Сэперштейн Дэвид

Кокон

Дэвид Сэперштейн

КОКОН

За пределами невинности юности

И мудрости старости лежат чудеса…

Глава первая

Большой дизель-электроход медленно двигался по каналу мимо спящего поселка Корал Гейбл. Ничто не нарушало тишину, кроме пыхтения мощных сдвоенных судовых дизелей «Манты III», да косяков прыгающей форели. Дома вдоль канала отливали пастельными тонами розового, голубого и зеленого цветов, а дорожки, ведущие к ним, были безукоризненно прибраны. У пристани стояли два корабля, пришвартовавшиеся рядом один к другого. Было очень рано и очень спокойно.

«Манта III» повернула в главный канал, оставив позади спокойную туманную гавань. Зашумели двигатели, переключенные Джеком Фишером на шесть узлов. Стоя на мостике, он резко повернул вправо, направив «Манту III» левее вешек канала. Оставалось пройти милю до дамбы и потом выйти в открытый океан.

Джек отхлебнул кофе и глубоко вздохнул. Для него это время суток было наилучшим. Показался край багрового солнца, было спокойно и тихо. Все радовало его в это утро, если не считать этих необычных и скрытных людей внизу. И старшим явно был невысокий молчаливый лысый парень.

Летящий пеликан пересек курс корабля в поисках еды и это напомнило Джеку о несъеденной булке с маслом… Да, предстояла хорошая неделя. Эти люди хорошо платили за аренду «Манты III».

Он оглянулся на корму и стал разглядывать их снаряжение. Насчитал десять баллонов для подводного плавания. Там также было много ластов, грузил, шлемов, вешек. Большой всасывающий насос и шланг лежали отдельно слева. Вакуумный очиститель образцов. Другие ящики не были распакованы, и можно было лишь предполагать, что в них находится.

Это была не первая подводная экспедиция, которую он проводил. Всегда находились охотники за сокровищами, хотя нередко у них не было своих кораблей. Эти люди никогда не говорили, что они ищут сокровища, и вообще предпочитали умалчивать о целях рейса.

Он взглянул на карту и предоставленные пояснения. Они охватывали район, в котором он часто рыбачил. Как раз на юго-восточном краю рифа. В сезон здесь хорошо было удить на блесну барракуд.

Раздался шум, и он, обернувшись, увидел одного из трех ныряльщиков, двигающего ящик к середине палубы. Джек наблюдал, как тот открыл ящик и достал оттуда предмет, оказавшийся маленьким передатчиком. Там были два мотка серебристой проволоки, которые ныряльщик выложил на палубу. Потом он повернулся и стал подниматься на мостик.

Джек не спускал глаз с вешек канала и подсчитал, что осталось минут пять до выхода в открытое море. Молодой человек (имя его было Хал или Ханк) поднялся на мостик и улыбнулся.

— Как дела, капитан?

— Хорошо… До океана несколько минут… Тогда у нас будет время. Мне кажется, погода нас сегодня порадует.

Молодой человек посмотрел на всходящее солнце и улыбнулся.

— Можно ли мне использовать реи? Я хочу вот так натянуть антенну. — Он пальцами изобразил треугольник, указав, что использует концы рей как основу, а вершину закрепит на корме. Джек не находил причин для отказа, но ему было любопытно узнать, для чего им понадобился передатчик.

— Какая это разновидность радио? — спросил он.

— Ну, это по сути не радио… просто что-то вроде указателя направления при подводных работах. В общем-то это новый вид снаряжения, который мы спроектировали и собирались испробовать сегодня. — Молодой человек казался смущенным, но Джек не обратил на это внимания.

— Ты Хал? — спросил Джек.

Человек, начавший спускаться с мостика, взглянул на него:

— Нет, я Гарри. Хал — парень со светлыми волосами, — и он исчез из виду.

Джек услышал скрип блока, закрепленного на конце реи. Но его внимание быстро переключилось на звук мотора, зазвучавшего недалеко от «Манты III».

Лоснящийся нос Гаттерраса[1] вынырнул из канала, ведущего к новому причалу, принадлежащему общине. Ну и великолепное же это было место!.. Да и комплекс построен в рекордно короткое время. Предмет всеобщего обсуждения. А какое название… Антарес. Местной газете понадобилось две недели, чтобы установить владельцев и сообщить, что «Антарес» — яркая звезда в зодиакальном созвездии Скорпион. Почему, во имя Всевышнего, они назвали так это место — было тайной для всех.

Гаттеррас находился примерно в пятидесяти ярдах от «Манты III». Пока корабль поворачивался, Джек смог прочитать его название — «Терра Тайм». Фишер отметил, что реи на корабле были разведены, а тонкие серебристые провода были закреплены на их окончаниях и соединены на носу. Молодой блондин прикреплял проводник к передатчику — копии того, что был на палубе «Манты III». Они проплывали вдоль дамбы и сверкающий Гаттеррас возглавлял движение. Он направлялся прямо на восток, к восходящему солнцу. Джек усилил работу двигателей и повернул корабль к юго-востоку, к рифу. Сзади стали появляться друге суда из главного канала, и он должен был внимательно следить за курсом. Джеку Фишеру надо было спуститься в радиорубку, чтобы узнать прогноз погоды. Кроме того, его пассажиры просили проверить, много ли кораблей будет сегодня в их районе.

Джек быстро осмотрелся по сторонам, потом переключил автоматическое управление на более медленный ход. В ближайшие дни он должен установить громкоговоритель и микрофонный контакт на капитанском мостике, решил Джек, и стал спускаться в радиорубку.

Гарри заканчивал прикреплять антенное устройство и открывал другой ящик, когда Джек, преодолев последний пролет лестницы, оказался на главной палубе. В ящике был газовый баллон и что-то, похожее на блестящую металлизированную материю. Джек понял, что это будет необычная охота за сокровищами.

Человек, который появился с нижней палубы, кивнул Джеку. Он был невысок, может быть, пять футов и два дюйма, но очень хорошо сложен. На вид ему можно было дать немного за сорок. На нем были только бледно-зеленые плавки. Джек ответил кивком и вошел в радиорубку, а человек прошел мимо него и опустился на колени около Гарри.

«Что-то странное с этим парнем», — подумал Джек. — Кажется, будто он пышет жаром, а он даже не вспотел. «А ведь у этого человека вообще нет волос. Да, ни волоска. Наверное, последствия тяжелой формы скарлатины… да, очень жаль».

Джек повернул рычажок включения аппаратуры, и радиопередатчик стал потрескивать, пока он вращал ручку регулировки. Настроившись на волну 27,55, Фишер включил микрофон. «Говорит KAAL-9911… Манта III. Фил, ты слушаешь? Перехожу на прием».

Ему тут же ответил голос: «Эй, Джек, как ты поживаешь? Да, мы в открытом море — милях в пяти… Я попробую сделать несколько рейсов в Гольфстрим. Подхватил вчера парочку. А ты чем будешь заниматься? Перехожу на прием».

Джек опять включился: «У меня на борту партия на предстоящую неделю. Поныряем у южного рифа. Кто-нибудь говорил, что направляется туда? Перехожу на прием».

«Нет, никто. Там было очень спокойно последние две недели. Далее никакой заблудившейся лодчонки. Странно, потому что там было всегда оживленно, а сейчас… никого. Сообщи мне, если ты что-либо там увидишь… Я свяжусь с тобой около полудня… Перехожу на прием».

— Понял тебя, Фил, какого черта! — Джем замер, пораженный, так как огромная тень почти закрыла все поле зрения. Он увидел взблеск серебра и потом лишь понял, что Гарри и Лысый запустили гигантский серебристый воздушный шар.

—: Извини, Фил, я должен идти… Ничего особенного, просто надо поговорить с этими парнями о правилах и инструкциях… Ладно, буду ждать твой вызов около полудня. Конец связи.

Он повесил микрофон на крючок и поднялся на капитанский мостик, где перевел регулятор хода на другой уровень управления. Джек обернулся и увидел лысого человека, который стоял за его спиной. На какие-то секунды Фишер растерялся, а затем понял, что он смотрит в глаза, холоднее которых ему не случалось видеть. Глаза были как голубые льдинки (разве раньше они не были карими?), и человек глядел не мигая.

— Парни, что это вы сделали с этим воздушным шаром. Насколько мне известно, мы не имеем права делать этого без специального разрешения.

Выражение лица Лысого не изменилось.

— Мы имеем право, — сказал он, потом спросил: — Через сколько времени мы доберемся до рифа?

— Примерно через час, если море будет таким же… Подождите минуточку… Что вы имели в виду, говоря: «мы имеем право»? Я имею в виду… я считаю… должен знать, есть ли у вас еще сюрпризы.

Снизу донесся голос, затем появился человек, который ранее сделал пометы на карте. Его звали Брайт — Амос Брайт. Ранним утром он был одет в джинсы, тапочки и свитер. Теперь же на нем — металлический скафандр. Он был цвета меди, с плеч и колен его свисали провода. Мистер Брайт все еще продолжал извиняться:

— …Очень сожалею, капитан. Я вам должен сказать… это моя вина. Это высотный зонд для испытания нового снаряжения… вот тех предметов на палубе. Мы собираемся принять подводный сигнал с его помощью и произвести некоторые расчеты. Сюрпризов больше не будет. Я искренне извиняюсь. — Он встал между Лысым и капитаном. Гарри последовал за Амосом и положил руку на плечо Лысого. Лоснящийся низенький человек повернулся, и они оба (Гарри и Лысый) пошли на корму корабля.

Тишина была прервана сигналом с приближающегося зафрахтованного корабля. Джек понял, что надо освободить дорогу…

— Хорошо… хорошо… Я был просто поражен… Не собирался кричать. Пожалуйста, скажите ему, что я сожалею о происшедшем.

Брайт ответил:

— Ничего не случилось, — затем он повернулся, и направился к тем двоим на корме.

Джеку очень хотелось расспросить его об антенном устройстве, но Амос уже ушел.

«Не мое дело, — подумал он, — к тому же они хорошо платят». Фишер толкнул рычаг. Вновь откликнулись дизеля, и скоро скорость корабля достигла двадцати пяти узлов. Очертания Майами-Бич виднелись за кормой, но на побережье доминировал новый комплекс «Антарес».

Уже минут тридцать прошло с тех пор, как он вернулся на мостик. Минут через пятнадцать они достигнут рифа. Какое-то время поблизости не было кораблей. Его пассажиры, кажется, понимали, что корабль приближается к цели, так как все они собрались на палубе. Только Лысого не было.

Всего на палубе было шесть человек. Мистер Брайт, Гарри, блондин Хал, двое одетых в медные скафандры и еще один низкорослый безволосый человек, который мог бы быть братом Лысого. Отличался он лишь тем, что был черный как смоль. Он выглядел так, как будто его покрыли блестящей черной эмалевой краской. Он стоял в стороне от других и смотрел на небо. Посмотрев туда же, Джек увидел большой серебристый воздушный шар, реющий над кораблем. Он не мог определить высоты, на которой находился шар, так как не имел представления о его истинных размерах. Сейчас казалось, что воздушный шар находился примерно в пятистах ярдах от корабля и чуть ближе м порту. В какой-то момент Джеку почудилось, что он видит два шара. Он протер глаза и опять посмотрел наверх, но шар был один.

Звуковые импульсы гидролокатора океанского дна становились чаще, и он понимал, что корабль приближается к рифу. Он уменьшил нагрузку на двигатели и сверился с пометами на карте. Джек подсчитал, что они примерно в полумиле на запад от заданного места и чуть севернее. Он повернул штурвал и стал всматриваться вдаль в поисках метки рифового буйка номер сорок три, зеленого цвета. Он повернул штурвал так, чтобы оказаться южнее буйка. Это обеспечило выход корабля точно на заданное место.

Когда Джек потянулся к холодильнику на мостике, он увидел белого лысого человека, выходящего на палубу. Он нес чёрный стержень. К стержню были прикреплены два провода. Один провод тянулся к серебристому диску, закрепленному прямо на середине его лысой головы. Другой провод с диском на конце он держал в руке.

Глядя вниз, Джек достал банку холодного пива и закрыл холодильник. Он вскрыл банку и опять стал смотреть. Второй провод теперь был прикреплен к голове черного человека. Оба они опустились на колени на корме корабля и положили руки на провода антенны, тянущиеся с рей. Мистер Брайт опускал черный стержень в воду. По мере опускания стержня в зеленоватую воду над внешним рифом, мистер Брайт отходил назад, под мостик. Все остальные следовали за ним, кроме Хала, опустившегося на колени и манипулировавшего несколькими переключателями на снаряжении.

Слабый гудящий звук коснулся ушей Джека в тот момент когда антенные провода стали раскаляться. Было яркое, солнечное утро, но свет от проводов был ослепительнее сверкания солнечных лучей. Казалось, что действует гигантский треугольный сварочный аппарат. Внезапно яркое красное сияние возникло под водой за правым бортом. Джек понял, что в том месте находился черный стержень. Сияние раскололо поверхность воды, и алый луч света ударил прямо вверх к серебристому воздушному шару, который реял прямо над кораблем. Гудение нарастало.

Джек не видел, что Гарри поднялся на мостик, но, почувствовав его присутствие, повернулся к нему.

— Что за чертовщина тут происходит?

Гарри приложил палец к губам, принуждая Джека замолчать, и прошептал:

— Просто смотрите… Мы объясним позже.

Снизу раздался крик, и мистер Брайт и двое одетых в медные скафандры стали показывать за правый борт дальше алого луча. Там входил в воду синий луч. Джек посмотрел вверх, чтобы увидеть источник синего луча, — он исходил от второго воздушного шара. Значит, их все-таки было два. Мистер Брайт закричал ему:

— Капитан… Вот туда! Это то место, где мы должны стать на якорь. Прямо на той точке. Скорее. Пожалуйста. — Мистер Брайт повернулся и помахал Халу, моментально выключившему передающее устройство. Один из «медных» людей вытянул из воды черный стержень, а лысые двойники отпустили антенну. Лучи исчезли, но Джек уже заметил место, засекая его по буйку и краю рифа.

Джек посмотрел на Гарри.

— Ну, что же это все-таки за дьявольщина?

Гарри, который, несомненно был возбужден, уверил Джека, что мистер Брайт сможет объяснить все происходящее гораздо лучше, чем он сам это сделал бы. А пока было крайне важно выйти на нужную точку, и поскорее. Затем он сбежал вниз по лестнице на палубу.

Джек запустил двигатели и направил «Манту III» к указанному месту. Он отпил глоток пива, но у пива был металлический привкус, и он поставил банку на стекло компаса. Фишер посмотрел вокруг, а потом на компас: он дико вращался и дергался так, что стрелка его ударялась о поверхностное стекло. Она издавала щелкающие звуки при ударах о стекло. Чем ближе подходили они к цели, тем быстрее вращалась игла компаса, а когда они вышли на точку, стекло вылетело из компаса, разлив его пиво. Игла компаса вылетела и просвистела в нескольких дюймах от его лица, уносясь вверх. К счастью он при этом отскочил назад.

«Что же это за чертовщина?» О— подумал он. Затем, кипя от негодования, остановил двигатели и бросился вниз по лестнице, на палубу. Но палубы не было, а лишь яркая вспышка, а затем сине-черное ничто, в котором, казалось, растворяется его тело.

Глава вторая

Если смерть имеет запах, то это было первым ощущением Джека, когда он пришел в себя. Другое ощущение было тем, что его ноги находятся на вибраторе, вот уже лет двадцать. Когда он открыл глаза, добродушное лицо мистера Брайта оказалось в фокусе, Гарри тоже был рядом и J снимал с шеи Джека белую липучую массу.

Первым заговорил мистер Брайт:

— Капитан, пожалуйста… Я прошу вас сосредоточиться и постараться не сердиться. Если сможете, расслабьтесь и, пожалуйста, выслушайте меня. Я расскажу вам историю, которая, может быть, покажется неправдоподобной, и которой вы не поверите. Но, со временем вы убедитесь в ее истинности. Разрешите мне также сказать вам, что вы нужны нам и мы надеемся, вы все поймете и будете продолжать помогать нам. Раньше мы считали, что справимся с возложенным заданием сами, без… как бы это сказать… без чьей-либо помощи… но теперь мы знаем, что это невозможно…

Джек откинулся на койку, чувствуя, как голос мистера Брайта его успокаивает. Гарри отложил белую липучку и подбадривающе улыбнулся. Запах «смерти» показался почти приятным, и тело его перестало вибрировать. Постепенно он стал воспринимать происходящее на палубе, а затем переключил свое внимание на мистера Брайта..

— Что со мной случилось? Я что, упал?.. И что за чертовщиной вы, ребята, занимаетесь там? — он вспомнил о компасной игле и почувствовал испуг. — Что вы собираетесь сделать со мной, с моим кораблем?

Мистер Брайт заговорил спокойно и негромко:

— Джек, — можно мне называть вас Джеком? — а вы точно знаете, где вы находитесь? Я хочу сказать, знаете ли вы, как называется это место… Я имею в виду вот этот риф?

— Да, — ответил Джек, — он называется «Камни». Я постоянно ловлю здесь рыбу.

— Хорошо, — сказал Брайт. — А знаете ли вы, почему он называется «Камни»?

— Да… Из-за этих плит там, под водой. Некоторые люди считают их следами исчезнувшего города или континента…

Брайт улыбнулся и продолжил:

— Прекрасно. Теперь разрешите мне вам рассказать, что это за место… что это за плиты на самом деле… кто мы… и… — он вздохнул —…почему мы здесь.

Брайт говорил почти целый час. Джек перебивал его три раза — один раз, чтобы попросить пива, так как от страха во рту совершенно пересохло, другой — чтобы сыграть роль разведчика, и третий — чтобы попросить черного лысого человека убраться вон.

В общем-то, история была загадочной. Трудно было в нее поверить. Он понимал слова, но не воспринимал концепцию. К этому он просто не был готов. Он теперь был на палубе, и в соответствии с его обещанием стал членом их команды. Здесь же были: Гарри, мистер Брайт и Хал. Сверкающий черный — его звали Билл — находился на небольшом резиновом плоту ярдах в десяти за кормой. Белый лысый человек и двое других в медных скафандрах работали под водой на рифе. Амос Брайт уже успел переодеть медный скафандр и был опять одет.

Воздушные шары все еще находились над головой, но теперь Джек знал, что только один из них — воздушный шар, а другой — космический корабль. Что это они ему говорили? Да, это на самом деле вспомогательный, а не космический корабль. Их базой был космический корабль с Антареса, опустившийся но обратную сторону Луны. Этот же шарообразный корабль был способен саморасширяться, а после использования — самоуничтожаться.

Сейчас на палубе царило возбуждение, так как Билл кричал пронзительным голосом: «Приближается, приближается!..»

В море, левее плота, вся поверхность заполнилась пузырьками воздуха, и из воды появились двое водолазов в медных скафандрах. За ними появилась металлическая коробка… нет… это больше было похоже на огромный белый цилиндр дезодоранта. Он был покрыт липкой белой массой. Его появление заполнило воздух тем же запахом, который теперь уже был знаком Джеку.

«Медные» водолазы подвели предмет к «Манте III». Пришлось приложить большие усилия, чтобы поднять его из воды на борт. Пятью минутами позже на палубе появился второй такой же предмет. Через два часа их было уже шесть и «Манта III» стала походить на торпедный катер времен второй мировой войны с торпедными аппаратами на носу и на корме. Лишь после подъема на борт седьмого предмета лысый белый человек вынырнул на поверхность. Джек забыл о нем, но в тот момент его не удивило, что этот человек мог находиться под водой так долго. Не показалось странным даже то, что на нем не было акваланга или дыхательного аппарата.

Мистер Брайт перекинулся несколькими словами с лысым белым, потом повернулся к Джеку.

— Это последний член нашей группы, Джек. Я хотел бы вас познакомить. — Он сделал жест в сторону подходящей белой фигуры, двигающейся теперь в сторону Джека. Глаза его уже не были льдистыми и угрожающими. Они были карие, дружелюбные. — Это Джеймс… э-э… Джим, да, Джим будет лучше.

Джек протянул руку, и Джим сделал то же. Вибрация охватила Джека, как выстрел, и он отдернул руку.

— Извините, — сказал Джим. — Я должен лучше следить за этим.

Джек сказал, что все в порядке. Мистер Брайт заметил, что уже поздно и им пора возвращаться к причалу, который станет частью совладения комплекса «Антарес».

Пока остальные члены группы упаковывали свои ящики и снимали скафандры, Джек вскарабкался на подвесной мостик. Хал был на носу и поднимал якорь. Он сделал знак капитану, что все в порядке, и Джек пустил двигатели и взглянул на компас. Тот был отремонтирован и действовал отлично. Фишер развернул корабль носом к Майами и достал новую банку пива. Он решил остаться один но мостике. Слишком о многом надо было подумать и всегда один час, чтобы принять решение — решение, которое могло повлиять на весь мир… его мир и его род — на тех, кого они называли «обитатели». Он определенно относился к «обитателям»

Глава третья

«Атлантида» — было неверным названием. Пришельцы называли остров «Антарес Куад Три». Он на протяжении более пятисот земных лет был процветающим поселением антаресцев. Это был огромный остров, простиравшийся от Азорских до Багамских островов, Его северные берега почти достигали Гренландии, а южная оконечность острова находилась в каких-то двух сотнях миль от того, что теперь известно под названием «Бразилия».

Антарес Куад Три был торговым поселением, а в последние свои годы и военной базой и местом подписания мирного договора «Куад Три», прекратившего звездные войны во всем этом секторе нашей Галактики. Это произошло за семьдесят земных лет до уничтожения поселения. Антарес Куад Три был стерт с лица Земли пять тысяч земных лет назад, когда часть планеты Сатурн, сойдя со своей орбиты, прошла близко от Земли. Жители Антареса были заблаговременно предупреждены о неминуемой катастрофе и поэтому смогли своевременно эвакуировать свою колонию. Но в то время они решили оставить часть своей армии на месте…

Мысли Джека мчались, как говорят, со скоростью света. Идея была потрясающей, но он понимал, что — необходимо разобраться во всем. Он заставил себя сосредоточится и заново продумать всю историю от начала до конца по порядку, как рассказал се ему мистер Амос Брайт, командир антаресского отряда.

Он начал с Камней.

— Да, — произнес Джек и продолжил: — Я знаю это место. Мы зовем его «Камни» из-за плит, лежащих вокруг рифа, под водой.

Тогда Брайт сказал:

— Я хочу, чтобы вы представили себе огромный остров, занимающий большую часть того, что вы теперь называете Атлантическим океаном. Когда-то здесь действительно был большой остров. Который вы называете Атлантидой. Но его название было Антарес Куад Три. Это было наше поселение, здесь, на этой планете, в этом месте. Нас там были многие тысячи, потому что мы заселяли этот сектор, третий сектор той галактики, в которой расположены наши планеты. Вы называете его «Млечный Путь».

Сначала мы старались избегать контактов с здешними «обитателями» здесь, потому что они были весьма отсталыми, и мы не хотели вмешиваться в их жизнь. К тому же наши руки были связаны некоторыми весьма агрессивными и высокоразвитыми существами, жившими на планете около Красной звезды, которая у вас носит название «Ригель». Во всяком случае, нам, в конце концов, навязали небольшую космическую войну. Она продолжалась шестьдесят один земной год и окончилась присоединением Ригеля к нашим владениям по мирному договору, который действует и ныне.

После заключения договора это поселение превратилось о процветающий центр межпланетной торговли и управления. (Я бы хотел, чтобы оно существовало здесь сегодня, и вы могли бы его увидеть.) Здесь собирались народы со всей нашей галактики… Разные языки… разные обычаи… разные уровни и пути развития. Как много всего происходило всюду, куда ни посмотри. Однажды состоялась межправительственная встреча, продолжавшаяся три земных года, и здесь находились послы высокоразвитых стран и представители.

Тут взгляд Брайта стал отсутствующим, он как бы вглядывался вдаль. Джек попросил пить и Гарри ему принес его. Командир группы продолжил свое повествование.

— Я говорю об тех временах, потому что я бывал здесь. Поверьте мне, в нашем мире есть смерть, но она наступает по нашему выбору.

Интерес к этому месту стал убывать, когда мы начали исследования за пределами нашей галактики. Были изобретены космические корабли, давшие нам возможность входить в черные дыры в пространстве и исследовать другие галактики. Первая галактика, которую мы исследовали, была в туманности Андромеды. Ах… вот это было время. Мы были как дети, вновь получившие новую игрушку. Наши руководители сочли нужным оставить здесь небольшую армию на тот случай, если наши новообретенные союзники нарушили договора. Потому-то мы здесь сейчас.

Джек опять перебил и спросил об армии. (Он был в американской армии во Вьетнаме артиллерийским корректировщиком огня десять лет назад.) Так или иначе он почувствовал опасность в неприятельском расположении и хотел узнать об их силах.

— Армия — это армия, — сказал Брайт. — В нашей был девятьсот сорок один человек, и были они из числа лучших боевых солдат, какие у нас были. Они сражались подразделениями по десять человек, каждое состояло из командира и девяти специалистов. Всего было девяносто таких подразделений. Во главе каждых десяти командир группы — (Брайт и сам был когда-то командиром группы, а по сути, носил это звание и теперь.) — Есть еще тридцать человек транспортников, также разделенных на подразделения по десять человек с командирами. У них был свой групповой командир. Естественно, они отвечали за транспортировку и материально-техническое обеспечение сражающихся подразделений. Наконец, были те, кого вы называли бы командующими. Безволосые, находящиеся с нами… светлый и темный… они командующие. Они особые существа, и мы должны относиться к ним с большим почтением.

Билл молча улыбнулся, взялся за кожу под подбородком и снял свое сияющее черное лицо. За ним оказалось еще одно, на котором были глаза, длинные, заворачивающиеся вокруг головы с обеих сторон. Сквозь эти глаза Джек видел свечение, но больше ничего. Не было носа… не было рта… ни ушей… ни волос. Тут Джек услышал слова, звучащие у него прямо в мозгу. Это был голос Билла, который сказал ему, что телепатирует Джеку и может читать его мысли, управлять его телом, если только захочет. И делает это со всеми существами, основой строения которых углерод. Поэтому он командующий. Потом Билл снова надел свое лицо и вышел из помещения. С этого момента Джеку не захотелось узнавать новые факты. Он поверил.

Брайт продолжил рассказывать историю Антарес Куад Три.

— Около пяти тысяч земных лет назад они узнали о той небесной катастрофе, которая должна была затронуть их поселение. Комета прошла вблизи планеты Сатурн, вырвав из нее довольно крупный кусок вещества; она воздействовала на орбиту планеты и стала причиной того, что немало ее осколков раскидало в космическое пространство. Так появились кольца Сатурна. Большой обломок планеты сошел с ее орбиты и, увлекаемый кометой, вращался вместе с ней на протяжении сотен лет. Затем, он оторвался от кометы и по чистой случайности… несчастной случайности… направился в сторону Земли. Жители поселения были осведомлены о предстоящем столкновении за шестьдесят три года, поэтому, что касается угрозы жизни, — несчастье не грозило. Было даже принято решение изменить орбиту Земли, насколько возможно, чтобы не произошло прямого столкновения, а лишь — удар по касательной в наихудшем случае. Для осуществления этого плана в заранее рассчитанной точке Земли был установлен и запущен реактивный двигатель гигантских размеров..

Конечно, обитателей этого района всех эвакуировали, но им трудно было разобраться в происходящем. Расчетный эффект коррекции орбиты был достигнут, и с планету удалось спасти. Расчеты показали, что обломок вещества пролетит прямо над нашим поселением и разрушит его. Поэтому мы эвакуировались. Было решено, в порядке предосторожности оставить армию. Солдат ввели в особую форму существования, которую Вы бы определили, как замедленное оживление, и замуровали глубоко в скалу острова. Их оставили на Земле. Катастрофа произошла в поселении, да и весь остров был уничтожен. Впоследствии, этот обломок Сатурна стал планетой, которую Вы называете Венерой.

Мы пролетали здесь много раз после этой катастрофы, и вы, люди, неоднократно, видели нас. Вы достигли колоссальных успехов в своем развитии и, наверное, можете понять гораздо больше о нашей вселенной. Это мы увидим. А сейчас нам очень понадобилась наша армия, поэтому, попросту говоря, мы вернулись, чтобы забрать своих солдат. Они запечатаны в контейнерах… как коконы… под плитами, которые вы называете «Камнями». Мы должны извлечь их оттуда и нуждаемся в вашей помощи, а достав своих солдат, уйдем не причинив вам вреда. Коконы должны быть открыты, и солдаты перепрограммированы на нашей базе в Майами. Вы нам поможете?

Эти слова звучали в его ушах. Почему, во имя чего нужен был этим, далеко ушедшим вперед в своем развитии, космическим путешественникам именно он — Джек Фишер — и его корабль для подъема девятисот сорока одного кокона из-под морского дна? Почему бы им просто не купить или не построить корабль и извлечь армию и почему он, вообще, верит всей этой фантастической абракадабре?

Он ответил:

— Да. Что вы хотите, чтобы я делал?

Брайт сказал:

— Просто помогайте нам… делайте то, о чем мы вас попросим и оставайтесь с нами, пока мы не закончим работу.

— Как долго? — спросил Джек.

— Три месяца. Понадобится три месяца, чтобы их всех поднять и привести в порядок, — ответил Брайт. — Мы Вам хорошо заплатим и сделаем очень значительным человеком на этой планете.

И вот Джек стоял на мостике и опять направлял корабль к солнцу, которое теперь заходило на западе. Он все еще был в шоке и не мог решить, что делать. Эти командующие перепугали его. Они, наверное, могли своей волей принудить его умереть или, в самом крайнем случае, опустошить его мозг. Правда ему до смерти хотелось заглянуть в один из этих коконов, но ни мысль о возможности прожить пять тысяч лет не подействовали на него, так же как ни обещание денег, ни его блестящая карьера.

Контуры Майами виднелись на горизонте, подсвеченные заходящим солнцем. Он развернул нос корабля в сторону канала вне Корал Гейбл. Левее он увидел Гаттеррас, направляющийся домой. Он забыл об этом корабле. Как он называется?.. «Терра Тайм»? Потом он вспомнил, что попросил Фил? связаться с ним в полдень. Радио было выключено, и Фил должен был бы поднять по тревоге береговую охрану… Но береговая охрана не появилась. Еще загадки. Он хотел, чтобы микрофон был у него на мостике, наверху. Еще раз он мысленно вернулся к истории, рассказанной Брайтом. Зацепкой в ней стали слова об их базе. Это было что-то, такое что он должен был увидеть.

Глава четвертая

Бернард Льюис был когда-то известен под именем Берни Лефкович. Его жена, Роза, была всегда Розой, и лишь на их свадьбе раввин называл ее Рифкой. Их красный «бьюик» был подарком их сына Крейга, что привело их к большой финансовой трате, потому что Берни все еще числился представителем фирмы «Бернал Вуленс» во Флориде, и, получалось, что это, в общем-то, вовсе и не подарок. Берни это понимал… Роза же, считала, что это — великое деяние.

Когда Берни еще активно сотрудничал с Нью-йоркской компанией, мало кто дважды спрашивал его об его об Але в «Бернал Вуленс». Когда его спрашивали впервые, он отвечал:

— Я не говорю больше про Ала, — и все знали, что так оно и есть.

В это утро Берни и Роза ехали в своем новом красном «бьюике» посмотреть на совместный комплекс «Антарес». Они подыскивали большее помещение… Берни хотел переехать, потому что за последние восемь месяцев более полутора десятка человек скончались в совместном комплексе, Сансет-Виледж. Чем дольше он жил там, тем большим становилось его ощущение, что комплекс следовало переименовать в «Конец Пути». Он был подавлен, Роза пыталась успокоить его:

— Дорогой, старые люди умирают, а в Майами полно старых людей.

Берни ответил тоном, похожим на его ответы по поводу Ала:

— Я не желаю говорить о старых. — И они продолжили путь к комплексу.

Свернув в проезд, ведущий к «Антаресу», «бьюик» двигался по грунтовой дороге, по краям которой находились пальмы, еще не посаженные в землю. Корни их были завернуты в мешковину, и деревья умирали.

Берни пыхтел сигарой и постукивал своим кольцом с розовым бриллиантом по красному рулю. Показав Розе на деревья, он сказал:

— По крайней мере, здесь хотя бы умирают только деревья…

— Я не желаю говорить об этом, — ответила она.

Хмыкнув он свернул, и попал в рытвину. «Ясно!». Он улыбнулся.

Но Роза в это утро была молчалива. Переехать на новое место означало для нее расставание с партнерами по бриджу. Это было невообразимо, но в глубине души она знала, что это произойдет. «Это судьба» — думала она и стала напевать, не открывая рта «Иностранец в раю», в то время, как машина подъезжала к недостроенному входу антаресского здания «А».

Тони Стренджер сидел за письменным столом и недоверчиво смотрел на чету, сидящую напротив. Они были на грани того, чтобы уничтожить друг друга. Он убедился полчаса назад, что вмешиваться в спор этих людей, значит рисковать жизнью. В данный момент они обсуждали свадьбу племянницы — дочери его брата, вышедшей замуж шесть лет назад. Бесс напоминала ему, что им подали цыплят без гарнира и те были «дешевые, плохие и черт знает на что похожий, и что она никогда не согласилась бы видеть в них гостей дома, после того, как они подарили их сыну, Гарольду, с такой дешевый, прямо «черт-знает-что», а не подарок на его свадьбу пять лет назад, и это после того, как они сделали такой дорогой подарок этой их дешевой «черт-знает какой» дочке и бездельнику, за которого она выходила замуж, поэтому она не хочет большую квартиру, потому что им не нужна дополнительная гостиная… и это ее последнее слово.

— Итак, Артур, что ты выберешь? — говорила она указывая на планы квартир, разложенные на письменном столе, — эту квартиру с одной гостиной за пятьдесят тысяч? Или ту, с двумя гостиными, за пятьдесят семь тысяч, в которой я никогда не стану жить?

Артур Перлман приступил к изучению планов. Он улыбнулся Тони и склонился над чертежами квартир. Затем, он повернулся к жене так, чтобы Тони не увидел, как он молча, одними губами произнес: «Бесс, я убью тебя». Выпрямившись, он обратился к Тони.

— А в квартире с одной гостиной есть патио[2] на углу?

Тони сверился с имеющимся у него списком и нашел в нем угловую квартиру на пятом этаже строения «А».

— Да, мистер Перлман, одна еще осталась.

— Конечно, у них всегда есть только одна, оставшаяся. — Он посмотрел на Бесс и сказал ей:

— О’кей, любовь моей жизни, получай ее. Ты расплатишься за нее вместе со страховкой, так как в этом месте я буду мертв через два месяца.

Артур Перлман произносил эти слова, как раз когда Берни и Роза вошли в аукционный зал. Берни, как вкопанный, остановился. Роза улыбнулась и сказала:

— Видишь, люди в Майами умирают повсюду. Переезжая, от этого не уйдешь, разве что уехать на Аляску. Но и там люди умирают, но только от холода.

Берни подошел к стенке и стал изучать план квартиры. Тони сказал:

— Люди, я вернусь через несколько минут. На этом столе есть еще планы и брошюрки, а, если кто пожелает, есть и кофе.

Потом Тони вернулся к Перлманам и подал им бланки заявлений, на оплату и на страхование.

— Вы можете заполнить это и принести их либо прислать почтой. Обработка их займет около двух недель. Мы должны будем получить задаток, когда Вы принесете документы. Здесь все указано на английском. — Он хихикнул и добавил: — В наши дни это правило… все на английском, так что вы во всем разберетесь. Я уверен, что вы будете очень счастливы здесь… как только мы завершим строительство. Впрочем, строение «А» готово для немедленного заселения, и, как я вам уже говорил, оно почти заполнено. Вам повезло, что вы успели обратиться к нам. — Голос его звучал громче, чем раньше, и мистер Берни, наливая кофе в пластмассовую чашку, ничего не пропустил. Он не заметил, что кофеварка еще не заполнила стеклянный кофейник, который он сейчас держал в руке, и что кипящий кофе лился вниз, расплескиваясь по электроплитке и по брошюрам.

Роза крикнула:

— Берни, поставь кофейник!

Он проворчал что-то про глупые машины и поставил кофейник на плиту так резко, что натекшая там лужа плеснула на его устричного цвета брюки и белые плетеные туфли.

Тони не пошевельнулся, чтобы помочь и его позабавило все происшедшее. У него были свои порядки: отговаривать всех, кого удастся, от покупки квартир. Он был одним из наихудших торговцев в Майами, так что это дело отлично ему подходило. Но, несмотря на все усилия, ему пришлось принять двадцать семь семей, которых не удалось отговорить. Этим людям, считавшим себя особенными или думавшим, что им подвернулась удачная сделка, предстояло жить в самом центре поля боя. Стараясь слишком прямолинейно разочаровать их, он допустил ошибку. Пришедшие в контору люди восприняли это как нежелание иметь с ними дело, или что строители ошиблись и продешевили, или что вскоре что-то должно произойти, что поднимет стоимость квартир, и владелец комплекса старается придержать квартиры до поры до времени.

Глава пятая

«Терра Тайм» уже стояла у причала, когда Джек направлял «Манту III» к комплексу «Антарес». Он мог различить трех людей на палубе в свете заката. Солнце садилось за два здания, которые образовывали комплекс. Причал был в тени.

Гарри находился с ним на мостике, но они не проронили ни слова. Он поднялся сюда, когда они вошли в канал и Джек знал, что он тут, чтобы следить за ним. Гарри жестом показал Джеку, причалить корабль к правому эллингу. Джек перевел рычаг в нейтральное положение, корабль приблизился к причалу эллинга, и перед самым соприкосновением Джек переключил двигатели на задний ход и остановил корабль.

Хал и мистер Брайт спрыгнули на причал и закрепили носовые и кормовые концы. Они даже нс забыли опустить кранцы за борт. Джеку засомневался, не был ли эллинг Специально построен для его корабля. Они, по-видимому, наблюдали за ним какое-то время и они явно знали, что он согласится с их предложением.

Командующие направили двух человек, которых он еще нс встречал, для выгрузки коконов на причал. Подошли помочь два человека с «Терра Тайм». Хал и Гарри направились по дорожке, ведущей от причалов к зданию «Б». Хал остановился в поле зрения с причала, а Гарри продолжал идти вперед к двери здания. Джек мог видеть все происходящее со своего наблюдательного пункта на мостике. Люди продолжали грузить коконы на плоскодонку, которую буксировал маленький трактор. Джек насчитал десять коконов, Он не услышал, как позвал его мистер Брайт, так как был поглощен происходящим. Во второй раз он не только услышал свое имя, но и почувствовал его, как будто кто-то ткнул его меж ребер.

«Эти парни могут грубо действовать», — подумал Джек и помахал рукой в знак согласия. Спускаясь на главную палубу, он быстро огляделся вокруг: Все было в порядке (нет остатков еды, которые надо убирать, так как эти люди не ели, нет и грязи или мусора, поскольку никто не занимался рыбной ловлей.)

Мистер Брайт ожидал его на причале и протянул ему руку.

— Добро пожаловать на Антарес… наш дом вдали от дома. На ближайшие несколько месяцев он, надеюсь, будет и вашим домом?

Джек просто улыбнулся, пожал руку мистера Брайта и ответил:

— Как скажете, босс.

— Хорошо, — сказал мистер Брайт, — Давайте, я вам покажу нашу лабораторию и оборудование, а также то, что находится в коконе. Пройдите в эту сторону.

Они оба направились к зданию «Б», за ними тронулись в путь и трактор и коконы.

Глава шестая

Понадобилось две недели, чтобы заполнить бассейн для плавания. Бен Грин взял на себя завершение этой задачи. Каждый день он встречался с управляющим и заведующим эксплуатацией. Закончив утреннюю встречу Бен направлялся к бассейну, Настало время игры, и его три дружка, как всегда, ожидали его. Берни Льюис и Арт Перлман расставляли кресла. Джо Финли перетасовывал две колоды. Бланки для записи очков аккуратно лежали на столе около кресла Бена.

«Собрание скучающих», подумал Бен, подходя к своим дружкам. Жизнь для них стала скукой, и без взаимной поддержки они давно были бы обречены. Четверо здоровых, образованных и умных людей. Их общий стаж деловой деятельности превышал двести лет. Финалом этого стал уход от дел, и погружение в состояние скуки и медленной деградации.

Бен предался раздумьям о состоявшейся этим утром встрече с управляющим и заведующим эксплуатацией. Он крепко держал их в руках, совсем как когда-то в добрые старые времена, когда он был контролером счетов, отвечавшим за большие нефтяные расчеты. Он отлично выступал на встречах; не любил пресмыкающихся творческих людей и поэтому преследовал и терроризировал их. Надо только тщательно подготовиться и ждать, когда они сами попадут в западню. А тогда — атакуй:., атакуй… атакуй, и требуй, чего ты хочешь, пока они так напуганы, что согласятся со всем, лишь бы опять попасть в свои безопасные и уютные конторы. Бен был физически крепким человеком. Последнее в последнее время он очень располнел и почувствовал это под горячим солнцем Флориды. Он был более шести футов, трех дюймов ростом и весил двести тридцать фунтов. Его респектабельный вид был ему помощником и в делах, особенно, когда он стремительно врывался в художественный отдел и швырял свои выкладки на письменный стол вице-председателя отдела. Главный художественый руководитель был человеком низкого роста (около пяти футов и пять дюймов), и, даже когда он вскакивал, чтобы спорить с Беном, он вынужден был смотреть снизу вверх. Со стороны это выглядело забавной сценкой как бы между отцом и сыном, старательно отрежиссированной Беном, с плачевными последствиями для низенького помощника председателя отдела. Эти дни канули в вечность, и до встречи с управляющим и руководителем эксплуатацией ему не хватало развлечений такого рода. Теперь же опять все стало так как было в добрые старые времена, поэтому Бен планировал каждый свой шаг.

Когда Бен впервые попытался поговорить с управляющим, ему сказали, что надо записаться на прием, поскольку мистер Шилдс, ужасно занятой человек. Секретарь его была лаконична, Бен попросил записать его на прием, но девушка ответила, что книга записей на прием к мистеру Шилдсу в его кабинете, в он заперт. Бену было предложено позвонить или зайти позднее. Она порекомендовала предварительно позвонить. Бен так и поступил, но мистер Шилдс, как и следовало ожидать, опять отсутствовал. Игра продолжалась больше недели. Сперва Бен был раздражен. Со временем ощущение это стало привычным, и он вспомнил, что такое же чувство бывало у него и раньше, в конторе. Это обрадовало его и он успокоился. Он как бы возродился и снова обрел чувство собственного достоинства, чего уже много лет он не ощущал.

На следующий день он вошел в контору мистера Шилдса, и, естественно управляющего там не оказалось. И манеры секретарши тоже не изменились, Бен медленно подошел к ее письменному столу. В его походке появилось шарканье, а в руках немного дрожи. Он постарался выглядеть, как можно несчастнее. Это подействовало, и юная соплячка секретарша стала говорить с ним медленно и стремилась все растолковать ему как ребенку. Он продолжал слушать, пока она ему объяснила, что бассейн еще не достроен и они ожидают прибытия специальной краски для герметизации облицовки. Краску заказали предпринимателю из Огайо, но должно было пройти несколько недель, пока заказ будет исполнен. Ее последними словами были: «Вы понимаете меня, мистер Грин?»

Бен постарался выглядеть несколько сконфуженным и забитым, насколько это было возможно. Затем он улыбнулся и стал отходить от ее стола. Потом Бен немного постоял и снова подошел к ней. Девушка уже приступила к своей работе. Когда он приблизился к ней, она перестала печатать и готова была опять заговорить, но он опередил ее и обратился к ней хорошо поставленным голосом. (Это был тот самый голос, которым он однажды апеллировал к исполнительному вице-председателю, сказав ему, что он немедленно передаст трех крупнейших клиентов другому агентству, если тупица и сукин сын исполнительный директор не будет уволен.)

— Всего одно дело, юная леди! Ты передашь мистеру Шилдсу от меня, что, если его задницы не будет в конторе сегодня в два тридцать пополудни, чтобы обсудить кое-что, касающееся плавательного бассейна, я лично его разыщу и выбью из него его дерьмо. Доброго утра!

Мистер Шилдс приветствовал Бена у двери своего кабинета ровно в два тридцать. Он был невысок. Хотя он и носил титул управляющего, было с первого взгляда ясно, что он не тот человек, который в действительности решает что-то. Он лишь служил прикрытием для кого-то другого. Шилдс изложил Бену ту же историю о специальной краске, на что Бен ответил ему: «Ерундистика!» Когда управляющий попытался что-то ему пояснить, Бен перебил его вопросом, был ли он на строительстве бассейна. Тот ответил, что, конечно, был, и тогда Бен попросил его вспомнить, чем облицован бассейн. Шилдс вспомнить этого не смог, и Бен сказал ему, что бассейн облицован пластиком (а это — идиотское занятие уверять его, что они собираются красить пластиковый бассейн.)

— Так мне говорят, мистер Грин, — произнес управляющий.

— Кто говорит? — спросил Бен.

— Ну, начальник ремонтной бригады. Может быть вы хотите это услышать из его уст?

Бен улыбнулся и вежливо сказал:

— Да, обязательно давайте встретимся со специалистом.

Шилдс позвонил секретарше и попросил ее разыскать Валли Паркера и вызвать его по радио. Бен слышал, как девушка говорила минуту-полторы: «Валли… откликнитесь, Валли». Затем, секретарь вошла в кабинет мистера Шилдса и доложила, что она не смогла найти Валли.

Бен пробормотал достаточно громко, чтобы быть услышанным всеми: «Она никого не смогла бы вызвать». Мистер Шилдс предложил Бену самим связаться и организовать встречу с Валли Паркером.

Уходя из конторы, Бен сказал мистеру Шилдсу, что ожидает известий в пределах суток. Он не попрощался на этот раз.

Прошло три дня, прежде, чем они встретились. В пятницу Бену сообщили, что Валли Паркер должен уехать в Форт Лаудердейл, поскольку там у оптового торговца, как они считали, имелась специальная краска. В субботу Валли работал только половину дня, и должен был проследить за проведением аварийных ремонтов, возникших в результате ночного шторма в пятницу. А в воскресенье у Валли был выходной.

В понедельник утром Бен приветствовал секретаршу, открывающую контору в девять утра. Она теперь была с ним очень вежлива и тут же сообщила ему, что мистера Шилдса нс будет до обеда. Бен ответил ей:

— Отлично. Я приеду к двум часам дня, и чтобы Валли Удивительнейший был здесь.

Он ушел, но, вместо того, чтобы отправиться домой, он пошел на квартиру к Джо Финли, вторая спальня которого была напротив входа в контору. Джо сварил кофе, так как его жена Алма ушла на квартиру Гринов(на утренний кофе) чтобы встретиться с Мэри Грин, Розой Льюис и Бесси Перлман. Бен и Джо непрерывно следили за входом в контору и были вознаграждены за их терпение появлением мистера Шилдса, крадущегося вдоль стены здания к своей конторе. Он остановился в дверях и помахал в сторону автостоянки. Открылось дверца голубого «шевроле», и очень толстый человек в комбинезоне поднялся с места водителя и направился к конторе управляющего.

— Валли Удивительнейший, ты попался! — пробормотал Бен и показал Джо, чтобы тот подошел к телефону.

Джо набрал номер конторы управляющего и представился секретарше мистером Бознером из канцелярии Генерального прокурора Флориды. Он попросил соединить его с мистером Шилдсом по официальному делу. Девушка предложила ему подождать, а потом он услышал голос мистера Шилдса. Джо кивнул Бену, и он выбежал из его квартиры.

— Мистер Шилдс, говорит мистер Бознер из канцелярии Генерального прокурора Флориды. Я Вам звоню по поводу жалобы, которую мы получили от некоего мистера Грина, пишущего, что услуги… минуточку, я вам прочитаю жалобу… что услуги, нижеперечисленные, соответственно оплаченные, не были исполнены без причин и оправданий en corporatum per legalum, это означает, что мистер Грин обвиняет вас… минуточку… ага, вот… в неисполнении контракта по постройке плавательного бассейна, как это предусмотрено контрактом. Конечно, мистер Шилдс, я знаю, сколько огорчений такие старики могут причинить, но они граждане нашего штата, и мы соотвественно должны реагировать на подобные претензии. Так в чем же затруднения?

Собравшийся отвечать Шилдс услышал шум снаружи кабинета, и тут же Бен вломился в комнату. Шилдс спросил мистера Бознера, нельзя ли перезвонить ему позднее, и тот согласился. Управляющий только успел повесить трубку, как Бен, дотянувшись через серый металлический письменный стол, схватил его за лацканы голубого антаресского пиджака.

Валли Паркер начал приподниматься, но Бен взглянул на него и посоветовал ему оставаться в кресле, а сам опять повернулся к Шилдсу отпустил лацканы его пиджака и управляющий откинулся на спинку кресла.

— Доброе утро, мистер Шилдс. Доброе утро, мистер Паркер. Я очень рад, что вы смогли вдвоем встретиться со мной сегодня. Скажите, мистер Паркер, удалось ли Вам установить местонахождение этой краски в Форте Лayдердейл в пятницу?

Паркер взглянул на Шилдса с тем, выражением, которое говорило, что он ничего не знает о поездке в Форт Лаудердейл.

Бен вытянул из кармана клочок бумаги. Это был листок записи очков в вчерашней игры. Он посмотрел на него и положил его обратно.

— Теперь, мистер Паркер, я был бы вам очень обязан, если бы вы объяснили мне кое-что об этой краске. У меня был бассейн в Коннектикуте, откуда я родом, и он был облицован так же как и наш бассейн. Я не могу вспомнить, чтобы его когда-либо приходилось красить, поскольку это был специальный состав, герметизирующий бассейн. Но я старый человек, и мне случается что-нибудь забывать время от времени. Может быть, мы таки красили его. — Бен опять играл старца, зная, что Валли впервые встречается с ним, и что Шилдс ничего не сказал Валли о создавшемся положении.

Прежде чем Шилдс смог произнести хоть слово, Валли стал покровительственно, не торопясь, пояснять Бену, что эта облицовка не могла обойтись без окрашивания. Он говорил:

— Вы знаете, мистер Грин, здесь, в Антаресе, мы гордимся тем, что имеем облицовку не только красивую, но и долговечную. Мы надеемся, что наши арендаторы будут надолго оставаться с нами, и мы хотим, чтобы у них все шло хорошо. Мы желаем, чтобы вещи были долговечными. Эта специальная краска сохранит бассейн на долгие годы, а это принесет массу удовольствий Вам и миссис Грин. Я полагаю, что Вы это понимаете. — Он улыбнулся Бену, явно чувствуя, что поставил этого старого ворчуна на место.

Бен ответил улыбкой, поднял руку, остановив попытку Шилдса что-то сказать.

— Нет, мистер Шилдс, позвольте мне первому сказать. — Он все еще говорил старческим голосом. — Валли, можно мне называть вас Валли? — Валли кивнул и опять улыбнулся. — Валли, ты толстая, глупая жопа. — Голос Бена был опять голосом Бена — агента. — Я тебе скажу три вещи. Первое, я не арендатор, я владелец этого, Богом проклятого, места. Второе, эта чертова пластиковая облицовка для бассейнов не нуждается в окраске, любая краска облупится с нее в первый же день. Третье, мы встретимся здесь завтра, в десять часов утра и у вас будет график окончания работ и наполнения бассейна водой. Наша встреча окончена!

Глава седьмая

Послав Джеку Фишеру телепатический вызов с причала, Амос Брайт позабавился. В первый раз он позвал его только голосом. На этот раз он послал электрический разряд прямо в мозг капитала и под его воздействием Фишера передернуло. Амос Грешил, что необходимо сократить мощность телепатических сигналов обитателям Земли до нескольких милливольт.

Джек Фишер догнал Амоса в конце антаресского причала, и они медленно зашагали в сторону комплекса строений «Б». Солнце почти зашло, и вдоль дорожки зажегся свет. (Ртутно-паровые светильники испускали неестественный зеленоватый свет.) Только шум движущегося небольшого трактора долетал до них. Джек посмотрел на трактор и отмстил, что коконы, слабо освещенные, имели собственное мерцающее свечение, выходящее изнутри. При дневном свете он этого не заметил.

Амос, прочитавший его мысли, быстро объяснил причину свечения, которое производило энергетическое устройство, установленное в каждом коконе для наладки работы системы жизнеобеспечения. Светились батареи питания, маленькие частички ядра материнской планеты. Частица дома для обогрева человека.

Домом для Амоса Брайта был Антарес. Это была планета в созвездии, которое на Земле назвали Скорпионом. Исходя из здравого смысла она должна была быть оставлена жителями тысячи лет назад, но цивилизация Антареса была древней, высокоразвитой, и антаресцы научились использовать свою ледяную планету довольно хорошо. Их мир был физически холодным. На поверхности он казался необитаемым. Лед покрывал всю планету, а на полюсах был слой льда, толщиной более пятидесяти миль, сквозь который должен был бы пробиться всякий, пожелавший очутиться на поверхности планеты.

Нужно было спуститься на глубину еще восьмидесяти миль под поверхность планеты, чтобы достичь мест, где вода не замерзала. Отсюда начиналась умеренная зона планеты. Она очень напоминала Землю, с той лишь разницей, что на Земле климатические зоны располагались по се поверхности, в горизонтальном измерении и температура зависела от расстояния от солнца и высоты над поверхностью местности. А на Антаресе все зависело от глубины. Жара определялась вертикально. Чем ближе к центру планеты, тем было теплее. Так что тепло и энергия но Антаресе поступали изнутри. (На большинстве же планет жизнь зависели от энергии, приходящей извне, обычно от близлежащей звезды.)

Именно это обстоятельство формировало базис мышления, внутренней философии на Антаресе. Исследование биологических процессов привело к быстрому развитию энергетических и жизненных центров у антаресцев, вещества, называемого на Земле, мозгом. Телепатическое общение было простым. Но хорошо развитый антаресский мозг мог сдвигать горы и управлять космическими кораблями. Он также мог растворить лед и вновь его заморозить в тысячные доли секунды.

Амос позволил себе помечтать о доме и от того стал чуточку выше. Джек Фишер подумал, что, вероятно, Амос выпрямился или потянулся. Они дошли до внешней задней двери комплекса «Б». Дверь открылась, хотя Амос не прикоснулся к кнопке.

Внутри было прохладно. Они шли по незаконченному коридору. Джек подумал, что странно кондиционировать воздух на данном этапе сооружения здания. Потом он заметил, что сеть кондиционирования не завершена, и почувствовал, что слева от него, со стороны, где шел Амос Брайт, было холоднее. Когда он приближался к пришельцу, становилось еще холоднее. Амос как бы сам являлся установкой для кондиционирование воздуха.

Они завернули за угол и остановились у лестницы. Опять открылась дверь, и они стали подниматься вверх по ступенькам на второй этаж. Они вошли в коридор и Джек увидел, что и он недостроен. Он также заметил, что прохлада перестала исходить от Амоса, потому что теперь они находятся в зоне, где действует система кондиционирования. Они дошли до двери окрашенной в голубой цвет и Амос остановился.

— Мы зайдем пока сюда. Другие должны подготовить кое-что прежде, чем мы вскроем первый кокон. Вы голодны?

Джек ответил:

— Да, и кроме того, мне холодновато.

— Да, конечно, — сказал Амос. — Вы скоро привыкнете к этому, я Вам это обещаю. В этой комнате Вам будет хорошо. — Он открыл дверь, на этот раз рукой, и пригласил Джека войти. Тот так и сделал, и Амос последовал за ним.

Глава восьмая

— Четыре, бам… два, треск… Соп[3]. — И тишина.

Роза Льюис и Бесс Перлман взглянули друг на друга через стол. Был ход Мари, Грин и она смотрела на свой набор костяшек в глубоком раздумье.

Первой заговорила Алма Финли.

— Давай же, Мэри. Ты играешь уже два месяца. И тебе пора бы научиться.

