Кристи Агата

Красный сигнал

Агата Кристи

Красный сигнал

— Право же, это так увлекательно, — сказала хорошенькая миссис Эверсли, широко раскрыв красивые, но пустоватые голубые глаза. — Говорят, женщины обладают шестым чувством; сэр Элингтон, вы согласны?

Знаменитый психиатр иронически улыбнулся. Он явно недолюбливал тот тип женщин, хорошеньких, но глуповатых, к которому, по его мнению, относилась миссис Эверсли. Элингтон считался превосходным специалистом по душевным расстройствам и в полной мере сознавал свое положение в обществе и авторитет в научном мире. Слегка напыщенный джентльмен плотного телосложения.

— Всякую чепуху болтают люди, это мне известно, миссис Эверсли. Что, собственно, означает термин «шестое чувство»?

— Вы, ученые мужи, всегда такие саркастичные. А между тем человек иногда самым необыкновенным образом постигает суть вещей — то есть понимает, чувствует их — совершенно сверхъестественно — да-да. Клер знает, что я имею в виду, верно, Клер?

Она обратилась к хозяйке дома, слегка надув губки и дернув плечом.

Клер Трент ответила не сразу. Это был званый обед для узкого круга — она с мужем, Виолет Эверсли и сэр Элингтон Уэст с племянником, Дэмотом Уэстом, давнишним приятелем Джека Трента. Джек Трент, полноватый, цветущего вида мужчина, добродушно улыбнулся и, рассмеявшись приятным ленивым смехом, поддержал разговор.

— Ерунда, Виолет! Допустим, ваш лучший друг погибает в железнодорожной катастрофе. Вы немедленно вспоминаете, что в прошлый вторник вам снилась черная кошка — превосходно, оказывается, вы все время чувствовали, что нечто подобное должно было произойти!

— Ну нет, Джек, вы путаете предчувствие и интуицию. Сэр Элингтон, а вы допускаете существование предчувствия?

— Возможно, в некоторой степени, — осторожно согласился врач. — Но не стоит забывать о совпадении, а оно многое объясняет. К тому же, люди всегда пытаются истолковать случившееся задним числом, необходимо и это учитывать.

— Не думаю, что есть такая вещь, как предчувствие, — сказала Клер Трент достаточно резко. — Или интуиция, или шестое чувство — называйте как хотите. Мы следуем по жизни, словно поезд, мчащийся сквозь темноту к неведомой цели.

— Вряд ли сравнение удачно, миссис Трент, — вступил в разговор Дэмот Уэст, впервые подняв голову. В его ясных серых глазах присутствовал странный блеск, который выглядел необычно на сильно загорелом лице. — Вы, видимо, забыли про сигналы.

— Сигналы?

— Да, зеленый, если все в порядке, и красный — в случае опасности!

— Красный — опасность — как интригующе звучит! — прошептала Виолет Эверсли.

Дэмот раздраженно отвернулся.

— Иносказательно, разумеется. Впереди опасность! Красный сигнал! Берегись!

Трент с любопытством взглянул на него.

— Дэмот, старина, ты говоришь так, словно сам испытывал нечто подобное.

— Так оно и есть — вернее, было.

— Расскажи нам.

— Могу привести один пример. Будучи в Месопотамии, сразу после перемирия, как-то вечером я зашел в палатку и вдруг отчетливо испытал это чувство. Опасность! Берегись! Я не мог себе представить, откуда оно взялось. Разволновавшись, я обошел весь лагерь и принял необходимые меры предосторожности на случай нападения со стороны враждебно настроенных арабов. Затем вернулся в палатку. Стоило мне войти внутрь, как чувство вспыхнуло еще сильнее, чем прежде. Опасность! В конце концов, я забрал одеяло, вышел наружу, завернулся в него и проспал таким образом до утра.

— Ну и?

— Утром, когда я вернулся в палатку, первое, что бросилось мне в глаза, — огромный нож — около полу-ярда в длину, — воткнутый в мою койку, там, где я должен был лежать. Вскоре выяснились обстоятельства дела — виновником оказался один из слуг-арабов. Его сына расстреляли за шпионаж. Дядя Элингтон, что вы можете рассказать об этом как о примере того, что я называю красным сигналом?

Доктор уклончиво улыбнулся.

— Очень интересный рассказ, мой дорогой Дэмот.

— Но не из тех, которые вы принимаете безоговорочно?

— Да, да, я не сомневаюсь в том, что ты действительно испытывал предчувствие опасности. Но я оспариваю происхождение этого предчувствия. По твоим словам, оно явилось извне, отпечатавшись в твоем сознании благодаря какому-то внешнему фактору. Но сегодня мы считаем, что почти все возникает изнутри — в нашем подсознании.

— Старое, доброе подсознание, — воскликнул Джек Трент. — Нынче оно как затычка во все бочки.

Сэр Элингтон продолжал, игнорируя реплику.

— Я полагаю, что тот араб выдал свое намерение случайным взглядом или выражением глаз. Твое сознание не зафиксировало или не запомнило это, но с подсознанием дело обстояло иначе. Подсознание никогда не забывает. Мы считаем также, что оно может рассуждать и делать выводы вполне независимо от высшего или сознательного разума. Таким образом, твое подсознание решило, что возможна попытка покушения, и продиктовало соответствующую реакцию.

— Звучит весьма убедительно, допустимо, — сказал Дэмот, улыбаясь.

