Владимир Гуркин

Прибайкальская кадриль

Действующие лица:

Саня Арефьев;

Николай Зягинцев;

Лида, жена Николая;

Валя, жена Сани;

Макеевна.

Действие первое

Картина первая

Август месяц — самая замечательная пора прибайкальского лета. Раннее утро. Поют петухи, щелкает бич пастуха, позванивает колокольчиками коровье стадо.

Мимо забора, над которым вздернули головы подсолнухи, заложив руки за спину, вышагивает Саня Арефьев. Сзади хвостиком болтается пустая авоська. Щурясь от яркого солнца, Саня тихонько подсмеивается. Одна из досок забора сдвинулась в сторону, и показались седые кудри Николая Звягинцева.

Николай. Сосед, мативо!

Саня (скакнув от неожиданности). Ой — и! Кто?!

Николай. Здоров! Откуд топаш?

Саня. Чего ты там? Здоров.

Николай. Макевны не видать?

Саня. Где?

Николай. Зыркни — зыркни за угол. Стоишь, как этот, мативо. Погляди Макевну.

Саня. А чего там глядеть? Коров Балабабин прогнал — и все. Пустая улица.

Николай (вылезая из дыры). Напугался, что ль?

Саня. Неожиданно, конечно.

Николай. Гляжу, идет, лыбится. Каку халеру любишься? Закуривай.

Саня. Не курю, знаешь ведь.

Николай (хохотнув). Потому и предлагаю, (Закуривая). Че смеялся-то?

Саня (кивнув на папиросы). Богатый….Папиросы.

Николай. Зять, мативо, Володька снабжат, привозит с городу. Садись.

Присаживается под забором.

Куда в такую рань бегал?

Саня (махнув рукой). Ай…За хлебом.

Николай. Хотты! В семь утра? С девяти хлебный-то!

Саня (удивляясь на самого себя). А я поглядел, вроде скоро девять на часах. Тридцать пять минут, ну и тридцать пять минут. Пришел, жду. Нету никого, тихо кругом. Война, что ли, началась…

Николай. А что, счас запросто.

Саня. Но. Тут Балабабин с коровами… Оказывается, еще только семь. Перепутал, наверно…

Николай. Стрелки, наверно, перерутал.

Саня. Но. Думаю, схожу, чтоб днем не мотаться. Сходил… Там, поди, без пятнадцати семь было, а подумал — тридцать пять девятого.

Николай. Финита, Санька! Старческий маразм! Или как его?

Саня. Но. Марзам.

Николай (сплюнув). Маразм! О! А ты… (передразнивая) марза — ам.

Саня (махнув рукой). Ай. Подумал-то правильно, про его подумал.

Помолчали.

Там кого делал, в чужом-то? (Кивнул в сторону огорода)

Николай (хихикнув). Засада, мативо. Ей я по — другому гаркну… Так гаркну…Не беременна, а родит. Володька, зять, с гаражом затеялся, кирпича навез… У ворот наших. Видел же?

Саня. Дак давно уж навез. И че?

Николай. Гляжу как-то, вроде один рядок меньше стал. А вчерась ставни открываю, и Макевна… Уже в конце улицы наяривает. На горбу мешок, задница выше головы, а тут кирпичок отдельно валяется. Сразу смекнул! (Смеется). Такую кару на нее наложу!

Саня (заглянув за угол забора в улицу). Эй, бежит! Макевна!

Николай (прячась в огороде). Придержи ее! Поздаровкайся подлиннее…А я с тылу (Скрывается)

Появляется Макеевна. Спешит, низко согнувшись под тяжестью мешка.

Саня. Здорово, Макевна! Бог в помощь, что ли?

Макеевна. А-а! Фу на тебя! Напугал, дядь Саня! (Опустила мешок на землю. Отдыхает.)

Саня. Устала?

Макеевна. Потаскай-ка.

Саня. Золото, что ль. тащишь?

Макеевна. А считай что и золото. Стоко хлопот с ими… Забодали.

Саня. С кем?

Макеевна (тараторя). Да вон с кирпичами. Печка на летеней кухне совсем как Бреска крепость — дым из всех щелей. Надо новую класть, а кирпичей нынче поди достань…Достаю, корячусь, а куда денешься… У Звягинцевых тягаю потихоньку. Смотри не выдай меня. Их Володька еще навезет, а мне-то взять неоткуда.

Из проема ловко и безсшумно вынырнул Николай, встал за спиной у Макеевны.

(Взваливая на себя мешок). Дядь Саша, поддень мне там взади…Повыше.

Николай (набрав побольше воздуха в грудь, рявкает). Стоять, мативо!!!

Макеевна от испуга роняет мешок с кирпичами прямо Николаю на ногу.

Прыгая на одной ноге, верещит сорванным голосом.) Едритт твою сажень!..

Макеевна. Ох, боженьки!.. Ох, матушки…

Николай. Ну, Макевна!.. Ну, в карман тебе чахотку!..

Макеевна. С неба, что ль, упал?

Саня. Да не, он с дыры.

Николай (перемежая писк с сипом) Ну, счас в шоры буду тебя брать!

Макеевна (испуганно успокаивая). Ладно — ладно, сразу в шоры… Чего уж ты?..

Николай. Ну не хрена себе! Из-за своих же кирпичей в калеках ходить?!

Макеевна. Че скажу-то, че скажу… Не орал бы так, дядь Коля, и не зашибла бы.

Николай (пищит). Голос куда подевался?

Макеевна. Ну дак сорвал. Зачем было орать? (Шепчет.) Ты б шепотом, шепотом.

Николай. Такую кобылу шепотом? А ну, тащи все назад! На весь поселок засрамлю, мативо!

Макеевна. Дай ногу посмотрю. Ниче не сломал? (осматривает ногу)

Николай. Ты ломала-то, не я. Твоя работа.

Макеевна. Славатебегосподи, зашиб маленько — и все. Пройдет.

Николай. А голос?

Макеевна. И голос пройдет. Молчи подольше, не напрягай его — и пройдет.

Николай. Понял, Санька?! Я молчать буду, а она на свою крепость… таскать.

Макеевна. Ниче не понимаю, дядь Коля. Как я его тебе? Ты че?

Саня (поясняя). Дак ставь, говорит.

Макеевна. Ну?

Николай. Вот и ставь. Поставишь скоко-то…может, угодишь ему, он и вернется в родное место.

Макеевна. Да я б уж угодила, но как? Как он вернется-то?

Николай (чешет кадык). А ему счас грамм пятьсот — и в точку. Как тут и был. Я ж не первый раз так с ним разбираюсь.

Макеевна. Правда?

Николай. Ну че, клястся тебе, что ли?

Макеевна. Да я верю, верю! Айда ко мне. Полечу тебя.

Николай. Белая?

Макеевна. Не подойдет?

Николай. В самый раз. Токо белая подходит. Айда, Санек, Сашка со мной.

Макеевна.. Одной-то хватит вам?

Николай. Там поглядим.

Макеевна. А у меня и нет больше. Одна есть — и все.

Саня. Не, я с утра не буду.

Николай. А че?

Саня. Шарахаться потом весь день.

Николай. С бутылки-то?

Макеевна. Хорошая водочка, со злинкой. Расчитаюсь ей за кирпичи, только не шуми. Договорились? Айдайте.

Николай. Сашка, пошли. Два часа еще до магазина. Маятсься будешь? (Макеевне) Помочь, что ли?

Макеевна. Ой, спасибо, да я сама…

Николай. Ладно, сама…Взваливает себе на спину мешок.) Тяжелый, мативо. (Его повело, чуть было не упал)

Саня (смеясь). Еще не пил, уже шатаешься.

Макеевна поддерживает сбоку Николая, с другой стороны помогает Саня.

Николай. Ну, ты, Макевна, здоровая… Токо кирпичи и таскать. Все, стабилизировался. Отпу-у-скай!

Его отпустили. Склонившись, Николай пошел, было, нормальным шагом, но от тяжести его начало заносить, шаг становится все быстрее и быстрее. Саня и Макеевна бегут следом.

Макеевна. Ой, не упади! Ой, тебя куда несет?! Ой, не упади!

Картина вторая

Из-за забора у богатой половины дома выглядывают ровно сложенные кирпичи. Отсюда и появляется Лида, жена Николая. Начинает открывать ставни; с противоположной стороны выходит жена Сани, Валя. Тоже идет к ставням.

Валя. Здравствуй, Лида. Слышу, гремишь уже…

Лида. Здрасьте- здрасьте. Гремлю, солнце-то вон уж где. Колька мой не у вас там?

Валя. Нету. И Саня куда-то подевался.

Лида. Они не на рыбалку сговорились?

Валя. Не знаю. Сказал бы.

Лида. Мой скажет… Всю жизнь бегает, как партизан.

Лида. Ага. Только тут стоял, моргнуть не успеешь — нету. Куда девался?

Валя. Ну хорошо же.

Лида. Да что хорошего? Умотал ведь. Хоть бы шею свою где свернул, отдохнула бы.

Валя. Типун тебе…

Лида. А хоть два. Погода — а… Не погода — благодать! Вот где его волки носят? Вы картошку пропололи?

Валя. Неделю как пропололи.

Лида. А у нас стоит. Он, паразит, дождей, что ли, ждет? Так дождется, будем в грязи хлюпаться.

Валя. Зять с дочкой подъедут, махом прополите.

Лида. Ну а че ж погоду-то упускать? По сырой-то хуже.

Валя. По сырой какая работа?.. Мука.

Лида. Но.

Пауза.

Валя. Лида., у вас с кирпичами ничего не сделается?

Лида. А чего с ними сделается?

Валя. Поворуют. Не боитесь?

Лида. Да ну. Кому они нужны?..

Валя. А мне кажется, их что-то меньше стало…

Лида. Да? Черт его знает…

Валя. Я к чему говорю: счас к зиме все печки перекладывают, и мы, вон, переложили. Так чтоб не подумали, если что.

Лида (глядя на кирпичи). Вроде, правда, меньше стало…

Валя. Я и говорю, чтоб на нас не подумали.

Лида. Только сейчас внимание обратила. Вообще-то, говорила Кольке, чтоб во двор перекидал. Как забегал, запсиховал.

Валя. А чего?

Лида. Зятю, говорит, надо, ему на гараж, пусть сам и таскается. Недолюбливает он Володьку-то. По каждой мелочи с ним пикируется. (Передразнивая мужа.) На черта мне их гараж? Че им, дача тут, что ли?

Валя. Хозяйственный у вас зять-то.

Лида. Но. Видишь, и дом нам облицевал, и крышу перекрыл… (Махнув рукой). Ревнует. (Вновь передразнивая Николая.) Че, говорит, он тут деятельничает? Его просят? Сдохну, тогда пусть че хотят с домом делают, счас я хозяин. (Вполне конкретно ругая воображаемого мужа.) Да хозяин ты, хозяин! Водку дуть ты хозяин, а не домом заниматься! Другим хоть не мешай! (Ерничая.) А мне и так хорошо, неча меня к могиле подпихивать. (Вале.) Вот и поговори с ним.

