Елена Артамонова

Ключ от царства мрака

Жизнь на Земле – волшебный дар самой планеты, любящей и опекающей всех своих детей. Животворная энергия Земли разлита повсюду, но в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в источники огромной магической силы. С их помощью можно творить как добро, так и зло.

Столетие назад воля человека сделала один из животворных ключей источником зла, бед и несчастий. Построенный на этом месте дом превратился в чудовище, пожиравшее тела и души людей. В наши дни несколько юношей и девушек совершили, казалось, невозможное – остановили монстра и очистили воды волшебного источника от злых чар.

Но цена победы была очень высока. Один из них, юноша по прозвищу Странник, чьего настоящего имени ребята так и не узнали, принес себя в жертву, добровольно уйдя в измерение зла. Только так можно было обезопасить нашу реальность от демонов ада и погрузить в сон чудовищный дом-убийцу.

Зло отступило. Никто из ребят не знал, что семейное проклятие все еще тяготело над теми, кто родился в этом доме, никто не мог представить, какие ужасные испытания ждут их впереди…

Часть первая

Пришедший из снов

Меня разбудили тихие, едва различимые шорохи. Я лежал, не открывая глаз, и пытался понять, откуда взялись эти монотонные звуки. В них не было ничего зловещего или пугающего, но они здорово действовали на нервы… Вообще-то, после жутких событий, которые мы с сестренками пережили в этом старом доме, в нем не стоило задерживаться ни на минуту, но никто из нас не думал спасаться бегством. С тех пор, как общими усилиями нам удалось смирить буйство злых сил и превратить дом из кровожадного монстра в обычное человеческое жилище, чудовищные видения больше не преследовали нас и постепенно пережитое становилось похожим на страшную полузабытую сказку. Каникулы шли своим чередом, а я, Лора и Александра, как ни в чем не бывало, продолжали гостить у нашей тетушки Ирины и ее мужа дяди Павла. Правда, по ночам меня частенько мучили кошмары, сердце сжимало предчувствие беды, но приходившие на смену тревожным ночам дни всегда были радостными и безмятежными…

Навязчивый шорох не давал мне расслабиться. Казалось, что кто-то раз за разом очень нежно и аккуратно проводит мягкой кистью по шершавой ткани. Затаившаяся в глубине души тревога становилась все сильнее, постепенно овладевая мною. Стряхнув остатки сна, я открыл глаза, осмотрелся. В комнате было довольно темно. На кровати у стены мирно спал мой двоюродный брат Антон, за окном чернели кроны старых яблонь, входная дверь была плотно закрыта. Непонятные звуки стихли так же неожиданно, как и возникли.

– Антон…

Он пробормотал что-то сквозь сон, перевернулся на другой бок и сладко засопел. Похоже, тревога была ложной. Я поправил подушку, собираясь устроиться поудобней, как вдруг ощутил на своей щеке легкое прикосновение – едва ощутимое, мимолетное, но все же вполне реальное. Рука нащупала припрятанный под матрасом фонарик – с тех пор, как мне пришлось преодолеть лабиринты заколдованного дома, фонарь, складной ножик и прочие необходимые в критической ситуации предметы всегда находились поблизости. Наверное, со стороны это выглядело довольно смешно…

– Эй! Кто здесь?

Тишина. Едва слышные шорохи. Щелкнул выключатель фонарика, светлое пятно скользнуло по стене, метнулось к кровати Антона… Я не заорал только потому, что от ужаса и омерзения буквально лишился дара речи. Пальцы разжались, фонарь упал на пол и погас, а перед глазами все еще стояла страшная картина: неподвижный, опутанный паутиной Антон, на груди которого сидел мохнатый, величиной с крупного кота, паук. Длинные ноги чудовищной твари чуть слышно скребли по одеялу, издавая встревоживший меня монотонный назойливый шорох. Я слышал его и теперь, с ужасом представляя облепленное паутиной лицо Антона и огромную сеть, затянувшую угол комнаты.

Надо было что-то делать, спасать брата, бежать, звать на помощь, но губы склеила липкая паутина, а тело потеряло способность двигаться. Я чувствовал, как по одеялу ступают ноги гигантского паука, как он устраивается на моей груди совсем близко к шее, слышал зловещий шорох… А потом страх исчез, его сменило равнодушие и ожидание скорого конца.

– Мишка! Мишка, проснись!

Голос сестренки разрушил наваждение, превратив его в обычный дурной сон. В комнате не было пауков, Антон мирно спал, а возле моей раскладушки стояла укутанная в старую шаль Саша.

– Почему ты не спишь, Александра?

– С Лорой неладно. Ей снится очень страшный сон, а я никак не могу ее разбудить. Она не просыпается! Плачет во сне и говорит много непонятного.

– Этого только не хватало!

Я поднялся, натянул брюки, взял фонарик и вслед за сестрой вышел в коридор. Вокруг было неестественно, неправдоподобно тихо. Обычно старый трехэтажный дом пронизывало многоголосье звуков: скрипели рассох¬шиеся половицы, дребезжали стекла, гулял по чердаку ветер, и за время каникул мы уже успели привыкнуть к этой нескончаемой мелодии. Однако сегодня она оборвалась, и мне представилось, что помещения дома заполнены невидимой, поглощавшей все звуки ватой.