— Но совсем не интригующе, — надулась миссис Эверсли.

— Кроме того, возможно, что ты подсознательно чувствовал ненависть этого человека. То, что в былые времена именовали передачей мыслей на расстоянии, разумеется, существует, хотя силы, управляющие ею, очень мало изучены.

— А другие случаи были? — спросила Клер у Дэмота.

— О да, хотя ничего особенно впечатляющего, и я думаю, что всем им найдется объяснение под рубрикой «совпадение». Однажды я отклонил приглашение погостить в загородном доме исключительно из-за «красного сигнала». Дом на следующей неделе сгорел. Кстати, дядя Элингтон, какое отношение к этому имеет подсознание?

— Боюсь, никакого, — ответил сэр Элингтон с улыбкой.

— Но, тем не менее, у вас найдется объяснение. Ну же, не стоит деликатничать с близкими родственниками.

— Ладно, племянник, осмелюсь предположить, что ты не принял приглашения по той простой причине, что не очень-то хотел его принимать, а после пожара внушил себе, будто было некое предупреждение об опасности, и подобному объяснению ты теперь веришь безоговорочно.

— Это безнадежно, — рассмеялся Дэмот. — Вы выигрываете в любом случае.

— Ничего, мистер Уэст, — воскликнула Виолет Эверсли. — Я всецело верю в ваш Красный Сигнал. Тот случай в Месопотамии был последним в вашей практике?

— Да… вплоть до…

— Простите?

— Нет, ничего.

Дэмот замолк. С его языка чуть не слетели слова «Да, вплоть до сегодняшнего вечера». Слова эти явились совсем непрошено, выражая мысль, которая не успела еще оформиться в сознании, но он сразу понял, что они соответствуют действительности. В темноте забрезжил Красный Сигнал. Опасность! Опасность рядом!

Но почему? Какая опасность возможна здесь? Здесь, в доме друзей? По крайней мере, — впрочем, да, опасность определенного рода существовала. Он посмотрел на Клер Трент — белоснежная кожа, стройный стан, золотистые волосы, изысканная линия затылка. Но эта опасность существовала и раньше — ее усиление маловероятно. Ибо Джек Трент — его лучший друг, — человек, спасший ему жизнь во Фландрии и представленный за этот подвиг к кресту Виктории. Хороший парень, Джек, один из лучших. Чертовское невезение — влюбиться в жену Джека. Скоро он переборет в себе это чувство, подумал Дэмот. Ведь нельзя жить постоянно с такой болью. Нужно переболеть — именно так, переболеть. А она вряд ли когда-нибудь догадается, а если и догадается, опасности в ее ответном чувстве не возникает. Статуя, прекрасная статуя, высеченная из золота, слоновой кости и бледно-розового коралла … игрушка для короля … неземная женщина.

Клер… сама мысль о ее имени, произнесенном про себя, причиняла боль… Он должен пересилить это. Ведь и раньше ему нравились женщины… «Но не так!» — возразил некий голос. «Не так». Как бы то ни было. Здесь не таилась опасность — боль в сердце, да, но не опасность. Не та опасность, о которой предупреждает Красный Сигнал. Он относился к чему-то другому.

Дэмот обвел взглядом сидевших за столом и впервые подумал, что их маленькая компания весьма необычна. Дядя Элингтон, например, редко обедал в гостях в тесном дружеском кругу. К тому же Тренты не являлись его старыми друзьями; до сегодняшнего вечера Дэмот не предполагал, что дядя вообще с ними знаком.

Конечно, повод нашелся. После обеда ждали известного медиума, чтобы провести сеанс спиритизма. Сэр Элингтон, по его собственному признанию, в некотором роде интересовался спиритизмом. Да, разумеется, повод был.

Это слово резко отпечаталось в его сознании. Повод. Являлся ли спиритический сеанс всего лишь поводом, чтобы присутствие доктора на обеде выглядело естественным? Если да, то какова истинная причина приглашения? В сознание Дэмота ворвалось множество деталей, разные мелочи, незамеченные сразу, или, как выразился бы дядя, незафиксированные здравым рассудком.

Знаменитый врач неоднократно посматривал на Клер странным, очень странным взором. Казалось, он наблюдает за ней. Под его пристальным взглядом она чувствовала себя неловко. Ее руки непроизвольно вздрагивали. Она нервничала, страшно нервничала и была, возможно, испугана. Что ее напугало?

Отогнав непрошеные мысли, Дэмот прислушался к разговору за столом. Миссис Эверсли подвела известного ученого к близкой ему теме.

— Моя дорогая леди, — рассуждал он, — что такое безумие? Смею вас заверить, чем больше мы изучаем данное явление, тем труднее сформулировать его сущность. Всем нам свойственна определенная доля самообольщения, однако если человек начинает всерьез верить, что он — российский самодержец, его запирают на замок либо изолируют. Но к этой точке ведет долгая дорога. В каком месте данного пути мы возведем шлагбаум и скажем: «По эту сторону здравый рассудок, по ту — безумие»? Так невозможно. И вот что я вам скажу — если человек, страдающий манией, держит язык за зубами, то, по всей вероятности, мы никогда не сможем отличить его от нормального. Необыкновенная нормальность ненормальных людей — очень интересная тема.

Сэр Элингтон с удовлетворением отпил вина из бокала и с торжествующей улыбкой посмотрел на присутствующих.