Валя. Ревнует к дому-то, ты погляди…

Лида. Прямо хуже ребенка. Надо идти, дел невпроворот.

Валя. Да — да, пойдем.

Расходятся в стороны.

Лида (простановилась у кирпичей). Валя!

Валя. Ага?

Лида. А, правда, что-то кирпичей меньше стало!

Валя. Я и говорю!

Лида. Счас я уж точно вижу!

Валя. Ну дак!

Лида (оглядываясь). Вот куда он запропастился?

Валя (оглядываясь). Вот где они?

Махнув рукой, обе уходят. Появляются Николай, Саня, Макевна. Николай и Саня с двух сторон опираются на Макеевну. Макеевна, пыхтя, добросовестно тащит мужиков. И у одного, и у другого подкашиваются ноги.

Николай. Все забирай! На фиг! Мне его гараж тут не к месту!

Макеевна. Не ори, дядь Коля! Ты чего раскричался?

Николай. Шепотом, правильно, Тсс, шепотом…

Саня (блаженн улыбаясь). Упои-ила нас Макевна… Хорошо…

Николай. Отлично просто!

Макеевна. Славатебегосподи, дотопали.

Николай. Пришли? Быстро.

Саня. Упои-ила нас Макевна…Хорошо.

Николай (Макеевне). Вишь, кирпичи? Утаскивай к едрене — фене. Токо тайком. Чтоб Лидка… Чтоб никто не видел. По ночам таскайся. Слышишь7

Макеевна. Сам-то не кричи.

Николай. Сколько тебе их надо?

Макеевна. Штучек десять, больше не надо.

Николай. Четыреста рублев — и все дела.

Макеевна. Четыреста рублей?!

Николай (словно уступая). Ладно! Пятьсот — и все дела!

Макеевна (обидевшись, возмущенно). По триста договаривались! Забыл?

Короткая пауза.

Саня. Инфляция. Да, Коль?

Николай. Точно, мативо! Инфляция!

Макеевна. Че это она у вас… Пока от дома шли подскочила?

Николай (энергично удивляясь инфляции). Вообще, коварная! Токо одна, уже другая…

Саня. Было триста, стало пятьсот. Упои — ила нас Макевна…

Макеевна. Не совестно, дядь Коля? Целых две бутылки у меня высадили!

Николай (возражая). А все равно сиплю. Саня, сиплю?

Саня. Не, у тебя хороший голос, Коля. Все понимаю.

Николай. Да? А че-то сиплю. Идет, мативо! Удовлетворюсь на трехста! Че стоим-то? (Макеевне.) Куда-нить нас девай.

Макеевна (обрадовавшись). А на завалинку… (Усаживает пьяных на завалинку.) Хорошо сидите, не хулиганьте.

Саня. Макевна, ну ты…упои-ила.

Макеевна. Тих — тих.

Саня. (отдавая честь). Есть! Тих!

Макеевна. Не проболтайте меня женам, а то и вам, и мне шею намылят.

Николай. Тсс, все путем.

Макеевна, пригнувшись, чтоб не заметили через окна, убегает.

Саня. А мы ниче плохого… Правильно? (возмущенно.) Николай, еще благодарны должны быть! Правильно?

Николай. Грамоты дадут. А теперь взятки — псс, мативо — гладки. Теперь хоть кол на голове… Уже гуляем. (Поет.)

Ехал цыган на коне верхом,

Видит, девушка идет с ведром…

Саня (подхватывает). Заглянул в вкдро, там нет воды…

Оба. Значит, мне не миновать беды!

Ой, ты, девица, постой — постой,

Будешь, девица, моей женой!

Отвечала девушка ему:

Я любви цыгаеской не пойму.

Айна на — на, на — на, на — на…

Николай начинает плясать, Саня хлопает в ладоши.

Айна на — на, на — на, на, на — на!

Распахивается окно, из него выглядывает Лида.

Лида. Колька! Едришкина вошь! Нализался? Успел! А там кто? И Саша! Валя! Валентина! (Скрывается в доме.)

Саня (оробев). Че, засекли нас?

Николай (смеясь). Счас, Саня, ку — фу начнется. Знаешь, че такое ку — фу?

Саня (стараясь выглядеть трезвым, осуждая). А ты, Коля, пя…пя — ный, что ли? А я ниче.

Николай (опешив). Да? А по бутылке на брата?..

Саня (удивившись). Да? А кто? Ты куда ходил, к кому?

Николай. А ты?

Саня. Я? (Пожав плечами). А я че? Я вон ставни… О, открыты? За хлебом ходил. Сходил…И все.

Николай (усмехнувшись, с иронией). Купил?

Саня. У?

Николай. Хлеба купил?

Саня. А белого не было. Черного буханку — и все.

Николай (психанув). Ты че?! Саня!..

Саня. Че?

Николай. Ты серьезно?

Саня. Еще огород полить — и все. А ты пьяный…что ли? А где ты так?

Николай (не веря собственным глазам). Нну, мативо! Ну ты сы — ыч…

Из калитки со стороны Арефьевых Лида ведет за руку Валю.

Лида. Полюбуйся на субчиков. Слышу, поет кто-то, выглянула… Орел мой под окнами кружит. Ты посмотри, Валя!

Валя. Так вижу. И слепой увидит. (Сане.) С какой радости нахлестался, скажи-ка?!

Саня. Сходил… За этим… За хлебом.

Валя. Каким хлебом? Времени — девяти нет!

Саня. А я почем знаю. Белого не было. Буханка черного — и все.

Валя. Ты кого мелешь? Ты хоть соображаешь, кого говоришь?

Саня (вытаскивая из кармана сетку). Сетка! Смотри.

Лида. Дак она пустая у тебя, Саня.

Саня (с упорством). В магазин…Булку черного.

Валя (теряя терпение). Ну, где она? Где? Покажи булку-то!

Саня. Нету, что ли? А как? Коля… ты не брал?

Николай. Ага. Во тут, на завалинке… умял. Махом. Ни крошки. О, сыч.

Саня. А как? Забыл, что ли? На этом… На прилавке. Счас схожу.

Валя (выхватив у мужа сетку). Я тебе схожу! Ты где, паразит, деньги взял?! Если из пенсии, все! Если из пенсии — прощайся с жизнью!.. (Убегает в дом).

Саня. Бесплатно! Слышь, Валь?! В чем соль-то, Валь!

Николай (смеясь). Мы боготворительно, Валюх!

Лида. Ты-то чего заливаешься, соловей курский?

Саня. Бесплатно, Лид, правда!

Лида (мужу). Тебя метелить надо, не Сашу.

Николай. А я причем?

Лида. Ведь черта рогатого с панталыку собьешь! Ты с кем связался, Саня?

Николай. Он че, пацан?

Лида. Глаза твои бесстыжие…

Николай. Лидка…

Лида. Люди всю картошку пропололи, один ходишь, глаза заливаешь.

Николай. Лида…

Лида. Моя бы воля, прибила бы, честное слово.

Николай. Лидия! Ты че на меня при людях? Ты че меня позоришь? (Вытаскивая из брюк ремень.) А ну, мативо…давай сюда! Счас научу родину любить! Санька, будем наших баб учить, как надо родину любить!

Лида. Ага, ага… Прям ласточкой лечу к милому плечу.

Николай ходит за Лидой.

(Отступая, продолжает ругать мужа.) Родину он любит… Последний стыд потерял, еще грозится.

Николай. Все, метелю! Я не Санька. Иди сюда! Вот на это место!

Лида (увернувшись, толкает мужа на завалинку). Давно на пятнадцать суток не залетал? Быстро организую. Сиди, не выкобенивайся!

Возвращается Валя.

Валя. Не пойму… Они на какие деньги пили?

Лида. Не брал?

Валя. Все вроде. Свои проверь, Лида. Может, на ваши гуляли?

Николай. Ха! У нее найдешь! Запрячет, потом сам три дня ходит, ищет.

Лида. Не прятала. б, давно по миру голыми ходили б. У людей мужья как мужья… Баламут треклятый. Еще и других с ума сводит, за собой тащит.

Валя. А вот, посмотрите, пожалуйста, на него, на другого. Притих. И чем лучше? Не знаешь, с какой стороны фортель выкинет. За хлебом он ходил…

Лида. По сравнению-то если, не мужик Саня, а…

Валя. Правильно.

Лида. Клад сокровенный!

Валя.. Кла-ад?

Лида. Сокровенный клад, меньше не скажешь.

Николай. Ну и беги к своему складу… Тьфу ты! (Сане.) Как тебя?

Саня. А я ниче.

Валя. Вот так клад! Сверкает весь, глазам жмурко.

Лида. Неправда, что ли? И воды натаскает, и двор уберет, и картошка не запущена, и пакость эту не пьянствует…

Валя (подхватывая). …ни в одном глазу, и только задачки по арифметике решает. Вместе с солнышком встает и реша-ает. Много нарешался?

Саня. Почем я знаю. Нормально.

Валя. Нормально, по самое горлышко.

Лида. Моего б тебе, без штанов в один день оставит. За стопку готов…я просто не знаю. Родину он любить учит… Сам-то ты ее любишь, родину-то?

Николай. Аббажаю! Саня, я за родину!.. (Лиде.) Че ты прибедняешься? В коврах — хрусталях живешь, другим и не снилось. Я в застое, мативо, Валя, знаешь сколько напахал?

Валя. Конечно, знаю. Весь поселок знает: хорошо живете. Рыбнадзорщиком стоко лет — и плохо жить?

Лида (Николаю). Где ты его углядел, хрусталь? Весь укокошил. (Вале,) Глаза зальет и пошел слон в Европу. Сколько у меня этих рюмочек было? С золотым ободком, помнишь?

Валя. Ну.

Лида. Наталья с Володькой приедут с городу или гости, одна стыдоба за стол сажать. Всю посуду перебил, черт рыжий. Четыре рюмочки осталось.

Валя. Конечно, чуть что не по тебе, ты на него. Крик на весь поселок. Ему ж обидно.

Николай. Обидно, Валюха!

Валя. Отстаивает себя, защищаешься, правильно. Не кричи — и все.

Лида. Иди, поживи с ним, погляжу, надолго твоего молчания хватит.

Валя. Ну, если у человека характер такой веселый, че его укорачивать?

Лида. Песни петь, да по бабам бегать, ох, и много ума надо. Сидишь у Сашки своего за пазухой! Токо что титьку, как дитя, не дерет! Без направленности, без наказа шагу ступить не может: все обскажи, все покажи. Это разве мужик, без самостоятельности? Никакого сравнения с Николаем!