– Идем же, Мишка. – Саша открыла дверь в девчоночью спальню.

– …Тоненькая ниточка между мирами… Связь, которую не порвать. Любовь сильнее смерти. Отсюда можно вырваться, можно… можно…

Лора лежала на кровати, неловко запрокинув голову, ее глаза были чуть приоткрыты, губы шептали, а по щекам текли слезы. Я подошел ближе, потряс сестру за плечо, окликнул по имени – безрезультатно. Сон был слишком глубок и сильно смахивал на гипнотический транс. Холодная рука Лоры казалась слепленной из белого снега.

– Связь неразрывна. Это нить Ариадны, она выведет из лабиринта, это путеводная звезда. Люблю… люблю…

То, что происходило с моей сестрой, было вполне объяснимо. Горе, которое она пережила, не могло пройти бесследно. Лоре постоянно не везло в любви, а когда она наконец-то встретила хорошего парня, он просто взял и пожертвовал собой, спасая нас от демонов из соседней реальности.

– Она все время зовет Странника, – Саша грустно посмотрела на сестру. – С тех пор, как он ушел в измерение зла, это повторяется каждую ночь. Самое удивительное, что поутру она не может вспомнить своих снов. А сегодня ей плохо как никогда.

– Мама в таких случаях говорит: «Время лечит», Лоре надо с кем-то познакомиться, сходить на дискотеку и все такое…

– Нет!!! – полоснул по нервам отчаянный крик сестры.

Лора изогнулась, подпрыгнула на кровати, а потом обмякла, расслабилась. Ее щеки порозовели, а дыхание стало спокойным – мучительные видения отступили, дав место обычному сну.

– Может быть, рассказать обо всем тете Ире? Она даст Лоре какое-нибудь лекарство или отведет к врачу.

– Не знаю, Александра. От несчастной любви лекарства не помогают. Ей надо больше бывать на людях. Вытащим ее на дискотеку.

– Клуб работает только по выходным.

– Тогда рванем в музей. Нам и самим давно пора посетить эту усадьбу. Как-никак главная местная достопримечательность. – Я направился к двери, но остановился, увидев в углу комнаты озаренную красноватым светом ночника паутинку. Недавние страхи вновь овладели мной, заставили сердце учащенно биться. – Саша, когда ты вошла в нашу с Антоном спальню, ты не увидела ничего подозрительного?

– Что именно? – в глазах сестренки вспыхнула тревога.

– Ну… не знаю… С Антоном все было в порядке?

– Кажется. Я не обратила внимания. Что случилось, Мишка? Неужели дом проснулся?

– Не думаю, – я поспешил успокоить сестру. – Мы все сделали как надо. Магическая печать и жертва, принесенная Странником, надежно закрыли брешь между мирами. Скорее дело в другом – нам здорово досталось в этой переделке, и теперь мы никак не можем избавиться от дурных снов. Во всяком случае, я. Кстати, а ты хорошо спишь?

– Не всегда. Иногда вижу всякие глупости.

Пожелав мне спокойной ночи, Саша нырнула под одеяло, а я отправился к себе, прекрасно зная, что не усну до утра.

* * *

Провинциальный городок Алексино был знаменит двумя достопримечательностями: фарфоровым заводом, где работало большинство его жителей, и превращенной в музей усадьбой графов Вольских, которые, собственно, этот завод и построили. Вообще, несмотря на бездну времени, минувшего с поры «царствования» Вольских, о них частенько вспоминали и теперь. Неудивительно – энергичные помещики не только обнаружили запасы ценной глины и наладили производство фарфора, но и запрудили небольшую речушку, превратив ее в систему из множества прудов и протоков, прозванную «маленькой Венецией». Со временем пруды здорово обмелели, заросли кувшинками и тростником, но не одно десятилетие оставались любимым местом отдыха обитателей Алексина. Дом дяди Павла находился неподалеку от этих прудов, и наша компания – Антон, Александра, несколько местных ребят и я – ходила туда почти каждый день купаться, загорать, ловить рыбу. Что же касается самой усадьбы Вольских, то мы с сестрами собирались посетить ее едва ли не с первых дней каникул, но до сих пор так и не сделали этого. И вот сегодня у нас появилась прекрасная возможность осуществить давние планы. Антон согласился поработать экскурсоводом, и теперь оставалось самое главное – уговорить Лору отправиться вместе с нами.