Мэри подняла глаза. На лице было выражение обиды..

— Я пытаюсь сыграть партию, какой раньше не играла, и мне кажется, что зашла в тупик.

Бесс наклонилась к ней и посмотрела на ее игральные кости. На минутку она задумалась, с потом посоветовала Мери сделать соп и сыграть в открытую.

Мэри посмотрела на костяшки мах-джонг[4] перед собой, улыбнулась, поняв, что она может сыграть так, как ей посоветовала Бесс.

— Спасибо, Бесс. Мне кажется, что ты должна быть еврейкой, раз так здорово разбираешься в этой игре.

Алма засмеялась. Она лучший игрок в этой компании, хотя и не еврейка. Бесс и Роза объявили ее почетной еврейкой, когда она их вчистую обыграла всего после трех уроков по игре в мах-джонг. Она было непревзойденной картежницей и блестяще научилась играть в мох-джонг. Оно подсчитывала костяшки так же, как карты и поэтому всегда имела шансы на успех. Она играла процентками[5]. Еще до того, как Джо был вынужден уйти на пенсию, они несколько раз побывали в Лас-Вегасе. Она всегда одерживала победу за игровым столом благодаря превосходному умению все рассчитывать. Джо любовался ею в такие моменты, хотя ему всегда казалось, что в следующий раз фокус не выйдет. Он никогда не разрешал ей проигрывать более, нескольких сотен долларов. Но и при этом ей удалось накопить на банковском счете, о котором Джо и не ведал более десяти тысяч долларов благодаря своим выигрышам.

Мэри стукнула косточкой, проведя соп, и игру продолжили.

— Запад (Вест) — сказала Бесс.

— Получите мах-джонг, — откликнулась Алма и продемонстрировав свою руку с выигрышем.

Роза недоверчиво посмотрела на нее и сказала:

— Вне сомнения, когда-то в твое белое англосаксонское протестантское прошлое проник еврей… или так, или ты врешь.

Алма засмеялась опять.

— Это мог быть житель Востока.

Это породило новую волну смеха. Бесс Перлман подумала, что надо' поговорить с Мэри и уточнить, что считать еврейским признаком, а что нет. Здесь для таких выяснений было не время и не место.

Они скинули костяшки на середину стола и стали их переворачивать и перемешивать для новой игры.

Алма сказала:

— Джо говорил мне, что бассейн скоро заполнят водой.

— Сегодня, — ответила Бесс. (Бесс относилось к числу неразговорчивых женщин.) — Мой Артур утверждал, что Бен сообщил это сегодня.

Роза посмотрела на Мэри и переспросила:

— Точно? Это будет сегодня?

— Да, — ответила Мэри. — Бен говорил мне, что сегодня у него встреча с управляющим, и что бассейн заполнят после его визита к мистеру Шилдсу. Иметь с этим человеком дело это просто целый крестовый поход, но когда муж говорит о чем-нибудь что будет сделано, обычно так оно и бывает.

Бен действительно был человеком слова и дела. Он был лидером, и, пока Мэри не почувствовала себя личностью, она во всем подчинялась Бену Грину. Иногда он был предельно надоедлив. Но это не было его виной. Это он ей доказал в день, который ей никогда не забыть. Они были женаты двадцать два года, и трое их детей уже вылетели из гнезда. Младшей было девятнадцать, и она была студенткой Корнельского университета, где изучала биологию моря. Средний покоился на Арлингтонском кладбище. Он был призван в армию и отправлен служить своей стране во Вьетнаме где и погиб. Ее старшая дочь была замужем и собиралась сделать Мэри и Бена бабушкой и дедушкой. Она была на шестом месяце беременности и жила в Чикаго. Звали ее Патриция, она была замужем за Майклом Киипом, многообещающим менеджером компании «Дженерал Фудс».

Один из майских дней 1965 года Мэри проводила в привычном режиме. Бен проснулся, встал и ушел из дому около семи утра. Было уже одиннадцать, но она еще не вставала. Она услышала, как ключом открыли входную дверь, голос Бена, зовущий ее. Мэри откликнулась: «Я здесь». Он вошел в комнату, посмотрел на нее. Потом, покачав головой, подошел1 к большому стенному шкафу и достал свой большой дорожный чемодан.

Она его спросила:

— Куда ты собираешься? Сегодня пятница.

— Я должен ехать в Лос-Анджелес сегодня пополудни. Меня не будет до конца следующей недели. Нам предстоит провернуть кучу дел по этим новым нефтяным счетам. — Говоря это, он продолжал укладываться. Она сразу же почувствовала себя очень подавленной и одинокой, но вдруг ей в голову пришла идея:

— Что, если мне поехать с тобой? — спросила она.

На мгновение он перестал упаковываться и попросту вытаращился над нее. Он знал, то, что он скажет, будет жестоко, но сделать это было необходимо. Он искренне любил свою жену, но в мыслях его она давно превратилось в безмозглое существо. Ее жизнью всегда были дети, дом и забота о нем, Бене. Теперь это было в прошлом. Дети разлетелись. Один был уже похоронен. Мэри превратилась в соню… бездельницу и продолжала опускаться. Бен знал женщин старше Мери, работавших в фирме. Они были энергичными и возбуждающими. Мэри стала развалиной… и, если такой образ жизни продолжится, станет лишь вопросом времени его разрыв с женой. Он решил, что настало время прямо сказать ей об этом. Он любил ее, но проявил малодушие, когда надо было бороться за нес. Годы относительно легкой жизни в окружении детей и домочадцев притупили у Мэри дух борьбы. Ее восприятие окружающего отстало от жизни на целое двадцатилетие.

Бен сел на край кровати.

— Мэри, — сказал он, — Мне хочется, чтобы ты выслушала то, что я тебе скажу. Пожалуйста, будь внимательна. Я очень люблю тебя и считаю, что ты хорошая женщина, красивая и умная. Но в тоже время мне кажется, что ты превращаешься в надоедливого и скучного человека. Ты не можешь ехать со мной, потому что мне предстоит неделя трудной и напряженной работы. Это моя работа, часть моей жизни, это — квинтэссенция моего существования. Она не имеет к тебе никакого отношения, разве что обеспечивает деньгами, необходимыми для поддержания привычного образа нашей жизни. Я люблю то, что делаю, и делаю это хорошо. Что касается тебя, то ты должна сесть и подумать: чем ты являешься, и кем хочешь быть в этом мире и, вообще, к чему стремишься. Ты знаешь, что можешь поступить как захочешь. Я вернусь в пятницу или субботу на следующей неделе, и тогда мы основательно обсудим все. Пожалуйста, ничего не говори, ничего сейчас не нужно. Дай мне закончить сборы и выбраться к черту отсюда.

Бен быстро встал и торопливо собрался, затем ушел, не сказал больше ни слова. Он хлопнул дверью, и Мэри услышала, как завизжали шины его автомобиля, когда он выезжал из переулка на спокойную тихую Уэстпорт-Лей.

Через несколько минут она воскликнула: «Проклятье на твою голову, Бен Грин!» Потом налила стакан виски «Бурбон».

Следующие четыре дня она провела то погружаясь в туман пьяного оцепенения, то выныривая из него. Мэри бродила по дому, проводя немало времени в каждой комнате, выворачивала ящики шкафов и комодов, аккуратно складывая содержимое и опять заполняя их; выкинула пачки «Умелого домоводства», «Красного блокнота», «Мак Калле» и других журналов пятнадцатилетней давности. Оно разделась догола и, разглядывая свое тело в большом — в полный рост — зеркале в их спальне, увидела отвисшие складки на теле, становящиеся плоскими груди, рассмотрела начавший проступать на ногах рисунок варикозных вен, осторожно потрогала морщинки вокруг глаз и вокруг рта. Разглядывание и изучение своей внешности сопровождалось потоком непристойных ругательств, некоторые из этих выражений удивили ее, потому что она и не подозревала, что знает такие слова. Когда то они прозвучали в адрес Бена, потом стали вылетать безадресно.

В среду утром оно проснулась, как от толчка, проспав лишь три часа. Было уже семь. Доносился шум из кухни, и миссис Грин поняла, что пришла Бетти, ее горничная. Мэри встала с кровати и медленно пошла в ванную, так как вспомнила, что не купалась с тех пер, как уехал Бен. Мэри принюхалась к своему дыханию, оно было вонючим, понюхала свое тело, запах был неприятным.

Она припомнила основную мысль шутки, которую рассказывал ее сын Джимми, про отшельника, с длинной бородой. Однажды, когда затворник заснул в своей келье, несколько юношей пробрались внутрь и втерли в его бороду лимбургский сыр. Проснувшись, он почувствовал запах гнили, выйдя из кельи, опять понюхал. Был ясный, солнечный день, келья его была в горах. Но гнилостный запах сыра он ощущал и теперь. В конце концов, он пробурчал сам себе: «Весь мир воняет».

Мэри произнесла это вслух.

— Весь мир воняет. — Потом она подумала: — Нет, это только я, мое тело. Я могу почистить зубы, вымыть тело, надушиться. А что дальше? — Нужно было найти ответ на этот вопрос и у нее было дня два-три, чтоб принять какое-либо решение.

Бетти мыла кухонный стол, когда туда вошла Мэри.

— Миссис. Грин, — сказала Бетти, — что здесь произошло? В доме страшный беспорядок. — Бетти работала у Гринов семь лет и проявляла личную заинтересованность во всем, что происходило в семье. Горничная-негритянка была единственным человеком, кто был с Мэри, когда известие о гибели Джимми постучало во входную дверь в лице морского капитана. Она вместе с Мэри плакала, как дитя. Будучи католичкой, как и они, Бетти с еще большей нежностью и любовью опекала семью и заботилась о них. Исполненная любви и преданности к этим людям, она ощущала их ответную любовь. Теперь, увидев Мэри Грин, она поняла, что хозяйка чем-то очень озабочена.

Мэри подошла к кухонному столу и села.

— Нет ли кофе, дорогая? — спросила она. Бетти наполнила чашку и поставила ее на стол.

— Хотите завтракать? Вы сегодня вроде рано.

Мэри не ответила. Она смотрела вниз в чашку с кофе. Бетти увидела, как слезинка скатилась по лицу капнула в кофе и руки Мэри задрожали. Она всхлипнула. Бетти села рядом с Мэри и обняла ее. Хозяйка прижалась к большой черной женщине и заплакала.

Бетти держала ее в своих объятиях.

— Ну, ну, милая. Я с тобой. Расскажи, в чем дело.

Прошло минут десять, прежде чем Мэри смогла говорить. Она отхлебнула кофе и стала рассказывать Бетти о происшедшем. Сперва ей было трудно говорить, но Бетти слушала терпеливо. Ей нравился Бен Грин. Он был справедливым человеком, немного резок, может быть, но все равно справедливый. Негритянка знала, что все, сказанное им жене, было правдой. Это был метод, который ею не одобрялся, но что сделано, то сделано, и теперь ее заботы были о Мэри.

— Что плохого я сделала? — спрашивала Мэри у Бетти. — Ты замужем, Бетти. Твой муж думает о тебе тоже, что ты овощ или слизняк? Что ему надо, Бетти?

Бетти медлила с ответом. Она не была уверена, что эта область входит в сферу ее компетенции, но она слишком любила эту женщину.

— Ну, миссис Грин, — сказала она, — я не знаю, что именно в мыслях мистера Грина, но представляю себе, что он должен чувствовать. Понимаете, люди встречаются, мы все встречаемся, и годы пролетают мимо, и вдруг нам уже сорок, затем пятьдесят, дети покидают нас и быть матерью и отцом уже не то, что раньше. Мистер

Грин занят своей работой. Она ему нравится, и это поддерживает его, помогает чувствовать себя… бодро… живо. Это создаст необходимость вставать утром и заставляет себя чувствовать усталым вечером. У меня и Джорджа, у нас обоих, тоже это есть. Мы имеем небольшой симпатичный домик и хорошую машину. Мы путешествуем понемногу и часто выезжаем к друзьям. Но у нас есть и своя личная жизнь. У меня есть мои друзья, у него свои, Иногда я езжу в Северную. Каролину повидать свою сестру, а он не ездит. Я прихожу к вам три раза в неделю и два дня в неделю работаю у мисс Крамер, и по ночам я отлично сплю. Вы понимаете, что я говорю?

— Я знаю, Бетти, что ты много работаешь, и я знаю, что вам с Джорджем нелегко. Но у нас есть средства. Я имею в виду, что я могу позволить себе не работать.

Бетти покачала головой.

— Вы упускаете суть, мисс Грин. Милая, посмотрите на себя. Вы довольны?

Мэри некоторое время смотрела на Бетти, потом сказала:

— Мне настолько плохо, насколько это возможно. Помоги мне. Пожалуйста.

Бетти опять заговорила.

— Что Вам говорил муж, милая, так это чтобы быть чем-то в нашем мире. Делайте свои дела, как говорят дети. Беритесь за дело, Мэри Грин Вы — женщина, которая отлично выглядит, умная и образованная. Вы не нуждаетесь в деньгах, это так, но Вам крайне необходимо найти себе занятие. Что-то такое, чтобы почувствовать себя хорошо, ощутить себя нужной. Милая, мы мало что можем предпринять против старения, однако глупеть мы не должны.

— Ты что имеешь в виду, найти работу? — спросила Мэри.

— Именно так, — ответила Бетти. — Найти работу и вытянуть себя виз этого дома. В следующий раз это вы будете упаковываться, собираясь в деловую поездку.

Они проговорили весь день, а потом вместе убрали дом. Бетти позвонила мужу и сказала ему, что не будет ночевать дома. Бетти и Мэри проговорили ночь напролет, исследуя все возможности для пятидесяти двухлетней женщины. К утру Мэри была возбуждена как в день окончания колледжа.

Ко времени возвращения Бена из Лос-Анжелеса она составила себе целую программу действий. Они просидели всю субботу, обсуждая ее план. Мэри собиралась поступить в летнюю школу при Бриджпортском университете и пройти несколько повторительных курсов. Когда-то она была руководителем коммерческой части. Она также решила пройти курс стенографии и бухгалтерского учета в местной вечерней школе. К осени она надеялась подыскать себе работу, продолжая занятия в вечернем университете до тех пор, пока она будет ощущать необходимость таких занятий.

Было это пятнадцать лет тому назад. За время, прошедшее с той роковой недели, Мэри резко изменила свою жизнь. Она по-прежнему была застенчивой и немногословной женщиной, но обрела уверенность и хорошее самоощущение, Ее жизнь с Беном после этой недели была восхитительной.

Дела с бассейном разбудили воспоминания, и, строя свою стенку из костяшек мах-джонга для новой партии, она думала о своих новых подружках, сидящих вокруг стола, и надеялась, что как-нибудь они поговорят по душам, как когда-то было с Бетти.

Глава девятая

Освещение в комнате продолжало меняться. Но перемены со светом были малоприметны, и вначале Джек не обратил на него никакого внимания. Теперь оно опять стало голубым. Бледно-голубой цвет платьев, в которые были одеты подружки невесты на свадьбе его брата на прошлой неделе. Эта мысль заставила его вздрогнуть, так как он вспомнил, что через час домой должна будет вернуться Джудди и начнет беспокоиться, думая, где он.

Когда голубое освещение стало таять, заменяясь желтым, он обратился к Амосу Брайту.

— У меня есть девушка, которая живет со мной. Она будет волноваться, не зная, куда я делся.

Подумав, Амос ответил ему.

— Вы должны будете позвонить ей. Скажите девушке, что говорите по радиотелефону. Да, позвоните с корабля. Тогда вы будете говорить по радиотелефону. Скажите своей невесте, что фрахт заканчивается через неделю. Это даст нам время, чтобы решить, как с ней быть.

Джек подумал: «Ты умный астронавт». И он согласился с этим планом. Они пробыли в комнате уже около полуночи. Еды оказалось больше, чем он предполагал. Бифштекс, картофель, поджаренный по-французски, салат, вино и кофе. Если это пример того, как с ним будут обращаться, то Джеку сразу стало спокойнее в данной ситуации.

Освещение комнаты стало бледно-оранжевым, и тогда Амос встал.

— Я думаю, — сказал он, — что мы уже можем приступить к работе, производственная зона уже готова. — Он сделал Джеку знак, чтобы тот выходил первым, и Джек, выйдя, не задумываясь, почему он так делает, повернул налево и пошел по коридору к оранжевой двери, доносилось негромкое гудение. Амос шел за ним, и еще к ним присоединились те двое, которые днем были одеты к медные скафандры. Они и сейчас были одеты в них, и, находясь вблизи, Джек разглядел, что материал костюмов составлен из маленьких металлических шестиугольников, пригнанных один к другому без видимых швов; и был более густого красного цвета, чем медь.

Четверо мужчин вошли в большую с оранжевой дверью комнату, которая очень напоминала сверхсовременный клуб здоровья. Вдоль левой стены находились металлические шкафы в форме коконов. Их было двенадцать. Они были похожи на паровые шкафы. Из десяти из них сочились струйки туманного пара. Запах был сладкий и приятный, как мягкие духи, которыми Джудди душилась на свадьбе. Он постарался не думать о ней и сосредоточился на разглядывании комнаты.

Посередине помещения стоял большой стол, по меньшей мере восемь на восемь футов. На потолке висел большой конический светильник. Гарри и Хал стояли около стола. Когда Джек вошел в комнату, они взглянули на него, улыбнулись, потом направились к первому металлическому шкафу. Дальняя стена была частично закрыта для обзора центральным столом, но Джек разглядел что-то, похожее на ряд коек с одеялами и подушками. Над койками находились маленькие светильники, копирующие центральный. Справа в комнате был экран, который занимал всю стену, и Джек прикинул, что это не меньше сорока футов. Экран простирался от пола до потолка и от стены До стены. «Синемаскоп» — подумал Джек, но его мысли перебил звук из левого дальнего угла комнаты. Сквозь дымку какого-то тумана он увидел, что два командующих, Джеймс и Билл — Сияющий Белый и Сияющий Черный — вошли в комнату. У центрального стола их встретили люди в медном. Хотя не было произнесено ни слова, Джек знал, что они торопливо переговариваются. Амос тронул Джека за плечо и потом показал на высокий стул между стеной-экраном и центральным столом. Джек подошел к стулу и взобрался на него. Амос сказал ему: «Хорошо. Смотрите и, пожалуйста, не вмешивайтесь». Молчаливый разговор у центрального стола продолжался. Хал и Гарри стояли в легкой, струящейся дымке около первого металлического шкафа. Они всецело были поглощены тем чем занимались и не обращали никакого внимания на присутствующих в комнате. Амос Брайт тоже присоединился к стоящим в середине комнаты.

Джек чувствовал себя так, как будто он находился на съемочной площадке среди кинодекораций, сидя в кресле режиссера. Правда он представления не имел ни о сценарии, ни о том, что будут делать актеры.

Ему раньше уже приходилось бывать на самках. Джудди была актрисой, и на ее счету в последнее время было несколько картин, отснятых во Флориде. Она исполняла эпизодическую роль в дешевом фильме в прошлом месяце. Джек однажды приехал на съемку, чтобы увезти ее. Съемочная группа работала допоздна, и ему разрешили подождать в павильоне, пока не закончатся съемки. Сперва он был восхищен, но потом поражен и удивлен, насколько непривлекателен процесс съемок в действительности. Они снимали сцену в баре Джудди играла роль проститутки. Двое мужчин добивались ее внимания, и из-за нее у них произошла драка (режиссер хотел снять всю сцену одним большим по времени куском.) Исполнение роли требовало от Джудди напряженной игры и большой отдачи сил. Она была очень хороша, и Джек гордился ею, ее игрой. Они отсняли эту сцену семь раз, и Джек видел, что артисты уже устали. Последние два дубля не удались, так как один раз кинокамера ударилась о стол, а второй раз о — стенку. Это, по-видимому, испортило кадр и оператор закричал: «Стой!» Режиссер страшно разозлился и яростно набросившись на ассистента оператора, стал его распекать. Оператор вступился за своего помощника, крикнул режиссеру, чтобы тот заткнулся, объяснив, что задуманный кадр был сложен, а необходимое движение камеры невозможно, и к тому же все они и так старались изо всех сил. Ассистент оператора был забыт, все превратилось в ссору между режиссером и оператором, а затем переросло в крупный скандал.

Внезапно режиссер отвернулся от своего противника и заорал «Кончаем на сегодня!» и ушел со съемочной площадки.

Был какой-то миг воцарилась тишина, а потом кричал ассистент режиссера: «Кончаем! Завтра в семь. Мы на верном пути». Стали гаснуть прожекторы, и, когда Джек с Джудди уходили, они прошли мимо ассистента режиссера, который обсуждал с владельцем бара стоимость закрытия бара на этот вечер, чтобы им не убирать оборудование и прожектора. Единственное, что услышал Джек, это слова ассистента: «Пятьсот баксов? Ерунда! Вы не выручите здесь пятисот баксов и за неделю».

Джудди нс слыла красавицей, но была нежной и привлекательной. Она было дочерью семидесятых годов, а это означало, что она серьезно относилась к себе и своей карьере. Единственный след шестидесятых, который коснулся ее, — это некоторый интерес к рок-музыке. Одевалась она по моде пятидесятых, а ее прическа и макияж были из сороковых. В последнее время она сделала перманент, а губы красила помадой насыщенного красного цвета.

Именно мысль о помаде вернула Джека к реальности, если можно было так назвать происходящее. Он вдруг осознал, что экран за ним стал сочно-красного, пронзающего насквозь, ярко-красного цвета, который залил комнату красным цветом. Конический светильник над центральным столом тоже засветился красным.

Из угла, в котором Джек раньше видел работающих Хала и Гарри, донесся звук, похожий на скрип мела по доске, потом раздалось сильное шипение. Красная парообразная мгла вырвалась из первого металлического шкафа, и двое мужчин, блондины, покатили тачку, на которой лежал кокон, к столу в центре комнаты.

Глава десятая

Аплодисменты относились к Бену Грину. Арт Перлман и Берни Льюис аплодировали стоя подходившему Бену. Джо Финли продолжал тасовать карты. Он не только присутствовал, но и принимал участие в конторе управляющего в спектакле-розыгрыше по заразнее обдуманному сценарию.

Через несколько мгновений они все уже сидели под бело-золотистым тентом и Антаресское здание защищало их от яркого флоридского солнца. До обеда они будут играть в свой ритуальный джин. Но сегодня, однако, все будет иначе, потому что журчание воды, заполняющей бассейн, будет исполнять им серенаду радости во время их игры. «Да», — думал Джо, «это приятный звук». Он знал, что это журчание означало победу. В полном смысле этого слова они оба, он и Бен, чувствовали себя так же хорошо, как если бы им удалось провести большой рекламный счет, а для Джо это было еще и равноценно исполнению яркой неординарной роли в бродвейском шоу. Для каждого из этих, вышедших на пенсию мужчин сегодняшнее утро было настоящим триумфом.

За свою жизнь Джо Финли был то артистом, то барменом, торговцем, водителем такси, мастером по ремонту лифтов. Он исполнял много других случайных дел и обязанностей. Слишком много, чтобы помнить их все. Восемь лет он провел в армии (с 1941 по 1949 г.), но считал себя исключительно, актером. Это дело было его любовью и единственной страстью, если не считать женитьбы на Алме. Его первая жена, Дотти, бросила его после шестнадцати лет семейной жизни, имея двух детей. Они тогда жили в Бостоне, и, хотя они не были бедными, жизнь их протекала без многих признаков роскоши, которые Дотти ежедневно видела по телевизору. В конце-концов, все это стало выше ее сил, и она поддалась тому, что Джо любил называть «Ее Американская мечта». Она встретила вдовца, который влюбился в нее. У него не было недостатка в деньгах, и он

был готов поддержать ее детей и послать их учиться в университет. Самое же главное, он жаждал удовлетворять все ее прихоти, по которым Дотти изголодалась.

Джо и Дотти так часто спорили по поводу денег, что когда она пришла к нему и сказала, о своем желании получить развод, он ответил что согласием. Конечно, для Дотти этого было недостаточно, поэтому она продолжала говорить, рассказывая ему о каждой подробности ее теперешней, нарушающей верность ему, связи с мистером Монибагс (Денежные Мешки), и подчеркивая каждую деталь будущей жизни с ним, и с детьми. Джо ни на что не обращал внимания. Их совместная жизнь были непрерывной борьбой и спорами о деньгах чуть ли не с самого первого дня. Единственное, о чем Джо мог думать, была эпитафия на могиле Мартина Лютера Кинга. «Свободен, наконец… свободен, наконец… О, мой Бог, я свободен, наконец». У него не было никаких сожалений и о своих двух дочерях. Обе они были точными копиями своей матери. Придет время, и они сделают несчастными своих будущих мужей, когда начнут назойливо требовать различных материальных благи предметов роскоши. Они сведут несчастных в могилу раньше времени.

После развода Джо переехал в Нью-Йорк и снял небольшую квартирку в Вест-Сайде. Днем он водил такси, а вечерами присоединялся к группе людей, державшихся подальше от суеты Бродвея. Ему в то время было сорок. Он был статным мужчиной с темными, чуть седеющими на висках волосами и серо-стальными глазами. Он был в хорошей форме (и даже в возрасте шестидесяти лет пробегал каждое утро миль пять.) А теперь не мог пройти и мили, не устав.

Алма вошла в его жизнь, когда ему был пятьдесят один год. У него была второстепенная роль в полнометражном, но исполняющемся далеко от центра, шоу. За одиннадцать лет, прожитые в Нью-Йорке, он стал хорошо жить.

Он даже сумел накопить несколько тысяч долларов и создал пенсионный проект для Гильдии артистов экрана. Он был артистом, и все его будущее связывалось с игрой на сцене.

Потом, как-то вдруг, исполнилось шестьдесят. Уже четыре года он был женат на Алме и не думал об отдыхе, о пенсии. Он намеревался поехать в Голливуд и попробовать себя в телевизионных ролях. Волосы его поседели лицо было как высеченное из мрамора. У него был пронзительный взгляд. Мастерство Джо возросло до уровня высокого профессионализма. Он к тому времени был хорошим типажом, и начинал получать кое-какую коммерческую работу на телевидении.

Алма, дорогая Алма заметила это первой.

— Чувствуешь ли ты себя хорошо? — спрашивала она, — ты кажешься усталым.

Джо отвечал ей, что это все лишь плод ее воображения, но она не давала ему покоя, потому что любила его, и наконец заставила его пойти к врачу провериться. Слова врача ошеломили его

— Мистер Финли, вы настаивали, чтобы я ничего не скрывал. Так вот, у вас лейкемия. — Джо показалось, что его пырнули в живот.

— Я думал, что это детская болезнь, — сказал Джо.

— На самом деле это не так, мистер Финли. Однако, когда мы обнаруживаем ее эту болезнь у людей вашего возраста, мы лечим ее достаточно успешно. Могу вас заверить, что вам предстоят еще годы, и хорошие годы. Собственно говоря, я уверен, что мы сможем вас поддерживать в хорошем состоянии довольно-таки долго.

Джо пытался понять, что это могло значить и будет ли это настоящей жизнью?

Он две недели ничего не говорил Алме. Он ждал, потому что врач собирался попробовать новый способ лечения. Если оно подействует, говорил доктор, он будет уверен, что все пройдет хорошо. Но будут ограничения, да Джо и понимал, что они будут. «Вы не должны переутомляться. Если возможно, Вам надо подумать об отходе от забот, о более спокойном образе жизни», говорил ему врач. Потом были получены результаты проверок. Новое лечение дало некоторый эффект. Врач был оптимистичен, поэтому вечером, после представления, Джо встретил Алму, и они вместе отправились в тихий французский ресторан на Сорок девятой стрит. Они заказали мидии и хорошего белого вина. Там он ей обо всем рассказал. Она дотянулась до него через стол и притронулось к его руке.

— Я люблю тебя! — сказала она. С этого дня она стала воплощением внимания, любви — средоточием всего, что могло иметь значение для Джо Финли.

Теперь, глядя на Бена Грина, приближающегося под звуки предназначенных ему аплодисментов, он мысленно возвращался к своему утреннему спектаклю и чувствовал гордость за себя.

В это утро они встретились на квартире у Бена очень рано. Мэри приготовила им завтрак и сидела с ними за столом, пока они проигрывали свой план. Джо принес весь реквизит. Он надел костюм в полосочку, белую рубашку и красный галстук, широкие туфли начистил до тусклого блеска. Его волосы были подстрижены (он подстриг даже волосы в ушах и в носу), а ногти отполированы.

У Бена был дипломат, удостоверение личности и другие необходимые документы. Было поразительно, как ему удалось добиться, чтобы все подготовить за полдня, но так оно и было. (Бен говорил Джо, что у него есть приятель, владеющий агентством в Майами. Тот парень был чем-то обязан Бену, причем зависел он от Бена всецело, так как этим утром в 6 часов т. к. посланник с документами постучал в двери дома Бена).

Они прорепетировали все еще раз, допили кофе и пожали друг другу руки. Бен оставил дипломат на столе и отправился в комнату мистера Шилдса. Джо, подождав минут пять, последовал за ним. Когда Джо появился в конторе, он увидел Бена, который ожидал в приемной.

Джо, не обращая никакого внимания на Бена, обратился к секретарше:

— Доброе утро. Я — мистер Бонзер из канцелярии Генерального прокурора Флориды. Мистер Шилдс у себя? — он показал удостоверение, ранее врученное ему Беном. Девушка сильно разволнована.

— Ну, сэр… мистер Бознер… э… разрешите мне справиться. Э… не подождете ли Вы пока?

Садясь на стул, Джо сказал:

— Мы договорились о встрече если он не забыл конечно.

Постаравшись улыбнуться ему, секретарша направилась и кабинет шефа. Бен быстро прошел вперед и заглянул в кабинет через дверь, которую девушка чуть приоткрыла и проскользнула внутрь. Джо и Бен с трудом сдерживали смех.

Когда вернулась секретарша, Джо встал и подошел к ее столу.

— Он меня сейчас примет? Я ужасно тороплюсь.

Она говорила, обращаясь к Джо, но смотрела на Бена Грина. Голос ее звучал глухо, затем она перешла на шепот

— Мистер Шилдс говорит, что не помнит ни о какой договоренности о встрече с вами. Не могли бы вы встретиться с ним в другой раз?

Голос Джо загремел.

— Передайте мистеру Шилдсу, что либо мы встретимся немедленно, либо он встретит меня в заседании федерального суда.

В этот момент Бен Грин вскочил и подбежал к ее столу, крича что есть мочи.

— Он ведь там, нс так ли? Проклятый сукин сын! Я профутболю его задницу по всей этой проклятой конторе! — Прежде, чем девушка смогла задержать его, он вбежал в кабинет Шилдса. Джо последовал за ним и встал в дверях. Шилдс оказался прижатым к стене под большим чучелом тарпана. Бен наклонился к нему и грозил стереть его в порошок.

Джо подошел к столу и снова достал удостоверение.

— Мистер Шилдс, я мистер Бознер, из канцелярии Генерального прокурора Флориды. Мы говорили с вами накануне по поводу жалобы некоего мистера Грина.

При этих словах Бен резко повернулся к нему.

— Я Бен Грин. Черт возьми! Я рад видеть вас. Наконец-то мы можем загнать эту крысу в ловушку. — Он подошел и Джо, чтобы пожать ему руку.

— Я рад, что встретил Вас, мистер Грин. — сказал Джо. — Мы не хотим, чтобы новоселы Флориды могли подумать, якобы мы не реагируем на их жалобы лишь потому, что они новые жители. Каждый гражданин — это гражданин и избиратель. — Джо улыбнулся той улыбкой политического деятеля, какую он использовал в сценке «Последнее Ура», в которой играл мэра Бостона. Потом он сел, открыл свой дипломат и достал приготовленные ими бумаги.

— Пожалуйста, мистер Шилдс, я уверен, что мы можем уладить это дело полюбовно. — Джо передал ему бумаги. Бен и Джо знали, что победили.

Единственное, чего они не знали, — это то, что у Шилдса был строжайший приказ «владельцев» корпуса А, не огорчать жителей корпуса. Хозяева не желали никакой огласки и, конечно, не хотели оказаться в суде. «Черт!» думал Шилдс. «Я бы довел этого пердуна до Верховного суда раньше, чем заполнил бы ему бассейн». Шилдс положил бумаги на стол и взглянул на Бознера. Бознер был не молод, и, конечно, он не проявил бы жалости к нему, поэтому Шилдс решил вести себя сдержанно, но тактично.

— Мистер Бознер. Мне очень жаль, что произошло такое недоразумение. Мистер Грин все неправильно понял. На самом деле мы заполняем бассейн сегодня… Да сегодня. Он звонком вызвал секретаршу из приемной и распорядился найти немедленно Валли Паркера и вызвать его в контору.

Через несколько минут Валли вошел в кабинет и направился в дальний от Бена угол комнаты.

— Валли, вы знаете мистера Грина, а это мистер Бознер из канцелярии Генерального прокурора. Я хочу, чтобы вы сейчас же начали заполнение плавательного бассейна.

Валли выглядел смущенным. Потом он сказал «Хорошо» и повернулся, чтобы выйти, но Джо Финли остановил его.

Мистер Шилдс, я уверен, что вы не будете возражать, если я отправлюсь с мистером Паркером и прослежу за исполнением. Я уверен, что и мистер Грин хотел бы присоединиться к нам.

Бен Грин посмотрел на Джо Финли, Шилдса, и на Валли.

— Вы, люди, все создаете мне неудобства. Не опекайте меня, Бознер. Просто отправляйтесь туда и делайте свое дело. Я должен лечь подремать, но когда я встану, этому Богом проклятому плавательному бассейну лучше черт возьми, быть заполненным или я переверну всю эту проклятую штуку вверх дном.

Сказав это, Бен покинул кабинет.

Глава одиннадцатая

Роза с террасы были видены четверо мужчин. Берни и Артур аплодировали подходящему к их столу Бену Грину. Джо Финли не аплодировал: он тасовал карты. Увидев ломберный столик, она предалась воспоминанием о ее ежедневной игре в бридж в Сансет Вилемдж и об оставшихся там подругах…

Когда-то давно, в начале замужества, она была несчастлива и однажды ее мать поговорила с ней по душам. Мать Розы была родом из России, и она говорила дочери, что счастье в замужества это привилегия избранных. Если кто-то счастлив, значит ему повезло. Женщина должна приспосабливаться к привычкам и образу жизни мужчины «Да» — думала она, «мама несомненно была права. Мой брак с Берни Льюисом как раз и был постоянным приспособлением».

Ее мысли были прерваны телефонным звонком. Она ушла с террасы на кухню и подняла трубку. «Алло»?

— Приветик, мама, это Крейг. Как поживаешь?

— Отлично, дорогой. А как там, Бет, и детишки? Как поживают детишки?

— Просто великолепно, мам.

— Это замечательно.

— Как поживает папа?

— Хорошо, дорогой. Он во, дворе, около бассейна играет в карты со своими, друзьями.

— Чудесно. Похоже, вы прочно обосновались там. Я не могу дождаться, когда все это увижу.

— Конечно, дорогой, я мы не можем дождаться, когда увидим тебя. Впереди еще две недели и три дня.

Была небольшая пауза, а потом Крейг заговорил опять:

— Именно поэтому я позвонил, мам. Возникли затруднения. В этот раз мы не сможем приехать. Есть дела. Не буду утомлять тебя подробностями, но мы должны кое-что переделать в напорной системе, а потом я буду занят на заводе… чтобы установить лотки… ты знаешь… — его голос сорвался.

Роза плакала.

— Мне ужасно жаль, мам. Мы так ждали этой поездки. Дети страшно разочарованы. У меня было искушение отправить их одних, но я знаю, что примерно через день-два они довели бы папу до помешательства.

«И эта сука, которую ты называешь женой, довела бы меня до больницы», — думала она. Потом Роза успокоилась, но слез не стала вытирала. Они постепенно стекали по ее лицу. Начав снова говорить, она ощутила их соленый вкус. «Это слезы наших несчастий», думала она, вспоминая историю Моисея и Исход[6].

— Слушай, дорогой, дело есть дело. Мы это понимаем. Когда, по-твоему, вы сможете приехать?

— Ну, мам, — ответил Крейг, — загвоздка будет в детях и школе. Следующие каникулы у них через четыре месяца. Мы постараемся приехать тогда, но, в общем-то, это в самой середине нашего делового сезона. Ну мы еще об этом поговорим.

Роза выслушала и глубоко вздохнула.

— Хорошо, милый. Ты нам дашь знать. Я перезвоню тебе в воскресенье.

— Ладно, мама. Поцелуй за меня папу. Будь здорова!

Он повесил трубку. Она медленно положила свою. Потянувшись к пачке бумажных полотенец, Роза вытянула одной и вытерла слезы. Наступив на педаль мусорного ведра, она открыла его крышку и, размахнувшись, выкинула использованное полотенце. «Приспосабливайся», думала она, «потом опять приспосабливайся. Разве же это жизнь?»

Когда Роза Черновски встретила Бернарда Лефковича, ей было семнадцать лет, она была красива. Глаза у нее были большие, карие, невинные. Длинные черные волосы по пояс. Она была очень стройная, изящная и всегда аккуратно одета. Семья Черновски была очень порядочной семьей с высоконравственными устоями.

Они были ортодоксальными евреями, и отец их был чрезвычайно религиозен. После стольких лет разлуки ей теперь было трудно вспомнить его. Однажды, когда она поехала навестить свою тетю в Майами Бич, она сразу же живо представила своего отца.

Розиной тете было более восьмидесяти лет, и оно жила в маленькой квартире на Третьей стрит, недалеко от Коллинз Авеню. Это был район, в котором жили сотни старых людей. Здесь же было много старых домов и старых гостиниц. Роза нашла, что район выглядит ужасно уныло. Но, для людей, живущих там, он был лучшей частью их жизни, в Америке. Все они были эмигрантами из стран, которых Роза не могла себе даже представить. В детстве она, слышала рассказы о отца, об антисемитизме, об ужасных погромах, но все это было так далеко от нес и так чуждо. И ей никогда не верилось, что это могло быть правдой. После второй мировой войны, когда весь мир узнал о зверствах нацистов, ей приходилось наблюдать, как некоторые люди понимающе кивали головами и понимали. Ее охватывал ужас и гнев: они считали естественным, что уничтожались евреи.

Старая тетя, тетя Рут, была одной из тех, кто все это принимал.

Когда Роза поднималась по ступенькам к тетиной квартире, на нее нахлынули воспоминания. Роза обнаружила, что коридор пропах теми же запахами пищи, что и их трехквартирная комната в Бруклине (вечерами по пятницам). Ее мама весь день проводила убирая и готовя. Отец рано возвращался домой. Рано обедали. Потом он уходил в синагогу, оставив за собой запах субботы.

Этот коридор был наполнен теми же запахами, и Розе вдруг показалось, что сейчас отец откроет дверь в квартиру. Когда ее открыла тетя Рут, Роза замерла пораженная, потом вытянула руки и обняла тетю, впитывая ее запах, тут же неудержимо потекли слезы. Слезы не были ни по тете Рут, ни по отцу. Это были слезы по тем страданиям, которые легли непомерным грузом на плечи ее народа… за мужество, с которым они переносили все невзгоды трудности в поисках новой жизни на чужой земле. Это были слезы понимания, потому что как ни бедны они были, Роза знала, что они в безопасности. Их жизнь была обеспечена. Она была отрегулирована. Чего Роза на могла понять, так это того, что слезы были и о себе самой. Она тоже провела жизнь, приспосабливаясь, к тому же приспосабливаясь даже к незначительным обстоятельствам. Ес горечь проистекала от сознания тяжести быть первым поколением в обетованной земле; может быть, от того что ее страдание было так мало по сравнению с тем, что пришлось пережить старым людям. Как бы то ни было, слезы текли, и что-то с ней произошло: она как бы переродилась, обнаружив в себе приток любви, какого она раньше никогда не чувствовала.

Глава двенадцатая

Кокон не имел ни крышки, ни шарнира, ни дверцы. Вместо этого, верхние его покровы были сняты, как кожура с овощей двумя мужчинами в медных скафандрах. Комната по-прежнему была залита красным светом. Когда сдирался очередной слой, он тут же самоуничтожался. Это происходило в момент, когда слой отделялся полностью от кокона. Совершалось это мгновенно, и не оставалось при этом никакого видимого следа от материала после его саморазрушения. Некоторое время у Джека было ощущение, что он находится в большой темной комнате и наблюдает, как фотографы проявляют гигантскую фотографию.

Амос Брайт протелепатировал Сияющему Черному: «Все идет хорошо. Этот первый — расходуемый, но я думаю, мы сохраним его».

Сияющий Черный ответил вслух.

— Нет причин для сомнений. Этот способ оправдал себя уже раньше в квадрате Ценедара.

Хал перебил.

— Правда, Командующий, Нет Света. Но Ценедар — это аммиачная ледяная планета. Я не могу припомнить ни одного теста с коконом в кислородно-водородной среде.

Разговор заключил Командующий Сияющий Белый известный как командующий Всякий Свет.

— Ваша нежность, пожалуйста! Оно очищено и моим чувствительным органам, кажется сырым. Некоторая конденсация, мне кажется. Проверьте меня, Нет Света.

Сияющий Черный повернулся лицом к кокону на столе. У кокона были почти точные формы человека. Нет света протелепатировал.

— Я согласен. Некоторое количество влаги попало внутрь. Но она не вредна, и солдат не испорчен. Нам потребуется больше времени для просушки, чем было намечено раньше.

Мужчины снимали последние покровы. На столе озаренном красным светом Джек мог разглядеть подобие мужчины в медных скафандрах. Тело не шевелилось, и Командующие Сияющий Черный и Сияющий Белый двигались вокруг стола, исследуя его. Постепенно Джек сумел разглядеть всю фигуру: это было человеческое существо с незначительными отклонениями. У существа отсутствовали половые органы, не было глаз, на голове были запечатанные щели, тянущиеся по лицу туда, где должны были бы быть уши. (Джек вспомнил лицо Сияющего Черного, когда тот на корабле снял свое человеческое лицо.) У него также не было ни носа, ни рта, ни волос. В это время комната начала гудеть и пульсировать.

Прежде чем Джек мог на это отреагировать, Амос оказался около него и помог слезть со стула.

— Уже довольно поздно, да и у нас есть кое-какая работа, которую нам предстоит выполнить. Я думаю, что вам может здесь стать неуютно. Давайте уйдем.

Джек последовал за ним к двери. Как раз, когда дверь за ними закрывалась, Джек услышал резкий пронизывающий звук, донесшийся из комнаты. Потом звук исчез.

— Часть процесса, — сказал Амос. — Я обещаю вам, что вы увидите его полностью. Но это первый и мы должны всесторонне его испытать прежде, чем освободить остальных. Они пробыли здесь очень долго.

Он привел Джека к другой комнате с голубой дверью и отпер ее ключом.

— Это ваша комната. Я приду за вами утром. Пожалуйста, отдыхайте и не беспокойтесь ни о чем, но во что бы то ни стало, подумайте обо все, что вы сегодня увидели и узнали. Дальше будет еще немало нового.

Выйдя из комнаты, Амос запер ее. Комната ничем не отличалась от таких же комнат в гостинице Холидей или в мотеле Говарда Джексона, если не считать, что Джек бы заперт на ночь.

Амос Брайт вернулся в производственную комнату, остановившись по пути еще раз. Остановился он, чтобы взять серебристый контейнер из другой комнаты с красной дверью. Он понес контейнер в производственную комнату. К этому времени жара ослабла, и все собрались у центрального стола. Амос сразу почувствовал их разочарование. Пока он подходил к столу, все молчали. «Насколько, плохо»? — протелепатировал он.

— Вернуть к жизни можно, но он поврежден, — ответил Хал. — Я не думаю, что мы сможем изменить программу, чтобы преодолеть повреждение.

— Мы можем попытаться, — перебил Сияющий Черный.

— Мы должны, — сказал Сияющий Белый.

Амос поставил серебристый контейнер в головах существа. Он осмотрел тело и увидел пятна.

— Это сделала влага? — спросил он.

— Возможно, — сказал медный человек номер один. — Но это также могло произойти и при вводе электричества. Мне придется сегодня ночью отправить на базу разведывательный зонд и доставить сюда еще некоторые инструменты. Я думаю, что мы потеряем этого солдата. В любом случае он не годится для наших целей. — Он повернулся и вышел из комнаты.

Амос открыл серебристый контейнер. В нем были, два стеклообразных флакона, сделанных в форме слезинки. Медный человек номер два подошел и притронулся к ним. Они стали светиться. Потом медный человек провел указательным пальцем по полосе глаз тела на столе.

— Вы так и будете делать вставку? — спросил Сияющий Черный.

— Мы должны, — ответил Амос. — Это технологический процесс даже при повреждении.

Медный человек втиснул один флакончик-слезу в глазную щель и противоположный бок тела мужчины затрепетал. Тогда он втиснул другой флакончик, и затрепетал другой бок тела. «Хорошо», — сказал медный человек. Они все с ним согласились. Затем он извлек небольшой красный, пламенеющий булыжник из-под головы солдата и передал его Амосу.

Хал и Гарри подкатили узкий стол вплотную к центральному столу и переложили тело на него. Затем, они перенесли тело в отдаленную часть комнаты и поместили на одну из коек. Конический светильник над койкой бы выключен, из его света выделился белый луч, потом он разделился на два луча, и они проникли в глазные щели. Другой луч голубого цвета выделился из света и стал pacширяться, пока не покрыл верхнюю часть торса мужчины. Наконец, появился третий, мерцавший густо зеленого цвета, появился и стал расширяться, пока не заключил в себя все тело.

А у центрального стоял Амос Брайт укладывал маленький красный, пламенеющий булыжник, размером с мяч для гольфа, в серебристый контейнер. Медный-два, Сияющий Белый, Сияющий Черный собрались вокруг контейнера, каждый из них, вытянув руку, коснулся булыжника. И все они телепатировали одну и ту же мысль: домой.

Глава тринадцатая

Под бульканье воды, льющейся я бассейн, Джо Финли сдавал карты. Сегодня они были партнерами с Артом Перлманом. Он любил играть в паре с Артом, потому что тот был не только искушенный картежник, но и спокойный человек, не наскакивающий на другого, если тот допускал ошибку. Джо это очень устраивало, потому что он бы очень чувствителен к критике: как актер он всегда воспринимал ее близко к сердцу.

Пока другие разбирали свои карты, Джо налил из термоса чашку лимонада, бросил в рот пилюлю. Одним глотком он проглотил ее и продолжил игру в карты.

Арт Перлман поглядывал через стол. «Это мужественный человек», думал он. «Не знаю, как бы я реагировал, если бы у меня была лейкемия». Арт усмехнулся при этой мысли, потому что смерть, для него не была незнакомкой. Он прожил рядом с ней бею свою сознательную жизнь. Началось все на улицах деловой части Бруклина. Артур Перлман был третьим сыном Абрахама Перлмана, изготовителя матрацев. Его старший брат погиб во время первой мировой войны на каком-то, богом забытом, поле боя во Франции. Он был похоронен там же и никто из их семьи никогда не видел его могилы. Второй брат Арта закончил городской колледж и учился в медицинской школе. Шел 1923 год. Арту было шестнадцать лет, и он был дитя улицы. Проходили двадцатые годы, и шел третий год сухому закону. После гибели старшего брата Сэма его родители вели замкнутый образ жизни. Большую часть своих денег они тратили на оплату учебы брата Гарри. Арта они списали со счетов, как неуправляемого сына. Они были попросту слишком усталы, чтобы следить за ним.

Первое поколение, третий по рождению — так Арт оглядывался на свое детство и выбранную профессию. «Я был как раз там, в неверном месте, в нужное время», — думал он.

Неверным местом бы Браунвильский район Бруклина. Нужным временем был сухой закон. Его первой работой стала разгрузка контрабандных спиртных напитков из Канады, проделавших путь от Лонг Айленда до Бруклина. Контрабандное виски доставлялось на Лонг Айленд на судах контрабандистов. Платили хорошо, и он зарабатывал в несколько часов ту плату, за какую его отцу приходилось трудиться весь день. В хорошую ночь он мог даже получить премию.

Следующим шагом стала доставка контрабанды в клубы. Он стал этим заниматься, когда ему уже было восемнадцать. К этому времени, и он входил в организацию, которая контролировала всю контрабанду в прибрежных районах Бруклина. Она возглавлялась итальянцами и евреями. Такое название, такие, как «Мафия» появилось позднее. В те дни, такие группировки были просто шайками.

Когда Артуру было восемнадцать, отец его уже вышел из состояния депрессии и он мог, разобраться в образе жизни сына. Артура отправили в городской колледж, где он стал учиться на бухгалтера. Отец принудил его пообещать, что он завершит учебу и будет держаться подальше от «мерзавцев». Арт сдержал первую часть обещания, но не сдержал его вторую часть. Его фактически поощрял учиться главарь шайки… некий Анжело Соррокко. Анжело был эмигрантом и «большие парни» выделили ему небольшой участок Бруклина. Он был исполнительным, как солдат, и всегда следовал приказам. Он предвидел, что настанет время, когда шайке понадобятся образованные люди, которые к тому же будут пользоваться доверием организации. «Учись, Арти, становись бухгалтером, становись адвокатом… Используй свои еврейские мозги, и, я, даю слово, что у нас для тебя найдется местечко, когда ты закончишь учебу».

Тем временем Артур получил постоянную работу в одном из ночных клубов в деловой части города у кассового аппарата. Ко времени окончания учебы началась Великая депрессия. Днем он был дипломированным гражданским бухгалтером, а ночью взимал деньги с полутора десятков клубов в Бруклине и Манхэттене. Когда в 1933 году бы отменен сухой закон, Артур Перлман открыл собственную бухгалтерскую фирму. Его единственными клиентами были различные дельцы бруклинского «Семейства». Многие финансовые дела бруклинской организованной преступности прошли через руки «Артур Перлман Д.Г.Б.». '

Смерть подступила вновь, когда на секретной встрече в Атлантик Сити была создана новая компания. Позднее она была известна под названием «Убийство инкорпорейтед». Артуру Перлману обеспечили работу по управлению ее финансами, но, кроме того, он участвовал в разработке системы тарифов и методологии оплаты услуг компании.

Он хорошо позаботился о своих родителях, купив им дом рядом со своим в Манхеттен Бич, привилегированном районе Бруклина. Он познакомился с Бесс Бернштейн на местной новогодней вечеринке, а спустя год они поженились.

Он любил Бесс и особенно любил тот, дом, который она ему создала. У них бы один ребенок, сын, Гарольд. Бесс чуть не умерла при родах, и врач предостерег супругов от намерений иметь других детей. Гарольд и дом стали жизнью Бесс. Жизнью Арта была его работа.

Сейчас, глядя как Джо Финли кладет пилюли в рот, он вспоминал день, когда ему пришлось рассказать Бесс о своей работе. Он знал, что предстанет перед судом присяжных и что книги его будут арестованы. Кое-что может стать предметом публикаций, и, хотя нужные газеты, судьи и политические деятели были соответственно обработаны, всегда оставалась возможность того, что какой-нибудь пронырливый окружной прокурор не получит нужных сведений и начнет рыскать вокруг его дома. Исходя из этого, Организация разрешила ему открыть Бесс все, что он найдет нужным.

Она спокойно восприняла все. Гораздо спокойнее, чем Арт предполагал. Правда, она кинула несколько таблеток в рот, сказав «Это просто чтобы расслабиться».

Потом, позже, когда они одни сидели в затемненной гостиной, она задала ему вопрос, после которого Арт почувствовал, как он был одинок в мире вне своих деловых связей.

— Артур, ответь мне… Ты когда-нибудь… убил кого-либо?

— Что ты спрашиваешь? — ответил он, — Убил? Я убил? Да ты что, сумасшедшая?

— Артур, — сказала она, — Я не глупая женщина. Я читаю газеты, а время от времени вижу работу, которую ты берешь домой. Некоторые имена… некоторые клиенты… Я читаю о них в газетах и сопоставляю. Только ответь мне на один этот вопрос. Я должна знать. Все остальное уйдет со мной в могилу… Я клянусь.

— Никогда, дорогая… Бог мне свидетель… никогда… — ответил он.

— Ты что, комик сегодня? — это обратился к нему Бен Грин.

— Что? — переспросил Арт.

Бен ответил:

— Я попросил тебя положить карту, а ты мне ответил: «Никогда»…

— Извини, Бен… Я грезил наяву. — Арт положил трефового короля и игра продолжилась.

Глава четырнадцатая

Неделя для Джека Фишера пролетела очень быстро. Он стоял на мостике в наступающих сумерках и смотрел, как командующие принимали последний кокон за этот день на поверхность. По его подсчетам это был шестидесятый. Он посчитал еще и высчитал, что при таких темпах работы им понадобится еще тринадцать недель, чтобы поднять всю похороненную армию из девятисот сорока одного солдата.

Джеку не терпелось вернуться в Антарес. Сегодня вечером, впервые после начала приключения, он увидит Джудди.

Он вспомнил, как был заперт в своей комнате в ту первую ночь, а потом услышал звук ключа, которым отпирали дверь, и смотрел на появившегося Амоса Брайта.

— Я так замотался, что чуть не забыл, что тебе надо позвонить своей девушке по корабельному телефону связи с берегом. Это стоит сделать сейчас.

Настроение у всех было подавленное. Даже при поверхностном осмотре коконов антаресцы столкнулись все с той же проблемой. Наличие конденсата. Обнаружив в первом коконе повреждение водой, они отправили свой корабль-зонд назад на корабль-матку, находящийся на обратной стороне Луны. Зонд вернулся в ту же ночь, доставив особые энергетические элементы и регуляторы, а также высокочастотный сушильный агрегат. Новое оборудование мало что изменило. Они раскрыли все десять коконов в ту первую ночь и оживили их до рассвета. Когда это было сделано, солдат убрали в другую комнату на следующем этаже, где их подвергли интенсивной сушке.

Оба командующих были едины во мнении, что необходимо продолжать операцию по извлечению коконов, но, вместо того, чтобы перемещать коконы слой за слоем, решили проникнуть в штабель коконов по-вертикали, чтобы скорее добраться до коконов, находящихся дальше всех от воды. Сегодняшняя группа коконов была извлечена с самого дна запечатанной камеры, но и они были повреждены.

— Нам понадобится питание с корабля-матки сегодня ночью, — телепатировал Лысый Белый.

— Да, — согласились с ним все.

— Я уже организовал облучение, — высказался Амос. И снова наступила тишина, каждый, отрешившись от всего внешнего, и искал ответы глубоко в себе. Мысль становилась определенной организацией атомов. При соответствующих тренировках и многовековой практической дисциплине люди Антареса могли погружаться как бы в самих себя (внутрь) и достигать самых: центров этих атомов, в которых концентрировались все знания. Энергия, которой управляли в каюте корабля Джека Фишера, была огромна, и сейчас вся она направлялась в самую глубину душ необычных гостей Земли. Они знали, что столкнулись с очень серьезной проблемой. Если они не смогут ее разрешить, их миссия закончится провалом, а репутация антаресцев будет потеряна, на следующие тысячелетия.

Безразличный к потрясающим галактику проблемам Джек провел «Манту III» вдоль канала и повернул к антаресским причалам. «Терра Тайм» была пришвартована и покинута командой. Ее команда была меньше, чем экипаж «Манты III» и состояла из иностранцев. Среди них были три молодых человека, похожих на Хала и Гарри, и женщина, которая была, кажется, старшей. Джек бы уверен, что она — командующий с маскировкой под женщину. Его интересовало, не лысая ли она под чудесной шапкой светлых волос, которые она носила. Он подумал о вечере три дня назад, когда он пришвартовался раньше, чем «Терра Тайм». Женщина была на мостике. Джек небрежно подошел к кораблю чтобы поздороваться. Три парня ответили на его приветствие, но женщина лишь взглянула на него и пошла по своим делам. Джем имел определенную мысль: он, наклонившись, завязывал шнурки, пока она опускалась по трапу с мостика на палубу. «Мне хотелось бы посмотреть под это платье», думал он. Я хочу увидеть, сколько деталей дали тебе, моя заграничная красавица».

