Николай Лузан

Drang nach Osten. Натиск на Восток

Часть 1. «Повивальные бабки» Второй мировой войны. Кто на самом деле раздувал ее пожар

Корни Второй мировой войны, «повивальными бабками» которой являлись финансово-промышленные группы Германии, Великобритании Франции и США, надо искать не в 1939 г. и даже не в 1933 г., когда А. Гитлер и нацисты пришли к власти, а гораздо раньше.

28 июня 1919 г. закрылась последняя, кровавая страница в истории Первой мировой войны. В тот день в Париже, в Версальском дворце был заключен мирный договор между странами победительницами — Антантой — и побежденной стороной, Германией. Союзнице Антанты — России, ставшей большевистской, места за тем столом не нашлось. Она превратилась не только в изгоя, а стала кошмаром для победителей. Заявления большевистских вождей: «…Мы назло буржуям мировой пожар раздуем!» — в Лондоне, Париже и Вашингтоне воспринимали со всей серьезностью.

В феврале 1925 г. министр иностранных дел Великобритании О. Чемберлен в секретной записке, направленной главам делегаций, участвовавшим в Локарнской конференции, писал: «Советская Россия нависала, как грозовая туча, над восточным горизонтом Европы — угрожающая, не поддающаяся учету, но, прежде всего, обособленная».

Далее он предлагал партнерам по переговорам — Франции, Италии, Бельгии, Польше и Чехословакии — «…определить политику безопасности вопреки России, пожалуй, именно из-за России»[1].

Что касается Германии, то она, в отличие от большевистской России, поддавалась учету. Здесь, как говорится, чего не бывает между «своими», победители решили примерно наказать ее за непомерные амбиции и чрезмерные захватнические аппетиты. Версальский договор низвел Германию до третьесортной державы. Ее заморские территории отошли Великобритании, Франции и Нидерландам. Кроме того, Франции она возвратила Эльзас и Лотарингию, Дании — часть Шлезвига (после плебисцита), а Польше — значительную часть земель с т. н. Данцигским коридором, отделившим Восточную Пруссию от остальной части Германии.

Но самым болезненным в Версальском договоре в восприятии немцев было то, что им собственными руками подлежало ликвидировать предмет национальной гордости — армию и флот. Германия вынуждена была полностью уничтожить артиллерию, а в Санта-Флоу — затопить флот. Ей запрещалось иметь военную авиацию и подводные лодки. Общая численность армии сократилась до 100 000, а ее функции свелись к полицейским — поддержанию внутреннего порядка. Кадровый состав, офицеры — костяк армии — был распущен. Воинственный германский дух, казалось бы, на долгие годы был наглухо запечатан в урезанных границах рейха.

Если говорить об экономическом положении Германии, то, по оценке У. Черчилля, «…экономические статьи договора были злобны и глупы до такой степени, что становились бессмысленны. Германия была принуждена к выплате баснословных репараций»[2].

В то же время политики стран-победительниц, продолжая публично заявлять, что заставят Германию заплатить «все до последнего пфеннига», за кулисой делали обратное. По признанию того же У. Черчилля, «…Германии было предоставлено, главным образом, Соединенными Штатами и Великобританией, более полутора миллиардов фунтов стерлингов, что дало ей возможность быстро ликвидировать разрушения, причиненные войной»[3].

Наряду с оказанием финансовой помощи ряд крупных американских компаний принял непосредственное участие в восстановлении и модернизации ведущих промышленных гигантов Германии, таких как химический концерн «ИГ Фарбениндустри» (во время войны выпускал отравляющий газ, использовавшийся для умерщвления заключенных концентрационных лагерей), «Опель», нефтяного концерна «Дойчамериканише петролиум», угольного концерна «Гуго Стиннес» и многих других.

Именно США и Великобритания сыграли ключевую роль в возрождении экономической, а затем и военной мощи Германии. В 1924 г. они инициировали разработку специального плана о новом порядке репарационных выплат Германии странам-победительницам в Первой мировой войне, получившего название «план Дауэса» — по имени председателя международного комитета экспертов, созданного при Комиссии по репарациям, в прошлом генерала армии США Ч. Дауэса. Разработанный комитетом план был утвержден 16 августа 1924 г. на международной конференции в Лондоне и вступил в силу 1 сентября того же года.

В рамках «плана Дауэса» Германия, в основном от США, за пять лет получила кредитов на сумму в 21 млрд. марок, что позволяло ей безболезненно производить выплаты по репарациям и одновременно развивать свою экономику. По признанию германского банкира Я. Шахта, Германия «…получила столько же иностранных займов, сколько их получила Америка за сорок лет, предшествовавших Первой мировой войне»[4].

Благодаря этой помощи уже в 1929 г. Германия вышла на третье место в мире по экспорту продукции — 9,2 %. Впереди нее были только США (15,6 %) и Великобритания (10,7 %).

Вслед за этим победители Германии приоткрыли ей дверь и на международную политическую кухню. В феврале 1925 г. на конференции в Локарно она уже участвовала не только в качестве провинившегося. Победители, еще раз строго спросив с Германии за «шалости» 1914–1919 гг., обошедшиеся народам Европы в десятки миллионов человеческих жизней, показали путь, на котором ей необходимо было искать решение своих экономических и социальных проблем — «Drang nach Оsten». Обозначен он был на конференции в Локарно. По ее итогам участники подписали пакт, развязавший руки Германии на восточном направлении.

Первая его статья устанавливала «…сохранение территориального «статус-кво», вытекающего из границ между Германией и Францией, между Германией и Бельгией, и неприкосновенность указанных границ.».

А вторая статья обязывала эти страны «…не предпринимать друг против друга какого бы то ни было нападения или вторжения и ни в каком случае не прибегать к войне друг против друга»[5].

Что касается нерушимости границ Германии на востоке, то руководители Польши и Чехословакии — А. Скшинский и Э. Бенеш — подписали с Германией всего лишь арбитражные договоры. Их смысл состоял в том, что вместо гарантии польско-германских, чехословацко-германских границ, решение всех спорных вопросов отдавалось в ведение согласительных комиссий, в состав которых входили представители обеих сторон и назначенные ими же представители третьей страны.

Министру иностранных дел Германии Г. Штреземану даже не понадобилось напрягаться, чтобы понять, на какой путь толкают будущий военный каток будущего рейха партнеры по переговорам в Локарно. Он тут же воспользовался ситуацией, чтобы ослабить путы Версальского договора. Обращаясь к участникам конференции, Г. Штреземан заявлял: «Если против Советской России начнется война, то Германия не может считать себя безучастной и должна будет, несмотря на трудности, выполнить свои обязательства»[6].

Его заявление нашло поддержку со стороны остальных участников конференции. И Г. Штреземан поспешил развить успех. Он поставил перед ними вопрос о вооружении Германии и нашел союзника в лице О. Чемберлена. Тот сказал: «Германия станет союзником всех остальных государств — членов Лиги. Ее сила станет их силой. Ее слабость станет их слабостью. Все остальные государства будут вынуждены оказывать помощь Германии, и те, кто разоружил Германию, должны опять вооружить ее»[7].

Заручившись поддержкой Лондона и Парижа, за которыми маячила тень Вашингтона, воротилы германского бизнеса и армейская верхушка рейхсвера, жаждавшие вернуть утраченные позиции и снова побряцать оружием, занялись поиском внутренней политической силы, которая бы смогла собрать в один крепкий кулак общество, пережившее чудовищную национальную катастрофу и находившееся в глубочайшей депрессии.

Компартия Германии с ее лидером Э. Тельманом, имевшая тесные связи с большевистской Россией и пользовавшаяся широкой поддержкой в рабочей среде, по определению не могла быть союзником боссов «Стального треста» — Ф. Тиссена, «Рейнско-Вестфальского угольного синдиката» — Э. Кирдорфа, банкира Я. Шахта и других — в осуществлении реваншистских планов. Для них коммунисты являлись внутренним врагом номер один. Социал-демократы с их либеральными взглядами также не годились на роль спасителя нации. И тогда «тиссены», «шахты» и «кирдорфы» обратили внимание на крикливую и напористую публику — нацистов и их лидера А. Гитлера, которые быстро набирали политический вес в обществе и стремительно пополняли свои ряды. В 1925 г., когда они вышли из прокуренных мюнхенских пивных, то их было всего 17 000 человек, а через два года численность нацистской партии возросла в 2 раза и превысила 40 000. Причина столь стремительного роста ее популярности была связана с тем, что А. Гитлер и его окружение, хорошо зная психологию своего народа, умело использовали в своей пропагандисткой деятельности уязвленное и униженное национальное чувство. И об этом он цинично писал:

«…Перед Бисмарком благоговели! Почему? Широкие массы любят мужественность, потому что они женственны; они хотят, чтобы их вели, и не желают иметь такого ведущего, который бы говорил им: это можно сделать одним путем, можно другим, а возможно, и еще как-нибудь. Массы хотят человека, который, топнув сапогом, говорит: вот правильный путь»[8].

Еще лучше А. Гитлер знал, чего хотели от политика большой бизнес и военные. На встречах с ними он неустанно твердил о необходимости восстановления Германией статуса великой державы. И его услышали.

В апреле 1927 г. А. Гитлер был приглашен на встречу с 400-ми крупнейшими предпринимателями Рура. Она проходила на вилле стального «короля» А. Круппа. На ней фашисты и толстосумы быстро нашли общий язык. А. Гитлер гарантировал бизнесу неприкосновенность собственности и рост прибылей, военным обещал возрождение былой мощи армии, а главное, заверил их в том, что раз и навсегда покончит в Германии с коммунистической заразой и установит твердый порядок. В ответ бизнесмены открыли перед ним свои кошельки. Тиссен одним из первых внес в фонд нацистов 3 млн. марок, его примеру последовали другие. С того времени фашистская партия стала расти как на дрожжах. В 1928 г. ее численность уже составляла 100 000, в 1929 г. — 178 000, в 1930 г. — 380 000, а к концу 1931 г. — превысила 800 000 человек.

Накануне бури

К высшей власти в Германии нацистам оставалось сделать всего один шаг. И они его сделали, это стало их фирменным стилем — провокация и еще раз провокация. 27 февраля 1933 г. в Берлине, в пленарном зале рейхстага вспыхнул пожар. Нацисты во главе с А. Гитлером обвинили в нем коммунистов. Уже на следующий день президент П. Гинденбург издал чрезвычайный декрет «О защите народа и государства». Он развязал руки нацистам. После выборов в рейхстаг 5 марта они завоевали всего 288 и из 647 мест, но, опираясь на декрет, аннулировали 81 мандат коммунистов.

Спустя месяц, 24 марта 1933 г. большинством голосов (441 голос — «за» и 91 — «против») депутаты рейхстага предоставили А. Гитлеру чрезвычайные полномочия сроком на четыре года. И он не замедлил воспользоваться ими. Компартия Германии подверглась разгрому, по стране покатилась волна повальных арестов оппозиционеров, а на обывателя обрушились потоки пропаганды, замешанной на махровом национализме. И она сделала свое дело. За короткое время нацисты совершили невозможное — вывернули наизнанку Германию, степенных и рассудительных «гертруд» и «гансов». Рожденные их безумием идеи пещерного национализма, подобно тифозным вшам, заразили нацию. Страна под грохот барабанов, пока еще штурмовых отрядов нацистов, становилась на рельсы войны. А. Гитлер и его рупор — будущий министр пропаганды Й. Геббельс, уже не стесняясь, во всеуслышание заявляли о несправедливости существующего миропорядка и требовали от США, Великобритании и Франции выпустить Германию из «подполья» экономической и политической изоляции.

Призывы не остались без ответа. В 1933 г. Я. Шахт по приглашению руководства США посетил страну и имел встречи с президентом Ф. Рузвельтом и представителями крупного бизнеса. Их результатом стало предоставление правительству А. Гитлера новых займов общим объемом около 1 млрд. долларов и активное участие американских концернов в развитии ее экономики. К началу 1940 г. на территории Германии действовало около 60 филиалов таких крупнейших американских компаний как «Дженерал электрик», «Стандард ойл», «Форд» и многих других.

В целом, капиталовложения в предвоенную экономику Германии, согласно данным авторов «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.»[9], по годам выглядят следующим образом:

Это позволило Германии в кратчайшие сроки провести модернизацию промышленности и тем самым обеспечить бурный рост ее основных отраслей. Так, производство продукции машиностроения с 1933 по 1938 гг. увеличилось в 4 раза. Еще больше возрос выпуск важнейших военно-стратегических материалов. Так, например, выплавка алюминия составляла в 1932 г. 19 000 тонн, а к 1939 г. достигло 194 000 тонн, что превысило производство этого металла во всех странах Европы, вместе взятых.

«…С помощью американских монополий германские промышленники довели к 1938 г. выработку синтетического горючего до 1 600 тыс. тонн. К началу Второй мировой войны Германия имела самый большой в мире парк металлообрабатывающих станков — 1,6 млн. единиц… В 1939 г. военное производство Германии в 2,5 раза превышало уровень 1933 г. — первого года фашистской диктатуры»[10].

Одновременно с серьезными капиталовложениями США и Великобритании в экономику Германии в 1935 г. с нее было снято еще одно ярмо — финансовое. Она полностью прекратила выплату по репарациям, установленным Версальским договором. Выпуская Германию из экономического и политического подполья, Лондон и Париж преследовали далеко идущие цели. Почву им давали приватные беседы с фашистскими функционерами, в них они недвусмысленно намекали, что Германии крайне необходимо расширение жизненного пространства, и убеждали своих британских и французских собеседников в том, что вектор движения будет направлен на Восток — на большевистскую Россию.

Ныне в Париже и Лондоне предпочитают не вспоминать о той своей позорной, соглашательской позиции с фашистами, но она была. Свидетель ее, У. Черчилль, ссылаясь на свои беседы с германским послом в Англии И. Риббентропом, позже вспоминал:

«…Он сказал мне, что ему предлагали пост министра иностранных дел Германии, но что он просил Гитлера отпустить его в Лондон, чтобы добиться англо-германского союза….Немцы, быть может, и попросят вернуть им немецкие колонии, но это, конечно, не кардинальный вопрос. Важнее было, чтобы Англия предоставила Германии свободу рук на востоке Европы. Германии нужен лебенсраум, или жизненное пространство, для ее все возрастающего населения. Поэтому она вынуждена поглотить Польшу и Данцигский коридор. Что касается Белоруссии и Украины, то эти территории абсолютно необходимы для обеспечения будущего существования германского рейха, насчитывающего 70 млн. душ»[11].

В Лондоне — давнем ненавистнике Москвы — сигналы фашисткой верхушки приняли и поспешили снять последний заслон на пути милитаризации Германии. 18 июня 1935 г. было заключено новое англо-германское соглашение, которое торпедировало еще одно положение Версальского договора. Согласно соглашению, Германия получала право иметь флот, составляющий 35 % от английского, а по подводным лодкам — даже 45 %. Позже, на Нюрнбергском процессе И. Риббентроп показал: «…Гитлер и я были весьма довольны этим договором. Гитлер был счастлив как никогда».

Спустя пять лет, в 1940 г., это «счастье Гитлера» обернулось для Великобритании потерями сотен военных и торговых судов, затонувших после атак подводных лодок подчиненных адмирала К. Деница, кошмарными бомбардировками Лондона люфтваффе Г. Геринга и тысячами безвинных жертв. Так в 1935 г. коварные британские политики, вскормившие фашизм в Германии, перехитрили самих себя.

Между двух огней

Оказавшись между двух огней — советской Россией, не расставшейся с планом: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» (мировую революцию. — Прим. авт.), и нацистской Германией, обещавшей установить «новый порядок», Вашингтон, Лондон и Париж сделали выбор в пользу последней. Страх буржуа перед большевистской Россией оказался сильнее, чем перед фашисткой Германией. Сотни тысяч русских эмигрантов, осевших в Париже, Лондоне, Белграде, Вене, среди которых было немало «князей голубых кровей», являлись суровым напоминанием респектабельным господам о том, что их ждет, если под стенами родовых замков и офисов чеканным шагом промаршируют колонны «революционных масс». Кроме того, жуткие воспоминания о неудавшихся социалистических революциях в 1918 г. в Венгрии, в 1923 г. — в Германии и Болгарии, в 1924 г. — в Эстонии, зловещий «призрак» которых пытались пробудить советские вожди, опутывая Европу невидимой сетью Коминтерна и разведывательных резидентур, вынуждали их «копать подкоп под ненавистную советскую власть».

До конца 1920-х гг. у Запада еще существовали некоторые надежды на смену власти в России. Их питали наличие многочисленной и довольно сплоченной силы в лице различных антисоветских организаций и центров, действовавших в большинстве стран Европы, а также судебные процессы в СССР над политическими противниками И. Сталина. Они порождали в Париже, Лондоне и Вашингтоне иллюзию слабости его власти. К концу 1930-х гг. от нее не осталось и следа. Внутренняя оппозиция И. Сталину перестала существовать: она превратилась в лагерную пыль, теперь только он один колосом возвышался на выкошенном политическими репрессиями политическом поле.

Его политическая мощь ВКПб, растущая не по дням, а по часам экономика СССР вынудили буржуа идти на союз с самим дьяволом — Гитлером. Помимо политических причин для такого союза с нацистами у буржуа существовали и экономические. Неисчерпаемые природные ресурсы, энтузиазм масс, питавших веру в идеи социализма и огромная творческая энергия новой советской интеллигенции превращали СССР в опаснейшего для Запада конкурента.

Индустриализация, проведенная в СССР в небывало сжатые сроки, дала мощнейший толчок развитию промышленности. Старт ей положила первая пятилетка — 1929–1934 гг. Начинать ее приходилось в тяжелейших условиях: по своим основным производственным показателям страна значительно отставала не только от передовых стран Запада — США, Великобритании и Франции, но и значительно уступала царской России образца 1913 г.

Так, в СССР, в 1928 г., накануне первого года первой пятилетки, производство чугуна еще не достигло уровня 1913 г. и было чуть больше 3 млн. тонн, выплавка стали незначительно превысила аналогичный показатель и составила 4,3 млн. тонн, а по остальным основным параметрам эти цифры оказались еще скромнее. Всего через пять лет с начала первой пятилетки то, что произошло в СССР, иначе как настоящим чудом не назовешь. За период 1929–1934 гг. производство промышленной продукции возросло в 2,7 раза по сравнению с 1913 г. В строй было введено более 1,5 тыс. крупных предприятий, таких как Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, которые и сегодня определяют развитие этой отрасли в России. В Харькове, Волгограде, Москве и Нижнем Новгороде с нуля были построены тракторные и автомобильные заводы. На Украине возник мощнейший энергоузел — Днепровская ГЭС. Крупнейшая угольно-металлургическая база была создана на востоке страны — в Кузбассе, давшая гигантское ускорение развитию промышленности всей Восточной Сибири.

В результате целеустремленной организаторской работы руководителей государства, помноженной на энтузиазм населения, а не подневольного труда заключенных ГУЛАГа, как это пытаются преподнести некоторые ненавистники советского прошлого, а по сути, очерняющих самоотверженное служение своих отцов и матерей Отечеству и светлой идее, страна, подобно комете, вырвалась из исторического небытия и яркой, привлекательной для трудового человека звездой надежды засияла на мрачном капиталистическом небосклоне. Небосклоне, подсвеченном зловещими всполохами расправляющего плечи нацизма в Италии и Германии.

Заявления некоторых нынешних предвзятых критиков того периода развития нашей страны о том, что тот экономический прорыв был обеспечен якобы рабским трудом, реками крови и жизнями миллионов людей, не выдерживает никакой критики. Да, был тяжкий, изнурительный, но не рабский, а в первую очередь творческий и вдохновенный труд. Это могут подтвердить не кабинетные историки, наглотавшиеся архивной пыли, и краснобаи из литературных салонов, а те немногие, кто еще остался жив и действительно творил историю нашей страны.

Да, были холод и голод; да, были жертвы. А разве их не было, когда царь Иван Грозный огнем и мечом собирал Россию? А что, Россия Петра Великого одним божьим словом создавалась? Город на Неве, которым мы сегодня гордимся и восхищаемся, горно-рудные заводы на Урале — этот опорный край державы, верфи в Петербурге, Азове и Архангельске фактически стоят на костях тысяч и тысяч русских крестьян. Такова, видимо, судьба России — каждый раз «себя в бореньях обретая», платить высокую человеческую цену.

И не вина наших дедов в том, что бездарный и безвольный правитель — император Николай — в феврале 1917 г. не только не сумел спасти и защитить великое наследие славных предков, но и безропотно повел свою семью на заклание; семью — пять несчастных женщин и царевича Алексея, которым их коронованные родственники в Лондоне отказали в защите и приюте. Лондон, Париж и Вашингтон вовсе не интересовала судьба Романовых, более того, они являлись помехой в замышлявшейся глобальной перекройке России. Еще не успели остыть тела Романовых, как британский, французский, американский и японский экспедиционные корпуса, а также банды более мелких хищников принялись рвать и терзать на части Россию. В 1918 г. тринадцать стран Антанты предприняли попытку оккупировать Россию. Они рвались к бакинской нефти, черноземам Украины, углю Донбасса, несметным богатствам Сибири, но на их пути встали большевики и победили. Главным оружием большевиков стала не винтовка, а Слово. Слово, которое дало надежду крестьянской России на то, что ее вековая мечта, наконец, воплотится в жизнь, и крестьяне станут хозяевами своей земли.

25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 г. большевики своим Обращением к гражданам России перевернули страну. Оно заняло всего четверть газетной страницы, но по своему значению перевесило все многопудовые решения царского и Временного правительства.

«К ГРАЖДАНАМ РОССИИ!

Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.

Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства — это дело обеспечено.

Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!

Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов.

25 октября 1917 г., 10 ч. утра».

Россия Романовых, Россия Керенского, бросившая гнить в окопы миллионы крестьян и рабочих, истерзанная бессмысленной и жестокой войной, ставшая в тот день советской, поднялась с колен. Они, еще вчера безродные «иваны» и «марьи», а сегодня — «кто был никем, а стал всем», бились не на жизнь, а на смерть за власть, которая дала им то, о чем их предки мечтали столетия: свободу от эксплуататоров и землю в безвозмездное пользование.

Прошло чуть больше 20 лет. Российская империя, казалось бы, канула в 1917 г. в небытие, а возникшая на ее обломках в муках и крови советская, которой надменный Запад отвел место на исторических задворках, снова заявила о себе. Нет, не штыком, а успехами в экономике, науке и культуре она по праву заняла ведущее место среди развитых стран мира.

Созданная за годы первой, второй и три года третьей пятилетки материально-техническая база СССР обеспечила прирост валовой продукции более, чем в 2 раза, по сравнению с 1932 г. и в 6 раз — по сравнению с 1913 г. Одни только Магнитогорский, Кузнецкий и Макеевский металлургические заводы, построенные за годы пятилеток, давали чугуна столько же, сколько все заводы России в 1913 г. Продукция машиностроения и металлообработки превысила дореволюционный уровень в 20 раз.

Общий объем продукции промышленности в 1937 г. «…по сравнению с 1913 г. увеличился в 6 раз. Промышленность развивалась невиданными в истории быстрыми темпами, которые были выше темпов индустриализации любой капиталистической страны…По объему промышленного производства СССР занял первое место в Европе и второе — в мире (после США)»[12].

Мощный рост советской экономики сопровождался серьезным улучшением материального благосостояния народа. Только за годы первой пятилетки «…заработная плата рабочих и служащих в народном хозяйстве выросла более чем в 2 раза. Средства государственного социального страхования возросли в 1932 г. более чем в 4 раза по сравнению с 1927/28 гг., расходы на здравоохранение и физическую культуру за счет средств государственного бюджета и других источников за этот же период увеличились в 3,2 раза и на просвещение — в 6 раз»[13].

Другим важнейшим показателем, характеризующим состояние экономики СССР того периода, является производительность труда. Ее цифра впечатляет: «…Советский Союз смог опередить капиталистические страны не только по темпам производства, но и по относительному росту производительности труда. По сравнению с 1913 г. производительность труда в США выросла в 1937 г. на 35 %, в Англии — 13 %, во Франции — на 29 %. За это же время производительность труда в Советском Союзе увеличилась более чем в 3 раза и составила в 1937 г. 318 % к уровню 1913 г.»[14]

Растущая индустриальная и военная мощь СССР строилась не на кнуте и рабском труде заключенных, как пытаются сегодня преподнести все те же отечественные ненавистники. На них, и это доказала история, мощного государства не создать. Да, работали без выходных и проходных, до кровавых мозолей, не жалели себя, добивались выдающихся рекордов. Но в основе всего этого и столь бурного и стремительного развития страны были не кирка и лопата, не НКВД и ГУЛАГ, а творческий вдохновенный труд. Его фундаментом стали качественное образование и высоконравственная культура.

По состоянию на 1913 г. в Российской империи неграмотных насчитывалось 78 %, а спустя всего 13 лет, в «…1926 г. в СССР среди населения в возрасте от 9 лет и старше было только 51,1 % грамотных, а среди отдельных национальностей грамотные составляли незначительный процент: у казахов — 9,1 %, якутов — 7,2 %, киргизов — 5,8 %, таджиков — 3 %, туркмен — 2,7 %»[15].

Большевистские вожди прекрасно понимали, что в непримиримой схватке с капитализмом победителем выйдет тот, кто создаст более эффективную, основанную на высокой производительности труда, экономику, в основе которой должен находиться человек, обладающий необходимой суммой современных знаний. На решение этой сверхзадачи были брошены все силы. С 1930 г. в стране вводится всеобщее бесплатное обучение в объеме четырехлетней начальной школы. С 1930 г. в промышленных городах, фабрично-заводских районах и рабочих поселках семилетнее обучение становится обязательным.

Для решения этих задач в стране было развернуто грандиозное школьное строительство. В рекордно короткие сроки, всего за 9 лет, удалось построить и ввести в строй 31 778 школ. К 1938 г. в них обучалось «…до 29, 6 млн. человек (в 1914 г. — 8 млн. чел.). Огромные успехи были достигнуты в союзных республиках. Например, число учащихся в Таджикской ССР к 1938 г. выросло по сравнению с 1914 г. в 682 раза»[16].

Одновременно с ликвидацией неграмотности закладывалась мощная научно-техническая база. За 6 лет в стране было создано 684 новых ВУЗа и образованы почти во всех союзных республиках Академии наук, а на Урале и Дальнем Востоке — их филиалы. Помимо них существовало 690 научно-исследовательских институтов, в которых в 1939 г. трудилось почти 100 000 человек. Все это вместе взятое позволило за период с 1929 г. по 1937 г. получить высшее и средне-специальное образование 1 460 000 человек. И это они — советские ученые и инженеры — своим самоотверженным, творческим трудом создали оборонный щит страны, позже защитивший ее от самой мощной на тот период времени промышленно-военной машины мира — фашистской Германии.

Решая задачи по обеспечению научно-технического прорыва, советская власть самое серьезное внимание уделяла умонастроению и состоянию души человека. Да, действовала хорошо отлаженная, жесткая идейно-пропагандистская машина, которая с детских лет воспитывала будущего гражданина в духе преданности идеям Ленина и Сталина, верности генеральной линии партии, но она же прививала ему чувство глубокого патриотизма и любви к Родине. И как знать, не будь всего этого, в 1941 г. смогла бы страна устоять перед фашизмом, а потом одержать победу над ним.

Глупо и смешно отрицать тот факт, что за предвоенные годы советская власть сделала немало для духовного развития человека труда и укрепления его здоровья.

«…В годы первой и второй пятилеток…количество профессиональных театров в 1932 г. увеличилось до 551, а в 1938 г. — до 787… все больше становилось новых киноустановок, количество которых выросло с 1,4 тыс. в 1914 г. до 27,6 тыс. в 1932 г…Количество клубов и учреждений клубного типа возросло с 34,5 тыс. в 1928 г. до 53,2 тыс. в 1932 г. Росло количество массовых библиотек, книжный фонд которых увеличился с 8,9 млн. экземпляров в 1913 г. до 95 млн. в 1934 г. Открывались новые музеи: если в 1913 г. их было 180, то в 1932 г. насчитывалось уже 732 музея…Разовый тираж газет, издававшихся в СССР, вырос с 9,5 млн. в 1928 г. до 35,5 млн. в 1932 г….В 1932 г. газеты издавались на 64 языках народов Советского Союза…Число больничных коек в городах с 1928 г. по 1932 г. увеличилось с 143 600 до 230 000»[17].

В центре духовной жизни 1930-х бесспорно находились книга и человек, с его духовными исканиями и устремлениями, а не материальными потребностями и меркантильными интересами. Люди той эпохи жили терзаниями Григория Мелехова из «Тихого Дона» М. Шолохова, сопереживали Василию Чапаеву одноименном кинофильме, отдавшему жизнь за советскую власть, и смеялись вместе с героями М. Булгакова из «Мастера и Маргариты».

Все это, вместе взятое, и предопределило тот колоссальный интеллектуальный взрыв в стране, который обогатил не только отечественную, а и мировую науку и искусство, и по праву сделал Советский Союз великой мировой державой.

Трудно заподозрить в симпатиях к большевистской России британца, да к тому же банкира председателя правления банка «Юнайтед доминион» Г. Джарви. В октябре 1932 г. он посетил СССР и затем поделился своими впечатлениями в прессе. Они заслуживают того, чтобы привести их в этой книге.

«…Я хочу разъяснить, что я не коммунист и не большевик, я — определенный капиталист и индивидуалист… Россия движется вперед, в то время как слишком много наших заводов бездействует и примерно 3 млн. нашего народа ищут в отчаянии работы. Пятилетку высмеивали и предсказывали провал. Но вы можете считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось… Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться. Сегодняшняя Россия — страна с душой и идеалом. Россия — страна удивительной активности…Быть может, самое важное в том, что вся молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно — надежду»[18].

Г. Джарви — до мозга костей капиталист, но ему не откажешь в уме и прагматизме; он увидел главное в советской России — ее стержень — новый дух нации и мобилизационный характер экономики, которые способны выдержать самые жестокие испытания. Именно «вся молодежь и рабочие», воспитанные в любви к Отечеству и верящие в идеи социализма, в час тяжких испытаний 1941–1945 гг. спасли страну от порабощения.

Будь в запасе у Советского Союза лет 5-10 мирного развития, то, можно не сомневаться, он бы совершил гигантский социально-экономический рывок вперед. К сожалению, этого времени Запад ему не предоставил.

У страха глаза велики

На фоне впечатляющих успехов СССР, в странах Запада все происходило с точностью наоборот. Локомотив капиталистической экономики — США — безнадежно застрял в тисках глубочайшего кризиса. Вслед за ним кризис постиг Великобританию, Францию, Германию и другие страны Запада. В результате: «…Промышленное производство в Соединенных Штатах упало к 1932 г. по сравнению с 1929 г. на 46,2 %, в Германии — на 46,7 %, во Франции — на 31,9 %, в Англии — 16,5 %»[19].

По основным промышленным показателям это выглядело следующим образом:

На фоне глубочайшего кризиса, охватившего Западную Европу и США, в глазах трудящихся этих стран впечатляющие успехи СССР делали модель советского государственного устройства все более притягательной. Призрак коммунизма вновь замаячил на горизонте стран Запада. Его появление в Испании, где в 1936 г. к власти пришли социалисты, вынуждало западных политиков искать силу, которая бы могла остановить продвижение коммунизма, а затем разрушить его оплот — Советский Союз и помочь реализовать давний план — «план полковника Хауса».

Советник президента США В. Вильсона — полковник Э. Хаус — в далеком 1914 г. разработал план расчленения Российской империи, с последующим подчинением и эксплуатацией западными державами этой огромной, обладающей колоссальными природными ресурсами территории. В 1918 г. экспедиционным силам США, Великобритании, Франции и Японии осуществить его не удалось. Большевики во главе с В. Лениным встали на их пути. Через 20 лет Лондон, Париж и Вашингтон решил повторить попытку. В качестве тарана для сокрушения большевистского режима они рассчитывали использовать Гитлера и его фашистов.

Но с ними западные политики жестоко просчитались. Вскормленный ими хищник — Гитлер, — почувствовав свою силу, уже сам претендовал на роль главного режиссера в устройстве нового миропорядка. К концу 1937 г. в его руках находилась одна из самых мощных экономик мира, а по темпам производства она превосходила экономику США в 1,5 раза, и полностью подчиненная воле А. Гитлера армия. К тому времени вермахт представлял собой грозную силу. С 1933 г. количество дивизий возросло в 4 раза и составило 39, авиационных эскадрилий — с 3 до 66, танковых полков — с 0 до 10, артиллерийских полков — с 7 до 43.

Что касается внутриполитической ситуации в Германии, то Гитлер стал ее полновластным хозяином. Соратники— конкуренты в лице Э. Рема были мертвы. Армейская верхушка, истосковавшаяся по военным баталиям, рвалась в бой. Крупный капитал, получивший огромные военные заказы, не считался с затратами и активно поддерживал нацистскую партию. Голос оппозиции, в первую очередь коммунистов, не был слышен, ее упрятали в концентрационные лагеря. Большая часть народа находилась под гипнозом заклинаний Гитлера об исключительности нации арийцев и пребывала в эйфории от экономических успехов. Безработица была забыта, на полках магазинов появился выбор товаров, а о будущем не требовалось думать — за «массу» думал фюрер. А он уже мыслил планетарными масштабами. Фашистская Германия задыхалась в трещавшей по всем швам «версальской робе» и рвалась расширить свое жизненное пространство.

Первым пробным шаром в реализации этих замыслов предстояло стать Австрии. Надежду А. Гитлера на то, что план «Отто» — аннексии Австрии — не встретит серьезных возражений со стороны Лондона, Парижа и Вашингтона, питали тайные встречи фашистских функционеров с дипломатами и политиками этих стран.

Одна из них, имевшая ключевое значение в судьбе Австрии, состоялась в ноябре 1937 г. между послом США в Париже В. Буллитом и вторым человеком в партии нацистов после А. Гитлера — Г. Герингом, на ней также присутствовал «кошелек» нацистов — президент рейхсбанка Я. Шахт. Во время беседы Г. Геринг зондировал мнение В. Буллита на предмет возможности осуществления Германией аннексии Австрии и Судетской области Чехословакии. В частности, он сообщил: «…Германия твердо решила присоединить к себе Австрию и не потерпит другого решения австрийского вопроса»[20]. В ответ американский дипломат не высказал каких-либо возражений.

В Берлине оценили этот сигнал, и в том же месяце личный адъютант Гитлера капитан Ф. Видеман отправился в США, чтобы обговорить детали предстоящей военно-политической сделки. В ходе встреч с американскими политиками он получил от них согласие на то, что они не будут связывать Германии руки на Востоке.

Такую же позицию по отношению к аннексии Германией Австрии и последующего захвата Чехословакии заняло руководство Великобритании. 3 марта 1938 г., за девять дней до вторжения вермахта в Австрию, А. Гитлер в беседе с британским послом Н. Гендерсоном в Берлине прямо заявил: «…В случае взрывов изнутри в Австрии и Чехословакии Германия не останется нейтральной, а будет действовать молниеносно»[21]. Вместо того чтобы заявить протест, Гендерсон подтвердил благожелательную для гитлеровцев позицию Англии в австрийском вопросе и добавил, что сам он часто высказывался за аншлюс.

Получив такой карт-бланш, А. Гитлер приступил к практической реализации плана «Отто». Первыми за дело взялись спецслужбы Германии. Они плели разветвленную агентурную сеть во всех звеньях государственного аппарата Австрии. Одновременно по линии партийных и земляческих связей, как грибы после дождя, плодились различные спортивные, общественные организации, германо-альпийские союзы и комитеты, которые, по сути, представляли структуры нацистской партии. Они развернули среди австрийского обывателя бешенную нацистскую агитацию и пропаганду, от которой у него голова пошла кругом. Правительство К. Шушнига, брошенное Великобританией и Францией в качестве «кости» Гитлеру, беспомощно билось, как рыба об лед.

11 марта 1938 г. берлинское радио передало ложное сообщение «о кровавом коммунистическом восстании в Австрии». Вслед за этим, в ночь на 12 марта механизированные колонны вермахта вторглись в Австрию, якобы для «восстановления порядка». Красавица Вена безропотно легла под фашистский сапог. 13 марта в 19:00 А. Гитлер триумфально въехал в столицу Австрии, склонившуюся у его ног. В тот же день был опубликован закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». Фашистская пропаганда преподнесла этот неприкрытый акт агрессии против суверенного государства как «миролюбивый шаг, который, по словам А. Гитлера, не дал Австрии погрузиться в пучину гражданской войны».

Так 13 марта 1937 г. был вбит последний гвоздь в гроб Версальского договора. Спустя 18 лет после его подписания, проигравшая сторона — Германия — снова диктовала свои условия недавним победителям — Великобритании и Франции. В результате аншлюса Австрии Германия увеличила свою территорию на 17 %, получила около 7 млн. человек, почти 50-тысячную армию и вышла на границы с союзниками — Италией и Венгрией.

На эти циничные действия и заявления Берлина Париж ограничился ритуальными протестами. Министр иностранных дел Франции И. Дельбос выразил послу Германии «беспокойство в связи с событиями в Австрии». А Великобритания, надеявшаяся отсидеться за морями, поддержала аннексию Австрии.

12 марта в Лондоне, за завтраком с министром иностранных дел Германии И. Риббентропом, премьер Н. Чемберлен по этому поводу сказал: «…Когда это неприглядное дело (аннексия Австрии. — Прим. авт.) будет позади и будет найдено разумное решение, можно надеяться, что мы сможем начать серьезно работать над германо-английским соглашением»[22].

Такая позиция руководителей США, Франции и Великобритании только разожгла захватнический аппетит фашисткой верхушки. Наступил черед Чехословакии. В недрах Верховного главнокомандования вермахта, генералы в срочном порядке принялись верстать план ее захвата.

У последней черты. Мюнхенский сговор

Подготовка к оккупации Чехословакии шла по уже хорошо обкатанному на Австрии сценарию. К 20 апреля — дню рождения А. Гитлера — начальник штаба Верховного главнокомандования В. Кейтель вооруженными силами Германии преподнес ему подарок — план военной операции вермахта против Чехословакии, получившей кодовое название «Грюн». За несколько месяцев до ее начала гитлеровская пропаганда развернула оголтелую античешскую компанию «…в защиту трех с половиной миллионов «несчастных» судетских немцев, стонущих под игом чехов». Рупор гитлеровской пропаганды Й. Геббельс вещал: «…Мы не станем дальше смотреть на то, как измываются над тремя с половиной миллионами немцев. Я не потерплю ни при каких обстоятельствах, чтобы в Чехословакии и дальше угнетали немецкое меньшинство».

Скрытые мины, заложенные в Версальском договоре — отобранные у Германии земли — спустя 19 лет начали взрываться. В тот решающий для Европы момент, когда еще сохранялась возможность остановить фашизм и большую войну, Советский Союз решительно заявил, что готов выполнить свои союзнические обязательства перед правительством Чехословакии — оказать ему всестороннюю, в том числе и военную помощь.

17 марта 1938 г. в интервью представителям СМИ министр иностранных дел СССР М. Литвинов сделал заявление. Касаясь «возникновения угрозы Чехословакии», он предложил: «…Трем заинтересованным великим державам — Франции, России и Великобритании — выступить с совместной декларацией, которая бы стала наилучшим путем предотвращения войны».

Предложение руководителей Советского Союза, как отмечал Черчилль, «…встретило прохладный прием в Париже и Лондоне»[23].

Британские и французские политики не захотели откликнуться на призыв М. Литвинова. Более того, они ничего не сделали, чтобы повлиять на позицию руководителей Польши и Румынии, отказавшихся пропустить через свою территорию части Красной армии, которые советское правительство намеривалось направить на помощь Чехословакии. Вместо этого британский премьер Н. Чемберлен решил умиротворить А. Гитлера.

16 сентября 1938 г. под Мюнхеном, в резиденции рейхсканцлера Германии Берхтесгадене, в ходе переговоров с А. Гитлером он согласился на расчленение Чехословакии. В Лондон Н. Чемберлен вернулся, сияя белозубой улыбкой, и громогласно с трапа самолета объявил: «…Я привез вам мир!» «Мир», который спустя три года обернулся десятками миллионов безвинных человеческих жертв.

«…Английский премьер сам нанес визит Гитлеру в момент, когда они (руководители Чехословакии. — Прим. авт.) впервые оказались хозяевами внутреннего положения в Судетской области…Когда известие об этом было в Праге, руководители Чехословакии не могли поверить ему… Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно капитуляции западных демократий перед нацистской угрозой применения силы… Позиция Польши, связанная с отказом пропустить советские войска через свою территорию, была такова: «С немцами мы рискуем потерять свободу, а с русскими — нашу душу», — вспоминал об этом позорнейшем акте У. Черчилль[24].

Так в сентябре 1938 г. был упущен уникальный шанс по созданию антигитлеровской коалиции и предотвращению войны в Европе. Свидетельством тому служат показания фельдмаршала В. Кейтеля, данные им на Нюрнбергском процессе. В частности, на вопрос представителя Чехословакии полковника В. Эгера: «Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 г., если бы западные державы поддержали Прагу?» Кейтель ответил: «.Конечно, нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии»[25].

В отношении позиции руководства Польши точнее, чем У. Черчилль, видевший в ней ключевое звено в борьбе с экспансией коммунизма в Центральную Европу, не скажешь. С достойной уважения прямотой он писал:

«…Героические черты польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания… Слава в периоды мятежей и горя, гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнуснейших!»[26].

Еще не успели высохнуть подписи А. Гитлера, премьеров Великобритании и Франции Н. Чемберлена и Э. Даладье под Мюнхенским соглашением, как на следующий день, 30 сентября, польское правительство направило в Прагу ультиматум с территориальными претензиями. В нем оно настаивало на немедленной передаче Польше пограничного района Тешин. Подобно мелким стервятникам, руководители Польши спешили поживиться за чужой счет и под шумок набросились на «труп Чехословакии», которую рвали на части Германия и ее будущий союзник Венгрия, прихватившая себе южные районы Словакии.

Об этой гнуснейшей странице в предательской политике западных стран нынешние их руководители предпочитают не вспоминать, зато на каждом углу, к сожалению, в России также находятся подпевалы. Крича о преступном пакте Молотова-Риббентропа, они в то же время предпочитают не говорить о том, как руководители Великобритании и Франции не захотели использовать последний шанс, чтобы остановить А. Гитлера и не допустить большой войны в Европе.

Легко овладев Чехословакией и ее высокоразвитой промышленностью, фашистская Германия нацелилась на следующую жертву — Польшу. И здесь снова сработали мины замедленного действия, заложенные в Версальском договоре. Как в случае с Австрией и Чехословакией, в германских СМИ была начата пропагандистская компания, направленная на возвращение земель, переданных Польше.

На этот раз агрессивные действия фашистского руководства вызвали волну возмущения в британском обществе. Под его давлением правительство Н. Чемберлена вынуждено было реагировать. 31 марта 1939 г. он, выступая в палате общин, заявил, что правительство взяло на себя гарантию независимости Польши. Однако юридического оформления это обязательство так и не получило. Британские политики, испытывавшие все большее давление общества, возмущенного потаканием фашистам, вынуждены были затеять игры вокруг Польши и попытались втянуть в них Советский Союз. Непредсказуемость и все возрастающая агрессивность А. Гитлера вызывала у них, как у дрессировщика, опасение, что взбесившийся зверь может наброситься на хозяина и, страхуясь на этот случай, они подыскивали подходящее средство. В их представлении натравить друг на друга два тоталитарных режима являлось наилучшим выходом из положения.

Грязные игры

С этой целью во второй половине апреля 1939 г. британское правительство подбросило затравку советскому руководству — проект декларации, определяющей меры обеспечения мира и европейской безопасности. Одно из ее положений гласило: «…В случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который бы оказывал сопротивление, можно будет рассчитывать на помощь советского правительства, если она будет желательна, каковая помощь будет оказана путем, который будет найден более удобным»[27].

При этом британская сторона не брала на себя каких-либо встречных обязательств, и, видимо, не намеривалась. 28 марта 1939 г. министр иностранных дел Великобритании Э. Галифакс через своего посла в Вашингтоне конфиденциально информировал госдеп США об истинной позиции британского правительства на предстоящих переговорах с Советским Союзом. Она сводилась к тому, что «…Англия, приступая к переговорам с СССР, не намерена устанавливать с ним действительное сотрудничество»[28].

Что касается позиция правительства Польши, вокруг которой ломалось столько копий, то она нашла отражение в телеграмме ее министра иностранных дел Ю. Бека, адресованной 14 мая 1939 г. послу в Лондоне Э. Рачинскому. В частности, он ориентировал его на то, что «…наша позиция по вопросу об англо-французских-советских переговорах не может быть ни отрицательной, ни положительной, поскольку в этих переговорах мы участия не принимаем…Мы, по-прежнему, придерживаемся той точки зрения, что договор о взаимной польско-советской помощи ускорил бы конфликт»[29].

В Москве не знали об этой закулисной политической кухне и положительно отреагировали на предложения Лондона и Парижа. В течение апреля-мая 1939 г. по дипломатической линии между Советским Союзом, Великобританией и Францией шел обмен проектами будущего трехстороннего соглашения. Но дальше слов дело не шло, и тогда 23 июля советское руководство сделало радикальный, практический шаг — предложило организовать в Москве переговоры военных миссий, которые бы компетентно оценили угрозы в Европе и на этой основе определили меры по ее уменьшению.

Несмотря на то, что ситуации вокруг Польши обострялась с каждым днем, Британия и Франция прислали своих представителей только 11 августа. Примечательно, что руководители делегаций адмирал Р. Дракс, до этого призывавший к войне с СССР, и генерал Ж. Думенк не были уполномочены подписывать каких-либо документов. Перед отъездом в Москву Ж. Думенк был ознакомлен с директивой Генштаба Франции. В ней ему предписывалось: «…Не в наших интересах, чтобы он (Советский Союз. — Прим. авт.) оставался вне конфликта, сохраняя нетронутыми свои силы»[30].

Переговоры в Москве продолжались до 18 августа и напоминали скорее разговор слепого с глухим. В это же самое время в Лондоне министр внешней торговли Британии Р. Хадсон проводил тайные встречи с посланцем Берлина, крупным специалистом в области экономики Г. Вольтатом. На них обсуждались вопросы будущего разграничения «жизненных пространств» между Британией и Германией.

За двое суток до их встречи, 16 августа в Берлине состоялась другая, не менее важная беседа полномочного представителя правительства Великобритании Г. Роппа и идеолога нацистской партии А. Розенберга. На ней фактически была предрешена судьба Польши. В лице Г. Роппа Германия получила важный сигнал: ее агрессия против Польши не встретит со стороны Великобритании решительных военных действий.

В частности, Г. Ропп дал понять А. Розенбергу: «…Возможен такой вариант, что Германия быстро покончит с Польшей. Хотя к этому времени война (с Англией и Францией будет объявлена. — Прим. авт.), в этом период она будет вестись обеими сторонами как оборонительная… поскольку из-за государства, которое уже практически прекратило бы свое существование в первоначальном виде, ни Британская империя, ни Германия не поставили бы на карту собственное благополучие»[31].

В Москве об этой двойной игре британских и французских партнеров по переговорам начали догадываться и все-таки до последнего рассчитывали на их благоразумие. А для Берлина она не составляла никакого секрета, но опасение, что в ходе переговоров Москве удастся склонить к своему варианту соглашения Лондон и Париж, вынудили А. Гитлера играть на опережение.

Хорошо зная коварство британских правителей и помня уроки прошлого, когда война Германии на два фронта привела ее к поражению, А. Гитлер решил на время нейтрализовать одного из будущих противников. 15 августа 1939 г. германский посол Ф. Шуленбург в устной форме довел до советских руководителей позицию Гитлера. В частности, в беседе с В. Молотовым он сказал: «…В настоящее время они (Британия и Франция. — Прим. авт.) вновь пытаются втравить Советский Союз в войну с Германией. В 1914 г. эта политика имела для России худые последствия. Интересы обеих стран требуют, чтобы было избегнуто навсегда взаимное растерзание Германии и СССР в угоду западным демократиям»[32].

Одновременно с действиями Ф. Шуленбурга в Москве в самом Берлине в глубочайшей тайне готовился визит Г. Геринга в Великобританию для встречи с Н. Чемберленом. Она была назначена на 22 августа и должна была состояться в загородной резиденции премьера в Чекерсе. На ней предстояло согласовать детали будущего германо-британского соглашения.

Чаши весов в судьбах Европы и мира на время застыли. Игра политиков перешла в эндшпиль. Всего один неверный ход, и она могла либо ввергнуть собственный народ и народы других стран в бездну немыслимых страданий либо дать надежду на мирный исход драмы, разворачивавшейся в Европе. Но, к сожалению, в очередной раз непомерные амбиции и цинизм британских и французских политиков взяли верх над здравым смыслом и уважением к человеческой жизни.

А И. Сталин все еще надеялся, что на переговорах с британцами и французами удастся добиться прорыва и потому предложение Ф. Шуленбурга отклонил. Но надежде не суждено было сбыться. Переговоры зашли в тупик. Причиной стало отсутствие со стороны британской и французской делегаций вразумительных ответов на конкретные предложения советских представителей, а также позиция Польши, категорически отказавшейся пропустить через свою территорию части Красной армии, в случае агрессии против нее Германии. Стороны вынуждены были взять тайм-аут в переговорах до 21 августа.

Паузой тут же воспользовались в Берлине. И. Сталину было сделано предложение, не оставлявшее ему выбора. 20 августа 1939 г. А. Гитлер направил в адрес советских руководителей срочную телеграмму с предложениями, больше напоминавшими ультиматум. В ней говорилось: «…В отношениях Германии с Польшей может каждый день разразиться кризис, в который будет вовлечен Советский Союз, если он не согласится безотлагательно на подписание договора о ненападении. Поэтому я (А. Гитлер. — Прим. авт.) еще раз предлагаю Вам (И. Сталину. — Прим. авт.) принять моего министра иностранных дел во вторник 22 августа, самое позднее — в среду 23 августа. Имперский министр иностранных дел будет наделен всеми чрезвычайными полномочиями для составления и подписания пакта о ненападении»[33].

Политическая схватка в Европе достигла кульминации. Ее исход уже определяли не дни, а часы. И. Сталин решил выбрать из всех зол, как ему казалось, наименьшее. В ситуации, когда Великобритания и Франция завели в тупик переговоры о заключении тройственного договора, направленного на обуздание фашистской угрозы в Европе, а Красная армия вела ожесточенные бои с японцами на реке Халхин-Гол, советским руководителям ничего другого не оставалось, как начать свою игру, чтобы выиграть время и оттянуть неизбежную войну на западных границах СССР.

23 августа 1939 г. в Москве В. Молотов и И. Риббентроп подписали советско-германский пакт о ненападении сроком на 10 лет.

Известно: договоры заключаются для того, чтобы затем их нарушать. Опытные дипломаты В. Молотов и И. Риббентроп, ставя свои подписи под документами, это хорошо знали и потому не питали иллюзий в отношении долговечности мирных отношений между Советским Союзом и Германией. В сложившейся ситуации мирный договор с Германией был необходим Советскому Союзу как воздух. Вести войну на три фронта: против Японии, захватившей весь северо-восток Китая и грозовой тучей нависавшей над советским Дальним Востоком и Забайкальем, против Германии на западе и… против Франции с Великобританией на юге, было равносильно самоубийству.

Открытие третьего фронта — в советском Закавказье — на фоне переговоров с британской и французской делегациями, возглавляемыми адмиралом Р. Драксом и генерал Ж. Думенком, представлялось в Кремле верхом цинизма и безответственности. Первоначально в Москве отказывались верить сообщениям своих разведчиков о подготовке Франции и Великобритании к нападению на СССР. Советское руководство не допускало мысли о том, что партнеры по переговорам Франция и Великобритания вели двойную игру и в тайне планировали нанести удар под дых — по Закавказью. Поэтому донесения в Центр нелегальных резидентов Ш. Радо и А. Дейча о том, что в глубочайшей тайне, в тиши армейских кабинетов узким кругом французских и британских офицеров разрабатывается план военных действий против СССР в Закавказье, воспринимались И. Сталиным как провокация.

Однако новые факты, поступавшие к нему по разведывательным и дипломатическим каналам, все меньше оставляли сомнений в том, что война в Закавказье может стать реальностью. Так, летом 1939 г. в Турции появились группы французских и британских специалистов. С их участием в спешном порядке создавалась сеть военных аэродромов, а затем началась переброска эскадрилий бомбардировщиков ВВС Франции и Великобритании.

Таким образом, план военных действий коварных французов и англичан в советском Закавказье не был игрой воображения советских разведчиков. Во французском Генштабе он получил кодовое название «Южный план». Его непосредственной разработкой занимались генерал М. Гамелен и адмирал Ж. Дарлан. Планом предусматривалось нанесение массированных бомбовых ударов по нефтепромыслам Баку с территории Турции. Он не был отменен даже после того, как пала Польша, а Германия заняла более жесткую позицию в отношениях с Францией и Великобританией.

С приближением весны война в Закавказье против СССР становилась все более реальной. «…В первой половине апреля французское правительство трижды обсуждало доклад генерала М. Вейгана о подготовке нападения на Советский Союз, несмотря на то, что Германия уже вторглась в Данию и Норвегию. Премьер-министр Франции П. Рейно, сменивший Даладье, требовал, чтобы все приготовления к нападению на Баку были завершены в двухнедельный срок»[34].

После доработки плана М. Вейганом, правительство Франции утвердило его. Срок нападения на Советский Союз был установлен на конец июня — начало июля 1940 г. Но военная операция «Южный план» так и осталась на бумаге. Этот заматеревший, почувствовавший запах большой крови хищник — фашистская Германия — набросился на тех, кто его вскормил.

10 мая 1940 г. войска вермахта, реализуя военно-политические цели плана «Рот», вторглись во Францию. Ее армия, считавшаяся одной из лучших в Европе, проигрывала одно сражение за другим и стремительно откатывалась вглубь страны. Помощь союзников — британцев — не спасла положения. К 26 мая 1940 г. основные их силы, а также остатки французских и бельгийских войск были заперты вермахтом на узкой прибрежной полосе у порта Дюнкерка. Над ними нависла угроза полного уничтожения, и тогда У. Черчилль, сменивший на посту премьер-министра Н. Чемберлена, принял горькое для чести британцев, но вынужденное решение. Чтобы избежать полного разгрома британского экспедиционного корпуса и сохранить остатки французских войск, он дал команду на проведение операции «Динамо» — их эвакуацию в Великобританию.

Дни Франции были сочтены. В сложившейся ситуации, как и в случае с Польшей и Чехословакией, союзница Франции — Великобритания — решила урвать свой кусок от агонизирующей жертвы фашистов. 3 июля 1940 г., в то время, когда несколько тысяч французских и бельгийских военнослужащих стояли на смерть, прикрывая эвакуацию из Дюнкерка, британская эскадра под командованием вице-адмирала Д. Соммервилла в далеком Оране (порт в Алжире) блокировала французский флот. На его предложение сдать корабли или потопить их, французы ответили отказом. Завязался бой, в ходе которого французы потеряли 1 300 моряков и три линкора.

Особое оружие Фюрера. «…Мы сумеем заключить мир, даже не начав войны»

Важную роль в своих захватнических планах А. Гитлер отводил спецслужбам. Он первым из политиков оценил, а затем умело использовал их уникальные возможности в реализации агрессивных замыслов. При его непосредственном участии спецслужбы вышли из тиши кабинетов и превратились в важнейший инструмент глобальной политики.

В начале 1930-х гг. в вольном городе Данциге, на конфиденциальной встрече с президентом данцигского совета Г. Раушнингом, А. Гитлер, касаясь будущей войны и роли в ней спецслужб, говорил:

«…Нужен новый способ ее (войны. — Прим. авт.) ведения… совершенно новый. Стратегия должна быть такой, чтобы она позволила победить врага его же собственными руками….А для этого нужны надежные люди, которые, не надевая военной формы, сумеют проникнуть всюду и в нужный момент забрать в свои руки все ключевые пункты во вражеских столицах, во всех органах, куда мы будем готовы вступить с оружием в руках…»

И далее:

«…Когда я поведу войну… я сделаю так, что мои войска однажды появятся средь бела дня прямо на улицах Праги или Варшавы, Парижа или Лондона. На них будет чешская, польская, французская или английская форма. И никто их не остановит. Они войдут в здания Генштаба, министерств, парламента. В течение нескольких минут Франция ли, Польша ли, Австрия или Чехословакия окажутся лишенными своих руководителей. Все политические лидеры будут обезврежены. Смятение будет беспрецедентным.

У меня найдутся такие люди, которые сформируют новые правительства, угодные мне. Мы сумеем заключить мир, даже не начав войны…Невероятное всегда удается легче. Самое необычное оказывается самым надежным. Я знаю людей. Это просто смешно, когда думают, что не найдется добровольцев. У нас их будет достаточно — молчаливых, упорных, готовых на все.

Мы перебросим их через границы еще в мирное время… Туристы коммивояжеры, технические специалисты и мало ли кто еще! Нас не сдержат никакие линии обороны. Наша стратегия будет заключаться в том, чтобы уничтожить врага изнутри»[35].

Эти замыслы А. Гитлера после его прихода к власти воплотила спецслужба — абвер («Защита» — в переводе с немецкого языка. — Прим. авт.). Он стал головным органом, который осуществлял разведывательно-подрывную деятельность за границей и одновременно обеспечивал контрразведывательную защиту армии. Возглавил абвер опытнейший профессионал адмирал В. Канарис.

При непосредственном участии В. Канариса была разработана концепция и структура разведывательно-диверсионных подразделений — «особого оружия фюрера». Первое такое подразделение возникло 15 октября 1939 г. при «Абвер-2» — рота специального назначения. Оно получило кодовое название: «Строительная учебная рота для специальных применений— 800», с местом дислокации в г. Бранденбург. Чем занимались эти «строители», вскоре прочувствовали на себе в Польше, Дании, Бельгии и Франции.

Первый командир роты оберлейтенант Т. фон Хиппель так определил задачи своих подчиненных:

«…Вы не будете регулярными солдатами. Мне солдаты не нужны. Солдат у фюрера хватает. Вы станете особой частью абвера, его руками, его пальцами. Мне наплевать, если ваш внешний вид будет не безупречным, но горе тому, кто не сумеет, как положено, носить чужую форму, какую угодно»[36].

Вскоре рота была преобразована в батальон, который 12 октября 1940 г. стал базой для формирования полка «Бранденбург-800». Позже, осенью 1941 г., отдел «Абвер-2» создал еще одно спецподразделение — батальон «Бергман» («Горец»). Его костяк составляли выходцы с Северного Кавказа. Он предназначался для проведения диверсий, терактов и организации повстанческого движения в этом регионе.

До конца 1941 г. практически ни одна из спецопераций абвера, разработанных с немецкой тщательностью и осуществленных с иезуитским коварством, не дала сбоев. Задачи, поставленные высшим руководством Германии, ее спецслужбы выполняли безукоризненно.

Первая по-настоящему серьезная проверка этого «оружия особого рода» состоялась при подготовке агрессии против Польши. Спецслужбам Германии предстояло разыграть грандиозную мистификацию, которая должна была послужить предлогом для начала войны. Операция получила кодовое название «Гиммлер». Все ее нити держал в своих руках будущий руководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) — Г. Гейдрих.

Замыслом операции предусматривалась инсценировка вооруженного захвата немецкой радиостанции в г. Глейвиц «польскими партизанами» с их последующим призывом по радио к полякам об уничтожении немцев. Для придания большей достоверности на поле боя должны были остаться трупы «партизан» в польской военной форме. Эту незавидную роль предстояло выполнить уголовникам из германских тюрем, приговоренным к смертной казни. Непосредственное осуществление акцией возлагалось на гауптштурмфюрера СС А. Нуйокса.

В 20:00 31 августа 1939 г. его группа захватила радиостанцию в г. Глейвиц и вышла в эфир с обращением: «Граждане Польши! Пришло время войны между Польшей и Германией. Объединяйтесь и убивайте всех немцев!»

Так А. Гитлер получил повод для войны — миру были продемонстрированы свидетельства агрессивных действий польской стороны: трупы «польских военнослужащих» и следы обстрела на здании радиостанции. Но прежде, чем военная машина Германии пришла в движение, первым вступил в бой спецназ абвера. В ночь на 1 сентября 500 диверсантов-фольксдойче, набранные из числа боевиков «Немецкой компании» и «Добровольческого корпуса судетских немцев» (боевая группа «Эббингауз»), переодетые в одежды польских горняков и железнодорожников, просочились через границу и приступили к выполнению задания.

Группа оберлейтенанта З. Граберта ранним утром проникла в Катовице — крупнейший железнодорожный узел на юго-западе Польши. Сея панику среди персонала и гражданских лиц и отдавая противоречивые распоряжения, диверсанты полностью парализовали работу всех служб и затем вывели под прямую наводку танков 10-й армии вермахта эшелон с 800 польскими военнослужащими.

Другая диверсионная группа захватила Яблуновский перевал, железнодорожную станцию и ведущие к ним мосты. Еще одна группа диверсантов практически без боя заняла стратегически важный мост через Вислу под Диршау. Дорога для наступления вермахта была расчищена — спецназ контролировал почти все мосты через реки Висла, Брахау, Нотец и Варта.

1 сентября 1939 г. вермахт перешел границу с Польшей. В истории человечества открылась очередная и самая кровавая страница — началась Вторая мировая война. Дезорганизованное Войско польское не могло противостоять мощи вермахта и сдавало одну позицию за другой. Отчаянные призывы правительства Ф. Славой-Сладковского к союзникам — Великобритании и Франции — прийти на помощь, не были услышаны.

3 сентября Лондон объявил войну Германии, вслед за ним то же сделал Париж. Но дальше слов они не пошли. На что А. Гитлер не без насмешки в своем окружении заявлял: «…Если они нам и объявили войну…то это еще не значит, что они будут воевать»[37].

Он знал, что говорил. Неверные союзники Польши — Великобритания и Франция — мелко и постыдно предали ее, ограничившись ритуальными заявлениями.

«…Весь мир был поражен, когда за сокрушительным натиском Гитлера на Польшу и объявлением Англией и Францией войны Германии последовала длительная гнетущая пауза…Французские армии не начали наступление на Германию. Завершив свою мобилизацию, они оставались в бездействии по всему фронту…Мы ограничивались тем, что разбрасывали листовки, взывающие к нравственности немцев. Этот странный этап войны на земле и в воздухе поражал всех. Франция и Англия бездействовали в течение тех нескольких недель, когда немецкая военная машина всей своей мощью уничтожала и покоряла Польшу»[38].

В Лондоне и Париже, видимо, рассчитывали, что колесо войны покатится дальше на Восток — на Россию, и два «хищника» вцепятся друг другу в глотку, но жестоко просчитались. После короткой передышки А. Гитлер развернул свои дивизии на Запад. 5–8 мая 1940 г. в рамках операции «Утренняя заря» бойцы батальона «Бранденбург-800», под прикрытием туристического агентства «Сила через радость», провели разведку фортификационных сооружений на территории Люксембурга и Бельгии. Их турвояж радости бельгийцам и люксембуржцам не доставил. Спустя сутки, головорезы из 3-й роты батальона «Бранденбург-800», усиленные боевиками из спецподразделения «Нидерланды», переодетые в форму голландских военнослужащих, приступили к захвату важнейших мостов и переправ. В дальнейшем, смешавшись с беженцами, боевые группы абвера просочились в Гаагу и блокировали резиденцию королевы, а также ряд ключевых министерств.

Фашистский военный каток играючи раздавил Бельгию с Нидерландами и покатил дальше на запад — во Францию. 10 мая диверсанты, облаченные во французскую форму, почти без выстрелов захватили, казалось бы, неприступный форт Эбен Эмаль, а затем — мост через реку Шильда. Прошло еще несколько суток, и серии взрывов прозвучали в Абвиле, Реймсе, Дувре и в самом Париже. Французам, находившимся в растерянности, неуловимые и вездесущие гитлеровские диверсанты теперь чудились повсюду. Дальше в дело вступил вермахт.

Франция продержалась всего полтора месяца. Считавшаяся одной из самых боеспособных армий Европы — французская армия капитулировала 22 июня 1940 г. И чтобы окончательно унизить Францию, гитлеровцы разыграли издевательскую сцену: условия перемирия французской стороне вручили в том самом вагоне, в котором 11 ноября 1918 г. маршал Ф. Фош принимал капитуляцию кайзеровской Германии. Так, спустя 22 года, Германия отыгралась за унижение Версаля.

«Британскому льву» повезло больше. Военная операция вермахта «Морской лев» против Великобритании не увенчалась успехом. А. Гитлер, как следует потрепав шкуры сэров и пэров, решил оставить их на закуску и снова обратил свой взор на Восток — на Россию с ее несметными природными богатствами и юг Европы — через Грецию и Югославию открывался путь к теплым морям и мировой нефтяной кладовой — Ближнему Востоку.

Подготовка к главной схватке

18 декабря 1940 г. А. Гитлер подписал печально знаменитую директиву № 21 (план «Барбаросса»), предписывавшую вермахту завершить подготовку к нападению на СССР к 15 мая 1941 г. Но перед этим ему требовалось установить контроль над Балканами. Поэтому все зимнее время вермахт интенсивно занимался подготовкой к вторжению в этот регион.

Впереди него, как всегда, шли спецслужбы. 3 февраля 1941 г. отделение абвера в Вене получило приказ: сформировать спецподразделение диверсантов для осуществления операций на территории Югославии и Греции (план «Марита»). А к 25 марта центральным аппаратом абвера была завершена разработка плана «Специальные операции на Ближнем Востоке». Им предусматривалось создание агентурных сетей в Турции, Египте, Сирии и Ираке с целью инспирирования антибританских восстаний в Палестине, Трансиордании.

Оба плана нашли поддержку у фашисткой верхушки. И спустя три дня, 28 марта отделение абвера в Будапеште приступило к нелегальным поставкам оружия через венгерско-югославскую границу для «пятой колонны» в Югославии. Одновременно командование полка «Бранденбург-800» начало масштабную заброску групп диверсантов в Грецию. Незадолго до этого в лагерях британских военнопленных сотрудники абвера завербовали свыше 100 ирландцев «для выполнения заданий, лежащих в сфере немецких и ирландских интересов».

В апреле спецслужбы Германии перешли к практическим действиям. 2 апреля с помощью сотрудников абвера бывший премьер-министр Ирака Рашид Али-аль-Гайлани поднял антибританское восстание и провозгласил себя главой правительства «национальной обороны». В Танжере (Морокко) резидентурами абвера в спешном порядке создавались опорные базы для агентов-диверсантов с целью последующего проведения спецопераций в Северной и Северо-Западной Африке.

На Ближний Восток (Ливан, Сирия и Ирак) началось перемещение «Арабской бригады особого назначения», сформированной на базе полка «Бранденбург-800», костяк которой составляли выходцы из этих стран. В ее задачу входило проведение разведывательно-диверсионных операций и организация повстанческого движения в данном регионе.

С той же целью в Анкаре было сформировано командование «Ближний Восток». Все эта деятельность абвера была нацелена на то, чтобы при нападении вермахта на Грецию и Югославию сковать британские войска.

5 апреля пробил час операции «Марита». В ночь на 6 апреля в ходе молниеносной атаки два батальона полка «Бранденбург-800» захватили «Железные ворота» — сужение долины реки Дунай на румыно-сербской границе.

В тот же день боевая группа главаря «пятой колонны» в Югославии и давнего агента абвера З. Янко присоединилась к отряду особого назначения «Юпитер», просочившемуся через границу. В дальнейшем, в результате предпринятой ими атаки переправы через реку Драва и военный аэродром Землине перешли под их полный контроль. Другая группа диверсантов отбила у югославов баржу, на которой находился секретный архив, содержащий документы, раскрывающие планы обороны.

Также стремительно и дерзко действовал спецназ абвера в Греции. Всего одна рота полка «Бранденбург-800» сумела захватить стратегически важный мост через реку Вардар и затем удерживала его до подхода авангарда танковой дивизии вермахта.

21 апреля 2-й батальон полка «Бранденбург-800» высадился в глубоком тылу греческих и британских войск — на острове Эвиа, в заливе Волос. После коротких и ожесточенных боев потомки славных эллинов и британцы там, где 300 спартанцев остановили армаду персидского царя Дария Второго, потерпели поражение и оставили Фермопилский проход.

В это же самое время отряд особого назначения «Гамбург» проник в Афины и с помощью своего агента в Морском министерстве добыл важные секретные документы, раскрывающие планы боевых действий греческой армии. В дальнейшем, диверсанты совместно со 2-м батальоном полка «Бранденбург-800» сеяли в столице Греции хаос и панику.

К 21 июня 1941 г. силами вермахта и абвера были подавлены последние очаги сопротивления греков, а остатки потрепанного британского экспедиционного корпуса едва смогли унести ноги с островов Эгейского моря, перебрались в Северную Африку и там мучительно «усыхали» в песках Сахары.

Следующим и главным препятствием на пути фашистов к мировому господству оставался Советский Союз. К тому времени А. Гитлер располагал блестяще отлаженной и не знающей поражений военно-шпионско-диверсионной машиной и мог приступать к осуществлению давно задуманного грандиозного захватнического плана — овладению колоссальными ресурсами советской России.

Исходя из стратегического замысла плана «Барбаросса» — разгрома и покорения Советского Союза в ходе летне-осенней кампании 1941 г., руководство абвера основной упор в своей деятельности сделало на оперативно-тактическую разведку и масштабную подготовку диверсионно-повстанческих подразделений. Именно последним, по замыслу В. Канариса, в первые дни войны предстояло выполнить одну из важнейших задач: парализовать главный нерв любой армии — систему связи и боевого управления войсками, посеять панику среди отступающих частей и тем самым облегчить вермахту достижение стратегических целей — разгром Красной армии и завоевание Советского Союза.

Псы войны

Для решения этих задач на базе существующих разведывательно-диверсионных подразделений абвера, прошедших обкатку при захвате Польши, Франции, Югославии и Греции, началось развертывание сверхштата полка специального назначения «Бранденбург-800». Но одних его сил для выполнения столь масштабных задач на будущем Восточном фронте явно не хватало, и потому гитлеровские спецслужбы задействовали националистов всех мастей, начиная с ОУН — Организации украинских националистов — и заканчивая армянской — «Дашнакцутюн». Их планировалось использовать не только для проведения повстанческой и террористической деятельности в ближайших тылах Красной армии, а и для осуществления крупных диверсий в глубоком тылу на стратегически важных объектах — нефтепромыслах Баку и Майкопа, а также организации восстаний в национальных республиках.

