораживающим, что значение слов терялось, не доходя до сознания. Да, впрочем, и зачем оно, это значение, будто я никогда раньше не подслушивала, что говорят на тайных собраниях. Везде одно и то же. — Хранящиеся здесь древние знания не покинут эти стены. Тайный совет ордена Занозы никогда не предаст свою веру.

— Занозцы будут верны ордену! — ответили остальные, на которых мне вовсе не хотелось обращать внимания. Ну и название у их ордена… Прямо скажу, не очень. Наверняка основатели отличались извращенным воображением и даже представляли, где именно находится их символическая заноза.

— Много сотен лет орден Занозы защищает наш мир и еще много сотен лет будет защищать его, — продолжил Леонард. — Когда-то наши предки стали хранителями тайных знаний, и мы с честью продолжаем их дело.

— Занозцы будут верны ордену! — вновь повторили остальные.

— Каждый раз, когда над миром нависнет угроза, мы встанем на его защиту, — сказал Леонард. Хоть точно такие же слова мне удавалось подслушать и в своем мире на тайных сходках, но прекрасный голос Леонарда делал все сказанное каким-то особо таинственным и величественным.

— Занозцы будут верны ордену! — в третий раз сказали остальные.

В ходе любой тайной церемонии любого тайного ордена особо значимые фразы повторяются три раза, тут уж ничего не поделаешь.

Не скрою: я почти все время смотрела на Леонарда и поэтому не сразу поняла, что остальные собравшиеся за столом принялись совершать какие-то странные движения. Один пытался совместить хрустальный шар с какой-то штуковиной, похожей на телефон, для чего он опрыскивал эту конструкцию чем-то синим и жег черные свечи. Я уже говорила, что не особо разбираюсь в магии и в технике, поэтому и в происходящем я тоже не разобралась, но выглядело все весьма забавно.

— Две великие цели мы должны обсудить сегодня, братья. — Леонард заговорил как-то напыщенно, что, увы, было неизменно для таких сборищ. — Цель первая — беда, нависшая над всеми нами. Знайте: все наши опасения подтвердились. Угроза ходит по нашему миру.

— Не может быть, брат! — выкрикнули трое наиболее ретивых занозцев.

— Вот этот свиток! — Леонард кинул на стол мой свиток. В смысле пока еще он не был моим, но все же. — Все вы помните, что, как только руны явно проступят на свитке, а луна на небе станет зеленого цвета, появится некто, способный разрушить наш мир. Сегодня вечером руны были видны очень четко, видны так, будто их только что начертали.

— Древнее предсказание, брат! — вскричала та же ретивая троица занозцев.

— Потом руны вновь поблекли. Но на небо взошла зеленая луна!

Занозцы дружно ахнули.

Я вздохнула свободней. Кому бы из нас с Леонардом ни угрожала опасность, она отступила — древнегоблинский никогда не подводит. А вот на цвет взошедшей луны я, признаться, не обратила внимания, да он меня и мало волновал, древнее предсказание этого мира казалось абсолютной глупостью. И вообще, любой уважающий себя маг за свою жизнь записывает не менее десятка предсказаний, говорящих о конце света, таким образом пытаясь увековечить собственное имя. А потом… Едва луна позеленеет, или трава покраснеет, или теленок двухголовый родится, так этого мага тут же и вспоминают: говорил, дескать, предсказывал же.

— Брат, — сказал какой-то тощий занозец с длинным носом, — у этого древнего предсказания есть и другой перевод. Тот, кто разрушит наш мир, появится при багровой луне. А зеленая луна означает лишь прочтение свитка.

Леонард величественно склонил голову, пару секунд промолчал и провозгласил:

— Вы должны подумать над моими словами и к завтрашнему дню найти объяснение происходящему. А теперь продолжим. У нашей встречи есть еще одна цель. Цель более приземленная.

Он красиво поднял руку, в которой был зажат пульт. Часть дальней стены отъехала в сторону, открылась небольшая ниша, откуда, щурясь на свет факелов, вышел человек. Это был слуга, свидетельницей приступа истерики которого я стала при своем первом посещении особняка. Судя по его несчастному виду и колодкам на ногах, он так и не смог закрыть глаза на все происходящее.

— Когда ты поступал ко мне на службу, то клялся в верности, — сурово сказал Леонард. Впрочем, суровость ему тоже очень шла: сведенные брови, морщинка на лбу, складка возле губ. Ах!

Слуга опустил голову.

— Я доверял тебе, но вместо верности столкнулся с предательством.

— Нет! — Слуга резко поднял голову. — Я никогда бы не посмел предать вас.

— Посмел! Ты проник в запретную часть дома. Что ты хотел узнать?

— Ничего. Я ничего не хотел и не хочу.

— Лжешь!

— Нет, я говорю правду. Я вовсе ничего не хотел узнавать, я случайно по ошибке открыл не ту дверь и сразу закрыл ее. И не видел я там никаких оборотней, сотворенных при помощи магии, — пробормотал слуга.

Оправдывался он глупо, за то время, пока он просидел в этой каменной нише, можно было придумать и более хорошее оправдание. Но профессионалов мало. Я, когда меня пару раз все-таки таскали на допросы, таких басен дознавателям нарассказывала, что те потом лишь при свете факелов засыпали.

— Подними руку и поклянись, что ты никому не расскажешь то, что тебе случайно померещилось в моем доме, — приказал Леонард. — Поклянись, что будешь и дальше служить мне верой и правдой.

Естественно, слуга поднял дрожащую кисть и принялся что-то бормотать про свою честность, верность и коварные случайности.

— Хорошо! — Леонард кивнул сидящему по левую руку от него занозцу, и тот выстрелил в слугу из… не знаю, что это было за оружие. В общем, выстрелил — и все тут.

Слуга с воплями повалился на колени, а я поняла, что система допроса в этом мире мало чем отличается от нашей.

— Ты в моем доме совершил предательство, а сейчас дал лживую клятву, — сказал Леонард. — И лишь то, что дальше произойдет с тобой, поможет тебе искупить твою вину.

— Нет, — всхлипнул слуга.

Это было достаточно глупо с его стороны, впрочем, попадаться вообще достаточно глупо. В его теперешнем положении лучше всего было соглашаться, кивать, улыбаться и искать возможность сбежать. Поверьте моему опыту, такая возможность есть всегда.

— Братья, вы знаете, что делать, — сказал Леонард.

Двое мужчин поднялись из-за стола, встали с двух сторон от всхлипывающего слуги.

— Проведем полный обряд? — спросил один из них.

— Думаю, лучше частичный, все же его вина не так велика. Мы все должны до конца исполнить свой долг, — сказал Леонард. — Братья, следуйте за мной!

Братья проследовали. Все вместе, никто не остался сидеть. Я даже дыхание затаила, боясь их спугнуть. Леонард уводил своих братьев-занозцев, открывая мне путь к столу, а следовательно, к свитку.

— В зал наказаний! — объявил Леонард.

— В зал наказаний, — поддержали его остальные, кроме самого провинившегося, который продолжал всхлипывать.

И братья, и виновный покинули зал. Я осталась одна.

Понимая, что другого шанса у меня может и не быть, я выбралась из своего укрытия и подхватила со стола свиток. Да, руны, так отчетливо видимые вечером, теперь едва проступали. И я метнулась обратно. Какие-то там лабиринты с коконами меня больше не смущали, в них я уже прекрасно ориентировалась и миновала в несколько раз быстрей. Главное, свиток был у меня в руках, обратный путь известен.

Да, понимаю, что количество ошибок, совершенных мной в этот день, превысило допустимую норму, но об этом я узнала уже утром. Оправданием может служить лишь то, что я слишком много времени провела в обществе Леонарда, а он действует на меня слишком губительно.

В ту ночь, глядя на позеленевшую луну, я ликовала. А утро началось с плохих новостей…

Глава 12

ПРАВИЛА ЧТЕНИЯ ДРЕВНЕГОБЛИНСКИХ РУН

Утром мне пришлось срочно выселяться с постоялого двора, в смысле из гостиницы, а между прочим, в комнаты я заселилась только ночью, после похищения свитка. Нет, документы мне пока не состряпали, занятая своими делами, я даже не приступала к решению этого вопроса, посему пришлось использовать обычную методику — самостоятельно прихватить ключ с биркой «от королевского номера». Номер оказался так себе, например, в замке графини Тутляндской, где я жила в последнее время, комнаты обставлены намного богаче. Пожалуй, единственное преимущество — это техника, к которой я уже начала привыкать. Техника включила и выключила мне свет, заставила звучать приятную музыку, сделала в комнате теплей, когда я начала мерзнуть, и приготовила мне кофе.

Так вот, прямо с утра пораньше, не успела я еще толком проснуться, кто-то там решил занять этот королевский номер. На мониторе появилось изображение того, что происходило в коридоре, — несколько служанок в забавных черных платьицах столпились у моей двери. Понимая, что настало время собираться, я лениво отправилась в душ, который сам включил теплую воду и зажег красивые лампочки. Там я обнаружила, что где-то потеряла последнюю, третью бусинку, раздобытую у ведьмы. Третий день моего пребывания здесь — три исчезнувшие бусинки. Казалось бы, у меня были более значимые проблемы, но потеря этих бусинок, напитанных магией, о которой я тогда даже не подозревала, сильно расстроила меня. А ведь я тогда еще не знала об их истинном назначении, иначе расстроилась бы намного сильней.

— Да когда же подойдет техподдержка! — суетилась за дверью одна из служанок, показавшаяся в моем мониторе.

Разумеется, без поддержки им было не обойтись. Вечером, несмотря на усталость, я все же приняла меры предосторожности и, как смогла, заблокировала замок.

— Позвоните им еще раз!

Гость, желавший занять мой номер, пока еще находился внизу, а перед дверью собрался лишь рабочий люд. При важных клиентах голоса прислуги становятся вежливыми и тихими, орать они могут только среди своих, во всяком случае, именно так происходит в моем мире.

Поглядывая в монитор, я спокойно переоделась в новое синее платье из ближайшей лавк… бутика, «приобретенное» всего за пару минут. Кстати, к платьицу, я успела прихватить синие туфельки, мои после лазания по стенам пришли в абсолютную негодность. Жаль, но вся одежда, купленная в мой первый поход по магазинам, осталась в квартире, в которую ворвались злотыши. Нет, нет, не надо ничего надумывать, я заплатила за вещи лишь в первый раз и лишь потому, что мне было интересно посмотреть, как работает система оплаты бумажными деньгами, все последующие вещи я добывала привычным способом.

— Ну чего орать-то, я уже пытался через сеть разобраться с замком. — В мониторе появился рослый лохматый парень, видать, мастеровой из техподдержки подошел. Признаюсь, меня заинтересовало, как это они сетью чинят замки и можно ли этой самой сетью замки еще и взламывать. — Сейчас гляну, что тут случилось.

Я неспешно начала складывать в сумку необходимые вещи, понимая, что быстро они с замком не разберутся, все-таки я работаю профессионально. Первым в сумку, разумеется, был положен свиток, надписи на нем полностью исчезли еще вчера, когда я заселилась в этот номер. Безусловный минус древнегоблинского языка в том, что, пока в опасность не попадешь, не прочтешь ни руны. Дальше я покидала в сумку деньги (бумажные и золотые), блюдце с золотой каемочкой (оно тут явно никому не нужно), увядшее яблоко (которое решила заменить из опасения, что качество плода может повлиять на качество связи), телефон… Телефон запиликал прямо в руках. Уже немало поднаторев в использовании этого прибора, я принялась тыкать во все кнопки, но вместо того, чтобы услышать чей-нибудь голос прочла появившиеся на экране слова:

«Надеюсь, еще не поздно. Я должен немедленно предупредить, что они выследили тебя. Они идут за тобой. Не сомневаюсь, они уже совсем близко».

В монитор было видно, как служанки и мастеровой из техподдержки готовятся взломать дверь, но поскольку план отступления у меня уже был разработан, то я со спокойной совестью принялась мучить телефон, пока он не соизволил отправить в неизвестном направлении мой вопрос: «Кто?»

— Так это не ко мне, тут вам слесарь нужен, — сказал мастеровой из техподдержки. — Замок механически поврежден.

«Доброжелатель», — пришел неутешительный ответ. Вообще-то я спрашивала, кто выследил меня, а не кто мне пишет. Мне ведь объяснили правила пользования телефоном, и я твердо была убеждена, что звонить может любой из жителей этого мира. Устанавливать чью-то там личность мне хотелось намного меньше, чем узнать о грозящей опасности.

— Да туточки я, туточки, сейчас открою вашу дверь. — В коридоре появился еще один мастеровой, облаченный в странный синий комбинезон.

«Беги. Спасайся», — пришло очередное сообщение.

Тут дверь с треском раскрылась.

Подхватив уже собранную сумку, я спряталась за занавеску. Вошла прислуга. Хорошо, что они не догадались прихватить с собой стражников, те бы непременно стали обыскивать комнаты. А вот служанки действовали вполне безопасно и предсказуемо — раздались громкие вопли удивления и возмущения: «Здесь кто-то был», «Тут все перевернуто», «Как мы будем сюда человека селить?» Потом они разошлись по разным комнатам, не переставая возмущаться, и я выскользнула в коридор.

«Кто — они? Кого мне опасаться?» — решив, что доброжелатель предупреждал меня не про служащих, я решила уточнить у него эту важную деталь, уже сбегая по ступеням.

«Ты должна быть предельно осторожна, только так ты спасешь свою жизнь. Опасность, приближающаяся к тебе, необычна. Остерегайся!» — пришел ответ.

И как к такому относиться? Мне чуть ли не трактат написали об опасности, вместо того чтобы парой слов объяснить, кого мне следует остерегаться.

«Беги. Быстро беги», — пришла еще одна фраза, более лаконичная, но абсолютно неинформативная. Вот толку от этой техники, если ею все равно пользуются безмозглые люди? Научились молниеносно пересылать свои записи. Нет чтобы еще научиться и сами записи придумывать толково. Мне нужны были сведения, а не советы, тем более что я все равно уже поспешно отступала, обходя камеры, замеченные еще вчера.

Внизу, уже на выходе с постоялого двора, я заметила одного странно знакомого типа. Ну разумеется, это был слуга Леонарда, вчера попавший под расправу. Вот только он ужасно изменился. На башке появилась странная металлическая кепка, какой-то провод торчал из уха, одежда отливала металлом, будто его заковали в доспехи. Но что самое главное — исчез трусливый взгляд, да и вообще, в его глазах больше не было жизни. Обойти этого изменившегося слугу мне удалось достаточно легко, он не озирался по сторонам, шел по прямой, пока не наткнулся на одну из служанок.

— Где королевский номер? — спросил изменившийся слуга и, получив ответ, направился к лестнице.

«Не молчи так долго, ждать известий просто невыносимо. Скажи, где ты, что происходит? Они напали на тебя? Ты жива?» — пришел следующий вопрос.

«Нет», — тут же ответила я, раздумывая над тем, как же Леонард сумел выследить меня. Что за средство в этом мире позволяло так быстро найти человека? Ответа на этот вопрос я так и не узнала.

«Не время для шуток. Помни, что есть человек, который волнуется о тебе».

Обо мне? Это что-то новенькое, обычно волнуются из-за меня.

«Не ходи в темные места», — осчастливили меня следующей фразой.

И вот тогда я сообразила воспользоваться имеющимся у меня нормальным средством определения опасности — я взглянула на свиток. Техника этого мира, безусловно, полезная вещь, но, увы, за надписи, появляющиеся в моем телефоне, отвечает не техника, а человек. На свитке начали проступать размытые очертания рун. Опасность и вправду существовала, но отдаленная. Жаль, была бы опасность поближе, я бы хоть свиток прочитать смогла. От опасности, знаете ли, тоже выгода должна быть.

У выхода меня ждал сюрприз. Три сюрприза в виде трех машин, заполненных такими же странными людьми, как бывший слуга Леонарда. Все они были одеты в какие-то металлические одежды, взгляд каждого из них стремился в никуда, из ушей торчали какие-то проводки. В общем, этакие братья-близнецы. Дверцы машин распахнулись одновременно, люди Леонарда принялись окружать меня.

Я стояла замерев. Да, это то, что нужно! Еще немного, еще ближе.

Я взглянула на свиток. Руны проступили сильнее.

Люди Леонарда приближались. Они были всего в нескольких шагах.

Я снова посмотрела на свиток и чуть не зарыдала от отчаяния. Руны снова поблекли.

И зачем, спрашивается, присылать за мной людей, которые толком и угрозы-то никакой не представляют?!

Я метнулась прочь. Необходимо было попасть в какое-нибудь беспокойное место, где, находясь в полнейшей опасности, можно будет прочесть свиток. Люди Леонарда бросились за мной, а я вприпрыжку преодолела несколько метров и наткнулась на желтую тачку Серафима. За рулем сидел ее владелец, рядом с ним возвышался Нутий. Они спорили, Серафим быстро-быстро шевелил губами, а Нутий свел челюсти так, что желваки выступили. Эти двое будто приросли друг к другу, они теперь не только ходили вместе, но еще и ездили. Даже моего приближения не заметили.

Я влетела на заднее сиденье тачки.

— Привет, красавчики! — поздоровалась я.

— Ай! — Серафим от неожиданности изящно подпрыгнул, если бы не ремень безопасности, сдерживающий всякие нежелательные реакции, то он мог бы пробить потолок.

С Нутием дело обстояло сложней, ремень безопасности его не сдержал, слуга ведьмы резко развернулся, выдернув всю безопасность вместе с корнями. Ну или чем там этот ремень крепился.

— Ты! — изрек Нутий великую мудрость, заметив меня на заднем сиденье.

— Ты! — возмутился Серафим, разглядывая выдернутый ремень.

— Вы! — внесла я хоть какое-то разнообразие в наш диалог. — Гони, быстрей.

Серафим, увидев преследующих меня людей Леонарда, молниеносно чего-то там сделал с управлением своей тачки, и она вылетела на середину дороги к таким же безумным средствам передвижения. Люди Леонарда, оставшиеся позади, поспешили к своим машинам.

— Бунталина, ты жива! Все в порядке?! Леонард слишком опасен! Нельзя слепо доверять ему, — пытался предостеречь Серафим.

Я скромно потупила глазки. Ну, может, и нельзя доверять, так я вовсе и не доверия от него хочу. И вообще, если Леонард опасен, может, вернуться к нему и спокойно прочесть этот древнегоблинский?! Стоп-стоп-стоп, я лгала сама себе и на самом деле хотела вернуться к Леонарду вовсе не для чтения свитка. Как же тяжело договариваться с самой собой!

— Я предупреждал тебя! Я так беспокоился о тебе, — продолжил всхлипывать Серафим.

— Кхмк, — издал угрожающий звук Нутий.

— Мы вместе с Нутием предупреждали и беспокоились, — добавил Серафим.

— Кхм, — одобрил Нутий.

— Мы просили тебя бежать. Мы так волновались…

— Стоп. Стоп. Стоп. Давайте немного поподробней, — взмолилась я. Хотя, признаю, просьба была глупой. Серафим и так говорил одни лишь подробности, а из Нутия и пары слов не вытянешь. Пришлось конкретизировать свою просьбу: — Нутий, ты же не должен покидать меня!

— Не… — Мощная челюсть Нутия двинулась в попытке оправдаться.

— И я тоже не должен. Я настоящий мужчина, я буду защищать тебя. Я даже пришел спасать тебя. Нутий, спрячь кулаки. Мы пришли спасать тебя. Мы придумали интересную версию про режиссера, чтобы вовлечь Леонарда в разговор. Но Леонард даже слушать нас не стал, ушел, приказав слугам выставить нас прочь, — пожаловался Серафим. — Они грубо схватили меня, мой телефон вылетел из кармана…

Я ненадолго отвлеклась. Машины с людьми Леонарда пытались приблизиться к нам, но все еще были достаточно далеко. Не появилось никакой угрозы, никакой опасности, никаких рун.

— Это, конечно, очень интересно, — перебила я Серафима. — Я поняла, что ты оставил свой телефон Леонарду…

— Не оставлял я ничего! — обиделся Серафим, вероятно, я все же пропустила часть его рассказа. — Говорю же, телефон выпал. Я не успел его поднять, и Нутий на него наступил. Теперь он не звонит, а только сообщения передает.

— Куда передает? — не поняла я.

— Как куда? Куда надо, а еще пару раз передал туда, куда не надо! — ответил Серафим.

— Я тоже писал, — неожиданно влез Нутий. — Тебе писал.

— А-а-а… Тогда ясно! — Из всех жителей техногенного мира по телефону мне звонил один лишь Серафим. Признаться, в тот момент я была слишком занята другими мыслями, чтобы обратить на это внимание и задуматься, как же все-таки люди узнают номера.

Я обернулась и стала смотреть в заднюю стеклянную стену тачки. Машины с людьми Леонарда так и не нагнали нас. Они затерялись в массе других спешащих куда-то металлических штуковин. Предстояло придумать что-нибудь еще для создания опасной для жизни ситуации.

— Потом слуги Леонарда схватили Нутия. А он как давай их молотить своими кулачишами. А те жаловаться стали, что у них и так ночь беспокойная; то какая-то нахальная девица от их господина сбежала, то какой-то верзила им физиономии начистил, — пояснил Серафим. — Тогда мне все ясно стало, я понял, что пора уходить, раз ты и сама уже смогла выбраться из этого дома.

— Кхм, — подтвердил Нутий.

— Но самое главное случилось сегодня утром, — таинственно продолжил Серафим. — Ворота особняка распахнулись, оттуда выехали машины с вооруженными людьми Леонарда. Я сразу понял, что они хотят снова тебя схватить, и пытался предупредить тебя. А сам поехал за ними…

— Я писал о злотышах, — вставил свое слово Нутий.

— Хватит, не напоминай, — расстроилась я. Нет, мне, конечно, нужна какая-нибудь опасная ситуация, чтобы прочесть эти руны, но только не злотыши. Они меня совершенно не вдохновляли, они мерзкие, слюнявые и вонючие.

Мы выехали из города и неслись через капустное поле. Надежда, что люди Леонарда поехали в обход и скоро неожиданно выскочат откуда-нибудь, создав при этом опасную для жизни ситуацию, исчезла. Поле хорошо просматривалось во все стороны, и везде было пусто.

— Злотыши… — попытался продолжить Нутий.

— Достаточно, — взмолилась я. — И вообще, дело близится к развязке, можно так и передать ведьме, я нашла свиток! Скоро она получит свой артефакт. И, между прочим, я все сделала сама, без твоей помощи.

Да, ничего не поделаешь, люблю похвастаться.

Выражения, мелькнувшего на грубом лице Нутия, я не поняла. Поправлюсь, я не поняла его в тот момент, а потом было уже слишком поздно.

— Какой ведьме? Какой свиток? Какой артефакт? — влез Серафим. — Вы что, читали сценарий моего фильма? Но режиссер говорил, что все засекречено!

Вот еще один тип, который портит мне настроение. Порадоваться за меня не хотели, помочь не могли, а вот глупости всякие спрашивать — так всегда пожалуйста. Ну откуда я могла знать, что такое сценарий его фильма, тем более что Серафим так и не показал его мне?

— Вот этот свиток. — Я решила не отвлекаться на мелочи, вытащила свиток из сумки и сунула его Серафиму.

— Он похож на реквизит для нашего фильма, — сказал Серафим. — И такая же ленточка.

— Надо же, сколько сходства, — небрежно заметила я.

— Только тут значки вместо слов нарисованы, — прервал мои размышления Серафим.

— Это древнегоблинские руны, — машинально ответила я и выхватила у него свиток.

Несколько рун проступило на свитке, проступило достаточно четко, еще немного — и я смогу разобрать все завитушки.

— План сработал! — обрадовалась я. — Мы в опасности!

— Я же говорил: злотыши! — снова влез Нутий.

— Не напоминай мне о них, — снова попросила я.

— Злотыши прошли через портал. Они здесь. Я писал, я предупреждал, — наконец выдал полную информацию Нутий.

— Кто такие злотыши? — спросил Серафим.

— Смотри, — небрежно ответила я, благо смотреть было куда.

Первый злотыш возник прямо посреди дороги. Может, там были какие-нибудь магические врата, а может, он просто выскочил со стороны поля, не знаю, но появилась эта образина прямо перед нашей тачкой.

Серафим взвизгнул и вывернул руль. Тачка влетела в канаву и остановилась.

— Съемки? Спецэффект? Костюм? ДТП? Что это? — Серафим, бормоча привычные в его среде слова, выскочил на дорогу и принялся рассматривать сбитого твареныша.

Опасаясь, что руны померкнут, пока сбитая опасность валяется посреди дороги, я вышла наружу. Верный приказу ведьмы Нутий последовал за мной.

«О ты, читающий эти слова, знай: свиток выдаст свои секреты…»

Наконец-то первые руны стали видны настолько отчетливо, что я смогла прочесть их. Ну же, мне было необходимо, чтобы случилось еще что-нибудь, лишь тогда я сумею прочесть остальное.

— В мире не должно быть таких тварей! Неправильных! Страшных! Уродливых! — взвизгнул Серафим, рассматривая кривые пятисуставные лапы и раздутые ноздри.

— Не должно, — поддержала я его. — И еще эти твари, которых не должно быть, не должны бегать за мной целой стаей.

Как только я сказала про стаю, еще несколько уродливых морд высунулось со стороны капустного поля. Два злотыша выбрали своей целью Серафима, уж не знаю, что руководило их поступком.

И тут еще несколько рун проступило на свитке. Я, конечно, хотела опасную ситуацию, но не такую же! Впрочем, дареному коню в зубы не смотрят.

— Нутий, настал твой черед! — выкрикнула я первую героическую фразу, которая пришла мне в голову, и уткнулась в свиток.

«…и откроет тайны лишь тому…»

Размахивая руками, словно намереваясь взлететь, Серафим бегал кругами. Нутий потрясал огромными кулачищами, нанося удары по плоским носам мерзких тварей из Черного мира.

— Нет, о нет, сделайте же что-нибудь! Пусть случится что-то, что спасет меня! — причитал Серафим.

Нутий пнул ногой камень размером с футбольный мяч. Пролетев несколько метров, камень остановил стремительное наступление еще одного злотыша, вылезавшего со стороны капустного поля.

На свитке проступило еще несколько рун.

«…кто сможет прочесть эти руны».

Или составитель свитка обладал специфическим чувством юмора, или он просто хотел от души поиздеваться. Хотя это же писали гоблины, у них с юмором тяжеловато, а издеваются они, выворачивая суставы. Выходит, текст был составлен со всею серьезностью.

Еще несколько злотышей высунулось из-за кочанов капусты, Нутий направился к ним, а Серафим дернулся к своей тачке.

«Итак, знай, о читающий, в этом свитке указано…»

— Трус! — сквозь зубы пробормотал Нутий.

— У меня душевная травма! А помочь я все равно не смогу, им нужна Бунталина. Она сама так сказала. Я ее люблю, но не могу препятствовать ее развитию как личности. — Серафим запрыгнул внутрь тачки, взревел мотор, мощная тачка легко выскочила из канавы, и талантливый актер умчался прочь.

Так красиво меня еще никогда не бросали. Помню, один молодой князь, ухаживавший за мной, однажды опознал меня по развешанным повсюду плакатам. Тогда он кричал вовсе не о развитии личности. Потом я подожгла его карету, но к делу это вовсе не относится.

«…то самое место, где…»

Еще несколько злотышей вылезло к нам. Мне начало казаться, что на поле растет вовсе не капуста, а злотыши, которые уже поспели. И теперь кто-то неведомый собирал этот урожай и выбрасывал его прямо на дорогу.

— Кажется, ведьма здорово меня наколола, когда обещала защиту от этих тварей, — пробормотала я.

— Она коварна, — пробурчал Нутий.

— Я уже врубилась в это, — пробурчала я, и тут на свитке проступили еще руны.

«…можно раздобыть ценнейшее сокровище…»

Новые злотыши продолжали наступать со всех сторон. Нутий вовсю отбивался от них камнями, кулаками, ногами, не подпуская ко мне. Я сердилась на ведьму, не сдержавшую своего слова и отправившую меня в мир, который вовсе не давал мне необходимой защиты от этих мерзких тварей.

«…которое может стать причиной многих дел — как великих, так и ужасных».

Я надеялась, что дальше не пойдет перечисление этих дел, а то так всех злотышей Черного мира не хватит на прочтение.

«Итак, ты, читающий эти строки, должен…»

Неужели нельзя было сразу дать точные координаты нужного места?! Как-то древние гоблины уж больно вдумчиво отнеслись к составлению этого свитка. Впрочем, может, я и напрасно ругаю гоблинов, их языком вполне мог воспользоваться кто-то другой, составивший этот свиток. Признаться, я так и не узнала, кто же написал его.

— Надо бежать, — сказал Нутий.

— Нет, еще нельзя, — возразила я.

«…отправиться прямо в хранилище истории».

Резонерство закончилось, начались загадки. Я совершенно не представляла, что такое это «хранилище истории»?

Нутий выдернул столб с дорожным знаком, кажется, обозначающим «тупик», и принялся лихо вертеть им. Злотыши разлетались в разные стороны.

«Найди там центр мироздания».

Злотыши стояли полукругом, их острые зубы щелкали, длинные языки высунулись, мерзкие красные глазки горели, хвосты дергались. А Нутий исправно крутил столб, чтобы эти острые зубы щелкали в отдалении от нас.

«И там ты найдешь его в золотом свечении магической энергии».

На свитке оставалось место для еще нескольких рун. Я стоически переждала, пока Нутий не расквасил носы пятерым особо нахальным злотышам, и вот проступили последние руны.

«И да сопутствует тебе удача!»

— Нутий, заканчивай тут, нам пора уходить, — разрешила я.

— Их много! — прохрипел Нутий.

Вообще-то я и сама видела численное превосходство наших врагов, к чему он уточнил, я не знаю. Только я хотела прояснить этот вопрос, как все руны на свитке слились в единое пятно, которое запульсировало и расползлось, образуя карту города. Одно из его зданий продолжало пульсировать. Это и было хранилище истории — следующий пункт моих поисков.

— Теперь уже точно пора, — сказала я.

Нутий откинул в сторону столб с дорожным знаком, полагаю, что он хотел припугнуть злотышей, но столб так и не долетел до них, повиснув на каких-то проводах, зачем-то натянутых вдоль дороги. Провода, не выдержав веса, оборвались и с красивыми искрами посыпались на разевающих пасти злотышей.

И тогда случилось нечто невероятное, вначале мне даже показалось, что это магия! Злотыши стали красиво искриться, вонюче дымиться, громко скулить и падать замертво.

— Провода! — поняла я. — Техногенность этого мира убила злобных тварей.

— Убьет и нас! — пробасил Нутий и, подхватив меня на руки, рванул прочь.

За нашими спинами красиво полыхало несколько последних злотышей. Нутий все бежал и бежал вперед по пустынной дороге. По обе стороны от нас простирались капустные поля. Где-то по небу плыли облака.

— Мне даже жаль, что с собой нет такой технической шутки, которая быстро делает картинки, — поделилась я с ним своими размышлениями. — Это было бы очень красиво.

— Да! — хрипло пробормотал Нутий и рухнул.

Не знаю, как мне удалось откатиться в сторону, иначе он раздавил бы меня всмятку.

Твердое черное покрытие дороги пошло трещинами.

— Эй, Нутий, ты чего? Так восхитился очарованием этого мира? — принялась я хлопать по щекам ведьминого прислужника. Реакции никакой. Ну нормально, и он тоже решил меня оставить одну посреди кочерыжек?! — Нашел время в обморок плюхаться! Эй, ты мне вообще-то еще нужен!

Я вызвала лекарей. При помощи телефона. С пятой попытки.

Глава 13

ЛЕЧЕБНИЦА И РОЛЕВЫЕ ИГРЫ

На территорию лечебницы, почему-то названной в честь боли — больницей, мы въехали на машине скорой, тогда я наконец-то узнала, что это такое. Это забавное средство передвижения, которое носится, как хочет, постоянно пищит и светится, не сомневаюсь, что это является начальной стадией обряда лечения. Во всяком случае, Нутий немного встряхнулся после этой поездки, хотя признаков жизни по-прежнему не подавал.

В лечебнице нас направили в какое-то странное помещение, через которое ходили все кому не лень, а главной в этом помещении была неряшливая тетка в белом халате. Как я уже поняла, лекари этого мира могли носить одежду самых разных цветов. Да и вообще, пользовались большими привилегиями в фасонах. Мужчинам дозволялось носить халаты, женщинам — штаны с рубахами. И в особых случаях они украшают свои головы забавными шапочками.

Пока Нутий безмолвной глыбой преспокойно лежал на странной кровати с колесиками, тут именуемой каталкой, прогнувшейся под его весом, мне пришлось выдержать нелегкую беседу.

— Так, врач сейчас подойдет…

— Врач? — переспросила я, где-то уже слышала что-то подобное. — Лекарь?

— Травматолог! Пока заполним документы. Его паспортные данные? — спросила у меня суровая тетка, вблизи было видно, что ее белый халат уже давно перестал быть белым. Ее нечесаные волосы были небрежно затянуты в узел. Лучше бы, конечно, такую ужасную прическу скрыть под шапочкой, но, очевидно, по статусу этой тетке шапочка не полагалась.

— У него нет паспортных данных. — Я попыталась отмазать Нутия.

— Фамилия, имя, отчество! — сурово потребовала тетка. — Нам нужно начать лечить его.

И тут я поняла, что каким-то немыслимым образом слова, записываемые на бумаге неряшливой теткой в белом халате, являются продолжением обряда лечения. А иначе зачем бы она так подробно выспрашивала меня?!

— Вы пишете буквы, а он в это время поправляется?

— Не время шутить, когда ваш муж при смерти, — почему-то разозлилась тетка.

— Он мой слуга! — быстро отвертелась я.

— Ваши интимные отношения меня не интересуют. — Тетка стала еще суровей, а по зрачкам ясно читалось, что наши отношения ее интересуют более всего остального. — Фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес по прописке, медицинский полис.

— Нутий Малютик, лет тридцать ему, может быть, тридцать пять, а может, и еще больше. Я его у ведьмы одолжила, на время, — ответила я, пытаясь быстрей прекратить ненужный разговор. Я бы вообще с радостью сбежала подальше из этой лечебницы, но на улицах города могли вновь появиться злотыши, а лучшего средства от них, чем Нутий, не существует. Вот и пришлось ждать появления какого-то травматолога и отвечать на вопросы неухоженной тетки с обгрызенными ногтями. Одним словом, я понадеялась, что честный ответ поможет как-то ускорить процесс лечения. Дура! Честность до добра не доводит. Ведь об этом же написано в уставе нашей гильдии.

— Девушка, ваши ролевые игры мне не интересны. — Снова ее зрачки говорили об обратном. — Мне нужно историю болезни оформить.

— Зачем? — насторожилась я. — Вы хотите, чтобы его болезнь имела целую историю? Позовите лекаря, пусть его просто вылечат, и мы пойдем. Я щедро заплачу.

— У нас страховая медицина! — сурово сказала тетка в грязно-белом халате. — У вас — страховой случай!

Я сразу поняла, что «страховая» — от слова «страх», но не испугалась. Видели бы вы, как мои бабка с дедкой по базару прохаживаются в праздничный денек! Вот это — страховой случай. После такого похода престарелых родственничков нам с братиками да сестричками вообще можно на промысел не выходить. Но только я собиралась ответить, что готова заплатить и за «страховой случай», как откуда-то появился парень в белом костюме и, пронзительно кряхтя, покатил куда-то каталку с Нутием.

— Куда? — вскочила я.

— Этого в смотровую, — пробубнил парень.

— Как же его на досмотр повели, если он и слова сказать не может? — изумилась я.

— Досмотры в своих ролевых играх устраивать будете. Сказано же: в смотровую, там его доктор ждет, — сказала тетка.

— Плачу десять золотых, если его прямо сейчас отпоят целебным отваром. — Я решила ускорить процесс лечения и демонстративно достала из сумки мешочек с золотом. Честное слово, для того, чтобы вернуть здоровье Нутию, я не пожалела бы и выигранных денег.

— Что это? — Тетка изобразила на лице возмущение, в то время как ее пальцы невольно потянулись к моему золоту. — Взятка?

— Это справедливая плата лекарю за его работу, — возразила я. — Или нужно больше?

— Немедленно перестаньте, нашу работу оплачивает государство. Уберите деньги, если не хотите неприятностей.

— Нужно больше. Двадцать золотых? — поняла я. — Ради Нутия не пожалею, мне без него никак не обойтись. Пропаду я без него.

— Какое еще золото! Если так волнуешься, то хватит дурить и отвечай на вопросы, — разозлилась тетка. — Фамилия, имя, отчество, год рождения.

— Хорошо, — пробормотала я. Золотые монеты не пользуются популярностью в этом мире, вот тетка и злилась. Мне следовало изменить модель поведения. — Нутий Малютик. Все остальное в документах, которые у него дома.

— Вот нет чтобы сразу нормально все рассказать. Дуй домой за документами, — подобрела тетка.

— К нему домой? — от удивления я выпучила глаза. — Так он же где-то у ведьмы Ди-Гнемы живет, в другом мире. Кто меня туда пустит?

— Все ясно, документы у жены. Фамилия жены — Ди-Гнема. Итальянка, что ль? — Тетка делала собственные, совершенно непонятные мне выводы и с любопытством следила за моей реакцией. — А вы с ним — так?

— Мы — так, — уцепилась я за возможность дать более-менее приемлемый ответ. — Я его просто лечиться привезла.

— Ладно, ступай к своему э-мм… слуге, мы сами с его женой свяжемся, но только когда она приедет, чтобы никаких потасовок, — напутствовала меня тетка в уже не белом халате.

Я положила на стол неухоженной тетки три денежные бумажки, раздобытые мною в банке в первый же день. По-моему, я поступила весьма благородно, взамен вытащив у нее из ящика лишь какую-то упаковку с лекарствами.