Сразу после завтрака моя старшая сестра вышла в сад и позвала Бальта – молодого, резвого ротвейлера, некогда принадлежавшего Страннику. С той поры, как пес остался без хозяина, Лора опекала его и проводила с ним почти все время. Обычно они часами гуляли в самых диких, заброшенных уголках парка, возвращаясь домой только для того, чтобы перекусить. Похоже, сегодняшний день не стал для Лоры исключением. Подойдя к ней, я предложил составить нам компанию и прогуляться к музею-усадьбе. Она отрицательно покачала головой:

– Спасибо, но я уже бывала там. Идите одни, мне это неинтересно. Мы с Бальтом…

– Послушай, Лора! Нельзя столько времени находиться в одиночестве. Можно запросто одичать. Пойдем в город, там полно народу, в музей водят экскурсантов, среди которых наверняка можно встретить симпатичных парней… – брякнул я и умолк на полуслове, сообразив, что про парней говорить, наверное, не следовало.

– Ценю вашу заботу, ребята, но, честное слово, у меня все в порядке. Просто иногда хочется немного побыть одной.

Лора грустно улыбнулась и в сопровождении обрадованного предстоящей прогулкой Бальта покинула сад. Пришлось идти на экскурсию без нее. Погода была отличной, и Антон предложил добираться до усадьбы пешком.

– Это лучше, чем трястись в пыльном автобусе, – заявил он, бодро шагая по безлюдной тенистой улочке. – Хотя и не так быстро.

Окраина Алексина совсем не походила на город и больше смахивала на старый дачный поселок с вросшими в землю частными домишками и роскошными фруктовыми садами. Миновав несколько переулков, наша компания спустилась к крайнему из прудов «маленькой Венеции» и пошла вдоль его берега.

– Знаете, когда в усадьбу приезжает очередная экскурсия, туристам рассказывают о «памятниках архитектуры» и «садово-парковых комплексах». Все зевают и скучают, абсолютно не представляя, что здесь происходило на самом деле, – на ходу рассказывал Антон, вышагивая по песчаной, протоптанной у самой кромки воды, тропинке. – Но тот, кто родился в наших краях, знает про графов Вольских много жутких и таинственных историй. Они не только сорили деньгами, устраивали на прудах карнавалы и строили флигели в виде средневековых замков, но и занимались черной магией. Особенно отличилась некая София…

– Антон! Мало мы пережили ужасов! Довольно этих историй! Я даже слышать не хочу о колдовстве! – возмутилась Саша.

– Как знаешь. Кстати, ходят слухи, что из флигеля, выстроенного в виде замка, прорыт подземный ход, который прямиком ведет к реке. Мы с ребятами обшарили весь берег вниз по течению, но пока ничего не обнаружили. Впрочем, Катька-разбойница надежды не теряет…

Тропинка то поднималась на заросшие соснами склоны невысоких холмов, то спускалась к самой воде. Срезая углы, мы преодолевали заросли дикого шиповника, шли по ветхим мостикам, пересекая обмелевшие протоки, и наконец увидели возвышавшееся над водой здание с колоннами.

– Вот мы и пришли, – сообщил Антон. – Вход с той стороны особняка. Там же, кстати, и автобусная остановка.

Экскурсия мне не понравилась. В пол-уха слушая рассказ экскурсовода, мы чинно проследовали по зеркальному паркету, ненадолго задерживаясь у картин, скульптур и старинной резной мебели. Было скучно и даже слегка клонило в сон. Из всех экспонатов меня привлек только портрет Софии Вольской, таинственной женщины, о которой недавно упоминал Антон. «Ведьма» оказалась очень хороша собой, но самое сильное впечатление производили ее глаза – живые, страстные, необычного темно-синего цвета. Впрочем, получше рассмотреть ее портрет не удалось – экскурсионная группа неудержимо стремилась вперед, увлекая за собой всех замешкавшихся и отставших.

– Ну как? – поинтересовался Антон, когда мы выбрались из бесконечной череды комнат барского дома.

– Очень поучительно, – уныло откликнулась Саша. – Об этом можно рассказать в сочинении на тему «Как я провел лето».

– Знаешь, в этой Софии и в самом деле есть нечто особенное, Антон. Какая-то скрытая сила. Расскажи о ней поподробней.

– Для начала сходим на ее могилу, – предложил Антон. – Это очень необычное место. Софию считали ведьмой и потому похоронили не в фамильном склепе, а поодаль, на краю кладбища. До недавнего времени там стоял необычный памятник в виде высокой бронзовой пальмы, но пару лет назад, во время страшной зимней грозы, в него ударила молния, и он испарился.

– Зимой не бывает гроз.

– Бывают, Александра, только очень редко. Я покажу вам оплавленный след на камне и тень пальмового листа, отпечатавшуюся на соседнем надгробии. Идемте.

– Ни за что! Как только мы явимся в такое жуткое место, сразу начнутся ужасы и чертовщина. Я это кожей чувствую.

Сестренка начала протестовать, но мы с Антоном проигнорировали ее мнение и бодро зашагали прямиком к центральному входу на старое кладбище. Недовольная Александра поплелась следом. Кладбище напоминало полузаброшенный тенистый парк. Под развесистыми кронами столетних деревьев было удивительно спокойно, и вся атмосфера этого уснувшего города мертвых навевала умиротворение и благодушие. Скакали по могильным плитам неугомонные воробьи, пробившиеся сквозь листву солнечные лучи золотили покосившиеся кресты… Я немного отстал от Саши и Антона и уже собирался свернуть вслед за ними с центральной аллеи, как вдруг мое внимание привлекла мелькавшая между крестами белая косынка. Кто-то очень маленький и проворный быстро-быстро бежал по кладбищу.