Накануне войны, 20 июня, начальником отдела «Абвер-2» полковником Э. Лахузеном было издано распоряжение «О создании из числа грузинских эмигрантов диверсионно-подрывной организации «Тамара». Им предписывалось:

«…Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение советской России, рабочему штабу «Румыния» поручается создать организацию «Тамара», на которую возлагаются следующие задачи:

1. Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии.

2. Руководство организацией возложить на оберлейтенанта доктора Крамера (отдел 2-й контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель Хауфе (контрразведка 2).

3. Организация разделяется на две оперативные группы:

а) «Тамара 1» состоит из 16 грузин, подготовленных для саботажа (С) и объединенных в ячейки (К). Ею руководит унтер-офицер Герман (учебный полк «Бранденбург-800», ЦБФ-800, 5-я рота);

б) «Тамара 2» представляет собой оперативную группу, состоящую из 80 грузин, объединенных в ячейки. Руководителем данной группы назначается оберлейтенант Крамер.

4. Обе оперативные группы, «Тамара 1» и «Тамара 2», предоставлены в распоряжение 1-ЦА ОК (главного командования армий).

5. В качестве сборного пункта оперативной группы «Тамара 1» избраны окрестности г. Яссы, сборный пункт оперативной группы «Тамара 2» — треугольник Браилов — Калараш— Бухарест.

6. Вооружение организаций «Тамара» производится отделом контрразведки 2.

С подлинным верно. Лахузен»[39].

В те же дни форсированно формировались и другие разведывательно-диверсионные подразделения. Из числа выходцев из республик Северного Кавказа было организовано т. н. предприятие Шамиля под командой капитана В. Ланге. Перед ним были поставлены две основные задачи: вывод из строя нефтепромыслов под Майкопом и организация восстаний в республиках Северного Кавказа. Позже в тех же целях был создан т. н. калмыцкий корпус доктора Долля.

Главную же ставку в абвере сделали на украинских националистов и их лидеров — А. Мельника и С. Бандеру. Последний после оккупации Польши был освобожден гитлеровцами из тюрьмы, где отбывал наказание за подготовку террористического акта против министра внутренних дел Польши Б. Перацкого.

Выйдя на свободу, С. Бандера начал энергичную борьбу за власть в ОУН с ее руководителем полковником А. Мельником, «унаследовавшим» ее после ликвидации в 1938 г. прежнего лидера и ярого врага советской власти Е. Коновальца. Опираясь на поддержку «молодых» националистов и проявив недюжинное мастерство в «подковерной борьбе», Бандера 11 февраля 1940 г. на партийной конференции ОУН в Кракове сумел переиграть потерявшего «политический нюх» старого агента германской разведки А. Мельника (псевдоним «Консул-1»). А через девять месяцев, 11 ноября, на совете «Революционного провода ОУН» был утвержден ее новый состав: С. Бандера — руководитель, Р. Шухевич, оставивший о себе в Украине и Польше зловещую память организацией массовых убийств евреев и лиц, заподозренных в связях с партизанами, а также Н. Лебедь, В. Стецько и другие рядовые члены.

Гитлеровским спецслужбам грызня между вождями украинских националистов была только на руку. Придерживаясь старого и испытанного принципа: «Разделяй и властвуй», они не оставили без работы и А. Мельника. С их помощью он создал «Национальную раду Украины», боевики которой с не меньшей жестокостью, чем бандеровцы, осуществляли террористическую деятельность на территории СССР.

До войны с Советским Союзом оставались считанные месяцы, поэтому в абвере решили подтолкнуть украинских националистов к активным действиям. Весной 1941 г. в Берлине с С. Бандерой был проведен ряд конспиративных встреч заместителем начальника отдела «Абвер-2» полковником Э. Штольце. На них была достигнута договоренность о формировании «повстанческой армии для борьбы с большевизмом». Получив такую мощную поддержку, С. Бандера и его единомышленники рьяно взялись за выполнение поставленных перед ними задач. Они готовы были сотрудничать не только с фашистами, а и с самим дьяволом ради вожделенной власти и достижения своей главной цели создания «Суверенной Соборной Украинской Державы и установления нового порядка на ее территории».

О том, каков был бы тот «новый порядок» на Украине, говорят скупые строчки многочисленных докладных записок руководителей органов государственной безопасности УССР, которые накануне войны поступали в НКВД СССР и в высшие партийные инстанции.

В апреле 1941 г. в докладной записке НКГБ УССР секретарю ЦК ВКП(б) Украины Н. Хрущеву «О ликвидации базы ОУН в западных областях Украины» сообщалось:

«…Материалами закордонной агентуры и следствия по делам перебежчиков устанавливается, что немцы усиленно готовятся к войне с СССР, для чего концентрируют на нашей границе войска, строят дороги и укрепления, подвозят боеприпасы.

Известно, что при ведении войны немцы практикуют предательский маневр: взрывы в тылу воюющей стороны («пятая колонна» в Испании, измена хорватов в Югославии). Материалы, добытые в процессе агентурной разработки и следствия по делам участников Организация украинских националистов (ОУН), в том числе и воззвания в листовках организации, свидетельствуют о том, что во время войны Германии с СССР роль «пятой колоны» немцев будет выполнять ОУН. Эта «пятая колонна» может представлять собой серьезную опасность, т. к. она хорошо вооружена и пополняет свои склады путем переброски оружия из Германии. Так называемый Революционный провод ОУН, руководимый Степаном Бандерой, не дожидаясь войны, уже сейчас организовывает активное противодействие мероприятиям советской власти и всячески терроризирует население западных областей Украины. Об этом свидетельствует ряд известных Вам террористических актов против сельских активистов, работников милиции и советских работников. Основную силу ОУН составляет ядро нелегалов, которых в настоящее время в западных областях УССР учтено около 1 000 человек…

Население некоторых сел настолько терроризировано, что даже советски настроенные люди боятся выдавать нелегалов. Например… председатель сельсовета с. Козивка того же района Тарнопольской области Гороховский, преследуемый бандитами, вбежал в хату своего родного брата, где и был зверски убит. Будучи запуган, брат Гороховского не выдал бандитов.

Нарком государственной безопасности УССР Мешик»[40].

Чем меньше времени оставалось до роковой даты — 22 июня 1941 г., тем все чаще в докладах органов госбезопасности приводились подобные страшные примеры. Тысячи заживо сожженных, закопанных в землю, распятых на крестах сельских активистов, партийных функционеров, работников милиции, сотрудников НКВД стали жертвами украинских националистов. Лютую смерть от их рук приняли сотни агентов органов государственной безопасности и кадровых работников, внедренных в банды, на которых пала тень подозрений.

Второй мощный удар по Красной армии гитлеровские спецслужбы планировали нанести с помощью прибалтийских националистов в Литве и Латвии. Заместитель начальника отдела «Абвер -2» полковник Э. Штольце в показаниях Международному военному трибуналу поведал:

«…Нами были подготовлены также специальные диверсионные группы для подрывной деятельности в прибалтийских советских республиках. Например, германской агентуре, предназначенной для заброски в Литву, была поставлена задача захватить железнодорожный туннель и мосты близ г. Вильно, а германские диверсионные группы, предназначенные для Литвы, должны были захватить мосты через реку Западная Двина. Все захваченные таким образом не разрушенные противником стратегические объекты должны были удерживаться нашими диверсионными группами до подхода регулярных германских войск»[41].

О размахе диверсионно-повстанческой деятельности гитлеровских спецслужб в Прибалтике говорит отчет НКГБ Литовской ССР от 14 мая 1941 г. За период с июля 1940 г. по 14 мая 1941 г. органами государственной безопасности Литовской ССР было «…вскрыто и ликвидировано 75 нелегальных антисоветских организаций и групп, созданных литовскими националистами, которые ставили своей задачей подготовку вооруженных антисоветских выступлений к моменту возникновения войны между Германией и СССР»[42].

В целом за 1940 г. и начало 1941 г. органами НКВД «…было вскрыто и ликвидировано 66 резидентур германской разведки, разоблачено свыше 1 600 фашистских агентов»[43].

Эти, а также разведывательные данные, поступавшие к советскому руководству из берлинской, лондонской, швейцарской и токийской резидентур НКВД, не оставляли сомнений в близкой войне с фашистской Германией. Большинство из них докладывались И. Сталину, и он, как опытный политик, видимо, не строил иллюзий на этот счет.

О неизбежности войны с фашистской Германией он говорил задолго до ее начала. 21 мая 1937 г. на закрытом совещании руководства наркоматов НКВД и обороны И. Сталин обращал внимание на то, что «…необходимо полностью учесть урок сотрудничества с немцами. Рапполо, тесные взаимоотношения создают иллюзию дружбы. Немцы же, оставаясь нашими врагами, лезли к нам и насадили свою сеть»[44].

Но И. Сталин все еще надеялся, что два «капиталистических хищника» — Германия с одной стороны, а с другой — Франция и Великобритания — вцепятся смертельной хваткой друг в друга, и потому спешил воспользоваться плодами пакта Молотова — Риббентропа.

Часть 2. «Если завтра война…»

Золотая осень 1939 г. для Польши была окрашена в траурные цвета. К исходу второй недели войны танковые клинья вермахта разорвали в клочья Войско польское, и оно как организованная вооруженная сила перестало существовать. Великобритания и Франция дальше никчемной дипломатической возни, чтобы остановить Германию и спасти союзницу Польшу, не пошли. Вермахт столь стремительно наступал, что на ряде участков разграничительной линии сферы интересов Германии и Советского Союза: река Нерев — Висла — Сан, оговоренной секретным протоколом, дополнявшим пакт Молотова — Риббентропа от 23 августа 1939 г., нарушил ее.

Что, безусловно, не могло не вызвать тревоги у советского руководства, выжидавшего, чем закончится военная кампания вермахта в Польше. Опасаясь остаться ни с чем, оно 17 сентября 1939 г. двинуло части Красной армии на запад. Практически не встречая на своем пути сопротивления Войска польского, они продвигались навстречу вермахту.

Меньше чем за месяц Польша была повержена. Советскими войсками было интернировано 452 536 человек, из них 18789 офицеров. 28 сентября 1939 г. состоялось официальное подписание договора между Германией и Советским Союзом о ее разделе. Его результатом стало возвращение в состав теперь уже СССР земель Западной Украины, Белоруссии, а позже и Бессарабии, утраченных «ленинской Россией» в 1918 г.

Возможно, судьба Польши и весь последующий ход событий в Европе могли быть иными, если бы ее руководители приняли предложение наркома обороны Красной армии К. Ворошилова — взять под защиту Вильнюс и Львов. Но в Варшаве его не захотели даже слушать.

«…Требование маршала Ворошилова, в соответствии с которым русские армии, если бы они были союзниками Польши, должны были занять Вильнюс и Львов, было вполне целесообразным военным требованием. Его отвергла Польша, доводы которой, несмотря на всю их естественность, нельзя считать удовлетворительными в свете настоящих событий. В результате Россия заняла как враг Польши те же позиции, какие она могла бы занять как весьма сомнительный и подозрительный друг», — так вспоминал У. Черчилль еще об одной упущенной возможности остановить фашистскую Германию[45].

Вскоре вслед за Польшей наступила очередь «пуговиц на балтийском камзоле» — Литвы, Латвии и Эстонии. В последние 300 лет их пристегивали к себе то Швеция, то Россия, то Германия. В 1940 г. они возвратились на свое место в «русском камзоле». Красная армия без единого выстрела вошла в Ригу, Вильнюс и Таллин.

Невыученный урок

Легкость, с которой советская Россия возвращала утраченные приобретения Российской империи, породили эйфорию у партийного и военного руководства СССР. Им казалось, что «несокрушимая и легендарная» Красная армия легко отобьет нападение самого сильного врага и затем перенесет боевые действия на его территорию, где изнывающий от нещадной эксплуатации рабочий класс только и ждет того, чтобы сбросить со своей шеи ненавистных капиталистов.

От этих иллюзий советских партийных и военных руководителей не отрезвили ни ход, ни горькие уроки военной кампании против Финляндии. Она длилась три с половиной месяца и обернулась для Красной армии колоссальными потерями: 136 476 погибших и без вести пропавших, 325 000 раненых и обмороженных, 5 576 попавших в плен. Финская сторона потеряла всего 48 243 человека убитыми, 45 000 — ранеными и 806 — пленными.

12 марта 1940 г. в Москве был подписан мирный договор между СССР и Финляндией. Советская пропаганда преподносила его населению как выдающийся успех партийного и военного руководства Красной армии. Само же оно должных уроков из грубейших ошибок как стратегического, так и тактического уровня, допущенных во время войны с Финляндией, не извлекло.

17 апреля 1940 г. в ходе заседания Военного Совета НКО, его участники ограничились констатацией фактов. О недостатках и просчетах, если и говорилось, то сквозь зубы. И. Сталин, выступивший на заседании, не пошел дальше общих оценок того, что «…культ традиций и опыта гражданской войны помешал…перестроиться на новый лад, перейти на рельсы современной войны»[46].

Голоса отдельных, трезво мыслящих практиков и теоретиков ратного дела с трудом пробивались через военную бюрократию, сложившуюся вокруг маршалов К. Ворошилова, С. Буденного, Г. Кулика, продолжавших двигать по картам такую милую их сердцу кавалерию, в то время, как механизированные корпуса вермахта, подобно катку, плющили одну за другой лучшие европейские армии.

Будущие генералы и маршалы Великой Победы К. Рокоссовский, С. Бирюзов, К. Мерецков, Б. Горбатов, осмеливавшиеся говорить о том, что Красной армии необходима глубокая организационно-структурная перестройка: создание механизированных корпусов, качественное улучшение средств боевого управление и связи, а главное, обучение командного состава самостоятельным и инициативным навыкам ведения боя, находились в подвалах Лубянки. Следователи НКВД: садисты-костоломы Л. Влодзимирский, А. Хват и другие — пытками выбивали у них признания «…в проведении вредительской деятельности против Красной армии, подрыве ее боеготовности и сотрудничестве с немецко-фашистской кликой».

Бей своих, чтобы чужие боялись

Кровавое колесо репрессий катилось по армейским рядам. В 1937 г. партийный ставленник в органах госбезопасности Н. Ежов вместе с начальником Особых отделов НКВД И. Леплевским «вскрыли» «военно-фашистский заговор» в Красной армии. Как «выяснило» следствие, герои гражданской войны, видные военачальники: М. Тухачевский, В. Блюхер, А. Егоров, И. Уборевич, И. Якир и другие, «…вступив в сговор с Троцким и нацистской Германией, готовили военно-фашистский переворот». Все они были расстреляны. Вслед за ними «…из 108 членов Военного Совета при НКО к ноябрю 1938 г. от прежнего состава осталось только 10 человек. В 1937–1938 гг. были осуждены Военной коллегией Верховного Суда СССР 408 человек из числа руководителей и начальствующего состава РККА и ВМФ. К высшей мере — 403 человека, 7 — к разным срокам наказания в исправительно-трудовых лагерях. Всего за этот период в РККА, ВМФ и НКВД было арестовано 28 062 военнослужащих»[47].

В ноябре 1938 г. на Военном Совете НКО до нового руководящего состава Красной армии нарком обороны маршал С. Тимошенко довел следующие, касающиеся чистки армии, цифры:

«…Из Красной Армии «вычистили» 40 тысяч человек, т. е. было уволено, а также репрессировано около 45 % командного состава и политработников РКК»[48].

На освободившиеся должности назначались вчерашние командиры взводов, рот, в большинстве своем не имевшие классического военного образования, за спиной которых было всего 5–7 классов.

Те немногие командиры, кто приобрел боевой опыт и уцелел после репрессий, предпочитали молчать и слепо выполняли установки партии.

Такая же удручающе-печальная картина наблюдалась в органах госбезопасности. Только в военной контрразведке за период с 1938 г. по 1941 г. сменилось три руководителя, они были обвинены в измене и расстреляны. Волна репрессий докатилась до последнего опера: «…С 1 октября 1936 г. по 1 января 1939 г. по Центру и периферии убыль руководящего и оперативного состава, при общей численности в 24 500 человек, составила 5 898 сотрудников»[49].

Еще более тяжелые потери понесла советская разведка, фактически она перестала существовать. В своем отчете руководству ГУГБ НКВД СССР по итогам работы разведки в 1939–1941 гг. вновь назначенный и совершенно далекий от нее начальник, 34-летний П. Фитин, до марта 1938 г. работавший заместителем главного редактора «Сельхозгиза», докладывал Л. Берия:

«…H началу 1939 г. в результате разоблачения вражеского руководства Иностранного отдела почти все резиденты за кордоном были отозваны и отстранены от работы. Большинство из них затем было арестовано, а остальная часть подлежала проверке. Ни о какой разведывательной работе за кордоном при таком положении не могло идти и речи. Задача состояла в том, чтобы, наряду созданием аппарата самого отдела, создать и аппарат резидентур за кордоном».

Красноречивее этих горьких слов руководителя разведки говорят сухие цифры ее потерь. К тому времени из штатной численности ИНО подверглось репрессиям около 70 % ее сотрудников, 92 из них были арестованы, а 87 — уволены. В отдельные периоды документы на имя членов Политбюро подписывали рядовые сотрудники.

Работавшая в ИНО в январе 1939 г. комиссия ЦК ВКП(б) констатировала, что «НКВД не имеет за рубежом практически ни одного резидента и ни одного проверенного агента».

Знаменитая «группа Яши» — Я. Серебрянского, — образованная в 1926 г. и известная как «Особая группа при председателе ОГПУ СССР — наркоме НКВД СССР», со временем превратилась в мощнейшую разведывательно-диверсионную сеть в Западной Европе, на Ближнем Востоке и в США. К 1938 г. в крупнейших портах и транспортных узлах Я. Серебрянским и соратниками было создано 12 разведывательно-диверсионных резидентур из числа агентов-нелегалов коммунистов— коминтерновцев и патриотов, «не засвеченных в публичной деятельности».

Во время войны в Испании ими осуществлялась нелегальная переброска оружия бойцам интернациональных бригад и спецгруппам НКВД, проводились диверсии на транспортных судах, направлявшихся с грузами для армии путчистов Ф. Франко, был захвачен ряд новейших образцов военной техники, которая испытывалась вермахтом в Испании.

Лучшим свидетельством эффективности действий Особой группы является доклад руководителя Главного управления имперской безопасности Германии (РСХА) группенфюрера Г. Гейдриха своему непосредственному начальнику рейхсфюреру Г. Гиммлеру. В нем он сообщал: «…Наряду с созданными английской секретной службой группами саботажников, целью которых в мирное время было уничтожение немецких судов, существовала еще более разветвленная, созданная Коминтерном террористическая организация, главной задачей которой было уничтожение судов тех государств, которые в свое время примкнули к Антикоминтерновскому блоку. Руководителем этой организации был немецкий эмигрант Эрнст Вольвебер».

Далее Г. Гейдрих более подробно раскрывал его роль в ней: «…Он в значительной степени несет ответственность за организацию и активную деятельность созданных по указанию из Москвы групп саботажников в Германии, Норвегии, Швеции, Дании, Голландии, Бельгии, Франции и бывших прибалтийских государствах-лимитрофах. Он осуществлял в широких масштабах закупку и транспортировку взрывчатых веществ и других материалов для саботажа и располагал большими денежными средствами, ассигнованными Коминтерном для финансирования этой организации и для оплаты агентов».

Касаясь результатов действий советских диверсионных групп, Г. Гейдрих привел конкретные цифры: «…Деятельность этих распространившихся на всю Европу коммунистических террористических групп включает в себя акты саботажа против 16 немецких, 3 итальянских и 2 японских судов, которые в двух случаях привели к их полной потере».

По возвращению в СССР Я. Серебрянского и его товарищей ждало не повышение по службе, а камера во внутренней тюрьме на Лубянке и абсурдные обвинения в предательстве и сотрудничестве чуть ли ни со всеми разведками стран, где действовала «группа Яши», а затем — приговор к расстрелу с отсрочкой исполнения.

В последний момент что-то остановило руку Л. Берия — в то время уже полновластного хозяина Лубянки — над расстрельным списком. Вряд ли всесильный нарком руководствовался человеческими чувствами. Будучи профессионалом, дальновидным и практичным человеком, он отдавал должное таланту разведчика Я. Серебрянского и, предчувствуя грядущую войну, отсрочил его смерть. И, как бы это кощунственно ни звучало, от расстрела Я. Серебрянского спасла война и заступничество товарищей по службе.

5 июля 1941 г. легенда отечественных спецслужб П. Судоплатов был назначен руководителем Особой группы при наркоме НКВД СССР. Первый вопрос, который ему пришлось решать, стал кадровый. Задачи, поставленные перед новым подразделением, под силу были только профессионалам высочайшего класса. В связи с этим он обратился к Л. Берии с просьбой об освобождении из тюрем и лагерей оставшихся в живых бывших сотрудников, в частности, Я. Серебрянского. Нарком тогда задал П. Судоплатову всего один вопрос: «Вы уверены, что он нам нужен?» Ответ Павла Анатольевича был утвердительным. Но это было в трагическом для страны июне 1941 г.

А до этого партийные вожди занимались перетряхиванием органов госбезопасности. Параллельно с их «очищением» от «троцкистов и неблагонадежного элемента», ими была затеяна реформаторская чехарда. 3 февраля 1941 г. на заседании Президиума ЦК ВКП(б) было принято решение о разделении НКВД на два наркомата. В частности, принятым постановлением предписывалось:

«…Разделить Народный комиссариат внутренних дел СССР на два наркомата:

а) Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД);

б) Народный комиссариат государственной безопасности СССР (НКГБ).»

Из единого ведомства были выделены все разведывательные, контрразведывательные и оперативно-технические службы Главного управления государственной безопасности и сведены в НКГБ СССР. В целом, то было оправданное, но крайне запоздалое решение. К тому времени монстр НКВД, распустивший гигантские щупальцы ГУЛАГа от Бреста до Владивостока, превратился в громоздкую и неповоротливую махину, которая работала больше на внутренние, политические нужды советских вождей, чем на обеспечение внешней безопасности государства. Организационная перестройка затянулась на несколько месяцев. На Лубянке между наркоматами развернулась «кабинетная война»: делились этажи, кабинеты и «враги народа», никто не хотел остаться безработным. Вновь назначенные начальники тянули к себе «своих» и «топили чужих».

Следующий шаг по реорганизации органов госбезопасности еще больше ослабил их боеспособность в таком важном звене, как военная контрразведка. Постановлением Правительства Союза ССР от 8 февраля 1941 г. Особый отдел ГУГБ НКВД СССР, на который возлагались задачи по «. борьбе со шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной Армии, а также информирование высших инстанций о состоянии войск», был выведен из состава НКВД, преобразован в 3-е управление и переподчинен наркому обороны и наркому Военно-морского флота. В результате военная контрразведка превратилась в «карманную» при командирах и во многом зависела от их воли.

Теперь все назначения, даже оперативного состава, начиная с оперуполномоченного полка, утверждались приказами по военным ведомствам. Кроме того, вывод Особых отделов из единой системы обеспечения государственной безопасности тут же резко сказался на результативности их работы по таким основным направлениям, как агентурное проникновение в спецслужбы противника и борьба со шпионажем.

Под нажимом войсковых командиров, не представлявших содержания оперативной деятельности, произошло резкое смещение акцентов в работе особистов от контрразведки в сторону хозяйственно-бытовых проблем. Теперь им больше приходилось заниматься проверкой продовольственных складов и расследованием банального воровства, что вело к их профессиональной деградации. К этому дополнительно примешивался и личностный момент: те из командиров, кто пережил массовые репрессии 1937–1938 гг., теперь стремились сполна отыграться на особистах за свои прежние страхи и зачастую ставили их в строй или гоняли как «сидоровых коз» на учебных полигонах.

Ошибочность этого решения для партийных вождей стала очевидна уже через несколько месяцев. В результате такой реорганизации они потеряли один из важнейших каналов контроля за стержневым государственным институтом — армией и флотом — и одновременно лишились объективного источника информации об истинном положении в войсках. В тот период в высшие партийные инстанции от командования, в основном, поступали бравурные доклады: «…Броня крепка, а танки наши быстры».

Так долго продолжаться не могло. Война стучалась в ворота СССР. Оперативная обстановка, особенно на западных границах, стремительно осложнялась и требовала пересмотра принятого решения в отношении военной контрразведки и внесения корректив в ее работу. Спустя два месяца после февральского постановления правительства, 19 апреля 1941 г. было принято новое совместное Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР о 3-х управлениях НКО и НКВМФ — военной контрразведке.

В нем констатировалось следующее: «…Практика применения постановления ЦК ВКП (б) от 8 февраля 1941 г. «О передаче особого отдела НКВД СССР в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-морского флота СССР» показала, что в этом постановлении не учтена необходимость взаимной информации органов госбезопасности и 3-го управления НКО и НК ВМФ и целесообразность единства действий этих органов против антисоветских элементов, подвизающихся одновременно как внутри системы Армии и Военно-морского флота, так и вне ее».

И опять-таки это решение было половинчатым и не способствовало боеготовности военной контрразведки. Она по— прежнему находилась в составе армии и флота и подчинялась командирам. Ввод в штат Третьих управлений в Центре и на местах: округах, флотах и флотилиях, армиях и корпусах, дивизиях, укрепленных районах и гарнизонах — должностей заместителей начальников 3-х управлений, отделов и отделений с непосредственным их подчинением соответствующим НКГБ и УНКГБ по территориальности, разве что добавил трений между двумя ведомствами — армией и госбезопасностью и существенно не повлиял результативность работы военной контрразведки. Она по-прежнему действовала вне общей системы государственной безопасности. Окончательно все на свои места поставила начавшаяся вскоре война.

17 июля 1941 г. Верховный Главнокомандующий И. Сталин подписал постановление ГКО СССР «О преобразовании органов 3-го управления НКО СССР в Особые отделы НКВД СССР». Военная контрразведка вновь была возвращена в общую систему государственной безопасности. Их главными задачами стали «борьба со шпионажем и предательством в частях Красной Армии, ликвидация дезертирства в прифронтовой полосе». Начальником Управления особых отделов был назначен 34-летний комиссар госбезопасности 3 ранга В. Абакумов. Впоследствии, 19 апреля 1943 г., он возглавил военную контрразведку Смерш.

Тем временем, в Германии все происходило с точностью наоборот. Ее спецслужбы, в частности, абвер, активно наращивал свои силы и готовился к схватке на Востоке. После принятия Гитлером в декабре 1940 г. политического, а затем и военного решения о нападении на Советский Союз, 18.12.1940 г. — директивы Верховного главнокомандования № 21 (план «Барбаросса»), центр тяжести разведывательной и диверсионно-повстанческой деятельности абвера переместился к его границам.

Исходя из стратегического замысла плана «Барбаросса» руководители абвера: адмирал В. Канарис, генерал-лейтенант Ф. Бентивенья, адмирал Л. Бюркнер, генерал-майор Г. Остер, полковник Г. Пиккенброк, полковник Э. Лахузен активизировали оперативно-тактическую разведку и масштабную подготовку диверсионно-повстанческих подразделений в западных районах Советского Союза.

После завершения военных компаний в Югославии и Греции, Германия (ее армия и спецслужбы) занялась завершением подготовки к броску на Восток. В Берлине не испытывали ни малейших сомнений в том, что «колосс на глиняных» — большевистская Россия — не устоит перед сокрушительным ударом вермахта и в рухнет за несколько месяцев.

В Кремле И. Сталин и его окружение не были столь наивны в отношении миролюбивых заявлений главарей нацистов, т. к. знали их истинную цену, и тоже готовились к войне. Вместе с тем советское руководство не в полной мере представляло мощь вермахта и питало неоправданные надежды в отношении боеспособности Красной армии. Чему в немалой степени способствовали бодрые доклады ее командиров, быстрый успех, одержанный над японцами при озере Хасан и на реке Халхин-Гол, а также количественные показатели.

Воюют не числом, а умением

По состоянию на 22 июня 1941 г. Красная армия «…превосходила вермахт в сухопутных войсках в 1,12 раза, авиации в 1,54 раза; танках в 2,77 раз. Уступала она ему в общей численности личного состава: против 8,5 миллионов человек, имела 5,5 миллиона человек»[50].

Но главное преимущество вермахта заключалось не в количестве личного состава, а в высокой степени организации работы штабов, доведенной до совершенства системе боевого управления войсками и в богатом двухлетнем опыте войны, который приобрели офицеры и солдаты в боях, а не за академической партой. За это время они не проиграли ни одного сражения и были пропитаны духом победителя, а для человека военного — это важнейший компонент.

В этих слагаемых военного успеха советские генералы и офицеры значительно уступали гитлеровским. Что касается опыта боевого управления частями и соединениями, то он был далеко не в пользу командиров Красной армии. Так, в звене «командир дивизии — командующий войсками» около 37 % находились в должности менее 6 месяцев, а на таком важнейшем оперативном участке, как армия, таких командиров было и того больше — 50 %. Еще более удручающая картина наблюдалась в авиации. В звеньях «авиакорпус — авиадивизия» эти цифры достигали 100 % и 91,4 % соответственно. Примечательно и то, что 13 % командиров вообще не имели военного образования.[51]

Другим существенным фактором, ослаблявшим уровень боевой готовности Красной армии, являлась крайне низкая общая и техническая подготовка личного состава. Для сравнения, в вермахте большинство личного состава имело 7 классов образования, а в Красной армии — в основном, 4 класса. В результате поступающая на вооружение новая техника бесполезным ломом стояла в ангарах. Еще более усугубляла положение затеянная после неудачной финской компании организационно-штатная реформа Красной армии. К сожалению, говоря словами бывшего премьера России В. Черномырдина, хотели как лучше, а получилось как всегда.

В этих условиях политическое руководство Советского Союза отчаянно прилагало усилия, чтобы успеть подготовиться к предстоящей войне с Германией. То, что она уже не за горами, говорили данные, поступавшие от разведки, оправившейся от репрессий 1937–1938 гг. и наращивавшей свои оперативные позиции в стане противника и его союзников. В шифровках резидентов «Рамзая» (Р. Зорге) и «Дора» (Ш. Радо), и знаменитой «Красной капеллы», действовавшей непосредственно в Германии, назывались и сроки.

Наиболее полная и достоверная разведывательная информация о подготовке Германии к войне с СССР поступала из лондонской резидентуры от знаменитой «кембриджской пятерки» — К. Филби, А. Бланта, Г. Берджеса, Д. Кернкросса и Д. Маклина. В частности, они сообщали о силах и средствах, которые вермахт планировал использовать в войне против СССР.

Данные разведчиков о подготовке Германии к войне с СССР подтверждались также докладами командующих западными военными и пограничными округами. Эти и другие разведывательные данные, поступавшие из берлинской, лондонской, швейцарской и токийской резидентур НКВД и Разведуправления Красной армии, не оставляли сомнений в близкой войне с Германией.

Большинство из них были известны И. Сталину, и он, как опытный политик, видимо, не строил иллюзий на этот счет. Но он продолжал упорно верить, что провидение отпустило ему еще полгода до решающей схватки с фашизмом. В этом его убеждала тонко сработанная специалистами гитлеровских спецслужб дезинформация, которая умело подавалась по различным каналам: разведывательным, дипломатическим и иным. В определенной степени этому способствовали и существенные противоречия, имевшие место в поступавших к нему из НКВД и Разведуправления Красной армии разведсводках, по срокам нападения, силам и средствам, сосредоточенным вермахтом вдоль границ с Советским Союзом.

Роковые иллюзии И. Сталина дорого обошлись советскому народу. Позже, в августе 1942 г. он на встрече с У. Черчиллем признался в своих заблуждениях. Тот так вспоминал о том разговоре: «…В беседе со мной Сталин заметил: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого»[52].

Часть 3. «Вставай, страна огромная…»

22 июня 1941 г. хрупкую предрассветную тишину на западной границе СССР взорвали залпы десятков тысяч орудий. Полностью мобилизованная и вооруженная до зубов гитлеровская армада в считанные часы смяла оборону дезорганизованных бригад, дивизий и целых корпусов Красной армии. Удар фашистских войск оказался настолько силен, а наступление — столь стремительно, что уже на шестые сутки после начала войны танки генерала Г. Гудериана грохотали гусеницами по центральной площади столицы советской Белоруссии — Минску.

Существенную роль в том первом успехе вермахта сыграли разведывательно-диверсионные подразделения абвера, прежде всего полк специального назначения «Брандербург-800», насчитывавший в своем составе несколько тысяч отборных головорезов. Наряду с ним, при основных военных группировках действовали четыре оперативные команды численностью 600–700 человек. Они были оснащены передвижными средствами связи, легковыми, грузовыми, специальными автомобилями, мотоциклами, в том числе и советского производства.

Помимо этих элитных спецподразделений широко использовались многочисленные диверсионные отряды, сформированные из числа украинских, белорусских, прибалтийских националистов и белоэмигрантов. Большинство их участников прошло «обкатку» в составе «боёвок», действовавших в предвоенный период в западных областях Украины, Белоруссии и республиках Прибалтики.

Мобильные, хорошо организованные и четко координировавшие свои действия с наступающими частями вермахта, они вовремя оказывались в нужном месте и в нужный час. Пользуясь неразберихой и растерянностью, диверсанты действовали дерзко и решительно: взрывали и разрушали транспортные коммуникации, безжалостно уничтожали командный состав Красной армии и сеяли панику в ее рядах. Уже в первый день войны им и авиации удалось вывести из строя основные каналы и пункты связи советских войск. В результате был парализован основной нерв любой армии — система боевого управления войсками. «Тевтонский меч» безжалостно крушил боевые порядки Красной армии.

Надо прямо признать: на тот период вермахт и его офицеры в организационном, тактическом и профессиональном плане оказались на голову выше Красной армии и ее командиров. То количественное превосходство, что советские войска имели перед гитлеровскими, было бездарно, если не сказать преступно, утеряно. О чем красноречивее всяких слов, говорят сухие цифры боевых донесений и сводок с фронта.

Цена потерь

Историк и исследователь М. Слоним, ссылаясь на данные из архива МО РФ, приводит следующие цифры: «…За 42 дня боев части Юго-Западного фронта потеряли свыше 4 000 танков и около 300–350 000 личного состава — 60 % от общей численности. Гитлеровцы — 108 танков и 10 151 человек — 7,7 % от общей численности»[53].

В подтверждение этих цифровых показателей он приводит донесение штаба Юго-Западного фронта от 15.07.1941 г.: «Сведения за соединения и отдельные части, входящие в состав фронта». В нем содержатся данные по 28 дивизиям. Согласно донесению, среднее число потерь составило 4 086 человек по дивизии.

Но самое убийственное для советского командования крылось не в огромной цифре потерь, а в их характере. Его раскрывает донесение штаба 37-й танковой дивизии, входившей в состав 15 мехкорпуса. Скупые цифры говорят сами за себя и не требуют комментариев: «…Убито: 103 чел., ранено: 280 чел., пропали без вести: 653 чел.» И самая печальная цифра, характеризующая уровень боевого управления командирами своими подчиненными: «Убыли по другим причинам: 2 040 чел.»[54].

Приведенная выше статистика потерь: 103, 280, 653 и 2 040 вызывает не столько вопросы, сколько изумление. Убитых оказалось почти в 27 раз меньше, чем тех, кто неизвестно где?!

Возможно, то был вопиющий случай? К сожалению, это не так. Летом и осенью 1941 г. то был, так сказать, общий удручающий диагноз для всей Красной армии.

34-я танковая дивизия полковника А. Васильева являлась одной из самых боеспособных дивизий Юго-Западного фронта. В июне-июле она серьезно потрепала гитлеровцев и удостоилась того, что о ней доложили высшему командованию вермахта. Но и в ней оказалось немало тех, кто «девался неизвестно куда».

В августе 1941 г. из 34-й танковой дивизии в штаб Юго-Западного фронта поступило очередное донесение. В нем сообщалось «…о 209 убитых, 456 раненых и заболевших, 4 388 пропавших без вести?!»[55]

Такие же удивительные превращения происходили и с боевой техникой советских дивизий. В документальном сборнике «Гриф секретности снят. Потери ВС СССР» приводится цифра потерь боевой техники по Юго-Западному фронту. По состоянию на 6.09.1941 г., они составили 4 381 танк (90 % всего парка).

Так, 2-я танковая дивизия (4 мехкорпус) имела на вооружении: «…новейшие танки: КВ — 50 ед., Т-34 -140, а также 122 исправных танка старых образцов». К 13.07.1941 г. в ее составе находилось всего — «…дивизия имеет 9 танков, 600 бойцов МСП и занимает оборону на широком фронте: Андрушевка, Мал. Клитенка, Кропивна»[56].

В предыдущей записи журнала содержится отметка о потере 50 танков в боях. Об остальных 253 танках не говорится ни слова.

Аналогичная картина имела место в 8-й танковой дивизии. К докладу о боевых действиях дивизии приложена «Ведомость наличия боевых и вспомогательных машин». Она показывает исключительную живучесть вспомогательных машин в сравнении с танками. Так, согласно «Ведомости», к 01.08.1941 г. из 312 танков, числившихся за дивизией, осталось всего 3 единицы?! Потери — 93 %. В то же время из 572 грузовиков ЗИС-5 уцелело 317, из 360 ГАЗ остались на ходу 139, из 23 легковушек — 17 продолжали исправно возить военачальников.

Ответ на эту загадочную арифметику может дать запись одного из руководителей Генштаба Красной армии, выполненная на таблице с данными количества убыли танков и машин 2-го и 18-го мехкорпусов Южного фронта. Цифры потерь (они близки к тем, что приведены в донесении по 8-й т. д.) подчеркнуты его рукой, а внизу листа имеется приписка: «…Ясно — тылами не руководили, они поддались панике и драпанули, оставив корпуса без б. припасов и ГСМ»[57].

В целом, за все вооруженные силы Советского Союза их потери в июле — сентябре 1941 г. составили: «…Безвозвратные: убито и умерло на этапе санобработки — 465 400 человек, пропали без вести и попали в плен — 2 335 500 человек. Последняя цифра составила 52,2 % от общей численности потерь»[58].

Немые цифры говорят сами за себя и во многом позволяют понять причины столь тяжелых поражений Красной армии в 1941 г. Не вызывает сомнения тот факт, что Советский Союз столкнулся с самым сильным, самым организованным и самым отмобилизованным противником на тот период времени. В распоряжении Германии находились ресурсы почти всей Европы. Свою роль сыграли внезапность нападения и эффективные действия спецподразделений абвера и диверсионных групп националистов, сумевших дезорганизовать систему боевого управления Красной армии.

Еще одним немаловажным фактором, повлиявшим на ход войны, стало то, что в первые ее недели Красная армия сражалась на территории, население которой в значительной степени, если не враждебно относилось к советской власти, то, по крайней мере, не питало к ней любви. За два года с сентября 1939 г., после присоединения к СССР западных территорий Украины и Белоруссии и вхождения в его состав стран Балтии, населению, проживавшему на этих территориях, пришлось пережить болезненную, а нередко насильственную перестройку уклада своей жизни и быта. Поэтому, чего греха таить, для многих из них А. Гитлер с его частной собственностью и строгим порядком, казался ближе, чем И. Сталин с его колхозами и всевластием советской бюрократии.

Делай, как я

Все это, а также ряд других факторов работали на гитлеровцев, и на первом этапе обеспечило вермахту временный успех в войне. Вместе с тем, тот урон, что понесла Красная армия, и ущерб, причиненный советской экономике, могли быть значительно ниже, если бы во главе бригад, дивизий и армий стояли грамотные, решительные и инициативные командиры. Люди, знающие службу не понаслышке и воевавшие, подтвердят: в боевой обстановке для подчиненных одним из важнейших условий их осмысленных действий и готовности пойти на жертвы является спокойствие и уверенность командира в себе и в подчиненных, бережное отношение к их жизням, наличие воли действовать по реально складывающейся обстановке, а не по «слепым» приказам «сверху».

В 1941 г. большинство советских командиров, к сожалению, не обладало такими качествами. В том была не вина их, а беда, порожденная репрессиями 1937–1938 гг. Убитая страхом ареста или снятия с должности способность к самостоятельным действиям, привычка по каждому поводу согласовывать свое решение с вышестоящими командирами и партийными органами, оказалась губительной для десятков и сотен тысяч красноармейцев в критической обстановке июня-июля 1941 г. В результате целые бригады и корпуса превращались в неуправляемую людскую массу. В таких условиях каждый выживал, как мог.

Подтверждением тому является жизнь и боевая деятельность Ивана Лаврентьевича Устинова. В годы войны он начал службу в качестве оперуполномоченного Особого отдела НКВД и закончил ее в должности руководителя военной контрразведки Советского Союза и звании генерал-лейтенанта. Простой сельский паренек из уральской глубинки, с 6 лет познавший, что такое тяжкий труд; перед которым советская власть открыла двери школы, фельдшерских курсов, а затем и Камышловского военно-пехотного училища, И. Устинов готов был стоять за нее насмерть. И таких, как он, в Красной армии было большинство, но, к сожалению, они не имели достаточной теоретической и практической подготовки. Поэтому в экстремальной обстановке могли выстоять и победить только те, кто имел твердый характер и природный ум. У Ивана Лаврентьевича было и то, и другое.

После окончания военного училища в июне 1941 г. он получил распределение в Белорусский Особый военный округ. Как и все лейтенанты, мечтал о военной карьере, но, как то часто бывает в жизни, в его судьбе произошел неожиданный поворот. После беседы с начальником Особого отдела 16-й армии полковником В. Шилиным, ему пришлось поменять род службы. И. Устинов был назначен на должность оперуполномоченного Особого отдела дивизии. Среди его сотрудников он оказался единственным кадровым офицером. Остальные были бывшими партийными и комсомольскими работниками, которых партия направила на «…укрепление органов безопасности после их очистки от троцкистских элементов и предателей». Вот такой оказалась наша контрразведка в час испытаний для армии и страны.

Вместо овладения искусством контрразведки И. Устинову пришлось с ходу вступить в бой. Война застала его на пути к новому месту службы — в город Белосток, в 6-ю кавалерийскую дивизию, и там он впервые лицом к лицу столкнулся с врагом.

«… С первых часов войны дивизия вела тяжелые бои в районе государственной границы.

События развивались столь стремительно, что в тот же день (22 июня 1941 г. — Прим. авт.) на станции Осиповичи поезд, на котором я ехал, был разбит бомбовым ударом. Вблизи Минска вместе с остатками отступающей части пришлось вступить в бой с разведывательно-диверсионным отрядом противника… События начального периода войны оставили о себе тяжелое воспоминание…Уже тогда у непосредственных участников трагических событий мозг постоянно саднили вопросы: В чем причины поражения? Кто виноват в очевидной преступной беспечности? Командование округов? Наркомат обороны или Генштаб? Или.? От этого «или» мороз по коже пробегал.

Ссылки на внезапность нападения не выдерживали никакой критики. Они вызывали раздражение, особенно у офицеров, которым известны были веские аргументы о подготовке Германии к войне с СССР, даже нам, молодым лейтенантам, прибывшим из далекого Уральского военного округа…»

Из чего Иван Лаврентьевич делает вывод:

«…Здесь, бесспорно, была вина высшего руководства страны, Генерального штаба, командования приграничных военных округов, которые не приняли необходимых мер к отражению нападения, по прикрытию и защите основных военных баз и аэродромов. Все поверхностные объяснения причин поражения воспринимались нами как попытки скрыть вопиющую некомпетентность в управлении государством и вооруженными силами и преступную халатность».[59]

Вопиющая некомпетентность, халатность и неспособность принять грамотное командирское решение ответственными должностными лицами обернулась для Ивана Лаврентьевича и сотен тысяч бойцов Красной армии огромными людскими и материальными потерями. Днем и ночью, в лесу и на открытой местности их непрерывно атаковали гитлеровцы. И этому кошмару, казалось, не будет конца.

«…На поле царил ад. Над ним с воем носились на низких высотах самолеты. Они сбрасывали бомбы, непрерывно строчили из пулеметов по обезумевшим людям, разбрасывали листовки с призывом о сдаче в плен, которые падали на трупы погибших, стонущих раненых и обезумевших людей»[60].

Эти строки из книги воспоминаний Ивана Лаврентьевича и сегодня вызывают ужас. Чего же говорить об участниках тех трагических событий. Немногие смогли не поддаться панике и найти в себе мужество и силу оказывать сопротивление врагу. Лейтенант И. Устинов был одним из них — сказались твердый уральский характер и профессиональная выучка, полученная в военном училище. Вокруг него — «зеленого» лейтенанта-контрразведчика — стихийно начали собираться люди. В условиях, когда связь со своими потеряна, командир не знает, что делать, а фашисты повсюду, люди подчиняются не тому, у кого больше звезд на погонах, а кто бережет их жизни и способен умело вести бой.

Иван Лаврентьевич обладал такими качествами — ему подчинялись не только рядовые бойцы, но и строевые командиры, в числе которых находились майоры, подполковники и политработники — бригадный комиссар Н. Лебедев поручил молодому офицеру командовать отрядом. Из страшного «вяземского котла» И. Устинов вывел почти полк — свыше 880 человек. Иван Лаврентьевич отмечал:

«…Я был обязан убеждению в правоте своего дела, трудовой и профессиональной подготовке, полученной во время учебы в военном училище…Занятия проводились в поле, на полигоне с использованием реальных боевых средств и с учетом тактики вероятного противника, которым уже тогда называлась фашистская Германия.

Командный и преподавательский состав отличался высокой дисциплиной и трудолюбием. Командиры взводов и рот практически постоянно находились среди курсантов, отлучались только на ночлег. Они личным примером показывали, какая роль отводится советскому офицеру в армейской среде в мирное время и в боевой обстановке…

Спасибо им за то, что, благодаря их труду, настойчивости, воспитанию у нас, курсантов, физической выносливости и морально-психологической устойчивости; многим молодым офицерам — выпускникам училища в дальнейшем преодолеть удалось все трудности в тяжелые годы Великой Отечественной войны».[61]

Но прежде чем вернуться в Особый отдел и приступить к исполнению обязанностей контрразведчика, И. Устинов был вызван в штаб 16-й армии. Ее командующий К. Рокоссовский собрал командиров, чтобы Иван Лаврентьевич поделился с ними опытом организации и ведения боевых действий против гитлеровцев. Таков был уровень подготовки командного состава Красной армии — лейтенант учил полковников и генералов, как надо воевать.

К сожалению, летом 1941 г. таких командиров, как И. Устинов и К. Рокоссовский, катастрофически не хватало. Красная армия, неся тяжелые, неоправданные потери, отступала все дальше вглубь страны. В Москве, в Генеральном штабе на картах еще продолжали двигать части, которых уже не существовало, а те, что сохранили боеспособность, сократились до рот и батальонов.

Главные слагаемые Великой Победы. Вера и сила духа

В 1941 г. обстановка на советско-германском фронте напоминала ту, что сложилась 23 года назад. В 1918 г. советская Россия задыхалась в кольце фронтов. Территория, контролируемая большевиками, съежилась до размеров московского удельного княжества. Казалось бы, ее дни сочтены, но произошло чудо. Крестьянская Россия, на 90 % безграмотная, набожная, три с лишним года сражавшаяся на фронтах жестокой и бессмысленной войны, отказавшаяся от помазанника Божия и отвергшая сгнившую на корню династию Романовых, наголову разбила интервентов 13-ти стран Антанты, а вместе с ними Белую гвардию. Вдохновленная светлой идеей о новом справедливом обществе, она готова была сражаться хоть с самим дьяволом и победить.

К зиме 1941 г. ситуация также была близка к критической. Красная армия потеряла почти две трети личного состава, а страна — территорию, на которой находилось 40 % промышленного потенциала. Какое еще государство в таком положении могло выстоять? Советский Союз выстоял и победил. Что двигало людьми? Страх перед И. Сталиным и органами НКВД? Но, если следовать подобной логике, то, придя на фронт, люди должны были толпами бежать к гитлеровцам, а они стояли насмерть.

Причина этого поразительного чуда состоит в том, что русские, украинцы, белорусы и другие граждане Советского Союза бились не за И. Сталина, хотя многие с его именем шли в атаку, а за власть, которая вырвала их из мрака невежества, открыла перед ними двери рабфаков, академий, а в умах породила притягательную идею о будущем свободном и справедливом обществе. Как в 1918 г., так и в 1941 г. русские люди сражались за свою землю, свой дом, свою душу и мечту — о свободном и справедливом обществе.

Дух того поколения и того сурового, но захватывающе интересного времени передал человек, которого трудно заподозрить в симпатии к советской власти. Ниспровергатель царизма, министр во Временном правительстве А. Керенского и непримиримый противник советской власти Б. Савинков, оказавшись в ловушке ОГПУ, позже 27 августа 1924 г. на судебном заседании, носившем открытый характер, полностью признал свою вину. Его последнее слово не похоже на выступление подсудимого, скорее, оно может быть названо завещанием всем тем, у кого нет и не может быть другой Родины, кроме России!

«…Я полностью и безоговорочно признаю только Советскую власть и никакую другую. Каждому русскому, кто любит свою страну, я, прошедший весь путь этой кровавой, тяжелой борьбы против вас, я, отрицавший вас, как никто другой, я говорю ему: если ты русский, если ты любишь свой народ, ты поклонишься в пояс рабоче-крестьянской власти и безоговорочно признаешь ее»[62].

Нет оснований не верить в искренность этих слов. Русский патриот и борец против любой диктатуры, не один раз смотревший смерти в глаза, Б. Савинков в такие минуты вряд ли стал бы кривить душой.

Другой видный деятель белой эмиграции В. Шульгин — тот самый, что принимал отречение у императора Николая II, — также отмечал эту особенность русской души — в годину испытаний и смут не держать зла на бездарных, жестоких или безвольных правителей, а, презрев все, спасать своих близких, свой дом и свое Отечество.

23 декабря 1925 г. В. Шульгин по нелегальному каналу, организованному советской контрразведкой, в рамках операции «Трест» въехал в Россию. В поисках сына он побывал в Ленинграде, Москве и Киеве. Да, все это время он находился под негласным наблюдением сотрудников ОГПУ или агентов, но они не закрывали ему глаза и не затыкали рот. В. Шульгин, при всей своей ненависти к большевикам, сумел разглядеть то, что не хотели видеть многие из его единомышленников.

В 1919 г. ему пришлось бежать из истерзанной войной и разваливавшейся на части некогда могущественной империи. Спустя всего шесть лет, В. Шульгин снова увидел отблески ее будущего величия. Среди ужасающей разрухи и бедности, смотревших на него со всех углов, он узрел то, что не могли видеть сотни тысяч русских, выброшенных революцией на задворки империи. Перед ним была новая Россия, поднимавшаяся из мглы невежества и разрухи.

Как истинно русский человек, В. Шульгин почувствовал сердцем ту могучую народную энергию, что пробудила революция в людях. Страна на глазах сосредотачивалась для фантастического рывка в будущее. Впоследствии, будучи за границей, он так вспоминал об этом: «…Я думал, что я еду в умирающую страну, а я вижу пробуждение мощного народа…Я был глубоко потрясен всем тем, что увидел на первых порах, и той громадной разницей, которая произошла в культурном отношении»[63].

Об том же пишет и непосредственный участник Великой Отечественной войны И. Устинов. Даже он, повидавший в своей жизни всякого, поражался силе духа советского человека и его, казалось, неисчерпаемым физическим возможностям в экстремальной ситуации. Оказавшись в немецком котле во второй раз, теперь уже под Вязьмой, Иван Лаврентьевич, а вместе с ним бригадный комиссар Н. Лебедев не растерялись, объединили вокруг себя окруженцев и в течение 20 дней с тяжелыми боями пробились к своим. Не успели они расположиться на привале, как их ждал приказ вступить в бой с противником, рвавшимся к Москве.

«…Все расслабились. Радовались завершению мук и страданий. Но наше блаженство вскоре закончилось. Я, теперь уже руководитель отряда (Лебедев убыл госпиталь. — Прим. авт.), был вызван к командиру прибывшего артиллерийского полка. Как-то второпях заслушав мой доклад, он рекомендовал незамедлительно ускоренным темпом отходить в район Березино и занять новую позицию.

Может ли современный читатель понять состояние солдат, прошедших, как говорится, огонь, воду и медные трубы, видевших смерть, переживших голод и холод, тревогу за судьбу Отечества, не успевших хоть немного отдохнуть, когда они услышали команду: «Построиться!»

Даже сейчас, спустя много лет, приходится удивляться, как в то время удалось всю эту массу ослабевших и озлобленных людей вновь вывести на холод из тепла и почти домашнего уюта, поставить в воинский строй и заставить двигаться дальше к неведомой цели»[64].

И Он — могучий, великий русский народ, а не И. Сталин, не считаясь с ценой и не пеняя советским вождям за их грубые просчеты и безумные эксперименты над собой и страной, выстоял в суровую годину, дошел до Берлина и в ликующем, цветущем мае 1945 г. вбил осиновый кол в гроб фашизма.

Сухие факты опровергают домыслы тех, кто всячески стремится умалить Его подвиг и измазать, извалять в гнусных домыслах Великую Победу. За годы войны в жерновах Красной армии было перемолото: «…600 гитлеровских дивизий, в то время как объединенная коалиция англо-американо-французских войск, в основном, пленила 176 дивизий, личный состав которых в подавляющем своем большинстве был уже деморализован. На советско-германском фронте потери гитлеровцев составили: в личном составе — 72 %, в технике — 75 %»[65].

Часть 4. Щит и меч

Свою и, существенную, роль в сбережении Красной — Советской — армии и обеспечении ее боеспособности, а в конечном итоге страны сыграли органы государственной безопасности и военной контрразведки, в частности, Особые отделы НКВД СССР, с 19 апреля 1943 г. по май 1946 г. — Главное управление контрразведки Народного комиссариата обороны Смерш (ГУКР НКО Смерш) в годы Великой Отечественной войны осуществляли оперативно-розыскную деятельность в Красной армии и на флоте, проводили масштабную зафронтовую разведывательно-боевую работу против спецслужб Германии и ее сателлитов, а также по поручению правительства СССР осуществляли специальные мероприятия. В этой борьбе советские спецслужбы вышли абсолютными победителями. О чем говорят сухие факты и сами побежденные.

За время войны контрразведчики выявили более 30 000 шпионов, 6 000 террористов и около 3 500 диверсантов; провели 193 радиоигры, в результате которых на советскую территорию было выведено свыше 400 кадровых сотрудников и агентов гитлеровских спецслужб; разоблачили более 80 000 военных преступников; профильтровали 5 016 935 военнопленных и 5 290 183 советских граждан, оказавшихся в плену. Подобных результатов не смогла добиться ни одна спецслужба мира.

Вершиной оперативного мастерства контрразведчиков стали радиоигры с противником. За годы войны таких операций было проведено 183. Подобного размаха не знала ни одна спецслужба мира. В ходе них до гитлеровского командования доводилась стратегическая дезинформация, сыгравшая важную роль в успехе ряда крупных военных операций — битвы под Курском и в освобождении Белоруссии. Наряду с введением противника в заблуждение относительно стратегических и тактических планов советского командования сотрудники Смерш выманили на нашу территорию 400 кадровых сотрудников и агентов спецслужб Германии — абвера и «Цеппелина». Часть из них была перевербована и затем использовалась в операциях. Другим немаловажным результатом радиоигр стало то, что ни один патрон не выстрелил, и ни один килограмм взрывчатки противника не сработал.

«Загадка» для Гиммлера и «Монастырь» для Канариса

Особое место среди этих операций занимает радиоигра «Загадка». Санкционировал ее 27 июля 1943 г. начальник ГУКР Смерш НКО СССР В. Абакумов. Завершилась она 7 апреля 1945 г. В ходе нее до высшего гитлеровского командования было доведено 5 стратегических дезинформаций, оказавших определенное влияние на Курское и другие сражения на Восточном фронте. Кроме того, советским контрразведчикам удалось предотвратить террористический акт против наркома путей сообщений СССР Л. Кагановича.

Главным героем в операции «Загадка» стал зафронтовой разведчик Смерш Виктор Яковлевич Бутырин (оперативный псевдоним «Северов»). Подставленный на вербовку гитлеровской разведке «Цеппелин», он за «успешное» выполнение ее заданий удостаивался личных благодарностей шефа Главного управления имперской безопасности (РСХА) обергруппенфюрера СС Э. Кальтенбруннера.

Об эффективности работы В. Бутырина лучше всего свидетельствуют оценки руководителей германской разведки. 26 июня 1945 г. на допросе у следователя Смерш высокопоставленный сотрудник «Цеппелина» А. Джон рассказал:

«…В разговорах с сотрудниками отдела забросок я постоянно слышал такое мнение, что «Иосиф» — лучшая агентурная группа (такое кодовое название группа В. Бутырина получила в «Цеппелине». — Прим. авт.). До июля 1944 г. группа «Иосиф» давала довольно ценные сведения, которые докладывались шефу службы безопасности Альтернатору и, не исключено, что Гиммлеру».

Ошибался А. Джон только в одном: группа «Иосиф», действительно, работала блестяще, но только на Иосифа Сталина. В течение более чем двух лет Смерш кормила асов германской разведки стратегической и тактической дезинформацией, вытаскивала на себя агентов и кадровых сотрудников «Цеппелина».

Операции «Монастырь», «Курьеры» и «Березино»

Не менее масштабные, чем Смерш, операции против гитлеровских спецслужб проводились 4-м управлением НКВД — НКГБ СССР (управление П. Судоплатова). Первая из них была начата еще в феврале 1942 г. и получила кодовое название «Монастырь». Она и последовавшие за ней радиоигры «Курьеры» и «Березино» носили стратегический характер и стали классикой советской разведки. Велись они Управлением в течение нескольких лет.

По их завершению П. Судоплатов в специальном отчете министру госбезопасности СССР кратко доложил:

«…Немцы совершили на нашу территорию 87 самолетовылетов тяжелой транспортной и бомбардировочной авиации. Эти самолеты сбросили 40 агентов (все арестованы) и 650 мест груза. В их числе оказались 8 кадровых работников германской разведки».

В течение более чем трех лет, с февраля 1942 г. до 5 мая 1945 г., разведчики Управления «водили за нос» асов из гитлеровских спецслужб. Те исправно «глотали» наживку — стратегическую дезинформацию политического и военного характера, которую готовили подчиненные П. Судоплатова вместе с офицерами Разведуправления Генерального штаба Красной армии.

Успех операции во многом был предопределен блестящим разведчиком Александром Демьяновым (оперативный псевдоним «Гейне»). Подставленный на вербовку гитлеровским спецслужбам, он успешно прошел все проверки, подвергся «расстрелу», и в марте 1942 г. уже «агент» абвера Макс был доставлен самолетом в тыл советских войск со специальным разведывательным заданием: создать в Москве «пятую колонну» и добывать стратегическую информацию о планах военно-политического руководства СССР. С помощью своих товарищей — кадровых работников органов государственной безопасности В. Ильина и М. Маклярского, «Гейне» — «Макс» его успешно выполнил.

В абвере даже не могли предположить, что так тщательно отработанное спецзадание для своего «особо ценного» агента Макса лишь повторяло сценарий, ранее подготовленный в 4-м управлении НКВД. Его замысел, разработанный М. Маклярским и поддержанный П. Судоплатовым, основывался на том, что гитлеровцы жаждали найти «пятую колонну» в Москве, и они таковую решили создать. Лучших кандидатов на роль ее руководителей, чем бывший предводитель дворянского собрания Нижнего Новгорода А. Глебов, жена которого была своим человеком при дворе последней российской императрицы, поэт-монархист Б. Садовский и скульптор В. Сидоров, в свое время учившиеся в Германии и попавшие в поле зрения ее спецслужб, трудно было найти. Ключевая же роль в реализации замысла операции принадлежала не им, а Гейне. Потомок первого атамана кубанского казачества П. Головатого, сын выпускницы Бестужевских курсов и признанной красавицы Санкт-Петербурга, он был известен гитлеровским спецслужбам не только своим аристократическим происхождением, но и связями среди высокопоставленной советской номенклатуры.

Задолго до начала войны Гейне, используя дарованные природой таланты, по заданию органов государственной безопасности «стал своим» среди московского бомонда. В этой среде активно работала и разведка фашисткой Германии, вербовавшая себе агентов. Вскоре в ее поле зрения попал и А. Демьянов. Весной 1941 г. сотрудник абвера, работавший под прикрытием торгового представительства Германии в Москве, «вышел» на Александра и начал его «прощупывать» на предмет вербовки, но война оборвала их контакт.

П. Судоплатов и его подчиненные, исходя из этого, решили: настало время для восстановления отношения А. Демьянова с германской разведкой. Александр принял их предложение принять участие в смертельно опасной для него игре. В 1942 г. по поручению легендированной 4-м управлением подпольной церковно-монархической организации «Престол», члены которой якобы «жаждали освобождения от «ига большевизма», Гейне был переброшен через линию фронта с заданием «…установить связь с гитлеровскими спецслужбами и довести до них информацию о наличии в Москве глубоко законспирированной антисоветской организации церковно-монархического толка под названием «Престол».

В абвере не спешили верить А. Демьянову на слово и подвергли жесточайшей проверке. Его выдержка, безукоризненно отработанная в Управлении легенда прикрытия, а также те старые наводки, которые посольская резидентура Германии в Москве получила на Александра перед войной, позволили избежать провала и выдержать все испытания. После короткой и интенсивной подготовки Макс был выброшен на парашюте в районе города Рыбинска с заданием «…организовать в Москве на базе «антисоветского подполья» получение военно-политической информации о замыслах советского военно-политического руководства».

С того дня операция «Монастырь» (такое кодовое название она получила в 4-м управлении) перешла в активную фазу. В целях дальнейшего закрепления положения А. Демьянова в гитлеровской разведке до нее была доведена информация о его назначении на должность офицера связи Генерального штаба Красной армии. О таком в абвере могли только мечтать — перспективный агент Макс начал оправдывать надежды. Вскоре поступающая от него «информация» удостоилась самых высоких оценок в Берлине.

Группа Макса, как это казалось гитлеровской разведке, быстро укрепляла свои позиции, а объем поступающей от нее разведывательной информации стремительно нарастал. Поэтому в Берлине приняли решение направить в помощь группе курьеров — «Станкова» и «Шалова». Их приняли на легендированной квартире сотрудники 4-го управления, выступавшие в роли членов подпольной организации «Престол». Агентов абвера не стали арестовывать, на время оставили на свободе, чтобы не «засветить» А. Демьянова и проследить другие возможные, помимо Макса, конспиративные явки гитлеровской разведки. После того, как все опасения были сняты, «Станкова» и «Шалова» негласно задержали, а затем перевербовали и включили в радиоигру.

Спустя два месяца в Москве на легендированной квартире 4-го управления появилась очередная пара курьеров — «Злобин» и «Алаев». С собой они принесли 20 000 рублей, радиостанцию для группы Макса и новые фиктивные документы, изготовленные на имя «Станкова» и «Шалова». На этот раз гитлеровским агентам не дали погулять и, как говорится, взяли «тепленькими», рассчитывая на их «моментальную перевербовку». Расчет оправдался: первым «поплыл» «Злобин» и дал согласие на сотрудничество.

С того момента операция получила новое кодовое название «Курьеры». Она велась на двух направлениях: от имени организации «Престол» по радиостанции Макса и одновременно от группы «Злобина» — «Алаева» по радиостанции «Злобина». Такая «успешная» легализация курьеров и последующая их «результативная работа» укрепили веру руководства абвера в надежности Макса и созданной им разведывательной сети. В течение 1942–1943 гг. гитлеровская разведка с завидным постоянством продолжала посылать к нему и «Злобину» своих агентов, деньги и радиостанции. Конечным итогом радиоигр «Монастырь» и «Курьеры» стал арест 23 гитлеровских агентов.

В абвере даже не догадывались, что они уже давно и успешно работают на советскую разведку, и с гордостью докладывали высшим руководителям гитлеровских спецслужб об успешно действующей в столице большевиков разветвленной нелегальной сети во главе с агентом Максом. Позже бывший начальник 6-го отдела РСХА (внешняя разведка Германии) В. Шелленберг в своих мемуарах также не обошел вниманием результативную работу резидентуры под руководством суперагента Макса. Он отмечал, что она «добывала особо ценную информацию».

В Берлине не могли даже предположить, что «особо ценная информация», в том числе и о ряде крупных наступательных операций Красной армии, носила отвлекающий характер и преследовала цель скрыть истинное направление стратегических ударов советских войск.

Так, 4 ноября Макс сообщил в Берлин о том, что 15 ноября 1942 г. планируется крупное наступление частей Красной Армии, но не под Сталинградом, а под Ржевом. Что еще больше подняло вес и значимость Макса в глазах руководителей абвера. И действительно, в точно указанный им день оно состоялось. Гитлеровцы были к нему готовы и сумели отразить. Зато сокрушительный удар советских войск под Сталинградом для них грянул громом среди ясного неба.

Очередная «особо ценная информация» Макса оказала серьезное влияние на другую крупнейшую операцию Второй мировой войны — Курскую битву. При ее подготовке (операция «Цитадель») гитлеровское командование, по признанию того же В. Шелленберга, «опираясь на информацию «Макса», вынуждено было несколько раз переносить сроки своего наступления». Этот выигрыш времени позволил Ставке ВГК накопить необходимые резервы для нанесения ответного контрудара.

«Выдающийся вклад в успехи вермахта» на фронтах своего «особо ценного агента Макса» руководство гитлеровских спецслужб не оставило без внимания. Он был награжден Орденом с мечами за храбрость. Такой высокой награды не удостаивался больше ни один агент абвера и «Цеппелина». Но в данном случае судьба дважды сыграла с руководителями абвера злую шутку. Радиограмма из Берлина о награждении поступила к Максу в канун профессионального праздника чекистов — 20 декабря. Но и здесь гитлеровцы тоже оказались не первыми: несколькими днями ранее советским правительством Александр Петрович Демьянов был награжден орденом Красной Звезды.

Но на том его служба в разведке не закончилась. Летом 1944 г. 4-му управлению с участием А. Демьянова удалось реализовать оперативный замысел еще одной стратегической операции, получившей кодовое название «Березино». 18 августа 1944 г. он сообщил по радиостанции «Престола», что во время нахождения в командировке в городе Минске «вышел на контакт с представителями немецкой воинской части, попавшей в окружение в Белоруссии».

К тому времени 4-м управлением в лесах, в районе реки Березины, была сформирована из числа бойцов отдельного отряда Особого назначения НКГБ СССР (бывший ОМСБОН) и немецких антифашистов-коминтерновцев легендированная гитлеровская часть под командованием майора А. Борисова. Для большей убедительности легенды роль ее командира «поручили» исполнять перевербованному военнопленному, бывшему командиру полка подполковнику вермахта Герхарду Шерхорну. А чтобы он «не сорвался», при нем безотлучно находился кто-либо из сотрудников 4-го управления. Непосредственное руководство операцией осуществляли заместитель П. Судоплатова — Н. Эйтингон и их подчиненные: М. Маклярский, Р. Абель (Фишер) и П. Гудимович.

Это была первая и последняя такого рода и масштаба оперативно-войсковая операция, в ходе которой П. Судоплатов и его сотрудники рассчитывали сковать значительные разведывательные и диверсионные силы спецслужб Германии. Санкцию на проведение Управлением операции нарком госбезопасности В. Меркулов запрашивал у самого И. Сталина.

В гитлеровских спецслужбах «клюнули» на такую «жирную наживку», и в ночь с 15 на 16 сентября 1944 г. группа из трех парашютистов приземлилась в расположении «окруженцев». Ее руководитель, кадровый сотрудник абвера К. Киберт, ничего не заподозрил. В разговоре с «доблестными воинами фюрера» он высказал свое восхищение ими и рассказал, что об их героической борьбе доложено самому А. Гитлеру и Г. Герингу.

При сопровождении группы К. Киберта с места приземления до основной базы части Г. Шерхорна на нее было инсценировано нападение и затем произведен арест гитлеровских агентов. В процессе дальнейшей активной работы сотрудников 4-го управления двое из них дали согласие на сотрудничество и подключились к радиоигре. В отношении третьего члена группы в очередной радиограмме руководству «Абверкоманды-103» перевербованные гитлеровцы сообщили о его тяжелом ранении при приземлении.

В последующем абвер перебросил в «часть Шерхорна» еще 16 человек, 8 радиостанций, большое количество оружия и боеприпасов. Операция «Березино» набирала обороты. 30 октября 1944 г. при очередном сеансе радиосвязи с Берлином руководители операции «Березино» получили радиограмму, которая заставила их серьезно поволноваться. Гитлеровское командование решило эвакуировать раненых из «части Шерхорна», чтобы не сковывать ее в маневрах, и предложило оборудовать посадочную полосу для приема 4-х транспортных самолетов, выделенных «по личному распоряжению рейхсминистра Г. Геринга».

Над операцией «Березино» нависла угроза провала, и, чтобы ее предотвратить, по решению П. Судоплатова «часть Шерхорна бросили в затяжные бои». После такого поворота событий в Берлине решили не рисковать, отказались от отправки самолетов и продолжили снабжение «доблестных воинов фюрера» с воздуха.

Тем не менее угроза провала операции «Березино» сохранялась. Наибольшую для нее опасность представляла периодически засылаемая в окружение «части Шерхорна» агентура из состава диверсионно-разведывательной дивизии «Бранденбург-800». Ее заброска осуществлялась втайне от «Шерхорна» и преследовала цель проверки на месте реального положения дел. Всего за время операции гитлеровскими спецслужбами с такой задачей маршрутировалось 8 агентов. Все они, так и не успев передать в эфир тревожных радиограмм, оказывались в руках подчиненных П. Судоплатова. Неразговорчивые «погибали в перестрелках», а те, кто шел на сотрудничество, продолжили работу, но теперь уже на советскую разведку.

Вплоть до окончания войны руководство гитлеровских спецслужб и командование вермахта продолжали верить в существование «части Шерхорна», которая, благодаря усилиям Управления, выросла в численности до 1 500 человек. В то время, когда на счету был каждый патрон и солдат, из Берлина продолжали поддерживать боеспособность «части Шерхорна», направляя ей оружие, боеприпасы, взрывчатку и продовольствие.

5 мая 1945 г. в своей последней радиограмме радиоцентр РСХА известил «доблестных воинов фюрера»: «…С тяжелым сердцем мы вынуждены прекратить оказание вам помощи. На основании создавшегося положения мы не можем больше также поддерживать радиосвязь. Чтобы не принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, которым в такой тяжелый момент приходится разочаровываться в своих надеждах».