— Ну что вы, это лишнее, — нахмурилась тетка, быстро запихнув деньги в карман. — Но я все поняла, и его ведьме про вас ничего не скажу.

Я добралась до двери с надписью: «Смотровая». Внутри никого не было. Лишь белые стены, белый шкаф, узкая белая кровать и столик с инструментами. Эти инструменты сильно смахивали на те, что я видела в пыточных башни Ляфет. Сердце мое дрогнуло.

— Девушка, вам чего? — в эту самую смотровую заглянул парень, недавно увезший Нутия.

— Куда вы Нутия дели? — спросила я. — Он еще жив?

— Живехонек, чего ему сделается, — отмахнулся парень. — Врач глянул и сказал сразу на травму катить, в пятую палату.

— Вы чего тут, сдурели? — крикнула я, понимая, что название «больница» дано этому месту неспроста. — Куда ему еще травму, он и так натерпелся. Его вообще-то вылечить надо.

— Отделение травматологии, — и у этого парня еще хватало наглости смотреть на меня так, будто я сошла с ума, — и ортопедии.

Мне чуть худо не сделалось. Более-менее понятно, какие увечья называют «травмой», но вот что такое «ортопедия», даже и думать было боязно.

— Да не переживайте вы так, кровь у него уже взяли, дальше проще будет, — сказал парень.

— Зачем кровь? — ужаснулась я.

— В лабораторию отправить, — пожал плечами парень. — Чтобы знать, как его лечить.

— Так это для обряда лечения? — Я начала догадываться, что в этом странном мире и обряды лечения тоже очень странные.

— Ну да, обычно помогает. Они там пошаманят немного и выдадут нам биохимию с клиникой. Вы поднимитесь на один этаж. Ваш мужчина там, в пятой палате лежит, — напутствовал меня парень.

Даже не став задумываться над обилием новых слов, я пошла наверх и действительно достаточно легко нашла нужную комнату, названную палатой. Нутий в одиночестве лежал там на узенькой кровати и по-прежнему не подавал признаков жизни.

— Ему капельница назначена, — следом за мной в палату заскочила девица в идеально-белом халате, с собой она притащила бутылку с прозрачной жидкостью и какие-то трубочки.

— Угу! — кивнула я, решив, что в странные обряды лечения этого мира лучше не вмешиваться. К тому же и так все понятно, Нутию принесли зелье, которое называется капельницей, наверное, в лаборатории уже чего-то нашаманили.

Я внимательно следила, как ему чем-то перетянули руку и стали тыкать металлической иглой. Игла погнулась пополам.

— Никогда такого не видела! — изумилась девица. — Он качается?

— Нет, — быстро ответила я. — Мы ведем честный образ жизни.

Девица странно на меня посмотрела, поменяла иглу и снова попыталась проколоть Нутию кожу. Эта игла тоже погнулась.

— Придется иглу Дюфо брать, — решила девица.

— Нет! — возмутилась я. Вот так запросто она предлагала мне пойти и обчистить какого-то там Дюфо. Да это же подстава! В нашей гильдии на такие разводы даже дети не попадаются.

— Иначе сами будете капельницу ставить! — возмутилась девица. — Другие иглы об него ломаются.

— И когда же вы предлагаете пойти к этому Дюфо? — ехидно спросила я.

— Никуда ходить не надо, игла у меня с собой. — Она показала иглу толщиной чуть ли не с мой мизинец, очевидно, девица уже без меня обчистила этого Дюфо. А я еще раз осознала, что ничего не понимаю в медицине этого мира.

— Дюфо не против? — спросила я, чтобы не выйти из образа честной девушки.

— Нет, — уверенно ответила она и стала колоть руку Нутия. Эта игла не согнулась, очевидно, иглы у Дюфо были заговоренные, и странная конструкция под названием капельница начала функционировать. — Скоро он придет в себя.

Девица вышла.

Чтобы не терять напрасно времени за ожиданием, я решила связаться с Ди-Гнемой, вопросов к ней накопилось немало. Я достала яблочко с блюдечком и принялась совмещать эти предметы при помощи вращательного заклинания. И ничего. Сколько бы я ни катала яблочко, сколько бы ни бубнила: «Ведьма Ди-Гнема, появись», — поверхность блюдца оставалась поверхностью блюдца, а яблоко — яблоком.

Упс! Неожиданно в блюдце появилось ухмыляющееся лицо моего братика Бруснича, того самого, который для меня овса пожалел.

— Родственник, ты чего там делаешь? — удивилась я.

— На шухере стою. — Рука братца дрогнула, и в блюдце отразился задний план происходящего. Какой-то гоблин самой отвратной наружности, очевидно, новый друг Бруснича, легкими скачками преодолевал поле, за которым стояла телега с сеном.

— Ты теперь на сельскохозяйственной продукции специализируешься?

— Чего?

Я и забыла, с кем общаюсь, с моим братцем надо выражаться подоходчивей, а употреблять словечки, подхваченные мною в этом мире, и вовсе не следует.

— Сено тырите?

— Ага! Потом продадим, — радостно заулыбался Бруснич.

— Лады. — Я не стала вдаваться в тонкости отношений «товар-деньги». Изобретательность Бруснича не поддается никакой логике. Посему я перешла к главной теме. — Ты что у этого блюдца делаешь, я же ведьме звоню?

— Я и сам не врубаюсь, откуда ты в этой тарелке появилась, — пожал плечами Бруснич. — Я ее только утром свистнул. А чего, нормальная тарелка, с засохшими макаронами, а тут вдруг твоя физиономия в ней.

Я посмотрела на яблоко, носившееся по кругу. Надо же, оно совсем завяло. Когда я покидала постоялый двор, оно и так уже не было свежим, а к вечеру совсем коммуникационные свойства потеряло.

— Ну, братишка, как вам там поживается? Небось веселитесь вовсю, когда за злотышами наблюдаете? — не удержалась я.

— Туман! Буря! Слизняки! — нахмурился Бруснич.

— Что? — таких лаконичных ответов я не понимаю. — Какое мне дело до вашей погоды?

— И мне никакого, — пожал плечами Бруснич.

— Э-э-э, послушай, братец, ты, случаем, не знаешь, что такое хранилище истории? — спросила я чисто на всякий случай, ибо от кого меньше всего приходилось ожидать ответа, так это от младшего. — Оно не особо опасно?

— Пока, сестренка, я на дело пошел.

Стало темно, очевидно, Бруснич запихнул тарелку в карман и рванул через поле за сеном. Ладно, сама виновата, знала же, у кого спрашиваю.

Нутий лежал без движения, а капельница продолжала отмерять время до его выздоровления. Поэтому я со спокойной душой раздобыла на местной кухне новое яблоко и предприняла очередную попытку связаться с ведьмой. Я пять раз совершила вращательное движение, пока наконец не увидела в блюдце мою сестрицу Агану.

— Бунталина! — Отрешенное лицо моей сестрицы чуть оживилось. — Я знала, что увижу тебя. Ты спаслась!

— А у меня было предчувствие, что я увижу ведьму Ди-Гнему, — расстроилась я. Опять промашка по связи. — Но и тебе я тоже рада. Как там жизнь на воровском поприще? Как Герцог со своей справедливостью? Уже соскучились без меня?

— В ордене колдунов неспокойно, — сказала Агана. — Грядет нечто небывалое…

— Конечно, небывалое, — ухмыльнулась я. — У вас там злотыши по всему миру шляться должны, клыками щелкать. Жаль, что я всего этого хаоса не вижу. Ну да Герцог, наверное, совсем умаялся порядок наводить.

— Злотыши нам не мешают, — ответила Агана. — Мы обеспокоены другими вестями. Вчера был восход багровой луны.

— А у нас тут зеленая луна была, — решила поделиться я метеорологическими сводками.

— Прошел дождь из слизняков, а после туман окутал леса и города. Сегодня в трех селах родились двухголовые щенята…

— Ой, ну хватит магии, — взмолилась я. — Ведь просто спрашиваю, как у вас дела.

— Опасно! — ответила Агана. — С помощью наших амулетов пытаемся предугадать, откуда новой беды ждать. Все эти предзнаменования говорят об одном — должно случиться нечто, что приведет к погибели. Целыми днями над магическими книгами сижу.

— Когда же ты воровать успеваешь? — ужаснулась я.

— Не до воровства мне сейчас, — ответила Агана и развела руки в стороны. — Я второй день только магией и занимаюсь.

— Профессию наших отцов оставила! — ужаснулась я и уже более серьезно отнеслась к ее словам. — Что же у вас там такое творится?

Агана сначала что-то беззвучно шептала и лишь потом произнесла вслух:

— Я не знаю, и никто не знает. Самые могущественные маги нашего ордена собрались вместе, пытаемся угадать, откуда опасности ждать. Золотые нити натянуты к нескольким символам…

— Слушай, а там среди самых могущественных болотная ведьма Ди-Гнема не затесалась? Мне бы с ней пошептаться хотелось, — в этот момент что-то, похожее на жужжащих мух, стремительно пролетело мимо меня. Признаться, сначала я не придала этому должного значения.

— Она выбыла из ордена.

— Жаль! И не достучаться до нее, гадюки! — Я на миг призадумалась. — Тогда ты мне скажи, что такое хранилище истории?

— Большая сокровищница древних реликвий, — ответила Агана. — Прощай, мне пора.

Агана исчезла, а я вдруг поняла, что ошибалась насчет сестрицы, она все-таки продолжала практиковаться в семейном ремесле. За время разговора она посредством левитации выудила из моей сумки несколько золотых монет и перетянула к себе через блюдце. Вот что пронеслось мимо меня. Очко в пользу сестрицы, при возможности нужно будет отыграться.

Восхитившись ловкостью Аганы, я героически предприняла еще одну попытку связаться с ведьмой. Яблоко прокатилосьпо блюдцу и на фарфоровой поверхности появилось лицо козлобородого Молиба, а рядом с ним — премерзкая физиономия Герцога Справедливого. Ну и занесло же меня на волнах связи!

— Здравствуйте, — вежливо сказала я, решив, что если и случился косяк по связи, то неплохо бы посмеяться над моими любимыми врагами. Я даже развернулась специально, чтобы они увидели на мне одежду другого мира. — Как поживаете? Надеюсь, плохо! Надеюсь, что доставила вам неприятностей больше, чем вы мне.

— Ну, здравствуй, рыдающая от несправедливости Бунталина Вольё, — мерзко ухмыльнулся Молиб. — Вижу, живешь в чужом мире. Ну и развратная у них одежда.

— Платье от Кутюрье! — возмутилась я, кажется, это имя я где-то здесь слышала.

— И словечек новых нахваталась, — констатировал Молиб.

— Уже не первый день тут, кое-что запомнила. Телевизор, мобильник, бутик, больница, — тут же не преминула похвастаться я.

— Эта воровка — самая нахальная из всех девиц, виденных мною. В ней нет ни капли раскаяния или желания искупить вину. — В лице Герцога было любопытство, его взгляд пронзил меня насквозь и, кажется, разглядел все мои неблаговидные поступки, которые я уже совершила или еще только совершу.

— А вы впустую потратили на меня своих злотышей, — не осталась в долгу я. — Они носятся по Санкт-Верту, пускают розовые сопли. Вам небось стражников не хватает, чтобы порядок навести.

— Нет у нас злотышей, они путь в твой новый мир отыскали, — ухмыльнулся Молиб. — Не обольщайся! Скоро снова к тебе прорвутся. Я же говорил, что от них не скрыться, они чуют твою кровь. Они настигнут тебя.

— Вот настигнут, тогда и поговорим. — Я скинула яблочко с блюдечка, прерывая связь, даже про хранилище истории не стала у них спрашивать. Не ожидала я, что этим двум типам, наделенным высшей властью, все известно про мое путешествие и про новые нападения злотышей. Небось поколдовали там над хрустальными шарами или над кипящими котлами и выведали про меня все. А ведьма, гадюка, на связь не выходила и спасать меня не спешила.

В порыве задумчивости я сгрызла яблоко. И предположила, что ведьма пошла в лес по грибы по ягоды, а блюдце дома забыла, или блюдце переговорное случайно кокнула, или…

— Она ждет артефакт, — промычал Нутий.

— Ты жив? — опешила я.

— Ты должна найти и принести ей артефакт, — выдал невероятно длинную фразу Нутий и даже вздохнул поглубже после таких энергозатрат.

— Да помню я! Это условие нашей сделки. Между прочим, я только и делаю, что ее артефактом занимаюсь, вон сколько за свитком охотилась, — возмутилась я. — А она могла бы хоть пообщаться со мной! Если меня тут злотыши сожрут, то и она без артефакта останется. А ведь обещала, что в этом мире они меня не достанут. Но они достают!

— Они ищут тебя, — сказал Нутий и добавил: — Я знаю.

— Я тоже это знаю! — возмутилась я. Вот ведь открытие! Я уже говорила, что очень не люблю, когда какие-то твари из другого мира пытаются укусить меня за мягкие части тела? Так вот, я этого не люблю!

— Ведьма сказала, — пробормотал Нутий, — они будут искать тебя тут.

— Стоп. Стоп. Это сказала та самая дылда с черными волосами, которая меня в болото столкнула? — зачем-то уточнила я, будто у нас с Нутием был табун знакомых ведьм. — То есть Ди-Гнема заранее знала, что злотыши смогут пробраться в этот мир?

— Тут они слабей, — пробормотал Нутий.

— Ладно, согласна, в моем мире они бы уже сожрали меня, ну, в смысле затащили бы к себе, — попыталась я хоть как-то прояснить ситуацию.

— Тут опасно! — сказал Нутий.

— В общем, ведьма меня наколола, поняла, что злотыши сюда полезут, и поэтому не выходит на связь. То-то же она мне велела связаться с ней, когда артефакт разыщу, не хотела, видать, чтобы я ей неприятные вопросы задавала, — сделала я неутешительный вывод.

— Она много знает, — пробубнил Нутий.

— Так вот почему она тебя сюда отправила! Вовсе не свиток расшифровывать! Она хотела, чтобы ты меня от злотышей защищал, пока я артефакт не найду?

— Угу!

Ох и не понравилась мне собственная логическая схема, но ничего не поделаешь.

— Получается, что единственный способ связаться с ведьмой — это достать артефакт. В этом случае она уж точно к блюдцу подойдет. Вот тогда-то мы с ней и поговорим! — Я даже вдруг поняла, о чем именно буду говорить с ведьмой. Этот мир стал так же опасен, как и мой родной. Побег не дал мне никаких преимуществ. Значит, из этого мира тоже нужно было бежать — в другой, какой-нибудь безопасный. И я решила, что когда свяжусь с ведьмой, то прежде всего потребую, чтобы она вновь открыла портал.

— Но сначала необходимо найти артефакт! Нужно пробраться в хранилище истории.

— Я должен тебя защитить! — выдал следующую фразу Нутий. Он поднял голову, но тут же уронил ее на подушку.

— Надеюсь, что следующая порция злотышей не появится сегодня, — сказала я, уповая на то, что, пока Нутий валяется без сил, я все же сумею раздобыть артефакт и связаться с мерзкой ведьмой, которая совершенно не держит данное мне слово.

— Ты в опасности! — Губы Нутия дрогнули. — Ты хрупкая.

И этой фразой были прерваны мои размышления о ведьмином коварстве. Ведь мне тогда не показалось, и эта гора мускулов пыталась проявить чувства. Я к Нутию очень даже неплохо относилась с самого первого момента, ну, того самого, когда он меня от злотышей спас. Нутий, безусловно, очень хорош для боя с ними и для спасения моей жизни… Пожалуй, еще для переноски тяжестей. А насчет всего остального… вряд ли он еще на что-то сгодится.

— Да-да, — кивнула я. — Я хрупкая, и с тобой мне будет намного спокойней. Ты скоро встать сможешь? Попробуй еще, может, силы уже вернулись.

Нутий снова попытался подняться и снова неудачно, даже еще неудачней, чем в прошлый раз. Теперь он не просто уронил голову на подушку, но еще и этой самой падающей головой сломал кровать. Вот и кто его просил так напрягаться?!

— Ладно, вроде бы злотышам нужно какое-то время, чтобы снова прорваться, — решила я. — Значит, несколько часов у меня есть.

— Ты в…

— Да поняла я, поняла, — прервала я очередную фразу Нутия.

— Сиди здесь! — Огромная ладонь Нутия потянулась ко мне, его пальцы медленно сжались, захватив подол моего платья. — Ты в опасности.

Даже в полудохлом состоянии он был намного сильней меня, и спорить с ним было бесполезно. Раз уж решил меня защитить, то убьет, но защитит.

— Ну хорошо-хорошо. Ты копи силы побыстрей. — Я вытащила из кармана упаковку с лекарствами, раздобытую недавно, и несколько таблеток закинула в рот Нутию. — Вот, это очень хорошее снадобье, от всего помогает. Съешь и поспи, а я тут посижу, подожду, пока ты сможешь меня защитить. — Я закинула ему в рот и оставшиеся таблетки.

— Я буду охранять тебя. — Нутий покорно закрыл глаза.

Или снадобье сработало, или Нутий уснул сам по себе, но настало время сваливать. Отцепить его пальцы было сложней, чем снять платье. Ничего страшного, новую одежду легко можно было раздобыть в ближайшей лавке-бутике, а до нее я решила дойти в белом халате.

Глава 14

ЦЕНТР МИРОЗДАНИЯ И ПРОЧИЕ ПРОБЛЕМЫ

Уже смеркалось, над городом стали загораться огоньки, которые вновь напомнили мне блуждающий огонек с болота ведьмы. Яркие, разноцветные, они заманивали горожан в различные лавки, в смысле в торговые центры, призывая что-нибудь купить. Как я поняла, это действовала особая магия техногенного мира. Впрочем, такой магии я не пыталась противостоять, в одном из магазинов, используя свою новейшую разработку по обману скрытых камер, я «приобрела» себе чудесное бирюзовое платьице. Не-не, какую именно разработку, я не скажу, это моя интеллектуальная собственность! Так вот, ни продавцы, ни даже эти самые камеры не догадались о моем присутствии в бутике.

Лиф плотно обтягивал грудь, напоминая корсет, подол юбки был неровным, что создавало ощущение, будто я не иду, а танцую. В нашем мире такое бы не каждая ведьма рискнула надеть, но я-то и не ведьма, я состою в почетной гильдии отъявленных, а значит, мои адаптационные способности намного выше.

Поплутав по странным улицам с резкими звуками, пронзительными запахами и чудными людьми, я подошла к тому месту, которое было указано на свитке. Передо мной возвышался огромный дом с величественными колоннами и широкой лестницей, ведущей к массивной входной двери. Люди беспрепятственно входили и выходили, что мне немного напомнило вход в замок Герцога в день рождения его светлости. Не самые приятные ассоциации, скажу я вам, хотя в тот день мой план был просто блестящ. Да-да, в самом плане ошибок не было, ошибки были в его последствиях. Почему-то всегда все ошибки встречаются именно в последствиях.

Я уже почти подошла к лестнице, когда заметила их. Даже несмотря на сумерки, замершую на моем пути троицу ретивых занозцев сложно было не узнать. Худой тип с длинным носом постоянно этим самым носом шмыгал, двое его более объемных товарищей хмурились. Я подошла к ним поближе, всегда интересно, о чем говорят члены тайного ордена, тем более если они вдруг очутились на моем пути.

— Здесь! Я чувствую, это и есть нужное место! — сообщил тощий занозец и повел носом. — Доверьтесь моему чутью.

— Эти же слова ты говорил полчаса назад! И час назад — тоже!

— Я уверен, это здесь! Я чувствую. Я чувствую вибрации.

— То же самое ты уже чувствовал, когда мимо пирожковой шли.

— Смотрите!

Тощий занозец раскрыл мешочек и что-то показал своим товарищам. К сожалению, мне никак было не разглядеть, что именно. Я уже даже начала продумывать стратегию, чтобы позаимствовать этот самый мешочек. Для работы в сумерках у меня есть специальные методы, но применить их в тот вечер мне так и не пришлось.

— Магические символы вышли из равновесия! — ужаснулся один из товарищей тощего, пялясь в мешочек.

— Золотые нити смещены! — добавил другой объемный занозец.

Я невольно нахмурилась и отказалась от своих планов, связанных с добычей мешочка. Сестрица моя какую-то глупость про всякие там знамения толковала, так же, как и эти трое. Символы, нити, зеленая луна, двухголовые щенки, слизняки! Магия. Тьфу на нее!

— Леонард сказал отыскать, — пробормотал тощий занозец. — Мы отыскали!

— Настало время начертить руны и следить! — проговорил его более мощный товарищ.

— Мы должны ожидать!

Кто именно сказал последнюю фразу, я не поняла, так как спешила побыстрей пройти мимо. И вообще, мне хотелось закончить свое дело, пока эти трое не принялись колдовать. Впрочем, если бы вместе с этими занозцами к хранилищу истории пришел сам Леонард, то я бы задержалась у входа чуть подольше. И тогда не случились бы многие события, которые губительно сказались на судьбе обоих миров.

Но Леонарда с ними не было.

И я смогла пройти дальше.

Я стала подниматься по длинной лестнице, и вдруг на доме слева вспыхнула надпись: «Не входи!» Я замерла. Несколько раз моргнув, я вновь посмотрела на предупреждающую надпись, и она изменилась: «Не входи в другие магазины».

Я продолжила подъем по лестнице. «Не бери чужое», — вспыхнула следующая надпись на высоченном доме справа. И вновь стоило мне лишь моргнуть, как надпись дополнилась: «Не бери чужое, бери свое».

«Твой последний шанс остаться в живых. Уходи!» — мелькнуло новое сообщение с рекламного щита. Я прочла его и открыла двери, ведущие в хранилище истории. И у меня возникло ощущение, что какая-то сила препятствует моему проникновению внутрь. Я сделала еще пару шагов, для чего пришлось напрячь все мышцы, и сопротивление исчезло. Не знаю, говорят, что примерно так опытные маги преодолевают магическую защиту, но я вовсе не была опытным магом, а тот факт, что мне удалось преодолеть какую-то из защит этого мира, я узнала уже много позже.

В общем, я вошла внутрь.

— Сегодня вход бесплатный! — встретила меня какая-то женщина в темно-синем платье.

— Почему? — насторожилась я. Вот чего не люблю, так это бесплатных вещей, за них обычно очень дорого приходится расплачиваться.

— У нас юбилей! Сто лет!

— Поздравляю, — нахмурилась я. Вообще-то эта женщина не казалась столетней бабусей. Или она пыталась меня облапошить, или сто лет исполнялось кому-то другому.

— Проходите. Но помните: через час мы закрываемся. — Женщина мило улыбнулась и указала мне рукой куда-то вперед, где был хорошо освещенный зал с картинами.

— Часа мне хватит, — честно ответила я. И опять эта ситуация стала мне напоминать день рождения Герцога Справедливого. Ужи сама не знаю, чем, может быть, из-за юбилея, а может быть, из-за того, что в обоих случаях необычайно легко удалось попасть внутрь. К сожалению, меня это не насторожило настолько, чтобы уйти.

Я миновала первый зал, в котором, кстати, находилось еще несколько горожан, и поднялась на второй этаж по шикарной мраморной лестнице. Даже у самого Герцога Справедливого нет такого великолепия. Надо было бы запечатлеть этот вид при помощи местных технологий и передать ему картинку, чтобы обзавидовался. Жаль, что я этого не сделала.

На верхних ступенях я остановилась, чтобы решить, куда следовать дальше. У меня не было точного плана, лишь самые примерные инструкции о каком-то там центре мироздания.

— Бунталина! — По ступеням мраморной лестницы бежал Серафим, о существовании которого я уже почти забыла. — Я бросил тебя, я сбежал, как последний трус. Я недостоин тебя, недостоин твоей любви.

— Ну вот мы во всем и разобрались. — Я попыталась пройти дальше.

— Я осознал свою вину. Я терзался, я искал тебя всюду, — продолжил Серафим, преграждая мне путь. — Я надеялся вымолить прощение. И лишь чудом, заметив тебя на улице, я бросился следом.

— И зачем же?

— Я сбежал, я был не прав! Я раскаялся! — Серафим ухватил меня за руку и с мольбой уставился в мои глаза. Наверное, это было очень трогательно и я должна была растаять. Но! Но я была в нескольких шагах от цели, возле этого хранилища колдовали занозцы, и в любой момент возле меня могли появиться злотыши. Одним словом, взгляд Серафима не сработал.

— Ты и сейчас не прав, — поспешно объяснила я. — Когда вмешиваешься в мои дела. Лучше всего тебе снова убежать.

— Я готов все искупить, я готов пойти на любые испытания, чтобы доказать тебе, как сильно тебя люблю! — Он резко умолк, будто удивившись, что сказал такое.

— Неужели? — удивилась и я.

— Люблю, — повторил Серафим, но уже не для меня, а для себя. Он как бы пытался разжевать и проглотить это слово.

— Любишь? — Он уже второй раз объяснялся мне в возвышенном чувстве, что, признаюсь, было достаточно приятно. И я повелась на его слова, что бы там они ни значили на самом деле. В моем мире мужчины были более сдержанны, и так открыто еще никто из них не делал мне признаний.

— Да! Люблю! И готов на весь мир кричать об этом, — впал в новое эмоциональное состояние Серафим. Очевидно, ему очень нравилось, как звучит слово «люблю».

— Кричать, пожалуй, не стоит, — рассудила я, заметив повышенное внимание очередной женщины в темно-синем платье.

— Но что, что мне сделать, чтобы ты простила меня? — Он преданно смотрел мне в глаза.

Жаль было упускать такую возможность. Хочет доказать — пусть доказывает, но, как назло, в тот момент со временем у меня было не очень.

— Жди меня здесь, — решила я. — Это будет твое первое испытание.

— Я готов!

— Не сходи с этого места!

— Уже не схожу!

Я пошла в следующий зал, а когда обернулась, Серафим преданно стоял и обворожительно улыбался одним уголком рта, снова напоминая мне упыря из Западного леса.

— Я жду. Тебя я готов ждать всю жизнь, — крикнул он.

— Мы закрываемся через тридцать девять минут, — напомнила женщина в темно-синем платье.

— Я готов ждать тебя тридцать девять минут! — уточнил Серафим и осекся. — Нет, я не буду говорить такие слова, они неромантичны. О Бунталина, тридцать девять минут и всю жизнь!

Больше я не стала оборачиваться.

Я искала центр мироздания, верней, размышляла над тем, где его искать. Методично я обходила зал за залом. Мне на глаза попадались телеги, рыцарские доспехи, всякие чашки с тарелками. Не понимаю, почему я постоянно натыкалась на горожан, увлеченно разглядывающих эту рухлядь. Агана ошиблась, когда говорила, будто в хранилище истории настоящая сокровищница. На мой взгляд, это обычная свалка всякого старья.

Все изменилось, как только я вошла в огромный пустой янтарный зал.

«Беги прочь или погибнешь», — прочла я на какой-то старинной картине.

Стоило лишь моргнуть, как надпись исчезла. На картине пировало трое монахов, один из них держал в руках бифштекс, двое других чокались кубками, и, кроме подписи художника, не было никаких букв. Я тогда еще решила, что это какая-то уловка местной гильдии купцов, желающих продать свой товар. В принципе даже удивляться не стоит, что я так жутко ошиблась, в этом мире уж слишком навязчива сфера продаж.

Я сделала несколько шагов и вдруг забыла обо всех купцах всех миров.

Посреди зала возвышался скелет какого-то древнего дракона, ну или, может, не дракона, я не сильна в зоологии. В общем, там возвышался скелет какой-то огромной зверюшки, вокруг него были насыпаны камни, вероятно, для реализма. Вот уж до сих пор не понимаю, почему этот скелет был назван в свитке центром мироздания! Да, наверное, это и не важно.

Важным было то, что один из камней светился, точнее, не светился, а от него словно шли какие-то вибрации. Бесценный артефакт лежал среди прочих булыжников и даже не охранялся. Я узнала его! Вокруг искрились магические потоки, как и было написано в свитке Леонарда. И эту магию я почувствовала! Я, совершенно нечувствительная к любым магическим вмешательствам.

Чтобы дотянуться до него, не нужны были никакие особые способности, которыми славится наша семейка, не нужно было составлять хитроумный план или привлекать сообщников. Можно было просто подойти и взять его!

Предельно просто!

Я стала озираться в поисках ловушки, но не заметила ничего. В том зале не было ни женщин в темно-синих платьях, ни горожан, даже не было камер — неизменной охранной магии этого мира.

Тогда я сделала несколько шагов и взяла в руки этот артефакт-камень. Он казался живым, у меня появилось ощущение, будто я держу в руках не булыжник, а чье-то сердце. Настоящее бьющееся сердце.

И в тот самый момент пол качнулся у меня под ногами. Стены задрожали. Скелет неизвестной зверушки издал ужасающий крик, из его рта вырвалось пламя — я едва успела отскочить и спрятаться за какой-то гигантской вазой.

Только там, в сотрясаемом какими-то чарами зале, спасаясь от пламени, вырывающегося из пасти скелета, я впервые задала себе вопрос: «Кто же похитил этот артефакт у ведьмы?» Раньше меня волновали свиток и злотыши, а тогда я вдруг поняла, что упустила весьма существенную деталь. Похитить артефакт у сильной ведьмы, да еще и переместить его в другой мир мог только кто-то очень могущественный. «И этот кто-то могущественный устроил нехилую магическую ловушку, куда я так здорово вляпалась», — пронеслось в моей голове.

Через распахнутые двери я видела, что в соседнем зале преспокойно расхаживают горожане. Тряска стен и прочие магические угрозы их не затрагивали, в опасности находилась лишь я, схватившая этот камень-артефакт.

Я попыталась пробраться к выходу, но скелет зверушки вновь изрыгнул пламя, преграждающее мне путь. Я вновь отпрыгнула в сторону. А потом отпрыгнула еще и еще, уклоняясь от новых нападок огнедышащего скелета.

Не помню, как долго мне пришлось скакать. Все закончилось так же неожиданно, как и началась. Я, подобно кузнечику, носилась по залу, уворачиваясь от струй огня, как вдруг их не стало. Из пасти скелета (понять, какому животному он принадлежал, я так и не смогла) прекратили вырываться языки пламени.

Стены, пол и потолок вдруг перестали трястись. Все стихло.

Я не стала размышлять над странностями случившегося, просто решила, что произошел какой-то сбой охранной магии. Все закончилось — и замечательно. Свой поступок я даже легкомысленным назвать не могу. Да, я не задумывалась о причинах наступившей тишины, но для того, чтобы заподозрить неладное в такой ситуации, нужно обладать хоть какими-то магическими знаниями. А в тот момент, сколько бы я ни напрягала извилины, все равно не смогла бы понять произошедшее, последствия настигли меня несколько позже. Я схватила с ближайшего пьедестала какую-то шкатулку с надписью «Двенадцатый век нашей эры» и положила камень туда. Шкатулку убрала в сумку. Сквозь плотную кожу, из которой была сшита сумка, не проходили никакие вибрации этого камешка. И направилась прочь.

Три монаха на картине больше не пировали, их головы были повернуты ко мне, в глазах, нарисованных масляной краской, застыло осуждение.

— Этот артефакт принадлежит ведьме Ди-Гнеме! — зачем-то стала оправдываться я перед картиной.

Монахи покачали головами.

— В этот раз я не ворую, а восстанавливаю справедливость, — сказала я, и мне самой сделалось тошно от этих слов. — И нечего на меня пялиться.

Монахи на картине снова вернулись к трапезе: один из них вновь тянул руку к здоровенному бифштексу, двое других чокались серебряными кубками, но что-то случилось с их лицами, на которых теперь отражались гнев, обида, отчаяние.

Я выскочила прочь.

Прежний план связаться с ведьмой сразу же, как только в моих руках окажется артефакт, пришлось изменить, в тот момент мне больше всего хотелось покинуть хранилище истории. С Ди-Гнемой я решила связаться чуть позже.

— Я ждал тебя, как ты и приказала, — ко мне кинулся Серафим, о котором я совершенно забыла. — Я выполнил твой приказ. Я доказал, что люблю тебя.

— Этого мало, — ответила я, пробегая мимо. — Стоять столбом любой может.

— Но что же мне делать? — Серафим помчался за мной.

— Идем! Поможешь обойти занозцев. — Мне казалось, что эти трое могли наколдовать у входа нечто способное испортить мои планы.

— А кто это такие? — спросил Серафим и тут же сам подобрал вполне неплохой ответ: — Я понял, это мои соперники, они тоже пленились твоей красотой и засели, словно заноза в… В общем, они преследуют тебя.

— Ты угадал! — Я поспешила подтвердить его домыслы.

Серафим открыл передо мной массивную дверь, ведущую на улицу. Хотелось бы, конечно, сказать, что он это сделал элегантно, но, увы, его роста и сил хватило лишь на обычное открывание.

Перед нами была удивительно пустая лестница. Трое занозцев находились далеко внизу, все дорожное покрытие вокруг них было изрисовано какими-то магическими символами. Словно дети с мелками, оставленные без присмотра. На наше появление занозцы не обратили внимания, гораздо больше их интересовала луна. Удивительно багровая луна, пульсирующий свет которой отражался на их встревоженных лицах, на стенах домов, на деревьях. Машины, тачки и прочие средства передвижения данного мира притормаживали, из окон высовывались люди. Все они смотрели на небо.

— Никогда не видел такого! — взволнованно пробормотал Серафим. — Прямо как в моем фильме, когда герой узнает о неизбежной гибели.

— И ты туда же! Мне и так уже всяких предупреждений хватило! — возмутилась я.

— Последняя красная вспышка перед закатом цивилизации! — прошептал Серафим. — Вот фраза моего героя. Я несколько часов репетировал ее и теперь могу произнести эти слова с разной эмоциональной окраской, могу трагически, или нежно, или даже обреченно. Вот послушай, как романтично может звучать эта фраза. Любимая, это последняя вспышка перед закатом цивилизации.

— Фигню твой герой сказал! — разозлилась я.

— И пусть человечеству грозит гибель, пусть планета разрушится, я все равно буду любить тебя! — торжественно продекламировал Серафим свои собственные слова или слова своего героя.

В моей голове теснилось пять вариантов ответа, причем два из них были вполне цензурными.

Глава 15

ДЕЙСТВИЕ БАГРОВОЙ ЛУНЫ

Люди в немом ужасе, в восторге, в экстазе или в романтично-фееричном настроении пялились на небо. Да, багровая луна была необычайно красива, но это вовсе не могло стать поводом для того, чтобы откладывать мои дела. Красота красотой, а злотыши могли появиться в любой момент. Без Нутия я беззащитна, но возвращаться в больницу и ждать его пробуждения было бы абсолютно непрактично. Гораздо более разумным мне казалось связаться с ведьмой и таким образом спасти себя любимую от всяческих угроз и напастей. Я покатила яблочко по блюдечку с золотой каемочкой, но в это время прямо мне в ухо полились страстные слова:

— Когда людям предназначено встретиться, вместе они сумеют преодолеть любые препятствия, — шептал Серафим, присевший на лавку рядом со мной.

Кстати, в багровом свете луны выглядел он ужасающе-нежно. Если бы он начал улыбаться своей фирменной улыбкой, я бы я точно вбила ему в сердце осиновый кол. На упырей из Западного леса это действует, подействовало бы и на него.

— Любовь и романтика — вот два непреодолимых закона существования человечества, — продолжал отвлекать меня Серафим.

У меня с этими блюдцами и так не очень-то хорошо получалось работать, а тут еще под боком:

— Созданные друг для друга не могут быть порознь… — на миг Серафим прервался. — Ты не слушаешь меня?

— Нет. — Я, продолжая катать яблоко, пыталась решить один важный вопрос: нужен ли мне еще Серафим или можно уже избавиться от него.

— Я понимаю, — печально сказал Серафим и сделал вывод, который меня немало удивил: — Ты увлечена новейшими технологиями. Я вижу, в твоих руках игра. Что это?

— Да так. — Я замялась. — Изобретение группы людей…

— Ученых? — подсказал Серафим.

— Ну можно и так сказать. Они вообще всякое ненормальное творить любят, вот и придумали для своих э-э-э… ну и не только для своих, а вообще для всех придумали такую штуку. — Я запнулась, чувствуя себя предельно глупо. Если и раньше Серафим не ждал от меня никаких объяснений и с восторгом воспринимал все, что я говорила, то и теперь не стоило распинаться. — Это для связи.

— Я понял, что это очень странный планшет. Для тебя это важно, значит, важно и для меня. Сколько там игр загружено?

— Кажется, одна. Зато участники так и лезут изо всех мест, — согласилась я, временно приостановив движение яблочка. И пришла к выводу, что Серафима, пожалуй, неплохо бы отослать куда подальше и уже в его отсутствие связаться с ведьмой. — Что-то заставка никак не включается, сходи в лавку за свежими яблочками.

— Работает на экологически чистом сырье, — восхитился Серафим. — Его и к розетке подключать не надо?

— Это же не телевизор! — радостно ввернула я недавно выученное слово.

— Сейчас яблок принесу. Интересно посмотреть, как эта игрушка загрузится. Графика, звук, нужен Wi-Fi?

— Э-э-э, звук так себе, промашки по связи случаются, зато графика неслабая, — вспомнила я гнусные морды злотышей. — Ты за яблочками сбегай.

— Все ясно, иначе тебе не перейти на новый уровень! — И догадливый Серафим умчался прочь.

Я посмотрела ему вслед, чтобы убедиться в правильности направления «куда подальше», и вновь принялась раскатывать яблочко.

— Ведьма Ди-Гнема, появись!

Не прошло и минуты, как мои старания увенчались успехом. Появились Wi-Fi, графика и звук, тьфу ты, в смысле поверхность блюдца пошла рябью и я увидела Ди-Гнему. Ее черные волосы были всклокочены, мощная грудь, казалось, собиралась вывалиться из декольте. Видать, болотная ведьма варила какое-то снадобье, все ее платье было забрызгано неприятно-зелеными каплями.