— Я слышала, что они очень хитрые, — заметила миссис Эверсли. — Эти самые чокнутые.

— В высшей степени. А подавление человеком своей навязчивой идеи зачастую приводит к гибельным последствиям. Как свидетельствует психоанализ, любое подавление опасно. Человек, который имеет безобидный пунктик и культивирует его в открытую, редко переходит грань. Но мужчина, — он выдержал паузу, — или женщина, которые по всем внешним признакам абсолютно нормальны, и действительно могут представлять источник повышенной опасности для общества.

Сэр Элингтон обвел стол неторопливым взглядом и, дойдя до Клер, опустил глаза. Он отпил еще немного вина.

Дэмота охватил безотчетный страх. Неужели дядя имел в виду это? Неужели он намекал на это? Невероятно, но…

— И все из-за того, что человек подавляет свои инстинкты, — вздохнула миссис Эверсли. — Я вполне понимаю, что человек должен всегда стараться, ну, выразить свою индивидуальность. В противном случае возникает огромная опасность.

— Моя дорогая миссис Эверсли, — запротестовал врач. — Вы неправильно меня поняли. Причина беды заключается в физическом состоянии мозга, вызываемом иногда внешними факторами, например, ударом; иногда же, увы, врожденными.

— Наследственность — это так грустно, — неопределенно вздохнула леди. — Чахотка и все такое прочее.

— Туберкулез не является наследственным, — сухо возразил сэр Элингтон.

— Нет? Я всегда думала, что является. Но сумасшествие является! Как ужасно. А еще что?

— Подагра, — ответил сэр Элингтон с улыбкой. — И дальтонизм — весьма интересное заболевание. Мужчинам он передается напрямую, а у женщин существует в латентной форме. В итоге многие мужчины являются дальтониками, а для того, чтобы женщина стала дальтоником, необходимо наличие скрытого дальтонизма у ее матери и явной формы у отца — весьма необычайное сочетание. Это называется сексуально ограниченной наследственностью.

— Как интересно. Но с безумием мы имеем другую картину или нет?

— Безумие может передаваться в одинаковой степени как мужчинам, так и женщинам.

Клер стремительно встала, оттолкнув стул так резко, что он опрокинулся. Она сильно побледнела, и нервические движения ее пальцев стали очень заметны.

— Пожалуйста, не задерживайтесь тут надолго, — попросила она. — Миссис Томпсон должна появиться с минуты на минуту.

— Стаканчик портвейна, и я к вам присоединюсь, — заявил сэр Элингтон. — Посмотреть представление удивительной миссис Томпсон — для этого я и пришел, не так ли? Ха-ха! Хотя я не нуждаюсь в какой-либо приманке. — Он поклонился.

Клер слабо улыбнулась в знак признательности и вышла из комнаты, опершись на плечо миссис Эверсли.

— Боюсь, что я заболтал вас профессиональным разговором, — проговорил врач, усаживаясь на свое место. — Простите, приятель.

— Ничуть, — ответил Трент машинально.

Он выглядел напряженным и обеспокоенным. Дэмот впервые ощутил себя лишним в обществе друга. Между этими двумя людьми существовала тайна, которую не полагалось знать даже старому другу. И тем не менее, все это выглядело фантастическим и неправдоподобным. Какими фактами он располагал? Никакими, кроме нескольких мимолетных взглядов и отдельных признаков беспокойства, проявленного женщиной.

Они быстро допили вино и появились в гостиной как раз в тот момент, когда объявили о прибытии миссис Томпсон.

Медиумом оказалась полная средних лет женщина, безвкусно одетая в темно-красный бархат и обладающая громким вульгарным голосом.

— Надеюсь, я не опоздала, миссис Трент, — сказала она бодро. — Вы ведь назначили на девять, не так ли?

— Вы весьма пунктуальны, миссис Томпсон, — ответила Клер мелодичным, чуть хрипловатым тоном. — А вот и наша маленькая компания.

Дальнейших представлений не последовало, что, очевидно, входило в ритуал. Спиритка окинула присутствующих внимательным, проницательным взглядом.

— Надеюсь, мы получим хорошие результаты, — заметила она воодушевленно. — Вы не представляете, как я огорчаюсь, когда меня приглашают, а я не приношу, так сказать, удовлетворения. Меня это просто бесит. Но я думаю, сегодня вечером Широмако (мой японский духовный наставник) сможет выйти с нами на связь без особых помех. Я чувствую себя в отличной форме и даже не стала есть гренки с сыром, хотя обожаю их.

Дэмот слушал ее слова с любопытством и отвращением. Как все прозаично! Однако не ошибается ли он? В конце концов, все было естественно — способности медиумов, которые они себе приписывают, являются естественными способностями, только не до конца изученными. Великий хирург может беспокоиться о несварении желудка накануне сложной операции. Чем же миссис Томпсон хуже?

Стулья сдвинули в круг, лампы установили так, чтобы их можно было легко поднять или опустить. Дэмот отметил про себя, что дело обходилось без тестов, и, кроме того, сэр Элингтон не интересовался условиями предстоящего сеанса. Нет, затея с миссис Томпсон — всего лишь ширма. Сэр Элингтон находился здесь совсем по другой причине. Мать Клер, вспомнил Дэмот, умерла не в своем доме. Вокруг нее существовала какая-то тайна… Наследственное…

Усилием воли он заставил себя вернуться к происходящему в комнате.