Еще не все, касающееся телепатии и чтения мыслей, был ясно Джеку, и, конечно, она точно знала, что у него на уме. Спустившись до половины трапа, она вытянула ногу к Джеку через скобу аутригера. Он четко видел все под ее юбкой, но к тому, что увидел, он явно был не готов.

Глядя на нее, Джек увидел, что там, где должен бы быть цвет ее женственности, оказался дубликат ее красивого лица и светлых волос. Лицо улыбалось, и губы были поджаты. Оно послало ему поцелуй. Он быстро отвел глаза, сквозь все его тело пульсировал адреналин.

Глава пятнадцатая

В сумерках, спустившихся на Флориду, антаресцы закончили разгрузку дневной нормы коконов и приготовились к их обработке. А Джек Фишер принял душ, готовясь к своей свободной (ночи. Он всегда имел чистую Йемену белья на «Манте III». ^Он отметил себе в памяти: не забыть уложить сумку для предстоящих свободных недель.

Строение «А» комплекса жило вечерней жизнью пятницы. В здании жили шестьдесят семейных пар возрастом от сорока-пятидесяти до восьмидесяти лет. Вечерами, по пятницам, они собирались в комнате отдыха потанцевать и просто пообщаться. Обычно собиралось не менее тридцати пар. Джо Финли приносил свой проигрыватель и коллекцию грампластинок тридцатых и сороковых годов.

Люди собирались, образовывались группы. Сегодня вечером к Гринам, Льюисам, Перлманам и Финли присоединились еще две пары, с которыми они случайно подружились. Это были Пол и Марие Амато и Франк и Андреа Ханкинсон. Амато были из Бостона. Он был отставным биржевым маклером. Ханкинсоны были из Сент-Луиса.

Франк Ханки неон частично отошел от дел и все еще проводил по полгода в Сент-Луисе, отдавая дань своему увлечению радиостанцией. Их прозвище было «снегири», так как во Флориде они проводили только зимы.

— Громадную работу вы, парни, проделали с бассейном. — Поль Амато был искренен. Бен Грин ответил, что они лишь получили то, на что имели при во рассчитывать. Затем разговорились о недостроенном строении «Б».

— А ведь, казалось бы, они должны стремиться завершить как можно быстрее, — говорил Берни Льюис,

Все с этим согласились. Потом Джо Финли пригласил Алму потанцевать. К ним присоединились и Ханкинсоны.

Танцевали несколько пар. Они танцевали фокстрот под песню Френка Синатры. Было похоже, что все находились в танцевальном зале конца сороковых годов, когда пары неторопливо двигались под музыку. Это были пары, которые, большей частью, прожили всю жизнь вместе. Они знали, что такое любовь и дружба и, хотя общество вытолкнуло их на полуостров Флорида, они были довольны и жили в согласии друг с другом. Активные и лихорадочные дни борьбы за лучшую жизнь и воспитание детей прошли. Музыка была теплой и неторопливой. Она отражала их жизнь.

Бен Грин и Арт Перлмач сидели молча, глядя на про исходящее. Их жены ушли на кухню помочь приготовить кофе и пирожные.

Бен заговорил тихим печальным голосом.

— Взгляни на нас, Арт, — он сделал жест в сторону танцующих. — Неправильно таким образом отделять нас от общества. — К этой теме Бен возвращался неоднократно в последние дни.

Арт кивнул.

— Правильно, дружище, но что же ты можешь поделать? Ведь это обычаи нашего общества… как говорят, старые бесполезны. Все молодо… молодо, молодо… — Его голос затих,

— Черт возьми! — воскликнул Бен. — По правде говоря, я чувствовал себя прекрасно, когда мы подгоняли этого ублюдка Шилдса, чтобы заполнить бассейн.

— А, это было замечательно, должен с этим согласиться.

Бен продолжал:

— Я думаю о том, чтобы поговорить с Шилдсом по поводу беспорядка со строением «Б». Я считаю, что мы имеем право знать, когда его строительство будет закончено.

— Я согласен, — ответил Арт, — его не будет здесь до конца недели, но мы можем встретиться с ним в понедельник утром до нашей игры в карты.

— Хорошо. Надо только не вовлекать Джо Финли в эту встречу, так как нам еще может понадобиться мистер Бознер из канцелярии Генерального прокурора.

Берни, который до того не вмешивался в разговор, согласился с этим.

Закончилась песня, и танцующие пары вернулись на свои места. Бен и Арт придвинулись ближе к Джо и рассказали ему, что они собирались сделать. Он тоже считал, что это хорошая идея. Заговорил Берни Льюис:

— Я считаю, что завтра мы должны там все осмотреть. Мы будем иметь лучшее представление об объеме оставшихся работ и сможем противостоять Шилдсу, имея факты. — Все опять согласились. Четверо мужчин договорились встретиться назавтра в семь часов утра, чтобы осмотреть строение «Б».

Амос Брайт смотрел, как погасли огни в комнате отдыха строения «А». Он повернулся к Джеку Фишеру.

— Они ложатся спать. Вы можете отправляться через двадцать минут. Хочется быть уверенным, что мы абсолютно понимаем друг друга.

Джек приготовился выслушать очередное наставление.

— Мистер Брайт, я обещал вернуться завтра утром перед восходом солнца, и я буду здесь вовремя. Джудди ничего не узнает об этом месте.

— И вы ей скажете, что на несколько ближайших месяцев зафрахтованы подводной экспедицией, занятой поисками сокровищ. Убедитесь, знает ли она что вы будете находиться в море целыми неделями. Я не хочу, чтобы она начала что-то подозревать, и уж тем более не хотел бы, чтобы оно стала выяснять что-либо насчет этого места.

Джеку было обидно, что с ним обращаются как с ребенком. Конечно, Амос знал, что он ничего не скрывает. Все, что ему надо было сделать — это прочитать мысли Джека.

— Гарри привел ваш автомобиль из порта. Он стоит за зданием. Ключи в солнцезащитном щитке, и бак полон бензина. Желаю хорошо провести время. Увидимся завтра утром. — Амос встал и пошел к двери комнаты Джека.

— Спасибо, — сказал Джек. На этот раз в его голосе не было сарказма. Он понимал сложность возникших для антаресцев проблем с коконами. — Я надеюсь, вам удастся победить влагу.

Амос остановился у двери и посмотрел на Джека.

— Спасибо, Джек. Я не уверен, что нам это удастся, но мы должны испробовать все известные нам способы. Я ценю ваше участие. — Он вышел, оставив дверь открытой.

Через десять минут Джек выезжал с территории антаресского комплекса. Он выехал на Федеральное шоссе номер 1, и по нему проехал три мили на юг к своему дому около торгового центра Кенвуда, где стояли аккуратные домики, утопающие в садах. Он завел автомобиль на свою стоянку. В его доме горел свет, и, когда он подумал об ожидающей его Джудди, его сердце замерло. Он отчетливо понимал, что его чувство к ней глубокое. «Спокойнее», говорил он себе, прыгая через две ступеньки. «Она — тип женщины, ищущей замужества, а ведь ты сейчас никак не тип мужчины, ищущего возможности жениться».

Джудди была разодета и расфуфырена. Стереопроигрыватель играл альбом Джудди Коллинз. Бутылки вина были поставлены в ведро со льдом. Две аккуратно скрученные сигареты с наркотиком лежали на столе. Блюдо каменных крабов под холодным горчичным соусом завершало убранство стола. Джек закрыл дверь и она быстро пересекла комнату. Ее сатиновая блуза плотно облегала тело и мерцала в лучах света. Прежде чем Джек смог что-нибудь сказать, она была около него, ее руки обхватили его, ее тело плотно прижималось к нему. Она поцеловала его долгим, жарким и влажным поцелуем.

— Добро пожаловать домой, моряк… добро пожаловать домой с моря. — Она подвела его к дивану и оставила, отойдя налить вино. Она наполнила два бокала, потом зажгла одну сигарету. Он смотрел, поражаясь проявляемой заботой.

Несколько затяжек, потом несколько глотков — и Джек совершенно забыл мир коконов. Джудди больше не произнесла ни слова, пока они не кончили заниматься любовью. Джек знал, что они не будут спать в эту ночь. Он ощущал, как в нем вновь поднималось желание. Джудди принесла на диван блюдо с крабами и соус. Они ели и запивали вином. Все было восхитительно, включая его красивую девушку.

— Ну, возлюбленный, — спросила Джудди, — как оно было?

— Я себя чувствую, как будто только что умер и попал в рай. Ты сверхдевушка.

— Ну, я же знала, что у тебя будет длинная трудная неделя. Мы еще никогда не были далеко друг от друга так долго, Мне очень недоставало тебя.

— И мне тебя не хватало, Джудди. — Джек подумал, что лучше сразу сказать о неприятном известии. — Я боюсь, что придется сообщить тебе неприятную новость, милая, — Джудди смотрела на него без всякого выражения на лице. — У меня длительный фрахт, Это приблизительно сумма, которая нужна, чтобы рассчитаться за корабль. Я был вынужден согласиться на этот фрахт, и знаю, что ты поймешь.

— Пойму — что? — спросила она.

— Ну, — он отхлебнул вина, — эти люди-искатели подводных сокровищ. Я не могу говорить об этом… но… в общем они что-то знают, и я согласился работать с ними на протяжении следующих нескольких месяцев.

— Ох, противный Джек. — Джудди была разъярена. Это сразу было видно.

— Милая, они платят больше тысячи в неделю, плюс возмещение расходов. Они далее могут дать возможность получить долю от добычи. Я должен был согласиться!

Внезапно она заплакала… Не истерически, очень тихо.

— Джек, твое отсутствие на этой неделе… Из-за него я поняла, как глубоко мое чувство к тебе. По-моему, я полюбила тебя… а теперь… тебя не будет два месяца… как больно.

Джек внезапно почувствовал удушье. Боже! Предъявляющая свои требования — это было последнее, что он сейчас мог бы пожелать. Предстоящие месяцы неизбежно заполнятся работой с его новыми космическими приятелями. Что будет, если он скажет ей сейчас, что не сможет проводить время с ней, так как будет занят работой с существами с другой планеты? Это было бы воспринято плохо. Но он ей сочувствовал. Он решил попросить у Амоса Брайта разрешение привезти ее на комплекс. А пока ему приходилось иметь дело с ее теперешней печалью, или, он это чувствовал, он потеряет ее навсегда. Он потянулся к ней, снял с нее платье, затем, наклонившись, поцеловал ее в грудь, в шею, в губы, в глаза, и еще, и еще, пока они не слились в одно целое.

Было уже за полночь. Обитатели строения «А» спали. Спали все, кроме Алмы Финли. Она одна сидела на кухне и пила чай. Мысли ее были о Джо, спавшем в спальне. За последние несколько недель в нем произошли резкие изменения. Она заметила, что он стал медленнее ходить и раньше ложиться спать. Он был утомлен. Врач предупреждал, что это может случаться время от времени. Но на этот раз такое состояние затянулось, и он не реагировал на лечение. Неужели это начало конца? Есть ли у нее силы жить без Джо? Хочет ли она так жить?

Алма встала и вышла на веранду. Была тихая ночь. Воздух был свежим и прохладным. Небеса были усыпаны звездами. Она перевела взгляд на юг, и взгляд ее остановился на бледной красной линии, которая, казалась, спускалась с неба и упиралась прямо в крышу строения «Б». Она заморгала, так как ей пришло в голову, что ей померещилось. Когда оно опять посмотрела, луча не было. Потом он опять появился. «Он выглядит, как лазерный луч», — подумала она, сможет быть он исходит с крыши здания, как маяк». Да, так оно, видимо, и есть. Это, конечно, авиамаяк. Наверное, такой же есть и на строении «А». И ее мысли вернулись к Джо.

Трое командующих, Амос, медные люди и пять членов экипажа сидели по кругу на крыше строения «Б». В центре круга бы стеклянный предмет в форме чаши. В чаще лежала кучка красных пламенеющих камней. У каждого чужеземца были стеклообразные стержни, тянущиеся от их глаз в чашу. Их человеческие лица были сняты. Когда красный луч с базового корабля ударил в чашу, камни стали пламенеть. Потом это сияние продвинулось по стержням в глаза антаресцев. Питание продолжалось тридцать минут. Во время сеанса питания экипаж сидел молча, в состоянии экстаза.

На крыше была большая незавершенная комната. Она должна была стать солярием, когда строение «Б» будет завершено. А пока она была занята пятьюдесятью антаресскими солдатами, сидящими аккуратными рядами по десять в ряд. Они были неподвижны и не подавали признаков жизни, кроме сияния в их длинных глазах. Девять существ в каждом ряду были одеты в бледно-голубые, туго облегающие костюмы. Десятый был «медным» человеком. Каждый «медный» человек имел прибор, закрепленный на голове и нависающий перед его глазами. Красный луч в приборе расщепился на три направления. Два луча шли в глаза «медных» людей. Третий луч выходил из прибора и шел вдоль ряда к глазам других девяти солдат. Лица солдат были в пятнах. Пятна были темно-коричневыми, как-будто лица их были изготовлены из сосны, а пятна были похожи на сучки. Больше всего пятен было на первых двух солдатах в первом ряду. Вдруг луч, питающий первого солдата, внезапно прервался перед ним. Он дернулся в судороге и издал глубокий гудящий звук. Его глаза на миг ярко вспыхнули, а затем погасли.

Снаружи на крае Командующий Всякий Свет остановил питание. Он посмотрел в сторону комнаты, приютившей солдат, а затем протелепатировал другим, чтобы и они прекратили питание. «Мы потеряли расходуемого. Скоро уйдет второй. Я боюсь, что мы потерпим неудачу».

Амос чуть увеличился и молча благословил умершего старыми мыслями: «Служи Господу, как ты служил себе. Ты получил свое вознаграждение. Направляй нас, если можешь, продвигаясь между звездами. Мы тебя любим».

Глава шестнадцатая

В то время, когда четверо мужчин подошли к строению «Б» антарецы уже плыли к Гольфстриму. Первое, что они заметили, — это действие кондиционера.

— Довольно странно, — сказал Бен Грин,

— Может быть они просто поверяют установку, — предположил Берни. Остальные промолчали.

— С чего мм начнем? — спросил Арт.

Джо Финли предложил сначала пройти на второй этаж, затем подниматься выше, пока они не будут уверены, что узнали достаточно. Втайне он хотел, чтобы его друзья довольствовались только первыми этажами, так как в это утро Джо чувствовал себя усталым.

— Хорошо, — сказал Бен, — вот лестница… пошли.

Бен Грин вел всех с этажа на этаж. Было решено, что, поднявшись на новый этаж, они разделятся. Бен и Берни пойдут в южное крыло здания, а Арт и Джо — в левое. Если поиск ничего не даст, группы возвращаются к лестнице. Если одна из групп не вернется, другая должна подождать минут пять, а потом отправляться на поиски.

В десять тридцать они были на шестом этаже. Ничего нового после второго этажа они нигде не нашли. Джо Финли очень устал и сказал, что бесполезно продолжать поиски. Бен Грин не согласился, но быстро понял, поймав сердитый взгляд Арта Перлмана.

— Ладно, — сказал Бен, — пошли вниз. Но я хочу заглянуть за запертые двери, которые мы обнаружили на втором этаже. Я уверен, что слышал какие-то звуки, доносившиеся из-за оранжевой двери.

Они спустились на второй этаж и направились прямо к оранжевой двери. Бен приставил ухо к двери.

— Я слышу гудящий звук. Как, по-твоему, Джо?

Джо прижался ухом к двери.

— По-моему, ты прав. Звучит, как будто, работает какая-то машина. — Арт и Берни приникли ушами к двери и согласились.

Бен взялся за дверную ручку, но не мог повернуть ее.

— Я добьюсь, чтобы это дверь открылась тем или иным способом, — сказал Бен.

— Ты собираешься вломиться туда? — спросил Арт.

— Я же сказал, тем или иным путем, не так ли? — ответил Бен.

Берни и Джо переглянулись. Берни заговорил первым.

— Это может привести к неприятностям, Бен, ты же знаешь, взлом и вход без разрешения.

Бен засмеялся.

— Я говорил вам, парни, что мне было скучно минувшим вечером. Поэтому несколько дней я провел в борьбе. Это куда лучше, чем сидеть без дела и просто прозябать. К тому же мы владельцы этого места, не так ли? Как же можно попасть в неприятность, открыв дверь на территории своей собственности?

— Это еще не может считаться нашей собственностью, дружище, — сказал Арт, — не может, пока подрядчик не завершит строительство и не сдаст его корпорации.

— Простая формальность, — возразил Бен. — Вы, ребята, сдаетесь так легко. Я вернусь после обеда с инструментами и отопру этот замок!

Они вышли из здания и направились к бассейну. Они надели купальники еще утром перед экскурсией этого утра, поэтому, прежде, чем сесть за карты, они поплавали. Бен Грин был хорошим пловцом и проплыл бассейн десять раз. Берни и Арт проплыли один раз, а потом лениво развалились в шезлонгах в дальнем конце бассейна. Несколько антаресских обитателей были у бассейна и все они тепло приветствовали парней.

— Мы решили обживить этот бассейн имени Грозной Четверки. — прокричал Амато. Бен помахал ему.

Джо последним вошел в бассейн. Он проплыл немножко и вылез из воды. «Несколько лет назад я мог бы проплыть этот бассейн сотню раз», подумал он, «а теперь…», и выражение «усталая кровь» мелькнуло в мыслях. Его кровь не была усталой. Она убивала его.

Они сошлись за своим столиком и сыграли традиционную партию в джин. С приближением полудня они решили встретиться в вестибюле строения «А» после обеда. Джо отказался, сказав, что поспит.

— Если вам нужны инструменты, у меня есть кое-что в машине — предложил Джо, Бен ответил ему, что у него есть достаточно инструментов для этого дела.

Они собрались без Джо в час тридцать и втроем направились к строению «Б». По пути они увидели Валли Паркера, идущего в их сторону. Берни и Арт предложили, чтобы Бен, который нес коробку с инструментами и автомобильный домкрат, обошел здание сзади, а они продолжат путь прямо. А потом они откроют ему заднюю дверь.

Валли вежливо поздоровался с двумя проходящими мужчинами. Потом, остановившись, стал смотреть, как они направились к строению «Б».

— Извините, джентльмены! — крикнул он им вслед. — Куда это вы идете?

— Мы гуляем. — крикнул в ответ Берни. — Разве это незаметно?

В голосе его звучал явный сарказм. Валли подумал, что все старые люди дряхлеют, и эти двое казались достаточно безобидными.

— Будьте осторожны возле строительного оборудования. Мы не хотим никаких происшествий — воскликнул он.

Берни ответил:

— А кто же хочет происшествий? Кстати, когда вы думаете закончить здесь строительство?

В голосе его прозвучал гнев, и Валли подумал, что он сделал ошибку, остановив старых чудаков. Память о Бене Грине и человеке из конторы Генерального прокурора была еще слишком свежа. Он не хотел новых неприятностей. И крикнув: «Скоро!», он продолжил путь.

Арт и Берни посмеялись и, обойдя вокруг бассейна, пошли к своей цели. Подойдя туда, они увидели Бена, уже поджидавшего их.

Когда тройка подошла к оранжевой двери, Бен вновь прижался к ней ухом.

— Еще гудит, — заметил он.

— Как ты собираешься войти? — спросил Берни.

Бек ответил:

— Я однажды видал такое в кино. Мы отжимаем заднюю часть двери полосой железа, и я просовываю туда скобу в форме семерки так, чтобы она оказалась под петлями на другой стороне. Потом мы просовываем небольшой нож в замок, и он открывается.

— Я не понимаю — сказал Берни.

— Просто гляди. Никогда не поздно учиться.

Он начал просовывать полосу железа в щель за дверью, когда его остановил Арт Перлман.

— Подожди минуточку, Бен. Пожалуй, у меня есть лучший способ… не повреждая дверь. — Он вытащил из кармана мешочек и достал из него связку отмычек.

Бен и Берии глядели изумленно.

— Откуда это у тебя? — спросили они вместе.

— Артур Перлман — это человек с множеством разнообразных достоинств. Другими словами… не допытывайтесь! — ответил он.

Он сунул одну из отмычек в замок, потом выбрал из связки другую поменьше. Работая, он вспоминал свою юность и то, чему его обучали в «Семье». Он и сейчас слышал, как Анжело Сорокко объясняет искусство вскрывать замки, как будто он к сейчас стоял рядом с Артуром Перлманом: «Будь нежен и нетороплив. Вставь нижнюю отмычку и осторожно веди ее внутрь, пока не услышишь щелчок. Если за два раза щелчка не будет, бери следующую, более маленькую». Но это не понадобилось, так как замок почти сразу щелкнул. Артур извлек на отмычки и с величественным жестом в сторону двери произнес: «Джентльмены… только после вас».

Хот;; официальным лидером был Бен, первым в дверь вошел Берни Льюис.

— Что, черт возьми, тут такое? — прошептал он. Другие немедленно последовали за ним. Они остановились и стали разглядывать комнату.

Центральный стол был пуст. Все коконы, обработанные в предыдущую ночь, были перенесены на крышу. Комната была освещена светло-голубым светом. Светильник над столом был выключен. Слева чуть заметный пар поднимался из шкафов. Койки у задней стены были пусты, и светильники над ними тоже бездействовали. Экран на правой стене был источником светло-голубого света. На полу, перед экраном, лежали какие то детали аппаратуры, доставленной пришельцами накануне, с базового корабля, чтобы бороться с влагой, которая пятнала коконы.

Бен заговорил первым:

— Это клуб здоровья.

— Клуб здоровья? — спросил Берни. — Почему же клуб здоровья?

— Ну, посмотри. Вот паровые кабины, стол в центре — для массажей. Койки сзади — на них вы ждете массажера. Поверьте мне, это клуб здоровья, — повторил Бен.

— Наш клуб здоровья, — добавил Арт, который шел к голубому экрану. — А это для какой дьявольщины?

— Для кинофильмов, — ответил Бен. Теперь он был вполне уверен в этом. — Это стенная телевизионная установка. У нас был меньший вариант в рекламном агентстве. На ней можно прокручивать кинофильмы, или игры с мячом, или музыку. Мы показывали на нем даже порнофильмы.

Берни бы взволнован.

— Эй, это великолепно. На мой взгляд, он уже готов. Эти крысы собирались держать его закрытым до завершения всего строительства. Я думаю, что нам надо отправиться к ним и задать им жару по этому поводу. — Он шагнул к шкафам.

— Подожди минуточку, — откликнулся Бен. — Это еще надо обдумать.

— Почему? — спросил Арт. — Берни прав. По мне, так клуб выглядит хорошо. Почему же нам не пользоваться им?

— Я и не говорю, чтобы не пользоваться им, — сказал Бен. — Я только имею в виду, что, если мы будем молчать об этом месте, мы сможем одни пользоваться им… И никто не будет нам мешать… ну, хотя бы на некоторое время.

— Мы, должны сказать Джо об этом, — сказал Арт.

— Несомненно… конечно, мы скажем Джо, но больше никому. По крайней мере, в течение недели или больше. Что вы на это скажете? — Оба мужчины согласились с ним, и все трое разошлись по сторонам, чтобы ознакомиться с комнатой детально.

Проснувшись после недолгого сна, Джо обнаружил, что Алма сидит на краю его кровати. Она держала его за руку.

— Чувствуешь себя лучше? — спросила она.

— Да, я неплохо поспал, — ответил он, — и я очень голоден.

— Хорошо, — сказала она, — я приготовлю тебе бутерброды из ржаных хлебцев с ветчиной и швейцарским сыром. А пиво хочешь? — Она не стала ожидать ответа. Если он не говорил «нет», это означало «да». Джо встал с кровати и решил принять душ.

Когда он зашел на кухню, еда для него уже стояла на столе. Он чувствовал себя лучше, но усталость не прошла.

— Ты не могла уснуть минувшей ночью? — спросил он. — Я слышал как ты вставала после полуночи.

Она удивленно посмотрела на него, так как была уверена, что он крепко спал, когда она вставала.

— Мне просто не спалось. Вчера во время танцев я выпила слишком много кофе, — ответила она ему.

— Во сколько ты легла?

«Отчего он так давит на меня», подумала она. «Может быть, хочет поговорить об этом?»

— Не слишком поздно, дорогой. Я, пожалуй, легла около часа ночи.

— А, — ответил он и продолжил есть.

«Нет», подумала она, «он не хочет об этом говорить. Я переменю тему разговора».

— Я бы легла и раньше, но увидала нечто странное над крышей второго здания. Прошло сколько-то времени, пока я во всем разобралась. — «Вот так будет хорошо, Алма», подумала она.

— Что же ты увидела?

Она стала рассказывать ему о красном лазерном луче на крыше строения «Б» и о том, как она пришла к выводу, что это авиамаяк.

— Это странно, — подумал он, — эти здания не настолько высоки, чтобы представлять опасность для полетов.

— Может быть над нами воздушный коридор?

— Я что-то не могу припомнить, чтобы мне случалось услышать хотя бы один самолет. — Сказав это, он опять занялся едой.

— Как бы то ни было, все прекратилось через несколько минут. Я уверена, этому есть объяснение, — заметила она. — Что ты собираешься делать до вечера?

— Не будем торопиться, милая. Как насчет поездки на берег океана?

— С удовольствием, — сказала она и ушла в спальню, чтобы переодеться в купальный костюм. Ей было так хорошо, что он решил прокатиться, но где-то глубоко внутри она знала, что он превозмогает желание поспать. Она дала себе слово пригласить врача в понедельник, так, чтобы Джо об этом не узнал, и расспросить об этих новых симптомах.

К тому времени, когда Джо и Алма направились к побережью, Берни Льюис бы в «паровом шкафу» и получал немалое удовольствие. Понадобилось несколько минут, чтобы открыть шкаф. Берни был удивлен, потому что он привык к тому, что в паровых шкафах сидят. А в этих нужно было ложиться. Он влез внутрь и попросил Арта подойти и закрыть двери. Прошло какое-то время, пока они нашли способ его включения. Когда усилилась дымка, они поняли, что нашли нужную кнопку. Не было жарко, но Берни чувствовал себя так, как будто его массируют в шкафу. Ощущение было великолепным, и он предложил Арту забраться в следующий шкаф, показав Бену, как им управлять. Заключив Арта в шкаф, Бен продолжил изучение другого оборудования.

Он дважды обошел большой центральный стол. Поверхность его была гладкой, но оказалась мягкой на ощупь и податливой. Он мог вжать палец в покрывающий стол материал, напоминающий блестящую черную лакированную кожу. Стоило ему убрать палец, и материал немедленно принял первоначальную форму. «Странное вещество», — подумал Бен. Отойдя от стола, он направился к ряду коек, стоящих вдоль задней стены. Он лег на первую койку, и конический светильник, висящий над ней, включился. Сперва он загудел, потом из него вытянулся белый световой луч, разделился на два зеленых луча. Бен спрыгнул с койки прежде, чем луч достиг его глаз. Светильник выключился. Он закричал Арту и Берни.

— Это странно, парни. Здесь у них какое-то новейшее оборудование. Некоторые из этих аппаратов я никогда раньше не видел.

— Может, оно и странно, — крикнул в ответ Берни, — но, несомненно, чувствуешь себя тут преотлично. Ты сам должен это испробовать. Я, кажется, готов. Давай.

Бен подошел и помог Берни выбраться из своего шкафа. Берни распрямился и чувствовал себя удивительно хорошо.

— Здорово! — воскликнул он, — я не знаю, что это за сооружение, но оно, несомненно, подбодрило меня, старика.

Бен стал влезать в шкаф, который только что оставил Берни, но Арт предложил Бену попробовать третий шкаф.

— Возможно они не одинаковы. Давайте проверим. Все, что я знаю, это то, что я еще побуду в своем. Я себя чувствую так, будто меня наркотизируют.

Бен засмеялся и проворно нырнул в шкаф. Арт закрыл дверь и включил шкаф. Лицо Бена расплылось в широкой улыбке.

— Святой дух!.. Это невообразимо! Если мы расскажем остальным об этом месте, нам не удастся и приблизиться к нему, по крайней мере, в течение месяца.

— Согласен, — подтвердил Берни. — Спорю, что это место поможет исцелиться Джо.

Они договорились, что приведут Джо как можно скорее в свой новый частный клуб здоровья.

Глава семнадцатая

Джудди, хотя и неохотно, должна была согласиться с тем, что Джек будет отсутствовать целыми неделями, но наутро почувствовала себя подавленой и одинокой. Два часа ей понадобилось, чтобы убрать небольшую квартиру, постирать и позвонить по телефону. В одиннадцать у нее была тренировка. А дальше она была свободна весь дань. К двум она довела себя до состояния гнева, Она понимала Джека, принявшего работу, но не была уверена, что не станет помехой, если отправится с ним на неделю или две. Мог же он сказать клиентам, что она его помощница и что она ему нужна на борту.

Позднее в этот вечер, ища Джека, позвонил Арни, его старший брат. Джудди рассказала ему о фрахте. Арни счел, что это замечательные новости, а потом передал трубку Санди, своей жене. Она пригласила Джудди на ужин на следующий вечер.

— Я с удовольствием, — ответила Джудди на приглашение, — может быть нам удастся связаться с Джеком по радиотелефону.

— Отлично!.. — ответила Санди. — Мы будем ждать тебя к семи вечера. — и повесила трубку.

«Итак, Джек Фишер, на следующей неделе ты пригласишь меня на этот корабль, хочешь ты того или не хочешь!», подумала она. После этого, ей стало полегче. Она пригласила свою подружку Монику, и две актрисы, опьянев, слушали музыку до трех часов ночи.

В то время когда Джудди и Моника валились на надувной матрац, Джек Фишер был выше головы занят коконами. Дневной сбор был доставлен в производственную комнату.

Амос Брайт бы доволен тем, что Джек вернулся, как и обещал, и его честным сотрудничеством. В награду пришельцы согласились открыть Джеку еще некоторые свои секреты (другие процедуры).

В этот вечер после швартовки они разрешили ему разгружать с Халом и Гарри. Джек был удивлен строением и очевидной легкостью коконов. Они были не твердыми, а податливыми и приятными на ощупь. Он подумал о Jell‘0 подняв первого, и чуть не уронив его на палубу. Второй неожиданностью была теплота коконов. Он бы так захвачен своими открытиями, что не заметил, черного командующего следящего за ним. Однако вскоре он ощутил его.

«Будь поосторожнее», строго протелепатировал Командующий Нет Света.

Мысль это пронзила Джека, как разряд электричества, «Прошу прощения», подумал он. Боль тут же прекратилась.

Другой голос в голове Джека произнес: «Отлично, Джек… Ты начинаешь телепатировать». Это был голос Амоса Брайта.

Хал и Гарри посмотрели на Джека и тепло улыбнулись. Джек улыбнулся им в ответ очень гордый своим достижением, хотя и не смог бы пояснить, как он это делает.

Амос опять протелепатировал: «Не раздумывайте там, как вы это делаете, Джек, просто делайте это. Практикуйтесь с нами, и вы придете к пониманию, как управлять этим. Пока мы будем прослушивать Ваши мысли и отвечать вам. Позднее вы научитесь обращаться к нам по желанию. Ваш род имеет способности к обмену мыслями, но вы еще не развили эти способности. Возможно, вы сможете научить других, когда мы оставим Вас».

Хорошо было работать и иметь возможность общаться с пришельцами, но Джека беспокоило, что он не может иметь своих мыслей, о которых они не будут знать. Это было неприятно, но поделать с этим он ничего не мог. И он принял это.

После того как коконы был доставлены в процедурную комнату и уложены в шкафы, Джек ушел в свою комнату принять душ и поужинать. На кровати лежали свежие простыни, в ванной — чистые полотенца. «Женская забота», — подумал он. Горячий душ сегодня был особенно приятен. Любовь минувшей ночи растянулась до ранних утренних часов. Он бы утомлен. Почему Амос выбрал именно эту ночь, чтобы открыть ему что-то новое? «Может быть, стоит рассказать все Амосу, и он даст мне небольшую передышку?». Когда он вытирался, раздался стук в дверь..

— Подождите минуточку! — крикнул Джек. Пока он дошел до дверь, его посетитель уже успел уйти, но его ужин, аккуратно расставленный на подносе, был перед дверью. В меню сегодняшнего ужина была красная фасоль под лимонно-масляным соусом, картофельное пюре, морковь, салат, кофе и пирожное. «Я должен повидаться с их шеф-поваром в ближайшие дни», подумал Джек. Еда с каждым днем становилась все лучше, как будто кто-то настраивался на его вкус. Возможно, что кто-то действительно настраивался. С этими людьми все кажется возможным.

К тому времени, когда Джек подошел к оранжевой двери, группа обрабатывала уже третий кокон. Амос телепатировал ему, чтобы он зашел в комнату. Заходя в комнату, Джек подумал о своей усталости. и Амос прочитал его мысли… Голос Амоса заполнил его мозг; «Идите к последней койке и ложитесь ненадолго. Не пугайтесь световых лучей. Они не повредят вам. Расслабьтесь, и усталость покинет вас».

Джек сделал то, что ему посоветовал Амое к через несколько минут почувствовал себя чудесно отдохнувшим. Он подумал: «Мир, несомненно, мог бы использовать этот прибор».

Амос молча согласился. «Возможно мы вам, Джек, оставим один из них», телепатировал он, «А пока мы воспользуемся вашей помощью».

Джек, встал с койки и лучи исчезли.

— Чем я могу помочь сегодня? — спросил он вслух.

Командующий Всякий свет жестом направил Джека к шкафам и телепатировал, чтобы он помог Халу. Пока они загружали коконы и регулировали установку на панелях управления шкафами, Хал объяснил, что в шкафах начался процесс восстановления материи, так же как и процесс полной очистки и оживления деятельности всех желез. Процесс этот, как и большая часть антаресских технологий, начался изнутри кокона. Там были сохранены химические и молекулярные структуры тела солдата. Процессы, происходящие в шкафах под действием световых лучей, вызывают в сохраненных структурах цепную реакцию, что было началом восстановления жизни солдат. Хал указал Джеку на различные устройства на первых пяти шкафах. Джек не представлял, что последние пять шкафов отличались от первых и что коконы должны были находиться определенное время в начале в одном из первых пяти шкафов, а потом несколько мгновений в одном из последних пяти и лишь после этого попадали на центральный стол, для очистки от внешних оболочек.

— Что происходит во второй группе шкафов? — спросил Джек.

Хал ответил не сразу, так как он проверял у командующих, уполномочен ли он пояснить эту часть процесса земному помощнику. Он получил согласие от обоих командующих, находящихся в комнате.

— Помогите мне с первым коконом, и я вам покажу, что с ним произойдет дальше. — Когда они извлекли кокон из первого шкафа на каталку, Хал махнул рукой — пока надо остановить его. Они пошли к задней части комнаты и подвезли оттуда свежий кокон к первому шкафу и вложили его туда для процедур. Потом они перевезли первый кокон к шестому шкафу и вложили его в него. Хал закрыл дверь шкафа и поманил Джека к панели управления.

— Всякая живая материя несет на себе и в себе различную заразу и гниение, Джек. В этой группе шкафов происходит очищение тканей, органов и крови любых живых структур. Это дает солдату безукоризненный старт в его новую жизнь.

Джек не мог поверить в то, что услышал.

— Это невероятно, вы хотите сказать, что эти солдаты будут абсолютно здоровы?

— Абсолютно, — ответил Хал. — Это совершенно необходимо для полета на другую планету. Мы не хотим, чтобы они оказались переносчиками инфекций, от которых но других планетах не будет иммунитета. Это было бы гибельным для тех миров.

«Так как сделали белые люди гавайцам» — подумал Джек.

В мозгу зазвучал голос Амоса. «Гавайцам?»

«Да, у нас на Земле есть место, которое мы называем «Гавайи». Эти острова в центре Тихого океана. Когда их открыл белый человек, на них жило много аборигенов.

Белые люди принесли с собой инфекции, от которых у местных жителей не оказалось иммунитета. Потом все они погибли от болезней». Джек понял, что опять телепатирует.

Амос опять вошел в его мозг. «Это было хорошо, Джек, и вы совершенно правы о назначении второй группы шкафов. Это и есть их функция».

Весь остаток ночи Джек помогал Халу закладывать коконы в шкафы и передвигать их из шкафа в шкаф, затем — на центральный стол. Когда они закончили, уже светало, но Джек не устал. Амос сказал ему, что он может поспать один-два часа, если хочет.

— Но я не чувствую усталости! — произнес Джек.

— Хорошо, — ответил Амос. — Я не думал, что на земного жителя оно подействует так хорошо. Если не хотите спать, можете пользоваться койкой. Это даст организму тот же эффект, что и сон.

Чтобы закрепить свое состояние на случай наступления сонливости Джек прошел к одной из пустых коек и лег на нее. На пять минут. Когда он встал, он чувствовал, что мог бы работать хоть двадцать четыре часа без перерыва. Уровень энергии, бушевавшей в нем, был ощущением, какого он никогда раньше не чувствовал и которого никогда не забыл бы.

Глава восемнадцатая

Бен Грин выглядел так, будто его посыпали мелкой белой золой.

— У тебя такой вид, как будто тебя посыпали смесью «Встряхни-и-пеки», — сказал Берни. — Что это за дьявольское вещество?

Бен Грин попробовал стереть золу со своего лба. Она очень быстро исчезла с его пальца.

— Это превосходит все, — сказал он… — если бы я себя не чувствовал… — он колебался. — …пересохшим… да… именно пересохшим. Как будто я побывал в духовке, но ведь не было никакого жара.

Это произошло потому, что он одну минуту полежал на центральном столе. Он решил испытать сегодня стол. Это бы их третий день в клубе здоровья. Бен попробовал лечь на стол накануне, но когда включился светильник над столом, испугался и спрыгнул со стола. На этот раз он остался на столе, и ощущение было вполне приятным. Появление золы было необъяснимо, но, похоже, она не приносила вреда. Он счищал ее с рук, но ни одна ее частица не упала на пол. Зола попросту исчезала в воздухе.

— Я думал, что эта чертова штука сожгла меня, — говорил Бен. — Но мои волосы все еще на мне. Я на знаю, что эта лампа делает, но я рекомендую ее всем.

Арт, находящийся в первом шкафу, закричал, что по окончании паровой ванны он попробует действие стола.

Самым растерянным человеком в комнате был Джо Финли. В данный момент он лежал в восьмом шкафу. Он находился там уже десять минут и испытывал очень странные ощущения. Он еще раньше обнаружил, что панели управления первых пяти шкафов несколько отличались от других пяти. Никто этого до него не заметил. Вчера, когда друзья показали ему комнату, его мысли все еще вертелись вокруг его болезни. Утомление явственно нарастало. Какой прок может быть от клуба здоровья для умирающего? Но, глядя на возбуждение друзей, решил все-таки разделить с ними их радость. Он тогда провел двадцать минут в третьем шкафу рядом с Берни Льюисом. Как ни странно, но, выбравшись из него, он чувствовал себя намного лучше. Потом они все смотрели, как Арт Перлман лег на одну из коек, и дал лучом распространиться по всему телу. Он рассказал о своих ощущениях своим приятелям, и тогда они все легли на койки и ощутили то же самое. После этого, они вышли к бассейну для купания и игры в карты, и именно тогда произошло непредсказуемое.

Бен Грин первым прыгнул в бассейн и стал плавать, как обычно, взад и вперед. Арт и Берни нырнули вслед и догнали Бена. Это трио плавало, пока наконец они не поняли, что они состязаются, и что люди, расположившиеся вокруг бассейна, поощряют их соревнование громкими криками. Двадцать раз прошли они бассейн, прежде чем Берни предложил остановиться. Никто из них не устал. Они напряженно дышали, сердца их бились очень учащенно. Но, определенно, никто из них не устал. Потом они заметили, что нигде не видно Джо Финли. Бен позвал его. Ответа не последовало, Вдруг Джо вынырнул из воды перед ними. Он проплыл бассейн из конца в конец под водой четыре раза не останавливаясь и не дыша. Он довольно-таки грациозно вышел из бассейна. Через считанные секунды он был рядом со своими приятелями.

— Ребята, — сказал он, — я не знаю, что за виды аппаратуры поставили они в этом клубе здоровья, но чувствую я себя совершенно великолепно. Не могу дождаться завтрашнего дня, чтобы опять попасть туда.

Вся четверка села за свой столик и начала игру в карты. Но сосредоточиться на игре уже удавалось ни одному из них, так как мысли возвращались к новым физическим ощущениям, возникшим у них. Наконец, Бен предложил

— Давайте встретимся в моей квартире сегодня после обеда. Девчата соберутся поиграть в мах-джонг, так что нам никто не помешает. Я думаю, нам стоит поговорить обо всем этом.

— Я согласен, — откликнулся Арт. — Я уверен, что оснащение клуба здоровья совсем необычно и уникально. Правда я не могу объяснить это. Просто ощущение. Но…

— Потише, ребята, — перебил Берни, — иначе мы добьемся того, что вся община набьется в эту комнату.

Они кивнули, соглашаясь.

Они не заметили других необычных явлений из-за их волнения. Обычно до обеда они проводили за игрой в джин два часа. В удачный день они успевали сыграть до тридцати партий. А в этот раз сыграли вдвое больше. Кроме того, теперь они знали следующую карту еще до того, как взять ее в руки. И у них были очень явственные ощущения, что они знают ту партию, которую собираются разыграть их противники. Они читали мысли и друг друга, но пока никто из них не понял этого. Лишь много позже им предстояло узнать об этом.

После обеда они встретились у Бена. Он занимал угловую квартиру на пятом этаже, поэтому квартира была с большим балконом. Сейчас все четверо сидели в шезлонгах и прихлебывали кофе-глясе, обсуждая свое открытие, и размышляя, что оно означало.

— Я до сих пор чувствую себя превосходно, — начал разговор Джо.

— Я тоже, — подтвердил Берни, — и я открою вам маленький секрет. После обеда я увел Розу в спальню… у нас был дневной спектакль. Я этого не делал на протяжении… ну, пожалуй, более десяти лет, по крайней мере. А сегодня я мог бы продолжать с ней до вечера.

Все засмеялись, но они отлично понимали, о чем говорит Берни. Те же намерения и чувства появлялись и в их мыслях. Но Берни оказался человеком действия. Они чувствовали себя, как будто лишились чего-то, и каждый подумал, что и ему надо будет тоже попытаться.

— Я думаю, что Арт сегодня утром был прав. То, что мы нашли, совершенно экстраординарно. Это, должно быть, совершенно новое, новейшее оборудование, возможно даже, экспериментальные штучки…, но что именно… я не знаю. Есть ли у кого-нибудь идеи на этот счет? — спросил Бен.

Следующим заговорил Арт:

— Я не знаю, что все это значит, но я уверен, что нам надо молчать об этом некоторое время. Если каждый захочет чувствовать себя, как я сегодня днем, у нас появятся толпы желающих.

Джо Финли был уже спокоен. Он смотрел в сторону бассейна и следил как мужчина, которому было за семьдесят, старался проплыть несколько раз вдоль бассейна.

Он вспомнил, как в это утро нырнул в бассейн и проплыл под водой не дыша. Чувствовал он себя при этом нормально. Пока он оставался под водой, у него было чувство, как будто он водолаз. Он вроде уже не был в бассейне, скорее в океане. Вода теплая и кристально прозрачная. Под собой он видел других водолазов, а под ними виднелись какие-то предметы, которые походили на разновидность длинных белых труб. Потом картина расплылась, и он вынырнул из воды, чтобы поприветствовать своих друзей. Теперь, глядя на плывущего старика, он решил скрыть происшедшее от друзей, пока сам не разберется, что это означало. Пока же он сказал следующее:

— Я думаю, что должна быть определенная очередность использования этого оборудования, поэтому давайте завтра займемся установлением этой последовательности путем эксперимента.

— Как же можем мы это сделать? — спросил Арт. — ведь мы даже не знаем, что это за дьявольские агрегаты!

— Ну, — ответил Джо, — Я уже думал об этом. Нас четверо, и насколько я знаю, есть шесть различных видов оборудования. Это шкафы двух видов, койки, центральный стол и две установки около экранной стены, и, возможно, сама стена — экран. Вспомните, как она меняла цвет, когда Бен сегодня взобрался на центральный стол. Я думаю, что каждый из нас должен начать с одного из видов оборудования и пройти их все в каком-то определенном порядке. Потом подождем день и изменим последовательность. К этому времени у нас будут какие-то идеи (мысли) как действует каждый вид оборудования.

— Звучит хорошо, — сказал Бен. — Конечно, есть другой вариант исследования. После испытания одним из нас в определенной очередности всех видов оборудования необходимо наблюдение за его состоянием здоровья Затем другой испытывает весь комплекс оборудования в иной последовательности…

— Это было бы слишком долго! — нетерпеливо воскликнул Джо. Голос его звучал резко и отрывисто. Остальные посмотрели на него вопросительно. — Извините, ребята, — сказал он. Смотрите, вы знаете мои проблемы. Ну, в последнее время у меня появились признаки скверного заболевания. Я знаю, что вы все это заметили, и я вам благодарен за то, что вы это ничем не выказывали. Я не могу объяснить этого, но эта комната чем-то — совершенно особенна. Для меня это как… как бы заново родиться в некотором смысле. Я провел двадцать минут в этом шкафу, и несколько минут на койке. Знаете ли вы, парни, что я проплыл бассейн под водой?

— Естественно, — ответил Бен, — мы же видели тебя.

— Да нет, — сказал Джо, — Я четыре раза проплыл бассейн под водой… не останавливаясь и не дыша.

— Боже мой! — воскликнул Берни. Ты, что, издеваешься над нами? Четыре раза весь бассейн под водой? Каким образом?

— Представления не имею как, — ответил Джо. — В этом-то все дело. Это, несомненно, связано с комнатой, и я намерен разобраться, во всем. Я вам точно говорю это, парни! Я точно говорю это. Я не собирался этого говорить, но почему-то я верю, что все ответы на мои вопросы в этой комнате, и ничто не помешает мне разобраться во всем.

— Аминь, — пробормотал Арт Перлман.

— Аминь, — эхом откликнулись остальные.

Глава девятнадцатая

Алма была удивлена, что Джо решил так рано отправиться к врачу. Теперь, пока они ехали назад в Антарес, она обдумывала странные действия, которые продемонстрировал ее муж за прошедшие двадцать четыре часа. Он был намерен поскорее возвратиться в комплекс. Он полностью сосредоточился на управлении автомобилем. Разговоры были бесперспективны, и у нее было достаточно времени, чтобы поразмыслить.

Накануне он вернулся после игры, сразу после полудня. Он казался очень рассеянным, когда она спрашивала его, чего ему хочется на обед. Его желание только поесть поразило ее. Потом, когда она наклонилось, чтобы чмокнуть его в щеку, он обнял ее с такой силой, какой она не ощущала уже многие годы. Они поцеловались и руки его скользнули к ее грудям, он наклонился и поцеловал их сквозь мягкий кашемир свитера. Она это ощущение чуть не довело ее до оргазма. Она отодвинулось и пошутила по поводу обеда. По сути, она была дезориентирована от нахлынувшей страсти.

Джо проглотил обед с невообразимой жадностью и принимал душ, когда она уходила на игру мах-джонг. Она крикнула ему: «Пока, милый!». Громкий возглас: «Ты, клянусь, Красный Всадник» громыхнул.

Пораженная, она ушла, оставив Джо распевающим под душем.

Мах-джонг была хорошая игра, но и тут тоже что-то изменилось. Наконец, ближе к концу игры, Алма поняла, что изменением была Роза Льюис. Роза была хорошим игроком и, благодаря ей, игра всегда шла активно. Сегодня же Роза была какая-то странная. Она казалась чрезвычайно рассеянной, почти что в шоке. Объясняя свое состояние, она сказала, что, кажется, заболевает чем-то… может быть гриппом. Другие женщины приняли объяснение. Алма не поверила.

В продолжение вечера, Роза проявляла нетерпимость по отношению к подругам. Алма, до сих пор смущенная внезапным всплеском энергии у Джо, хотела вернуться домой пораньше. Она предложила закончить игру раньше обычного, чтобы Роза могла лечь в кровать и отдохнуть.

Реакция Розы была агрессивной, особенно при упоминании о кровати.

— Кровать? — переспросила она. — Я не собираюсь ложиться в кровать! Что бы это я там делала — в кровати?

— Отдыхала бы, сказала Бесс Перлман. — Отдохни… прими аспирин и сбей температуру. Вот что ты сделаешь в кровати.

Роза вытаращилась на нее, потом улыбнулась.

— Конечно, — сказала она, — ты прав… Именно так я и поступлю.

И игра прервалась.

Алма вернулась в свою квартиру и увидела, что Джо сидит на террасе и потягивает джин с тоником. Она уже много месяцев не видела, чтобы он употреблял крепкие напитки.

— Присоединишься ко мне? — спросил он, и она согласилась. — Отольем серебряную пулю, — говорил он, вставая и направляясь к их передвижному бару. Она заметила, что у него на льду был стакан мартини и небольшой кувшинчик с готовой смесью. Он налил питье и протянул ей.

— Джо, ты чувствуешь… — но он не дал ей времени закончить вопрос.

— За нас, за любовь, за это замечательное место, — стал он произносить тост, перебив ее, — и, особенно, за жадину, которую я очень, очень, очень люблю.

Они выпили. Она выпила свой бокал залпом, и он быстро наполнил его снова.

— Я же опьянею, — запротестовала она.

— Не опьянеешь, милая. Я тебя только чуточку подогрею. — Она вспыхнула, потому что знала, что будет дальше, помня объятия в обеденное время. И она оказалась права.

Он обнял ее за талию и повел в спальню. Покрывало было снято, одеяла были откинуты. Шторы были задернуты, радио было настроено на 4М станцию, по которой звучала классическая музыка. Он взял ее питье и поставил на туалетный столик, затем повернулся к ней и нежно поцеловал. Алма куда-то поплыла. Она с трудом могла припомнить то время, когда муж снимал с нее одежду, а потом сам раздевался. Они сидели на кровати, лежали в кровати. Потом они оказались поперек кровати и друг на друге. Это продолжалось часа три… любовь… отдых… прикосновения… любовь… отдых. В какой-то миг он повел ее в душевую, но и там они занимались то же любовью. Все это было, как сон, и она не смела прерватъ его. Наконец он сказал:

— А теперь, дорогая, этот старый отставной актер хотел бы съесть что-нибудь особенное и сочное. Я умираю от голода.

Пока она жарила бифштексы, он дремал. И Алма Финли, женщина, которая всегда гордилась тем, что умеет контролировать свои чувства и эмоции, всплакнула, уронив несколько очень счастливых слезинок в картошку, поджаренную по-французски.

Глава двадцатая

Машина въехала в комплекс, и Джо подъехал прямо к своей стоянке. Он моментально выскочил из машины и направился к бассейну.

— Не хочу опоздать на игру! — крикнул он ей через плечо. — Увидимся за обедом. — Алма выбралась из машины и смотрела ему вслед, пока он не исчез за зданием. «За обедом — а кто ест обеды?» думала она. Не тс, кто замужем за самым неистовым из всех горячих любовников!

Алма вернулась в квартиру. Вставляя ключ в замок, она услышала звонок телефона. И поспешила снять трубку. На другом конце провода послышался голос Розы Льюис.

— Алма. Я пытаюсь дозвониться к тебе все утро. Мне необходимо поговорить с кем-то. У тебя есть время… сейчас?

— Мы с утра были у врача, — ответила она.

— Так можно прийти мне? — спросила Роза.

— Конечно, я приготовлю кофе.

Телефон умолк. «Странно, — думала Алма, опуская трубку. — Роза всегда относилась очень сочувственно к болезни Джо. Она постоянно расспрашивает, что сказал врач. Всегда, но не на этот раз. Видимо, произошло что-то очень серьезное». Она пошла на кухню и поставила на плиту кофейник.

В то время когда Роза Льюис торопилась в квартиру Финли, Мэри Грин только просыпалась. Она потянулась рукой к мужу, но его не было. Она села и увидела записку на его подушке:

Ты опять заснула и выглядела такой умиротворенной, что я не захотел тебя будить. Я ушел сыграть в джин. Увидимся позднее. Целую.

Мэри откинулась на подушку и потянулась. Хотя все ее тело побаливало, она чувствовала себя восхитительно.

Ныла спина. Оно также чувствовала влажность простыни под собой. «Бен Грин», думала она. «Ты непристойный старикашка. Но великолепный… просто великолепный». Дважды за ночь и потом еще раз сегодня утром. Они всегда жили неплохой сексуальной жизнью, но теперь что-то изменилось. Он казался моложе и сильней. Он бы нежен, заботлив и терпелив. Он был, подумала она, как… как кто? Как любовник? Да! Больше! Как незнакомец, не знавший ее. Она почувствовала, что является незнакомой по отношению к самой себе. Она была счастлива и улыбалась, как школьница, засыпая опять.

Бесс Перлман вовсе не чувствовала себя, как школьница. Она одна сидела на кухне и пила кофе. Арт ушел на ежедневную игру в джин, после того как она умолила его оставить ее в покос. «Ты, как животное!» — кричала она ему. «Хватит уже!».

Прошлым вечером до двух часов ночи и опять рано утром он желал се. «Артур», умоляла она, «пожалуйста, оставь меня в покос… Я не могу сейчас».

— Я люблю тебя, — отвечал он ей.

— И я тебя люблю, но этого не было так давно, и я просто не готова к этому сейчас. — Она начала плакать, и он гладил ее по голове, и прижимал ее к себе, и просил прощения.

— Я прощу прощения, милая. Прости меня. Мы поговорим об этом позже.

Поговорим — о чем? Что же это произошло с ним? Его голос звучал так уверенно и твердо. Было ли это чем-то новым? Готова ли она была иметь дело с. этим новым? Хотела ли она этого? Нуждалась ли в этом? Слишком много вопросов роилось в ее голове. Она подумала, что нужно поговорить с кем-нибудь, поэтому потянулась к телефону и набрала номер, но никто не брал трубку на квартире Розы Льюис.

Роза рассказывала о происшедшем взахлеб, почти без передышки.

— Это может показаться очень личным, потому прошу прощения, но я очень уважаю тебя и твое отношение ко всему, к тому же мы с тобой подруги. Не старые подруги, но я хорошо отношусь к тебе, и мне необходимо поговорить с кем-то. Вчера. Все началось вчера. За обедом. Мой Берни вернулся к обеду. Обед был готов и ждал его на столе. Это были его любимые блюда — отбивная печенка и картофельный салат. Новые пикули. Сельдерей доктора Брауна. Он даже не заметил всего этого. Он… он подошел ко мне… схватил меня… не резко… а как молодой человек хватает девушку. Он ничего не спросил. Ничего. Он просто взял меня и понес. Я сказала точно «понес» — прямо в спальню и положил меня на кровать. Прости, Алма, — она заплакала.

— Ничего, — сказала Алма. Она была поражена, потому что во многих отношениях Роза Льюис говорила о тех же ощущениях, которые она сама испытала в связи с действиями мужа.

А Роза продолжала говорить:

— Мы женаты уже давно. Живем хорошо, хотя мой Берни и трудный мужчина. Секс был сексом. Все было нормально, но всегда в меру. Я воспитана в среде, в которой это никогда не обсуждалось. Меня научили, что женщина создана для мужчины. Ты понимаешь, что я имею в виду. — Алма кивнула.

— И вдруг, после долгого времени, я имею в виду, что мы уже не весенние цыплята, Берни заходит и совершенно внезапно переносит меня в спальню и раздевает и занимается любовью так, как никогда не делал за все годы нашей совместной жизни. Он был как незнакомец, но ласковый.

Она опять замолчала и всхлипнула. Алма придвинула свой стул ближе к Розе и обняла ее одной рукой.

— Я знаю то, о чем ты говоришь, Роза. Поверь мне, я знаю.

Роза взглянула на нее.

— Ты знаешь?

Алма прочувствовала это, и она чуть не заплакала.