Лида. Ну, вот и бери его себе! А мне Сашку своего давай! Поглядим, кто из нас первым взвоет.

Валя. Не взвоем, не взвоем.

Лида. Запричитаешь… (передразнивая). …ой, назад Санечку моего давай! Ой, забирай своего крученного, кобелюгу чертова!

Валя. Лучше с крученым, чем с вареным. Мышью на крупу надуется, на целый день у окна засядет…Побегаешь вокруг…день — другой, вспомнишь Кольку, да поздно будет.

Лида. Да ты же первой и развернешься!

Валя. Ни черта не развернусь! Мне учительшей да нянькой вот так надоело быть!

Лида. Очень хорошо. Я от синяков хоть отдохну.

Валя. А мы с ним песни будем петь с дружбой и весельем. Да, Николай?

Николай. Валентина, ты эту дуру не слушай, у меня и привычки — то махаться нету! Но выходит! Когда заругается, забазарит, памятник из себя выведет! Памятник, мативо, не сдержится!

Валя. Выведет — выведет, Коля. Я же вижу.

Саня. Я не нравлюсь, что ли? (Лиде.) Указами замучила, Лида, чеснслово. Каждую минуту, каждый день указ.

Лида. Вот и пусть друг друга учат: он ее — родину любить, она его — как жить. Поглядим, что у них получится. Поглядим, Саня?

Саня. А я, Лида, все умею! Плотничать? Пожалуйста. Постирать? Пожалуйста! Борщ вот такой могу замастырить! Ты, Николай, можешь?

Николай. Не мужское дело. В механике — я дока. Движок починить… Правильно, Лид…то есть, Валь?

Валя. Конечно. Борщ он варит… Нашел, чем хвастаться. Может, еще и рожать научишься?

Саня. Между прочим, даже интересно. А, Николай?

Николай. Кого?! Рожать тебе интересно?

Саня. А мы б так у их последний козырь и выбили! Сами с усам! А получите вырожденного собственными успехами! И бабам полекше.

Валя. Ой, дурачо-ок…

Николай. Ну, мативо, мучиться еще.

Лида (Николаю). Не понимаешь в душевности — и умолкни. Молюсь я на тебя, Саня. Это ж один на миллион за наши страдания так переживает. Поищи — не найдешь.

Валя. Нашла?

Лида. Нашла.

Валя. Вот и замолитесь… хоть до посинения. Оба.

Лида. Чего надо, того и сделаем. Не командуй.

Валя. Ну и идите. Чего сидите? Время-то идет. Николай, айда пока веник принесем.

Николай. Зачем?

Валя. А погляди хорошенько под ними. Ниче не видать?

Николай. А че там?

Валя. Песку много навалило? Срок-то бежит, а им еще вырожденных клепать.

Николай (хохочет). Лидк! Точно! Песок-то сыплется! Не совок, лопату совковую надо! Ниче, да, Саньк?

Лида (Уводя Саню). А пойдем, Саня! Дурость их вечелая до добра не доведет.

Валя. Не пугай, не пугай.

Николай. А ни фига мы не боимся!

Лида (Вале). Прибежишь за Сашкой… (показав кукиш) …вот его увидишь!

Валя. Фи, провалитесь вы оба, очень надо. Гляди, сама не всполошись. И не на фигу нарвешься, фикусом запулю. Идем, Коля. (Уводит Николая.)

Николай (на ходу). Это как?! По другим территориям распределяемся? А давайте! А спытаем новое блаженство!

Картина третья

Поздний вечер. На половине Звягинцевых. За столом Лида и Саня пьют чай.

Лида. Не болит?

Саня. Голова? Ничего, кажись…Поспал.

Лида. А то — надо, похмелись? Бражка есть у нас.

Саня. Бражка?

Лида. В подполье. За картошку спрятала от Кольки. Никак дотерпеть не может: еще не выбродит толком, уже хлещет. Вот и прячу. Хочешь слажу? Нацежу тебе?

Саня. Ай, мороки больше. Потом опять похмеляться… Лучше чаю. Я чай люблю.

Лида (подливая Сане чай). Сахар сыпь, сыпь.

Саня. Дорогой, зараза, стал.

Лида. Ну и че теперь, пустой пить? Пей — пей.

Саня. Спасибо.

Пауза.

Лида. Погоди-ка! Из головы вылетело. Сюрприз тебе, Саня, будет! (Выскочила из-за стола, убежала в другую комнату. Возвращается, неся охапку пачек с папиросами. Вываливает перед Саней на стол.) Богатство у меня, видишь, какое? Кури на счастье.

Саня. Ого! Много…Дорогие они счас. Сколько тут?

Лида. Двадцать пачек. Хватит? А нет — Володя еще привезет.

Саня. Много… Если по четыреста рублей… Что ж получится?

Лида. Тебя Валька задачником обозвала… Считай.

Саня. Двадцать на четыреста…

Лида. Да че тут решать? Восемь тыщ рублей.

Саня. Ого! Еще стоко же — и полпенсии! Кого, больше! А тут… Восемь тыщ?!

Лида. В продавцах десять лет отбухала и считать не умею? Восемь и будет.

Саня. Надо же.

Лида. Накуривайся. Кольку в сени курить гоняла, а ты можешь тут, на кухне. Только в печку, в нее хорошо дым уходит.

Саня. Да не, я здесь…

Лида. В комнате?

Саня (кивнув). Посижу.

Короткая пауза.

Лида. Нет уж, Саня. Дым не переношу, и так тебя в печку отправляю, разрешила… Иди там кури.

Саня. Зачем? Не надо.

Лида. Да как не надо — то? Мне потом кашлять всю ночь, задыхаться? Не ожидала от тебя, чесно слово.

Саня. Лид, я ж не курю. За всю жизнь два раза курнул: перед армией и на свадьбе, и все.

Лида. Да-а?! Тьфу на меня! (Смеется.) Помнила ведь! В пример Кольке ставила! Тьфу! Сижу, дура, уговариваю. Ое-еой, совсем чеканулась.

Саня (радостно согласившись). Но.

Лида. И куда их теперь? Еще пять пачек осталось, в руки не влезли.

Саня. А потом?

Лида. А что потом? Жить как жили, куда денешься…

Молчание.

Саня. Дак вы понарошке, что ли, затеялись? Не по правде?

Лида. Почему «не по правде»? Ты же тут.

Саня. Тут… Совсем или как?

Лида. Ну. как…Поживи сколько-то. На диване поспишь. У нас большой диван.

Саня. На диване?

Лида. Хочешь, я на диване? Спи на кровате. Или…Как ты хочешь?

Саня. А я че? Я ниче. Вы ж с Валентиной…гхм…меня и Николая перетасовали. Сговорились с Валей, чтобы так вот?

Лида. Ниче не сговаривались. Ей шлея под хвост — нашла кого защищать, — а и мы не рыжие. У меня не задержится.

Саня. Дак они-то, слышишь, по правде могут начать…

Лида. Кого начать?

Саня. Гхм…Жить. Ходить вместе. Спать.

Лида. Ну и пусть ходят. (Спохватившись.) Почему это они спать вместе будут?

Саня. Ходить вместе, а спать… Ху — ты, и спать, наверное. Если по правде, если не сговаривались.

Лида. Да ладно тебе… Вообще — то не сговаривались, слово за слово…И что теперь?

Саня. Может, сходить, спросить, как они собираются?

Лида. Счас, побежала. Говорила, будто я из-за Кольки на весь поселок крик подымаю, будто срамлю его? Говорила. Теперь при случае накостыляет ей, отведет душеньку…Не на поселок — на всю область заблажит.

Саня. Драться начнет? Бить?

Лида. Бить не бить, а погонять лишний раз…Привыкнут маленько друг к другу, и начнется. (Со слезами в голосе.) Я че, от хорошей жизни, от покоя у вас периодически-то…скрывалась — то?

Саня (испуганно). Елки…Сходить, что ли? (Подошел к стене, прислушался.) Тихо, вроде…

Лида (тоже подошла и прислушалась). Глядишь, и вправду с любовью затеются. До сих пор как молодой скачет.

Саня. Колька?

Лида. Глаз да глаз за ним… Не шубуршатся?

Саня. Кажись, ходят.

Картина четвертая

Тот же вечер, почти перешедший в ночь. На половине Арефьевых. Николай сидит на полу в центре комнаты. Из большого ковша пьет воду. Рядом стоит Валя, ждет.

Николай. Хху-у-у! Хорошо. Спасибо, Валюха. (Отдает ковш.)

Валя. Поспал? (Поднимает с пола подушку.) Храпишь ты, Николай, прямо как военный оркестр. Ухохоталась. Заслушалась, ей — богу.

Николай. Это могём. (Оглядываясь.) На полу спал?

Валя. Уж тащила на кровать, тащила… Бесполезно. Упал и замертво, и засви — ста — ал…

Николай. Старый, мативо, стал, вот и храплю.

Валя. А вкусно храпишь.

Николай. Как?

Валя. Заразительно очень. Думаю, похрапеть, что ли, заодно. Что потерял?

Николай. Папиросы.

Валя. На стол выложила, а то помял бы. На. (Подала пачку.)

Николай. Пойду в сенцы, подымлю.

Валя. Да кури в доме! В холоде сидеть — какая радость? Прохладно теперь по ночам.

Николай. Лидка в комнатах не разрешает, гоняет, как собаку, на улицу. (Закуривает.)

Валя. А я тебе и пепелку дам. Для красоты стоит, бездельничит. Пригодилась. Сиди и кури спокойно. Чё туда — сюда бегать? Дымка мужеского понюхаю-ю…

Николай. Санька куда подевался?

Валя. Здра-асьте. (Показав на стену.) Там. Ты здесь, он — там. Такая жизнь началась.

Николай (сообразив). Мативо — о! Я и забыл! (Хохотнув.) Ну и чё у них там? Ладят?

Валя. И не суюсь, мне и неинтересно… Как хотят, так пусть и будет.

Николай. Валюха! Дак теперь ты моя жена?! Баш на баш?! Да?!

Валя (прикрыв себе рот, полушепотом). Куда орешь-то? Ты что?! (Показала на стену.)

Николай. Да там не слышно.

Валя. Когда не слышно, а когда — рраз — и слышно сделается.

Небольшая пауза.

Николай. Санька-то как, хороший петух? Плохой, наверно, если меня тащила.

Валя. Куда тащила?

Николай. На кровать, сама сказала.

Валя. На его кровать, не к себе же! Ты как про меня подумал? Обалдел?

Николай. У вас чё… кровати разные?

Валя. Давно уж разные.

Николай (хохотнув). Лет сто? А мы с Лидкой еще стукаемся!

Валя. Николай, перестань!

Николай. Не, Валь, без понтов! Шучу, думаешь?

Валя. Колька!