Но это разочарование было бы еще большим, если бы те, кто направлял эту радиограмму, знали, что их около трех лет банально «водили за нос».

Еще одним, не менее важным и не менее эффективным, оружием, которое использовали советские контрразведчики и разведчики стало агентурное проникновение в разведывательно-диверсионные органы Германии и ее сателлитов. К концу 1944 г. в большинстве из них действовали внедренные зафронтовые разведчики или перевербованные кадровые сотрудники. К началу 1945 г. огромная разведывательно-диверсионная махина гитлеровских спецслужб фактически оказалась парализованной. Большинство из ее агентов, заброшенных на территорию, контролируемую советскими войсками, захватывалась советскими контрразведчиками в первые же дни. Позже, на допросе у следователя Смерш руководитель «Абвера-1» (сбор развединформации об иностранных армиях и флотах) генерал-лейтенант Г. Пиккенброк вынужден был признать:

«…Россия — самая тяжелая страна для внедрения агентов вражеской разведки… Многие агенты после переброски в тыл советских войск никаких донесений нам не присылали»[66].

Только одним выдающимся зафронтовым разведчиком Петром Ивановичем Прядко за 22 месяца полной смертельного риска работы в абвере — «Абвергруппе-102» — были добыты данные на 18 официальных сотрудников, 101 агента, заброшенных в советский тыл и 33 фотографии из их личных дел, сорвана заброска нескольких диверсионных групп и предотвращен вывод из строя ряда важных объектов в Туапсе, дезорганизована почти на месяц работа центра подготовки диверсантов и террористов в Краснодаре, а также добыты ценные разведматериалы, которые в последующем использовались советским командованием.

Об этих результатах работы зафронтового разведчика П. Прядко руководитель Смерш В. Абакумов доложил лично И. Сталину и ходатайствовал о награждении Петра Ивановича. 24 июня 1944 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР старший лейтенант П. Прядко «…за проявленное мужество и героизм в тылу противника был награжден орденом Боевого Красного Знамени».

Отечественная контрразведка и разведка, оправившись от поражений, понесенных в первые месяцы войны, быстро восстановила свою боеготовность и стала грозной силой. За все годы противостояния спецслужбам Германии и ее сателлитам так и не удалось завербовать ни одного кадрового сотрудника отечественных спецслужб и внедрить своего агента даже на уровне дивизии. Добываемая абвером и «Цеппелином» разведывательная информация носила оперативный характер и не повлияла на ход даже тактических боев. Это признавал начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии генерал-фельдмаршал В. Кейтель. В мае 1945 г., на допросе у следователя Смерш он, касаясь хода военной компании на Восточном фронте, пояснял:

«…Данные нашей агентуры касались только тактической зоны, и ни разу не было получено сведений, которые бы оказали серьезное воздействие на развитие военных операций».

Смерть шпионам

В этих успехах отечественных органов государственной безопасности львиная доля принадлежит ныне широко известной контрразведке Смерш. До недавнего времени с ее историей были малознакомы даже сотрудники отечественных органов безопасности. Само ее название: Смерш — «Смерть шпионам», не говоря уже о деятельности, до 1991 г. находились под строжайшим запретом партийных вождей. Во многом это было связано с личностью первого и бессменного руководителя Смерш генерал-полковника В. Абакумова.

Виктор Семенович родился в семье московских рабочих. В 13 лет добровольцем пошел на службу в части особого назначения ВЧК и активно боролся с контрреволюционерами и бандитами. После увольнения он, как и большинство сверстников, участвовал в восстановлении экономики страны, разрушенной многолетней войной.

В 1932 г. В. Абакумов по комсомольской путевке был направлен в органы госбезопасности. Пройдя все служебные ступеньки, он, в тяжелейшем 1941 г., в возрасте 33 лет возглавил военную контрразведку — управление особых отделов НКВД СССР. За короткое время В. Абакумов твердой, но разумной рукой навел порядок в ее рядах. К середине 1942 г. она уже на равных вела борьбу с гитлеровскими спецслужбами, а накануне Курской битвы утвердила свое превосходство над ними.

И. Сталин это оценил и при создании Смерш поддержал назначение Виктора Семеновича на должность ее руководителя. Позже, в 1946 г. при реорганизации органов госбезопасности, он учел заслуги Смерш и лично В. Абакумова в контрразведывательном обеспечении Красной армии и борьбе с иностранными спецслужбами и выдвинул его на должность министра всесильного МГБ СССР.

После такого возвышения даже приближенный вождя, могущественный Л. Берия опасался В. Абакумова. На то время Виктору Семеновичу исполнилось всего 38 лет и перед ним, казалось бы, открывалась блестящая политическая карьера. Но это только казалось. Он, как и его предшественники — наркомы НКВД СССР Г. Ягода и Н. Ежов, был обречен на смерть. Вожди не терпят свидетелей своих неблаговидных и грязных дел, а В. Абакумов за 19 лет службы в органах госбезопасности знал слишком много.

12 июля 1951 г. он был арестован по абсурдному обвинению в «…подготовке заговора с целью убийства товарища Сталина и других руководителей советского государства».

В течение четырех лет В. Абакумов подвергался жестоким пыткам, но своей вины не признал и никого не оклеветал. К следователям-палачам и советским руководителям у него была только одна просьба: прекратить мучения жены с грудным младенцем и выпустить их из тюрьмы.

5 марта 1953 г. не стало И. Сталина. 23 декабря 1953 г. был расстрелян заклятый враг В. Абакумова — Л. Берия. А Виктор Семенович продолжал находиться в камере-одиночке. Новые партийные вожди во главе с Н. Хрущевым — сами далеко не ангелы — поспешили избавиться от свидетеля своих прошлых преступлений и преподнесли ему «подарок». 19 декабря 1954 г. в годовщину образования военной контрразведки Абакумова расстреляли. С того дня он, а вместе с ним Смерш, на долгие годы были преданы забвению.

В 2003 г. в издательстве Главархива Москвы вышел первый, основанный на материалах из центрального архива ФСБ России документальный сборник Смерш. Вслед за этим заговорили живые участники тех трагических и героических событий И. Устинов, Л. Иванов, А. Матвеев и др. Самоотверженная служба Отечеству их и тысяч других сотрудников военной контрразведки позволила Смерш по праву возвратиться на свое заслуженное место в истории отечественных органов безопасности и в Великой Отечественной войне.

Сегодня тема Смерш стала одной из самых востребованных. О ней много пишут, снимают документальные и художественные фильмы. В целом, они носят объективный и позитивный характер. Вместе с тем, вокруг нее существует и немало спекуляций. В одних случаях их причиной является недостаточная информированность авторов и желание придать сенсационность своим материалам, в других — движет патологическая ненависть к советскому прошлому. Для последних все, что связано со словом «сталинизм», является преступным и заслуживает не только осуждения, но и проклятия.

И здесь весьма показательна позиция директора гуманитарных проектов «Роснано», президента Общероссийского общественного движения «Союз Правых Сил» Л. Гозмана.

Этот чиновник — далеко не последний во властных структурах — 12 мая 2013 г. в своем блоге опубликовал запись, омерзительную и кощунственную для контрразведчиков-ветеранов Великой Отечественной войны. Называется она: «Подвигу солдата СС посвящается».

В ней Л. Гозман пишет:

«…На федеральные телеканалы выходит новый сериал о войне — «Подвигу солдата СС посвящается». Его герои — не палачи из Освенцима, не садисты и насильники. Об ужасах, которые творят выродки в такой же, как у них форме, они даже не знают. Это простые ребята, попавшие во фронтовые дивизии СС случайно, может быть, за лучшую, чем у других физическую подготовку или более арийскую внешность. В страшной мясорубке войны они честно сражаются с врагом, проявляют чудеса храбрости и самопожертвования, спасая товарищей. Многие из них погибают, но погибают с честью. Этот сериал — гимн солдату.

Конечно, я все это придумал, извините. Не может у нас выйти такой фильм, да еще и с таким названием. И в Германии не может — немцы, родившиеся через много лет после того кошмара, до сих пор стыдятся мундира СС.

Но вот в прошедшие праздничные дни на наши экраны — действительно вышел! — сериал «Смерш» — «Смерть Шпионам!», кто не помнит, как расшифровывается аббревиатура. У Смерш не было красивой формы, но это, пожалуй, единственное их отличие от войск СС. Впрочем, есть еще одно — боевых частей у Смерш не было. Смерш специализировался только на борьбе со шпионами и внутренними врагами — в атаку они не ходили.

Я не знаю, скольких они расстреляли, сколько отправили на смерть в наши лагеря? Я не знаю, сколько среди этих расстрелянных и арестованных было совсем ни в чем неповинных? Много. Не сомневаюсь при этом, что в Смерш были честные солдаты. Вот только случилось так, что служили они в структуре, не менее преступной, чем СС. И само это слово — Смерш — должно стоять в одном ряду со словами «СС», «НКВД» и «гестапо», вызывать ужас и отвращение, а не выноситься в название патриотических боевиков.

Это так восстанавливают историю и, наверняка, «по просьбе ветеранов»? Спросите у оставшихся в живых фронтовиков, как они относились к особистам? Что думали о заградотрядах? На фоне державного звона, на фоне всего происходящего в последние годы, героизация Смерш абсолютно логична. Но от этого не менее омерзительна».

Выдать такую запись в дни, когда большинство людей в России скорбят о миллионах погибших в годы Великой Отечественной войны и одновременно испытывают гордость за то, что их отцы и деды смогли сломать хребет фашизму и одержать Великую Победу, является или верхом цинизма, или верхом кретинизма. Но от этого нисколько не легче. Чиновник, которому государство поручило формировать мировоззрение у нового поколения, к счастью, не испытавшего всех ужасов войны, кажется, делает все наоборот. Но это только кажется, на самом деле его и действия других «гозманов» укладываются в логическую цепочку и преследуют конкретную цель: извалять в сталинизме наше прошлое, затем нагромоздить над ним горы лжи и обернуть его в привлекательную обертку, будто бы правдоподобных мифов.

Одной из таких мишеней, вокруг которой «гозманами» создаются лживые мифы, являются Смерш и нынешние продолжатели ее традиций — военная контрразведка и, в целом, органы безопасности России. Очерняя и дискредитируя их деятельность, они, как то уже имело место в СССР в 1991 г., надеются ослабить и парализовать этот важнейший государственный институт. В нынешней сложной обстановке подобное развитие событий будет смерти подобно не только для всей системы безопасности России, но и самого государства ФСБ и Департамент военной контрразведки ФСБ России являются своего рода иммунной системой государства, армии и флота. Против них в целом, органов власти и президента В. Путина на Западе, не без помощи конфидентов в России, развернута беспрецедентная информационная война. Последние события на Украине вызвали как у американских, так и европейских горе-политиков настоящую паранойю. Им уже повсюду мерещатся агенты ФСБ и российские десантники, штурмующие Киев и Варшаву.

Чего стоит одно только поведение и заявление, казалось бы, ответственного политика — главы Еврокомиссии Ж. Баррозу, вызвавшие шок и трепет у западного обывателя. 30 августа 2014 г. на саммите Евросоюза он, краснея и бледнея то ли от страха, то ли от беспардонной лжи, невнятно промямлил, что в телефонном разговоре при обсуждении с президентом В. Путиным ситуации на Украине, тот якобы пригрозил, что, «…при желании мы возьмем Киев за две недели».

Возможно, страх и ужас, который внушает президент России лживым, мелкотравчатым европейским политиканам, заставляет дрожать их от одного металла в его голосе, но это не повод, чтобы поднимать панику и разглашать содержание конфиденциального разговора. Позже, когда Кремль предложил полностью опубликовать содержание его разговора с Э. Баррозу, чтобы исключить всякие инсинуации и успокоить западное общественное мнение, он поспешил спрятаться в кустах и стыдливо прикрылся дамой. Представитель Еврокомиссии П. Анельрике Хансен, касаясь его разговора с президентом В. Путиным, туманно прояснила: «…Фраза полностью принадлежала другому контексту и имела абсолютно иное значение».

Что же касается Смерш, то если внимательный и вдумчивый читатель обратится к совершенно секретным документам о ее деятельности, а в наши дни в открытых публикациях они приводятся в достаточном количестве: «Смерш», «Военная контрразведка. История, события, люди», «Лубянка в дни битвы за Москву», «Огненная дуга», «Смерш без легенд и мифов», — то от мерзких инсинуаций «гозманов» не останется камня на камне.

Миф 1. Массовые расстрелы

Да, были, но не массовые, а публичные расстрелы перед строем паникеров и дезертиров. Они были не только в тяжелейшем 1941 г., а и в победном 1945 г. — расстреливали мародеров и насильников немецких женщин. Это суровая действительность любой войны. Людям в погонах, прошедшим через горнила, объяснять не требуется, что более опасного оружия, чем паника и измена, не существует. Они в считанные минуты превращают батальоны и полки в неуправляемую, ослепленную чувством стадного страха толпу. В таких случаях, чтобы сохранить жизни тысячам и удержать позиции, приходится забирать ее у десятков. К сожалению, такова была, есть и будет жестокая логика любой войны.

Но подобные трудные и вынужденные решения о расстреле паникеров и дезертиров, принимались не единолично сотрудником контрразведки, как то пытаются представить «гозманы», а на основании приговора военного прокурора. В экстремальных ситуациях на то требовалось согласие командира подразделения, части. И опять же подобные акции не носили массового характера. Тому подтверждением являются многочисленные докладные Управлений контрразведки фронтов в ГУКР Смерш НКО СССР.

Так, в спецсообщении «О работе контрразведывательных подразделений фронта с 5 по 10 июля 1943 г.» начальник Управления Смерш Воронежского фронта генерал Н. Осетров сообщал В. Абакумову:

«…Входе боевых действий наших частей отделы контрразведки НКО Смерш с помощью подразделений заградительной службы за период с 5 по 10 июля с.г. задержали 1 870 человек военнослужащих.

Большинство из них в ходе маневренных действий теряли связь со своими подразделениями и возвращены в строй, однако, в процессе фильтрации их выявлено и арестовано: дезертиров — 6 человек, членовредителей — 19 человек, трусов и паникеров, бежавших с поля боя — 49 человек.»[67].

Всего 74 человека из 1 870, и только 6 понесли суровое наказание — были расстреляны, на остальных материалы расследования контрразведчики передали в военные трибуналы.

13 июля 1943 г. в донесении отдела Смерш 74-й стрелковой дивизии начальнику отдела Смерш 15-го стрелкового корпуса П. Горбаневу «О боевом стоянии дивизии на 12 июля 1943 г.», наряду с оценкой общего положения дивизии, сообщалось:

«….Заградбатальоном дивизии задержан 31 человек 78-го сп, 18 человек 109-го сп, бежавших с поля, а также большое количество бойцов 507-го полка 148-й сд, которые направлены в свои подразделения»[68].

Близкие к этим цифры содержатся и в спецсообщении отдела Смерш 69-й армии Военному совету армии о работе заградотрядов с 12 по 17 июля 1943 г. Они еще раз подтверждают, что даже в самый напряженный период Курского сражения, когда гитлеровская танковая армада ровняла с землей наши передовые оборонительные укрепления, сотрудники Смерш и приданные им армейские подразделения, не пулеметным огнем, а словом и делом арестовывали струсивших начальников, инициаторов паники, а потерявших голову бойцов и командиров возвращали на позиции.

«18 июля 1943 г.

Совершенно секретно

В порядке выполнения задачи по задержанию рядового и командно-начальствующего состава соединений и частей армии, самовольно оставивших поле боя отделом контрразведки Смерш 69-й армии 12 июля 1943 г. из личного состава отдельной роты было организовано 7 заградотрядов, по 7 человек в каждом, во главе которых поставлены по два оперативных работника…

В результате проведенной работы заградотрядами с 12 по 17 июля 1943 с.г. включительно было задержано 6 956 человек рядового и командно-начальствующего состава, оставивших поле боя или вышедших из окружения.

Из числа задержанных арестовано 55 человек, из них:

— подозрительных по шпионажу — 20 человек;

— по террору — 2 человека;

— изменников Родине — 1 человек;

— трусов и паникеров — 28 человек;

— дезертиров — 28 человек.

Остальные военнослужащие из числа задержанных были направлены в свои части.

Начальник отдела контрразведки

НКО Смерш 69-й армии

Полковник Стрелков»[69].

55 человек — но и эта цифра не являлась окончательной. После проведения сотрудниками Смерш углубленной оперативной проверки военнослужащие, на которых не нашли подтверждения первичных данных об их причастности к шпионской, террористической или изменнической деятельности, освобождались из-под ареста и возвращались в часть.

И подобных докладных в архиве ФСБ хранятся сотни.

Миф 2. Массовые репрессии против советских военнопленных и лиц, находившихся на работах в Германии

Для бывших командиров и бойцов Красной армии, испытавших горечь поражения, выживших в нечеловеческих условиях гитлеровского заключения и сохранивших верность Родине, допросы военных контрразведчиков казались несправедливыми. Это «чистилище» являлось для них не меньшим испытанием, чем фашистский плен. На родной земле они томились вместе: жертвы и палачи, герои и предатели. Невольная боль, которую сотрудники контрразведки причиняли им, была оправдана.

Гитлеровские агенты, каратели и вся та нечисть, что прибилась к фашистам, страшась расплаты, подобно хамелеонам, спешили сменить окраску и рядились в одежды своих жертв. Поэтому на этом сложнейшем участке органам безопасности не удалось избежать ошибок. В одних случаях это являлось следствием того, что огромные людские потоки буквально захлестывали фильтрационные пункты, в других — это было связано с непрофессионализм отдельных сотрудников. К фильтрации зачастую привлекались малоопытные работники — вчерашние лейтенанты, только что покинувшие передовую и не понаслышке знавшие о зверствах фашистов. Они с понятным недоверием, а зачастую, враждебно относились к тем, кто не один год провел в концлагере и остался жив. Поэтому малейшая неточность в показаниях бывших военнопленных или их контакты с лагерной администрацией служили для неопытных сотрудников основанием для подозрений в предательстве. При более углубленной проверке в стационарных лагерях они со значительной частью снимались.

Так, в июне 1943 г. с армейских фильтрационных пунктов Северо-Кавказского фронта сообщали в ГУКР Смерш НКО СССР, докладывали:

«…В Краснодарский № 205 и Георгиевский № 261 спецлагеря поступил 891 бывший военнопленный. В процессе последующей углубленной агентурной разработки в Краснодарском лагере необоснованные подозрения были сняты с 261 человека, которые были направлены на пополнение частей Действующей армии. В Георгиевском спецлагере таковых оказалось 123»[70].

Но и на этом этапе фильтрации также не удавалось избежать недостатков. После контрольной проверки названных лагерей группой сотрудников центрального аппарата Главка в обзоре «О состоянии агентурно-оперативной работы ОКР «Смерш» Краснодарского спецлагеря 205» отмечалось:

«…Несмотря на то, что за период с апреля по ноябрь 1943 г. отделом арестовывалось 138, в том числе 73 по подозрению в шпионаже, ни по одному из них не была доказана их враждебная деятельность»[71].

Основную причину подобного положения дел руководство Главного управления видело в формальном подходе руководителей и оперсостава отдела Смерш спецлагеря № 205 к оценке поступающей информации и крайне низком уровне организации агентурной разработки, находящихся в производстве дел. Попытки заместителя начальника отдела Смерш лагеря капитана В. Афанасьева оправдать свою бездеятельность отсутствием необходимых условий: «.Все семь комнат полуразрушены, и мебели нет никакой, негде хранить секретные документы. Совершенно нет бумаги», — вызвали справедливый гнев у заместителя В. Абакумова — генерала П. Мешика.

На докладной А. Афанасьева «Об итогах агентурно-следственной работы отдела за апрель 1943 г.» стоит его размашистая резолюция генерала:

«Аппарат лагеря в 19 человек бездельничает! За 12 дней при наличии 19 оперработников проверить всего 90 человек — просто преступление!!!»[72]

Подобные объективные и субъективные обстоятельства являлись причиной для многочисленных жалоб.

Так, бывшая военфельдшер М. Пузанова в письме к И. Сталину писала: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Обращаюсь к Вам, как к отцу родному, помогите мне. Я жена бригадврача Смирнова Вениамина Александровича, обращаюсь к Вам со следующей просьбой:… (далее она излагала обстоятельства, при которых ее часть оказалась в окружении, а она в плену. — Прим. авт.) после освобождения частями Красной армии я без предъявления обвинения уже 7 месяцев нахожусь в спецлагере…»

В заключение письма Пузанова просила: «…Ускорить разбор моего дела — если я виновата, то предать суду, если нет — направить на фронт или туда, где я могу быть полезна»[73].

12 августа 1943 г. ее письмо поступило в Особый сектор ЦК ВКПб, а 14 августа уже было переадресовано в секретариат НКВД и оттуда направлено в Смерш. Работу по нему взял на личный контроль генерал П. Мешик. В силу ряда причин проверка затянулась. 4 декабря 1943 г. П. Мешик в своем запросе № 64718 потребовал от начальника отдела контрразведки подольского спецлагеря НКВД «ускорить исполнение нашего № 02532». 17 декабря 1943 г. тот доложил ему: «…Пузанова М. П. в порядке фильтрации нами проверена и направлена работать на завод № 684 г. Подольска».

Таких обращений в Смерш поступали тысячи. Их проверке уделялось самое пристальное внимание. В Главном управлении велось специальное дело № 1 — «Заявлений, поступивших в правительственные инстанции».

Несмотря на эти и другие недоработки в организации фильтрационной работы, она оправдала себя в главном — через «большое сито Смерш» не смогли просеяться и уйти от справедливого возмездия десятки тысяч гитлеровских агентов, пособников и карателей.

Так, только за один месяц — май 1945 г. — управлениями Смерш 1-го, 3-го Украинского и Ленинградского фронтов было выявлено и в процессе дальнейшей оперативной разработки разоблачено 159 агентов гитлеровских спецслужб, 667 лиц, служивших в вермахте и в частях т. н. Русской освободительной армии.

В их числе оказался резидент «Абвергруппы-212» А. Зардыньш. «…Он и еще семь агентов», как установили контрразведчики, были оставлены гитлеровцами на «оседание в тылу Красной армии, чтобы заниматься диверсиями, террором против офицеров Красной армии. Вести разведку предприятий и других военных объектов»[74].

Результаты этой интенсивной и напряженной работы контрразведчиков отражались в ежемесячных докладных записках, направлявшихся в Главк. Основной акцент в них делался на состоянии агентурно-оперативной деятельности и ее эффективности по выявлению вражеских агентов и гитлеровских пособников. В отдельном приложении к докладной записке излагалось существо добытых на них материалов.

Совершенно секретно

НКО — СССР

УПРАВЛЕНИЕ КОНТРРАЗВЕДКИ СМЕРШ

Московского военного округа

НАЧАЛЬНИКУ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ СМЕРШ НКО

Комиссару государственной безопасности 2 ранга

Товарищу АБАКУМОВУ

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

О фильтрации бывших военнопленных, прибывших из Финляндии.

На № 77241 от 6 ноября 1944 г.

На 11 декабря с.г. в лагере 36-й дивизии конвойных войск НКВД (с. Богородское, Моск. обл.) профильтровано 2 321 чел. из общего числа 2 500 бывших военнослужащих Красной Армии, вернувшихся из финского плена.

Из числа проверенных:

а) передано командованию 36-й дивизии 1186 чел.

б) направлено в спецлагеря 187 чел.

в) арестовано 21 чел.

Кроме того, из числа проверенных:

а) подлежит передачи командованию 626 чел.

б) направлено в спецлагеря 283 чел.

в) подрабатывается на арест 18 чел.

13 декабря с.г. фильтрация оставшихся 179 чел. будет закончена.

Из числа арестованных:

а) шпионов 5 чел.

б) изменников Родины 7 чел.

в) активных пособников 9 чел…»[75]

В конце войны нагрузка в фильтрационной работе на контрразведчиков многократно возросла. Если в сентябре 1944 г. на приемные пункты фильтрации в Одессу и Мурманск морским путем из Франции и Великобритании и еще 10 стран прибыло всего несколько сотен репатриантов, то к концу 1945 г. эта цифра достигла 1 448 933 человек.

Подавляющее число репатриантов — «…927 783 человека — после проверки контрразведчиками возвратились домой, 394 936 — убыли на пополнение частей Действующей армии и лишь 126 114 человек были направлены в спецлагеря НКВД для более углубленной проверки»[76].

В целом, за время войны фильтрации подверглось «…5 290 183 человека»[77]. Большая часть из них возвратилась к мирной жизни или продолжила службу в армии.

Миф 3. Огульные обвинения. По первому слову — под арест

В действительности, дело обстояло иначе. Первичная информация, поступавшая к контрразведчикам от осведомителей, агентов, резидентов, других источников, содержащая признаки изменнических, антисоветских и других враждебных проявлений в поведении военнослужащего, перепроверялась, уточнялась, и только потом руководство органа Смерш принимало окончательное решение — передать материалы в военный трибунал. При этом главным критерием оценки благонадежности проверяемого служило его поведение в бою, а не звание, должность.

Примером тому может служить докладная записка начальника Управления Смерш Центрального фронта «Об итогах агентурно-оперативной работы органов Смерш фронта за июль 1943 г.» от 13 августа 1943 г., адресованная В. Абакумову. В ней начальник управления генерал А. Вадис сообщал о пересмотре ряда дел оперативной разработки на военнослужащих с самой «тяжелой» окраской — «измена Родине». В частности, он докладывал:

«…Фигурант дела по окраске «измена Родине» Чечен, 1917 г.р. уроженец (приводятся полные установочные данные. — Прим. авт.), в Красной Армии с 1938 г., рядовой танковой бригады, где начальником отдела Смерш танкового корпуса майор Дорфман, ранее проявлял изменнические намерения.

Так, в мае месяце, выражая недовольство питанием, среди кр-в высказывался:«…Хлеба не хватает, да с такой баландой, которую нам дают, можно сдаваться в плен».

Затем, узнав, что его хотят перевести в мотострелковый батальон, Чечен заявил: «…Если так получится, то я руки кверху и к немцам — чай пить».

В конце июня месяца Чечен, высказывая недовольство службой в Красной Армии, говорил: «Служу в Красной Армии уже шестой год, и надоела мне эта служба. Пусть служат другие. Немцы сильнее нас, а союзники наши не заинтересованы, чтобы СССР победил, поэтому надеяться на них нечего, а сами мы не в силах окончательно его разбить…»

И далее:

«Находясь на передовой линии фронта и участвуя в оборонительных июльских боев, во время налета авиации противника наши минометчики попрятались по щелям. В это время командир роты приказал открыть огонь из минометов по наступающему противнику. Чечен начал кричать минометчикам: «Вы куда прячетесь в щели, надо выполнять приказ командира. Открывай огонь по приближающимся немцам».

Своим геройским поведением Чечен увлек минометчиков вылезти из щелей и открыть минометный огонь по противнику…

Проходящий по связям, разрабатываемый по окраске «измена Родине», сержант воздушно-десантной дивизии (начальник отдела Смерш майор Данилов). Рожков, 1910 г.р., (приводятся полные установочные данные. — Прим. авт.), за период боев показал себя исключительно стойким в борьбе с фашистами.

Рожков спас жизнь зам. командира батальона по политчасти Винокурову; в рукопашной схватке убил 7 немцев и из автомата расстрелял еще 30 солдат противника. В то же время спас жизнь танковому экипажу, находившемуся в горящем танке на поле боя.

Рожков командованием представлен к званию Героя Советского Союза…»

В последней части докладной А. Вадис информировал В. Абакумова:

«… Дела оперативных учетов на военнослужащих, проявивших преданность в боях за Родину, пересматриваются на предмет их прекращения»[78].

Именно дела и поступки военнослужащих, а не слова, имели значение для контрразведчиков.

Так, при проведении операции — инсценировки «Измена Родине» — контрразведчики пошли на беспрецедентные шаги — к участию они привлекли военнослужащих из штрафных подразделений. Замыслом операций, которые разрабатывались в управлениях Смерш Брянского, Центрального и Воронежского фронтов, предусматривалось, что группы военнослужащих под видом перебежчиков проникнут в расположение противника и при вступлении в контакт уничтожат его гранатами и пистолетным огнем.

Планируя подобные операции, контрразведчики преследовали несколько целей: в глазах гитлеровцев скомпрометировать изменников Родины и одновременно остановить тех советских военнослужащих, которые вынашивали намерения перейти на сторону противника.

Основной риск операции заключался в том, чтобы инсценировка измены не превратилась в ее действительное продолжение. В этом случае ее инициаторам не поздоровилось бы. Поэтому при подборе исполнителей контрразведчики исходили в большей степени не столько из их способности действовать решительно и дерзко в критических ситуациях, сколько из их надежности.

Первая группа формировалась из армейских разведчиков, а при комплектовании второй и третьей групп контрразведчики пошли на риск — в их состав включили «штрафников». Сотрудников Смерша не смутило клеймо «штрафника»; они полагали, что доверие может стать высшей наградой для человека, один раз уже совершившего ошибку. И они не ошиблись. Ни один из штрафников не перешел на сторону фашистов, а после завершения операций контрразведчики ходатайствовали перед армейским командованием о награждении их правительственными наградами, снятии судимости и возвращении в строй.

Награды были самого высокого достоинства. В частности, по результатам выполнения операции — инсценировки «Измены Родине» — в своем докладе ГУКР Смерш НКО СССР генерал А. Вадис сообщал:

«…За образцовое выполнение боевого задания командование наградило Поплаухина, Крицина, Коломоеца, Шевякова (бывшие «штрафники». — Прим. авт.) орденом Красной Звезды; Пономарева, Цыганкова и Чуприкова (бывшие «штрафники». — Прим. авт.) — медалью «За отвагу», со всех снята судимость. Награждение проводилось в торжественной обстановке»[79].

Миф 4. Вставляли палки в колеса командования

Весной 1942 г. командование Юго-Западного направления в лице маршала С. Тимошенко и члена Военного Совета фронта Н. Хрущева убеждало Ставку в успехе предстоящего наступления под Харьковом. Начальник Отдела военной контрразведки Юго-Западного фронта комиссар госбезопасности 3-го ранга Н. Селивановский не согласился с ними. Данные зафронтовой агентуры, материалы допросов немецких военнопленных, а также аналитические выкладки начальника оперативного отдела штаба фронта полковника М. Рухле подтверждали опасения Н. Селивановского — наступление может обернуться катастрофой. Свою позицию он изложил в докладной, направленной на имя И. Сталина.

В частности, Н. Селивановский писал: «…Планируемая операция преждевременна. Наступление из Барвенковского выступа опасно. Оттуда вообще следовало бы вывести 57-ю армию. Вокруг выступа немцы за зиму создали глубоко эшелонированную оборону и подтянули к его основанию значительное количество войск, которые в любую минуту могут нанести удар в тыл ударной группировки, парировать такой удар мы не сможем — нет достаточно сильных резервов…

Вывод: подготовленное сражение мы проиграем и этим развяжем руки противнику для крупного наступления на Сталинград и Кавказ.»[80]

В тот раз голос контрразведчиков не был услышан. 12 мая ударная группировка Юго-Западного направления начала наступление. 18 мая оно захлебнулось. Вермахт перешел в контрнаступление. 23 мая кольцо окружения замкнулось. 28 мая части Юго-Западного направления перестали существовать. Потери составили 85 000 погибших и 230 000 пленных. Как и предупреждал Н. Селивановский, для гитлеровцев открылся путь на Сталинград и Кавказ.

Накануне Курской битвы разведывательная информация контрразведчиков была со всей серьезностью воспринята советским командованием и сыграла важную роль в ее успехе.

За два месяца до ее начала управление Смерш Брянского фронта через зафронтовую агентуру получило исключительно важную развединформацию о подготовке гитлеровцами операции «Цитадель».

11 мая 1943 г. генерал А. Вадис немедленно доложил об этом В. Абакумову и Военному Совету Брянского фронта.

«…Наш зафронтовой агент, перевербованный германской разведкой, дислоцирующейся в районе Орла при штабе 2-й танковой армии и переброшенный на нашу сторону, сообщил, что он получил задание после перехода линии фронта осесть в одно из районов Елец-Ефрмово или Малиново, где заняться сбором данных о передвижении войск Красной армии.

Этот же агент сообщил, что в Орел недавно прибыли бронетанковая дивизия «Мертвая голова» и подразделения СС. Причем танки и машины тщательно маскировались. 4 мая того же года через Орел прошли большие механизированные колонны. В тот же день жителям города было запрещено появляться на улице. Кроме того, в г. Орел в последнее время почти ежедневно прибывают железнодорожные эшелоны, груженные боеприпасами, особенно, снарядами крупного калибра.»[81]

Другой важнейший вопрос, который каждодневно решался контрразведчиками, был связан с выявлением недочетов в управлении войсками, вскрытием фактов «очковтирательства» со стороны отдельных должностных лиц.

Так, во время наступления частей Брянского фронта сотрудники Смерш выявили серьезные нарушения в боевом управлении 18-й гвардейской стрелковой дивизии, повлекшие массовую гибель людей. После перепроверки оперативной информации, начальник управления Смерш фронта генерал Н. Железников 6 августа 1943 г. информировал командующего М. Попова и члена Военного совета Л. Мехлиса.

«Совершенно секретно.

О недочетах во взаимодействии войск в ходе боевых действий.

…23 июля с.г. около 21:00 противник силою 38 танков и бронемашин предпринял контратаку на позиции 2-го стрелкового батальона 5-го гсп 18-й гксд, оборонявшего дер. Узкое.

Контратака противника была отбита, и батальон, перейдя в наступление, начал успешно продвигаться вперед на дер. Богдановка, которая уже частично была занята 1-м батальоном 58-го гсп. В это время командир 51-го гсп 18-й гксд, не зная положения наших войск на передовой линии фронта, дал заявку установкам РС 5-го миндивизиона открыть огонь по дер. Богдановка. Огонь был открыт без корректировки и двумя залпами накрыл стрелковые батальоны, находившиеся в дер. Богдановка. В результате было убито и ранено 148 человек.

12 июля с.г. в 6:30 из группы самолетов Пе-2, идущей по боевому курсу, отделился один самолет (правый за ведущим) и сбросил 2 бомбы на части 10-й гв. отд(ельной) танковой бригады, расположенные на исходных позициях западной окраины дер. Кутиково, после чего догнал остальные 23 самолета и вошел в боевые порядки группы. В результате из числа танковых экипажей и личного состава мсб убито 4 человека и ранено 25 человек.

В 17:00 22 июля с.г. 6 штурмовиков Ил-2 обстреляли опушку леса, что восточнее 1 км дер. Крутина. Огнем выведено из строя 12 автомашин и 10 человек убито…»[82]

Только за время Курского сражения органы Смерш Брянского, Центрального и Воронежского фронтов направили командованию Красной армии различного уровня свыше 20 подобных обобщенных документа.

Для простых солдат и «окопных офицеров», с которыми бок о бок жил и воевал сотрудник контрразведки, не менее значимыми, если не сказать более важными, являлись не столько подобные спецсообщения о преступной халатности и разгильдяйстве вышестоящих должностных лиц, сколько его упреждающие информации и просто предупреждения об опасности, грозящей роте или батальону.

Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны гвардии старшего сержанта Александра Александровича Дроздова:

«…На передовой от командира и контрразведчика многое зависит. Если один бездумно погонит бойцов в атаку, а другой просмотрит шпиона или перебежчика, за это приходилось расплачиваться нам своими жизнями. Конечно, особист тебе не нянька в детском садике. Чего греха таить, их побаивались, а без этого никак нельзя на войне…Если виноват, то получал сполна. А с другой стороны, где было искать защиту от дуболома командира, ворюги тыловика или арапистого политрука, как не у контрразведчиков, и находили. Каждый должен делать свое дело на совесть, и от этого всем будет лучше.

На дворе стоял ноябрь. В Москве собирались отмечать 26-ю годовщину Октября, а нам на передовой предстояло готовить подарок. Накануне 7 ноября перед батальоном поставили задачу: выбить фрицев с хутора. Два раза пытались его взять — потери понесли большие и вынуждены были отступить. Не успели прийти в себя, а тут снова приказ: «Ознаменовать 26-ю годовщину Великого Октября освобождением советской территории от немецко-фашистских захватчиков — выбить из хутора.

Командир батальона стал материться. А что ему еще оставалось? За невыполнение приказа — трибунал. Про нас — рядовых — и говорить нечего. Кому охота идти на убой, большинству не исполнилось и 26. Слава Богу, отменили приказ — особист помог! То ли от пленного фрица, то ли от кого другого узнал: немцы подтянули к хутору артиллерийскую батарею. Так что 7 ноября в батальоне, действительно, выдался праздник — Иван Ильич отвоевал нам еще один день жизни. Из наших был, из пехоты»[83].

Подобных примеров на памяти А. Дроздова и других ветеранов тех суровых военных лет, когда информация органов Смерш, их прямое участие в подготовке операций способствовали успеху, а в конечном итоге сохраняла жизни десятков тысяч людей, имеется множество.

Миф 5. Сотрудники контрразведки отсиживались в тылах, отъедались на продскладах и дубасили невинных красноармейцев

К сожалению, подобная линия просматривается в ряде литературных произведений и художественных фильмов. В них сотрудники контрразведки выглядят не иначе как омерзительно-гадкими и патологически подозрительными типами. Достаточно вспомнить телефильм «Штрафбат».

Да, попадались и такие: как говорится, в семье не без урода. К счастью, не они определяли лицо контрразведки, а бывшие боевые командиры рот и экипажей, призванные в органы безопасности самой войной. Они были плотью от плоти, кровью от крови в армии и не понаслышке знали цену жизни и смерти.

Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны полковника Орлова Евгения Ивановича:

«…За время войны мне пришлось служить с 7 сотрудниками особых отделов, с 1943 г. — Смерша. По привычке мы их долго называли «особистами». Службы наши, как бы разные, а, по сути, мы делали одно общее дело — защищали Родину. И еще нас роднило то, что все мы были как бы из одного окопа. Трое «особистов» перешли на службу в контрразведку из пехоты, один являлся артиллеристом, другой, кажется, был танкистом и только двое начали войну как кадровые.

Все они были людьми разными. Кто-то жестче, кто— то мягче, но захребетников и тех, про кого, как сейчас некоторые, не нюхавшие порох, берутся утверждать: только тем и занимались, что в тылу на продскладах отъедались, а по ночам нашего брата мордовали, — мне среди них не попадалось. Обстановку в подразделениях контрразведчики знали не хуже, а то и лучше меня. Порой это задевало, когда подчиненные докладывали не мне, а им: кто из бойцов фашистскую листовку читает, кто на ту сторону косится, а кто советскую власть ругает»[84].

Разведка и контрразведка только тогда эффективна, когда ее действия остаются втайне. Все это требовало от сотрудников Смерш колоссального напряжения сил и высочайшего профессионализма. С учетом того, что на одного оперативного работника приходилось до полусотни негласных помощников, он вынужден был спать по нескольку часов в сутки и большую часть времени проводить на передовой в постоянном общении с военнослужащими. Одновременно ему надо было решать массу других вопросов: проводить опросы военнопленных, расследовать факты нарушений в секретном управлении войсками, разбираться со случаями разгильдяйства отдельных должностных лиц, по вине которых в боевые подразделения несвоевременно поставлялись боеприпасы, пища, медикаменты и т. д.

«…Все это надо было решать не в кабинетных условиях, а в боевой обстановке, в окопах, землянках, в лесных и прочих укрытиях; разрабатывать хорошо продуманные соответствующие легенды, сохраняя конспирацию, и, в то же время, неся равный с армейским командованием груз ответственности за решение конкретных боевых задач», — вспоминал о своей службе контрразведчика Иван Лаврентьвич Устинов.[85]

О том, что контрразведчики не отсиживались в тылах, а бок о бок воевали с красноармейцами, убедительно говорят сухие цифры. За время войны Особые отделы — Смерш — потеряли свыше 11 000 сотрудников, что составляло 37 % от штатного состава.

В трудные минуты боя, когда из строя выбывал командир, контрразведчики нередко брали на себя командование подразделением.

14 января 1945 г. оперуполномоченный Смерш 374-й отдельной армейской штрафной роты лейтенант Г. Кравцов после ранения командира роты принял на себя командование. Восстановив порядок, он повел бойцов в атаку. В ходе штурма позиций противника Григорий получил два ранения, но не вышел из боя и продолжал им руководить, пока не погиб. Ранее, 9 октября 1944 г. Г. Кравцов в составе передовой группы ворвался во вражескую траншею и в рукопашной уничтожил 6 фашистов. 6 апреля 1945 г. Григорию Михайловичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

13 августа 1945 г. оперуполномоченный Смерш морского оборонительного района лейтенант М. Крыгин в составе группы автоматчиков высадился в Сейсинском порту и вступил в бой с японцами. После гибели командира десантников он принял командование на себя. Силы оказались неравны. Михаил приказал десантникам возвращаться к катерам, а сам с небольшой группой остался прикрывать отход. Горстка советских бойцов выдержала 12 атак. Все они погибли. 15 августа после разгрома японцев было обнаружено исколотое штыками тело контрразведчика. 14 сентября 1945 г. Михаилу Петровичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Также решительно, как и рядовые сотрудники контрразведки, действовали и руководители. В 1941 г. во время ожесточенных боев за Смоленск, в районе Соловьевской переправы через Днепр был настоящий ад. Спасаясь от гитлеровцев, беженцы и бойцы 16-й армии стремились прорваться на левый берег реки, и перед мостом возникла гигантская пробка. В этот момент к переправе подъехал начальник отдела военной контрразведки армии полковник В. Шилин.

«…Он незамедлительно, решительными действиями приостановил неразбериху, организовал оборону, создал условия для уничтожения прорвавшихся сил наступающего противника, обеспечил восстановление необходимой переправы. Так, командование 16-й армии оценило действия Василия Степановича. До победы он не дожил несколько месяцев. Зимой 1945 г. уже в ранге заместителя начальника Управления Смерш 3-го Белорусского фронта генерал-майор Шилин погиб во время боев в Восточной Пруссии», — с теплотой вспоминал о нем Иван Лаврентьвич Устинов.[86]

И таких примеров из деятельности контрразведчиков можно привести сотни. Но главная их заслуга состоит в том, что они не позволили гитлеровским спецслужбам добыть данные ни об одной крупной операции советского командования, а агентуре — проникнуть даже в штаб корпуса.

«Смерть шпионам!» — под таким грозным названием военная контрразведка просуществовала чуть больше трех лет. Несмотря на столь короткое время, Смерш оставила заметный след в истории отечественных органов безопасности. В тот суровый для страны и народа час испытаний время выдвинуло на передний край борьбы с жестоким и опытным врагом именно эту силу — Смерш, надежно защитившую армию и флот от вражеских агентов, террористов и диверсантов. И не росчерк пера вождя И. Сталина, а они — бывшие летчики, пограничники, артиллеристы, пехотинцы и моряки, военные и гражданские, мобилизованные войной в органы государственной безопасности, — своим беззаветным служением Отечеству, создали легендарную контрразведку Смерш. Ту самую контрразведку, которая заставляла в страхе трепетать врага и укрепляла веру командиров и бойцов в то, что в их ряды не проникнет измена.

Об этом периоде деятельности военных контрразведчиков и их вкладе в победу над фашизмом пишет И. Устинов:

«…С позиций теперешнего времени, сопоставляя объем проводившейся работы в тяжелейшие годы Отечественной войны, приходится удивляться, какими силами и реальными кадровыми, техническими и оперативными возможностями была обеспечена эта победа. Основной решающей силой была абсолютная преданность своему Отечеству, преданность не по формальным признакам, а по глубоким внутренним убеждениям, при отсутствии сугубо личных, меркантильных интересов»[87].

Часть 5. То век грядущий нам готовит?

Мир вступил в XXI в., в период, характеризующийся небывалым обострением энергетических, сырьевых, национальных и демографических проблем. В их центре находится Россия. Хотим мы того или нет, но это связано с ее геополитическим положением и наличием огромных сырьевых ресурсов. Они составляют от 30 до 40 % от всех разведанных мировых запасов. По прогнозам аналитиков, в ближайшие десятилетия борьба за них приобретет еще более жестокий и циничный характер. События последних лет — наглядное тому подтверждение.

В угоду транснациональным компаниям правители т. н. цивилизованных стран, бесцеремонно, нагло попирая нормы международного права, самыми варварскими способами стремятся завладеть ресурсами суверенных государств и взять под контроль маршруты транспортировки энергоносителей. Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия, Грузия, Украина — список их жертв, можно не сомневаться, будет продолжен. В нем особое место отведено России. В течение XX столетия ее территорией и ресурсами трижды пыталась завладеть алчная, ненасытная свора транснациональных компаний.

Последний раз это имело место в 1991 г. В тот роковой год наследница Российской империи — Советская — потеряла свои окраины. Сегодня в большинстве бывших союзных республиках политический и экономический «бал» правят все те же транснациональные компании. И только Россия, устояв в тяжелейшей борьбе, сумела сохранить свой суверенитет. Провидение, талантливый и бесконечно терпеливый народ, стоически перенесший лихолетье 1990-х гг., уберегли ее от разрушения. Но покоя России не будет. Те, кто зарится на ее ресурсы, не отказались от своих целей.

После крушения СССР президент Р. Рейган, выступая в Конгрессе США, на весь мир объявил: «…Мы разрушили «империю зла» (имелся в виду СССР. — Прим. авт.) и покончили с коммунизмом».

Его приемники до поры до времени так откровенно не афишировали своих целей теперь уже в отношении России. Они рассчитывали тихим сапом, через олигархов и конфидентов в российской власти постепенно прибрать к рукам ее ресурсы, но головокружение от победы над заклятым врагом — Советским Союзом — заставляло их проговариваться.

Так, в 1995 г. на совещании политического руководства США «друг Бориса» — «тамбовский волк ему товарищ» — президент Б. Клинтон заявлял «…о необходимости расчленения России на мелкие государства путем региональных войн, а также окончательного разрушения ОПК установления лояльных США режимов в отколовшихся государствах».

И далее:

«Да, мы позволим России быть державой, но империей будет только одна страна, и это Соединенные Штаты Америки»[88].

Б. Клинтону вторила госсекретарь США М. Олбрайт: «…Это несправедливо, что Россия владеет такой огромной территорией».

К ней присоединилась «черная пантера» К. Райс, сменившая на посту М. Олбрайт, под конец карьеры она не сдержалась и обнажила свой звериный оскал: «… У России слишком много земли», — и дальше ни много ни мало, — «Сибирь должна принадлежать Соединенным Штатам Америки».

Другая воинствующая госмадам — Х. Клинтон — перед уходом в отставку «хлопнула дверью» и злобно прошипела: «…Мы точно знаем, какой будет их цель, поэтому мы попытаемся продумать все способы замедлить этот процесс или не дать ему состояться»[89].

Так она среагировала на заявление президента В. Путина о возможности образования Россией, Казахстаном и Белоруссией Евразийского экономического союза.

Еще более откровенен патологический ненавистник нашей страны З. Бзежинский, который и сегодня консультирует американских политиков. В своей книге «Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство» (изд. 2004 г.) он пишет: «…Новый мировой порядок при гегемонии США создается против России, за счет России и на обломках России».

Беззастенчивая и огульная травля России достигла своего апогея весной-летом 2014 г. Драматические события на Украине, когда при непосредственном участии США, ФРГ, Франции и Польши 22 февраля произошел государственный переворот, в результате которого от власти был отрешен законно избранный президент В. Янукович, и ее узурпировали выпестованные в питомниках Госдепа и ЦРУ патологические русофобы: П. Порошенко, А. Турчинов, О. Яценюк, В. Наливайченко и др. США, Германия, Франция, примкнувшая к ним Польша и их ставленники в Киеве не оставили России и президенту В. Путину выбора.

Решительный поворот к своим национальным интересам

Для России и ее народа наступил моментом истины. Первый шаг к нему совершил министр иностранных дел Е. Примаков. 24 марта 1999 г. в знак протеста против варварских, попирающих международное право бомбардировок Югославии, он отказался от встречи в США со своим коллегой и решительно развернул самолет над Атлантикой. Тогда дальше дипломатических демаршей ельцинская Россия не пошла.

В феврале 2014 г. Россия в лице президента В. Путина не только осудила события, произошедшие в Киеве, как антиконституционные, а и предприняла решительные действия, направленные на защиту своих национальных интересов. Естественное и духовно обоснованное стремление населения Крыма к воссоединению с исторической родиной нашло поддержку в России. Политическая интуиция, решительность и смелость президента В. Путина предопределили этот эпохальный выбор. И если 24 марта 1999 г. Е. Примаков развернул только самолет, то в феврале 2014 г. В. Путин развернул не только страну к ее национальным интересам, но и положил начало новому миропорядку: было покончено с гегемонией и диктатом одной сверхдержавы — США.

В Вашингтоне от подобного осатанели. В порыве бессильной злобы «редиска» Б. Обама — «черный снаружи, а изнутри белый», — как о нем в свое время хлестко выразился лидер ЛДПР В. Жириновский, — опустился до уличной брани. Президент США пригрозил: «Россия за это (действия в Крыму. — Прим. авт.) дорого заплатит».

Вообразив себя мессией, Б. Обама взял на себя то, что никак не принадлежит ни ему, ни США, — право вершить судьбами народов и стран. Апогеем этой демонстрации гипертрофированного мессианства стало выступление Б. Обамы перед выпускниками военной академии в Вест-Пойнте 28 мая 2014 г. Оно больше походило на голливудское шоу закатившейся политической звезды. В нем сверх всякой меры хватало апломба, демагогии и позы, а содержание наводило на мысль: выступление президента США писала небезызвестная Д. Псаки.

Вместе с тем, если отрешиться от вполне уместной иронии, а посмотреть в какой аудитории и в какой момент международной обстановки произносил свою речь Б. Обама, то напрашивается вывод: то была не просто речь, то была озвучена программа борьбы не на жизнь, а на смерть западной цивилизации, с нарождающейся новой в лице России, Китая, Индии, Бразилии, Южно-Африканской республики и тех стран, что тяготеют к их союзу.

Первый ее тезис — собственно, претензии США на мировое господство — сводился к следующему:

«….Фактически, по большинству показателей, Америка вряд ли когда-то была так сильна, в сравнении с остальными странами, как сегодня. Те, кто утверждает противоположное, кто заявляет, что Америка в упадке, что она потеряла мировое лидерство, — либо не разбираются в исторических процессах, либо идут на поводу у своих политических пристрастий. Подумайте об этом. Нашей армии нет равных. Шансы, что какая-либо нация будет угрожать непосредственно нам, ничтожны, даже близко несравнимы с угрозами, стоявшими перед нами во времена Холодной войны»[90].

Ни много ни мало, эта часть выступления Б. Обамы означает: только посмейте нам перечить, сотрем в порошок. Но так ли все на самом деле и стоит ли бояться? Если говорить о России, то вряд ли. Подтверждение тому мы находим в речи В. Путина, которую он произнес на 11-м заседании «Валдайского клуба» 24 октября 2014 г. в Сочи. В ней он дал понять: Россия не та страна, с которой Запад во главе с США может вести себя так же разнуздано, нагло и свысока, как они поступают с «банановыми республиками». На этот нахальный и безапелляционный выпад Б. Обамы президент В. Путин ответил спокойно и с достоинством:

«…Россия не будет вставать в позу, обижаться на кого— либо, о чем-либо просить. Россия — самодостаточная страна. Мы будем работать в сложившихся внешнеполитических условиях, развивать свое производство и технологии, действовать более решительно в проведении преобразований. А внешнее давление только консолидирует наше общество, не дает ему расслабиться, заставляет концентрироваться на основных направлениях развития»[91].

Тезис второй Б. Обамы:

«…Наша экономика продолжает оставаться самой динамично развивающейся на всей планете; наш бизнес является наиболее инновационным. С каждым годом мы становимся всё более энергетически независимыми. От Европы до Азии мы — центр притяжения и союзов, равных которым не знает история. В Америку продолжают стремиться иммигранты. Ценности, заложенные в основание нашей державы, вдохновляют лидеров в парламентах и запускают новые политические движения, выводящие людей на площади по всему земному шару….Так что Соединённые Штаты были и остаются единственной нацией, без которой невозможно обойтись. Так было в прошлом столетии, так останется и в новом»[92].

Даже поверхностное прочтение данной части выступления Б. Обамы снова наводит на мысль: то ли его писала Д. Псаки, то ли президент США был с глубокого бодуна. О какой «самой динамично развивающейся на всей планете экономике» говорил он, если долг США уже перевалил за 17 триллионов долларов? Спору нет, по этому показателю США находится впереди планеты всей. Темпы развития ее экономики в два раза ниже, чем у китайской, которая, по данным МВФ, кстати, подконтрольного США, к концу 2014 г. стала первой в мире.

А если вести речь о «американских ценностях», которые превозносит Б. Обама и, которые, по его словам, «…вдохновляют лидеров в парламентах и запускают новые политические движения, выводящие людей на площади по всему земному шару», то упаси Боже. Их проявление было наглядно продемонстрировано в Ливии. «Вдохновленная» теми самыми ценностями, разъяренная толпа разгромила американское посольство в Триполи и растерзала посла США. То же самое происходит в Ираке и Сирии, там выпестованные ЦРУ и госдепом «борцы с тираном Асадом» на глазах всего мира режут, как баранам, горло американским, британским и французским гражданам.

Эту политико-экономическую чушь президента США емко и коротко прокомментировал В. Путин:

«…Односторонний диктат и навязывание своих собственных шаблонов приносит прямо противоположный результат: вместо урегулирования конфликтов — эскалация; вместо суверенных, устойчивых государств — растущее пространство хаоса; вместо демократии — поддержка весьма сомнительной публики, откровенных неонацистов до исламских радикалов.

А почему их поддерживают? Потому что используют на каком-то этапе как инструмент для достижения своих целей, потом обжигаются — и назад»[93].

Тезис третий Б. Обамы:

«…Моё глубокое убеждение таково: Америка всегда должна быть мировым лидером. Кроме нас никто не сможет им быть. Вооружённые силы, частью которых вы стали, являются и всегда будут хребтом этого лидерства….То, что у нас в руках лучший в мире молоток, не означает, что каждая проблема — это гвоздь. А коль скоро военные действия — вещь дорогостоящая, вы, вполне ожидаемо, надеетесь получить от любого гражданского лидера и уж тем более от вашего Главнокомандующего, ясного ответа, как будет использована такая могучая сила…»

И далее:

«…Соединённые Штаты используют военную силу, в одностороннем порядке, если придётся, когда этого потребуют наши стратегические интересы: если жизнь наших граждан окажется под угрозой, если на кон будет поставлено наше благосостояние, если будут существовать угрозы безопасности наших союзников. Но даже в этих случаях нам необходимо выяснить, являются ли пропорциональными, эффективными и справедливыми наши действия. Нужно считаться с международным мнением, однако, Америка никогда не должна спрашивать разрешения, чтобы защитить наших граждан, нашу землю или наш образ жизни»[94].

Амбициозность, противоречивость и очевидная абсурдность этой части речи Б. Обамы удивляет и поражает. Складывается впечатление, что накануне выступления его крепко напоили, а на утро не дали опохмелиться. Какой молоток?! Какие гвозди?! Если президент США думает, что мир — это столярная мастерская, то напрашивается вывод: его место не в Белом доме, а скорее всего, в желтом (для продвинутых европейцев требуется пояснение — сумасшедшем доме).

Это раздвоение политическое и правовое точно подметил В. Путин: «…Соединенные Штаты, объявившие себя победителями в холодной войне, самоуверенно считают и подумали, что в этом (реконструкции, адаптации к новым реалиям системы международных отношений. — Прим. авт.) просто нет нужды. И вместо установления нового баланса сил, который является необходимым условием порядка и стабильности, напротив, были предприняты шаги, которые привели к резкому углублению дисбаланса.

Холодная война закончилась, но она не завершилась заключением «мира», понятными и прозрачными договоренностями о соблюдении имеющихся или создании новых правил и стандартов. Создается впечатление, что т. н. победители в холодной войне решили дожать ситуацию, перекроить весь мир исключительно под себя, под свои интересы. И если сложившаяся система международных отношений, международного права, система сдержек и противовесов мешала достижению этой цели, то тут же объявлялась никчемной, устаревшей и подлежащей немедленному сносу.

Так ведут себя, извините, нувориши, на которых вдруг свалилось огромное богатство, в данном случае, в виде мирового господства, мирового лидерства. И вместо того, чтобы им, этим богатством, грамотно распорядиться, в том числе и в свою, разумеется, пользу, считаю, что наломали много дров»[95].

И, наконец, тезис последний из выступления Б. Обамы о «мировой угрозе». Ее он, конечно же, видит в новой, обретающей былую мощь и влияние в мире России. В России, которая поднялась с колен после развала СССР и больше не желает мириться с тем, что ей навязывают из Вашингтона. Это не может не вызывать бешеной злобы у устроителей «нового мирового порядка» и будит жгучее желание поставить Россию на место. О чем недвусмысленно заявил Б. Обама:

«…На Украине последние действия России напоминают те дни, когда советские танки ворвались в Восточную Европу. Но это не холодная война. Наши возможности по формированию мирового общественного мнения помогли быстро изолировать Россию. Благодаря нашему лидерству, в мире сразу же осудили действия России. Европа и Большая семерка присоединились к нам, наложив санкции; НАТО усилила нашу приверженность к восточно-европейским союзникам, МВФ помогает стабилизировать экономику Украины; наблюдатели ОБСЕ стали глазами для всего мира в неспокойных частях Украины. И эта мобилизация мирового общественного мнения и международных институтов послужила противовесом российской пропаганде, российским войскам на границе и вооруженным ополченцам в лыжных масках…»

И затем Б. Обама, подобно тетереву на токовище, не замечая того, что мир стремительно меняется, с упоением токует:

«…Я верю в американскую исключительность всеми фибрами моего существа. Но нас делает исключительными не способность пренебрегать нормами международного права и верховенства закона, а наше желание подтверждать их с помощью наших собственных действий. И именно поэтому я буду продолжать настаивать на закрытии Гуантанамо, потому что американские ценности и правовые традиции не позволяют бессрочное содержание под стражей людей за пределами наших границ»[96].

Услышит ли Б. Обама, а точнее, стоящие за его спиной финансово-промышленные воротилы с Уолл-стрита и лондонского Сити призыв В. Путина к новому разумному более справедливому мироустройству, покажет время. Но такое предложение президент России им сделал:

«Момент однополярности убедительно продемонстрировал, что наращивание, доминирование одного центра силы не приводит к росту управляемости глобальными процессами. Напротив, подобная неустойчивая конструкция доказала свою неспособность эффективно бороться с такими подлинными угрозами, как региональные конфликты, терроризм, наркотрафик, религиозный фанатизм, шовинизм и неонацизм. В тоже время она открыла широкую дорогу для проявления национального тщеславия, манипулирования общественным мнением, грубого подавления воли слабого волей сильного. По своей сути, однополярный мир — это апология, апологетика диктатуры и над людьми и над странами…И неважно, кто в американской пропаганде займет место «центра зла», место СССР как главного оппонента: это Иран, как страна, стремящаяся к ядерным технологиям, Китай, как первая экономика мира, или Россия, как ядерная сверхдержава…»

Констатируя нынешнее состояние международной обстановки, В. Путин призывает все стороны:

«.В такой ситуации в мире пора бы начать договариваться по принципиальным вещам. Это чрезвычайно важно и необходимо, это гораздо лучше, чем расходиться по разным углам, тем более мы все сталкиваемся с общими проблемами, находимся, что называется, в одной лодке…»

Решение этих и других проблем президент России видит следующим образом:

«…Международные отношения должны строиться на международном праве, в основе которого должны быть и моральные принципы: такие как справедливость, равноправие, правда. Пожалуй, главное — это уважение к партнеру и его интересам. Очевидная формула, но простое следование ей способно в корне изменить ситуацию в мире»[97].

Россия в лице ее президента сделала свои предложения США. К сожалению, риторика и действия ее руководителей говорят о том, что их не хотят слышать. Опьяненные своим кажущимся всесилием, они продолжают с упорством маньяка гнуть прежнюю линию. И дело здесь не столько в Б. Обаме. Нынешний «темный» и, более чем вероятно, будущий «белый» вождь будут и далее придерживаться старой испытанной на коренном населении — индейцах — тактики: удавкой санкций, заразой (нет, не чумных или холерных одеял, что дарили янки наивным гуронами, а информационной отравой) пытаться извести Россию, т. к. этого требуют от них транснациональные компании в надежде сохранить свою гегемонию в мире.

В очередной раз эту позицию финансовых воротил и транснациональных компаний Б. Обама озвучил в своей речи 24 сентября 2014 г. на 69-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, где он с пафосом и безапелляционно объявил:

«…Сейчас, когда мы собрались здесь вместе, на западе Африки бушует лихорадка Эбола, испытывая на прочность системы общественного здравоохранения и грозя перехлестнуть через государственные границы. Российская агрессия в Европе заставляет вспомнить дни, когда мощные державы растаптывали малые страны, движимые жаждой захвата новых территорий. Зверства террористов в Сирии и Ираке вынуждают нас заглянуть в лицо самым мрачным силам».

В тот же день, комментируя эту очередную страшилку Б. Обамы, министр иностранных дел России С. Лавров отметил:

«Сегодняшнее выступление президента США — это американский взгляд на мир, который изложил Б. Обама, неоднократно подчеркивавший исключительность и свою, и собственной страны. Это взгляд на мир страны, которая в доктрине о национальной безопасности прописала свое право — независимо от каких-либо решений Совета Безопасности ООН или каких-то других международно-правовых актов — применять силу по собственному усмотрению. Таким образом «речь миротворца», как она была написана, если ее сравнивать с конкретными фактами, по-моему, не получилась.

Что касается выступления президента США Б. Обамы, по-моему, мы удостоились второго места в качестве угрозы международному миру и безопасности. На первом — лихорадка, вызванная вирусом Эбола. На втором, как выразился президент Б. Обама, — «российская агрессия в Европе», а на третьем — ИГИЛ, «Аль-Каида» и прочие террористы, которые сейчас хозяйничают на Ближнем Востоке, прежде всего, в тех странах, в которые Соединенные Штаты незаконно, в нарушение норм международного права, осуществляли интервенцию».

Дальше своего босса пошел министр обороны США Ч. Хейгл. 16 октября 2014 г. он, охамев от безнаказанности и потеряв представление об элементарной географии, выступил на ежегодном собрании в Пентагоне и заявил буквально следующее:

«…Требования к армии (США. — Прим. авт.) будут становиться все более разнообразными и сложными. Угрозы со стороны террористов и мятежников будут существовать для нас еще долгое время…»

И далее:

«…Но мы также должны иметь дело с ревизионистской Россией, с ее современной и боеспособной армией, стоящей на пороге НАТО».

России, стоящей на пороге НАТО?! Караул! Делая такие громкие заявления, Ч. Хейгл проявил то ли поразительное лицемерие, то ли дремучее невежество. Как бы там ни было, в любом случае, это удручает. Для человека, под командованием которого находятся ядерные силы крупнейшей в мире державы, это верх безответственности и хамства.

Президент России В. Путин и министр иностранных дел С. Лавров ответили на этот выпад Ч. Хейгл со свойственной им убийственной иронией. Попеняв ему на слабое знание географии, они обратили внимание на то, что в страны Балтии, Румынию и Болгарию пришли военные структуры не российской армии, а стран НАТО.

Речь Ч. Хейгл, если ее можно назвать речью, а также выступления его босса — Б. Обамы для людей, знающих историю не понаслышке, до боли напоминают то, что когда-то звучало в прокуренных пивных Мюнхена, а позже с нюрнбергских трибун. В этой связи, не лишне будет напомнить новым вершителям судеб современного мира, авторам и исполнителям цветных государственных переворотах, где закончили свой путь прошлые идеологи и создатели «нового сверхчеловека» и устроители «нового миропорядка».

Россия на рубеже глобальных перемен

А что Россия? Несмотря на все трудности и проблемы, она движется вперед. Достаточно посмотреть в окно и друг на друга. Вместе с тем, нельзя обольщаться достигнутыми результатами, необходимо трезво и реально оценивать свой потенциал и возможности в современном мире.

Если исходить из сухой статистики, то Россия все еще находится далеко не в лучшем состоянии.

По данным председателя Комитета по обороне Госдумы РФ В. Комоедова:

«…У нас на 12 000 000 квадратных километров территории приходится около 160 000 населенных пунктов, из них около 39 000 заброшены; 143 000 000 человек, из них только 25 000 000 занято в производительной сфере; 4 000 000 бомжей, около 40 000 000 алкоголиков, свыше 1 000 000 заключенных. На 1 000 браков приходится 600 разводов — больше всего в мире. Страна по добыче угля находится на уровне 1957 г.; по производству грузовых автомобилей — на уровне 1937 г., тракторов — 1931 г., комбайнов — 1933 г., обуви — 1910 г., ткани — 1910 г.»[98]

Да, в экономике Россия пока не конкурент США. Но в другой важнейшей сфере — оборонной — положение выглядит не столь удручающее. По состоянию на 22 июня 2013 г., общая численность Вооруженных Сил России составляла 1 000 000 человек, из них около 300 000 приходилось на военнослужащих срочной службы. В США эта цифра несколько больше — 1 400 000 человек, и все они являются профессионалами.

Примерный приоритет сохраняется и в такой важнейшей области как стратегические ядерные силы (СЯС). В России в их состав входят 448 стратегических носителя, способных нести 2 323 ядерных заряда, из них на вооружении находится: в ракетных войсках стратегического назначения 395 ракетных комплексов с 1 303 зарядами; в ВМФ — 7 стратегических ракетоносца с 512 зарядами; в стратегической авиации — 45 стратегических бомбардировщиков, способных нести до 508 крылатых ракет большой дальности.

США к 1 марта 2013 г. располагали 1 654 ядерными зарядами.

Относительно равный паритет ракетно-ядерных потенциалов позволяет надеяться, что в Вашингтоне, Лондоне, в последнее время в Берлине, а также некоторых других столицах, вожделенно поглядывающих на природные богатства России, не отважатся в отношении нее на военные операции подобные «иракской» или «ливийской».

И если в СЯС между Россией и США сохраняется паритет, то в другой важнейшей военной составляющей — ВМФ, он, к сожалению, утерян. Так, США имеют в своем составе 286 боевых кораблей, а России — 196. Если сравнивать их качественные характеристики, то это преимущество американской военной машины становится еще более внушительным. Средний возраст российских кораблей составляет 25 лет, к тому же большинство из них как физически, так и морально устарело и не может серьезно противостоять флоту США.

В авиации преимущество США выглядит подавляющим. Американцы располагают 2 937 самолетами, из них: стратегических бомбардировщиков — 144, штурмовиков — 297, истребителей — 1 629, а также истребителей-штурмовиков — 867 в составе ВМФ. ВВС США являются единственными в мире, принявшими на вооружение новейший самолет 5-го поколения. В нашей стране работы над машиной подобного класса находятся на стадии летно-конструкторских испытаний. В целом, ВВС России имеют 1 614 самолетов, из них: стратегических бомбардировщиков — 80, дальних и фронтовых бомбардировщиков — 340, штурмовиков — 241, истребителей — 953.

Россия также существенно уступает США и по мобилизационным ресурсам. Численность ее населения по состоянию на 1 января 2013 г. была 143 347 059 человек. В США к декабрю 2012 г. она достигла 314 895 000 человек. Следовательно, максимальный мобресурс каждой из сторон может составить соответственно 31 и 56 миллионов человек.

Таким образом, исходя из сопоставительного анализа возможностей Вооруженных Сил России и ее потенциальных противников, в частности, США, можно заключить: главными сдерживающими факторами для вероятного агрессора являются СЯС, а также войска Военно-космической обороны (ВКО). До настоящего времени войска ВКО России сохраняют лидирующие позиции в мире. На их вооружении находится 2 100 пусковых установок (ПУ) «С-300», 72 ПУ «С-400» и 22 ракетных комплекса малой дальности «Панцирь — С1». По оценкам наших и зарубежных специалистов, эти средства способны уничтожить до 65 % авиации противника.

Угроза с Юга

Наряду с чисто военными угрозами, России в ближайшей перспективе придется столкнуться с новыми и не менее опасными вызовами. Один из них имеет внутренний характер и связан со сложной демографической ситуацией.

27 ноября 2012 г. аналитический журнал «Демоскоп Weekly» опубликовал данные о динамике демографических процессов в России. Его эксперты пришли к выводу: «…В стране наиболее интенсивно увеличивается численность мусульманского населения. Русское население стремительно уменьшается: 1989 г. — 119 866 000, 2002 г. — 115 891 000, 2010 г. — 111 17 000»[99].

Наиболее тревожная демографическая обстановка складывается на Дальнем Востоке. По данным исследователей— демографов А. Вишневского и Е. Андреева, «…численность русского населения на Дальнем Востоке упала с 8 млн. в 1990 г. до 6,7 млн. в 2002 г…. В то же время численность китайского населения в трех прилегающих провинциях Хейлундзян, Гирин и Внутренняя Монголия превысила 100 млн. человек. Неконтролируемые потоки китайских мигрантов активно осваивают нашу территорию»[100].

По прогнозу сотрудницы Института народнохозяйственного прогнозирования Ж. Зайночковской, к 2050 г. в наших восточных регионах, вероятно, будет проживать до 7-10 миллионов китайцев, и они станут второй, после русских, нацией в России.

Наряду с неблагоприятной демографической ситуацией на Дальнем Востоке у России имеется серьезный дисбаланс с Китаем и в военном отношении. С 1989 г. на данном военном театре численность наших сухопутных войск сократилась с 24 до 10 бронетанковых и механизированных соединений. Подводных лодок — со 120 до 43, надводных кораблей — с 77 до 45.

В том, что Китай будет пассивно наблюдать за процессами, происходящими на российском Дальнем Востоке, есть большие сомнения. В его геополитической доктрине содержится такой термин, как «естественное жизненное пространство». Расшифровывается он следующим образом: «…Эффективный контроль над районами, лежащими за пределами страны, осуществляемый нацией в течение длительного времени, в итоге ведет к переносу географических границ».

В определенной степени Китаю удалось реализовать эту концепцию в отношении Малайзии, Индонезии и Филиппин. Значительная часть экономик данных стран уже находится в руках китайцев. Китай тихим сапом набирает силу и ждет своего часа. В отношении России руководители Поднебесной, вероятно, исходят из принципа спелой хурмы — когда ставший наполовину китайским российский Дальний Восток сам свалится в ее корзину.