— Роза, дорогая, я правда знаю!

— Я не закончила, — продолжала Роза. — Я позвонила тебе, потому что вчера во время игры у меня было ощущение, что ты каким-то образом поняла, что я не в своей тарелке. Каким-то образом я чувствовала, что ты все знаешь.

— Да, — сказала Алма, — я знала, что что-то не так и что это не грипп.

— Когда я вернулась домой, Берни был там. Он хотел говорить, но я погнала его. Я сказала ему, что не хочу говорить об этом. Надо знать Берни, чтобы понять, как это смешно, потому что это его излюбленный метод, если он хочет прекратить спор. Алма… мне страшно. Я боюсь, что после сорока лет замужества, вдруг окажется, что со мной рядом живет незнакомец, и я не знаю, что, делать.

Она опять опустила взгляд в чашку с кофе, и Алма снова сжала ее руку и старалась найти нужные слова, чтобы сказать их своей подруге.

Пока их жены напрягались и думали о своих новообретенных любовниках, четверка мужчин вошла в свой частный клуб здоровья и теперь стояли около центрального стола, планируя свои действия этого утра.

Настенный экран был привычного бледно-голубого цвета. Спокойный гул наполнял комнату. Сизый пар поднимался от шкафов. Все верхние «светильники» были выключены.

— Давайте взглянем на эти две вещи, вот, около стены.

Мужчины подошли к первому устройству. Оно было высотой в три фута, в форме цилиндра, диаметром около одного фута. Цвет его был серебристый, с матовым отливом; на нем не было ни рычажков или кнопок управления, ни проводов. Устройство казалось массивным. На верху его были две белые точки.

Мужчины некоторое время стояли вокруг устройства. Потом Бен потянулся рукой к точкам. Когда он к ним притронулся, устройство загудело и засветилось красным цветом. Как только он убрал руку, все прекратилось.

— Ничего, — сказал Бен.

— Что это за дьявольщина? — спросил Арт.

Только Бен собрался ответить Арту, как Берни Льюис закричал «Пресвятой дух!»

Все посмотрели на него с удивлением. Сам Берни смотрел на свои плавки.

— Что с тобой? — спросил Джо Финли.

— Мои плавки, — ответил Берни. — Сегодня утром я ходил купаться до нашей встречи. Когда я сюда вошел, плавки были совершенно мокрыми. А теперь посмотрите. Впереди плавки сухие… совершенно сухие, а сзади все еще мокрые. Это сооружение, по-видимому, какая-то разновидность сушилки.

Бен потрогал его плавки и согласился.

— Я думаю, ты прав. В этом, кстати, есть смысл. Мы используем это перед уходом, чтобы высушить пот.

— Или перед началом, чтобы сушить одежду. — предложил Джо.

Все они согласились, что будут пользоваться сушилкой, в начале их эксперимента или в конце его.

Второе устройство стояло у голубой стены ближе к задней части комнаты. Оно было гораздо больше, достигало потолка. Этот агрегат был похож на черный шкаф или какую-то разновидность кладовки. Его ширина была около шести футов, а высота, по их прикидкам, была около пятнадцати футов. Глубина его была не больше двух футов. Они не могли найти никакой двери и никакого отверстия. Мужчины стали осматривать его со всех сторон, ища панель управления.

— Вот, нашел, — сказал Джо. Его пальцы прикасались к небольшой выпуклости на нижней части правой стенки. — Тут ничего не движется. — Сказав это, он нажал на выпуклость.

Моментально, как по волшебству, исчезла передняя стенка шкафа, открыв ряды тонких рукояток. Арт произвел некоторые вычисления и сказал остальным, что должна быть девятьсот сорок одна рукоятка. Почему-то недоставало пятидесяти рукояток.

Бен взялся за ближайшую к себе рукоятку и попробовал ее потянуть, но не мог ее сдвинуть. Другие стали пробовать разные рукояти наугад, но — безрезультатно. Потом Джо Финли попросил всех отойти. Некоторое время он изучал содержимое шкафа, потом коснулся рукой первой рукоятки (после недостающих, т. е. пятьдесят первой) и потянул ее. И, она легко подалась выскользнув наружу. Рукоятка была прикреплена к маленькой серебристой коробке.

Четверти часа пытались они открыть коробку, но безрезультатно. Наконец, Бен Грин посоветовал поставить ее на место, так как было совершенно ясно, что нужен ключ или даже специальный прибор, чтобы ее открыть.

Но Джо не хотел сдаваться.

— Меня это просто заедает, — сказал он. — Что бы это все-таки могло быть?

— Шкатулки, — предположил Берни Льюис.

Все засмеялись. Джо вставил коробку в ее гнездо. Потом он наклонился и нажал на выпуклость. Сразу же появилась передняя панель, и шкаф был снова наглухо закрыт.

— Я предлагаю, чтобы мы пока что оставили эти два устройства вне нашего изучения, — сказал Бен. — Поче-

му бы одному из нас не начать с исследования разных механизмов, приборов?

Остальные согласилась, и было решено, что Бен займет шкаф номер один, Берни испробует шкаф номер шесть. Арт ляжет но одну из коек у задней стены комнаты, а Джо Финли расположиться на центральном столе. Каждый останется на своем месте б течение десяти минут, а потом они обсудят, как они себя чувствуют и что они ощущали.

Они понимали, что план их хорош, но они оказались неподготовленными к изменениям, которые произошли, когда голубая стена стала красной.

Глава двадцать первая

Арни Фишер так обнял Джудди в дверях, что оторвал ее от пола. Сэнди крикнула из кухни:

— Вы, двое, прекратите-ка лучше это безобразие. Он теперь женатый человек!

— Прости, милая. Сила привычки, — ответил Арни. Джудди засмеялась. Хочешь выпить?

— Конечно. Есть вино?

— Сейчас будет, — сказал Арни, подойдя к небольшому переносному бару в столовой.

Арни и Сэнди поженились несколько недель назад, но они до этого уже три года прожили вместе. Арни был руководителем художников в небольшом рекламном агентстве в Майами. Кроме того, он был еще и талантливым коммерческим художником и подрабатывал, создавая иллюстрации.

Хотя он был всего лишь на три года старше Джека, но выглядел совершенно иначе, чем брат. Арни был серьезен и надежен. Внешне он был ниже ростом и выглядел моложе Джека, но был крепким орешком и всегда в отличной форме. Напротив, Джек был выше дюймов на шесть и тяжелее фунтов на тридцать. Хотя Арни и был сильнее, Джек мог своими медвежьими объятиями лишить старшего брата возможности двигаться. В юности Арни и Джек постоянно дрались, трехлетняя разница перевешивала в пользу Арни, пока Джеку не исполнилось восемнадцать. Арни не попал во Вьетнам, благодаря отсрочке от службы на время учебы в колледже и последующей работы учителем. Когда Джек получил повестку, Арни упрашивал его поступить в колледж, чтобы Джек мог получить отсрочку. Но Джек отказался и это привело к большим разногласиям и крупной ссоре между братьями. Со временем вражда и распри стали сопровождаться беспощадными и ожесточенными драками, которые иногда даже заканчивались тяжкими увечьями (Джек сломал брату два ребра и повредил челюсть). Так Джек доказывал, что он уже не был “маленьким братишкой”. Джек был призван в армию во флот, служил на канонерской лодке в дельте Меконга, побывав в гуще событий. Когда он вернулся в Соединенные Штаты, Арни приложил все силы, чтобы не только узнать поближе младшего брата, но и сблизиться с ним. (Родители их умерли, и, кроме тети в Кливленде и двух двоюродных сестер в Калифорнии, у них никого не было.)

— Хочешь льда? — спросил Арни.

— Хорошо, — ответила Джудди. Мыслями она вся находилась далеко отсюда, с Джеком.

— Ты в порядке? — спросил он, протягивая ей бокал шабли.

— Конечно, дорогой. Я просто скучаю по моему бездельнику.

Сэнди пришла из кухни и, здороваясь, поцеловала Джудди, потом попросила Арни налить и ей бокал вина.

— Хочешь наркосигарету? — спросила она Джудди.

— Не сейчас. Прошлой ночью мы с Моникой допились допьяна.

Арни принес жене вино и сел рядом с ней на софу, покрытую пушистым пледом. Джудди села напротив них.

— Расскажи мне об этом фрахте, который мой брат, капитан, принял, — сказал Арни.

— Он почти ничего мне не рассказывал, — ответила Джудди, — кроме того, лишь, что это своеобразный поиск сокровищ или что-то вроде этого, и что он будет отсутствовать в течение трех месяцев. Приезжать он будет только на уик-энд.

— А где они ныряют? — заинтересовалась Сэнди. Она была водолазом-любителем с лицензией на использование акваланга, вплоть до глубины в сто пятьдесят футов.

— Я не знаю, но думаю, что в районе Багамских островов. Один из Наветренных островов. Он говорил очень неопределенно. Я думаю, что наниматели не хотят, чтобы он говорил об этом. Голос ее звучал очень низко. «Почему я настолько, черт возьми, эмоциональна?» подумала она.

Сэнди тут же подхватила:

— Не хочешь ли позвонить ему по радиотелефону?

Джудди посмотрела на часы. Было восемь часов вечера.

— Стоит подождать и позвонить после ужина, — она вскинула голову. — Что у тебя в меню?

— Каменные крабы, горчичный соус, салат и… лимонный пирог, — гордо ответила Сэ «ди.

— Ух ты! Ну разве мы не семейство гурманов, — пошутила Джудди, — Я умираю с голода, и это звучит великолепно. — Они все отправились в столовую ужинать.

Сегодняшний дань оказался несколько непохожим на предыдущие дни. Они доставили только три кокона с Камней. Эти коконы немножко отличались от предшествующих тем, что они были чуть больше и с серебристыми куполами в головах и ногах. Амос сообщил, что эти трое были командирами групп. Они не были командующими или такими, как Весякий Свет, Нет Света и женщина, имя которой было Луч, но они имели особую власть и соответствующую подготовку. Их коконы тоже отличались от других. Джек вспомнил первый день, когда Амос разъяснял структуру армии: «В нашей армии был девятьсот сорок один человек, они сражались подразделениями по десять человек, каждое состояло из командира и девяти специалистов. Всего было девяносто таких подразделений. Во главе каждых десяти — командир группы». После швартовки и доставки коконов в комнату с оранжевой дверью Джек ушел, чтобы принять душ и что-нибудь поесть. Не усгтел он снять свои палубные туфли, как ощутил незначительную, боль. Не зная почему, он быстро пошел в комнату с оранжевой дверью. «Что-то не в порядке», подумал он.

«Да», ответил Амос в его мыслях.

«Что», телепатировал Джек.

«По нашему мнению сегодня кто-то побывал здесь», — послал телепатический ответ Всякий Свет Джеку.

Теперь Джек почувствовал, что в комнате тепло, хотя они еще не начинали процедуру, правда, все выглядело нормально: Стена была голубой, из шкафов струился чуть заметный пар, светильники были выключены, но да! в комнате обычно было прохладно до того, как они начинали процедуры. А сейчас в ней было тепло. Амос предположил что это произошло из-за перегрузки электрических сетей. Хал должен бы проверить это. Пока он пошел за испытательными приборами, остальные начали обработку трех коконов командиров группы.

Ничего не было удивительного в том, что в комнате было еще тепло. Четверо мужчин провели там почти весь день и ушли, за час до возвращения антаресцев. Начало эксперимента привело их в трепет, но затем последовали только приятные ощущения, какие этим людям случалось испытывать.

Бен Грин первым заметил, что экран меняет цвет.

— Эй, ребята, посмотрите на стену! Она становится красной! — закричал он из своего шкафа. Арт и Джо лежали под своими светильниками и не хотели открывать глаза. (Джо расположился на центральном столе).

Берни смотрел из шкафа номер шесть.

— Будь я проклят. Может быть, начинается кинофильм? — сказал он. (Разве Бен не говорил им, что это экран?) — Надеюсь, это порнофильмы? — продолжал Берни.

Потом из задней части комнаты раздался крик Арта Перлмана.

— Эй, кто включил подогрев? Здесь становится горячо, как сукину сыну!

— О-о-ой! — завопил Джо Финли. Он спрыгнул с центрального стола. — Я весь горю!

Бен крикнул Арту, чтобы он встал и открыл шкафы.

Арт казался изумленным и отмахнулся от Бена. Бен заорал на него:

— Арт, черт тебя подери! Джо попал в беду.

Арт сел, и светильник над ним выключился. Он какое-то время изумленно оглядывался, но потом, увидев Джо, стоящего на коленях у центрального стола, подбежал к нему. Кожа Джо была совершенно красной, как у вареного рака (под налетом белой золы, покрывающей его.)

Бен опять закричал:

— Выпусти же нас отсюда!..

Арт оставил Джо и открыл шкафы и Бена и Берни. Они выбрались оттуда и встали вокруг Джо Финли, который все еще стоял на коленях, очевидно ощущая боль. Стена стала менять цвет из красного в голубой.

— Эта проклятая стена, должно быть, какой-то вид кварцевой лампы, — сказал Джо, поднимаясь на ноги. — Я себя чувствую, как будто получил дьявольский солнечный ожог.

— Ты в порядке? — спросил Берни. Все были очень озабочены.

— Смешно, — сказал Джо. — Сначала было совсем прохладно под лампой. Потом стена стала красной, и я почувствовал такой жар, как будто кто-то распахнул дверцу топки. Но и это прозвучит странно: он был под моей кожей… я имею в виду жар. Это было так, как будто я горю изнутри.

Пока Джо говорил, Бен ощупывал его кожу. Делал он это неясно, предварительно сметая порошкообразную золу. И вновь зола исчезала, и ни единой песчинки не упало на пол. Бен тронул Джо за руку.

— Болит?

— Нет.

— Не похоже, чтобы ты был обожжен, но кожа твоя определенно красная. — он сжал его предплечье, затем отпустил. Оно было белым, но тут же вновь покраснело. — Кровь, — сказал Бен, — твои капилярные сосуды переполнены кровью.

— Потому он и красный, — добавил Берни.

— Конечно, — сказал Арт, хватая Берни и Джо за руки. — Это, как основательный массаж. Он заставляет кровь приливать к самой коже.

— Да, как шлепок, — добавил Джо. — Я просто не был готов к такому серьезному массажу. — И все почувствовали облегчение.

— Надо быть осторожнее со всем этим, — посоветовал Бен, — умеренность прежде всего — вот что нам нужно.

Все утро они переходили от одной установки к другой. Но возле каждой установки они оставляли дежурного на случай, если вдруг что-то произойдет. Они обнаружили, что у каждого из них была своя, индивидуальная, переносимость процедуры на центральном столе. Они научились определять время пребывания на нем по цвету стены. Арт Перлман мог оставаться на нем дольше всех, и его прозвали «Ярко-красным».

Четверка пропустила свою ежедневную игру в джин, так как им не сиделось на месте. Бен предложил, чтобы они поехали куда-нибудь пообедать. Потом он позвонил Алме и рассказал ей об их намерениях. Он попросил ее перезвонить остальным женам и предупредить их.

Она был довольна, так как у нее появилось больше свободного времени для общения с Розой. Когда они позвонили Мэри Грин, та предложила, чтобы они все пришли к ней обедать. Она сказала, что чувствует себя бодро и приготовит легкую что-нибудь вкусненькое. Алма обратилась с приглашением к Розе, и та нехотя согласилась.

Когда Алма позвонила Бесс Перлман, чтобы пригласить ее на обед к Мэри, Бесс отказалась. Тогда Алма сказала, что Роза у нее и что они обе идут к Мэри Грин. Бесс в конце концов согласилась, но голос ее звучал все же как-то странно.

Мужчины расселись в большом красном «бьюике», принадлежащим Берни Льюису, и отправились в ресторан «Вулфи» на Колинз Авеню. Они были страшно голодны. В это время дня ресторан «Вулфи» был всегда полон. Официанты быстро посадили их, так как они были вчетвером. После того, как они сделали заказы, Арт Перлман начал разговор.

— Как вы, парни, себя чувствуете? — спросил он.

Джо Финли ответил первым.

— Как будто мне двадцать один год. Вы видали, что я. заказал на обед?

— А вы видали, что мы все поназаказывали на обед? — ввернул Бен.

— Это оборудование, несомненно, способствует аппетиту, — сказал Берни.

— Это гораздо больше, чем просто аппетит. — Арт и Джо сказали это вместе, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Ты чтец мыслей? — спросил Арт.

— Да, — ответил Джо, — так же, как и ты.

— Так же, как мы все, — сказал Бен. — Я знал, что вы оба вместе скажете это. Я это знал еще до того, как вы заговорили.

Берни, оглядывающий ресторан, пробормотал:

— Да, я тоже, — он обернулся к остальным. — Эй, парни, посмотрите на людей, находящихся здесь. — Они все посмотрели. — Мне смешно, — продолжил он. Я имею в виду, что они нашего возраста, но выглядят… старыми.

— Они и есть старые, — ответил Бен, — но я знаю, о чем ты говоришь. Мы как будто не относимся к ним.

— Ага, — согласился Арт.

— Что? — спросил Бен, глядя на Джо.

— Ничего. Я не говорил ни слова, — ответил Джо.

— Мне показалось, что ты сказал что-то об океане.

И тут лицо Джо исказилось от испуга.

— Давайте прекратим насмешки, парни, — сказал Джо. — Я вам расскажу обо всем, что у всех у нас в мыслях. Что-то произошло с нами. Что-то, связанное с той комнатой и тем оборудованием. Я могу спорить, что мы все занялись любовью со своими женами вчера ночью и сегодня утром. Я могу спорить, что мы все опять чувствуем себя, как дети. Я могу спорить, что мы все можем читать мысли друг друга. Я уверен, что мы все напуганы и смущены.

Никто не ответил, но каждый знал мысли остальных.

«Да», — думали они все.

— Правильно, — заговорил опять Джо. — И я скажу вам кое-что другое. После того как мы пообедаем, вы, парни, отвезете меня в больницу. Пусть мой врач проведет анализ крови. Я уверен, что дела с моей лейкемией улучшились.

— Неверно, — сказал Берни Льюис, — она прошла.

Глава двадцать вторая

Если бы антаресцы знали о незваных членах их «клуба здоровья!», это немного облегчило бы их жизнь. Сейчас они обдумывали различные причины, по которым комната могла оказаться теплой. Хал, Гарри и Луч, — командующий-женщина, были заняты, проводя проверки электрических цепей в установках и источниках энергии. Но им не везло. Все, казалось, бы действовало нормально.

Амос посмотрел на часы и протелепатировал. остальным, что идет в контору домовладения, чтобы встретиться с мистером Шилдсом. Брайт позвонил управляющему домой после того, как они обнаружили тепло, и попросил Шилдса прийти на встречу в контору под предлогом изменения проекта строительства, отложить исполнение которого нельзя. И теперь Амос вышел из процедурной комнаты и направился к строению «А», он видел, что в конторе горит свет и поэтому знал, что мистер Шилдс его там уже ждет.

С тех пор, как они начали подъем коконов, у него с управляющим было несколько встреч. Амос только звонил ему по утрам, чтобы тот не забыл его. А сейчас, когда он шел к конторе, его мысли вернулись к тому времени, когда комплекс еще не был антаресским.

Они спустили вспомогательный корабль ночью и нырнули на дно около Ки Бискейн. На борту корабля были Амос, Хал и Гарри. Командующие и, другие члены экипажа оставались на основном корабле, спустившемся на обратную сторону Луны. Зная развитие техники на Земле, они исказили показания радаров при своем приближении к Земле и сделали так, что искажения выглядели, как атмосферные помехи. Их приземление прошло незамеченным. Тройка оставила свой корабль около остова затонувшего корабля, и они под водой доплыли до берега. Выбравшись из воды, антаресцы сняли свои водозащитные костюмы. Под ними была обычная одежда. Используя информацию, собранную несколькими зондами, а также полученную от перехвата радио- и телепередач и жизненного опыта своих агентов, живущих среди людей Земли, они разработали планы извлечения коконов с минимальным нарушением естественного хода вещей во Флориде.

Они знали, что у них есть только две возможности для исполнения задуманного. Первая предусматривала привести основной корабль прямо на Землю, опустить его под воду и извлечь сразу все коконы. Потом улететь с Земли и вести процессы по их оживления на борту корабля. При таком подходе они, во-первых, рисковали обнаружить свое присутствие на Земле. Это также означало необходимость непрерывного ведения всех процессов, по скольку коконы, извлеченные из среды хранения становились тленными. А если что-то случится во время прохождения процедур или если бы коконы оказались поврежденными любым способом, они оказывались бы перед риском потерять всю армию.

Поэтому второй план считался более приемлемым. Следуя ему, они должны были найти или построить сооружение поблизости от района хранения коконов, оборудовать его и вести процедуры в нормальных условиях, по стандартной технологии.

Когда Антарес Куад Три была процветающей страной, полуостров Флорида бы населен примитивными индейцами. Теперь же низменная заболоченная равнина была освоена и превратилась в процветающее и многонаселенное место. Антаресцы были изобретательной расой, и Амос решил принять план номер два к исполнению.

Три космонавта прошли вдоль берега и по дамбе, которая тянулась через Ки Бискейн. Их появление вызвало не больше внимания, чем появление отпускников на вечерней прогулке. Тот факт, что несколько чрезвычайно богатых людей имели в этих местах свои дома, ускользнуло от внимания их разведки. Пока они шли к материку, сзади подъехала полицейская машина. Водитель, обращаясь к ним через громкоговоритель, предложил им остановиться. Амос телепатировал остальным, что он будет, общаться сам. Двое полицейских вышли из машин с револьверами в руках.

— Пожалуйста, джентльмены, представьтесь.

Амос заговорил негромким голосом:

— Добрый вечер, офицер. Меня зовут Брайт, Амос Брайт. Мы гуляем.

— Вы живете в Ки? — спросил полицейский.

— Нет, сэр, мы живем в Майами, — подумав мгновение, добавил — точнее, в Южном Майами. Что-то случилось?

— Нет. — он обратился к своему напарнику, — с ними все в порядке, Джордж. — и опять, обращаясь к Амосу. — Нет, ничего не случилось. Мы просто проверяем этот участок берега, вы, парни, следите за машинами, если гуляете по дамбе.

— Будем следить. Спасибо, — потом он добавил, — приятно знать, что вы, парни, так хорошо следите за всем. Мы себя чувствуем в безопасности. Спокойной ночи.

Они повернулись и пошли дальше, ощущая удовольствие от удачи первого контакта с людьми.

Хал спросил:

— Что они охраняют?

Амос ответил,

— Богатых людей. В этой стране они имеют особую защиту.

Гарри телепатировал:

— Почему они должны охранять богатых?

Амос ответил своим товарищам:

— Потому-что богатые требуют того.

Несколько следующих дней они провели среди людей. Трое разделились и разошлись в разных направлениях. Амос отправился на юг в Корал Гейбл, Хал пошел на север к Форт Лаудердейл, а Гарри на запад к Эверглейдс. Они договорились встретиться через пять дней возле вспомогательного корабля.

Хал и Гарри прибыли на корабль вместе, где ожидали возвращения их руководителя. Прежде, чем говорить о своих находках, они подзарядились от своих аккумуляторных батарей. Север был густо заселен, и все прибрежные участки были заняты. У них возникли бы громадные затруднения с доставкой коконов к любому производственному зданию. Была возможность приобрести производственные помещения около бухты, но их использование в ночное время привлекло бы всеобщее внимание. То, что нашел Гарри, было прямо противоположно. Найденная им система каналов тянулась на запад, пройдя несколько миль по густозаселенному району, упиралась в болото, которое раскинулось на многие мили. Он вошел в болото и исследовал его. Постройка здания была невозможна.

Амос Брайт нашел то, что, как он считал, им было нужно. Оно еще только строилось, но расположение бы о подходящим. Два больших здания были расположены на берегу канала, имеющего непосредственный выход в море. вывеска сообщала, что строителем зданий является Бламарская строительная компания, находящаяся в Корал Гейбл. Владельцем была Южно-флоридская корпорация по Развитию земли землевладельцев. Амос прошел на стройплощадку, и несколько часов ходил по ней. Расположение было замечательно. Он соскользнул в канал и под водой выплыл в открытое море. Вернувшись наутро, он установил местонахождение Конторы владельцев и позвонил, прося назначить ему время визита на следующий день. Когда секретарша спросила о цели визита, Амос ответил ей, что речь пойдет о приобретении всего комплекса. Она ответила ему, что комплекс строится не для продажи. Амос поблагодарил ее и повесил трубку. Затем он пошел в контору и телепатировал секретарше, пока она записывала его визит на следующий день. Это легко было сделать, но, поступая так, Амос нарушил полученный приказ — не вмешиваться в жизнь обитателей планеты. Ему нужно было получить разрешение продолжать выполнение своего плана.

Хал и Гарри почувствовали приближение Амоса и озабоченно приветствовали его, когда он поднялся на корабль. Им было интересно узнать, о результатах его путешествия, но кроме того, они были встревожены грозящей им неприятностью, с которой они уже столкнулись. Они поставили на стоянку свой корабль около места облюбованного спортивным обществом рыбной ловли, и весь день над их. головой шла активная деятельность. Три раза их корабль был зацеплен лесками с блеснами с рыболовных суден. В последний раз леска была очень прочной и оборудована грузилом. Она зацепилась за антенну и чуть не повредила их связь. Хал применил импульс энергии, и они узнали мысли людей наверху. Рыболовы были уверены, что поймали очень большую рыбу, поскольку что-то очень сильно тянуло их леску вниз. Гарри вышел из корабля и перервал их леску, однако, рыболовы продолжали блеснить на том же месте все утро. В конце концов, Гарри был вынужден опять выйти, найти большую рыбу, оглушить ее и прикрепить добычу к леске. Это, кажется удовлетворило людей на поверхности, и они, подняв рыбу на борт, уплыли. Амосу слушать об оглушенной рыбе было неприятно: он воспринимал подводные создания как нечто подобное антаресцам. Они тоже жили своей внутренней жизнью под поверхностью своей планеты. Когда-нибудь, когда Земля будет готова к восприятию этого, им придется разъяснить важность сохранения жизни в общей схеме космической энергии. Амос вспомнил, насколько легко оказалось найти эту планету из-за внешних сил жизни, окружающих ее. Планеты с высокой степенью разрушения или уровнем смертности всегда имели такие силы в изобилии. Это была высвобожденная энергия жизни, покинувшая организмы, которые она занимала. Здесь, на этой планете, было огромное количество неестественных смертей.

Амос связался с основным кораблем в эту ночь и переговорил с командующими. Он обрисовал свой план и потребовал, чтобы они утвердили его с базой Антареса. Если план будет подтвержден, ему понадобился зонд с ценностями, который должен быть послан на Землю для покупки комплекса. Послание было принято и понято, ему предложили ждать ответ. Ответ пришел через час. Разрешение «склонить» людей к своим предложениям. Но применение физической силы категорически запрещалось. Его также уполномочили использовать для покупки ценности, которые были известны, как бриллианты. Разведчики Антареса посоветовали продать бриллианты для получения обычной обменной валюты — доллара. Лучше всего это могло быть выполнено в городе, который назывался «Амстердам». В стране, которая находится гораздо восточнее и называется «Нидерланды». Командующий Всякий Свет должен был опуститься на вспомогательном корабле и продать бриллианты. Он должен был утром привезти деньги Амосу, поскольку Голландия находилась в другом часовом поясе, и торговля там начинается, когда во Флориде еще ночь.

Всякий Свет прибыл после рассвета с единственным денежным документом, имевший стоимость в двадцать миллионов долларов. Он предложил Амосу положить это в банк. Пройдет еще несколько дней, прежде чем настоящие доллары придут в банк, но это была приемлемая задержка. Разведка также предупредила, что крупные сделки, связанные с переводом немалых сумм, могут привлечь внимание многих государственных чиновников. Было предложено найти банк, который сможет скрыть сделку от внимания общественности в обмен на долю покупной стоимости. Амос понял. Он неоднократно занимался финансовыми сделками по всей Вселенной. Поскольку главным побуждением ко всякого рода деятельности на этой планете была жадность, было бы нетрудно скрыть сделку на необходимый им срок.

Он выбрал небольшой банк в Корал Гейбл. Когда он вошел в банк, он стал вести поиск, пока не обнаружил человека, руководившего им. Человек сидел за самым задним письменным столом в одной комнате с пятью другими сотрудниками, Мужчину звали Де’палмер. Чтобы обеспечить контроль (имея разрешение воздействовать на людей Земли, как ему будет нужно), Амос «вошел» в мысли Де’палмера и подготовил его к проведению сделки. Все прошло без сучка и задоринки. Секретарь провел Амоса к столу мистера Де’палмера. Мужчины обменялись приветствиями и приступили к делу. Амос сказал ему, что хочет открыть текущий счет на сумму двадцать миллионов долларов. Его собеседник был доволен. Теперь, когда Амос был одет в дорогой деловой костюм, все выглядело естественно. Текущий счет был тут же открыт, и мистер Де’палмер сказал Амосу, что немедленно передаст нидерландский переводной вексель в обработку. Если все будет идти нормально, Амос сможет воспользоваться своими деньгами примерно через неделю. Амос поднял вопрос о сохранении тайны сделки.

— Это будет нелегко сделать, — сказал мистер Де’пал-мер.

— Я уверен, что есть возможность сделать это, — ответил Амос.

— Ну, я общем, возможности бывают всегда, — ответил Де’палмер, — но они иногда оказываются дорогими.

— Стоимость — не препятствие, — заявил Амос. — Я оставляю детали сделки на Ваше усмотрение и надеюсь, что вы используете комиссионные.

— Сколько комиссионных? — спросил банкир.

— Как насчет, двух процентов от стоимости? — спросил Амос.

Де’палмер сразу засиял.

— Считайте, что ваше дело — это самый охраняемый секрет во всей Флориде, мистер Брайт. — Банкир бы доволен.

Остальное было совсем просто, но это было объяснением тому факту: почему с определенными планетами Вселенной лучше было не контактировать.

Амос купил у Южнофлоридской корпорации «Развитие земли землевладельцев» комплекс в том виде, как он тогда был, за двенадцать миллионов долларов наличными. Это давало хозяевам прибыль в четыре миллиона, а когда Амос оповестил, что смена вывески не обязательна, владельцы поняли, что их прибыль не подвергнется немедленному налогообложению, а может быть, и никогда.

Безымянный строительный комплекс превратился в совладение Антарес. Строительная компания не знала об изменении владельцев. Им было предложено продолжить работу по резко ускоренному графику. Строение «А» было почти достроено у тому времени, когда антаресцы купили его, и строение «Б» тоже было почти готово. Амос распорядился, чтобы все силы были брошены на завершение работ в строении «А» и что над завершением строительства второго здания будет работать другое строительное подразделение. Подрядчик возражал и грозил обратиться в суд. Понадобилось еще полмиллиона долларов, чтобы прийти к компромиссному решению. Через пятнадцать дней строительные бригады ушли со строения «А», завершив все работы. Всю следующую ночь работали вспомогательные корабли антаресцев и командующие, техники и снаряжение были доставлены в строение «Б».

К утру группа, которая оказалась небольшой строительной бригадой, была занята в строении «Б». Амос привлек мистера Де’палмера к руководству конторой, по подбору кадров и по продаже квартир. Он хотел быть уверенным, чтобы все выглядит нормально, хотя бы на первый взгляд Он сказал банкиру, что по личным причинам он не торопится уже теперь распродать побольше квартир. Де’палмер предложил очень высокую продажную цену и некомпетентный состав сотрудников. Амос согласился. Но оба они просчитались, стараясь представить Антарес настолько непривлекательным, что достигли обратного результата люди были уверены, что это грандиозная стройка века. Но успех с продажей квартир в строении «А» не смог помешать антаресцам в выполнении их миссии. Он всего лишь означал, что им придется переносить коконы ночами и соблюдать осторожность. В общем удалось все сделать по плану. До тех пор, пока строение «Б» будет ими удерживаться в недостроенном вид, они смогут продолжать свое дело. Разведка их работала хорошо, но не сумела разобраться в складе ума ушедших в отставку американцев и учесть скуку, которая приводила их либо к бездумному существованию, либо, в случае с Беном, Джо, Берни и Артом, позволяла любопытству втягивать их в приключения.

Когда Амос вошел, Мистер Шилдс сидел за своим письменным столом.

— Приветствую вас, мистер Брайт. Давно вас не видел, — говорил Шилдс, протягивая руку.

Амос пожал протянутую руку низенького человека.

— Мне приятно встретиться с вами, мистер Шилдс. У меня есть несколько вопросов, откладывать решение которых нельзя. Я очень сожалею, что мне пришлось вызвать Вас в такой поздний час.

— В любое время, мистер Брайт, вы хозяин.

— Я перехожу прямо к делу, мистер Шилдс, Мои партнеры и я довольны тем, как вы ведете дела. Однако мы настойчиво просили Вас, чтобы сырость… э… вода не наливалась в плавательной зоне. Я заметил, что зона плавания все же была заполнена водой на минувшей неделе.

Шилдс был к этому готов.

— Да, мистер Брайт. Я уже сообщил об этом мистеру Де’палмеру. По-видимому, он с вами еще не говорил об этом. У нас возникли сложности с одним из владельцев квартир в комплексе. — Шилдс перекинул несколько бумаг, лежащих у него на столе, и нашел то, что искал. — Некий мистер Грин явился сюда несколько недель назад и потребовал, чтобы бассейн был заполнен. Я попытался ввести его в заблуждение, я старался избегать встреч с ним, но он обратился к властям. Я знаю, что вы и мистер Де’палмер и другие, не хотите, чтобы что-то попало в печать, поэтому, мне пришлось согласиться наполнить его. — Он посмотрел на Амоса в ожидании одобрения.

— Да, — сказал Амос, — вы поступили верно.

Шилдс был доволен собой.

— Это все? — спросил он.

— Нет, — ответил Амос. — Строение «Б». Я вам говорил, что мне нужна гарантия неприкосновенности его. Мы не желаем, чтобы там произошел несчастный случай. Ведь строительство там не закончено.

Шилдс был поражен.

— Никто там не бывает, мистер Брайт. Мы с Валли внимательно следим за всем, что происходит там. Старики в последнее время были несколько раздражены внешним видом этого места, некоторые даже спрашивали, когда закончится строительство, вы знаете, эти люди с трудом передвигаются, к тому же они знают, что бывать около строительных конструкций опасно. Не могу себе представить, чтобы кто-то из них забрался туда. Там что-то случилось? — Шилдс был серьезно озабочен.

Амос отвечал осторожно. Он совсем не желал, чтобы Валли или Шилдс стали рыскать вокруг.

— Нет, ничего не случилось. У нас там есть кое-какое специальное оборудование, и нам кажется, что последнее время кто-то пытался использовать его.

Шилдс немного подумал.

— Что бы Вы сказали о найме ночного сторожа или службы охраны объекта? Я могу поручиться за охрану в дневное время, но, знаете, ведь кто-то может проникнуть туда ночью.

— Я подумаю об этом, мистер Шилдс. Я дам вам знать, но пока я бы попросил, чтобы вы пристально следили за происходящим на случай, если кто-то из обитателей строения «А» забредет туда.

Шилдс тут же ответил ему.

— Можете быть спокойны, мистер Брайт. Считайте, что Ваше поручение уже исполняется! — он отметил себе в памяти: поговорить наутро с Валли.

— Вот и хорошо, — сказал Амос. — Мне пора уже идти. Еще раз спасибо за ваш приход. Я ценю это, и я докажу свою признательность в следующем чеке на ваше имя.

Шилдс сиял. Оба они вместе вышли из конторы. Амос смотрел, как он пошел к своей машине и уехал. Тогда он повернулся, направляясь к процедурной комнате.

Неожиданно произошел сильный контакт с чужим мозгом (сзади и сверху). Он вытянулся и…„л ответ. Потом все прекратилось. Амос не мог вернуть эту чужую мысль. «Питание», подумал Амос. «Мне необходимо питание», Он отлично знал, что никаких антаресцев сзади и выше него не было. Он даже не услыхал, как Джо Финли, сидя в шезлонге на своей террасе, рассказывал, как ему удалось улизнуть из-за ограждения.

Глава двадцать третья

В тот же полдень, пока их мальчики обедали, дамы собрались, чтобы обсудить свои новости. Алма и Мэри были очень возбуждены внезапным сексуальным интересом своих мужей. Розе и Бесс все еще не верилось в случившееся.

На столе стояли фрукты, прессованный творог, пирожные и кофе. Они немного говорили за едой. Бесс и Роза плотнее придвинулись друг к другу и смотрели в свои тарелки. Мэри вела светские разговоры. Она не могла преодолеть сомнений — говорить ли о том, что чудесно вдруг стало в постели. Ее собственное возбуждение и удовлетворение мешали ей заметить, как подавлены и расстроены Бесс и Роза.

Алма наконец решилась.

— Как, по-твоему, Роза, не поговорить ли нам всем вместе о том, что мы с тобой обсуждали сегодня утром?

Роза взглянула на Алму, посмотрела на других. Даже Бесс проявила интерес.

— Пожалуй: стоит поговорить, — ответила Роза.

Алма заговорила, обращаясь ко всем вместе.

— Я задам всем необычный вопрос. И, хотя мы стали подругами, кому-нибудь из Вас может показаться, что это слишком личное. Тогда так и, скажите. — Она помолчала, собираясь с мыслями. Мэри стала заинтересованной. Бесс выглядела испуганной. Алма продолжила: — Вы все знаете, что мой Джо… ну… очень больной мужчина. Точнее говоря, почти десять лет он болеет лейкемией.

— Они все кивнули. Раньше Алма никогда не говорила об этом, тем больше был их интерес. — В последнее время ему становилось все хуже.

— Я очень сожалею, Алма, — потянулась к ней Мэри. Алма улыбнулась ей.

— Ничего, спасибо. Он бы утомлен и потерял аппетит. Его врач считает, что смерть его не за горами. Я знала, что этот день должен настать, но, Джо потряс меня… до глубины души, — в глазах ее блеснули слезы.

Роза Льюис смущенно смотрела на нее. Зачем она заговорила об этом? Какое это имело отношение к их утренней дискуссии, и как можно было связать это с ее, Розиными, проблемами?

Алма продолжала говорить.

— Сегодня Роза позвонила мне, а потом сама пришла сюда. У нее возникли проблемы, и, честно говоря, я была бы не в настроении обсуждать эту тему с ней, если нечто странное не произошло бы и со мной… С Джо и со мной.

— Внезапно они все чрезвычайно заинтересовались. — Как я уже говорила, Джо чувствовал себя очень усталым в последнее время, и среди всего и наша… — она умолкла, потом решилось, — наша половая жизнь не была чрезмерно интенсивной. — Она улыбнулась. — Фактически ее не было… ноль…

Неожиданно Мэри перебила.

— До вчерашнего вечера… нет вчера после обеда?

— Откуда ты знаешь? — Алма было в замешательстве.

— Я знаю, милая… я знаю, — ответила Мэри. — И я могу поручиться, что Бесс может сказать то же самое о своем.

Все посмотрели на Бесс Перлман. Она вспыхнула.

— Он — животное! Он почти изнасиловал меня вчера и опять сегодня утром.

Роза задохнулась.

— И ты?

Алма ответила:

— Все мы. Что-то произошло с нашими мужьями.

— Но что? — спросила Бесс, — что могло воздействовать на них всех одновременно.

Пока их жены делились в этот день своими впечатлениями и пока антаресцы приступили к оживлению трех командирских коконов, четверка мужчин закончила обед, перенасыщенная новыми волнующими знаниями. Они даже не были шокированы, когда Берни Льюис заявил Джо Финли, что его болезнь прошла. Они каким-то образом знали это. До конца обеда все общались молча. В какой-то момент Бен попробовал позвать официантку телепатически. Получилось. Он впился взглядом в нее, когда та шла в сторону кухни. Она была на расстоянии около сорока футов от них.

— Смотрите, — проговорил Бен. Трое остальных мужчин посмотрели на женщину. Она остановилась в трех шагах от кухонной двери, повернулась, осматривая ресторанный зал, остановила свой взгляд на их столе и направилась прямо к ним.

— Не принести ли вам чего-нибудь еще? — спросила она.

— Кофе и счет, — ответил Бен, гордясь своим искусством.

Получив счет, они поделили сумму на всех, расплатились и ушли. Берни повернул «бьюик» на Коллинз-авеню к госпиталю Маунт Синай.

Доктор Фелдман ожидал их. Джо позвонил ему из ресторана и сказал, что возникла срочная необходимость увидеться с ним. Зная, о близком конце жизненного пути Джо, он благосклонно отнесся к его посещению. Но он был удивлен, когда увидел, что к нему пришла целая группа.

Четверка мужчин вошла в комнату и направилась к кабинету врача. Доктор Морис Фелдман, высокий седой человек, перенес свою практику в Майами в конце шестидесятых годов. Он был главным гематологом госпиталя. По его мнению, не было никаких сомнений в том, что болезнь Джо Финли быстро прогрессировала. Он бы уверен, что это вопрос нескольких месяцев. Никакое лечение уже не могло прекратить безудержного перепроизводства лейкоцитов в крови. Последние анализы крови ясно показывали это. Фактически, даже и предыдущие анализы указывали на тоже самое. Что же касается вчерашнего анализа, он оказался странным. Врач был убежден, что лаборатория перепутало анализ Финли с анализом абсолютно здорового человека. В анализе не было ни малейшего признака болезни (доктор Фелдман знал, что это невозможно.)

И вот четверка ворвалась к нему в кабинет, и Джо быстро представил своих друзей. Доктор был радушен.

— Доктор, — заговорил Джо. — Я понимаю, что вы очень занятый человек и ценю ваше согласие принять меня так быстро. Не могли бы вы взять у меня кровь сейчас и проверить нее?

Доктор оказался захваченным врасплох.

— Мистер Финли. У нас существует определенный порядок. Какая необходимость в такой спешке с анализом?

— Ну, — ответил Джо, — это очень трудно объяснить. Я просто думаю, что это проблема, которая у меня есть… ээ… была… прошла. Я хочу убедиться в этом.

Врач сразу решил, что каким-то образом Финли смог заполучить результат ошибочного анализа и это подало ему неоправданную надежду.

Врач заговорил.

— Порядок, Мистер Финли. Я с удовольствием сделаю еще один анализ, но понадобится время, чтобы получить его результат.

— Сколько времени? — спросил Бен Грин.

— Ну, мистер… Э?

— Грин, — подсказал Бен.

— Ну, мистер Грин, результат анализа вашего друга мы получим завтра.

— Это никуда не годится, — сказал Арт Перлман.

Врач стал раздражаться, и тут в разговор вмешался

Берни Льюис.

— Доктор Фелдман, вы меня не помните. Я Берни Льюис. Жил раньше в Скарсдэйле. Мы несколько раз играли к гольф. Лет, наверное, двадцать тому назад. Я был другом Сида Блакмана… Господи, упокой его душу…

Доктор Фелдман начал разглядывать лицо Берни и стал припоминать его.

— Точно, у вас был магазин по продаже одежды… шерстяной одежды. Сид вложил какие-то деньги в ваше дело. Конечно, я помню. Сид был хорошим товарищем, наилучшим хирургом из всех, с кем мне приходилось работать.

— Так вот, доктор, Джо… мы четверо стали близкими, друзьями здесь, на закате нашей жизни. Мы уже недалеко… вы понимаете. Мы знаем о проблеме Джо и очень озабочены. Поймите, что мы взрослые люди и не хотим, чтобы с нами обращались, как с несмышленышами. Старость не означает глупость. И уж, конечно, она не означает, что нас можно игнорировать.

— Я не игнорирую Вас, — сказал врач.

— Мы знаем это, — продолжил Берни, — и мы это ценим. Именно поэтому мы Вас просим сделать одолжение, только одно одолжение, и взять у Финли анализ крови прямо сейчас, вы знаете, что искать. Это займет не больше минуты. Согласны?

Врач знал, что он побежден.

— Хорошо, — сказал он, — вы, ребята, подождите здесь, а я пойду возьму шприц.

Пока они устраивались поудобнее, он спустился в кабинет неотложной помощи. Они обменивались мыслями, не произнося ни звука. Возбуждение заставило сердца биться сильнее. Энергия передавалась от одного к другому.

Доктор Фелдман повернулся на своем стуле. Он посмотрел на четверых мужчин, собравшихся вокруг него около микроскопа.

Джо заговорил,

— Прошло, не так ли?

— Да, — ответил пораженный врач. — Все прошло бесследно. Но почему прошло, я не знаю.

Мужчины обняли друг друга.

Джо плакал.

— Я знал… я знал… — он перестал обниматься, перекрестился и стал молиться. — во имя Отца и Сына и Святого Духа. — он молитвенно сложил руки. — Благодарю тебя, Боже.

— Аминь, — сказал Берни.

— Аминь, — эхом отозвались остальные?

Фелдман качал головой, пока его посетители выходили, и бормотал:

«Хорошо, аминь. Но почему?» Он крикнул им вслед:

— Джо, пожалуйста, зайдите ко мне через несколько дней!

Джо помахал рукой через плечо. Морис Фелдман вернулся к микроскопу и стал вглядываться сквозь линзы на абсолютно нормальные здоровые кровяные клетки на предметном стекле. Он наклонялся ниже и смотрел. Это были не просто нормальные клетки, это были самые здоровые из всех, какие ему приходилось видеть. Их очертания были великолепны. Не было поврежденных и мертвых клеток. Лейкоцитов было нормальное количество. Но самым удивительным было то, что сама кровь была чиста как стеклышко. В ней не было никаких примесей, загрязнений, бактерий, никаких признаков повреждения клеток… и, прежде всего, не было ни малейших признаков какого-бы то ни было лейкоза.

Он знал, что не увидит Джо Финли в ближайшие дни, он предполагал, что не увидит Джо Финли и в дальнейшем. В этом он не ошибался.

Глава двадцать четвертая

День оказался волнующим для Гринов, Перлманов, Льюисов и Финли. Женщины все послеобеденное время обсуждали новую и необычную энергию, появившуюся у их мужей. Мужчины вернулись обратно в клуб здоровья и пользовались установками до наступления сумерек. Поэтому комната была теплой, когда в нее зашли вернувшиеся антаресцы.

Еще один случай произошел в отсутствие Амоса. В то время, когда антаресцы проверяли оборудование (на сбои), Джек вдруг почувствовал настоятельную необходимость пойти на корабль. Командующий Нет Света услышал его мысли и что-то ему передал.

Джек не понял ощущения и заговорил:

— Я чувствую, что мне нужно быть на корабле, но не знаю зачем.

Нет Света ответил телепатией. — Да, я тоже чувствую это. Там какое-то сообщение, Кто-то старается установить контакт с вами, но он не на корабле. Он Вас ищет, по радиотелефону.

Тогда Джек услыхал, как оператор передает его позывные. «Но это невозможно», подумал он. «Радио выключено».

— Вы все равно можете это воспринять, — мысленно ответил ему Нет Света. — Идите на корабль и включите радио. Луч пойдет с вами.

Действительно, включив радиотелефон, он услышал вызовы радиста. Он ответил и услышал Джудди на другом конце линии.

— Джек, это ты?

— Я, милая. Как ты поживаешь? Все ли в порядке? — Он был озабочен.

— Все хорошо. Мне на хватает тебя. Где ты находишься?

Командующая покачала головой и приложила палец к губам.

— Я в море, милая. Мы, кстати говоря, работаем допоздна. Поэтому я задержался с ответом. Я был внизу на палубе… Фрахтователи решили понырять ночью.

Командующая выразила согласие с его ответами на вопросы Джудди.

— Будешь ли ты в этот уик-энд?

Он посмотрел на командующую. Она отрицательно покачала головой.

— Вряд ли, милая. Эти люди заняты чем-то, о чем я не могу говорить.

— Когда же ты появишься? — спросила она. В голосе ее послышались слезы. Он опять посмотрел на командующую, но ответ уже звучал в его голове.

— В следующий уик-энд… Вне сомнений, милая.

— Как у вас с продовольствием? — спросила она. — Достаточно ли его на корабле?.

«Ты пронырливая девчонка», подумал Джек. Командующая улыбнулась.

— Да, дорогая, предостаточно. Послушай, давай я тебе позвоню через несколько дней. К тому времени я лучше буду знать свое расписание. Согласна?

Джудди оставалось лишь согласиться.

— Хорошо. Подожди минутку. Твой брат хочет сказать тебе несколько слов.

— Мой брат? — Джек бы удивлен.

— Привет, братишка, — долетел до него голос брата Арни.

— Привет, Арни. Джудди у тебя?

— Да. она пришла на ужин. Ох, и дьявольская она девчонка! Не пойму, что она нашла в тебе. Ты знаешь, ты мог бы обращаться с ней получше…

Джек вскипел.

— Арни, не все живут так, как ты. Некоторые из нас, даже предпочитают свою свободу. — Джек тут же пожалел о своем выпаде и понадеялся, что Джудди не слышала его.

— Потише, братишка, — ответил Арни. — Она переживает за тебя, только и всего. Где, черт возьми, ты находишься?

— Я ей говорил, что это, в определенном смысле, секрет. Это связано с кладоискательством.

— Ладно, ладно, послушай, если ты будешь в море в уик-энд, я Мог бы подскочить на катере моего хозяина. Он предлагал мне воспользоваться им по моему желанию.

— Это, Арни, плохая идея. Эти люди очень заботятся о безопасности. Они считают, что они в преддверии чего-то крупного. Так что это не пройдет.

Арни сдался, но любопытство не оставляло его.

— Ладно, Джек, желаю безопасного плавания. Сообщай кому-нибудь, как поживаешь, время от времени,

— Хорошо, Арни. Поцелуй Сэнди. Дай еще трубку Джудди.

Джудди опять взяла трубку.

— Эй, милый, — Ее голос звучал лучше.

— Эй, детка. Слушай. Я должен бежать. Спасибо, что позвонила. Я постараюсь позвонить тебе в конце недели… — в трубке была тишина. Согласна, милая?

— Согласна. Но не удивляйся, если меня не будет дома, когда ты позвонишь. — Передатчик щелкнул, отключаясь.

«Жаль», — подумала командующая. Джек опять был огорчен.

Они вернулись в процедурную комнату. Амос вскоре вошел вслед за ними. Он сообщил всем, что управляющий был уверен, что никто не нарушал систем безопасности. Остальные отвечали, что не смогли обнаружить никаких неисправностей оборудования, но им еще надо было проверить систему снабжения энергией.

— Начинаем обработку коконов командоров, — передал Всякий Свет.

Гарри и Джек привезли первый кокон и установили рычаги управления первого шкафа. Они положили кокон в шкаф и включили его. Джек пошел к шестому шкафу, чтобы подготовить его к работе. Он потянулся к рычагам и остановился. Что-то было не так. Он проработал с ними всю предыдущую ночь и знал, в каком положении оставил их. Теперь они были установлены иначе. Это мысль, родившись в его мозгу, проникла и в мысли других, находящихся в комнате, они все собрались около шкафа и смотрели на панель управления. Хал сказал, что не трогал рычаги, проверяя электропитание. Никто из остальных тоже не касался их.

— Вы уверены? — громко спросил Амос.

— Определенно, — ответил Джек. — Это не то, что я мог бы забыть. Вспомните, для меня это новое дело, поэтому я особенно слежу за тем, чтобы сделать все так, как мне показывал Хал. Я точно знаю, в каком положении я оставляю эти рычаги каждую ночь. Этот не в том положении, в каком я его оставил.

«Значит, определенно, у нас побывали гости», подумал Амос. Но кто? В это время первый кокон был готов к перемещению в шестой шкаф. Приходилось до окончания работы отложить обсуждение вопроса о том, кем были незваные гости.

Глава двадцать пятая

— Время и счет по этому вызову, пожалуйста! — Арни ждал.

Телефонистка ответила:

— Четыре, доллара, сорок центов.

— Четыре сорок? Это не много для разговора с абонентом за морем, около Багамских островов.

— Нет, это был местный вызов, сэр, — ответила телефонистка.

— Местный? Так где лее находится корабль? — спросил Арни Фишер.

— В Корал Гейбл, — ответила телефонистка.

— Вы уверены? — переспросил Арни.

— Да, сэр. вызов был принят в районе Корал Гейбл.

— Спасибо вам, — Арни повесил трубку.

Джудди все слушала.

— Ах, Корал Гейбл? — Она была в ярости. — Твой братец ужасный лгун!

— Не торопись с выводами, Джудди. — ответил он. — Возможно, он в трудном положении. Лгать — это на него совсем не похоже, да и голос его звучал как-то странно, мне кажется.

— Чем странно? — Джудди начинала волноваться. Она была слишком расстроена Джеком, чтобы обратить внимание на звучание его голоса.

— Ну, он казался сдержанным. Как будто он хотел поскорее повесить трубку.

Сэнди вмешалась в разговор.

— Люди, вы делаете их мухи слона! Я думаю, что с него взяли обещание держать место работы в секрете. Он просто выполняет, данное фрахтователям обещание. Если бы мы были на их месте, мы потребовали бы того же.

«Хорошая моя, чуткая Сэнди», подумал Арни.

— Возможно, телефонистка ошиблась.

Джудди не приняла этой мысли.

— Я думаю, он попал в беду. Считайте это интуицией. Я очень волнуюсь.

Арни подошел к телефону, позвонил в справочную службу и попросил дать номер телефона грузового судна «Раззматазз», имеющего стоянку в Южном Майами. Оператор сообщил ему номер и он записал его. Потом он повернулся к женщинам…

— Сегодня уже слишком поздно, но вот номер приятеля Джека, Фила Дойля. Они всегда рыбачат вместе. Он, наверное, знает, где находится Джек. Завтра я позвоню ему.

Джудди была удовлетворена.

— Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь. — она встала, собираясь уходить. — Спасибо за ужин и за то, что вы меня поддержали.

Джек и Луч шли обратно к зданию «Б». Они стремительно телепатировали друг другу. Джек не задумывался о своем новом умении, он попросту пользовался им.

— Мне очень жаль, что ваша женщина расстроена. Она очень привязана к вам. — Я знаю. У меня к ней тоже сильные чувства, но ваше пребывание здесь и мое сотрудничество с вами сейчас должно оставаться на первом плане. — Мы ценим ваше сотрудничество с нами, Джек. Оно нам очень помогает. — Все уладится. Я надеюсь, мы найдем способ решить проблемы, возникшие с коконами. — Да. Возникнут большие затруднения, если мы не доставим армию — новому месту расположения вовремя. — А куда? — Это чудесная и совершенно необычная планета. Основа жизни на ней углеродная, но в его кристаллической форме. Мы называем ее Парма Куад Два. Она получает энергию от звезды, которую вы называете «Сириус» (самая яркая звезда неба), в созвездии, которое у вас имеет название «Созвездие Большого Пса». — А. а это звезда, по имени которой мы называем Собачьи дни[7] в августе. Это утренняя звезда в нашем летнем небе… Собачья звезда».

— Да, — Луч переключился мыслями на миниатюрную Парму Куад Два. Она участвовала в первой разведывательной экспедиции к этой планете. В то время она еще не была командующей, а исполняла те же обязанности что и медные люди — научное и техническое обслуживание. Однако, в силу своего рождения и образования, она знала, что предназначена стать командующей. Эта командировка была первой ступенью к этому рангу.

Парма Куад Два зондировалась на протяжении десяти периодов времени, что приблизительно равнялось двумстам земным годам. Антаресцы знали, что на планете существует какая-то форма жизни. По их правилам планету, имеющую хоть какую-то разновидность жизни, следовало изучать не менее, чем восемь временных периодов, прежде, чем предпринять попытку контактов или посадки на планету.

Парманцы были основной кристаллической формой жизни. Это была древняя раса с высоким развитием науки, техники, различных технологий. Все их потребности в питании удовлетворялись излучением их звезды, и они использовали только ультрафиолетовую часть ее спектра. Они были совершенно мирными созданиями, хотя в их кристаллических телах сохранялась способность высвобождать чрезвычайно разрушительную силу на посторонних. Но они никогда не использовали свою силу в отрицательной форме.