Николай (кричит в сторону своей половины дома). Лидуха, ух! Работает за двух! Она у меня заводная! А чё?

Валя. Оё — ёё — ёй! Ой, с ума сошел!..

Николай. Валюха! У вас щас самая пора!

Валя. Какая пора? Со стыда умру…

Николай. Во, пора! Вы ж не беременеете! Финита! Отлично просто!

Валя. Батюшки! В гроб загонишь срамотой своей!

Николай. Ничё не срамота!

Валя. А чё ж это? Срамота и есть.

Николай. Жизнь, Валюха! Токо самая медовуха и начинается! (Смеясь, ходит за Валей.)

Валя. Не угомонишься — беру платок и… Уйду. Честное слово, уйду.

Николай. Ку-да? Ты чё?

Валя. А хоть в баню. Там посижу, пока не утихомиришься.

Николай. О! И я! Потремся!

Валя, схватив платок, пытается уйти.

(Не пускает ее.) Ладно, Валь. Чё, как маленькая?

Валя. Пошла — пошла… Со стыда мне тут сгорать?

Николай. Да я же шуткую! Не обижайсь! Мативо! Шуток не понимаешь?

Валя (ткнув в сторону стены). Услышат, чё про нас подумают?

Николай. Семейна жизнь. Вы же махнулись нами? Махнулись.

Валя (не зная, как быть). Ну и… сразу это… На дыбы сразу?

Николай. Не сразу. Песни с тобой на завалинке пели? Весь день пели. Отоспался. А скоко ждать?

Валя. Кого ждать?

Николай. Ну, мативо… Ладно, сымаем проблему… Пока.

Молчание.

Валя. Угомонился?

Николай кивнул.

Слава Богу.

Николай. Операцию надо провернуть. У вас похмелиться есть чем?

Валя. Нету ничё, и хватит уж…

Николай. Не, мне без поправки кранты. У Лидки бражка… Может, сходишь? Ковшик нальет тебе…

Валя. Разругались, и нате вам, нарисовалась. Чё уж, у меня и гордости нет?

Николай. Папирос… Две штуки осталось. Дома двадцать пять пачек. Добыть как-то надо.

Валя. Как?

Николай. Маневром каким-нибудь.

Валя. Каким манером туда сунешься? Даже не знаю… Попробуй, сбегай.

Николай. Не пойдет. Думает, если у ней мужик чужой, я с ума сойду или на коленки перед ней стану. За писят лет не угнула, теперь финита! Ушел автобус. Тихо! Стучат?

Прислушались. За стеной слышен стук молотка.

Валя. Кого-то приколачивают…

Николай (подскочив к стене). Ковер, мативо, прибивает!

Валя. Ковер? Чё это они на ночь глядя?

Николай. Того! Прибивает… Ну, я ей!.. (Кричит в стену.) Ты что ж, зараза, делаешь?!

Валя. С лица упал, гляди-ка! Пусть прибивает. Чё такого-то?

Николай. Нну, мативо, бабы!.. Доиграетесь.

Валя. Тц! Ну и что за беда? Подумаешь, ковер…

Николай (бьет себя по лбу). Она ж его прибивает!

Валя. Ну?

Николай. Гну! И счас в койку с Санькой нырнет!

Валя. Да ну — у.

Николай. Как разругаемся, ковры снимает и прячет; как на мировую — ковер назад на стенку и это… сами это…

Валя. В койку?

Николай. Ну! Сча-ас клепанут, мативо, вырожденного успехами. Дай закурить.

Валя дрожащими руками подает Николаю папиросу, зажигает спичку.

Сама-то дрожишь?

Валя. С коврами вашими… (Вдруг вспомнив, обрадовалась.) Ты знаешь хоть, где она их прячет? У нас и прячет! Утром увидела тебя пьяного, через огород сразу ко мне и притащила.

Николай. Ковер?

Валя. Не один, два! Их два у вас?

Николай. Но?

Валя. Но! Вон они, за дверью стоят!

Николай. Оба? (Пробежал к дверям, посмотрел.) А чё ж она там приколачивает? Каку холеру?

Валя. Откуда я знаю.

Николай. На арапа берут! Кто первый не выдержит! Во! Лидуха! Во, молодец! Валя. А третьего у вас нет?

Николай (насторожившись). А?

Валя. Может, третий ковер есть?

Николай (присев от неожиданности). Третий?.. Кажись, нету… Да не — ету… Точно нету! Говорю, на арапа! (Внимательно посмотрел себе под ноги.) Крышка в подпол?

Валя. А куда же? Как у вас.

Николай. Давай плоскогубцы и топорик Маневр придумал насчет бражки. Помнишь Харчевникова? Сосед у Валентин Григорича был. Не помнишь Харчевникова?

Валя. Степку-то? Помню. Помер давно.

Николай. У их дом тоже на два хозяина был.

Валя. Знаю, ну и что?

Николай. Так он в свое подполье, Григорич рассказывал, через соседское пробирался.

Валя. Зачем?

Николай. За самогонкой. Самогонку там хранили, а теща ему запрещала, не давала. Дак он из соседского подполья в свое — нырк! Счас передовым, многолетним опытом и до моей бражки доберемся.

Валя. Ой, Николай, чё уж., так выпить хочется? (Идет доставать инструменты.) Николай. Мстить, Валюха, будем! За стуки, мативо! За имитации! У нас еще легче, чем у Степки: не земля — доски. Доску оттяну, а за картошкой бутыль. Эна думает, что я не знаю, а я уж там сколько-то отпил! Валя (подавая топор и плоскогубцы). Ох, разгневается Лида…

Николай. Пусть узнает сначала. Пока хватится… (Открывает подполье.) Еще и подслушаем, все их тайны выведаем. (Спускается в подполье.)

Валя. Свет у лестницы, как спустишься — сбоку. (Спускаясь за Николаем.) На коробок, чиркни спичкой. Сумашедшие прямо… Ерунду какую-то творим. (Скрывается.)

Картина пятая

На половине Звягинцевых. В комнате Лида и Саня.

Саня. А если еще на завалинке сидят? Нет, так ставни уже закрыты, все равно жак не подглядишь.

Лида. Из огорода в кухонное посмотрим. Если занавески не задернуты — шдим. Хочу на долбака своего полюбоваться, как он там от стуков наших бесится..

Саня. Секретно надо, чтоб не припутали.

Лида (одеваясь). Темное накину, а ты Колькин плащ… На.

Саня. Зачем?

Лида. В светлом сразу внимание обратят, безопасней в темном. Одевай — одевай. Все?

Саня (надев плащ). Готов.

Лида (шепотом). Пошли.

Лида и Саня уходят из дома, и тут крышка подполья слегка приподнялась, показалась голова Николая. Осмотревшись, Николай поднимается в комнату. На цыпочках прошелся по дому, вернулся к подполью с пустой банкой в руках.

Николай. Валюх, их и дома-то нет. Слышь?

Валя (высунувшись из подполья). А что прибивали?

Николай. Ничего не прибивали. Провокация. Вылезай сюда.

Валя. Вдруг зайдут…

Николай. На дверь крючок накинул.

Валя. Догадаются.

Николай. А мы в подпол моментом, ни черта не догадаются Необъяснимое явление, энэло и все. Подай-ка бутыль. (Вытащив бутыль, отливает в банку бражку.) Как шампаньеро шипит, а ей все недоброди-ило… Взорвется скоро. (Пьет из банки.)

Валя. И свет горит, и дверь нараспашку…

Николай. Хошь попробовать?

Валя. Они куда умотали-то?

Залаяла собака. К Арефьевым осторожно входят Лида и Саня. С недоумением оглядываются. Теперь видно, что происходит в обеих половинах дома.

Саня. Они куда умотали-то

Николай. Может, попариться пошли?

Лида. И в бане света нет.

Валя. Коля, на столе… папиросы.

Лида (разглядывая пачку, оставленную Николаем). Две штуки осталось…

Валя. Бери сколько-нибудь, чтоб не догадались.

Николай. А кончатся?

Лида. Кончатся, на стены начнет кидаться. Теперь где он их найдет — возьмет?

Саня. Тcсс. (Показывает на открытое подполье. Медленно подбирается к нему, заглядывает.)

Валя. Дрожмя дрожу… Пошли уж, Николай.

Николай. Наверно, у ворот на лавочке сидят. Пачку? Две? С какой радости-то, мативо?!(Рассовывает папиросы в карманы, за пазуху.)

Валя. Бутыль ставь на место, давай мне банку.

Николай. Валюх… (Смеется.) Под кровать бутыль! От так от. Поглубже. Сёдня — завтра она им даст…Отсалютует Во, кинуха будет!

Саня. И там нет.

Лида. Наверно, у ворот на лавочке сидят. Весь день пели, не напелись.

Саня. Не слышно, вроде.

Лида. Ковры где-то?.. Вот они! Саш, бери ковер, и я. С какой радости им оставлять?

Взвалив на себя ковры, уходят.

Валя. Байкал, что ли, надрывается? Бежим скорее! (Спускается в подполье.)

Николай. Крючок откину! Все! Иду следом! (Спустившись, закрывает за собой крышку.)

Возвращаясь, вваливаются с коврами Лида и Саня; на другой половине дома из подполья вылезают Валя и Николай.

Пауза.

Саня. Лид…

Валя. Коль…

Саня. А где папиросы-то?

Валя. А где ковры-то?

Лида и Николай (одновременно). Тю ты… Мама родная!

Действие второе

Картина шестая

Вновь утро, вновь забор с подсолнухами. Одна из досок отошла в сторону, выглянул С а н я и тут же скрылся. С мешком на спине появляется Макеевна. Прошла мимо дыры, откуда выглядывал Саня. Остановилась, отдыхает.

Голос Сани. Макевна!

Макеевна. А! Божемой! Кто?! Где?!

Саня (выглядывая). Макевна…

Макеевна. Вы чё там, ночуете по очереди? Чокнусь из-за вас.

Саня. Испугалась?

Макеевна. Седые, а как пацанье хулиганите.

Саня (пытаясь выбраться из дыры). Помоги, не пускает чё-то…

Макеевна. Кого там потерял?

Саня. Ни взад, ни вперед…

Макеевна. Нарочно меня пугаете?

Саня. Како нарочно… Помоги, зацепился.

Макеевна. По чужим огородам не будете лазать. (Помогает.) Ну?

Саня. Нникак. (Рванулся, раздался треск.) Хуты, заразка.

Макеевна. Двигаешься?

Саня (вылезая). Двигаюсь… Трещало что-то… (Ощупывает себя.)

Макеевна. Развернись. (Поворачивает Саню спиной к себе.)

Саня. Порвал?

Макеевна. Порвал, конечно. Да си — ильно.

Саня. Штаны?

Макеевна. На самом помрачительном месте, дядь Саня! Прям глаз не отвести. Постой маленько, полюбуюсь.