Другая угроза с юга для России опять же связана с демографией. Эксперты-демографы А. Вишневский и Е. Андреев в своем аналитическом исследовании «Анализ демографической ситуации: тенденции и последствия» прогнозируют:

«…До 2050 г. 85–90 % убыли населения России будет приходиться на русских, к этому времени их доля от общей численности составит 46,5 %…При этом значительно возрастет доля иностранных мигрантов. В ряде регионов она превысит 20 %. Возникнут замкнутые анклавы мигрантов со своей культурой и образом жизни, и на этой почве произойдет обострение религиозных и межнациональных конфликтов»[101].

Исходя из этих и других прогнозов развития демографической ситуации в России, можно сделать следующий вывод: страну ждут радикальные изменения в национальной, культурной и религиозной сферах. К 2050 г. она фактически станет мусульманской, со всеми вытекающими из этого последствиями, что может привести к самому драматичному развитию ситуации. Угроза воинствующего ислама захлестнет Россию, и придет она с юга — Афганистана и Средней Азии. Она уже стучится в наши двери!

1 ноября 2012 г. Председатель независимой избирательной комиссии Афганистана Ф. Манави официально обратился к лидерам Исламской партии и движения «Талибан» выдвинуть своих кандидатов на предстоящих в 2014 г. парламентских и президентских выборах.

Есть все основания полагать, что после выборов к власти в Афганистане придут радикальные исламисты. Помимо собственных, владеющих в совершенстве тактикой партизанской, диверсионной деятельности отрядов, они в качестве дополнительного «приза» получат от США и их союзников обученную и хорошо оснащенную в техническом плане 180-ти тысячную армию нынешнего кабульского режима.

После ухода в 2014 г. из Афганистана основной части войск США и других стран НАТО, Россия будет иметь на своих южных рубежах мощную силу, замешанную на исламском радикализме. Силу, которая не отказалась от амбициозного плана создания «Всемирного Халифата». Нет сомнений в том, что в ближайшие годы десятки тысяч фанатичных сторонников радикального ислама с Кораном и автоматом хлынут из Афганистана в государства Средней Азии. Там они найдут поддержку со стороны населения, изнемогающего под гнетом современных баев.

В таких условиях миграционные анклавы в России станут теми самыми инкубаторами, где уже сегодня формируются экстремистские звенья будущего исламского халифата. Дефакто они уже существуют и активно действуют на Северном Кавказе, Татарстане, Башкортостане и в самой Москве. Строители «Всемирного Халифата» не скрывают, что Россия с ее колоссальными ресурсами и быстро возрастающей долей мусульманского населения является их главной целью.

31 октября 2012 г. один из духовных лидеров «Братьев-мусульман» Ю. Кардави в своем публичном выступлении назвал Россию врагом ислама и призвал всех правоверных мусульман бороться против нее с оружием в руках.

Ему вторят салафиты в Сирии. Во всеуслышание они заявляют: «…После Сирии, следующая на очереди — Россия».

И война — религиозно-идеологическая, вооруженная, уже идет полным ходом не только на Северном Кавказе, а и в центре России.

26 февраля 2013 г. директор ФСБ РФ А. Бортников на заседании Национального антитеррористического комитета, проходившего в Пятигорске, прямо говорил об этом: «…Идеи радикального ислама распространяются не только на Северном Кавказе, но и в Поволжье, на Урале и Сибири».

Все вместе взятое говорит: России предстоит долгая и изнурительная борьба с многоликой угрозой — с воинствующим исламом, густо замешанном на национализме. Она будет проходить одновременно на нескольких фронтах. Один из них, и, пожалуй, самый важный уже развернулся в духовной сфере.

Сто лет назад большевикам в определенной степени удалось добиться успеха в ней. Они предложили подавляющему большинству населения страны, независимо от национальной и религиозной принадлежности, объединиться против незначительного меньшинства — богатых. И Россия, на 90 % безграмотная, набожная, пошла за большевиками. Предложенная ими простая и понятная большинству формула: «Пролетарии всех стран объединяйтесь», — оказалась универсальной как для христианской России, так и для мусульманской Средней Азии. Позже большевики облекли ее в железный партийный каркас ВКПб-КПСС. Он, если и позволял национальным партийным вождем колебаться, то только, как говорилось в известном советском анекдоте: «…Вместе с генеральной линией партии».

В нынешних условиях обстановки в России ни светская власть, ни религиозные деятели, ни идеологи пока не могут предложить обществу универсальную, объединяющую богатого и бедного, мусульманина и христианина, атеиста и религиозного человека, модель справедливого устройства общества. Сделать это, когда имущественное расслоение достигло вопиющего разрыва, когда рядовой гражданин отчаялся найти справедливость у местных чиновников, охамевших от безнаказанности и погрязших в коррупции, очень сложно, но возможно. Первое, что необходимо сделать на этом пути, — так это самой власти радикально очиститься от тех, кто корысти ради готов поступиться Родиной. Именно очищение власти! Многовековая история России является тому подтверждением. Честная, справедливая власть — это здоровое общество и здоровый дух нации.

Пока же духовный щит Отечества изъеден ржавчиной стяжательства и не защищает его. Что касается оборонного щита, то и на нем хватает «ржавчины».

Проверка боем

События т. н. пятидневной войны в Южной Осетии в августе 2008 г. со всей наглядностью обнажили проблемы российской оборонки и армии. Их ход до боли напоминало то, что происходило в июне 1941 г. Об этом достаточно много писалось и говорилось в СМИ.

Так, по данным многочисленных источников, дежурные службы Генштаба Вооруженных Сил РФ в течение нескольких часов не могли найти министра обороны А. Сердюкова и доложить ему об агрессии Грузии против Южной Осетии и атаке на российский миротворческий контингент. Если верить его критикам, в то время как подполковник К. Тимерман вместе со своими подчиненными занял оборону в «южном лагере» и стоял на смерть, господин А. Сердюков со своим «батальоном бизнес-амазонок», видимо, решал более важные дела?!

Верховный Главнокомандующий тоже оказался не на высоте. Ожидать чего-то другого от человека, который во время парада Великой Победы 9 мая 2008 г. созерцал его сидя, а убеленные благородными сединами ветераны Великой Отечественной войны стояли в трепетном строю, вряд ли стоит. Поэтому на тот период премьеру В. Путину после гневного объяснения в Пекине с президентом Д. Бушем, «включившем дурака», ничего другого не оставалось, как только покинуть Олимпийские игры и срочно вылететь на Северный Кавказ, чтобы взять ситуацию под свой контроль и сорвать «Большую игру», затеянную западными политиками.

Что касается некоторых генералов Генштаба, которым по долгу службы предписано денно и нощно думать о том, как защитить Отечество, то их головы, вероятно, были заняты чем-то другим. Главное оперативное управление Генштаба — мозг армии — вовлеченное в очередную кабинетную реформу, переезжало из одного здания в другое. Злосчастный план боевого применения Вооруженных Сил России, который, как всегда, оказался не нужен тем, кто не на бумаге, а в поле воюет с врагом, потерялся в каком-то из многочисленных сейфов.

В сложившейся ситуации командующему Северо-Кавказским военным округом (СКВО) генерал-полковнику С. Макарову, после безуспешных попыток добиться от министра А. Сердюкова и начальника Генштаба Н. Макарова письменного приказа на ввод войск округа на территорию другого государства, ничего другого не оставалось, как взять на себя всю ответственность и принять командирское решение.

То был момент истины не только для армии, а и для России. В те критические часы генерал С. Макаров вряд ли думал о должностях и званиях и о том, как оценят его действия большие начальники. Он — как истинный русский генерал — думал о благе Державы и жизнях своих подчиненных. Они гибли под орудийным огнем вероломного агрессора — гризинской армии, и каждый упущенный час множил жертвы. Ради спасения их жизней С. Макаров взял на себя колоссальную политическую ответственность — двинул подчиненные ему войска на выручку своим подчиненным. И если бы в Южной Осетии все закончилось не так, как закончилось, то, более чем вероятно, генерала С. Макарова сделали бы не только крайним, а объявили бы сумасшедшим, у которого отказали тормоза.

Как бы там ни было, но 8 августа 2008 г. войска СКВО, выполняя приказ командующего — С. Макарова, двинулась на выручку своим товарищам — миротворцам и южно-осетинским ополченцам. И здесь проявились все наболевшие проблемы российской армии, накопившиеся за время лихолетья и т. н. реформ. Немало контрактников, о которых ранее высшие военные чины, с подачи некоторых политиков, не нюхавших запаха пороха, неустанно твердили, как об идеальных терминаторах, отказались умирать за 15 000 рублей. Контрактник, как бы то ни звучало современно, при всем уважении к данной категории военнослужащих, по своей сути, тот же наемник. Тогда в августе 2008 г. отказал не только он — контрактник, отказала устаревшая советская система управления войсками и подвела дышащая на ладан боевая техника.

Всю эту несостоятельность властной военной вертикали власти и техническую неготовность вооружений внимательные телезрители, не говоря уже о тех, кто прошел через Афганистан и «горячие точки», могли наблюдать на экранах телевизоров.

В те самые минуты, когда артиллерия и танки агрессора били прямой наводкой по штабу, учебному корпусу и казармам «южного лагеря» российских миротворцев, длиннющий армейский обоз частей СКВО, растянувшийся на многие километры, полз на войну со скоростью умирающей черепахи.

Печальная картина: машины, ставшие колом на дороге, задранные капоты и два крепких, как армейская табуретка, зада, торчащие из-под них, говорили людям, прослужившим в армии, о том, что водитель вместе со старшим машины ищут пресловутую «искру».

К сожалению, такое происходило не только на уровне «Ваньки-взводного». Сам командующий 58-й армией генерал-лейтенант А. Хрулев вскоре был выведен из строя. По одним данным — его ранили грузинские коммандос, по другим — ошибочно подстрелили свои.

В то время, когда в верхах смотрели друг на друга и искали злосчастный план боевого применения Вооруженных Сил России — без него, оказывается, ну, ни как нельзя воевать — рязанские, тульские, уральские, сибирские парни стояли насмерть в Цхинвале и не дали агрессору прорваться к Рокскому тоннелю, чтобы закупорить его. За это низкий им поклон: рядовым, сержантам, лейтенантам, капитанам, майорам и подполковникам, которые без планов и команд делали то, что всегда делает русский человек в бою — бьется до последнего.

К полудню 8 августа ситуация в Южной Осетии была близка к критической — грузинские коммандос ворвались в Цхинвал. И тогда высшее военно-политическое руководство России бросило в бой один из последних своих резервов. В далеком Пскове «подняли на крыло» 76-ю воздушно-десантную дивизию. Ее командира, 52-летнего, совсем не «паркетного генерала» А. Колпаченко телефонный звонок заместителя командующего ВДВ генерал-майора А. Борисова застал в городе Новороссийске.

Александр Николаевич вынужден был прервать отпуск, который проводил дома в семье. Но это было далеко не самым печальным: на войну, в Моздок встречать дивизию боевой генерал отправился на гражданской машине. По иронии судьбы, ее водителем оказался грузин. Так получилось, что во всей российской армии не нашлось средств, чтобы доставить командира дивизии к месту боя. Тут, как говорится, остается только материться.

В этом эпизоде «пятидневной войны» в Южной Осетии, словно в капле воды, отразился весь идиотизм устройства армейской управленческой верхушки и принятия ею решений. С другой стороны, в сложившейся ситуации это, может быть, оказалось меньшим злом. Пока в Москве разбирались с тем, кто и какую должен дать команду, а потом принять ответственность за нее, генералы С. Макаров, А. Борисов, А. Колпаченко и другие командиры действовали по обстановке и не оглядывались на верхи!

В населенном пункте Джава Южной Осетии, где разместился временный оперативный штаб, десантники застали полную неразбериху. Точными данными: на каких направлениях, какими силами атакует противник и каково положение миротворцев в «южном лагере», — ни С. Макаров, ни офицеры его штаба, ни президент Южной Осетии не располагали.

Москва также была им не помощник. Мало того, что в Генштабе не имели необходимых сведений о противнике, так еще оказалось, что он своими средствами РЭБ (радиоэлектронной борьбы) заблокировал штатные каналы связи. Поэтому С. Макарову, А. Борисову и А. Колпаченко приходилось докладывать (заодно и информировать противника) в Москву по сотовым телефонам, а с подчиненными связываться по полевому проводу с помощью испытанного телефона ТА-57 — ровесником самого генерала А. Колпаченко.

И тогда опытные генералы, прошедшие, как говорится, «Крым и Рым», плюнув на Генштаб и опираясь на свой практический, а не «паркетный» опыт, а также смекалку и выучку подчиненных, стали действовать по обстановке. А она была непредсказуемой. Если с противником вскоре появилась какая-то ясность, то со своими силами поддержки и обеспечения был полнейший бардак. При продвижении к Цхинвалу арьергард десантников чудом избежал боестолкновения с разведротой 58-ой армии. Позже, после того, как были разгромлены передовые части грузинской армии, на пути к городу Гори 76-я дивизия подверглась бомбардировке. Попытки офицеров штаба генерала А. Колпаченко разобраться, чьи это Су-24М — «свои» или «чужие», так и не увенчались успехом. Десантники вынуждены были открыть ответный огонь. Благо, они воевать умели и сбили два самолета. Позже выяснилось — самолеты были «своими».

Бомбардировка не остановила наступательного порыва десантников. По словам Александра Николаевича, основной бой для дивизии длился не больше нескольких часов. Его подчиненные и бойцы из чеченского батальона «Восток» вложили в первый удар всю свою ярость и ненависть к агрессору. Хваленные грузинские коммандос не выдержали их натиска, бросили позиции и затем обратились в паническое бегство. Потери десантников составили: двое убитых и семеро раненых. Противник потерял 47 человек, «…а дальше мы не считали, не до того было», — так коротко подвел итог мужеству и профессиональным действиям своих подчиненных генерал А. Колпаченко.

11 августа группа разведки и передовые батальоны 76-й дивизии вошли в вымерший, застывший в страхе перед расплатой за содеянное в Южной Осетии грузинский город Гори. Его власти, начиная с губернатора и заканчивая последним полицейским, бежали в Тбилиси. В опустевшем кабинете губернатора все еще продолжали трезвонить телефоны. Генерал А. Колпаченко не стал поднимать трубку, взял со стола фломастер и на парадном портрете президента Саакашвили написал: «Цхинвал — 10.08.2008 г., Гори — 11.08.2008 г., Тбилиси — 12.08.2008 г., — встали в 40 км. Гв. Г-л/м-р А. Н. Колпаченко».

Нет сомнений в том, что десантники вошли бы и в Тбилиси, но такой команды они не получили. Генштаб, после того, как с грузинской армией было окончено, и на западном политическом небосклоне гроза пошла на убыль, очнулся и посыпал ЕБЦУ — «еще более ценными указаниями». Но и без них генерал А. Колпаченко и его подчиненные знали, что делать. Они занялись тем, чем русский воин занимается после разгрома врага, — налаживанием мирной жизни местного населения — охраной складов и магазинов от мародеров, организацией питания людей и поддержанием порядка на улицах.

Вместе с тем, столь стремительное наступление российской армии и столь быстрая победа не должны настраивать власть на благодушный лад. Генерал А. Колпаченко и другие участники войны в Южной Осетии отмечали: «…Если бы на месте грузинских военнослужащих были бойцы подуховитее, то наши потери оказались бы на порядок выше, а боевые действия затянулись бы на долгое время».

Именно дух русского солдата, гены наших отцов и дедов — победителей фашизма, а также профессионализм командиров рот, батальонов и полков стали главными слагаемыми успеха России в войне в Южной Осетии.

«…Приходилось только удивляться, откуда у восемнадцатилетнего необстрелянного паренька такая смекалка, такая находчивость и такое мужество? На третий день войны он действует как опытный воин», — с теплотой говорил о своих подчиненных Александр Николаевич.

В августе 2008 г. агрессор — Грузия, ее явные и тайные покровители получили хороший урок — прошли те времена, когда с Россией можно было говорить с позиции силы. Хотелось бы верить, что в ближайшие годы ей не грозит новая война. Но, как говорится, надейся на лучшее, а готовься к худшему.

В будущей широкомасштабной войне ее ход и результаты во многом будут зависеть не только от духа солдат и офицеров, а в значительной степени от технической оснащенности войск. К сожалению, в этом вопросе российская армия находится далеко не на высоте. О чем с горечью говорили многие офицеры, принимавшие участие в войне в Южной Осетии.

После занятия военной базы грузинской армии под Гори с их губ не раз срывались горькие слова. То, что они увидели в ангарах и в штабе базы, другой реакции не могло и вызвать. Это были новейшие системы спутниковой связи, средства боевого управления, позволяющие в режиме реального времени отлеживать обстановку на поле боя, знаменитые советские танки «Т-72», оснащенные американскими и израильскими специалистами современнейшими системами защиты и ведения огня, а также многое другое. Одним словом, все то, чем обещают оснастить российскую армию к 2025 г.

И тем не менее в августе 2008 г. простые русские парни сделали то, чего не смогли, а может, не захотели сделать политики. Они остудили горячечный пыл безумцев из Тбилиси и сорвали блицкриг грузинских войск. Операция «Чистое поле» для хваленых коммандос быстро обернулась «Гуляй — полем». На пятый день война закончилась сокрушительным поражением тех, кто ее затевал. Армия Грузии, натасканная американскими, французскими и турецкими инструкторами, исчезла, будто чудовищный сюрреалистический мираж. 12 августа о ней напоминали дымящиеся развалины Цхинвала, горы брошенной натовской и украинской боевой техники, груды штабной и технической документации. Военная машина Грузии, вскормленная всем западным «демократическим миром», разбилась вдребезги о стойкость и мужество российских солдат, офицеров и осетинских ополченцев.

Вместе с тем, война — этот суровый и бесстрастный экзаменатор — показала: российская власть, как всегда, не готова к войне. Реформы армии, в успехе которых нас так долго убеждали, оказались фикцией. Ее новый облик, о котором не уставали твердить А. Сердюков и Н. Макаров, оказался еще хуже старого. В августе 2008 г. страна получила тому наглядное подтверждение — советская армия окончательно умерла, а российская так и не родилась.

А союзники все те же — армия и флот

Прошло шесть лет, и это лихолетье для армии и России закончилось. 9 мая 2014 г. праздничный Севастополь лучился радостью и счастьем, которые переполняли сердца и души десятков тысяч севастопольцев, заполнивших Графскую пристань, площади перед Владимирским и Покровским соборами, Константиновский равелин и 35-ю береговую батарею. Бесконечно долгие 23 года они ждали, верили и надеялись, что наступит этот час, это незабываемый миг, когда они снова смогут с гордостью произнести столь бесконечно дорогое и близкое для сердца русского человека слово: «Я — русский!»

«Крымская весна» 2014 г. наглядно продемонстрировала первые результаты трудной, но такой необходимой военной реформы. Операцию по возвращению Крыма и Севастополя в родную российскую гавань штабы и органы боевого управления спланировали и осуществили безукоризненно. Они смогли на высочайшем уровне подготовить и провести все необходимые организационно-технические мероприятия, в последующем наладить четкое взаимодействие между задействованными в операции частями и подразделениями, а также обеспечить скрытность их действий от противника. В результате хваленная американская разведка с ее вездесущим Агентством национальной безопасности (АБН), не гнушающимся прослушивать телефонные разговоры своих союзников, банально проспала эту, вне всякого сомнения, выдающуюся операцию российской армии.

В крымских событиях не только профессионалы, но и люди, далекие от армии, увидели ее новое лицо. И оно вызывает глубокое уважение и гордость. В считанные часы почти полторы тысячи военных объектов, а это свыше 20 000 офицеров и контрактников — лучшей части украинской армии, — имевшие на вооружении танки, корабли и самолеты, оказались блокированы «Вежливыми людьми», которые заслуживают того, чтобы говорить и писать о них с большой буквы. Слаженность и оперативность их действий, решительность и сам внешний вид отбили всякую охоту у украинских военнослужащих к сопротивлению. Весной 2014 г. Россия увидела свою новую армию, способную смело и решительно отстаивать ее национальные интересы.

Этому предшествовала кропотливая и многоплановая работа. С ноября 2012 г. президент В. Путин и министр обороны С. Шойгу с настойчивостью, заслуживающей уважения, взялись за проведение реальной, а не «бумажной» реформы Вооруженных Сил. Начали они ее с руководящих кадров Министерства обороны — уволили бездарей и призвали на их место профессионалов, вернули в боевой строй генерала С. Макарова, генерала А. Хрулева и других опытных военачальников. Это они в критические часы августа 2008 г., когда под огнем грузинской артиллерии в Цхинвале гибли мирные жители и российские миротворцы, не дожидаясь приказа министра обороны А. Сердюкова, взяли на себя огромнейшую ответственность и двинули вверенные им войска на помощь южноосетинскому народу и своим товарищам.

С отстранением от должности А. Сердюкова, а вместе с ним и «батальона амазонок», наконец, было прекращено губительное разрушение организационно-штатной структуры войск, закончилась кадровая чехарда и началась системная, научно-обоснованная работа по созданию современной армии, способной противостоять нынешним и будущим угрозам безопасности России.

Наряду с качественным обновлением организационно-штатной структуры, совершенствованием систем боевого управления войсками, а также значительно возросшим уровнем полевой выучки личного состава, существенные изменения к лучшему произошли и в статусе военнослужащего. После многолетних мытарств и унизительного положения человека в погонах пришел конец его нищенскому существованию. То, как государство несколько лет назад вознаграждало его ратный труд, иначе как позором назвать было нельзя.

Командир ракетной дивизии стратегического назначения, на вооружении которой находилось 36 подвижных грунтовых пусковых установок с ядерными боезарядами, получал зарплату меньше, чем помощник машиниста московского метро. Он — будущий командующий армией — во время учебы в академии Генерального штаба, отправляясь из общежития в лекционную аудиторию, вынужден был стыдливо набрасывать гражданский плащ на потертый, дешевенький китель. В вагоне метро ему не в бровь, а в глаз било оскорбительное и унизительное объявление: «Дирекция московского метрополитена объявляет прием на курсы подготовки помощников машиниста. На время учебы предоставляется бесплатное общежитие. Стипендия 16 000 рублей. После окончания курсов и зачисления на работу заработная плата от 35 000 рублей и выше».

К счастью, такое позорнейшее отношение государства к человеку с «ружьем» осталось в прошлом. Сегодня генерал, офицер и его семья в их нынешнем статусе могут жить достойно и, не стесняясь формы, ездить не только в метро, но и подвинуть в сторону офисный планктон за столиком столичного ресторана.

Значительные положительные подвижки происходят и в такой важнейшей сфере, как боевая подготовка войск. Обучение личного состава все более приобретает прикладной характер. Значительно возросла интенсивность проведения командно-штабных тренировок, полковых, дивизионных и армейских учений. Их характер максимально приближен к условиям боевой обстановки. В учебном процессе все более широко используются современные технические системы. При проведении проверок все меньше становится показухи, а вместе с ней уходит в прошлое горькое армейское изречение: «Почему плохо сдал итоговую проверку? Да потому, что было мало водки и тушенки».

Внушает оптимизм и то, какими темпами идет обновление парка боевой и специальной техники. К концу 2015 г. в его составе 30 % будет приходиться на новейшие образцы, а в 2020 г. эта цифра достигнет 70 %. Все это, а также огромные финансовые ресурсы — 20 триллионов рублей, направляемые в ВПК, вселяют надежду на то, что российские Вооруженные Силы и впредь будут оставаться надежным гарантом безопасности и суверенитета страны.

Более сложной представляется другая задача — состояние души человека в погонах. Замполиты, морочившие головы подчиненным сначала просто социализмом, а потом социализмом с человеческим лицом, ушли в прошлое вместе с КПСС. Сменившие их в 1993 г. заместители командира по воспитательной работе занимались всем, чем угодно, но только не душой военнослужащего и, по сути, превратились в пятое колесо военной телеги. Министр А. Сердюков, особо не утруждая себя, чисто по-бухгалтерски, одним росчерка пера уничтожил воспитателей как класс, а вместе с ним и важнейший духовный институт.

С 2013 г. усилиями С. Шойгу и руководства министерства обороны в частях и подразделениях вновь восстановлены должности заместителей командира по работе с личным составом. С участием церкви идет поиск новых путей и форм защиты души служивого человека от скверны, в частности, воссоздается институт полковых священнослужителей. В этих целях немало делается в образовательной и культурной сферах, чтобы, в конечном итоге, человек в погонах снова мог с гордостью повторять за нашим прославленным полководцем А. Суворовым: «Мы — русские! Какой восторг!»

Но будет ли достаточно этих усилий, чтобы обеспечить гарантированный отпор любому агрессору и сохранить суверенитет страны? Видимо, нет. Трагическая история развития нашего Отечества за последнее столетие является тому красноречивым подтверждением. Как и 25, так и 100 лет назад оно обладало колоссальными природными ресурсами и имело одну из самых больших армий в мире. В 1917 г., а позже в 1991 г., даже наличие ядерного оружия не уберегло страну от неисчислимых бедствий и разрушения государственных институтов. Эрозия духовно-нравственного стержня общества, подмена истинных ценностей ложными обернулась для нашего Отечества страшными трагедиями.

Сегодня, когда Россия восстанавливает былую мощь и возвращается на свой исторический пьедестал, отведенный ей Провидением, она снова оказывается перед новыми испытаниями и новыми вызовами. На наших глазах разворачивается борьба не на жизнь, а на смерть между двумя цивилизациями.

Одна из них, западная, исповедует идеологию финансовотехнологического неоколониализма, отвергает традиционные христианские, нравственные, семейные ценности и подменяет их суррогатами. Другая, нарождающаяся, представляет Россию, Китай и Индию — страны с богатейшей тысячелетней историей и культурой. Они, а также Бразилия, Южная Африка, Аргентина с их моделями развития становятся все более привлекательными для остального человечества. Их экономика активно влияет на мировые процессы и теснит на международных рынках США и ЕС.

Все это ведет к тому, что растовщическому благополучию западной цивилизации, которое все более определяется диктатом доллара и евро, приходит конец. Поэтому в Вашингтоне и Брюсселе готовы сотрудничать не только с неонацистами в Киеве, фашистскими недобитками в странах Балтии, исламскими фундаменталистами в Сирии, Ливии и Ираке, но и с самим дьяволом, ради того, чтобы по-прежнему диктовать остальному миру свою волю и сохранить комфортную жизнь для т. н. золотого миллиарда.

Грузия, Ближний Восток, Северная Африка, Афганистан являются плацдармами, с которых циничная, построенная на потреблении западная цивилизация атакует новую, нарождающуюся систему общественно-государственного устройства. Острие этого удара направлено на Россию. Она, в лице ее президента, открыто бросила вызов США, а ее неисчерпаемые природные ресурсы уже не одно столетие не дают покоя англосаксам.

После провала военной авантюры в августе 2008 г. в Южной Осетии и Абхазии по вытеснению России с Южного Кавказа, США и НАТО в качестве нового плацдарма для похода на Восток — против нее — избрали Украину.

Часть 6. С крестом и трезубцем

22 марта 2014 г. в сердце «матери городов русских» — Киеве — произошли события, последствия которых аукнутся не только Украине, погрузившейся в хаос и махновщину, а всей Европе. В тот день восстал из ада махровый неонацизм. В гостинице «Киев», в обстановке секретности состоялся зарытый съезд последышей бандеровщины — «Правого сектора». Д. Ярош, А. Денисенко и сгинувший в преисподнюю С. Билый, грозящие России диверсионными актами, обещающие на месте Крыма оставить выжженную землю, пролившие русскую, абхазскую и южноосетинскую кровь, выползли из волчьих нор и стали реальной политической силой.

Д. Ярош, призвавший в свои союзники международного террориста Д. Умарова, на этом шабаше мракобесов при полном попустительстве псевдодемократического Запада стал лидером одной из самых гнусных, человеконенавистнических организаций и был выдвинут кандидатом в президенты крупнейшего европейского государства. Подобное не могло присниться нашим отцам и дедам даже в самом кошмарном сне. Цветущей, ликующей весной 1945 г. они, заплатив огромную цену, сломали хребет германскому нацизму и 9 мая вбили осиновый кол в его могилу. Спустя 70 лет после освобождения Украины от оккупации фашистами неонацизм торжествует свою победу, и не где-нибудь в Мюнхене, а в Киеве! Как такое стало возможным?! Почему это произошло в стране, понесшей неисчислимые утраты?! Кто виноват? Что вернуло к жизни бесов бандеровщины?

Сводить все к насквозь прогнившей, коррумпированной украинской власти, которая в течение 23 лет, что при бывшем члене Политбюро КПУ Л. Кравчуке, что при технократе и авторе книги «Украина — не Россия» Л. Кучмы, что при националисте В. Ющенко, что при флюгере В. Януковиче, будет большой ошибкой. Да, она во многом виновна. Подбросив народу пряник особой национальной самобытности украинской нации, власть и присосавшиеся к ней проходимцы-олигархи принялась алчно набивать свои карманы, в результате довели до ручки некогда одну из самых богатейших республик СССР.

Приход к власти калифов на час, опереточных президента П. Порошенко, премьера А. Яценюка и Секретаря СНБО А. Турчинова, политическая жизнь которых вряд ли долговечна, это лишь следствие, но не причина. Их будущее в прошлом и, скорее всего, закончится на скамье подсудимых. Дело не в них. То, что сегодня происходит на Украине, является порождением более глубинных процессов, вызревших в наиболее маргинальной части украинского общества. Поэтому рассматривать неонацистов Д. Яроша, А. Билого, А. Денисенко, О. Тягнибока, О. Ляшко и их сторонников как конченых отморозков будет большим заблуждением.

Незабвенный К. Прутков говорил: «Зри в корень!» Корни нынешней необандеровщины имеют под собой порочную, русофобскую, человеконенавистническую, но идею. А идеи, овладевшие умами, рано или поздно становятся материальной силой. Происходящее с «Правым сектором» и партией «Свобода» является тому подтверждением. Нынешние узурпаторы власти в Киеве, при той колоссальной поддержке Запада могли бы легко справиться с сотней головорезов, пусть даже хорошо вооруженных, но не могут и не хотят. Сегодня за Д. Ярошом стоят тысячи сплоченных, хорошо организованных молодых волчат, алчущих «москальской и жидовской крови», проросших из семени бандеровщины. Пока они не в большинстве, но история имеет немало примеров, когда сплоченное, идейно заточенное меньшинство побеждает разношерстное, аморфное большинство.

27 марта 2014 г. «Правый сектор» блокировал Верховную Раду и вынудил ее начать расследование по факту убийства отъявленного бандита А. Билого. События той ночи еще раз продемонстрировали: Украина — это несостоявшееся государство, где власть валяется на мостовой и позволяет таскать себя за галстук конченым отморозкам с автоматом. Ее интеллигенция погрязла в местечковых сварах и не способна предложить своим гражданам: украинцам, русским, чехам, венграм, полякам — привлекательную идею мирного сосуществования. Экономика, терзаемая алчной сворой коррумпированных чиновников и олигархов, напоминает заезженную клячу, не имеющую сил дотащиться даже до скотобойни. Все это, как когда-то для германских нацистов, стало благодатной почвой для ренессанса махрового неонационализма.

Главари «Свободы» и «Правого сектора», оседлав ее, рвутся к власти и находят поддержку, что немаловажно, со стороны далеко не святых отцов униатской церкви. Состоявшиеся 26 марта 2014 г. похороны гопника А. Билого являются тому подтверждением. Похоронную процессию возглавили не кто— нибудь, а 10 униатских священников.

Волчье семя

Этот националистически-религиозный симбиоз возник не сегодня, а в конце XIX в., в утробе разлагавшейся Австро-Венгерской империи. Его духовными отцами стали идеологи украинского национализма Н. Михновский, Д. Донцов, Е. Коновалец и митрополит Андрей (Роман) Шептицкий.

Австро-Венгрия и Германия — извечные соперники России — всегда вожделенно смотрели на Малороссию — Украину — как на лакомый кусок. В те годы отхватить его им было не под силу, и тогда за дело взялся Ватикан. За нарастающей сумятицей в умах, охватившей Российскую империю, порожденной проказой марксизмом и нигилизмом, дальновидный Папа Лев XIII усмотрел перспективу духовного завоевания Украины. В качестве плацдарма была выбрана Галиция, где униатская церковь имела прочные позиции. Реализовать эти замыслы «святых отцов» предстояло польскому графу, блестящему офицеру Роману (Андрею) Шептицкому. Будущий митрополит, попавший в русский плен в начале Первой мировой войны, в своей ненависти к России царской, а затем и советской готов был служить хоть самому дьяволу.

Приняв монашеский сан, деятельный «слуга Ватикана» принялся усердно распахивать «духовное поле» Западной Украины для последующего наступления на Восток. В этом деле А. Шептицкий нашел единомышленника в лице предтечи галицийского национал-фашизма Н. Михновского.

В 1902 г. тот выдвинул лозунг: «Украiна для украiнцев» (Украина для украинцев. — Прим. авт.) и затем развил его в опусе «Самостiйна Украiна» (Независимая Украина. — Прим. авт.). В нем Н. Михновский призывал своих последователей к тому, что сейчас повторяют слово в слово его духовные последователи Д. Ярош, О. Тягнибок, О. Ляшко, А. Яцинюк и другие: «…Усi люди твоi браття, але москалi, ляхi, угри, румуни та жиди — се вороги нашого народу… Украiна для украiнцев!» («Все люди твои братья, кроме москалей, ляхов, венгров, румын да жидов — это враги нашего народа. Украина для украинцев!» — Прим. авт.).

Ему вторил другой апологет украинской исключительности Д. Донцов. 4 августа 1914 г. во Львове он с помощью спонсоров из Австро-Венгрии и Германии организовал «Союз освобождения Украины», а потом бросился обивать пороги в Берлине, Вене и Константинополе, призывая эти страны выступить в освободительный поход против России. В своем т. н. манифесте «К украинскому народу России» Д. Донцов утверждал:

«…Украина могла бы своей обширной территорией от Карпат и до Дона и Черного моря составить для Европы защиту от России…»

И далее:

«Украина всегда была открытым врагом России… и всегда искала помощи у Запада, особенно у немцев».

Теоретические постулаты Д. Донцова воплотились в практику, когда он познакомился с бывшим прапорщиком австро-венгерской армии Евгеном Коновальцем. В 1917 г. тот возглавил корпус сечевых стрельцов, сформированный из украинцев-галичан. В 1920 г. Д. Донцов и Е. Коновалец образовали Украинскую военную организацию (УВО), костяк которой составили «сечевики».

Правительство Германии, давно и вожделенно поглядывавшее на богатую Украину, решило использовать УВО в своих интересах. Ежемесячно по неофициальным каналам на ее нужды поступало до 9 000 000 рейхсмарок. По тем временам — немалые деньги. Штаб-квартира была перенесена в Берлин. В Галиции краевой организацией руководил свояк Е. Коновальца бывший управляющий имениями митрополита А. Шептицкого, впоследствии петлюровский полковник, затем агент абвера «Консул-1» — Андрей Мельник. Молодежное крыло УВО возглавил молодой, подающий большие надежды Степан Бандера.

Родился он 1 января 1909 г. в галицийском селе Старый Угринов, на территории королевства Галиции и Лодомерии, входившего в состав Австро-Венгрии. В многодетной семье греко-католического священника Андрея Бандеры Степан получил не только основательную, замешанную на неприятии русского православия, религиозную, а и националистическую закваску. Вспоминая детство, он писал, что его окружала «…атмосфера украинского патриотизма и живых национально-культурных, политических и общественных интересов».

Отец Бандеры был убежденным украинским националистом. После распада Австро-Венгрии он принял деятельное участие в восстании и формировании из жителей окрестных сёл вооружённых отрядов. Позднее А. Бандера перебрался в город Станислав, где стал депутатом парламента Западно-Украинской Народной Республики, а затем продолжил службу капелланом в Украинской галицийской армии (УГА). После ее поражения от польских войск в 1920 г. он бежал в Старый Угринов, около полугода скрывался от полиции, а осенью снова вернулся на церковную службу.

Все это наложило отпечаток на образ мыслей и действий юного С. Бандеры. Война, послевоенная разруха рано лишили его детства и привели в политику. В 1922 г. он был принят в украинскую скаутскую организацию «Пласт». Несмотря на слабое здоровье, С. Бандера, благодаря уму, силе воли и непоколебимой вере в идею о независимом Галицийско-Украинском государстве, вскоре вошел в состав руководства 2 куреня «Красная калина». Включившись в борьбу за будущую «Суверенную Соборную Украинскую Державу», он готовил себя как духовно, так и физически к предстоящим испытаниям: обливался ледяной водой, раздетым подолгу стоял на морозе.

С 1927 г. С. Бандера уже активно участвовал в подпольной деятельности краевой УВО: распространял пропагандистские материалы и вовлекал в ее деятельность новых членов, позже работал в пропагандистском отделе. Во время учебы в Львовской политехнике с 1928 г. по 1934 г., он продолжал заниматься подпольной деятельностью и агитацией среди студентов и преподавателей, знакомил их с нелегальной литературой националистического толка: «Пробуждение нации», «Украинский националист» и т. п., одновременно писал пропагандистские статьи под псевдонимом «Матвей Гордон».

В 1932 г. в городе Данциг состоялось его знакомство с Е. Коновальцем. После той встречи политическая карьера С. Бандеры резко пошла вверх. Через год, в 1933 г. он был назначен исполняющим обязанности краевого проводника ОУН в Западной Украине и краевого коменданта боевого отдела ОУН-УВО. Его активная антипольская деятельность не осталась без внимания полиции. В общей сложности за период с 1930 г. по 1933 г С. Бандера арестовывался 5 раз: в 1930 г. вместе с отцом за антипольскую пропаганду, летом 1931 г. — за попытку нелегального перехода польско-чешской границы и в том же 1931 г. — за причастность к покушению на комиссара бригады политической полиции во Львове Е. Чеховского, а также еще дважды в 1932 и 1933 гг.

22 декабря 1932 г. в день казни боевиков ОУН Биласа и Данилишина во Львове, С. Бандера и Р. Шухевич организовали дерзкую пропагандистскую акцию: в момент повешения боевиков в украинских церквях Львова раздался колокольный звон.

В 1933 г. С. Бандере исполнилось 24 года, к этому времени он проявил себя не только как дерзкий боевик, но и как хваткий организатор и хороший тактик. В июле 1933 г., на партконференции в Праге он предложил реформировать УВО в боевую референтуру ОУН и внести изменения в тактику антипольских выступлений. Наряду с проведением терактов, по мнению С. Бандеры, необходимо инспирировать массовые акции, направленные на пробуждение национальной и политической активности украинцев. К их числу он относил панихиды и манифестации, посвященные памяти борцов за независимость Украины, сооружение им символических могил, бойкотирование польских товаров и государственных символов. Все то, что в наши дни активно используют последователи С. Бандеры на Украине, чтобы посеять вражду между русским и украинским народами.

Под крылом германской разведки

В 1933 г., с приходом нацистов к власти в Германии, между ОУН и германской разведкой установились самые тесные отношения. Их роднили не только общий враг в лице Польши и СССР, но и общие идеологические установки. В этом вопросе галицийские националисты оказались даже впереди германских. В пропагандистской брошюре УВО, изданной еще в 1928 г., ее авторы, обосновывая необходимость независимого Украинского государства, призывали своих единомышленников не останавливаться не перед чем при достижении этой цели:

«Требуется кровь? — Дадим море крови! Требуется террор? — Сделаем его адским! Не стыдитесь убивать, грабить и поджигать. В борьбе нет этики!».

Позже, в волынской резне 1942 г., во время которой, по разным оценкам, было уничтожено от 50 до 80 тысяч поляков, среди оуновцев гуляла частушка: «Трэба крови по колино, щоб настала вильна Украйина!» (требуется крови по колено, чтоб настала вольная Украина». — Прим. авт.)

Возведенный нынешними киевскими властями в ранг «героя Украины» палач русских, украинцев и поляков — Р. Шухевич — заявлял: «…Если из 40 миллионов украинцев в живых останется 20, то это не будет высокой ценой за самостоятельную Украину».

Дополнительный вес ОУН в глазах нацистов придавал митрополит А. Шептицкий. Именно он вывел местечкового националиста Е. Коновальца на европейский уровень, организовав ему встречу с шефом германской разведки полковником В. Николаи.

После нее Е. Коновалец с восторгом писал А. Шептицкому:

«…Предыдущие встречи с второстепенными представителями немецкой разведывательной службы настолько заинтересовали ее ответственных руководителей, что на очередное свидание прибыл собственной персоной полковник Вальтер Николаи. Шеф немецкой разведки интересовался всем: историей создания УВО, ее составом, направлением и масштабами ее деятельности, но больше всего — реальными возможностями УВО на Советской Украине. Он еще и еще раз возвращался к разговору о связи с засланными туда резидентами и о трудностях агентурной работы на советской территории»[102].

То, что отношения ОУН и германской разведки имели тесный характер, подтверждается еще одним крупным деятелем украинских националистов — Н. Лебедем — «головным представителем Е. Коновальца на Украине».

С ним основатель ОУН сошелся в 1915 г. в лагере для военнопленных австро-венгерской армии, находившемся под Царицыным. После февральской революции 1917 г. оба вышли на свободу, вернулись на Украину и возглавили наиболее радикально настроенное националистическое движение. С установлением советской власти на ее территории Е. Коновалец и Н. Лебедь бежали за границу и в продолжение борьбы с ней они перешли к методам бандитско-повстанческой деятельности. Во время очередного рейда банды националистов на Украину Н. Лебедь был захвачен в плен. Поставленный перед выбором: жизнь или смерть — он пошел на сотрудничество с чекистами. С течением времени Н. Лебедь стал ценнейшим советским агентом в ОУН. Е. Коновалец до самой своей смерти доверял ему, как самому себе, и держал в качестве главного «проводника» нелегальной сети на Украине.

С учетом их отношений руководители ИНО НКВД СССР советской разведки и построили свою оперативную комбинацию. Ввод в ближайшее окружение Е. Коновальца выдающегося советского разведчика П. Судоплатова (с 1941 г. по 1945 г. руководитель знаменитого 4-го Управления НКВД — НКГБ СССР, занимавшегося разведывательно-диверсионной деятельностью в тылу противника), был осуществлен через Н. Лебедя.

Главарь ОУН без тени сомнения принял «племянника» своего старого «друга». С течением времени он проникся к П. Судоплатову большим доверием. Павел Анатольевич на стороне Е. Коновальца активно боролся с поднимавшими голову резвыми «бандеровцами» и без колебаний выполнял его самые рискованные поручения на Украине. Так, благодаря умелым действиям Н. Лебедя и П. Судоплатова, руководство советской разведки владело обстановкой в руководстве ОУН и находилось в курсе его планов. Кроме того, Н. Лебедю и П. Судоплатову, имевших влияние на Е. Коновальца, долгое время удавалось сдерживать террористическую активность украинских националистов. Они сумели убедить его в несвоевременности повстанческой деятельности на Украине. Наряду с этим, через Н. Лебедя и П. Судоплатова была получена достоверная, документально подтвержденная информация о связях украинских националистов со спецслужбами Германии.

О том что, они существовали на самом высоком уровне, одним из первых сообщил все тот же Н. Лебедь. В частности, ссылаясь на него, П. Судоплатов приводит следующий факт:

«…Лебедь стал для нас ключевой фигурой в борьбе с бандитизмом на Украине в 1920-х гг…От Лебедя, которому мы разрешали выезжать на Запад в 1920-х и 1930-х гг. по нелегальным каналам, нам и стало известно, что Коновалец лелеял планы захвата Украины в будущей войне. В Берлине Лебедь встречался с полковником Александером, предшественником адмирала Канариса на посту руководителя германской разведслужбы в начале 1930-х гг., и узнал от него, что Коновалец дважды виделся с Гитлером, который предложил, чтобы несколько сторонников Коновальца прошли курс обучения в нацистской партийной школе в Лейпциге»[103].

Подтверждение тому, что германские спецслужбы действительно занимались подготовкой руководителей и боевиков ОУН для организации антисоветского подполья на Украине, на Лубянке вскоре получили от П. Судоплатова. По рекомендации Е. Коновальца он был направлен в одну из таких школ. Позже Павел Анатольевич так вспоминал об этом:

«…В сентябре (1934 г. — Прим. авт.) меня послали на три месяца в нацистскую школу в Лейпциге. Во время учебы я имел возможность познакомиться с оуновским руководством»[104].

Работу школы курировал один из будущих руководителей абвера Э. Лахузен. Он отбирал из числа слушателей наиболее перспективных будущих агентов германской разведки и положил глаз на П. Судоплатова. Но Павел Анатольевич уклонился от контакта, опасаясь, что матерый германский разведчик мог его расшифровать.

«…Я отверг предложение о моей встрече с полковником Лахузеном из штаб-квартиры абвера. Вступать в прямые контакты с германской разведкой было бы рискованно, т. к. немцы могли принудить меня к сотрудничеству»[105].

Что касается других «слушателей лейпцигской школы», то взамен германские спецслужбы требовали от кадров УПАОУН, и, в частности, от Е. Коновальца и А. Мельника развединформацию о положении дел в СССР и в Красной армии. И те лезли из кожи вон, чтобы доказать свою необходимость и получить деньги на содержание. Ради этого они шли на подлог и нередко высасывали информацию из пальца, о чем однажды в порыве откровенности Е. Коновалец поведал П. Судоплатову. Разговор имел место в 1937 г., и в нем главарь ОУН рассказал:

«…ОУН передала немцам дезинформацию о том, что ряд командиров Красной армии из числа украинцев — Федько, Дубовой и др. — выражали свои симпатии делу украинских националистов. Люди Коновальца выдумывали подобные истории, чтобы произвести впечатление на немцев и получить от них как можно больше денег»[106].

«Материалы» ОУН, а также сфабрикованное гитлеровскими спецслужбами «дело» на маршала М. Тухачевского о якобы его участии в заговоре против И. Сталина, через президента Чехословакии Э. Бенеша, находившегося в хороших отношениях с советским вождем, были доведены до И. Сталина. Его реакция была незамедлительной и ужасающей для Красной армии. Ее комсостав подвергся массовым репрессиям.

Но это было позже, а тогда в 1932 г. Е. Коновалец, вдохновленный встречами с А. Гитлером и В. Николаи, развил бурную деятельность. В октябре 1933 г. ОУН был подготовлен теракт против советского консула во Львове. Организацию его исполнения возложили на С. Бандеру, но у него произошла осечка.

Боевик Лемек не знал в лицо консула, и жертвой выстрелов стал секретарь консульства А. Майлов.

Второй террористический акт, имевший далеко идущие политические последствия для судеб всей Европы, также не обошелся без участия ОУН. Здесь интересы Е. Коновальца и руководителей гитлеровских спецслужб совпали. Нормализация отношений советской России с Югославией и Францией не входила в их планы. Она угрожала глобальным замыслам нацистов о «расширении жизненного пространства» и хоронила мечту украинских националистов о создании «Соборной Украины». Добраться до Кремля и И. Сталина у них были руки коротки, и тогда они нацелились на министра иностранных дел Франции Л. Барту. Он оказался одним из немногих западных политиков, который видел в нацистской Германии угрозу миру в Европе и, чтобы предотвратить ее, ратовал за союз с СССР. Л. Барту не только поддержал предложения советской стороны о создании системы коллективной безопасности в Европе, но и развил их.

В начале мая 1934 г. он представил для рассмотрения всеми европейским странами, в том числе и Германией, свой план действий. Им предусматривалось подписание двух документов: Восточного пакта — договора о взаимной помощи между СССР, Польшей, Чехословакией, Германией, Югославией, Эстонией, Литвой и Латвией, а также отдельного договора между Францией и СССР.

Предложения Л. Барту, его активная позиция явно не вписывались в захватнические замыслы нацистов, и потому судьба министра иностранных дел Франции была решена. В Берлине была подготовлена операция по его устранению, получившая кодовое название «Меч тевтонов». Ее выполнение поручили помощнику военного атташе Германии в Париже Г. Шпейделю. (В 1960-х гг. являлся командующим войсками НАТО в центральной зоне Европы). К участию в акции были привлечены хорватские и украинские националисты.

9 октября 1934 г., в Марселе, во время встречи югославского короля Александра, прибывшего во Францию с официальным визитом для подписания Восточного пакта, он и Л. Барту были застрелены националистом В. Георгиевым. Так нацистами вместе с хорватскими и украинскими националистами был разрушен еще один барьер на пути к грядущей Второй мировой войне.

Ранее другой жертвой террористической акции, которой руководил непосредственно С. Бандера, стал министр внутренних дел Польши Б. Перацкий. Убийце Г. Мацейко удалось скрыться. Организаторы — С. Бандера и Б. Пидгайный — 14 июня 1934 г. были арестованы при переходе польско-чешской границы. 13 января 1936 г. суд приговорил С. Бандеру к смертной казни через повешение. От виселицы его спасла амнистия — казнь заменили на пожизненное заключение.

Не менее масштабный теракт замышлялся ОУН против министра иностранных дел СССР М. Литвинова во время его визита в США. Его цель состояла в том, чтобы не допустить установления дипломатических отношений между СССР и США. Проведение операции взял на себя сам Е. Коновалец. В октябре 1933 г. пятерка террористов во главе с Л. Мищугой была переброшена из Европы в США и затаилась в ожидании приезда М. Литвинова. Внедренный в ОУН советский разведчик И. Каминский своевременно добыл информацию о готовящемся покушении, и она была немедленно доложена И. Сталину.

Политическое руководство СССР оказалось перед сложным выбором: официально повлиять на деятельность ОУН, тем более ее нелегальных структур в США, оно не могло. Упреждающий удар по «группе Мищуги» в США мог только подлить масла в огонь противников сближения с СССР, которых в Вашингтоне было предостаточно. И здесь ключевую роль сыграла разведка. По надежному разведканалу в Амторге — совместной советско-американской торговой организации — до Ф. Рузвельта довели информацию о готовящемся теракте. Получив ее, он поступил решительно. 7 ноября 1933 г., когда лайнер «Беренгария» с М. Литвиновым на борту бросил якорь в Нью-Йоркской бухте, террористы из «группы Мищуги» в полном составе уже сидели в камерах тюрьмы.

После провала акции по устранению М. Литвинова, на Лубянке не без оснований полагали, что озлобленный Е. Коновалец и его подручные пойдут на осуществление еще более дерзких терриристических и диверсионных акций. Поэтому, чтобы упредить их, политическое руководство СССР приняло радикальное решение — обезглавить ОУН. Выполнение задачи возложили на П. Судоплатова.

Лицом к лицу

В своей книге «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 19301950 гг.», он так вспоминал об этом:

«…В ноябре 1937 г., после празднования двадцатилетия Октябрьской революции, я был вызван вместе со Слуцким (руководитель ИНО. — Прим. авт.) к Ежову, тогдашнему наркому внутренних дел. Выслушав мое сообщение относительно предстоящих встреч с украинскими националистами, Ежов внезапно предложил, чтобы я сопровождал его в ЦК. Я был просто поражен, когда наша машина въехала в Кремль, допуск в который имел весьма ограниченный круг лиц. Мое удивление еще больше возросло после того, как Ежов объявил, что нас примет лично товарищ Сталин».

То была первая встреча Павла Анатольевича с Вождем, которая, естественно, произвела на него глубокое впечатление. В ходе нее И. Сталин подробно расспрашивал его о положении в украинском эмигрантском движении, интересовался оценками лидеров и существующими между ними противоречиями. П. Судоплатов, уже в течение почти двух лет выполнявший разведывательные задания в отношении ОУН и лично хорошо знавший ее главарей, четко доложил и в заключение сделал вывод, что главную угрозу, по его мнению, представляет Е. Коновалец, «поскольку он активно готовился к участию в войне против нас вместе с немцами».

И. Сталин, выслушав П. Судоплатова, после затянувшейся паузы спросил: «Ваши предложения?»

Вопрос как бы повис в воздухе.

«…Ежов хранил молчание. Я тоже. Потом, собравшись с духом, я сказал, что сейчас не готов ответить», — ответил Павел Анатольевич.

«Тогда через неделю представьте свои предложения», — заметил Сталин»[107].

Неделя прошла. За это время П. Судоплатов успел съездить в Киев и там встретиться с председателем ВУЦИК Г. Петровским и руководством местного НКВД, чтобы выслушать их мнения и предложения по нейтрализации подрывной деятельности ОУН и ее главаря Е. Коновальца. В архивах и оперативных разработках, которые велись контрразведчиками Украины на нелегальные «боёвки оуновцев», имелось предостаточно материалов о шпионской, диверсионной и террористической деятельности националистов. Страницы дел буквально сочились кровью тысяч убитых ими сотрудников НКВД, партийных работников и простых граждан, не желавших делить себя по национальному признаку. Самого Е. Коновальца на Украине ждал смертный приговор, вынесенный ему заочно Верховным судом республики еще в 1921 г.

По возвращении П. Судоплатова в Москву нарком НКВД Н. Ежов, выслушав его доклад, вместе с ним отправился в Кремль.

«…Ежов в одиннадцать часов вечера вновь привел меня в кабинет к Сталину. На этот раз там находился Петровский, что меня не удивило, — так пишет о той, второй своей встрече с И. Сталиным Павел Анатольевич. — Всего за пять минут я изложил план оперативных мероприятий против ОУН, подчеркнув, что главная цель — проникновение в абвер через украинские каналы, поскольку абвер является нашим главным противником в предстоящей войне. Сталин попросил Петровского высказаться. Тот торжественно объявил, что на Украине Коновалец заочно приговорен к смертной казни за тягчайшие преступления против украинского пролетариата: он отдал приказ и лично руководил казнью революционных рабочих киевского «Арсенала» в январе 1918 г.

Сталин, перебив его, сказал:

— Это не акт мести, хотя Коновалец и является агентом германского фашизма. Наша цель — обезглавить движение украинского фашизма и заставить этих бандитов уничтожить друг друга в борьбе за власть.

Тут же он обратился ко мне с вопросом:

— А какие вкусы, слабости и привязанности у Коновальца? Постарайтесь их использовать.

— Коновалец очень любит шоколадные конфеты, — ответил я и добавил, что куда бы мы с ним не ездили, он везде первым делом покупал шикарную коробку конфет.

— Обдумайте это, — предложил Сталин.

За все время беседы Ежов не проронил ни слова. Прощаясь, Сталин спросил меня, правильно ли я понимаю политическое значение поручаемого мне боевого задания.

— Да, — ответил я и заверил его, что отдам жизнь, если потребуется, для выполнения задания партии.

— Желаю успеха, — сказал Сталин, пожимая мне руку»[108].

Сразу же после беседы в Кремле руководители Павла Анатольевича, А. Слуцкий и его заместитель С. Шпигельглаз, приступили к разработке операции. Исходя из того положения, которое П. Судоплатов к тому времени занимал в иерархии ОУН, и его близости к Е. Коновальцу, выполнение задания И. Сталина представлялось вполне реальным. За два года пребывания в ОУН Павел Анатольевич стал доверенным лицом Е. Коновальца на Украине. Поэтому при разработке замысла операции А. Слуцкий, С. Шпигельглаз и П. Судоплатов склонялись к двум вариантам. В первом, при благоприятно складывающейся обстановке, Павел Анатольевич должен был застрелить Е. Коновальца из пистолета, во втором — ликвидировать с помощью взрывного устройства, вмонтированного в «ценный подарок». Взвесив все «за» и «против», они остановились на втором варианте. Он позволял существенно снизить риск захвата П. Судоплатова охраной Е. Коновальца. Кроме того, взрыв уничтожал все следы и бросал тень на любую из конкурирующих за власть в ОУН группировок.

После одобрения плана у руководства НКВД операция перешла в практическую стадию. И здесь возникли вопросы чисто технического характера. Если «ценный подарок Коновальцу» не вызывал споров — здесь учитывалась его «шоколадная» страсть» — то изготовление начинки потребовало от специалистов отдела оперативно-технических средств НКВД недюжинной смекалки. Во-первых, «подарок» предстояло незаметно провести через границу и не попасться на таможне, а во-вторых, требовалось, чтобы взрывное устройство сработало в точно установленное время и не превратило самого П. Судоплатова в жертву.

Решение в техническом плане было найдено незамысловатое, но с точки зрения исполнителя весьма рискованное: «шоколадная начинка» должна была сработать через полчаса после изменения положения коробки из вертикального на горизонтальное. В связи с чем руководство наркомата приняло решение вместе с П. Судоплатовым командировать за границу и самого спеца-изготовителя, сотрудника отдела оперативно-технических средств А. Тимашкова.

Перед отправкой на операцию Павла Анатольевича снова наставлял сам Н. Ежов, а затем несколько часов инструктировал С. Шпигельглаз. Наконец, когда все приготовления остались позади, в феврале 1938 г. П. Судаплатов и А. Тимашков отправились в Мурманск. Там под парами стоял грузовой корабль «Шилка». В составе его команды в должности радиста П. Судоплатову предстояло отправиться в свое, возможно, последнее «плавание». В случае неудачи с покушением на Е. Коновальца и возникновения угрозы захвата, у Павла Анатольевича был приказ: он должен был застрелиться.

Хмурым утром «Шилка» покинула мурманский порт и взяла курс на Норвегию. Теперь П. Судоплатову оставалось надеяться на самого себя, профессиональное мастерство А. Тимашкова и удачу. Первым норвежским портом, куда зашло судно, оказался Берген. Оттуда Павел Анатольевич связался по телефону с Е. Коновальцем и после нескольких минут напряженного разговора сумел убедить в нецелесообразности выхода на контакт в Киле (Германия) или Италии, где тот мог оказаться под надежной «крышей» германской разведки, и склонил его к встрече в порту Роттердама. В то время фашисты еще не чувствовали себя в Голландии так, как у себя дома.

Потянулись дни томительного ожидания. «Шилка» неспешно утюжила носом свинцовую северную волну и держала курс на Голландию. Наступило 23 мая 1938 г. На горизонте в утренней дымке лесом портовых кранов возник Роттердам. Экипаж высыпал на палубу и приготовился к швартовке. Прошло несколько минут, гребные винты вспенили воду за кормой, в воздух взлетели швартовые, и судно, ответив мелкой дрожью на работу двигателя, замерло у причала. На борт поднялись представители портовых служб. После окончания проверки и беседы у помполита счастливчики из состава команды сошли на берег и отправились в увольнение. Среди них оказался и судовой радист — П. Судоплатов.

После короткого дождя яркое весенние солнце щедро заливало теплом улицы и площади Роттердама, веселыми зайчиками поигрывало в лужах и витринах магазинов. Павел Анатольевич, опасаясь оступиться, осторожно ставил ногу на скользкую мостовую и крепко придерживал рукой коробку «конфет». Одно неловкое движение — и неизвестно, как поведет себя заложенная в нее А. Тимашковым «адская машинка».

Стрелки часов приближались к двенадцати, когда впереди разноцветными бликами сверкнула вывеска ресторана «Атлант». Прежде чем войти, Павел Анатольевич внимательно осмотрел подходы и ничего подозрительного не заметил. На входе лениво позевывал швейцар, за окнами зала бестелесными тенями скользили официанты, а за столиками оживленно переговаривались редкие парочки. В одном из окон он увидел Е. Коновальца. Главарь ОУН, не ступавший и шага без своей «тени» — А. Барановского, известного в узких кругах как «Пан инженер», на этот раз был один. Удача в тот день была на стороне П. Судоплатова. Он решительно пересек улицу и вошел в ресторан.

Время обеда еще не наступило, и в зале было немноголюдно. Е. Коновалец издалека увидел своего «посланца» с Украины, расплылся в широкой улыбке, а когда на стол легла коробка шоколадных конфет киевской кондитерской фабрики, то растрогался до глубины души. Часовой механизм взрывного устройства начал отсчет времени. Секунды складывались в минуты. Отпущенные А. Тимашковым и судьбой последние полчаса земной жизни Е. Коновальца подходили к концу, а он продолжал с жадным интересом расспрашивать П. Судоплатова о ситуации на Украине и положении «боёвки» ОУН.

До взрыва оставалось несколько минут, и только опасения Е. Коновальца, что опоздание его курьера на корабль может вызвать ненужные подозрения у советской контрразведки, заставили прервать встречу и перенести ее на вечер, на 17 часов. Но этого вечера у главаря ОУН уже не было. Едва Павел Анатольевич вышел за дверь ресторана, как в зале громыхнул взрыв. Задание И. Сталина было выполнено — один из самых непримиримых противников советской власти был уничтожен.

Голландской полиции и СБ ОУН (Службе Безопасности. — Прим. авт.) так и не удалось выйти на «советский след». Подозрения пали на «своих», и среди верхушки украинских националистов начались разборки. Масла в их огонь подлил выход из тюрьмы С. Бандеры, его освободили гитлеровцы, оккупировавшие Польшу. Через год после гибели Е. Коновальца С. Бандера добился смещения А. Мельника с поста руководителя ОУН, а затем между ними разгорелась война не на жизнь, а на смерть. К 1942 г. боевиками-бандеровцами были уничтожены ближайшие сподвижники Е. Коновальца: А. Барановский, О. Сциборский, В. Грибовский, А. Сушко и др. «Осколки» взрыва, прозвучавшего 23 мая 1938 г. в ресторане «Атлант», спустя четыре года все еще продолжали уносить жизни соратников Е. Коновальца. Замысел И. Сталина — столкнуть лбами главарей ОУН — удался.

В одной стае

Все это еще было впереди. А тогда, в сентябре 1939 г. С. Бандера нуждался в могучем союзнике, который бы помог ему и ОУН в борьбе с соперником — А. Мельником — и в реализации плана создания «Суверенной Соборной Украинской Державы». Такого союзника он видел в нацистской Германии. И как бы сегодня последователи С. Бандеры в Украине не открещивались от этого союза с дьяволом, факты говорят об обратном. Вермахт только-только сосредотачивался у границ Польши, С. Бандера еще находился в тюремной камере, а в недрах абвера уже родилось распоряжение, в нем ОУН отводилась самая грязная и неблаговидная роль — взрывать, стрелять и вешать.

Так, в директиве одного из руководителей абвера полковника Э. Лахузена «О боевом обучении членов ОУН (операция «Помощь крестьянам — горцам») предписывалось:

«…4 августа 1939 г.

BA-MA RW5/699

1) Обучение замаскированных как помощники крестьян-горцев борцов за независимость должно происходить вне любых военных схем и во всех отношениях подгоняться под особенности запланированного их использования. Это исключительно кратковременное обучение для определенного задания и будет проводиться в два этапа, о начале которых отделом «Абвер-2» будет дан приказ.

2) Ответственным за проведение обучения является старший лейтенант «Якоб», который во всех вопросах «военно-спортивного обучения помощников крестьян— горцев» подчинен непосредственно отделу «Абвер-2».

3) Находящиеся в лагере Дахштайн борцы за независимость должны обучаться как штурмовые группы (партизанские отряды) численностью от взвода до роты, при этом основной акцент должен делаться на обращение и применение вверенного им оружия в полевых условиях, а также на самостоятельное проведение небольших, основанных на хитрости и внезапности боевых операций.

Необходимо обращать особое внимание на необходимые в рамках этих ограниченных боевых действий разведывательную и охранную деятельность.

4) Первый этап «военно-спортивного обучения» начался 1 августа. Он включает в себя:

а) Все учебные дисциплины, которые можно тренировать без оружия, как то: чтение карт, правильное в полевых условиях поведение на местности днем и ночью, незаметное приближение к объектам и участкам местности, маскировка в полевых условиях, простое уничтожение объектов и участков местности, служба связи, санитарная служба;

б) Все упражнения по обращению со стрелковым оружием и иным снаряжением, включая стрельбу с использованием холостых патронов и капсюльных ружей;

в) Боевая стрельба из винтовок, пистолетов, легких пулеметов и автоматов только с инструкторами и командирами борцов за независимость.

5) На втором этапе после особого указания интенсивность практического обучения повысится путем проведения боевых стрельб из всех видов оружия, метанию гранат, обучению всего кадрового состава обхождению со взрывчатыми и воспламеняющимися веществами.

6) Во всех вопросах руководства и командования лагерем, не связанных с вопросами чистого боевого обучения, старшему лейтенанту «Якобу» предписано обращаться к начальнику лагеря беженцев «д-ру Фридриху».

7) Потребности в оружии и снаряжении, как и в прочем обучающем материале, удовлетворяются через обращение начальника лагеря беженцев в отделение абвера XVII (подразделение II/Z, капитан Штройль).

8) «Обучающая группа «Якоб» докладывает до 12 августа о достигнутых в обучении штурмовой группы результатах и направляет одновременно предложение о целесообразной организации и снаряжении борцов за независимость.

9) Содержание этого приказа разрешается передавать только тем военным учреждениям, которых необходимо поставить в известность, лишь в нужном объеме и устно…».

После захвата Германией Польши и освобождения С. Бандеры из тюрьмы, он и его единомышленники, а также та ветвь ОУН, которая ориентировалась на А. Мельника, в лице начальника отдела «Абвер-2» полковника Э. Штольце, получили мощную поддержку. В том, что она исходила с самого верха, свидетельствует служебная записка адмирала В. Канариса «О совещании с участием А. Гитлера, В. Кейтеля, А. Йодля и И. Риббентропа».

«…14 сентября 1939 г.

Из: Helmuth Groscurth, Tagebücher eines Abwehroffiziers

1938–1940. Mit weiteren Dokumenten zur Militäropposition gegen Hitler, Stuttgart 1970, S. 357.359 (Dok.12).

1. Украинский вопрос:

Министр иностранных дел рейха фон Риббентроп непосредственно после приветствия изложил мне свои взгляды о политических возможностях исхода немецко-польской войны. В последовавшем затем в рабочем вагоне генерал-полковника Кейтеля обсуждении, эти возможности исхода были представлены шефом ОКВ следующим образом:

Вариант 1: Происходит четвертый раздел Польши, при котором Германия выказывает свою незаинтересованность в территории восточнее линии Нарев-Висла-Сан, уступая в пользу Советского Союза.

Вариант 2: Образуется самостоятельная остаточная Польша (наиболее симпатичный фюреру исход, т. к. он сможет тогда заключить с польским правительством мир на востоке).

Вариант 3: Остаточная Польша распадается на:

а) Литве предлагается район Вильно;

б) галицийская и польская Украина получают самостоятельность (Предпосылкой чему является взаимоприемлемое внешнеполитическое урегулирование с Советским Союзом).

В варианте 3-б) я должен подготовить украинцев настолько, чтобы в случае этого исхода организация Мельника (ОУН) подняла бы в галицийской Украине восстание, ставящее целью уничтожение полячества и евреев.

Политическое расширение этого движения в направлении Советской Украины (великоукраинская идея) должно быть безусловно предотвращено.

Пропаганда.

Я обсудил с генерал-полковником Кейтелем урегулирование пропагандистских вопросов.

В соответствии с полным согласием, достигнутым в этом вопросе между министром иностранных дел рейха и д-ром Геббельсом, к ротам пропаганды будут приставлены представители министерства иностранных дел, которые будут просматривать весь поступающий пропагандистский материал, и могут также высказывать свои пожелания. (Связной офицер в министерстве иностранных дел).

Ответственность за ведение пропаганды остается, однако, исключительно на командире роты пропаганды.

Расстрелы.

Я обратил внимание генерал-полковника Кейтеля на то, что мне известно о запланированных в Польше обширных расстрелах, и что в особенности должны истребляться знать и духовенство. За такие методы мир в итоге возложит ответственность на вермахт, на глазах которого подобное происходило.

Генерал-полковник Кейтель ответил, что фюрер уже принял решение по данному вопросу и разъяснил главнокомандующему сухопутными войсками, что если вермахт не хочет иметь с этим ничего общего, то он все же должен согласиться на задействование здесь СС и гестапо. Для чего в каждом военном округе помимо военного командующего будет назначен гражданский командующий, на которого и будет возложено «понародное истребление».

Бомбардировка Варшавы.

На мое замечание о неблагоприятных политических последствиях этого мероприятия генерал-полковник Кейтель ответил, что эти вопросы обговорены непосредственно между фюрером и генерал-фельдмаршалом Герингом. Фюрер часто говорит с Герингом по телефону. Иногда он (Кейтель) узнает о содержании разговора, но не всегда.

Объяснения фюрера.

Во время этого разговора появился фюрер и немедленно спросил меня, какие у меня есть новости с запада. Я ответил, что из всех имеющихся в моем распоряжении сообщений и докладов следует сделать вывод, что французы концентрируют войска и артиллерию — прежде всего в районе Саарбрюкена — с тем, чтобы систематически и методично готовиться к большому наступлению. Я предпринял все необходимое, чтобы мы как можно раньше получили сведения о месте и направлении этого наступления.

На это фюрер ответил: «Не могу представить, чтобы француз напал как раз в районе Саарбрюкена, где у нас самые сильные позиции. Мы располагаем там оборонительными укреплениями, кроме того он (француз) наткнется там на вторую и третью линии обороны, которые, возможно, укреплены еще сильнее. Я считаю нашими слабейшими участками Бинвальд и Пфельцервальд, хотя мне и возражают, что нападение на лесистом участке не имеет шансов на успех. — Я придерживаюсь иного мнения. Возможна еще авантюра через Рейн, но там мы уже отстроились, а также нападение через Бельгию и Голландию, т. е. нарушение нейтралитета, которое я не считаю вероятным. Подготовка же к крупному наступлению через Западный Вал требует времени».

Генерал-полковник Кейтель и генерал Иодль поддержали этот ход мыслей фюрера, а последний добавил, что артиллерийская подготовка к крупному наступлению требует минимум 3–4 недели, так что само наступление придется уже на октябрь.

Фюрер подхватил: «Да, а в октябре уже довольно холодно, причем наши войска будут сидеть в хорошо защищенных бункерах, а французам придется залечь на открытой местности и ходить в атаку. Даже если француз и прорвется на каком-либо слабом участке Западного Вала, мы перебросим к этому времени наши дивизии с востока, которые так ему «надерут бока», что мало не покажется. Значит, остается лишь вариант с Бельгией и Голландией, в который я не верю, но он не невозможен, так что следует быть начеку».

С тем фюрер обратился непосредственно ко мне и потребовал не спускать глаз со всех событий в этих нейтральных странах.

Позиция Италии.

При прощании генерал-полковник Кейтель вкратце затронул наши нынешние отношения с Италией и упомянул как характерный факт, что фюрер отказался предоставить Муссолини подробную ориентировку о положении наших войск в Польше. Якобы известно, что Италия ведет переговоры с Францией, и поэтому он (фюрер) не может относиться к дуче с тем же доверием, что прежде. Если обе стороны (Франция и Италия) договорятся, следует так или иначе считаться с еще более сильным отмежеванием Италии.

Советский Союз.