Сама планета была великолепна. Вся поверхность выглядела стеклоподобной. Фактически это была силиконовая «кожа», изобретенная парманцами. Ее главным назначением было фильтровать потоки света с громадной звезды Сириуса, пропуская вниз к кристаллическим существам исключительно ультрафиолетовые лучи.

Представьте себе мрамор, гладкий снаружи и сотовидный внутри. Такой была Парма.

Когда Луч и ее группа наконец получили разрешение прибыть на планету, парманцы тепло приветствовали их. Они предложили взаимную дружбу и обмен научными знаниями. Одним из наиболее волнующих антаресцев открытий было то, что благодаря громадной чувствительности парманцев к ультрафиолетовым лучам и способности впитывать их из рассеянного в космосе света звезд, они фактически были живыми направляющими и продвигающими системами. Другими словами, парманец мог быть установлен на межзвездном корабле и вести этот корабль к любому источнику света, содержащему ультрафиолетовые лучи независимо от того, насколько слабым и удаленным был этот источник. Поскольку парманцы обладали способностью извлекать ультрафиолетовые лучи из источника, они могли затем подтягивать космический корабль к нему. По мере уменьшения расстояния между парманцем и источником света увеличивался поток ультрафиолетовых лучей и, соответственно, усиливался эффект, как бы с магнитом. Луч открыла, что, поскольку парманцы не нуждались в газовой среде для поддержания жизни, они могли свободно жить и прямо в космосе.

Переговоры, проведенные один временной период назад привели к согласию парманцев разрешить антаресцам построить корабль, состоящий из парманцев. Живой космический корабль, способный поглотить расстояние до любой звезды, любой планеты, любой галактики, двигаясь к ней стремительно, с ускорением подобным геометрической прогрессии. Такому кораблю не нужно горючего, не нужны навигационные системы и приборы. Парманцы были абсолютными космическими кораблями.

Идя к строению «Б», Джек читал мысли Луча. Он был потрясен. Луч прочитала его мысли.

— Джек, — телепатировала она, — наша вселенная содержит много поразительного около каждой звезды. Ваша раса — сильная, она одна из тех, которая будет передвигаться среди звезд так, как это уже делаем мы. Пройдут многие периоды времени, прежде чем это произойдет, но так будет То, что вы сейчас считаете важным, потеряет свое значение. Но то, что сейчас мало — (практически самое маленькое — атомы Ваших мыслей) — станет значительным. Именно их энергия — это энергия Вселенной, это искра жизни, это то, что делает нас существующими.

Джек понял и, по непонятной ему причине, вспомнил Вьетнам и войну. Он почувствовал стыд. Луч потянулась и тронула его руку. Это было прикосновение женщины, прикосновение полное заботы. Джек представил себе поцелуй Луч, и она ответила бесформенной для него мыслью, которая согрела его тело и стала причиной блеска слез в глазах.

Они вошли в строение «Б» и быстро направились к процедурной комнате.

Джо Финли не мог заснуть. Он был морально перегружен по двум причинам. Первая причина была в длительном пребывании в клубе здоровья в этот день. Вторая причина заключалась в том, что, несомненно, полностью прошла лейкемия. Он был жив, более жив, чем когда-либо за всю свою жизнь. И он не был один. Бен, Арт и Берни тоже были более чем живы.

Он не сказал Алме о своем визите к доктору Фелдману. Ему ужасно хотелось это сделать, но он не мог назвать никаких причин для своего внезапного выздоровления, и четверка мужчин решила попытаться определить отношение к этому явлению их клуба здоровья прежде, чем открыть все своим женам. Он, однако, сказал Алме, что чувствует себя гораздо лучше и что болезнь начала отступать.

Они поужинали и занимались любовью весь вечер, пока Алма не заснула. Джо не мог спать, и именно поэтому он был на террасе, где, сидя в темноте, созерцал звезды над головой. И тут он заметил, что мистер Шилдс приехал в контору. А другого человека, вошедшего туда после Шилдса, он не знал. Когда же чуть позднее эти двое вышли из конторы, Джо отодвинулся от перил террасы и откинулся на спинку кресла.

Сделал он так потому, что почувствовал: его влекло в сторону незнакомца, идущего с Шилдсом, и он испугался, что окажется стянутым с террасы. У него даже возникла сумасшедшая мысль, что он мог бы полететь вниз к незнакомцу.

Шум разбудил Алму, и она заметила, что Джо нет в кровати, она увидела, что он сидит, скорчившись, на террасе. Именно такой вид был у него, когда они впервые встретились много лет назад.

Алма Мак Клейн была красивой женщиной. Она никогда не была замужем и могла бы сделать карьеру как журналист до поста редактора отдела новостей крупного нью-йоркского телецентра. Ей даже предложили пробу перед камерой в роли комментатора в ежевечерней программе, но она отклонила предложение. Алма готовила еженедельный редакционный комментарий и была своего рода знаменитостью в элитарных нью-йоркских кругах.

Джо Финли она повстречала на вечере на острове Файр. В ее распорядке того дня была работа в вечерней программе известий, поэтому на вечер она попала только за полночь. К тому времени веселье там было в разгаре. Алма вначале направилась прямо в туалет. Ее мочевой пузырь был на грани того, чтобы лопнуть после долгого переезда на корабле с материка. Именно там она встретила Джо Финли. Он стоял, наклонившись, пригибаясь к полу и искал контактную линзу, которую уронила его девушка. Она, впрочем, скорее выглядела, как его дочь. Это была изящная симпатичная девушка с длинными коричневыми волосами, одета в прозрачную блузку, которая подчеркивала, насколько она была молода. Мысль о пожилых мужчинах и юных девицах возникла в мозгу Алмы, и она тут же невзлюбила Джо Финли. Он был предельно вежлив и объяснил возникшие обстоятельства. Прошло еще несколько минут, прежде чем Джо нашел линзу, и Алма смогла облегчиться. Когда Джо и Пенни выходили из туалетной, Алма дала им понять о своем дискомфорте, порекомендовав назначать свидания в более подходящих местах, а не в единственном туалете этого мерзкого дома.

Когда она вышла из туалета, увидела стоящего Джо. Пенни нигде не было видно. Он сказал три предложения.

— Меня зовут Джо Финли. — Вы красивая женщина. — Вы еще и подлая сука.

Затем он повернулся на каблуках и оставил ее ошарашенной. Через двадцать минут Алма подошла к нему и попросила у него прощения. Тогда она узнала, что его «дама» была всего лишь безрезультатной попыткой хозяина дома познакомить их.

После этой ночи их отношения постепенно становились дружескими. Близки они еще не были, но многое успели узнать друг о друге. Джо ей нравился, и Алма знала, что сможет глубоко полюбить его, но он почему-то казался далеким.

Его новое шоу открывалось у Бродвея в среду вечером. Рецензии появились в конце недели. Были они отличные. Алма приняла меры к тому, чтобы ее друзья из газет и телевидения рассказали об этом шоу. Она никогда не говорила Джо, что сделала это. Но действительно представление было хорошим, а Джо великолепным.

После субботнего представления она ждала Джо в небольшом ресторанчике в Гринвич Виллидж. Он пришел в одиннадцать вечера, очень возбужденный, сиял даже ярче, чем когда читал рецензии. Он подошел к ней, бросил десятидолларовую купюру на стол, взял ее за руку и увел из ресторана. На улице его ждало такси и, не сказав ни слова, он увез ее к себе домой. Она пыталась узнать, куда они едут и что он намерен делать. Но он сидел молча и улыбался.

Они вошли в его квартиру. Джо включил свет, открыл бутылку шампанского и наполнил два бокала. Он подал ей бокал молча с ней чокнулся и выпил бокал одним духом. Потом взял ее за руку и повел в спальню.

— Алма, я люблю вас…, а вы меня… будете любить?

Она кивнула, и он поднял ее на руки. Они занимались любовью почти всю ночь. Джо предложил ей пожениться. Алма согласилась, и они назначили день свадьбы.

Их жизнь была прекрасна, пока его болезнь не изменила все. Чувство глубокой привязанности друг к другу никогда не оставляло их.

Сейчас она видела, как Джо медленно придвигается всем телом к перилам террасы и как крепко держится за них. Алме показалось что он дрожит, и ей вдруг стало очень страшно. Он заболел? Болезнь опять вернулась к нему? Она вскочила с кровати и бросилась на террасу.

— Сукин сын, — бормотал он снова и снова. — Сукин сын…

Она бросилась к нему, обняла его.

— Ты себя хорошо чувствуешь, милый?

Он повернулся к ней и увидел испуг на ее лице.

— Хорошо ли я себя чувствую? Клянусь твоей милой попкой, я чувствую себя прекрасно.

Потом они сидели на полу террасы, и она плакала, а он держал ее в объятиях Они и успокаивал ее. Он понял, что страшно ее перепугал. «Может быть надо было ей все рассказать». Эта мысль вертелась у него в голове, когда они возвращались в спальню.

Глава двадцать шестая

Утро застало Бена, Арта, Берни и Джо у бассейна. Они только что подошли, на зная точно почему. Просто у каждого из них возникла потребность идти к бассейну. Каждый из них не спал всю эту ночь. Двое оставили дома спящих счастливых жен. Роза Берни Льюиса была умеренно счастлива, но смущена. «Опять приспосабливаться…». Бесс Перлман была взвинчена и отказалась обсуждать свои ощущения с мужем. Они не занимались любовью в эту ночь.

Мужчины подходили к бассейну с разных сторон. Ни слова не прозвучало, но они все сошлись за их ломберным столиком.

Бен заговорил.

— Я пригласил вас всех сюда: использовал для этого новую «телефонную систему», которую мы, кажется, получили от нашего клуба здоровья.

Все поняли, что имелось в виду.

— Я знаю, что никто из нас не спал в прошедшую ночь. И знаю, что никто из нас нисколько не устал. Джо выздоровел, благодарение Богу.

Потом заговорил Арт Перлман:

— У меня начинают расти волосы. — он наклонился и показал на темный пух на своей всегда лысой голове.

Берни Льюис сел под зонтик и положил левую руку на стол.

— Видите это, ребята! — он показал на маленький шрам на большом пальце. — Я порезал руку сегодня утром. В общем, я просто взял в руку стакан апельсинового сока, и он… Ну, я, видимо, слишком сильно сжал стакан… потому что он раскололся у меня в руке, и крупный осколок стекла впился в мой большой палец. — Трое остальных мужчин наклонились ниже и смотрели на шрам.

— Пошла кровь, и я подумал, что придется обращаться в кабинет неотложной помощи и наложить швы. Я направился в ванную, чтобы забинтовать палец и постараться остановить кровотечение. Но когдa я туда шел, кровь перестала идти, поэтому я пустил струю холодной воды, чтобы смыть ее. Сделав это, я увидел, что рана зажила.

— Зажила? — спросил удивленно Бен Грин.

— Зажила, — ответил Берни Льюис, — зажила и заросла.

Правда Берни не сказал им, что вид крови сделал с ним. Это была старая история, и глубоко личная. Одна из тех самых, которые люди молча продолжают нести тяжким бременем до конца дней. Она была связана с Алом в «Бернал Вуленс».

Компания «Бернал Вуленс» была зарегистрирована в 1948 году в штате Нью-Йорк. Берни Льюис, крепкий парень из Саут Сайда в Чикаго прошел войну и остался жив. Он вернулся с войны на военном корабле и приплыл в порт Нью-Йорк зимой 1945 года. Два года войны и оккупации Германии опустошили его и заполнили горечью. Его демобилизовали в Кэмп Килмер в Нью-Джерси. Первое, что он сделал, это обратился в суд, чтобы изменить свою фамилию с Лефкович на Льюис.

Его мать умерла вскоре после того, как узнала о гибели старшего сына, Мартина, на Окинаве. Отец скончался, когда они с Мартином еще были детьми. Ничто не удерживало его в Чикаго, поэтому он решил жить в Нью-Йорке.

Когда он познакомился с Розой Черновски, она была юной и прекрасной. Вскоре они поженились. Он был продавцом в торговом центре и работал в отделе, где торговали недорогой одеждой. Берни был удачлив и через несколько лет заведующим торговым отделом.

Было только одно, о чем Берни Льюис никогда не говорил в то время. Это было связано с его пребыванием в той воинской части, которая первой вошла в концентрационный лагерь Аушвиц. Он говорил на идише и был прикомандирован к британской воинской части. То что, он увидел (издевательства, мучения, пытки, унижения, которым там подвергали евреев), так потрясло и возмутило его, что он долгое время не мог общаться с немцами без того, чтобы не возникло желание убивать их. Его трясло целый день после освобождения узников, а потом, стараясь помочь тем несчастным, которые остались в лагере, он работал сутками не покладая рук.

Он рассказал Розе об этих переживаниях только тогда, когда новое несчастье не обрушилось на него. Это было то, что случилось с его компаньоном Алом Бергером.

«Бернал Вуленс» была мечтой Берни и Ала. Они познакомились в центре по продаже одежды и сразу же понравились друг другу. Они стали добрыми друзьями. Ал вел дело, ведал закройщиками и портными и следил, чтобы все исполнялось своевременно. Берни отвечал за приобретение и продажу товаров. Из них получилась выигрышная команда.

В богатые пятидесятые и в начале шестидесятых, их дело росло и процветало. У Берни и Розы родился их сын Крейг. Это было в 1950 году. Жизнь была чудесна: хорошее дело, честный компаньон, красавица жена, сын, новый дом в Хьюлете на острове Лонг Айленд. Берни уже подумывал о покупке «Кадиллака».

Общество в целом и его отдельные сферы, в том числе и торговля, развиваются циклично, с периодами возрождения и упадка, а торговля одеждой еще к тому же подвержена причудам и фантазиям моды. В конце 1965 года, в разгар эскалации Вьетнамской войны, «Бернал Вуленс» потерпел неудачу. Синтетические ткани стремительно захватывали рынок. Увеличивался импорт. В разгар всего этого Ал убедил Берни приобрести новое оборудование для закройного цеха и три грузовика. Компаньоны дали персональные гарантии при покупке.

В отличии от Берни Льюиса, Ал Бергер был сосредоточен на самом себе. Он приехал в Америку в 1932 году еще мальчишкой ему пришлось пробиваться сквозь Великую депрессию. Он всю жизнь помнил их нищенское, полуголодное существование. В нем глубоко сидели шрамы от нанесенных отцом душевных травм, связанных с его страхами, что семья будет голодать. Когда в дверь стучали сборщики платежей, по счетам, Ал видел, как его отец, не имея денег, прячется в подвале, видел, как гордый человек, Бенджамин Бергер, превращается в ничто. Он поклялся, что никогда не будет жить таким образом.

И вот, когда «Бернал» не смогла оплатить либо свои банковские счета, либо выдать зарплату работающим, Ал Бергер, «мистер Внутренние дела фирмы», взвалил всю вину за эту неудачу на свои плечи. Ал не видел выхода из их затруднительного положения. В солнечное летнее утро в понедельник очень рано пришел в свой кабинет, аккуратно разложил все имеющиеся на письменном столе бумаги, сел к машинке и напечатал письмо своему компаньону, затем Альберт Бергер, добрейший иммигрант из Польши, родившийся в Варшаве, при помощи рычага вскрыл дверь шахты лифта, аккуратно спрятал инструмент, которым он при этом воспользовался, а затем прыгнул в шахту, приземлившись на крышу лифта пятнадцатью этажами ниже.

Берни пришлось опознать тело. Оно провалилось сквозь крышу кабины лифта, и острый край врезался в тело. Лифт был полон крови.

Прочитав письмо, Берни понял, что Ал покончил с собой, чтобы спасти дело, так как у них страховки жизни один у другого. Он пояснил в письме, что предпримет все, чтобы это походило на несчастный случай и даже советовал, чтобы Берни предъявил иск владельцам здания, а также пожелал ему купить мельницу, владеть которой они всегда мечтали.

Берни уничтожил письмо. Он последовал инструкциям Ала и приобрел мельницу. Она находилась в тихой сельской местности на востоке Пенсильвании. Назвали ее Мельницей Берга. Вдова и семья Ала были постоянными компаньонами фирмы.

Вечером после самоубийства, Берни, вернувшись домой, рассказал Розе про Аушвиц. Он плакал, горько жаловался, колотил кулаками по стенам. Роза знала, что плачет он по Алу Бергеру, но молчала. С этого дня, если касались в разговоре Ала Бергера, у Берни Льюиса был только один ответ:

— Я не хочу говорить об этом! — и не говорил никогда. Только зрелище крови вернуло Ала Бергера из прошлого и заставило вспомнить все, до мельчайших подробностей.

— Давайте прекратим пустую болтовню. — Арт Перлман сел с серьезным видом. — Этот наш клуб здоровья, на самом деле вовсе не клуб здоровья. Это Богом проклятый источник Юности и госпиталь Маунт Синай, объединенные в одно целое.

Бен Грин слушал вполуха, следя за другим движением мысли. Потом он выпалил:

— Я себя чувствую, как в научно-фантастическом кинофильме.

Джо Финли засмеялся.

— Мы там и есть, приятели… Мы там!

Они уставились на него и потребовали объяснений.

— Я артист, поэтому знаю о кинофильмах. То, что произошло с нами, вообще невозможно. Но в кинофильмах невозможное всегда происходит. Это место… эта комната в строении «Б» — не… человеческая.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Бен.

— Факты. Вот они. Моя лейкемия прошла. У Арта растут волосы. Все мы можем проплыть бассейн двадцать раз подряд. Берни ранит себя, и порез заживает через минуту. Мы все бегаем взад и вперед, как юные студенты и, занимаясь любовью с женами, готовы довести их до потери сознания. Мы читаем мысли и думы друг друга. Мы можем вводить наши мысли в мозги других людей.

Они все увлеченно слушали, как Джо Финли отбарабанивает им их приобретенные способности.

— Теперь я Вам скажу о необычных вещах.

— А это недостаточно необычно для тебя? — спросил Берни.

— Слушайте, — сказал Джо, заставив Берни замолчать. — вы помните, я вам рассказывал что четыре раза переплыл бассейн под водой не останавливаясь и не дыша? В этой истории есть еще кое-что. Я раньше не мог себя заставить рассказать вам. Когда я был под водой, у меня появилось ощущение, будто я в океане. Я видел дно и был не один. Подо мною плавали другие. Они были глубоко внизу, но я их видел. На них не было скафандров. Казалось, что они вытягивают контейнеры или трубы из-под каменных глыб.

— Нет, не контейнеры и не трубы, Джо. Это были тела. — вмешательство Бена Грина шокировало Джо.

— Тела? Откуда ты знаешь?

— Потому что я видел ту же самую дьявольскую штуку два дня назад, когда плавал. Я решил попробовать повторить твой подводный подвиг. Было обеденное время, и бассейн был пуст. Я оставался под водой пятнадцать минут. Я видел тоже самое. Они извлекали тела. Я думал, что это галлюцинация.

— Итак — номер один. А теперь второе. Прошлой ночью я не мог заснуть, поэтому был на террасе. Было поздно, за полночь. Я увидел какого-то парня. Он вышел из строения «Б» и встретился с нашим старым другом Шилдсом. Они вошли в контору что-то обсуждая. Когда они вышли, я вдруг почувствовал… не смейтесь… Я почувствовал, что могу летать.

— Святая дева! — Берни Льюис прикрыл рот рукой.

— Мне пришлось опуститься на колени и отползти от перил, так как клянусь Спасителем, я был близок к тому, чтобы нырнуть к стоянке автомобилей.

Заговорил Арт Перлман.

— Как ты думаешь, Джо, что все это означает?

— Я думаю, что это место принадлежит кому-то, кто не живет здесь.

— Ты хочешь сказать, в этом комплексе?

— Я имею в виду, этоу матерински-любимую планету.

Глава двадцать седьмая

— «Оператор, я хочу позвонить на рыболовный корабль, который называется «Раззматазз». Оно зарегистрировано на имя мистера Филиппа Дойля, Корал Гейбл.»

Джудди терпеливо ждала, пока оператор связи «корабль-берег» искал номер.

— Пожалуйста, запишите его позывные: 22-4851-CG-11. Я соединяю вас. Подождите немного.

В телефоне раздалось потрескивание, и она услышала голос Фила.

— Дойль, старый морской человек, слушает.

— Фил? Говорит Джудди Саймонс, подруга Джека Фишера.

— Здоровоо, Джудди. Как поживаешь? Что-нибудь случилось? В его голосе внезапно прозвучала озабоченность.

— О, нет. Я просто пытаюсь добраться до Джека, но мне это не удается, вы с ним не говорили?

— Уже неделю не говорили… нет, две недели. Он сказал мне, что у него есть фрахтователи.

— Ну, я решила попробовать связаться с вами. Если вы его увидите у пирса, пожалуйста, напомните ему, что у него есть девушка, которая очень одинока.

— Не поужинаете ли со мной? Джека не было у пирса уже несколько недель. Между прочим, Джимм Патрас говорил мне, что он, вроде бы, видел его корабль около построек со странным названием… Как, черт возьми, оно называется?

— Где, Фил?

— В конце канала Ред Лейк… «Антарес»… Оно называется «Антарес».

— С чего бы ему там быть?

— Да это вероятно вовсе не он. — В его голосе прозвучали снисходительные нотки. По обычаю мужчин, он старался выгородить своего приятеля.

— Спасибо, Фил. Как ловится рыба?

— В Гольфстриме хорошо, а у Камней отвратительно.

— Было приятно поговорить с вами, Фил. Возможно мы сможем поужинать вместе, если этв вошь будет продолжать оставлять меня одну.

— В любое время, дорогая, в любой момент.

— Прощайте.

— Прощайте.

Джудди швырнула трубку. Она опять кипела яростью. Через несколько минут она направилась к Комплексу «Антарес».

Валли Паркер заметил симпатичную молодую девушку, когда она ставила свой открытый автомобиль на гостевой стоянке. Она была в сильно облегающих джинсах и с тугой грудью. Видимо, внучка одного из этих старых чудаков, думал он, глядя на Джудди, шагавшую к бассейну.

Берни Льюис взглянул поверх своих карт. Глаза его вобрали в себя внешность Джудди Саймонс. Он сразу очень заинтересовался. Он сосредоточил мысли на ней и подвел ее к столу.

— Можем ли мы чем-либо помочь Вам, юная леди? — спросил он, когда Джудди остановилась около него.

— А, да, я думаю. — она смотрела в лицо старика, но глаза у него были яркие и прожигающие ее насквозь. То, что она почувствовала, было очень странно и чрезвычайно сексуально. Она мысленно усмехнулась и подумала: «Мерзкий старикашка».

— Так, чем мы можем вам помочь? — вмешался Арт Перлман.

Он выглядел также. Джудди разнервничалась, потом собрала все свое самообладание.

Я ищу корабельный пирс. Один из моих друзей должен встретить меня здесь на пирсе.

— Корабельный пирс? — Берни посмотрел на Бена. — У нас есть корабельный пирс?

Сооружения около строения «Б» перекрывали подходы к каналу и жители не знали, что есть завершенный корабельный пирс. На чертежах он был обозначен, но Тони Стренджер говорил им всем, что это будет последний во всем комплексе объект постройки.

— Ах, — сказал Арт, — корабельный пирс. Он еще не достроен.

Это странно, — сказала Джудди, — потому что мой друг сказал мне, что постоянно швартуется здесь.

Тогда встал Джо Финли и предложил, чтобы они все пошли и сами все проверили. Берни предложил Джудди руку, Арт взял ее под руку с другой стороны. Бен и Джо замкнули тыл.

— Держитесь подальше от переживаний, — закричал им вслед Поль Амато, бывший биржевой маклер из Бостона. — вы, парни, слишком стары для этого.

— Ври больше, — ответил Берни. Они направились к задней части строения «Б».

Обнаружив, что процедурная комната посещается, антаресцы решили оставлять сторожей в комнате для охраны своего оборудования.

Остальные отправились рано на заре на двух кораблях.

Амос Брайт, двое мужчин-командующих и один «медный» человек с интересом следили, как четверо мужчин и очень симпатичная девушка перебирались через строительные препятствия. — Куда они направляются? — подумал Амос. — К пирсу, — послал телепатический ответ «медный» человек. — Но, почему? Им же сказали, что он не построен. А, кроме того, девушка — не здешний житель.

«Медный» человек сосредоточился. Он потянулся к рукам двоих командующих. Они составили треугольник, и глаза «медного» человека засветились.

Треугольник разорвался. Теперь он сообщал информацию другим.

— Она подруга Джека и разыскивает «Манту III». Почему-то она считает, что «Манта III» здесь. Остальные живут здесь. Они провожают ее к пирсу.

— Откуда она могла узнать, что Джек здесь? — думал Амос.

— Она не раскрывает этого, — телепатировал «медный» человек. — Еще кое-что. Четверка мужчин с ней… Очень трудно их читать… Двое из них блокируют, как мы это делаем… Двое других остаются ясными, как командующие.

Амос посмотрел на четверых мужчин с особым интересом.

Роза Льюис следила за тем, как четверка мужчин и молодая девушка исчезла за строением «Б». Она была на своей террасе и угощала кофе Алму и Мэри. Все трое были в своих купальниках, загорая в лучах утреннего солнца. Они решили встретиться и продолжить дискуссию пл поводу изменений, происшедших с их мужьями.

Бесс Перлиан должна была присоединиться к ним позже. ей предстояло навестить сестру, которая перенесла инсульт и находилась в частной лечебнице в Северном Майами.

Когда Роза повернулась у другим, чтобы рассказать им то, чему она стала свидетелем, Бесс Перлман повернула свой голубой Олдсмобил на мостовую Сто шестьдесят третьей стрит. Она вела машину не торопясь, не обращая внимания на гудки и крики других водителей. Никто не мог бы обвинить ее в небрежном управлении автомобилем. Никто не мог бы обвинить ее в любой небрежности.

Ее жизнь была аккуратной и спокойной. До Артура Перлмана была хорошая жизнь в Манхаттен Бич в Бруклине. Ее отец был судьей в апелляционном суде штата. Он был уважаемым человеком с политическими связями. Он тоже был вторым поколением, полностью американизированным и ассимилированным. Ее мать была нежной и намного моложе судьи Бернштейна. Бесс имела взгляды матери и ум отца. Она была красивой девушкой. Бесс познакомилась с Артуром Перлманом на вечере в канун Нового года в доме подруги. Сестры Бернштейн, Бесс и Бетти, были объектом постоянных разговоров в Манхаттен Бич.

Когда Арт открыл ей свое дело, Бесс поняла, почему отец избегал их после свадьбы. Он невзлюбил Перлмана с самого начала, но никогда не указал ей на серьезную причину этого. Фактически, его неприятие Арта подтолкнуло их ближе друг к другу. Судья Бернштейн терпел Арта Перлмана, но и только.

Потом в газетах появилась история с сельдью и с мафией, и Бесс все поняла. Отец был серьезно замешан в дело Артура и в большую часть своей карьеры был на оплате у «Семейки». Арт никогда не говорил ей об этом и никогда не сказал бы.

Сегодня она не думала о своем бруклинском прошлом. Она сосредоточилась на мыслях об овдовевшей сестре Бетти, которая лежала в частной лечебнице, неспособная говорить или двигаться. Бесс навещала ее не реже раза в неделю, хотя чаще всего не было возможности с ней общаться. Власти перевели Бетти в специализированную лечебницу, потому что рассудили, что терапия ей уже ничем не поможет. До этого она лежала в обычной больнице.

У Перлманов хватало средств, чтобы ухаживать за Бетти, и Арт предлагал, чтобы они наняли индивидуальную медсестру, которая жила бы с Бетти. Бесс отказалась. По некоторым причинам она не хотела пользоваться «грязными» деньгами Арта, если дело касалось членов ее семьи. Это было глубоко личное и только между ними. Он никогда не спорил. Глубоко в душе он знал, что ей известны такие вещи, которые могли бы не одного человека засадить в тюрьму на большие сроки. Он не хотел даже просто обременять ее этими знаниями до такой степени, когда она могла бы невольно проговориться о том, что знала. Поэтому он вел себя тихо, и она ухаживала за сестрой сама в меру своих сил.

Лечебница была скромным трехэтажным зданием, находящимся западнее Бискайн Булеварда и севернее Сто шестьдесят третьей стрит. Она поставила свой Олдсмобил на стоянку и по ступенькам поднялась к главному входу. Несколько старых людей сидели на крыльце. На их лицах не было никакого выражения. Один мужчина, которому судя по его виду, было далеко за восемьдесят, все время прикладывал ко рту платок, который он держал в правой руке. Левая рука неподвижно лежала у него на коленях.

Когда она открыла дверь, перед ней оказалась маленькая старушка с костылем. Старушка двинулась к двери, и Бесс поняла: старушка пыталась выйти поэтому Бесс придерживала дверь.

И тут из-за ее спины раздался окрик.

— Миссис Поланд! Куда это вы собрались? Остановитесь немедленно! — грузная женщина лет пятидесяти, выглядевшая так, будто она только что прибыла прямо из гестаповской учебной команды, положила руку на хрупкую миссис Поланд. Бесс видела, как старушка скорчилась от боли, когда ее схватили. Матрона рывком повернула миссис Поланд и указала ей на одну из дверей. — вы отправитесь туда. Потом я пробеседую с Вами.

Миссис Поланд на мгновение оглянулась на Бесс. В се глазах стояли слезы, но она кивнула Бесс в знак благодарности.

Страх за сестру охватил Бесс. Она не сразу поняла, что матрона обращается к ней.

— Могу ли я вам чем-либо помочь?

Бесс отвернулась от старой женщины и посмотрела в глаза матроны.

— Помочь мне? Я не думаю, что вы могли бы помочь кому бы то ни было.

Женщина не обратила внимания на ее сарказм.

— Вы приехали навестить кого-нибудь?

— Да, мою сестру. Миссис Бетти Франклин.

— Ах, эту. Она на третьем этаже. Комната номер 303. Лифт находится там. — женщина махнула рукой, повернулась и удалилась.

Когда Бесс шла к лифту, до ее сознания дошел запах этой лечебницы. Это был сладковато-приторный запах старости, смешанный с запахом дезинфекции и несвежей стряпни. Это ее напугало еще сильнее.

Дверь 303-й комнаты была закрыта. Бесс повернула ручку и дверь открылась. Комната была маленькой. Она потянулась к выключателю и обнаружила, что его не было вообще. Постепенно ее глаза адаптировались к сумраку комнаты. Слабый свет проникал в комнату через маленькое оконце с плотно задернутой занавеской. Потом она увидела верхнюю лампочку со свисающим шнуром. Она потянула за шнур, и лампочка загорелась. «Не знала я, что изготовляются десятиваттные лампочки», — подумала она, потому что свет лампочки почти не изменил освещение комнаты. Было все так же, как и прежде.

Ее сестра, когда-то самая красивая девчонка в Бруклине, лежала в маленькой кровати, похожей на ясли. Края кровати были приподняты. Она лежала на спине. Глаза ее были открыты. Она смотрела в потолок.

Бесс тронула ее руку и наклонилась, чтобы поцеловать ее в лоб. Было чуть заметное движение в ответ и звук. Не стон, не плач. Это был вой — вой щенка, которому причинили боль. Бесс наклонилась над ней и заплакала. Слезы текли из глаз обеих сестер в этой маленькой затемненной комнате, такой далекой от Бруклина, от Нью-Йорка, от чудесных дней их юности.

Четверо мужчин и Джудди нашли дорожку, ведущую к пирсу… «Медный» человек вновь соединил руки с командующими и читал мысли пятерки на пирсе. Он также слушал их речи.

Бен Грин взбежал на пирс и посмотрел на оба стапеля.

— Будь я проклят, юная леди, вы были правы.

Джо встал на колени, чтобы осмотреть амортизаторы, расположенные вдоль стенки пирса.

— Этим местом пользуются во всю. Эти амортизаторы здорово сношены.

— Эти тоже, — крикнул Арт Перлман, осмотрев вторую стенку пирса.

— Два корабля? — пробормотал Бен сам себе. Потом он заметил трактор и каток за кустами у дороги. Он пошел к ним, чтобы их осмотреть. Его друзья прочитали его мысли и повернулись, чтобы тоже посмотреть.

«Медный» человек открыл рот от удивления.

— Они телепатируют, — выпалил он вслух.

— Да, — думали одновременно Амос и командующие. — Они телепатируют. Но ведь они обитатели, а мы знаем, что обитатели не могут этого делать!

Командующий Всякий Свет ворвался в мысли других.

— Замолчите! — приказал он. — Скорее!

Но они не смогли выполнить приказ достаточно быстро.

Бен и Берни уловили мысли Амоса одновременно. Они посмотрели друг на друга, остановившись на месте.

— Ты слышал? — спросил Бен.

— Еще бы! — сказал Берни вслух. — Ощущение такое, как будто тебя включили в радиостанцию. Кто же это был?

Джудди не заметила странностей в поведении четырех мужчин. Она была уверена, что Джек был здесь, и что он вернется. Невеста Джека решила ждать его здесь в этот вечер, но она тратила время впустую. «Манта III» находилась где-то в открытом океане.

Мужчины с Джудди вернулись к ее машине. Она попросила их проследить за приходом «Манты III» и сказала им, что вернется сюда ближе к вечеру. Просто на всякий случай она дала им номер своего телефона.

На веранде над автостоянкой три очень сердитые жены смотрели, как их мужья получают от симпатичной молодой девушки номер телефона. (Никому не приходилось гадать, что именно они записывают.)

— Самые свежие любовники, с пылу с жару, — издевалась Роза Льюис.

— Все четверо таковы, — сказала Мэри.

Алма наблюдала. Джо, кажется, не слишком заинтересовался девушкой. Он оглядывался то налево, то направо, как будто старался найти источник какого-то звука. Бен присоединился к нему. Ари открыл дверцу автомобиля. Берни помог ей сесть в машину, но сразу оставил ее.

После этого, четверка мужчин направилась прямо к строению «Б».

— Нет, они не любовники — сказала Алма. — Что-то происходит.

Прозвенел входной звонок, прерывая ход ее мыслей. Когда она открыла дверь, то увидела ужасно расстроенную Бесс Перлман. Глаза ее были красными, и она казалась постаревшей лет на десять.

Глава двадцать восьмая

Тихая вода разлетелась брызгами. Хал и «медный» человек-два вынырнули на поверхность океана. Они быстро поплыли к «Манте III». На борту Джек уже готовился к подъему якоря. Гарри отдал ему такой приказ совершенно неожиданно, получив телепатическое сообщение от Луч с «Терра Тайм».

Сообщение было жестким и ясным: немедленно вернуться на свою базу.

«Терра Тайм» уже легла на курс к порту.

— Что случилось? — крикнул Джек.

— Мы должны немедленно вернуться к пирсу. Нас вызвали командующие. Они ничего не сообщили о причинах.

«Медный» человек и Гарри спрыгнули на палубу. Джек запустил двигатель на полную мощность и повернул в сторону берега в кильватер за «Терра Тайм».

А в это время в строении «Б» Хал разговаривал с Амосом.

— Для чего вы их вызвали?

Амос строго взглянул на него. Он раздумывал: —«Они такие же, как мы, но они не антаресцы. Я не знаю их разновидности. У них есть силы. Может быть, они Феронцы? Но мы ничего не знаем о ферронских экспедициях в этом секторе. Они пришли быстро; значит, они понимают». — Он жестом предложил всем отойти в угол процедурной комнаты.

Через несколько секунд четверо старых мужчин вскрыли дверной замок и вошли в свой «клуб здоровья».

— Бесс, заходя, дорогая. — Алма взяла ее за руку. Бесс тяжело прильнула к ней и вздохнула. Две другие женщины тоже подошли к ней.

— Что случилось, Бесс? — Роза сидела рядом с Бесс, обнимая ее плечи. Бесс всхлипывала.

— Самая легкая и быстрая смерть — во сне. — Бесс говорила, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос ее был мягким и слабым — Я сегодня ездила навестить сестру в новой лечебнице. Эта новая лечебница, просто кошмар. Она в комнатке, вроде кладовки. Совсем одна. Ника-ко нет поблизости… просто лежит в темноте… она не может говорить… она не может попросить… она одна… одна… О, Боже!.. она совсем одна. — Бесс заплакала, а женщины дали ей выплакаться. Излив свои слезы, она почувствовала себя лучше.

Мысли носились по комнате, как пчелы вокруг улья.

— «Где они?» — «Кто вы?» — «Ничем не командуешь!» — «Я их вижу в углу.» — «Сколько их?» — «Четверо.» — «Их четверо.» — «Они люди.» — «Конечно, я человек.» — «Что вы здесь делаете?» — «Мы спрашиваем о том же.»

Как это ни странно, но именно Бен Грин оказался первым, преодолевшим замешательство. Он добрался до глубин своего разума и блокировал переговоры. Потом он громко крикнул:

— Замолчите все!

Настала тишина. Амос перешел из угла комнаты в голубой свет, исходивший от стенного экрана. Он вслух спросил Бена:

— Можно ли мне говорить?

— Конечно.

— вы уже бывали раньше в этой комнате, не так ли?

— Да, неоднократно. Это ваша комната?

— Да,

— Что это такое?

— Этого я пока не могу сказать. Не поговорите ли вы сперва со мной?

— Будь осторожен, Бен, — вмешался Берни. — Эти парни не живут здесь.

Командующие перешли на освещенную часть комнаты. «Медный» человек остался на старом месте.

— Черт возьми, — воскликнул Арт Перлман. — Посмотрите на этих двоих!

Бен посмотрел на командующих. Потом четверо мужчин ощутили их, но лишь на короткое время. Опять наступил процесс обмена мыслями, но теперь только между четырьмя мужчинами.

— Будь осторожен!

— Ой!

— Блокируйте их, ребята.

Вдруг Берни Льюис схватился за свою правую руку.

— Ой, больно!

Командующие направляли энергию на четверку мужчин. То, что произошло дальше, было неожиданностью для всех.

Начал все Джо Финли. Он повернулся к командующим, представляя себе, как ударяет одного из них. Всякий Свет упал на пол. Нет Света перегнулся пополам от боли. Бен представил себе удар в живот Сияющего Черного в тот самый момент, когда Джо мысленно ударил Сияющего Белого. Амос заговорил снова, глядя с недоверием на пострадавших командующих. «Медный» человек неистово слал Лучу приказ, чтобы они поспешили обратно.

— Разрешите нам, пожалуйста, говорить! — попросил Амос.

— Я считал, что мы именно этим и займемся, — ответил Бен.

— Скажите своим приятелям, что такие мерзости не помогут им против нас. Если они еще раз попытаются так действовать, мы по-настоящему изобьем их.

— Я прошу прошения. Больше ничего такого не повторится.

Командующие медленно встали.

— Не дадите ли вы мне переговорить с моими друзьями?

— Сколько угодно. И скажите тому парню, стоящему сзади, чтобы он вышел на свет, чтобы мы его видели.

«Медный» человек перешел на освещенное место.

— Великий Боже! — сказал Берни, потирая руку, — посмотрите-ка на этого. Он выглядит, как кусок свинца.

Через некоторое время Амос подвел командующих к одной из коек каждого. Светильники над койками включились, и командующие легли на койки. Их лица засветились, когда их достигли лучи из светильников.

— Все ли у них в порядке? — спросил Бен.

— Да, — ответил Амос, — но я не могу определить, по какой причине они пострадали.

— Мы это сделали, — сказал Джо.

— Я знаю, но их энергия велика. А сейчас она слаба. Я не думаю, что это вы сделали… что они ослабели. Давай-'е поговорим.

Амос подошел к большому центральному столу. Там его встретили четверо мужчин.

— Давайте говорить вслух звуковым языком, вслух. Если мы воспользуемся мыслями, командующие, я боюсь, могут пострадать еще сильнее. А гак будет более свободно.

Бен согласился.

— Кто вы? — спросил он.

Амос старательно взвешивал свой ответ. Его мысли теперь были полностью антаресскими, и глубоко в его сознании. Никто не смог бы их прочитать.

— «Что мне сказать этим людям? Они использовали наше оборудование и получили силы, которых они не понимают. Но они ими пользуются. Но гораздо хуже другое. Мы ослаблены. Они ли это сделали? А, может, это какая-то посторонняя сила? Если я скажу им, кто мы, как они на это прореагируют? Что они сделают? Знают ли они, насколько они сильны? Знают ли они, насколько мы слабы? Хотел бы я, чтобы Джек скорее появился здесь. Они бы поверили ему… он один из них. Он единственный, кому они поверят».

Глава двадцать девятая

— Человек этот сказал чистую правду. Я присягаю в этом. — Джек закончил то, что до него было длинной речью. Бен Грин, Арт Перлман и Берни Льюис стояли у центрального стола. Они ему поверили.

Джо Финли отошел к койкам, на которых лежали командующие. Его мысли направлялись Халу и «медному» человеку.

— «Будут ли они в порядке?» — «Ваше отношение мы приветствуем. Да, они придут в норму.» — Такие мысли он получил в ответ.

Бен Грин заговорил первым.

— Это фантастично! Что я могу сказать? Что говорят людям с другой планеты? Добро пожаловать!

— Спасибо, — проговорил Амос. — Это хорошее начало.

— Что вы думаете сделать со своей армией? — спросил Берни.

Это задача, которую нам еще предстоит решить, но в настоящее время… — Амос помедлил. — …в настоящее время перед нами более сложная задача.

— Что еще? — спросил шокированный Джек Фишер.

— Что-то ослабило нас. Мы теряем свои возможности.

Командующие должны были быть способны сами себя защитить, но они оказались неспособными это сделать, но я не знаю, почему это произошло.

Пока они говорили, Луч передвигалась вокруг группы, стоявшей у стола. Одной из ее функций было медицинское обслуживание. Пока мужчины и антаресцы разговаривали, она обследовала их. Она обнаружила два интересных факта. Один заключался в том, что Амос, Гарри, Хал, командующие и «медные» люди испытывали повреждение на молекулярном уровне защитных покровов, которые они носили. Это был сверхтонкий космический костюм из тех, основное назначение которых было удерживать их тела в определенной температуре и атмосфере. Это объясняло ослабленное состояние космического отряда.

Второй факт был не менее интересным. Исследуя тела немолодых людей Земли, она обнаружила, что по странной случайности, процедурное оборудование, предназначенное для коконов, превращало их в отличных космических солдат. Эти мысли она блокировала и отложила их в своей памяти.

Луч двигалась вокруг командующих, лежащих на койках. Она сообщила им то, что узнала, передавая мысли с короткого расстояния, почти так, как говорят с детишками. Ее мысли звучали мягко, шепотом.

Командующий Всякий Свет встал и подошел к центральному столу.

Амос отодвинулся.

— Я, Всякий Свет, командующий нашей экспедицией. Я очень сожалею, что мы попытались напасть на вас. Ваш ответ был заслуженным. Такое больше не повторится.

Четверо мужчин кивнули.

— Мы побывали здесь раньше, очень давно. Именно тогда мы оставили здесь захороненные коконы. Тогда Флорида была заброшенным местом. Теперь она изменилась. У нас хорошая разведка, но похоже, что мы прозевали некоторые довольно важные факты.

Амос не мог читать мысли Всякого Света. Все антаресцы собрались вокруг стола. Каждый слушал, а командующий продолжал говорить.

— Джек видел наши лица. Позже мы покажемся и вам. Человеческий облик, который мы носим, нужен, чтобы мы могли работать среди вас. Я уверен, что вы понимаете меня. Мы не покажемся уродами вам. Мы ведь тоже гуманоиды.

Командующий Нет Света продолжил то, о чем говорил Всякий Свет.

— Покров, который есть на нас, служит и другой цели. Под ней находится толстая кожеобразная субстанция, которая дает возможность содержать наша тела в нужном температурном режиме и давлении. Это среда, как на Антаресе, планете, которая является нашим домом. Луч — наша медицинская служба. Но она и командующая. Она разобралась в нашей проблеме.

Теперь вперед вышла Луч. Берни Льюис думал: как может в действительности выглядеть женщина Антареса. Если она чем-то походила на привлекательную светловолосую женщину, стоящую сейчас перед ним, он думал, что хотел бы предпринять путешествие на Антарес. Его мысли не были упущены никем из находящихся в комнате.

Луч улыбнулась ему и заговорила.

— Толщина защитной кожи — одна молекула. Это очень тонко, но обычно этого достаточно. Этого было достаточно и тогда, когда мы были здесь в прошлом. Что-то изменилось в атмосфере вашей планеты. Ваш воздух стал едким. Он разрушает нашу защиту. Молекулы заменяются внешними химическими веществами. Я сейчас взяла пробы вашего воздуха. Он заполнен этими химическими веществами.

— Мы не только убиваем сами себя плохим воздухом… мы еще и пускаем его в обращение для гостей из космоса. — Никто нс засмеялся шутке Берни. — Я хотел сказать, мне очень жаль. — Он съежился.

— Понадобилось всего три ваших недели, — продолжала Луч, — чтобы наша защита стала разрушаться. Мы можем посетить наш базовый корабль и получить новую защитную кожу, но и она просуществует лишь три недели, после чего мы останемся без защиты.

— Можем ли мы чем-либо помочь? — спросил Бен.

Ответил Амос:

— У вас не существует технологии, при помощи которой можно изготовить такие кожи. А у нас на борту нет необходимых материалов, чтобы можно было выполнить это вовремя.

Какая температура и какое давление вам нужны? — спросил Берни.

— Нам нужно сто сорок ваших градусов по Фаренгейту[8] и пятьсот ваших фунтов на квадратный дюйм.

Джек Фишер теперь понял, почему, когда открывали коконы, комната становилась такой непереносимой для него. Хотя каждый солдат и имел защитную кожу, ее надо было активизировать, когда отдирался последний слой кокона. К этому моменту давление и температуру комнаты доводили до параметров Антареса. Оттуда красная стена и ощущение удара шоковой волной.

Он заговорил.

— Но, командующая, когда мы высвобождаем солдат, вы имитируете эти условия в комнате. Потом он сообразил, что, возможно, сообщает людям Земли что-то такое, о чем антаресцы не хотят, чтобы они знали. Он не стал продолжать, но четверо мужчин поняли, что он пытается сказать.

Луч снова заговорила.

— Есть нечто другое, о чем мы должны поговорить. Она смотрела на Амоса и шептала мысли о состоянии людей, которые пользовались оборудованием. Четверка напряглась, но ничего не смогла прочитать.

Заговорил Амос.

— Я хочу рассказать вам, что обнаружила Луч. Но до того, как я это сделаю, нам придется договориться о методе личных бесед. Я уверен, что вы, обитатели, понимаете, что мы хотим остаться неопознанными всеми остальными людьми. Стало бы гибельным и для нашей задачи и для хрупкого равновесия существующего в вашем мире, если бы наше присутствие было обнаружено.

Джо Финли развил его мысль.

— Мистер Брайт, я думаю, что нам не меньше, чем вам бывает нужно переговорить между собой. Решение этого могло бы показать взаимное доверие. Я знаю, что, если я не хочу слушать ваши мысли, я блокирую их. С каждым разом мне все легче это удается. Думаю, что вы можете делать то же самое.

— Да, — ответил Амос.

— Ну, что же, давайте тогда договоримся, не подслушивать друг друга.

Амос улыбнулся. Этот мужчина ему понравился.

— Согласен. — затем, он продолжил. — Вы, четверо мужчин, воспользовались нашим оборудованием. Мы знаем, что это подействовало на вас в земном смысле, скажем так. Мистер Финли излечился от болезни. Все вы чрезвычайно здоровы и энергичны. Но наши проверки показывают, что в ваших телах и умах произошли и другие изменения, и они для нас очень важны.

— Какие изменения? — спросил Арт.

— Вы приобрели способность, или приобретаете способность… — он замолчал, потому что он намеревался нарушить одно из основных правил по контактам с другими планетами… — … способность воспринимать программированные изначально разработанные для наших коконов.

— Что конкретно это означает? — спросил Бен.

Про себя Амос решил говорить им все окончательно. Он уже нарушил правило. Пути назад не было. Противодействовали этому только «медные» люди. Гарри и Хал оставались нейтральными.

— Наша галактика… наша Вселенная… это громадное образование. Со временем ваша раса научится преодолевать пространство… научится адаптироваться к чужой среде. Научится сотрудничать с другими расами. Со временем. Многое из того, что необходимо для путешествий в космосе и общения с другими существами зависит от полного развития человеческого ума. Ваша раса находится только на одной десятой пути к этой цели. Но в том, что касается вашей четверки, это не так.

Амос говорил им о фактах, о которых они лишь начинали подозревать. Все четверо напряженно слушали.

— вы превратились в сверхлюдей, вы превосходите своих сообитателей и всегда будете в таком положении. Мы не можем повернуть вспять процесс, который изменяет ваши тела и ваш ум.

— Мой Бог! — воскликнул, задыхаясь Бен. В возгласе прозвучали страх и восхищение.

— Бог всех нас! — ответил Амос Брайт.

Глава тридцатая

Джудди оставила тренировочный класс в пять часов пополудни и поехала к Арни и Санди домой. Она еще раньше позвонила Арни в его контору, чтобы сказать ему, что нашла место, где находится Джек. Но она не могла им этого сказать по телефону. Ей нужно было все сказать лично. Ведя машину, она не могла избавиться от мыслей о четырех старых мужчинах. Что-то очень необычное было в них, и, хотя каждому их них было далеко за шестьдесят, она находила, что они волнующи и чувственны. То, чего она еще не знала было, что они тоже сочли ее волнующей и чувства, которые она теперь испытывала, были связаны с их новообретенной способностью телепатировать мысли и эмоции.

Четверка жен вновь провела день в разговорах. Их первой целью стало успокоить Бесс Перлман и пообещать ей помочь забрать сестру из лечебницы. Это стало их общим соглашением и сблизило их еще больше. Остаток дня они провели, пытаясь разобраться в том, что происходило с их мужьями.

Четверка мужчин провела день на «Манте III». Было решено, что антаресцы останутся в комплексе, чтобы обсудить свои проблемы, а земные люди используют корабль Джека для своего собрания. Им пришлось разделиться, так было легче осуществить блокирование мыслей. Кроме того, было необходимо, чтобы антаресцы приняли питание и попробовали восстановить хотя бы часть своей силы. В процедурной комнате они могли создать нужную атмосферу, давление и температурные условия. Это должно было помочь, но они все знали, что это была лишь временная мера.

В волнениях дня Амос Брайт забыл свой разговор с мистером Шилдсом в предыдущую ночь. Но не забыл его Шилдс. Особенно ярко он помнил слова мистера Брайта, что его оценка отразится на его оплате.

Шилдс позвонил Валли Паркеру домой рано утром следующего дня и сказал, чтобы он пришел к восьми утра. Они встретились в конторе и Валли провел день, шныряя повсюду и следуя за четырьмя мужчинами, когда они находились на территории домовладения.

Валли знал, что его работодатель, Амос Брайт, использует время от времени строение «Б», что у него есть несколько друзей, которые тоже пользовались им. Полученные им инструкции были четки. Он никогда не должен быть заходить в здание. Поэтому, когда он увидел, как четверка мужчин оставила симпатичную девушку на стоянке и вошла в строение «Б», он остался снаружи, делая вид, что осматривает кустарники, которые еще не были высажены вдоль дорожки, ведущей к главной двери здания. Он увидел, как вернулись и торопливо пришвартовались два корабля. Его любопытство было возбуждено тем, что команды кораблей побежали к задней двери строения «Б» и исчезли внутри.

Четверка старых мужчин и капитан молча поднялись на борт «Манты III». Валли наблюдал, как лоснящийся дизель отошел от пирса, развернулся и медленно двинулся вдоль канала. Он опять стал смотреть на здание, ожидая появления остальных. Двадцать минут спустя он прошел назад к конторе, чтобы доложить мистеру Шилдсу о странных происшествиях у незаконченного здания Антареса.

Доктор Морис Фелдман сидел в своем автомобиле и ждал доктора Фреда Бридлоува. Он позвонил своему коллеге и попросил его приехать к половине шестого вечера в госпиталь. Думы о случае с Финли, не покидали его ни на минуту: Каким образом произошло это чудесное выздоровление? Но это было больше, чем выздоровление. Он опять посмотрел через микроскоп на предметное стекло. Кровь Джо Финли была превосходна. Никакой болезни, ни малейшего намека на посторонние тела. Отличной формы клетки. Он был уверен, что было еще что-то, но никак не мог ухватить это. Итак, Фред Бридлоув должен был тоже посмотреть, потому что Фред был вершиной numero uno во всем, что касалось лабораторной работы в гематологии. Фред обязательно найдет ответ.

* * *

Марие Амато наконец высказала вслух то, о чем другие только думали. Она сидела около бассейна с Андреа Ханкинеон. Их мужья выбрались из бассейнга и вытирались. Поль Амато прокричал свою насмешку четверым мужчинам вслед, когда они повели симпатичную молодую девушку за строение «Б». Теперь группа возвращалась и девушка собиралась уехать. Марие взглянула наверх и увидела Алму и других жен, глядевших с террасы. Потом мужчины опять быстро двинулись к строению «Б». Она также заметила, что подручный управляющего строительством, как будто, следил за ними.

— Эти старики становятся что ни день все более странными, — сказала Марие.

— Я рада, что ты это высказала, — заметила Андреа, — по-моему, они свихнулись.

Поль Амато улыбнулся и поддразнил жену.

— Неужели ты не дашь четырем старым парням повеселиться? Это никому не принесет вреда.

Мария немедленно перешла в наступление.

— Никому не принесет вреда? А ты видел, как их жены смотрели на них?

— Нет… Бедные старые парни… Не додумались позабавиться подальше отсюда.

— Ты невозможен… такой насмешник… подумай об этих женщинах. Для них это так унизительно.

Франк Ханкинсон никак не отреагировал. Он знал Бена Грина, и был уверен, что тот не из тех, кто стал бы выставлять напоказ волокитство тем более перед женой. Он также знал, что остальные трое тоже были солидными и очень рассудительными людьми. Нет, тут происходило что-то иное, и прошлое Франка, который долгое время был репортером, прежде чем стал компаньоном на радиостанции в Сент-Луисе, подтолкнуло его к решению провести свое собственное небольшое расследование. Когда он увидел Валли, направляющегося прямо к конторе, он последовал за Валли в кабинет мистера Шилдса.

Глава тридцать первая

Берни, Арт и Джо сидели спокойно, пока «Манта III» проплывала вдоль дамбы и поворачивала на север к Майами-Бич. А Бен Грин заканчивал свой разговор с Мэри по радиотелефону.

— Это деловое соглашение, милая, ничего более. Все, что нужно это проверить корабль. Мы хотели сделать вам всем сюрприз, поэтому не говори ничего женам моих друзей, если это возможно, Скажи им только, что мы вернемся поздно к ужину. Скажи им, что это все дела. Пока, любимая.

Он отключился раньше, чем она смогла что-либо ответить. Он чувствовал себя виноватом, зная, что Мэри расскажет всем остальным все, но это как раз входило в его планы. По крайней мере, они не будут беспокоиться, пока их мужья будут отсутствовать. Он не знал, что женщины видели, как они раньше, до отплытия разговаривали с девушкой на автостоянке в этот день. Теперь Мэри была убеждена, что мужчины отправились на встречу с девушкой и ее пожружками, чтобы воспользоваться своими новообретенными сексуальными возможностями.

Бен подошел к Джеку Фишеру и остановился около него. Ему все больше нравился этот молодой худощавый капитан зафрахтованного судна.

— У вас наверняка была очень интересная жизнь в эти последние недели.

Джек, довольный, что (для разнообразия) находится среди своих, усмехнулся.

— «Интересная» — это не то слово, мистер Грин. Это было совершенно сверхъестественно, и, правду говоря, я никогда не был так увлечен за всю свою жизнь. Люди эти — хорошие, и они, будьте уверены, знают много такого, что мы и представить себе не можем. Правда все это несколько перепутало мою личную жизнь, но я действительно чувствую себя удостоенным чести участвовать во всем этом.

Бен его понял и согласился. Теперь и они становились частью всего этого. Но какой частью! Это нужно было определить в тот же вечер. Он вернулся к своим приятелям. Пора была начать.