Гости заняли свои места. Все лампы были включены, кроме маленького светильника с красным абажуром на дальнем столе.

Некоторое время царила тишина, в которой слышалось лишь тихое, ровное дыхание спиритки. Постепенно дыхание миссис Томпсон становилось более прерывистым. Вдруг (от неожиданности Дэмот едва не вскочил на ноги) из дальнего угла донесся громкий стук. Он повторился в противоположном конце комнаты. Последовало настоящее крещендо стуков. Затем они стихли, и внезапно раздался раскат язвительного смеха. Наступила тишина, прерванная голосом, совершенно не похожим на голос миссис Томпсон, пронзительным, с неестественными модуляциями.

— Я здесь, джентльмены, — возвестил голос. — Да, я здесь. Вы хотеть задавать мне вопросы?

— Кто вы? Широмако?

— Да. Широмако я. Я давно умирать. Я работаю. Я очень стасливые.

Последовали дальнейшие подробности жизни Широмако. Было очень скучно и неинтересно. Дэмоту в прошлом часто доводилось слышать подобное. Все оказывались счастливыми, очень счастливыми. Звучали сообщения от родственников, описания которых выглядели весьма расплывчатыми, а смысл сообщений звучал настолько туманно, что подходил практически к любому случаю жизни. Пожилая дама, являвшаяся матерью кого-то из присутствующих, выступила с пространной речью, сыпля банальностями, но подавая их так, словно изрекала оригинальные соображения.

— Теперь еще кто-то хотеть вступить в контакт, — объявил Широмако. — Очень важное сообщение для одного джентльмена.

Последовала пауза, после которой заговорил незнакомый голос, предварительно разразившись злобным демоническим смехом.

— Ха-ха! Ха-ха-ха! Лучше не ходите домой. Лучше не ходите домой. Послушайтесь моего совета.

— Кому адресованы ваши слова? — спросил Трент.

— Одному из вас троих. На его месте я не пошел бы домой. Опасность! Кровь! Не очень много крови — но достаточно. Нет, не ходите домой. — Голос стал затихать. — Не ходите домой!

Голос замолк. Дэмот почувствовал, как его бросило в жар. Он был убежден, что предупреждение предназначалось ему. Так или иначе, сегодня вечером его поджидала опасность.

Спиритка издала вздох, перешедший в стон. Она приходила в себя. Включили свет, и вскоре она выпрямилась на своем стуле, щуря глаза.

— Неплохо получилось, моя милая? Хочется надеяться.

— Очень хорошо, спасибо, миссис Томпсон.

— Благодаря Широмако, верно?

— Да, и другим тоже.

Миссис Томпсон зевнула.

— Я совершенно разбита. Абсолютно опустошена. Здорово выматывает. Что ж, я рада, что удалось. Я немножко боялась, что не получится — боялась, произойдет нечто неприятное. В вашей комнате я ощущаю какую-то странную атмосферу.

Она посмотрела по сторонам и зябко поежилась. — Не нравится мне это, — сказала она. — Может, среди вас были недавно внезапные смертные случаи?

— Что вы имеете в виду — среди нас?

— Близкие родственники или хорошие друзья? Нет? Если бы я хотела выразиться словами из мелодрамы, то сказала бы, что в воздухе витает дух смерти. Не обращайте внимания, я несу вздор. До свидания, миссис Трент. Я рада, что вы удовлетворены.

И миссис Томпсон в темно-красном бархатном платье покинула комнату.

— Надеюсь, вам было интересно, сэр Элингтон? — тихо спросила Клер.

— Чрезвычайно любопытный вечер, дорогая леди. Премного благодарен за предоставленную возможность. Позвольте пожелать вам спокойной ночи. Вы же все идете потанцевать, верно?

— А вы разве не с нами?

— Нет-нет. У меня есть правило ложиться не позднее половины двенадцатого. Спокойной ночи. Спокойной ночи, миссис Эверсли. Кстати, Дэмот, мне хотелось бы тебя на пару слов. Можешь пойти сейчас со мной? А потом присоединишься к компании в Графтон Гэллериз.

— Конечно, дядя. Увидимся в танцевальном зале, Трент.

По пути к Харли-стрит в течение короткой езды на машине дядя и племянник едва ли обменялись парой слов. Сэр Элингтон не стал долго извиняться за то, что вытащил Дэмота, заверив его, что задержит всего на несколько минут.

— Оставить тебе машину, мой мальчик? — спросил он, когда они оказались на тротуаре.

— Не беспокойтесь, дядя. Я возьму такси.

— Прекрасно. По возможности стараюсь не задерживать Чарльсона позже необходимого. Спокойной ночи, Чарльсон. Черт, куда же я подевал ключ?

Машина отъехала, а сэр Элингтон продолжал стоять на ступеньках, тщетно роясь в своих карманах.

— Наверное, оставил в другом пальто, — проговорил он наконец. — Нажми на звонок, пожалуйста. Джонсон, я думаю, еще не лег.

Невозмутимый Джонсон действительно открыл им дверь через несколько секунд.

— Забыл ключ дома, Джонсон, — объяснил сэр Элингтон. — Пожалуйста, принесите два виски с содовой в библиотеку.

— Хорошо, сэр Элингтон.

Врач прошел в библиотеку и включил свет. Затем жестом попросил Дэмота, вошедшего следом, закрыть за собой дверь.