Относительно Советского Союза и министр иностранных дел рейха фон Риббентроп, и генерал-полковник Кейтель высказались так.

«Русские, очевидно, еще не приняли решения и не знают точно, что им следует делать. С одной стороны, они хотят напасть на Польшу, но с другой — пока сдерживаются. В любом случае пока их поведение неясно».

В заключение я обсудил с министром иностранных дел рейха фон Риббентропом соглашение, заключенное относительно пропаганды и мои подготовительные мероприятия по украинскому вопросу. Предложенное пропагандой вермахта радиообращение к украинцам было одобрено министром иностранных дел рейха с изменением пункта 3 на «вермахт не питает враждебных чувств в отношении украинского населения Польши…».

О том, какого рода «подготовительные мероприятия по украинскому вопросу» имел в виду руководитель абвера, стало известно позже. Более подробно их содержание В. Канарис раскрыл накануне нападения Германии на Советский Союз в беседе с рейхсминистром восточных оккупированных территорий А. Розенбергом. На ней они обсуждали план предстоящего захвата и расчленения территории Советского Союза. В первой части беседы, состоявшейся 30 мая 1941 г., говорится:

«…О расчленении русского пространства на четыре государства…, чтобы раз и навсегда освободить Германию от кошмара возможной угрозы с Востока. (далее в пункте 4В. Канарис подтверждает готовность к сотрудничеству. — Прим. авт.) Я обещал рейхсляйтеру Розенбергу распорядиться о том, чтобы также из состава учебного полка особого назначения «Бранденбург-800», а также украинских добровольческих формирований были выделены люди, которые в нужный момент могли бы использоваться в качестве переводчиков, управляющих служащих, уполномоченных и т. п.»[109].

Практическая подготовка к реализации плана «расчленения русского пространства» с помощью т. н. украинских добровольческих формирований началась задолго до нападения на Советский Союз. Подтверждением тому является «Меморандум Канариса» от 12 сентября 1939 г., представленный в материалах Нюрнбергского трибунала как документ 3047-ps.

Согласно ему, в ноябре 1 939 г. около 400 украинских националистов начали обучение в лагерях абвера в Закопане, Комарне, Кирхендорфе и Гакештейне. После завершения курса подготовки предполагалась их заброска в юго-восточные земли Польши с задачей: провозгласить на их территории независимую Галицию и затем поднять «…восстание, ставящее целью уничтожение поляков и евреев»[110].

Но тогда в сентябре 1939 г. надобность в ОУН отпала, вермахт самостоятельно расправился с польской армией, а пакт Молотова-Риббентропа установил временный «статус-кво» между Берлином и Москвой. К тому же в тот период времени внутри организации разразился острейший внутренний кризис, связанный с гибелью ее главаря Е. Коновальца. Он привел к ожесточенной, не на жизнь, а на смерть борьбе за власть между С. Бандерой и А. Мельником. Продолжалась она до тех пор, пока в нее не вмешался всемогущий абвер. Приближалась война с СССР, и гитлеровцам снова понадобилось пушечное мясо.

В конце декабря 1940 г. — начале 1941 г. по указанию В. Лахузена, Э. Штольце Т. Оберлендер и другие офицеры абвера приступили к формированию разведывательно-диверсионных подразделений из числа оуновцев. Первый батальон, получивший условное наименование «специальная группа «Нахтигаль» («Соловей». — Прим. авт.) насчитывал в своем составе около 300 человек, был образован в спецлагере, располагавшемся на юге Польши, а затем для обкатки переброшен на учебный полигон абвера «Нойхаммер» (Силезия). Назначения на высшие командные должности в батальоне, естественно, получили офицеры абвера. Его командиром стал оберлейтенант А. Герцлер, а офицером по связи — оберлейтенант Т. Оберлендер. В качестве кости представителям ОУН бросили должность сотника — на нее назначили будущего гауптштурмфюрера (капитана) СС Р. Шухевича (Чупрынка). Впоследствии он возглавил т. н. армию УПА, а при президенте В. Ющенко был возведен в ранг «Героя Украины». Батальон представлял бандеровскую ветвь ОУН.

Формирование второго батальона «Роланд» — «им. Е. Коновальца и С. Петлюры» — происходило в середине апреля 1941 г. на территории Австрии. Его личный состав комплектовался эмигрантами первой волны и их потомками, а также украинскими студенты из Вены и Граца. Обучение будущих диверсантов и карателей проходило в замке Зауберсдорф. Батальон представлял мельниковскую ветвь ОУН. Своему старому агенту «Консулу-1» в абвере доверяли больше, чем бандеровцам, и командиром батальона поставили протеже А. Мельника — бывшего офицера польской армии майора Е. Побигущего. При нем находилась группа связи в составе трех офицеров и восьми унтер-офицеров из числа немцев.

Особое внимание в организации подготовки боевиков и командных кадров ОУН абвер уделял ее ключевому звену — службе безопасности. С течением времени она превратилась в серьезного противника советских органов госбезопасности и стала организационно-боевым стержнем ОУН. Основы ее деятельности заложил Е. Коновалец при помощи абвера. В первое время СБ действовала только в высшем организационном звене ОУН, позже, с 1939 г., началось развертывание ее структурных звеньях в западной части Украины. Эту референтуру СБ возглавил Б. Рыбчук, но его деятельность не получила развития, 20 марта 1939 г. во Львове, во время проведения Конгресса украинского студенчества он был арестован польской контрразведкой. Данное обстоятельство, а также борьба между сторонниками С. Бандеры и А. Мельника на время приостановила становление СБ.

К весне 1940 г, когда С. Бандера вышел победителем в схватке с А. Мельником, большинство функционеров СБ перешло на его сторону, и с того времени фактически началось формирование полноценной структур безопасности ОУН. Этим занялся Николай Арсенич (Березовский). Он родился 27 сентября 1910 г. в крестьянской семье, закончил Стрыйскую гимназию, потом учился на юридическом факультете Львовского университета и одновременно редактировал газету «Нове село» («Новое село». — Прим. авт.), овладел немецким и русским языками. В 1936 г. был арестован за ведение националистической пропаганды среди студенчества. После освобождения из тюрьмы, в феврале 1940 г. возглавил разведку ОУН, а с марта 1941 г., по предложению С. Бандеры, взял на себя руководство всей референтурой СБ.

При назначении на должность Н. Арсенича, С. Бандера, видимо, учитывал не только его профессиональную подготовку — он прошел спецподготовку на разведывательных курсах абвера, — а также его личные качества и верность идее создания «Суверенной Соборной Украинской Державы».

Так, захваченный в плен оперативно-боевой группой советской контрразведки командир УПА-Запад А. Луцкий на допросе у следователя в 1945 г. в отношении назначения и деятельности главы СБ показал:

«…Считаю, что Бандера назначил Арсенича на эту должность неслучайно, а потому, что, наблюдая за ним не один год, я и другие активные деятели ОУН убедились в том, что Арсенич, националист до фанатизма, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО непримирим к врагам ОУН и предателям».

А. Луцкий нисколько не сгущал краски. Н. Арсенича, действительно, отличала невероятная жестокость и беспощадное отношение даже к тем, на кого падала хоть малейшая тень подозрений. В захваченному советской контрразведкой архиве референтуры СБ на Волыни содержался отчет подчиненного Н. Арсенича — М. Козака (Смока). В нем он докладывает о работе референтуры по очистке рядов УПА-ОУН на подконтрольной ему территории: «…С января по октябрь 1945 г. референтура СБ уничтожила на Волыни по обвинению в работе на противника 889 человек из 938, попавших под следствие».

Именно Н. Арсенич сделал СБ не только чудовищно страшной, НО и эффективной структурой в обеспечении безопасности УПА-ОУН. Чему способствовали не только его воля, организаторские качества, а и опыт работы с германскими спецслужбами. Участник событий тех лет М. Смовский позже вспоминал:

«…СБ была организована по гитлеровскому образцу. Почти все командиры СБ — это бывшие курсанты гитлеровской полицейской школы в Закопане 1939–1940 гг. Вышколили их гестаповцы».

Навыкам террористически-диверсионной деятельности оуновцев, действительно, учили настоящие псы войны — инструкторы из полка «Бранденбург-800». Помимо абвера, становлению СБ, в определенной степени, помог и противник — советские спецслужбы. В июле 1941 г. во время отступления Красной армии в руки бандеровцев попали архивы Управления НКВД в г. Луцке, где имелось подразделение заграничной разведки. Н. Арсенич не только сам внимательно их изучил, но и потребовал того же от своих подчиненных. Наряду с этим, для повышения квалификации низовых руководителей СБ, он и другие руководители Службы безопасности регулярно проводили с ними сборы. Только за период 1943 г. Н. Арсенич лично несколько раз участвовал в занятиях с референтами СБ областного и районного уровней.

Самое серьезное внимание он и его окружение уделяли идеологической обработке своих кадров. В этих целях в низовых звеньях СБ регулярно проводились занятия. На них изучались история Польши, Румынии, России, Германии и Украины, а также такие предметы, как общая психология и психология масс, логика, основы красноречия. Но, безусловно, в центре подготовки кадров СБ находились вопросы, связанные с профессиональной деятельностью: выявление в рядах УПА-ОУН агентуры противника и проникновение в его структуры. Для чего изучался практический опыт деятельности, как царской охранки, так и советской разведки и контрразведки. Одной из распространенных форм обучения являлся разбор протоколов допросов разоблачённых агентов советских органов безопасности.

К концу 1945 г. СБ УПА-ОУН представляла собой жестко структурированную и эффективную спецслужбу. В ее деятельности присутствовали все элементы, свойственные классической разведке и контрразведке: наличие агентуры, резидентур, широкое применение оперативных комбинаций с использование двойных агентов. Несмотря на подпольный характер деятельности, в СБ велись учеты агентуры, внедрений в советские и партийные органы подозрительного элемента, и даже имелся обширный архив.

Существенно подорвать, а затем и нейтрализовать боеспособность СБ советским органам госбезопасности удалось не только за счет мощи своего агентурно-осведомительского аппарата, с течением времени проникшего в большинство структур УПА-ОУН, чекистско-войсковых операций, акций по разложению бандподполья, но и путем ликвидации их главарей, в частности Н. Арсенича. В конце концов, контрразведчикам удалось его выследить. 23 января 1947 г. возле села Жуков Бережанского района отряд МГБ блокировал его в лесном бункере. На предложение сдаться он ответил отказом и открыл стрельбу. Перед тем как покончить с собой, Н. Арсенич застрелил свою жену Анну, связную Р. Шухевича — Галушку, облил керосином все документы, что находились в бункере и поджег.

Спустя 50 лет после гибели Н. Арсенича, 2 февраля 1997 г. в Нижнем Березове на фасаде школы, где он учился, был установлен барельеф. В городе Коломые его именем названа улица, а на месте гибели освящен памятный крест. Такова сегодняшняя трагическая реальность Украины. Для одних Н. Арсенич, Р. Шухевич и С. Бандера — герои, отдавшие себя идее «Суверенной Соборной Украинской Державы», а для других — они исчадие ада, принесшие в жертву сотни тысяч безвинных душ.

22 июня 1941 г. мельниковцы и бандеровцы, лелея надежду о «Суверенной Соборной Украинской Державе», на плечах гитлеровских войск вторглись в СССР. Но она оказалась фантомом. В плане «Барбаросса» им отводилась самая грязная работа: захват и уничтожение советских активистов и лиц, сочувствующих им.

В абвере, по признанию Э. Штольце, которое он дал на заседании Нюрнбергского трибунале, ОУН должна была «…при помощи сети агентов разжигать национальную рознь между народами Советского Союза и с помощью провокаций ослаблять советские войска в их непосредственном тылу»[111].

Подтверждение показаниям Э. Штольце можно найти в документах абвера. За 10 дней до начала войны с Советским Союзом из Берлина в адрес подразделения «отдел абвера в Румынии» из отдела «абвер-заграница» поступило секретное распоряжение:

«…BA-MA RH 20–11/485

12 июня 1941 г.

Отдел абвера в Румынии,

секретно,

только для командования.

Для украинских организаций групп Мельника и Бандеры, последняя под прикрытием операции «Роланд», предусмотрены следующие задачи:

1. Создание системы коммуникаций с Советской Украиной и Бессарабией.

2. В случае военных осложнений с Советским Союзом образование партизанских групп со следующими задачами: воспрепятствовать наступлению русских и нарушить их связь с тылом, к примеру, перерезать телефонные и электрические провода, арестовывать и ликвидировать комиссаров и офицеров, нападать на обозные колонны, уничтожать самолеты на аэродромах, способствовать автомобильным авариям, прокалывая и прорезая шины, поджигать места расквартирования военных и тушить пожары на важных для немецкой армии объектах, охранять военные объекты, например, бензохранилища, элеваторы, сельскохозяйственную технику, например, трактора и др., распространять листовки и призывать к восстаниям.

3. Создавать паравоенные формирования, которые будут служить немецким войскам в качестве проводников и переводчиков, собирать группы украинцев, согласно их политическим убеждениям, и встраивать их в эти формирования.

4. Этими формированиями, которыми могут быть задействованы под началом немецких офицеров, унтер-офицеров или солдат, обеспечить безопасное продвижение немецких войск по местности, которая не будет занята немецкими войсками:

а) разоружение русских, находящихся на этих территориях в стороне от линии продвижения немецких войск;

б) контроль над перевозкой заключенных.

Такая украинская самооборона под руководством немецких военных может быть образована силами ок. 500-1000 украинцев с территории рейха. Внедрение этих людей желательно начать незадолго до дня X».

Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле

В передовых частях группа армий «Юг», наступавших на Львов, находились карательные команды украинских националистов. 29 июня батальон «Нахтигаль» и 1-й батальон полка «Бранденбург-800» без боя вступили в оставленный советскими войсками Львов. На следующий день в городе от имени «Украинского национального комитета» — ядра бандеровской ОУН — появились плакаты: «Да здравствует Адольф Гитлер и Степан Бандера!», «Смерть евреям и коммунистам!». После чего последовала кровавая резня мирных граждан, в основном, еврейской и польской национальности, продолжавшаяся в течение недели.

«…По данным мемориального комплекса «Яд ва-Шем» в Израиле, на которые ссылается исследователь Холокоста Ицхак Арад (Рудницкий), с 30.06.1941 г. по 03.07 1941 г. бандеровцами было уничтожено около 4 000 евреев. В секретном докладе штаб квартиры СД от 16.07.1941 г. указана цифра 7 000», — приводит эти цифры в своем статье исследователь Холокоста Ханнес Хеер.[112]

Среди жертв оказались такие известные общественные деятели, как ректор Львовского университета Р. Ремский, бывший премьер-министр Польши К. Барталь.

«…Установлено, что уличный террор начался одновременно во всем городе. Свидетели сообщают, что на пустых улицах внезапно, как будто из-под земли, появились люди с нашивками и желто-голубыми повязками, якобы, чтобы обеспечить порядок. Это была организованная ОУН-Б милиция, которая с одобрения вермахта приняла на себя полицейские функции. Усиленная перебежчиками из милиции советской, бандеровская милиция стала главным действующим лицом травли лембергских евреев.

Несмотря на царившие погромные настроения, соблюдался общий сценарий: евреев вытаскивали из их домов, на них нападали на улицах, затем их вели к сборным пунктам и оттуда гнали к одной из трех тюрем. По дороге милицейский эскорт и прохожие избивали жертв. Когда их пригнали к тюрьмам, агрессия превратилось в террор: милиционеры и гражданские лица встали в две шпалеры и били прогоняемых через строй евреев штакетинами, колами, кулаками и т. д. Один из выживших евреев вспоминает: «Когда мы пришли к воротам тюрьмы Бригидки, там, на очень широкой улице, собралась большая толпа. Мы натолкнулись на забитых насмерть евреев, которых пригнали к Бригидкам до нас. Гражданские продолжали избивать нас. После многочисленных побоев я был весь в крови. Я видел, как передо мной маленького ребенка схватили за ноги и ударили об стенку, так, что на меня брызнула кровь», — так описывает те трагические события известный исследователь Ханнес Хеер[113].

Сегодняшние вожди украинских неонационалистов и сама власть в Киеве предпочитают не вспоминать об этом акте вандализма и геноцида УПА. А когда их припирают к стенке, цедят сквозь зубы: «То был эмоциональный акт ответной мести за уничтожение НКВД в тюрьмах Львова украинских патриотов». Пытаясь обелить карателей Р. Шухевича и В. Стецько, они начинают описывать «зверства большевистского режима».

Безусловно, даже война не может оправдать убийства людей, которые не были осуждены судом и которых якобы уничтожила охрана НКВД львовских тюрем. Вместе с тем, то, как это было преподнесено геббельсовской пропагандой, а сегодня утверждается нынешними последователями С. Бандеры, Р. Шухевича и Я. Стецко, наводит на мысль о том, что убийство и глумление над узниками львовских тюрем совершили не сотрудниками НКВД, а каратели Р. Шухевича и головорезы из батальона «Бранденбург-800». Более того, независимые исследования Х. Хееера, И. Арада и других наводят на мысль о том, что то была заранее спланированная акция гитлеровских спецслужб, в которой самая грязная работа была отведена бандеровцам. Оперативностью и масштабы пропагандисткой компании, развязанный ведомством Й. Геббельса вокруг трагедии во Львове, говорят о том, что Берлин преднамеренно использовал ее для проведения информационной войны против Советского Союза и оправдания своей агрессии в глазах мировой общественности, как необходимости борьбы с «мировым коммунистическим злом».

Следы страшных пыток и надругательств над телами заключенных львовских тюрем вряд ли можно отнести на счет сотрудников тюрьмы. А они, действительно, ужасают. У несчастных жертв были вырезаны половые органы, выколоты глаза, в некоторых камерах висели под потолком головами вниз по три-четыре женщины. В последующем этот страшный почерк карателей УПА множество раз проявлялся в других местах: на Волыни, в Галичине, в Белоруссии. Они одинаково беспощадно относились к полякам, белорусам, русским и украинцам, кто стоял на пути к т. н. Суверенной Соборной Украинской Державе. Поэтому, можно с большой долей достоверности говорить о том, что в те трагические дни и часы июня 1941 г. сотрудникам НКВД было не до пыток и издевательств. Вермахт наступал на Львов столь стремительно, что у них не хватило времени даже на то, чтобы вывести значительную часть архива и особо важных заключенных.

С полной уверенностью можно утверждать: увечья заключенным львовских тюрем нанесли каратели Р. Шухевича и головорезы из батальона «Бранденбург-800». На это указывают доклады ряда командиров вермахта. Так, полковник Пикер, командир горнострелкового батальона, одним из первых 30 июня, около 8:00 сообщил об обнаружении в одной из тюрем 15 евреев, «убитых местным гражданским населением в качестве возмездия…»

И далее:

«…Из показаний свидетелей следует, что после прибытия батальона 800 («Бранденбург-800». — Прим. авт.) и подчиненных ему рот, некоторые находящиеся в тюрьмах трупы были изуродованы»[114].

На основании этих и других данных Х. Хеер делает вывод о том, что «…судя по подготовительным мероприятиям, Лембергу отводилась особая роль: как приказ о взятии города, так и назначение коменданта исходили от 17-й армии. Более того, после занятия Лемберга, она продолжала жестко контролировать оцепление города. Кроме задействованных батальонов никаким соединениям не разрешалось входить в город, допуск отдельных лиц был возможен лишь по специальным пропускам, даже проход фронтовых частей — таких, как ваффен-СС дивизия «Викинг» — был задержан на один день. Передвижение внутри города также ограничили: патрули должен был сопровождать офицер, а горные стрелки получили приказ оставаться на своих постах в цитадели и Высоком замке. Названные меры предосторожности создают впечатление, что батальону-800 хотели предоставить возможность действовать самостоятельно. Вопрос: против кого, если в городе не оставалось советских частей»[115].

Все это наводит на мысль о чудовищной акции, которая не являлась «эмоциональным актом ответной мести за уничтожение НКВД в тюрьмах Львова украинских патриотов», а задумывалась в Берлине и преследовала далеко идущие внешнеполитические цели: обелить фашизм и показать мировому сообществу «звериный оскал сталинизма». Исполнителей для осуществления этого злодейского преступления германским спецслужбам искать не пришлось — они были под рукой — головорезы из полка «Бранденбург-800» и садисты Р. Шухевича из батальона «Нахтигаль». Это напрямую вытекает из указания руководства абвера своему подразделению — отделу в Румынии — от 12 июня 1941 г., в котором предписывается:

«…2. В случае военных осложнений с Советским Союзом образование партизанских групп со следующими задачами: воспрепятствовать наступлению русских и нарушить их связь с тылом, к примеру, перерезать телефонные и электрические провода, арестовывать и ликвидировать комиссаров и офицеров, нападать на обозные колонны, уничтожать самолеты на аэродромах, способствовать автомобильным авариям, прокалывая и прорезая шины…

а) разоружение русских, находящихся на этих территориях в стороне от линии продвижения немецких войск;

б) контроль над перевозкой заключенных».

Подтверждением тому является тот факт, что после того как батальон «Нахтигаль» покинул львовские тюрьмы, тут как тут, 30 июня, на месте оказались три фотографа пропагандисткой роты СС. Они, как отмечено в судебно-медицинском заключении, подписанном армейским судьей доктором Томфордом и военным врачом доктором Зельтцером, «…случайно оказались в Лемберге (Львове) и принимали участие в аутопсии»[116].

Фотографы произвели съемки несчастных жертв, и в тот же день в адрес командования 17-й армии поступила телефонограмма с просьбой «…прислать представителей прессы Германского Рейха и нейтральных государств» для проведения пресс-конференции, на которой факты зверств большевиков должны были сыграть ключевую роль.

Далее в телефонограмме отмечалось: «…Количество убитых русскими в Лемберге так велико, а условия, в которых их нашли, настолько скотские, что фотографии должны быть использованы в целях пропаганды в максимально возможном объеме. Представляется сомнительным, что мы еще когда-либо сможем получить столь полезные фото, как в Лемберге»[117].

Получив этот доклад, Й. Геббельс записал в своем дневнике:

«…Русские совершили ужасные зверства. Им придется за это поплатиться. Начата большая пропагандистская компания против большевизма. С участием прессы, кино и пропаганды. Общая идея: маска спадает. Москва без грима. К этому крупные материалы о зверствах в Лемберге, куда я посылаю 20 журналистов и радийщиков. Там настоящий кошмар. Большевизм — это бич людской, страшная болезнь нашего времени, которая должна быть искоренена…Надо ковать железо пока горячо…Грандиозно! Звонит фюрер: это лучшее вохеншау, которое мы когда-либо сделали»[118].

Реакция А. Гитлера последовала незамедлительно. Вечером 30 июня в 23:00 высшее военное руководство вермахта информировало командование 17-й армии: «Фюрер согласен с внесенным предложением. Число и время прибытия участников будет сообщено 7.7»[119].

О том, что надругательство над телами узников, истребление евреев и последовавшая мощная пропагандистская акция Берлина являлись звеньями одной цепи и были заранее спланированы, говорит ряд других фактов. Откуда у Р. Шухевича и его головорезов появились заранее подготовленные списки на подлежащих ликвидации лиц с подробными установочными данными, адресами работы и мест жительства. Такие сведения собрать за сутки просто физически невозможно. Ряд источников утверждает, что они были заранее подготовлены нелегальными структурами ОУН-УПА, и, в частности, главарем краевой СБ И. Клымивым, Именно это и позволило головорезам «Нахтигаль» в течение нескольких суток провести задержания и аресты нескольких тысяч человек.

Помимо этих и других фактов о причастности бандеровцев к преступлениям против человечности, в том числе и к Холокосту, могут служить и такие авторитетные источники, как документальные материалы, хранящиеся в иерусалимском мемориальном комплексе «Яд ва-Шем». В частности, по заявлению одного из его руководителей Й. (Томи) Лапида, в архиве комплекса имеется подборка материалов, полученных из немецких и советских источников, которые указывают на причастность батальона «Нахтигаль» под командованием Р. Шухевича к карательным акциям против мирного населения Львова летом 1941 г.

По утверждению И. Лапида, «…у нас есть целое досье, из которого следует, что Шухевич был одним из причастных к массовым убийствам. До этого времени украинская сторона не обращалась к нам с просьбой передать эти документы. Если такая просьба последует, думаю, мы ее удовлетворим».

Таких просьб со стороны Киева не последовало. Президент Украины В. Ющенко во время визита в Израиль 13–15 ноября 2007 г. и посещения музея Холокоста также обошел стороной эту тему. Более того, с его подачи С. Бандера и Р. Шухевич были возведены в ранг национальных героев, а сегодня стали знаменем не только их последышей в лице Д. Яроша. О. Тягнибока, О. Ляшко, но и самой украинской власти.

В 1997–1998 гг. в львовской газете «Вольная Украина» были опубликованы фрагменты книги украинского историка В. Масловского «С кем и против кого воевали украинские националисты в годы Второй мировой войны». Позже, в 1999 г. она была издана небольшим тиражом в Москве. В ней, ссылаясь на документы ОУН-УПА и заявления главарей ОУН, он приводит конкретные факты их сотрудничества с нацистами и злодеяний, совершенных против русских, евреев, поляков и украинцев. Смелая гражданская позиция В. Масловского вызывала злобу со стороны последышей бандеровщины. Но он не испугался и готовил новые публикации на тему Холокоста. К сожалению, они так и не увидели свет, 26 октября 1999 г. В. Масловский был найден мертвым в подъезде своего дома, во Львове. Как указано в свидетельстве о смерти, он умер в результате черепно-мозговой травмы и перелома шейного участка позвоночника. Для человека, не склонного к употреблению спиртных напитков и обладающего хорошим здоровьем, такой уход из жизни наводит на мысль: то не был несчастный случай.

Другой исследователь преступлений оуновцев поляк А. Корман в своей книге «Из кровавых дней Львова 1941 г.», также приводит многочисленные факты и свидетельства очевидцев зверств карателей из батальона «Нахтигаль». В частности, он писал:

«…Они вытаскивали из домов коммунистов и поляков, которых здесь же вешали на балконах».

Разоблачал себя и сам С. Бандера. Из Кракова он призывал своих единомышленников:

«Народ! Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды — то твои враги! Уничтожай их! Ляхов, жидов, коммунистов уничтожай без милосердия, не жалей врагов украинской народной революции!». Этими воззваниями пестрели афиши по всей Галиции.

Калифы на час

В то время как «пехота» бесчинствовала и проливала кровь безвинных жертв, главари ОУН Я. Стецько, Р. Шухевич и еще 28 человек 30 июня 1941 г. во Львове созвали собрание. На него, как позже вспоминал его участник заместитель министра внутренних дел в правительстве Я. Стецько — К. Панькивский, «…раненько, 30 июня 1941 г. к собору св. Юра пришли с первыми немецкими частями украинские добровольцы-националисты под командованием Романа Шухевича».

И далее: «В палате митрополита (А. Шептицкого. — Прим. авт.) в тот час был капитан военной контрразведки — д-р Ганс Кох. Вместе с Кохом гостем митрополит был его сотрудник д-р Р. Фогель».

Получив благословление митрополита А. Шептицкого, компания из шпионов и палачей позже присоединилась к остальным участникам сборища. К обеду, по свидетельству все того же В. Панькивского, «…около полудня прибыли во Львов также первые лица ОУН в гражданском платье: Ярослав Стецько, Евген Врецион и Ярослав Старухинский. Они приехали на машине вермахта и, связавшись со своими людьми, стали созывать на собрание в доме товарищества «Просвещение».

В собрании помимо ОУН-бандеровцев приняли участие представители руководителя абвера В. Канариса — Г. Кох, А. Бизанц, Р. Фогель и Г. Кайт. Оформление сцены красноречиво говорило о том, кому служили бандеровцы — в центре красовался портрет А. Гитлера, справа — Е. Коновальца, а слева — С. Бандеры. После громогласных заявлений главарей ОУН о державности и самостийности Украины, ее участники провозгласили «Акт о возобновлении государственности Украины».

В нем провозглашалось: «…Украинская национальная революционная армия создается на украинской земле, будет бороться дальше совместно с германской союзной армией против московской оккупации за Суверенную Соборную Украинскую Державу и новый порядок во всем мире.».

И на том для бандеровцев все завершилось. Г. Кох тут же показал холопам их место и объявил: «…Война еще не закончилась и с всякими политическими планами надо не спешить и ждать решения фюрера»[120].

Такую позицию Г. Коха можно объяснить успехами вермахта на фронтах. В тех условиях обстановки острой необходимости в коллаборационистах и их марионеточных правительствах у Берлина уже не было. Вместе с тем, в случае неблагоприятного развития ситуации на Восточном фронте, возможность использования С. Бандеры и такого государства, как Галиция, в абвере и высшем гитлеровском руководстве, вероятно, рассматривалась. О чем может свидетельствовать один показательный факт. За восемь дней до начала войны группе из 25 диверсантов абвера, в которую входил украинский националист Ю. Стельмащук (оперативный псевдоним «Норд 4»), наряду проведением диверсии на железнодорожной станции Сарны, было дано еще одно задание: «… Размножить массовым тиражом и распространить среди населения т. н. акт о провозглашении «Самостийной Украинской Соборной Державы». Текст «акта» агенты получили на конспиративной квартире абвера в Кракове»[121].

После выступления Г. Коха участникам сборища ничего другого не оставалось, как потешить себя созданием т. н. правительства Украинского краевого правления. В нем все портфели распределились бандеровцам, а А. Мельник и его окружение остались с носом. Грызня между ним и С. Бандерой разгорелась с новой силой. А. Мельник обратился с жалобами на самоуправство С. Бандеры к своему старому покровителю в абвере — Э. Штольце — и генерал-губернатору Галиции Ф. Франку.

Но не жалобы А. Мельника, а доклад Г. Коха в Берлин о том, что бандеровцы слишком рьяно взялись за создание независимой Украины, а при той благоприятной ситуации, что складывалась для вермахта на Восточном фронте, это не устраивало не В. Канариса, ни тем более А. Гитлера. Поэтому С. Бандеру, Р. Шухевича. Я. Стецько и иже с ними, возомнивших себя панами, Берлин тут посадил на короткий поводок.

5 июля 1941 г. в Кракове был арестован С. Бандера. Основанием для этого стала не только инициатива с созданием т. н. независимого украинского государства, а и тот «…факт, что он (Бандера. — Прим. авт.) в 1940 г., получив от абвера большую сумму денег для финансирования оуновского подполья и организации разведывательной деятельности против Советского Союза, пытался их присвоить и перевел в один из швейцарских банков», как свидетельствовал на Нюрнбергском процессе Э. Штольце.

Во Львове гестапо задержало Я. Стецько. Но здесь вмешался абвер, и его отправили в Краков для объяснений с Э. Штольце. Перед лицом своих хозяев ярые поборники украинского национализма и независимости напоминали покорных ягнят. Произошедшее 30 июня во Львове — нет, не уничтожение тысяч неповинных людей, а самодеятельность с провозглашением «Акта о возобновлении государственности Украины», — С. Бандера объяснял Э. Штольце «…неосторожной активностью» и перевел, как говорится, стрелку на подельника: «Относительно происходившего во Львове я не информирован. На собрании УНК во Львове присутствовал Стецько. Великогерманская власть, а именно, национал-социалистическая власть, является нашим главным союзником и по сей день стоит на нашей стороне. ОУН различными методами сотрудничала с немецкими руководящими инстанциями… В эти последние два года нами велась также борьба против большевизма, конспиративно и лишь в той форме, что разрешалась немецкими инстанциями, с которым велось сотрудничество, причем политическому статусу Германии это ничем не угрожало», — разоблачил двуличие С. Бандеры на Нюрнбергском процессе Э. Штольце.

Об этом же свидетельствует сопроводительное письмо группенляйтера Гросскопфа в МИД Германии и докладная записка тайного советника Баума «О провозглашении Украинского государства и создании правительства 30 июня 1941 г.»

«…Pol.Arch. AA R 101685.

Abschrift zu D IX 44, подписано: Баум.

г. Берлин 21 июля 1941 г.

Что касается событий в Лемберге 30 июня 1941 г., то речь шла об обескураживающем ходе людей Бандеры, т. е. руководимой Степаном Бандерой группы ОУН, «украинских националистов»; тем самым эта группа хотела обеспечить себе приоритет над другими украинскими группами. В этих целях было использовано мероприятие, названное всего лишь праздником освобождения национальных украинцев Лемберга, относительно участия, в котором у упомянутых в письме г-на Стахива представителей вермахта не было повода усомниться. Не проинформировав предварительно ни одну немецкую инстанцию, заместитель Бандеры Ярослав Стецько неожиданно — до того прозвучали все упомянутые Стахивым общие приветствия — зачитал прокламацию Бандеры о провозглашении украинской государственности на Западной Украине, о том, что это новое государственное образование будет «плечом к плечу» с рейхом вести войну против Советского Союза, и о назначении Стецько главой правительства Западной Украины.

То, что люди Бандеры смогли опередить другие украинские группы, связано как с их большей благонадежностью, так и с тем фактом, что они проявили себя особенно активно. Немалая часть их сторонников входила в сражающийся в немецкой форме украинский батальон, который захватил радиостанцию и ратушу в Лемберге; они занимались радиопропагандой и т. д.

Немецкие военные власти, в свою очередь, были заинтересованы в связях с какими-нибудь организованными украинскими кругами, которые бы со своей стороны поддерживали спокойствие, порядок и обеспечивали проведение необходимых мероприятий в занятых областях.

Так как люди Бандеры с их действующими здесь в стране ячейками, по-видимому, оказались на месте раньше других, очевидно, они получили преимущество в свете такого содействия; немецкая сторона, естественно, ставила своей целью исключительно поддержания порядка в данной местности; лембергское же собрание попыталось придать делу государственно-политический оборот.

Проф. Кох присутствовал на лембергском собрании как представитель абвера и еще до зачтения прокламации поприветствовал всех собравшихся на праздник освобождения, затем в резких выражениях осудил нелояльность действий г-на Стецько и вместе с другими представителями вермахта покинул зал. Тем временем, однако, со стороны людей Бандеры последовал второй акт самоуправства, выразившийся в том, что они распространили прокламацию Бандеры через лембергскую радиостанцию.

Как реакция с немецкой стороны против Бандеры и некоторых его ближайших соратников были использованы меры предосторожности, которые хотя и были относительно мягкими, но должны были напомнить им о реальном положении дел. Бандере было предписано отправиться из генерал-губернаторства, где он до тех пор находился, в Берлин; там он некоторое время находился под домашним арестом, сейчас он тоже под формальным арестом, но имеет право свободно перемещаться внутри Большого Берлина. Так же поступили и со Стецько.

По поводу ситуации в Лемберге я слышу, в связи с описанным, что при непосредственном участии проф. Коха в настоящее время созван «украинский земельный совет», впрочем, по другой версии, он называется «украинский совет доверия»; это объединение должно быть в распоряжении немецкой администрации лишь как консультативный орган. Есть намерение привлечь и людей Бандеры, но пока еще, очевидно, не устранены все разногласия…»[122].

В июле 1941 г. блицкриг вермахта на Восточном фронте проходил без сбоев. Крушение «колосса на глиняных» — СССР, как казалось в Берлине, было не за горами. В этих условиях мышиная возня кучки бандеровцев со своей самостийностью все больше раздражала В. Канариса и Э. Штольце, поэтому С. Бандеру, Я. Стецько, а с ними часть верхушки ОУН, поместили под замок в Краковскую тюрьму Монтелюпих, а позднее перевели в спецблок «Целленбау» концлагеря Заксенхаузен. Их содержанию в лагере: отменное питание, освобождение от работ, увольнение в город и т. д. — могли бы позавидовать рядовые оуновцы на воле. Что касается «пушечного мяса» — боевиков, — то их абвер «сплавил» по прямому назначению к карателям из СС.

Огнем и мечом

В конце октября 1941 г. «Нахтигаль» и «Роланд» объединили в один батальон (курень) под командой Е. Побигущего. Его заместителем стал Р. Шухевич. В середине марта 1942 г. батальон получил назначение в Беларусь, вошел в состав объединенной группировки, подчинявшейся обергруппенфюреру войск СС фон Е. Бах-Зелевски. Она занималась борьбой с партизанами и проведением карательных акций против мирного населения. Батальон принимал участие в операциях «Болотная лихорадка», «Треугольник», «Котбус» и др. Его командир Е. Побигущий по праву мог «гордиться» подчиненными. Позже он проговорился в своих воспоминаниях:

«Безусловно, были частые бои против партизан, прочёсывание лесов, нападения на их места постоя. Курень свое задание выполнил хорошо, как это говорил фон Бах, заявив, что из всех 9 куреней, которые охраняли средние тылы Восточного фронта, — наш курень выполнил задание лучше всего».

«Лучше всего» у оновцев это «получилось» в белорусской Хатыни, в волынских селах Борки, Заболотье, Борисовка, Кортелисы и мн. др. После себя они оставляли выжженную землю и десятки тысяч безвинных жертв, среди которых были не только русские, поляки, евреи, но и украинцы, не принявшие «нового порядка» — нацистского.

И здесь Е. Побигущий снова не удержался, чтобы не побахвалиться:

«…Обергруппенфюрер СС фон Бах сказал на собрании всех командиров, что это мой наилучший отдел, но он говорил это не для красного словца, что заслуга в том — старшин».

Эти «заслуги» оуновцев по достоинству оценили в Берлине и осыпали наградами и чинами. Р. Шухевич стал капитаном СС и был награжден двумя крестами и одной медалью. Командир роты И. Грыньох также выслужился до капитана и получил два креста. Еще один командир роты В. Сидор вырос до капитана и получил один крест. Остальные «экземпляры», помельче, довольствовались медальками и должностями взводных.

Свирепость, жестокость, умелые действия оуновцев — сказывалась выучка головорезов из полка «Бранденбург-800», а также ситуация на фронтах, меняющаяся не в пользу Германии, заставили руководителей СС обратить более пристальное внимание на бандеровцев. 28 апреля 1943 г. по инициативе губернатора Львова В. Кубийовича и губернатора Галиции О. Вехера, началось формирование дивизии ваффен СС «Галичина». На призыв откликнулось не менее 70 000 галичан, в дивизию приняли 13 000 — 14 000 человек. Костяк дивизии составил каратели из бывших батальонов «Нахтигаль и «Роланд».

В то время, как дивизия ваффен СС «Галичина», сея вокруг себя лютую смерть и разрушения, служила нацистам, сам С. Бандера не спешил присоединиться к своим единомышленникам. Он, по-прежнему, находился в лагере, проживал в отдельной комнате, питался с начальственного стола, к работам не привлекался, имел в своем распоряжении библиотеку, и при этом не порывал связи с кураторами из абвера, в последующем — Главного управления имперской безопасности Германии.

Те хорошо знали истинную цену С. Бандере и потому держали его на коротком поводке. Такое положение, видимо устраивало и его, пребывание в лагере уберегло от происков конкурента — А. Мельника, а в последующем сработало на имидж борца с Гитлером и Сталиным за независимость Украины. Что касается «пушечного мяса» — рядовых оуновцев, — то, заглядывая в будущее, С. Бандера полагал, что служба в дивизии ваффен СС «Галичина» станет для них хорошей школой в предстоящей схватке с ненавистными «москалями». После разгрома вермахта под Курском летом 1943 г. крушение фашизма было лишь вопросом времени, и потому С. Бандера, заглядывая в будущее, рекомендовал Р. Шухевичу использовать эту возможность сполна. Позже, оценивая опыт службы оуновцев в дивизии «Галичина», С. Бандера в одной из своих статей писал:

«…Особое, что они принесли с собой, — это познание организации, стратегии и тактики партизанской борьбы, применяемой большевиками во Второй мировой войне, и немецких методов уничтожения партизанских отрядов. Это знание было очень полезно в создании УПА».

В апреле 1944 г. дивизию «Галичина» отправили в Нойхаммер (Силезия) для дальнейшего обучения. В мае ее лично проинспектировал Г. Гиммлер. В июле она прибыла на фронт и под г. Броды была брошена против Красной армии, попала в окружение, из которого вырвалось менее 3 000 человек.

Повторное ее переформирование было проведено в августе-ноябре 1944 г. в Нойхаммере, и с 12 ноября она стала именоваться 14-й гренадерской дивизией войск СС (Украинская № 1). В боевых действиях на Восточном фронте она больше не участвовала. Осенью 1944 г. один из ее полков направили на подавление Словацкого национального восстания, а в январе 1945 г. дивизия в полном составе убыла в Югославию для борьбы с партизанами. Позже, в марте 1945 г. нацисты объявили о создании т. н. Украинской национальной армии под командованием генерала П. Шандарука. Ее ядро составила дивизия ваффен СС «Галичина». Последний раз она участвовала в боях уже после капитуляции Германии, когда остатки дивизии — около 5 000 — человек прорвались через боевые порядки советских войск в Западную Австрию и там сложили оружие перед англичанами.

Война на Западном фронте с фашизмом завершилась, но мира на украинской земле так и не наступило. Впереди войска Советской армии и оперативные подразделения НКВД — МГБ — КГБ СССР ждала долгая и изнурительная война в западных областях Украины, Белоруссии, а также в Прибалтике. Особенно ожесточенный и кровопролитный характер она носила на Западной Украине.

Война после победы

К моменту освобождения Украины от фашистов УПА, по разным источникам, насчитывала в своих рядах до 35 000 человек. По армейским меркам, это порядка пяти полнокровных дивизий или одна общевойсковая армия. И не просто армии. УПА представляла собой особую армию — в классическом ее понимании у нее не было ни фронта, ни тыла. Организационный принцип ее построения и действий был основан на синтезе действий регулярной армии и богатейшей практике повстанческой борьбы.

В батальонах «Нахтигаль», «Роланд», позже дивизии ваффен СС «Галичина», под руководством головорезов из полка «Бранденбург-800» будущие руководители УПА Р. Шухевич, Д. Клячковский, Н. Арсенич и другие приобрели необходимые навыки организационной деятельности, в совершенстве освоили практику проведения диверсий, терактов и тайных операций, а также овладели таким сложнейшим искусством как агентурное проникновение в ряды противника.

Важную роль в формировании УПА как серьезной военной силы сыграла Служба Безопасности (СБ). Сотрудничество С. Бандеры, Р. Шухевича, Н. Арсенича и других главарей с абвером, а затем с Главным управлением имперской безопасности Германии обогатило их знаниями в такой специфической сфере деятельности как разведка и контрразведка, что позволило создать одну из самых жестоких и эффективных систем безопасности. Она держала в паническом страхе рядовых оуновцев и являлась смертельно опасным ситом для агентуры советских органов госбезопасности, которая внедрялась в оуновское бандподполье.

В результате этих организационно-оперативных мер к началу 1943 г. под крылом нацистов вырос и заматерел чудовищный хищник, перед которым костоломы Э. Кальтенбруннера и В. Канариса выглядели сущими ягнятами. Почувствовав свою силу, он уже не нуждался в хозяине, тем более, который дал слабину.

После поражения вермахта под Сталинградом, а потом на Северном Кавказе верхушка ОУН, прежде всего та, которая не отсиживалась как С. Бандера в спецблоке «Целленбау» концлагеря Заксенхаузен, а воевала пока еще вместе с нацистами против советских партизан и польских бойцов из Армии Крайовой, в лице Р. Шухевича, М. Степняка (руководитель ОУН в дистрикте Галиция) и др., пришли к мысли, что «…бороться дальше совместно с германской союзной армией против московской оккупации за Суверенную Соборную Украинскую Держав» уже не имело смысла.

С этой целью в феврале 1943 г. в с. Тернобежье Львовской области состоялась Третья конференция ОУН. Проходила она три дня и закончилась безрезультатно. Мнения участников разделились: сторонники Р. Шухевича, М. Степняка настаивали на немедленном развертывании вооруженной борьбы против своих недавних покровителей — нацистов — и предлагали включить в резолюции конференции следующие положения:

«…Демаскировать московский большевизм, который свои империалистические намерения и далее угнетать Украину прикрывает лозунгами защиты украинского народа и других угнетенных народов от немецкого оккупанта.

Добыть для украинского народа и для национальноосвободительной борьбы независимую позицию на внешнеполитической арене…»

С ними не согласился Н. Лебедь — правая рука С. Бандеры. Он считал преждевременным начало вооруженного выступления против нацистов и обосновывал это нехваткой оружия и недостаточным количеством подготовленных командиров для такой борьбы. Не способствовала единству в этом вопросе и давняя грызня между «мельниковцами» и «бандеровцами» Следствием их разногласий стало то, что «боевки» Т. Бульбы-Боровца и других командиров, ориентировавшихся на А. Мельника, действовавших в Волынской, Ровенской, Каменец-Подольской областях и в западных районах Житомирской области, отказались признать лидерство Р. Шухевича. Между ними разгорелась война на полное истребление. Она длилась несколько месяцев, победителями в ней вышли бандеровцы. Попавшие в плен командиры «бульбовцы», в т. ч. и его жена, подверглись жестоким пыткам и были уничтожены. Те, кто уцелел после резни, как мыши, забились в подполье. После этого все военное руководство ОУН сосредоточилось в одних руках — Р. Шухевича. Фактически он и Д. Клячковский, а не С. Бандера, создали из разрозненной «боевки» Украинскую повстанческую армию (УПА), а вместе с ней — зловещую вертикаль власти СБ.

С сентября 1943 г. УПА теперь уже под единым командованием Р. Шухевича приступила к реализации стратегии «борьбы на два фронта — против московского и германского империализма» и к концу года взяла под свой контроль значительную часть территорий нынешних Ровенской, Ивано-Франковской и Ужгородской областей. Об осложнении обстановки в данном регионе рейхскомиссар Украины Э. Коха докладывал в Берлин:

«Особо опасными есть выступления национальноукраинских банд в районах Кременец-Дубно-Костополь-Ровно. В ночь с 20 на 21 марта национально-украинские банды захватили в Кременецкой области все районные сельскохозяйственные пункты и полностью уничтожили один служебный пункт. При этом погибло 12 немцев— хозяйственников, лесников, солдат и полицейских. Хотя силы полиции и вермахта были немедленно предоставлены в распоряжение, до сего дня отвоевано только 2 района…».

Ему вторил обергруппенфюрер СС Г. Прюцман. В телеграмме от 25 августа 1943 г., адресованной командующему группой армий «Юг» генерал-фельдмаршалу Э. фон Манштейну, он докладывал об «…украинском национальном восстании на Волыни».

Об этих изменениях в деятельности ОУН-УПА свидетельствовали и советские источники. Так, в разведсводке № 57 Украинского штаба партизанского движения сообщалось:

«…Кременецкий округ (Кременец, 60 км сев. Тернополя) 6 апреля 1943 г. был объявлен на чрезвычайном положении ввиду того, что немцы в этом округе подвергались нападению украинских националистов — «бандеровцев». Немцы из многих населенных пунктов были вытеснены, и им удалось восстановить положение при помощи крупных карательных отрядов».

И далее:

«Вооружённые силы бандеровцев исчисляются уже дивизиями, что на вооружении у них есть винтовки, пулемёты, лёгкие пушки, бронемашины и даже танки».

При этом как советские, так и германские источники отмечали одну характерную особенность в действиях УПА по отношению к войскам вермахта. Ее «боевки» предпочитали без крайней необходимости не вступать с ними в бои. В донесении из партизанского отряда И. Шитова от 24 апреля 1943 г., направленном в Украинский штаб партизанского движения, излагалось:

«…Диверсионной деятельностью националисты не занимаются, в бой с немцами вступают только там, где немцы издеваются над украинским населением и когда немцы нападают на них».

Близкие к этим оценкам содержатся в докладах рейсхкомиссара Украины Э. Коха. В одном из них от 13 ноября 1943 г., он, касаясь действий УПА, отмечал: «Украинские национальные банды ведут себя не очень активно».

В утвержденной 24 декабря 1943 г. руководством УПА «Тактической инструкции» указывалось: «На антинемецком фронте самым важным, текущим заданием являлось сохранение сил и средств для решающего момента борьбы» и разрешались только действия в рамках самообороны. Особо оговаривались случаи, когда подразделения УПА могли вступать в вооруженные столкновения с немецкими войсками, а именно, для защиты гражданского населения от «пацификационных и карательных акций, а также при захвате оружия и боеприпасов».

Позже, 29 января 1944 г. на эту особенность в тактике УПА обратил внимание и командующий 13-го армейского корпуса вермахта А. Хауфе. В своем приказе он отмечал: «…Действия националистических банд приняли меньшие размеры…В последние дни националистические банды искали контакт с германскими войсками, а в случае достижения в переговорах согласия последних по ведению ими боев исключительно против Красной армии, советских и польских партизан, им позволялось передавать небольшое количество оружия и боеприпасов, не допуская при этом возможностей его накопления в больших количествах».

По мере продвижения частей Красной армии на запад, в освобожденные районы Украины, где действовали банды УПА спецслужбы Германии — абвер и «Цеппелин» — организовали «воздушный мост» для снабжения бандеровцев УПА оружием, боеприпасами, а также использовали их тайные базы для высадки своих разведывательно-диверсионных групп.

В начале 1944 г. в сообщении, направленном главе сети «Вервольф» обергруппенфюреру СС Г. Прютцману, подчеркивалось:

«…УПА систематически направляет агентов на оккупированную вражескую территорию, результаты разведки передаются в Департамент 1с Армейской группы на Южном фронте».

В это же самое время в германской прессе появились статьи об успехах УПА в борьбе с большевиками. В них бандеровцы назывались «украинскими борцами за свободу».

Миф, особенно активно культивируемый последователями бандеровщины в наши дни, о том, что УПА вела беспощадную борьбу с нацистами и защищала украинцев, не выдерживает никакой критики. Только за 1942–1943 гг. из Западной Украины было вывезено около 500 000 человек на работы в Германию. Они также не смогут назвать сколь-нибудь крупной войсковой операции, проводившейся нацистами против УПА. Имевшие место боестолкновения между ними носили локальный характер, происходили, в основном, в конце 1944 г. и были направлены на захват бандеровцами оружия, снаряжения или являлись ответной реакцией гитлеровцев на их действия.

Об этом же свидетельствуют и компетентные источники из военно-исторического архива ФРГ В частности, 21 января 2008 г. председатель Совета Союза советских офицеров Крыма С. Никулин обратился к руководству Военно-исторического научно-исследовательского Управления Германии (г. Потсдам) с просьбой сообщить «…официальные исторические данные о количестве человеческих и технических потерь вермахта от бандеровских ОУН-УПА формирований в годы Второй мировой войны».

Спустя месяц, 28 февраля 2008 г. в адрес С. Никулина из 3-го отделения, отдела образования и информации и квалификации Военно-исторического научно-исследовательского Управления Германии, поступил ответ:

«Господину Сергею В. Никулину 12 марта 2008 г., на исх. № 08-0349 Название организации Бандеры.

На ваше письмо от 28.02.2008 г.

Многоуважаемый господин Никулин!

Благодарим вас за обращение в Исследовательское учреждение военной истории в Потсдаме. Наше учреждение занимается преимущественно исследованиями военной истории XX в. У нас есть собственная обширная библиотека, состоящая из публикаций различных эпох, но оригиналы документов не находятся в нашем распоряжении. Мы разыскивали информацию в находящейся в нашем распоряжении литературе, но, к сожалению, не нашли никаких сведений о потерях вермахта от национально-украинских организаций Бандеры и ОУН-УПА.

С уважением, доктор Раусс Капитан второго ранга и руководитель отдела».

Так что, если, как утверждают бывшие и нынешние вожди украинского национализма, УПА-ОУН и боролась с вермахтом, то эта борьба носила скорее виртуальный характер.

Подтверждение тому можно найти в воспоминаниях гитлеровского военачальника генерал-фельдмаршала Э. фон Манштейна, командовавшего группой армий «Юг», действовавшей на территории Украины. В своих мемуарах он писал:

«…Вообще существовало три вида партизанских отрядов: советские партизаны, боровшиеся с нами и терроризировавшие местное население; украинские, боровшиеся с советскими партизанами, но, как правило, отпускавшие на свободу попавших им в руки немцев, отобрав у них оружие; наконец, польские партизанские банды, которые боролись с немцами и украинцами».

Совершенно иначе вели себя нацисты по отношению к советским партизанским отрядам С. Ковпака, Д. Медведева, А. Федорова и др. Против них задействовались целые войсковые соединения, танки и авиация. И здесь УПА выступали союзниками нацистов. В октябре 1943 г. попытки куреней «Туров» и «Заграва» уничтожить отряд А. Федорова, а ранее, в августе, рейдовые группы С. Ковпака, отходивших к месту сбора в Полесье, провалились. И тогда бандеровцы прибегли к своей излюбленной тактике: нападали на них из засад, под видом борцов с нацистами проникали в их ряды и осуществляли теракты против командиров. Готовясь к будущей схватке с «московским империализмом», главари ОУН стремились сохранить свои силы и в этих целях активно использовали нацистов. По признанию С. Ковпака, Д. Медведева, А. Федорова, наибольшую опасность для них представляла информация, которую оуновцы передавали нацистам о местах расположения основных и резервных баз, маршрутах движения, численном составе и вооружении советских партизан.

Под натиском Красной армии вермахт все дальше откатывался на запад, вместе с ним отступал и С. Бандера со своим окружением. Они, видимо, полагали, что под крылом абвера и Главного управления имперской безопасности им будет безопаснее, чем на Волыни, перешедшей под контроль советских органов власти. Там остались Р. Шухевич, Н. Арсенич, и на многострадальной земле Западной Украины разверзся настоящий ад.

Красной армии и органам госбезопасности пришлось вступить в жестокую войну с особенным воинством — воинством темной силы. Подобно оборотням, бандеровцы — внешне мирные люди в дневное время, с наступлением ночи превращались в безжалостных демонов ада. Они не останавливались перед самыми страшными преступлениями, на фоне которых меркнут даже злодеяния фашизма. Достаточно обратиться к фотографиям с мест совершения расправ бандеровцев над своими жертвами, скупым строчкам донесений органов госбезопасности и живым очевидцам их преступлений. Те, кто попадал в руки бандеровцам, завидовали мертвым. Их вешали, заживо сжигали, варили в котлах, распинали на деревьях.

В одной только Ровенской области с января по февраль 1944 г. бандеровцы совершили 154 нападения на подразделения и отдельных военнослужащих Красной армии и убили 439 человек. С 7 января по 2 марта 1944 г. в полосе действий 13-й армии имели место 200 нападений отрядов УПА на небольшие колонны с военным имуществом и группы красноармейцев. Их жертвой стал известный советский полководец, командующий 1-м Украинским фронтом, генерал армии Н. Ватутин. От полученных ранений он впоследствии скончался.

В апреле-мае 1944 г. УПА предриняла попытку нанести удар в спину наступающим советским войскам — частям 1 — го Украинского фронта. По распоряжению Р. Шухевича, командующий «Южной группой» («Заграва-Туров») Эней развернул в тылу Красной армии диверсионно-террористическую войну на траспортных коммуникациях, а на севере Тернопольской области предпринял попытку поднять восстание. Силами армейских подразделений и войск НКВД по охране тыла оно было подавлено.

Мощь Красной армии, органов НКВД заставила главарей УПА изменить тактику действий. В приказе главнокомандующего — Р. Шухевича — он требовал от полевых командиров «…не проявлять никакой активности, с войсками в столкновения не вступать, сохранять и продолжать готовить кадры, создавать диверсионно-террористические группы для последующей борьбы с советской властью».

В августе 1944 г., после того как войска Красной армии вступили на территорию Венгрии, Румынии и Польши, УПА вновь возобновила активные боевые действия против представителей советской власти и местного населения, сочувствующего ей. Наряду с организацией засад на шоссейных дорогах, обстрелами машин и убийствами отдельных групп военнослужащих, банды УПА вновь начали осуществлять нападения на армейские склады и совершать диверсии на коммуникациях. В результате таких действий в 1944 г. Красная армия понесла потери: «убитыми и повешенными» — 157 офицеров и 1 880 солдат и сержантов; ранеными — 74 и 1 770; «пропавшими без вести и уведенными в лес» — 31 и 402. С начала года и по 1 мая 1945 г. боевиками УПА было «убито или повешено» 3 офицера и 443 солдата и сержанта; «пропало без вести» — 11 офицеров и 80 солдат и сержантов. Всего с 1944 г. по 1956 г. от рук бандеровцев погибло 3 199 военнослужащих Вооруженных Сил, пограничных и внутренних войск СССР, из них 2 844 до 1 мая 1945 г.

С еще большей жесткостью УПА расправлялась с местным населением. Против него был развязан тотальный террор. Острие его было направлено против тех, кто не хотел мириться с бандеровщиной и сочувствовал советской власти. Те же, кто был заподозрен СБ в сотрудничестве с органами госбезопасности — т. н. сексоты — секретные сотрудники вместе с семьями подвергались нечеловеческим мучениям. В отношении их Н. Асеничем была разработана специальная инструкция. В ней предписывалось: «В ходе ликвидации указанных лиц не жалеть ни взрослых членов их семей, ни детей». Наиболее распространенным способом убийства являлось публичное, в присутствии соседей, отрезание головы детям, жене и затем самому «сексоту». Подобный садизм не прибавлял сторонников УПА, и потому позже Н. Арсенич в «Инструкции командирам отрядов» от 21 ноября 1944 г. предписывал: «Не следует впредь отрезать головы сексотам».

Но больше, чем сексотов и сотрудников органов госбезопасности, главари ОУН-УПА боялись обыкновенного слова, которое несли людям учителя, библиотекари и советские активисты. В нем они видели главную угрозу своей человеконенавистнической власти. Сухая статистика является тому подтверждением. Только за период 1944–1945 гг. во Львовской области было убито 16 учителей, в Волынской — 16, в Тернопольской — 127. В Ровенской области сожжено 50 школ, в Тернопольской — 50 клубов и хат-читален.

Бандеровцы не щадили даже тех, кто пытался занять нейтральную позицию. 26 ноября 1944 г. в с. Испас Выжницкого р-на Черновицкой области было уничтожено 15 семей (41 человек) за отказ взрослых мужчин «идти в лес». За период с 1944 г. по 1 мая 1945 г. боевики УПА убили или увели в лес 6 385 человек гражданского населения, из них: 1 500 составлял т. н. советский партийный актив. За это же время потери сотрудников органов госбезопасности составили 498 человек.

За период с 1944 г. по 1956 г., по данным советских архивов, от рук бандитов УПА и вооруженного подполья ОУН погибло: 2 депутата Верховного Совета УССР; глав: облисполкома — 1, горрайисполкомов — 40, сельских и поселковых советов — 1 454, других советских работников -1 235; секретарей горрайкомитетов партии — 35; прочих работников парторганов — 216; комсомольских активистов — 205; председателей колхозов — 314; рабочих — 676; представителей интеллигенции — 1 931, включая 50 священников; крестьян и колхозников — 15 355; детей и стариков — 860.

Цифры горят сами за себя: бандеровцы воевали, прежде всего, против собственного народа.

Зимой-весной 1946 г. в результате проведения армейскими частями и органами госбезопасности крупномасштабной войсковой операции УПА как организованная вооруженная сила перестала существовать. В связи с чем, в июле 1946 г. С. Бандерой и Р. Шухевичем было принято решение о «завершении широкой повстанческой борьбы» и переходе к «подпольно-конспиративной деятельности».

Новая схватка со старым врагом

С того дня бандеровцы забиваются в крысиные норы — лесные схроны и продолжают наносить подлые удары из-за угла. Исходя из новых условий борьбы, меняют свою тактику действий и органов госбезопасности. Все более широкое распространение получила практика внедрения в бандподполье агентов и кадровых сотрудников, создание из числа раскаявшихся националистов лжегрупп, с помощью которых осуществлялось выявление и ликвидация глубоко законспирированных звеньев УПА. После окончания войны основное внимание советских партийных и органов безопасности было сосредоточено на отрыве рядовых участников бандформирований от главарей, а также их компрометации в глазах населения и проведении специальных операций по захвату и уничтожению наиболее одиозных из них. Целью номер один стали С. Бандера и Р. Шухевич. К тому времени они обзавелись новыми хозяевами. Под свое ястребиное крыло их взяли спецслужбы США и Великобритании. И, как то уже имело место с фашистской Германией, они стали инструментом в руках иностранных спецслужб в новой, теперь уже холодной войне, развязанной против СССР.

В Вашингтоне и Лондоне, сделав ставку на бандеровцев, не теряли надежды с их помощью поднять восстание в западных областях Украины. Наибольшую опасность для советских спецслужб представлял Р. Шухевич, державший в своих руках все нити боевки УПА-ОУН. Руководитель МГБ — В. Абакумов — требовал от подчиненных найти его и обезвредить. Выполнить это приказ было нелегко, Р. Шухевич постоянно перемещался по территории Украины и Польши и долгое время оставался недосягаем. Опытнейший конспиратор, человек незаурядной смелости, звериным чутьем чувствующий опасность, он каждый раз выскальзывал из подготовленного для него капкана. В конце концов, у министра — В. Абакумова — иссякло терпение, и он поручил выполнение этой задачи генерал-лейтенанту П. Судоплатову. Выдающийся организатор разведывательно-диверсионной деятельности в период 1941–1945 гг. — Павел Анатольевич, выполняя приказ, в конце 1949 г. вылетел во Львов. Поиск неуловимого Р. Шухевича он начал с оперативного проникновения в число его доверенных связей.

Свой выбор П. Судоплатов остановил на семье адвоката А. Гробового. Уже в самой этой фамилии имелась какая-то предопределенность в судьбе Р. Шухевича. На А. Гробового имелись оперативные данные о том, что он сохранил контакты с бандподпольем и лично с Р. Шухевичем, но стал тяготиться ими. Данное обстоятельство использовал Павел Анатольевич и в ходе бесед с А. Гробовым убедил его в необходимости прекращения взаимного истребления украинцев и призвал к примирению. В качестве жеста доброй воли П. Судоплатов ходатайствовал перед В. Абакумовым об освобождении племянницы А. Гробового — участницы ОУН — из лагеря. Ходатайство было удовлетворено, ее выпустили и доставили самолетом во Львов, что произвело сильное впечатление на А. Гробового, и он назвал П. Судоплатову места, где мог скрываться Р. Шухевич.

К тому времени сотрудники группы П. Судоплатова в результате оперативной разработки бандподполья вышли на одного из связников Р. Шухевича — известного львовского спортсмена — «Х». Полученная от него и других источников информация немало удивила их. Оказалось, что неуловимый командующий УПА длительное время координировал деятельность боевки не из схрона, а из кардиологического центра, располагавшегося в одном из одесских санаториев. Помимо оперативных данных, не оставлявших у П. Судоплатова сомнений в том, что Р. Шухевич находился на территории Украины, имелся еще один факт. Главарь УПА, бравируя неуловимостью, от своего имени прислал венок на похоронах известного во Львове деятеля культуры.

Появление Р. Шухевича в городе, в окружении четырех телохранительниц, стало настоящей удачей для группы П. Судоплатова. Казалось бы, участь командующего УПА предрешена, группа захвата сомкнула вокруг него кольцо. Обложенный со всех сторон Р. Шухевич потерял над собой контроль. При дежурной проверке паспортного режима сотрудником милиции у него сдали нервы. Застрелив его, он вместе с телохранительницей Д. Гусяк и ее матерью скрылись от погони.

Группе П. Судоплатова пришлось начинать все сначала. И здесь ей на помощь пришли агентура, внедренная в бандподполье, и советские сельские активисты, у которых уже в печенках сидела бандеровщина. Они дали наводку на место, где, вероятно, скрывался Р. Шухевич — это было глухое горное село. Группа захвата взяла под наблюдение дом, где он мог находиться, и вскоре обнаружила в нем мать Д. Гусяк. Остальное, как говорится, было уже делом техники. Прошло еще какое-то время и в доме «засветилась» «родственница» — студентка-медичка, приехавшая из Львова. Профессиональный опыт и интуиция подсказывали Павлу Анатольевичу, что девушка была той самой ниточкой, которая должна вывести на неуловимого Р. Шухевича. Здесь уже он сам включился в рискованную игру и по всем правилам сценического искусства разыграл маленький спектакль перед курьером. Под видом вновь назначенного заместителя председателя райисполкома, он завел разговор с «племянницей» Д. Гусяк. В ходе него, не вызвав у нее подозрений, П. Судоплатов выяснил, где находится тетка. Слежка, установленная за Д. Гусяк, привела контрразведчиков к неприметной сельской лавке. При задержании она стала отстреливаться, убила сотрудника и попыталась скрыться. Ее задержала не группа захвата, а местные жители и едва не растерзали — это к тому, как они относились к осточертевшим им бандеровцам.

Вот как о том эпизоде в захвате Р. Шухевича вспоминал Павел Анатольевич:

«…Моим людям удалось отбить ее у толпы и отвести в местное отделение МГБ. Через полчаса старший группы, мой ближайший помощник, был уже там, он немедленно приказал распустить на базаре слух, что женщина убила лейтенанта и застрелилась на любовной почве»[123].

Кольцо вокруг Р. Шухевича замкнулось. Потеряв последнего подручного, он был загнан в угол и попытался вырваться из западни, и был уничтожен во время перестрелки.

Павел Анатольевич так описывает тот последний акт в операции по поимке одного из самых одиозных главарей ОУН— УПА:

«…Я, генерал Дроздов и двадцать оперативников окружили сельпо, чтобы блокировать возможные пути бегства Шухевича. Дроздов потребовал от Шухевича сложить оружие — в этом случае ему гарантировали жизнь. В ответ прозвучала автоматная очередь. Шухевич, пытаясь прорвать кольцо окружения, бросил из укрытия две ручные гранаты. Завязалась перестрелка, в результате которой Шухевич был убит»[124].

С. Бандера повезло чуть больше, он пережил Р. Шухевича на девять лет. В далеком Мюнхене ни новые хозяева из ЦРУ и СИС, ни охрана не уберегли его от справедливого возмездия. 15 октября 1959 г. стал последним днем в жизни главаря ОУН. Поднявшись на третий этаж дома № 7 по улице Крайтмайрштрассе, он столкнулся на лестничной площадке с советским агентом-боевиком Б. Сташинским. Тот взмахнул свернутой в трубку газетой, в которой был спрятан пистолет-шприц, и выстрелил цианистым калием С. Бандере в лицо. Через несколько минут он скончался.

Смерть «знамени» галицийского неонацизма — С. Бандеры — не положила конец жестокой не на жизнь, а на смерть войне в западных областях Украины. Последние бандеровцы из боевого крыла ОУН сложили оружие или были уничтожены в начале 1960-х гг. прошлого века. Жертвами той беспощадной войны стали не только десятки тысяч убитых и раненых. Она искалечила жизни множества людей — простых селян и городских жителей, родственников и близких. Их беда состояла в том, что под страхом смерти они вынуждены были кормить и укрывать этих нелюдей.

Поэтому органы советской власти, чтобы лишить УПА людской ресурсной, а также продовольственной базы, вынуждены были пойти на крайние меры. В принудительном порядке молодежь из сельской местности Западной Украины направлялась на работы в восточные ее районы. Население той местности, где бандподполье пользовалось поддержкой, а также родственники главарей и активных участников УПА с клеймом «враг народа» отправлялись в лагеря или ссылку в Сибирь и Среднюю Азию. Там, в борьбе с голодом, лютым холодом и испепеляющей жарой, при суровом обращении надзирателей и враждебном отношении местного населения, им пришлось бороться за свое существование. И только в конце 1960-х гг. те, кто выжил, возвратились на родину — к поросшим бурьяном развалинам домашних очагов. В них снова затеплился огонь, а под новыми крышами зазвучали детские голоса. Жизнь постепенно брала свое. Но она не смогла залечить глубокие душевные раны, нанесенные той небывалой по своей ожесточенности войной двух славянских народов. Спустя годы манипуляторы человеческим сознанием снова вскрыли их.

Новые вызовы

В 1989 г. тогда еще единый советский народ отпраздновал очередную годовщину Великой Победы. И не просто годовщину. В тот год исполнилось 45 лет со дня освобождения от фашистской оккупации жемчужины в короне СССР — Украины. В те, теперь уже далекие дни, на экранах телевизоров, демонстрировались трогающие за сердца кадры военной поры — встречи населения, измордованного фашистами и их прихвостнями из полиции, жандармерии и охранных отрядов, со своей освободительницей — Красной армией. Киев пышно и торжественно отмечал знаменательный юбилей. По Крещатику двигались ликующие колоны демонстрантов. Их возглавляли убеленные сединами ветераны войны. Они горделиво печатали шаг по мостовой, а их путь устилал ковер из цветов.

В тот день казалось, что Великая Победа, завоеванная такой огромной ценой — жизнями 27 000 000 русских, украинцев и белорусов и других народов СССР, — навсегда очистила людские души от скверны нацизма и пещерного национализма. Но нет. 1 января 1990 г. на улицах Львова, Тернополя и Ровно появились листовки с портретом С. Бандеры.

Он будто восстал из могилы и снова призывал:

«…Усi люди твоi браття, але москалi, ляхi, угри, румунита жиди — се вороги нашого народу… Украiна для украiнцев!» — «Все люди твои братья, кроме москалей, ляхов, венгров, румын, да жидов — это враги нашего народа. Украина для украинцев!»

Волчье семя дало свои человеконенавистнические всходы. Партийные вожди Украины представили в Москве произошедшее как «происки иностранных спецслужб, использовавших в своих провокационных целях отдельных политически незрелых граждан». В местных управлениях КГБ знали истинных организаторов этой акции, но глухо промолчали, т. к. на них уже надели т. н. узду возрождения украинской нации. С того дня не прошло и четырех месяцев, как 9 мая по улицам Львова демонстративно, в окружении опьяненных вседозволенностью и националистическим угаром юнцов, сотрясавших воздух воплями: «Слава героям Украины!», «Москаль на Украину зубы не скаль!», «Скинем москальское иго и будэ дыво!», прошествовала кучка пропахших затхлым запахом преисподней бандеровцев.

В далекой Москве на это уже никак не реагировали. Две группировки — горбачевская и ельцинская — сошлись в непримиримой схватке: делили власть и страну. В Киеве хитрый Л. Кравчук и его окружение быстро смекнули, что к чему, поспешили откреститься от своего партийного прошлого и принялись рядиться в одежды радетелей демократии и национальной самобытности. Он, Л. Кучма, В. Ющенко, Ю. Тимошенко, А. Турчинов, П. Порошенко и др., еще недавно проводившие эпохальные коммунистические и комсомольские съезды, ловко оседлав волну национализма, снова оказались на ее гребне — во властных кабинетах и у заветной кормушки.