Бен заговорил первым.

— Я хотел бы предварить наш разговор, сказав о своих ощущениях о том, кто мы, где мы… и почему. Если вы не возражаете, я думал об этой речи с того момента, когда мистер Брайт сообщил нам, кем мы стали и кем останемся.

— Я знаю, что мы друзья и очень сблизились за несколько прошедших недель. Я считаю вас, ребята, своими лучшими друзьями — после моей жены, разумеется. Я хочу рассказать вам о моих чувствах… они мои, и я не претендую на то, чтобы говорить за вас или от вашего имени. Просто отнеситесь, пожалуйста, ко мне терпеливо.

— Продолжай, — сказал Джо. Берни и Арт кивнули.

— Я никогда не думал о себе, как о старике — никогда, точнее до тех пор, пока мы не переехали сюда и не оказались отстраненными от дел, от суеты большого города, от ежедневной деятельности, которую мы называем работой. Тогда я стал чувствовать себя старым, более того, я стал себя чувствовать не нужным. Утомленным. Скучающим. Пришелец назвал нас сверхлюдьми. В десять раз больше способностей, чем у остального человечества. Так вот, разрешите мне сказать вам, что у меня всегда было такое ощущение… может не в десять раз лучше, но я, несомненно, знал и знаю, что я способный человек. Но по какой-то причине, которая сейчас особенно кажется странной, мы живем в обществе, которое говорит нам, что старость бесполезна… старость — начало конца… старость не способна внести что-то… старость уродлива. И мы верим этому.

Остальные трое слушали и ощущали гнев Бена как свой собственный.

— Я не могу определить, что я чувствую сейчас, кроме, только, того, что я сейчас более живой, чем я был на протяжении многих лет. Это не только физическое пробуждение. Мы знаем, что это сделала та комната. Нет, это и духовное пробуждение, а это часть меня, которая всегда существовала. Я ни за что не хочу опять потерять это. Я предполагаю, что то, что я пытаюсь высказать, это что к нам прикоснулось что-то особенное… может быть, Бог. Я чувствую себя избранным… единственным… и не хочу разрушить это.

Арт, смотревший в иллюминатор на заходящее солнце, спросил:

— Что ты не хочешь разрушить, Бен?

— Величайшее, важнейшее событие, которое должно произойти на этой земле со времени рождения Христа.

Берни Льюис встал и пошел на корму. Он глубоко задумался. Джо Финли направился к трапу, ведущему на мостик. Он стал медленно взбираться по трапу. Ему тоже хотелось немного побыть одному хоть немного. Слова Бена потрясли их.

Тишина опустилась на корабль. Гул дизелей и плеск воды, выбивающейся из-под носа корабля, в тихих флоридских водах, смешиваясь с криками чаек и пеликанов, создавали фон для раздумий.

Через двадцать минут Джек услышал, как бы позывные друг от друга. Они собрались в каюте.

Первым заговорил Арт Перлман.

— Джек, мы знаем, что у вар есть некоторый навык читать наши мысли. Но вы не настолько развиты в этом, как мы, потому что мы пользовались антаресским оборудованием. Мы хотели бы иметь возможность разговаривать здесь свободно и знать, что вы будете уважать наше желание, чтобы сказанное здесь, осталось между нами.

— Хорошо, конечно. Но они могут читать мои мысли и таким образом узнать кое-что вопреки моему желанию.

— Мы пойдем на этот риск, вы знаете о них то, что нам тоже необходимо знать.

Джек стал себя чувствовать так, будто его мозг является общественной собственностью, принадлежащей антаресцам и этим четырем старым людям. Но еще он себя почувствовал как передаточное звено… связующее устройство… как посредник, и это было приятно.

— Как я себе это представляю, — сказал Берни, — мы ведем переговоры… деловые переговоры.

— Как контракт? — спросил Арт.

— Да, — ответил Берни.

Бен встал.

— Прежде, чем перейти к терминам, надо решить, можем ли мы до конца идти с этими людьми?

Джо Финли поднял руку, как будто был учеником в классе и старался привлечь внимание учителя.

— Что, Джо? — спросил Бен.

— Когда ты говоришь «идти до конца», что именно ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мистер Брайт поставил перед нами две задачи, и я уверен, подразумевал, что решение их зависит от сотрудничества с ними.

— Я не вижу затруднений в том, чтобы помочь им использовать комнату и сохранять их силу. Мы, конечно, можем это делать, — сказал Арт.

— Ты упускаешь главное, — перебил Берни. — Тот человек Брайт и Командующий Сияющий Белый — Всякий Свет — говорили нам кое-что другое.

— Правильно, — согласился Бен. — Они не думают, что им удастся поднять и привести в действие их армию. «Испорчена» — вот то, что они сказали.

— Повреждены водой, — дополнил Джек.

— Точно, повреждены водой. Поэтому вдобавок к помощи им, мне кажется они говорили, что мы… вся наша четверка… и другие люди такие, как мы… стали бы… или могли бы… стать их армией. — Бен сел.

Джек переключил управление кораблем на автоматическое устройство управление кораблями подсел к четырем мужчинам.

— Черт возьми! Вы хотите сказать, что они намерены отправить вас, ребята, в космос?

— Ты, наконец, понял это, Джек.

— Хотел бы я знать, куда, — заметил Джо. — Хотел бы я знать в какое место. И что бы мы там делали?

Арт Перлман встал, расхаживая взад-вперед.

— Говоря по правде, физически я чувствую себя способным воевать самому с целой армией, но морально… что ж, я слишком стар, чтобы быть солдатом.

— Подождите, минутку, джентльмены, — Джек привлек их внимание. — прошлой ночью я был один с командующим-женщиной, той, которую они зовут «Луч» — та, осматривала вас, парни, пока вы раньше, там в комнате, разговаривали. Как бы то ни было, она немножко рассказала мне о той планете, к которой должна была отправиться армия. Планета называется Пармой Куад Два. Это около Собачьей звезды — той, что мы называем Сириусом, что-то в этом роде. Жители этой планеты технологически находятся далеко впереди и согласились впустить антаресцев в свой мир.

Бен перебил Джека.

— Ты говоришь, для обучения, не для войны?

— Правильно. Эти существа на той планете кристалличны… как скалы, но они живые и питаются энергией ультрафиолетовых лучей. Антаресцы хотят использовать их как космические корабли. Это вне моего понимания, но то, что я постараюсь сказать, это что у этой армии другое — мирное — предназначение.

— Это приятно узнать, — Бен поблагодарил Джека.

— Так ты говоришь, что эта планета около Сириуса? — Арт был на ногах.

— Это не то, что поехать в Детройт.

— Даже не в Беверли Хилл, — сказал Джо.

— И не Диснейленд. Мы говорим о световых годах… о миллионах и миллиардах миль. — Арт был серьезен.

Бен отошел немного назад и оперся о корабельную переборку.

— Мы говорим… «навечно».

Глава тридцать вторая

Комната осветилась ярко-красным светом. Атмосфера была плотной. Весь антареский экспедиционный экипаж лежал на койках. Светильники были включены на полную мощность. Они молча переговаривались друг с другом. Каждый производил мысли без перерывов. Каждый впитывал ранее полученные мысли в единое целое, пока все это не стало общей мыслью всех.

— «Будем ли мы блокировать их мысли?» — «Мы пообещали это.» — «Мы должны.» — «Договорено и исполнено.» — «Они хорошие люди.» — «Они мне нравятся.» — «Странно, что их раса отталкивает их из-за того, что они не молоды.» — «Это обычно для примитивных сообществ.» — «Не всегда. Сенги в галактике Внешняя Семь уважают своих старых жителей и просят их управлять.»

— «Правда. Но Сенги происходят от Первых и ближе всех к Прикосновению.» — «Правда.» — «Эти — не Сенги. Они обитатели, которые называются людьми. Я буду им доверять.» — «И я.» — «Правильно ли будет взять их на Парму Куад Два?» — «Это миссия.» — «Так вы уверены, что коконы бесполезны?» — «Я совершенно убежден.» — «Мы должны заменить их за небольшое время.» — «Если обитатели — люди — согласятся, сможем ли мы запрограммировать их вовремя.» — «Я думаю, можем.» — «Их у нас только четыре. А нам нужно девятьсот сорок один!»

— «Где мы их возьмем?» — «Эти четверо найдут их.» — «Они должны быть старыми, как наши четверо. В этом я уверен.» — «Поясни.» — «Ничего не выйдет с молодыми тканями, как у Джека. Я не очень понимаю почему. Это химическая реакция.» — «Значит это будут старые люди?» — «Их много в этих местах.» — «Они собираются сюда перед смертью.» — «Из некоторых их них нам придется сделать командующих.» — «Да.» — «Будут ли это те четверо?» — «Они нам сами скажут.» — «Вспомните, это армия девяток и троек. Нам понадобиться больше четырех командующих.» — «Правда.» — «Амос будет говорить с ними. Луч будет помогать.» — «Согласны?» — «Согласны.» — «Согласны все.» — «Теперь мы должны запасаться питанием и готовиться для новых кож.»

Антаресцы лежали на койках. Светильники над головами питали их и готовили внешние кожи для отправки на базовый корабль. Пока они лежали, несколько антаресских солдат умерли. Их пылающие глаза медленно тускнели и наконец совсем погасли.

Глава тридцать третья

Женщины встретились около машины Алмы Финли. Поскольку их мужья должны были поздно вернуться домой, они решили поехать поужинать в ресторан. Мэри предложила отправиться в модный ресторан «Французский», недавно открывшийся в Кокосовой Роще. Мэри Грин рассказала остальным женщинам о звонке Бена, что мужчины вернутся поздно. Она не сказала, ничего о «деловом соглашении», так как не поверила этому и знала, что не поверят и остальные. Впрочем, она чувствовала, что после одной-двух рюмок она, возможно, проявит решимость и перескажет им слова Бена. Еще бы, покупка фрахтового судна!

Бесс все еще была спокойна, пока они ехали на север к Роще. Женщины помогали. У нее появилась надежда, что она и ее сестра не одиноки. Она даже подумывала о том, чтобы Арту получить заем для оплаты частной медицинской помощи. Единственное, что она знала совершенно точно, это то что Бетти надо поскорее забрать из того ужасного места.

Джудди Саймонс не была спокойна. Она была рассержена и сообщила об этом Санди и Арни в совершенно определенных выражениях.

— Твой братец — лживый предатель. Все это время он был в Корал Гейбл.

— Ты так считаешь, милая?

— Не зови меня «милой», Арни Фишер. Я в этом настолько уверена, насколько это возможно!

Санди попыталась успокоить ее, но Джудди не реагировала.

— Я не видела «Манту III», но тем не менее он был там. Несколько человек сказали мне, что там были два корабля, я еще говорила с Филиппом Дойлем с «Раззманазза». Он пытался покрыть Джека, но тоже обмолвился, что Джека там видели.

Арни пытался ее урезонить.

— Послушай Джудди, может быть, он действительно связан с теми людьми и они требуют держать все в секрете. Он же говорил, что это связано с поиском сокровищ. Возможно, он просто выполняет свои обещания.

— Он отлично знает, что ему незачем обманывать меня. Он знает, что я бы не проронила никому ни словечка. В конце концов, это же не проклятое ЦРУ.

— А может, именно ЦРУ.

Это остановило ее на минутку. Потом она посмотрела им обоим в глаза и подчеркнуто медленно сказала:

— Возможно, это проклятое ЦРУ. Если это так, я должна это знать, потому что, если он на них работает, я вообще не хочу его знать… никогда больше!

Они сели в машину Арни и поехали к комплексу «Антарес».

Франк Ханкинсон пытался дозвониться Бену Грину, начиная с семи часов вечера. Только в это время он пришел домой. День оказался странным. Возможно, Бен смог бы ответить на его вопросы. Валли и Шилдс, конечно, не знали ничего.

В половине шестого Франк проследовал за Валли в контору. Секретарша уже ушла, Валли зашел в кабинет Шилдса. Франк решил послушать, оставаясь в приемной.

— Мистер Шилдс, хозяин считает вас простофилей.

— О чем речь?

— Ну, я следил за этими старыми чудаками, как вы мне велели. Они уехали сегодня утром и вернулись около часа. Они пошли в строение «Б».

— Я это знал… я это знал. Мистер Брайт был прав.

— Мистер Брайт знал, что они там!

— Что? Брайт знал?

— Да, это так. Они зашли туда на несколько часов, а потом вышли. Потом у бассейна они встретились с какой-то юной курочкой и повели ее к пирсу.

— К пирсу? Никто не должен подходить к пирсу!

— Да. Однако они это сделали. Прежде чем они дошли до пирса, я увидел следящего за ними через окно Брайта и некоторых его странных приятелей. Они не останавливали этих людей. И, поскольку вы мне велели только наблюдать, я тоже не остановил их.

— И что произошло?

— Нечто странное. Они осмотрели весь пирс. Потом они все вскочили… не девушка… только старики. Они взглянули на строение «Б» и торопливо увели девушку… как будто кто-нибудь крикнул им, чтобы они убрались с пирса. Но никто не кричал. Во всяком случае, они проводили девушку до стоянки ее машины и вернулись к строению «Б.»

— А вы вошли за ними?

— Нет, сэр. Вы распорядились, чтобы я не заходил туда. Я бродил поблизости около часа. Потом увидел, что два их корабля причалили к пирсу и все эти странные люди направились прямо к зданию Б.

— Возможно, они поймали этих старых пердунов. Не думаете ли вы, что они могут повредить им?

— Нет. Никоим образом. Примерно через час мистер Брайт вышел через заднюю дверь с четверкой стариков и капитаном фрахтового корабля. Он проводил их к пирсу, и они уплыли. После этого Брайт возвратился в здание. Я подождал еще некоторое время и пришел прямо к вам.

— По-дружески ли относится ли Брайт к ним?

— Как к приятелям, особенно к тому крупному парню, который ругался с нами из-за бассейна.

— Грин.

— Да. О, еще одно, знаете, кто был с ними? Тот человек из конторы прокурора штата.

— Вы имеете в виду старого юриста, который принудил нас заполнить бассейн?

— Совершенно верно. Он что тоже один из них?

— Сукин сын! Что, дьявол его забери, здесь происходит?

— Не понимаю, босс.

Валли сидел, глядя на Шилдса. В приемной Франк Ханкинсон верно оценил наступившую тишину и решил, что сейчас неподходящее время для переговоров с этими людьми. Он медленно открыл дверь конторы и ушел. Но вместо того, чтобы пойти домой, он направился к пирсу, обойдя строение «Б». И на «Терра Тайм» он впервые встретился с антаресцем.

Когда Ханкинсон приблизился к пирсу, «медный» человек-один выключил светильник над собой.

— Кто-то подходит к «Терра Тайм».

— Посмотри, кто это.

Он вышел из процедурной комнаты и через заднюю дверь направился к пирсу. Франк был уже на борту «Терра Тайм» в нижней каюте, когда «медный» человек один поднялся на палубу. Внезапно Франк застыл на месте. Хотя он бодрствовал и все сознавал, но в тот момент был не в состоянии двигаться. Потом он почувствовал, что его, поворачивают и он оказался лицом к лицу с человеком необычного вида.

— Кто вы, и почему вы на моем корабле?

Франк почувствовал, что наконец-то может разговаривать.

— Ханк… Ханкинсон… Меня зову Франк Ханкинсон. Я живу здесь.

— Почему вы на моем корабле?

— Я не собираюсь причинять вреда. Я просто стараюсь разыскать своего приятеля.

— Кого именно?

— Бена Грина. Вы его знаете?

— Его здесь нет. Он уплыл на другом корабле.

— А… вы живете здесь?… если вы не возражаете против моего вопроса. По-моему мне не случалось вас видеть.

— Нет. Я работаю здесь. На стройке.

— А… понятно. Я надеюсь, что вы, ребята, скоро закончите. — Франк почувствовал, как какая-то необъяснимая хватка, держащая его, ослабла. Но он еще не мог свободно двигаться. Незнакомец, держащийся в тени отступил назад и быстро поднялся по трапу на палубу.

Потом Франк как бы стряхнул с себя оцепенение. Он двинулся к трапу, но шаги его были тяжелы, будто ноги налились свинцом. Когда он наконец поднялся на палубу, человек.

Он постоял немного и вдруг четко услышал голос, сказавший ему: «Пожалуйста, уйдите с моего корабля!».

Это испугало его, потому что голос прозвучал у него в голове, но так ясно будто накричал на него. Он спрыгнул с корабля и отправился домой. Лишь тогда он заметил, что уже почти совсем стемнело, а то, что показалось несколькими мимолетными минутами на корабле на деле оказалось не меньше, часа. Он знал, что должен как можно поскорее поговорить с Беном Грином. Он был убежден, что Бен попал в какую-то неприятность.

Глава тридцать четвертая

Ходовые огни «Манты III» отражались в тихой воде канала, когда дизель медленно подходил к антарескому пирсу. Бен собрался с мысли и обратился к антаресцам. Ответил командующий Всякий Свет:

— «Мы приняли решение.» — «И мы тоже.» — «Вы отдохнули?» — «Достаточно, чтобы встретиться.»

— «Где мы соберемся?» — «Попросите Джека, чтобы он привел вас в свою комнату. Там мы вас разыщем.»

— «Хорошо.»

Все антаресцы, а также Арт, Джо и Берни слышали этот разговор. Джек воспринял большую часть его.

Бен осветил перспективу возможных событий. Короче говоря, они имели ввиду… «навсегда». Как оставляют свой дом, свою жизнь, свою планету навсегда? Прошло всего несколько лет с тех пор, как люди Земли смогли увидеть свою планету из космоса. К этому только начинали привыкать. А эти четверо немолодых уже людей всерьез говорили о том, чтобы покинуть Землю и больше никогда ее не увидеть.

Однако это присуще человеку — откликаться на чужую беду, когда случай или обстоятельства диктуют действие. Никто из мужчин не мог бы отрицать то возбуждение и любопытство, которое они испытывали. Они были зрелыми людьми и могли противостоять свои эмоции фактам, которые вставали перед ними. Но даже сама мысль была фантастичной: пропутешествовать сквозь космос к отдаленной звезде и жить там среди чужих чужой жизнью.

Однажды, начав это обсуждать, они перестали управлять своими мыслями. Волнение было слишком велико. Самые потаенные мыслей стали знакомыми всем, но именно этот феномен и позволил им прийти к согласованному решению. Первой раскрылась память Берни. Он ничего не мог поделать. Картины Аушвица и ужасы этой трагедии ворвались в мысли других. Когда они, сомневаясь, повернулись к нему, их мысли подтвердились: Джо Финли плакал. Арт Перлман обнял своего друга. Бен в ярости скрежетал зубами. Потом они увидели залитый кровью лифт и разодранное тело Ала Бергера. Они вобрали боль Берни Льюиса и с этого момента его бремя стало легче, так как часть его переживаний они взяли на себя.

У Джо Финли не было особых секретов. Он посмотрел прямо в лицо смерти, увидел, как она была удалена из его организма. Джо знал, чем он обязан антаресцам. Но было больше, чем просто долг. Он был поглощен идеей, что они будут исследователями — первыми людьми, устремившимися к другим планетам… встретившими другие существа. Учиться. Он сказал остальным, что он умер на планете Земля от лейкемии. Его будущее было в звездах.

Бен открыл еще одно направление мыслей всей группы. Его волновала всякая борьба. Он был везучим человеком и хотя остальные предполагали, что его гнев направлен против общества, которое принуждает своих стариков отходить от дел, они дали ему возможность поделиться своими чувствами. Он вновь был нужен правда иначе, чем Джо. Он был в центре переговоров… деловых переговоров. Он был очень нужен. Антаресцы зависели от их помощи. И самое волнующее: они вернутся, чтобы встретиться и обсудить условия их будущего. Бен чувствовал, что, отказавшись от этой возможности, он как бы признает, что преклонный возраст делал человека никому не нужным, бесполезным, а Бен ощущал себя далеко не бесполезным.

Последним открылся Арт Перлман. Он знал, что необходимо это сделать, что это должна быть правда, но он не имел понятия, как другие воспримут его прошлую жизнь и дела. Его никак не трогали антаресцы и их проблемы, не интересовали также ни путешествия в космосе, ни возможность быть полезным другим иди даже самому себе. Артур был эгоистом. Об этом он и сказал своим друзьям. Они молча повернулись к нему. Бен попросил его все объяснить. Медленно, постепенно, разрозненными мыслями обрывочными воспоминаниями в их мозг просачивалась невообразимо дикая уродливая история его жизни: как по улицам городов Америки десятилетиями сочилась кровь сотен жертв его контрактов. Когда друзья Арта узнали о его участии в этом все они пришли в ужас. Это оказалось непостижимым: мягкий, тихий отставной бухгалтер на поверку оказался бандитом.

Именно признания Арта Перлмана потребовали больше всего времени для обсуждения. В какой-то момент Арт и Берни чуть не подрались. Берни спросил Арта, насколько тот замешан в дела, связанные с торговлей одеждой, и не причастен ли Арт к манипуляциям, которые вызвали затруднения в финансовых делах «Бернал Вуленс». Арт отрицал какое бы то ни было отношение к этим делам. Берни прочитал все мысли Арта, вплоть до того, что некоторые друзья Арта практически контролировали большую часть этой сферы деятельности, особенно профсоюзной и транспортной.

Бен стал посредником между ними и успокоил Джо и Арта. Джо Финли высказался в том смысле, что бремя жизни Арта — это в общем-то его личное дело. И если Арт доволен своим сегодняшним положением, пусть все и остается. Если Арт не стремился помочь антаресцам, это касается только его одного. Конечно, было бы слишком подло требовать, чтобы кто-нибудь навсегда покинул Землю против своего желания.

Было также интересно, что Арт нашел ответ, который удовлетворил его самого.

— Джо, — сказал он, — ты прав, вы не можете потребовать, чтобы я, против желания покинул Землю. — Затем, он продолжил свою мысль. — Это точно так же, как, когда я был активен в делах… Я не мог идти против их желания. Попав туда однажды, я был обречен оставаться там пожизненно. Ты можешь не верить, но на протяжении многих лет я хотел оставить все… уйти прочь… это оказалось невозможным. В моем случае я знаю слишком много, Я уверен, что они и теперь следят за мной. Они появляются время от времени… записка… телефонный звонок… визит. Это никогда не прекращается.

— Сейчас все это может закончиться, — сказал Бен.

Перлман посмотрел на высокого рекламного агента.

Это был холодный проникающий взгляд, но расколоть Бена Грина он не смог. Они были оба, каждый по-своему, очень крепкими людьми.

— Да, можем, — согласился Арт.

Они пришли к единому мнению. Берни Льюис закрепил его общим крепким рукопожатием, положив положив руку на руку Арта, он затем соединил обе руки с руками Джо и Бена.

Четверо старых мужчин стояли кружком на палубе, руки соединены в середине и молча присягали союзу… навсегда. Потом они заговорили о своих женах и семьях.

Глава тридцать пятая

— Вот эта девушка, — сказал Валли. — та, которую старики водили к пирсу. — Он показал на Джудди, ведущую Санди и Арни Фишер от автостоянки в сторону пирса. Шилдс и Валли прошли напрямик к засыпанной гравием будущей дорожке строения «Б», чтобы отрезать им путь.

— Можем ли мы вам помочь, люди? — спросил Шилдс. Он стоял на дорожке, мешая им пройти.

— Вряд ли, — ответила Джудди. — Мы встречаем друга на пирсе. Он швартует свой корабль здесь.

— Никто не швартует своих кораблей здесь, мисс. Пирс еще не открыт.

Арни вышел вперед, оставив женщин за собой.

— Кто вы?

— Я управляющий этим комплексом. И, чтобы расставить все точки над i вы, люди, вторглись в частное владение.

Арни услышав враждебность в голосе управляющего, и постарался быть подипломатичнее.

— Послушайте, дружище, эта молодая леди уже побывала здесь. Ее друг капитан фрахтового корабля, и, по-видимому, он выполняет фрахтовый договор для кого-то из живущих здесь людей. Она предполагает встретиться с ним сегодня вечером.

— Ну, вот, что, мистер, — ответил Шилдс, — я не знаю, из каких источников черпала ваша молодая леди свои сведения. Но наш причал не достроен, и там нет никаких кораблей.

— вы, надеюсь, не возражаете против того, чтобы мы взглянули на ваш пирс?

— Да, возражаю. Как я уже сказал, вы нарушаете границы частной собственности. Валли, проводи, пожалуйста, этих людей к их машине.

Валли шагнул вперед и жестом предложил Арни уйти.

— Нельзя ли обсудить это? — спросил Арни.

— Нечего тут обсуждать, — ответил Валли. — Почему бы вашей молодой леди не связаться со своим другом по радио? Я уверен, что она ошиблась в отношении нашего пирса. Пошли.

Когда они выехали с территории комплекса «Антарес», Джудди, молчавшая все это время заговорила.

— Арни, на мог бы ты взять корабль своего хозяина сегодня вечером?

— Сегодня вечером не выйдет, но, можешь быть уверена, что завтра после работы он будет у нас.

Несколько минут они ехали молча, потом заговорила Сэнди.

— Надо быть поосторожнее. Я не хочу, чтобы у Джека возникли какие-нибудь неприятности, а это место, по правде говоря, вызывает у меня настороженность.

Валли подождал, чтобы машина выехала за ворота и пошел навстречу Шилдсу.

— Они убрались. Странно то, что она не спорила с вами. Ведь она, как вам известно, побывала сегодня на пирсе.

— Да, но она не видела там кораблей и потому не уверена. Чего она не знала, так это того, что я ни при каких обстоятельствах не мог бы обратиться к услугам полиции. Это вызвало бы возмущение босса.

Пока они разговаривали, по дорожке, идущей от пирса, появился ошеломленный Фрэнк Ханкинеон. Они отошли к кустам, но он был очень расстроен чем-то и не заметил их.

— У него вид, как будто он увидел привидение, — прокомментировал Валли.

Шилдс смотрел ему. вслед.

— Может, и увидел.

Потом он повернулся в сторону пирса и прислушался. Еле слышный гул дизелей постепенно нарастал. Швартовалась «Манта III».

Мэри заказала еще мартини со своей любимой спаржей. Женщины были молчаливы, а плохое настроение Бесс висело тучей над их столиком. «Сейчас подходящий момент», подумала она.

— Бен сообщил мне, что наши мальчики думают о покупке рыболовного судна, — спокойно произнесла она.

— Что? — спросила Роза Льюис.

— Рыболовное судно. Они именно там сейчас. В море на корабле… чтобы испытать его.

Алма улыбалась.

— Джо испытал бы приступ морской болезни даже в тазу. Для чего бы им понадобилось рыболовное судно?

— Чтоб на нем принимать гостей, — ответила Мэри. — Мы уже видели их сегодня с той девчонкой на автостоянке.

— Какой девчонкой? — спросила Бесс. Она вдруг заинтересовалась.

— А, — сказала Алма, — это было как раз перед твоим возвращением со встречи с сестрой. Мальчишки разговаривали с молодой девчонкой на автостоянке. Мы увидели их с моего балкона.

— Разговаривали, как же! — воскликнула Мэри. — Они ушли за второе здание вместе с ней… записали ее телефон… прежде чем она уехала.

— Мой Артур что делал?

— Твой Артур и был тем, кто записал номер.

— Итак, сексуальные маньяки решили выйти на широкий простор со своей «деятельностью», — Бесс была в ярости.

— Давайте не делать поспешных выводов, — посоветовала Мэри.

Принесли мартини, и женщины сделали небольшую паузу, чтобы выпить.

— Встреча могла быть деловой. Ведь появление девушки, могло быть как-то связано с покупкой корабля. — Алма была очень горда своим логическим умозаключением, но, посмотрев на подруг, поняла, что никого своим предположением не переубедила.

— Возможно… я не подумала о таком варианте, — сказала Мэри. — Еонечно, это вполне может быть. Все что я могу сказать, так это то, что Бену придется кое в чем объясниться. Не люблю сюрпризов. — Мэри немного смягчилась.

— Я присоединяюсь, — сказала Роза.

Остальные согласились и время ужина было посвящено обсуждению того, как помочь Бесс перевести сестру в другую лечебницу.

Джек мягко пришвартовал «Манту III». Бен привязал корабль к пирсу и все пять мужчин направились к задней двери строения Б. Шилдс и Валли прятались за кустарником и следили, Бен передал остальным:

— «Это пресмыкающееся, Шилдс, и его прихвостень прячутся в кустах. Что будем делать? — Я сейчас остановлюсь и буду завязывать шнурки на обуви. А вы направьте мысли вперед Брайту и сообщите ему, что они оба здесь… только недолго.»

Пока Джо Финли телепатировал Амосу Брайту, Бен Грин опустился на колени на дорожку и сделал вид, что завязывает шнурки. Когда остальные зашли в здание, он повернулся к кустам и мысленно ударил Валли в живот. Подручный упал, скорчившись от боли. Шилдс, пораженный, смотрел, как Валли катается и корчится от боли. Потом Бен послал ему удар ногой в задницу, и он с воплем подскочил. Потом они оба повернулись и помчались к автостоянке, сели в свою машину и уехали, ни разу не оглянувшись.

Бен Грин посмеялся и направился к комнате Джека.

Глава тридцать шестая

Было начало ночи, которую они всегда будут помнить. Амос, Всякий Свет, Нет Света и Луч были в комнате, когда появились Арт, Берни, Джо и Джек. «Медный» человек-два встал за дверью. Бен вошел чуть позже.

Они вслух приветствовали друг друга и блокировали свои мысли глубоко в себе. Джо почувствовал что-то и заговорил:

— Несколько ваших солдат умерло… правда?

— Еще девять совсем недавно. Мы им сказали напутственные слова.

— Служите Господу, как вы служили себе, — начал Джо.

— Вы получили свое вознаграждение… — продолжил Арт.

— Направляйте нас, если можете, продвигаясь между звездами… — добавил Берни.

— Мы вас любим, — завершил Бен.

— Спасибо, — проговорили все антаресцы.

Бен сел на кровать Джека и обратился непосредственно к Амосу:

— Мы пришли к определенным решениям, но не смогли сделать соответствующих заключений. Во-первых, мы нуждаемся в дополнительной информации. Во-вторых, мы должны поговорить с нашими женами. Они тоже часть этого.

— Понятно, как мы поступим?

— Прежде всего, давайте поговорим обо всем, что касается армии. Что это за армия?

Амос и командующие рассказали об антаресской базе на Земле и почему пришлось ее эвакуировать, оставив захороненную в коконах армию. Они не смогли предвидеть повреждение кокона. Эта армия была одной из многих, оставленных в разных галактиках. Это была одна из причин того, почему антаресцы жили так долго и почему они были космическими путешественниками. В действительности эта армия была задумана и обучена для дипломатической службы. И именно поэтому она была на Земле.

Здешняя антаресская база была дипломатическим, а так же торговым центром их галактики. В обязанности армии входило обслуживание, переводы, обучение а также обеспечение комфорта большому количеству визитеров, прилетавших на базу. Они никогда не были воюющей армией. Они вообще не предназначались для войны.

Бен дождался конца рассказа Амоса об армии, а потом заговорил:

— Мы знаем, что ваше оборудование может так подействовать на наши тела, что мы будем способны путешествовать в пространстве. Но, судя по вашему рассказу, эта армия имеет особые навыки и знания, которых у нас нет. Как мы сможем всему этому научиться?

— Для этого потребуется программирование, приобретение и усвоение знаний и навыков. Нам известны методы, необходимые для выполнения этой задачи, а Луч уверил нас, что ваша раса обладает способностью воспринимать любые науки.

— Сколько солдат вам нужно? — спросил Джо.

— Девятьсот сорок один, — ответил Нет Света.

— Кто будет командовать? — спросил Берни.

— Нам надо будет назначить девять командующих, — ответил Всякий Свет.

Луч понимала его личные устремления.

— Это потребует специального образования некоторых… Гм… изменений в части вашей нервной системы. Я имею в виду трансформацию в нервной системе тех, кто будет избран командующими.

— Хирургия? — спросил Арт.

— Только для нескольких специальных вживлений, в том числе одно маленькое устройство, активизирующее часть мозга, — ответила Луч.

— Нейрохирургия, операция на мозге? — Берни был озабочен.

— То, что вы называете костным мозгом… в центр… он должен быть увеличен и быть непосредственно соединен с определенным нервом. Но это абсолютно безопасно.

— Безопасно? Забавы с мозгом не бывают безопасными. — Бен был непоколебим.

— Но, — сказал Амос, — вы, люди, уже забавлялись, как вы выражаетесь, с мозгом, всю минувшую неделю. Эта процедура так же безопасна, как те, которые вы невольно проделывали с собой.

Открывая дверь, Мэри Грин услышала звонки телефона.

— Алло?

— Здорово, Мэри. Говорит Франк Ханкинеон. Бен дома?

— Нет, Франк. Он уехал с мальчиками на некоторое время. Не могу ли я помочь?

— Нет, дорогая… когда он придет домой, пусть мне позвонит. Хорошо?

— Передам, но он может вернуться довольно поздно.

— Скажи ему, когда бы он ни вернулся, я не лягу спать и буду ждать его звонка. Это важно.

— Все ли в порядке, Франк?

— Да… без проблем. Это одно дело. У меня есть кое-какие сведения для него.

— Хорошо… Пока. Да… Франк, это насчет корабля?

Франк остолбенел. Откуда она могла знать о том, что с ним произошло на корабле?

— Корабля? — спросил он. — Какого корабля?

— Нет, ничего… Я подумала о другом… Я ему скажу, и он обязательно позвонит. Еще раз, до свиданья.

Мари почувствовала облегчение. Она была уверена, что Франк участвует в покупке корабля. Это, видимо было правдой, и он чуть не проболтался. Значит, это должно быть каким-то сюрпризом. Она перезвонила другим женам и все им рассказала. Все они тоже почувствовали облегчение.

Разговор в комнате Джека продолжался больше часа. Бен был олицетворением триумфа. Это были настоящие переговоры, и не о том, чтобы вручить счет на рекламу… речь шла об их жизни и будущем. Они подбирались к окончательным решениям, исполнение которых зависело от их жен, даже ничего не говоря о том, что, если даже будет решено, им придется найти еще девятьсот тридцать три человека, готовых покинуть Землю.

Итоги дискуссии подвел Бен.

— Значит, вот каковы наши решения. Мы, вне сомнений, сделаем все, чтобы помочь вам с неотложной проблемой ваших защитных кож; будем сотрудничать с вами, чтобы подвергнуть повторной обработке оставшиеся коконы и уложить их под водой; сохраним все это в тайне, мы будем помогать любыми доступными нам способами. Что касается того, чтобы стать вашей армией, то, если бы речь шла о нас четырех, у вас не было бы проблем. Но это самое необычное дело из всех, какие случались на Земле, поэтому я уверен, вы поймете, что нам надо действовать осмотрительно… ради нас самих, да и ради вас. Первым шагом к осуществлению задуманного плана станут наши жены. Я думаю, что наши перспективы в отношении женщин хороши… может быть, немного нечестны но, несомненно, впечатляющи. Если мы их убедим, мы сможем собрать всю армию довольно быстро. Если нет, тогда парманцев ждет разочарование. Но будем надеяться на лучшее. Вопросы у кого-нибудь есть?

У Берни, Джо и Арта вопросов не было. Не было их и у антаресцев.

— Тогда мы встретимся через час в… э-э… клубе здоровья.

Четверка мужчин отправилась домой, а антареская группа пошла в процедурную комнату приготовиться к приему гостей. Идя по коридору, Амос успел обсудить, что предпринять назавтра в отношении Шилдса и Валли Паркера. Было решено, что Луч сыграет свою роль безотлагательно…

Глава тридцать седьмая

Четыре семьи встретились около бассейна. Был уже десятый час. Вокруг никого не было. Каждый из мужчин считал, что дома его ждет семейная ссора. Но ссор не произошло: мужчиныво всем соглашались со своими женами. Единственный, у кого возникли неожиданные проблемы, был Арт Перлман… Бесс не удержалась и рассказала ему о Бетти. Он сразу же предложил оплатить персональную сиделку, что очень удивило Бесс. На этот раз она не стала возражать, хотя и согласия не дала. Во всяком случае, она теперь твердо знала, что, если женщины не смогут ей помочь в этом, помогут это сделать деньги Арта. Это принесло облегчение.

Узнав от Мэри о срочности звонка Франка, Бэн тут же перезвонил ему. Он сказал Франку, что сейчас слишком позднее время, для встречи, но наутро он сможет с ним увидеться часов в девять около бассейна. Франк все спрашивал, все ли в порядке, и Бен успокоил его, сказав, что все отлично. Поговорив с Франком, он телепатировал друзьям об этом странном звонке.

И вот теперь, сидя около ломберного столика своих мужей, четыре женщины были уверены, что мужчины готовы объявить им о приобретении этого дурацкого рыболовного корабля. Дольше молчать они не смогли бы.

Встал Джо.

— Сегодняшняя ночь будет очень необычна. Мы вас просим, прекрасные дамы, разрешить нам представить вам… рассказать вам… показать вам… то, что мы открыли. Если вы только можете, пожалуйста воздержитесь от вопросов. — Он драматично поднял руку и, не без торжественности, произнес: — Вначале я бы хотел, чтобы вы все вытянули руки и потрогали лысую голову Арта.

Все женщины по очереди провели рукой по его лысине.

— Ты сделал трансплантацию? — спросила Бесс.

— На ощупь пушистый… как у ребенка… — проговорили и заулыбались женщины.

— А теперь мы посмотрим водное представление мистера Грина.

Бен торжественно встал, снял с себя штаны и рубашку, оставшись в плавках, стремительно добежал до бассейна. Джо жестом пригласил женщин подойти к краю бассейна. Бен прыгнул в воду и за какие-то полминуты четырежды проплыл бассейн под водой и вспрыгнул на то место, с которого нырнул. Берни бросил ему полотенце. Джо пригласил дам занять свои места. Мэри крикнула Бэну, спрашивая, все ли в порядке, но тот даже не запыхался.

— Как это у тебя получилось? — спросила Мэри.

Джо перебил ее.

— Пока никаких вопросов, пожалуйста. Теперь перейдем к нашему третьему фокусу, ой, номеру… Прошу Вас мистер Бернард Льюис, на эстраду!

Берни встал, достал острый перочинный нож из кармана, положил руку на стол и одним резким движением разрезал себе ладонь.

Роза вскрикнула.

Алма вскочила.

— Это не смешно! Ты что, с ума сошел? вы что, поперебесились?

Джо ответил очень спокойно:

— Леди, мы просили вас воздержаться от вопросов. Прошу вас посмотреть на мистера Льюиса… это его любимый фокус.

Женщины опять посмотрели на Берни и увидели, что он стирает с стола кровь. Пореза не было: он зажил.

— Они сегодня вечером побывали в магазине волшебных фокусов, — сказала облегченно Роза Льюис. — Просто молоденькие мальчики с новыми фокусами, старающиеся довести нас до сердечного приступа, чтобы затем на свободе веселиться с молоденькими девицами.

Джо опять усадил их. Он обнял Алму.

— У меня самого нет фокусов, чтобы их вам показать. — Он был всегда талантливым артистом и сейчас сразу захватил всю аудиторию. Он мысленно посоветовался с друзьями:

— «Я не переигрываю?» — «Делай, как чувствуешь.»

— так ответили они.

— Я не имею фокусов, потому что, как вы все знаете… Я не здоровый человек. — Алма была потрясена. Остальные женщины были смущены. Он обнял Алму крепче, как бы говоря: «Поддержи меня».

— Но, все же, и у меня есть фокус, но он особого рода. Несколько дней назад Арт был лысым; от плавания в бассейне у Бена появлялись головные боли, а если бы Берни так порезал руку раньше, как он это сделал сейчас, то нам бы пришлось сопровождать его в кабинет скорой помощи, где сдают кровь доноры. Хотя, впрочем, у меня бы кровь не взяли, поскольку она полна лейкоцитов… лейкемия.

— О, Джо! — воскликнула Алма, но он успокоил ее.

— Как я уже сказал, несколько дне назад все было бы именно так. Мой номер заключается в том, чтобы сообщить вам, что моя болезнь прошла, полностью и безвозвратно… исчезла… fini… caput… Я опять здоров.

Алма обхватила его и обняла. Остальные, включая и мужчин, вытирали слезы, застилающие глаза.

Наконец Мэри заговорила.

— Но как… почему… что все-таки здесь происходит?

— Именно в этом мы пытались разобраться за несколько прошедших дней, — ответил Бен. — Теперь, не отвечая пока на вопросы, мы хотели бы вам кое-что показать.

Он встал, и за ним поднялись другие мужчины. Каждый из них взял свою жену под руку, и вся группа направилась в сторону строения «Б».

— Мы идем к причалу? — спросила Мэри.

— Нет, не к причалу, — ответил Бэн так, чтобы все его услышали. — Мы идем в самый необычный клуб здоровья для всех, какие вы когда либо видели.

— Да, — сказал Джо, — и с несколькими довольно странными обслуживающими лицами.

Глава тридцать восьмая

Арни и Сэнди Фишер сидели за кухонным столом и пили кофе, строя предположения, что бы могло означать загадочное поведение Джека. Сэнди была уверена, что всему есть логическое объяснение. Арни, хорошо зная своего брата, не был в этом убежден.

Джудди выкурила наркосигарету и позвонила Монике. Больше часа она потравила, жалуясь подруге на Джека. Моника слушала ее и старалась смягчить ее гнев.

Мистер Шилдс и Валли Паркер сидели у буфетной стойки небольшого ресторанчика и ожидали Тони Стренджера, наихудшего торговца в Майами. Они в третий раз заказали выпивку, а решить, как быть со странными событиями, происшедшими в домовладении «Антарес», не могли. Они надеялись, что Тони, человек изворотливый и себе на уме, сможет предложить какие-то идеи.

Франк Ханкинстон никогда не был так смущен, как сейчас. Он наблюдал за четырьмя семействами у бассейна со своего балкона. Он видел, как они трогали голову Арта и подходили к краю бассейна, когда плавал Бен. Когда Берни порезал себе руку, донеслись неясные вскрики. Потом были объятия и поцелуи. И, наконец, эти четыре пары отправились к строению «Б». Он чувствовал себя забытым и одиноким.

— А здесь холодно, — отметила Бесс, когда они пошли по коридору. В сторону клуба здоровья. Никто ей не ответил.

Дверь, ведущая в клуб здоровья, была немного приоткрыта. Когда компания подошла к двери, Бен обратился к ним:

— То, что мы хотим вам показать, чтобы не сказать больше, необычно. Нам очень хочется, чтобы вы поверили и были готовы к неожиданностям. Это важно, так как мы будем просить вас… ну… проделать кое-что. Я даю слово, что никаких неприятностей, никакой боли не будет, а результаты будут чрезвычайно хороши.

Женщины в замешательстве смотрели друг на друга.

— Ведите, — сказала Алма.

Стена была голубой. Центральный стол купался в нежном зеленом свете. В задней части комнаты четыре койки были так же залиты зеленым светом.

— Что? — спросила завороженная мисс Грин. — Ты сказал что-то Бен?

— Нет, — ответил Бен, — это мистер Брайт.

— Кто?

— Амос! — позвал Бен, — вы там?

Амос шагнул вперед в освещенное пространство рядом с центральным столом. На нем был палевый, составляющий одно целое, комбинезон. Даже мужчины были поражены его наружностью. Они привыкли видеть его в обычной земной одежде. Голова его оставалась в тени.

— Да, Бен, я здесь. Прежде чем продолжить, мы решили, что нужно правильно представиться. Мы сняли с себя весь камуфляж, чтобы вы все увидели нас такими, какие мы есть на самом деле.

— Вы думаете, они подготовлены к этому? — спросил Арт.

— Мы считаем, что это лучший способ.

— Кто это? — спросила Бесс.

— Итак, дорогие дамы, — заговорил Джо. — Это то с чего все началось… хотите верьте или не верьте. Мы случайно нашли эту комнату две недели назад. Мы решили, что это клуб здоровья, и стали пользоваться его оборудованием. Так вот, это никакой не клуб здоровья, и оборудование, которое вы здесь видите не… ну… не относится…

Берни его перебил.

— Не относится к земному. Оно принадлежит этому человеку и его друзьям.

Пока Берни говорил, остальные антаресцы присоединились к Амосу, стоящему у центрального стола. Их лица тоже оставались в тени.

— Кто они? — Роза начала нервничать.

— Они пришли, — начал отвечать Бен, но он чувствовал себя тревожно, так как считал, неуместным, чтобы антаресцы именно теперь показывали женщинам свои настоящие лица.

Амос прочитал его мысли и телепатировал ему несколько успокоительных слов: —«Чем скорее они нас разглядят, тем раньше они привыкнут к нашему виду. Так будет лучше».

— Так вот, девочки, — Джо опять взял инициативу в свои руки и продолжил объяснение, — эти люди из другого мира.

— Что?

— Великий Боже!

— Вы, парни, сошли с ума!..

— Ваши забавы становятся невыносимыми!

Женщины говорили все одновременно.

— Перестаньте шуметь! — продолжил Джо. — Я повторяю. Эти люди из другого мира… еще раз, чтобы дошло до всех. Эти люди из космоса… они из внешнего пространства… они прибыли из далека… с другой планеты… НЛО… и все прочее… все это правда.

В это время группа в центре шагнула в свет. Бесс взвизгнула, Алма схватила Джо за руку. Мэри смотрела, смотрела — и вдруг покачнулась. Бен поддержал ее. Оказалось, что Розе Льюис присуще самообладанием, которого никто из них в ней не предполагал. Она приблизилась к группе антаресцев, стала разглядывать каждого антаресца отдельно. Когда ее взгляд упал на Луч, она остановилась.

— Так вы женщина?

— Да.

— Вы очень красивы.

— Спасибо!

Луч действительно была очень красива. Мужчины никогда не видели их всех вместе, как сейчас. И никогда не видели Луч такой, какой она на самом деле была, она отличалась от других и не было ни малейших сомнений в том, что она женщина.

Форма ее глаз отличалась от формы других антаресцев: они тянулись вокруг головы, сужаясь до точечки за тем местом, где должны были быть виски. На этих точках начинались бледные красноватые пятна. Они тянулись вниз, к шее заворачиваясь назад и соединяясь концами на горле. Алма подумала о колибри с рубиновым горлышком. Джо прочитал ее мысли и молча с ней согласился.

Бесс протянула ладонь. Луч в ответ протянула свою. Рука (пропорционально телу) была длиннее, чем человеческая. На руке было четыре пальца, три из них одинаковой длинны, и более длинный большой палец. Когда рука Луч прикоснулась к руке Бесс, три пальца разделились (их стало шесть) и охватили руку Бесс.

— Ах! — воскликнула Бесс, ощутив теплоту и дружелюбие, которые Луч передавала ей. — Как приятно!

После этого показа никого больше не приходилось убеждать. Не появилась же Луч из магазина волшебных игрушек. И не с такой рукой.

Остальные земные люди тоже подошли к столу и обменялись приветствиями. Бен занялся представлением всех друг другу. Всякий Свет и Нет Света командующие высшего ранга были робки с женщинами, Амос объяснил, что этим они показывали свое почтительное отношение. Исторически установилось, что таким образом относились везде к лицам женского рода существующих созданий, как к ответственным за молодых и как к продолжателям рода.

Алма любовалась физическим совершенством командующих. Они были ниже ростом, чем другие. Головы их были крупнее, и казалось, что на них сбоку и и сзади растут какие-то придатки. Боковые выпуклости были красными и светились. Задняя выпуклость была белой и то расширялась, то сжималась, как будто дышала. Руки их были длинными и завершались пальцами, такими же, как у Луч. Ноги их были короткими и толстыми. Ступни были плоскими и распластывались по полу, давая им опору. Они казались хрупкими и паутинообразными.

Хал и Гарри сняли свои светлые прически. Они также были антаресцами, но на их черепах не было выпуклостей. Глаза их тоже тянулись вокруг головы и светились, как и у других. Они были выше «командующих, но все же не выглядели настолько высокими, как когда они были в обличье земных людей. «Медные» люди оставались «медными», но головы у них теперь были антарескими. У Амоса, чьи глаза были больше, чем у остальных, выпуклость начиналась между глазами, тянулась через всю голову и опускалась вниз по спине. В остальном он не отличался от других антаресцев.

Кожа у них была кремневого цвета и полупрозрачная. Совершенно отсутствовали нос, рот, уши.

Заговорил Амсс.

— «Медные» люди, как вы их называете, это солдаты в вашем смысле слова. Они специально приспособлены для сражений, и поэтому у них металлическая кожа. Мы вас просим не прикасаться к нашей коже нигде, кроме кистей рук, если мы их вам протягиваем.

Затем он обратился к Бену.

— Не продемонстрировать ли нам наше оборудование дамам?

— Прекрасно. Начнем с моей жены. — Он сделал ей знак идти за ним и мысленно попросил Хала и Гарри помочь ему. — Милая, как твоя спина сегодня?

— Одеревеневшая, как обычно. А что?

Пока остальные подходили к первому шкафу, он помог Мэри забраться в него и лечь, пояснив, что ей надо расслабиться. Гарри установил переключатели, и они закрыли дверцу шкафа. Он включился, и над ним стала подниматься дымка.

— Ммм… Приятное ощущение, — Мэри улыбалась.

Пока она лежала, наслаждаясь этим ощущением, Берни Льюис взял за руку Розу и подвел ее ко второму шкафу. Амос открыл его.

— Роза, когда вы могли в последний раз, наклонившись, коснуться пальцев ног?

— С тех пор прошло так много времени, что я уже и не помню.

— Хорошо, попробуем воспользоваться этим шкафом. Я гарантирую, что через несколько минут вы будете так же гибки, как Надя Команечи.

— А буду ли я такой же юной?

Амос телепатировал улыбку земным мужчинам. Алма

Финли восприняла нечто, похожее на мысль, хотя и не знала, откуда это мысль возникло.

Джо и Луч вели Алму к третьему шкафу, когда у Джо возникла мысль — «Алма физически здорова, поэтому я предлагаю, чтобы мы продемонстрировали другой вид оборудования.»

Луч согласилась с ним. — «Хорошо. Кладите ее на вторую койку. А я пока отрегулирую светильник.»

Алму подвели ко второй койке и она легла на нее. Луч потянулась к светильнику над ней и переключила шкалу настройки. Светильник включился, и его лазерный луч, достигнув тела Алмы, распространился по нему паутинообразной сеткой, в тонкости дублирующей ее нервную систему.

— Расслабься, милая, — сказал Джо.

— Щекотно, — ответила она, — но ощущение чудесное.

Бесс стояла в стороне от остальных. Она каким-то образом поняла, что происходит чудо, и была поражена тем, как легко она воспринимает странные происшествия.

Арт подошел и стал рядом с ней.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Откуда ты можешь это знать?

— Потому что я читаю твои мысли. Эти штуки не только для тела. Они влияют и на умственные способности.

— Может ли это вылечить Бэтти?

— Я думаю, что может. Но не питай слишком больших надежд. Мы сможем обсудить это потом, когда вы увидите, чем это все закончится.

Амос Брайт слышал разговор супругов Перлман. Он подошел к ним.

— Разрешите мне остаться наедине с миссис Перлман, Артур. Всего на минуту. Я думаю, что смогу ответить на ее вопросы.

Арт отошел.

— Положите Вашу руку мне на лоб, миссис Перлман.

Бесс положили правую руку на выпуклость между глазами Амоса. Она почувствовала, что ее рука прилипла к его коже. Глаза антаресца вспыхнули на мгновение. Ее тело напряглось, вздрогнуло, затем расслабилось.

— О, Боже! — сказала они тихонько, — как прекрасно!

Потом его глаза опять засветились, на этот раз ярче, и Бесс увидела свою сестру в темной комнате. Бетти улыбалась и приподнималась в кровати. Потом Бесс почувствовала, что ее рука как бы отклеилась от его лба.

— Вы действительно сможете это сделать?

— То, что вы видели, мы сделали вместе. Сейчас ваша сестра спокойно отдыхает. Она не излечена, но она чувствует нас. Я дал ей покой. Вы передали ей чувство любви. Она знает, что мы поможем ей.

— Спасибо!

Мэри и Розу перевели во вторую группу шкафов, чтобы завершить физическое лечение. Встав с койки, Алма пережила лучшие в жизни мгновения, переходя с места на место и читая мысли всех, кто был в комнате. Джо все время передавал ей мысли о любви, и она начинала чувствовать себя неловко, зная, что все могли ощутить ее ответные Чувства любви и нежности к нему. Они были похожи на детей, получивших новую игрушку.

Вдруг Алма почувствовала какой-то толчок в теле. Затем печаль. Она была смущена. Затем испугана…

— Ушел руководитель второй группы, — сказал Амос.

— Они скоро уйдут. Мы должны скорее возвратить их в коконы. — ответила Луч.

— Кто умер? — спросила Алма. — Я чувствую, что кто-то умер. Так печально.

Джо подошел к ней.

— Умер один из их армии… на крыше.

Затем он подумал и передал информацию командующим: —«По-моему, нам нужно делать все необходимое и как можно скорее. Женщины поверят.»

Великий Свет приказал Гарри и Халу выпустить двух женщин из шкафов. Мэри сразу почувствовала, что у него пропали боли в спине.

Потом они все смотрели, как Роза Льюис выбралась шкафа и стала тянуть руки вверх. Затем она наклонилась и положила ладони на пол.

— Ух, ты! Как хорошо я себя чувствую! Как будто мне снова пятнадцать.

Все собрались у центрального стола. Амос начал говорить:

— Я знаю что дамы уже верят тому, кто мы. Разрешите мне рассказать им, с какой целью мы прилетели сюда и что произошло. Тогда мы сможем обсуждать будущее. — И он все рассказал четырем женщинам.

Был уже рассвет, когда они обо всем договорились. Самым сложным оказалось, как сказать детям, что они покидают Землю.

Амос заверил их, что они смогут со временем вернуться и навестить их.

Бесс согласилась только при условии, что Бетти сможет присоединиться к ним и что она не будет командующей. Впрочем, она была уверена, что Бетти захочет командовать.

Только один человек в комнате был разочарован. Это Джек Фишер. Луч объяснила ему, что он слишком молод и поэтому не сможет лететь с ними. Оборудование и процедуры могли воздействовать только на человеческие организмы, достигшие определенного возраста, в данном случае преклонного. Мускулы, ткани и кости старых людей на Земле начинали дряхлеть. И только на стадии довольно далеко зашедших процессов старения становились эффективными процессы омоложения при помощи специального оборудования антаресцев.

Амос, почувствовав разочарование Джека, подошел к капитану фрахтового судна, который был так полезен антаресцам и пообещал ему:

— Когда мы снова вернемся сюда, вы будете уже достаточно стары. Если вы сохраните нашу тайну, будете помогать нам и если вы не передумаете лететь с нами, то в следующий раз мы заберем вас с собой.

Обещание вечности, за которое надо было так немного заплатить, немедленно подняло настроение Джека.

Глава тридцать девятая

Никто не ощущал усталости, когда четыре семейства, сидя в квартире Гринов, обсуждали свое посвящение с антаресцы. Как радикально изменилась их жизнь и как спокойно они приняли свое решение. Это их так удивляло, что они не могли прийти в себя.

— Мы действительно отправимся в космос! — повторяла вновь и вновь Роза Льюис. — Я помню, как мы смотрели телерепортаж о Ниле Армстронге на Луне. Все выглядело отталкивающим. холодным и оголенным.

Ее муж смотрел на нес, как на незнакомку. Он уже не помнил, когда она выглядела такой оживленной и возбужденной. Остальные не мешали ей продолжать говорить: ведь она высказывала и их мысли.

Алма помогала Мэри готовить кофе и бутерброды. Это было приблизительно в восемь утра. Мэри крикнула Бену:

— Не забудь, что у тебя встреча с Франком Ханкинсо-ном в девять.

— Правильно. Я думаю, что мы должны начать подбор людей, как можно скорее.