– Вы видели?

– Что? – уточнил Антон, а Саша тут же начала тараторить о призраках, оживших мертвецах и прочих глупостях.

– На кладбище кто-то есть. Живой.

– Тебя это удивляет, Мишка? Мало ли кто пришел сюда навестить могилы своих родных. Да и туристы здесь часто бывают.

– Смущает только одно обстоятельство – этот посетитель либо с огромной скоростью бегает на четвереньках, либо имеет рост метр с кепкой.

– Либо это ребенок.

– Маленькие дети не гуляют по кладбищу в одиночку, Антон.

Косынка вновь промелькнула метрах в пятидесяти от того места, где мы стояли, и на этот раз ее заметили все. Боявшаяся идти на могилу ведьмы Саша тут же предложила выследить таинственного коротышку. Идея всем понравилась. Решив, что мертвые могут подождать, мы ринулись в погоню. Светлое пятно еще несколько раз возникало между надгробий, расстояние между нами и обладателем белой косынки постепенно сокращалось, как вдруг Антон очень невовремя споткнулся об оградку могилы. Мы замешкались, а когда решили продолжить преследование, то обнаружили, что коротышка бесследно исчез.

– А я говорю, это был ребенок! – досадливо тряхнул головой Антон. – Лучше бы мы сразу отправились на могилу Софии и не занимались бегом с препятствиями. Теперь вот нога болит…

Похоже, нас занесло в самый дальний и заброшенный уголок кладбища. Запыленные могильные плиты скрывали заросли бурьяна, кое-где можно было заметить ржавые остовы венков и сгнившие опрокинутые скамейки.

– Уйдем отсюда, Мишка, – едва слышно прошептала сестренка. – Мне страшно.

– Надо же… – На лице Антона появилось удивленное выражение. Он подошел к большому неровному обломку серого гранита, заменявшему обычную могильную плиту, дотронулся до лежавшего там букетика ромашек. – Цветы совсем свежие, недавно сорваны. Теперь я вспоминаю это место. Папа когда-то приводил меня сюда. Здесь похоронен Иван Орлов.

Названное Антоном имя нам ни о чем не говорило. Мы с сестренкой переглянулись, ожидая дальнейших объяснений.

– Этот человек – мой двоюродный дедушка, – пояснил он.

– Получается, что кто-то приносит на могилу твоего родственника цветы и делает это достаточно регулярно, – я указал на лежавшие неподалеку сухие букетики. – А ты об этом ничего не знаешь.

– Получается…

Несколько смущенный, Антон отошел в сторону, рассматривая соседние могилы. Внезапно его взгляд стал сосредоточенным, он склонился над огибавшей гранитную глыбу дорожкой. Мы подошли к Антону и увидели четко отпечатавшийся на влажной земле след маленькой босой ноги.

– Так вот куда направлялся ребенок в белой косынке! – догадалась Саша. – Непонятно только, почему он ходит босиком. Как ты думаешь, Антон, что его связывает с твоим дедушкой?

Антон только пожал плечами. Заинтригованный случившимся, я предложил выследить малыша и как следует расспросить его.

– Во всяком случае, сегодня нам этого сделать не удастся. Вряд ли коротышка приходит сюда чаще чем раз в день, следовательно, надо набраться терпения. Кстати, мама будет недовольна, если мы опять опоздаем к обеду.

Антон был прав. Мы торопливо покинули территорию кладбища, так и не заглянув на могилу Софии Вольской.

* * *

– Какой ты бледный, Антон. Голова не болит? – тетя Ира участливо посмотрела на сына.

– Нет, мам, все о’кей, – Антон отодвинул тарелку с недоеденными пельменями. – Просто я сыт.

– А мне еще добавки, – попросил сидевший напротив меня дядя Павел. – Вот наберусь сил и приступлю наконец-то к веранде.

Дядя Павел делал ремонт. Он занимался этим с начала лета, и конца его работе не предвиделось. Доставшийся ему по наследству дом был очень велик, стар и запущен. Он имел три этажа, множество комнат, в которых давно не жили, громадный подвал, а над его крышей возвышалась изящная остроконечная башенка. Проблема состояла в том, что эти хоромы постоянно нуждались в ремонте, а основательно привести дом в порядок не позволяло отсутствие денег и времени. «Хорошо еще, дядя не догадывается, внутри какого монстра он живет. Для него это только старая развалина, приносящая массу неприятностей… – подумал я, допивая чай. – Если бы он знал всю правду…»

– Дядя Павел, я все хотела спросить, но как-то не получалось. – Саша помолчала, подыскивая нужные слова. – Короче, мы уже почти два месяца живем в вашем доме, но ничего не знаем о его истории и все такое…

– Долго я ждал этого вопроса! – Дядя Павел усмехнулся, подкрутил усы. – Дождался, что обнадеживает. Ради такого разговора и ремонт подождет. Ступайте в гостиную, а ты, Антон, сбегай в архив, принеси альбомы с фотографиями.