Саня. Куда я так теперь?

Макеевна. Домой, куда…

Саня (показав на мешок). Кирпичи?

Макеевна (быстрым шепотом). Никто не видел. Как с дядь Колей договорились, так и таскаюсь. Пять штук тут, завтра еще пять возьму и хватит. И сразу уплачу ему, и от греха подальше. Мне тоже с обманом-то не очень радостно.

Саня. Давай, наверно, их назад…

Макеевна (опешив). Как «назад»? Он чё, передумал?

Саня. Николай уже получается ни при чем. Я прикинул: с кого спросят? Теперь с меня, наверное. (Тяжело вздохнул.)

Макеевна. С тебя?

Саня. Но. Ответственный получаюсь… Так что… кончилась лавочка. На место кирпичи надо.

Короткая пауза.

Макеевна (психанув). Ни черта вам не верну! Забодали… То бери, то относи… А с какой горки ты вдруг ответственным заделался?

Саня. Пойди пойми… (Вздохнув.) Мы там перетасовались… Володька спросит, а чё я ему скажу? Хранить обязан был? Обязан.

Макеевна. Сторожить к ним нанялся?

Саня. Не-ет. Зять он мой со вчерашнего получается.

Макеевна. Николай?

Саня. Володька.

Макеевна. Володька — зять?

Саня. Но.

Макеевна. А Звягинцеву он тогда кто?

Саня. И ему зять.

Макеевна. Ничё не понимаю.

Саня. Я понимаю? Куда, вон, со штанами бежать… не известно.

Макеевна. Куда… К жене и беги, зашьет.

Саня. Дак… которая?

Макеевна. А у тебя их что — на каждом стуле по фигуре? Десять штук?

Саня. Почему? Токо две получается. Одна законная…

Макеевна. Ну, тетя Валя.

Саня. И одна… Как сказать-то? О! Спорная. Под настроение получилась.

Макеевна. Любовница?! Любовку завел?!

Саня (сразу). Я с ей не спал, я на диване. (Помолчав.) С любовкой-то чё… Пошел и отнес ей штаны, а тут… Позорно как-то, неловко. Может, зашьешь? Выручишь? А кирпичи я сам могу…

Макеевна. Куда?

Саня. На место, наверно.

Макеевна. Хорошо сообразил. Он кирпичи на место какое-то непонятное тащит, а я за им бегу, задницу на лету латаю! Ты картину такую представь себе.

Саня. А как? К тебе сначала?

Макеевна (готовясь взвалить на себя мешок). Поддень-ка мне там сзади. Поддень — поддень.

Саня. Давай я сам.

Макеевна. Сам с усам? Ну, давай сам. (Помогает Сане.) Удобно?

Саня. Правда, тяжелый. Пошли? (Двинулся, но не в нужную Макеевке сторону.)

Макеевна (разворачивая Саню). Э — э! Направление правильное держи! Зашагал…

Саня. Обставилось так.

Макеевна. Разберемся.

Саня. Само… Я не из вреда. Обставилось так.

Макеевна. Расскажешь — расскажешь. Я ж с кирпичами теперь по-честному вожусь. Дак идешь или нет?

Саня. Дак иду.

Макеевна. Толком объясни, как получилось, что у вас один зять на двоих?

Саня. А Валя с Лидой чего-то не поделили, тогда нас поделили.

Уходят.

Картина седьмая

У дома Звягинцевых и Арефьевых. Николай сидит на завалинке, курит. Распахнулось окно, выглянула Лида.

Лида (с вызовом). Здравствуй, Николай Гаврилыч!

Николай. Здравствуй — хвастуй, соседка. Чё разоралась?

Лида. Здороваюсь. Здороваюсь, а не ору.

Николай. Да? Уж больно с подковыркой здороваешься. (Передразнивая, фальцетом.) Здра-асьте, Николай Гаврилыч… мативо. Чё надо?

Лида. Ничё не надо. Давай, вон, не кури здесь. Дым прямо в комнаты тянет. С какой стати я тебя поднюхивать должна?

Николай. Не поднюхивай, не собака, поди.

Лида. Иди в свой двор и кури там. Собака… Сам-то кто?

Николай. Я? Этот… (Смеется.) Молодожен!

Лида. Молодожен… Невестушка-то где? Выгнала?

Николай. Зачем? Отдыхает, устала. А я, вишь, покурить вышел. После этого дела всегда курить хочется. Чё, забыла?

Лида, захлопнув окно, скрылась в доме. Вышла Валя.

Валя (негромко, таясь). Ковры из головы не идут… Ты с кем тут?

Николай. Один. Сижу.

Валя. Послышалось, разговариваешь с кем-то.

Николай. Лидка. В окно выглядывала.

Валя. Ну и чё?

Николай. А чё? Отбрил, мативо. Счас по избе бегает, пыхтит.

Валя. Как ей про ковры сказать? Где искать — ума не приложу. Может, в милицию обратиться?

Николай. Не гони. Есть наметка.

Валя. Какая наметка?

Николай. Зацепка, мативо. Тут у одной ручки с ящичком, надо проверить.

Валя. Да когда успели-то? Мы ж из дому не выходили?

Николай. А пока бражку в подполье работали, зашли и… Долго ли. Байкал-то рычал.

Валя. Лаял, да.

Николай. Пойду, разведаю счас.

Валя (показывая пальцем на кирпичи). Смотри — смотри! И кирпичей, вроде, опять меньше стало. Коля, сходи-ка к милиционеру, мне кажется, одна шайка — лейка здесь орудует.

Николай (испугавшись). Тихо! За кирпичи молчи! Кирпичи отдельно, ковры отдельно. Не мешай в кучу. (Прислушавшись.) Лидка гремит?

Валя. А?

Николай. Не Лидка идет?

Валя (заторопившись). Беги, разведывай, а я…

Николай. Ну-ка, покричи мне… Чё-нить крикни на меня для маскировки. Пошли меня куда-нибудь.

Валя. Куда?

Николай. Не знаешь, куда посылают?

Валя. Но не туда же.

Николай. О! Само то! Быстрей, счас выйдет!

Валя. Ох, ты… И куда послать-то не знаю, растерялась.

Николай. Мативо… За водой! Во! При Лидке! За водой пошли!

Валя. Ага — ага! Счас!

Николай. Куда ты?

Валя. За ведрами! (Убегает.)

Вышла Лида с ведрами и коромыслом.

Николай. Тю ты, и ты?! Тоже за водой?

Лида не отвечает. Появляется Валя, как и Лида, с ведрами и коромыслом.

Валя (кричит Николаю, словно тот на другом конце поселка). Коля — а, сбегай по водичку! (Увидев Лиду.) Здрасьте…

Лида (глядя на кирпичи). Не снег — камень, а тают на глазах. (Вале.) Здравствуйте. По соседям пройтись, посмотреть… Точно кто-то из своих.

Валя (растерянно). В огороде из трубы мутная вода какая-то… Вот… За колодезной решили. Она почему мутная стала? Не понимаю.

Лида. Замутили, вот и мутная.

Валя. А кто?

Лида. Из Америки, что ль, кто приехал? Сами и замутили. (Ушла.)

Николай. Америку приплела… Ни к селу, ни к городу.

Валя. За водой-то пойдешь или уже нет?

Николай. А чё, в огороде, правда, мутная?

Валя. Не знаю. Вчера чистая была.

Николай. Иди проверь, и я двину.

Валя. На разведку?

Николай. На разведку, мативо. Твой-то носу не кажет, припух.

Валя. Припух, ага. А с водой как быть? Неудобно: с ведрами показались. Подумает, из-за нее поворотили.

Николай. Лидка?

Валя. Где она там? (Прикрыв ладонью глаза от солнца, высматривает Лиду.) Далеко ушла, не вижу.

Николай убегает.

Николай… (Оглянулась.) Господи, как сквозь землю… Николай! (Помявшись, пошла было вновь за водой, но вернулась. пошла и вновь вернулась. От досады бросила коромысло, ведра, села на завалинку, заплакала.)

Картина восьмая

Двор в усадьбе Макеевны. Макеевна от смеха не знает где приткнуться. На плече у нее Санины брюки. Саня — в трусах и пиджаке — ходит за Макеевной, пытаясь втолковать, что рассказ его совсем не смешон.

Саня. Ну, правда, слышь, Макевна!..

Макеевна. Слышу — слышу.

Саня. Скажи, развал? Не, без смеха.

Макеевна. Не могу. Смех и есть.

Саня. И у нас развал!

Макеевна. Вам-то что?

Саня. А как? Куда страна, туда и мы. Ниточкой за иголкой.

Макеевна. Не женами же меняться. Прямо комики, ей — богу. Ой, в боку закололо. Довел меня. Ну, дядь Сань… Ну, артист. (Присела на крыльцо, начинает зашивать брюки.)

Саня. Не во мне дело! И не в Кольке!

Макеевна. А в ком?

Саня. В тревожности положения! Раньше, слышь, раньше на речку смотришь — речка и речка, ничего особенного, все хорошо, замечательно даже. А теперь смотрю и думаю: отравленная! Вот течет, понимаешь, отрава! Отрава одна течет, и про другое не думается. Рыбы мало, правильно, но кажную минуту про отраву думать тоже… тяжело. Невыносимо прямо. И в этих, в продуктах, еще черт навалял. Ну, этих… Ну, как их?

Макеевна. Ну, кого?

Саня. Ну, эти… Стициды! О! Уже не морковка, не капуста, а стициды и стициды.

Макеевна. У себя на огороде, поди, здоровые овощи.

Саня. А дожди химические! Химия, говорят, оттуда шарахает! На небо закинешься, полюбоваться им, к примеру, захотелось, а про химию думаешь. Не хочешь, а думаешь. А на фиг мне эта химия? Потом… (Дрогнувшим голосом.) Мишка с Васькой, сыновья-то, в Ростове у нас. Знаешь, да?

Макеевна. В самом Ростове?

Саня. В Богаевском районе. Скоко там километров? Десять или семисят от города?

Макеевна. Я почем знаю?

Саня. И я не помню. С женами, с детями… всем кагалом уехали и живут. Так?

Макеевна. Далеко забрались.

Саня. Ну, так получилось. Край-то богатый, урожайный. Дак вот, раз в два года, а к нам, в Сибирь, погостить заявлялись. А теперь и не выберешься. На один билет полгода упираться. Это жизнь?

Макеевна. Может, лучше станет когда-нибудь?

Саня. Так не видать чё-то, чтоб лучше. Хуже и хуже, это видать.

Макеевна. И без очков, правда.

Саня. Я, слышь, локаторы настрою на радио: почем там нынче билеты…

Макеевна. А почем?

Саня. Дак там инфляция! В какую дырку ни ткнись… Везде. Теперь токо ее и караулю. Для роцтвенников совсем места в голове не осталось, одна инфляция на уме.