— Я не задержу тебя надолго, Дэмот, хочу у тебя кое о чем спросить. Ответь, мне показалось или ты действительно испытываешь в некотором роде — нежные чувства, скажем так, к миссис Джек Трент?

К лицу Дэмота прилила кровь.

— Джек Трент — мой лучший друг.

— Прости, но ты не ответил. Полагаю, что мои взгляды на развод и подобные вещи кажутся тебе чересчур пуританскими, но я вынужден напомнить, что ты — единственный мой близкий родственник и наследник.

— О разводе не может быть и речи, — сердито возразил Дэмот.

— Конечно, не может, по причине, понятной мне лучше, чем, возможно, тебе. Пока я не могу ее сообщить, но хочу предупредить. Клер Трент — не для тебя.

Дэмот выдержал пристальный взгляд дяди.

— Я все понимаю и, позвольте заметить, лучше, чем вы, вероятно, думаете. Я знаю, почему вы присутствовали сегодня на обеде.

— Э? — Врач явно опешил. — Откуда тебе это известно?

— Считайте, что угадал, сэр. Ведь я прав, утверждая, что вы находились там из профессиональных соображений, не так ли?

Сэр Элингтон стал прохаживаться взад-вперед.

— Ты совершенно прав, Дэмот. Сам я, разумеется, не мог сказать тебе об этом, хотя, боюсь, что это скоро станет достоянием публики.

Сердце Дэмота сжалось.

— То есть вы… поставили диагноз?

— Да, в данной семье прослеживается безумие — по материнской линии. Печальный случай — очень печальный случай.

— Не могу поверить, сэр.

— Понимаю. Непосвященный не уловит ничего необычного, в лучшем случае, штрих-другой.

— А специалист?

— Симптомы налицо. В случае, подобном этому, пациента следует изолировать как можно скорее.

— Боже мой! — вырвалось у Дэмота. — Но ведь нельзя засадить человека под замок ни за что.

— Дорогой Дэмот! Пациентов изолируют только в том случае, если их пребывание на свободе чревато опасностью для общества. А опасность очень серьезна. По всей вероятности, мы здесь имеем дело с особой формой мании убийства. Так было и в случае с матерью.

Дэмот со стоном отвернулся и закрыл лицо руками. Клер — светлая и золотая Клер!

— В данной ситуации, — продолжал психиатр невозмутимо, — я счел необходимым предупредить тебя.

— Клер, — пробормотал Дэмот. — Бедная Клер.

— Да, ты прав, мы все должны сочувствовать ей.

Дэмот вскинул голову.

— Не верю.

— Что?

— Я говорю, не верю. Врачи могут ошибаться. Это всем известно. И они всегда слишком увлекаются своей узкой специальностью.

— Мой дорогой Дэмот, — гневно прервал его сэр Элингтон.

— Говорю вам, не верю — в любом случае. Даже если это так, мне все равно. Я люблю Клер. И если она уйдет, я увезу ее — далеко — туда, где нет назойливых врачей, которые всюду суют свой нос. Я стану оберегать ее, заботиться, защищу своей любовью.

— Ты не сделаешь ничего подобного. Ты что, сошел с ума?

Дэмот рассмеялся, не скрывая пренебрежения.

— В вашем духе говорить такое.

— Пойми меня, Дэмот. — Лицо сэра Элингтона раскраснелось от сдерживаемых чувств. — Если ты допустишь что-либо подобное — этот позор — всему конец. Я лишу тебя денежной помощи и составлю новое завещание, по которому все свое имущество передам различным больницам.

— Делайте что хотите со своими проклятыми деньгами, — тихо сказал Дэмот. — Со мной будет любимая женщина.

— Женщина, которая…

— Одно лишь дурное слово о ней, и, клянусь Богом, я убью вас! — воскликнул Дэмот.

Звук звякнувшего стекла заставил обоих обернуться. В пылу ссоры они не заметили, как в комнату вошел Джонсон. Невозмутимое лицо хорошо вышколенного слуги, однако Дэмот спросил себя, много ли тому удалось расслышать.

— Вы больше не понадобитесь, Джонсон, — отрывисто сказал сэр Элингтон. — Можете идти спать.

— Спасибо, сэр. Спокойной ночи, сэр.

Джонсон удалился.

Дядя и племянник обменялись взглядами. Кратковременная передышка утихомирила бурю.

— Дядя, — начал Дэмот. — Мне не следовало разговаривать с вами подобным тоном. Я вполне сознаю, что, с вашей точки зрения, вы абсолютно правы. Но Клер Трент я люблю давно. То обстоятельство, что Джек Трент — мой лучший друг, до сих пор мешало мне открыть Клер свои чувства. Но теперь, когда дело приняло такой оборот, уже ничего не имеет значения. Сама мысль о том, что вопрос денег может остановить меня, абсурдна. Думаю, мы все сказали друг другу. Спокойной ночи.

— Дэмот…

— Нет смысла продолжать спор. Спокойной ночи, дядя Элингтон. Сожалею, но ничего не поделаешь.

Дэмот поспешно вышел и закрыл за собой дверь. Свет в прихожей не горел. Он прошел к входной двери, открыл ее и вышел на улицу, со стуком захлопнув дверь.

Неподалеку таксист как раз высаживал пассажира. Дэмот помахал шоферу, сел в машину и поехал в Графтон Гэллериз.