Архивом дядя Павел называл расположенную на третьем этаже комнату, в которой хранились старые газеты, журналы, книги и фотографии. Антон попросил меня о помощи – в одиночку дотащить пухлые стопки фотоальбомов было довольно сложно. Выйдя из кухни, мы прошли в холл, где находилась разделявшая дом на два крыла лестница с широкими ступенями и красивыми резными перилами. В помещении было сумрачно, свет проникал сюда только через украшенное витражом окно лестничной площадки. Я замер, встревоженный внезапно нахлынувшим необъяснимым чувством тревоги, а Антон бодро побежал вверх по ступеням…

Все происходило как в замедленной съемке – доски медленно уходили вниз, открывая зияющую под ними пустоту, нога Антона погружалась в бездну, и ее живую плоть яростно терзали белые, острые как бритва, клыки притаившегося во мраке чудовища. Паутина залепляла мне лицо, мешая смотреть и дышать. Разрывая липкие сети, я полз к своему другу, который из последних сил цеплялся за крошившуюся под пальцами доску, но время было неумолимо…

– Антон! Антон!

– Что? – Он стоял на верхней ступеньке лестницы, глядя на меня с удивлением и легким испугом. – Ты так орешь, будто снежного человека увидел. Это розыгрыш?

– Будем считать, что да, – наваждение отступило, но в душе остался нехороший осадок – больше месяца в доме не происходило ничего подобного, и вот, похоже, началось снова. – Скажи, Антон, за последнее время с тобой не случалось ничего необычного? И вообще, как ты спишь?

– Как убитый. Кошмары терзают только любителей ужастиков вроде тебя. Ты идешь?

Мы благополучно забрали толстые, пропахшие пылью альбомы и спустились в гостиную, где нас ждали дядя Павел и Саша. Лора отсутствовала, вероятно, она опять ушла на прогулку с Бальтом.

– Вас только за смертью посылать, – усмехнулся дядя Павел, и его слова всколыхнули во мне новую волну страха. – В ваши годы я был куда резвее.

Рассевшись возле круглого стола и разложив фотографии, мы приготовились слушать его рассказ. Выдерживая паузу, он оглядел собравшихся:

– Мы знаем историю своего рода едва ли не с начала девятнадцатого века, но я начну рассказ с истории Евгения Орлова, преуспевающего купца, который, собственно, и построил этот дом. От первого брака у него было двое детей: старший сын Николенька и младшая дочурка Тата…

Это имя заставило меня вздрогнуть. Повзрослевшая Тата, Татьяна Евгеньевна, прабабушка Антона, долгие годы усмиряла чудовищный дом-убийцу, и именно ее знания помогли нам справиться с кошмаром. А вот о старшем брате Таты я прежде ничего не слышал.

– Через несколько лет после смерти первой жены Евгений Васильевич вновь обвенчался, – продолжал рассказ дядя Павел. – Второй брак оказался очень несчастливым. Молодая красавица жена привела в дом своего ребенка и все свое время посвящала обожаемой малышке. Вскоре и женщина, и девочка трагически погибли. Обстоятельства их смерти так и не удалось выяснить до конца.

Мог ли дядя Павел даже на миг представить, что сидевшие рядом с ним юнцы намного лучше его осведомлены о событиях столетней давности?! Тем не менее так оно и было. Сила волшебства позволила нам заглянуть в прошлое, своими глазами увидеть гибель рыжеволосой колдуньи и ее дочери Лизоньки, познакомиться с молодой Татой. Однако ни я, ни Саша с Антоном не собирались демонстрировать свои познания. Сидя за столом, мы продолжали слушать рассказ хозяина дома. Шелестели страницы старого альбома, сменяли друг друга пожелтевшие фотографии… Огромные глаза Лизоньки смотрели прямо на меня, внимательно и укоризненно. Взгляд златокудрой девочки со старого фото пугал до дрожи, возвращая к пережитому кошмару. Облик этого, похожего на ангелочка ребенка выбрало коварное чудовище, едва не погубившее нас в начале этого лета. Оно говорило ее голосом, смотрело на меня ее глазами…

– Тата была настоящей затворницей, редко покидала дом и почти не имела друзей, – доносился негромкий голос дяди Павла. – Тем не менее она довольно быстро вышла замуж за соседского паренька Володю Тимошина. Вскоре у них родился мальчик – мой отец.

Перевернув еще несколько страниц семейного альбома, дядя указал на большую овальную фотографию:

– Хороший снимок. Здесь все. На дворе самое начало двадцатого века.

С выцветшей фотографии на нас смотрели высокий осанистый мужчина, его молодая жена с загадочными чуть раскосыми глазами, худенькая черноволосая Тата, похожая на фарфоровую куклу Лизонька, худощавый, одетый в студенческую форму Николенька.