Макеевна. А я, дядь Саня, раньше думала — она хорошая.

Саня. Кто?

Макеевна. Она, инфляция.

Саня. Да ты чё-о?!

Макеевна. Правда — правда! Еще когда телевизоры работали, еще вышка неопрокинутая стояла, передавали, мол, шахтерам из-за инфляции большу — ущую зарплату дали, которая им и не снилась. Вот, думаю, до нас бы скорей добежала эта инфляция. Ну, не дура?

Саня. И слова-то такого раньше не знал.

Макеевна (укоряя себя). Правда — правда! Разве я думала когда, что чужие кирпичи начну тягать? Никогда не думала.

Саня. А я с утра самого употреблял? Почти непьющим считаюсь, а счас предложи — не откажусь. Жадность откуда-то появляется.

Макеевна (с азартом). Жадность, точно, жадность! Иной раз в гостях начнут угощать… Ем — ем, ем — ем, уж пища у самого горла стоит, а все наворачиваю, будто последний раз в жизни еду ем. Со стыда готова сгореть, а все равно кусаю. Раньше ничего подобного за собой не замечала.

Саня. Может, голодная просто?

Макеевна. Да нет, вроде, не пустой желудок. Может, я одна такая?

Саня. А я? Вот поднеси мне счас рюмашку… Думаешь, откажусь? Попробуй поднеси, поглядим.

Макеевна. Ничего нет, дядь Саня.

Саня. А чё?

Макеевна. Думаешь, у меня тут завод водочный?

Саня. Не, к примеру, к слову. (Со слезой в голосе, не сразу.) И с Валей ссоримся в сто раз чаще… Вам кажется, мужики во всем виноваты… А я, к примеру, причем? Всю жизнь ишачил на пароме, как этот… Еще и виноват. Говорят, психика у народа должна быть другая. От неправильной народной психики, мол, беды, трудности неожиданные… Ну, вы там сначала свою психику замените. Вы-то знаете, где эти психики раздают, а нам другую брать неоткуда.

Макеевна. Народ и будет сидеть сложа руки, конечно.

С улицы послышался голос Николая: «Макевна! Ты там дома?!»

Саня. Колька! Куда — нить спрячь меня! (Забегал по двору.)

Макеевна. Да не он.

Саня. Хоть куда — нить!..

Голос Николая. Макевна!

Макеевна. Правда, он. Ну и Бог с ним! Тебе-то чё переживать?

Саня. Заподозрит что-нибудь про нас и обидится за Лидию. Изменил, предал, скажет, жену его.

Макеевна. Ну, беги в избу, что ли. Под кровать там залезь и умри.

Саня. Ага. (Скрывается в доме.)

Входит Николай.

Николай. Ты чё не отзываешься? Чуть глотку не сорвал.

Макеевна. В доме-то не слышно. Как услышала — вышла. Здравствуй, дядь Коля.

Николай. Здоров.

Макеевна. Однако, за деньгами пришел?

Николай. Какими?

Макеевна. За кирпичи, «какими»… Ой, спасибо тебе, дядь Коля.

Николай. За что?

Макеевна. Что прищучил меня с кирпичами. Сроду воровкой не была, заела бы совесть, начисто заела. Я уж от тебя деньгами, не водкой откуплюсь. Ладно? А то в доме шаром покати, ни бутылочки.

Николай. Может, где притаилась одна?

Макеевна. Все углы обшарь — не найдешь.

Николай. Не, на всякий пожарный… Бывает, поставишь, затыришь куда-нибудь, а потом найти не можешь. Зимой на огороде бутылку заначил, а утром снег… как навалил… Не знал, мативо, где искать.

Макеевна. Нашел?

Николай. Ну — дак, снег растаял весной, нашел. Сама себя выказала. Давай поглядим?

Макеевна (с обидой). Какой же ты все-таки человек недоверчивый. Из-за одного проступка прямо веревки готов вить. Иди, гляди!

Короткая пауза.

Николай (осторожно). Макевна, а ты ничего больше случайно… на нашей улице не прихватывала?

Макеевна. Кого? Когда?

Николай. У Арефьевых, у Валентины.

Макеевна (посмотрев на дверь дома). У дяди Сани?

Николай. Ну, на их половине, у Вали. Какая-то пропажа у них произошла крупная. ОМОН хотят из города вызвать… Те шерстить начнут — муравей не проскочит.

Макеевна (задохнувшись от негодования). Ах он!.. Ах, хитрюга! Сидит, мозги заправляет! Химия у него на небе, тревожность в положении… Ах он!..

Николай. Да погоди. Про кого забегала? Э, Макевна!

Макеевна. И что… перемены у вас какой, переворота не было? Жена твоя где?! Теть Лида где?!

Николай. Да вон, на ваш колодец за водой…

Макеевна. Не девал ее никуда?

Николай. Она первая тебя куда-нибудь денет. А что?

Макеевна. А то! Зачем мне про перемены — обмены заливать, если на самом деле в подозрении меня держат?! Всю жизнь теперь в уголовках ходить из-за твоих кирпичей? Из-за глины какой-то всю репутацию потеряла! (Плачет.) Какого ляда вы с ими расшиперились?

Николай. С кем?

Макеевна. С кирпичами долбаными! Столько дней лежат… без движения, конечно. Думаю, может, и не очень им надо. Другие машинами, целыми составами тягают… По сравнению, что я сделала-то? Слезы! И расплатилась.

Николай. А я за кирпичи без претензий.

Макеевна. Да? А причем тут ОМОН? Без мужа, без детей, так все и валить можно? Сладче всех, что ли, живется? ОМОН они вызывают… Двадцать лет на почте отпахала, грамоты да премии, а тут… Забирай свои кирпичи к чертовой матери! (Распахнула дверь сарайчика, начинает вытаскивать кирпичи и складывать их у ног Николая.)

Николай. Макевна! Эй… Эй, с ума сошла?

Макеевна (продолжая таскать кирпичи). Был бы ум-то, было б с чего сходить… Связалась… Так мне и надо.

Николай. Ну, мативо! Просто так зашел… Кончай, Макевна! (Начинает носить кирпичи в сарайчик.) Во, разбушевалась.

Макеевна (передразнивая). Замылила, нечаянно… Сразу воровку из меня делать…

Николай. Какую «воровку»? Чё ты собираешь?

Макеевна. Шишки собираю да намеки ваши разные. (Но мгновение делово.) Кидай тише, расколются.

Николай. Ага.

Макеевна (вновь сквозь плач). Утаскивай все до единого!

Николай. Куда я их? Купила, значит, пользуйся! И не самооскорбляйся! Какая ты воровка? Все по уму было сделано. Хочешь, могу вообще бесплатно последние простить? Баста! (Сунул в руки Макеевны последний кирпич.) Считай, что мы в расчете!

Макеевна. Говорю, не нужны мне твои кирпичи. (Бросила кирпич в сарай, захлопнула дверь, прошла к крыльцу, села на ступеньку.) Удавлюсь лучше, чем наговоры терпеть.

Николай (присев на корточки рядом). Тю — у! Я лучше, думаешь? Мне-то по твоим выводам сто раз надо удавиться. (Словно делясь тайной.) Вчера ночью двадцать пачек папирос за пазуху, и в подпол!

Макеевна. Ой!

Николай. Ну! Украл к едрене — фене!

Макеевна. Из магазина?

Николай. Ххэ! В ём лет сто курева нет!

Макеевна. А с верблюдом, на пачке который?

Николай. Камал? Этот абрак горбатый враз на баланс посадит! Со своего стола заграбастал двадцать пачек и бегом в подпол.

Макеевна. У себя украл?

Николай (помолчав). Во, кино: у себя берешь, а будто чужое тягаешь. Вообще-то, счас везде так получается.

За воротами послышался крик Лиды: «Маке-ев-на! Откро-ой!» Николай пулей скрывается в сарайчике.

Голос Лиды. Маке-евна-а!

Николай (выглянув). Посижу тут… Не выдавай меня. (Скрывается.)

Макеевна (подбежав к сарайчику, пытается открыть дверь). Э! Э! Обалдели?! В прятки негде играть, дом осадили? А ну, вылезай! Не хватало, чтоб бабы мне из-за вас головомойку устроили!

Николай (из-за двери). Отвлеки ее… В дом заведи, я и выскочу.

Входит Лида.

Лида. Дома? Слава те Господи. Макевна, подержи калитку — воду занесу.

Макеевна. А ты чего с водой?

Лида. На колодец ваш ходила.

Макеевна и Лида уходят со двора, а на крыльцо тихонько выходит Саня. Из сарайчика, крадучись, появляется Николай. Увидев друг друга, бросились на свои места. Возвращаются Лида и Макеевна. Лида несет на коромысле ведра, полные воды, ставит их в центре двора.

Ффу, умоталась. (Садится на крыльцо рядом с брюками Сани.) Чё это у тебя? Шитье какое? Хочу сёдня баньку истопить, да колодезной голову ополоснуть. Батюшки! (Рассматривая брюки.) Никак ухажера завела? Кто ж такой?

Макеевна (сердито). Не говори, кавалеров полный дом. То ни одного, а то сразу парами.

Лида. Соли. Кто такие?

Макеевна. Да ну, какие там кавалеры?! Без их забот полон рот. У тебя дело ко мне или просто зашла? У Арефьевых, говорят, какая-то пропажа страшная. Ничего не слышала?

Лида. Нет. У нас папиросы кто-то стибрил, вот это точно. И кто — не поймешь. Лежали на столе и не стало. Как сквозь землю двадцать пачек.

Макеевна. А говорят, ОМОН хотят Арефьевы вызвать или уже вызвали…

Лида. Господи, что у них красть? Две ложки с пустой плошкой? А кто говорит?

Макеевна. Колька, дядь Коля твой и говорит.

Лида. Ты где его видала?

Макеевна. А бежал тут… Не сказал куда.

Лида. В какую сторону бежал-то?

Макеевна. Э-э, вот туда, к морю.

Лида. Откуда-то штаны знакомые. Недавно видела, на ком — не помню. Чьи штаны-то?

Макеевна. И не знаю даже. На кустах лежали. Гляжу, хорошие еще штаны, с дырой только. Из-за дыры, наверное, выкинули. Вот, зашила. Буду в их на огороде копаться.

Лида. Я знаешь чё к тебе зашла?

Макеевна. Нет.

Лида. Тут у вас в околотке никто печь новую не кладет, не ремонтирует?

Макеевна. Зачем тебе?

Лида. Кирпичи тают у ворот, как снег. Сёдня во двор перекидаем, но кто-то же это делает. А вчера и папиросы прямо из дому украли. Совсем обнаглел народ. А что, ты говоришь, у Арефьевых пропало?

Макеевна. Я ничего не говорю. Колька твой, дядь Коля сказал.

Лида. А что — не сказал?