При их попустительстве, а зачастую при прямой поддержке, национальное движение «Рух», созданное в сентябре 1989 г. легко сметало с исторических подмостков обветшалые, сгнившие на корню бюрократические структуры КПСС. В августе 1991 г. вместе с ней рухнул и Советский Союз. В те окаянные дни и начал писаться трагический сценарий очередной драмы в судьбе двух славянских народов, который разыгрался на Украине в 2014 г.

А тогда, в 1991 г., в эйфории национального подъема, на издыхающую советскую Украину, подобно стервятникам, набросились эмиссары многочисленных украинских националистических организаций из США и Канады: «Украинский конгрессовый комитет Америки», включающий в себя 50 различных объединений; «Комитет украинцев Канады», в котором состоит 25 организаций и др. Как всегда за их спинами стояли иностранные спецслужбы. Одержимые жаждой реванша зарубежные эмиссары системно и целенаправленно в националистическом духе принялись промывать мозги населению Украины.

Плацдармом для наступления на центральные и юго-восточные области страны они избрали Львовскую, Ровенскую и Тернопольскую области. Здесь, в лице тех, кого миновала «коса МГБ — КГБ», кто возвратился из лагерей и ссылки, а также их детей, видевших все свои беды не в оголтелом национализме, а в советской власти, которая в их сознании олицетворялась с ненавистными «москалями», западные эмиссары принялись готовить будущий кадровый потенциал для власти в Киеве и штурмовые отряды неонационалистов.

В короткие сроки ими и их единомышленниками на Западной Украине и агентами влияния во властных структурах в Киеве и в первую очередь в СБУ — А. Скипальским, А. Турчиновым, В. Наливайченко и др. — были созданы сотни неправительственных организаций: «Содействия свободе и демократии», «За возрождение Украины» и т. д. Они, подобно раковой опухоли, расползались по всей Украине. При этом просматривалась интересная особенность в организации их деятельности: массированному прозападному нашествию подверглась не Западная Украина, а центральная — города Киев, Днепропетровск, Запорожье, а также юго-восток. Здесь совпали интересы украинских олигархов в лице П. Порошенко, И. Коломойского, Р. Ахметова, Ю. Тимошенко и др., а также стратегов из Вашингтона, Берлина и Брюсселя, наконец-то получивших шанс вбить клин между двумя славянскими народами и слабить мощь России. Мощь, в которой новые вожди украинских неонационалистов видели угрозу своей власти, а Запад — своему единоличному господству в мире.

К 2014 г., по данным различных источников, число прозападных организаций на Украине достигло 1 500. На их содержание, по признанию помощника госсекретаря США по делам Европы и Азии В. Нуланд, только по линии госдепа было потрачено 5 миллиардов долларов. Не остались в стороне и спецслужбы США, а также стран НАТО. Сколько средств по их каналам было вложено на приобретение агентов влияния среди правящей украинской верхушки, а также подготовку боевиков «Правого сектора», устроивших зверскую резню в Мариуполе, «Хатынь XXI в.» — в Одессе и массовое убийство на Майдане, еще долго будет оставаться тайной.

С 1991 г. вся эта прозападная идеолого-организационная армада, при поддержке верховной власти Украины принялась системно, массированно и беспардонно обрабатывать население в националистическом, антироссийском духе. Ставка была сделана на тех, кому принадлежит будущее — на молодежь. Благодаря нехитрым манипуляциям опытных лицедеев, С. Бандера и Р. Шухевич, в глазах юношей и девушек, не видевших всех ужасов и зверств УПА, предстали в ореоле героев и великомучеников за идею «незалежности» Украины.

К этому приложили свою руку все без исключения верховные правители Украины: Л. Кравчук, Л. Кучма, В. Ющенко и В. Янукович. С их прямого благословения, здоровые идеи о возрождении украинской нации переродились в их самое мракобесное проявление — бандеровщину! 11 мая 1995 г. Львовский облсовет принял решение «О статусе ветеранов Украинской повстанческой армии, гарантии их социальной защиты», согласно которому УПА была признана воюющей стороной во Второй мировой войне, а её ветераны — борцами за свободу и независимость Украины на территории Львовской области.

Дальше — больше. В сентябре 1997 г. при Кабинете министров Украины была создана правительственная комиссия по изучению деятельности ОУН-УПА. В ее состав вошла рабочая группа из числа историков с задачей провести научное исследование деятельности УПА и на основе полученных данных определить ее официальный статус. Спустя 8 лет, 14 октября 2005 г. правительственная комиссия во главе с вице-премьером В. Кириленко одобрила экспертные выводы рабочей группы, которая предложила считать деятельность ОУН-УПА борьбой за свободу и независимость Украины.

В 2006 г. президент В. Ющенко во время торжеств, посвященных Дню Победы, заявил о необходимости примирения ветеранов ОУН-УПА с ветеранами Советской армии и обратился к Верховной раде с просьбой как можно скорее принять закон о статусе воинов УПА:

«…Верховная рада должна отдать дань уважения всем, кто защищал свою родину, и проголосовать за закон, который признает воинов УПА ветеранами войны. Это наш долг перед поколением отцов».

Категорически против признания ветеранов ОУН-УПА воюющей стороной выступили ветераны Великой Отечественной войны и представители компартии Украины. Ее лидер П. Симоненко 9 мая 2006 г. заявил: «Мы сделаем все, чтобы не допустить реабилитации бандеровцев».

Их голоса и голоса большинства украинцев, для которых бандеровцы были и всегда останутся пособниками фашистов и палачами тысяч безвинно убитых и замученных, верховная украинская власть не пожелала услышать. Президент В. Ющенко и его националистическое окружение — А. Луценко, В. Тарасюк, А. Яценюк — с незнающим границ бесстыдством и наглостью выдавали черное за белое. 19 июля 2006 г. правительство Ю. Еханурова одобрило законопроект «О социальной защите участников национально-освободительного движения 1939–1956 г.», уравнявший их с участниками Великой Отечественной войны по предоставляемым льготам.

14 октября 2006 г., в 64-ю годовщину создания УПА президент В. Ющенко подписал указ «О всестороннем изучении и объективном освещении деятельности украинского освободительного движения и содействии процессу национального примирения».

В нем он потребовал от правительства разработать законопроект о придании особого статуса ветеранам ОУН-УПА, а от Министерства образования и науки — популяризировать историю УПА как украинского национально-освободительного движения, организовать выпуск литературы, научно-популярных фильмов и передач об участии украинцев во Второй мировой войне, «всесторонне и объективно освещать в учебно-воспитательном процессе» деятельность таких организаций, как ОУН-УПА, Украинская освободительная организация и др.

Спустя 60 лет после победы над фашизмом, его пособники — каратели дивизии ваффен СС «Галичина» из разряда палачей, усилиями перерожденцев В. Ющенко, В. Тарасюка, А. Яценюка и др., обратились в борцов за права и свободы народа и заняли на страницах нового учебника истории Украины центральное место. Создатели этого кощунственного опуса не обратили внимания на такую «мелочь» — 22 324 мирных украинцев, уничтоженных бандитами УПА только за то, что они не захотели признать их человеконенавистническую власть. Это в семь с лишним раз больше, чем советских военнослужащих и сотрудников органов госбезопасности, погибших в засадах и боях с бандеровцами.

12 октября 2007 г. Указом президента В. Ющенко «За выдающийся личный вклад в национально-освободительную борьбу за свободу и независимость Украины и в связи со 100-летней годовщиной со дня рождения и 65-летней годовщиной создания Украинской повстанческой армии» Р. Шухевичу было присвоено почётное звание «Герой Украины».

В ответ волна возмущения прокатилась по Украине. 3 декабря 2007 г. депутаты Харьковского областного совета большинством голосов приняли заявление. В нем говорилось:

«…На территории Харьковской области ОУН-УПА была воюющей стороной на стороне фашистской Германии», — и охарактеризовал УПА как, — «формирования, которые подчинялись командованию фашистской Германии и использовались им во время Второй мировой войны против Советского Союза и государств антигитлеровской коалиции».

Действия президента В. Ющенко депутаты расценили «…как попытку навязать украинскому обществу видение событий в годы Великой Отечественной войны с точки зрения ограниченной группы лиц, которые виновны в совершении самых ужасных преступлений против мира и человечества….а реабилитация коллаборационизма и предательства ведет к раздору, угрожает будущему Украины».

Пророческое предупреждение харьковских депутатов в Киеве не захотели услышать. С одобрения высоких покровителей в США и в Западной Европе верховная украинская власть продолжала гнуть свое. За ее демагогическими заявлениями о стремлении избавиться от проклятого советского прошлого, шумными разоблачительными компаниями преступлений сталинизма — массовыми репрессиями и т. н. голодомором — уже тогда просматривалась стремление Запада вбить клин между братским русским и украинским народами и оторвать как можно дальше Украину от России.

К концу 2013 г. многолетняя деструктивная деятельность Запада — спецслужб и неправительственных организаций — при поддержке агентов влияния в верхушке украинской власти и олигархов-феодалов дала свои отравленные ядом пещерного национализма чудовищные, смертельные для Украины плоды. Эти темные силы за двадцать с лишним лет промыли в антиславянском, в антирусском духе мозги значительной части украинского общества и на многие десятилетия вперед заложили бомбы замедленного действия под «русский мир». Они, подобно термитам, источили прогнившую на корню коррумпированную власть президента В. Януковича. Им удалось прикормить и посадить на короткий поводок бывших цеховиков — нынешних украинских олигархов. Эти же темные силы подготовили и заточили для войны не только с русским, а и собственным — украинским — народом, ударные отряды «Правого сектора» «Свободы». 21 февраля 2014 г. они, совершив государственный переворот, привели к власти в Киеве, не знающую ни угрызений совести, ни жалости, ни стыда, наглую и вероломную хунту — П. Порошенко, А. Яценюка, А. Турчинова, В. Наливайченко и др.

Их знаменем стал террорист, бандит С. Бандера и человеконенавистническая идеология пещерного неонационализма. Чего только стоят заявления официальных представителей нынешней киевской власти. 3 марта 2014 г. постоянный представитель Украины при ООН Ю. Сергеев на встрече с журналистами оправдал действия С. Бандеры во время Великой Отечественной войны. Он заявил следующее: «…Российская-советская сторона в то время пыталась надавить на западных союзников, чтобы они признали бандеровцев и других убийцами. Почему Нюрнбергский процесс не признал это? Потому что факты были сфальсифицированы, потому что позиция Советского Союза в то время была несправедливой».

Еще дальше Ю. Сергеева пошла фурия украинского неонационализма, бывший комсомольский функционер, бывший депутат Верховной рады И. Фарион. 15 октября 2014 г., выступая на «марше славы УПА», она заявила: «…Мы живем ради того, чтобы уничтожить Москву…Для этого мы и живем, для этого и пришли в этот мир. Не просто москаля на ножи, а уничтожить эту черную дыру европейской безопасности».

Подобные заявления из Киева сыплются, как из дырявого решета. А что Россия? В лице ее т. н. эффективных менеджеров, бухгалтеров и юристов, которые смотрятся только в вельможных кабинетах и на телеэкранах, а спустившись в народ, превращаются в невыразительную посредственность, она, к сожалению, все эти годы занималась «терками» с украинскими властными верхами и перетягиванием газового каната.

Чем запомнился политический тяжеловес — посол России в Украине В. Черномырдин. «Мастер» русской словесности, он остался в памяти почитателей своего «ораторского» искусства парочкой сальных шуточек про украинское сало и тем, что на шумных гуляках с ряжеными запорожскими казаками лихо опрокидывал чарку с горилкой с лезвия шашки. Приявший у него пост М. Зурабов, будучи министром здравоохранения и социального развития РФ, успешно завалил реформу и, судя по плачевным результатам его «работы» на Украине, проделал то же самое, но уже в качестве посла.

Уповая на газ и присосавшихся к нему алчных, циничных украинских чиновников, сколотивших свой капитал на российских экономических льготах для братской республики, кураторы из Москвы, пройдясь по вельможным кабинетам в столичном Киеве, в упор не видели обобранный до нитки и скатившийся в нищету украинский народ. Тот самый народ, который травит всеми мыслимыми и не мыслимыми способами сорвавшаяся с цепи неонационалистическая стая. Тот самый народ, который на баррикадах Луганска, Донецка, Славянска, Мариуполя и сотен других городов и поселков на Юго-Восточной Украине борется не только за свое выживание, но и за Россию. Горечь и боль вызывают их упреки: «А где все эти годы была Россия?», «Россия, почему ты забыла нас — русских?», «Россия, почему за все эти годы ты не создала у нас культурных, исторических центров?»

Тех самых центров, которые Запад упорно и настойчиво насаждал на Украине, тех самых, но только российских центров, которые бы сегодня стали духовной и организационной поддержкой народного движения за освобождение народа не только Юго-Востока, но и всей Украины от нового «Drang nach Osten» на славянскую цивилизацию.

Борьба за нее и будущее России, и не только на территории многострадальной Украины, но и в Приднестровье, Грузии, Молдавии и в других регионах, к сожалению, займет годы, потребует огромных ресурсов, колоссального напряжения сил и приведет к новым многочисленным человеческим жертвам. Но даже не они, а идеи и духовно-нравственные ценности определят ее исход. И здесь, если речь вести об Украине, далеко не все так очевидно и однозначно.

Давно уже нет в живых Д. Донцова, Е. Коновалеца, С. Бандеры, Р. Шухевича, Н. Арсенича. После себя они не оставили счетов в иностранных банках, особняков на Лазурном берегу, ни тем более наследства для родственников. Но после них осталось нечто гораздо более весомое и значимое, чем приходящие материальные ценности — идея о «Суверенной Соборной Украинской Державе». Идея, омытая их собственной кровью и кровью тех, кто вместе с ними жестоко и безжалостно боролся за ее воплощение в жизнь.

70 лет назад она владела умами только некоторой и не самой значительной частью населения Западной Украины. Сегодня ее не просто поддерживают, а за нее сражаются и умирают под Донецком и Луганском жители центральных и восточных областей. И не просто граждане Украины, а русские по крови и до недавнего времени русские по духу. Поэтому любое, даже самое дружественное движение России, рассматривается ими не иначе как угроза их выстраданной, добытой дорогой ценой свободе, овеянной привлекательными легендами и мифами о жертвенности С. Бандеры, Р. Шухевича и Н. Арсенича.

Как долго продлится эта духовная, экономическая и «горячая» война двух славянских народов, вряд ли кто возьмется предсказать. Она, видимо, будет вестись до тех пор, пока не закончится идущий полным ходом новый передел мира.

Если вести речь о Европе, то здесь, наряду с США, все большую роль играет Германия. За последние годы она обрела небывалую мощь, а новые поколения немцев испытывают все меньшую вину за преступления против человечности, совершенные их предшественниками. Экспансия Германии в соседние страны пока ограничивается завоеванием их экономических рынков. Но не за горами то время, когда, как отмечал У. Черчилль, «…снова воспрянет несокрушимая мощь «всех германских племен», вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии»[125].

И куда будет направлена «несокрушимая мощь «всех германских племен», нетрудно догадаться — на Россию. Уже сегодня мы можем наблюдать, как материализуется новый «Drang nach Osten».

Часть 7. «Скелет в шкафу»

Разговор в поезде

Поздней осенью 1994 г. я направлялся из Москвы к новому месту службы и жительства моей семьи в г. Йошкар-Ола. Погода стояла омерзительная. Свинцово-сизые облака цеплялись за шпили «сталинских» высоток и, казалось, плющили город в безликую серо-бетонную массу. Порывистый северный ветер наотмашь хлестал по лицу снежной крупой, под ногами чавкала зловонная жижа, в воздухе стоял удушающий смрад. Со всех сторон ко мне тянулись испачканные в саже и грязи руки нищих, а их дрожащие, у кого от холода, а у кого от сивухи, голоса тонули в звуках разухабистой песни. Голос певца Михаила Круга с надрывом выводил «гимн» того окаянного времени — «Владимирский централ, ветер северный…». На руинах советской империи и канувшего в небытие социализма с «человеческим лицом», новая Россия, нарождающаяся в нечеловеческих муках и страданиях, обретала себя в условиях дикого капитализма.

Рискуя поскользнуться на шелухе из-под семечек и корках бананов, я, с трудом продравшись через уродливое скопище из торговых лотков и палаток, нырнул в темный зев подземного перехода. Разноязыкая людская река подхватила меня и выплеснула на перрон Казанского вокзала. Здесь творилось настоящее столпотворение. Несмотря на то, что Советский Союз перестал существовать в декабре 1991 г., сотни невидимых нитей по-прежнему продолжали связывать его народы. В воздухе звучали певучая украинская, гортанная грузинская, отрывистая азербайджанская речь. Энергично работая локтями, я пробился через галдящую, то тут, то там взрывающуюся перебранкой толпу, к поезду «Марий Эл» и только в купе перевел дыхание.

Моими попутчиками оказались два немца — бывших советских немца, выехавших на постоянное жительство в ФРГ. Один из них — Эрик — покинул Казахстан в середине 1980-х гг. и обосновался в Мюнхене. Второй — Пауль — выехал из России вначале 1990-х и поселился в Дрездене. В первые минуты они держались со мной насторожено, видимо, их смущала моя военная форма. Но не прошло и часа, как между нами завязался разговор, а когда на столике появилась бутылка «Столичной», то в нем сгладились национальные, классовые различия, и он приобрел типично русский характер «на троих». Вскоре беседа переросла в жаркий спор, и в центре его, конечно, оказалась Россия.

Я пытался разубедить моих собеседников в ошибочности их представлений о том, что СССР, а сегодня Россия, «империей зла», как когда-то соизволил назвать нашу страну президент США Р. Рейган, таковыми не являлись и не являются. Мои аргументы, что новая Россия не может представлять угрозы для Запада, и в нынешнем ее состоянии она, как никакая другая страна, заинтересована в развитии добрососедских, равноправных отношений со своими ближними и дальними соседями, не находили понимания у Эрика и Пауля.

Они стояли на своем: «Россия — несостоявшийся проект, будущее которого в прошлом», — и в подтверждение привели, как им казалось, наглядный пример. Эрик предлагал мне мысленно представить карту мира и посмотреть на нее глазами европейца. Меня, проживающего почти в самом центре той самой Европы, он, видимо, записал в «азиаты». В моем представлении, если вести речь о «пуговицах на балтийском кафтане» — Эстонии, Литвы и Латвии, которых пристегивали к себе, то Швеция, то Россия, то Германия, — русофобская позиция части их населения была вполне понятна и объяснима. Но Пауль с Эриком не стали ввязываться в полемику о позиции «прибалтов» и предложили опираться на «мнение граждан европейских государств с устоявшимися демократиями».

По словам Эрика, «…у них (граждан Западной Европы. — Прим. авт.) один только взгляд на географическую карту, где непредсказуемый и мрачный гигант — «русский медведь» — нависает над всем остальным миром, ничего, кроме ужаса, не вызывает».

Еще более откровенно эту якобы позицию «граждан европейских государств с устоявшимися демократиями» обозначил Пауль. В частности, он заявил: «…Рациональных, трудолюбивых немцев берет досада от того, что огромные территории от Днепра и до Тихого океана с их колоссальными ресурсами на протяжении длительного времени так бездарно используются».

После такого заявления ему оставалось только сказать: «Вы — русские — ведете себя, как собака на сене». Он этого не сказал. Я же сохранял терпение и напомнил Паулю и Эрику о том, что богатства России — это не ее вина, а скорее, беда. Только за последние столетия Россия (СССР) пережили три нашествия: в 1812 г. — объединенной европейской армии Наполеона, в 1914 г. — военной коалиции Германской и Австро-Венгерской империй, а в 1941 г. — фашистской Германии. В довершение ко всему она подверглась тяжелейшему внутреннему испытанию — революциям 1905 г. и 1917 г. Причем февральская и октябрьская 1917 г. произошли не без активного участия разведочного отделения германского Генштаба.

Последнее мое утверждение вызвало у Эрика и Пауля резкие возражения. Я не стал настаивать на нем и ограничился лишь констатацией факта: России и СССР, в отличие от «европейских государств с устоявшимися демократиями», каждый раз приходилось предпринимать титанические усилия, чтобы залечить раны, нанесенные захватническими войнами и революциями, экспортированными из Германии и США.

Но и эти аргументы не произвели впечатления на моих собеседников. Они продолжали твердить: «…История и время наглядно подтвердили: царская, советская империя и нынешняя Россия не способны разумно управлять огромной территорией и эффективно использовать доставшиеся ей ресурсы».

По твердому убеждению Пауля, «…единственным выходом из положения было бы введение внешнего управления Россией. Вам нужна новая Екатерина Великая, которая бы вернула страну в европейскую цивилизацию и с которой почтили бы за честь вести переписку «новые вольтеры».

Здесь уже во мне заговорила национальная гордость великоросса. Я с вызовом заявил, что таковых в т. н. цивилизованной Европе в последние годы не наблюдается. А что касается Россия и ее народа, то, как уже не раз бывало в истории, они найдут в себе силы вернуться на то заслуженное место, которое им отвело Провидение.

Мою веру питала действительность, пусть суровая, но действительность. Какое другое государство могло бы устоять и сохраниться после 1991 г. — разворота на 180 градусов, от социализма к капитализму, потери почти половины населения, значительной части ресурсов, разрушения промышленности и чудовищного духовного потрясения нации? А Россия, выстояв, мучительно возрождалась к новой жизни. Она не запугивала мир ядерным оружием и не требовала взять ее на содержание, а предлагала взаимовыгодное деловое сотрудничество. Ее обширная территория, колоссальные природные ресурсы и удивительная жизнеспособность многонационального народа, по моему мнению, могли бы стать надежным мостом между Западом и Востоком, дать мощный толчок развитию экономик, способствовать созданию новой модели мирного и добрососедского существования.

В ответ звучали скептические оценки, и наш спор все больше уходил в эмоциональную, метафизическую сферу. Для моих собеседников нынешняя Россия по-прежнему оставалась источником постоянной скрытой угрозы. В представлении Пауля и Эрика, как когда-то в «Дикой степи», зарождались мрачные, страшные силы, которые затем дикими ордами кочевников обрушивались на Европу, так и сегодня это вселенское зло нашло себе пристанище в России и ждало только своего часа.

С этим я уже категорически не мог согласиться и напомнил Эрику и Паулю о том, что именно русские княжества, заплатив огромную цену, приняли на себя основной удар восточных орд кочевников и тем самым не дали европейской цивилизации кануть в небытие. Они возражали и убеждали меня в обратном. По их мнению, Западная Европа, в отличие от раздробленной, погрязшей в междоусобицах Руси, отстояла себя сама, благодаря более высокому уровню развития цивилизации и самоорганизации.

Я не стал ввязываться в спор о том, кто выше, а кто ниже, в конечном итоге победу в войне одерживает тот, у кого крепче дух нации и более эффективно организованная экономика, и предложил моим собеседникам обратиться к временам не столь отдаленным. Мне пришлось напомнить им о том, что Первую и Вторую мировые войны развязали не царская или большевистская Россия, а т. н. цивилизованная Европа в лице Германии. Но и здесь Эрик и Пауль их причину находили не в своих земляках К. Марксе и Ф. Энгельсе — отцах-основателях теории классовой борьбы, а в большевиках В. Ленине, Л. Троцком и И. Сталине, пытавшихся раздуть пожар мировой революции.

Другой мой аргумент о том, что Россия всегда выступала и защищала Европу от очередного диктатора — Наполеона или Гитлера, ими также был воспринят скептически. А упоминание о том, что наше все — Александр Суворов, спасавший Европу от тирании Наполеона, — вызвало на лицах моих собеседников лишь ироничные улыбки. Эрик хмыкнул и в ответ язвительно заметил: «От вашего Суворова не было покоя и трясло всю благополучную Европу. Она в ужасе ждала, с какой стороны Альп он скатится со своими, по-вашему, чудо-богатырями, а по-европейски — дикой ордой азиатов», — и затем огорошил меня, назвав Наполеона «защитником Европы».

Здесь я уже не мог сдержаться и не без иронии напомнил Эрику и Паулю о том, с каким восторгом парижские красавицы встречали наших удалых драгунов, отчаянно-смелых гусар и лихих казаков. И что ныне та буйная русская кровь, примешавшаяся к французской, выводит на улицы Парижа сотни тысяч людей, протестующих против однополых браков, противных не только Господу, но и самой природе человека. В ответ я услышал совершенно обескуражившие меня слова: оказывается, это злокозненная Россия два столетия назад, разбив Наполеона, помешала его планам создания нынешней единой Европы.

Тогда я зашел с другой стороны. Новый мой аргумент о том, что Советский Союз, вынесший основную тяжесть борьбы с фашизмом во Второй мировой войне, принес свободу народам Европы, в том числе и Германии, кажется, произвел впечатление на моих оппонентов. На этот раз они промолчали. Но через некоторое время Эрик не выдержал и с вызовом заявил: «…Ваш казарменный социализм ничего кроме глухого протеста у восточных немцев не вызывал. А 60-тысячная армада советских танков, что вы держали в ГДР, Польше и Чехословакии, у нас в ФРГ и во всей Западной Европе вызывала только страх и ужас».

В ответ я не опустился до аргумента: «А у вас негров бьют, и нос у тебя синий», хотя в нынешней Германии есть и то, и другое, а привел общеизвестные факты о маршах неонацистов в Берлине, Кельне, Гамбурге и в том же Мюнхене, где проживал Эрик. При этом я не без сарказма заметил: «…В «оккупированной» советскими войсками ГДР о подобном не могли даже помыслить. А сегодня по улицам Лейпцига и Дрездена свободно маршируют молодчики из неонацистских организаций».

Что тут случилось с моими собеседниками! От их холодности и чопорности не осталось и следа. Они атаковали меня со всех сторон. Пауль вытащил на свет старую и дурно пахнущую историю «о массовых изнасилованиях немецких женщин русскими в 1945 г.».

По его словам, «…только в одном Берлине со стороны советских офицеров и солдат подверглись сексуальному насилию несколько тысяч немок».

Эрик, в свою очередь, вспоминал свою недавнюю «семейную трагедию» связанную с гибелью поросенка дяди Вилли, задавленного российским артиллерийским тягачом. Я же пытался вернуть их к проблеме возрождения в Германии имперских амбиций и неонацизма. Но они напрочь отметали даже саму эту мысль. Наш спор ни к чему не привел, каждый остался при своем, и, быстро свернув походное застолье, мы легли спать.

Я долго не мог уснуть и мысленно продолжал дискуссию с моими германскими попутчиками. И что-то мне подсказывало: будущая угроза миру и спокойствию никак не будет исходить из России. «Скелет в шкафу», как мне представлялось, восстанет из небытия там, где когда-то проросло «волчье семя» — нацизм — в центре т. н. цивилизованной Европы.

На развалинах рейха

С того разговора, состоявшегося в поезде «Марий Эл», минуло ровно двадцать лет, и предчувствия меня не обманули. Признаки надвигающейся опасности миру и стабильности в Европе видны все отчетливее. Снова, как 100 и 80 лет назад, на этом континенте и, что особенно тревожно, в Германии, усиливаются националистические, реваншистские настроения. Экономика Германии, набравшая обороты, уже задыхается в тесных западноевропейских рамках.

И здесь невольно на память приходят слова человека, когда-то вершившего мировую политику и хорошо знающего, какие тайные механизмы движут ею — У. Черчилля.

«…Германию можно разорить, ее можно обложить неограниченной контрибуцией; она может стать жертвой внутренних распрей — но все это минует через десять, двадцать лет. И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь «всех германских племен», вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии»[126].

Пророческие слова У. Черчилля, произнесенные много лет назад, как никогда актуальны и в наши дни. Германия давно уже не выплачивает контрибуций. В 1989 г. пала печально известная «берлинская стена», а с ней исчез еще одни барьер на пути воссоединения, как писал У. Черчилль, «несокрушимой мощи «всех германских племен». Переварив всего за двадцать лет суррогат из полусоциализма и полукапитализма — ГДР, сегодняшняя Германия вышла на первое место по объему валового продукта в Европе. Некогда карманная кастрированная до невозможности армия — бундесвер — в наши дни превратилась в одну из наиболее боеспособных военных сил. Ее будущие полководцы закалились и приобрели необходимый боевой опыт в сложных условиях Афганистана. Дальше, если следовать логике У. Черчилля, осталось только раздуть тлеющие угли униженного самосознания тевтонов, чтобы вновь запылали «неугасимые огни воинственной Пруссии». Огни, которые, казалось бы, раз и навсегда были погашены.

30 сентября — 1 октября 1946 г. Международный военный трибунал в Нюрнберге от имени народов всего мира приговорил главарей фашисткой Германии Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Заукеля, Йодля, Зейсс-Инкварта, а также Бормана (заочно) к смертной казни через повешение; Гесса, Функа и Редера — к пожизненному заключению; Шираха и Шпеера — к 20-ти годам тюремного заключения, Нейрата — к 15-ти, Денница — к 10-ти годам. Фриче, Шахт и Папен были оправданы. Гитлер, Гиммлер и Геббельс избежали наказания, т. к. покончили жизнь самоубийством. В ночь на 16 октября 1946 г. приговор в отношении осужденных был приведен в исполнение. Трибунал также объявил национал-социалистическую партию, СС, СД и гестапо преступными организациями.

Впервые в истории как уголовные преступники были наказаны руководители государства, виновные в подготовке и развязывании агрессивной войны, а идеология нацизма и расового превосходства подверглась осуждению и запрету. В ходе заседаний трибунала достоянием прессы и общественности стали факты чудовищных злодеяний и военных преступлений, совершенных нацистским режимом. Миллионы простых немцев, потрясенные открывшейся перед ними ужасной правдой о зверствах, творимых их соплеменниках над пленными в концентрационных лагерях и над мирным населением оккупированных территорий, испытывали чувство вселенской вины.

Сурово, но справедливо страны-победительницы: СССР, США, Великобритания — поступили не только с нацистскими вождями, военными преступниками, а и с самой Германией. В победном мае 1945 г. они, объединенные одним желанием не допустить угрозы новой войны, не единожды исходившей с немецкой земли в XIX и первой половине XX вв., предприняли меры беспрецедентные в мировой практике и международных отношениях.

С 17 июля по 2 августа 1945 г. в ходе Потсдамской конференции с участием руководителей трех крупнейших держав антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне И. Сталина, У. Черчилля (на последних заседаниях его сменил премьер К. Эттли) и Г. Трумэна было определено послевоенное устройство Европы и Германии, в частности. В отношении нее использовались меры более жесткие, чем те, что применялись после ее поражения в Первой мировой войне и нашли отражение в Версальском договоре 1919 г. В результате решений, принятых на Потсдамской конференции, Германия второй раз в XX столетии потеряла не только свою армию, военную авиацию и флот, но и утратила государственный суверенитет.

Вместе с тем то абсолютно бесправное положение, в котором оказалась Германия, было связано не столько с требованиями советской стороны, понесшей самые большие людские и материальные потери, сколько с позицией руководителей США и Великобритании. В то время как на берегах Эльбы солдаты, офицеры и генералы союзнических армий поднимали тосты за победу и наивно мечтали, что после стольких жертв и страданий, наконец, наступит эра всеобщего милосердия, циничные политики в тиши вашингтонских и лондонских кабинетов раздували угли холодной войны. И для того, как они полагали, у них имелись веские основания.

Экономика СССР, оправившись от чудовищного удара, нанесенного ей фашизмом, стремительно набирала обороты. К концу 1945 г. ее основные показатели были близки к тем, что имели место в предвоенные месяцы 1941 г.

Что касается США, на территорию которой не упала ни одна бомба, ни один снаряд, то они только преумножали свое богатство. В 1945 г. общая прибыль корпораций составила 19,7 млрд. долларов, а всего за годы Второй мировой войны ими было получено более 123 млрд. долларов. Как говорится, кому война, кому мать родна. За период с 1941–1945 гг. в США было введено в строй около 3 000 новых предприятий и создано несколько миллионов дополнительных рабочих мест.

И это происходило в то время, когда СССР и советский народ терпели немыслимые лишения и прилагали титанические усилия, чтобы выстоять в войне с фашисткой Германией. При огромных людских потерях, к октябрю 1941 г. они составили около 2/3 личного состава Красной армии, утраты важнейших и наиболее развитых промышленных регионов на Украине, в Белоруссии и в центральной России; советская экономика продемонстрировала феноменальные мобилизационные возможности.

В конечном счете, она и несгибаемый дух нации обеспечили СССР победу в войне над Германией и ее сателлитами. Менее чем за год на Урале и Сибири, Казахстане и республиках Средней Азии, практически «в чистом поле» была создана новая, мощная промышленная база. Только за второе полугодие 1941 г. из угрожаемых районов вглубь страны было эвакуировано оборудование 2 593 промышленных предприятий, миллионы людей и сотни тысяч тон сырья, созданы десятки новых научно-исследовательских институтов. В результате валовая продукция военной промышленности и машиностроения к декабрю 1942 г. в 1,5 раза превысила уровень декабря 1940 г. и более чем в 2 раза — декабря 1941 г.

Столь стремительное восстановление экономического потенциала СССР и последующий успех наступательной операции Красной армии под Сталинградом не могли не произвести впечатления на союзников по антигитлеровской коалиции. И по мере того, как советский военный каток, плюща одну за другой дивизии вермахта, неудержимо катил на Запад, в Вашингтоне и Лондоне изумление сменялось тревогой. «Железный занавес», которым все довоенные годы Запад усиленно отгораживал «большевистскую Россию», после побед под Курском стремительно отодвигался на Запад. В странах Восточной Европы с цветами и восторгом встречали свою освободительницу — Красную армию. На смену оккупационным властям и марионеткам Берлина к власти приходили просоветски настроенные силы.

В 1945 г., после того как враги стран антигитлеровской коалиции — Германия, Италия и их сателлиты: Венгрия, Румыния, Финляндия и другие, а также Япония — были повержены, бурно развивающаяся экономика СССР и высочайший духовный настрой общества рассматривались в Вашингтоне и Лондоне в качестве первоочередной угрозы. Страхи: «Русские идут!», — подогреваемые мракобесами наподобие небезызвестного сенатора Д. Маккарти, усиливала устрашающая мощь Вооруженных Сил СССР. Дополнительно их подогревал союзник Советского Союза на Дальнем Востоке — коммунистический Китай, отвоевывавший одну позицию за другой у буржуазной партии гоминьдан. Наряду с этим, самую серьезную тревогу в Лондоне и Вашингтоне вызывало укрепление прокоммунистических режимов в странах Восточной Европы. В результате чего под советское влияние подпадало свыше 70 миллионов человек.

В создавшихся условиях объединенная Германия, пусть и в усеченных границах, как то предлагал И. Сталин своим партнерам Г. Трумэну и У. Черчиллю (К. Эттли) во время переговоров на Потсдамской конференции, очевидно, шла в разрез с интересами Запада. И тому есть логичное объяснение. В тех исторических условиях объединенная Германия была обречена подпасть под влияние СССР, находившегося в зените славы победителя фашизма. Поэтому такой многоопытный и дальновидный политик как У. Черчилль, пекущейся о могуществе британской империи, заглядывая в будущее, видел главную для нее угрозу в Советском Союзе, который мощью своих армий сдвинул пресловутую «линию Керзона» далеко на Запад. Ему оставалось сделать всего один шаг, чтобы по-хозяйски чувствовать себя в оплотах западной демократии — Франции и Великобритании.

В майские дни 1945 г., когда ликовал весь мир и лондонцы тоже, У. Черчилль находился среди них, радовался вместе с ними и уже тогда заглядывал в будущее. В его представлении оно рисовалось для Запада в багрово-мрачных тонах. Позже он так вспоминал об этом:

«…Когда я пробирался сквозь толпы ликующих лондонцев в час их радости, вполне заслуженной после всего того, что им пришлось пережить, мой ум занимали опасения за будущее и многочисленные сложные проблемы…Еще не была побеждена Япония. Атомная бомба еще не родилась. Мир в смятении. Основа связи — общая опасность, объединявшая великих союзников, — исчезла мгновенно. В моих глазах советская угроза уже заменила собой нацистского врага. Но объединения, направленного против нее, не существовало…Я не мог избавиться от страха перед тем, что победоносные армии демократии скоро разбредутся, в то время как настоящее и самое трудное наше испытание еще впереди»[127].

Далее в своих воспоминаниях Черчилль возвращается к событиям 1918 г., когда кайзеровская Германия была повержена, а советская Россия оказалась втянутой в омут кровавой гражданской войны, и проводит сравнения с итогами, к которым мир пришел к маю 1945 г. На это раз, по его мнению, они были не в пользу «сил демократии», под которыми он подразумевал, прежде всего, Великобританию и США, а прокоммунистических режимов. В лице Советского Союза и его Вооруженных Сил У. Черчилль видел несокрушимую силу, способную по мановению одного пальца генералиссимуса И. Сталина и маршала К. Жукова, в считанные дни стереть «победоносные армии демократии» и выйти на берега Ла-Манша, и признавал:

«…В то время (1918 г. — Прим. авт.), по крайней мере, не существовало могучей армии, которой нам нужно было бы бояться»[128].

Поэтому на конференцию в Потсдам пока еще союзников по антигитлеровской коалиции У. Черчилль приехал с мыслями не о том, как выстраивать мирные и взаимовыгодные отношения с Советским Союзом, а как, избежав военного столкновения с Советской армий, не допустить дальнейшего «продвижения коммунизма в страны Западной Европы». В лице президента Г. Трумэна он нашел естественного союзника. На встречу в Потсдам президент США прибыл не с пустыми руками, а с «атомной дубиной» в рукаве. Ее мощь он продемонстрировал И. Сталину бомбардировками мирных японских городов 6 августа — Хиросимы и 9 августа — Нагасаки. Имея такой весомый аргумент как атомная бомба, президент США, а с ним У. Черчилль, позже К. Эттли, могли себе позволить не согласиться с предложением советской стороны о «единой демилитаризованной, денацистской, демократической Германии».

В результате долгих и сложных переговоров между И. Сталиным, Г. Трумэном и К. Эттли территория Германии была поделена на оккупационные зоны: советскую, американскую, английскую и французскую. А Пруссия — этот оплот германского духа — перестала существовать как географическое понятие. Ее территория отошла к Советскому Союзу и Польше. Но их потеря еще не означала утрату духа нации. Он продолжал сохраняться в ее подсознании и, подобно «скелету в шкафу», ждал своего часа.

И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь «всех германских племен»

И не через десять-двадцать лет, как полагал У. Черчилль, а гораздо раньше, «скелет в шкафу» впервые загремел костями. Как это уже было в предыдущей послевоенной истории Германии, после поражения в Первой мировой войне он снова загремел и не без помощи все тех же США и Великобритании. Именно они начали наращивать новые, в первую очередь, экономические мышцы на «скелете» Германии. Все та же «повивальная бабка» — США, выпестовавшая фашизм, разработала European Recovery Program (Программа восстановления Европы). Программа получила название «план Маршалла» по фамилии одного из ее инициаторов — госсекретаря США Д. Маршалла.

4 апреля 1948 г. она получила законодательное подкрепление. Конгресс США принял закон «Об экономическом сотрудничестве». Согласно ему, в течение 4-х лет до декабря 1951 г. для восстановления разрушенной войной экономики Европы, устранения торговых барьеров и модернизации промышленности было выделено в виде кредитов 13 млрд. долларов, из них: Великобритании — 2,8; Франции — 2,5; Италии — 1,3; Западным зонам Германии — 1,3; Голландии — 1 млрд. долларов. Оставшаяся сумма досталась остальным 13 странам. В этот же период в виде иной экономической помощи: оборудования, технологий и т. п. — Западная Германия дополнительно получила 2,2 млрд. долларов.

Все это один к одному напоминает ситуацию 24-летней давности. В 1924 г., еще не успела земля осесть на могилах жертв недавней войны, как по инициативе председателя международного комитета экспертов, созданного при Комиссии по репарациям, в прошлом генерала армии США Ч. Дауэса был разработан т. н. план Дауэса. 16 августа 1924 г. на международной конференции в Лондоне он был утвержден и вступил в силу 1 сентября 1924 г. В рамках этого плана, Германия за пять лет, в основном от США, получила кредитов на сумму в 21 млрд. марок.

Что касается СССР, наиболее пострадавшему в войне с фашисткой Германией, а также стран Восточной Европы, то США не выделили даже доллара. Предлогом для отказа в помощи послужило то, что бюджет СССР был бездефицитным. Подобный цинизм инициаторов холодной войны возмутил даже вице-президента США Г. Уоллеса. Он назвал «план Маршалла» «инструментом холодной войны против СССР»[129].

«План Маршалла» фактически превратился в программу экономического восстановления западных зон оккупации — ФРГ. Он закрепил принадлежность ФРГ к западному лагерю и одновременно способствовал углублению холодной войны между советским блоком и странами Запада. Следующий шаг, который предприняли США и Великобритания в борьбе с СССР, был вполне предсказуем. Вашингтон и Лондон в нарушение соглашений, достигнутых бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции на конференциях в Ялте и Потсдаме, инициировали объединение американской и британской оккупационных зон.

2 декабря 1946 г. в Нью-Йорке американская и британская стороны подписали соглашение об образовании единой оккупационной зоны, получившей название «Бизония». 8 апреля 1949 г. к ней была присоединена французская оккупационная зона. А осенью последовал завершающий политический акт раскола Германии. 7 сентября 1949 г. при активном участии США, Великобритании и Франции было провозглашено образование Федеративной Республики Германии со столицей в Бонне.

Запад пошел на прямую конфронтацию с Советским Союзом, активно способствовавшему укреплению прокоммунистических режимов в Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии и Болгарии и выстраивал новый «железный занавес» на пути «советской экспансии». Об этом прямо писала американская и европейская пресса. Газеты пестрели заголовками: «Эпоха Ялты прошла», «Разделение Германии развяжет нам руки для включения Западной Германии в систему западных государств».

Минуло всего четыре года после капитуляции Германии, как «скелет в шкафу» сделал свое первое воинственное движение. В декабре 1949 г. ее новоиспеченный в духовке Запада президент ФРГ К. Аденауэр во всеуслышание заявил о несогласии с решениями Ялтинской и Потсдамской конференций. Касаясь позиции федерального правительства ФРГ о существующих границах в Европе, он категорично утверждал:

«…Правительство ни при каких обстоятельствах не примирится с установленной на международных конференциях в Ялте и Потсдаме границей Германии по Одеру и Нейсе и отделении от нее бывших восточных областей. Оно никогда не перестанет заявлять о своих «претензиях» на эти области»[130].

Подобную смелость ему придала безусловная не только политическая, экономическая, но и военная поддержка западных союзников. К. Аденауэр опирался на силу только что созданного военно-политического блока НАТО (4 апреля 1949 г.), где Германии была уготована ведущая роль в противостоянии с СССР. То, что дело обстояло именно так, позже в своих мемуарах признавал фельдмаршал Б. Монтгомери, в то время командовавший британским оккупационными войсками в Германии.

В частности, он писал: «…Я попросил его (министра иностранных дел Великобритании Э. Бевина. — Прим. авт.), чтобы он предпринял шаги с целью включения Германии в Западный союз, а впоследствии — в организацию Североатлантического пакта. Я указал ему, что государства — члены Западного союза не имеют ни достаточного количества людей, ни резервов, чтобы выставить соответствующие вооруженные силы…а мы должны располагать мощными силами; без Германии у нас не было бы надежды их получить»[131].

Так, Великобритания и США в очередной раз выпустили Германию из политико-военного подполья и принялись накачивать силовую мускулатуру. Еще не успели высохнуть чернила под пактом о создании НАТО, как на 5-й сессии этой организации, проходившей 16–18 сентября 1950 г. в Нью-Йорке, США официально обратились к остальным участникам альянса с предложением о ремилитаризации Германии в «интересах ее вклада в оборону Европы».

По предложению американской стороны — госсекретаря Д. Ачесона, при «известных ограничениях и гарантиях» Германии позволялось создать собственные вооруженные формирования «числом около 10-ти и по штату не более дивизии, с их включением в состав союзного командования». Под «известными ограничениями» Д. Ачесон имел в виду запрет на свой Генштаб и на производство собственных вооружений.

Подобное усиление Германии, пусть и в усеченном виде, вызвало во Франции, Бельгии и ряде других стран Западной Европы вполне оправданные опасения о возрождении старой — новой угрозы. Общественность этих государств и ряд политиков, таких как генерал Ш. де Голль активно выступили против предложений Д. Ачесона. Но под давлением американской стороной, усиленно эксплуатировавшей советскую военную угрозу, противники военного укрепления ФРГ вынуждены были пойти на компромисс.

На очередной (8-й) сессии НАТО 23–26 ноября 1951 г. предполагалось создание «европейской армии» в составе 43-х дивизий, в том числе и 12-ти германских. Но вновь из— за позиции Франции, противившейся военному усилению Германии, выполнение этого решения затянулось на 4 года. И только 5 мая 1955 г. на 16-й сессии НАТО она стала ее 15-м членом. Спустя десять лет после поражения в войне, Германия получила право на формирование собственной армии в составе уже не 10, а 12 моторизованных и танковых дивизий, а также авиацию числом 1 350 самолетов.

В то время как США и их союзники по НАТО предпринимали настойчивые действия по возрождению экономической и военной мощи Германии, СССР пытался отстаивать дух и букву Ялтинский и Потсдамских соглашений. 10 марта 1952 г. советская сторона выступила с конструктивной инициативой — проектом Основ мирного договора с Германией. Он, в частности, предусматривал: вывод с ее территории всех Вооруженных Сил оккупационных стран и ликвидацию их баз. При этом объединенной Германии предоставлялось право иметь ограниченные силы самообороны, с условием ее отказа от участия в любых военных союзах и коалициях и сохранение страны в качестве единого политического и экономического пространства.

Инициатива Москвы не получила поддержки ни в Вашингтоне, ни в Лондоне, ни в Париже. Более того, там взяли курс на прямую конфронтацию с СССР. Первым и весьма опасным ее проявлением стал т. н. берлинской кризис 1953 г. Спустя всего 8 лет после победы над фашизмом «скелет в шкафу» приоткрыл дверцу и сделал первый шаг. В те годы им двигал не дух неонацизма, а естественное чувство насильно разделенной нации.

Повторный «штурм» Берлина

В июне 1953 г., спустя три месяца после смерти Сталина, его бывшие союзники по антигитлеровской коалиции отважились испытать на прочность созданную им гигантскую империю и проверить твердость политической воли пришедших ему на смену советских вождей. Удар был нанесен по самому чувствительному месту — ГДР — этой «рекламной витрине» социалистической системы, призванной продемонстрировать миру ее преимущества перед капитализмом.

Советский блок, казавшийся несокрушимым монолитом, дал первую трещину. Власть правящей партии ГДР — СЕПГ — на поверку оказалась эфемерной. Ее руководство, самонадеянно опираясь на устрашающую мощь советских армий и колоссальную экономическую помощь со стороны СССР, властвовало, но не правило. Оно слепо насаждало на немецкой земле сталинскую экономическую модель и коммунистическую идеологию, что в итоге привело к массовому росту недовольства населения.

В ту запоздалую, но бурную весну 1953 г., казалось, ничто не предвещало такого хода событий. 28 мая правительство ГДР приняло очередное дежурное постановление «О повышении норм выработки строительным рабочим на 10 %». Для большинства партийных функционеров оно явилось рядовой мерой в реализации т. н. нового курса, провозглашенного СЕПГ. Курса, который среди строителей вызвал недовольство и глухой ропот. Взамен пресловутых 10 % рабочие ничего не получили, и, как результат, на ряде строек прошли стихийные митинги. Власть оставила их без внимания, и тогда одна из бригад каменщиков, занятая на строительстве блока «Г» в районе Сталиналле, объявила 24-часовую «итальянскую забастовку». Рабочие выдвинули всего одно требование: «об отмене произвольного повышения производственных норм».

Через два дня, 13 июня недовольство приобрело более организованный и масштабный характер. Его поддержали лидеры профсоюза строителей. В тот день они организовали для рабочих, возводивших больницу на Фридрихсхайне, коллективную прогулку на пароходе, к ним присоединились представители ряда других столичных строек. Короткий митинг быстро перерос в собрание и завершился принятием решения о проведении совместного выступления профсоюза и стачкома. На нем обсуждался всего один вопрос, связанный с повышением производственных норм.

Но и на этот раз руководство городского комитета СЕПГ никак не отреагировало на сигналы, поступающие от рядовых партийцев. Оно продолжало ориентировать своих функционеров и руководителей строек на «проведение в жизнь правительственного постановления». В МГБ ГДР так же недооценили всей серьезности положения и, будучи лишь послушным орудием в руках правящей верхушки СЕПГ, в отсутствие команды из ЦК, заняли выжидательную позицию.

Более остро сложившуюся ситуацию оценили в советских спецслужбах, действовавших на территории ГДР. За несколько дней до начала «берлинского» кризиса Уполномоченный МВД СССР в Германии полковник И. Фадейкин с тревогой докладывал первому заместителю Председателя Совета министров СССР, министру внутренних дел СССР Л. Берии:

«Волнения рабочих в демократическом секторе Берлина начались еще 11–12 июня с.г. Рабочие строительных объектов собирались группами, обсуждая создавшееся положение в связи с «изменением политического курса» Правительства ГДР.

Руководство горкома СЕПГ не реагировало на поступающие сигналы о недовольстве рабочих и продолжало ориентировать руководство строек и партийных функционеров на «проведение в жизнь повышенных норм».

В то время как огромный партийный аппарат СЕПГ благодушествовал, в западных секторах Берлина не дремали. Воспользовавшись моментом, НТС, «Группа борьбы против бесчеловечности», «Восточное бюро», «Союз немецкой молодежи» и другие антисоветские организации, за спинами которых стояли спецслужбы США, Великобритании и Западной Германии, развили бурную деятельность. Их функционеры и агентура, а также группы «активистов», костяк которых составляли бывшие военнослужащие СС и гитлеровских спецслужб, распространяли среди населения ГДР листовки и слухи антиправительственного содержания. Позднее, 16 и 17 июня они сеяли панику, подстрекали демонстрантов к массовым беспорядкам, во главе штурмовых отрядов приступом брали центры власти: здания СЕПГ, МГБ, полицейские участки и тюрьмы.

Все это было еще впереди, а тогда, 14 июня в 11:30 у блока № 40 собралась толпа около 400 человек. Организаторы акции протеста выстроили ее в колонну и, развернув плакат: «Мы требуем снижения норм», — повели к центру города. Вдоль колонны, как челноки, сновали велосипедисты. Они поддерживали порядок среди демонстрантов и выступали связниками между забастовочными комитетами, что стихийно возникали в других строительных организациях, которые присоединялись к акции протеста. Толпа, увеличиваясь, подобно снежному кому, миновала центр города и остановилась перед магистратурой. Воздух сотрясли гневные возгласы: «Мы рабочие, а не рабы!», «Долой нормы!».

Растерянный лепет представителей горкома СЕПГ не был услышан, в их адрес полетели угрозы. Уполномоченный по строительству Баум, появившийся перед демонстрантами, был освистан, поспешно вскочил в машину и скрылся. Возбужденная колонна демонстрантов двинулась дальше по Лейпцигерштрассе к Дому правительства. Подходы к нему прикрывал слабый полицейский заслон. Рабочие остановились в нескольких шагах от него и, враждебно поглядывая на таких же, как они, немцев, не решались прорвать оцепление.

После затянувшейся паузы к бастующим вышли министр тяжелой и горнорудной промышленности Зельбаум и статс— секретарь министерства строительства Вольф. Они попытались довести до бурлящей от негодования толпы запоздалое решение Политбюро ЦК СЕПГ, отменяющее злополучное постановление правительства ГДР от 28 мая 1953 г. Но возбужденные манифестанты не желали их слушать, они принялись свистеть и бросать камни. Два полицейских, предпринявшие попытку навести порядок, были жестоко избиты. Лишь после выступления секретаря Берлинского горкома СЕПГ по пропаганде Брандта толпа угомонилась и стала расходиться.

К 16 часам на площади перед Домом правительства осталось около тысячи забастовщиков, в большинстве своем рабочие со стройки на Сталиналле. Они приготовились коротать ночь, и тут за дело взялись т. н. активисты. Поддавшись на их призывы, рабочие двинулись к английскому сектору Берлина с намерением провести митинг перед рейхстагом. Перед Бранденбургскими воротами путь колонне преградила плотная цепь из полицейских. Назревала стычка, к счастью, среди забастовщиков нашлись здравые головы и убедили остальных возвратиться обратно. Казалось бы, ситуация разрядилась, но ее вновь обострили «активисты». Толпа, подстрекаемая ими, направилась к зданию ЦК СЕПГ. На этот раз, наряду с экономическими лозунгами, из рядов демонстрантов прозвучали политические лозунги: «Долой эксплуатацию!», «Долой правительство голода!».

Партийные функционеры, наконец-то, спохватились. Навстречу митингующим направили три автомашины с радиоустановками. Из мощных радиодинамиков раздавались призывы агитаторов прекратить забастовку. Они только еще больше озлобили кипящую от негодования толпу. Безрезультатное семичасовое хождение по городу переполнило чашу терпения забастовщиков, и этим немедленно воспользовались «активисты». Распаленная ими толпа опрокинула и принялась крушить первые две машины. Третью радиоустановку захватила группа молодчиков, она растерзала женщину-диктора и жестоко избила водителя.

Особенно усердствовал житель американского сектора Берлина некто Кальковский. Спустя сутки, задержанный полицией при штурме здания ЦК СЕПГ, он показал на допросе:

«…С августа 1952 г. я не имею постоянной работы, получаю лишь незначительное пособие по безработице и при наличии семьи из 9-ти человек, естественно, испытываю большие материальные трудности. Этим воспользовался один мой знакомый из Западного Берлина, который подтолкнул меня на преступный путь, пообещав прилично заплатить за участие в подстрекательстве населения демократического сектора Берлина к массовым беспорядкам. Его фамилия Гюттинг Пауль, во время войны служил в войсках СС, имел чин унтерштурмфюрер.

До осени 1952 г. проживал в советской зоне оккупации, а затем поселился в американском секторе Берлина. На мой вопрос о причине смены жительства, он дословно выразился, что по заданию «Группы борьбы против бесчеловечности» занимался отравлением скота, а сейчас периодически выезжает в города ГДР, откуда привозит интересующую Запад информацию.

16 июня 1953 г., после 6 часов вечера в мою квартиру явился Гюттинг и предложил мне принять участие в организации массовых беспорядков в демократическом секторе Берлина, чтобы начавшуюся там забастовку превратить в восстание. При этом он добавил, что за организацию всего этого получил 2 000 западных марок, но от кого — не уточнил».

И таких как Кальковский, которые были привлечены западными спецслужбами для участия в массовых беспорядках, были сотни. Другой задержанный, также житель западного сектора Берлина Гетлинг признался:

«…16 июня я посетил биржу труда, отдал женщине рабочую книжку, чтобы поставить штамп, она сказала мне, чтобы я зарегистрировался у того господина, который сидел в отдельной комнате. Я спросил женщину, кто этот господин, и получил ответ, что американский офицер. Когда я подошел к американскому офицеру, последний спросил меня, когда я последний раз получал пособие, как безработный. Я ему ответил, что последний раз получал пособие неделю назад, а сегодня должен получить за прошлую неделю. Американец мне ответил, что деньги я получу в том случае, если приму участие в забастовке в демократическом секторе. Желая получить деньги, я решил принять участие. Только после этого я получил рабочую книжку со штампом и пособие, как безработному, 39 западных марок. Кроме того, американский офицер сказал, что за участие в забастовке получу дополнительно еще 78 марок».

Но это было позже, а тогда, 16 июня, напряжение по обе стороны разделительных линий между восточным и западными секторами Берлина нарастало с каждым часом. К Фадейкину из разведывательных источников непрерывно поступала оперативная информация о развитии обстановки в ГДР и в западных секторах Берлина. Тон этих сообщений становился все более тревожным. По обе стороны разделительной линии в немцах возрождался дух нации. Поздно ночью 16 июня он доложил Берии:

«По имеющимся данным в организации демонстрации активную роль играли лица из Западного Берлина.

Так, накануне демонстрации объекты в демократическом секторе объезжала машина с западноберлинскими номерами, в которой сидело 6 лиц, призывавших рабочих строек к забастовке.

15 июня из района Райникендор (французский сектор Берлина) распространялись обращения к рабочим советского тормозного завода «Кнорр-Бремзе» и шинного завода «Райфен-Мюллер» с призывами к забастовке и возвращению этих предприятий их прежним владельцам.

Во время демонстрации во главе колонны двигались группы молодых немцев, частично в прозодежде, главным образом на велосипедах западных марок, которые осуществляли роль связников, а также подстрекали демонстрантов к выкрикиванию тех или иных лозунгов.

Эти же группы останавливали по пути следования колонны трамваи и автомашины, предупреждая о том, что на завтра намечается всеобщая забастовка. При этом высказывали прямые угрозы в отношении тех, кто будет завтра работать…

О последующем буду докладывать своевременно.

Уполномоченный МВД СССР в Германии.

Фадейкин.

Передано по ВЧ.

16 июня 1953 г.

№ 10\91»

Наряду с сообщениями Фадейкина в Политбюро ЦК КПСС поступала не менее тревожная информация по линии МИДа и по разведывательным каналам. Впервые за восемь лет угроза возникновения новой крупномасштабной войны в центре Европы была, как никогда, близка. Запальным фитилем к ней должны были послужить немцы, которых в 1945 г. победители — СССР, США, Великобритания и Франция — развели по разным углам — оккупационным зонам. А в роли поджигателей выступали политики из Вашингтона, Лондона и Парижа.

Так, по данным советской разведки в Западном Берлине в штаб-квартирах спецслужб, а также НТС, «Группе борьбы против бесчеловечности», «Восточном бюро», «Союзе немецкой молодежи» и других антисоветских организациях шла лихорадочная подготовка к восстанию. Сомнений в его успехе у организаторов не возникало: результаты первого дня превзошли все ожидания. Подготовка к повторному штурму Берлина шла полным ходом.

На рассвете сотни воздушных шаров с листовками подстрекательского содержания поднялись в небо и полетели на восток — на территорию ГДР. Одновременно в западных секторах Берлина спешно формировались новые группы «агитаторов», готовилась вступить в бой и более «тяжелая артиллерия» — отряды боевиков и провокаторов, в них внедрялись переодетые полицейские и бывшие эсэсовцы, вооруженные огнестрельным оружием.

Ранним утром в американском секторе Берлина на Подстамербрюкке, около биржи труда начали собираться толпы безработных, к ним присоединялись провокаторы и штурмовики. Около восьми часов к этому сборищу подъехали три машины, из них вышла группа лиц с армейской выправкой. По показаниям Кальковского, несколько человек были одеты в форму американских офицеров. Их подручные из числа немцев тут же засуетились и принялись выстраивать «демонстрантов» в колонны. Потом подкатила грузовая машина, и из нее стали раздавать бутылки с бензином.

Спустя несколько часов провокаторы, задержанные во время беспорядков в Восточном Берлине органами МГБ, полиции и советскими войсками, каялись и признавались в том, что «поддались на уговоры американцев». В частности, Кальковский показал:

«…Американский офицер, называвший себя мистером Хайфером, выступал на ломаном немецком языке и призывал направиться в демократический сектор Берлина. Всем, кто примет участие в этом деле, обещал продукты и бесплатный отдых с семьями в курортных местах».

К 9 часам 17 июля общее количество участников антиправительственной демонстрации перевалило за 50 000. Одна из колонн численностью свыше 10 000 человек смела полицейский кордон и ринулась к зданию правительства ГДР, выкрикивая: «Долой правительство!», «Долой СЕПГ!» Впервые за время забастовки прозвучали угрозы в адрес советских патрулей. Отдельные митингующие выкрикивали: «Советские войска — вон из Берлина!», «Оккупанты — домой!».

Последняя малочисленная цепочка из полицейских шаг за шагом отступала под напором становившейся все более агрессивной и враждебной толпы. В 11 часов отряды молодчиков, прорвав ее, захватили здание ЦК СЕПГ и разоружили полицейских. Там прозвучали первые выстрелы, и пролилась первая кровь.

«…Юрген Ганс выхватил из внутреннего кармана плаща пистолет и стал стрелять. Стреляли из толпы и другие лица, но я их не знаю.

Еще, будучи на Потсдамербрюкке, я в разговоре с Гюттингом поинтересовался личностью Юргена, и Гюттинг ответил мне, что Юрген является западноберлинским полицейским, т. к. он ранее неоднократно встречал его в форме. Гюттинг сказал также, что нас будут сопровождать несколько таких полицейских», — свидетельствовали против него задержанные погромщики Шнайдер, Еншински и Кальковский.

Подобно лесному пожару, массовые беспорядки из Восточного Берлина перекинулись на другие города ГДР. В душах немцев, как и предвидел У. Черчилль, вновь «запылали неугасимые огни воинственной Пруссии». В Дрездене митингующие попытались захватить здание окружного отдела МГБ, их атака была отбита. В Бранденбурге им удалось завладеть зданиями отдела МГБ, райкома СЕПГ и разоружить полицейскую охрану. В Герлице 10-тысячная толпа разгромила райком СЕПГ и райотдел МГБ, затем напала на городскую тюрьму и освободила десятки преступников.

В эти часы значительно активизировалась агентурная сеть западных разведок. Советская радиоконтрразведка фиксировала интенсивную работу в эфире Мюнхенского разведцентра и его шпионских радиопередатчиков. В городе Гросспашлебен советские военные контрразведчики захватили радиста американской резидентуры Винтцлера во время работы на радиопередатчике. Оперативной группе Уполномоченного МВД СССР в Германии удалось задержать другого ее агента-радиста — жителя города Галле Эккариуса. Оба передавали в разведцентр информацию о ходе массовых беспорядков в ГДР. На следствии они сознались в том, что были, один в 1951 г., а другой в 1952 г., завербованы сотрудниками американских спецслужб во время выездов в Западный Берлин.

Завершился день на антисоциалистической, антисоветской волне. В протестах приняли участие не только простые рабочие, но и немало партийных функционеров СЕПГ. Дух нации и стремление к объединению оказались сильнее социалистических идеологических догм, которые вдалбливались партийными пропагандистами в головы восточных немцев. Об этом поздно ночью 17 июня И. Фадейкин доложил Л. Берии:

«…В течение дня выдвигаемые со стороны забастовщиков требования приобретали все более политический характер. В частности, в ряде групп высказывались требования о перевыборах фабрично-заводских комитетов на всех берлинских предприятиях, об отмене всех ограничений движения между секторами Берлина, а также о предоставлении всем желающим права свободного проезда в Западную Германию и обратно.

По наблюдениям агентуры, в течение дня и вечером 16 июня с.г. со стороны бастующих не было выдвинуто ни одного лозунга против Советского Союза. Все выпады направлены исключительно против Правительства ГДР и СЕПГ. Однако поднять основную массу участников демонстрации на организованную провокацию против ЦК СЕПГ не удалось.

По имеющимся данным, в организации демонстрации активную роль играли лица из Западного Берлина.

Так, накануне демонстрации объекты в демократическом секторе объезжала машина с западноберлинскими номерами, в которой сидело 6 лиц, призывавших рабочих строек к забастовке.

15 июня из района Райникендор (французский сектор Берлина) распространялись обращения к рабочим советского тормозного завода «Кнорр-Бремзе» и шинного завода «Райфен-Мюллер» с призывами к забастовке и возвращению этих предприятий их прежним владельцам.

Во время демонстрации во главе колонны двигались группы молодых немцев, частично в прозодежде, главным образом, на велосипедах западных марок, которые осуществляли роль связников, а также подстрекали демонстрантов к выкрикиванию тех или иных лозунгов.

Эти же группы останавливали по пути следования колонны трамваи и автомашины, предупреждая о том, что на завтра намечается всеобщая забастовка. При этом высказывали прямые угрозы в отношении тех, кто будет завтра работать.

По состоянию на 00:30 мин. 17 июня в центре демократического сектора Берлина, несмотря на сильный дождь, наблюдается скопление людей группами от 20 до 100 человек. В составе этих групп отмечается большое число жителей Западного Берлина. Это, преимущественно, молодые люди в возрасте от 17 до 20 лет. Эти лица ведут усиленную агитацию среди населения демократического сектора, призывая его к всеобщей забастовке.

По имеющимся агентурным данным, городское руководство СЕПГ до самого конца демонстрации не было достаточно информировано о ее размахе и истинном характере.

Необходимо отметить, что среди демонстрантов находилось немало членов СЕПГ, в т. ч. функционеров и бригадиров с основных передовых строек, как, например, Груль, Хартман, Майсенер и некоторые другие, которые к 1 мая с.г. были отмечены и награждены как заслуженные активисты. Упомянутый выше Груль, является победителем социалистического соревнования за знамя имени СТАЛИНА и на демонстрации 1 мая шел с этим знаменем во главе колонны демонстрантов».

О последующем буду докладывать своевременно.

Уполномоченный МВД СССР в Германии.

Фадейкин.

Передано по ВЧ.

17 июня 1953 г.

№ 10\92»

В ту ночь никто из руководителей аппарата Уполномоченного МВД СССР и Главнокомандующего советскими оккупационными войсками в Германии не сомкнул глаз. В Карлхорсте в Ставке Верховного Комиссара Семенова почти в полном составе собралось Политбюро ЦК СЕПГ, а также присутствовали: Главнокомандующий советскими оккупационными войсками в Германии А. Гречко и Уполномоченный МВД СССР в Германии И. Фадейкин.

В зале царило напряженное ожидание. Ответ из Москвы на доклад Фадейкина задерживался. Все зависело от нее, это прекрасно понимали угрюмо молчавшие вожди СЕПГ Ульбрихт и Гротеволь. Рассчитывать на то, что МГБ и полиция смогут взять под контроль ситуацию и радикально изменить ее, им не приходилось. Колебаний и предательства со стороны работников госбезопасности и полицейских не наблюдалось, но и особыми успехами они похвастаться не могли: по состоянию на 17 июня, было задержано всего 15 мелких провокаторов и уличных агитаторов.

Первичные партийные организации СЕПГ в отсутствии твердого и ясного руководства находились в растерянности и бездействовали. Попытки отдельных одиночек повлиять на ситуацию не были услышаны демонстрантами и остались гласом вопиющего в пустыне. Как бы то горько ни звучало, но руководители ГДР вынуждены были признать, что партия утратила управление над страной, и потому настаивали перед Семеновым, Гречко и Фадейкиным на немедленном введении в Берлине и ряде других городов военного положения.

В этой связи Фадейкин направил внеочередной доклад в Москву. Берия немедленно адресовал его Маленкову, Молотову, Ворошилову, Хрущеву и Булганину. В далекой Москве тщательно взвешивали возможные последствия вмешательства советских войск, в становившийся все более непредсказуемым «берлинский» кризис.

К тому часу ситуация в ГДР обострилась до предела. Информация, поступавшая к Фадейкину с мест, скорее, напоминала фронтовые сводки. Промедление было смерти подобно, и он немедленно доложил в Москву:

«…В гор. Магдебурге демонстранты штурмуют здание почтамта и тюрьмы.

В гор. Биттерфельде бастующие совершили нападение на здание окружного отдела МГБ ГДР, смяли охрану и захватили ее оружие.

В гор. Лейпциге мятежники ворвались в здание суда, захватили городскую радиостанцию и передают выступление с антиправительственными призывами.

В гор. Мерзебурге толпа ворвалась в городской отдел МГБ, разгромила его и забрала с собой начальника горотдела Клауберга. В настоящее время толпа штурмует Мерзебургскую тюрьму. Идет перестрелка. Разгромлен окружной комитет СЕПГ.

На Мюлленштрассе (демократический сектор Берлина) мятежники арестовали заместителя премьер-министра ГДР, председателя Христиано-демократического союза ГДР Отто Нушке и сдали его в 109-й участок штурмовой полиции (Западный Берлин).

Банды западноберлинской молодежи прорвались на стадион имени Людвига Яна и занялись погромами. Около моста «Свободы», соединяющего Потсдам с территорией американского сектора Берлина с американской стороны собралось до трех тысяч немцев.

Около здания рейхстага в английском секторе Берлина сосредоточилась большая толпа жителей с целью прорыва в демократический сектор.

По предварительным данным, примерно до 25 % мятежников составляют жители западных секторов Берлина.

Верховным Комиссаром т. Семеновым, по согласованию с т. Гротеволем, Ульбрихтом и другими членами Политбюро ЦК СЕПГ принято решение передать власть командованию советских войск.

МГБ ГДР не проявляет необходимой активности, в связи с этим нами принято решение прикомандировать к руководству МГБ зам. уполномоченного МВД СССР т. Моргачева и полковника т. Макарова.

Уполномоченный МВД СССР в Германии

Фадейкин.

17 июня 1953 г.

14 часов»

В политбюро ЦК КПСС согласились с этим решением, и советские танки вышли на улицы Восточного Берлина. Их появление толпа встретила оскорблениями и ругательствами. Казалось бы, вытравляемый из сознания немцев дух нацизма и постоянно внушаемое им чувство вины за преступления против человечности, совершенные СС и вермахтом, за 8 лет должны были не оставить от него и следа. На деле оказалось все не так. В ряде мест группы молодежи запели фашистский гимн: «Дойчланд, Дойчланд, юбер аллес!». В районе Францозишештрассе и Егерштрассе в танки полетели камни и бутылки с зажигательной смесью. Рассвирепевшие молодчики забирались на броню, ломали антенны, заливали смотровые щели бензином и поджигали. Танкисты вынуждены были открыть огонь. Пулеметные очереди, просвистевшие над головами беснующейся толпы, быстро охладили ее пыл.

При поддержке танков советские военнослужащие и пришедшие в себя сотрудники МГБ и полиции двинулись на освобождение от мятежников зданий ЦК СЕПГ и Дома правительства. Штурмовать их не пришлось — после первых выстрелов толпа бросилась врассыпную, и лишь разрозненные группы боевиков из числа «Союза немецкой молодежи» пытались оказать сопротивление, но были вскоре рассеяны.

К тому часу граница с западными секторами Берлина была заблокирована. И как во время половодья, когда прекращаются дожди и большая вода резко идет на убыль, так и в Восточном Берлине за считанные часы волна насилия и бесчинств пошла на спад.

В 15:30 Фадейкин докладывал Берии:

«…В результате принятых нашими войсками мер освобождены захваченные забастовщиками здания ЦК СЕПГ и Правительства ГДР. Восстановлен порядок на Унтер ден Линден. Арестовано органами МГБ 40 чел. активных зачинщиков антиправительственных преступлений. У всех арестованных отобрано огнестрельное оружие».