— А вот и Бунталина, — приветствовала меня ведьма. — Нежданно-негаданно объявилась вновь.

— Вообще-то я уже несколько раз пыталась объявиться, а ты трубку не брала!

— Чего? — искренне удивилась ведьма. Искреннее изумление у нее получилось превосходно.

— Я говорю, что ты призывы блюдца игнорировала, Как раз тогда, когда мне твой совет был нужен.

— Если я на связь не выходила, значит, была занята более важными делами, — довольно резко ответила ведьма. — А ты могла бы и позже вновь меня вызвать. В нашем мире перемены сильные случились. Грядет катастрофа. Маги пытаются предотвратить ее.

— Да-да, у вас там, кажись, луна покраснела, прям как здесь, — кивнула я, припоминая свой разговор с Аганой, и поспешила свернуть с магической темы: — Только на условия сделки это никак не влияет.

Ведьма отшатнулась от блюдца, кажется, при этом она зацепилась за что-то там в своей избе, потому что послышался звон и громыхание. К счастью, она не грохнулась сама, а то, пока бы она там все свои объемы поднимала, уже и Серафим вернулся бы.

— Ты нашла артефакт! — поняла ведьма.

— Как ты догадалась?

— Я же ведьма! — Ее лицо перекосилось от волнения. — Покажи мне его.

— Сейчас. — Я полезла в сумочку, но замерла. — Стоп-стоп, не так быстро!

— Что еще? — возмутилась ведьма.

Я помедлила с ответом, мое изначальное желание сразу же накинуться на ведьму с упреками показалось мне абсолютно неверным. Правильней было бы не ворошить прошлое, а обезопасить себя в будущем.

— Надо бы нам с тобой договор составить, — сказала я. — Все наши с тобой договоренности по пунктам расписать.

— Какие такие пункты? — Ведьма так зыркнула своими глазюками, что я подумала: «Ну все, превратит она меня в жабу прямо через блюдце».

— Для начала пункт о моей безопасности. Ну и еще пункт, что метеорологическая картина мира никак не должна влиять на, опять же, мою безопасность. Ну и еще десяток каких-нибудь пунктов. Например, что больше никто не будет вылезать из Черного мира в попытках сожрать меня.

— Сначала покажи артефакт! — Ведьма уже вообще плохо владела собой, прямо-таки тряслась от нетерпения, желая заполучить обещанное. У нее и мышцы на лице подергиваться стали, и левый глаз закосил. Да, не способна она была тогда воспринимать информацию о договоре.

— Хорошо. — В отличие от ведьмы я прекрасно владела собой, а заодно и ситуацией. — Только вначале, чисто из любопытства, спрошу: какой маг украл у тебя этот артефакт и перетащил его в этот мир?

— Что? — Ведьма не могла думать ни о чем другом, кроме артефакта. Ее глаза неотрывно следили за моей сумкой.

— Я говорю, интересно как-то получается. Этот артефакт тут почти без охраны валялся. Если у тебя его колдун какой-нибудь свистнул, то странно, что он так слабо его охранял. Ну, стены потряслись, огнем в меня поплевали, но слабенько как-то для магической защиты. — Спросила-то я тогда из любопытства. Но если бы я только знала, насколько важным был этот вопрос.

— Ах… вот ты о чем. — Ведьма неопределенно махнула рукой. — Да это так, один глупец. О нем даже думать не стоит. Ты артефакт-то покажи.

Я не настояла тогда на расширенном ответе лишь потому, что дело о добыче пропавшего артефакта считала уже завершенным. Да и не волновал меня больше тот загадочный маг, мне хотелось слегка подразнить сгорающую от нетерпения ведьму. Я даже не догадывалась, что честный ответ на мой вопрос мог прояснить многое происходящее в обоих мирах, а заодно и уберечь меня от дальнейших неприятностей.

— Вот он. — Я достала из сумки шкатулку, позаимствованную в хранилище истории. — Артефакт здесь.

— Ты убрала его в шкатулку! — сказала ведьма. — Ты молодец! Ты очень предусмотрительна!

— Почему? — насторожилась я.

— Там очень сильная магия, и лучше ее сдерживать хоть чем-то, — туманно объяснила ведьма, и я вновь не стала настаивать на более точном ответе. Хотя теперь-то я отчетливо понимаю, что ведьма ни за что не сказала бы мне правду. Правду, которая погубила бы ее, но спасла бы меня.

— Вот он! — Я слегка приоткрыла шкатулку. — Я принесла тебе артефакт, — произнесла я самые главные слова, теперь я была свободна, хотя ведьма еще не знала об этом.

На какой-то миг ведьма перестала дышать, ее лицо побледнело, а пальцы непроизвольно задергались. Я хорошо знаю такое состояние, состояние предвкушения. И тогда я поняла, что власть в моих руках, что я могу получить то, что хочу. К сожалению, в тот момент я не знала всего расклада сил и получить хотела вовсе не то, что следовало бы.

— Дай мне его, — хрипло сказала ведьма. — Просто поднеси к блюдцу.

Ага, нашла дуру!

— А теперь продолжим. — Я захлопнула шкатулку. — Ты обманула меня. Злотыши продолжают меня преследовать и нападали уже несколько раз. Ты не защитила меня от них, как обещала. Ты говорила, что этот мир безопасен!

— Я ошиблась. — Ведьма не сводила глаз со шкатулки, может, прикидывала, каким заклинанием перетащить ее к себе. Я не теряла бдительности, готовясь в любой момент скинуть яблочко с блюдца и тем самым прервать связь. — Но я поняла свою ошибку и отправила Нутия к тебе на помощь. Разве он не защитил тебя от злотышей?

— Защитил! Несколько раз защитил! Несколько раз они угрожали моей жизни. Ты пообещала, что здесь я буду под защитой, а сюда проникают все кому не лень, и все грозятся расправиться со мной. Вон даже Герцог давеча грозился, будто знает, где я, и спасения от него не будет. — Я переврала слова Герцога и преувеличила опасность, ну а почему бы и не солгать слегка. — А я девушка трепетная, хочу спокойно заниматься своей работой, а не спасаться от смертельных угроз, которых у меня уже около десятка скопилось.

— Чего же ты хочешь? Ну говори, — приказала ведьма.

— Открой врата, чтобы я смогла попасть в другой мир, туда, куда не проникнут злотыши и где не будет никого, кто бы мне угрожал, — сказала я.

— Перепрятать тебя в другом мире?! — задумчиво пробормотала ведьма.

Ди-Гнема не отрываясь смотрела на шкатулку и беззвучно зашевелила губами, мне показалось, что она пыталась применить левитацию. Примерно так же поступала моя сестричка Агана, когда по воздуху утаскивала всякие мелочи из лавок купцов. Да что там купцы, точно так же она через блюдце у меня золотые монеты стянула!

— Эй, без глупостей! Если не хочешь навсегда распрощаться со мной и с этим артефактом! — предупредила я.

— Ты связана заклинанием, ты никуда не уйдешь, — усмехнулась ведьма.

— Ошибаешься! — в ответ усмехнулась я. — Я должна была разыскать артефакт и принести его тебе, что я и сделала. Я принесла тебе артефакт! Но в нашем договоре не было ни слова, что я должна его отдать. Так что все условия выполнены, заклинание больше не действует.

— Нет! — Ведьма не могла поверить, что так опростоволосилась, она развернулась куда-то, как я понимаю, к хрустальному шару, наверное, чтобы найти там подтверждение моих слов. Судя по ее лицу, подтверждение она нашла.

— Что же ты хочешь?

— Я уже сказала: в безопасный мир. И еще мы составим письменный договор. Я не хочу, чтобы злотыши преследовали меня и в новом мире. Да и всякие новые проблемы в другом мире мне тоже без надобности. Я тщательно продумаю все пункты. — Я демонстративно убрала шкатулку обратно в сумку. — Это мое условие, только когда выполнишь его, получишь свой артефакт.

— Хорошо, сделаем так, как ты хочешь! — В тот момент меня даже не насторожило, как быстро она согласилась, я была уверена, что это моя заслуга, что это я так удачно надавила на жительницу гнилых болот. — Составь договор сама, и мы подпишем его.

— И когда же ты меня переправишь в другой мир? — Я ожидала, что ведьма начнет тянуть время и юлить.

— Встретимся с тобой на крыше отеля «Готенден» ровно в полночь. Отдашь мне талисман, я отправлю тебя в безопасный мир.

— И мы подпишем договор? — обрадовалась я, тогда не обратив внимания, что она по-другому назвала свой артефакт.

— Даже не сомневайся!

Ведьма исчезла. Мое средство связи теперь ничем не отличалось от обычных блюдец. Мне не верилось, что через какие-то три часа все будет завершено. Все угрозы, злотыши, герцоги и прочее останутся где-то позади, а я окажусь в новом чудесном мире. Мое воображение стремительно нарисовало идеальный мир — богатые дома с набитыми сундуками и полное отсутствие стражи. Мне предстояло лишь обдумать все пункты договора, составить его так, чтобы ведьма не смогла вновь кинуть меня.

— Яблочки принес! — рядом со мной на скамейку опустился Серафим. И как это он так точно успел вернуться к концу разговора.

— Хорошо, можешь оставить их себе, — поблагодарила я и, чтобы беседа вновь не свернула в нежелательное русло, быстро уточнила: — Надо идти дальше.

— А как же игра? — опечалился Серафим.

— Все в порядке. — Я напрягла память и сообщила: — Я перешла на новый уровень. Он загрузится через три часа. Будут новые условия игры. Но графика останется предельно четкой.

— А! — По просветлению на лице блондинчика, разумеется, если просветление возможно в багровом свете луны, я поняла, что не ошиблась в подборе слов.

Чтобы не сбивать его с благостной волны общения, я сразу внесла новое предложение:

— За это время мы должны попасть на крышу отеля «Готенден»!

Лицо блондинчика перекосилось. Помню, однажды, разгуливая с мешком добычи по чужому дому, я никак не могла найти выход, пришлось просить помощи у встреченного мной слуги. Он в самом благостном расположении духа пил хозяйское вино, когда неожиданно мой нож появился у его горла и я вежливо попросила проводить меня до выхода. Так вот, выражение лица блондинчика было точь-в-точь таким же, как и в тот момент у слуги.

— Но…

— Ты возражаешь мне? — Кстати, примерно этот же вопрос я задала тогда и слуге.

— Нет-нет, не возражаю. — И этот ответ один в один совпал с ответом слуги. У меня просто дежавю какое-то случилось, необходимо было срочно что-то менять в разговоре.

— Ты обещал доказать свою любовь любыми способами, — напомнила я. — Путешествие на крышу отеля — отличный способ.

— И докажу, — согласился Серафим. — Но у этого отеля дурная слава. Там…

— Вот и не возражай! — Мне не было дела до дурной славы какого-то там отеля, мне нужно было попасть в другой мир, нужно было спастись.

— Это заброшенный отель, — пробормотал Серафим. — Там живут призраки. Это проклятое место.

Несколько минут мне понадобилось на осмысление ситуации. Если отель заброшенный, то почему там все-таки живут, и если живут призраки, то почему место считается проклятым. Самостоятельно я так ничего и не придумала, пришлось обратиться за помощью к Серафиму. Он согласился отвечать лишь за столиком таверны, только он ее, вроде, как-то иначе назвал. Признаю, идея покушать была отличной, а то я только яблочками со своего блюдца и питалась.

— Много лет назад в отеле произошло страшное убийство, — сев за стол и заказав ужин, начал Серафим, но я сразу же перебила блондинчика.

Я столкнулась с непреодолимой проблемой в освоении лексики данного мира, хотя раньше мне казалось, что я довольно легко ориентируюсь здесь.

— Какое убийство у вас считается страшным, а какое — не страшным?

— Любое убийство отвратительно, — опешил он.

— Угу. — Я кивнула, хотя некоторые вещи все еще оставались непонятными. — Все убийства отвратительны, но некоторые из них еще и страшные, а другие, следовательно, не страшные?

В течение мучительно долгих мгновений на лице Серафима отражалась борьба разума с фразеологизмами этого мира. Постепенно разум начал брать верх.

— Я думаю, что если убивают с особой жестокостью или если убито несколько человек, то такое убийство следует считать страшным, — наконец выдал ответ Серафим.

Но меня это запутало еще больше. В нашем мире убийство было убийством, воровство — воровством, а ужас — ужасом. Тут все подразделялось на какие-то непонятные категории.

— Какая жестокость у вас считается особой, а какая — обычной? Сколько именно должно быть убито человек?

Разум Серафима вновь погряз в трясине задумчивости, на сей раз фразеологизмы, вбитые ему с детства, никак не хотели поддаваться расшифровке. Через несколько минут, за которые я успела слопать несколько пирожных, Серафим вышел из задумчивости и улыбнулся своей фирменной улыбкой. Наверное, яркое освещение способствовало нашему общению, сейчас я не видела красный свет, льющийся с небес, и прибить Серафима мне больше не хотелось.

— Много лет назад в отеле было совершено убийство, — выдал блондинчик предельно честный ответ, при котором он смог избежать дальнейших расспросов. — Погибли двое молодоженов, жених убил невесту, а потом и сам застрелился…

— Чем же она ему не угодила? — В нашем мире после первой брачной ночи тоже случались всякие расхождения взглядов, но до убийства дело редко доходило.

— Этого не знает никто! Но после того случая их призраки стали постоянно появляться в отеле. На них натыкались по несколько раз за ночь. Они страшно… Они просто скулили и просили расчесать им волосы. — Серафим умолк и выразительно посмотрел на меня в ожидании какой-то реакции.

— И что дальше? — Признаться, его рассказ меня заинтересовал. Наши призраки вели себя немного скромней, но возни с ними тоже было предостаточно. — Что было, когда им расчесывали волосы? Они успокаивались или продолжали выдвигать требования?

— Никому и в голову не пришло это сделать! — Серафим запнулся и достал телефон, не тот, поврежденный в доме Леонарда, а какой-то новый, и потыкал в кнопки. И дальше он стал говорить, поглядывая на телефон, будто искал там правильные мысли. — Было несколько нервных срывов, парочка инфарктов, а уж обмороков — и не сосчитать сколько, врачи устали ездить на вызовы. Местные СМИ оповестили…

— Ваши лекари лечат призраков? — удивилась я. У нас призраками занимаются лишь маги. Да и то если это приносит им выгоду.

— Лечили пострадавших от призраков. Вот фото убитых, я нашел его в Интернете, — ответил блондинчик и протянул мне свой телефон.

Я уставилась на картинку прекрасной девушки, лежавшей на кровати. Ее короткий халатик был распахнут и не скрывал точеную фигурку в нижнем белье. Рядом на полу, широко раскинув руки, лежал молодой человек, он был одет в черный смокинг и белую рубашку. Очевидно, в этом костюме его и обвенчали. У каждого на виске красовалось небольшое красное пятнышко. «Пулевое отверстие», — пояснил мне Серафим.

— Это все очень странно! — сказала я. В моей голове не укладывалось, что убийство может выглядеть именно так. Конечно, я понимала, что это другой мир, но люди-то те же самые, до безобразия похожие на наших людей, так откуда же тогда такая красота! — Все выглядит так, будто это специально подготовленная картинка. Это все слишком красиво.

— Эксперты-криминалисты того времени тоже были сильно удивлены, — объяснил Серафим, снова заглянув в телефон. — В итоге они выдвинули предположение, что жених был не в себе и специально приукрасил сцену убийства.

— Тогда ладно. — В такое я могла поверить. Вот наш предыдущий Герцог, он звался Герцог Порядочный, так вот, когда он устранял претендента на трон, тоже изобразил красивую картинку. Взбесившаяся лошадь, овраг, перевернутая карета, и претендент на трон очень красиво лежит бездыханным. Столько всяких деталей было, что никто не обратил внимания на посиневшие губы покойника и не пересчитал количество баночек с ядом в подвалах замка.

— Пострадал каждый встречавший призраков, — продолжил объяснения Серафим, глядя в свой телефон. — И если поначалу призраки являлись лишь в полнолуние, то потом стали появляться каждую ночь. В итоге персонал разбежался, гости перестали приезжать, отель разорился и теперь пустует. Его собираются снести.

— Зачем? — спросила я, но тут же задала более важный вопрос: — Что сейчас с призраками?

Серафим задумчиво посмотрел в свой телефон, потыкал там какие-то кнопочки, а потом пожал плечами.

— Наверное, сидят в отеле, ждут новых жертв.

— Как их зовут? — спросила я и поспешно добавила: — Призраков, а не новые жертвы.

— Не знаю, — пожал плечами Серафим. — Вначале их имена скрывали в интересах следствия, а потом они так и вошли в историю как Жених и Невеста.

— Все ясно, проблемами призраков в вашем мире никто не занимается.

— У нас и на живых-то внимания не обращают, — возмутился Серафим.

— На живых нигде внимания не обращают, — осадила его я. Ишь ты, живым помогай! Живые — они на то и живы, чтобы самостоятельно выкручиваться из собственных проблем. В смысле сначала в проблемы закручиваться, а потом из них же и выкручиваться. — Нам пора в отель!

— Я провожу тебя, — после секундного колебания выдал Серафим, о, я видела, что эти слова даются ему с трудом. — Я должен доказать свою любовь.

— Кому должен? — удивилась я, но тут же одумалась. Пока еще я не покинула этот мир, провожатый мне не помешает. — Должен, так доказывай!

— Я должен это сделать для тебя, для себя и для всего мира, чтобы люди поверили в искренние чувства! — выдал он длинную тираду. Звучало красиво и с пафосом, мне понравилось.

Глава 16

ПРИЗРАКИ ОТЕЛЯ «ГОТЕНДЕН»

На городских дорогах было пусто. В небе светила опасно багровая луна. В конце темной-темной улицы стоял темный-темный отель. Ладно, это я приукрашиваю ситуацию, какие-то прохожие то и дело шныряли из стороны в сторону, да и все вокруг было ярко освещено фонарями, только в самом конце улицы фонарей не наблюдалось. Именно там Серафим и остановил свою тачку. Огни тачки выхватили из темноты огромный дом с вывеской «Готенден». Он выглядел точно так, как полагается выглядеть заброшенным домам: окна на первом этаже выбиты, дверь заколочена, штукатурка облупилась. Зрелище непривлекательное, но вполне безопасное. В моей жизни было множество моментов, когда приходилось отсиживаться вот в таких строениях, им я доверяла.

— Это частная собственность, — вспомнил Серафим, и было видно, как это воспоминание согрело его душу. — Если мы войдем сюда без ведома владельцев, то нарушим закон.

— Я готова пойти на такое, — ухмыльнулась я.

— Тогда я тоже готов, — храбро произнес Серафим. — Я докажу свою любовь!

На его лице было столько же решимости, сколько и неуверенности в его движениях. Серафим пошел вперед, преодолевая собственные страхи, а заодно и разъехавшиеся ступеньки дома. Он и в самом деле был влюблен в меня! Это не какой-то там виконт, приударивший за мной ради развлечения, а потом пытавшийся бросить. В прямом смысле слова. Он пытался бросить меня в ров с водой, а волею случая и с помощью моего колена полетел туда сам. Это не крестьянский парень, кажется, его звали Ктин, который пытался предложить мне честную жизнь, чтобы с утра до вечера хлопотала по хозяйству. Это не… Впрочем, хватит перечислять неудачи моей личной жизни. Парни в моем мире не разглядели, какая я красивая, обаятельная, остроумная, ловкая, жизнелюбивая. А в этом мире все сложилось иначе, потому что… впрочем, не буду вдаваться в подробности, но в меня влюбились Серафим с Нутием. И кстати, тогда я еще не смела в это поверить, но и Леонард тоже пал жертвой моей обворожительности.

— Это они! — перебил мои мысли Серафим.

— Кто? — Я была слишком резко вырвана из приятных мечтаний и не сразу сообразила, что происходит вокруг.

— Призраки. Жених и Невеста!

Я и не заметила, как мы вошли в фойе отеля, которое Серафим осветил своим телефоном. Ничего странного там не наблюдалось, так, перевернутая мебель да обрывки бумаги, почему-то во всех заброшенных домах всегда валяются какие-то обрывки.

— У нас в фильме есть похожая сцена с призраками. — Серафим умолк.

— Спонсор фильма — Леонард, — вспомнила я и с трудом удержалась, чтобы вновь не провалиться в милые грезы.

Раздался протяжный вопль.

Серафим дернулся, но тут же попытался храбро улыбнуться, у него это даже получилось. А я философски приподняла одну бровь. Вопль явно принадлежал не банши, у нас в крепости гильдии отъявленных как-то завелась одна, поэтому их голос я научилась определять. Кстати, банши сама сбежала от нас, когда кто-то из моих родственничков свистнул у нее саван. Вой голодного оборотня звучит чуть более глухо, и там обязательно должны быть лающие нотки, а здесь их не было. Вопль смахивал на победный клич гоблинов, но нет, явно это не гоблины, у тех слышно легкое потрескивание, они обожают во время крика пощелкивать зубами.

— Да, это призраки, — профессионально подтвердила я.

Серафим ничего не ответил. Его рука поднялась сама собой, указывая вперед. Хорошо, что это была рука с телефоном, который и осветил приближавшегося к нам призрака. Нет, я не хочу сказать ничего плохого, призрак тоже светился, но его света оказалось как-то недостаточно. Это была Невеста. Признаюсь, призрак выглядел даже еще красивей, чем та девушка на картинке из телефона. Она была необычайно хрупкой; огромные наивные глаза, наполненные синим свечением; маленький вздернутый носик; чувственные губы мерцали пурпурным светом. Одним словом, все поэты всегда описывали примерно таких утонченных красавиц. Одета Невеста была, как и на той картинке — в изумительно красивый халатик.

— Расчешите мне волосы, — попросила Невеста, протягивая к нам свои утонченные руки, на ее длинных пальцах мерцали призрачные кольца.

— О Бунталина, я предупреждал! Но я не оставлю тебя. Я спасу тебя. Бежим! — Серафим дернул меня за рукав.

— Не мешай девушкам беседовать, — попросила я и повернулась к Невесте. — Расческу давай.

— Что? — взвыла она с изумлением.

— Я говорю; расческу дай, — повторила я.

— Зачем? — растерялась Невеста.

Я схватилась за голову. Вот из-за таких призраков потом все говорят, будто у девушек нет логики. Впрочем, к счастью, свидетелей у этой сценки не было, ибо Серафима можно не брать в расчет, он чередовал постукивание зубами с попытками улыбаться и вряд ли вдавался в смысл нашей беседы. Телефон в его руке погас, но глаза уже привыкли, теперь хватало и сияния призрака. Невеста засветилась синим, потом сменила цвет на интенсивно-малиновый и наконец, стала ярко-оранжевой. Впрочем, ее утонченной красоте это все равно не повредило.

— За столько лет вы первые, кто не сбежал! Ты первая, кто ответил мне, и ты первая, кто решился выполнить мою просьбу! — Завывания Невесты постепенно перешли в нормальную речь. — Порядки изменились, нравы пали, люди стали грубы и бессердечны.

— Вообще-то я тоже возмущена невежеством людей, — поддержала я Невесту. — Ужасающе несправедливо, что среди них не нашлось ни одного учтивого человека, готового выполнить твою просьбу. Подумать только, ведь ты просишь о такой малости.

— Да-да! — Призрак Невесты вспыхнул ярко-сиреневым. — Более того, знала бы ты, сколько оскорблений мне пришлось выслушать! Я не сделала им ничего плохого, я была вежлива, а взамен получала грубые слова. Это так печально!

— Красивым девушка вообще очень тяжело приходится, — тут же согласилась я. Надеюсь, в тот момент у меня не было пятна на носу и волосы лежали аккуратно, не хочется, знаете ли, выглядеть чучелом рядом с такой мечтой поэтов. — Вместо того чтобы восхититься, как ты изящна сегодня, они кричат: «Отдай кошелек, стерва!» Разве это вежливо? Вместо того чтобы похвалить прическу, над которой трудилась полдня, они говорят: «Плаха по тебе плачет».

— Или: «Сгинь, нечисть поганая», или: «Изыди», или: «Пятая бутылка была лишней», — всхлипнула Невеста, по ее щеке потекла светящаяся призрачная слеза. Ей это очень шло, впрочем, не сомневаюсь, что за много лет она прекрасно научилась производить впечатление, пользуясь потусторонними возможностями.

— Я не пил! — ввернул свое слово так удачно молчащий Серафим. По его вытянувшемуся лицу было понятно, что он пока еще не готов поверить в происходящее, но уже может приспособиться к ситуации.

— И правильно! — Невеста тут же развернулась к моему Серафиму и захлопала бесплотными ресничками. — Мой Жених тоже не пьет. Совсем. Это я его отучила, еще при жизни.

— В Интернете об этом писали, — сказал Серафим.

— Как интересно! — Невеста поправила призрачный локон. — А там писали о том, что множество мужчин восхищались моей красотой? Писали обо всех тех клятвах верности, которые они приносили мне?

В тот момент мне показалось, что завести разговор с призраком было не очень хорошей идеей, нужно было просто пройти мимо и подняться на крышу. Невеста повыла бы немножко и успокоилась.

— Было что-то подобное, — ответил Серафим.

— Вот как! — Невеста подплыла чуть ближе к Серафиму и кокетливо повела призрачными плечами, халатик чуть сполз, обнажая призрачную бретельку. — Первое время я читала газетные заметки про нас, но потом газеты переключились на какую-то грандиозную кражу…

— На какую? — Не знаю, что в тот момент заговорило во мне: профессиональный интерес или же желание отвлечь Невесту от Серафима. От моего Серафима, между прочим!

— Не помню, — резко ответила Невеста и улыбнулась Серафиму. — Так вот, сначала в каждой газете красовалась моя фотография, в удивительно дорогом белье. У меня так красиво лежат волосы и такое печально прекрасное лицо. А потом все прекратилось. Да и вообще, потом в отель перестали приносить газеты. — Невеста всхлипнула, смахнула со щеки еще одну мерцающую слезу и умолкла.

Серафим проникся ситуацией, он достал из кармана платок. Невеста привычным жестом потянула к нему руку, но Серафим просто вытер пот со лба и убрал платок обратно. В этот момент я загордилась им! Взять и вот так просто отшить наглую призрачную дамочку! Какой он у меня молодец!

— Я потеряла былую привлекательность! — На этот раз Невеста всхлипнула более правдиво.

— Видела бы ты, как разложилось твое тело в гробу, — тут же добавил Серафим. — В Интернете выложили фотку. Хотите, покажу? — Он полез в телефон.

Я подумала, что Интернет — весьма полезная штуковина, и вообще, если ты уже призрак, то нечего строить глазки живому. Моему живому парню, который в тот момент нравился мне уже намного больше, чем раньше.

Мнение Невесты было крайне противоположным нашему, она замерцала ярко-алым, по ее призрачному телу пошли мерцающие волны. Ее губы сжались в узкую полоску. Стало ясно, что еще немного — и они разомкнуться, чтобы издать жуткий плач. Плач, способный разорвать барабанные перепонки вместе с ушами.

— Обойдемся без фото, — поспешно сказала я Серафиму и переключилась на Невесту: — Может, расскажешь, что случилось и зачем тебе расческа, — попыталась я неловкими словами исправить другие неловкие слова.

Невеста продолжала угрожающе светиться, ее губы начали разъезжаться для крика.

— У тебя и так идеально лежат волосы, — быстро сказала я. — Видно, что ты стрижешься у лучшего парикмахера.

Ярко-алый цвет призрака чуть поблек.

— Впрочем, это и неудивительно, красивые девушки должны следить за собой, — продолжила я.

Цвет призрака стал еще более спокойным, но, увы, я не знала, какими еще словами можно вернуть ей благодушие. Согласитесь, тяжело говорить комплименты той швабре, которая только что строила глазки твоему парню!

— И любой мужчина будет счастлив любоваться на такую красоту, — сообразил, что сказать, Серафим.

Его слова были обращены к Невесте, но восхищенно смотрел он на меня. Поэтому я его тут же простила.

— Ах, а мне иногда кажется, что у меня секутся кончики волос. — Невеста принялась кокетливо накручивать волосы на палец.

— Не может быть, — тут же нашелся Серафим. — Изящные локоны, здоровый цвет волос, идеальная прическа.

Знаете, в той ситуации приятней всего было то, что Серафим говорил Невесте правильные слова, но при этом его голос звучал как-то профессионально-взволнованно, так, как никогда не будет звучать голос истинно восхищенного человека. Мой братец Деанир точно такими же восхищенными словами с точно такими же интонациями убалтывал богатых леди, он это делал лишь для работы. Вот и Серафим, несмотря на всю возвышенную красоту Невесты, восхищался лишь мной.

— Боюсь, вы мне льстите! — Невеста сменила алое мерцание на сиреневое, хорошее настроение стремительно возвращалось к ней. — А вообще-то я перед свадьбой специально мыла волосы настоем ромашки. Я хотела быть красивой! Я хотела, чтобы все было идеально!

Еще одна призрачная слеза красиво стекла по щеке Невесты, что окончательно вернуло ей благостный настрой.

— Что же случилось? — повторила я свой вопрос.

Невеста еще пару раз всхлипнула, повела плечами, накрутила локоны на палец и потом все же решила поведать нам свою историю:

— Я долго готовилась к свадьбе. Сколько мужчин готовы были покончить с собой из-за того, что не они стали моими избранниками. Но я была уверена в собственном выборе. Самый честный и благородный человек должен был стать моим мужем.

— Как это мило! — поддержала я Невесту. Вообще-то до встречи с ведьмой времени было не так много, и мне хотелось, чтобы Невеста быстрей завершила свой рассказ.

— Мы поженились. Наша брачная ночь должна была пройти в самом красивом отеле, — сказала Невеста, мне оставалось лишь поверить ей на слово, что много лет назад этот отель был красивым. — Я была счастлива! Я была очень счастлива, мы уже спланировали свою совместную жизнь. Мы хотели пренебречь суетой этого мира, жить вдвоем в собственном доме, вести свое хозяйство, проводить вместе тихие семейные вечера.

— В какой-то мере ваше желание сбылось, — ответила я.

— Если бы! Через три года после смерти ему наскучило мое общество, он стал в одиночку бродить по отелю и пугать людей. Мы же с ним договорились выходить только вдвоем и только в полнолуние, но он захотел развлечься, отдохнуть от семейной жизни, — вздохнула Невеста. — После его развлечений отель опустел.

— Я не понимаю, чего тебе не нравится, ваша тихая семейная жизнь пошла так, как ты и хотела, — удивилась я. — Жених, в смысле муж…

— Жених! — возмутилась она. — Зови нас Жених и Невеста! Это так романтично.

— Э-э-э, хорошо, — согласилась я, уж если ей так хотелось, то мне несложно. — Так вот, твой Жених, надо полагать, тебе не изменяет. А потом, когда все разбежались и отель закрыли, так он небось и перестал ходить людей пугать, пугать-то больше некого. Твое желание сбылось!

— Но еще я хотела быть живой! Я бы хотела менять наряды, развлекаться, ездить на званые вечера, в театры. Я хотела, чтобы мною восхищались! — Невеста смахнула очередную призрачную слезу.

И тут из стены, прямо за Серафимом, выплыл второй призрак — Жених. Он тоже выглядел так, как на картинке из телефона: волевой подбородок, прямой нос, честный взгляд, аккуратно расчесанные волосы с пробором посередине. А еще в нем отчетливо читались те черты, которые описывала Невеста, — честность и благородство. Просто какой-то идеал.

Жених тихонько кашлянул, чтобы привлечь внимание Серафима.

— Призрак! — вздрогнул Серафим, но сделал он это как-то нехотя, словно отдавал дань традициям. — Добрый вечер!

— Премного рад гостям! — Жених склонил голову и обратился к Невесте: — Милая, ты слегка путаешь прошлое и настоящее. Теперь у нас другие развлечения. Мы же с тобой мечтали насладиться всеми красотами и таинствами загробной жизни. Мы мечтали окунуться в неведомый живым мир искаженного пространства.

Невеста капризно топнула, при этом полы ее призрачного халатика разлетелись и стали видны идеальные ножки. Я вздохнула от зависти. Серафим вздохнул, заметив, как натянулась ткань на моей груди. Все остались довольны.

— Да, я захотела новых развлечений загробной жизни. Но и они мне тоже недоступны! Мы вынуждены сидеть в этом отеле. Единственное, что остается, — это воспоминания о прошлом или мечты о будущем. Мы не можем перейти в другое состояние, пока не падет заклятие.

— Что за заклятие? — спросила я с видом знатока, хотя, признаюсь, в заклятиях я совсем не сильна. Так, однажды Агана пыталась научить меня их накладывать, но толку было немного, лишь один местный дурачок вдруг поумнел и пошел работать стражником. А может, и не поумнел он вовсе.

— Послушай нашу историю, и ты все поймешь, — сказала Невеста. — В нашу брачную ночь я хотела предстать перед возлюбленным во всей красе. Я надела кружевное белье, черное, с красными ленточками, на ножках у меня были туфельки из последней коллекции. Но вдруг оказалось, что я забыла расческу. Я не могла быть совершенной, не приведя в порядок волосы. Я накинула халатик и выскочила в коридор, и там я заметила его, моего мужа, он флиртовал с одной из горничных.

— Милая, я не флиртовал, а просил доставить шампанское в наш номер, я ведь уже объяснял тебе это, — тяжело вздохнул Жених, догадываюсь, что в первые пятьдесят лет после смерти он только и делал, что доказывал свою невиновность.

— Но мне показалось, что ты флиртовал, и я поняла, что моя жизнь оборвалась. Я бросилась в номер, и вдруг мне попался на глаза пистолет возлюбленного…

— И зачем только я тогда оставил его, — вздохнул Жених. — Полицейский не должен бросать оружие.

Призрак Жениха засветился зеленым, цветом тоски. Он был так несчастен. Мне захотелось его утешить, сказать, что девушке в истерике нужен только повод. Ей точно так же могла попасться на глаза веревка, нож, окно десятого этажа. Но Серафим влез первым:

— Э, так получается, что ты сама застрелилась? Но во всех газетах писали, что это он убил тебя!

Невеста всхлипнула, попыталась пустить еще одну слезу, но, очевидно, призрачные слезы временно иссякли. И тогда она просто опустила книзу уголки губ, выражая свое страдание.

— Когда я вернулся в номер и увидел умирающую возлюбленную, я все понял…

— Что ты понял? — удивилась я. — Ты понял, что она заметила твой флирт и не справилась с истерикой?

— Я понял, что ее душа слишком тонка для этого жестокого мира. Что она не пережила даже минутной разлуки со мной. Что наша любовь слишком прекрасна для суровой действительности. Что лишь смерть сможет доказать нашу…

Ага, он перечислял причины, которые они придумывали в течение всей своей загробной жизни. Если бы я его не остановила, то, пожалуй, еще несколько десятилетий ушло бы на то, чтобы выслушивать объяснения их суицида.

— И ты подделал улики. Обставил все так, будто это ты убил ее. А потом ты застрелился сам, по тем же причинам, которые только что перечислил, — сказала я.

— Да, — кивнул Жених.

Невеста всхлипнула, и когда все повернулись к ней, печально продолжила:

— Едва жизнь покинула мое тело, ко мне явился ангел смерти, но он отказался проводить меня в загробный мир. Он сказал, что я должна закончить все свои земные дела. Что мы вдвоем забыли сделать нечто очень важное и будем призраками сидеть в этом отеле, пока не завершим это. Теперь вы поняли?

— Нет, — в один голос ответили мы с Серафимом.

Невеста закатила призрачные глаза.

— Закончить нечто важное! — повторила она. — Поэтому я и прошу у всех расчесать мои волосы!

— Ты права, милая, — как-то привычно-покорно произнес Жених и повернулся ко мне. — Умоляю, дайте ей расческу.

— Погодите, я не думаю, что вам поможет расческа, — блеснула я своими знаниями, ну ладно, не своими, а теми, что вдолбила мне в голову Агана. — Расческа — это лишь символ. У вас проблема в другом. Я когда изучала магию, то слышала о похожих случаях.

— Ты изучала магию! — восхитился Серафим, и, кажется, в этот момент он еще больше влюбился в меня.

— В чем же дело? — Если бы призраки умели задерживать дыхание, то я бы сказала, что они это сделали, чтобы не пропустить ни слова. — Расскажи нам.

Я придала своему лицу весьма умное выражение, а сама пыталась вспомнить, что же такое мне рассказывала Агана. Она мне часто что-то пыталась втолковать о магических науках, было там и про призраков с их заклятиями. Вроде бы нужные мысли уже начали подкрадываться к моей голове, как вдруг мой взгляд упал на стрелки часов. Было почти двенадцать. Я так увлеклась призрачными историями, что чуть о себе не забыла.

— Болотная ведьма! — спохватилась я.

— Болотная ведьма! — старательно повторили Жених с Невестой.

— Болотная ведьма? — удивился Серафим.

— Болотная ведьма. — Я вдруг сообразила, как можно завершить разговор и не нарваться на призрачный плач. — Да, точно. Вам нужна сильная магия для снятия заклятия. Ди-Гнема как раз обладает такой магией. И она сможет вам помочь. Она скажет, как снять заклятие.

— Но у нас нет болотной ведьмы Ди-Гнемы, — пожала плечами Невеста, как мне показалось, она это сделала лишь потому, что прекрасно знала, как ей идет пожимать плечами.

— Есть! — ответила я. — Она скоро появится тут, на крыше отеля! У меня встреча с ней. Ровно в двенадцать часов!

— У нас на крыше отеля?! — не веря собственному счастью, обрадовалась Невеста. — Она снимет заклятие. Но ведь уже двенадцать!

— Поспешим, милая!

Взявшись за руки, Жених с Невестой взлетели вверх и просочились сквозь потолок.

— Нам бы тоже надо поспешить, — решила я.