— Как мы будем определять, кого приглашать? — спросил Джо.

Бесс вступила в разговор.

— У нас есть определенные критерии отбора, что сузит круг поиска нужных людей, и не забудьте, что девятьсот сорок один человек — это немало.

— Точно, — подтвердила Алма… — Я подсчитала, что если бы мы взяли всех живущих в строении «А»(поскольку они все достаточно стары), и то получилось бы только около ста тридцати человек. Нам предстоит составить уйму списков хотя времени у нас очень мало, чтобы все сделать.

Женщины оказались в своей стихии и быстро забирали рычаги управления вопросами обеспечения в свои руки.

— Это, как приглашение гостей на свадьбу, — говорила Роза. — Я считаю, что каждый из нас должен составить список людей, которые не только подходят по возрасту, но, самое главное, захотят лететь. К примеру, у каждого из нас приблизительно одинаковое количество друзей, знакомых, членов семьи… Тогда мы наберем человек сто или больше.

Бесс и Роза заговорили одновременно.

— Я подумала о…, — они рассмеялись.

— Продолжай, Бесс, — уступила Роза.

— Я подумала о лечебнице, в которой находится моя сестра. Нет ли способа, вытянуть оттуда этих людей?

— Мы можем купить лечебницу, — сказал Арт.

— А как мы объясним исчезновение всех этих людей? — спросил Бен.

— Никак не объясним, — ответил Арт. — Нас здесь не будет и некого будет спрашивать.

Все засмеялись.

— У меня тоже есть идея, — сказала Роза. — Несколько месяцев тому назад я ездила навестить тетю Рут, живущую на Коллинз-авеню. Там были сотни старых людей, ведущих скудный образ жизни. Может быть организовать и их? Тетя Рут, конечно, знает многих к тому же ее там уважают.

Бен был очень серьезен.

— Я знаю, что у нас у всех есть интересные идеи. Но мы должны помнить, что, если хоть одно слово о том, что здесь происходит, дойдет до властей, ни для кого не будет никакого космического путешествия. Так что, давайте будем осторожны насчет того, как и кого мы привлекаем. Правильно?

Все согласились.

Они потратили следующий час на завтрак. Затем, каждая из женщин взяла по листу бумаги и стала составлять свой список. Их мужья время от времени подбрасывали им то одно, то другое имя. В течение какого-нибудь часа у них получился список, куда входило больше двухсот кандидатов. Но они хорошо понимали, что будет чрезвычайно трудно подобрать недостающее число людей, чтобы сформировать всю армию полностью.

«Мы убеждены, что им можно вполне доверять, этим обитателям, и что они будут служить на Парме Куад Два.

Наша уверенность непоколебима и в том, что и другие в их возрасте будут пригодны. Нет смысла обо всем сообщать на Антарес или Парму и просить разрешения исполнить задуманное. Мы должны успеть прежде, чем наши сообщения достигнут наших советов. Мое послание и описание всего, что здесь произошло, мы отправим зондом. А потом, находясь в пути, мы сможем дополнить зонд деталями и подробностями».

Нет Света знал, что его руководители поймут, когда им станут известны все факты, но послания, сообщавшие о контактах с другими формами жизни или о коренных изменениях в планах, лучше всего представлять лично. Он остановил передачу сообщения, чтобы обдумать совпадение поврежденных коконов и способности старых обитателей к приспособлению. Он уже давно путешествовал в космосе. Совпадения и предназначения часто соседствовали в его экспериментах. Полученные им научные данные укрепляли его убеждение в том, что существует некий (единый для вселенной) проект, направляемый высшей силой, в которую они верили, но которой не понимали.

Над ними, на крыше, умирал уже второй ряд солдат. Глаза их мерцали, потом ярко вспыхивали, постепенно тускнели, по мере того как жизнь покидала их, затем гасли и становились безжизненными. Он сообщил о происшедшем на базовый корабль и произнес молитву по ушедшим.

Теперь им нужно было действовать быстро, чтобы вновь поместить остающихся солдат в коконы и уложить, на дно океана. Он спрыгнул со стола и повернулся к своим спящим спутникам, потом поднял руку и выключил светильники над койками.

Антаресцы проснулись и взялись за работу.

Тони Стренджер сидел в своей машине на автостоянке банка и ждал его открытия. Он обдумывал то, о чем расскажет мистеру Де’палмеру. Шилдс и Паркер очень неопределенно говорили о происходящем в комплексе, но сквозь их пьяное бормотание проскальзывал испуг. Тони был уверен, что их что-то основательно напугало. Это не касалось его, во всяком случае, он так сказал им. Но он знал, что сможет зарабатывать немалые деньги, когда откроется строение «Б». Поэтому он был заинтересован нем. Тони также видел необходимость избавиться от Шилдса и самому управлять комплексом. Поэтому, он прогулялся с Шилдсом и Паркером, слушая их и говоря им, что узнает все, что удастся у мистера Де’палмера, поскольку тот нанял его. Но он не сказал Шилдсу и Паркеру, что все, что он узнает, он сохранит лишь для себя ничего никому не говоря, если, конечно, информация окажется полезной. У него появилось чувство, что этот день будет удачным. Его охватило возбуждение, при виде въезжающей на стоянку машины мистера Де’пальмера. Он проводил банкира взглядом до центрального входа в банк.

Джудди разбудили телефонные звонки. Это был Арни, он хотел напомнить, что после обеда корабль босса — в их распоряжении. Они с Сэнди захватить ее в четыре часа пополудни. Они согласилась и вновь заснула. События вчерашнего дня в сочетании с излишним количеством наркотиков выбили ее из колеи. Она знала, что позднее ей понадобятся силы.

Франк Ханкинеон, сидя у бассейна, смотрел на четверку мужчин, идущих к нему. Он не понимал, для чего Бен привел остальных.

— Привет, ребята, — приветствовал он их. — Доброе утро.

Бен улыбаясь, протянул ему руку. Франк подал свою, подумав, о шаблонности рукопожатия. Мужчины, прочитав его мысли, предоставили ему свободу действий.

Когда они расселись в шезлонгах, Франк начал свой расказ:

— Слушайте, парни, — начал он, — может быть это не моего ума дело, но в последнее время здесь происходят некие странные события… во всяком случае, они мне представляются странными. Возможно, это связано с тем, что я старый репортер, у меня очень длинный нос.

Все спокойно слушали.

— Когда вы вчера повели того цыпленка к пирсу, я сидел здесь… поэтому я заинтересовался… и следил за вами.

Джо Финли решил превратить все в шутку.

— Старые ловеласы, а?

— Нет, Джо. Я хочу сказать, что хорошо знаю вас и, как я уже говорил, это меня не касается… кроме смотрителя… Паркера… он следовал за вами, как будто фискалил.

Арт мысленно обратился к Берни:

— «Как мы не заметили этого?»

— Он, несомненно, следил за вами, поэтому и продолжал наблюдать. Когда вы вернулись с девушкой, а затем ушли в строение «Б», я по-настоящему заинтересовался этим. Весь день я провел у бассейна. Паркер следил какое-то время, а потом отправился к контору. Я последовал за ним. Там он встретился с Шилдсом.

Бен заинтересовался.

— Говорили ли они о нас?

— Да, и до чего же они злились. Они все время говорили о каком-то Брайте и о том, что он твой приятель. Они также говорили о человеке из канцелярии прокурора Флориды, который был с тобой.

Джо засмеялся.

— А, о пакостном мистере Бознере!

— Да, Паркер так и сказал… Бознер от прокурора штата, но я не понял.

Джо сказал, что это длинная история, но это не проблема. Он думал, что ответ удовлетворит Франка, но ошибся.

— Ну, что ж, я рад, что тут все в порядке. Я-то думал, что у вас возникли какие-то неполадки с прокурором штата или что-то еще в этом роде.

Бен заверил его, что это было частью плана в борьбе за плавательный бассейн, а с полицией никак не связано.

— Ладно. Это еще не все. выйдя из конторы…

Арт перебил:

— Они тебя видели?

— Нет… итак, я пошел к пирсу.

Берни тоже вступил в разговор.

— Пирс? Ты знаешь о пирсе?

— Нет… да… ну. Я не знал, но они о нем заговорили, и тогда я тоже решил посмотреть на него. Они были страшно злы, потому что никто не должен был ходить туда. Затем, когда Паркер сказал Шилдсу, что вы приятелями этого Брайта, управляющий совершенно растерялся. Тогда я улизнул и пошел взглянуть на пирс.

Четверка сидела молча, а Ханкинсон продолжал свой рассказ:

— Там стоял корабль. Настоящий отличный корабль… «Терра Тайм»… и я поднялся на него, чтобы посмотреть. — Он остановился, чтобы собраться с мыслями, так как не знал, как объяснить все, что с ним произошло дальше.

Бен прочитал его мысли и предположил, что Франк мог бы быть их первым солдатом. Остальные согласились.

— Франк, сколько времени мы знаем друг друга?

— Несколько месяцев, по-моему. А что?

Франк стремился продолжить свою историю, не представлял себе, что остальные мужчины уже знали что он скажет.

— Вы что, ребята, не хотите слушать, то, что я хочу рассказать?

Бен был терпелив, но тверд.

— Хотим, но, по правде говоря, мы уже знаем.

— Вам рассказал тот парень?

— Нет, нам рассказал ты.

— Что?.. Я?.. Когда?

— Только что.

— Вы рехнулись?

— Нет, Франк, но мы можем рассказать тебе, кого ты встретил, что ты увидел и почему. Это нелегко, к тому же нам придется это делать впервые, так что будь терпелив. Я обещаю тебе, что это будет самый захватывающий день в твоей жизни.

— Парни, вы здоровы? Я имею в виду… — он был растерян.

— Мы более здоровы, чем когда-либо раньше в жизни, Франк. Пожалуйста, послушай и постарайся поверить нам. Но сперва разреши спросить, сколько тебе лет?

— Пятьдесят шесть.

— Как твое здоровье?

Франк посмотрел на четверых мужчин, сидевших перед ним и очень нервно улыбнулся.

— Расслабься, Франк. Так как твое здоровье?

— Обычно, я думаю… артрит… язва… передряги… знаете ли.

— Хорошо.

— Если вы считаете, что это хорошо, вы точно рехнулись. У меня масса болячек, которые заставляют меня страдать… ничего хорошего в этом нет.

— Я знаю. А как твое дело?

— При чем тут оно?

— Ну, нравится ли оно тебе? Через сколько времени ты собираешься уйти в отставку?

— Конечно, я его люблю. Всю жизнь я занимался делами радио, практически всю. Я создал эту радиостанцию из ничего и довел ее до пятой по объему вещания в Сент-Луисе.

— И ты думаешь, что продолжишь работать там или уйдешь в отставку?

— Конечно, уйду на пенсию. По правде говоря, ребята, теперь в этой работе нет того интереса, который я испытывал в добрые старые времена. Тогда я был репортером, и диктором, и инженером— всем сразу. Теперь же ну, все вроде бы идет само собой. Мне не приходится пачкать руки. Возможно, оно так и должно быть… — голос его сорвался. (Для него это, очевидно, было больным вопросом. Нелегко ему приспосабливаться к старанию. Он до сих пор не признавал, что уже не молод и нет былой энергии. Больше всего его беспокоила самонадеянность молодых людей. Они вечно доказывали ему, что он отстал от жизни, не понимает молодежь и сегодняшние возможности техники.)

— «Эта страна молится на молодость… приходится угождать им… — так думал он о них, и они действительно прокладывали свои пути и управляли делами, а он только был его владельцем.»

Остальные, прочитав его мысли, поняли, что перед ними их первый новобранец.

Бен повторил Франку его мысль вслух.

Франк был ошарашен.

— Как, во имя Бога, ты это сделал?

— Ты серьезно хочешь это знать? — спросил Бен.

— Да, да! Я, серьезно, желаю понять это и поскорее, а не то я сойду с ума.

Бен рассмеялся.

— Ты не сойдешь с ума. Я это обещаю тебе. И не только это. Я вот-вот сообщу тебе величайшие, сенсационные новости из всех, о каких тебе когда-либо случалось слышать.

— И вечность в придачу! — добавил Джон Финли, потянулся и пожал руку Франку.

Через десять минут Бен и Франк направлялись к строению «Б», а остальные вернулись к Бену на квартиру.

У Шилдса было похмелье. Он сидел с Валли в своем кабинете и потягивал черный кофе. Секретарша в приемной тарахтела на пишущей машинке. Он попросил Паркера, закрыть дверь, так как стук машинки действовал ему на нервы.

— Вы думаете, Тони сможет что-нибудь нам ответить, мистер Шилдс?

— Я полагаю, что Стренджер — идиот. Но он знает этого банкира Де’палмер, а Де’палмер — приятель Брайта. В общем, я подожду до обеда.

— А если ничего не будет известно?

— Если он нам ничего не скажет, я возьму дело в свои руки и разузнаю, что, черт возьми, здесь происходит. Я управляющий… я имею право знать.

— Конечно, вы хозяин.

— Да, хозяин. А пока продолжайте следить и постарайтесь не спускать глаз с этих старых пердунов. Зайдите ко мне позже.

Валли вышел из конторы как раз в тот момент, когда Бен и Франк направлялись к строению «Б». У него появилось неприятное ощущение в животе, в самой глубине. Это был страх перед Беном Грином. Он притворился, что не заметил их, и направился в обратную сторону, к строению «А». Там был его кабинет, и он решил немного полежать, а, может быть, и вздремнуть.

Мистер Де’палмер извинился и оставил Тони Стренджера сидеть у письменного стола. Он подошел к столу главного кассира, где Стренджер не мог его видеть, и позвонил Амосу Брайту.

— Мистер Брайт. Это говорит Джон Де’палмер из банка… Хорошо. Как вы поживаете? Хорошо. Причина, почему я вам позвонил, в том, что мистер Стренджер, торговец, которого я вам нанял, здесь, в моей конторе. У него, похоже, есть какие-то сведения о втором здании. Он говорит, что вы уже начали осваивать и занимать это здание, и хочет знать, почему его не пригласили в торговую контору.

— Я ценю Ваш звонок, мистер Де’палмер, но мистер Стренджер ошибается в отношении строения «Б». Мы еще далеки от его завершения.

— Я ему так и сказал, но он говорит, что знает, что здание практически занято.

— Откуда он это знает?

— Он не хочет говорить, мистер Брайт. Я знаю, что вы стараетесь, чтобы там все было спокойно, и я пытаюсь полностью выполнить каждое ваше требование.

— Да, мистер Де’палмер. Я очень доволен тем, как вы вели это дело.

— И вот я подумал, что вы лучше предпочтете… э-э… поговорить с мистером Стренджером, чем разрешить ему совать свой нос и беспокоить там людей.

— вы совершенно правы. Пришлите его ко мне сегодня во второй половине дня. И еще раз спасибо вам, Джон.

— Да, сэр, мистер Брайт. До свиданья.

* * *

Тони Стренджер ничуть не удивился желанию мистера Брайта встретиться с ним. Он был очень доволен и чувствовал полную уверенность, что вскоре получит хорошие комиссионные. Теперь ему оставалось лишь придумать какую-нибудь историю и рассказать ее Шилдсу и Паркеру. Ему нужно было немного времени, чтобы все продумать, чтобы занять место управляющего, как только квартиры в строении «Б» будут распроданы.

Проехав несколько кварталов от банка, он подъехал к телефону автомату. Он позвонил Шилдсу.

— Ральф? Тони. Ну, как твоя голова сегодня?

— Распухла и гудит. Что ты узнал?

— Ну, мой дружок из банка пытался отделаться от меня, но я его хорошенько прижал. Он мне сказал, что строительство идет с опережением графика, но они не хотят начинать торги до начала сезона. Похоже, что некоторые люди из строения «А» записали своих друзей на очередь «а приобретение квартир в новом здании. Поэтому они стараются выудить дату торгов у мистера Амоса. Он очень любезно ведет с ними переговоры, хотя на самом деле издевается над ними. Понимаешь?

— Да, я понимаю. Но он мог бы сказать мне об этом, когда мы с ним встречались в ту ночь. Я йадеюсь, он не винит меня За то, что эти ублюдки совали повсюду свои носы.

Тони подумал:

— «Спасибо, Ральф Шилдс. Ты только что дал мне оружие, которое мне нужно, чтобы добиться твоего увольнения» — потом добавил вслух:

— Нет, Ральф. Я уверен, что он тебя не винит… и Валли. Я буду поддерживать связь. Скажи мне, если что-то случится.

— Да, спасибо за звонок… До встречи.

Шилдс повесил трубку, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ему нужен был хотя бы краткий сон.

Пока Валли Паркер и Ральф Шилдс спали, мир — их мир — совершенно менялся. Но им не придется никогда узнать, что привело к изменениям.

Глава сороковая

Фил Дойль вел «Раззматазз» против течения в канале. Он не был зафрахтован сегодня и собирался привести корабль в Майами, чтобы заменить вал второго гребного винта. Он вошел в канал и направился к океану, когда увидел впереди себя «Манту III», выходящему из бокового канала антареского комплекса. Он приглушил шум двигателя, и повернул к берегу, чтобы Джек Фишер не заметил его. И только когда «Манта III» ушла далеко вниз, он вновь запустил двигатели и двинулся вперед за кораблем друга.

До чего же длинной оказалась ночь для антаресцев. На зонде прибыл экипаж с материалами для коконов. Они работали всю ночь и даже утром, вновь укладывая девять солдат и их командира. И вот теперь «Терра Тайм» и «Манта III» несли на себе груз из десяти коконов назад к Камням. На обоих кораблях царила печаль.

Прочитав мысли антаресцев, Джек попытался поднять их настроение. — «Вы ребята не провалили своего задания, потому что ничего не могли поделать с тем, что произошло с коконами. Вы все равно сформируете здесь великолепную армию: люди помогут вам. Вот увидите.»

Ответил Всякий Свет:

— Спасибо, Джек. Мы не боимся, а что нам вновь придется оставить своих на новый долгий период. Нам бы хотелось, чтобы они были с нами.

— Ну, в следующий раз вы вернетесь с необходимым оборудованием для надлежащей их просушки. По крайней мере, вам удалось потерять не слишком многих.

— Потеря даже одного — это трагедия.

— Конечно… Я это знаю и очень сожалею. — Он продолжал следить за управлением кораблем. Удивительно, до чего их потери огорчили и его. Ему нравились эти люди, хотя до сих пор он не думал о них, как о людях. Они для него были пришельцами, существами из другого мира. Теперь он знал, что они чувствуют грусть и оплакивают потери точно так же, как и земные люди.

Когда «Манта III» миновала волнорез и повернула на юг к камням, Хал, который имел вид бич-боя, поднялся по трапу на мостик.

— Джек, кто-то преследует нас.

Джек оглянулся и посмотрел в сторону волнореза. За собой он увидел «Раззматазз».

— Это Фил Дойль, мой приятель по рыбной ловле. Он, наверное, зафрахтован, вы думаете, что он преследует нас?

— Да, мы так считаем.

— Давайте я свяжусь с ним по радио.

Джек оставил Хала на мостике и, спустившись по трапу в радиорубку, включил микрофон.

— KAAL-9911 вызывает «Раззматазз».

— Привет, Джек. Фил слушает.

— Ты следуешь за мной сегодня?

— Я собирался выскочить в район Камней. А ты тоже туда направляешься?

— Да. Но рыба там плохо ловится.

— Джудди звонила мне в прошлый вечер. Она разыскивала тебя.

— Да, знаю. Мы потом с ней говорили.

— Хорошо. Надеюсь, я не причинил каких-то неудобств. Она славная девушка.

— Нет. Все в порядке.

— А у тебя все в порядке, Джек? Я имею в виду, все ли идет нормально?

— Конечно.

Возникла неловкая пауза. Джек опять включился.

— Послушай, Фил. Я не пренебрегал твоими вызовами. Но мой теперешний фрахт в некотором смысле необычен. Они не хотят толпы вокруг себя. Понимаешь?

— Ясно, приятель. Я просто хотел удостовериться, что ты в полном порядке.

— Я очень тебе благодарен.

— Понял тебя. Я учту твои слова о Камнях. Я выведу этих людей в Гольфстрим. До встречи!

— Понял… Успешной рыбалки!

— Конец связи.

Джек поднялся на мостик и взялся за рулевое колесо.

— вы уверены, что на борту того корабля только один человек?

— Да, на том корабле он один… а что?

— Нет, ничего… он делал вид, что на борту у него находится группа, вот и все.

— Вы думаете, что он подозревает что-то?

Он волновался, что я нахожусь в каком-то затруднительном положении. Но я убедил его в обратном. А может, его смутило, что он следовал за мной, и он сделал вид, что его зафрахтовали.

— Вы верите ему?

— Да.

— Хорошо. Тогда мы не будем волноваться из-за этого.

Хал ушел с мостика, а Джек повернул корабль носом к утреннему солнцу, плыл на юг минут сорок, а потом повернул к Камням.

Десять коконов возвращались к длительному сну.

Франк воспринимал все довольно хорошо и верил всему, что Бен ему говорил, долгом объясняя о процедурной комнате и оказался хорошо подготовленным к тому, когда Амос как бы потерял свой человеческий облик. Теперь антаресец и двое людей Земли сидели в полупостроенной конторе строения. «Б». Здесь стояло пять палубных кресел, принесенных с «Терра Тайм».

— Набрать более девятисот человек — это не простое дело, Бен. Есть ли у тебя готовый план? — Франк был сосредоточен.

— Ничего четкого. Мы принимаем и обсуждаем любым идеи.

— Ну, конечно, мы в стране стариков, поэтому мы знаем, что желающие здесь найдутся. Проблема в том, что, когда люди начнут исчезать, этим заинтересуется полиция и займется розыском пропавших.

Бену было приятно услышать «Мы», сказанное Франком.

Заговорил Амос:

— Ваш народ велик. Нельзя ли привлечь по несколько обитателей из каждого города?

— Это потребовало бы слишком много времени, Амос, — ответил Бен. — По вашему графику мы должны отправиться отсюда самое большое через недель пять. Это вызвано технической необходимостью.

— Кроме того, — продолжил и пояснил свою мысль

Франк, — мы не собираемся похищать людей. Как-то надо обратиться к каждому в отдельности, сделав ему предложение и объяснив все. В крайнем случае, — небольшой группе, чтобы не раскрыть нашу тайну. Достаточно одного непорядочного человека, и у нас будут проблемы и неприятности.

— Нужен простой способ исполнения этого, — заметил Бен.

Франк немного подумал.

— Давайте я попробую кое-что. Мои хорошие друзья — семья Амато из Бостона. С вашего разрешения я попробую провести с ними что-то вроде тура вопросов и ответов. Посмотрю, не удастся ли мне привести разговор к такому положению, чтобы они согласились и такая ситуация их заинтересовала бы. Весь разговор я буду вести на уровне фантазии. А когда они проявят настоящий интерес, я «ударю» их тем, что заговорю о реальности. Жену я тоже сделаю участницей разговора, так что она будет так же удивлена, как и они. Если я смогу заставить их жаловаться на жизнь, какая у них сейчас есть, они будут более расположены к предложению.

— Я считаю, что ты на верном пути, Франк, но помни, что мы не можем допустить провала ни с кем, иначе мы выпустим кота из мешка.

Амос слушал разговор двух мужчин и молчал. Он начинал понимать все яснее, что создать армию им будет намного труднее, чем он себе представлял это раньше. Именно поэтому правила взаимодействия с другими сообществами были так важны. Антаресцы поставили перед людьми проблему, настолько сложную, что последние не были готовы ее сразу решить. Брайт знал, что достаточно простого воздействия на разум людей, чтобы те создали армию, но это был вопрос морали. Мужчины использовали термин «похищение». Он воспринял этот термин, как кражу живого существа против его желания. Амос увидел, что на Земле было много противоречивого: личность здесь пользовалась общим уважением. Хотя в тоже время он также знал то, что в широком смысле слова общество практически не уважало отдельную личность. Достаточно было увидеть, как они относились к своим старикам, беднякам, и инвалидам, которых они называли неудачниками. Хотя на планете Земля было много и счастливых людей разных наций и народностей, в целом же национальная вражда и распри прямо-таки иногда начинали раздирать общество. Он был уверен, что люди должны были сами решать эти вопросы в меру своих сил и способностей.

Амос считал, что антаресцы не должны были забывать и о возможности провала в создании армии. В случае их неудачи они вернутся на Антарес опозоренными и униженными. И кто может знать, как отреагируют на это парманцы: поверят ли они обещаниям антаресцев в будущем, не закроют ли они вновь свой сектор галактики для пришельцев?

Глава сорок первая

Тони Стренджер поставил свою машину в дальний угол стоянки. Он не хотел, чтобы Валли или Шилдс заметили се. Потом он пошел напрямик через кусты и строительные леса вдоль строения «Б» к наружной двери, служащей входом в контору. Дверь была заперта. Окна были грязными, так что он не мог разглядеть, есть ли кто-нибудь в конторе. Мистер Де’палмер говорил ему, чтобы он был у Амоса Брайта в три часа. Было уже около трех без нескольких секунд.

Луч почувствовала приближение Тони. Она решила заставить его подождать немного, чтобы прочитать его мысли. И теперь, когда его тень упала через грязное стекло, она прочитала его нетерпение. Потом она заглянула глубже и узнала о его жадности.

— «Итак, — подумала она, — он старается создать неприятности мистеру Шилдсу и мистеру Паркеру. Но, мистер Стренджер, у нас насчет вас будут несколько другие намерения.»

Тони был удивлен, когда увидел красивую женщину, открывшую дверь и приветствующую его.

— Мистер Стренджер? Я Лаури, секретарша мистера Брайта. Он запаздывает на несколько минут. Заходите, пожалуйста.

Тони был поражен ее красотой. Она была высокой, изящной, с синими глазами с крапинкой. Тело ее было плотным и округлым. Верхние три пуговицы ее шелковой блузки были завлекающе расстегнуты. Блондинок во Флориде была дюжина за десять центов. Но такие блондинки, как Лаури, были редкостью повсюду. Он сразу решил: —«Это чудно. У меня есть время».

— Заходите, пожалуйста.

Он вошел в контору. Луч, которую он знал как Лаури, создала интерьер комнаты в его мыслях. В реальности это была недостроенная комната с казенным имуществом: пятью стульями, разбросанными как попало, и маленьким столиком для бриджа около одной из стен. Но Тони увидел роскошный кабинет с широкой зовущей кушеткой. Он даже услышал тихую музыку и почувствовал в воздухе ускользающий запах дорогих духов.

— Вы давно на этом предприятии?

— Я работаю на мистера Брайта в других предприятиях, а здесь я нахожусь временно, на несколько недель.

— Необычайно!

— Вы тоже работали у мистера Брайта? — спросила она невинно.

— Я ему продал все строение «А».

— Ах, да. Он был очень доволен этой продажей, я помню. Вы, должны быть, замечательный торговец.

Тони светился гордостью.

— Я делаю свое дело, — заметил он. — И вообще многое умею делать очень хорошо. — Он смотрел на нее.

— «Я еще немного поиграю с ним», — подумала Луч, получая удовольствие от такого развлечения. Не часто разрешалось им так манипулировать другими. Она знала, что занятие невинно и безвредно, и к тому же оно было забавно.

Тони стал обдумывать свой ход. — «Вы действительно оборудовали это место здорово». Он пошел к воображаемой кушетке. Луч спроецировала ему настоящий секс. Он почувствовал, как волна жара пронизала все его тело. Луч якобы была уже готова.

Позднее, обнаружив сперму на своем нательном белье, Тони был страшно смущен и совершенно сбит с толку. Он знал, что занимался любовью с Лаури, лучше, чем когда-либо и с кем-либо до того. То, что мистер Брайт вошел в контору в момент акта, было страшным конфузом, просто ужасным. Но Тони чувствовал, что, когда Брайт остынет, к нему можно будет подойти и тогда поговорить с ним. Боже, как она была красива! Игра стоила свеч.

Луч и Амос долго смеялись, пока торговец метался по пустой комнате, пытаясь натянуть на себя штаны, которые на самом деле он не снимал. Луч просто спроецировала все это в его мозг. Стараясь одеться и представляя себя голым, Тони умолял Амоса простить его; говорил о том, что это инстинкт, животное и магнетическое влечение… Лаури только что вышла из комнаты, что показалось Тони обидным, (поскольку он считал себя абсолютно голым), и некому было подтвердить его слова.

— Я не знаю, как это произошло, сэр, — оправдывался он. — Мы были как раз вот здесь… а потом вдруг это произошло…

— Меня не интересует все это, мистер Стренджер, — Амос хорошо играл свою роль. Он был холоден и неприступен. Он удерживал воображаемый вид конторы в мыслях Тони.

— А как насчет нашей встречи? — Тони был испуган.

— Встрече? Мистер Стренджер, в связи с вашим отношением к моей конторе… моим подчиненным… я считаю, что нам с вами не о чем говорить. — Слово его было окончательным.

— Да, да. Я понимаю, вы расстроены. Я вам позвоню через несколько дней. Я действительно очень сожалею, прошу вас, поверьте, — он пошел к двери.

— Да… хорошо, мистер Стренджер, вы это сделаете, если захотите. А теперь до свидания.

Работа на Камнях шла медленно. Одно дело — вскрывать изолирующий слой и извлекать коконы, но другое, гораздо более сложное — укладывать их назад, особенно, они были из нижних слоев склепов. Приходилось сначала укладывать нижние коконы, а это означало, что сперва антаресцам нужно было снять верхние слои, разложить коконы по океанскому дну, затем, расположить вновь запечатанные коконы в нижних рядах, а потом уж размещать их в верхних слоях на прежнем месте. На то, чтобы уложить десять спящих солдат на свое место, уходило часть дня и вечер

Фил Дойль почувствовал тревогу в голосе Джека. Он повернул «Раззматазз» на север к докам Майами с самыми серьезными намерениями, насчет замены вала. Был теплый осенний день. «Если Джек Фишер хотел сохранить что-то в тайне, что ж, это его дела… ну, а вдруг он попал в беду… (да, Филу стоило подумать об этом.) Но все прошло бы, если радио вдруг не заговорило голосом Джека Мазуски, пилота-разведчика, искателя рыбы (во всех отношениях чудака).

— Как дела утолителя червей в это утро?

Фил включил микрофон.

— Доброе утро, Маз. Говорит «Раззматазз». Я направляюсь в док, чтобы заменить вал. А где ты?

— Я на своей площадке. Думаю взглянуть сверху, не заплывают ли парусники[9] или еще какая-нибудь рыба в наши воды.

— Когда ты собираешься лететь?

— Пожалуй, сразу после полудня. Ты там будешь?

— Нет. Слишком медленно движется мой корабль. Не хочешь ли полететь в компании? — У него вдруг появилась одна идея.

— Конечно, Дойль. Захвати несколько бутылок «Джек Даниэлс»[10] и мы полетаем.

— Хорошо. Я поставлю корабль и приеду с «Джеком» на такси прямо на твою площадку. Встретимся примерно в час. — «Сегодня, вероятно неподходящий день для замены вала», — подумал Фил.

— Правильно, детка. Не забудь выпивку. Я возьму кружки. Заканчиваю связь.

— Понял тебя. Конец связи.

Фил знал, что после нескольких глотков «Джека Даниэле» Маз будет готов лететь на своем разведчике хоть в Европу. Так что пролететь над Камнями не будет проблемой. Может быть, тогда он лучше разберется в том, чем занят Джек Фишер. Во всяком случае Джек не узнает, что это Фил шпионит за ним. Он увеличил ход настолько, насколько решился, и двинулся на север к докам.

Джудди опять разбудили телефонные звонки. Было уже больше часа. Она проспала все утро. Голос на другом конце линии несомненно принадлежал Кароль Кресс, ее антрепренеру. Джудди всегда немного подташнивало от нарочито растянутого и шепелявого говора стареющей женщины.

— Доброе утро, — сонно пробормотала Джудди.

— Утуо, доуогайя? Уже седгдина чудюэсногого дня.

— Да ну? Что нужно, Кароль? — Джудди была не в настроении слушать ее слащавый говор.

— Нездоуовится, да? Я поузвонила, чтоубы сообщить, что ты… что я догоуоуилась о пуослушиуании в компании Флоуида Поуэус энд Лайт Коммеушалс… Все.

— Ого… Да ведь это великолепно! — Джудди была по-настоящему возбуждена. Местная энергетическая компания готовила ежегодно серии из нескольких коммерческих телепередач. Получившему эту работу выплачивалось несколько тысяч долларов.

— Вуэликоууэпно, ты говоуишь? По-моему, это пуэвосхуодно!

— Ты думаешь, что у меня есть шанс?

— Абсоулютно. Они поражены твоими картинами.

— Замечательно. Где и когда?

— Ну, доуагуая, они смогут встуэтиться с тоубой только сегодня вечеуом. Севуодня в шесть. Ты смуожешь пу-ити туда?

— Да… ой… плохо!

— Что там еще за пуохуо?

— У меня назначено свидание в конце дня.

— Так соуви его, доуогая, отмуэни его. Такуое быуает уаз в десятиуэтие.

— Сколько времени, по-твоему, это протянется?

— Пуэдставуэния не имею. Столько скоуко они сочтут нужным. Они доужны сдеуать суой выбоу до понедеуиника.

Была пятница. Путешествие на корабле хозяина Арни должно было быть отложено на день. Это дело было важнее.

— Я там буду… обязательно. Расскажи мне о роли.

— Уэдущая пеуэдач дуа всех коумеуческих серий.

— Черт возьми! Вот это большой кус… просто золотое дно.

— Наконец, ты это поняуа, миуая… Беуись за это.

— Хорошо, Кароль… и спасибо. Сообщи мне, когда еще что-нибудь узнаешь.

— Я суэжу за деуом, доуогая. Будь сама суобой и у тебя все поуучится. Та…

— Пока. Перезвоню тебе потом.

Кароль уже повесила трубку. ^Когда-то давно Кароль где-то прочитала, что импрессарио в Голливуде резко обрывают разговор, когда все сказано. Она стала использовать эту уловку, и постепенно это стало привычкой. Она не представляла себе насколько это злило людей, обращавшихся к ней, но, хотя это и странно, уловка эта все же еще действовала: к Кресс относились слишком уважительно, как мало к кому из антрепренеров в Майами.

Джо, Арт и Берни вернулись в квартиру Финли. Их жены и Мэри Грин собрались после короткого душа и переодевания. У каждой из женщин был аккуратно отпечатанный список. Всего в этих списках было свыше трехсот человек. Бесс прикинула, что не менее пятидесяти мужчин и женщин находились в лечебнице, в которой лежала Бетти. Роза Льюис созвонилась с тетей Рут и во время их разговора спросила, сколько людей она знает на Коллинз-Авеню. Тетя Рут приблизительно прикинула, что знакома больше, чем с сотней людей. Почти все они жили на грани нищеты.

Арт еще раз пересчитал. Люди в строении «А», плюс люди в списках, плюс люди из лечебницы, плюс знакомые тети Рут — все это составляло около восьмисот челе-век. Теперь дело должно было пойти хорошо.

— Мы, естественно, можем рассчитывать, что каждой семье в нашем доме известна еще хотя бы одна семья, — сказал Джо.

— Правильно, — поддержал Берни, и это составит одну космическую армию.

— Скорее, это будет гериатрическая бригада, — сказала Алма Финли.

Джо засмеялся.

— Гериатрическая бригада… мне это понравилось.

Они все дружно рассмеялись. Затем со всей новообретенной энергией они провели остаток утра и часть дня, обсуждая, как связаться с людьми из их списка. Было решено, что кто-нибудь из каждой семьи должен будет уехать домой, чтобы поговорить с некоторыми лично.

Берни был у телефона и бронировал билеты на самолеты, когда Бен Грин и омолодившийся, читающий мысли Франк Ханкинсон позвонили в дверь квартиры Финли, хотя нужды в этом не было: Джо почувствовал их приближение и открыл дверь, когда еще не звенел звонок.

— Какого… — начал Франк.

— Привет, ребята. Тебе надо привыкать быть суперменом, Франк.

— Мне тоже так кажется. Ты поразил мены.

— Пршу извинить. Давайте заходите. Бен, как все прошло?

— Хорошо, как видишь… Франк присоединился к нам.

Они вошли в комнаты. Бен приветственно помахал

Берни, затем они пошли на кухню, где собрались дамы.

— Поприветствуйте Франка, солдата армии.

— Твоя жена придумала новое название для нашей группы, мы теперь будем известны, как Гериатрическая бригада, — сказала Алма.

Бен рассмеялся.

— Прекрасно, — сказал Франк, — Мне это нравится.

Когда они успокоились, Арт посвятил Бена и Франка в свои проекты и подсчеты относительно комплектования личного состава в соответствии с требованиями антаресцев. Бен и Франк согласились с расчетами, но скептически отнеслись к всеобщему сотрудничеству всего населения строения «А». Франк рассказал свой план, насчет супругов Амато. Тем временем, женщины должны были ночью разлететься по родным городам.

Глава сорок вторая

Колеса закрутились. Набор солдат в армию начался на рассвете субботнего утра… Бесс, Мэри и Алма находились уже в Нью-Йорке. Андреа. Ханкинсон летела рейсом «Истерн Флайт» в Атланту, где должна бала | сделать пересадку и дальше самолетом «Дельта» лететь в Сент-Луис. Мария Амато отправлялась в полдень рейсом на Бостон.

Франк и не предполагал, что так быстро и легко сумеет убедить свою жену и чету Аматосов так легко. Он устроил встречу как обычную вечернюю игру в карты. Им хотелось играть, и всех раздражало желание Франка так много говорить. Но сама карточная игра и убедила их во всем. Сперва они решили, что он сошел с ума или пьян. Они играли в бридж. Он попросту назвал им все их карты. Они сначала были уверены, что он подтасовывал карты. Они перемешали их снова и раздали, но он опять назвал им все их карты.

— Разве это не чудо? — спросил он.

— Как, черт возьми, ты это делаешь? — спросил Джорж Амато.

Бостонский биржевой маклер был поражен.

— Я читаю ваши мысли.

— Ерунда! — воскликнул Пол.

— Хотите еще раз попробовать? — спрсил Франк.

— Нет, я верю, что ты это можешь делать… но КАК ты это делаешь, вот в чем вопрос.

Женщины молчали. Андреа была смущена, потому что она думала, что Франк рисуется. Ей нравились Амато, и она боялась, что они поссорятся с Франком.

— Это действительно смущает тебя, Анди? — спросил Франк. Она была поражена. — Я еще и читаю мысли, — похвастался он, в первый раз радуясь своей силе.

— Ну, что ж, хитрюга! — сказал Пол. — Я задумал число.

— Две тысячи триста сорок семь и шестьдесят шесть сотых, — сказал Франк.

— Великий Боже! — Пло Амато был потрясен.

— Что здесь происходит? — Андреа Ханкинсон заволновалась.

Франк не стал терять времени. Он сразу стал рассказывать, попросив не перебивать его до конца рассказа.

Часом позже, когда он закончил свой рассказ, Андреа и супруги Амато согласились присоединиться к Гериартрической бригаде. Шесть семейств пришли на встречу в пятницу вечером в комнату собраний на еженедельный общий сбор с одним намерением: распространять то, что знали, среди остальных обитателей строения «А» и начать привлекать как можно больше новобранцев.

Ральф Шилдс находился в тюрьме. Валли Паркер был в больнице, к этому была причастна Луч, и она чувствовала себя виноватой. Это было необходимо сделать, а она ничего не делала в полсилы, но она должна будет как-то компенсировать все обоим мужчинам перед отправлением.

Луч отправилась в кабинет Валли в цокольном этаже, где, как ей было известно, он проспал предыдущую ночь. Она постучала, чтобы разбудить его. С этого времени она стала соблазнять его в образе Лаури, помощницы мистера Брайта. Как и в случае с Тони Стренджером опять физически ничего не происходило. Но Валли был уверен, что попал в рай, когда, как по волшебству, перед ним оказалась красивая девушка и занялась с ним любовью.

В это время Амос Брайт ворвался в кабинет Шилдса и, в несвойственной ему манере, жестоко отругал управляющего за то, что тот разрешает подчиненным превращать серьезное государственное учреждение в бордель. Шилдс каялся, что ничего не знает.

— Я не понимаю, о чем идет речь, мистер Брайт.

— Я вам говорю об этом проклятом Валли Паркере, который с девушкой занимается любовью в служебном кабинете под нами — вот о чем я говорю!

— Валли?…Любовью…? Не может быть. С кем?

— С моей помощницей, мистер Шилдс. С юной нежной девушкой. Он, видимо, дал ей наркотики.

— Наркотики? Валли Паркер? — низенький управляющий был уверен, что Амос Брайт сошел с ума. Валли почти не пил, иногда встречался с женщинами, ни о каких наркотиках, а уж тем более ни о каких юных девушках не могло быть и речи. Ему никогда не случалось видеть Валли с женщиной моложе сорока.

— Пожалуйста, мистер Брайт, позвольте мне разобраться в этом деле.

— Вы лучше сделайте что-нибудь, мистер Шилдс. Увидимся позже. — Амос выскочил из кабинета, задыхаясь от смеха. Но он чувствовал себя ослабленным и подумал, что лучше вернуться в процедурную комнату и полежать часок под лучами лазеров. Об остальном должна была позаботиться Луч.

Шилдс громко постучал в дверь кабинета Валли.

— Валли, открывай!

Он слышал, звуки женского смеха и как Валли стонал в экстазе.

— Не сейчас, босс, не сейчас!

— Открывай немедленно, или я высажу эту проклятую дверь!

— Уберитесь, Ральф. Я занят!

Шилдс полез в карман за отмычкой. Валли запер дверь изнутри. Луч, услышав, как поворачивают ключ в замке, и открыла внутреннюю задвижку двери. Шилдс ворвался в комнату, и Луч создала ему воображаемую картину голого Валли с шестнадцатилетней девочкой.

— Господи, Паркер! Вы в своем уме?

Валли только и видел разгневанного Шилдса, глядящего на его новоявленную любовницу.

Шилдс только и видел Валли, насилующего юную невинную девочку.

Потом, по мысли Луч, Валли воскликнул громко и оскорбительно:

— Чтоб тебе провалиться, Шилдс!

Все прочее стало достоянием протокола….

Полиция прибыла через пять минут. Ее вызвал Амос Брайт, прежде чем лечь под лазерные лучи для отдыха и подзарядки.

Полицейские обнаружили разъяренного до невменяемости Ральфа Шилдса, сидящего на потерявшем сознание Валли Паркере и бьющего его кулаками по лицу, которое к этому времени походило на вздувшуюся кровавую маску. Когда двое полицейских стали поднимать Шилдса, несколько раз ударив его по щекам, чтобы привести в себя, он только бессвязно выкрикивал что-то.

Один из полицейских вызвал карету «скорой помощи», и на ней увез пострадавшего. Через пятнадцать минут все в комплексе «Антарес» успокоилось, при отсутствии двух его служащих.

Луч вернулась в процедурную комнату и легла на койку около койки Амоса Брайта. Ей тоже нужно было питание и отдых. Им еще нужно было обработать десять коконов в предстоящую ночь. Потом люди начнут свое уникальное обновление, а антаресцы должны будут подготовить все к отправлению в далекий путь. В это время им всем будет не до отдыха.

Сумасброд Мазуски медленно поднял старый «Сикорский ЕА-155» и развернувшись на юго-восток, повел его все выше над Саут-Майами, над каналом, выше, выше, над южным Майами-Бич и опять вверх над сине-зеленой водой Атлантического океана.

Фил Дойль в третий раз разлил «Джек Даниэле» по бумажным стаканчикам, которые принес Маз. Сумасброд влил весь напиток в горло одним длинным глотком.

— Налей еще по одной, старик «Раззматазз», старый приятель.

— Ты только не забывай, что ты пилот. Ладно?

— Да, мне уж лучше помнить, иначе мы оба окажемся в уборной.

Он засмеялся, и Филу стало еще беспокойней.

— выпей, Дойль еще. Ты же пьян сегодня.

— Да, хорошо… только следи, куда летишь.

— Не потей.

Джек Мазуски служил в 101-й дивизии во Вьетнаме. В те дни он летал на разведчике «Медивак», а потом был переведен на транспортный самолет, занятый в поисково-спасательных операциях. Причина такого редкого перевода оказалась в том, что во время разведывательного полета он увидел сбитый истребитель F-105 на реке. Он должен был исследовать местность севернее реки. Вьетконговцы стреляли по попавшему в ловушку пилоту, совершившему вынужденную посадку на болотистую речку и вылезавшему из сбитого истребителя, Мазуски резко спустился и пролетел над вьетконговцами, швыряя из своего маленького разведчика ручные гранаты. Потом он пролетел вдоль речки и посадил свой разведчик на берег за сбитым истребителем, дав возможность пилоту истребителя укрепить в своем самолете взрывное устройство и вскочить к нему в кабину. Эго был сумасшедший и героический поступок. Потом Маз с пилотом на борту полетели, чтобы подобрать раненого солдата, что и было в тот раз его основным заданием. Нарушая инструкции, он доставил двух своих пассажиров к транспортному самолету. Так сделать ему приказал пилот, который оказался командующим авиасоединением, полковником. Маз получил Почетный летный крест, две нашивки, был представлен в приказ Президента об отличиях и рекомендован конгрессу для награждения медалью Почета конгресса. В дополнение полковник добился перевода Маза на транспортный самолет до окончания его срока. Там Маз работал, обучая и тренируя пилотов-спасателей, а иногда и сам летал на задания. Но никогда больше он не шел на такой риск, как при спасении полковника. Впрочем, никто, и не требовали этого от него.

Теперь разведчик тарахтел над Гольфстримом. Из зеленовато-голубой вода стала синей. Они поняли, что прибыли к своей цели.

Проведя около часа в воздухе, они увидели шесть рыб-парусников и марлина. Они направлялись к месту, где засекли рыб пять рыболовных кораблей, находящихся в Гольфстриме.

— Да, там немного дела, но горючее они сегодня окупят. — Маз был пьян, но тверд в решении.

— Не сделаешь ли ты теперь небольшой круг для меня? — спросил Фил.

— Что ты имеешь в виду, Багамы?

— Если бы такое счастье! Мне просто хочется взглянуть сверху на Камни.

— Для чего?

— Ну, в последние несколько недель рыба стала плохо ловиться там, — врал Фил, — и я хочу заглянуть туда. Возможно, там завелась акула, а то и целая стая акул. Что-то там мешает рыбной ловле, и мне очень любопытно.

— Треплешься, да?

Фил не обратил внимания на слова недоверчивого пилота.

— Ладно… Слетаем туда и поглядим. Но это тебе обойдется еще в стаканчик «Бурбона».

Фил с готовностью наполнил его стакан.

Работа на борту «Манты III» и «Терра Тайм» была медленной и утомительной. Шесть коконов были уже уложены, с двумя работали на дне, а два еще лежали на палубе.

Оба оставшихся кокона были на «Манте III», когда гул двигателя вертолета заставил Джека и Хала посмотреть на север и вверх. Хал увидел его первым.

— Вон вертолет приближается оттуда.

— Береговая охрана? — предположил Джек.

Хал прислушался к звуку. Потом телепатировал Гарри на «Терра Тайм», попросив его, чтобы он направил свою волну на вертолет и зациклил их мысли. Джек начал слушать их мысли, но ему причиняло боль восприятие волн их интенсивных мыслей. Звук, передававшийся в его мозг, воспринимался, как вой очень высокого тона. Он отключился от них и стал только просто смотреть. Когда вертолет оказался в пределах четкой видимости, Хал разорвал цепь мыслей.

Глядя вверх, Джек проговорил:

— Это Сумасброд.

— Вы знаете пилота?

— Да, он нам время от времени указывает на скопление рыбы. Он безобиден.

— Он не один. С ним на вертолете находится ваш друг с корабля, который утром преследовал нас, мистер Дойль.

— Фил? Черт его возьми!

Хал знал, что не должен прерывать работу командующих на дне океана. Он передал ощущение опасности. Потом он сообразил, что два кокона еще лежали на палубе. Отвернувшись от вертолета, он спрыгнул на палубу и оттуда закричал Джеку:

— Помоги мне справиться с этим, скорее!

Джек был удивлен внезапным прыжком Хала, но быстро все понял.

— Сбросим их за борт?

— Да, но поскорее, пока они не подлетели слишком близко.

Но было уже поздно. Пилот сразу узнал «Манту III». Потом все остальное.

— Эй, — сказал Мазуски, — это твой друг Фишер. Второй корабль мне не знаком.

— Правильно, — ответил Фил. — Хотел бы я знать, ловит ли он рыбу.

— По-моему, совершенно не похоже на рыбную ловлю.

— Давай посмотрим с более близкого расстояния.

Пилот согласился и спустил свою вихревую птицу ниже поближе к кораблям. Они подлетели к «Манте III» с запада от солнца. Это был старый фокус военных летчиков.

— Они нас не сразу заметят, t— Сумасброд невнятно пробормотал эти слова.

Фил наклонился и выглянул из кабины.

— Что за чертовщина? — он наблюдал, как Джек и Хал перебрасывают кокон через борт.

Мазуски завесил вертолет, развернув его так, чтобы было удобнее смотреть вниз на палубу «Манты III». Как раз в это время Хал и Джек подняли и понесли к борту второй кокон.

— По виду похоже на какой-то буй.

— Нет, скорее, на большую белую торпеду.

Сумасброд наклонил вертолет так, чтобы можно было смотреть через передние стекла кабины. Два «медных» мужчины вынырнули на поверхность, схватили кокон и через несколько секунд исчезли под водой.

В это время Гарри, антаресец, находящийся на «Терра Тайм», сконцентрировав до предела умственные, психические и моральные силы, так что его мозг лихорадочно заработал, заморозил мысли обоих мужчин на вертолете. «Сикорский» стал терять управление.

— Нет! Нет! — закричал Джек во весь голос. — Не причиняйте им вреда!

Хал мысленно взял управление на себя, а Гарри продолжал удерживать Джека Мазуски и Фила Дойля замороженными во времени.

— Отпустите их, — просил Джек. — Я прошу вас… Это мои друзья.

— Они видели коконы, — ответил Хал. — Они расскажут о них другим людям.

— Послушайте, — умолял Джек, — они не знают, что они видели. Я поговорю с ними сегодня вечером. Так или иначе, я это исправлю. Но не причиняйте им вреда! — он был очень настойчив.

Двое антаресцев быстро обменялись мыслями. Потом сверкающую поверхность воды как бы разорвала блестящая голова Всякого Света под парящим воздушным судном. Хал телепатировал командующему. Тянулось напряженное время. Наконец, командующий приказал антаресцам освободить незваных гостей и их вертолет.

Наверху Сумасброд Мазуски очнулся, как от толчка.

— Что случилось, Дойль?

— Я не знаю, но давай убираться к черту отсюда!

— Тут я с тобой согласен… Мы убираемся отсюда. Вертолет на полной скорости полетел на восток.

Глава сорок третья

Арни был разочарован, когда Джудди позвонила и сказала ему, что их разведывательную поездку придется отложить до следующего утра. Чувства Сэнди оказались прямо противоположными. Она по-прежнему считала, что Джек просто выполняет свою работу и защищает интересы своих клиентов. Арни думал иначе. Он позвонил своей симпатичной жене и сказал, что допоздна задержится на работе. Потом, сказал он, ему предстоит отправиться в яхт-клуб, чтобы взять ключ от яхты своего хозяина. На самом деле ключи уже были у него. Если Джудди и Сэнди собирались ждать до завтра, это было их дело. Он же посмотрит все еще сегодня вечером.

Они легко пришли к решению послать своих жен в те города, где они жили раньше. Ведь, в основном, именно жены поддерживали общественные и семейные связи. А у мужей было лишь по нескольку деловых партнеров, которые мог ли бы быть потенциальными солдатами. С ними можно было столковаться по телефону либо пригласить их приехать во Флориду.

Доставив женщин в аэропорт, кроме Розы Льюис, которой предстояло поехать на отдаленную Коллинз-Авеню и в гетто для старых, (Роза уехала на красном «бьюике». Ей предстояло провести день с тетей Рут.)

И вот все мужчины расселись по местам и стали подводить итоги своих расспросов на собрании в пятницу вечером. Около половины жителей комплекса собрались там. Из присутствующих тридцати семейств одиннадцать, несомненно отпадали. Возраст их совсем недавно перевалил на шестой десяток, они были энергичны, активно занимались делами и лишь часть времени жили в комплексе «Антарес». В любом случае эти люди были еще слишком молоды, они старались даже держаться отдельно от других постоянных жителей, и более старых. Так что, оставалось около пятнадцати семей, не считая их группы.

Каждый из мужчин выбрал две-три пары, сделав их объектом своего внимания и разговоров о жизни во Флориде, об их семьях, их взглядах на будущее и их чувствах в связи с отставкой. Таким образом, они закладывали основу для более сложных бесед, которые должны были состояться позже.

Зонд доставил новые защитные космические кожи для находящихся на Земле антаресцев. Они могли просуществовать около месяца в зависимости от того, как много их будут подвергать щелочной атмосфере загрязненного юга Флориды.

Амос и Луч яри очередной встрече с Беном Грином были отдохнувшими и посвежевшими. Новые защитные костюмы действовали отлично, поэтому атмосфера в комнате была доведена до состояния, приемлемого как для антаресцев, так и землян. Стена светилась розовым светом, давление не превышало трех земных атмосфер, температура воздуха была приблизительно сто пять градусов тепла по Фаренгейту[11].

— Сегодня мы, наверное, начнем приводить добровольцев.

— Мы будем готовы, — ответил довольный Амос Брайт.

— На сколько человек вы рассчитываете? — спросила Луч.

— Трудно сказать, но, думаю, будет человек двадцать или тридцать.

— Нам понадобится ваша помощь в работе с оборудованием, — Луч была серьезна.

— Мы с Джо будем помогать. Берни и Франк будут в вашем распоряжении в послеобеденное время. Арт вернется сегодня вечером.

— Хорошо, — ответил Амос. — Мы закончим обработку коконов. Сегодня их укладывают. После этого мы все будем готовы к проведению непрерывных процедур.

Луч перебила его:

— Остальные еще не оделись в новую защиту. Они работают медленно и сегодня не вернуться допоздна.

Бен насторожился.

— Но нет ли здесь опасности?

— Нет, — ответила она. Но они будут очень утомлены по возвращении. На некоторое время им понадобятся койки, да и атмосферу в комнате на тот период, когда они будут заменять защитные кожи, придется довести до параметров антаресской.

Она задумалась на минуту и между ней и Амосом произошел обмен мыслями, который Бен не понял. Он был на каком-то ином языке.

— Что это было? — спросил он.

— Это язык парманцев, — ответил Амос. — Скоро вы тоже будете знать его.

Мужчины записали фамилии и номера квартир в общине, сообщая людям, что они создают корпорацию пожилых людей, которая начнет дело, где смогут участвовать все жители в меру своих способностей. Это взволновало старых людей. Отставка, их уход от дел, были в большинстве случаев вынужденными или результатом заболевания. Некоторые люди потратили всю жизнь, занимаясь делами, которые они ненавидели, скупясь и экономя деньги для чудесного дня отставки. Они называли это Великой Расплатой. И вот они обнаружили, что это скучно и одиноко. Радужные мечты обернулись горькой явью. Новое дело должно было реализовываться с помощью федерального финансирования, основанного на новом законе, связанном с Законом о социальной защите и ожидавшем своего утверждения конгрессом. План был в ранних стадиях развития до утверждения закона. Как только фонды станут доступными, врали мужчины, они сразу окажутся готовыми применить их. Поэтому спланировать все надо заранее. Все было подготовлено к созыву каждым из мужчин выбранных им соседей в это субботнее утро. Они собрались у Бена на квартире, обсудили стратегию действий и разошлись по своим заданиям.

Бен Грин отложил свои встречи на полчаса, чтобы переговорить с Амосом и Луч.