В дверях танцевального зала он задержался на минуту, не в состоянии сориентироваться. Кружилась голова. Оглушительные звуки джаза, улыбающиеся женщины — как будто он оказался совершенно в ином мире…

Может, то был сон? Невозможно поверить, что суровый разговор с дядей произошел в действительности. Мимо него в танце проплыла Клер, словно лилия в серебристо-белом платье, плотно обтягивающем стройную фигуру. Она улыбнулась ему. Ясное, спокойное лицо. Конечно, приснилось.

Музыка смолкла, и Клер подошла к нему, с улыбкой глядя в глаза. Словно во сне, он пригласил Клер на танец. И вот он уже держит ее в своих объятиях, и оглушительная музыка звучит снова.

Он почувствовал, как она сникла.

— Устали? Отдохнем?

— Если вы не против. Давайте поищем место, где нам не помешают. Мне нужно кое-что сказать вам.

Не сон. Отрезвленный, он спустился на землю. Ясное, спокойное лицо? Откуда он взял? Лицо Клер искажено от волнения, от страха. Что ей известно?

Он нашел укромный уголок, и они сели рядом.

— Ну вот, — сказал он с деланной непринужденностью. — Итак, вы хотите что-то сказать мне?

— Да. — Клер опустила глаза. Ее пальцы взволнованно перебирали кисточку на платье. — Мне нелегко говорить.

— Пожалуйста, Клер.

— Дело в следующем. Я хочу просить вас… уехать на некоторое время.

Дэмот был изумлен. Он ожидал чего угодно, только не этого.

— Хотите, чтобы я уехал? Но почему?

— Лучше всего говорить начистоту, правда? Я — я знаю, что вы — джентльмен и мой друг. Я хочу, чтобы вы уехали, потому что я — я позволила себе привязаться к вам.

— Клер.

От ее слов Дэмот лишился дара речи.

— Пожалуйста, не подумайте, что я настолько самонадеянна, что могу вообразить, будто вы — будто вы сможете когда-нибудь полюбить меня. Просто так получилось, что — я не очень счастлива и — о, пожалуйста, уезжайте.

— Клер, разве вы не знаете, что я люблю, люблю чертовски сильно — со дня нашей первой встречи?

Клер подняла на него взволнованные глаза.

— Вы любите? Вы любите все это время?

— С первой минуты.

— О! — воскликнула она. — Почему вы не сказали мне? Тогда! Я могла бы уйти к вам! Почему вы говорите сейчас, когда слишком поздно? Нет, я сошла с ума — не понимаю, что говорю. Я никогда не могла бы уйти к вам.

— Клер, что означают ваши слова «сейчас слишком поздно»? Это — это из-за моего дяди? Из-за того, что он знает? Что предполагает?

Она молча кивнула. По лицу ее покатились слезы.

— Послушайте, Клер, не верьте ничему. Не думайте об этом. Вы уедете со мной. Поедем на юг, к морю, станем жить на острове, зеленом, словно изумруд. Там вы будете счастливы, а я буду заботиться о вас — со мной вы в полной безопасности.

Дэмот обнял Клер и притянул к себе, ощутив, как она вздрогнула от его прикосновения. Внезапно, рывком она вырвалась из рук.

— О, нет, пожалуйста. Неужели вы не понимаете? Сейчас я уже не могу. Это было бы гадко — гадко — гадко. Я все время пыталась быть хорошей, а теперь — это было бы гадко.

Дэмот растерялся, сбитый с толку ее словами. Она умоляюще посмотрела на него.

— Пожалуйста, — повторила она. — Я хочу быть хорошей…

Не говоря ни слова, Дэмот встал и ушел. Ее слова тронули и поразили его настолько, что он был не в состоянии продолжать разговор. По пути в гардероб Дэмот столкнулся с Трентом.

— Привет, Дэмот, уже уходишь?

— Да, что-то не хочется танцевать, нет настроения.

— Мерзкий вечер, — мрачно заявил Трент. — Но твои заботы — ничто в сравнении с моими.

Дэмот на секунду испугался, что тот примется поверять ему свои тревоги. Нет, только не это — все, что угодно, только не это!

— Ладно, пока, — торопливо бросил Дэмот. — Ухожу домой.

— Домой? А как же предупреждение духа?

— Рискну. Спокойной ночи, Джек.

Квартира Дэмота находилась неподалеку. Он пошел пешком, ощущая целительное воздействие ночной прохлады на воспаленное сознание.

Он отпер дверь своим ключом, прошел в спальню и включил свет.

Неожиданно, второй раз за вечер его охватило чувство, которое он называл Красным Сигналом. Оно было настолько всепоглощающим, что на некоторое время Дэмот даже забыл про Клер.

Опасность! Он был в опасности. В этот самый момент, в этой самой комнате он был в опасности.

Он тщетно пытался высмеять себя за свои страхи и таким образом от них избавиться. А может, в глубине души он и не стремился к этому. До сих пор Красный Сигнал срабатывал безотказно, что позволяло ему избежать многих дел. Дэмот слегка улыбнулся собственному суеверию и медленно обошел комнату, внимательно осматривая каждый угол. В квартиру мог пробраться злоумышленник и где-нибудь спрятаться. Но поиски ничего не дали. Его слуга Милсон уже ушел, и в квартире было пусто.