Глава 17

ПЕРЕХОД НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ

Когда мы с Серафимом поднялись на крышу, Ди-Гнемы еще не было. В багровом свете луны светящиеся синим призраки были очаровательны. Они зависли в воздухе у самого края крыши и с надеждой смотрели то на небо, то куда-то вниз. Наверное, так же очаровательны они были и в тот день, когда приехали в этот отель в свою брачную ночь. Жених что-то сказал Невесте, и она ответила, их призрачные слова не долетали до меня, но наверняка это было нечто романтическое и прекрасное.

— Ты необычайно загадочна, — прошептал Серафим мне в ухо. — Ты смотришь вдаль и думаешь о чем-то возвышенном.

— Ах, ну да, — рассеянно ответила я, более изящный ответ мне было не изобрести.

— И ты придумала про болотную ведьму, чтобы устроить это романтическое свидание на крыше отеля при свете звезд, — продолжил шептать Серафим и поцеловал мой локон.

— Секундочку! — Я уже хотела объяснить ему, что между романтическим свиданием и спасением моей жизни существует большая разница, но не успела.

Воздух сгустился, ночная тьма стала еще темней, звезды — еще холодней, луна — еще багровее. Хотя все это было слишком ожидаемо, Ди-Гнема должна была появиться с помощью колдовства, так она и поступила. Над крышей возник пульсирующий сгусток тьмы, из которого вышла ведьма с низко склоненной головой. Все-таки умеет она открывать нормальные врата между мирами и только меня через болото протащила.

— Что это? — спросил Серафим, глядя на вызывающе-угрожающие формы ведьмы. Сегодня она была одета в ярко-красное платье, которое почти расходилось на груди и бедрах и плотно сидело на тоненькой талии. Пожалуй, что талия у ведьмы была даже уже, чем талия у хрупкой Невесты.

— Это болотная ведьма Ди-Гнема, — ответила я, пытаясь как-то измерить собственную талию, которая теперь стала казаться мне невероятно широкой.

— А почему она не в болоте? — удивился Серафим. — В моем фильме болотная ведьма сидит в болоте.

— Мы не в фильме, — разумно ответила я. — Сейчас сам все поймешь.

— Я понимаю лишь то, что буду с тобой до конца, — ответил Серафим и застыл рядом.

Пожалуй, все происходящее было слишком сложным для его ранимой психики, и держаться рядом со мной являлось единственной верной стратегией. Пропал бы он там иначе.

Сгусток тьмы, из которого вышла Ди-Гнема, лопнул. Ведьма подняла голову, оглядела всех собравшихся, чуть дольше ее взгляд задержался на Женихе, но потом она все же обратилась ко мне.

— Бунталина, подойди! — Ведьма протянула ко мне руки.

— Секундочку, — Невеста подлетела поближе к ведьме, — нужно соблюдать очередность. Мы сюда первыми подоспели. С нас и нужно начать.

— Обойдешься, — вежливо ответила я.

— Ты так груба! — всхлипнула Невеста и обратилась к Жениху: — Защити меня.

Жених вежливо склонил голову, но сказать ничего не успел.

— Что здесь происходит? — Ведьма уставилась на Жениха. — Что вам нужно?

— Мы хотели просить вашей помощи, но, право слово, мы не станем навязываться, — ответил Жених.

— Вот как! — хмыкнула ведьма, не сводя глаз с Жениха. — Интересно. Что же у вас за дело?

— Я сейчас все объясню, — ответила Невеста. — Мы пришли на несколько десятилетий раньше. Мой дух томился много долгих лет, и ждать еще я не намерена.

— Но, милая…

— Ты тоже не намерен ждать. — В голосе Невесты послышались слезы. — Или тебе безразлично, что я страдаю? Или ты не замечаешь моих терзаний? Может быть, я вышла замуж не за того человека?!

— Никогда не говори так! Моя жизнь и моя смерть принадлежат тебе, — ответил Жених и обратился к ведьме: — Сударыня, вы не могли бы помочь нам?

Серафим, потрясенный этими словами, выдохнул прямо мне в ухо.

— Чего же вы хотите? — Ведьма явно заинтересовалась. Впрочем, она заинтересовалась бравой выправкой, нежным голосом и красивыми чертами лица Жениха. Ее талия еще более заузилась, грудь выпятилась, а черные глаза так и сияли из-под тяжелых век.

— Все началось с того, что мы умерли. — Невеста подробно изложила картину произошедшего, не забыв упомянуть и про собственные фотографии в газетах. — Теперь мы хотим быть вместе со всеми духами, а не сидеть в этом отеле. Мы хотим закончить свои земные дела, ну или что там полагается сделать, чтобы вырваться из этого заточения.

Оба призрака засветились алым светом, ожидая ответа.

— Глупая смерть и заслуженное наказание, — пробормотала ведьма. — Но это можно исправить, я сумею вам помочь.

— Ах! — Невеста нежно всхлипнула, красиво потянула ладони к звездам, повела плечами.

Но это пантомима оказалась напрасной, ведьма продолжала разглядывать Жениха, а тот с невозмутимым видом, точнее, вид-то у него был невозмутимый, а сияние — очень даже интенсивное, ждал ответа.

— Я помогу, но не просто так, — ответила ведьма. — За свою помощь я беру определенную плату.

— В двадцать седьмом номере в стенном сейфе оставлены драгоценности, там какой-то посол останавливался. — Невеста резко перешла на деловой тон. — Бери, это будет нашей платой.

— Наивные люди! Мне снова предлагают деньги, — рассмеялась ведьма. — Нет, деньги мне не нужны.

— Чего же ты хочешь? — Невеста, отследив взгляд ведьмы, подлетела поближе к Жениху и взяла его призрачную руку в свою. — Что ты хочешь от нас?

Ведьма наблюдала, как призрачные пальцы сплелись, как восхитительная голова Невесты легла на плечо Жениху. Получилась этакая призрачная статуя любви и нежности, целью этой пантомимы было доказать всем вокруг, что данная пара неразлучна ни при жизни, ни после смерти.

— Выполните кое-какие небольшие услуги — и будете свободны, — сказала ведьма, не обратив ни малейшего внимания на намеки Невесты. — Всего лишь небольшие услуги, и ничего более! Что вы скажете на это?

Тон Ди-Гнемы был бесстрастен, лицо спокойно, фигура громоздка, впрочем, к делу это не относится. Одним словом, она вновь вместо понятных и правильных денег требовала какие-то услуги и делала это так, будто никогда в жизни не получала ничего, кроме этих самых услуг.

— Мы согласны, — ответила Невеста за себя и за Жениха.

— Я принимаю ваше согласие и обещаю, что скоро вы станете свободны. — Ведьма плотоядно улыбнулась и подмигнула Жениху.

Не знаю, почему в тот раз Невеста не заметила такого навязчивого кокетства. Может, конечно, она уже высчитывала секунды до своего освобождения. А может, и заметила, но решила пока что не конфликтовать со своей будущей освободительницей.

Ведьма наконец обратила внимание и на меня. Ее тяжелый взгляд скользнул по моей фигуре и задержался на сумке, где лежала шкатулка.

— Ну, Бунталина, пора перейти к нашему делу, — сказала ведьма. — Отдай мне талисман.

— Э-э-э, погоди, не так быстро. — Тоже мне, нашла наивную идиотку, только все обговорили — и вот снова. — Сначала проведи меня в такой мир, где я смогу чувствовать себя в полной безопасности. Туда, где не будет противных морд злотышей и не менее противного Герцога.

— Ты еще хотела составить договор, — нимало не смутилась ведьма. — Или передумала?

Она явно издевалась надо мной! Впрочем, признаюсь, поступила я достаточно глупо, когда увлеклась призраками с их загробно-любовными историями, и совершенно забыла обдумать столь важный для себя вопрос, как договор. Пришлось импровизировать.

— Значит, так, первое условие: ты должна провести меня в тот мир, куда не смогут проникнуть злотыши. Там… там я обдумаю остальные пункты и мы составим договор, тогда ты и получишь свой артефакт, — выкрутилась я из сложившейся ситуации.

— Новый мир? — удивленно спросил Серафим, но на него никто не обратил внимания.

— Ты в этом уверена? — спросила ведьма. — Именно так ты и хочешь поступить?

— Конечно, уверена, меня тут чуть не сожрали. И вообще, хватит тянуть время. Мне кажется или тебе уже не нужен твой артефакт? — Я нагло уставилась на ведьму.

— Нужен! — заверила ведьма.

Ее тяжелый взгляд обрушился на меня. Мы не мигая смотрели друг на друга, а Серафим быстро нашептывал мне на ухо какие-то ободряющие слова, вроде бы те самые, которые подслушал у Жениха. Мы втроем стали напоминать статую, которую смело можно было назвать «Триумф неадкватов».

— Хорошо. — Ведьма первой прервала зрительный поединок. — Но дело в том, что такой мир, о котором ты просишь, очень сложно найти. Для этого нужно много магии. Очень много магии. А я только что потратила почти все свои силы на перемещение сюда. — Ведьма развела руки в стороны, из воздуха на крышу посыпались золотые искры. — Нужно подождать.

— Чего ждать?

— Пока у меня не накопится достаточно магической энергии, ты не сможешь пройти в другой мир. — Из воздуха продолжали сыпаться золотые искры.

— Что за новый мир? — спросил Серафим. — Я тебя не понимаю и не понимаю, что происходит. Бунталина, ты хочешь покинуть меня?

— Это такая игра, — подобрала я удачное объяснение. — Поиграл в одном мире, пошел играть в другом.

— Это у тебя на блюдце такая игрушка установлена? — пытался до конца рационализировать мой ответ Серафим.

— И на блюдце тоже.

— Бунталина, я не хочу задерживать тебя и могу попытаться прямо сейчас открыть врата, — сказала ведьма. — Надеюсь, что у меня хватит сил.

Я тоже не хотела задерживать себя и потому великодушно согласилась. Ведьма трижды хлопнула в ладоши. Золотые искры закружились, образуя воронку, это обнадеживало.

— Бунталина, войди в золотое свечение и выйди в другом мире, — сказала она.

Завороженная золотым мерцанием, предстоящим перемещением и собственной предусмотрительностью, я шагнула к воронке из искр.

— Постой, — призвал Серафим. — Я все понял, ты хочешь покинуть меня.

— Нет. — Вообще-то мои перемещения не имели никакого отношения к Серафиму, так что мой ответ даже можно считать честным.

Я поспешила вперед.

— Ты не можешь покинуть меня, — услышала я печальный голос Серафима и шагнула в светящиеся магические искры.

Я прошла несколько шагов и вышла, как и сказала Ди-Гнема.

Передо мной была крыша отеля «Готенден» с призраками, восхищенным Серафимом и возмущенной ведьмой.

— Почему ты вернулась? — спросила она.

— Не знаю.

— Ты не захотела расставаться со мной. — Серафим бросился навстречу, подхватил меня на свои хрупкие руки и закружил.

Призраки печально вздохнули.

— Отпусти меня, пока не уронил! — возмутилась я, и Серафим тут же выполнил эту просьбу. — Что происходит? Почему я осталась здесь?

— Очевидно, что-то мешает! В этом мире все не так, как в нашем, может быть, призрачная магия блокирует мою, — сказала ведьма.

— Ага, — тут же обратилась я к Жениху с Невестой. — Вы уже получили свою порцию помощи, даже вперед меня. Теперь у вас появилось множество неотложных дел. Пора бы вам и улетать, а то у меня проблемы тут из-за ваших магических излучений.

— Позвольте откланяться. — Жених склонился в элегантном поклоне.

— Но мне интересно, что тут произойдет! — всхлипнула Невеста.

— Ничего не произойдет, если вы не уйдете, — пообещала я.

— Пойдем, милая, скоро закончится срок нашего пребывания в этом месте, — сказал Жених.

Невеста еще пару раз всхлипнула и позволила себя увести.

— Итак! — Ведьма взмахнула руками. — Сейчас откроются врата.

Ди-Гнема поделала еще какие-то пассы руками, а я старательно оглядывала крышу отеля в поисках каких-нибудь свежепоявившихся врат или хотя бы маленькой дверцы.

— Бунталина! — взвизгнула ведьма. Вены на ее лбу вздулись, пальцы, прощупывавшие воздух, напоминали раздутых червяков. — Бунталина, ты видишь проход в новый мир?

— Вообще-то не очень, — ответила я.

— Я тоже ничего не вижу, — радостно ответил Серафим. — Никаких новых миров, Бунталина останется здесь.

— Не может быть! — Ведьма еще яростней замолотила пальцами по воздуху.

В ответ на ее телодвижения откуда-то сверху упали четыре золотые искорки. Даже смотреть было жалко на такое! Тогда было жалко, а теперь, когда я понимаю, что это означало, вспоминать мне становится печально.

— Нет, этот мир не подчиняется мне! — Ведьма опустила руки. — Мне недостает магических сил! В этом мире, лишенном магии, я слишком слаба.

— Что значит слаба? — возмутилась я. — Попробуй еще. Помаши руками, потопай ногами. Ну, что вы, маги, еще там делаете, когда свои колдунства колдуете.

— Я попыталась, — посетовала ведьма и вытерла пот со лба. — Я сделала все, что могла, но такое перемещение, которое требуется тебе, за гранью моих возможностей.

— Ты не сможешь меня переместить в безопасный мир? — возмутилась я, осознавая, что исчезает единственный шанс спастись от злотышей, тем более Герцог обещал, что скоро просочится новая партия этих тварей.

— С теми силами, что у меня сейчас, не смогу.

В тот миг рухнули все мои планы на собственное спасение, и казалось, что ничто уже не поможет мне.

— Ну тогда и артефакт свой не получишь! — разозлилась я и поняла, что раз она не выполняет свою часть договора, то и я имею право не отдавать ей артефакт. Или талисман, как она стала его называть в последнее время.

— В нем-то все и дело. В нем моя сила, — ответила ведьма. — Я просила тебя вернуть мой талисман, который наполнен магией, с ним я стану сильней. С ним я смогу помочь тебе.

— Чего? — спросила я.

— Мой талисман наполнен магической силой. Ее хватит, чтобы открыть врата в другой мир.

— И ты хочешь взять у меня этот талисман, или артефакт, как там правильно он называется? — спросила я, наивно начиная верить в собственную удачу.

— Решать тебе, — пожала плечами ведьма. — Ты можешь прямо сейчас пройти в безопасный мир. Или можешь ждать, пока я найду какой-нибудь еще источник силы. Ведь ты больше не связана временным заклинанием, а значит, можешь подождать месяц-другой. Тебе решать, как поступить.

Вообще-то мне очень хотелось сбежать куда-нибудь подальше от злотышей. Если у них после каждого прорыва в этот мир сил становится все больше, то следующую атаку я могу и не пережить. А уж ждать месяцами, пока у ведьмы силы накопятся, я точно не собиралась. Одним словом, я повелась на красивые речи.

— Хорошо. — Я достала из сумки лист бумаги и местное перо со встроенной чернильной капсулой, кстати, очень полезное изобретение. — Прямо сейчас я пишу первый пункт договора, мы подписываем его, а уже в новом мире составим договор до конца.

— Какое у тебя удивительное перо! — восхитилась ведьма. — Его сделал сильный маг?

— Техника техногенного мира! — гордо сказала я, веря в то, что договор сможет меня защитить. — Ну так как, ты согласна?

— Хорошо. — По лицу ведьмы я видела, что ей очень не понравились мои условия, но отказаться от них она не могла.

— Ты обязуешься проводить меня в безопасный мир — это первый пункт. — Я написала условие и подписалась.

Серафим не отрываясь следил за моими движениями.

— Дай мне это техническое перо, — попросила ведьма. — Я хочу подписаться им.

Она рассмотрела его со всех сторон и тоже поставила подпись. Да, я знаю, что могла бы уже в тот момент догадаться о том, что произойдет. Но я не догадалась, и виной всему магия, которая никак не давалась мне для изучения.

— Вот видишь, я выполнила все, как ты и просила, — сказала ведьма. — Теперь настало время перемещения. С помощью сил, которые даст мне талисман, я выберу для тебя самый надежный и безопасный мир.

Я отдала шкатулку с артефактом ведьме, и вдруг послышалась поступь тяжелых шагов, на крышу выбежал Нутий.

— Артефакт! — глухо сказал он.

— Все в порядке, уже отдала, — отмахнулась я.

Нутий тихо заскулил.

— Это не ее артефакт! — сказал Нутий, замерев возле меня. Признаться, в тот момент мне было абсолютно безразлично, что ведьма захапала чей-то чужой артефакт.

Ведьма прижала шкатулку к своей массивной груди.

— Ты, мой верный слуга, решил предать меня? Неужели ты? — Ведьма внимательно оглядела Нутия с Серафимом, затем уставилась на мою шею и расхохоталась: — Так и есть. А я все гадала, куда же исчез эликсир. Эх, нельзя пускать воровку в дом!

— Какой эликсир? — Я схватилась за шею, но не нащупала там ничего подозрительного. — Хватит уже отвлекаться на всякие мелочи.

— Не такие это и мелочи, — продолжала хохотать ведьма. — Ты использовала очень сильную магию. Помни, что последствия могут быть непоправимы.

— Какие последствия? — дернулась я. — О чем ты говоришь? Я не пользуюсь магией. И ты это знаешь! Хватит мне тут зубы заговаривать! Я отдала тебе твой артефакт, открывай врата в новый мир, там и поговорим.

Успокоившаяся было ведьма широко раскрыла рот, сверкая восхитительными зубами, набрала полную грудь воздуха и расхохоталась. Выглядело это устрашающе, казалось, что платье треснет на груди, не выдержав такого напора.

— Бунталина, как хорошо, что ты убрала этот артефакт в шкатулку и он не успел настроиться на тебя. Служить он будет только мне! — отсмеявшись, сказала она. — Да и вообще, как хорошо, что ты встретилась мне, хорошо, что ты сама пришла в мою избушку и попросила о помощи.

Ох и не понравились мне ее слова!

— Что происходит? — спросила я. — Может, хватит речей на сегодня? Открой для меня врата в безопасный мир. А твои воспоминания я послушаю как-нибудь потом.

Ди-Гнема еще плотней прижала к себе шкатулку с талисманом, показалось, что шкатулка сейчас затеряется где-то в ее массивной груди.

— Чтобы открыть врата, особых усилий не требуется, — ответила она. — Усилия требовались для этого спектакля, чтобы ты поверила в мою беспомощность и отдала талисман.

— Вот тебе и раз, — вспомнила я крепкое выражение эльфов с Туманных гор.

— Вот тебе и два, — ответила мне ведьма еще более крепким выражением тех же самых эльфов. — Я даже призраков удалила, негоже им знать, что я солгала. Еще подумают, будто их я тоже наколоть захочу. А они мне нужны.

— Я им все расскажу, — пообещала я, сама понимая, что это далеко не самый лучший ответ. Да и ведьме до моих угроз не было никакого дела.

Я дернулась вперед и вдруг наткнулась на невидимую стену, будто воздух сгустился и не подпускал меня к пышнотелой ведьме. Она словно находилась за невидимым, надежным колпаком.

— Нутий! — позвала я.

Но мускулистый воин также не мог сделать ни шагу вперед.

— Бесполезно! — злорадно ухмыльнулась Ди-Гнема, глядя на наши тщетные попытки добраться до нее. — Я обезопасила себя. Я ведь долго искала того, кто сможет украсть для меня этот талисман. Нутий прав: этот источник магической энергии никогда не принадлежал мне. Он всегда принадлежал этому миру. Это Сердце Мира.

— Но ты же говорила про какого-то там типа, который свистнул у тебя этот артефакт и спрятал его здесь, — возмутилась я и сама поняла, насколько глупо звучали мои слова. Они звучали как слова обманутой дурочки, тщетно цеплявшейся за рассказанную ей сказочку. Я и почувствовала себя этой самой дурочкой.

— И вдруг ко мне является самая ловкая воровка, хвастает своими достижениями на профессиональном поприще и просит перекинуть ее в другой мир. Я даже не поверила, что все так удачно складывается. Я поняла, что тебя-то я и отправлю за этим источником силы.

— Так Герцог и злотыши… это тоже ты устроила? — спросила я. — Может, ты еще и с Молибом козлобородым дружишь?

— Нет, ты сама нарвалась на них, а потом тебе хватило глупости попасться еще и ко мне. Разумеется, я отправила тебя сюда, наобещав защиту. Если кто и мог украсть Сердце Мира, то только ты. Ты выполнила то, что мне нужно. — Ди-Гнема хлопнула в ладоши, пошевелила ушами, взмахнула руками — одним словом, совершила какое-то там телодвижение, и перед ней сгустилась тьма, сильно напоминающая проход в другой мир.

У меня появилось весьма нехорошее предчувствие. Я вспомнила, как поступают с теми, кто уже выполнил свою работу и больше не нужен.

— Но ты обещала спасти меня! — возмутилась я. — Переправить в безопасный мир. Пользуйся своим магическим источником силы. Тебе же это не сложно.

— Все верно, я обещала. — Ведьма шагнула во тьму. — Если хочешь, то могу еще чего-нибудь пообещать, ты права, мне не сложно.

— Ты подписала договор! — еще сильней возмутилась я.

— Запомни: силу имеют лишь те договоры, которые подписаны кровью, — усмехнулась она и сделала еще один шаг.

— Нутий, останови ее! — взмолилась я.

— Не могу, — вздохнул великан.

— Не забывай, что он был моим слугой и никогда не причинит мне вреда. — Ведьма исчезла во тьме, и уже оттуда прозвучала еще одна фраза: — Нутий, ты еще можешь вернуться ко мне.

Едва затих голос ведьмы, как исчез и темный сгусток.

— Нет! — яростно крикнул Нутий.

Может, я, конечно, и не права, но мне стало особенно обидно, что последние слова Ди-Гнемы были обращены к кому-то другому, а не ко мне. Выходит, я стала настолько не нужна ей, что не заслуживала даже последних слов.

— Она кинула меня, — признала я вслух.

— Но я рядом, — буркнул нависший надо мной Нутий.

— Моя жизнь и моя смерть принадлежат тебе, — тут же отозвался Серафим, замерший с другой стороны. Вот нахватался же новых слов!

— Это конец, — обреченно пробормотала я, понимая, что таких глупых поступков, как этот, я не совершала с рождения. Даже в детстве я не оставляла конфеты без присмотра, а если родители обещали отвести меня на прогулку, я брала с них письменное подтверждение. А тут я так прокололась!

И вот я, безмозглая дура, осталась в бессердечном мире.

Глава 18

ТЕМНОЕ УТРО

Я проснулась на белых, чуть истлевших простынях отеля «Готенден», запах пыли и чего-то неживого ударил в нос. Ночью меня невероятно расстроил провал сделки с ведьмой. Расстроило то, что я сама совершила глупую ошибку и лишила себя возможности выбраться из этого мира. Расстроило то, что я не понимала, о каком-таком эликсире, намешанном с сильной магией, говорила ведьма, и еще то, что… Да к чему перечислять, в ту ночь меня расстраивало абсолютно все! А вой злотышей просто выводил из себя. Разумеется, они снова нашли способ прорваться в этот мир и старательно завывали под стенами «Готендена».

Это случилось как раз после исчезновения Ди-Гнемы, когда я тщетно пыталась выдавить из своих глаз хотя бы пару слезинок, так необходимых в сложившейся ситуации, а мои верные возлюбленные стояли за моей спиной. Вот тогда-то снизу послышался вой вперемешку с противным клацаньем зубов.

— Кто эти ужасные создания?

На крыше вновь объявились призраки. Невеста взглянула на происходящее у входа в отель, испуганно замерцала зеленым цветом и спряталась за Жениха. Будто ее бесплотной оболочке что-то могло угрожать.

— Да так. Это за мной, — отмахнулась я. — Ждут, пока я выйду.

— Не выходи к ним! — встрепенулась Невеста.

— Ну я и не собиралась! — призналась я.

— Я буду охранять тебя! — Нутий сдвинул брови. Учитывая, что на его лице и так постоянно написана готовность к бою, это мимическое движение придало Нутию убийственно героический вид.

— И меня! — тут же влез Серафим, быстро заморгал и исправил реплику: — В смысле я тоже готов охранять.

Невеста оглядела двух моих разногабаритных спутников, мне показалось или в ее призрачных глазках промелькнула легкая зависть, словно я в чем-то ее превзошла.

— Сочту за честь предложить вам ночлег. Президентский номер свободен. А еще у нас не требуют документы, — подмигнул Жених.

Сразу видно, что стражник, — почуял, что с законом у меня проблемы. Но вроде он был нормальный стражник, вот уж не думала, что такие тоже встречаются.

— Спасибо. Пожалуй, это лучшее предложение из всех, — согласилась я. Как гласит закон гильдии отъявленных номер… впрочем, я плохо помню нумерацию наших законов… так вот, после провальной операции необходимо отсидеться где-нибудь в укромном месте и обдумать свои дальнейшие шаги.

— Мы уже недолго будем охранять отель, — сказал Жених.

— А потом исчезнем, — радостно заявила Невеста. — Мы полетим в лучший из миров, где нет страдания и боли.

— Особо-то на это не рассчитывайте, — буркнула я. — Не следует доверять этой ведьме. Мне она не очень-то помогла. А ведь тоже обещала лучший из миров, защиту от злотышей, новые возможности для профессиональной деятельности.

— Ну не знаю. — Невеста передернула хрупкими плечиками. — Мой Жених очень умный, он знает все законы и придумает, как нас обезопасить.

— Милая, я смогу защитить тебя, — тут же заверил Жених, заискрился преданным желтым светом и протянул руки к своей возлюбленной.

Невеста посмотрела на меня с легким превосходством, будто смогла отбить одно очко, и тоже протянула руки Жениху. Поскольку любоваться на чужую идиллию в момент собственных душевных терзаний не входило в мои планы, я просто направилась в новое жилье — президентский номер. Благо что я неплохо ориентируюсь в чужих домах и легко нахожу нужные комнаты.

— Нутий, сходи разберись со злотышами, — вежливо попросила я по дороге. — Серафима с собой не бери, снова удерет. Он еще может мне пригодиться.

Собственно, я не знала, для чего, но, учитывая, как стремительно ухудшались события, не хотела терять сообщников. А еще я все же изменила мнение о нем в лучшую сторону после его общения с призраком Невесты.

— Угу, — пробурчал Нутий.

— Нет, никогда! Я буду рядом с тобой! — возмутился Серафим.

— И это правильно, ты будешь сторожить мой сон.

— С радостью! — возликовал Серафим.

Устало зевнув, я вошла в президентский номер. Не, ну конечно, пошла-то я в президентский номер, но по дороге заглянула в двадцать седьмой, посмотреть, что лежит в стенном сейфе. В моей сумке как раз еще было место для драгоценностей, столько лет без дела пролежавших в этом самом сейфе. Хотя своим поступком я не горжусь, это была не грандиозная кража и не суперхитрая операция по отъему денег, а простое изъятие из сейфа его содержимого. Содержимого, много лет пролежавшего во всеми забытом отеле. Немного позже для этих драгоценностей я соорудила еще один тайничок в техногенном мире. В общем, в президентский номер я пришла несколько разбогатевшая и захлопнула дверь прямо перед носом Серафима, который преданно ходил за мной.

— Я думал, ты позвала меня! — обиделся он. — Я уже готов сторожить твой сон.

Надо же было так превратно понять мои слова!

— Утром, — пробормотала я первое, что пришло в голову, и без сил повалилась на кровать, оставив моим возлюбленным самим разруливать ситуацию. Все-таки за этот день я совершила много глупостей, а от глупостей очень сильно устаешь.

Утром, когда я проснулась на полуистлевших простынях, все выглядело так же удручающе, как и ночью. К тому же хотелось есть, и небо было слишком темным. Нет-нет, никакой романтики, небо и в самом деле оказалось темней на пару тонов, чем ему полагалось быть. Только я собралась обдумать это явление, как раздался милый утренний вой.

— У-у-у, о-о-о! — через стенку просочился сияющий призрак Невесты.

— И тебе с добрым утром, — пробормотала я.

— Это самое доброе утро за последнюю сотню лет! — обрадованно сообщила Невеста. — Я недурственно повеселилась, прямо как когда-то при жизни!

— Восхитительно! — Я постаралась изобразить на лице интерес, хотя не могу сказать, что особо прониклась ее весельем. Кто там разберет этих призраков, какое у них чувство юмора, может, ее забавляют самые занудные истории.

Невеста покружилась по комнате и мило защебетала:

— Нутий полночи за злотышами гонялся, победил их, но при этом перебудил два соседних дома. Приезжала полицейская машина, но они быстро уехали. Потом примчались экстрасенсы, которые заявили, что весь этот переполох — из-за призраков. В отель они, конечно, соваться не стали, но принялись на улице какие-то благовония жечь. Жаль, я запахи не чувствую, может, там какие-нибудь новомодные ароматы были. — Когда рядом не было особей мужского пола, поведение Невесты резко менялось, кокетство уменьшалось до минимума, ахи и охи прекращались. Мне даже стало нравиться общаться с ней.

— Славная выдалась ночка, — зевнула я. Но оказалось, что у Невесты заготовлено еще порядочное количество новостей.

— Потом Серафим! Он, чтобы сторожить твой сон, полночи из соседнего номера кровать в коридор вытаскивал, пытался и нас к делу приставить, но, сама понимаешь, я не стану помогать мужику таскать тяжести. — Невеста присела ко мне, а может, не присела, а просто парила в воздухе.

— В общем, все весело! — сделала вывод я и уже собиралась вернуться к своим мыслям по поводу темного неба и завтрака, особенно завтрака.

— О-у-у! — послышалось с улицы завывание Жениха.

Признаться, я не обратила на это внимания, а ведь могла бы сразу насторожиться. Знала же, что ему вовсе не полагается покидать отель.

Невеста грациозно махнула ручкой.

— Немного подождет, девушка должна опаздывать. А, ты еще не знаешь самого веселого. В смысле самого главного. — Невеста принялась светиться разными цветами. Никогда не видела, чтобы призраки так делали, вроде бы это означает у них высший душевный подъем.

— Что же случилось? — признаюсь, на сей раз мне действительно стало интересно. — Надеюсь, все хорошо?

— Не совсем, — вздохнула Невеста. — Совсем не совсем, — добавила она. — Но не для всех! А для нас все отлично!

— Погоди, я не успеваю фильтровать информацию! Совсем не совсем насколько? — уточнила я. — И для кого — не для всех?

Невеста в задумчивости закатила призрачные глаза. Мне показалось, что так она могла разглядеть лишь собственный призрачный мозг, но я тактично не стала вмешиваться в ее мыслительные процессы.

— Если давать оценку в человеческих жертвах, — изрекла Невеста, возвращая свои глаза в естественное положение, — то на несколько миллионов в самом ближайшем будущем.

— Нехило вляпались, — кивнула я. — А теперь, если можно, подробности.

— Уже на рассвете Призрачный Глашатай принес нам весть. — Невеста умолкла и, заметив недоумение на моем лице, пояснила: — Он всегда приносит нам всякие новости мира духов. Мы же сами не можем покинуть место своей смерти.

— Угу, — кивнула я.

— Он сказал, что этой ночью энергетика мира изменилась, магические направляющие сместились, информационное поле дало сбой, — продолжила Невеста. Не то чтобы я совсем ничего не поняла, подобными словечками часто бросалась моя сестричка Агана, когда рассказывала о чем-нибудь магически важном. Но вот как применить услышанное к миллионным жертвам, я не постигла.

— И что это значит? — напрямую спросила я, и в этот момент очень неприятная мысль зародилась где-то в глубине моего сознания. Мысль настолько неприятная, что я решила оставить ее там, в самой глубине, и всячески препятствовать ее прорыву во внешний мир.

— Мы тоже мало что поняли, — созналась Невеста. — Призрачный Глашатай объявил, что люди в большой опасности. А мы сегодня в полдень должны прибыть на древнее городское кладбище. На великую сходку, там все наши соберутся.

— Призраки?

— Должно быть, все магическое сообщество нашего мира. А вообще-то понятия не имею, кто будет, я же еще никогда не была на сходках, — передернула плечиками Невеста.

— Соберутся те, кто что-нибудь знает о происходящем. — Я задумчиво кивнула, пытаясь сопоставить все события. Вернее, пытаясь отбиться от навязчивой мысли, которая так и зудела в моем сознании, просясь наружу. — А вот тут я еще раз не поняла. Вы ведь не можете покинуть этот отель. Поэтому-то к вам Глашатай и наведывается. Так как же он вас на кладбище зазывает?

— Это и есть моя самая счастливая новость! — Не в силах усидеть, Невеста подлетела к потолку и закружилась в каком-то незнакомом мне танце. — Магические направляющие сместились… Я знаю лишь то, что этой ночью случилось что-то такое, что мир изменился.

— Упс! — насторожилась я, неприятная мысль, которую я держала где-то в глубине сознания, стала вырываться оттуда.

— Все произошло сегодня, чуть позже полуночи, так сказал Глашатай, — заявила Невеста со счастливой улыбкой на призрачном лице. — Теперь весь мир стал другим. Магически другим. Я это чувствую!

— Упс! — насторожилась я еще больше. Уж очень время и характер изменений подходили под мою сделку с ведьмой. Прятать эти факты от собственного сознания уже было невозможно. И тут я вынуждена была признаться самой себе, что, пожалуй, украла что-то неправильное, то, чего лучше вообще было не трогать. Да и не только украла, а еще и самым глупым образом избавилась от награбленного.

— Скоро мы сможем покинуть этот мир, но уже сейчас этот отель не удерживает нас, — перешла к более приятным новостям Невеста. — Мы можем покинуть его стены, летать по городу, держась за руки. Можем пугать прохожих…

Невеста еще какое-то время щебетала о своих новых возможностях. Я бы наверняка с радостью послушала ее, но, признаться, собственные проблемы беспокоили меня гораздо больше. Необходимо было срочно разобраться, за что отвечал этот артефакт. Моя сестрица Агана как-то рассказывала, что иногда магия, заключенная в каком-то предмете, не вмещается в него и стремится вырваться наружу. И я подумала, что, может быть, все события сейчас происходят из-за того, что ведьма не справилась с Сердцем Мира.

— Как работает Сердце Мира? — спросила я.

— Я не знаю. Не могу же я знать все науки, для этого существуют мужчины! — Хрупкие плечики Невесты дрогнули. — Я вообще-то зашла попрощаться. Жених уже ждет меня у входа в отель! Я и так слишком разболталась с тобой.

— Но… подожди…

— Пока-пока, — светясь от счастья или по какой-то иной причине, Невеста пролетела сквозь стену.

А я решила действовать незамедлительно. Для начала переоделась в одно из платьев, которое висело в гардеробе в номере. Ярко-желтое, с белым воротничком, завышенной талией, короткими рукавами, складками на юбке, широким поясом и карманами. Признаться честно, оно мне нравилось меньше, чем современная одежда, но выбора не было, пришлось надеть его и утешиться тем, что переодеться я смогу в любом бутике.

Я выскочила в коридор и повалилась прямо на кровать Серафима, которую он поставил возле двери.

— Привет, милая, я ждал тебя всю ночь. — Он сонно улыбнулся и потянулся меня поцеловать.

— Сейчас не время для поцелуев, — отпрянула я.

— Когда же будет время?

— Я тебе об этом сообщу! — Я вскочила на ноги и тут же рухнула на вторую кровать, тоже выставленную в коридор. На этот раз я попала в сонные объятия Нутия. А вот это тот, кто мне нужен!

— Ты! — упершись руками в его богатырскую грудь, я приподнялась.

— Да, — пробормотал Нутий.

— Ты все знал? — И тут мне пришлось сбавить обороты. Глупо ждать от двухметровой горы мышц каких-то особо обширных знаний, нужно конкретизировать. — Ты знал, что задумала ведьма?

— Знал. Мало, — сказал Нутий.

— Что она задумала? Зачем ей артефакт? Что он делает?

— Не знаю, — сказал он.

Я снова решила сбавить обороты и дозированно подавать вопросы.

— Что она говорила? Ты же был ее слугой, ты должен был что-то слышать, — продолжила я допрос. — Что она хотела?

— Власти.

— Власти все хотят. Зачем ей артефакт?

— Она хотела много власти.

— Что делает этот артефакт?

— Сила. В нем большая сила.

Утомившись от расспросов, я повалилась на Нутия, сразу же с соседней кровати послышались завистливые вздохи, но они мало меня беспокоили. Необходимо было обдумать следующее: я осталась в техногенном мире, куда периодически просачивались дурнопахнущие злотыши, в этом мире произошел какой-то магический сбой. Вопрос был в том, к лучшему или худшему приведет все это. Я хотела надеяться, что к лучшему, что всякие там сместившиеся направляющие наедут на информационное поле и каким-то образом заблокируют вход для злотышей.

— Эй, вы там! — раздался возмущенный вопль Серафима. — Своим поступком вы терзаете мою израненную душу. Зачем же такие изощренные пытки?! Зачем вы предаетесь наслаждениям у меня на глазах?!

Я вдруг поняла, что лежу сверху на Нутии, а его могучие руки обнимают меня.

— Это еще что за вольности?! — Я возмущенно пнула его и расшибла себе коленку.

— Я люблю тебя, — смутился Нутий, ослабив объятия. И по его расширенным зрачкам я заметила, как он испугался собственных слов. В его глазах заметался ужас, короткие ресницы дрогнули. Кожа медленно стала приобретать свекольно-красный оттенок.

Нутий закашлялся, и мне показалось, что он готовится уползти куда-нибудь подальше и от меня, и от собственных признаний.

— Я тоже ее люблю. Но мне сказано подождать с поцелуями, и я жду. — С соседней кровати потянулась рука помощи. Серафим схватил меня за локоть, словно решил перетащить к себе.

Продолжая смущенно кашлять, Нутий схватил меня за второй локоть и тоже потянул к себе. Этого вполне хватило, чтобы я вновь упала на его широкую грудь и ушибла лоб о сверхкрепкие мышцы.