– А вот этот скромный юноша, – палец дяди Павла указал на долговязого студента, – преподнес своему батюшке немало сюрпризов. У Николая с детства были выдающиеся математические способности. В пятнадцать лет он поступил в Московский университет, ему прочили славное будущее, но… Парень увлекся революцией, математика пошла побоку, он едва не угодил на каторгу и в результате был с треском изгнан из учебного заведения. Пришлось Николеньке ни с чем вернуться в родное Алексино. А потом, во времена Гражданской войны, старики испуганно крестились, стоило им только услышать имя Николая Орлова. Из робкого студентика получился крутой красный командир, идейный и абсолютно убежденный в своей правоте. В тридцать седьмом его не стало. Остался семилетний сынишка Иван.

– Иван? – переспросила Саша. – Иван Орлов?

– Точно. Тоже интересная и трагическая судьба. Парень был мечтателем и романтиком, таким же, как его отец. Но настали иные времена, и в моду вошли другие идеалы. Иван стал геологом. Он объездил всю Сибирь, искал полезные ископаемые, по полгода не бывая дома. Иван очень любил свою работу, а еще он мечтал о всеобщем счастье.

– Костры, гитара, ночи в палатке, – мечтательно произнесла Саша. – Люблю турпоходы.

– Работа геолога – это не только прелести кочевой жизни, но и тяжелый труд, – нравоучительным тоном пояснил дядя Павел. – Впрочем, и романтики там хватало.

На стол легли новые фотографии – бородатые мужчины на фоне гор, рек, вертолетов, ошеломляющие, величественные пейзажи…

– Ой, какая красивая! – Саша указала на стоявшую среди бородачей высокую блондинку. – Ей бы моделью быть, а она комаров кормит.

– Аглая. Невеста Ивана. Они познакомились в экспедиции и мечтали никогда не разлучаться друг с другом. Она приезжала сюда. – Дядя Павел вздохнул, помолчал. – Я еще пацаном был, но Аглаю на всю жизнь запомнил. Такая красивая, добрая, много смеялась, очень любила Пушкина…

– Они поженились?

– Нет, Саша. В один «прекрасный» день все пошло прахом. Иван вернулся из очередной командировки и вскоре неожиданно для всех ушел с работы. С той поры он почти все время проводил в башенке на крыше нашего дома. Что он там делал, никто толком не знал, но однажды Иван признался, что конструирует Машину Счастья. Ни больше, ни меньше. В то лето к нему приехала Аглая, а потом… Потом между ними что-то произошло – девушка исчезла, а Иван не находил себе места от тоски. Он как одержимый работал над своей машиной, пока в башенке не вспыхнул пожар. Маленький пожар, который прекратился сам собой, но успел унести жизнь изобретателя.

– А машина? Иван ее сделал?

– Эх, Мишка, нельзя создать Машину Счастья, когда-нибудь ты сам это поймешь.

– Что же случилось на самом деле? – нетерпеливо воскликнула сестренка.

– Не знаю. Думаю, во время последней экспедиции у Ивана немного поехала крыша. Аглая бросила парня и… не знаю… Лучше не спрашивайте.

Дядя Павел умолк. Я всматривался в запечатленные на фотографиях лица людей и вдруг неожиданно понял – в этом доме никогда не было счастья, и всех, кто родился под его кровом, ожидали беды, горе, а потом и необъяснимая насильственная смерть… Тем временем дядя Павел один за другим захлопнул альбомы, вышел из-за стола и, тихонько насвистывая, отправился ремонтировать веранду старого дома.

* * *

Небо темнело, медленно приобретая лиловатый оттенок, было очень тепло, и в воздухе струился сладкий запах ночных цветов, названия которых я до сих пор не удосужился узнать.

– Хорошо-то как! – Тетя Ира вдохнула аромат полной грудью, распрямила плечи. – Весь день кастрюли, тарелки, обернуться не успеешь, лето промелькнет и снова зима на дворе. Надо пользоваться моментом. Не пройтись ли нам на сон грядущий?

Обычно в это время мы уже ложились спать, но предложение тети Иры понравилось всем, и решено было, изменив привычный распорядок, прогуляться к прудам.

– Лорочка, ты не составишь нам компанию?

Сидевшая на ступенях веранды Лора никак не отреагировала на слова тети. Сестренка выглядела довольно странно, ее обычно тщательно уложенные волосы были растрепаны, а взгляд неподвижен, направлен в глубь себя.

– Лора, – настойчиво повторила тетя, – пойдем с нами.

– Что? – Лора с необъяснимым испугом посмотрела на нас. – Нет, нет, я не могу.

– Оставь ее в покое, Ирина. Просто девушке хочется побыть одной.

Дядя Павел подхватил жену под руку и решительно повлек ее к выходу из сада. Антон, Саша и я отправились следом, а Лора так и осталась сидеть на ступеньках. У калитки тетя Ира замедлила шаг, обернулась, всматриваясь в сумрак сада:

– Говорила я, что Лорочкино знакомство с этим черноволосым красавчиком не кончится добром. Он бросил бедную девочку да еще оставил ей несносную собаку, которую просто невозможно прокормить.