Дэмот вернулся в спальню и неторопливо разделся, нахмурив лоб. Чувство опасности не покидало его. Он выдвинул ящик, чтобы достать носовой платок, и оцепенел. На дне ящика угадывались очертания неизвестного предмета — чего-то твердого.

Быстрыми взволнованными движениями Дэмот отбросил носовые платки и вынул лежащий под ними предмет. Это был револьвер.

Дэмот в полнейшем изумлении глядел на него. Он не мог с уверенностью назвать марку револьвера, но отметил, что из него недавно произвели один выстрел. Кто-то намеренно положил в ящик револьвер и именно сегодня вечером. Когда он переодевался к обеду, его там не было — в этом Дэмот не сомневался.

Дэмот хотел положить револьвер обратно, но застыл, услышав звонок в дверь. Звонили настойчиво, и звук раздавался необычно громко в тиши пустой квартиры.

Кого принесло в столь поздний час? На этот вопрос существовал лишь один ответ — ответ инстинктивный и настойчивый.

— Опасность — опасность — опасность…

Повинуясь подсознательному порыву, Дэмот выключил свет, накинул пальто, лежавшее на стуле, и открыл входную дверь.

На пороге стояли двое. За ними Дэмот разглядел синий мундир. Полицейский!

— Мистер Уэст? — спросил человек, стоявший впереди.

Дэмоту показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он ответил. На самом деле он заговорил почти сразу, искусно имитируя бесстрастный голос своего слуги.

— Мистер Уэст еще не вернулся. Что вам угодно в столь поздний час?

— Еще не вернулся, э? Что ж, думаю, лучше нам зайти и подождать его.

— Нет.

— Послушай, милейший, я инспектор Верол из Скотленд-Ярда, и у меня ордер на арест твоего хозяина. Могу показать, если хочешь.

Дэмот принялся внимательно читать протянутую бумагу или притворился, что читает. Затем удивленно спросил:

— За что? Что он натворил?

— Убийство. Убит сэр Элингтон Уэст с Харли-стрит.

В смятении Дэмот отступил перед своими грозными гостями. Он прошел в гостиную и включил свет. Инспектор вошел следом.

— Приступайте к обыску, — скомандовал он второму. Затем повернулся к Дэмоту.

— Оставайся здесь, милейший. Не вздумай удрать, чтобы предупредить хозяина. Кстати, как твое имя?

— Милсон, сэр.

— Как, по-твоему, Милсон, когда вернется хозяин?

— Не знаю, сэр. Он собирался потанцевать, насколько мне известно. В Графтон Гэллериз.

— Оттуда он ушел около часа назад. Ты уверен, что он не возвращался?

— Не возвращался, сэр. Думаю, я услышал бы, как он вошел.

В этот момент из смежной комнаты появился второй сотрудник, держа в руке револьвер. Он взволнованно протянул оружие инспектору. На лице инспектора промелькнуло довольное выражение.

— Что и требовалось доказать, — проговорил он. — Он пробрался домой незамеченным и, конечно, уже удрал. Я ухожу. Коули, оставайтесь здесь на тот случай, если он вернется, и не спускайте глаз с этого малого. Возможно, ему известно о своем хозяине больше, чем он рассказал.

Инспектор торопливо ушел. Дэмот попытался разузнать детали происшествия у Коули, оказавшегося весьма разговорчивым.

— Дело ясное, — с важным видом заявил он. — Убийство было обнаружено почти сразу. Джонсон, слуга, поднялся к себе в спальню и не успел прилечь, как ему показалось, что раздался выстрел. Он спустился вниз. Сэр Элингтон был мертв. Выстрел прямо в сердце. Джонсон немедленно позвонил нам, мы прибыли на место и выслушали его рассказ.

— И все стало ясно? — заметил Дэмот.

— Абсолютно. Молодой Уэст пришел вместе с дядей, и, когда Джонсон приносил виски, они ссорились. Старик грозился составить новое завещание, а ваш хозяин говорил, что застрелит его. Не прошло и пяти минут, как раздался выстрел. О да, дело ясное. Безрассудный молодой человек.

Да, действительно, дело ясное. Сердце Дэмота сжалось от сознания несокрушимости улик против него. Действительно, опасность — страшная опасность! И нет иного пути к спасению, кроме побега. Он стал лихорадочно соображать. Вскоре он предложил посетителю чашку чаю. Коули охотно согласился. Он уже осмотрел квартиру и выяснил, что запасного выхода нет.

Дэмот получил разрешение отлучиться на кухню. Там он поставил на огонь чайник и принялся усердно звенеть чашками и блюдцами. Затем стремительно прокрался к окну и поднял раму. Квартира находилась на третьем этаже, и снаружи, на стальном тросе, к стене крепился небольшой подъемник, которым пользовались лавочники для доставки продуктов.

С быстротой молнии Дэмот выбрался из окна и стал спускаться вниз. Трос впивался в ладони, срывая кожу, но Дэмот, доведенный до отчаяния, не обращал на это внимания.

Через несколько минут он уже осторожно пробирался за домами. Повернув за угол, он наткнулся на фигуру, стоящую на краю тротуара. К полному изумлению, он узнал в человеке Джека Трента. Трент сразу же оценил всю опасность ситуации.

— Боже мой! Дэмот! Скорее, тебе нельзя здесь оставаться.