— Отпусти ее немедленно! — возмутился Серафим и дернул меня, чуть сустав не вывернул.

— Подумать спокойно не дадут! — Я пнула Серафима, затем Нутия, потерла ушибленную ногу, решила никогда больше не пинать эту гору мышц и резко села. — У меня тут судьба решается.

— Какой-то очень странный способ! — язвительно заметил Серафим. — Ты не могла бы решать свою судьбу в моей кровати?

— Никакая смена кровати мне не поможет, — ответила я, особо не вдаваясь в тонкости обсуждаемого.

— Тогда поможет мне! — Серафим в один прыжок перепрыгнул на кровать Нутия. — Я полежу с вами.

Серафим полез под одеяло.

— Кыш! — Нутий попытался столкнуть его ногой и наверняка бы сделал это, если бы блондинчик мертвой хваткой не вцепился в эту самую ногу.

— У меня тоже есть права на эту кровать! — заявил Серафим. — Это не твой отель! Это частная собственность, и ты здесь находишься незаконно. Я полицию вызову. Посмотрим, как ты от них отпинаешься.

Глядя, как мои возлюбленные мило пытаются столкнуть друг друга на пол, я уже подумывала о том, чтобы оставить их вдвоем и сбежать. Но я поборола это искушение.

— Собираемся. — Я размахнулась, чтобы придать им ускорение, но, вспомнив предыдущую собственную ошибку, подхватила подушку, сначала хлопнула ею одного возлюбленного, а затем и второго. — Позавтракаем где-нибудь по дороге.

— Я уже готов! — блеснул улыбкой Серафим. — Мы идем на романтическое свидание?

— Нет, на кладбище!

Улыбка на лице блондинчика погасла.

— Ладно, как хочешь, но тогда Нутия возьмем с собой. Пригодится.

Нутий прорычал что-то недовольное и все-таки столкнул Серафима на пол.

Глава 19

ВЕЛИКАЯ СХОДКА

Древние кладбища всегда навевали на меня спокойствие. Там можно неспешно побродить по узким тропинкам, поразмышлять в тени вековых деревьев… а если затронуть функциональную сторону, то в старых надгробьях неплохо устраивать тайники, потому как мертвым деньги уже ни к чему, а живые стараются туда не соваться. Древнее кладбище — самое спокойное и безопасное место любого мира.

И, кстати, однажды темной ночью, когда за мной погнался отряд стражников (и чего им в караулке не сиделось?!), я сиганула на кладбище и скрылась за надгробьями. Большинство стражников были благоразумны и остановились прямо у проржавевших перекошенных ворот, дабы не тревожить покой почтенного места. Двое же решили проявить усердие, может, хотели выслужиться перед начальством, может, на подвиги потянуло, кто их знает, но эти доблестные блюстители порядка, громыхая кольчугами, понеслись по узким дорожкам в надежде выследить меня. Первого я отпугнула классическим способом — накинула на голову белую нижнюю юбку и немного повыла. Призрак из меня получился недурственный, убегал стражник быстро. Чтобы спровадить второго, я решила проявить немного фантазии. Измазав ягодами лицо, я тихонько подкралась сзади и, приобняв стражника за живот, попыталась укусить шею. Мне повезло, этот «экземпляр» отличался чистоплотностью, и я даже рискнула чуть сомкнуть зубы. Страж резко отскочил и обернулся; увидев меня, перемазанную красным соком, какого он дал стрекача! Вроде бы он до сих пор остерегается вампиров и носит с собой чеснок.

Я люблю древние кладбища!

— В одном из моих фильмов была сцена на кладбище, — сказал Серафим, когда после завтрака понял, что я вовсе не шутила. — Я играл бизнесмена, который среди надгробий раскрыл древнюю тайну мироздания.

— Сейчас мы тоже раскроем несколько тайн, — ответила я.

Это кладбище располагалось на холме, как и большинство старинных кладбищ. У самого входа виднелись поросшие вьюнком стены небольшой часовенки, черепица с крыши валялась рядом. Потрескавшиеся надгробные камни кое-где поросли кустарником, старые кресты покосились. Некая затененность этого дня придавала кладбищу готический оттенок.

Мы приблизились к препятствию, именуемым забором. Только я хотела в красивом прыжке перемахнуть через него, как Нутий разогнул металлические прутья.

— Так удобней, — признала я, пролезая сквозь ограду.

— Я старался, — прогромыхал Нутий.

— Очень грубое вмешательство в архитектуру, — досадливо поморщился Серафим. — Испорчен древний памятник.

Нутий молча пролез следом за мной и обратно сдвинул прутья решетки.

— Эй, немедленно пропусти меня! — возмутился Серафим. — Я обязан быть рядом, я буду охранять Бунталину. Да, я спасу ее от тебя, двухметровое чудовище!

— Спасай, — бросил через плечо Нутий.

Лицо Серафима стало белым из-за отхлынувшей крови, но прежний цвет быстро вернулся к нему. Ни слова не говоря, Серафим стал карабкаться через ограду.

— Наверное, нам надо к центру, — решила я.

Мы с Нутием пошли по заросшей дорожке. Позади было слышно упорное сопение, потом раздался тонкий вскрик и падающий звук, а потом снова упорное сопение. Я была уверена, что попытки с пятой Серафим все же перелезет через забор и догонит нас.

Стоило пройти вдоль пары десятков оград древних захоронений, как я увидела такое, что замерла на месте! Да и вы бы тоже так поступили, смею вас заверить. Это же техногенный мир, почти лишенный магии, во всяком случае, до того момента я встречала лишь крайне незначительные ее проявления. Когда я узнала, что здесь есть призраки, то изрядно удивилась. А сейчас вдруг я могла наблюдать, как среди кустов бузины и прочих атрибутов кладбища собрались представители самых разных магических сообществ: несколько упырей, кикиморы, парочка троллей и прочие, всех перечислять времени не хватит. Вся эта чисть и нечисть, рассевшаяся на надгробных камнях (или выглядывающая из канав), лениво переговаривалась, перегрызалась и переплевывалась, ожидая начала заседания. А на одном из надгробий, облаченный в кроваво-красную мантию, величественно восседал единственный из живых людей — Леонард, и выглядел он настолько непринужденно, словно находился в своем особняке в кресле у камина.

— Пища!

Несмотря на всю мою осторожность, нас заметили упыри, все же кладбище было их территорией, они там ориентировались намного лучше. Несколько представителей этого мерзкого сообщества обнажили клыки и сделали пару шагов по направлению к нам с Нутием.

— Ребята, без паники, — быстренько предупредила я. — Знаю, что тут у вас происходит, и считаю своим долгом присутствовать на этом собрании, — и на всякий случай добавила: — У меня есть парочка идей.

С высоты своего надгробья на нас взирал Леонард, по его утонченному лицу ничего нельзя было прочесть, но от одного его взгляда мне сделалось слегка не по себе. Да клыки всех упырей мира даже и вполовину не будоражат мой покой так, как пронзительный взгляд этого брюнета.

— Ты человек! Ты еда! — не сдавался ближайший упырь, по интенсивности зеленого цвета его кожных покровов было видно, что бедняга уже давно прилично не обедал. А по коротким кривым ногам становилось ясно, что догнать кого-то съедобного ему не так уж и просто.

— Я человек из другого мира. Так что имею полное право присутствовать на собрании таких паранормальных существ, как вы! А будешь клыки распускать, я тебе живо эти костные наросты пообломаю, — пообещала я.

— Убью! — кратко, но доходчиво пояснил Нутий.

Не знаю, с каким из доводов согласился упырь, но подходить к нам он не рискнул. Да и остальные магические существа спокойно глазели на нас. А водяной, выглядывающий из канавы, даже булькнул что-то одобрительное.

— Мы остаемся. — Я уже присмотрела себе неплохое надгробье, на котором смогла бы уютно разместиться. — Как равноправные союзники, — на всякий случай уточнила я.

И в этот самый момент, когда вроде бы мы получили молчаливое разрешение остаться, на дорожке появился запыхавшийся Серафим. Лицо его было поцарапано, один рукав порван, дивные блондинистые волосы взлохмачены. Он был похож на испорченную куклу, даже прослезиться хотелось от умиления и жалости.

— Бунталина, любовь моя. — Серафим запнулся и добавил: — Дизайнерский костюм испорчен, вся кожа пошла волдырями, на ботинках треснула подошва. Так о чем это я? Ах, вот о чем! Бунталина, я спасу тебя… — заметив окружающую нас нечисть, он замер. — Ох, ну ни фига себе!

— Человек! — Упыри дружно клацнули зубами.

Остальные тоже оживились, поднялись с насиженных надгробий, защелкали челюстями.

— Вы что, не слышали? У него вся кожа в волдырях! — предостерегла я зеленых созданий. — Такого сожрешь, потом месяц животом маяться будешь.

Упыри призадумались, в смысле стали решать, кто будет кусать первым. Кикиморы отпрянули, а тролли стали соревноваться, кто дальше плюнет, потому как уже забыли, зачем тут собрались. Прочие же принялись ожидать развития событий.

— Если его не сожрете, он вам мозг высосет, как мне, — выдвинул необычайно длинную фразу Нутий. Мне показалось, что если бы у моего двухметрового спутника были с собой столовые приборы, он бы немедленно предложил их упырям. А заодно и слюнявчики бы подвязал. Эх, что-то мои возлюбленные основательно рассорились.

— Мозги нам без надобности, — пробормотал самый зеленых из всех оголодавших кровососов. — Его мы и так съедим.

— Я ядовитый! — попытался защитить себя Серафим.

— Нам без разницы, — ухмыльнулись упыри.

Не знаю, сколь долго еще могла длиться дискуссия на тему съедобности Серафима, если бы в дело не вмешался самый-пресамый бархатный баритон этого мира.

— Я думаю, нам пора начинать! — Леонард встал и галантно поклонился. В левой руке, словно скипетр, он держал пульт управления, который я уже видела в его особняке.

— Ты здесь не главный, командуй своими занозцами! — храбро оскалился главарь упырей. — Нам кровушки хочется.

Леонард нажал на пару кнопок пульта, с ближайшего дуба слетела деформированная летучая мышь в блестящей броне. Она по четко выверенной траектории снизилась, чуть задела крылом излишне говорливого упыря и, взлетев вверх, скрылась в листве.

Упырь повалился на землю и остался лежать без движения.

— Я думаю, нам пора начинать, — повторил Леонард.

Представители различных магических субкультур согласились с этими доводами. Упыри, кикиморы, тролли и все прочие стали рассаживаться по надгробьям, водяные с русалками поудобней устроились в канавах, какая-то дриада высунулась из-за дерева.

Я оглянулась в поисках свободного места, потому как в сложившейся суматохе облюбованное мною надгробье занял печальный эльф, из разбитого носа которого капала зеленая жидкость. Сталкивать его мне совершенно не хотелось, да и вообще от таких лучше держаться подальше, эльфийские инфекции не самые приятные.

— Идите сюда, — помахала нам Невеста, странно, что я не заметила ее раньше. Они с Женихом парили над кустом бузины.

— Ага, — кивнула я. Но подойти к ним не получилось, я не заметила, когда рядом со мной появился Леонард, галантным жестом увлек в сторону и усадил на свое надгробье. Нутий с Серафимом устроились невдалеке, но садиться на камни не стали: наверное, один не захотел, а другой не рискнул.

— Премного рад лицезреть вас, — прошептал мне в ухо Леонард. — Приложу все усилия, чтобы вы больше не исчезали так внезапно.

Я чуть не задохнулась от восторга, от близости прекрасного мужчины, от исходившего от него аромата одеколона. Чтобы как-то скрыть эти эмоции, я закашлялась.

— Слезь с холодного камня, ты же простужена, у тебя бронхит, — тут же проявил заботу Серафим.

— Молодой человек, когда мы захотим услышать ваше мнение, то предоставим вам слово, — мягко ответил Леонард.

— Никакое разрешение мне не требуется! — заявил Серафим.

— Разумеется. — Я поспешно согласилась с Серафимом, ибо ничто так не успокаивает мужчин, как согласие, и решила дышать чуть реже, чтобы вновь бурным кашлем не проявить свой восторг и тем самым не прерывать нашу с Леонардом идиллию.

— Великая сходка началась! — Над нами проплыл оранжевый сгусток тумана.

— Призрачный Глашатай! — восхищенно ахнули кикиморы.

Тролли перестали состязаться в плевках, хмуро переглянулись и решили прояснить ситуацию:

— Зачем позвал? У нас чё, своих делов мало?

Оранжевый сгусток ярко вспыхнул, на троллей посыпались огненные искры, в воздухе запахло паленой шерстью. Раздался гневный голос:

— Наш мир распадается. Законы равновесия более не работают. Извержения, землетрясения, цунами и прочие катаклизмы, прокатившиеся по всей планете, — это лишь начало. Дают сбой законы магии. Причиной всему — исчезновение Сердца Мира. Великого магического источника, питавшего наш мир.

И моя голова стала кружиться не только от близости Леонарда, но еще и от услышанного, я внезапно восхитилась тем, какую важную штуковину украла!

— И чё? — спросил один из троллей, похлопывая себя по плечам: шерсть до сих пор дымилась.

— Наш мир почти лишен магии. — Сгусток тумана сыпанул на троллей следующей порцией искр и продолжил речь. Говорил он гулко и значительно, подчеркивая каждое слово. — Когда много миллионов лет назад произошел большой взрыв и прочие миры получили вдоволь магии, нам достался лишь магический сгусток. Единый кусок чистой магии, способный поддерживать жизнь. Вся магия нашего мира собрана в один камень — в Сердце Мира.

Я судорожно сглотнула, от слов летающего оранжевого веяло бесконечной тоской. Во-первых, он рассказывал так и не доученную мной межмировую магическую историю, а во-вторых, я поняла, как глупо распорядилась украденной штуковиной.

— И чё? — снова уточнили тролли, ничуть не опасаясь нарваться на новую порцию искр. — Чё мы собрались-то?

— Пока Сердце Мира билось, наш мир жил без бед, по своим особым законам магии. Магии, которую многие называли техникой, наукой, эфирными полями, информационным полем и еще сотней всяческих названий. Но теперь Сердца нет! Агония близка. Мир разрушится и умрет. Долго мы не продержимся!

— Ага, понятно! — обрадовались тролли.

Упырь, пораженный крылом летучей мыши, поднялся, оглядел собравшихся и завопил:

— Миру бы ничто не угрожало, если бы занозцы справились со своей миссией! Им было доверено стеречь древний свиток!

Рука Леонарда, так удачно обнимающая меня за талию, даже не напряглась.

— Орден Занозы долго охранял древний свиток. Мы даже не были посвящены в тайну свитка. Никто из вас на протяжении многих сотен лет так и не раскрыл нам его содержание. Вы кормили нас байками, но мы все равно выполняли свой долг, — сказал Леонард. — Если бы нас посвятили в тайну, все было бы иначе.

— Вам было известно, что за прочтением свитка следует гибель мира! Но вы не смогли уберечь свиток! — провозгласил Призрачный Глашатай.

— Вот прямо в точку! — взревел упырь и задал свой главный вопрос: — Можно я хоть этого светленького укушу? Или девчонку?

Серафим вскрикнул и повалился на Нутия.

— Сам тебя укушу, — прогромыхал Нутий.

— От людишек все проблемы! — Упырь, оценив массивные челюсти Нутия, на всякий случай отступил, но не сдался. — Только для еды и годятся. Мы им самое ценное дали, наш свиток. А они ушами прохлопали.

Его нахальство в сочетании с чувством собственной защищенности (все же рядом сидел Леонард, а неподалеку стоял Нутий) и толкнуло меня на следующий поступок. На следующий глупый поступок!

— Чего тут скандал поднимать! Подумаешь, свиток! И вообще, в свитке было указано, где лежит артефакт, а сам артефакт могли бы и получше охранять. Вы же его просто в хранилище истории пихнули, куда всякий войти может. Не понимаю, зачем вам вообще всю эту ахинею со свитком было затевать! — влезла я и вдруг осознала, что проболталась, нарушила один из главнейших законов гильдии отъявленных: «Не сознавайся и не пробалтывайся».

Над кладбищем повисла тишина. Все уставились на меня. Уставились нехорошо так, молча и с ненавистью. У оголодавшего упыря челюсть отвисла, но его мне можно было не остерегаться, ибо я поняла, что еще немного — и остальная нечисть разорвет меня на части.

— Сами виноваты, надо было лучше артефакт прятать! — высказалась я. — Сердце Мира, а бросаете его где ни попадя.

Леонард по-прежнему сидел рядом со мной и обнимал меня. Вот только мне стало казаться, что его руки уже не защищали, а удерживали меня от будущей глупости, которая могла прийти в мою голову.

— Ты похитила его? — пророкотал сгусток тумана, клянусь, от этого рокота мои барабанные перепонки готовы были взорваться. — Ты похитила Сердце Мира?

— Ну взяла. — Я поняла, что отпираться будет не совсем уместно, особенно после того, как уже созналась во всем. — Вы бы его хоть подписали: мол, трогать нельзя, проходите мимо. Я же зла никому не желала. Так, просто мечтала свою жизнь спасти.

Произнося последние слова, я поняла, что вновь мечтаю о том же самом. Вот только спасение моей жизни становилось все более и более проблематичным.

— Верни его! — потребовал оранжевый сгусток тумана.

— Я бы в общем-то с радостью, — вздохнула я, а затем вздохнула еще раз, да так горестно, что на моих глазах выступили слезы. Теперь можно было приступать к рассказу, ибо, как гласит древняя воровская мудрость, если уж влип, то пытайся спасти себя любыми способами. — Я расскажу вам печальную историю, приключившуюся со мной. И тогда вы поймете, что нельзя меня обвинять и я — просто жертва обстоятельств.

Я на миг умолкла, изображая, что слезы душат меня. Чисть с нечистью с высунутыми клыками, встопорщенной шерстью и вытянувшимися когтями ждали продолжения, на данном этапе повествования проявлять жалость они не собирались.

Я вздохнула, но потом, словно превозмогая душевную боль, продолжила:

— В ваш мир меня перекинула болотная ведьма Ди-Гнема. Сделала она это подло и некрасиво, — мысленно я отметила, что, пожалуй, сейчас даже не солгала, ибо пинать меня в болото и в самом деле было подло. — Здесь я чувствовала себя потерянной, я не понимала ваших законов и мечтала лишь о том, чтобы вернуться обратно в свое родное село и целым днями заниматься вышивкой да уборкой. И вот я, одна в этом чуждом для меня мире, случайно забрела в хранилище истории и увидела там камешек, который так напомнил мне мое родное селение с бескрайними полями. — Я запнулась, понимая, какой бред несу, камни могут напоминать о горах, какое еще поле! Но все эти твари слушали меня внимательно, кажется, рассказ прокатил. — Я подняла этот камешек и решила его хранить как память о доме. А я ведь и подумать не могла, что в нем содержится какая-то магия, потому как я в этой самой магии не разбираюсь. И как только камешек оказался у меня, встретилась мне ведьма-обманщица. Она пообещала спасти меня, вернуть в родной мир, и потребовала взамен лишь этот камешек. Не зная о высокой ценности данного предмета, я ей камешек и отдала. А злая ведьма лишь посмеялась надо мной и ушла через портал обратно в свои болота, — закончила я и отметила, что за время моего повествования Призрачный Глашатай не запустил в меня огненными искрами, следовательно, мои объяснения он принял.

— Глупость! Не верю! — возмутился зеленый упырь. Вот привязался, я бы и сама в этот бред не поверила, но придумать что-то получше у меня просто не было времени. — Ты же сама недавно призналась, что свиток читала.

Так вот он о чем! Я краем глаза проследила за Леонардом, он-то явно догадывался о произошедшем со свитком и о моем участии в этом деле. Но Леонард с легким прищуром наблюдал за нечистью и выдавать меня не собирался.

— Я лишь признала, что в свитке могла содержаться ценная информация, но я об этом узнала с ваших слов, — сделала я наичестнейшие глаза. — И еще отметила, какое это страшное упущение, что Сердце Мира без охраны у вас лежало.

— Там стояла охрана! Сильнейшая охрана! — взревел оранжевый сгусток, который уже надоел мне своим повышенным тоном. — Никто из нашего мира не мог приблизиться к Сердцу. И еще там была защита от всяких приблудных магов из других миров.

— А от обычного человека из другого мира вы охрану выставлять не стали? — удивилась я.

— Обычные люди по мирам не путешествуют. Они дома сидят, вышивкой да уборкой занимаются, — ответил Призрачный Глашатай.

— Ладно-ладно, — сказала я, потому что надо было сказать что-нибудь успокаивающее, пока они не решили разорвать меня на части. — Я по незнанию совершила глупый поступок, значит, мне все и восстанавливать.

— Как? — взвыли чисть с нечистью в один голос.

— Легко, я же лучшая во… лучшая вышивальщица! И с этой ведьмой Ди-Гнемой уже неплохо знакома. Так что я смогу вернуть вам Сердце Мира. Я проберусь к ведьме, возьму у нее Сердце Мира и верну его вам. — На меня напала настоящая тоска. Я несла всякую чушь, лишь бы выбраться живой с этого собрания, но ведь мир и в самом деле должен был погибнуть, а я не могла покинуть его! Погибать мне решительно не хотелось. И, пожалуй, выполнить свое обещание и вернуть Сердце Мира — это единственный способ остаться в живых.

— Как же ты это сделаешь? — ехидно спросил упырь.

— Ведьма вернется сюда. Она скоро появится. — Вперед вылетела Невеста и кокетливо поправила распахнувшийся халатик. — Она сказала, что вернется завтра к ночи.

— Как ты умна, милая, — к призраку Невесты подлетел Жених и протянул к ней руки. Она засветилась нежно-зеленым цветом.

Чисть с нечистью не желали смотреть на картину мира и любви, они всем скопом заголосили на призраков.

— Чего? — Я была первой, кто задал логичный вопрос. — Как завтра вечером? Почему так быстро? С чего вы взяли?

— Она сама сказала мне об этом, — повела призрачными плечиками Невеста.

— Когда сказала? — продолжила удивляться я.

— Недавно. Она прислала нам весточку… — Невеста замялась. — Она просила передать, что сможет правильно использовать Сердце Мира.

Тогда еще никто из нас не знал, что означают слова ведьмы, и мы стали рассматривать лишь одну сторону проблемы, увы, не самую важную. Оранжевый сгусток, именуемый Призрачным Глашатаем, взял слово:

— Ведьма Ди-Гнема появится, и мы должны быть готовы к этому. Мы должны продумать тактику нападения. Каждый из нас обязан выступить против нее. Все мы должны объединиться.

— Опыты с генетической магией прошли удачно. Я вывел многотысячную армию солдат, — сказал Леонард. — И они готовы вступить в бой.

Пока кикиморы с троллями тоже что-то там обещали, я вспомнила светящиеся коконы в подвалах особняка. Столь многочисленное войско должно обладать крайне разрушительной силой, и, пожалуй, в таком случае все прекрасно обойдутся и без моих услуг. Во всяком случае, я тогда надеялась на это.

— Сегодня же надлежит мобилизовать все свои силы. А ты, дева из другого мира… — обратился ко мне сгусток. — Мы принимаем твое предложение.

— Э-э, серьезно, да? — удивилась я. Одно дело — предлагать что-то ради спасения себя любимой, и совершенно другое, когда твои предложения воспринимают всерьез. Я ведь в тот момент уже грезила, как армия Леонарда отнимает артефакт у ведьмы и спасает меня.

— Да! — пыхнул сгусток. — Наш мир бьется в конвульсиях, нарушены все устои, все мы можем погибнуть. Спаси наш мир, верни его Сердце.

— Ну ладно, спасу!

Ситуация меня напрягала. Я — приличная воровка, эта профессия передается в моей семье из поколения в поколение. Придумывать изысканные схемы, обманывать, обсчитывать, сбегать, мухлевать — это все мой хлеб, тут я профессионал. Но вот спасать кого-то мне не доводилось. Право слово, я даже не знала, как это делается. В нашем мире — да, наверное, и в этом — есть целые касты, членов которых хлебом не корми, только дай кого-нибудь спасти. Так и обращались бы к ним. Но нет, в центр конфликта оказалась втянута я, умница и красавица Бунталина Вольё!

— Два дня! — провыл оранжевый сгусток, он же Призрачный Глашатай, он же глава великой сходки. — День сегодня и день завтра. Завтрашний вечер решает все. — И Глашатай растворился в сгущающихся сумерках.

Великая сходка закончилась. Чисть и нечисть этого мира разбрелись по своим углам. Кикиморы отправились в болота, чтобы развить там бурную агитационную деятельность, во всяком случае, они обязались найти сподвижников. Упыри, пробормотав что-то про обеденный перерыв, рассредоточились по кладбищу. Тролли пообещали, что смогут неплохо провести время в Интернете, и тоже разошлись. Призраки и прочие тоже разбрелись по лишенному Сердца миру, не забыв на прощанье чего-то там пообещать.

Глава 20

И НАЧАЛАСЬ ПОДГОТОВКА, ИЛИ МЕНЯ ВСЕ БРОСИЛИ

— Вы продрогли, — прошептал мне в ухо Леонард и положил руку на плечо.

Вообще-то на кладбище было достаточно тепло, да еще и каменные надгробья нагрелись на солнце. Одним словом, температура и влажность воздуха приближались к идеальным показателям. Вокруг было сказочно красиво, будто мы находились в самом чудесном уголке мира. Обстановка навевала романтические мысли.

— Да-да, стало прохладно, — пожаловалась я, прижимаясь к Леонарду. — И так страшно! — Я прижалась еще сильней.

Не успела я насладиться моментом, как вдруг мне на плечи упал тяжелый свитер Нутия.

— Грейся! — прогрохотал великан, его нелепо страшное лицо осветила такая чудесная улыбка, будто он только что совершил самый добрый поступок в своей жизни.

— А то еще заболеешь, — ехидно заметил Серафим и принялся закутывать меня в пропахший героическим потом свитер. При этом блондинчик словно невзначай отодвинул меня от Леонарда.

— Пожалуй, нам пора. — Леонард подал мне руку. — Прошу.

Я поднялась, с нескрываемым наслаждением скинув на землю свитер Нутия, и едва успела сделать пару шагов, как была остановлена недовольным возгласом:

— Куда это вы? — возмутился Серафим и толкнул вперед Нутия. — Она без нас никуда. Мы ее охраняем.

— Она с нами! — прогромыхал Нутий.

Леонард вопросительно приподнял одну бровь.

На миг я задумалась. Конечно, мне хотелось отправиться вдвоем с Леонардом в его особняк, ведь нашим отношениям больше не мешал древний свиток. Я мечтала о тепле камина, бокале вина, обжигающих поцелуях… Картину портило два обстоятельства: приказ Призрачного Глашатая и приближающийся конец света. Так что если бы я и оставила здесь Нутия с Серафимом, то занозцы и всякие там слуги Леонарда все равно не дали бы нам провести романтический вечер.

— С ними как-то привычней, — сказала я.

— Перед лицом наступающей опасности мы все должны держаться вместе, — продекламировал Серафим. Насколько я научилась в нем разбираться, эту фразу он тоже говорил в каком-нибудь своем фильме.

— Я отступаю перед непреодолимым, — сказал Леонард. — Бунталина, прошу вас пройти в мою машину. И ваши спутники тоже могут считать себя моими гостями.

По широкой дороге мимо старых надгробий, древних памятников и разросшихся кустов роз мы с Леонардом направились к выходу с кладбища. Я решила изобразить, будто боюсь прячущихся в канавах упырей, и прижаться к Леонарду. Он, сделав вид, что поверил в мои страхи, притянул меня к себе, и я услышала, как ровно бьется его сердце. Это ли не счастье!

— Мы же за одно дело сражаемся! — возмутился Серафим, отскакивая от тощей зеленой руки с длинными черными когтями, вытянувшейся из колючих кустов. — Идите, обедайте кем-нибудь другим. Нашли тут самого сладенького!

Ответом ему было голодное клацанье зубов.

— Ай, да отстаньте же! — завопил Серафим, уворачиваясь от руки очередного голодного кровососа.

На эту руку тотчас же наступила огромная нога Нутия. Несчастный упырь взвыл и исчез, но из канавы показалось несколько печальных зеленых морд. Высовываться они больше не осмеливались, но преследовали нас всю дорогу до выхода с кладбища и пускали голодные слюни.

— Прошу вас, — сказал Леонард.

Перед нами стояла длинная тачка, нет, машина. Называть тачкой такое прекрасное средство передвижения было бы кощунственно. Это сияющее великолепие можно сравнить разве что с каретой Герцога Справедливого или с двумя его каретами, поставленными друг за другом. Я даже дала себе слово когда-нибудь потом выучить все марки средств передвижения этого мира, потому как слов «тачка» и «машина» оказалось необычайно мало для описания.

Из машины выскочил водитель и открыл передо мной дверь. Повеяло запахом кожи и дорогого парфюма Леонарда, казалось, стоит нырнуть внутрь, как попадешь в его особый, скрытый от остальных мир. Это чувство нарушили Серафим с Нутием, забравшиеся в салон следом за мной. Места хватило нам всем, только с увеличившимся числом пассажиров шикарная машина стала напоминать телегу, которая едет по проселочной дороге и подбирает всех желающих. Впрочем, нет, не всех желающих, а всех влюбленных в меня.

Под заунывный вой голодных упырей мы отъехали.

— Все, что вы там обсуждали, предельно глупо, — сразу заявил Серафим. — Не зная ничего о будущем конце света, вы решили просто собрать свои силы. Неужели не ясно, что ваш план ни к чему не приведет?

— Извольте объяснить! — В этом голосе было столько холода, что можно было заморозить небольшой пруд с плавающими там уточками.

Признаться, мне тоже было любопытно, до чего вдруг додумался молчавший на кладбище блондинчик. Конечно, можно предположить, что, не забывая уворачиваться от упырей, он, подобно великим умам, все это время обдумывал собственную теорию и наконец был готов ее изложить. Вот только мой самый низкорослый возлюбленный не относился к великим умам.

— Объясняю! — Серафим извлек из кармана книжонку с гордой надписью: «Как спасти мир. Издание ограниченное. Для избранных».

— Хорошая вещь, — рассудил Нутий. В его взгляде появился даже какой-то трепет. Впрочем, я бы не удивилась, узнав, что этот великан трепещет при виде любой книги.

— Неужели? — саркастично заметил Леонард.

— Сарказм здесь неуместен. Все советы, напечатанные здесь, были испытаны на деле! — Серафим поднял книгу над головой, словно хотел с ее помощью осветить салон машины. — Вот, послушайте, совет, необходимый при спасении мира от ядерной войны…

— У нас нет ядерной войны, — перебила я, решив позже узнать, что это такое. — Что там еще написано? Есть что-нибудь про ведьму болотную?

Серафим перелистал несколько страниц.

— Совет, необходимый при спасении мира от атаки насекомых…

— Позволю себе перебить вас, юноша, — сказал Леонард. — У меня слишком мало времени, чтобы и дальше заниматься увеселительным чтением литературных сочинений.

— Литературных сочинений? — возмутился Серафим. — Это выдержки из лучших сценариев! Это настоящий кладезь мудрости! Все взаимосвязано! Кино отражает реальную жизнь, а значит, то, что происходит в кино, может произойти и в жизни.

Логика была весьма спорной, он бы еще про телевидение вспомнил, про его связь с реальной жизнью.

— К тому же, — не унялся Серафим, — я все понял! Да-да, мне все стало известно. О, как же я был слеп раньше.

— Рад за вас, поскольку для меня многие вещи все еще остаются неразрешимыми, — сказал Леонард.

— Нет, нет, вы меня не запутаете и не собьете! Я все понял про ваш фильм, в котором я снимаюсь и за роль в котором я получу премию. — Серафим выдержал небольшую паузу и продолжил: — Этот фильм отражает многое из того, что произошло в последнее время. Почти все, что есть в сценарии, я пережил и в жизни. А? Это же не просто так? Леонард, вы все знали? Все изменения в сценарий внесли именно вы! Вы знали, что будет происходить!

— Это так, — согласился Леонард.

Теперь слова Серафима заинтересовали меня намного сильней.

— По сценарию все гибнут при выходе с кладбища, — вновь принялся рассуждать Серафим. — Но я — главный герой, я не погиб, я вышел живым с кладбища. И я хочу знать, что происходит. Откуда вам все известно?

— Это магия, — пробасил Нутий, тогда я не обратила внимания на его слова, поскольку знала, что Леонард и вправду увлекается магией. Настолько, настолько подобные увлечения вообще возможны в этом лишенном магии мире.

— Пожалуй, на этот вопрос я смогу ответить, — решил Леонард. — Я изменил сценарий, чтобы разгадать загадку свитка. Отснятый фильм должен был привлечь знающих нелюдей и внести хаос в их мысли. Так я надеялся выпытать у них правду. Но теперь загадка свитка разгадана, и фильм более для меня не важен. Все прояснилось при помощи прелестной Бунталины.

Леонард поцеловал мне руку. Поцелуй был так нежен и изящен, что я пожалела о присутствии в машине лишних.

— Моей Бунталины! — Серафим тоже поцеловал мне руку, причем для доказательства чувств одного поцелуя ему показалось мало и он зачмокал всю кисть.

— Моей! — прогромыхал Нутий. Он подхватил мою руку и смущенно прижался к коже губами.

За поцелуями моих рук никто не заметил, как машина въехала во двор особняка и остановилась.

— Бунталина, здесь вы будете в полной безопасности. Прошу меня простить, я присоединюсь к вам, как только у меня появится такая возможность, — сказал Леонард, едва мы вошли в особняк. — В данный момент я должен присутствовать на собрании ордена.

Я печально вздохнула. Ну что ж, примерно такого развития событий я и ожидала.

— Мы все вместе выполняем великую миссию по спасению мира! — влез Серафим. — И имеем право присутствовать на собрании ордена! Я тоже иду! И Нутия возьму с собой.

К этому я, признаться, не была готова.

— Как вам будет угодно, — согласился Леонард. — На собрании могут присутствовать лишь те, кто состоит в ордене. Пожалуй, я смогу вас принять, если вы выдержите испытания.

— Испытания?! — отпрянул Серафим.

— О, совсем несложные! Испытания огнем, водой и магией, они продлятся всего двенадцать часов. Так что если вы готовы, начнем прямо сейчас.

— Я передумал! — ответил Серафим. — От меня будет больше пользы, если я разработаю собственную стратегию спасения мира. Нутия тоже не трогайте.

— Хватит моим Нутием распоряжаться! — возмутилась я. — Он вам не игрушка. Его вообще для моей охраны сюда отправили.

Нутий в очередной раз нахмурился, но ничего не сказал.

— Бунталина, прошу меня извинить. — Леонард отвесил мне легкий поклон и удалился.

Я печально посмотрела ему вслед, вновь восхитившись идеальной фигурой, грациозными движениями и уверенностью, а затем с уменьшившимся числом возлюбленных отправилась в гостиную. Признаюсь, все складывалось совсем не так, как мне бы хотелось, но и не так плохо, как могло бы. Ведь если бы я оставила Серафима с Нутием на кладбище, то сейчас пребывала бы в гордом одиночестве (ну или отправилась бы подслушивать этих занозцев). А делать это мне совершенно не хотелось, вряд ли я могу услышать что-то интересное. Ну, переберут они несколько десятков никуда не годных стратегий по ведению боя с ведьмой и сойдутся на том, что численное преимущество — их единственный шанс. Может, еще всяких магических штуковин с собой насобирают.

— Совет по спасению мира от злых колдунов! — возликовал Серафим, тыча тонким пальчиком в одну из страниц своей драгоценной книги. — Я же знал, что смогу найти ответ! Что лишь я один смогу разобраться с наступающим злом.

— Не получится! — пробухтел Нутий.

— Что? Еще почему не получится? У меня всегда все получается! Посмотри любой фильм с моим участием! — Блондинчик уткнулся носом в книжку. — Раньше я не верил в магию, но теперь убедился, что мир намного интересней. И я готов сражаться за него. Гогов сражаться за свою свободу, за свои мечты, за свою любовь.

Серафим умолк, с превосходством посмотрел на Нутия и поинтересовался:

— Тут есть лаборатория? Мне нужны некоторые ингредиенты для составления магического зелья.

— Опять колдовство! — возмутилась я.

Серафим прищурил глаза, изогнул одну бровь, приподнял уголок рта — словом, нагнал таинственности.

— Лишь колдовством можно победить колдовство! — изрек он.

— Тогда ступай, лаборатория должна быть где-нибудь в подвале. — Я вспомнила, что вроде бы видела ее где-то там, а если и не видела, то в любом случае, чем дальше будет колдовать Серафим, тем лучше. — Там полно алхимических приборов и снадобий. Там и колдуй!

Окрыленный собственной значимостью, Серафим выбежал прочь. Я уже готовилась без сил повалиться в кресло и потребовать от Нутия стакан воды, как раздался протяжный вой, причем исходил он именно от Нутия.

— Нутий! Нутий Малютик, я призываю тебя!

— Что это? — удивилась я. — Ты сам себя зовешь?

— Ди-Гнема, — пробурчал Нутий.

— Что Ди-Гнема?

— Зовет меня! — Нутий нахмурился и, видимо решив, что показать будет проще, чем объяснить, достал медальон, висевший на его могучей груди. На мутной поверхность медальона угадывался силуэт ведьмы.

— Мой верный слуга, отзовись, — послышалось из того же медальона.

— Что-то я не поняла! — возмутилась я. — Что еще за верность? Ты что, продолжаешь работать на нее?

— Нет! — ответил Нутий и вроде даже слегка испугался. — Я с тобой!

Вообще-то глупо было подозревать Нутия в тайных интригах. Шпион из него никудышный, лгать и изворачиваться он не умеет.

— Так чего же она хочет от тебя?

— Не знаю, — пожал могучими плечами Нутий.

И тогда мне пришла в голову отличная идея, пожалуй, даже самая лучшая идея за все последние дни.