– Парень мне тоже не понравился, но пес у него отличный, поверь мне, Ирина. Я бы с удовольствием оставил его себе.

– Нет-нет! – поспешно вмешалась Саша. – Я, Лора и Мишка обещали заботиться о нем. Мы заберем его с собой. А Странник не бросил Лору, он просто ушел в… Короче, он сделал это ради всех нас.

– Эх, дело молодое… Сами не знаете, чего хотите, – дядя Павел уверенно пошел вперед, увлекая за собой всю компанию.

У пруда было многолюдно. Уставшие от дневного зноя люди наслаждались прохладой, неторопливо прогуливаясь по высокому песчаному берегу. Над водой звенели веселые крики запоздалых купальщиков, негромко играла музыка, в небе летали маленькие проворные птички.

– Бедная Лора, зря она не пошла с нами, – вздохнула сестренка. – Здесь так хорошо.

Черная, не больше воробья, птица с громким писком пролетела над моей макушкой, едва не задев волосы. Удивившись такому бесцеремонному поведению, я хотел уточнить у дяди, кто эти странные, не желающие спать полуночники, но не успел – птица резко изменила курс и как-то необычно, скачками понеслась прямо на тетю Иру.

– Кыш! Кыш! – замахала руками испуганная тетушка, но существо с перепончатыми крыльями проворно вцепилось ей в волосы.

Дядя Павел ринулся на помощь жене, пытаясь избавить ее от запутавшейся в волосах твари, наконец ему это удалось, и маленькое крылатое существо с громким писком взмыло в небо.

– Я так испугалась, – тетя Ира прижала к расцарапанному лбу носовой платок. – Давненько здесь не было такого нашествия.

– Что это? Бешеный воробей? – удивленно спросил я.

– Летучая мышь, – дядя Павел досадливо поморщился. – Идемте домой, надо обработать царапины.

Тетя Ира попыталась возражать, но дядя был непреклонен. Впрочем, прогулка и так была безнадежно испорчена – запах крови привлек еще нескольких хищных тварей, и маленькие вампиры с громким писком носились над нами, готовясь к очередной атаке. Боявшаяся мышей Саша всякий раз отчаянно взвизгивала, а мы с Антоном старались держаться героями, но, признаюсь, тоже чувствовали себя довольно неуютно. Отмахиваясь от летучих мышей, я краем глаза заметил, что мы не одиноки со своими проблемами – еще несколько человек подверглись нападению этих тварей.

– В кои-то веки решила расслабиться, и вот… – Тетя Ира только махнула рукой и свернула на ведущую к дому тропинку.

Похоже, этот тихий летний вечерок превратился для нас в вечер неприятных сюрпризов. Очередная неприятность не заставила долго ждать – вся окраина Алексина была погружена в черный непроглядный мрак. Такое случалось не первый раз – из-за неполадок на линии наши кварталы вновь остались без электричества. Знакомые переулки преобразились, превратившись в полный чудовищных тайн и смертельных опасностей лабиринт. Мы медленно продвигались к его сердцу – зловещему дому ночных кошмаров. А когда впереди, на фоне звездного неба замаячила остроконечная башенка, я ощутил, как на моем затылке шевелятся волосы… Надо было справиться с наваждением, выкинуть из головы эти глупые мысли, но я не мог победить свой страх. Смертоносные жала, скрывавшиеся под обоями, превращавшийся в вязкую трясину деревянный пол, коварная и жестокая душа дома – все это было совсем рядом, скрывалось под хрупкой оболочкой нашей реальности. Что, если монстр не спал, а только затаился, дожидаясь своего часа?

– Эх, фонарик-то я на кухне оставил! Ждите меня здесь, а то лбы разобьете, – скомандовал не подозревавший о страшных тайнах дома дядя Павел и осторожно, на ощупь, двинулся вперед.

Остальные послушно замерли на пороге темного холла. Стихли шаги дяди Павла, и нас окутала непроницаемая ватная тишина. Постепенно глаза привыкли к сумраку, и стал заметен очень слабый, бледный свет, пробивавшийся сквозь витраж лестничной площадки. На его фоне отчетливо вырисовывался силуэт человека.

– Кто здесь?! – вскрикнула тетя Ира.

Нервы не выдержали. Испуганный голос тети подхлестнул меня, как кнут, и, потеряв контроль над собой, я ринулся к выходу из проклятого дома. Кто-то стоял на моем пути, столкнувшись, мы упали на пол, отчаянно взвизгнула Саша… Темнота, крики, непонятные звуки… А потом по моему лбу, быстро-быстро перебирая мохнатыми ногами, пробежало огромное насекомое…

– А-а-а!!! – слились в единый вопль несколько голосов.

– Вас на секунду оставить нельзя! – тусклый свет фонарика осветил малоприятную картину панического бегства. Мы с Антоном сидели на полу, в двух шагах от двери, Саша почему-то с ногами запрыгнула на кресло, а тетя Ира сжимала в руках тяжелую хрустальную вазу. Дядя Павел укоризненно покачал головой: – А ты, Ирина, хороша, с детишками в страшилки играешь.