Спустя час его очередной доклад в Москву вызвал облегчение у советских руководителей. Массовые беспорядки в столице ГДР не переросли в вооруженное восстание. Армия пока без потерь справлялась с бунтовщиками.

«Совершенно секретно

Товарищу Берия Л. П.

Докладываю об обстановке в ГДР по состоянию на 16 часов 30 минут московского времени.

В результате действий наших войск обстановка в Берлине разряжается».

Теперь в Кремле и Ставке Верховного Комиссара в Берлине с тревогой ожидали реакции Запада на вмешательство советских войск в «берлинский» кризис. Напряжение достигло апогея в ночь на 18 июня, когда от Фадейкина поступила внеочередная докладная. Она свидетельствовала о серьезности военных приготовлений командования оккупационных войск США в Германии. Сообщения двух перебежчиков — капралов американской армии Брюкнера и Браукманна — не оставляли в этом сомнений. На допросах в Особом отделе МВД СССР группы советских оккупационных войск в Германии они показали:

«…15 июня через гор. Фульда в направлении гор. Бишофсхайм с 6 ч. утра до 12 ч. дня беспрерывно двигались моторизованные американские воинские части, которые, не доезжая этого города, сворачивали по проселочной дороге в лес. С 12 часов в том же направлении, вслед за моточастями, также двигались артиллерийские части».

Их показания подтверждались разведкой МГБ. Один из ее агентов сообщил о состоявшемся накануне в западном секторе Берлина совещании с участием бывшего гитлеровского генерала Клейнрата. На нем тот заявлял:

«На территории ГДР действует против коммунизма разведывательная подпольная военная организация, которая учитывает опыт 17 июня и готовит более крупное событие», — по утверждению генерала. — «Забастовки возникнут в пограничных городах ГДР и Польши для одновременных действий, как в Польше, так и ГДР».

Но этим далеко идущим планам западных спецслужб — взорвать ситуацию в ГДР и Польше — не суждено было сбыться. Грозные раскаты массовых беспорядков, возникшие в Восточном Берлине, недолго гуляли по городам и сельской глубинке ГДР. Немецкое крестьянство глухо промолчало, а большая часть рабочего класса, несмотря на недовольство действиями правительства, не поддержало выступление берлинских «возмутителей».

К утру 18 июня советским военнослужащим, сотрудникам спецслужб и полиции удалось подавить последние очаги вооруженного сопротивления. Их действия были столь стремительны, что американские, британские и французские ударные части так и не успели приблизиться к границе. Ситуация в ГДР находилась под полным контролем советского командования, органов МГБ и полиции. Мрачная тень новой войны, поднимавшаяся над охваченным пламенем беспорядков городами ГДР, так и осталась тенью. Повторный, после победного 1945 г., «штурм» Берлина, предпринятый бывшими союзниками СССР по антигитлеровской коалиции, провалился.

О его трагических итогах полковник Фадейкин коротко доложил в Москву:

«Совершенно секретно

Из Берлина по «ВЧ»

Товарищу БЕРИЯ Л.П.

Докладываю об обстановке в ГДР по состоянию на 18 июня с.г.

В результате действий советских войск и введения военного положения в Берлине и ряде других крупных городов положение в республике почти нормализовано…

Особым отделом МВД Группы советских оккупационных войск, а также органами МГБ ГДР арестовано всего 1 397 чел. В настоящее время производится фильтрация арестованных с тем, чтобы сосредоточить следствие на наиболее важных арестованных, с целью выявления и дальнейшего изъятия организаторов мятежа.

По предварительным данным, в результате столкновения мятежников с нашими войсками в Берлине убито 2 и ранено 28 чел. В Магдебурге убито и ранено 56 чел. По остальным городам сведения собираются и будут сообщены дополнительно.

Во исполнение Вашего задания, нами организованы следственные группы, которые приступили к работе. Командированный Вами т. ГОГЛИДЗЕ с группой работников прибыл сегодня в 7 час. утра в Берлин и приступил к работе.

О дальнейшем буду докладывать.

Уполномоченный МВД СССР в Германии

Фадейкин».

Потери понесла и правительственная сторона. В массовых беспорядках погибло семь человек и 161 — из числа сотрудников Немецкой народной полиции, МГБ и партийных активистов — получили ранения.

18 июня Военный трибунал приговорил шестерых человек из числа мятежников, причастных к убийствам и поджогам, к расстрелу. Спустя несколько часов Военный Совет Группы советских оккупационных войск в Германии утвердил эти приговоры, в тот же день они были приведены в исполнение. Об этой суровой каре населению ГДР сообщили по национальному радио.

В дальнейшем число жертв не росло, а менялись только цифры арестованных и уточнялось число участников акций протеста. На 23 июня было задержано 8 019 участников антиправительственных выступлений, 2 569 из них после фильтрации в тот же день вышли на свободу, 1 200 — подверглись аресту. Уголовные дела на 394 человек поступили на рассмотрение в суды. Проверка остальных лиц продолжалась.

Не мытьем, так катаньем

В июне 1953 г. та первая попытка немцев к объединению потерпела неудачу. Советская империя была, как никогда, сильна, а идеи социализма все еще сохраняли свою привлекательность в глазах трудящихся ГДР и стран Восточной Европы. В то же время условные границы оккупационных зон не могли остановить естественного стремления единого народа к поддержанию родственных, дружеских и ментально обусловленных отношений. Ежедневно эту разделительную черту между двумя частями Берлина — социалистического и капиталистического — пересекало от 300 до 500 тысяч человек. По мере того как материальное положение жителей Западного Берлина улучшалось это движение все больше напоминало улицу с односторонним движением. Восточные немцы, испытав на себе все «прелести» казарменного социализма, стремились перебраться в Западный Берлин, а затем в ФРГ, где они могли получить более высокооплачиваемую работу, а самое главное, большую свободу в самореализации.

К началу 1960-х гг. исход населения с восточных на западные земли Германии достиг угрожающих масштабов и вел к тому, что выставочная витрина социализма — ГДР — вскоре могла превратиться в жалкий прилавок с дежурным набором колониальных товаров. Только за семь месяцев 1961 г. ГДР покинуло 207 000 человек. В Западный Берлин и Германию, в основном, выезжали молодые, квалифицированные специалисты.

Коммунистическое руководство в Москве и в Восточном Берлине терпеть подобное дальше не желало и решило действовать в привычном для себя духе: «Если не можешь убедить, то надо запретить».

3-5 августа 1961 г. состоялось совещание секретарей коммунистических и рабочих партий стран Варшавского договора, на котором руководству ГДР предложили принять действенные меры, исключающие массовый переход граждан на территорию ФРГ. Они были приняты: 11 августа собрание Народной палатой ГДР единогласно вынесло беспрецедентное решение — оградить Западный Берлин системой инженерных заграждений. Спустя два дня, в ночь на 13 августа началось возведение т. н. Антифашистского оборонительного вала. На Западе он получил название «Позорная стена». Она была построена в рекордно короткие сроки и ее протяженность составила 155 км. Так в самом сердце Германии возник один из самых жутких символов холодной войны. За годы существования Берлинской стены она стала стеной смерти для 125 человек[132].

Проиграв на востоке первую схватку по восстановлению своей территориальной целостности, ФРГ, опять-таки, не без поддержки США, возвратила часть своих земель на западе — Саарскую область. До 1954 г. она находилась во французской оккупационной зоне, а затем была включена в валютную и таможенную систему Франции. Что категорически не могло устроить западногерманских политиков и бизнесменов. Набирающая обороты экономика ФРГ остро нуждалась в угле, чугуне и стали, которых в избытке имелось в Сааре. Из Бонна все чаще раздавались призывы о пересмотре статуса Саарской области. На почве этого между Францией и ФРГ разразился острый политический кризис.

В Сааре его активно подогревали сторонники воссоединения с «фатерляндом». Большинство его населения составляли немцы, которые все более громко заявляли о своем праве на самоопределение. Франция теряла рычаги воздействия на обстановку в мятежной области и, чтобы не допустить усиления конкурента — ФРГ, — предложила придать ей статус, аналогичный Люксембургу. В Бонне с этим предложением не согласились и стали настаивать на проведении заведомо выигрышного плебисцита в Саарской области. И здесь западногерманские политики получили мощную поддержку со стороны Вашингтона и Лондона. Не мытьем, так катаньем они вынудили Францию пойти на компромисс — передачу Саарской области под международный контроль.

В 1954 г., под давлением США, в Париже было заключено т. н. Парижское соглашение о ремилитаризации Германии и включении ее в Западноевропейский союз и НАТО. В нем, чтобы ублажить Францию, Саарская область передавалась под международный контроль Западноевропейского союза, где первую скрипку играли США и Великобритания. И они сыграли. Спустя год, в 1955 г. была нарушена еще одна позиция Потсдамских соглашений и статуса Саара. В тот год 23 октября в Саарской области состоялся референдум, на котором большинство населения — 65 % — отклонило предложение о его статусе как члене Западноевропейского союза и высказалось за воссоединение с ФРГ.

Через год, 1 января 1957 г. Саар вошел в состав ФРГ В результате этой политической сделки Франция уступила, а Западная Германия возвратила себе одну из наиболее развитых в индустриальном отношении территорий площадью 2 567 кв. км, с населением более миллиона человек, годовой добычей угля около 10 % от общего объема, производимого в ФРГ, с современным машиностроением и развитой черной металлургией.

Что касается Востока, то ползучее воссоединение территории Германии и германской нации не продвинулось ни на метр. Советский блок, в который входила ГДР, казались такими же непоколебимыми как Берлинская стена. Этот «статус— кво» сохранялся до середины 1980-х гг. прошлого века. К тому времени т. н. эпоха застоя в СССР полностью исчерпала себя. Страна, задыхавшийся под гнетом партийно-номенклатурной власти, тяжело и мучительно искала выход из него.

Перестройка, затеянная М. Горбачевым в 1986 г. и получившая в народе свою первоначально насмешливую, а затем и горькую оценку: «По России мчится тройка: Миша, Рая, Перестройка», — через два года после ее начала обернулась жесточайшим социально-политическим кризисом. Сгнившая на корню партийно-номенклатурная система управления страной доживала свои последние дни. Вместе с ней доживал некогда казавшийся несокрушим советский блок и трещал по всем швам некогда могучий военный союз — стран участников Варшавского договора. В Польше, Венгрии, Чехословакии, Болгарии и Югославии в результате «бархатных революций» к власти пришли прозападные силы. Одним из последних социалистических бастионов в Западной Европе оставалась ГДР. Но без поддержки Москвы, которая все больше вязла в собственных проблемах, режим СЕПГ и ее вождя — Э. Хонеккера — был обречен.

Шаг на пути на Восток

9 ноября 1989 г. Берлинская стена пала без единого выстрела. В тот день, в 19:45 на пресс-конференции представитель правительства ГДР Г. Шабловски объявил новые правила въезда и выезда из страны. Но они уже мало кого интересовали. На улицы Восточного Берлина вышли сотни тысяч демонстрантов. Эта людская река хлынула к Берлинской стене, под ее напором пограничники не устояли и открыли границу. Спустя 44 года после раздела Германия ее победителями СССР, США, Великобританией и Францией, она воссоединилась пока еще на общности языка и крови.

«…Ощущение счастья и братства смыло все государственные барьеры и преграды…Ноги идут, разум предостерегает. Разрядка наступает только на перекрестке…Лица смеются, язык отказывается повиноваться: безумие, безумие. Световое табло показывает время: 0 часов 55 минут, 6 градусов мороза», — так писала одна из участниц того эпохального события[133].

В те, без всякого преувеличения, исторические дни для Германии, ее территориальное и юридическое объединение для многих представлялось делом отдаленного будущего. В Бонне полагали, что этот процесс займет не менее 5–7 лет. Поэтому канцлер ФРГ Г. Коль 28 ноября 1989 г. предложил немцам, лидерам Запада и руководителям СССР программу объединения Германии из 10 пунктов. Она была рассчитана на пять лет и предусматривала поэтапное создание экономических и юридических условий для слияния в одно целое западных и восточных земель. Но она так и осталась на бумаге. События в СССР и ГДР развивались столь стремительно — правящие партии КПСС и СЕПГ рассыпались, словно карточные домики, что требовало от политиков принятия энергичных и экстраординарных мер для определения будущего объединенной Германии.

Канцлер Г. Коль, выступавший локомотивом процесса объединения Германии, вынужден был челноком сновать между Бонном и Москвой. Только за 7 месяцев 1990 г. он совершил три поездки в СССР для встреч с М. Горбачевым. Их итогом стало юридическое закрепление воссоединения Германии. 12 сентября 1990 г. в Москве по формуле «2+4», в присутствии глав государств министры иностранных дел ФРГ и ГДР + СССР, США, Великобритания и Франция подписали Договор о воссоединении Германии и предоставлении ей полного суверенитета. 3 октября 1990 г. он вступил в силу. ФРГ воссоединилась с ГДР и Западным Берлином.

И здесь заслуживают внимания позиции участников того исторического решения. Советский Союз в лице президента СССР М. Горбачева и министра иностранных дел Э. Шеварднадзе не выдвигали каких-либо условий, которые бы ограничивали возрождение политической и военной мощи воссоединенной Германии и не потребовали компенсации советской стороне за вывод войск с ее территории и оставляемое имущество — военные городки, инфраструктуру и т. д.

Что касается руководителей Франции — Ф. Миттеран и Великобритании — М. Тэтчер, то их позиция была более жесткой. В отличие от нынешних руководителей Франции и Великобритании, Ф. Миттеран и М. Тэтчер хорошо помнили горькие уроки истории, за которые их народам пришлось заплатить огромную цену, чтобы сокрушить «…мощь всех германских племен». И здесь уже США в лице президента Д. Буша-старшего, как это уже было после Первой мировой войны, использовали все рычаги, чтобы оказать давление на М. Тэтчер и Ф. Миттерана.

На М. Горбачева, если судить по его интервью, такого давления американская сторона не оказывала. Он, по его словам, руководствовался «новым мышлением». В чем оно заключалось, если речь вести о Германии, то на этот вопрос до сих пор не могут найти ответ не только исследователи, а и непосредственные участники тех событий.

Так, бывший Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в ФРГ В. Фалин, принимавший участие в подготовке и обсуждении Договора о воссоединении Германии, отмечал:

«…Еще при канцлере ФРГ Людвиге Эрхарде называлась сумма в 124 млрд. марок в порядке «компенсации» за объединение Германии. В начале 1980-х гг. -100 млрд. марок за то, чтобы мы отпустили ГДР из Варшавского договора, и она получила бы нейтральный статус по типу Австрии. Я сказал Горбачеву: «У нас все возможности, чтобы добиться для Германии статуса безъядерной территории и не допустить расширения НАТО на Восток, по опросам, 74 % населения нас поддержит». Он: «Боюсь, поезд уже ушел». На деле он им сказал: «Дайте нам 4,5 млрд. марок накормить людей». И все. Даже не списал долги Советского Союза обеим Германиям, хотя одно наше имущество в ГДР стоило под триллион»[134].

Так Германия вследствие объективных факторов — крушения социалистического блока в Восточной Европе, а затем самого СССР, и субъективных — недальновидности президента М. Горбачева и его окружения, за грошовую подачку — 4,5 млрд. марок, без единого выстрела восстановила единство нации и возвратила себе значительную часть утраченных после 1945 г. территорий.

Воссоединение Германии потребовало от немцев значительных материальных средств и серьезного напряжения сил. За четыре года, к концу 1994 г. в восточных землях (бывшей ГДР) закрылось свыше 3 500 предприятий, оказавшихся нерентабельными, подверглось приватизации 15 000 организаций и филиалов. Как результат — число рабочих мест сократилось на 40 %, безработица в ряде отраслей превысила 50 %, а в некогда процветающем, по советским меркам, портовом Ростоке она достигла 57 %. Но эти потери не шли ни в какое сравнение с теми приобретения, которые объединенная Германия получила после слияния двух немецких государств. В итоге ее территория увеличилась с 248 тыс. кв. км до 357 тыс. кв. км, а численность населения — с 63,5 млн. до 80 млн. человек. Помимо этого, ей безвозмездно достались накопленные в восточных землях ценности в виде транспортной сети, предприятий, социально-бытовых объектов и т. д. в сумме 1 трлн. 400 млрд. марок. Существенно усиливали ее оборонный потенциал военная инфраструктура и вооружения бывшей армии ГДР. Общая их стоимость превышала 90 млрд. марок.

При всех издержках, в первую очередь психологического плана, для «восточных» немцев, брошенных в топку капитализма, в целом, объединение дало существенный толчок экономике Германии. По данным Института экономических исследований в Галле, которые приводит в своей книге известный эксперт В. Джакке, это выразилось в том, что «западноевропейский капитал за счет объединения страны набрал такую силу, что сделал качественный скачок. В 1997 г. ВВП Западной Германии составил на 7 % больше показателя, сложившегося при текущем учете тенденций 1979/1989 гг…А прибыль от объединения превышает сумму трансфертных платежей, направляемых Западной Германией в Восточную (порядка 150 млрд. марок)»[135].

Сегодняшнее безусловное лидерство германской экономики в Европе подкрепляется впечатляющими цифрами. ВВП страны в 2013 г. вырос на 35,5 млрд. евро и достиг 712,1 млрд. евро. Число экономически активного населения увеличилось на 346 000 человек. Уровень безработицы составил 5,3 %. Производительность труда в годовом исчислении (январь к декабрю) возросла на 0,8 пункта. Фондовый рынок также стабильно рос, с 7 500 до 9 500 пунктов в конце года. Инфляция на конец декабря 2013 г. составила всего 1,43 %. Внешняя торговля принесла 197 млрд. 648 млн. евро. Приток прямых иностранных инвестиций превысил 25 млрд. евро. Профицит текущего счета платежного баланса составил 7,5 % к ВВП. Золотовалютные резервы достигли 198 млрд., 250 млн. долларов. Госдолг — 2 трлн. евро[136].

Для сравнения, другая крупнейшая экономика Европы — Великобритании — уступает Германии по многим показателям. Так, ее бюджет является дефицитным и составляет 6,6 % от ВВП, сохраняется высокий, в сравнении с Германией, уровень инфляции — 2,8 % и безработицы — 7,1 %, золотовалютные резервы насчитывают 1 31 млрд. долларов. Госдолг превысил 2,1 трлн. долларов или 74,5 % от ВВП.[137]

«…Вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии»

Вместе с экономическим усилением Германии исподволь росла и ее военная мощь. К настоящему времени бундесвер из «потешной роты» — 2 января 1956 г. на службу поступило 100 добровольцев — превратился в мощную классическую армию с трехвидовой структурой, состоящую из сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил, а также объединенных сил обеспечения и медико-санитарной службы. Его комплектование осуществляется по смешанному принципу: призыв и контрактная служба. До 1 июля 2011 г. (бундесвер полностью перешел на профессиональный принцип комплектования) все совершеннолетние граждане, не имеющие противопоказаний, в обязательном порядке проходили службу по призыву (6 месяцев) или в качестве альтернативы трудились в социальных или благотворительных организациях. Военнообязанными являлись мужчины — граждане Германии в возрасте от 18 до 45 лет, а в случае обороны призыву подлежали все, кому еще не исполнилось 60 лет. Такой принцип комплектования бундесвера позволяет иметь значительный мобилизационный резерв на случай обострения обстановки и войны. В течение короткого срока от 2-х до 3-х недель в боевой строй может быть дополнительно поставлено 350–400 тыс. человек.

По состоянию на 2011 г., Германия имела самые большие по численности вооруженные силы в Западной Европе (Великобритания — 194 860 человек). По данным разных источников, в боевом строю бундесвера находилось 285–305 тыс. военнослужащих и 65–75 тыс. гражданских лиц. В состав сухопутных войск входили 23 бригады. Их костяк составляли 9 механизированных и 2 воздушно-десантные бригады. Численность личного состава достигла 191,35 тыс. человек.

Военно-воздушные силы включали 4 дивизии, одна из которых — разведывательная, а также 4 истребительно-бомбардировочные и 3 истребительные эскадры, 4 эскадры ПВО. Помимо них, в ВВС входили различные части оперативного применения и обеспечения. Численность личного состава составляла 43 000 человек.

Не менее внушительную силу представлял военно-морской флот. Помимо судов, он включал в себя морскую авиацию и подразделения специального назначения (морская пехота). Общая численность личного состава, по разным оценкам, превышает 11,5 тыс. человек.

В настоящее время, по оценке военных экспертов, бундесвер является одной из самых боеспособных армий в Европе. Дополнительную боевую мощь Германии придают другие силовые структуры: Федеральная разведывательная служба (BND), Федеральное бюро защиты конституции (BFV), Земельное ведомство по защите конституции (SOPC) и Военная служба безопасности (MAD). Наряду с ними частично разведывательные и контрразведывательные функции осуществляет Центр радоимониторинга федеральных Вооруженных Сил (AFMBw) и Федеральное бюро информационно-технической безопасности (BSI).

Центральное место в системе разведорганов Германии занимает БНД. Штат ведомства, по разным источникам, насчитывает около 7 000 человек, из них примерно 2 000 непосредственно занимается сбором информации и ведет вербовочную работу. БНД имеет около 300 официальных представительств за рубежом. Число негласных структур, которые под различным прикрытием осуществляет разведдеятельность, постоянно меняется и не поддается учету. Официальная часть годового бюджета БНД составляла 552 млн. евро (2014 г.).

По данным различных источников, общая численность личного состава БНД, других разведывательных и контрразведывательных структур Германии составляет 12–13 000 человек. На их вооружении находятся самые современные технические средства контроля за телефонными и электронными каналами связи, перехвата и дешифровки секретных сообщений. Разведывательная и контрразведывательная деятельность ведется ими не только с территории самой Германии, а также с позиций ее дипломатических представительств за рубежом и мест дислокации подразделений бундесвера в странах, где проводятся миротворческие и боевые операции блока НАТО. Разведывательные и контрразведывательные возможности спецслужб Германии существенно усиливает информационная база: агентурная, а также на лиц, находившихся в оперативной разработке, доставшаяся им от разведки и контрразведки ГДР.

В том, что вектор военных и разведывательных устремлений спецслужб Германии все более смещается на Восток, а именно, на Россию и Украину, свидетельствует ряд фактов. 3 августа 2005 г. на Курском вокзале, впервые за все послевоенное время (с 1945 г.) российской контрразведкой был задержан агент германской разведки А. Думенков. При нем контрразведчики обнаружили совершенно секретные материалы о деятельности Владимирской ракетной армии и образец специального прибора радиационно-химической разведки. В последующем на суде была полностью доказана шпионская деятельность А. Думенкова. 23 августа 2006 г. Московский городской суд приговорил его к 12 годам лишения свободы.

4 мая 2014 г. в городе Славянске самопровозглашенной Донецкой Народной Республики ополченцы освободили группу т. н. европейских военных наблюдателей миссии ОБСЕ на Украине. Ее возглавлял полковник бундесвера Аксель Шнайдер. Основанием для задержания послужили данные контрразведки ополченцев, заподозрившей участников группы в проведении разведдеятельности на территории самопровозглашенной Республики. Эти подозрения оказались не беспочвенными. 5 мая в германской газете «Suddeutsche Zeitung» появилась короткая заметка, в ней сообщалось о связи А. Шнайдера с БНД. После этого шумиха, поднятая в западных СМИ о грубейших нарушениях международных норм «сепаратистами», резко пошла на убыль. Что лишний раз подтвердило подозрение «командующего» силами ополченцев в Славянске И. Стрелкова о том, что группа А. Шнайдера выполняла не миротворческую, а скорее разведывательную функцию — занимались рекогносцировкой на местности оборонительных позиций Сил Самообороны.

«Скелет» показывает зубы

Запад и в первую очередь США, помогая наращивать военные мускулы Германии, вскоре предоставили ей возможность на деле проверить их крепость. Произошло это после того, как последний российский солдат покинул восточные земли Германии (ГДР). Не без согласия американцев: в нарушение Ялтинских и Потсдамских соглашений, в Вашингтоне на них давно наплевали, а затем и в Берлине, — 12 июля 1994 г. Конституционный суд Германии принял решение об отмене поправки Основного закона, запрещавшей участие бундесвера в военных операциях за рубежом.

Проверка боем прошла в 1999 г. Впервые после Второй мировой войны германские люфтваффе подняли свои самолеты в воздух, чтобы бомбить мирные города иностранного европейского государства — Югославии. Эта операция закончилась для них без потерь. Следующая — в Афганистане — не заставила себя долго ждать и за нее уже пришлось расплачиваться жизнями граждан Германии. Но что они значили на весах берлинских политиков и большого бизнеса — видимо, ничего. Им уже было тесно в старых геополитических границах, и они, почувствовав свою экономическую и политическую силу, уже готовились к будущей жестокой борьбе за пресловутое жизненное пространство и новые рынки сбыта. А в таких делах военная мощь играла и всегда будет играть далеко не последнюю роль.

С декабря 2001 г. — момента участия в военной операции «Несокрушимая свобода» в Афганистане первых подразделений бундесвер в составе т. н. антитеррористической коалиции — через этот «полигон» прошло, по разным источникам, свыше 50 000 офицеров и солдат германской армии. Там, в прокаленных знойным солнцем горах и пустынях, в войне с закаленным и храбрым противником, они получили богатейший опыт планирования, подготовки и проведения войсковых и специальных операций в экстремальных условиях. Штабы и управленческие структуры не в теплых кабинетах и не на учебных полигонах, а на практике научились отрабатывать вопросы взаимодействия между различными видами войск.

Наряду с обкаткой личного состава в Афганистане бундесвер провел проверку надежности и эффективности применения боевой техники и средства связи в боевой обстановке. Все это вместе взятое способствовало значительному повышению боеготовности бундесвера. Лучшим подтверждением тому является число потерь среди личного состава. За все годы участия в боевых действиях в Афганистане его потери по состоянию на 23 декабря 2014 г. составили 54 человека убитыми. Для сравнения, число потерь США и Великобритании за тот же период времени оказалось намного больше — 2 356 и 463 соответственно.

В целом, в рамках различных миссий, по состоянию на 1 февраля 2012 г., текущие операции бундесвера осуществлялись: ISAF — Афганистан — 5 350 чел.; KFOR — Косово -1 500 чел.; EUFOR — Босния и Герцеговина — 120 чел.; Active Endeavour — Средиземное море — 800 чел.; UNIFIL — Ливан — 460 чел.; ATLANTA — Сомали — 1 400 чел.; UNMIS — Судан — 75 человек.

После такой основательной обкатки армии у политиков в Берлине появился «железный кулак», которым при случае можно ударить по столу на переговорах с самым несговорчивым оппонентом.

Таким образом, к началу нового тысячелетия Германия, «переварив» свалившееся на нее наследие в виде социалистической ГДР, вышла в число наиболее динамично развивающихся и влиятельных стран не только Европы, но и мира. «Немецкая машина» набирает все большие обороты и, став европейским экономическим локомотивом, позволяет себе диктовать правила игры своим пока еще союзникам по НАТО и партнерам по ЕС. В отличие от своих предшественников, нынешние вожди Германии, наученные прошлым горьким опытом поражений в Первой и Второй мировых войнах, пока предпочитают действовать более гибко и более тонко. Свои интересы они до поры до времени держат при себе и, оставаясь в тени США, напоминающего ковбоя без головы, тихим сапом пытаются добиваться далеко идущих целей.

Завоевание жизненного пространства — в современной интерпретации овладение ресурсами, рынками сбыта и дешевой рабочей силой — необязательно осуществлять путем оккупации. По затратам, как показывают события в Ираке и Афганистане, это вылетает в такую «копеечку», что даже мощной экономике США подобная нагрузка становится все более тяжелым бременем. Что касается конечных результатов военных операций, то они прямо противоположны тому, что планировали в Вашингтоне и Брюсселе. Возникшие на развалинах Ирака и Афганистана и выпестованные спецслужбами США и других стран НАТО исламские радикальные группировки, выйдя из-под их контроля, бросают вызов своим недавним хозяевам — американцам, британцам и французам.

Еще недавно в Вашингтоне и Брюсселе им пели хвалебные оды, а президент Франции Ф. Олланд в верноподданическом припадке к патрону — США — призывал своих сограждан отправиться в Крестовый поход в Сирию для борьбы с «преступным режимом Б. Асада».

Еще дальше Ф. Олланда пошел известный ястреб-республиканец, в прошлом соискатель президентского кресла Д. Маккейн. В мае 2013 г. он из Турции по нелегальному каналу проник на территорию Сирии и в провинции Идлиб встретился с главарями т. н. вооруженной оппозиции. Его собеседниками были И. Бадри (Абу Бакр аль-Багдади) и бригадный «генерал» С. Идрис, возглавляющие «Свободную сирийскую армию», а также М. Нур — пресс-секретарь Северной штурмовой бригады фронта Аль Нусра, отделения Аль-Каиды в Сирии. Компания более чем подходящая, чтобы предстать даже пред таким ангажированным трибуналом как «Гаагский».

Но Д. Маккейна это нисколько не смутило. Более того, он наплевал на законы собственной страны. За два года до его встречи с И. Бадри, тот был включен американской юстицией (4 октября 2011 г.) в список пяти самых разыскиваемых США террористов. Спустя сутки, 5 октября Комитет по санкциям ООН внес И. Бадри в свой список членов Аль-Каиды. Здесь, как говорится, бизнес — и ничего больше. Тем более, когда речь идет о бизнесе, в котором на кону стоят сотни миллиардов долларов и стремление любой ценой утвердить свое глобальное превосходство в стратегически важном регионе, политики из Вашингтона готовы пожимать руку хоть самому дьяволу. Они будут закрывать глаза и на то, как выпестованные ими головорезы из «Исламского государства Ирака и Леванта», демонстративно на глазах всего мира режут горло гражданам США, Великобритании и Франции. К сожалению, этот печальный список будет и дальше продолжен. Циничное, надменное зло, породившее Усаму бен Ладена, И. Бадри, С. Идриса и других сошек помельче из числа международного террористического интернационала, ничего другого на свет произвести не сможет.

В то время как США нагло, бесцеремонно и зачастую топорно пытаются утверждать свое пресловутое лидерство в мире и навязывать другим правительствам и народам чуждые им ценности, мораль и государственное устройство, Германия пока предпочитает добиваться своих целей политико-дипломатическими и экономическими средствами. Подтверждение тому можно найти в событиях, которые сегодня происходят на Украине, а несколько лет назад имели место в Грузии.

«На холмах Грузии…»

Гениальный русский поэт Александр Пушкин, побывавший в Грузии в 1828 г., не мог остаться равнодушным к ее неземным красотам. Под их впечатлением он написал ряд замечательных стихотворений. Там же родились широко известные и сегодня строки: «На холмах Грузии лежит ночная мгла…».

Когда великий поэт писал их, то вряд ли предполагал, какого рода мгла спустя столетия опустится на холмы современной Грузии. В наши дни она окутана плотной пеленой политико-дипломатических и военных интриг, которым мог бы позавидовать знаменитый «мадридский двор». Одним из основных действующих участников затянувшейся на целое столетие драмы Закавказья, является Германия. Сюда ее влечет запах бакинской нефти и стратегическое положение Грузии, находящейся на пересечении маршрутов транспортировки углеводородов.

В теперь уже далеком 1917 г., когда рухнула Российская империя, и на ее обломках возникла псевдодемократическая Грузия, в ее двери одними из первых постучались посланцы из Берлина. В начале 1918 г. грузинские вожди Н. Жордания, А. Чхенкели и Н. Чхеидзе вступили с ними в переговоры. Страх перед Турцией вынуждал их делать германской стороне самые фантастические предложения. Они готовы были расстаться даже с суверенитетом, неожиданно свалившимся на них после октябрьской революции в Петрограде, и просили Германию принять Грузию в ее состав в качестве федеральной земли.

Весной 1918 г. в адрес МИД Германии А. Чхенкели было направлено послание. В нем говорилось: «…При определенных обстоятельствах Грузия обратится к германскому правительству с просьбой об инкорпорировании ее в германский рейх в качестве либо федерального государства, управляемого германским принцем, либо на условиях, подобных управлению британских доминионов, при контроле германского вице-короля»[138].

Реакция Берлина на это заманчивое предложение последовала незамедлительно. В первых числах мая 1918 г. в Тифлис прибыла представительная германская делегация во главе с графом Ф. фон Шуленбургом. Но не обаяние грузинских вождей и сладкое вино, а запах бакинской нефти, к которой рвалась соперница Британия, заставил его форсировать переговоры. 13 мая 1918 г. Грузия, заручившись поддержкой Германии, объявила о своем выходе из Закавказской Республики. Спустя два дня кайзеровские войска высадились в Поти и взяли под контроль основные стратегические объекты в городе, а затем в Тифлисе (Тбилиси), Кутаиси, Батуми и Гори.

26 мая Грузия объявила о своей независимости, а 28-го — ее признали в Берлине. В тот же день немецкий генерал фон Лоссов, находившийся в то время в Грузии, очертил ее границы и затем в своем письме к меньшевистским вождям Грузии подтвердил, что готов приложить все усилия к тому, чтобы «…Германия оказала Грузии помощь в деле обеспечения ее границ»[139].

В благодарность за защиту от Турции и от советской России, грузинские вожди передали в эксплуатацию германским компаниям порт Поти сроком на 60 лет, чиатурские марганцевые рудники — на 30 лет, а также железные дороги и мн. др. Такая их уступчивость пробудила у Берлина волчий аппетит. Там уже почувствовали запах вожделенной бакинской нефти и, позабыв об испытанном союзнике — Турции, рассчитывали добраться до углеводородов через Грузию.

Позже известный германский военный и политический деятель генерал пехоты Э. Людендорф так вспоминал об этом:

«…Для нас протекторат над Грузией был средством независимо от Турции получить доступ к кавказскому сырью и эксплуатации железных дорог, проходящих через Тифлис. Мы не могли в этом отношении довериться Турции. Мы не могли рассчитывать на бакинскую нефть, если не получим ее сами»[140].

В Берлине, казалось, четко просчитали свой ход с Грузией. В тот период союзная Турция увлеклась панисламизмом, а что касается России, то, как метко подметил большевистский вождь Л. Троцкий, «…Германия связала брест-литовскою петлею Советскую Россию, крушение которой, к тому же, казалось неизбежным»[141].

В благодарность за такую щедрость на грузинских вождей пролился дождь наград. Наград, о которых не могли мечтать германские офицеры, гнившие в окопах на Восточном фронте. По ходатайству Ф. Шуленбурга, министр иностранных дел А. Чхенкели был награжден высшим военным орденом Германии — Железным крестом. Чуть позже он направил в Берлин представление о награждении другого бывшего заклятого врага Германии, главы правительства Н. Жордания. Всего год назад тот, в то время входивший в т. н. группу оборонцев Государственной Думы Российской империи, а также И. Церетели, возглавлявший в ней фракцию меньшевиков, и Н. Чхеидзе, руководивший при А. Керенском Петербургским советом, стояли за продолжение войны с Германией до победного конца.

Но этот «роман» псевдодемократической Грузии и кайзеровской Германии продлился недолго. Ноябрьская революция 1918 г., сбросившая с исторических подмостков одиозную монархию Габсбургов, приостановила германский Drang nach Osten — на Закавказье. После этих событий прошло три года, и 25 февраля 1921 г. Красная армия, почти не встречая сопротивления грузинских войск, вошла в столицу Грузии.

С. Орджоникидзе — один из вождей большевиков, участвовавший в походе на Тбилиси, — в тот день телеграфировал В. Ленину в Москву: «Красное знамя реет над Тифлисом! Правительство Н. Жордания бежало».

В Грузии всерьез и надолго установилась советская власть. С тех пор минуло почти сто лет, но стратегические интересы ведущих мировых держав, в том числе и Германии, к этому региону сохранились. «…Путь в Баку ведет через Батум-Тифлис. Этот последний пункт является стратегическим фокусом Закавказья… Борьба идет из-за нефти и марганца. Нефтепромышленникам все равно, как дорваться до нефти: через Деникина, через мусульманскую партию Муссават или через ворота «национального самоопределения»[142].

Эти слова, однажды сказанные Л. Троцким, оказались актуальными и через 80 лет: Крушение Советского Союза в 1991 г. и возникновение на его развалинах очередного издания псевдодемократической Грузии вновь привлекло пристальное внимание к «стратегическому фокусу Закавказья» — Грузии. Вожделенный запах каспийской нефти и газа не дает покоя и нынешним политикам в Берлине. В качестве очередной попытки возвращения Германии на Южный Кавказ можно рассматривать события, предшествовавшие т. н. пятидневной войне в Южной Осетии в августе 2008 г.

Первые шаги к ней были сделаны 12 июня 1994 г., когда ЕС принял решение расширить политику европейского «добрососедства» на Азербайджан, Армению и Грузию. С того дня тысячи американских, западноевропейских советников, консультантов, военных инструкторов хлынули в эти страны промывать мозги правящим элитам и молодежи. Из сознания вытравливалось то, что некогда объединяло их отцов и матерей. СССР и все, что с ним было связано, предавалось анафеме. Со временем проспект И. Сталина в Тбилиси был переименован в проспект имени Д. Буша-младшего. Из пантеона славы и из учебников истории были вычеркнуты имена русских гениев А. Пушкина и М. Лермонтова, когда-то воспевшие Грузию в своих бессмертных стихах. В центре городов появился музей советской оккупации, призванный продемонстрировать миру то, как «изнывала» Грузия «под игом варварской России», которой почти 30 лет правил грузин И. Сталин.

С сентября 1994 г. это идеолого-политическое нашествие Запада на Грузию получило мощную экономическую подпитку после подписания «проекта века» между Азербайджаном и западными нефтяными компаниями на разработку углеводородных месторождений Азери-Чыраг-Гюнешли в Каспии и их транспортировку по маршруту Баку-Тбилиси-Джейхан (Турция) — Южная, Западная Европа.

Проект получил название «Nabucco», созвучное одноименной опере Д. Верди, в которой присутствует тема освобождения. Давая ему такое название, авторы, видимо, вкладывали в него особый смысл, подразумевая освобождение республик Закавказья и Грузии, в частности, из-под влияния России. По расчетам специалистов, общая стоимость проекта оценивалась 8-10 млрд. евро, а объем добычи углеводородов намечалось довести до 26–32 млрд. куб. м в год.

Вокруг этого «лакомого пирога» развернулась нешуточная борьба между США, Германией, Турцией и Россией. России он грозил ощутимыми политическими и экономическими потерями, остальным — кому в большей, а кому в меньшей степени, серьезными выгодами. И как то было в 1918 г., Германия снова возвратилась в этот стратегически важный регион. Одним из ключевых участников проекта «Nabucco» выступила немецкая RWE. Председатель ее правления Д. Раппун после подписания в Баку меморандума о разработке газового месторождения «Нахчиван» заявлял:

«…Это первый шаг на пути активной деятельности компании в Азербайджане… компания нацелена на обеспечение энергобезопасности Европы. Углеводороды из Азербайджана и Туркменистана могут стать вкладом в газовые поставки для стран Восточной и Западной Европы».

С его и мнением других западных участников проекта «Nabucco» не могли согласиться в Москве. При его запуске на полную мощность Россия теряла многие свои преимущества как основного транзитера углеводородов из Каспия и Средней Азии, и потому она включила в действие все свои политикодипломатические рычаги, чтобы отстоять северный, проходящий по ее территории маршрут транспортировки.

Но не только активная позиция России вызывала серьезные противоречия среди участников проекта «Nabucco», их питали опасениями, что в один прекрасный день «Большая труба» может быть перекрыта. И эти опасения были связаны с «сепаратистскими режимами» в Абхазии и Южной Осетии, находившимися под влиянием Москвы. Пока они нависали над «Большой трубой», надежную работу «Nabucco» гарантировать было нельзя. Поэтому осенью 2001 г., а затем летом 2006 г. руководство Грузии, при негласной поддержке Запада, используя разномастный международный террористический интернационал и собственные вооруженные формирования, попыталось решить проблему силовым путем. Эти ее «кавалерийские» наскоки закончились поражением. Вооруженные силы Абхазии и Южной Осетии дали достойный отпор агрессору, и тогда советники из НАТО взялись всерьез за подготовку армии Грузии для решающего удара по «сепаратистам».

В течение двух лет с 2006 г. по 2008 г. в рамках НАТОвских программ: «Переподготовка и обучение кадров», «Обучение и оснащение», «Модернизация» для силовых структур Грузии (МО, МВД и др.) были выделены значительные финансовые средства. Только одни США направили 64 млн. долларов на программу «Обучение и оснащение», в рамках которой американские инструкторы подготовили свыше 2 000 грузинских коммандос и личный состав танковой бригады. К началу 2008 г. усилиями стран НАТО была полностью проведена модернизация силовых ведомств Грузии и завершено создание их организационно-технической базы.

30 апреля 2008 г. с участием членов правительства и парламента Грузии, военных атташе стран-членов НАТО США, Германии, Франции и Турции состоялась торжественная церемония открытия военной базы в Сенаки. Она предназначалась для размещения подразделений 2-й пехотной бригады сухопутных войск Вооруженных Сил Грузии и была нацелена на Абхазию. Общая численность личного состава бригады составила около 3 000 человек. Ее строительство обошлось в 9 млн. долларов. Работы проводились турецкой фирмой IBC.

Другая военная база вблизи города Гори также строилась по стандартам НАТО и своей целью имела Южную Осетию. По затратам и техническому оснащению она ничем не уступала базе в Сенаки и стала местом дислокации 4-й пехотной бригады сухопутных войск, позже участвовавшая в штурме южноосетинской столицы Цхинвала.

В начале августа 2008 г. был введен в строй учебный центр горной подготовки в Сачхере для грузинских сухопутных войск. Инфраструктура и оборудование объекта также соответствовали стандартам НАТО. Его оснащение проводилось в соответствии с планом двустороннего грузино-французского военного сотрудничества и предусматривало участие французских специалистов в подготовке инструкторско-преподавательского состава центра из числа военнослужащих вооруженных сил Грузии. Центр был рассчитан на прием, размещение и подготовку до 130 человек.

К тому времени были окончательно сформированы организационные структуры высших органов боевого управления вооруженными силами Грузии. В них вошли: сухопутные войска, военно-воздушные силы и войска противовоздушной обороны (ВВС и ПВО), а также военно-морские силы (ВМС). Общая численность личного состава Вооруженных Сил превысила 26 000 человек. Оперативно-боевое управление ими возлагалось на Генеральный штаб. К концу 2007 г. общие расходы на оборону стали запредельными и достигли 11,5 % от годового бюджета страны. В целом, за три года, предшествовавшие агрессии Грузии против Южной Осетии, только официальная часть военного бюджета Грузии выросла почти в 2 раза и в 2008 г. достигла 600 млн. долларов.

Одновременно с этим в тиши кабинетов Генштаба Грузии при активном участии советников НАТО и Украины готовился план военной операции «Чистое поле». В ночь с 7 на 8 августа 2008 г. в 22:45 грузинская артиллерия обрушила шквал огня на спящий Цхинвал и позиции российских миротворческих сил, находившихся там по мандату ООН. После завершения артподготовки двенадцатитысячная военная группировка двинулась на их штурм. В боях сложили головы 64 российских миротворца, а также сотни ополченцев и мирных жителей Южной Осетии.

Трудно найти в современной истории более циничную и наглую военную операцию, чем «Чистое поле». В те самые часы, когда олимпийский Пекин купался в феерическом шоу, в горах Кавказа, на глазах всего мира под ударами систем залпового огня грузинских батарей Цхинвал превращался в развалины. А потерявшие всякую совесть политики в Вашингтоне, Лондоне нагло врали в глаза об «агрессии России против демократической Грузии». В Берлине и Париже предпочли особо не высовываться, а лишь поддакивали. Понадобился целый год, чтобы доказать обратное и открыть миру глаза на то, что на самом деле произошло в Южной Осетии в августе 2008 г.

Их открыла Х. Тальявини — председатель комиссии ЕС, созданной для расследования событий августа 2008 г. в Южной Осетии. Почти год она и другие ее члены скрупулезно исследовали все обстоятельства, предшествовавшие военному конфликту в Южной Осетии. По завершению работы, в июне 2009 г. ею был подготовлен доклад для Совета министров ЕС. Его рассмотрение затягивалось, видимо, вмешались очень влиятельные силы, заинтересованные в том, чтобы спустить слушания на тормозах. Но «мадам кураж», так окрестили Х. Тальявини в швейцарской газете «Нойе цюрихер цайтунг», не стала молчать и решилась пробить стену постыдного замалчивания преступлений, совершенных режимом М. Саакашвили. Эта хрупкая, с тихим голосом женщина в интервью одному из самых авторитетных европейских еженедельников «Шпигель» сказала то, что так хотели скрыть организаторы августовской авантюры в Южной Осетии.

В частности, Х. Тальявини заявила: «Собранные комиссией факты опровергают утверждения господина Саакашвили о том, что его страна 8 августа стала жертвой российской агрессии…Утром 7 августа, у границ республики было сосредоточено 12 000 военнослужащих грузинской армии и 75 танков».

В ходе работы комиссия поймала за руку и одного из главных кукловодов — М. Саакашвили. Она установила, что посол США в Тбилиси Д. Тэффт был заблаговременно осведомлен «.о приказе господина Саакашвили на совершение марша на Цхинвал».

Другой член комиссии, которого трудно заподозрить в симпатиях к России, полковник британской армии в отставке К. Лэнгтон, констатируя военное поражение Грузии, отмечал: «Мечты Грузии разбиты вдребезги, но винить она может только саму себя. И Запад должен взять здесь часть вины на себя. Ведь именно поддержка Саакашвили, особенно военная поддержка, способствовала авантюризму Тбилиси».

В начале мая 2010 г. теперь уже в Вашингтоне на слушаниях в Хельсинской комиссии Конгресса США Х. Тальявини подтвердила выводы комиссии о том, что: «…Именно Грузия положила начало военным действиям в Южной Осетии, когда она атаковала Цхинвал с применением тяжелой артиллерии в ночь с 7 на 8 августа 2008 года… Не было никакого массированного вторжения российских военных (в Южную Осетию. — Прим. авт.) до начала конфликта».

После того как эти слова прозвучали в Вашингтоне, где и без Х. Тальявини не только прекрасно знали, но и активно разрабатывали план агрессии «Чистое поле», Западной Европе ничего другого не оставалось, как констатировать данный факт. Спустя неделю на пленарной сессии высшего законодательного органа ЕС в Страсбурге его члены вынуждены были согласиться с выводом «комиссии Тальявини», но всячески постарались прикрыть фиговым листком преступления режима Саакашвили. В принятом им решении констатировалось: «…Факты, которые нашли всестороннее отражение в докладе госпожи Х. Тальявини, могут быть использованы частными лицами при подаче исков в Международный суд в Гааге в отношении нарушения Европейской конвенции по правам человека».

И если с позицией США в августовском 2008 г. кризисе на Южном Кавказе все очевидно и понятно, то роль Германии осталась в тени. А она была далеко не безгрешной. Летом 2008 г. министр иностранных дел Германии В. Штайнмайер вызвался исполнять роль миротворца в разрешении конфликта между Грузией с одной стороны, Абхазией и Южной Осетией — с другой. В те жаркие в политическом плане месяцы 2008 г., он, подобно челноку, сновал между Тбилиси и Брюсселем, при этом не забывал заглядывать в Москву и делать в ее сторону многозначительные реверансы. В результате на свет появился пресловутый «мирный план Штайнмайера», который с определенными оговорками приняли в Кремле и с которым, скрепя сердце, согласились в Сухуме и Цхинвале.

При этом у президентов С. Багапш (Абхазия) и Э. Кокоева (Южной Осетия) имелись веские основания подозревать в «мирном плане Штайнмайера» подвох. За 15 лет конфликта с Грузией они не раз убеждались в том, что т. н. группа стран— друзей Генсека ООН по Грузии (США, Великобритания, Германия — председатель и Франция), где в последние годы первую скрипку играл Берлин, предлагая абхазской и южно-осетинской сторонам очередной план урегулирования конфликта, по сути, наводили тень на плетень. Под ее покровом Грузия трижды в 1996 г., 2001 г. и 2006 г. пыталась силовым путем решить территориальный вопрос — возвратить под свое крыло мятежные республики — Абхазию и Южную Осетию.

По истечении времени, когда ушла горячка тех окаянных августовских дней 2008 г. и рассеялся дипломатический туман, напущенный В. Штайнмайером, возникло устойчивое убеждение, что он преднамеренно создавал дымовую завесу над военной операцией «Чистое поле» и вводил в заблуждение руководство России, Южной Осетии и Абхазии. Операцией, которая по замыслу ее разработчиков, позволила бы Западу окончательно вытеснить Россию из этого стратегически важного региона, и тем самым обеспечить полный контроль над маршрутами транспортировки углеводородов из Азербайджана, Казахстана и республик Средней Азии в страны Центральной и Западной Европы.

В том, что дело обстояло именно так, свидетельствует цепочка событий, которая предшествовала событиям 8 августа 2008 г. и в которых далеко не последнюю роль играл Берлин. Ему в Вашингтоне, видимо, отводили роль фигового листка, который должен был скрыть грузинско-американский ботинок. В то время как из Тбилиси все громче звучали воинственные заявления президента М. Саакашвили в адрес непокорных Абхазии и Южной Осетии, тем все более активно вели себя представители различных комиссий ЕС и сам В. Штайнмайер. Они буквально засыпали своих партнеров по переговорам: российскую, абхазскую и южно-осетинскую сторону новыми дополнениями в т. н. план Штайнмайера. А чтобы не вызывать у своих собеседников подозрений в том, что это отвлекающий маневр от военной операции «Чистое поле», к ним не привлекался помощник госсекретаря США М. Брайза и другие должностные лица госдепа, курировавшие Закавказье и которых на дух не переносили как в Москве, так и в Сухуме.

Отвлекающий маневр сработал — был запущен переговорный процесс. До начала операции «Чистое поле» оставалось чуть больше месяца. Дипломатическая возня нарастала. К ней подключился и Тбилиси, сбавивший воинственную риторику, а чтобы окончательно усыпить бдительность абхазской стороны, ей было предложено провести предварительные неофициальные консультации по нормализации отношений между двумя республиками, обострившимися до крайности после ввода в 2006 г. грузинских войск в верхнюю часть Кодорского ущелья Республики Абхазия.

И такая встреча состоялась в Стокгольме 14–17 июня 2008 г. С абхазской стороны в ней участвовали: министр иностранных дел С. Шамба, вице-премьер Б. Кубрава, министр по налогам и сборам В. Пипия. В состав грузинской делегации входили: секретарь Совета безопасности А. Ломая, постпред Грузии в ООН И. Аласания, заместитель председателя Комитета по обороне и безопасности парламента Грузии Н. Руруа, госминистр по вопросам реинтеграции Т. Якобашвили.

В ходе т. н. консультаций абхазской делегации, о чем в личной беседе рассказал Б. Кубрава, грузинская сторона представила некий поэтапный подход к урегулированию конфликта в верхней части Кодорского ущелья. Случайно или нет, но ряд его пунктов совпал с «планом Штайнмайера». Предложения грузинской стороны вывали серьезные возражения со стороны абхазской делегации. С. Шамба прямо заявил о неприемлемости некоторых из них, а именно: замены российских миротворческих сил международным контингентом, расширением зоны безопасности, ввода в верхнюю и нижнюю зоны безопасности международных полицейских сил и т. д.

И тогда члены грузинской делегации перешли к индивидуальной обработке своих оппонентов. Особую активность проявил И. Аласания, в одной из бесед он проговорился своему собеседнику: «…В случае несговорчивости, с Абхазией будут разговаривать по-другому». Каким образом, догадаться было не сложно. И. Аласания — этот «голубь» с повадками стервятника — намекал абхазкой стороне: «. В случае возникновения спонтанного военного конфликта, российское руководство дальше политических и экономических демаршей не пойдет, так что соглашайтесь с нашими предложениями».

Другим подтверждением того, что грузинское политическое руководство, опиравшееся на поддержку стран НАТО, под прикрытием «плана Штайнмайера» намеривалось решить проблему «сепаратистских режимов» — Абхазии и Южной Осетии — военным путем, может служить телефонный разговор Х. Тальявини. За неделю до начала агрессии Грузии против Южной Осетии и концентрации ее Вооруженных Сил в верхней части Кодорского ущелья Абхазии, она позвонила по телефону Секретарю СБ Республики Абхазия С. Лакоба. С ним ее связывали давние и добрые отношения. Во время разговора Х. Тальявини дала ему понять: «…Станислав, вам в ближайшее время грозит большая опасность».

В последующем личном общении с автором нам даже в голову не пришло, что таким образом Хайди предупреждала Станислава о грядущей войне. Мы соотнесли ее предупреждение об опасности к тому, что она могла грозить лично ему. Бескомпромиссная позиция С. Лакоба в отстаивании суверенитета Абхазии нажила ему немало могущественных врагов.

Так «план Штайнмайера» ввел в заблуждение даже столь опытного, искушенного политика, хорошо знающего своих заклятых соседей — грузин, — как Станислава Зосимович Лакоба.

«Подводная лодка в степях Украины»

Провал операции «Чистое поле» в Южной Осетии и паническое бегство грузинских войск из оккупированной части Абхазии — верхней части Кодорского ущелья — и последующее признание (август 2008 г.) Россией независимости этих южных республик, отбросили непутевое руководство Грузии и саму страну на политическую обочину. Проспект им. Буша-младшего в Тбилиси, которым так гордился М. Саакашвили, привел его и Грузию не к храму, а к политически и экономически разбитому корыту.

Некогда, в советские времена, всесоюзная житница и кузница кадров — партийных и криминальных — Грузия к 2013 г. превратилась в захудалую провинцию, кормящуюся западными дотациями. Проспект им. Буша-младшего потерял свой внешний лоск и покрылся рытвинами массовых протестов населения, вызванных беспрецедентной жестокостью спецслужб и полиции к своим политическим противникам и репрессиями в отношении инакомыслящих. В отношении тех, кто не был согласен с политическим и экономическим курсом, М. Саакашвили развязал жестокий террор — пытки, шантаж и вымогательство стали обыденным делом. Как результат, несмотря на запугивание населения, в первую очередь российской угрозой, попытки фальсифицировать результаты парламентских и президентских выборов, М. Саакашвили и его партия «Единое национальное движение» с треском их проиграли. Проиграли они и потому, что к тому времени в Вашингтоне и Берлине потеряли интерес к проекту «Nabucco». Связано это было с тем, что США взяли под свой контроль нефтедобычу в Ираке и приступили к реализации плана «сланцевой революции».

В этих качественно новых политико-экономических условиях М. Саакакшвили и Грузия для Вашингтона и Берлина стали отыгранной картой. А там, с проигравшими, предпочитают не иметь дело, тем более, когда «пистолет» — Абхазия и Южная Осетия, — нацеленный на «Nabucco», оказался в твердых руках России и в любой момент мог выстрелить. Поэтому в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине сосредоточились на другой более важной цели в глобальном противоборстве с Россией — на Украине.

За два с лишним десятилетия усилиями 1 500 различных зарубежных фондов и неправительственных организаций, действующих на Украине, при активном участии, особенно в период президентства В. Ющенко, западных конфидентов в украинской власти, общая славянская матрица в стране была основательно переформатирована. Прозападная информационно-пропагандистская машина, не без помощи местных олигархов: И. Коломойского, П. Порошенко, Ю. Тимошенко и др., боявшихся потерять свои феодальные наделы перед лицом могучих российских конкурентов, — воспитала целое поколение украинцев, которое причину всех своих бед видело в России.

К 2013 г. их стараниями когда-то родственное российско-украинское духовное и культурное поле было перепахано вдоль и поперек, и на нем буйно заколосилась тучная националистическая нива. И тогда в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине посчитали, что настал час, чтобы прервать историческую связь двух братских славянских народов и навсегда оторвать Украину от России, а вместе с этим поставить на место «зарвавшуюся» Москву, осмелившуюся заявлять о своих национальных интересах и подвергать сомнению гегемонию Запада на свой порядок мироустройства.

Так, спустя полтора века, мечта, которую ряд историков приписывает «Железному канцлеру» Германии — О. фон Бисмарку: «…Могущество России может быть подорвано только отделением от нее Украины», — его наследники — А. Меркель и В. Штайнмайер, при помощи США, казалось бы, могли осуществить. Нет никаких сомнений в том, что для ее реализации в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине был заблаговременно разработан детальный план государственного переворота в Украине. Вряд ли в ближайшие годы он станет достоянием общественности, тем более его военная часть. Она, к счастью, не была выполнена до конца. И причина этого состоит не в том, что у его разработчиков не хватило политической воли; она у них имелась, но ей пришлось столкнуться с более сильной волей — волей президента России В. Путина. Его решительность, смелость и быстрота в принятии решения, а также эффективность действий «Вежливых людей» не позволили военной машине НАТО поиграть армейскими мускулами и утвердиться у наших границ.

Сегодня можно уверенно сказать, что в те стылые февральские дни 2014 г. имел место момент истины не только для России и Украины, но и для мира в Европе. Начнись операция «Вежливых людей» и добровольцев — русских патриотов Крыма — по пресечению провокационных действий радикально настроенных групп из числа «Правого сектора» и крымских татар, а также блокированию украинских воинских частей, раньше государственного переворота в Киеве — 20 февраля 2014 г., то это вызвало бы вселенские вопли в западном мире и обвинение России во всех смертных грехах. Но если бы президент России принял это невероятно трудное решение позже часа «Ч», то, как знать, не пришлось бы «Вежливым людям» и добровольцам — русским патриотам Крыма — иметь дело с войсками стран НАТО.

Подобный ход событий вполне мог стать жестокой реальностью. По истечении времени после тех поистине драматических, полных невероятной интриги и напряжения событий, кое-что из того тайного стало явным. И это явное наводит на мысль о том, что Вашингтоном, Брюсселем и Берлином на Украине разыгрывался сценарий, подобный тому, что 6 лет назад они пытались осуществить на Южном Кавказе — в Южной Осетии и в Абхазии. Там, если вещи называть своими именами, США, Германии и другие страны НАТО впервые после 1945 г. предприняли попытку с использованием Грузии нанести военный удар по набирающей силу России, чтобы вытеснить ее из этого стратегически важного региона и отбросить за геополитическую черту оседлости. Но президент М. Саакашвили и его натасканное всем западным «демократическим миром» воинство, оказались некудышними исполнителями. По истечению пяти дней после начала агрессии Грузии против Южной Осетии она с треском провалилась. Операция «Чистое поле» для грузинских горе-вояк превратилось в «Гуляй поле» — они разбежались по окрестным лесам.

Раскрученная на полные обороты в западных СМИ истерия о якобы нападении России на маленькую, демократичную Грузию вскоре захлебнулась. Дымовая завеса, выставленная В. Штайнмайером, рассеялась, и за ней проглянули натовские уши. В сложившейся ситуации Германия предпочла тихо ушла в тень, а «миротворец» — В. Штайнмайер будто воды набрал в рот. Взамен их на авансцену выпрыгнул, как черт из табакерки, верный слуга Вашингтона — сверхреактивный президент Франции Н. Саркози. Этот «клоун», как окрестил его сын М. Каддафи — Сейф аль-Ислами, при провальной игре основных актеров — Тбилиси, Вашингтона и Берлина, — как мог, сыграл отведенную ему роль. Совершив стремительный вояж в Тбилиси и Москву, Н. Саркози представил мировой общественности пресловутый план «Медведева — Саркози». План, скорее, представлял собой фиговый листок, призванный скрыть натовский ботинок в провальной военной авантюре под названием «Чистое поле». России, согласившись с ним, в данном случае проявила вежливость и сделала вид, что не заметила обгадившихся западных партнеров и приняла их предложение считать козлом отпущения президента М. Саакашвили.

Подковерные игры

Что касается ситуации на Украине, то здесь, как говорится, маски были сброшены, но не сразу. Произошло это в феврале 2014 г. А до этого между Западом и Россией шла напряженная, полная драматизма политико-дипломатическая схватка. В ней имелось несколько поворотных, ключевых моментов, которые могли бы изменить ход трагических событий, ныне происходящих на Украине и которые еще очень долго будут влиять на отношения России с Западом и определять накал противоборства между ними.

Один из них имел место 24 сентября 2013 г. В тот день в Нью-Йорке состоялась встреча В. Януковича с президентом Европейского Совета Г. Ромпеем, председателем Европейской комиссии Ж. Баррозу, председателем Европейского парламента Е. Бузеком и верховным представителем Европейского Совета по иностранным делам и политике безопасности К. Эштон. Она подвела итог долгим и трудным переговорам об установлении ассоциированных отношениях Украины с ЕС, начало которым было положено во время первого визита В. Януковича в Брюссель 27 февраля 2010 г. В сентябре, на встрече в Нью-Йорке украинскому хитровану-президенту, пытавшемуся одновременно усидеть на двух стульях — российском и западноевропейском, — а заодно и наивным украинцам, подсунули завернутый в завлекательную обертку окончательный вариант Соглашения об ассоциации Украины с ЕС.

Вряд ли В. Янукович, да и большинство населения Украины пролистали до конца 900-страничный гроссбух, состряпанный коварными европейскими бюрократами из Совета Европы и маловероятно, что они прочли его дальше десятой страницы.

В головах президента Украины и большинства ее граждан, «осчастливленных» этим коварным документом, в тот момент, видимо сидела только одна мысль: «Украина — цэ Европа».

И если в Киеве пребывали в эйфории от готовой вот-вот просыпаться на них манны европейской, то в Москве с лупой внимательно изучили каждую страницу Соглашения и содрогнулись. Предложения ЕС хоронили не только экономику Украины, но и наносили тяжелейший удар по России. В случае его подписания Западная, Центральная Европа и в первую очередь Германия, балансировавшие в то время на грани рецессии, благодаря снижению и отмене ввозных пошлин получали бы для своих дешевых товаров 46-миллионный рынок Украины, а посредством него — через «черный ход» выход на огромную Россию. Чем это могло обернуться для российской и украинской экономик, переживавших не лучшие времена, первыми сообразили в Москве. В Кремле посчитали и прослезились: столь стремительная ассоциация Украины с ЕС неминуемо бы привела к обвалу во многих отраслях производства, резкому замедлению темпов экономического развития, значительному росту безработицы, как результат — усилению социальной напряженности в обществе, и забили тревогу.

Другой поворотный момент в том полном глубоких противоречий политико-экономическом многоугольнике, который мог вернуть отношения между его участниками в конструктивное русло, имел место в осенью 2013 г. 25 октября президент В. Путин, выступая по итогам заседания Высшего евразийского экономического совета, заявил: «…Мы не «за», мы не «против» ассоциации Украины с ЕС. Это вообще дело украинского народа, украинского руководства…»

И далее: «Мы не собираемся отговаривать Украину от ассоциации с ЕС, но призываем тщательно взвесить все «за» и все «против».

На обращение В. Путина украинское руководство и европейские бюрократы ответили невнятной словесной жвачкой. В сложившейся ситуации президент России вынужден был обратиться к самому «жениху» — В. Януковичу, которого сватала коварная Европа. Между ними состоялась несколько встреч, последняя произошла 6 ноября 2013 г. в Москве накануне решающего саммита ЕС — Украина в Вильнюсе. В ходе разговора с В. Януковичем президент России доходчиво, на пальцах показал ему, чем может обернуться для Украины и России столь опрометчивое заключение Соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Президент Украины схватился за голову. А чтобы он ее не потерял, российская сторона предложила свои условия: кредит в 15 млрд. долларов, новую цену на газ в 270 долларов, вместо действовавшей на тот момент цены в 450 долларов, взамен на отсрочку в подписании Соглашения с ЕС. В подтверждение своих добрых намерений Россия, в отличие от Европы и США, суливших золотые горы, незамедлительно предоставила Украине первую часть кредита в размере 3 млрд. долларов.

Последнее слово оставалось за В. Януковичем. В Москве, Вашингтоне, Берлине и Брюсселе с нетерпением ждали, что он скажет. Последовавшие после его встречи с президентом В. Путиным расплывчатые заявления «о неизменности избранного Украиной пути на ассоциацию с ЕС», ясности не внесли. Возникла томительная пауза, напряжение наростало. Интрига сохранялась до 28 ноября 2013 г. — прибытия В. Януковича на встречу в Вильнюс. Там собрался весь политико-бюрократический бомонд ЕС, лелеявший надежду своим присутствием осенить историческое событие — подписание Украиной Соглашения об ассоциации Украины с ЕС, а точнее, окончательное оформление ею «развода» с Россией.

Но история в очередной раз, в лице потерявшего голову В. Януковича, сыграла злую шутку с организаторами всего действа. Он отказался поставить свою подпись под Соглашением. Для европейских бюрократов это было сравнимо с публичной пощечиной. Канцлер А. Меркель, хозяйка саммита «Восточное партнерство», президент Литвы Д. Грибаускайте и главные европейские имиджмейкеры — Э. Баррозу и К. Эштон — в тот момент, что было хорошо заметно по их лицам на телеэкранах, кажется, готовы были растерзать В. Януковича в клочья. Своими действиями он не только нанес удар по их репутации, как инициаторов вовлечения Украины в т. н. Восточное партнерство, но и поставил жирный крест на политической карьере Э. Баррозу и К. Эштон. Они, не один месяц готовившие это действо, не только прилюдно сели в лужу, но и пустили под откос, так тщательно разработанный в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине план полного политического и экономического подчинения себе Украине.

Рынок сбыта в 46 млн. человек, колоссальные запасы сланцевого газа в Восточной Украине (Донецкая Народная Республика и Харьковская область), по оценкам специалистов, являющиеся крупнейшими в Европе, представлялись лакомым куском для американских и западноевропейских компаний. При этом США и Германией преследовалась и политическая цель — ослабление России. Добыча сланцевого газа в Восточной Украине германской RWE и американской компанией «Burisma Hodings», в состав директоров которой в спешном порядке ввели младшего сына вице-президента США Д. Байдена — Хантера, по расчетам Вашингтона и Берлина, должна была обрушить цену на российский газ и позволить Германии с США диктовать свои условия России.

Отказ В. Януковича от подписания Соглашения и его стремительное сближение с Москвой ставили крест на этих планах Запада. Очередной раунд в схватке за Украину он проиграл, и инициатива в ней перешла к России. В Вашингтоне, Берлине и Брюсселе с таким поворотом событий категорически не могли смириться и решили идти «ва-банк». В ход пошли средства и способы, давно уже испытанные в т. ч. и на самой Украине в 2004 г. во время т. н. оранжевой революции.

Вся шпионская рать

Исполнителей для осуществления очередной «цветной» революции, а точнее, государственного переворота, на этот раз окрашенного в алый цвет — цвет крови, в Украине, его организаторам — посольству США — в Киеве искать не пришлось. Они были под рукой и в избытке. Агенты влияния, просто агенты, комсомольцы-пасторы, прошедшие обкатку в ЦРУ и госдепе США, давно уже служили не интересам Украины и ее народу, а своим заокеанским и западноевропейским хозяевам. Даже беглый взгляд на совершенно секретную докладную, подготовленную бывшим первым заместителем руководителя департамента контрразведки Службы безопасности Украины (СБУ) генерал-майором В. Бик (по указанию нынешнего главы СБУ В. Наливайченко, в отношении него открыто досудебное расследование по якобы факту госизмены), дает основания говорить, что над зданием главной бэспэки Украины впору вывесить плакат: «ЦРУ— вон из СБУ».

По тем данным, что содержатся в докладной В. Бика, таких агентов влияния только в СБУ и МИДе Украины насчитывалось 17 человек. Все они — хорошо знакомые лица, как в прошлом, так и ныне — продолжают занимать далеко не последние посты во властной украинской иерархии.

А. Дещица — посол Украины в Польше. Тот самый, кто 16 июня 2014 г. в ранге министра иностранных дел страны подстрекал националистически настроенную толпу к совершению актов вандализма в отношении российского посольства в Киеве и допускал оскорбительные высказывания в адрес президента В. Путина.

Этот «государственный» погромщик и уличный хулиган, по информации В. Бика, будучи «…советником посольства в Финляндии, он был завербован вторым секретарем посольства США в Хельсинки Катариной Райс… Американка установила контакт с Дещицей А. Б. на заседании клуба молодых дипломатов и инициировала его развитие в неформальной обстановке»[143].

Под стать ему другой бывший министр иностранных дел Украины Б. Тарасюк, ныне один из ближайших сподвижников «тетки с косой» — Ю. Тимошенко. В отношении него в докладной содержится следующая информация:

«…По полученным оперативным данным, в 19951998 гг., в период работы в Бельгии на должности посла Тарасюк Б. И. имел частые и безосновательные контакты с установленным сотрудниками американских и английских спецслужб, что старался скрывать от своего окружения. В этот период спецслужбами США и Великобритании велась его активная разработка с целью вербовки в качестве перспективного агента влияния»[144].

Следующим в докладной В. Бика в списке украинских дипломатов-шпионов значился Б. Соколовский. На него также был получен убийственный компромат.

«…В 2001 г. зафиксированы активные контакты посланника постоянного представительства Украины в Австрии Соколовского Б. И. со вторым секретарем посольства США в этой стране Робертсоном Фордом, который подозревается в причастности к американской разведке»[145].

Компанию этой далеко не святой троицы составил другой высокопоставленный украинский дипломат А. Веселовский — посол по особым поручениям МИД Украины. Какого рода поручения он выполнял, об этом лучше всего известно в польской и канадской спецслужбах. Находясь в Канаде в 1993–1996 гг. он, как утверждает В. Бик, «…по полученным оперативным данным, характеризовался отрицательно, как лицо морально неустойчивое, склонное к использованию служебного положения в корыстных целях. Веселовский А. поддерживал неслужебные контакты с сотрудником посольства Польши в Канаде (сотрудник спецслужб Польши, работал под дипломатическим прикрытием) и Подставским. Кроме того, поддерживал неофициальные контакты с сотрудником канадской контрразведки Б. Сирским, что скрывал от окружения. Вышеупомянутые контакты с представителями спецслужб не были обусловлены ни его дипломатическим статусом, ни спецификой сферы деятельности»[146].

Этот симбиоз из дипломатов-шпионов и политиков-шпионов будет неполным, если не упомянуть одного из самых одиозных его представителей — главу СБУ В. Наливайченко. В прошлом слушатель Института Внешней Разведки им. Ю. Андропова (Академия Службы Внешней Разведки России), запомнился своим однокашникам и начальнику курса тем, что «…молодого старлея (В. Наливайченко. — Прим. авт.) из Украины не раз ловил начальник курса с запахом алкоголя.