— Так ведь это то, что нам надо! Если она зовет, то можно и поговорить с ней. Разузнай побольше о ее планах. Выведай все, что сможешь.

— Как?

— Как-как? Включи интеллект… В смысле спроси, что она дальше собирается делать. Лучше я буду тебе подсказывать. — Я спряталась за занавеску. — Только не говори, что я здесь. Ты просто повторяй за мной.

Я расправила занавесочку. Нутий включил свой медальон, ну, в смысле не включил, а ответил на призыв ведьмы, просто прошептав: «Я слышу тебя». И снова хочу отметить всю мерзостную натуру ведьмы: меня Ди-Гнема заставила прибегать к вращательному заклинанию, прекрасно зная, что я ненавижу магию. А своему слуге выдала для связи нормальный медальон, который работал без всякого применения магии со стороны владельца.

— Ну наконец-то ты объявился! — недовольным тоном обратилась к Нутию Ди-Гнема. Самой ее в комнате не наблюдалось, но слышимость была отличной. А поскольку мне было неизвестно, как много может разглядеть ведьма через медальон, то выходить из-за занавески я не спешила, совершенно не хотелось попасться по глупости. — Я уж было подумала, что на тебя и в самом деле подействовал эликсир и ты переметнулся к ней.

— Какой эликсир? — прошептала я.

— Какой эликсир? — послушно повторил Нутий.

— Любовный. — В голосе ведьмы послышался смех.

Я не знала, как реагировать. Тогда не знала, вот и решила, что это ведьма подмешала некий эликсир.

— Ты напоила меня эликсиром? — наученный мною, спросил Нутий у ведьмы.

— Нет, не смеши, я использую более сложную магию, — ответила та.

Я даже позволила себе вздохнуть и решила забыть про всякие эликсиры. И это было верное решение, ведь в меня, такую расчудесную красавицу, трудно не влюбиться. Я так умна, талантлива, необычайна и грациозна, что не только эта троица, а и все остальные мужчины мира просто обязаны падать к моим ногам.

— Я тоже не использую эликсиры! — возмутилась я, преданный Нутий тут же повторил эти слова.

— Что? — удивилась ведьма, но тут же осеклась: — Впрочем, не важно. Забудь. Где ты сейчас находишься?

Поскольку от меня не было никаких подсказок на этот счет, то Нутий сам выдвинул правильный ответ:

— В комнате.

— Ладно… Рядом есть кто-нибудь?

— Никого, — поспешно подсказала я.

— Никого, — повторил Нутий.

— Отлично! Теперь рассказывай, что сегодня было на великой сходке? — потребовала ведьма.

— Откуда ты знаешь про сходку? — удивилась я, и Нутий повторил мои слова.

— У меня есть шпион в этом мире, — усмехнулась ведьма. — Так что рассказывай.

Тогда еще я не знала многого и решила, что шпионом у ведьмы работал один из упырей, так некрасиво щелкавший клыками. Как же наивна я была, как верила окружающим, ведь иначе бы непременно догадалась об истинном шпионе.

— Они знают, что Сердце Мира у тебя, и знают, что ты вернешься. Они ждут тебя завтра вечером, — послушно повторил за мной Нутий. — Они хотят сразиться с тобой.

— Все верно, значит, призраки передали мое послание. Все идет именно так, как я и задумала.

— Что ты собираешься делать? — озвучил Нутий ведьме мой вопрос.

— Я появлюсь, когда придет срок. Зачем же лишать их праздника. Если они меня ждут, то дождутся. Уж это я могу обещать!

— Зачем появишься? — следом за мной спросил Нутий.

— Мой глупый слуга, неужели ты не понял, что этот мир гибнет? Он исчезнет навсегда. Уже совсем скоро. Я приду лишь для того, чтобы посмотреть на его агонию, я хочу подпитаться его энергией. Будет много, очень много энергии. Энергия целого мира!

— Ни фига себе! — пробормотала я. Одно дело — знать, что существует какой-то там отдаленный конец света, и совершенно другое — вдруг услышать, что осталось всего чуть больше суток. Нутий тут же повторил за мной.

— Что? — насторожилась ведьма. — Рядом кто-то есть?

— Никого. Я хочу выжить. Как выбраться отсюда? — повторил за мной Нутий.

— Никак, — рассмеялась ведьма. — Пока никак. Ты еще должен послужить мне. Ведь для этого я и создала тебя.

— Создала? — удивилась я, а Нутий это повторил, правда, не сразу, а с задержкой в несколько секунд. Будто он сомневался в необходимости этого вопроса.

— Разумеется, создала. Ты помнишь, кем ты был? Или тебе напомнить?

— Не надо, — без всяких подсказок пробасил Нутий. Он, в отличие от меня, явно понимал, о чем идет речь.

— Ты помнишь, что тебя я выбрала из нескольких тысяч? Ты помнишь, что тебе я доверила это задание? Ты помнишь, что должен еще оправдать мое доверие? Ты ведь знаешь, что с тобой случится в противном случае. Ты этого хочешь?

— Нет, — пробурчал Нутий, и снова без моей подсказки.

— Тогда слушай. Ты больше не должен защищать Бунталину от злотышей. Если они еще раз прорвутся, сил у них будет в десятки раз больше и они утащат Бунталину в Черный мир. Ты не должен им мешать. Понял?

— Да, — пробубнил Нутий.

— Хорошо. Если же злотыши не успеют прорваться, мне понадобится твоя помощь.

Мы с Нутием молчали, он молчал по привычке всегда молчать, а я — от естественного чувства недовольства, возникшего после таких слов объемной ведьмы. Признаться, в этот момент какие-то там злотыши перестали пугать меня, подумаешь, бегают себе, сопли распускают, максимум, что они могли сделать, — перетащить меня в Черный мир из этого, почти мертвого. Да на фоне происходящего еще не известно, что хуже.

— Если злотыши не явятся, то ты должен неотлучно быть рядом с Бунталиной. Ты должен быть с ней до конца. Ты должен будешь следить, чтобы она не добралась до меня. Чтобы она не приблизилась ко мне ближе чем на пять шагов.

— Почему? — следом за мной повторил Нутий.

— Тебя это не касается! Что-то ты много рассуждать стал!

— Я стал много думать, — пробормотал Нутий, прежде чем я успела подсказать ему какой-нибудь ответ. — Я много размышляю. Я строю логические цепочки. Я ищу правильные ответы.

Ведьма рассмеялась. Честное слово, я чуть было не присоединилась к ней, но единственное, что я могла себе позволить, — это выглянуть из-за занавески. Нутий стоял посреди гостиной; словно зеркальце, он держал перед собой медальон. Его губы были плотно сомкнуты, а на переносице появилась складка, словно он и вправду о чем-то размышлял.

— Запомни: Бунталина не должна приближаться ко мне! — отсмеявшись, сказала ведьма. — Это твое самое главное задание. Если справишься с ним, то я помогу тебе спастись, вытащу из этого мира. Ты понял?

— Да, — ответил Нутий. И вновь он действовал без подсказок с моей стороны.

— Тогда прощай. Увидимся даже скорей, чем ты думаешь.

Нутий отпустил медальон. Разговор с ведьмой был завершен. Я тут же выскочила из-за занавески, сотни вопросов теснились в моей голове. И Нутий знал ответы, по крайней мере, на парочку из них.

— Что…

— Я должен подумать. — Нутий направился к выходу из гостиной.

— Эй, ты итак много думаешь. — Я попыталась остановить его. — Может, прервешься и объяснишь мне кое-что? Ты явно что-то от меня скрываешь. Ты кто такой? Чем тебе грозила ведьма?

— Я должен подумать, — ответил Нутий и уже открыл дверь.

— Так ты хочешь выполнить приказ ведьмы? — возмутилась я. — Ты допустишь, чтобы злотыши уволокли меня в Черный мир?

— Нет! — Судя по голосу, Нутий говорил правду, и это меня успокоило.

— И ты станешь защищать ведьму? — продолжила я расспросы.

Нутий замер, количество складок на его лбу увеличилось вдвое.

— Я люблю тебя, но я должен подумать. — И он вышел прочь.

А ведь так все мило начиналось! Я со своими тремя поклонниками ехала в шикарной машине, они целовали мне руки и обещали спасти мир. А в итоге нагнали таинственности и все под разными лозунгами куда-то разбрелись. Я была вынуждена коротать последние часы в одиночестве.

Глава 21

ХРАНИТЕЛЬНИЦА НЕПРИЯТНОСТЕЙ

Если проанализировать ситуацию, а я проанализировала ситуацию, то получалась малоприятная картина. Ведьма должна была появиться примерно через сутки, как раз к тому времени, когда этот техногенный мир будет доживать последние минуты. Местное магическое сообщество пытаюсь что-то придумать и собрать все свои силы, чтобы быть готовыми к появлению ведьмы. Саму Ди-Гнему подобная встреча ни капли не волновала, она прекрасно знала о наших возможностях и, похоже, была готова ко всем нашим ловушкам. Единственное, чего она боялась, так это моего приближения, значит, если бы я сумела к ней приблизиться, то могла бы что-то изменить. Таким образом, вывод напрашивался следующий — у меня еще было время попытаться свалить из этого мира, и пусть они сами во всем разбираются.

— Агана, появись! — Пробравшись на кухню и отыскав все необходимое, я принялась катать яблоко по блюдечку, взывая к единственной колдунье, до которой могла достучаться. — Сестрица, милая, где же ты?

Ответа не было.

В огромной кухне особняка было пусто.

Я, подобрав ноги, расселась на столе и принялась поглощать шоколадную пасту. Шоколад в этом мире считается неплохим антидепрессантом, а я имела полное право на депрессию и, следовательно, на лечение от нее. Через какое-то время, а если точнее, то через то время, когда количество шоколадной пасты уменьшилась вдвое, а я почувствовала себя одинокой и всеми брошенной, лицо Аганы появилось в блюдце.

— Бунталина! — прошептала она.

Даже описать не могу, сколько радости мне в тот миг доставило малоэмоциональное лицо моей сестрицы. Даже синяки, появившиеся под ее глазами, и осунувшееся лицо показались мне такими родными. Ох и как же любила я всю свою семью в эту минуту!

— Милая сестрица, — прошептала я, выронив ложку, полную шоколадной пасты. — Как же я счастлива!

— Ты отвлекаешь меня от важных дел, чтобы поделиться своим счастьем? — устало спросила Агана. На заднем фоне, за моей сестричкой, я разглядела какие-то колбы и свитки, все ясно, она снова пренебрегает своими обязанностями, предпочитая колдовство. Впрочем, сейчас мне это только на руку.

— Нет, конечно нет, — тут же одумалась я. Агана устала, и, чтобы привлечь ее внимание, нужно было подкинуть что-то интересное. — У меня тут кое-какая информация появилась, магическая, думаю, тебе это будет полезно узнать. Разумеется, не забесплатно.

— Уж разумеется, — согласилась Агана. — Но я занята. У нас изменения магических составляющих. Мы с Молибом утром пытались понять…

— Чего? — завопила я так, что чуть стекла не полопались. А бродившие где-то по особняку повара решили более на кухню не соваться, ну, во всяком случае, я надеялась, что они так решат и не заявятся. — Что значит — ты с Молибом? Что ты делаешь вместе с козлобородым? Ты что, теперь с Герцогом дружбу водишь? Ты… — Я протерла глаза, начиная понимать, где находилась милая сестрица, однажды я уже видела эту комнатку, когда на день рождения заявилась. — Ты что, в алхимической лаборатории замка?

Услышанное и увиденное никак не укладывалось у меня в голове. Несколько поколений наше семейство чинно и благородно враждовало с правителями. Те тоже проявляли почтительность и всеми силами отлавливали наиболее неловких представителей Вольё. Все были счастливы, все шло по накатанной. Но вот традиции оказались нарушены!

— Нам сейчас не до былых размолвок, — устало ответила Агана, — Молиб — сильный маг, Герцог тоже сведущ в наших науках, и мы решили объединиться.

— Но ты хоть понимаешь, что, когда все закончится, они не выпустят тебя! — надеялась вразумить Агану я. — Они заточат тебя в Ляфет, они уничтожат тебя!

— Понимаю, — спокойно ответила сестрица. — Но мы пытаемся спасти наш мир. Пока еще не поздно.

— А вот теперь я еще раз не поняла! Наш-то мир зачем спасать, там же все вроде нормально? Это техногенный мир, куда меня ведьма отправила, гибнет! — сказала я и, не в силах более сдерживаться, выдала всю картину: — Я-то пока ничего не чувствую, но небо потемней стало, да еще какие-то извержения и землетрясения в этом мире начались. Местные маги считают, что это так, для разминки, а скоро все вообще рухнет. Один денек остался, а завтра к полуночи мир погибнет.

— И тот мир тоже?!

Не знаю, кто из нас двоих выглядел более ошарашенно! Наверное, у обеих были одинаково непонимающие выражения лица: кожа побледнела, ручки подергиваются, глазки навыкате.

— Два мира сразу, — прошептала Агана. — Но это же значит, что мы не там искали причину, все дело…

— Ну да, все дело во мне. — Я вздохнула поглубже, чистосердечные признания до добра не доводят, но выхода у меня не было. — И не особо-то я виновата в этом, подумаешь, просто…

— Так! — Тяжелый взгляд Аганы чуть не прибил меня на месте. Непонимающее выражение сменилось яростью. — Немедленно все рассказывай! Что происходит в том мире? Что ты наделала?

Во всяком случае, моя первичная цель была достигнута, вниманием Аганы я завладела целиком и полностью.

— Это все ведьма болотная Ди-Гнема. По ее наводке я украла и прочитала свиток на древнегоблинском, вот тогда всякие магические составляющие смещаться стали, и еще луна позеленела. Ну мало ли от чего луна зеленеет, я и не беспокоилась. У них, между прочим, у самих куча предсказаний про эту зеленую луну была. А уж потом, когда я в здешнем техногенном мире его Сердце выкрала, тогда все началось.

— Что? — ахнула Агана. А я порадовалась, что общаемся мы через блюдце, а не напрямую, чувствую, прибила бы меня сестричка. Вид у нее был такой… Убийственный. — Сердце Мира похищено? Как ты могла?! Где были твои мозги?! Уж такие простые магические истины ты должна знать!

Даже передать не могу, как неловко почувствовала я себя в тот момент. А если неловко себя чувствуешь, то луч — ше всего нападать на окружающих!

— А чего кричать-то! — возмутилась я. — Я же не у нашего мира Сердце взяла, а так, у чужого какого-то.

И снова мои слова были неправильными.

— В нашем мире все иначе! — пыталась донести до меня весь ужас происходящего Агана. — У нас магия не сконцентрирована в одном талисмане, у нас магия повсюду, и потому Сердце нашего мира растворено в миллионах частичек магии, рассредоточенной повсюду. Наш мир защищен от подобного вмешательства! От подобной глупости!

— Это хорошо, — вздохнула я, и мне еще больше стал понятен поступок ведьмы, ну, то, что она меня в чужом мире использовать решила, а не в нашем.

— Тот мир тоже был защищен! Подойти к Сердцу Мира невозможно! Странно, что тебе вообще удалось это сделать!

— Странно, — согласилась я. Вообще-то все это мне и так рассказывали еще в детстве, когда пытались вдолбить мне в голову магические науки. Ну не пошло у меня тогда обучение и не запомнила я, что украсть Сердце Мира невозможно, вот и украла его. — Ну я же не знала, что это такая важная штуковина, вот и выкрала его. Ведьма-то мне сказала, что это какой-то ее талисман.

— Ладно, — смягчилась Агана. — Если Сердце Мира вынесли из хранилища, то мир может просуществовать неделю. Ты обязана его вернуть! И тогда в обоих мирах восстановится порядок. Лучше бы тебе поспешить!

Даже несмотря на то что ее слова шли вразрез со всеми воровскими принципами, я готова была согласиться с ней, но не могла.

— Вот еще что. — Я слегка перевела дыхание, чтобы приступить к более ужасной части своих деяний. — Я это самое Сердце здешнего мира Ди-Гнеме, ну, болотной ведьме отдала, и она с ним куда-то сбежала. Вот в этом вся и загвоздка — ни ведьмы, ни Сердца у нас тут нет.

Агана вдруг стала поразительно спокойной. Спокойной, как прибрежные скалы, на которые несется ветхая лодочка, как кувалда, опускающаяся на шляпку гвоздика. Причем и лодочкой, и шляпкой в этот момент была я.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила Агана. — Мир, из которого вынесли Сердце, может просуществовать еще меньше недели! Намного меньше.

— Понимаю. Этот мир теперь погибнет, и я вместе с ним. И случится все это завтра в ночи, — вздохнула я. Согласна, это был не самый подходящий момент для просьбы, но время поджимало, нужно было решиться. Тем более что и связалась я с Аганой именно ради этой просьбы. — Вот я и подумала: ты же там всякими магиями владеешь, может, вытащишь меня отсюда? А то чего-то жить очень хочется!

В глазах Аганы не появилось ни капли сочувствия!

— Ничего ты не понимаешь! — заявила она. — Техногенный мир погибнет без своего Сердца. Если Сердце Мира не вернется…

— Вернется! — заверила я. — Ведьма обещала, что припрется полюбоваться на гибель. Только я точно не знаю, возьмет ли она Сердце Мира с собой.

— Возьмет! Ради этого она его и выкрала, — сурово ответила Агана. — Значит, все настолько плохо! Теперь я понимаю, что происходит. Да-да, теперь я вижу всю картину. — Агана уставилась в хрустальный шар, в котором ей, должно быть, и явилось предсказание.

Зато я не понимала ничего, кроме того, что по-прежнему хотела спастись, ну и еще того, что хотела выйти замуж за Леонарда. Он красив, богат, умен, безумно нравится мне и к тому же влюблен в меня. Так что смело можно было заявить: Леонард обладает всеми необходимыми качествами для моего будущего супруга. Хотя спастись мне хотелось все-таки посильней.

— Бунталина! — Окрик Аганы вывел меня из размышлений.

— Чего? — Я тряхнула головой и вернулась к более приоритетному из своих желаний. — Значит, ты не поможешь мне выбраться отсюда?

— Помогла бы, если бы знала, как. Но искусство путешествий между мирами по-прежнему мне не подвластно.

— А, ну да, ты же так и говорила, — вспомнила я. — Хотя могла бы уже и научиться.

— Нам всем сейчас многому приходится учиться, — ответила Агана. — И самое главное, нам предстоит научиться тому, как выжить. Теперь я понимаю, отчего гибнет наш мир!

— Отчего? — Если за техногенный мир я волновалась исключительно из-за невозможности выбраться из него, то свой родной я любила. Любила преданно, со всеми его богатствами, да ладно с ними с богатствами, я поняла, что люблю его даже со всеми его стражниками и даже с Герцогом. Я просто так, совершенно бескорыстно любила свой мир и не хотела его гибели!

— Он гибнет из-за тебя, — ответила Агана.

— Почему сразу я? — возмутилась я. — Пару раз накосячила — так теперь на меня все проблемы списывать будут?! Я, к твоему сведению, между мирами не шастаю. Согласна, тут дел натворила, но больше никуда не совалась. Поэтому, что у вас там со всякими магическими направляющими случилось, я и знать не знаю. И вообще, может, это Молиб козлобородый чего-то там устроил, вон у него какая морда мерзкая. Или Герцог, вызвав злотышей, сместил порядок магии.

Агана покачала головой.

— Ты что, совершенно не помнишь законы мироздания? — возмутилась она.

— Конечно, помню, — солгала я. Вообще-то я учила лишь ту часть истории, где не было магии. Поэтому твердо помнила, что миров на самом деле несколько и все они образовались после раскола Единого мира. В каждом из них — разный уровень магии. В некоторых мирах живут люди, в других — какие-то существа. Ну и все, пожалуй.

— Все миры связаны между собой! Все, что сейчас происходит у нас, — это отголоски происходящего в техногенном мире, — провозгласила сестрица. — Если погибает один мир, это отражается и на остальных. Теперь, когда ты сказала про Сердце Мира, все стало ясно.

— Ну да, — кивнула я. — У вас там все символы и поехали…

— Не перебивай! Мне стало ясно, что происходит у нас, но это еще полбеды. Мы могли бы все восстановить, если бы не ведьма. Не просто так она выкрала Сердце Мира, не станет она довольствоваться малым. Ведьма придет полюбоваться на конец мира и принесет с собой его Сердце. Вот что страшит меня больше всего.

Вот тут я полностью была согласна, Ди-Гнема, признаться, та еще страхолюдина. А уж ее обтягивающие платья — так те вообще полный кошмар.

— Ведьма настроила на себя Сердце Мира, верней, Сердце Мира само настраивается на того, кто держит его в руках, — объяснила Агана, а я поняла, почему ведьма так обрадовалась, узнав, что я убирала артефакт в шкатулку. — Вернувшись в умирающий мир, оно впитает в себя энергию, огромное количество магической энергии. Поглотит всю магию умирающего техногенного мира. Может, ее и не так много, как в нашем мире, но для одного мага это невероятное могущество. И тогда Ди-Гнема станет настолько сильной, насколько и мечтать нельзя.

— Угу, угу! — кивнула я, ожидая продолжения. Я сама никак не догадывалась, что захочет сделать всесильный маг и почему это так опасно для моего родного мира. По моим представлениям, ничего страшного не должно произойти, если зелья в ее котле будут чуть покрепче, чем у остальных ведьм.

— Она станет невероятно могущественной, но на этом не остановится! Сила пьянит, и остановиться сложно. Ди-Гнема захочет большего и для этого будет уничтожать и другие миры. Будет уничтожать, чтобы впитывать в себя их магию, — сказала Агана. — И по всем магическим предзнаменованиям легко догадаться, что следующим миром будет наш.

— Да ну, у нее же там домик, — удивилась я, но тут же осеклась. Вот уж глупо жалеть хижину на болоте, когда можешь покорять миры.

— Ей уже не нужен будет дом, с ее могуществом она сумеет менять картину миров.

Я вспомнила, как пылали глаза этой мерзкой Ди-Гнемы на крыше отеля «Готенден», когда она явила свою истинную сущность. И я поняла, что не ради крепких зелий она затеяла все это, наверняка у нее уже давно был готов план, и ведьма дожидалась лишь благоприятного момента, коим и оказалось мое появление в ее домике на болоте.

— Вот уж не думала, что из-за меня все мироздание рухнет. А ведь как мило все начиналось, я просто украла змеек у Герцога и по глупости подписала записку кровью, а потом по незнанию пошла к ведьме… — Я умолкла. Выходит, все, что я делала в последнее время, было большой ошибкой, состоящей из более мелких ошибок, каждый мой шаг вел к гибели миров. — Делать-то чего? — вполне натурально всхлипнула я. — Вас-то там вон какое полчище магов сидит, не то что здесь, может, придумаете что-нибудь?

— Да, теперь у нас есть достоверные факты, — сказала Агана. Я так и не поняла, что она имела в виду, говоря о достоверных фактах: разговор со мной или же свои видения из хрустального шара. — А значит, кое-что мы сможем изменить. Если прочертить новую энергетическую линию, которая будет связана с…

Агана умолкла, к ней в лабораторию вошли две самые мерзкие личности: Молибс Герцогом.

— Прохиндеи! — завопила я, это было самое лестное слово, которым я могла их охарактеризовать.

Противные физиономии обоих прохиндеев вытянулись, когда они услышали мой голос из блюдца.

— Да, нам надо посовещаться! Бунталина, тебе лучше исчезнуть, — ответила Агана. — Если мы остановим Ди-Гнему в техногенном мире, то спасем себя…

— Тогда пусть Герцог своих злотышей отзовет, коли тут все так повернулось. Слышишь, Справедливый, если мы ведьму остановим, то я на бонусы рассчитываю, — решила воспользоваться ситуацией я.

— Там снова нахальная Бунталина! — несимпатичные глазки Герцога уставились на меня через блюдце. — Воистину неприятный знак увидеть эту девицу!

— Сам ты неприятный знак, — обиделась я.

— Она передала важные сведения, — ответила ему Агана и вновь повернулась ко мне. — На рассвете я свяжусь с тобой. А сейчас прощай и не вздумай отвлекать меня.

Усталое лицо моей сестрицы, а также две прохиндеистые физиономии исчезли.

Я обратила свой печальный взор на остатки шоколадной пасты. Похоже, мне необходима новая порция антидепрессанта. Миры рушились, а Ди-Гнема, щеголяющая в распутных платьях, обретала могущество и власть. Как же все несправедливо! Я уже говорила, что меня и саму ждала гибель?!

Столь глубокие мудрые размышления были прерваны самым грубым образом, я почувствовала, как кухня затряслась. Пол задергался у меня под ногами, в смысле стол затрясся под моей попой. Тряслась вся кухня, словно особняк пустился в пляс. Продолжалось это минуты две, не более, но за это время я уже решила, что конец света все же наступил, что шоколадную пасту я так и не доем и жизнь прожита напрасно.

— Бунталина! — услышала я прекрасный голос Леонарда, когда все стихло и о произошедшем напоминали лишь сковородки с кастрюлями, упавшие на пол.

— Бунталина! Любовь моя! Отзовись, я спасу тебя, — послышался встревоженный крик Серафима.

— Где ты? — прогремел бас Нутия.

Я помчалась в гостиную, чтобы не заставлять их тревожиться, небось перепугались там за меня.

Глава 22

НОВОЕ ЯВЛЕНИЕ ВЕДЬМЫ

Я влетела в гостиную и успела отметить, что в ней никого нет. Очевидно, трое моих возлюбленных носились по особняку, пытаясь спасти меня, у меня даже появилось желание помочь им, выйти навстречу, дескать, вот я, любовь всей вашей жизни, жива и здорова, можете более не беспокоиться, но тут мой взгляд упал на окно, и я забыла обо всем на свете.

На негнущихся ногах я подошла ближе, выглянула на улицу и поняла, почему трясся город, да ладно город, я поняла, почему кухня тряслась так, что из холодильника салаты повыскакивали. От изумления я более не могла сделать ни шагу.

— Бунталина! — Первым в гостиную влетел эльфоподобный Серафим. — Ну ни фига себе! Вот уж не ожидал! Что это такое? Оно опасно?!

Блондинчик приблизился ко мне и тоже уставился в окно. От изумления у него даже челюсть слегка отвисла, ну не привыкли обычные люди к таким явлениям. Да и не только люди, сомневаюсь, что хоть одна тварь была привычной к такому.

— Ты здесь! — следующим притопал Нутий и замер. — Это оно!

Вот так красочно описав картину за окном, Нутий присоединился к нам с Серафимом. Признаюсь, почувствовав рядом его мощную грудь, я немного успокоилась и слегка прижалась к нему, ощущая мощные мышцы, которым еще выпадет шанс спасти меня.

— Я ожидал лицезреть нечто в этом роде! — В гостиную вошел Леонард. Он каким-то неуловим движением оттеснил остальных и встал ближе ко мне. Теперь за одним плечом у меня возвышался могучий Нутий, за другим — прекрасный Леонард, рядышком с которым застыл Серафим. И смотрели мы в окно. Представляю, какую же милую картину можно было написать с нас в тот момент.

— На совете ордена выяснилось, что мы ошибались, — сказал Леонард. И я почувствовала тепло его дыхания у себя на затылке, по коже побежали мурашки, и сказанные слова показались мне не особо-то важными, во всяком случае, не важнее мурашек. — Все должно произойти не завтра, а сегодня! Прямо сейчас! Мир, потерявший Сердце, может просуществовать всего сутки. Ровно в полночь наш мир погибнет.

— Всего три часа осталось! Но я еще не готов. Нужно что-то делать. Необходимо все перенести. Я позвоню своему агенту. Пусть он все отменит. — Серафим принялся тыкать кнопки на телефоне, но какой-то там агент не спешил отвечать ему. — Да, это конец света, агент мне не отвечает!

— Ведьма что-то говорила про два дня, — сказала я, возвращаясь к действительности, и осознала истину: ведьма всегда лгала. Ей нужно было, чтобы мы поверили, будто она вернется через два дня, она хотела, чтобы мы знали о грядущей катастрофе, но не знали, когда она произойдет. — Так, значит, это уже конец? — Я кивнула на окно.

Прямо посреди города, возле самого хранилища истории, появилась огромная скала… Нет, это я уже позже узнала, на каком месте появилась скала и что это было нужно для лучшего обмена магией, там же еще и центр мироздания находится. Тогда же я просто смотрела на скалу, которая, как корявый палец, возвышалась над домами, указывая в небо. Твердое черное покрытие дорог пошло трещинами, у нескольких домов возле самой скалы разрушились стены. Было ощущение, что земля разъехалась в стороны, чтобы в центре города мог появиться никому не нужный уродливый нарост.

— Ди-Гнема вернулась, — сообщил Леонард. — Скала магического происхождения.

— И вот же как она умеет! Целую скалу для себя перетащила, а меня в болото скидывала, — припомнила я. Конечно, все понимаю, глобальная катастрофа и масштабная гибель, но как болото вспоминаю, все равно противно делается.

— Но это какая-то бессмыслица, — недоумевал Серафим. — Зачем ведьма вернулась? Мир умирает, тут ловить нечего. Она просто хочет полюбоваться на наши несчастья?! Да?! Это так подло!

— Нет, она хочет вытянуть последнюю магию умирающего мира. Она ее перекачает в Сердце, которое уже работает на ведьму, — ответила я. — Для этого она и вернулась. Она вытянет все и исчезнет в самый последний момент. В общем, мы помрем, а она — нет.

— Откуда вам это известно? — Леонард изумленно посмотрел на меня.

— Так считают сильнейшие маги моего мира, — призналась я, не вдаваясь в подробности. Впрочем, когда он был рядом, когда я на своей коже чувствовала его дыхание, а его рука обнимала мою талию, то конец света казался не таким уж катастрофичным.

— Сердце Мира у ведьмы, — задумчиво произнес Леонард, чуть сильнее прижимая меня к себе. — Если мы сможем его вернуть, то у нас еще есть надежда.

— Так чего же мы ждем?! — спросил Серафим. — Где всякие кикиморы с троллями? Нужно поднять в небо вертолеты и сбить эту ведьму. Взорвать все вместе со скалой!

— Исключительно глупое предложение, — ответил Леонард. — Так нам не удастся спасти Сердце Мира.

— Это еще почему? — возмутился Серафим. — Хватит тут из себя самого умного строить, я только что магии учился…

— И вы чуть не взорвали мою лабораторию, — констатировал Леонард.

— А что это вы из-за лаборатории беспокоитесь, если нам всем скоро конец придет! — еще сильней возмутился Серафим. — Нужно слушать меня и поднять в небо вертолеты, как в моем фильме «Черепаховый герой».

— Жизнь определяется более сложными законами, чем законы синематографа, — ничуть не смутился Леонард. — Уничтожив ведьму, мы рискуем повредить Сердце Мира, тогда гибель будет неотвратима. Необходимо действовать умней.

— Как? — спросил Нутий, чем, признаться, удивил меня.

— Сердце Мира должно быть возвращено в хранилище, — пояснил Леонард. — Только так мы сможем выжить.

— Угу. — На лбу Нутия проступили морщины.

— Хватит обнимать мою Бунталину! — внезапно Серафим заметил, что руки Леонарда обвивают мою талию. — Нельзя же так нагло пользоваться концом света и уводить у меня девушку.

— Это невозможно! Бунталина не принадлежит вам! — ответил Леонард, но, к моему глубокому сожалению, все же убрал руки с моей талии и сделал несколько шагов в сторону стола, где лежала подзорная труба.

— Пока еще не принадлежит! — ответил Серафим. — Но уже совсем скоро она поймет, что любит меня.

Леонард не счел нужным отвечать, я — тем более. Единственное, что мне грозило осознать в ближайшее время, так это то, что вляпалась я основательно, но ход моих мыслей был прерван.

— Там мои братья, — глухо сказал Нутий, который не отрываясь разглядывал скалу.

— Какие? — изумилась я, до того момента я даже и не задумывалась о семье Нутия, я его воспринимала как нечто отдельное.

— Я их чую. Они охраняют ведьму, — печально сказал Нутий.

Я перехватила у Леонарда подзорную трубу и уставилась на уродливо торчащую скалу. На самой вершине скалы была площадка, там, словно мой оживший кошмар, стояла ведьма в красном платье, которое было ну уж очень в обтяжку. Мне вообще не нравилось, как она одевается, все-таки это верх наглости — носить такие платьица на таких раздувшихся формах. Ее длинные черные волосы развевались от порывов ветра, хотя, признаюсь, выглядело это весьма эффектно. А вот по всей скале (я протерла глаза, а затем и подзорную трубу) рассредоточились воины, невероятно похожие на Нутия. Да-да такие же нагромождения мышц и суровые грубые лица.

— Сколько же у тебя родственничков? Близнецов? — удивилась я. Мне казалось, что это моя семейка своей численностью и нахальством превосходила все общественные нормы, но я ошибалась.

— Тысячи тысяч, — сказал Нутий.

Поверить в такое казалось невозможно. Нереально без вмешательства магии создать стольких похожих воинов.

— И кто же вы? — спросил Леонард, очевидно, он мыслил в том же направлении, что и я. — Вы не люди! Да, это колдовство!

Нутий попятился, словно от удара, и затравленно посмотрел на меня, было видно, что он уже сожалел о сказанном. Сожалел и опасался моей реакции.

— Всех вас создала Ди-Гнема с помощью колдовства! — сказал Леонард, причем голос его звучал как-то глухо, так обычно делали маги нашего мира, когда читали какие-то скрытые символы. Получается, и Леонард в тот момент слегка приколдовывал.

Нутий молчал, по его несчастному лицу я поняла, что Леонард прав.

— Армия, созданная из деревьев, — вынес вердикт Леонард.

— Дуб! — вспомнила я одинокое дерево возле домика ведьмы. Внезапно я осознала, откуда ведьма привела Нутия. Чтобы сделать мне защитника, а себе — шпиона, она просто заколдовала дерево, которое много лет росло на ее болоте. — А сейчас ведьма сюда целый лес притащила!

— Да, — прошептал Нутий, услышав лишь то, что считал самым важным для себя. — Я не человек!

Никогда еще не видела его таким несчастным, и меня это смущало. Мне было совершенно безразлично, из какой породы дерева он произошел, главное качество Нутия — охранять меня, все остальное не заслуживает внимания.

— Я не человек, — повторил Нутий. — Я не достоин любви. Никто не полюбит дерево.

— Я люблю деревья! Я состою в отряде зеленых и защищаю деревья, — быстро сказал Серафим. — Все растения — наши друзья. Они общаются с нами. Я уверен, что они тоже умеют чувствовать.

Нутий сделался еще несчастней.

— С чувствами мы разберемся позже, — сказал Леонард. — Сейчас нам предстоит защитить свой мир.

— Чувствам не прикажешь! — возмутился Серафим. — Я бы хотел сейчас объясниться. Бунталина, ты сказала, что с поцелуями нам нужно повременить, но, может, уже достаточно откладывать.

Я быстро чмокнула его в щеку. Серафим обиделся, Леонард и Нутий, напротив, приободрились.

— Ах, я так запуталась, — проворковала я фразу моей младшей сестрички Тилис, у той вечно были проблемы с противоположным полом, верней, это у них были проблемы с ней.

— Может, пора все распутать! — настойчиво потребовал Серафим.

— Угу! — буркнул Нутий и отчаянно покраснел.

— Эй, ты не лезь! — возмутился Серафим. — Я люблю деревья, когда они растут в лесу, а не когда они пытаются отбить у меня возлюбленную.

Нутий печально вздохнул и наступил Серафиму на ногу, тот взвыл от боли, стукнул Нутия кулаком и снова взвыл:

— Чего корни распустил!

Я растерянно хлопала ресницами, почему-то раньше мне казалось, что всякие любовные проблемы решаются достаточно легко. Например, князь Огнетлянский избавился от соперника, приказав казнить его, барон Иеранирский с помощью яда отправил к богам двух своих любовниц, мой братишка Деанир без труда сбегает от всех своих бывших. И у меня тоже любые отношения заканчивались достаточно легко, верней, так было в моем родном мире, а в этом, техногенном, все отношения выходили какими-то запутанными. К моему нескончаемому облегчению, дверь в гостиную распахнулась и к нам влетел оранжевый шар, именуемый Призрачным Глашатаем.

— Наш мир гибнет! — провозгласил он то, что мы и без него уже знали.

— Да-да, с завтрашнего дня все перенесли на сегодня, — ускорила я обмен информацией, иначе в разговор могли вмешаться мои возлюбленные, снова вспомнить о своих притязаниях и вновь завести беседу в неправильную сторону. — Мы все знаем. И готовы принять участие во всех событиях.

Призрачный Глашатай недовольно зафырчал и даже несколько искр кинул на ковер, очевидно, было не принято перебивать его, да еще и таким неучтивым способом. Особенно когда у него был заготовлен добротный текст по эсхатологии.

— Я объявил всеобщий призыв. Все должны прибыть к скале. Немедля! — возобновил свою речь Призрачный Глашатай. — Мы сразимся! Мы будет защищать свой мир! У нас еще есть шанс!

— Весьма разумно, — согласился Леонард.

— Вот-вот, — высказался Серафим.

— Да! Сразимся, — энергично закивал Нутий. — Сразимся!

— Я уже раздал всем инструкции, — продолжил Призрачный Глашатай, но я перестала его слушать.

Я настороженно наблюдала за Нутием. Припомнились все недавние реплики Нутия, когда он расспрашивал о наших планах, а еще то, что в своем разговоре с ведьмой он обещал служить ей. Если ко всему этому добавить его деревянную сущность (а я понятия не имела, чего можно ждать от перевоплощенных дубов), то картина получалась весьма размытая. «Да», сказанное Нутием могло означать все что угодно и совершенно не объясняло, на чьей стороне он станет сражаться. Воспользовавшись тем, что Призрачный Глашатай раздавал занозцам подробные инструкции, а Серафим принялся комментировать его слова, я отозвала Нутия в сторону.