Макеевна. Сама спроси его. Или дядь Саню.

Лида. И Саня куда-то подевался. Не знаю куда.

Макеевна. Куда он девался?.. Вон, сидит себе…

Лида. Где?

Макеевна (растерявшись). В поселке где-нибудь.

Лида. Господи! Его штаны-то! Санины штаны! Ну, точно его! А он как по поселку без штанов-то?

Макеевна. Ну а чё… Лето еще, не холодно.

Лида. Не молодой в одних трусах на людях… Да даже если и молодой… Не у себя же во дворе.

Макеевна. У него они, поди, не последние. Другие надел.

Лида. Ничего не брал. А! С ним приключилось, наверное, что-то! Макеевна, а вдруг убили?

Макеевна. Да ну, кому тут убивать у нас? За тридевять земель живем.

Лида. Бичи какие-нибудь голодные понаехали из города, мушкетеры какие-нибудь…

Макеевна. Рикитёры.

Лида. Вот — вот. И пиджак у него еще крепкий, и рубашка хорошая. Может, еще и мелочь в кармане была. Удавят, в Байкал кинут, а там ищи — в жизнь не найдешь. Колька к морю, говоришь, бежал?

Макеевна. А? Но. Туда, вроде.

Лида. Убили, чует мое сердце. Кирпичи пропадают, папиросы украли, у Арефьевых, говоришь, пропажа. Поди, целая банда в поселке окопалась. Преступность-то растет с кажным часом. Сбегаю на берег, что ли, вдруг чего выведаю. Или аи да со мной, а то одной боязно.

Макеевна. Не, не пойду, по хозяйству — черт ногу сломит. Беги, день еще белый, не бойся.

Лида. Пошла. Штаны пока никуда не девай, побереги для доказательства.

Макеевна. Поберегу — поберегу. Лети.

Лида вышла за калитку, но тут же вернулась. Бежит к сарайчику, начинает дергать дверь.

Теть Лида, ты куда?!

Лида. Валентина там Арефьева до тебя идет. Сталкиваться с ней не хочу, упрячусь пока тут. Ты в дом ее замани, я и выскочу. Как закрыто тут, не пойму? Изнутри, что ли?

Макеевна. Дак лучше в дом иди…

За калиткой слышен голос Вали: «Маке-е-вна!» Лида сильно дергает дверь. Сорвавшись с крючка, дверь распахивается, Лида скрывается в сарайчике, захлопнув за собой дверь. Появляется Валя, несет на коромысле воду.

Валя. Хотела мимо пройти, гляжу, калитка нараспашку, ноги сами завернули. Вода у вас на колодце прямо-таки сахарная. Пила счас, чуть не облилась. Лекарство — не вода.

Макеевна. Лекарство горькое.

Валя. И горькое, и кислое, и сладкое.

Макеевна. Счас, поди, подерутся там.

Валя. Где?

Макеевна (показала на дверь сарайчика). Там.

Валя. А кто там? Живность какую завела?

Макеевна (прислушиваясь). Не пойму. Тихо… (Стучит в дверь.) Они почему молчат-то?

Валя. Ты про кого говоришь?

Макеевна (шепотом). Звягинцевы там. И Лида, и Николай. Попрятались молчат. Может, счас выйдут?

Валя. Ой. (Схватила, было, коромысло, но бросила его и кинулась в дом.)

Макеевна. А ты куда?

Валя. Не выдавай меня! (Исчезла в доме.)

Макеевна (помолчав). Старики-то как с ума сошли, ты посмотри. Счас, ако, мне с двух сторон костылять начнут.

И вдруг из сарайчика и из дома одновременно послышался истошный женский визг. Во двор выскочили Валя и Лида. Не обращая друг на друга внимания, схватили свои коромысла и бросились ими подпирать двери: одна дверь дома, другая — сарая.

Валя. Ой, держите!

Лида. Макевна! Бандит у тебя! Бандит в сарае! За вениками!

Валя. Да где?! В доме он! Под столом! Ноги голые! Ой, скорее! Ой, помру!

Лида. Счас всех нас порубает! Лом! Лом тащите! Там он, в углу!

Валя. Не в углу! Под столом! С голыми ногами! Под столом торчат, я ж видела!

Лида. Я слепая, что ли? Под вениками шубуршится! Рычит… Прямо дуры какие-то… Ну, вон! Вон! Слышу его!

Валя. Дак и я слышу! Шлепает! По горнице ногами шлепает!

Макеевна. Ну и шлепает! Ну и шубуршится! Чего орать-то? Весь поселок ко мне счас во двор сбежится из-за вас.

Лида. Дак не стой! Зови народ-то! Макевна!

Валя. Ой, давай! Подымай население! Макевна! Кого-нибудь зови!

Макеевна. Ну и позову, ну и чего делать будете?!

Лида. Арестуют пусть! Или всех нас посечет!

Валя. Хоть свяжут как-нибудь!

Макеевна. Дак мужики это ваши! Там дядь Саня, а там дядя Коля! Кого арестовывать?! Вязать кого?! Совсем спятили!

Пауза.

Из дома и из сарая слышны крики, стук. Лида и Валя, убрав коромысла, отступили от дверей. Двери распахнулись. На крыльцо дома вылетел и, не удержавшись на ногах, скатился на землю Саня, а из сарайчика вывалился Николай. Валя и Лида с визгом отскочили вглубь двора.

Да что ж вы, ёкалэмэнэ, так орете! И вправду, поселок сбежится! (Пауза.) Мужиков, вон, перепугали… встать не могут. Эй, орлы, подымайтесь. Чего залегли? Поди, все двери мне с петель посрывали. (Проверяет двери.)

Николай. Поясница, мативо!.. Схватило. Не могу разогнуться. Слышь, Саньк!

Саня. Да я сам-то… Коленку, кажись, зашиб.

Николай. Они, вишь, как резко открыли. Вы чё так резко-то?!

Саня. На камень, что ли, угадал… Или на кирпич твой!..

Николай. Какой кирпич, все в сарае. Ох, матушки, и не вздохнуть. Теперь неделю буквой «гэ» жить. (Стоит, согнувшись, держась за поясницу.)

Лида (показывая на Саню, Вале). Он почему голый-то у тебя?

Валя. У меня… Мой, вон, согнутый стоит, а это твой костылями сверкает. (Кричит на Саню.) Ты чё, совсем совесть потерял?! Тебе чё, уже и соседки мало, не удовлетворят тебя никто, что по одиночкам бегаешь?!

Лида (Николаю, ласково и зловеще). Ты про какие кирпичи счас говорил? Чего у тебя тут в сарае?

Николай. Ох, в глазах темно. Дай подержусь за тебя.

Лида. Макевна, он про какие кирпичи счас чесал? Не в курсе?

Макеевна. Вы токо меня никуда не приплетайте.

Валя. У нее мужики чужие по усадьбе без штанов гуляют, и не приплетайте… Хорошо устроились. (Сане.) Где низ-то твой?

Макеевна (подхватив штаны, идет к Сане). Да вот они! Одевай, дядь Саня; застудишь брякалки свои, а мне опять наговоры хлебать.

Саня пытается надеть брюки, ко из-за ушибленной ноги ему это удается с трудом. Все наблюдают.

(Не выдержав, начинает помогать.) Чуяло мое сердце, что не надо связываться… Теперь еще и в проститутки запишут, доиграюсь.

Валя (бросилась к Сане; оттиснув Макеевну, сама помогает мужу). А чё тут записывать, когда белыми нитками шито. Все видно.

Макеевна. Какими белыми? Глаза разуй, в обслуживании так не заделают!

Валя. И заделала, и обслужила, спасибо тебе. Давай трудовую, благодарность запишем.

Саня. Валь, ты кого городишь?! Штаны порвал, Макевна зашила, а тут Колька с кирпичами…

Николай. Мативо! Счас кончусь, бабы! Лид, ты это… Слышь, Лид, помассажируй, пощипай как-нибудь! Спину пощипай!

Лида. А где они, Саня?

Саня. Кто?

Валя. Штаны где порвал? Как получилось-то?

Лида. Кирпичи где?

Николай. Какие кирпичи! Об ступеньку он ударился, когда с крыльца летел! На других сваливает!

Саня. Чё это я на тебя сваливаю?!

Николай. Обещался с Лидией жить, а сам!.. Маневр устроил: без штанов у чужих прохлаждаешься! Улицу нашу позоришь!

Саня. Да я… Да он… В огороде сидел, а тут…

Николай. Растутукался! И хлебный у него в семь часов, когда в девять на самом деле. Ты куда два часа каждый день тратил? По каким дворам шлялся? Кого искал?

Саня. Валь, он чё? Лид, он чё? (Николаю.) Да ты чё-о-о!

Валя. Да он-то «чё», а вот где твое «чё»!

Николай. И не пыхти, не пыхти! Лучше женам это… прям в глаза смотри! Умеешь шкодить, умей ответ держать! Лидия, вишь, на кого меня променяла!

Лида. А ты чего вдруг выпрямился?

Николай. Меня наглость человеческая из себя выводит, выкручивает всего. Видишь, выкрутила. А согнуться не могу…

Лида. Ну-ка, ну-ка… (Решительно заходит в сарайчик. Вышла, держа в руках по кирпичу.) Сидела же на них, и внимания не обратила, даже в голову не пришло.

Николай. Ого! Наши, что ль? А чё-то не похожи.

Лида. Как «не похожи»?! И красные, и с дырками, вылитые наши. Макевна, они как тут оказались?

Саня. Как… Свои же кирпичи сам продает, а я у него улицу позорю. Сам-то и позоришь! Тьфу!

Пауза.

Лида. Кому продает?

Саня. Макевне, кому!.. Кода вином берет, а кода за бумажные.

Пауза.

Николай. Иуда.

Саня. Кто Иуда?! Я Иуда?! (Схватил коромысло.) Счас по кумполу как дам, враз забудешь такими словами разбрасываться!

Николай (тоже схватив коромысло). Кто? Ты дашь, давало?! Первым без очереди и получишь. Где там застрял-то?

Лида и Валя пытаются оттащить мужиков подальше друг от друга.

Валя. Санька! Ты чё, обалдел?

Саня. Пусти, Валя!

Николай. Ну чё ты там переминаться?

Лида. Колька, стой! Колька! Стой где стоял!

Чем активнее женщины пытаются растащить своих мужей, тем сильнее те рвутся друг к другу.

Николай. Ну, где ты там? За баб прятаться, да мужиков закладывать — токо это и умеем, да?!

Саня. Да я в жись никогда не прятался! Иди сюда, профост! Пусти его, Лида!

Лида. Валя, держи своего!

Валя. Дак держу! Ты держи!

Наконец, Саня и Николай сцепились. Макеевна кинулась между ними и оказалась в невольных объятиях мужиков, схвативших друг друга за грудки.