Рано утром в субботу очередной зонд спустился на Землю. Джо Финли увидел его из машины, в которой он собирался отвезти женщин на аэродром. Небольшой зонд, чуть заметно светящийся голубым светом, спустился прямо на крышу строения «Б». Он был почти невидим. Джо заметил и показал его женщинам лишь потому, что почувствовал его прилет. Его чувства, настроенные гораздо больше на мир антаресцев, чем на мир землян, оказались способны воспринять направляющие сигналы зонду, посланные Амосом и Луч. Он даже подключился и помог немного. Амоса позабавило ощущение того, что силы Джо присоединяются к их силам. И в то же время порадовало, что на этой планете их усилиям оказывается помощь.

— Я хотел спросить еще вот о чем. Мы в общем-то решили, которые из нас будут командующими. Когда мы начнем изменяться, чтобы стать командующими?

Луч вступила в разговор:

— Это будет сделано в последнюю очередь. А сегодня к вечеру у меня будет разработан график процедур для людей, чтобы они смогли проходить их по мере того, как вы будете их приводить. Они должны знать, что, начав процедуры они уже не смогут покинуть здание. Поскольку они будут прибывать сюда парами (мужчинам женщина), я буду планировать возможность для одного из двух, оставить это здание на небольшой срок, например на один день. Это время может быть использовано на то, чтобы завершить свои дела и собрать какие-то вещи, которые они захотят увезти с собой.

Амос перебил:

— Ничего громоздкого, но мы подумали, что они пожелают захватить с собой что-то на память о Земле… возможно, фотографии, книги…

— «Это действительно приближается, — подумал Бен. — Мы фактически вот-вот покинем Землю…»

Эта мысль была ошеломляющей. Луч вошла в его мысли. Она восстановила его уверенность, успокоила Бена. Ее поддержка вливалась в его душу и благотворно действовала на него.

Заговорил опять Амос:

— Нам не трудно постичь, что ваше волнение совершенно естественно. Мы очень хорошо понимаем вашу озабоченность. Да и ваш страх перед неизведанным. Я говорил вам, что со временем вы все лучше будете понимать окружающее. Пожалуй, для вас, Бен Грин, пришло время увидеть больше того, что нам известно и почувствовать больше того, чем мы являемся.

Они подвели Бена к центральному столу и уложили его на нем. Над Грином загорелся светильник из которого впервые появился луч нежно-желтого цвета и, дотянувшись до Бена, обволок его. Это не был тот жгучий, дающий странную золу, луч, который раньше падал на людей.

— Мы уже начали фактически менять программу на ту, которая необходима для вашей обработки, — сказала Луч. — Расслабьтесь как говорят душой и телом.

Бен закрыл, глаза и расслабился. Ему было тепло, появилось ощущение, что какая-то пламенеющая масса заполняет его, как воздушный шар, наполняя тело теплом. Так он чувствовал. Открывая глаза, он предполагал увидеть себя раздувшимся, но внешних изменений не было.

Он уловил мысли Амоса: — «Вы растете духовно, укрепляются и настраиваются ваши нервы, расширяется кругозор, углубляется мышление, теперь вы ощущаете части своего тела, которых раньше никогда не чувствовали; можете управлять процессами умственной и психической деятельности. Постепенно вы становитесь сверхвысокоинтелектуальной личностью.

Бен опять расслабился, успокоенный мыслями Амоса. Его мозг заполнялся… сперва какие-то бессвязные образы… кусочки и отрывки интуиции… чувства… ощущения злобы и любви… слабости и силы… беспорядочные всплески, пронизывающие тело мысли… трогательные чувства… затем медленно, или это показалось, все это собралось в одно целое где-то глубоко внутри. У него появилось ощущение, что его тело было просто оболочкой для чего-то утонченного, живого, существующего, значительного, что и было им самим. Это было без пола и формы. Его сила была неимоверна. Его любовь чуть не довела Бена до слез… Что он чувствовал!., такое огромное и совершенное… далеко простирающееся… Ясное!

Он знал. Неважно, что думает или чего боится моя несовершенная часть. Мы имеем внутри себя, люди и антаресцы, одинаковую жизненную силу, большую, чем наше существование. Мы являемся частью друг друга, частью Вселенной. Если это план, тогда мы — часть этого плана. Если это просто существование, это неважно, потому что мы тоже часть существования. Мы всегда должны стремиться и дальше развиваться, совершенствоваться. Это то, что мы можем сделать вместе. Теперь наполненный знанием самого себя, я смогу быть частью всех, кто присоединиться. Я смогу слиться с ними —: все вместе мы — части один другого. Вместе мы велики. Мы замечательны. Оставить Землю — не значит оставить Вселенную, поскольку мы все являемся неотъемлемой частью всей восхитительной сущности. Мы — жизнь. Мы несем в себе семена будущего вперед — к звездам. Мы жизнь. Все мы вместе, вся жизнь,

вместе мы все есть Бог.

— Спасибо.

Бен поднялся со стола. Его глаза светились. Так же светились под защитными кожами глаза Луч и Амоса. Свет был одинакового цвета и яркости.

Бен сознавал другое. Его мысли были слишком глубоки и слишком новы, чтобы он мог их выразить. Ах, тщетность усилий человечества выразить те знания, которыми он теперь располагал! Но он им сочувствовал, потому что знал, как не знал никогда раньше, что усилия выразить желаемое, должны были в конце концов привести все расы к взаимопониманию. Бен знал, что это будет длительный процесс, растянутый на тысячелетия. Но, как бы медленно он не шел, неизбежно человечество когда-то должно было само по себе и без внешнего влияния понять смысл существования, который он, благодаря антаресцам, уже осознал. Это знание было прекрасно.

— Мы все будем себя так чувствовать?.. Знать все это?

— Да, — ответили Луч. Те, кто отправится в полет,

все должны быть так обработаны. Иначе они не смогли бы понять парманцев, да, в общем-то, бы понять и антаресцев.

— Это отлично, — сказал Бен. Он протянул руки к Луч и Амосу, и они разрешили ему притронуться к ним. Ощущение для Бена было обычным и вполне человеческим.

Когда он собрался выйти из комнаты, Амос сказал ему:

— Кое-что произошло, что вы должны знать.

Бен повернулся к нему, готовый слушать, Луч отошла к шкафам, чтобы их перепрограммировать.

— Три происшествия, — произнес Амос. — первое заключается в том, мистер Шилдс и мистер Паркер будут отсутствовать некоторое время… по крайней мере, пока мы не отправимся.

— Вы их уволили?

— Нет, скажем так: они получили некоторый, давно заслуженный отдых. Второе событие. Сегодня корабли преследовались некоторыми друзьями Джека Фишера. Они прилетели на вертолете в поисках Джека. Он разговаривал с ними и уверяет, что их любопытно удовлетворено. Однако, возможно, вам придется нанести им визит, если они вновь станут любопытствовать.

— Как скажете, командир.

— Хорошо. Последний случай более неприятен. Когда корабли возвращались вечером, их преследовала яхта. Человек на борту нам неизвестен. Хал и Гарри хотели захватить его, но им необходимо было срочно доставить командующих, поэтому они израсходовали слишком много энергии и остро нуждались в отдыхе и питании, их защитные кожи были почти полностью разрушены. По этой причине яхте удалось скрыться. (Корабль тот называется «Банши». Он принадлежит мистеру Роберту Майнеру из Корал Гейбл.) Может быть, вы сможете зайти завтра к мистеру Майнеру и узнать, почему он преследовал наши корабли?

— Хорошо, Амос. Мы нанесем визит мистеру Роберту Майнеру при первой возможности.

— Отлично. Тогда до новых встреч!

Бен повернулся и вышел из комнаты, а Луч и Амос стали готовиться к встрече первых новобранцев своей новой армии.

Арни еще раз нажал на клаксон. Сэнди попросила его подождать еще немного, сказав:

— Джудди скоро спустится. Она сообщила ей, что вчера допоздна задержалась в студии, очень довольна новой работой, так как за нее будут хорошо платить.

Арни, продолжавший размышлять о странных сценах, виденных им накануне вечером, не обратил внимания на ее слова.

— Для человека, желающего узнать что-то о своем возлюбленном, она не очень-то поспешает.

— Что тебя мучает, милый? — встревожилась Сэнди. — Все ли нормально на работе?

— Хорошо, хорошо, — ответил Арни, — просто Джудди настолько заинтересовала меня своими подозрениями насчет Джека, что это меня очень занимает и беспокоят.

— Ну, а я по-прежнему думаю, что все это ерунда. Я уверена, что Джек все сможет вразумительно объяснить.

— Надеюсь, что так и будет. — Арни замолчал и стал подсчитывать сколько времени им понадобится, чтобы добраться до стоянки кораблей, вывести «Банши» в море и добраться до комплекса «Антарес». Получалось, около полутора часов. Иначе говоря, они там будут лишь после часа дня. Он еще раз просигналил. Джудди появилась из входной двери. Она помахала им, заглянула в свой почтовый ящик и поспешила к машине.

Бен Грин заметил Шилдса, когда тот возвращался в строение «А». Он удивился, увидев управляющего, так как Амос заверил его, что тот не появится здесь. А он тут как тут!

Амос не знал об освобождении под залог. Он предполагал, что полиция будет удерживать Шилдса неопределенно долго, во всяком случае, не менее нескольких дней, за то, что он ударил другого человека. Бен поспешил навстречу низенькому мужчине.

— Доброе утро, мистер Шилдс. Как вы поживаете?

— Доброе утро, мистер Грин. — после наблюдения за Беном Грином в минувший вечер Шилдс относился к нему с опаской. — Не видели ли вы где-нибудь мистера Брайта?

— Мистера Брайта? — Бен прочитал его мысли. — Ах, Амоса, конечно. Мы только что пили кофе. Славный парень. Мы старые друзья, еще по Нью-Йорку.

— Странно, но он никогда не упоминал об этом, мистер Грин, даже когда я ему рассказал о деле с бассейном.

— Деле с бассейном? Каком деле с бассейном?

— Вы, конечно, помните, как требовали от меня заполнения плавательного бассейна. Это было всего месяц назад.

— Ах. это дело с бассейном. Ну, в этом мире очень много Гринов. Мы случайно встретились несколько недель назад. Своеобразное воссоединение. Мир тесен, не так ли?

— Да, мир тесен… — Шилдс не поверил сказанному.

Бен решил задержать его на минутку и связаться с Амосом.

— Как идет строительство строения «Б», мистер Шилдс?

— Вы должны бы знать это. Ведь вы часто бываете там.

Бен попался. — «Ну, что ж, мистер Шилдс, — подумал он, — пора убрать вас отсюда надолго.» — Бен быстро сообщил свой план действий Амосу, и они согласовали его. Потом он заставил Шилдса броситься к нему и сбить его с ног. Шилдс не знал, почему он так поступил, но он опять был участником драки, и на этот раз со стариком. Амос срочно позвонил шерифу графства, и оттуда при слали полицейскую машину. Бен отказался от медицинской помощи, но подчеркнул полицейским, что будет настаивать на обвинении. (Теперь никакие залоги не будут действительны для Шилдса. Он подлежал врачебному освидетельствованию, а этого хватит по меньшей мере на неделю.) Когда полиция уводила, его, он был почти невменяем и кричал о человеке из канцелярии прокурора, о плавательном бассейне и о заговоре.

— «Объясняй все это врачам,» — подумал Бен, ложась на минутку на койку под светильник, чтобы излечить ссадины и синяки, полученные в драке. Потом он ушел в строение «А». Было время разговора с соседями.

К тому времени, когда Арни привел «Банши» к пирсу комплекса «Антарес», двадцать человек начали проходить процедуру в комнате на верху. Пирс был занят «Мантой III» и «Терра Тайм», поэтому Арни подвел «Банши» настолько близко, насколько решился, и отдал якоря с носа и кормы, чтобы придать устойчивость кораблю. Затем он помог двум женщинам сойти на пирс.

Наверху работа в занятой процедурной комнате была на мгновение прервана.

— Посетители, — сказал Хал, которому была поручена охрана, — молодая женщина, которая добывала здесь в поисках Джека, и двое других (мужчина и женщина).

Всякий Свет обратился к Джеку.

— Почему они здесь?

— Думаю, они ищут меня. Я спущусь и поговорю с ними.

— Мы будем общаться через вас, — заметил Всякий Свет.

— Вот он явился, — объявила Джудди, глядя, как ее возлюбленный идет по дорожке к пирсу.

— Он выглядит нормально, — сказала Сэнди.

Джек взошел на пирс и широко всем помахал, приветствуя их. Он подошел к Джудди, намереваясь крепко ее обнять.

— Не так быстро, мистер Ускользающий. Тебе сперва придется объясниться.

Джек отступил на шаг и повернулся к брату и невестке, чтобы поздороваться с ними.

Сэнди, подойдя, поцеловала Джека в щеку. Арни пожал ему руку, но остался отчужденным.

— Мы беспокоились о тебе, младший брат.

— Беспокоились о чем?

Арни решил быть откровенным.

— Никаких хитростей, ладно? Мы знаем, что, когда мы с тобой говорили по радиотелефону, тебя вовсе не было там, где ты нам говорил ты находишься. Фил Дойль звонил и сказал мне, где ты был и что ты стал избегать его и других фрахтовых капитанов… вот мы и беспокоимся.

— Я вам благодарен за беспокойство, но по-моему, вы, люди не слушаете то, что я вам говорил. — Джек оглянулся вокруг, придавая встрече конспиративный характер. — Эти люди занимаются крупными делами. Они опасаются посторонних. Я пообещал им, что из-за меня не будет утечки информации. Я должен вам сказать… это затруднительно. Я могу лишиться этого фрахта.

Джек услышал переданную ему Всяким Светом мысль:

— «Отлично ведешь разговор, Джек.»

Сэнди повернулась к другим.

— Видите? Я говорила, что дело обстоит именно так.

Арни не поверил сказанному.

Джудди продолжала жать на него.

Что может быть настолько секретным, что приходится лгать своей возлюбленной и своей семье?

— Сокровище, детка… Сокровище, — прошептал Джек.

— Сокровище с сияющими глазами и медной кожей?

— Что?

Джудди и Сэнди смотрели на Арни.

— То, что я сказал — с сияющими глазами и медной кожей. Что ты об этом скажешь?

Джек старался выиграть время, чтобы подумать. Откуда он узнал? Что он видел? Вопросы мчались в уме Джека и попадали в мозг Всякого Света. Всякий Свет передал ему ответ:

— «Посылаю помощь».

Хал и Гарри уже ушли в свое жилье, чтобы придать себе земной облик.

Арни решил убедить всех в своей осведомленности.

— Я говорю о людях, которые были на твоем корабле в прошлый вечер. Я последовал за тобой в канал. Я видел их.

— Ты был здесь вчера вечером? — переспросила Сэнди.

— Конечно, я был здесь. Я взял корабль моего копии на, но, когда оказалось, что Джудди должна уйти на пробы, я решил, что хоть сам все-таки на гляну мода. Стоящий перед нами капитан имел на борту своего небольшого корабля необычайно интересных пассажиров. Это было похоже на карнавал кануна праздника всех святых

— Хэллоуин[12].

— Кто это был Джек?

— Я не знаю, что ты думаешь, что увидел Арни. У ныряльщиков был новый тип скафандров. Только и всего. И это все, что я могу сказать.

Неловкое молчание нависло над пирсом. Джудди заметила двух молодых светловолосых мужчин, идущих к ним по дорожке.

— О, черт! — воскликнул Джек. — Большое спасибо вам, семейство! Сейчас мне придется рассчитаться за все.

Хал и Гарри подошли к группе.

— Что произошло, мистер Фишер?

— О, нет. Эти люди — друзья. Это мой брат и невестка, а это моя подруга.

— Вы знаете условия фрахта, мистер Фишер. — Хал изображал раздраженного. — По-моему, это чистейшей воды нарушение наших соглашений.

— Да, я очень сожалею об этом. Больше такого не повторится.

Пока Хал говорил, Гарри читал мысли трех людей на пирсе. Обе женщины поверили. Он почувствовал сопротивление со стороны брата Джека. Он так же узнал, что это тот человек, который шпионил за ним в канале накануне вечером. Эти мысли он перенаправил командующим. Они должны были задержать группу.

В это же время Бен Грин и Джо Финли сидели в комнате Роберта Майнера в Корал Гейбл Флорида.

— Это несерьезная проблема, мистер Майнер. Мы просто хотим знать, кто вчера преследовал наших клиентов и почему. Я уверен, что вы меня понимаете, — Бен Грин старался быть дружелюбным, но принципиальным.

— Мы пообещали своим клиентам полное уединение,

— добавил Джо.

— Простите, джентльмены, но я не понимаю, о чем идет речь.

— Мы говорим о вчерашнем вечере, мистер Майнер. — Бен стал говорить резче. — Вчера вечером ваша яхта «Бланши» преследовала наших клиентов до пирса, являющимся нашим частным владением в канале «Ред Лейк».

— Есть ли закон, запрещающий это? — Роберт Майнер был крепким орешком. Он создал свое рекламное агентство, начав почти с нуля и сделав его одним из крупнейших в Майами. Достигнув такого положения, он не считал себя обязанным отвечать перед кем-то, а если Арни попал в беду, он готов защитить его.

Джон и Бен прочитали его мысли. Теперь они знали, кто был в канале, а также что они говорят не с тем человеком.

— Нет, мистер Майнер, законов, запрещающих это, не существует. Просто у нас весьма необычные гости в здании, а они очень ценят уединение. Ничего серьезного не произошло. Никакого ущерба не нанесено.

Майнер был удивлен быстрым отступлением двух старых мужчин. Это возбудило его любопытство.

— Кто же эти особые гости?

— Это должно остаться в тайне.

Джо Финли встал, собираясь уйти.

— Спасибо, что вы уделили нам время для разговора с вами.

— Нет проблем. Рад буду, джентльмены, помочь… в любое время.

Возвращаясь в комплекс, Бэн и Джо понимали, что действовали слишком поспешно. Им еще предстояло услышать о мистере Роберте Майнере.

* * *

Сумасброд слушал, как звонки раздаются в доме Фила Дейля.

— Фил?.. Здорово… Это Мазуски.

— Привет, Сумасброд. Еще трезв?

— Я не выпил ни капли со вчерашнего дня. Все время пытаюсь понять, что же произошло. Все еще вытягиваю пустые номера.

— Я тоже. Это сплошная неясность… Я имею в виду то, что произошло, когда мы увидели «Манту III».

— Я беспокоюсь о Джеке. Он знал, что это я наверху над ним. Он, несомненно, выглядел так, будто пытался спрятать что-то.

— Хочешь взглянуть еще раз?

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, где он швартует этот свой корабль. Давай отправимся туда и поговорим с ним.

— Согласен. Но сегодня я не могу. Я должен идти на вечер в Лаудердейл. А как насчет завтрашнего утра?

— Хорошо. Встретимся у посадочной площадки. Да, Мазуски?

— Что?

— Нет ли у тебя переносной радиостанции, которую можно было бы прицепить у меня в машине?

— Конечно, я понял твою мысль. Совместная атака с земли и с воздуха. Хорошая идея.

— Точно. Встретимся завтра около десяти.

— вас понял. Пока.

— Пока.

Бен и Джо, выехав на антаресскую автостоянку, получили телепатирование Луч:

— Идите в комнату Джека и помогите ему с пленниками.

— Я твой брат, Джек, я твой брат! Разве ты не можешь убедить своих друзей, что я говорю правду?

— Мне очень жаль, Арни но не могу. Я уже говорил тебе, что эти люди — люди дела. Они опасаются, что ты станешь источником сведений об их находке.

— «Какой находке»? Я ничего не знаю ни о каких проклятых находках.

— Мне очень сожалею, Арни, но ты сам навлек это на себя.

— И что же будет дальше? — Джудди села на кровать. Сэнди устроилась рядом с ней.

— Я не знаю, милая. Они это обсуждают сейчас.

— Я тебе не «милая», Джек Фишер. Ты мне осточертел, — Джудди была разъярена.

— Мне очень жаль, что ты так думаешь. Я просил тебя доверять мне.

— С обманом?

— Со всем. Это и есть доверие.

— Ерунда! — закричала Джудди.

Сэнди считала, что здесь не время и не место для этих ссор.

— Я думаю, что нам лучше подумать, как выбраться отсюда. А ссоры влюбленных стоит отложить на другое время.

Бен и Джо вошли в комнату. Джудди узнала их сразу.

— Здравствуйте, вы, мужчины, тоже участвуете в этом? — Джудди была на ногах и шла к ним.

— Привет, мисс Симмонс. Привет, Джек.

Джек представил мужчинам Арни и Сэнди.

Арни заговорил первым.

— Мистер Грин, вы, похоже, имеете здесь определенное влияние. Почему нас здесь задерживают?

— Я очень сожалею о неудобствах для вас. Мы здесь заняты делом, которое должно остаться тайным. Мои партнеры и я считаем, что вы поставили нашу безопасность под угрозу, когда вторглись сюда.

Джудди отодвинулась от обоих старых мужчин.

— Я была права… черт возьми, я была права! Сокровище, как же! Да ведь это ЦРУ.

— ЦРУ? — Джек улыбался. — А что «ЦРУ»?

— Он проговорился. Я же слышала… «безопасность под угрозу». Так они и говорят.

— Кто говорит, мисс Симмонс? — спросил Джо Финли.

— Проклятое ЦРУ говорит, мистер Финли.

Она была дочерью шестидесятых годов, она была активным участником молодежных комитетов борьбы за мир. Их группа была наводнена агентами ФБР и ЦРУ и взорвана изнутри. Руководители ячеек были арестованы, другим членам группы было предложено покинуть университет. Никаких следов об этом событии в документах не оставили, с тех пор Джудди питала чувство глубокой неприязни к государственным структурам.

— Вы ошибаетесь, мисс Симмонс.

Ответил Арни.

— Не думаю, чтобы она ошибалась, мистер Финли. Это задержание несет на себе привкус тактики ЦРУ.

Бен и Джо откланялись. Они не могли решить дело без подготовки. Им нужно было обсудить его с антаресцами. Уходя, они заперли дверь снаружи. Джек ушел с ними.

— Тюрьма… Проклятая тюрьма! — воскликнул Арни.

У Сэнди возникло ощущение страха.

Амос, Всякий Свет, Луч, Джек, Бен и Джо встретились в коридоре вне процедурной комнаты. Гул действующих устройств, доносящийся из комнаты, заполнил коридор, — Это проблема. Что вы можете предложит!.? Луч обратилась к Бену.

— Я думаю, что мы не сможем удерживать их слишком долго. Вопрос в том, что мы можем сказать им, чему они поверят. — Бен был озабочен.

— Может, сказать правду? — предложил Джек.

— Я так не думаю. — сказал Джо. Уже сейчас слишком много любопытных вертится вокруг, а когда стануть исчезают все новые и новые люди, положение будет становиться все хуже. По-моему, мы не должны их отпускать.

— Мы не сможем удерживать их три-четыре недели, — Джек был взволнован. — Джудди должна работать над целой серией коммерческих телевизионных фильмов… Арни должен быть на работе… у них яхта его хозяина. Не забудьте, что, если в воскресенье вечером яхты не будет на месте, в это дело включится и Береговая охрана.

— Серьезное дело! — сказал Бен.

— Может быть, использовать внушение… как это было с Шилдсом, Паркером и мистером Стренджером? — предложила Луч.

— Продолжайте, — сказал Амос.

— Ну, мы ведь уверяем, что разыскан клад. Почему бы нам не продемонстрировать им какие-то сокровища? Это будет доказательством, и им придется поверит нам. Скажите им, что Джек должен тоже получить немалую долю. Это заставит их хранить тайну.

— Мне нравится эта идея, — сказал Бен.

— Согласен, — сказал Всякий Свет. — Луч приготовит комнату для показа им.

— Хорошо, — сказала Луч, — давайте используем складские помещения в цокольном этаже. Приведите их туда через десяток минут. — Она хотела уйти, но остановилась и обратилась к Бену Грину. — Какие сокровища надо им показать?

— Золото, — ответил он. — Старинные золотые монеты и какое-то количество золотых слитков.

Луч стала спускаться по лестнице, ведущей в цокольный этаж.

Тони Стренджера не удивил телефонный звонок Шилдса. Однако, он был, озадачен тем, что звонок этот был из психиатрической клиники окружной больницы. Шилдс старался объяснить свою проблему. Пояснение было интимно по звучанию, особенно, в той его части, которая касалась Валли Паркера и девушки.

— Мне придется пробыть здесь не менее недели, Тони. Валли тоже в больнице. Он не знает, что я здесь. Я не понимаю, что произошло. Все это чрезвычайно странно.

Тони знал Шилдса, как человека непостоянного, но не буяна. Он решил не говорить Шилдсу о своем приключении с секретаршей мистера Брайта.

— Послушайте, приятель, — сказал он Шилдсу, — Я постараюсь во всем разобраться. У меня создалось впечатление, что наш мистер Брайт на самом деле не тот, за кого себя выдает. Это раздражает меня.

Он повесил трубку. Потом, он позвонил в больницу.

— Я хотел бы узнать о мистере Валли Паркере. По-моему, он попал к вам три дня тому назад.

— Минуточку, пожалуйста, — телефонистка попросила его немного подождать.

Вскоре в трубке прозвучал женский голос.

— Пятый этаж. Мисс Бэрнс слушает.

— Алло. Я бы хотел узнать о состоянии вашего больного… это некий мистер Валли Паркер.

— Да, сэр. Вы член семьи?

— Да, я его брат.

— Да-да, мистер Паркер. Ваш брат не сможет поговорить по телефону. Посетить его можно будет завтра. Состояние его удовлетворительное, и сейчас он лежит и отдыхает, но ему вводят болеутоляющие лекарства. Нам пришлось наложить гипс на его челюсть. Она сломана.

Тони был удивлен.

— Благодарю вас. Пожалуйста, скажите ему, что звонил Тони. Я приду завтра его навестить. До свидания.

— Боже мой! вы только посмотрите! — Арни Фишер таращился на груду золотых слитков и на сундуки, заполненные старинными монетами, которые Луч спроецировала в небольшой кладовке.

— Можно их потрогать? — спросила Джудди.

— Мы предпочитаем, чтобы вы этого не делали, — ответила Луч. — Власти могут заинтересоваться отпечатка ми пальцев, если до них что-нибудь дойдет.

Арни был поражен.

— Конечно, я понимаю. Послушайте, я очень сожалею, что так мешал вам. Я не обвиняю нас и чрезмерной осторожности.

Луч, стоящая в углу кладовки, читала мысли людей.

Ей удалось их всех убедить, и она почувствовала облегчение и удовлетворение.

Заговорил Бен.

— Ну, люди, пройдемся к пирсу и еще немного поговорим об этом. Мы согласились показать вам эту комнату, чтобы убедить вас в том, что мы вас не обманываем. А теперь я хотел бы услышать от вас то, что убедило бы нас, что тайна останется тайной. Если вы не сможете сдержать свое слово, Джек потеряет работу и, конечно, весьма щедрую долю прибыли.

Они вышли из комнаты и через заднюю дверь направились к пирсу, совершенно убежденные, что их молчание было подтверждением согласия. Бен и Джо получили удовольствие, увидев, как «Банши» развернулась и медленно двинулась вдоль канала Ред Лейк.

Бен ощутил мысли Джека — «Я загляну к ним завтра вечером.»

— Хорошая мысль, — сказал Бен.

— Я думаю, что небольшой осмотр комнаты с сокровищами удержит их от разговоров на некоторое время. — Ну ладно, — сказал Джо. — Теперь давайте возьмемся за работу. Нам надо готовить еще целую армию.

Далеко на юге Атлантического океана в зоне, известной, как место возникновения тропических штормов искусственный спутник Земли «Тирос» зафиксировал чрезвычайно резкое падение давления, сильный шквальный ветер, а через восемнадцать часов служба погоды в системе национального Управления океанов и атмосферных явлений сообщит об урагане назовет его «Эллен». Он станет пятым за этот год и принесет немало бед, оставив глубокий след на юге Флориды прежде, чем рассеяться над страной, которая не досчитается девятисот сорока одного из своих пожилых граждан.

Глава сорок четвертая

Роберт Ястров, деятель науки из НАСА, однажды напишет, что ученые имеют возможность создать аналог человеческому мозгу по объему памяти. Но блок памяти у него был бы настолько большим, что занял бы почти целиком Эмпайр Стейт Билдинг. Ему понадобилось бы использовать миллион киловатт электроэнергии, то есть половину мощности ГЭС Гранд Кули Дам. Его создание обошлось бы в десять миллиардов долларов. Ястров писал:

Ни один орган человека в истории жизни не рос так стремительно, как мозг. Его рост был взрывным, и причиной, запустившей этот процесс, надо считать работу доисторического человека над созданием первых инструментов. Наличие хорошо развитого мозга дало возможность Homo в первую очередь создавать инструменты. А использование инструментов, в свою очередь, стало направляющей силой в развитии все лучшего и лучшего мозга.

Мистер Ястров был прав. Он, сам того не подозревая, писал об основной теории, стоящей за процессами антаресской процедурной комнаты. Не использование «внешних» инструментов заставляло человеческий мозг максимально развиваться. Главную роль гут играло активное использование первичного инструмента — самого головного мозга. Именно это обеспечивало провыв. Однажды активизировавшись, мозг превращался в инструмент бесконечно малого объема и бездонной глубины. Он был так же бесконечен, как Вселенная, которую он олицетворял. Он был мини-вселенной, содержащей в себе все, что было необходимо для любой формы жизни, чтобы понимать само существование.

Но в одном уголке Корал Гейбла во Флориде, в довольно сумрачной общественной структуре девятьсот сорок одно человеческое существо совершало количественный скачок к полному использование объема своего мозга, достижение которого у всего человечества займет несколько тысячелетий.

Гориатрическая бригада была полностью укомплектована.

Глава сорок пятая

— Я считаю, что наша работа приближается к завершению… очень скоро, — Бен, сосредоточенный, сидел с антаресскими командующими. Прошло три недели с начала проведения эксперимента. Ряд приятных и неприятных событий произошли за это время. Теперь оставалось только переместить пациентов лечебницы в комплекс «Антарес» и обработать их. Тогда будет полностью завершено комплектование армии.

— Да, Бен, вы проделали очень трудоемкую работу. — Луч сидела около Бена и разговаривая прикоснулась к нему. Нежность так и струилась между ними. Ощущение для Бена было совершенно ново и незнакомо. Его теплота все еще удивляла его.

— Когда вы доставите пациентов? — спросил Амос.

— Сегодня вечером. Я прикинул, что по крайней мере, пройдет, два дня, прежде, чем хватятся кого-нибудь из них. Я думаю этого времени нам будет достаточно.

— Да, этого хватит, особенно теперь, когда у нас столько помощников. Нам скоро придется заменить и командующих. — Луч опять прикоснулась к Бену.

— Мы готовы. Я буду последним — точнее Джо и я. Мы должны завершить дела с завещаниями. А также дело мистера Стренджера.

— Видели ли вы его сегодня? — спросил Всякий Свет.

— Джо провел некоторое время с ним сегодня. Он все еще совершенно безрассуден. С этим делом придется разбираться после нашего отлета Джеку. Я ему не завидую.

— Джек нам очень помог, — сказал Амос. — Я хочу вознаградить его: чтобы после нашего отлета ему стало лучше жить.

— Вы что-нибудь придумали? — спросил Бен Грин.

— Да, я договорился встретиться завтра в банке с мистером Де’палмером. Я передам весь комплекс Джеку во владение. Я ему предложу как-то использовать и мистера Стренджера, чтобы так компенсировать его задержание в прошедшие недели.

— Что делать с другими бездельниками?

— Они беспокоят меня, — сказал Амос. — Но я все же надеюсь, что мы сможем не допустить их появления здесь в те несколько дней, которые нам еще нужны. Потом это не будет иметь никакого значения.

— «Бедный Джек, — подумал Бен. — Ему придется многое объяснять», разговоров.

Все с ним согласились.

Тропический ураган «Эллен» порезвился на побережье Флориды почти неделю, прежде чем ударить полуостров около Бока Ратон. Потом он метнулся на север, вышел опять в море и необычным маневром совершил круговой поворот и опять ушел на юг, нанося мощный удар гигантской силы по Флориде Киис.

Воспользовавшись штормом для маскировки, антаресцы спустили главный корабль к Земле и поставили его под водой около Камней.

Сумасброд Мазуски и Фил Дойль провели разведку комплекса «Антарес», но ничего не обнаружили. А потом шторм не давал им взлететь в течение полутора недель.

Вышка Управления международным аэропортом Майами и новая радиолокационная станция Стратегических военно-воздушных сил отметили на своих экранах громадный антаресский космический корабль. Не из-за его размеров и скорости они пришли к заключению, что по электромагнитный разряд, связанный со штормом. Кроме того, в связи с тем, что было отмечено его движение через самый центр бушующего шторма, сделали вывод, что никакой летательный аппарат, попавший в эту круговерть, не смог бы уцелеть.

Если бы авиакомпании сравнили списки пассажиров, они заметили бы незначительное увеличение количества пассажиров из Сент-Луиса, Бостона и Нью-Йорка. Проверяй они дальше, они могли бы отметить, что средний возраст их пассажиров несколько выше обычного для этого времени года. Но в общем, не было ничего странного в прибытии более старых людей во Флориду.

Записи полиции в Майами были более беспокоящими. Произошло несколько исчезновений старых людей из жилого района вокруг Коллинз-авеню. Пятнадцать таких жалоб за три недели, это было гораздо больше обычного. Если бы они провели проверку, обнаружилось бы фактическое отсутствие более сотни человек. Но детективам, направленным в этот район, не за что было зацепиться. Не было никаких признаков бандитизма, насилия, грабежей, убийств. Никто не требовал выкупа. Исчезавшие были из низов общества, разных национальностей, вероисповеданий, политических взглядов. Единственный общий для всех признак — их возраст. Среди них не было никого, кому было бы меньше семидесяти. Детективы даже не смогли ограничить район происшествий. Там жили одни старики. За кем должна была бы полиция установит наблюдение? За чем нужно было наблюдать?

Джудди получила роль в коммерческих фильмах Флоридской компании Энергетики и освещения. Съемки были отложены из-за шторма, но она была занята на репетициях, примерках костюмов. На протяжении двух недель Джек часто бывал у нее, но потом началась переброска людей на основной космический корабль. Джудди была настолько поглощена работой и мыслями о доле сокровища, которую должен будет получить Джек, что не приставала к нему разговорами о его отсутствии. В последний день Джудди, Арни и Сэнди должны были встретиться с антаресцами и узнать правду. До тех пор, естественно, Джек ничего ей не говорил.

Арни и Сэнди занимались своими делами, и помалкивали о сокровище. Мистер Майнер, хозяин Арни, потребовал у него объяснений относительно того, куда и зачем он водил «Банши», Арни сумел удовлетворить его любопытство.

Валли Паркер вышел из госпиталя с челюстью, скрепленной скобами, и горя желанием отомстить за страшное избиение.

Ральф Шилдс был выпущен на поруки и безуспешно пытался поговорить с Валли, который не желал иметь с ним никакого дела. Он также был обеспокоен таинственным исчезновением Тони Стренджера.

А Тони был гостем антаресцев… Он посетил Валли в больнице, и, узнав от медсестры о событиях, приведших к госпитализации Паркера, Тони сразу заметил, то, что произошло с Валли, каким-то образом перекликалось с тем, что произошло с ним самим. За всем этим стоял Амос Брайт. Банкир Де’палмер молчал. И тогда Тони отправился к строению «Б», где стал исследовать цокольный этаж. Когда его там обнаружили Хал и Гарри, он стал кричать и буянить, требуя вызвать полицию. Теперь он сидел в запертой комнате в качестве пленника из-за собственного любопытства. Он был очень напуган. Один из старых мужчин ежедневно навещал его, и уверял, что ему не причинят вреда.

Когда погода улучшилась, Джек на «Манте III» и Гарии на «Терра Тайм» начали переброску обработанных людей на основной космический корабль. Графиком были предусмотрены четыре выхода в море в день. Каждый корабль мог перевезти до пятнадцати человек с их багажом, не нарушая требований безопасности. И получалось, что к намеченному времени отправления они не успеют перевезти и четверти тысячи человек, включая антаресцев. Поэтому стали обсуждать организацию и ночных рейсов. Между тем Джек ощущал подозрительность в отношении деятельности со стороны работников станции по заправке горючим, да и Фил Дейл все расспрашивал о «Манте III».

— Как вы думаете, не возьмется ли сам мистер Дейл за фрахтовый договор с нами? — спросил Амос.

Джек колебался..

— Он пытался что-нибудь выведать, кроме того, я думаю что он злиться на меня за то, что я проигнорировал его, когда он прилетел на вертолете. Не знаю. Да что же я скажу ему?

— А почему бы не сказать ему правду? — предложил Арт Перлман, — вы не сможете обмануть его, когда он увидит, что наши солдаты ныряют за борт и не выныривают обратно.

— Конечно, это многое упростило бы, а с трем и кораблями мы могли бы заполучить сюда автоцистерну и сэкономить время, которое мы тратим каждое утро, плавая к барже с горючим. Но я не знаю, как он воспримет правду… я имею в виду полную правду.

— Мы знаем, что он старался выведать что-нибудь, и…. честно говоря, мне не хотелось бы держать взаперти кого-нибудь еще, как мистера Стренджера.

Берни Льюис поддержал предложение о фрахтовании судна Фила Дойля. Луч предложила, чтобы Джек позвонил мистеру Дейлю и пригласил его на пирс. Они приготовят ему демонстрацию, подтверждающую, что Джек говорит правду. Чего они не учли, так это Сумасброда Мазуски.

Джек сидел на мостике «Манты III», когда двое мужчин взошли на пирс «Антарса».

— Значит, Джек Фишер действительно существует! — заорал Фил Дейль.

Джек увидел обоих мужчин и соскользнул по трапу на палубу. Он осмотрелся вокруг, удивляясь тому, что антаресцы пропустили Сумасброда.

— Привет, ребята!.. Не ждал тебя увидеть, Мазуски. Как вы поживаете?

Они пожали друг другу руки и поднялись на корабль. Фил огляделся, чтобы посмотреть, кто еще есть на «Манте III».

— Ты один?

— Конечно. Я же не знал, что вы придете вместе.

— Он один из нас. Я был с ним в вертолете несколько недель назад, когда мы видели тебя около Камней. Что, черт возьми, ты там делал?

Ответ прилетел с пирса.

— Он работал на нас.

Хал, Гарри, Амос и Нет Света стояли на пирсе около «Манты III».

— Окуда вы взялись, парни? — спросил Мазуски. — Секунду назад на пирсе никого не было.

— Мы прибыли издалека, мистер Мазуски, — сказал Амос, поднимаясь на «Манту III».

— Очень, очень издалека, — сказал Нет Света, тоже поднимаясь на борт корабля Джека. Хал и Гарри остались на пирсе.

— Ну, что ж, джентльмены, — сказал Амос Брайт. — Мы хотели бы поговорить с вами обоими о деле. Не спустимся ли в каюту?

Через час появились еще два помощника. К тому же антаресцам был преподнесен неожиданный сюрприз — вертолет, — которым управлял пилот, считавший, что его никто и ничем не сможет удивить, пока Джек не привел на корабль в качестве решающего довода восьмидесятипятилетнюю женщину. Это была Рут Черневски, тетя Розы Льюис с Коллинз-авеню. Женщина поприветствовала присутствующих, подошла к борту и спрыгнула в канал. Она устроилась на дне, футах в девяти под водой и оставаясь видимой, время от времени помахивала пораженному пилоту рукой. Через десять минут он сдался.

— Я верю, я верю… Поднимите ее. Я теряю сознание!

Мазуски организовал стоянку автоцистерны у пирса на следующее утро. Продолжилась переброска солдат армии.

Глава сорок шестая

Мистер Де’палмер провел подготовительную работу для того, чтобы Артур Перлман мог приобрести лечебницу. Владельцам ее была предложена, как любил пошутить Артур, «такая цена, от которой они не могли отказаться». Весь персонал получил предупреждение об увольнении в двухнедельный срок. Их заменили члены Гериатрической бригады, не прошедшие еще полной обработки. Бети Франклин, сестру Бесс Перлман, оттуда забрали в день начала обработки людей. Теперь, когда прежний штат весь ушел, она вернулась, чтобы поговорить с другими пациентами этой лечебницы… Это были, в основном, люди, брошенные своими семьями и оставленные доживать свой век на попечении посторонних для них людей. Семьи больных не обращали внимания на их жалобы о бездушном и грубом отношении к ним. Если бы Бесс сама не увидела этого, ей трудно было бы поверить, что обслуживающий медперсонал способен относиться к больным, т. е. своим пациентам, с таким пренебрежением к их человеческому достоинству и отсутствием всякой заботы о них.

Но Бесс и Арт были неспокойны. Они были обязаны подготовить перевод этих людей из лечебницы в строение «Б». Могли ли они сорвать этих людей с насиженных мест и отправить их в путешествие протяженностью в световые годы? Имели ли они право забрать этих людей без их согласия?

Ответ, как ни труден он был, должен быть положительным. Личные дела были внимательно изучены и из пятидесяти пациентов лечебницы были отобраны тридцать шесть абсолютно одиноких. Годами их никто не посещал. Нс было никаких данных об их семьях. Некоторые были под опекой штата. Другие отдали все свои сбережения лечебнице в обмен на уход. Арт и Бесс знали, что позднее, после обработки, эти люди будут благодарны. Но это была ответственность, которую они взяли на себя после длительных размышлений и душевного беспокойства.

Подошла ночь отправления контингента лечебницы на обработку. Арт избрал воскресную ночь, после ухода всех посетителей, как бы мало их не было. В два часа ночи заказной автобус подъехал к лечебнице и тридцать шесть из них, восьмидесяти лет, смущенные и испуганные, сделали первый шаг навстречу приключению, о котором никто и представить себе не мог. Водителю автобуса сказали, что в доме утечка газа и людей надо перевезти в безопасное место. Арт надеялся, что эта история не будет раскрыта достаточно долго. Но он ошибся.

Детектив сержант Матью Каммингс из конторы шерифа графства две минувшие недели занимался вопросами исчезновения людей с Коллинз-авеню. Он, так же как и все, был совершенно сбит с толку. Но, матрона, которая была уволена Артом Перлманом, пришла в лечебницу во вторник после обеда, чтобы забрать некоторые личные вещи, остававшиеся там. Руководство лечебницы состояло теперь из членов Бригады и занималось наймом новых людей, которые должны были бы заботиться об оставшихся пациентах. Матрона, миссис Блэкуэл, была мстительной женщиной. Она сразу заметила, что часть пациентов лечебницы отсутствует. Ей показалось знакомым лицо женщины, находящейся перед ней, хотя она и не могла вспомнить кто это.

— Если вы забрали свои вещи, я бы хотела, чтобы вы покинули по помещение. — Бесс была тверда.

— Я вас спросил ты, что произошло с остальными здешними пациентами.

— Они отправились посетить… на прогулку в парке.

— Мидор. Я знаю этих людей. Некоторые из них не прошли бы и десяти шагов. Их невозможно так отправить.

— По мы сумели, миссис Блякуэл. Может быть вы и ваши владельцы лечебницы недостаточно старались сделать их жизнь приятней и легче.

— Что-то здесь не так, и я намерена выяснить, что именно. Вы обо мне еще услышите.

Женщина развернулась и ушла, а Бесс позвонила Арту и сообщила ему о возникшем затруднении.

Через час на столе сержанта Каммингса лежала жалоба от миссис Блэкуэл относительно лечебницы. Матью позвонил миссис Блэкуэл и послал полицейскую машину за (для допроса). Еще через час сержант и миссис Блэкуэл были в лечебнице. Бесс уже ушла, но другие члены Бригады подтвердили рассказ о прогулке. Полицейским было сказано, что группа отправилась на экскурсию в Морской аквариум и вернется через несколько часов. Каммингс, чувствуя себя тревожно, решил сам поехать в Морской аквариум. Тем временем, кто-то из членов Бригады позвонил Арту Перлману, а он, услышав новость, распорядился, что бы его люди покинули лечебницу, передав все дела, нанятым людям.

— Такой группы здесь сегодня не было, — эти слова продолжали звучать в ушах сержанта Каммингса.

Вернувшись в лечебницу, он узнал, что две ночи назад, автобус увез группу пациентов. Он установил полицейскую охрану в лечебнице и по радио распорядился начать проверку ночных заказов автобусов. Эта было той зацепкой, которую он так долго искал в этом деле. Хотя это не была Коллинз-авеню, он был уверен, что они как-то связаны.

В четверг утром оставшиеся люди из лечебницы прошли все процедуры. Оставалось лишь перестроить людей командующими, упаковать снаряжение, и последний рейс к базовому кораблю мог бы состояться…

Амос Брайт встретился с мистером Де’палмером в банке. Джек сидел с ними, подписывая бумаги, которые превращали его во владельца (полного и неограниченного) антаресского жилого комплекса.

— Конечно, мистер Фишер, наш банк с удовольствием поможет вам в любых делах, которые вы сочтете необходимыми. Наш банк к вашим услугам. — Мистер Де’палмер хотел убедиться, что дело останется за ним.

— Я думаю, что мы сможем решить все дела, мистер Де’палмер. Я буду рассчитывать на вашу помощь.

— Хорошо. Сообщите нам, как только вам что-нибудь понадобиться. — Он собрал все бумаги и еще раз их проверил, чтобы быть уверенным, что все в порядке.

Ралф Шилдс наблюдал за этой встречей из угла банка. Потом он подошел к ним.

— Мистер Брайт. Не смогли бы вы уделить несколько минут.

Встал Де’палмер.

— Это частная встреча, мистер Шилдс.

Поднялся и Амос, протягивая руку Шилдсу.

— Все в порядке, мистер Де’палмер. Мистер Шилдс хочет что-то сказать, и, я думаю, нам надо его послушать. Так, мистер Шилдс?

— Да, я хотел сказать, что я не тот помешанный, за которого вы меня принимаете. Происходит что-то такое, чего я еще не осмыслил. Я подумал, что вы сможете мне хоть что-нибудь объяснить.

— Может быть, сможем, мистер Шилдс… может быть сможем. Почему бы вам не вернуться с нами в вашу контору, и мы сможем там все обсудить.

Шилдс почувствовал облегчение.

— Замечательно. Я надеялся услышать это от вас. Я поеду за вами в своей машине.

— Хорошо, — сказал Амос. — А сейчас с вашего разрешения мы закончим дела, а с вами встретимся на автостоянке.

Шилдс согласился и вышел.

— Мистер Де’палмер. Я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня и для проекта «Антарес». Я знаю, что вы будете помогать мистеру Фишеру и знаю, что ваши отношения будут выгодны всем.

— Вы уезжаете?.. — спросил банкир.

— Я уеду на некоторое время. Мистер Фишер будет знать, где я.

— Счастливого вам пути.

Мистер Де'палмер действительно желал всего хорошего своему благодетелю.

— Спасибо, мистер Де’палмер. Я верю в счастливый путь. Прощайте.

Глава сорок седьмая

— Мы чужеземцы!

Бен Грин обращался к своим девяти командирам групп. Мэри, Перлманы, Джо и Алма Финли, Берни Люис, Бетти Франклин, Роза Черновски — ее все еще называли тетей Розой — и Франк Ханкинсон. Были все перепрограммированы, как и обещали им это антаресцы. Они были командирами групп!

— «Чужеземец» — слово пришельцев, — ответила Алма Финли. — То, что было для нас чужим раньше, теперь не чужое. Я сейчас не могу себе представить ни одну форму жизни, как чуждую.

— Точно. Это просто жизнь, — добавил свое Джо Финли. — Мы уже не часть этой планеты…

Встал Франк Ханкинсон, подошел к середине процедурной комнаты.

— У меня такое ощущение… — Он подыскивал нужные слова.

— Как будто вы никогда и не принадлежали к ней? — спросила Бетти.

— Как будто я никогда не был ее частью.

Заговорила тетя Роза.

— Мы таки были ее частью, но теперь мы изменились. Однако, я со своей стороны никогда не смогу забыть как это было и кем я была раньше. Теперь мы как бы выросли, преобразились

— И мы будем еще больше совершенствоваться! Ну, не чудо ли это? — Бесс тронула шею Арта рядом с тем местом, где Луч сделала последний разрез.

Бен встал и оглядел опустевшую комнату.

— Как давно это началось… или это так кажется.

Все больше новых командиров понимали его.

— Уже пора, — сказал Бен. — Амос готов. Корабли подходят.

Командиры вышли из комнаты, которая изменила их жизнь… выходили молча.

И лишь последние слова девятисот сорока одной жизни, тщательно переписанные и увековеченные для человеческого рода, оставались. Послания от нового вида старому. Личности, как один говорящие… то, что один человек мог требовать от другого. Они прибыли из разных частей страны, каждый со своей личной причиной, той особой мыслью, которая и давала им смелость устремиться в неизведанное.

Многие писали тем, кто был им дорог в любви. Особые слова и мысли были адресованы внукам и правнукам. Опираясь на свое новое сознание они знали потенциал детского мышления. Они старались затронуть его… прикоснуться к той точке, из которой станет расти это мышление за пределами ограничивающего влияния взрослых.

Удивительно ли, что они с такой готовностью пошли на это. Постарев в этом мире, начинаешь многое понимать о потенциале… потенциале человечества. Узнаешь ценность жизни и удивительные дары ее. У тебя появляется терпение, хотя тебя и вычеркивают из числа более «прекрасных» людей. Мы — раса, которая считает старых слишком болезненным напоминанием того, во что мы сами превратимся.

Если бы один голос мог высказаться за всех них, он просто произнес бы:

— Мы это сделали, чтобы помочь нашим собратьям, потому что они просили нас об этом, потому что они нуждались в нас.

Глава сорок восьмая

Джек твердо подводил «Манту III» прямо к пирсу. «Терра Тайм», управляемая Арни Фишером, причаливала левее «Раззматазз» с Филом Дейлем на капитанском мостике.

— Боже мой! — воскликнула Джудди Симменс — Это мистер Грин?

Что случилось с его головой?

— Он теперь командующий, — ответил Джек. В его приглушенном голосе слышалось почтение: — Они все командиры.

Амос и Луч встретили всю группу командующих в конце дорожки. Они все собрались и прикоснулись друг к другу.

— Это здорово, — подумал Амос Брайтr. — То, что нами сделано, просто здорово.

Все поддержали сказанное Амосом полным согласием. Они медленно направились к пирсу…

Тони Стренджер стоял рядом с Ральфом Шилдсом на палубе «Раззматазз» глядя на приближающуюся процессию.

— Это стоит того, чтобы просидеть взаперти несколько недель! Ну и история. Посмотрите на них.

Шилдс был не в состоянии отвечать. Он старался узнать бывших обитателей владения «Антарес» и балансировал на неощутимой грани между реальным миром и миром грез…

Сэнди притронулась к руке Арни.

— Смотри, смотри на них. Не правда ли, они прекрасны?

Он ответил нежно.

— Особенные… я себя чувствую очень необычно, милая.

Спокойный миг был внезапно прерван треском радио у Фила Дейля и донесшимся одновременно голосом Сумасброда, промелькнувшего над бассейном и зависшего в вертолете над пирсом.

— Эй, парни. Это место окружено полицейскими. Они приближаются отовсюду, вам лучше убираться отсюда. Они вооружены и похоже, намереваются действовать.

Все детали дела наконец сошлись и связались для детектива сержанта Каммингса в одно целое. Автобус увез людей к комплексу «Антарес». Владелец лечебницы жил там же. В этом же комплексе происходили таинственные нападения. Владельцы только что продали его… скорее, просто отдали его фрахтовому капитану. Понадобились два дня, чтобы все эти сведения были собраны Каммингсом… потом три часа на получение ордера… И вот он явился сюда, чтобы арестовать самую большую в истории штата Флорида группу похитителей людей… так он считал!

Пересекая холм и сбегая в сторону вертолета, он увидел три корабля, идущих полным ходом в кильватерной колонне по каналу Ред Лейк в сторону главного канала.

— Бетерс… вы уже в канале? — крикнул он в походную рацию. Голос с полицейского корабля в конце канала ответил ему:

— Вас понял, сэр. Канал уже перекрыт.

— Хорошо. Следите. В вашу сторону идут на большой скорости три корабля.

— Понял. Вижу корабли.

Радио захрипело, затем испустило вой такой высоты и силы, что сержанту пришлось выключить свою рацию.

Дальше произошло следующее: очень дорогой полицейский катер вылетел из канала на хорошо ухоженную лужайку, пересек ее и оказался в плавательном бассейне.

— Вы проделали это замечательно, — похвалил Амос Брайт Бена Грина.

— Мы это сделали все вместе, Амос, — ответил Бен, — но я нс думаю, что мы уже избавились от полиции.

Сержант Кеммингс вернулся к своему автомобилю и связался по радио с Береговой охраной. Он описал корабли и вертолет. Потом он вызвал другой полицейский катер к городскому причалу в Корал Гейбл. Он не знал, что случилось с катером Беттерса, но был уверен, что тот выведен из игры.

Уже проплыв за дамбу, Фил вновь услышал голос Сумасброда.

— Они опять идут на нас, Фил. Я слышу по радио Береговую охрану. Через десять минут они будут в воздухе. И два боевых катера.

Бен Грин принял командование.

— Разрешите, командир Брайт.

— Конечно, командующий. — ответил антаресец. — Это Ваша планета.

Бен связался по радио с Мазуски.

— Мистер Мазуски. Можете ли вы дать нам знать, когда вертолеты Береговой охраны окажутся в поле зрения?

— Вас понял.

— Хорошо. Увидев их, улетайте. Пусть они летят сюда.

— Вы сделаете им то же, что делали с Филом?

— Нечто подобное. Следите, пожалуйста, за катера ми. Согласны?

— Да, хорошо… командующий.

Это, конечно, была странная картина — три корабля выгружали в море то, что выглядело подобно старым людям; два новейших и усовершенствованных реактивных вертолета, зависших в воздухе над ними, и маленький «Сикорский» кружащий над ним.

Сержант Каммингс опустил бинокль.

— Будь я проклят! Что же происходит?

Его катер шел южнее катеров Береговой охраны, мчащихся со скоростью тридцати узлов. Они никак не могли связаться с вертолетами по радио.

Последний из стариков прыгнул за борт и скрылся под зеленой водой океана. Вертолеты Береговой охраны внезапно взлетели, как будто выкинутые пращей. Пилотам понадобилось около минуты, чтобы восстановить контроль над ними.

Катера Береговой Охраны и полицейский катер приближались к трем кораблям-дизелям с ревущими гудками и воющими сиренами. Вертолеты спускались все ниже и ниже.

Потом океан побелел.

Исчезли все звуки.

И океан стал светиться.

В четверти мили севернее Корал Гейбл гигантская белая игла разорвала поверхность воды, и антаресский космический корабль, творение не этого мира, выскользнул из земного океана, направляясь вверх и превращаясь в точку, быстро растворившуюся в синеве неба Флориды.

Все люди, находящиеся внизу, услышали единый голос в своих мыслях, когда путешественники обратились с прощальным словом к антаресским коконам, спящим под Камнями:

Мы будем служить Господу за вас.

Мы навеки едины с вами.

Спите.

Мы любим вас.

Ждите нас…

Примечания

1

Гаттеррас — название вида корабля.

2

Патио — внутренний дворик.

3

Соп — термин в игре.

4

Мох-Джонг — разновидность китайского домино. В ней играют 144 костяшки.

5

Процентки — игровой термин.

6

Исход — состоит из 40 глав и повествует о чудесном исходе евреев из Египта под предводительством Моисея.).

7

Сириус (canicula. лат) — каникулы, каникулярное время.

8

Около 6 °C.

9

Парусник — крупная рыба с очень высоким плавником.

10

«Джек Даниэлс» — спиртной напиток.

11

Около 41 градусов Цельсия.

12

Хэллоуин — вечер накануне Дня всех святых. Его празднование сопровождается изготовлением пугающих масок, фонариков из тыкв, изображением приведений, скелетов и т. д.

Content

Сэперштейн Дэвид Кокон

Дэвид Сэперштейн КОКОН

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Примечания