— Слушай, Нутий, — сказала я. — Ты там вроде думать ходил. После разговора с ведьмой у тебя мысли были разнообразные. Так до чего ты додумался?

— Я решил, как правильно, — ответил он.

— И как же?

— Я поступлю, как правильно! — Нутий отошел от меня.

Я недовольно захлопала ресницами. В целом я, конечно, одобряла концепцию его поведения, я бы тоже поступила, как правильно, и сбежала из этого мира, если бы у меня появилась такая возможность. Но так это я! А Нутий, раз уж влюбился в меня по уши, мог бы как-то и потактичней выражаться.

— Слушай меня, ты, дева из другого мира, обещавшая нам помощь, — припомнил мою оговорочку Призрачный Глашатай.

— Слушаю, — покорно кивнула я, все равно ничего другого не оставалось.

— Мы принимаем твое предложение, — продолжил он. — Выкради обратно Сердце Мира и верни его нам. Верни до полуночи!

— С радостью, — расплылась в улыбке я, понимая, что, собственно, от моего ответа ничего и не зависело. В любом случае я никуда не могла сбежать и посему имела личные причины спасать этот мир. Спасать его теми методами, которыми владела лучше всего.

— Секундочку! — выскочил вперед Серафим. Глаза его горели, лицо сияло. — Я знаю, как мы должны поступить. Сейчас мы сразимся, а позже пусть Бунталина выберет лучшего из нас! Того, кто храбрее всех повел себя в бою и спас этот мир! Так всегда бывает — красивая девушка достается главному герою.

— Это бред! — высказался Леонард.

Нутий хрюкнул — где только научился таким звукам — и поднапряг мускулы.

— Сейчас не время для личных разборок! — возмутился оранжевый шар.

— У нас, может, и не будет больше времени! Все нужно решить сейчас, пока мы еще живы, — ответил Серафим. — Если мы выживем, то лучшему достанется Бунталина. Если погибнем, то главным возлюбленным Бунталины буду считаться я.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Потому что я первый тебя встретил, — ответил Серафим.

Моего мнения никто не спрашивал, а ведь я к тому моменту и сама во всем определилась, нравился мне Леонард, Нутий был моим телохранителем, а Серафим — забавным юношей, навязавшимся сопровождать меня. Но идея устроить из конца света какой-то состязательный турнир почему-то была одобрена самим Призрачным Глашатаем.

— Пусть будет так! — разрешил оранжевый шар.

Трое мужчин переглянулись. Кажется, таким образом они заключили свой особый молчаливый договор. Никакие слова или клятвы им не были нужны, а засиявшие в воздухе искры магии закрепили их договор.

— Ступайте немедленно! — приказал оранжевый сгусток. — Поспешите к скале.

— Я выполню то, что должен. — Леонард первым направился к двери.

Немного погодя вышла и я с Нутием и Серафимом.

— Вы идите пока, — попросила я их. — А у меня тут еще кое-какие дела.

— Мы не оставим тебя, — заявил Серафим. — Останешься ты, останемся и мы. Правда, Нутий?

— Угу!

— Мне в уборную надо, — поспешно заявила я, понимая, что иначе от них не избавиться.

Отмазка сработала, Нутий покраснел и, подталкивая вперед Серафима, отправился во двор. Я же понеслась на кухню, туда, где оставила валяться все необходимые атрибуты. И уже через минуту смогла осуществить задуманное.

— Аганочка, появись. — Я по какой-то странной траектории катала яблочко по блюдечку с золотой каемочкой. — Аганочка, знаю, что ты просила до утра не беспокоить, но утра-то у нас уже и не будет.

Поверхность блюдца потемнела, а затем в ней появилась противная физиономия Молиба. Он был в лаборатории замка, где-то на заднем плане над столом склонилась Агана и усиленно перемешивала какое-то варево. Увидев меня, Молиб растянул губы в кривой усмешке.

— Мерзкая Бунталина!

И все-таки лишь мужчины техногенного мира способны оценить истинную красоту, то бишь меня. Почему-то в моем родном мире представители сильного пола позволяют себе подобные высказывания. Но я решила не обижаться и грамотно повести разговор.

— Любезный, позови-ка Агану! — вежливо попросила я. Ведь даже козлиной мордой его не назвала, а так хотелось.

— Изыди, — коротко ответил Молиб и исчез.

Поверхность блюдца помутнела, а потом еще и растрескалась.

Помощи со стороны родного мира ждать было бесполезно. Я, весьма разочарованная, вышла из кухни и, сделав несколько шагов, столкнулась с Леонардом.

— Бунталина, — казалось, он немало удивился, встретив меня там.

— Леонард. — Я осеклась, вообще-то глупо было произносить его имя, мне хотелось сказать что-то более знаменательное, какие-нибудь громкие слова, которые приличествуют концу света. Но, как назло, такие слова не шли мне в голову.

— Позвольте, я провожу вас до машины, — сказал он.

Я кивнула и сделала пару шагов, как вдруг одумалась. Если в ближайшее время все мироздание рухнет, а я даже и поцелуя не получу от идеала всех идеалов, то это и в самом деле будет ужасно. Я, резко развернувшись, обхватила голову Леонарда, притянула его к себе, и мои губы запечатлели на его губах поцелуй. Действовала я слишком быстро, и, кажется, он даже не успел понять, что произошло. Когда я отпрянула от него, он провел кончиком языка по губам.

— Мимолетно! — прошептал он.

Я проглотила ком в горле, снова попадая в плен его колдовских глаз. Его лицо приблизилось ко мне, а пальцы зарылись в мои волосы. И он поцеловал меня, так горячо, как не целовал еще ни один мужчина, так, словно все предыдущие поцелуи были лишь блеклой копией этого, настоящего. Раньше я не особо-то верила во всякую романтическую чушь, но в тот момент у меня за спиной словно выросли крылья, казалось, что сердце или остановится, или выскочит из груди. Как же мне хотелось услышать что-нибудь нежное, какие-нибудь прекрасные слова о любви. И губы Леонарда дрогнули.

— У нас лишь пара часов, — сказал он. — Полагаю, нам пора выезжать.

— И? — разочарованно спросила я.

— Мы будем вместе до конца мира. И даже после, — шепнул Леонард.

Глава 23

ПУТЬ К НЕБЕСАМ, ИЛИ БИТВА НА СКАЛЕ

На машине Леонарда я с двумя человеческими возлюбленными и одним заколдованным деревом, страдающим новоприобретенным комплексом неполноценности, примчалась к грозной скале, уродующей город.

Никого из местных жителей рядом не наблюдалось, и вообще, они так спокойно реагировали на происходящее, что я рискнула предположить магическое вмешательство. Может, они и ощутили толчки от возникновения скалы и даже заметили разрушенные стены домов, но списали все это на взрыв газа или какую-нибудь еще техногенную катастрофу. Техногенный мир — техногенное мышление! Главное, что никто из них не замечал эту скалу. Мерзкую скалу, выросшую прямо на центральной площади. Скалу, светившуюся от избытка магии ярче звезд. Скалу, которая казалась мертвой. Я не сумела разглядеть ни одного дерева-человека, родственничка Нутия, но все они были там, прятались за выступами или где-то на узкой извилистой тропинке, ведущей к вершине.

Магического света, исходившего от скалы, хватало, чтобы рассмотреть все наше войско. На площади уже собрались занозцы вместе с искусственно модифицированными людьми Леонарда. Они построились в ровные шеренги и ждали приказа, нашпигованные магией вперемешку с техническими примочками этого мира несколько сотен воинов, обладавших колоссальной энергией. Над ними летали деформированные летучие мыши.

Кикиморы, тролли, упыри и прочие магические элементы сбились в кучку, с недоверием поглядывая на стройные отряды. Один из упырей печально демонстрировал сломанный клык, поврежденный об доспехи воинов. Над этим скоплением летал оранжевый шар — Призрачный Глашатай.

Стоило нам выйти из машины, как стройные ряды модифицированных людей стали еще стройней. А возглавляющие их занозцы сделали какие-то пассы руками, то ли приветствие, то ли заклинание. Леонард лишь кивнул в ответ.

— Все в сборе! — провозгласил Призрачный Глашатай. — Время против нас. Ведьма против нас. Наша цель — прорваться через ряды противника и добраться до ведьмы. Мы должны вернуть Сердце Мира.

Серафим выскочил вперед, оглядел собравшихся и ударил себя кулаком в грудь.

— Я должен произнести речь! — сказал он. — Всегда и везде главный герой произносит речь, которая призывает его войско к победе.

— Осмелюсь заметить, что вы не главный герой и у вас нет своего войска, — напомнил Леонард.

— Зато у меня есть готовая речь, — ответил Серафим.

— Пусть будет речь! — позволил оранжевый сгусток и замерцал, призывая к себе Леонарда.

Леонард отступил в сторону, а Призрачный Глашатай продолжал о чем-то настойчиво мерцать, передавая понятные лишь Леонарду сигналы.

Серафим развернулся к занозцам.

— В столь грозный час, когда…

— Эй, а ты чего это с нами не разговариваешь? — обиделся один из троллей.

— Тоже речь хотим, — поддержал его второй тролль.

— А ты к нам задом! Может, и мне задом повернуться! — прорычал третий тролль и тут же осуществил свою угрозу.

— Нам вдохновиться нужно! — подала голос какая-то кикимора. — А ты такой хорошенький!

— Давайте мы его возьмем себе, — вторила ей ее подруга.

Серафим моментально развернулся таким образом, чтобы стоять лицом и к магической части воинства, и к искусственно модифицированным людям.

— Други мои верные, в столь грозный час, когда над нами нависла беда, я хочу призвать вас…

— Ты для нас еда, а не други, — отозвался голодный кровосос и чмокнул губами.

Прочие упыри захихикали, кикиморы зааплодировали, один маленький гномик заплакал, тролли принялись состязаться в плевках, водяной с лешим — ругаться из-за стаи лягушек, а искусственно модифицированные люди Леонарда продолжали стоять с запрограммированно безразличными лицами. Ох, подозреваю, что Ди-Гнема в тот момент, разглядывая нас с вершины скалы, весьма позабавилась. Еще бы! Вместо грозного войска умирающий мир выдвинул против нее каких-то клоунов.

— В столь грозный час все мы объединились для общего дела, мы оставили былую вражду ради общей цели. Великой цели…

Дальше я слушать не стала, хотя, признаюсь, было очень интересно, но в дополнение к концу света прибавились еще и злотыши. Три мерзкие твари с плоскими носами, кривыми лапами и прочими недостатками внешности вновь прорвались в техногенный мир. Они появились в дальнем, самом темном конце площади, куда почти не проникал магический свет скалы, их облезлые хвосты нервно подергивались, зубы клацали, красные глазки светились, но нападать они не спешили, выжидали момент.

— Нутий, — позвала я своего постоянного защитника и осеклась. Защитник-то он, конечно, был отменный, но глагол «был» — это прошедшее время, а после разговора Нутия с ведьмой и, самое главное, после его размышлений на эту тему многое могло измениться. Какие там выводы сложились в его голове, мне было неизвестно.

— Нет, — прогромыхал прямо мне в ухо Нутий.

— Чего нет? — уточнила я.

— Ты не будешь их жертвой.

— Звучит оптимистично! — кивнула я. — Но откуда такая уверенность?

— Я буду охранять тебя. Злотыши плохие. Черный мир плохой. Я много думал, я это понял, — пробормотал Нутий.

— Обалдеть! — пробормотала я. — Это все твои рассуждения?

— Я подслушал. Я много подслушал. У ведьмы. Давно. Еще когда не был человеком. Я слышал, что злотыши чуют твою кровь, слышал, что они будут преследовать тебя вечно, — пробормотал Нутий. — Черный мир — это плохо. Это очень плохо. Лучше смерть.

— Погоди внедрять левые идеи! — резко оборвала я. — Такой выход у меня еще несколько дней назад был. И он совершенно неприемлем. Нужен третий вариант с моим полным спасением. Чтобы эти твари, пропитанные магией, я имею в виду Ди-Гнему и злотышей, так вот, чтобы они куда-нибудь подевались… — Я осеклась, внезапно осознав, что спасение очень даже возможно. — Да-да, нужно просто устранить обе неприятности. И, кажется, я знаю, как это сделать!

Нутий наморщил лоб, похоже, снова задумался.

— Я буду защищать тебя от злотышей, — выдал он результат своих новых размышлений.

В дальнем конце площади появилось еще несколько злотышей. Наверное, там все же был какой-то портал, ведущий в Черный мир, а может, злотыши могли ходить меж мирами и без всяких порталов. Приличные девушки из воровских семей не должны разбираться в миграции мерзких тварей.

— И в эти самые последние и самые трагические минуты нашего существования… — донесся до меня голос Серафима.

А заодно донеслись и всхлипывания кикимор, и бормотания троллей, и мерзкие шуточки упырей, которые снова рассуждали о Серафиме с гастрономической точки зрения.

— Нутий, помоги-ка. Мне бы вот на эту скалу забраться. Подальше от злотышей и… — Я прикусила язык, пока не поздно, пока слова, выдающие мои намерения, не были произнесены. Все же на тот момент я еще не знала, могу ли всецело доверять Нутию, да еще и его рассуждения насчет смерти слегка напрягали. Я не знала, насколько он решил оставаться преданным мне, может, от злотышей и защитит, но к ведьме не подпустит. Вдруг у заколдованных деревьев какие-то ограничения в действиях остаются. — Просто помоги.

— Я сделаю все правильно! — пробубнил Нутий, чем снова встревожил меня. Ибо неизвестно какое понятие он вкладывал в слова «все правильно». У всех, знаете ли, свои, разные «правильно».

— Идем!

Вот так и началось наше великое восхождение.

Нутий цеплялся за камни, подтягивался, а заодно подтягивал и меня. Узкую тропинку, где раньше прятались человеки-деревья, я велела ему избегать. Хотя, может, это было лишним. Прислужники Ди-Гнемы сейчас столпились с одного края скалы и смотрели вниз на площадь, туда, где перед собравшимися выступал Серафим. Его чудесные светлые волосы развевались под порывами ночного ветерка, отточенные правильные движения завораживали, а хорошо поставленный актерский голос взлетал к самому небу.

— …и даже когда последняя капля крови покинет меня…

Первые два человека-дерева, которые встретились нам на пути, сидели за каменной глыбой. Они были неплохо освещены магическим светом скалы. Нас с Нутием они не заметили и продолжали разглядывать происходящее на площади.

— Тот щуплый — великий воин!

— Нет, слишком хилый.

— Он много воевал. Он много знает. Он так говорит.

— Нет. Он много говорит.

Похоже, что Серафим основательно взорвал логическую систему человеков-деревьев, и подобные споры велись повсюду, о чем можно было судить по навязчивому шепоту, витавшему над скалой. А что еще оставалось делать призванным сражаться воинам, когда вместо нападения для них организовали выступление местных шутов. Меня и саму тогда удивляло, что оранжевый шар с Леонардом так и не отдали приказ наступать. То торопили, типа сначала драка, потом поцелуи, то вдруг, пожалуйста, все стоят и отдыхают. Это я уже позже узнала хитрый замысел Глашатая, который планировал отвлечь на Серафима вражеское войско, чтобы предоставить мне возможность добраться до ведьмы, а уж после и кикимор с троллями в ход пустить.

Но в тот момент, ничего не ведая о коварных замыслах оранжевого шара, мы с Нутием крались вверх. Как и полагается, я держалась за его широкой спиной, что оказалось верной тактикой. Первый столкнувшийся с нами человек-дерево легко пропустил нас, он лишь кивнул Нутию в знак приветствия. Меня он даже не заметил.

— Он не задержал тебя? — удивилась я.

— Мы с ним братья, — ответил Нутий.

Признаюсь, в тот момент мне показалось, что человек-дерево просто перепутал Нутия с одним из своих, эти же деревья все на одно лицо, в смысле, на один ствол… в общем, все они одинаковые. Это уже позже я поняла, как обстояли дела в растительном мире.

По мере подъема по самой уродливой скале всех миров (в ее уродстве я была уверена тогда, не опровергну это и сейчас, ибо нельзя восхищаться тем, что создано уничтожить меня) ветер крепчал, холод усиливался, а туфельки все сильней натирали мои ноги. И если бы не моя великая цель — выжить, еще неизвестно, завершила бы я тот подъем или же, плюнув на все, скинула туфли и осталась сидеть на месте.

— Как жесток этот мир! — пробормотала я, а затем помянула недобрым словом всех сапожников, а заодно и Герцога с Молибом, по чьей милости я оказалась в столь плачевном положении.

— Черный мир хуже! — по-своему интерпретировал мою фразу Нутий.

— Сомневаюсь! — пробормотала я и все же скинула туфли. Ибо в тот момент, несмотря на все отчаяние, в моей голове сложился целый трактат о превосходстве зла неудобной обуви над злом Черного мира.

Примерно на высоте двадцати метров над уровнем площади, а также всего безумного воинства, собравшегося там, я глянула вниз. Серафим продолжал вдохновлять своей речью войско, его слушали вежливо, перебивали даже не через каждое слово, а лишь через предложение. Смеялись не особо часто, да что там, одна наиболее трепетная кикимора даже тихо рыдала, вытирая глаза болотным лопухом. А вот возле самой скалы творилось нечто неправильное. Злотыши решили все же напасть на меня и принялись атаковать каменное творение ведьминых рук, совершая отчаянные прыжки. Вскоре в магическом свете я заметила, что эти попытки увенчались успехом.

— Нутий, они уже здесь, — пробормотала я.

— Я буду защищать тебя, — послышался предсказуемый героический ответ.

И в ту минуту план действий окончательно сложился в моей голове. Я снова посмотрела вниз, на площадь, оранжевый шар еще пару раз подсветился, завершая разговор с Леонардом, и отлетел в сторону нечисти. К сожалению (или к радости), мы с Нутием были уже слишком высоко, чтобы слышать сказанные на площади слова. Отряд Леонарда резко развернулся и направился к скале. Их обогнали тролли, которые огромными скачками принялись запрыгивать на каменные валуны. Леонард озирался по сторонам, разыскивая кого-то. Как оказалось позже, искал он меня, хитрый оранжевый сгусток не посвятил его в свои планы.

Человеки-деревья показались из своих укрытий, встречая первых троллей дружескими тумаками. Тролли отвечали мастерскими затрещинами. Через минуту-другую, к огромному удовольствию обеих сторон, драка полностью наладилась.

— Осталось немного, — пробурчал Нутий, отвлекая меня от созерцания рукопашной битвы.

— А? — Я вдруг поняла, что мы находимся в опасной близости от вершины скалы, а следовательно, и от Ди-Гнемы.

— Мы забрались наверх.

— И это настораживает, — поддержала я. — Как-то очень просто у нас получилось взгромоздиться на эту скалу. Нас никто не остановил. На остальных-то сразу накинулись.

— Тут мои братья, — повторил Нутий. — Они чувствуют меня. Они пускают меня. Они рады моему возвращению.

— Опаньки, так получается, они… — Я призадумалась и выпалила: — Ты с ними в сговоре?

— В каком? — удивился Нутий.

— В обычном! Они охраняют ведьму, но пропускают тебя. Так?

— Да, они рады мне. Мы всегда рады, когда встречаем друг друга.

— Но они должны охранять ведьму.

— Должны, — печально ответил Нутий. — Ведьма их заколдовала. Она нас всех заколдовала. Она грозила уничтожить нас…

— Стоп-стоп-стоп, потом расскажешь о ее злодеяниях. Ведьма их заколдовала и угрожала, поэтому ей служат. Но я-то — враг ведьмы, они должны были остановить нас.

— Тебя они не видят. Я прячу тебя. Они чуют только меня.

— Тогда ладно, — не особо-то я поняла, как именно он меня прятал, может, и прикрывал на каком-то там ментальном уровне, потому как при малейшей опасности я и сама неплохо скрывалась за его спиной. Но главное — это результат, до вершины скалы мы добрались без происшествий.

Снизу раздался протяжный вой. Велико было желание проигнорировать его, но все же я обернулась. Настырные злотыши продолжали преследование. Их лапы не были предназначены для лазания по скалам, но данное обстоятельство мало мешало им. Цепляясь зубами, копями, хвостами, они лезли следом за мной. Человеки-деревья никак не реагировали на этих тварей, очевидно расценив, что для их хозяйки злотыши не представляют никакой угрозы. И неугомонные твари, идущие на запах моей крови, пробирались к вершине скалы.

— Нутий, — пожаловалась я. — Они скоро доберутся сюда.

— Я смогу защитить, — ответил он.

— Нет, не это, — отмахнулась я, не зная, как объяснить, что защита от злотышей мне больше не требуется.

— Что?

Я остановилась. Лишь огромный каменный валун отделял меня от площадки с Ди-Гнемой. Следовало дать Нутию последние инструкции.

— Стой здесь, — сказала я, понимая, что ему нельзя появляться рядом со мной. Если он все же не сможет противостоять магии ведьмы, то ему удастся удержать меня, и тогда моя затея будет провалена. Если же он полностью на моей стороне, то ведьма это поймет и попытается причинить ему вред, чего мне тоже абсолютно не хотелось. — Я должна идти одна.

— Буду ждать! И буду защищать! — пробурчал Нутий.

Конечно, его слова были не так поэтичны, как последние слова Леонарда, обращенные ко мне, но тоже звучали достаточно возвышенно.

— Злотыши… — попыталась объяснить я.

— Не пропущу их, — сказал храбрый Нутий.

— Ты должен пропустить их, — покачала я головой. — Злотыши должны пройти.

— Ты в опасности…

— Я знаю. Просто пропусти их. — Я умолкла, не зная, как объяснить подоходчивей и не выдать себя. Подходящее объяснение так и не появилось в моей голове. — Пропусти их, когда я позову тебя.

— Что?

— Не важно. Если хочешь, чтобы мы выжили, просто задержи злотышей, а когда я позову, выпускай их.

Нутий кивнул, этого было вполне достаточно. Если кивнул, то сделает.

— Платок есть? — продолжила я.

— Нет, — хмуро пробубнил Нутий.

— Ну ладно. — Я выхватила у Нутия нож, отрезала часть рукава от его рубашки в надежде, что этого хватит. Отрезанный рукав и нож запихала себе за пояс. — И на всякий случай прощай.

Я выскочила на площадку. Внизу, прямо у моих ног, был город, городские крыши, блуждающие огоньки рекламы, самоходные телеги. Над головой — лишь звездное небо. А на самой скале, обдуваемой прохладным ветерком, находилась еще и Ди-Гнема в своем омерзительно обтягивающем платье, по обе стороны от нее мерцали мои знакомые призраки. Жених и Невеста светились нежно-лиловым, если не ошибаюсь, у призраков это цвет надежды.

Глава 24

КТО ИЗ НАС БУГАШЕНЬКА?

Мое появление ничуть не встревожило Ди-Гнему, она будто с самого начала только и делала, что поджидала меня, сидя на этой скале аки на собственном троне. И хоть вокруг нее не мерцали золотистые искорки, я не сомневалась, что ведьма окружила себя магической зашитой, да так, что и не приблизиться. А вот призраки, увидев меня, изумились, пару раз поменяли цвет. С них-то я и решила начать представление. Как гласит один из главнейших законов гильдии отъявленных: бей в слабое звено.

— Эй, а вы-то чего тут делаете? — решительно игнорируя ведьму, начала я обработку. — Все наши внизу собрались. Там уже и битва полным ходом идет. У троллей небось слюна закончилась, упыри себе все клыки пообломали, а вы тут прохлаждаетесь. Не подумайте, я вовсе не состою в ордене зашиты кровососов, но все же решила воззвать к справедливости. Даже неприятные зеленые твари сражаются за свой мир, а вы тут преспокойно мерцаете под звездами, как огоньки на елке.

Ди-Гнема обратила на меня столько же внимания, сколько и на пищащего комара, если бы у нее был этот самый комар (вообще-то при подлете к этой скале все насекомые должны были передохнуть из-за обилия магии). Моя болтовня ей, видимо, пока особо не мешала, поэтому ведьма меня терпела, тем более ситуация полностью находилась у нее под контролем. А вот призраки повелись. Невеста беспомощно посмотрела на Жениха и склонила голову на его плечо.

Для начала неплохо, но для закрепления эффекта необходимо было еще что-нибудь добавить к описанию битвы, которую я не видела.

— Воины Леонарда умирают без единого стона на устах, мышцы рвутся от натуги, пот застилает глаза, — брякнула я что-то несуразное, но достаточно волнующее. Жених помрачнел, и я поняла, что нахожусь на верном пути. — Жители техногенного мира рассчитывали на вас. Призрачный Глашатай много раз о вас спрашивал. Всем нашим сказал: как только вы появитесь, ему доложить. У него какой-то план на вас. Был.

— Уймись, Бунталина. Больше никаких планов. Они не ваши. Они мои, — ответила Ди-Гнема. — Они служат мне. Ведь им нужно избавление от проклятия, а я пообещала это.

— Нет! — попыталась я отрицать очевидное, якобы находясь в приступе отчаяния, хотя какое там якобы, я и была в отчаянии. Только мое отчаяние было осознанным, я знала, что делать.

— Да! — хмыкнула Ди-Гнема. К счастью, я все еще забавляла ее, и поэтому она не спешила скидывать меня со скалы.

— Вы не можете предать своих. Вы же знаете, что происходит! — Я вновь обратилась к призракам и стала сыпать какими-то альтруистическими лозунгами, что мне совершенно не свойственно, но было необходимо для моего плана. — Нужно горой стоять друг задруга, брат за брата, упырь за призрака, лишь тогда мы представляем собой силу. Лишь тогда…

— Не лезь в наши дела! — замерцала Невеста и взлетела на пару метров. — Думаешь, так легко быть призраком, изгнанным из общества живых и мертвых? Я устала это терпеть. Я больше не могу. Я согласна на все, чтобы это исправить, — не менее десятка призрачных слез скатилось по ее щекам. — И если для этого требовалось шпионить, то я шпионила.

— Не плачь, любимая, — прошептал Жених. — Вместе мы все преодолеем.

— Мы уже многое сделали! Мы шпионили и должны получить свою награду, свое освобождение! — В голосе Невесты появились требовательные нотки. — Ди-Гнема, ты ведь нам обещала снять проклятие, если мы обо всем доложим тебе. И мы доложили! И твои слова мы тоже передали.

— Обещала снять, если будете служить мне, — согласилась ведьма и плотоядно глянула на Жениха. — Я не только сниму с вас проклятие, но и верну вам жизнь. — Она перешла на повышение ставок, что немало меня порадовало.

— Жизнь?! — встрепенулась Невеста и смахнула с щек призрачные слезы, они рассыпались по каменной площадке и исчезли.

— Жизнь? — не поверил Жених.

— Именно! Вы же хотите вновь стать живыми? Хотите обрести плоть и кровь? — Ди-Гнема улыбнулась, сверкнув клыками, в магическом свете они выглядели еще более устрашающими, чем клыки кровососов. — Вы станете моей свитой, будете моими первыми помощниками. Вы будете жить намного дольше, чем остальные смертные. И больше ни одно проклятие не коснется вас.

— Да! — всхлипнула Невеста.

Жених промолчал, на его липе читалось недоверие. Вроде ему уже пообещали снять проклятие, но еще не сняли, теперь обещают вернуть к жизни, но вернут ли. В тот момент я была полностью согласна с Невестой, постоянно твердившей о его необычайном уме.

— Вспомни, как ты был живым. Вспомни все развлечения! Вспомни хмельные пирушки и лихие гулянки! — Взгляд Ди-Гнемы весьма недвусмысленно раздирал Жениха на части. — Ты же хочешь вернуть все это?

Жених молчал, в его призрачном свечении добавились темные цвета.

— Да-да, он согласен, — закивала Невеста.

— Правильно, пусть соглашается, — поддакнула я всем сразу. — Это же здорово, снова почувствовать жизнь, услышать, как бьется сердце, разгоняя кровь, вдохнуть свежий воздух, наполняющий легкие.

Призраки завороженно слушали меня, небось вспоминали, как это — быть живым. Ди-Гнема благосклонно ожидала, не сводя глаз с Жениха.

— А еще испытать волнующее чувство любви, впрочем, это у вас уже было. Тогда вы сможете испытать что-то новенькое — предательство, измену, отчаяние. Почувствовать, как тот, кто был с тобой больше сотни лет, отдаляется от тебя. Как принадлежит уже не только тебе, но и еще кому-то. — Я прервала свою страстную речь, чтобы оценить эффект. Эффект был хороший, Невеста поблекла и судорожно куталась в свой призрачный халатик, будто начала мерзнуть. Жених совсем потемнел. — Как между вами появляется пропасть, как вы уже не вместе, а каждый сам по себе. Ах, у вас впереди столько всего нового! Скорей бы вас оживили, чтобы вам испытать все это.

— Нет! — испугалась Невеста.

— Что нет? — Я изобразила удивление. — Если уж начали шпионить для ведьмы, то готовьтесь получить все, что заслужили. Жизнь и все ее проблемы — холод, голод и измены.

Призраки уставились на меня. Один — с тоской и отчаяньем, другая — с ненавистью и болью. Первая часть моего плана была выполнена: я вовлекла их в разговор. Слуги ведьмы теперь в смятении, уже можно не беспокоиться, что они станут рьяно ее защищать.

— Какие правильные слова ты говоришь. Превращаешь все краски жизни в мучительные судороги, — захохотала Ди-Гнема. — Вот уж не ожидала от обычной воровки столько страсти.

— От лучшей воровки, — скромно добавила я. Война войной, а свои заслуги я забывать не собиралась. — У меня и титул имеется.

— Пожалуй, что так, — согласилась Ди-Гнема, и лицо ее подобрело, в том смысле, что она уже не просто наблюдала за мной, как за забавным зверьком, а задумалась о новой выгодной сделке. — Хорошая опытная воровка, достаточно нахальная, в меру образованная, не лишенная ораторских способностей, слегка миловидная…

— Чё? — возмутилась я, вообще-то я не слегка миловидная, а истинная красавица.

— Пожалуй, что твои таланты мне пригодятся!

— Чего? — решила уточнить я.

— Хватит дурачиться! Ты ведь тоже не участвуешь в общем сражении, не рвешь свои мышцы от натуги. Ты пришла сюда не ради этих призраков. — Ди-Гнема махнула рукой в сторону, где на самом краю площадки блекло мерцали Жених с Невестой.

— Ясное дело, что нет, я жить хочу, — сказала я истинную правду. — И пришла к тебе, чтобы как-нибудь это устроить. Я же понимаю, кто сейчас у власти. Вот я и пришла договориться.

Я уставилась на ведьму в ожидании ее решения, оно было необходимо для осуществления моего плана.

Ведьма не спешила с ответом, зная, что деваться мне все равно некуда.

— Значит, ты хочешь, чтобы я позволила тебе жить, — наконец соизволила ответить она.

— Ну как-то так.

— Жить — это значит служить мне! Моя собственная воровка, которая во всем помогает мне, — продолжила ведьма. — Ты бы и дальше приносила мне необходимые… хм, артефакты из других миров. И тогда… — Ведьма взмахнула рукой.

И я четко увидела картину своего будущего. Как меня раз за разом скидывают в болото, через которое я попадаю в различные миры, нахожу там их главные талисманы — Сердца Миров и отношу их Ди-Гнеме. Миры рушатся один за другим, Ди-Гнема становится все сильней, но меня это уже не волнует, поскольку я — в ее свите. Она — могущественная повелительница миров, ее все боятся, перед ней преклоняются, а я иду следом и подбираю остатки преклонения. И больше меня не осмелятся преследовать ни злотыши, ни Герцог Справедливый. Впрочем, самого Герцога уже и не станет, так же, как и не станет мира, в котором он живет, мира, в котором жила я.

Созданная Ди-Гнемой картинка развеялась, а я все еще продолжала изумленно хлопать ресницами, пытаясь избавиться от навязчивых образов. Выражаясь языком техногенного мира, мне предлагали работу по профилю, условия были неплохие, карьерное продвижение присутствовало, зарплата устраивала, вот только корпоративная этика смущала.

— Ты станешь самой знаменитой воровкой всех миров! — добавила Ди-Гнема. — Это не идет ни в какое сравнение с теми жалкими крохами, которые ты воровала раньше. Золото и драгоценные камни — ничто по сравнению с тем, что ты получишь.

— Угу, — вякнула я первое, что пришло в голову.

— А еще я подарю тебе несколько новых порций любовного эликсира, — вещала Ди-Гнема. — Я же видела, что ты научилась получать удовольствие от него.

— Любовными эликсирами не промышляю, — возмутилась я.

— Как же, а те три капсулы, похищенные из моей избушки? Три красивые бусинки!

— Ничего не знаю, ничего не помню, — профессионально ответила я. И, разумеется, тут же вспомнила эти бусинки, которые вынесла из избушки ведьмы. Бусинки, которые куда-то исчезли и… и после исчезновения каждой из них за мной начинал усердно ухаживать один из моих мужчин. Да, именно так. При знакомстве со мной они не выказывали ни малейшей заинтересованности, их влюбленность проявлялась позже, как раз после того, как я получала удар и, очевидно, лопалась одна из капсул.

— По твоим глазам вижу, что ты все поняла, — ухмыльнулась Ди-Гнема. — Тебе ведь понравилась власть над тремя мужчинами, тебе понравилось, как преданно бегают они за тобой? Так знай же: если ты будешь в моей свите, то получишь намного большее, получишь целый сундук таких капсул. Взамен мне нужна будет лишь преданная служба.

— Они что, меня не любят? — разочарованно спросила я, вычленив из речи ведьмы самую существенную деталь. Ну, про все остальное я уже слышала или догадывалась, а вот знание про эликсир стало для меня просто убийственным. Героизм Нутия, милые глупости Серафима и обаяние Леонарда — все это было не моей заслугой, а любовной магией.

— Без магии они никогда бы не полюбили тебя, — жестко, но честно ответила Ди-Гнема.

Я встряхнула головой, не в силах поверить услышанному. Слезы навернулись на глаза, я поняла, что еще немного — и они потекут по щекам, только навряд ли это будет так же красиво, как получается у Невесты.

— Ты согласна служить мне? — продолжала давить Ди-Гнема. — Ты хочешь стать самой могущественной воровкой или навеки остаться глупой несчастной Бугашенькой?

— Что? — дернулась я, пораженная тем, с какой ловкостью ведьма нанесла мне следующий удар. Этим именем меня уже много лет никто не звал, я надеялась, что оно забылось. Некрасивое, слабое имя, имя, с которым я никогда бы не стала лучшей.

— Бугашенька — так нарекли тебя родители. Неужто ты, придумав новое имя, начисто позабыла старое?

— Я Бунталина! — возмутилась я, отходя от шока. — Я лучшая воровка, а вовсе не глупая девочка Бугашенька.

— Тогда докажи это! Взбунтуйся! Отправься со мной на завоевание других миров! Одних только призраков мне мало, мне нужна будет свита, — сказала Ди-Гнема. — Ты пришла сюда, чтобы выжить, так живи.

— Я согласна выжить! — искренне воскликнула я.

Ди-Гнема расхохоталась громким и утробным смехом. Многострадальное платье грозило треснуть по швам, так сильно оно натянулось, аж стал виден артефакт, в смысле Сердце Мира, которое Ди-Гнема носила возле своего сердца, удачно пряча украденный мною камень между грудями.

— Давай уже покончим с формальностями, — добавила я. — Вот тебе мое честное воровское слово, что я буду служить тебе и никогда не отступлюсь.

— Не спеши, Бугашенька, — отсмеявшись, изрекла Ди-Гнема. — Честное воровское слово ничего не значит.

Вообще-то это слово очень даже многое значило, и перво-наперво оно освобождало давшего его от каких-либо обязательств. Впрочем, я была уверена, что ведьма знала про это. И я не ошиблась.

— И что же ты предложишь? — спросила я, усиленно разыгрывая замешательство.

— Мы подпишем договор! Настоящий магический договор, который скрепим кровью, вот тогда ты до конца жизни будешь служить мне и у тебя не будет ни малейшей возможности отступиться.

— Нет! Я уже подписывала своей кровью одну записку в замке Герцога. — В этот момент я восхищалась сама собой, у меня получалось врать, говоря правду. Всю нашу беседу с ведьмой я говорила лишь правду, но вместе с тем лгала. Надо же, каких великих высот достигла я в этой науке!

— Да! Ты ведь хочешь выжить, и мое предложение — это единственный твой шанс, — ответила Ди-Гнема. — Только кровью скрепляются магические сделки, лишь она имеет силу. Неужели ты этого не поняла?

Для вида я еще пару секунд попечалилась, вздыхая о своей горькой участи. Главное было не перестараться, нельзя соглашаться сразу, но и переигрывать ни к чему.

— Хорошо, доставай договор, я его подпишу. — Мой голос звучал достаточно взволнованно и обреченно, как у человека, пересилившего себя.

Я двинулась навстречу ведьме, в руках у которой появилась бумажка.

Я все приближалась к ней. Пять шагов, четыре, три, два, один. Я рядом с ней, с ведьмой Ди-Гнемой, у которой за пазухой находится Сердце Мира. Все магические защиты пропустили меня. Пропустили по воле самой ведьмы, которая еще несколько часов назад пыталась это предотвратить. А вот теперь, почувствовав во мне добычу, сама же сняла свой запрет.

Впереди меня ожидала самая важная часть спектакля.

— Может, лучше этим подписать? — Я сделала глупое лицо и извлекла из кармана красивое самопишущее перо, «приобретенное» мной уже не помню у кого. — В этом мире все подписываются такими штуками.

— Не смеши, — грубо ответила Ди-Гнема. — Я же сказала: писать надо кровью.

— Ну посмотри, какое оно красивое. — Я постаралась пихнуть изобретение этого мира прямо в лицо ведьме, еще немножко — и кляксу бы ей на носу поставила. Близко, я была так близко, как ведьма и боялась. И не напрасно боялась. Действовала я профессионально, она даже ничего не почувствовала, когда я влезла ей за вырез платья. Самой противно, но это был единственный возможный способ извлечь Сердце Мира.