Макеевна. Дядь Коля! Дядь Саня! Расцепитесь! Бабы, тащите их! Задушат! Задушат меня! Ой, счас помру!

Мужики кружат вокруг Макеевны, словно вокруг оси. Шум, гвалт. Макеевна, поднырнув под мужиков, бросается к ведрам. Схватив ведро, выливает махом на Николая.

Николай. Ох ты!.. Ох!.. Меня?!.. Одного?..

Лида. А счас и второго отоварим! (Подхватив ведро, плещет на Саню.)

Саня довольно-таки ловко увернулся, отскочив в сторону, и облитым вновь оказался Николай.

Николай. Да вы чё, мативо! С колодца же! Холодная же!

Лида. Дак не стой на дороге! Я-то его хотела…

Николай. Хотела? Хотела — получила… Вот, мативо! Валя. Чё, Санька, тебя теперь полагается. Давай-ка, Лида!

Валя и Лида подхватили оставшиеся ведра, идут к Сане. Тот, пятясь от женщин, натыкается на Николая.

Николай (схватил Саню за плечи, крепко держит). Стой — стой! Не брыкайся!

Саня. Э, э, бросьте! Бабы, я-то причем?!

Макеевна. Смотрите, и вправду, радикулитов нахватают… Старые же.

Лида. Как кирпичи таскать, да женами меняться — не старые, а тут.

Саня. Колька, мы, что ли, менялись? Сами же затеялись!

Николай. Стой — стой! Я один мокрый ходить, от простуды загибаться не намерен. Чё ждете-то? Быстрее, девки!

Лида и Валя с размаху плещут на Саню, но тот, резко присев и развернувшись, загораживается Николаем.

Валя. Ой, Коля!

Лида. Да что ж ты, мативо! Стоит, расшиперился, как этот.

Все, кроме Николая, начинают хохотать.

Николай (после долгого молчания). Вот так, да? На одного… Да? Ишо смеетесь… Ага. Давайте. Ну, Лидка…

Лида. Лидка… Зачем подставляешься-то?

Валя. А мой-то! Как реактивный! Нырк — и нету! Ну, надо же!..

Николай. Ну чё, все? Похохотали? Теперь так: я счас пойду… (Показывая на Саню.) Этого еврея ко мне на поминки… на похороны мои не пускать. Макевна! Можешь все до одного кирпича утаскивать. Лидка… Лидия, я ведь все ж таки на тебя надеялся… А ты… Ты, Лидия, предательница! Родного мужа на соседа променяла! Я после такого горя, причины такой… Стреляюсь, мативо!!! Кирпичи пожалела… (Со слезами в голосе.) А что зять из нас прислугу дачную хочет заделать… Хошь бы раз внучку на лето привез, мативо… Воспитание вам мое не нравится… Никому не нравлюсь? Да? Ну вот… с им (показал на Саню) обе живите. Гарем тебе, Санька, оставляю! Султанствуйте, мативо… (Быстро убегает со двора.)

Пауза.

Валя. Лид, он чё, Николай-то? Заплакал прямо…

Лида. Ничё, стреляться побежал. Слышали? Давай кисель варить.

Макеевна. А ружье-то у вас есть? Впопыхах еще, и правда, застрелится…

Саня. Да не! У него там боёк сломан, с прошлого года!

Лида. Да какое там застрелится! Нас всех переживет.

Валя. Как-то, Лида, говорил он все-таки… У меня мурашки прямо по рукам.

Короткая пауза. Лида, сорвавшисъ с места, бросив ведро, убегает за Николаем. Через мгновение убегают и остальные.

Картина девятая

У дома. Валя и Макеевна стучат в ставни окон Звягинцевых. Из двора Арефьевых выходят Саня и Лида.

Валя. Ну чё?

Лида. Чё, не открывает. И с огорода калитку запер, и ворота, вишь.

Макеевна. И ставни, видно, на затычках.

Саня. Ну, изнутри. Начисто замуровался.

Лида (прильнув к ставням). Николай! Коля! Ты кого там делаешь? Скажи, слышь!

Саня. Лид, я ж говорю, боёк сломан. Без бойка не застрелишься.

Макеевна. А веревка-то есть в доме?

Лида. Какая?

Макеевна. Хоть бельевая, хоть какая…

Валя. Макевна, типун тебе!..

Макеевна. Ну, если ружье сломано, как-то же будет выкручиваться.

Лида. Коля! Коля! Веревку не трогай! Слышь, там?! Нужна она мне! Стираться буду! Слышь?!

Валя. Лид! Лид! Надоумишь еще! Зачем подсказываешь-то? Смотрите, сама же и подсказывает.

Лида (спохватившись). Ой! Да она ж в бане! В бане веревка-то, Коль!

Валя. Опять! Лида, с ума сошла?!

Лида. Пойдет за ней, тут мы его и прихватим. Сань, беги в огород к бане, покарауль.

Саня. Да чё там… Если захочет, и на ремне можно, на шарфике… каком-нибудь.

Макеевна. Не хватит шарфика: маленький.

Саня. Ну, скоко там?

Макеевна. Ну, девяносто пять сантиметров, ну, метр, от силы.

Саня. Ну и чё? Простыни, вон, взять да располосовать на эти… на ленты. Или шторы.

Лида (яростно стуча по ставням). Колька! Гад! Открывай, паразит! Только попробуй там у меня! Я тебе потом все волосья на голове повырываю!

Саня. У покойника, что ли?

Лида. Я чё, даром, что ли, писят лет с ним корячилась? Для чего, для какой радости? Чтоб он так вот запросто… одну меня оставил? Да? Убью, мативо, паразита! Открывай, Колька! Я ведь тоже могу! Я ведь без тебя, оглоеда, минутки тут не останусь! Я ведь за тобой, паразитом, побегу! Вон, в бане веревка-то! Распахнулись ставки, затем окно, высунулось ружье. Все замерли.

Николай. А ну, мативо! Давайте отсюда на благородное расстояние! Саньк!

Саня. Оу!

Николай. Боёк-то целый! Зятек, Володька, починил!

Саня. Как?

Николай. Напаял тут чего-то! Как знал, мативо!

Саня. Но! Как нарочно! Ружье исчезло.

Голос Николая. Прощай, Лидия! Любил тебя! По сю пору люблю! Слышь, Лидия!

Лида. Слышу, Коля! Золотко мое, Коленька! Не надо там!

Раздался выстрел. Лида медленно осела на завалинку, закрыла глаза. Тишина. Из дома выскочил бледный, ошалевший Николай, быстро сел рядом с Лидой и замер. Пауза.

Макеевна. Эй, дядь Коля, случилось что?

Саня. Не получилось, однако. Да, Кольк?

Валя. Лида… Лида, ты жива? Нет?

Николай (сквозь сип). А где она?

Саня. Ты чё, Николай? (Показывает на Лиду.)

Лида. Где он?

Валя (крестясь). Слава те, Господи!

Лида. Николай где?

Макеевна. Тьфу ты! В бок, в бок-то глянь, теть Лида!

Саня. На ком лежишь-то?

Лида (увидев Николая, обнимает). Коленька…

Николай. Лидух… Лидух…

Оба плачут. Заплакала и Валя; маячит Сане, чтобы тот подошел.

Саня (подходит к Вале). А я-то чё? Я не стрелялся…

Валя припала к Сане, а Макеевна, встав на завалинку, заглядывает в распахнутое окно.

О, разревелись. Живы, и слава Богу, и ничего не надо. Да, Валюх?

Макеевна. Чё-то там… Несет чем-то, пахнет…

Саня. Порохом, чем. Ружье старое, дымное. Да, Кольк?

Николай. В чем и дело-то. Боёк сломан, я его не заряжал даже!

Саня. А как тогда?

Николай. А вот черт его знает. Патронов вообще сто лет не покупал.

Лида. Палка, вон, раз в год стреляет.

Николай. Может, правда, как палка… А, Саньк? Сел на кровать, положил рядом, не шевелил его даже. Как саданет. Само.

Макеевна., Никакой не порох! Тесто, по-моему, сбежало, чё-то дрожжами повеяло.

Валя засунула голову в окно, начинает хохотать, присаживаясь на завалинку рядом с Лидой.

Саня. О, о, насмешил кто?

Валя. Коль! Коля, ты куда сунул-то?..

Николай. Кого?

Валя. Ты ж её… Ой, умора! Ой, не могу! Куда засунул-то?

Николай. Никуда никого не совал…

Лида (мягко шлепнув Николая). Болтай, ботало.

Николай. Ну, правда.

Все постепенно заражаются Валиным смехом.

Валя. Из подпола-то тащили!

Николай (догадавшись). Бутыль, мативо! Ё-моё! Санька, за мной! (Бежит в дом.)

Саня. Куда? Чего? (Убегает за Николаем.)

Макеевна. Теть Валя, нам-то расшифруй.

Валя. Да бутыль с брагой у него взорвалась! Никакое не ружье! А мы… А сам-то чуть в штаны не наклал! Ой, умора! Ой, не могу!

Макеевна. Бражка взорвалась?

Саня (выглянув из окна). Да не! Только пробку вышибнуло! Прямо в мягко место ему пульнула!

Голос Николая. Санька! Кружку!

Саня (весело). Ишо бежит! Ишо пенится! (Скрывается в доме.)

Лида. Она ж в подполе была, за картошкой…

Валя. Но, а потом вытащил! Папиросы за пазуху, а бутыль под кровать взял и задвинул!

Лида. А! Это, поди, когда мы с Саней у вас ковры забирали!

Валя (всплеснув руками). А я голову сломала: куда девались!

Лида. Глядим, ни тебя, ни Кольки в доме, подполье нараспашку, мы и взяли.

Валя. Дак а мы-то через наш подпол в ваш за папиросами… Еще отлил себе с банку.

Макеевна. Они, наверно, и счас себе в желудок отливают за милу душу.

Лида. Всю ж уговорят! Еще и вылижут.

Валя. Ой, бежим, Лида!

Макеевна. Теть Лида, а мне куда теперь… с кирпичами-то как? Куда деваться?

Лида. Да черт с ними! Надо — еще тебе натаскаем. Бежимте! Ведь всю счас вылакают! Такая бражка вкусная получилась. Я ведь там уже сколько-то отпивала.

Макеевна (поет). «Эх, пить будем, гулять будем, а смерть придет — помирать будем!»

Частушку подхватили Валя и Лида, а потом и мужики в доме.

Картина десятая

Ночь. Гроза. Синие сполохи то и дело выхватывают из темноты дом стариков. Не уступая шуму дождя и громовым, раскатам, из светящихся распахнутых окон льется песня. Гроза уходит все дальше, словно оставляя в покое примирившиеся дождь и пение.

Конец.

Content

Владимир Гуркин
Прибайкальская кадриль

Действие первое

Действие второе