Схватив Дэмота за руку, он торопливо повел его по боковой улочке, затем свернул на другую. Показалось одинокое такси. Они остановили машину, и Трент назвал свой адрес.

— Самое безопасное место в настоящий момент. Там мы обсудим, что следует предпринять, чтобы сбить этих тупиц со следа. Я шел, надеясь предупредить тебя до прибытия полиции, но опоздал.

— А я и не догадывался, что ты в курсе. Джек, ты-то не веришь?

— Конечно, нет, старина, ни на минуту. Я слишком хорошо тебя знаю. Но как бы то ни было, дела твои обстоят скверно. Они приходили ко мне, расспрашивали, когда ты появился в Графтон Гэллериз, когда ушел, и все такое. Слушай, Дэмот, а кто мог укокошить старика?

— Понятия не имею. Но полагаю, что тот, кто это сделал, и револьвер мне подкинул. Судя по всему, он следил за нами неотступно.

— Чертовски подозрительна и вся эта затея с сеансом. «Не ходите домой». Предназначалось бедняге Уэсту. Но он пошел, и его застрелили.

— Ко мне это тоже относится, — возразил Дэмот. — Я вернулся домой и обнаружил подброшенный револьвер, а потом явился полицейский инспектор.

— Остается надеяться, что меня это не коснется, — сказал Трент. — Ну вот и приехали.

Он расплатился с водителем, открыл ключом дверь и провел Дэмота наверх по неосвещенной лестнице в свой кабинет — небольшую комнату на втором этаже.

Трент распахнул дверь, и Дэмот вошел в комнату. Трент включил свет и подсел к Дэмоту.

— Вполне безопасно, пока, — заметил он. — Теперь можно все обсудить и решить, как правильно действовать.

— Какой же я глупец, — неожиданно объявил Дэмот. — Мне следовало играть в открытую. Теперь я многое понимаю. Все подстроено. Какого дьявола ты смеешься?

Трент откинулся на спинку стула, сотрясаемый приступом неудержимого смеха. В этом смехе было нечто жуткое, нечто жуткое появилось и во всем его облике. Глаза неестественно заблестели.

— Чертовски умно подстроено, — хрипло выдохнул он. — Дэмот, дружище, тебе крышка.

Он потянулся к телефону.

— Что ты собираешься делать? — спросил Дэмот.

— Звонить в Скотленд-Ярд. Сообщить, что птичка в клетке и сидит под замком. Да, я запер дверь на ключ, когда вошел, а ключ в кармане. Можешь не поглядывать на дверь за моей спиной. Она ведет в комнату Клер, а Клер всегда закрывается изнутри. Она боится меня, знаешь ли. Давно боится. Она всегда чувствует, когда я начинаю думать о том ноже — длинном, остром ноже. Нет, ты не…

Дэмот приготовился броситься на него, но Трент неожиданно выхватил устрашающего вида револьвер.

— Это уже другой, — радостно рассмеялся Трент. — Первый я положил в твой ящик… после того, как застрелил старика Уэста… На что ты смотришь? На дверь? Бесполезно. Даже если Клер открыла бы ее — а тебе она, возможно, и открыла бы, — я успею выстрелить, и ты до двери не дойдешь. Выстрелю не в сердце, просто подраню, чтобы уйти не смог. А стреляю я очень метко, ты же знаешь. Однажды я спас тебе жизнь. Какой дурак. Нет-нет, я хочу, чтобы тебя повесили — да, повесили. Нож мне нужен не для тебя — для Клер, красивой Клер, такой светлой и нежной. Старый Уэст знал. Вот почему он явился сегодня сюда, убедиться, сумасшедший я или нет. Он хотел засадить меня под замок, чтобы я не добрался до Клер со своим ножом. Я всех перехитрил. Я взял его ключ и твой тоже. Когда мы пришли в танцевальный зал, я тут же незаметно исчез. Я видел, как ты выходишь из дома старика, и сразу вошел. Я застрелил его и тотчас ушел. Затем отправился к тебе и подбросил револьвер. В Графтон Гэллериз я вернулся почти одновременно с тобой и, когда мы прощались, сунул ключ обратно тебе в карман. Я не боюсь рассказывать, как все было. Никто ведь нас не слышит, но когда тебя будут вешать, я хочу, чтобы ты знал, чьих это рук дело… Боже, как смешно! О чем ты задумался? Куда ты, черт возьми, смотришь?

— Я думаю о той фразе, которую ты процитировал. Тебе, Трент, было бы лучше не возвращаться домой.

— Что ты имеешь в виду?

— Оглянись.

Трент обернулся. На пороге смежной комнаты стояла Клер и инспектор Верол…

Трент действовал мгновенно. Выстрел был точен. Он упал вперед на стол. Инспектор подскочил к нему, а Дэмот глядел на Клер словно во сне. В его сознании мелькали обрывки несвязных мыслей. Дядя… их ссора… страшное недоразумение… бракоразводные законы Англии, которые никогда не освободили бы Клер от сумасшедшего мужа… «мы все должны сочувствовать ей»… соглашение между ней и сэром Элингтоном, разгаданное проницательным Трентом… ее восклицание: «Гадко — гадко — гадко!» Да, но теперь…

Инспектор выпрямился.

— Мертв, — сказал он с досадой в голосе.

— Да, — услышал собственный голос Дэмот, — он всегда был отличным стрелком.

Content

Кристи Агата Красный сигнал

Агата Кристи Красный сигнал