Даже призраки, тускло мерцающие неподалеку, не заметили, что происходит.

— Уйди. — Ди-Гнема оттолкнула меня.

Я отшатнулась, в доли секунды успев спрятать свою добычу — Сердце техногенного мира. Да будут благословенны глубокие карманы моего платья! Старинного платья, которое мне уже очень даже нравилось.

И в тот момент я почувствовала, как что-то во мне изменилось, я даже не могла сказать, что именно, но уже ощущала, как вокруг меня появилось магическое облако, созданное с помощью Сердца Мира. Пока еще очень слабое облако, дающее мало сил и защиты.

— Ну хорошо! Хорошо! — согласилась я, словно сдаваясь, и вновь приблизилась к ведьме. — Я подпишу кровью. Своей кровью.

Мне оставалось еще одно, последнее и необычайно важное действие.

Я извлекла из-за пояса нож Нутия и полоснула себе по запястью. Кровь потекла струйкой и закапала на платье Ди-Гнемы и на ее не прикрытую одеждой кожу. Отлично! Я полоснула еще раз, от волнения не чувствуя боли. Кровь хлынула еще сильней, и платье ведьмы еще больше пропиталось моей кровью, она вся покрылась моей кровью.

— Ты так обескровишься совсем, — усмехнулась Ди-Гнема, все еще не понимая, что происходит, еще не чувствуя, что потеряла могущественный артефакт.

— Зато на тебе будет достаточно крови. Моей крови! За которой так много охотников. — И я, отступив от ведьмы, крепко перетянула рану рукавом рубашки.

— Что? — спохватилась Ди-Гнема, начав наконец что-то подозревать. — Что? — Ее глаза округлились, наконец-то она почувствовала, что ей не хватает магической силы, силы, которую давало ей Сердце Мира.

— Кровь! Моя кровь! — кратко ответила я, ощущая, что легкое облачко магии вокруг меня становится сильней. Никогда не знала, как почувствовать магию, я никогда и не чувствовала ее, но в тот момент у меня появилось ощущение силы и могущества. Я поняла, что защищена, будто не стою на скале, а отсиживаюсь в надежном убежище. Магия Сердца Мира начала работать на меня.

— Нутий! — крикнула я в надежде, что защита уже достаточно сильна. — Нутий, пора.

— Твоя кровь! — глупо повторила ведьма. — На мне твоя кровь!

— Да! — с вызовом ответила я. — Она притягивает злотышей!

Моя кровь! Несколько дней назад я подписала ту злополучную записку собственной кровью, что и позволило Герцогу натравить на меня злотышей. Они чуют мою кровь, они идут на мою кровь! Это и натолкнуло меня на мысль не бегать от них, а использовать злотышей как оружие.

Злотыши выскочили на площадку. Они кинулись к нам с ведьмой. Оставалась пара секунд, чтобы проверить мою свежеприобретенную магическую защиту, а также мою теорию о собственном спасении.

Мерзкие твари замерли, их взгляды скользнули по мне, но, быстро потеряв ко мне интерес, злотыши уставились на Ди-Гнему. Защитное облако, созданное Сердцем Мира, усиливалось с каждой секундой, оно скрывало меня от злотышей.

— Ты! — неожиданно все поняла Ди-Гнема.

— Я! — ответила я и ловко вытащила из кармана Сердце Мира. — Ну и кто из нас Бугашенька?!

Злотыши, забыв обо мне, принялись окружать ведьму. Я для них стала абсолютно незаметна.

— Не может быть, — прошептала ведьма, не в силах поверить в происходящее. Она в каком-то оцепенении следила за смыкающимся вокруг нее кольцом.

А я ощутила пульсацию Сердца Мира так явно, как не ощущала раньше, да что там раньше, такого не было еще минуту назад. Сердце пульсировало все сильней и сильней. Оно… Оно настраивалось на меня, оно становилось моим.

— Началось! — вдруг поняла я. Сердце Мира начало впитывать энергию этого мира, а я, державшая его в руках, становилась могущественной.

— Нет! Все должно быть иначе! — крикнула ведьма и сделала отчаянную попытку пробиться ко мне сквозь строй злотышей.

Твари плотней сомкнули свои ряды, подняли к небу пасти и издали долгий протяжный вой.

— Вам нужна она! — в отчаянии выкрикнула ведьма, пытаясь заглушить их.

Вой злотышей усилился на последней ноте и неожиданно смолк, а затем исчезли и сами злотыши вместе с коварной ведьмой. Полагаю, они исчезли для того, чтобы появиться в своем Черном мире с предназначенной для него добычей. Охота на меня закончилась.

Пробила полночь.

Сердце Мира пульсировало в моих руках. Послушная его биению, вокруг меня концентрировалась магия. Магия, которую я никогда ранее не ощущала. И это было уже не просто легкое защитное облачко. Нет! Вокруг меня концентрировалась неведомая сила, сила, невероятная даже для колдунов и магов. В один момент мои стертые ноги перестали болеть, рана на руке затянулась и исчезла усталость.

Глава 25

НОВАЯ ПРАВИТЕЛЬНИЦА МИРОВ

Призрачный Глашатай говорил, что Сердце Мира должно быть возвращено до полуночи. Леонард предупреждал, что сам мир с тех пор, как его самый главный артефакт был пронесен ведьмой через портал, сможет просуществовать лишь сутки. Но фактически ведьма исчезла вчера с крыши отеля не в полночь, а позже. У меня было еще минут двадцать.

Я знала, что успею, что отнесу артефакт обратно в хранилище. Мир будет спасен.

Я сделала первый шаг и замерла. Сердце Мира продолжало пульсировать, вырывающиеся из него магические лучи уже не просто окружали меня, они проходили сквозь меня. Я вдруг почувствовала, как в меня вливается энергия, магическая энергия, столь непривычная для меня. И я ощутила ни с чем не сравнимую радость, мне захотелось смеяться. Громко и безостановочно смеяться. Магия, которую я всегда ненавидела, начала наполнять меня, она вдруг стала понятна и подвластна мне. Я становилась другой! И это было прекрасно!

Находясь во власти новых ощущений, я не сразу почувствовала, как скала начала содрогаться. Совершенно не задумываясь, я перенаправила магические лучи на поддержание ее. Разрушение скалы вовсе не входило в мои планы, там же находилась и сама я, и два воинства: модифицированные люди этого мира вместе с чахлым магическим сообществом и человеки-деревья из моего родного мира. Я вдруг поняла, что чувствую их всех, знаю, что они продолжают сражаться.

Я знала обо всем, что происходило на этой скале, словно это было частью меня самой.

Я чувствовала каждый удар, каждый выпад, каждый блок.

Я знала обо всех заклинаниях, произнесенных в пылу битвы.

Я чувствовала отчаяние воинов.

Сражение следовало остановить!

И снова у меня не возникло никаких сложностей. Магия вырывалась из талисмана и текла по моим сосудам, она переполняла меня. Я лишь пожелала, чтобы сражение было завершено, чтобы человеки-деревья вернулись в свой родной мир и заняли полагающееся им место в лесах, — и они исчезли. Я почувствовала недоумение воинов этого мира, их недоверие и радость от того, что враг исчез, а битва выиграна. И я тоже обрадовалась этому.

Еще одна часть плана была выполнена. И даже не часть, а весь мой план по спасению собственной жизни, а заодно и этого мира. Вот только…

Магическая энергия продолжала наполнять меня. Ее было так много, что я растворялась в ней. Я была уже не совсем я, я стала частью этого мира. Мои ощущения менялись с каждой секундой, мои возможности расширялись. Я вдруг ощутила, что с легкостью могу разрушить чары любовного эликсира ведьмы. Серафим, Нутий, Леонард будут свободны от навязанного им чувства. Сделать это просто, нужно лишь произнести несколько слов. Трое мужчин, которые любили меня, находились под действием чар. А без магии, по-настоящему, меня не любил никто и никогда. Но это уже не важно, с таким могуществом, которое давало мне Сердце Мира, мелочи не важны. Я могла заставить любого полюбить меня, я могла заставить весь мир полюбить меня.

Важным было лишь то, что я начала чувствовать весь этот мир. Я находилась на вершине скалы, но одновременно я была везде, я словно растворилась. Я знала, что происходит в самых отдаленных уголках мира, о чем думают его жители, о чем мечтают и что видят в кошмарах. И сил моих хватило бы на то, чтобы воплотить в реальность и мечты и кошмары.

Я была ветром и дождем.

Я чувствовала зной пустынь и холод льдов.

Я слышала ритмы мегаполисов и тихую жизнь деревень.

И все это я могла изменить. Изменить в один момент, лишь пожелав.

Это было невероятно здорово!

Внезапно я разглядела на крыше двух замерших призраков, они смотрели на меня в ужасе. В таком ужасе, какого я не видела даже в глазах пленников башни Ляфет.

— Ступайте! — сказала я им, откуда-то вдруг осознав все, что с ними произошло. — Вы были прокляты за вашу глупость. Своим многолетним пленом, а главное — своей любовью вы искупили все. Вы должны были осознать, как любите друг друга, должны были понять ценность жизни. Вы свободны!

Жених с Невестой переглянулись.

— Летите прочь! Оставайтесь здесь призраками или же навеки исчезните из этого мира. Выбирать вам! Я освобождаю вас! — крикнула я, понимая, что в моих силах их освободить.

Я действительно смогла освободить их, лишь пожелав этого. И я сделана это! Сделала с необычайной легкостью и с радостью от того, насколько могущественной стала.

Призраки взялись за руки. Их лица светились любовью. Они взлетели, через их прозрачные тела проступал свет звезд.

— Прощай, — донеслось издалека, казалось, что голоса растворяются, как и очертания самих призраков.

— Прощайте!

А дальше они мне стали безразличны. Я заметила приближающийся к вершине моей скалы оранжевый шар и выставила вокруг себя магическую защиту. Я не хотела, чтобы меня тревожили. Призрачный Глашатай, его речи, его суждения и решения больше не были мне нужны. Мне было нужно нечто иное.

Глашатай попытался осыпать меня искрами, и я избавилась от него, просто заставила исчезнуть.

Сердце Мира продолжало пульсировать в моих руках, наделяя невероятной силой. И сила эта возрастет, как только техногенный мир перестанет существовать. Она превысит все мыслимые и немыслимые пределы. Я смогу управлять другими мирами, смогу их покорить, лишь пожелав этого. Эти миры, никогда прежде не видимые мною, вдруг промелькнули перед моими глазами. Богатые миры, наполненные магией. Я знала, что смогу пересекать границы, создавать собственные порталы. Я смогу господствовать!

И никто не сумеет остановить меня!

Для того чтобы господствовать, мне предстояло стать еще могущественней. И это должно было произойти тогда, когда этот мир окончит свое существование. Оставалось немного, техногенный мир близился к агонии. Я это чувствовала, я чувствовала мощные потоки энергии, которые струились в воздухе, которые бунтовали, грозили взорваться. И это наполняло меня восторгом, я знала, что энергия станет моей. Если все взорвется, то моя сила возрастет, и точно так же я смогу чувствовать власть над другими, более сильными мирами, над десятками и сотнями миров, которые смогу покорить. И ведь ни один из них не смог бы мне противиться, ни у одного из миров не хватило бы на это магии.

Внезапно я услышала крик Нутия, меня это так поразило, что я даже не разобрала слов. Я отправила обратно всех человеков-деревьев, но совершенно забыла про него. А он вышел на каменную площадку и стоял у ее края, не в силах преодолеть мою магическую защиту.

— Бунталина! — снова закричал Нутий. — Не делай этого. Пусть мир живет!

Меня даже насмешили привычно примитивные высказывания.

— Ты можешь не волноваться, я возьму тебя с собой в другие миры, — пообещала я. — В мои миры, которые я завоюю.

Он промолчал, я видела работу мысли на его лице. Я чувствовала, как он напряжен.

— Ты другая, — наконец ответил Нутий.

Конечно, я была другой, я была сильной и могущественной, как никогда раньше, такой могущественной, каким не был никто во всех мирах.

— Но ты меня любишь? — спросила я, заранее зная ответ.

— Да.

Разумеется, да, он никуда не мог деться от меня. Весь мир не мог никуда деться от меня. Все миры были беспомощны предо мной.

— Вот и хорошо, что любишь, мне понадобятся верные люди, в моей новой жизни все будет иначе.

— Все иначе, — согласился Нутий.

Впрочем, от его согласия или протеста ничего не зависело. Значимыми были лишь мои желания, а я желала власти и могущества, еще большего могущества, чем сейчас. Энергия переполняла меня, но этого становилось мало. Я могла почувствовать не только происходящее в этом мире, его людей, его законы. Я могла почувствовать каждую крупицу, каждый атом. Но мне хотелось большего.

Мне хотелось почувствовать и другие миры. Я жаждала этого!

— Я всегда буду рядом с тобой, — зачем-то пообещал Нутий.

Конечно, он никуда не мог бы деться от меня, я даже не сочла нужным отвечать. Я трепетала от новых возможностей.

— Я пойду за тобой, я буду выполнять твои приказы, — пробормотал Нутий.

Я кивнула, понимая, что и в самом деле мне нужно решить, кого я возьму с собой, кто достоин отправиться следом, кто может оказаться полезным.

— Я буду твоей свитой! — добавил Нутий.

Меня передернуло от этих слов. Это жалкая болотная ведьма Ди-Гнема набирала себе свиту. Это ей для дальнейших завоеваний нужны были безропотные последователи. Ей нужны были кровавые подписи. Но я-то никогда не была такой! И мои последователи должны были любить меня. Во мне не было жажды разрушения.

— Нутий, я злая? — спросила я.

— Ты другая! — ответил он. — Ты стала другой!

Меня передернуло еще раз.

— Нет! — крикнула я в ответ. — Я вовсе не стала другой. Я просто стала сильней.

— Ты рисковая, смелая, смешная. Была! — ответил Нутий. — Теперь ты другая. Чужая.

Внезапно Сердце Мира вспыхнуло белым светом и стало мерцать в такт моему сердцебиению. Я поняла: оно настраивалось на то, чтобы передать мне энергию умирающего мира. Через несколько минут, сразу после гибели этого мира, вся его энергия должна была перетечь ко мне.

Сердце готовилось это осуществить.

А я готовилась это принять.

Готовилась, думая, что справлюсь, что у меня хватит сил, что хватит решимости сеять хаос и разрушения. Я слушала пульсацию, а вместе с ней слушала и весь мир, внимала каждому звуку и отголоскам звука. Видела все краски, все оттенки, все надежды и эмоции… Все то, чему предстояло вскоре исчезнуть.

Я знала, как закипит и превратится в пар вся вода.

Как станут трухой дома.

Как остановятся миллиарды сердец.

Исчезнут дожди и ветра.

Исчезнут пустыни и ледники.

Исчезнут мегаполисы и деревни.

Бесследно исчезнет этот мир, отдав мне свою энергию. И это должно было наступить скоро. Очень скоро!

Я почувствовала острый приступ тошноты, словно мой организм вдруг решил отторгнуть от себя чужеродную ему магию. Яркие вспышки света, пульсация энергии стали мне противны. Сердце Мира продолжало биться в моих руках. Но его сила больше не доставляла мне радости. Переполнявшая меня магическая энергия стала неприятной, она словно обжигала мои сосуды, убивала меня. Превращала меня из Бунталины обратно в Бугашеньку, слабую безвольную девочку.

— Ну хорошо! — крикнула я Нутию или, скорее, не ему, а самой себе. — Хорошо! Пусть он живет!

Нутий ничего не ответил мне, да его ответ и не был нужен. Нужно было действовать. Мне предстояло вернуть Сердце Мира в надежное хранилище и сделать так, чтобы его больше никто не мог достать. Идти куда-то с артефактом уже не было времени, да это и не требовалось.

— Тебе надо вернуться в хранилище, туда, где ты будешь в безопасности! И пусть это хранилище и вправду станет безопасным, пусть больше никто и никогда не сможет проникнуть в него, — пробормотала я, словно Сердцу Мира были нужны мои слова. Оно и без всяких слов чувствовало меня, ловило малейшие оттенки эмоций. — Пусть все восстановится! Пусть этот мир будет таким, каким был до моего появления.

Пока еще магия была во мне, я чувствовала, что так все и случится, что мое последнее и едва ли не единственное колдовство пройдет успешно.

— Возвращайся в хранилище! — в завершение повторила я.

И Сердце Мира исчезло.

Пульсация прекратилась.

Прекратилось все.

Я без сил повалилась на каменную площадку. Лишившись магической поддержки, я поняла, что нахожусь на грани истощения. Не хватало сил даже на то, чтобы подняться.

Скала стала исчезать, лишенная магической поддержки, она потихоньку уменьшалась, словно таяла. А каменная площадка, на которой находились мы с Нутием, плавно опускалась вниз, на площадь.

— Бунталина, любовь моя! — Нутий поднял меня на руки.

— И не только твоя, — пробормотала я. Пожалуй, от всего былого могущества у меня осталось лишь заклинание, снимающее действие любовного эликсира. Нужно было произнести его. — Ты и в самом деле считаешь меня смешной?

— Ты забавная, — пробормотал Нутий.

Скала уменьшилась настолько, что я смогла разглядеть городскую площадь. В радостном танце кружились кикиморы, неподалеку от них плевались тролли и щелкали клыками голодные упыри.

— Бунталина, любовь моя! — откуда-то из нестройных рядов упырей выскочил Серафим. Сдружились они уже, что ли?

— Ты тоже считаешь меня забавной? — тут же спросила я о самом главном.

— Тебя? — отшатнулся Серафим. — Нет!

— Какая я?

— Ты прекрасная! Ты моя мечта! Ты лучшая из всех! — сказал Серафим. — Мое сердце трепещет при виде тебя, душа моя поет.

— Ты потревожила покой целого мира и мой покой тоже, — добавил подошедший к нам Леонард.

«Какой счастливый конец», — успела подумать я, прежде чем потерять сознание.

Глава 26

КАКОЙ СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ!

Меня разбудил настойчивый голос:

— Бунталина, отзовись! Бунталина, выйди на связь!

Открыть глаза было решительно невозможно по причине навалившейся на меня лени или усталости, эти понятия вообще трудноразделимы. Я пошарила рукой в стороне, схватила тарелку, которая валялась в изголовье, вроде как голос шел оттуда.

— Чего тебе? — пробормотала я неизвестно кому.

— Бунталина!

По суровому голосу я все же смогла признать сестрицу Агану. Но поскольку глаза раскрыть так и не получилось, то смотреть на появившуюся родственницу мне пришлось через полусомкнутые веки.

— Я обещала связаться с тобой на рассвете! — напомнила Агана.

— Угу. — Мои глаза упорно закрывались, и поэтому лица моей сестрички я не видела. Было оно спокойным, как обычно, или возмущенным, я не знаю.

— Уже вечер! — продолжила Агана.

— Бывает, — согласилась я, вновь засыпая.

— Бунталина! — Ее окрик вновь разбудил меня. — Не время спать. Миры в опасности. Мы должны восстановить покой. Ты должна это сделать.

— Уже…

— Нахальная Бунталина решила отоспаться, — послышался противный голосок Молиба, помешавший выболтать мне всю правду сразу.

— Мерзопакостный Молиб! — встрепенулась я.

Сон мигом слетел с меня. Ну вот ведь гад! Всегда он меня нервировал, но мешать выспаться после спасения мира — это уже явный перебор! Я раскрыла глаза, поправила локоны, которые закрывали от меня тарелку с моей чересчур серьезной сестрицей, козлобородым Молибом и мерзким Герцогом, в смысле Справедливым Герцогом. Он стоял позади, как пуп вселенной, позволяя прочим крутиться вокруг себя.

— Вставай и слушай, как тебе следует поступить. Или ты думаешь, что во сне тебя злотыши не настигнут?! — ухмыльнулся Молиб.

— Я уже отправила твоих злотышей знаешь куда? — К сожалению, я слишком хорошо воспитана, чтобы сказать то, что собиралась сказать. — В общем, обратно я их отправила, в Черный мир. И, кажется, запретила им впредь меня искать, — этого я точно не помнила, но надеялась, что прошлой ночью, находясь на вершине могущества, все же догадалась обезопасить свое будущее.

— Вот как?! — По растерянности, промелькнувшей на лице Молиба, я поняла, что он уже в курсе прекращения охоты на меня, но все еще не в курсе, из-за чего это произошло.

— Бунталина! Настало время действовать. — Агана решила повернуть беседу в нужное русло. — Ты должна…

— Агана, я тут поколдовала немного, — поспешила я успокоить сестричку, но, кажется, мои слова возымели противоположное действие. — Даже не то чтобы я, а так…

— Бунталина, что ты опять наделала? — резко спросила Агана. Похоже, у меня вошло в привычку выводить из себя мою невозмутимую сестрицу.

— У вас там, должно быть, всякие магические направляющие восстановились и символы как-то по-новому обозначились? — сказала я, удивляясь, что еще несколько часов назад я с легкостью меняла магическую составляющую мира, а теперь даже сами слова казались мне необычайно сложными.

— Изменились, — подтвердила Агана.

Герцог с Молибом не считали нужным отвечать мне, но по их милым прохиндейским лицам я поняла, что заинтересовала их необычайно.

Я угукнула, подумала, как бы еще потянуть время, прежде чем рассказать правду — уж больно мне хотелось позлить их, — и поняла, что лучше всего будет не раскрывать сразу все карты. Ведь стоит мне их успокоить, типа миры спасены, можете спать да не ворочаться, как я сразу перестану быть им нужной. Отработанный материал выкидывают. Поэтому я решила выжать максимум пользы, пока еще могла это сделать.

— Справедливый Герцог, приветствую вас. Позвольте мне рассказать вам последние новости. Я, как ваша подданная, просто обязана это сделать, — резко сменила тон я и обратилась непосредственно к самому главному шефу.

Герцог сделал знак Молибу, и тот, отойдя к столу, уставился в хрустальный шар, Агана бесстрастно проследила за ними, и в хрустальный шар она тоже поглядела, но по ее лицу невозможно было понять, что ей удалось увидеть.

Не знаю, как долго они изучали всякие магические аспекты, я уже начала проваливаться в сон, когда Молиб склонил голову перед Герцогом и тот изрек:

— Позволяю! Бунталина, можешь рассказывать.

Я похлопала ресницами, это помогло вновь проснуться.

— Для начала я хочу… — сказала я и вновь взяла паузу. Но теперь уже моей целью не было прогневать двух сильнейших людей герцогства, просто я неожиданно осознала, что еще не знаю, какую награду хочу получить от них. — Для начала ответьте: если мне удастся спасти от разрушения этот мир, а заодно и наш собственный, на что я могу рассчитывать? Какие преимущества я огребу?

Вероятно, в моем голосе было что-то такое, что заставило Герцога более чем серьезно отнестись к моим словам, он поверил, что власть и вправду в моих руках.

— Хочешь потребовать, чтобы я снял с тебя все обвинения в воровстве и прекратил преследовать? — Герцог сдвинул брови и уставился на меня своим прожигающим взглядом, словно желая убедиться в моей правоте.

— Ни в коем случае! — возмутилась я. У меня и без того неприятностей предостаточно, а тут еще и мое существование хотели признать законным, лишить любимой работы. А потом что? Отправили бы меня на честные заработки: шить, стирать, готовить! — Закон есть закон! Может, я и мир спасаю только ради того, чтобы по закону жить. В том смысле, что я ворую, вы меня ловите. И не нужно ничего менять.

— Так чего же ты хочешь? — спросил Герцог.

В общем, он совершенно не собирался подсказывать нужный ответ, что же можно вытрясти из него за мои подвиги. Пришлось думать самостоятельно и предельно быстро. Улучшить содержание узников в башне Ляфет, ведь когда-нибудь я все равно туда попаду? Повысить сумму за мою поимку, чтобы мои родственнички обзавидовались? Прогнать Молиба прочь из герцогства? Но все это было как-то мелко, как-то неправильно.

— Герцог Справедливый! — Я обрадовалась, что наконец нашла правильную мысль. — Восстанови справедливость, вот чего я хочу! Объяви меня первой красавицей герцогства!

— Чего? — откинув в сторону всю свою чопорность, совершенно по-мужицки удивился Герцог.

— А того, — не особо вежливо ответила я. — Побывав в другом мире, я усвоила истину, поняла, насколько я прекрасна. Хочу, чтобы и в моем родном мире все об этом знали, — сказала я. И, кстати, любовный эликсир тут вовсе ни при чем, я и в самом деле красавица, так почему бы остальным об этом не узнать?!

Молиб премерзко рассмеялся, да что от него ждать, не в силах он оценить истинную красоту!

— Ну хорошо! — согласился Герцог. — Завтра же я издам указ.

— Сегодня, немедленно! — потребовала я, ибо не особо-то рассчитывала на его справедливость, а так он уже не отвертится. — Пусть по всему герцогству развесят мои портреты с надписью о том, что я первая красавица.

— Если ты спасешь наш мир, то так и будет! — изрек Герцог, а над его головой мелькнуло золотое свечение.

Я вздохнула, можно было не сомневаться в обещанном, слово, скрепленное магией, никто не в силах нарушить. А мир-то я уже в общем-то спасла, так что награда должна была появиться в самом ближайшем будущем.

— Ну же! — поторопил меня Молиб. — Нахальная Бунталина…

— Теперь ты должен ко мне обращаться: «Прекрасная Бунталина», — поправила я козлобородого.

Молиба аж перекосило, но противиться он не мог.

— Прекрасная Бунталина, — сквозь зубы произнес он, — немедленно расскажи, что произошло в том мире.

Разумеется, я собиралась ответить и при этом солгать. А что поделать: без лжи мне было никак не совершить следующий шаг.

— Я нашла способ остановить ведьму, — сказала я как можно более торжественно. — И уже сделала кое-что, вот отчего произошли изменения в нашем мире и исчезли злотыши. И вы сами в этом убедились, поглядывая в свой хрустальный шар. Вы ведь убедились, что я на верном пути?

— Определенно, изменения имеются, — нехотя признал Молиб.

— Так вот, чтобы остановить разрушение техногенного мира и тем самым спасти наш мир, нужно вмешательство сильного мага, — ляпнула я. В эту ложь просто обязан был поверить любой маг, ибо все они себя считают незаменимыми, уверены, что без них ничего не произойдет.

— Я должен все доделать? — язвительно спросил Молиб, уже готовый снисходительно принять на себя эту роль.

— Если понадобится, то и ты! — резко оборвал его Герцог.

— Нет, магом должна быть женщина. Пусть Агана выйдет из замка в лес. — Я запнулась, придумывая, как бы получше оправдать это действие. А вывести Агану необходимо, она же с Герцогом сплотилась лишь на время смертельной угрозы. А как в замке поймут, что угроза миновала, так и конец дружбе, отправится сестрица в Ляфет, вытаскивать ее оттуда будет намного сложней. — Лишь среди деревьев сработает магия спасения мира.

Молиб недоверчиво уставился в хрустальный шар. Да что же такое они там все видят! И наконец кивнул. Ага, значит, ничего толкового в этом шаре и не показывают, если уж не смогли меня во лжи изобличить.

— Ступай, — сказал Герцог Агане. — Даю тебе час времени. Если не справишься, пеняй на себя.

— Я справлюсь, — ответила Агана.

Я героически молчала все то время, пока Агана с тарелкой в руках не вышла из замка и не добралась до безопасного леса.

— Спасибо, Бунталина, — сказала сестрица.

— Теперь для спасения мира, — начала я таинственным голосом.

— Довольно, — хмыкнула она. — Я уже и так все поняла, видела символы, наш мир более вне опасности. Рассказывай, что произошло!

— Ну ладно. — И я рассказала все случившееся на скале, в смысле почти все. Выдавать всю правду никогда не следует.

— Да уж, — пробормотала сестрица. — Не ожидала от тебя такого.

— Я и сама не ожидала, — вздохнула я, после откровений с Аганой мне вдруг стало страшно, что я сделала нечто неправильное. Уж очень странно сестра отреагировала на мои слова.

— Кизляк не обрадуется твоей истории, ничего ты не сделала для гильдии. Ну да ты сама ему все рассказывать будешь, подумай, как лучше факты преподнести, — упрекнула Агана.

— Как ничего? — возмутилась я. — Я вообще-то весь мир спасла, даже два мира, а значит, и родную гильдию отъявленных — тоже.

— В гильдии спасателей такой бы истории обрадовались, — кивнула Агана.

А я пыталась прийти в себя, понять, что же насторожило Агану. Вроде, по всем магическим и человеческим законам, ничего плохого не произошло. Но если обратиться к законам нашей гильдии, то косяков вылезало предостаточно. Ну спасла я техногенный мир сначала от ведьмы, а потом — от самой себя, и что? Какая от этого выгода?! Лучше украла бы что-нибудь ценное, как подобает приличным девушкам, так нет же, спасениями увлеклась, словно герой какой-нибудь. Теперь и в гильдию-то возвращаться стыдно, как я в глаза (то есть в глаз) Кизляку смотреть стану? А что в качестве подати заплачу? Десять процентов от спасения? Сильно я озадачилась, очень сильно.

— Но я же с добычей вернусь, — пробормотала я. — И отдам ему его процент.

Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и совершенно растерялась.

— Да перестань ты, пошутила я. Не удержалась, глядя на твое расстроенное лицо, — неожиданно рассмеялась Агана. — Неужели ты думаешь, что у меня чувства юмора нет?!

— Не знаю, — растерянности во мне еще больше прибавилось.

— Ты спасла наш мир, так что мы преспокойно сможем своими отъявленными делами заниматься. Кизляк обрадуется твоему возвращению, — сказала Агана.

— Правда? — все еще не могла опомниться я, потому как чувства юмора у моей сестрицы и вправду не было.

— Ты сделала то, что оказалось не по силам сильнейшим магам! — признала Агана. — Не справились бы мы сами.

— Ну так я же случайно, — пробормотала я.

— Ты все делаешь случайно: и губишь миры, и спасаешь их. Теперь прощай, встретимся в гильдии. Кстати, за мной должок, ты меня вытащила из замка, я помогу тебе вернуться домой. — Агана исчезла.

ЭПИЛОГ

— Ну вот так все и закончилось. Я спасла ваш мир. — Рыжая девица обвела нахальным взглядом охранников, собравшихся послушать ее рассказ. Причем к концу ее повествования народу ощутимо прибавилось, в кабинет набился весь состав, даже отдежурившие не спешили расходиться поломам. — Прошу отметить, что это была случайность, и от профессии своих предков я отказываться не намерена.

— Вроде не было никакого землетрясения, и скалы тоже не было, и следов никаких нет, — пробормотал тот самый охранник, который несколько часов назад задержал Бунталину. — Если бы все прошло так, как задумала ведьма, вы бы просто не проснулись в то утро, потому как не было бы уже этого мира, в котором можно проснуться.

— Я же говорю: люди это и не могли почувствовать, а потом я все восстановила, как было, — пояснила Бунталина.

— Интересная сказочка! — ответил начальник охраны. — Вот сколько я всего за свою жизнь наслушался, но такого отменного вранья ни разу не слыхал. Тебя поймали с поличным в ювелирном магазине! А ты нам всякие байки травишь про конец света!

— Так это же я потом, для восстановления репутации, туда пошла! — возмутилась Бунталина. — Мне нужно было честное воровское имя восстанавливать. Посудите сами, что я еще могла сделать для этого!

— Ты говорила, что, по законам вашей гильдии, вы не должны никому рассказывать правду, так что же ты тут несколько часов болтала? — встрепенулся один из охранников.

— Мы не должны рассказывать правду, если не преследуем особую цель, — пояснила Бунаталина.

— Что же у тебя за цель? — насторожился начальник охраны и на всякий случай огляделся. Дверь закрыта, кабинет полон охранников, девица безоружна. Вроде все было надежно защищено.

— Моя основная цель — пообщаться с вами, — ухмыльнулась Бунталина.

Начальник охраны пытался сделать проницательный взгляд, который бы соответствовал его положению, мудрости и опыту работы, но тщетно, его раздираю любопытство. К счастью, вопросы, которые его так интересовали, задали подчиненные.

— Слушай, а как ты со своими возлюбленными разобралась? — спросил один из охранников. — Они же решили, что ты достанешься самому храброму из них.

— Это они так решили, а у меня свои мысли на этот счет! — ответила Бунталина.

— Я понял! — выдвинул версию молоденький охранник, тот самый, который и арестовал Бунталину. — Ты сняла с них любовное заклятие, и они все ушли. Ты осталась одна в то самое утро!

— Заклятие? — удивилась Бунталина. — Вот еще, я тогда столько добрых дел наделала, что устала и решила передохнуть. Поверьте, сделай я еще хоть одно доброе дело, и это бы уже вышло за рамки приличия. Они, едва дождавшись моего пробуждения, снова повторили свои клятвы верности. Я их клятвы приняла. Заклятие сниму как-нибудь потом, когда найду сводное время. Мне нужны все трое, они неплохо дополняют друг друга.

— Но если все так, — перехватил инициативу начальник охраны, — то зачем же ты ювелирку грабить пошла? Тебе что, заняться больше нечем после спасения мира?

Остальные охранники одобрительно загалдели.

— Неужели не ясно? Мне уже пора сваливать из вашего мира, Агана пообещала, что поможет мне выбраться. Ну вроде как в оплату за то, что я ей из замка Герцога сбежать помогла. Агана сказала, что сможет открыть для меня новый портал, а потом объявила, что ей на это потребуется несколько часов. Нужно же было как-то время скоротать, вот я и решила с вами побеседовать. А лучший способ для знакомства со стражниками — это воровство! — Наглая девица широко улыбнулась. — Я не просто так попалась, захотела с пользой время провести!

— Вот как? — хмыкнул начальник охраны. — И что же?

— Поболтала! Сняла стресс после всего произошедшего, — ответила она. — А сейчас мне пора уходить. Даже жаль, вы такие все милые. Но обещаю, что потом обязательно пришлю вам письмо, расскажу о моих делах. Уж слишком вы хорошие слушатели.

На лицах охранников появились ухмылки. Уж как только их не называли задержанные. Но вот так, по-наглому, не обращался еще никто.

— И как ты думаешь выбраться отсюда? Как до своего портала доберешься? — спросил начальник охраны и обвел взглядом небольшой кабинет, забитый охранниками.

— О, это я с радостью объясню. — Рыжая девица встала со стула и сделала пару шагов.

Никто и не думал ей мешать. Да к тому же она направилась не к двери, а к стене. И вдруг девица вошла в саму стену, будто та состояла из тумана.

— Уже открылся, — послышался удаляющийся голос Бунталины.

— Что?.. — не поверил своим глазам начальник охраны, бросился вперед и ударился лбом об стену, в которой только что исчезла рыжая девица.

— Какого?.. — спросил он, вдруг обнаружив, что с исчезновением девицы пропали так же и ювелирные изделия, оставленные в качестве доказательства, и его любимый планшет.

— Какого?.. — повторил он.

Ничего вразумительного в ответ он не услышал.

Весь торговый центр обыскали несколько раз, но ни самой нарушительницы покоя, ни следов ее побега обнаружить так и не удалось.

К немалому удивлению охранников, через неделю им пришло письмо, подписанное Бунталиной Вольё.

Content

Елена Сухова
ПЯТЬСОТ ОТТЕНКОВ ФЭНТЕЗИ
ОТТЕНОК ТЕХНОГЕННЫЙ

ПРОЛОГ

Глава 1 ЗАКОНЫ И БЕЗЗАКОНИЕ САНКТ-ВЕРТА

Глава 2 ГИЛЬДИЯ ОТЪЯВЛЕННЫХ

Глава 3 ВМЕСТО ЗВЕЗД И СПОКОЙСТВИЯ

Глава 4 БОЛОТНАЯ ВЕДЬМА ДИ-ГНЕМА

Глава 5 НОВЫЙ МИР — НОВЫЕ ЗАКОНЫ

Глава 6 БУТИКИ, БРЕНДЫ И ПРОЧЕЕ

Глава 7 ХРАНИТЕЛЬ СВИТКА

Глава 8 НОВЫЙ ДРУГ, ИЛИ ПРИВЕТ ОТ ЗЛОТЫШЕЙ

Глава 9 КУДА МЕЧТАЮТ ПОПАСТЬ МИЛЛИОНЫ

Глава 10 ОБСУЖДЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ВОПРОСОВ

Глава 11 ЗА СВИТКОМ И НЕПРИЯТНОСТЯМИ

Глава 12 ПРАВИЛА ЧТЕНИЯ ДРЕВНЕГОБЛИНСКИХ РУН

Глава 13 ЛЕЧЕБНИЦА И РОЛЕВЫЕ ИГРЫ

Глава 14 ЦЕНТР МИРОЗДАНИЯ И ПРОЧИЕ ПРОБЛЕМЫ

Глава 15 ДЕЙСТВИЕ БАГРОВОЙ ЛУНЫ

Глава 16 ПРИЗРАКИ ОТЕЛЯ «ГОТЕНДЕН»

Глава 17 ПЕРЕХОД НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ

Глава 18 ТЕМНОЕ УТРО

Глава 19 ВЕЛИКАЯ СХОДКА

Глава 20 И НАЧАЛАСЬ ПОДГОТОВКА, ИЛИ МЕНЯ ВСЕ БРОСИЛИ

Глава 21 ХРАНИТЕЛЬНИЦА НЕПРИЯТНОСТЕЙ

Глава 22 НОВОЕ ЯВЛЕНИЕ ВЕДЬМЫ

Глава 23 ПУТЬ К НЕБЕСАМ, ИЛИ БИТВА НА СКАЛЕ

Глава 24 КТО ИЗ НАС БУГАШЕНЬКА?

Глава 25 НОВАЯ ПРАВИТЕЛЬНИЦА МИРОВ

Глава 26 КАКОЙ СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ!

ЭПИЛОГ