Однажды на Новый год он так напился, что не успел добежать до туалета и заблевал коридор. С тех пор товарищи по учебе решили: Наливайченко больше не наливать…15 февраля 1994 г. был подписан приказ о его досрочном увольнении из Института…и его отправили домой, на Украину. Но, дорвавшись до родной горилки, Наливайченко запил по-черному. И новому начальству в Службе Безопасности Украины уже пришлось увольнять по компрометирующей статье — за несоответствие должности»[147].

Но если бы Наливайченко только пил, то это было бы полбеды для Украины. Так нет же, он пустился во все тяжкие: стал агентом ЦРУ. 19.03.2014 г. об этом в эфире телеканала «Комсомольская правда» заявил бывший главы СБУ А. Якименко[148]. Он прямым текстом сказал:

«… Наливайченко был завербован Центральным разведывательным управлением в то время, когда работал генеральным консулом украинского посольства в США»[149].

С того времени карьера В. Наливайченко резко пошла вверх. В феврале 2014 г., не без помощи хозяев из ЦРУ, он возглавил украинскую бэспэку и со свирепостью восточного сатрапа взялся за подавление протестов не только в Малороссии, но и по всей Украине. На его и руках палачей и карателей из СБУ кровь сотен убитых мирных граждан, искалеченных пытками патриотов, которые осмелились выступить против попрания закона, государственного произвола и насилия.

Нынешние киевские власти данное обстоятельство нисколько не смущает. Они сами: «порошенки», «яцинюки» и «коломойские», замаранные в коррупционных скандалах и повязанные на безвинной крови простых украинских граждан, — вдвойне омерзительны. В угоду своим политическим амбициям и корыстным интересам отдают преступные приказы на уничтожение населения собственной страны и бросают на растерзание западным корпорациям ее национальные богатства. В первую очередь они и примкнувшие к ним главари украинских националистов О. Тягнибок и О. Ляшко нажали на спусковой крючок разрушительных политических процессов, ввергнувших Украину в кровавый омут гражданской войны.

А все начиналось так чинно, так благопристойно. 21 ноября 2013 г. А. Яценюк, В. Кличко и до поры до времени находившийся в тени П. Порошенко, организовали на Майдан первую акцию в поддержку ассоциации Украины с ЕС. В ней, по данным МВД Украины, приняло участие всего около тысячи человек. Несмотря на небольшое количество участников, эта массовка, умело управляемая ее организаторами — сотрудниками американского посольства в Киеве, — устроив истерику вселенского масштаба, обрушилась с яростными обвинениями в адрес «продавшейся москалям власти Януковича и Азарова, ставших на пути Украине в цивилизованную Европу».

В ответ В. Янукович и глава правительства Н. Азаров что-то невнятно лепетали об отсрочке подписания Соглашения и неизменности курса на «цивилизованную Европу». В то же время их ближайшее окружение и родственники: старший сын В. Януковича — Александр, который за несколько лет из бизнесмена средней руки превратился в одного из богатейших людей Украины, — продолжали беззастенчиво подгребать лакомые куски собственности и вывозить капиталы за границу.

Такая позиция высшей украинской власти и ее ближайшего окружения только подлила масла в огонь народного недовольства. Чем тут же воспользовались О. Тягнибок, А. Яценюк, В. Кличко и вышедшие из тени П. Порошенко и А. Турчинов. Эксплуатируя тезисы о засилье олигархов во власти, беззастенчивом казнокрадстве чиновников и стремительном снижение уровня жизни, они на этот раз вывели на площади и улицы Киева десятки тысяч граждан. Киевляне и примкнувшие к ним жители других городов Украины пытались докричаться до власти и сказать ей: «Так, как мы живем, дальше жить нельзя!».

Вряд ли тогда подавляющее число протестантов — людей, искренне желавших изменений к лучшему, — представляло, что являются массовкой в грандиозной трагедии Украины, написанной «режиссерами» в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине. Они, с трудом сводившие концы с концами, и не подозревали, что после политических кульбитов президента В. Януковича, в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине потеряли терпение и решили взять их судьбу и будущее страны — Украины — в свои алчные и нечистоплотные руки.

21 ноября 2013 г. был запущен адский механизм смещения правительства — Н. Азарова и самого В. Януковича — с целью последующего переформатирования всей властной вертикали в Украине и изменения ее внешней политики. В течение четырех месяцев миллионы ее граждан, а также в России и в мире ежедневно на экранах своих телевизоров наблюдали драму целой страны, разыгрывавшуюся на Майдане, Европейской площади и Банковской улице. Драму, которой без всякого стеснения управляли из посольства США в Киеве. В разогреве массовки использовались не только испытанные бойцы «цветных» революций, такие как бывший президент Грузии М. Саакашвили, но и официальные должностные лица: помощник госсекретаря США по делам Европы и Азии В. Нуланд. Та самая Нуланд, которая 11 декабря на Майдане раздавала пресловутые пирожки демонстрантам. Позже, 7 февраля 1914 г. в телефонном разговоре с послом США в Украине Д. Пайеттом, она поносила «по-матушке» «слюнтяев из ЕС» и давала ему указания кого и на какие посты расставить в будущей украинской власти, после того как будет «слит» В. Янукович.

Представить, что-либо подобное, когда бы российские официальные лица 17 сентября 2014 г., накануне референдума о независимости Шотландии, появились бы на центральной площади в Эдинбурге и агитировали бы за ее выход из состава Великобритании, такое даже самому отмороженному российскому политику не пришло бы в голову. А для американских и европейских деятелей подобное поведение оказывается в порядке вещей и соответствует нормам их «продвинутой демократии». В таком случае, как говорят в известных интеллигентных кругах: «То наглость беспредельная».

А в Киеве безвольная, дряблая украинская власть в лице В. Януковича, молча проглотила эти плевки «западной демократии» не просто в лицо, но и в душу и послушно шла на заклание. При ее попустительстве центр Киева полыхал в зареве пожаров и был затянут дымами от горящих автомобильных покрышек. Приближающийся новый 2014 г. не остудил накала страстей на Майдане. На нем, сменяя друг друга, продолжали подливать масла в огонь противостояния сенаторы США Д. Маккейн, К. Мерфи, бывшие президенты Польши Л. Валенса. А. Квасневский и действующие политики из Западной Европы. А когда они покидали трибуну, у стен Верховной Рады и администрации президента озверевшие молодчики из «Правого сектора» и партии «Свобода» безнаказанно забрасывали бойцов «Беркута» и военнослужащих из внутренних войск МВД «коктейлями Молотова», избивали металлическими цепями, кололи пиками из металлической ограды. С обеих сторон появились сотни раненых и искалеченных, а президент В. Янукович все не решался прибегнуть к силе закона и восстановить порядок на улицах и площадях Киева.

«Ба! Знакомые все лица!»

И тогда на подмостках трагической киевской сцены возникла Германия. Как когда-то в Грузии, она приняла на себя роль посредника в урегулировании конфликта между президентом В. Януковичем и парламентской оппозицией. И снова роль главного «миротворца» взялся исполнять министр иностранных дел Германии. Тот самый В. Штайнмайер, который летом 2008 г. «урегулировал» грузино-абхазский и грузино-южноосетинский конфликты.

В январе-феврале 2014 г. он челноком сновал между Берлином и Киевом, при этом не забывал Москву. По тем коротким комментариям, которые следовали после его встреч и телефонных разговоров с министром иностранных дел России С. Лавровым, можно было предположить, что в конце «тоннеля украинского кризиса», наконец-то забрезжил свет мирного исхода в рамках правового поля. В частности, германская сторона озвучила некоторые позиции будущего Соглашения. Оно предусматривало возврат к конституции 2004 г. — парламентско-президентской республики, формирование «правительства народного доверия», проведение досрочных президентских выборов до конца 2014 г., а также прекращение насилия и сдачу оружия незаконными формированиями.

В какой-то момент казалось, что дипломатические усилия В. Штайнмайера увенчались успехом, и противостоянию в Киеве, достигшему в феврале небывалого ожесточения и грозившему перерасти в масштабную трагедию, будет положен конец. Но более внимательный анализ событий происходивших в те дни далеко от столицы Украины, заставляет усомниться в искренности тех, кто подсовывал это Соглашение В. Януковичу и манил им Кремль.

Так, 13 февраля 2014 г, за 9 дней до его подписания конфликтующими сторонами, американская авианосная ударная группа покинула военно-морскую базу в Норфолке и вышла в Атлантический океан. Основу ее мощи составлял многоцелевой ударный авианосец «George Bush», водоизмещением 102 000 тон и командой почти в 6 000 человек, вооруженный самыми современными средствами поражения. На его борту находилось 90 самолетов и вертолетов. Сопровождение авианосца обеспечивали 16 кораблей, в том числе крейсер «USS Philippine Sea», эсминцы «Truxtun» и «Roosevelt». Помимо этой армады, под океанской толщей скрывались три атомные подводные лодки. Через шесть дней ударная группировка вошла в Эгейское море и у порта Пирей залегла в дрейф.

Одновременно на американских военных базах в Германии — Рамштайне и Шпангдалеме, — а также крупнейшей в Европе — в Косово — войска были приведены в повышенную боевую готовность. Натовская военная пружина сжималась, чтобы в заданное время и в заданном районе ударить по своей цели. Какой именно, в Москве, если точно и не знали, то, вероятно, догадывались.

Эти военные приготовления перед лицом России, как и в случае с Южной Осетией и Абхазией в 2008 г., в очередной раз должна была скрыть дипломатия. 21 февраля 2014 г. на украинской сцене, уже обильно политой людской кровью, в роли спасителя выступил все тот же министр иностранных дел В. Штайнмайер. На этот раз для большей убедительности предстоящего действа он прибыл в Киев в окружении массовки: министра иностранных дел Польши Р. Сикорского и руководителя департамента континентальной Европы министерства иностранных дел Э. Фурнье. В Кремле, видимо, почувствовали во всем происходящем подвох и направили в Киев в качестве спецпредставителя президента России уполномоченного по правам человека, опытнейшего политика В. Лукина.

До подписания соглашения в Киеве оставалось считанные часы. В то самое время как В. Штайнмайер, Р. Сикорский и Э. Фурнье дожимали В. Януковича, в Эгейском и Черном морях происходили события, которые могли коренным образом изменить геополитическую ситуацию в этом регионе. Военный кулак НАТО разжался. Американская ударная военно-морская группировка разделилась. Авианосец «George Bush» и три атомные подводные лодки остались дежурить в Эгейском море. Остальная свора кораблей была спущена с поводка.

В нарушение трактата Монтре 1936 г., согласно которому проход через проливы Дарданеллы и Босфор разрешен только военно-морским судам с тоннажем не более 45 000 тонн, корабли ВМФ США вошли в Черное море. Здесь можно выдвинуть две версии: первая — США наплевали на своего союзника — Турцию, обеспечивающую выполнение положений трактата, а вторая — между ними имелись секретные договоренности. Так или иначе, но за все послевоенное время (1945 г.) вблизи российских морских границ на Черном море появилась мощная военно-морская группировка. Там к этой породистой стае, под предлогом совместных учений, присоединились «шелудивые дворняжки» — флот неверных «братушек» — Болгарии, а также Румынии, спящей и видящей свои восточные границы у Одессы.

Не надо быть военным стратегом, чтобы понять: целью действий американского флота и его союзников по НАТО являлось блокирование баз российского Черноморского флота в Крыму. А дальше, к гадалке не ходи, последующий после государственного переворота в Киеве ход событий дает основание говорить: самозванцы, пришедшие к власти в Украине в первые же дни денонсировали бы харьковские соглашения от 21 апреля 2010 г. «О пребывании Черноморского флота Российской федерации на территории Украины». Как их итог — «непотопляемый авианосец» — Крым стал бы военной базой США и других стран НАТО, а это обеспечило бы им глобальный контроль над Кавказом, Ближним Востоком, Северной Африкой и одновременно позволяло держать на мушке Москву.

В Кремле с все возрастающей тревогой наблюдали за маневрами военной машины НАТО, эскалацией событий в Киеве и не бездействовали. Ответные меры, которые, вне всякого сомнения, предпринимались политическим и военным руководством России, хваленые американская, германская и британская спецслужбы банально проспали. Их агентура, технические средства космической и воздушной разведки не обнаружили признаков повышенной активности российской армии, флота и специальных формирования. Для электронных глаз АНБ и БНД, а также агентуры западных разведок, они по— прежнему оставались в местах своей постоянной дислокации и занимались повседневной учебно-боевой деятельностью. Видимо, это придало уверенности и нахальства разработчикам плана государственного переворота в Киеве, и они поспешили форсировать события.

В Киеве под истеричные вопли националистических кликуш: «Ганьба», «Витька, гэть», «Москаляку на гиляку», — безоружные бойцы «Беркута» и внутренних войск МВД Украины пытались сдержать толпу, бесновавшуюся у зданий Верховной Рады и администрации президента. Кольцо боевиков «Правого сектора» и «Самообороны Майдана» все плотнее сжималось вокруг правительственного квартала. В те трагические для Украины часы подавляющее большинство ее граждан вряд ли предполагало, что массовка на Майдане играла роль декорации. Чудовищной декорации, которая была призвана скрыть еще более циничный и авантюрный по своему характеру «спектакль», написанный режиссерами в Вашингтоне и Берлине. Сценарий государственного переворота на Украине, грозивший самыми непредсказуемыми последствиями для мира и стабильности в этом регионе. Его кульминацией должен был стать день 22 февраля 2014 г.

Накануне киевлян и весь мир потрясла чудовищная бойня, устроенная «неизвестными» снайперами в центре украинской столицы. По разным источникам, ее жертвами стали более 130 человек, как со стороны оппозиции, так и сил правопорядка.

Позже, 24 декабря 2014 г. в интервью российской газете «Аргументы и факты» В. Янукович рассказал, как это происходило:

«…Весь день 19 ноября я провел в сложных переговорах с лидерами оппозиции, по результатам которых была достигнута договоренность о перемирии. Однако радикальные группировки на Майдане сразу же отвергли любую мысль о перемирии. Утром 20 февраля количество вооруженных радикалов резко увеличилось. О наличии у протестующих оружия лидеры оппозиции стали открыто заявлять со сцены Майдана. В это же время начался прицельный огонь на поражение по силовикам, в том числе и со здания консерватории. Не имея приказа стрелять в ответ, силовики начали отступать. Воодушевленные этим «успехом», стрелки Майдана продолжили прицельный огонь на поражение из ранее занятых помещений отелей «Украина» и «Жовтневого палаца». Причем стреляли как в силовиков, так и в гражданских участников Майдана. Все знают о погибших из «Небесной сотни», но в СМИ почти не упоминается о жертвах среди сотрудников милиции. По состоянию на 20 февраля погибли 20 милиционеров, еще 130 сотрудников милиции было госпитализированы с огнестрельными ранениями».

Власть, допустившая подобное, была обречена на поражение. В. Янукович оказался окончательно загнанным в угол и покорно побрел в заготовленную для него и Украины ловушку.

В 16 часов, 21 февраля 2014 г. в Киеве с каменными лицами В. Янукович и лидеры оппозиции В. Кличко («Удар»), А. Яценюк («Батькивщина») и О. Тягнибок («Свобода»), в присутствии В. Штайнмайера, министра иностранных дел Польши Р. Сикорского, руководителя департамента континентальной Европы министерства иностранных дел Э. Фурнье и спецпредставителя президента России, уполномоченного по правам человека В. Лукина, подписали Соглашение «Об урегулировании политического кризиса на Украине».

В. Лукин отказался поставить под ним подпись. Наспех состряпанное в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине Соглашение, призванное пустить пыль в глаза В. Януковичу, на которого подписанты уже смотрели как на политический труп, а вместе с ним и на Россию, как на лузера, вызвало у опытного В. Лукина серьезные сомнения.

Позже, 22 февраля, он объяснил такую свою позицию тем, что «…Москва решила не подписывать эти соглашения по очень правильной причине, на самом деле — не очень понятна ситуация с тем, кто является субъектом этого соглашения, в соглашении «не видно сил и лиц, которые должны это реализовывать»[150].

Опытный В. Лукин, заподозрив неладное, как воду смотрел. В отличие от него, в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине отчетливо видели те силы, которым предстояло «реализовывать» соглашение. Связав В. Януковича Соглашением и обязав его не вводить чрезвычайное положение, оппозиция перешла в решающую атаку. Теперь у нее были развязаны руки. Еще до подписания Соглашения В. Янукович, проявив добрую волю, а скорее, безволие, распорядился начать вывод из Киева внутренних войск МВД и спецподразделений и тем самым остался обезоруженным перед боевиками «Самообороны Майдана» и «Правого сектора».

А В. Штайнмайер, Р. Сикорский и Э. Фурнье, сделав свое дурно пахнущее дело, поспешили исчезнуть в вечернем украинском небе, предоставив право своим конфидентам добивать В. Януковича и менять политический курс корабля под названием Украина. Не успели они приземлиться в своих столицах и доложить президентам и канцлеру о выполнении «задания», как в Киеве оппозиция приступила к выполнению последнего пункта плана государственного переворота.

Хроника государственного переворота в Киеве

В 19:00 Верховная Рада, не без участия бывших сторонников В. Януковича — депутатов партии регионов, толпами перебегавших в «лодку», плывущую к власти, — большинством голосов сразу в трех чтениях приняла «Проект Закона о восстановлении действия отдельных положений Конституции Украины», возвращающий Конституцию 2004 г.

После этого в 19:42 А. Яценюк, О. Тягнибок, В. Кличко и А. Турчинов вышли к толпе, собравшейся на Майдане, и объявили о принятых решениях. В ответ один из лидеров «Самообороны Майдана» В. Парасюк, при поддержке толпы, заявил о несогласии с рядом положений Соглашения и потребовал немедленной отставки президента В. Януковича.

К нему присоединился главарь «Правого сектора» Д. Ярош. Он назвал Соглашение «…очередным замыливанием глаз». И заявил: «Правый сектор» не сложит оружие и не снимет блокады административных зданий, пока не будет выполнено «главное требование» — отставка Януковича».

Не прошло и четырех часов после митинга на Майдане, как оппозиция, узурпировавшая власть, в нарушение Соглашения и Конституции в 23:00 вынесла на рассмотрение Верховной Рады законопроект об импичменте президенту. Вслед за этим боевики «Правого сектора» и «Самообороны Майдана» взяли под полный контроль здания Верховной Рады, администрации президента и МВД.

В ночь на 22 февраля 2014 г. В. Янукович, опасаясь расправы над собой и близкими, вынужден был покинуть Киев и искать спасения на востоке Украины. Позже, 22 февраля в 15:30 в интервью российским телеканалам он объяснил такое свое поведение тем, что на него готовилось покушение: «…Мой автомобиль был обстрелян». Все произошедшее на Украине он назвал «государственным переворотом»[151].

В то время как он метался по Восточной Украине в поисках убежища, а в его загородных угодьях боевики «Правого сектора» во главе с Д. Ярошем делили раритетных «жеребцов» из автомобильной конюшни и испражнялись на золотой унитаз. В Киеве, Вашингтоне, Брюсселе и Берлине торопились придать благопристойность узурпаторам власти. Верховная Рада один за другим штамповала документы, ее легализующие.

22 февраля в 17:15, с подачи В. Кличко и А. Яценюка, в Верховную Раду был внесен проект постановления об отстранении президента В. Януковича от власти. Основание — якобы тот не подписал ряд законов. В тот же день Верховная Рада, избрав спикером А. Турчинова, принялась формировать коалиционное правительство и назначила выборы президента на 25 мая 2014 г. Следующими ее шагом, с которым торопил Вашингтон и Берлин, стало назначение руководителя на должность главы СБУ. Им стал «свой в доску» для американской разведки, в прошлом слушатель Института Внешней Разведки им. Ю. Андропова (Академия Службы Внешней Разведки России), действующий агент влияния ЦРУ В. Наливайченко. И тут же целый этаж здания СБУ он отвел для сотрудников ЦРУ.

Такая спешка с его и назначение и.о. министра МВД А. Авакова обуславливалась тем, что организаторы и исполнители государственного переворота возлагали на них особые задачи. Им предстояло замести следы преступлений, совершенных на Майдане провокаторами и «неизвестными снайперами», свалить все грехи на старую власть, а затем нейтрализовать лидеров протеста, выступавших против государственного переворота.

Но первым делом В. Наливайченко и А. Аваков, по решению Верховной Рады, в сопровождении бойцов спецподразделения «Альфа» и «Сокол», ринулись в Крым, чтобы изловить и арестовать В. Януковича. Того там не оказалось: спасаясь от идущих по его следу гончих «псов» СБУ, он нашел спасение у своего «друга» в Ростовской области.

Находясь под его защитой, В. Янукович 2 апреля 2014 г. на пресс-конференции для российских и зарубежных журналистов по поводу позиции «гарантов» — Германии, Франции и Польши — только и мог, что сказать: «…Сразу после подписания соглашения я начал выполнять ту часть обязательств, которую брала на себя власть. Как президент Украины, я, не откладывая, дал задание милиции отступить от Майдана. Его радикальная часть ответила стрельбой….Когда я подписал соглашение, я был обречен его выполнять. И я верил, что гаранты, министры иностранных дел стран ЕС, выполнят также свои обязательства. Я не предполагал, что это была ловушка для власти, для президента Украины, потому что уже этой ночью меня начали атаковать боевики открыто, с оружием…Я живой человек, прежде всего. Но я даже не услышал слов осуждения в адрес бандитов, которых начали называть активистами»[152].

Этот крик души В. Януковича был обращен в пустоту. К тому времени в Киеве правила «бал» только одна сторона — та, что была вскормлена и приведена к власти Западом. И она, попирая законы и нравственные нормы, спешила закрепиться во властных креслах. 23 февраля Верховная Рада возложила на А. Турчинова обязанности президента Украины. 27 февраля было сформировано т. н. коалиционное правительство. Любопытный факт: большинство портфелей в нем досталось выходцам с Западной Украины — 16 % или 76 %. Из них шесть министерских постов получили представители Львовской области, которые представляли интересы менее, чем 4 % от всего населения Украины.

Момент истины

Теперь, когда вопрос власти в Киеве был решен, все внимание А. Турчинова. А. Яценюка, В. Наливайченко и их покровителей из Вашингтона, Брюсселя и Берлина сосредоточилось на Крыме — этом стратегическом фокусе геополитических интересов Запада и России. Там впервые после окончания Второй мировой войны, непосредственно у границ одной из мощнейших ядерных держав — России — могли произойти поистине драматические по своему накалу и невероятные по интриге события, чреватые самыми непредсказуемыми последствиям не только для будущего Европы, а и мира. По сценарию, написанному в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине, в Крыму должен был завершиться последний акт в «украинской драме», когда, наконец, на сцене предстояло появиться настоящей «приме» — вооруженным силам НАТО.

Судя по тому, как первоначально развивались события на крымской земле, у их организаторов, видимо, не возникало сомнений в том, что все пройдет точно по киевскому сценарию. 23 февраля 2014 г. премьер правительства Крыма А. Могилев, а также министр внутренних дел и глава управления СБУ заявили о своей безусловной поддержке новой киевской власти. Местные националисты устроили небольшой и шумный митинг в центре Симферополя. К ним присоединилась часть антироссийски настроенных крымских татар, и они заблокировали подходы к зданиям Верховного Совета и Совета министров Крыма. Части украинской армии и флота на его территории были приведены в повышенную боевую готовность. К тому времени ударная военно-морская эскадра США находилась в непосредственной близости от берегов Крыма и заняла положение, затрудняющее развертывание сил российского Черноморского флота.

Помимо ракет, артиллерийских снарядов, средств радиоперехвата и установления помех для работы в электромагнитном спектре на борту эсминцев «USS Truxtun» и «USS Donald Cook» и фрегата «USS Taylor», находилось оружие особого рода. По данным итальянского журналиста М. Блонде, а также разведывательных источников, на этих кораблях сосредоточились для броска на крымский берег 6 групп коммандос численностью по 16 человек каждая. В их задачу входила тайная высадка на базы ВМФ Украины и выполнение специальных задач. Каких — догадаться не сложно. В то время, когда толпы «негодующих граждан» должны были устраивать пикеты у ворот российских воинских частей и блокировать штаб Черноморского военно-морского флота, а на площадях в Севастополе и Симферополе бушевали бы свои «майданы», где бы верховодили местные и заезжие борцы за «незалежность» Украины, несколько тысяч которых сосредоточились в Херсоне и Николаеве и ждали команды «фас», под их прикрытием «тихие американцы» из коммандос, многие из которых говорили по-русски без акцента, растворилась бы среди митингующих и принялась бы вершить свое черное дело: взрывать административные здания, совершать теракты на транспорте и т. п.

Апофеозом этого мерзкого и циничного плана, можно предположить, стало бы нападение «колорадов» и «ватников» в форме российской армии или флота на украинские объекты и военнослужащих. Для пущей убедительности «цивилизованному миру» были бы продемонстрированы свидетельства агрессивности «русского медведя» — трупы убитых. По данным ряда источников, их тела заблаговременно были заготовлены в моргах. А дальше, не ходи к гадалке, последовали бы гневные проклятия со стороны возмущенных манифестантов: «Русский флот гэть с украинской земли», «Убийцам нет места на нашей земле».

Их клич тут же бы подхватили в Киеве и, можно не сомневаться: в тот же день Верховная Рада денонсировала бы харьковские соглашения от 21 апреля 2010 г. — «Соглашение между Российской Федерацией и Украиной по вопросам пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины». Как результат: «Непотопляемый авианосец» — Крым — одна из главных целей затеянного в Киеве государственного переворота — перешел бы под полный контроль НАТО.

В том, что именно такой сценарий готовился разработчиками плана государственного переворота в Киеве, убеждают факты из недавней истории так т. н. цивилизованных стран — США и Германии. 27 февраля 1933 г. в Рейхстаге возник пожар. Нацисты во главе с А. Гитлером обвинили в нем коммунистов. Уже на следующий день президент П. Гинденбург издал чрезвычайный декрет «О защите народа и государства». Он поставил вне закона компартию Германии и развязал руки нацистам.

Спустя 6 лет они организовали еще более чудовищную провокацию, ставшую прологом ко Второй мировой войне. 31 августа 1939 г. группа гауптштурмфюрера СС А. Нуйокса приступила к выполнению операции «Гиммлер». Руководил ею будущий глава Главного управления имперской безопасности — РСХА — Г. Гейдрих. В 20:00 группа А. Нуйокса захватила радиостанцию в г. Глейвице (территория Германии) и вышла в эфир с обращением: «Граждане Польши! Пришло время войны между Польшей и Германией. Объединяйтесь и убивайте всех немцев!».

Гитлер получил повод для войны: миру были продемонстрированы свидетельства агрессивных действий польской стороны — следы обстрела здания и трупы, в том числе в форме польских военнослужащих. 1 сентября 1939 г. войска вермахта вторглись на территорию Польши. Началась Вторая мировая война.

Немало подобных провокаций на счету союзника Германии по НАТО — США. Одна только история с пробиркой в руках госсекретаря К. Пауэлла чего только стоит. 5 февраля 2003 г. он, не моргнув глазом, убеждал членов СБ ООН и весь остальной мир в том, что «…у Ирака есть, по меньшей мере, семь мобильных лабораторий по производству биооружия…что эти лаборатории могут производить, в частности, споры сибирской язвы и рицин». Тряся пробиркой, с якобы этим самым веществом, добытым бесстрашной и вездесущей американской разведкой, К. Пауэлл призвал СБ ООН «…принять «тяжелые» решения в отношении Багдада».

Однако СБ ООН не санкционировал применение силы против Ирака. И тогда, в нарушение Устава ООН, ранним утром 20 марта 2003 г. США и их союзники по НАТО начали военную операцию против Ирака под кодовым названием «Иракская свобода». Чем она обернулась для страны, вся беда которой заключалась в том, что по разведанным запасам в мире она занимает второе место, уступая только Саудовской Аравии, сегодня хорошо известно: сотни тысяч безвинно убитых, искалеченных граждан и появление на развалинах государства чудовищного монстра — т. н. Исламского государства Ирака и Леванта. А тогда, спустя полгода после начала войны, несмотря на все усилия американской армии и хваленой разведки, им так и не удалось обнаружить ни тайных лабораторий С. Хусейна, ни одного грамма пресловутого бактериологического или химического оружия, которое К. Пауэлл демонстрировал членам СБ ООН.

Позже он проговорился: «…Когда я делал доклад в феврале 2003 г. (на специальном заседании СБ ООН. — Прим. авт.), то опирался на самую лучшую информацию, которую мне предоставило ЦРУ…К сожалению, со временем выяснилось, что источники были неточными и неверными, а в ряде случаев преднамеренно вводили в заблуждение. Я этим глубоко разочарован и сожалею об этом»[153].

Несколько ранее и более цинично в отношении т. н. иракской проблемы высказался заместитель министра обороны США П. Вулфовиц. Он признавал: «…Обвинение Ирака в обладании оружием массового поражения было выбрано по «бюрократическим соображениям»[154]. Если эту бюрократическую формулировку перевести на обыкновенный человеческий язык, то ее следует понимать так: «Ничего личного, только бизнес». Белый дом и американские масс-медиа попросту «продавили» войну в Ираке с одной лишь целью, чтобы завладеть его ресурсами — огромными запасами нефти — и закрепить свои позиции в этом важнейшем в энергетическом плане регионе.

П. Вулфовиц, уверенный в непогрешимости всего того, что делает США, не находил нужным даже скрывать этого. 5 июня 2003 г. на встрече с делегатами Азиатского саммита по безопасности в Сингапуре он, говоря о позиции США к КНДР и Ираку, заявил: «…Главное различие между Северной Кореей и Ираком в том, что в экономическом смысле в Ираке у нас не было выбора. Страна утопает в море нефти. Мы не настолько заинтересованы в контроле над ОМУ (оружие массового уничтожения. — Прим. авт.), как в контроле над нефтью»[155].

Поэтому в Москве не приняли на веру заявления Вашингтона, Брюсселя и Берлина о приверженности Соглашению от 21 февраля 2014 г. Действительность: корабли ВМФ США, Болгарии и Румынии у берегов Крыма, жалкий президент В. Янукович, скрывающийся в Ростовской области от групп захвата СБУ, и воинственные заявления главарей украинских неонационалистов О. Тягнибока и Д. Яроша, диктующих свою волю самозваной власти в Киеве, — говорили В. Путину: дальнейшее промедление с принятием решения помешать планам Запада, направленным на то, чтобы отбросить Россию за геостратегическую черту оседлости, будет смерти подобно.

«Крымская весна»

Наступил момент истины. Прозорливость российского президента, его политическая смелость и решительность в принятии решения вызывают глубокое уважение. Основывались ли они на данных разведки или диктовались необыкновенным политическим чутьем, а, возможно, то было послание свыше, но факт остается фактом: В. Путин сделал этот, вне всякого сомнения, исторический выбор. Его не ввела в заблуждение дымовая завеса, пущенная В. Штайнмайером и компанией — пресловутое Соглашение, подписанное 21 февраля в Киеве. Российский президент сумел увидеть за ней не просто иезуитски тонко разработанный сценарий очередной смены власти в Киеве, а давний замысел ненавистников России — разрушить исторически сложившуюся связь двух братских славянских народов и раз и навсегда задвинуть ее на политические задворки. В. Путин принял решение, которое фактически стало «рубиконом» в отношениях между Россией и Западом. Оно положило начало установлению реального, а не декларируемого нового миропорядка. Ошибись в своем решении В. Путин на день, а, возможно, и на час, то был бы потерян не только Крым, а и будущее для самой России.

К тому времени события в Крыме приобрели драматичный оборот. Из Киева и западных областей Украины на полуостров устремились сотни вооруженных боевиков-националистов. В Керчи сторонники т. н. евроинтеграции попытались устроить митинг в поддержку ее и узурпаторов власти. В ответ 23 февраля, в Севастополе, на площади им. Нахимова собрался тридцатитысячный митинг протеста против государственного переворота в Киеве. На нем был избран глава города известный предприниматель А. Чалый и принята резолюция: «Верховная Рада незаконна. Севастополь ее решения выполнять не будет».

Реакция Киева последовала незамедлительно. 24 февраля в здание администрации г. Севастополя прибыли сотрудники управления СБУ и прокуратуры с ордером на арест А. Чалого. Но, столкнувшись с массовым сопротивлением горожан, они вынуждены были ретироваться. В тот же день, решением 49 депутатов Севастопольского горсовета, А. Чалого избрали главой администрации, а над зданием был поднят флаг России.

25 февраля в Симферополе, у стен Верховного Совета Крыма состоялся многочисленный митинг. Его участники потребовали от депутатов взять на себя всю полноту власти в Республике. Их поддержали в Севастополе, где собралось около 50 тысяч человек, и над городом, как когда-то в 1941 г., зазвучала песня: «Вставай, страна огромная!..»

Крым стремительно втягивался в воронку противостояния. 26 февраля националистические украинские группировки и часть радикально настроенных крымских татар под предводительством председателя меджлиса Р. Чубарова с лозунгом: «Крымские татары не дадут оторвать Крым от Украины», предприняли попытку штурма здания Верховного Совета Крым. У его стен произошли массовые столкновения с защитниками парламента, пролилась первая кровь, и появились пострадавшие. Наступившая ночь не остановила накала противостояния. Слухи, один страшнее другого: «об аресте лидеров протеста А. Чалого, С. Аксенова и В. Константинова группой «А» Центра специальных операций СБУ», «о прорыве на полуостров вооруженных отрядов «Правого сектора» и «высадке морского десанта НАТО» — не давали уснуть крымчанам. Они со страхом ожидали наступления утра 27 февраля 2014 г.

И оно наступило. А с ним исчезла зловещая тень гражданской войны, нависшая над землей Крыма, обильно политой русской кровью. В то время как в Киеве упивавшиеся властью самозванцы делили министерские портфели и думали, как бы примерно наказать строптивую республику, у зданий Верховного Совета и Совмина автономной республики, у ворот украинских воинских частей, в аэропорту и на железнодорожном вокзале Симферополя как из воздуха возникли они — «Вежливые люди». Их современное вооружение и с иголочки экипировка, слаженные, отработанные до автоматизма действия, а главное, уверенность в себе и решимость, отбивали всякую охоту к сопротивлению даже у самых оголтелых националистов. Тут, как говорится, против лома нет приема.

«Россия с нами!», «Россия нас не оставила!» — эти призывы вывели на площади и улицы городов и поселков Крыма сотни тысяч крымчан. В тот день у здания Верховного Совета Крыма собрался многотысячный митинг противников новой власти в Киеве. Его участники потребовали отставки премьера А. Могилевича. Тот, не имея поддержки, вынужден был бежать, и вместо него парламент Крыма избрал лидера партии «Русское единство» С. Аксенова.

А. Турчинов, А. Яценюк, П. Порошенко и те, кто стоял за их спинами, не могли смириться с таким поворотом событий, и в ход пошли уже опробованные на Майдане средства: дезинформация, провокация и попытка столкнуть людей в кровавый омут братоубийственной войны. В ночь с 27 на 28 февраля на блокпосту трассы Херсон — Симферополь бойцы самообороны Крыма при досмотре автомашины обнаружили взрывчатку мощность 400 кг в тротиловом эквиваленте. Задержанные были переданы в правоохранительные органы Херсонской области. В эти же дни в Симферополе и Бахчисарае были распространены листовки антироссийского, подстрекательского характера. Но крымчане не поддавались на провокации.

А Киев продолжал предпринимать отчаянные попытки вернуть под свой контроль дрейфующий в сторону России «непотопляемый авианосец». 28 февраля в срочном порядке в Симферополь был десантирован П. Порошенко. Но ему дальше улицы А. Невского не удалось пройти. Сладкие речи «шоколадного короля» не произвели впечатления на крымчан. Под улюлюканье толпы: «Вон из Крыма», «На вокзал», — он, несолоно хлебавши, вынужден был возвратиться восвояси.

Не добившись своего уговорами и посулами, в Киеве прибегли в военной силе. В ночь на 1 марта спецподразделения СБУ и МВД, подчиненные В. Наливайченко и А. Авакова предприняли попытку силового захвата здания Главного управления внутренних дел автономной республики, но, встретив организованное сопротивление со стороны сил самообороны, отступили. В тот же день премьер С. Аксенов переподчинил себе все силовые структуры, находящиеся на территории Крыма, и обратился к президенту России с просьбой об оказании помощи в обеспечении безопасности его граждан.

И она была оказана. Совет Федерации России единогласно предоставил право президенту В. Путину на введение Вооруженных Сил РФ на территорию Украины для обеспечения безопасности российских граждан. Воспользоваться этим правом ему не пришлось. Ситуация в Крыму находилась под полным контролем Верховного Совета, отрядов самообороны и «Вежливых людей». 6 марта парламент Автономной Республики назначил на 16 марта референдум о статусе Крыма.

«Непотопляемый авианосец» продолжал дрейфовать к родной российской гавани. Словесные демарши Киева уже не могли остановить этот процесс, и тогда на передний план вышли силы НАТО. За сутки до этого, 5 марта авианосец «George Bush» предпринял еще одну попытку войти в Черное море. На это раз хитроумные, имеющие за своей спиной блестящую дипломатическую школу еще времен Османской империи, турецкие политики почувствовали, что в Крыму появился новый-старый хозяин, и вспомнили о трактате Монтре 1936 г. Сославшись на его положения, они отказали в проходе авианосца через проливы Дарданеллы и Босфор, а чтобы подсластить американцам горькую пилюлю, предложили ему отстояться на своей военно-морской базе в Анталье.

В отсутствии плавучей крепости — авианосца «George Bush» — эсминцы «USS Truxtun», «USS Donald Cook» и фрегат «USS Taylor» вместе с кораблями ВМФ Болгарии и Румынии, скорее, по инерции, продолжали доигрывать безнадежную проигранную партию под названием «Крым». Используя средства технической разведки, расчеты эсминцев пытались перехватывать и дешифровать приказы и команды с кораблей и штаба ЧФ, одновременно устанавливали помехи, затрудняющие работу Центра космической связи Черноморского флота. На что тут же получили адекватный ответ. Два самолета Черноморского флота Су-24МР одиннадцать раз заходили на «USS Donald Cook» и, применяя бортовую систему блокирования в диапазоне работы его радара, затрудняли съем информация со средств связи и боевого управления российских войск.

Эти «военно-политические качели» раскачивались до 16 марта. В тот день состоялся общекрымский референдум.

В нем, по Автономной Республике, приняло участие 83,1 % избирателей, из них 96,77 % высказалось за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации. По городу Севастополю эти цифры составили: 89,5 % и 95,80 % соответственно. Результаты референдума стали своего рода шахом властям Киева и их покровителям в той опасной и рискованной игре, что была затеяна ими вокруг Крыма.

17 марта учения войск НАТО в Черном море были свернуты. Авианосцу ««George Bush», а с ним и всему остальному атомно-ракетному выводку, пришлось покинуть Черное и Эгейское моря и направиться к берегам Бахрейна. В попытке отыграться, Вашингтон, Брюссель и Берлин нанесли следующий удар по России на Юго-Востоке Украины.

«Drang nach Osten»

Война, пока еще только на «Восточном фронте», вероятно, как бы то горько ни звучало, может продолжаться «до последнего украинца», т. к. слишком высоки в ней ставки. С одной стороны на чаше мировых весов лежит благополучие самодовольного и сытого «золотого миллиарда», а с другой — шести миллиардов остального человечества, которое все более громко заявляет о необходимости более справедливого мироустройства. На переднем плане этой борьбы, так уж сложилось исторически и так обусловлено духовно, находится Россия. Именно на ней и сосредоточил свой главный удар Запад. В том, что в ближайшие годы в этой схватке не на жизнь, а на смерть, возможно, наступит мир, есть большие сомнения. О чем свидетельствуют воинственные заявления и сопровождающие их практические действия лидеров США, Великобритании и Германии.

Так, в интервью американской радиокомпании NPR, полный текст которого был опубликован 29 декабря 2014 г. президент Б. Обама заявил: «…В свое время я говорил, что мы не хотим войны с Россией, однако, мы можем оказывать постоянное давление, взаимодействуя с нашими европейскими партнерами и выступая в качестве основы международной коалиции, цель которой — противостоять нарушению Россией суверенитета другой страны».

И далее: «В таком вопросе, как ситуация на Украине, мы должны быть твердыми с россиянами».

Ранее, 15 ноября 2014 г. на саммите G-20 в своем выступлении Б. Обама, касаясь угроз миру, поставил Россию в один ряд с вирусом Эбола и террористической деятельностью т. н. Исламского государства Ирака и Леванта. При этом он подчеркнул: «…США являются единственной мировой державой, которая способна противостоять агрессии России в отношении Украины. После ужасного крушения Боинга-777, принадлежащего Малазийским авиалиниям, произошедшего на Украине — Россия опасна для всего остального мира».

Эту же линию Б. Обамы последовательно проводит Конгресс США. 13 декабря 2014 г. им был принят законопроект № 2828 — «Акт в поддержку свободы Украины 2014». Подобного рода документы американской стороной не принимались даже в самые острые периоды холодной войны между США и СССР. Наряду с новыми санкциями в отношении российской экономии, ряда чиновников и представителей бизнеса, Закон предоставил право президенту США оказывать военную помощь Украине, в то числе и передачу ей летального оружия.

Вашингтону вторит Лондон. 4 сентября 2014 г. перед открытием в Ньюпорте саммита стран НАТО британская газета «The Times» вышла с совместной статьей премьера Д. Кэмерона и президента Б. Обамы. Ее многозначащий заголовок говорит сам за себя: «Варвары и убийцы не могут нас запугать». Авторы статьи, присвоив себе право определять, кто прав, а кто виноват, в качестве основных угроз миру определили т. н. Исламское государство Ирака и Леванта и, конечно, Россию. Далее они пишут:

«…Нам следует обеспечить устойчивое присутствие наших Вооруженных Сил в Восточной Европе, чтобы дать России понять, что мы всегда будем верны обязательствам 5-й статьи Соглашения Североатлантического договора, в которой говорится о коллективной самообороне. Мы также должны подкрепить все это международными силами быстрого реагирования — сухопутными, воздушными, военно-морскими и специальными, которые можно будет быстро направить в любую точку мира».

Ключевая фраза в этом посыле лидеров блока НАТО — «направить в любую точку мира». Значит, ею может оказаться не только Ирак, Ливия или Сирия, но и Украина, Молдавия — там, где проходит «красная линия» геополитических интересов России.

Все это до боли напоминает события 1920-х гг. прошлого века, когда Запад на пути к своей гегемонии в мире рассматривал Россию, в то время большевистскую, как главное препятствие. Так, в феврале 1925 г. министр иностранных дел Великобритании О. Чемберлен в секретной записке, направленной главам делегаций, участвовавшим в локарнской конференции, писал: «…Советская Россия нависала, как грозовая туча, над восточным горизонтом Европы — угрожающая, не поддающаяся учету, но, прежде всего, обособленная». И далее он предлагал партнерам по переговорам — Франции, Италии, Бельгии, Польше и Чехословакии — «определить политику безопасности вопреки России, пожалуй, именно из-за России»[156].

Сегодня к нынешнему воинственному хору присоединилась канцлер Германии А. Меркель, которой главный «пахан Западного мира» — президент США — перепоручил роль «смотрящего» за Европой. 17 ноября 2014 г. во время визита в Институт международной политики в Сиднее она, касаясь позиции Германии по Украине, недвусмысленно кивнула в сторону России: «…Речь идет не только об Украине. Речь идет о Грузии, о Молдавии, если так дальше пойдет, то речь может пойти о Сербии и государствах Западных Балкан…«Украинский кризис» ни в коем случае не региональное дело».

Позже 7 декабря 2014 г. воинственная канцлер позволила себе то, на что осмеливались разве только вожди Третьего рейха. Она не исключила того, что Германия может применить военную силу в отношении России. В частности, в интервью ведущей германской газете «Die Welt», озаглавленном «Вы бы стали воевать с Россией, госпожа Меркель?», корреспондент приводит ответ канцлера: «…Вопрос о войне в Балтии в настоящее время не стоит. Но пятый пункт договора НАТО предусматривает взаимную поддержку всех партнеров по альянсу. Поэтому мы взяли на себя охрану воздушного пространства Балтии, формируем силы быстрого реагирования и вместе с поляками и датчанами создаем единый командный центр в Щецине».

Заявления А. Меркель до боли напоминает те, которые звучали в 1925 г. на конференции в Локарно и были озвучены министром иностранных дел Германии И. Штреземан. В частности, обращаясь к коллегам из стран Антанты — победительницам в войне с Германией, — он, говоря об угрозе со стороны большевистской России, заявлял: «…Германия станет союзником всех остальных государств — членов Лиги. Ее сила станет их силой. Ее слабость станет ее слабостью. Все остальные государства будут вынуждены оказывать помощь Германии и те, кто разоружил Германию, должны опять вооружить ее»[157].

Спустя 70 лет после поражения фашистской Германии во Второй мировой войне, новая, объединенная Германия устами своего канцлера уже позволяет себе определять не только экономическую, но и военную политику в Европе.

Для многих заявления А. Меркель явились полной неожиданностью. Одни связывают такой ее резкий разворот в отношениях с Россией давлением на нее компромата, полученного спецслужбами США (АНБ) в результате прослушивания телефонных переговоров канцлера. Другие относят это к ее прошлому. Отличница, гэдэровская комсомолка, но не красавица, Ангела имела в свой юности грешок — флиртовала с могущественной спецслужбой ГДР — Штази. Проявляя известную политическую бдительность, она помогала контрразведке изобличать нестойких борцов за социализм, и это стало достоянием американской разведки.

Ни того, ни другого исключать нельзя, но главное состоит не в этом. Резкий разворот от России канцлера и значительной части могущественного германского бизнеса обусловлен более важными причинами. Россия стала барьером на пути экономической экспансии Германии на Восток — в Грузию, в Украину и Молдавию. Ее ВВП почти на 50 % формируется за счет статей экспорта! Поэтому утрата контроля над таким обширным рынком сбыта, как Украина (46 млн. человек), который должен был свалиться в «корзину евроинтеграции» — читай Германии — явилась для нее тяжелым ударом. И, как говорят в известных «интеллигентных кругах», «у фрау Ангелы — «Наполеоне Буонапарте» и стоящей за ее спиной значительной части германского бизнеса, у них с Украиной вышел «полный облом».

Невольно из глубины не столь отдаленного прошлого всплывают рассуждения тогда еще посла фашистской Германии в Англии И. Риббентропа, высказанные им в беседе с У. Черчиллем. Они касались интересов Третьего рейха на Востоке: «…Что касается Белоруссии и Украины, то эти территории абсолютно необходимы для обеспечения будущего существования германского рейха, насчитывающего 70 миллионов душ»[158].

Сегодня, спустя 75 лет после того разговора У. Черчилля с И. Риббентором, нельзя исключать того, что аналогичная беседа имела место между президентом США и канцлером Германии. О чем говорят как поведение, так действия Б. Обамы и А. Меркель. После того, как «территория (Украины. — Прим. авт.) абсолютно необходимая для обеспечения будущего существования германского рейха, (читай — нынешней Германии. — Прим. авт.) насчитывающего 70 миллионов душ (свыше 80 млн. — Прим. авт.)», уплыла из-под самого носа фрау А. Меркель, она закусила удила. Потеря такого огромного рынка сбыта, каковым являлась Украина, и ее дешевой, все еще высоковалифицированной рабочей силы, взбеленили канцлера. Она, подобно цепной собаке, сорвавшейся с цепи, набросилась на Россию. Еще бы, та осмелилась стать на пути экономической экспансии Германии на Восток.

По самым скромным подсчетам, даже сокращение ее экспорта на 5–7 % приведет к тяжелейшему экономическому кризису. В силу чего, как полагает Д. Фридман — руководитель разведывательно-аналитической компании «Stratfor»,

«…из-за опасения внутреннего краха Германия будет продолжать экспортировать, невзирая на обстоятельства. Для этого Берлин будет создавать вокруг благоприятную политическую среду, избегая, по возможности, военной конфронтации. Но при чрезвычайных обстоятельствах сам инициирует конфликт, не дожидаясь, когда это сделают его противники»[159]

И как здесь снова не вспомнить пророческие слова У. Черчилля:

«… Германию можно разорить, ее можно обложить неограниченной контрибуцией; она может стать жертвой внутренних распрей — но все это минует через десять, двадцать лет. И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь «всех германских племен», вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии»[160].

Похоже, что это время подошло. В западной, в том числе и германской, прессе все чаще проскальзывают суждения о том, что в лице нынешней Германии и А. Меркель происходит становление Четвертого рейха. Похоже, несокрушимая мощь «всех германских племен» вновь воспрянула. В этом признается ни кто-нибудь, а «главный кошелек» Германии — министр финансов В. Шойбле. В частности, оценивая деятельность А. Меркель на посту канцлера, он сравнил ее с Наполеоном: «…Ангела Меркель была той, кто увлек за собой общество. Она демонстрирует новое качество руководства, которое не такое наступательное как у Наполеона, но более успешное»[161].

«Успехи» фрау Меркель в полной мере ощутили на себе несчастные жители не только юго-востока, но и всей Украины. В результате т. н. евроинтеграции в Украине оказались полностью убитыми некогда ее могучая, составлявшая серьезную конкуренцию германским компания, сталелитейная и химическая промышленность, машиностроение и станкостроение, а плодороднейший украинский чернозем, который Третий рейх эшелонами вывозил в «фатерлянд», сегодня буйным цветом зарастает чертополохом. На «Восточном фронте» — Юго-Востоке Украины — то затихая, то возобновляясь с еще большей силой, продолжаются бои с применением тяжелых вооружений. Число погибших только мирных граждан перевалило за пять тысяч человек, и конца этой братоубийственной войне не видно.

В третий раз за последние сто лет на славянской земле разворачивается трагедия, последствия которой еще долгие годы будет ощущать вся Европа. Значительная доля вины в том, что происходит на многострадальной Украине, лежит на нынешних германских политиках. Их попытки политическим и экономическим путем воссоздать на восточных рубежах Четвертого рейха новый протекторат в виде Украины, Молдавии и Грузии, возвращает к старым планам, которые вынашивались в Берлине в начале прошлого века.

«…В 1918 г. под защитой немецкого оружия возникло недолговечное украинское правительство, страна должна была «создать противовес мощи России, Польше и Балканам» и одновременно стать житницей рейха, обеспечив немецкому народу «снабжение продовольствием и полезными ископаемыми на все времена»[162].

С тех пор мало что изменилось. «Drang nach Osten» продолжается.

Заключение

Что делать России? Какие уроки необходимо извлечь из прошлого и настоящего, чтобы иметь будущее для страны и ее граждан?

1. Черпать силу и веру в Великой Победе наших отцов и дедов в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.

2. На всех информационных площадках давать отпор фальсификаторам Великой Победы.

3. Всемерно поддерживать наших единственных защитников — армию и флот. Помнить слова радетеля земли русской императора Александра III: «Во всем свете у нас только два верных союзника — наша армия и флот…При этом не забывать: все остальные при первой возможности сами ополчатся против нас».

4. Еще одним и важнейшим условием сохранения российской государственности является сбережение русской нации. Весь исторический опыт существования нашего государства наглядно показывает: принижение, третирование русского человека неизбежно губительно отражается на остальных нациях и приводит к серьезнейшим потрясениям. В XIX в. эту мысль по-военному резко, но точно выразил генерал А. Ермолов: «Когда русские слабеют, остальные звереют». Далеко за примерами ходить не надо, и они свежи в нашей памяти. Та чудовищная трагедия, что в 1990-е гг. произошла в Чечне, Северной Осетии и Ингушетии, еще долгие годы будет сохраняться кровоточащей раной в памяти нашего народа.

5. Вернуть русскую женщину — мать — на заслуженный ею пьедестал почитания, уважения и глубочайшей заботы. Она и есть главный гарант того, что через 50, 100 лет наши потомки будут говорить на языке великих А. Пушкина и Л. Толстого, гордиться победами выдающихся полководцев А. Суворова и Г. Жукова, а под сводами православных храмов возносить молитвы во славу и процветание России.

6. Добиваться от власти справедливости и равенства всех перед законом. И здесь нашим государственным мужам надо бы помнить слова, сказанные еще в IV в. римским императором Августином: «Государство без справедливости — есть банда разбойников».

К сожалению, именно этого — справедливости — сегодня больше всего не хватает в российском государстве. Всевластная, в значительной степени непрофессиональная, лишенная государственных интересов и больше думающая о собственном кошельке, чем о благе народа, чиновничья бюрократия становится все более непосильным бременем для общества. Трагические события на Украине и энергичная, деятельная позиция президента В. Путина по отстаиванию национальных интересов России в этом регионе и защите проживающего в нем русского населения лишь на время заслонили эту проблему из проблем не только нынешней, но и монархической и большевистской России.

Если представить на миг, что президент В. Путин улетел на Луну, то первый вопрос, который задаст себе гражданин России, будет: «А кто вместо него?» И в следующий миг ужаснется. В отсутствии действительно яркой и привлекательной витрины — президента страны — народ увидит убогое скопище серых чиновников, отученное от самостоятельных решений и действий. И, как уже не раз бывало в истории нашего государства, народ останется один на один с алчной бюрократией.

В такой ситуации россиянам, как бы то горько ни звучало, остается надеяться на то, что «заграница нам поможет». В том смысле, что взбесившиеся Америка, Германия и Великобритания своими санкциями загонят нашу власть в угол, и тогда она из инстинкта самосохранения, наконец, начнет перетряхивать пресловутую чиновничью вертикаль и призовет на помощь тех, кто, зачастую, вопреки ей словом и делом движет страну вперед.

7. Укреплять экономику. А для этого президенту В. Путину, наконец, нужно набраться решимости и отправить в отставку полностью обанкротившееся «мусорное» правительство Д. Медведева, которое, по оценке крупнейшего рейтингового мирового агентства «Standard and Poor's», умудрилось при запредельно высоких ценах на нефть опустить нашу экономику до «мусорного рейтинга».

Не может «король», какой бы крутой он ни был, в одиночку бороться со всеми напастями, обрушившимися на Россию. Пора ему провести смотр своей «свиты» — министров-миллиардеров и миллионеров, с «грошовыми» зарплатами, у которых «талантливые и сверхделовые бизнесвумен» в «поте лица» за год зарабатывают целые состояния. Взамен этой придворной монетаристской челяди призвать во власть из глубины страны тех, кто, наперекор всему и всем, своим подвижничеством и самоотверженным трудом движут страну вперед.

Пришло время президенту, наконец, тряхнуть на нужды промышленности, мошну зажиревших банкиров, которые даже в период кризиса умудряются зарабатывать сверхприбыли и затем под грабительские проценты драть три шкуры с несчастных кормильцев — производственников. И, наконец, отправить на свалку истории «монетаристов», правление которых довело экономику до ручки.

8. Настойчиво бороться за духовное возрождение общества. История всех империй, в т. ч. и недавняя — СССР, наглядное тому подтверждение: дух и нравственность нации — это стержень, с потерей которого происходит разрушение общества и государства. И здесь важнейшая роль принадлежит мошнейшему информационному оружию — телевидению. К сожалению, государственные телеканалы изо дня в день смакуют человеческие слабости и пороки, тиражируют безнравственность и праздность. Но на подобной мерзости могут произрастать только нравственные уроды, рабы своего желудка и похоти. Только напряженный, творческий, приносящий радость труд, а также образы подвижников, самооотверженно служащих Отечеству, сделают нас нравственно чище и духовно богаче. И тогда даже самый могучий враг России, в какие бы привлекательные одежды ни рядился, не сможет разрушить единства нашего общества.

9. Искать пути, как сделать богатого и бедного, русского и татарского националиста, мусульманина и христианина, рядового гражданина и номенклатурного чиновника — единомышленниками. Это задача из задач! Только на этом пути можно выжить и сохранить Россию. Все остальное: талантливый и бесконечно терпеливый народ, огромная территория и неограниченные ресурсы, которые нам оставили великие предки, — у нас есть.

Рукопись: «Drang nach Osten. Натиск на Восток»

Начато: 16.11.2013 г. /

Окончено: 30.01.2015 г.

Стамбул — Сухум — Йошкар-Ола

Примечания

1

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 43, М., 1959 г.

2

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.22., кн.1., т.1., М., 1991 г.

3

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.27, кн.1., т.1., М. 1991 г.

4

H. Schacht Meine Abrechnung mit Hitler. Hamburg, s 4, 1948.

5

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 485., М., 1959 г.

6

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 321., М., 1959 г.

7

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 323, М., 1959 г.

8

W. Jochman. Im Kampf un die Macht. Frankfurta. s. 110–111., M., 1960 г.

9

Стр. 22, т. 1, М., 1963 г.

10

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 23, т. 1, М., 1963 г.

11

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.102, кн.1, т.1, М., 1991 г.

12

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 62, 73, т. 1. М., 1963 г.

13

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 60, т. 1. М., 1963 г.

14

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 64, т. 1. М., 1963 г.

15

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 65, т. 1. М., 1963 г.

16

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 66, т. 1, М., 1963 г.

17

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 66, 70–71, т. 1. М., 1963 г.

18

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 55, т. 1, М., 1963 г.

19

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 6, т. 1. М., 1963 г.

20

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 135, т. 1. М., 1963 г.

21

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 135, т. 1. М., 1963 г.

22

Documents on German Foreign Policy. Series D. Vol. 1 pp 227.

23

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 126. М. 1991 г.

24

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 137, 145, кн.1, т.1, М., 1991 г.

25

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 145, кн. 1, т.1, М., 1991 г.

26

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 146.

27

АВП. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. ф. 069, оп. 23, д. 1, п.66, л. 33.

28

Документы британского министерства иностранных дел 1919–1939 гг. Стр. 649, 3 издание, т. 5.

29

М. Станкевич. «Сентябрьская катастрофа». Стр. 215. М., Изд. Иностранная литература 1953 г.

30

АВП. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. ф. 069, оп. 23, д. 1, п. 66, л. 240. Документ обнаружен среди трофейных материалов германского министерства иностранных дел.

31

ADAP. Serie D. Bd. 7. S. 68–69.

32

Архив МО РФ, ф.1, оп. 2082, д.14, л.л. 405–406.

33

Weltgeschichte der Gegenwart in Dokumenten. Bd. 111, S. 161.

34

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Т.1. Стр. 275. М. 1963 г.

35

Ю. Неподаев. «Спецназ адмирала Канариса». Стр.11–13. М. 2004 г.

36

Ю. Неподаев. «Спецназ адмирала Канариса». Стр. 65. М. 2004 г.

37

«История Великой Отечественной войны советского Союза 1941–1945» Т.1. Стр.206. М. 1963 г.

38

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 191.

39

«Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Т. 1. Кн. 2. Стр. 351. М. 1998 г.

40

«Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 99-101, т. 1, кн. 2., М. 1998 г.

41

«Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 35, т. 1, кн. 2., М. 1998 г.

42

«Органы государственной. безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 35, т. 1, кн. 2. М. 1998 г.

43

«Военная контрразведка. История, события, люди». Стр. 89, М., 2008 г.

44

«Смерш. Исторические очерки и архивные документы». Стр. 13, М., 2003 г.

45

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 205, кн.1, т.1. М., 1991 г.

46

Архив МО РФ, ф.2, оп75593, д. 8, л. 81.

47

«Военная контрразведка. История, события, люди». Стр. 81, кн. 1.М., 2008 г.

48

«Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр.3. т.1. кн 1. М. 19.

49

«Лубянка». Стр. 204, М., 2007 г.

50

Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.» Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 112. Изд. М. «ОЛМА — ПРЕСС». 2001 г.

51

Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.» Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 114. Изд. М. «ОЛМА — ПРЕСС». 2001 г.

52

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 522, кн. 2, т. 4. М., 1991 г.

53

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.

54

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.

55

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.

56

Журнал боевых действий 2-й танковой дивизии.

57

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15. 17.04.13 г. ЦА МО, Ф.18, оп. 11360, д. 5, л. 35.

58

Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.». Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 133. Изд. М. «ОЛМА — ПРЕСС». 2001 г.

59

«На рубеже исторических перемен». Стр. 44–45, изд. «Кучково поле». М.,2008 г.

60

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 47, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.

61

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 40, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.

62

«Лубянка». Стр.194, изд. Главархив, М., 2007 г.

63

«Лубянка». Стр.194, изд. Главархив. М., 2007 г.

64

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 57–58, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.

65

Л. Баринов. ВПК № 18, май 2013 г.

66

«Смерш. Исторические очерки и архивные материалы». Стр. 130. М. 2005 г.

67

«Огненная дуга: Курская битва глазами Лубянки». Стр. 50. М. 2003 г.

68

«Огненная дуга: Курская битва глазами Лубянки». Стр. 56. М. 2003 г.

69

«Огненная дуга: Курская битва глазами Лубянки». Стр. 60. М. 2003 г.

70

«Смерш. Исторические очерки и архивные документы». Изд. Главархива Москвы. Стр. 231. М. 2005 г.

71

«Смерш. Исторические очерки и архивные документы». Изд. Главархива Москвы. Стр. 231. М. 2005 г.

72

«Смерш. Исторические очерки и архивные документы». Изд. Главархива Москвы. Стр. 232. М. 2005 г.

73

«Смерш без легенд и мифов». Стр. 129. М. 2013 г.

74

Н. Лузан. «Смерш без легенд и мифов». Стр.122–123. М. 2013 г.

75

Н. Лузан. «Смерш без легенд и мифов». Стр.121–122. М. 2013 г.

76

«Смерш. Исторические очерки и документы». Изд. Главархива Москвы. Стр. 235. М. 2005 г.

77

«Смерш. Исторические очерки и документы». Изд. Главархива Москвы. Стр. 235. М. 2005 г.

78

«Огненная дуга: Курская битва глазами Лубянки». Стр. 128–129. М. 2003 г.

79

«Огненная дуга: Курская битва глазами Лубянки». Стр. 44. М. 2003 г.

80

Б. Сыромятников. «Трагедия Смерша». Стр. 290–291. М. 2009 г.

81

«Огненная дуга: Курская битва глазами Лубянки». Стр. 215. М. 2003 г.

82

«Огненная дуга: Курская битва глазами Лубянки». Стр. 104–105. М. 2003 г.

83

Н. Лузан. «Смерш без легенд и мифов». Стр. 83–84, 100. М. 2013 г.

84

Н. Лузан. «Смерш без легенд и мифов». Стр. 76. М. 2013 г.

85

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». С. 68. М. 2008 г.

86

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 49. М. 2008 г.

87

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 90. М. 2008 г.

88

Статья председателя Комитета по обороне Госдумы РФ В. Комоедова. Газета ВПК № 8 от 27.02. — 05.03.2013 г.

89

Статья председателя Комитета по обороне Госдумы РФ В. Комоедова. ВПК № 8 от 27.02. — 05.03.2013 г.

90

Из выступления Б. Обамы перед выпускниками военной академии в Вест-Пойнте 28 мая 2014 г.

91

Из речи В. Путина на 11-м заседании «Валдайского клуба» 24 октября 2014 г. в Сочи.

92

Из выступления Б. Обамы перед выпускниками военной академии в Вест-Пойнте 28 мая 2014 г.

93

Из речи В. Путина на 11-м заседании «Валдайского клуба» 24 октября 2014 г. в Сочи.

94

Из выступления Б. Обамы перед выпускниками военной академии в Вест-Пойнте 28 мая 2014 г.

95

Из речи В. Путина на 11-м заседании «Валдайского клуба» 24 октября 2014 г. в Сочи.

96

Из выступления Б. Обамы перед выпускниками военной академии в Вест-Пойнте 28 мая 2014 г.

97

Из речи В. Путина на 11-м заседании «Валдайского клуба» 24 октября 2014 г. в Сочи.

98

Газета ВПК № 8 от 27.02. — 05.03.13 г.

99

А. Ивановский. ВПК № 16. Апрель 2013 г.

100

А. Ивановский. ВПК № 16. Апрель 2013 г.

101

А. Ивановский. ВПК № 16. Апрель 2013 г.

102

А. Судоплатов. «Тайная жизнь генерала Судоплатова». Стр. 149, кн.1, М., 1998 г.

103

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.» Стр. 23, М., 1998 г.

104

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.» Стр. 27, М., 1998 г.

105

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.» Стр. 28, М., 1998 г.

106

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.» Стр. 36, М., 1998 г.

107

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.». Стр. 37, М. 1998 г.

108

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.». Стр. 38–39, М. 1998 г.

109

«Органы госбезопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 351, т.1, кн.2. М., 1992 г.

110

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле». Перевод И. Петрова.

111

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле». Перевод И. Петрова.

112

1,2 Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

113

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

114

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

115

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

116

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

117

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

118

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

119

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

120

К. Паньнивсний. «От державы до комитета». Стр. 34. Нью-Йорк — Торонто. 1957 г.

121

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле».

122

Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Документы. В двух томах, т.1, 1939–1943 г.г., стр. 379–380 № 239. Киев. 1997 г.

123

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.» Стр. 418, М., 1998 г.

124

П. Судоплатов. «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг.» Стр. 418–419, М., 1998 г.

125

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.19, кн. 1, т. 1, М., 1991 г.

126

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.19, кн. 1, т. 1, М., 1991 г.

127

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.3, т.6, стр.630–631.М., 1991 г.

128

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.3, т.6, стр.631.М., 1991 г.

129

Р. Пихоя. «Под знаком Сталина». Стр. 170, М., 2009 г.

130

Изд. МИД ГДР. Документы. «Так была расколота Германия». Стр.8. 1966 г. Берлин.

131

Montgomery. The Memoirs. p. 510. 1958 y. London.

132

Немцы поминают погибших возле Берлинской стены. РИА «Новости». 13.08.2006 г.

133

Название № 47, 1989 г. 17 ноября.

134

Беседа В. М. Фалина с издательницей еженедельника «Цайт» графиней М. Денхофф и главным редактором «Цайт» Т. Зоммером. 2013 г. Берлин.

135

В. Джакке. «Главная сила в Европе». Гл. 6.

136

По данным Минэкономразвития РФ за 2013 г.

137

По данным Минэкономразвития РФ за 2013 г.

138

Документы и материалы по внешней политике Закавказья в Грузии. Стр. 287, Тифлис.1919 г.

139

С. Лакоба. «Абхазия после двух империй XX–XXI вв.». Стр. 50. Центр славянских исследований при Университете Хоккайдо. 2004 г.

140

C. Лакоба. «Абхазия после двух империй XX–XXI вв.». Стр. 51. Центр славянских исследований при Университете Хоккайдо. 2004 г.

141

Л. Троцкий. Стр.231.Собрание сочинений. Т.12. М., 1925 г.

142

Л. Троцкий. Стр. 241–242, 277. Собрание сочинений. Т.12. М., 1925 г.

143

«Без суда и следствия». Газета «Аргументы недели» № 44. 20.11.2014 г.

144

«Без суда и следствия». Газета «Аргументы недели» № 44. 20.11.2014 г.

145

«Без суда и следствия». Газета «Аргументы недели» № 44. 20.1 1.2014 г.

146

«Без суда и следствия». Газета «Аргументы недели» № 44. 20.11.2014 г.

147

«По американскому рецепту». Газета «Аргументы недели» № 41.30.10.2014 г.

148

Январь-февраль 2014 г.

149

Т/к «Комсомольская правда».

150

NEWS ru.com.22.02.2014 г.

151

Новости политики — Новости. Mail ru. 2.04.14 г.

152

Новости политики — Новости. Mail ru. 2.04.2014 г.

153

Интервью К. Пауэлла телеведущему Т. Рассерту телекомпании NBC. 18.05.2004 г.

154

Выступление П. Вулфовица перед делегатами Азиатского саммита по безопасности. Сингапур. 5.06.2003 г. Газета «The Guarduian»

155

Выступление П. Вулфовица перед делегатами Азиатского саммита по безопасности. Сингапур. 5.06.2003 г. Газета «The Guarduian».

156

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 43, М., 1959 г.

157

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 323, М., 1959 г.

158

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 102, кн.1, т.1, М., 1991 г.

159

Аргументы недели. № 47 от 11 декабря 2014 г. Статья «Фрау Ангела «Наполеоне Буонапарте».

160

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.19, кн. 1, т. 1, М., 1991 г.

161

Аргументы недели. № 47 от 11. декабря 2014 г. Статья «Фрау Ангела «Наполеоне Буонапарте».

162

Ханнес Хеер. «Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле». Перевод И. Петрова.

Content

Николай Лузан
Drang nach Osten. Натиск на Восток

Часть 1. «Повивальные бабки» Второй мировой войны. Кто на самом деле раздувал ее пожар

Накануне бури

Между двух огней

У страха глаза велики

У последней черты. Мюнхенский сговор

Грязные игры

Особое оружие Фюрера. «…Мы сумеем заключить мир, даже не начав войны»

Подготовка к главной схватке

Псы войны

Часть 2. «Если завтра война…»

Невыученный урок

Бей своих, чтобы чужие боялись

Воюют не числом, а умением

Часть 3. «Вставай, страна огромная…»

Цена потерь

Делай, как я

Главные слагаемые Великой Победы. Вера и сила духа

Часть 4. Щит и меч

«Загадка» для Гиммлера и «Монастырь» для Канариса

Операции «Монастырь», «Курьеры» и «Березино»

Смерть шпионам

Миф 1. Массовые расстрелы

Миф 2. Массовые репрессии против советских военнопленных и лиц, находившихся на работах в Германии

Миф 3. Огульные обвинения. По первому слову — под арест

Миф 4. Вставляли палки в колеса командования

Миф 5. Сотрудники контрразведки отсиживались в тылах, отъедались на продскладах и дубасили невинных красноармейцев

Часть 5. То век грядущий нам готовит?

Решительный поворот к своим национальным интересам

Россия на рубеже глобальных перемен

Угроза с Юга

Проверка боем

А союзники все те же — армия и флот

Часть 6. С крестом и трезубцем

Волчье семя

Под крылом германской разведки

Лицом к лицу

В одной стае

Прелюдия к Холокосту. Лемберг в июне-июле

Калифы на час

Огнем и мечом

Война после победы

Новая схватка со старым врагом

Новые вызовы

Часть 7. «Скелет в шкафу»

Разговор в поезде

На развалинах рейха

И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь «всех германских племен»

Повторный «штурм» Берлина

Не мытьем, так катаньем

Шаг на пути на Восток

«…Вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии»

«Скелет» показывает зубы

«На холмах Грузии…»

«Подводная лодка в степях Украины»

Подковерные игры

Вся шпионская рать

«Ба! Знакомые все лица!»

Хроника государственного переворота в Киеве

Момент истины

«Крымская весна»

«Drang nach Osten»

Заключение

Что делать России? Какие уроки необходимо извлечь из прошлого и настоящего, чтобы иметь будущее для страны и ее граждан?

Примечания