– Мне показалось, что в доме кто-то был.

– Точнее – есть. – Желтоватое пятно пересекло комнату и осветило находившегося на лестнице человека. – Что ты тут делаешь?

Лора не ответила. Она неподвижно, обхватив руками колени, сидела на верхней ступеньке лестницы и, не мигая, смотрела прямо перед собой. У ее ног лежало расколотое зеркальце.

– Лорочка, что случилось? – подбежала к ней тетя Ира.

– Если зеркало – окно в другой мир, можно в нем увидеть свою потерю?

– Довольно глупостей! Молодежь, шагом марш на кухню, а пока, Ирина, я займусь твоей царапиной.

Деловой тон дяди Павла рассеял тягостную атмосферу, но тут же на место страха пришло смущение – наше паническое бегство выглядело нелепо, глупо и по-детски наивно. И только Лора не обращала внимания на случившееся, пристально всматриваясь в осколки разбитого зеркала.

* * *

Тихое всхлипывание разрушило мой сон. В коридоре кто-то плакал. Происходившее сильно смахивало на начало очередного кошмарного видения, но я все же вышел за дверь, желая разобраться, что же случилось на самом деле. Плач доносился из самой дальней, расположенной в конце коридора комнаты.

– Александра?

Комнату озарял слабый огонек свечи. Сестренка сидела прямо на полу этого пустого, нежилого помещения и хныкала, уткнув нос в большую, принесенную из спальни подушку:

– Лора… Она меня ударила… она… Я боюсь, Мишка.

Как выяснилось, этим утром Саша рассказала мне далеко не все. В своих снах Лора не только звала Странника, тосковала о нем и признавалась в вечной любви, но и совершала страшные, жестокие поступки.

– Мне кажется, что Лора во сне кого-то убивает, приносит боль, и самое страшное – ей нравится это. Ей хорошо в своих кошмарах.

– Быть такого не может!

– Может. Днем Лора одна, а во сне совсем другая. Иногда мне кажется, что их две – добрая Лора и злая Лора. Когда мы легли спать, сестра мгновенно отрубилась, а потом началось – она говорила о том, что хорошие чувства – это только обман, а на самом деле реальны только боль и ненависть, она желала гибели нашему миру и смеялась над любовью. Я попыталась ее разбудить, и Лора меня ударила.

– Во сне?

– Да. Она так и не проснулась. Но все равно очень обидно. – Саша всхлипнула. – Я не выдержала и ушла из спальни. Там страшно, рядом с Лорой очень страшно! Мне жутко все время, пока мы находимся в этом доме. Как можно жить внутри монстра, пусть даже и спящего?! И вообще, почему здесь постоянно отключают свет?

– Спокойно, Александра, мы во всем разберемся. Для начала скажи: Лоре когда-нибудь снились пауки? Мерзкие, огромные пауки, которые окутывают тело паутиной и сидят прямо на твоем сердце?

– Не пугай меня, Мишка! – Сестренка крепче обняла свою подушку. – На днях она видела летучих мышей, но чаще Лора говорит о каких-то адских тварях.

Свеча догорала. Расплавленный парафин стекал на пол, образуя маленькую прозрачную лужицу. Время давно перевалило за полночь.

– Идем спать, Александра. Утро вечера мудренее.

Сестренка еще крепче обняла подушку и заявила, что никуда отсюда не уйдет. Минут десять я потратил на уговоры, а когда мы наконец вышли из комнаты, окрестности очень некстати огласили тоскливые завывания Бальта. Последнее время пес часто выл по ночам, Лора даже хотела взять его в свою спальню, но Бальт упорно убегал на улицу, не желая находиться под крышей проклятого дома.

– Почему он воет?

– Не знаю, Александра. Скучает без хозяина.

– Но раньше он молчал.

– Может быть, со временем тоска становится только сильнее.

– Я никуда не пойду! Мне страшно.

И все же мне удалось отвести сестренку в девчоночью спальню. Лора не спала. Она сидела у окна, напряженно всматриваясь в освещенное огоньком свечи стекло.

– Лора, мы…

– Подожди. Сегодня я поняла – если долго-долго смотреть на блестящий предмет, то в нем можно увидеть лицо Странника.

– Лора, он мертв.

– Нет, Мишка, он не погиб. Странник принес себя в жертву, добровольно уйдя в мир кошмаров, но это не означает, что он умер. Саша тоже уходила туда, но вернулась живой и невредимой.

– Ты же не хочешь открыть проход между мирами? – испугался я. – Скажи, ты же этого не хочешь?!

Протяжно взвыл за окном Бальт, затрепетал огонек свечи. Расширенные зрачки Лоры делали ее глаза черными, и взгляд сестры чем-то напоминал взгляд Странника.

– Я никогда не сделаю этого. Если уничтожить магическую печать, чудовище проснется и погубит всех, кто мне дорог. Оно будет убивать, убивать, убивать. Стремясь остановить монстра, Странник пожертвовал всем, так неужели вы думаете, будто я посмею разрушить то, что он создал такой ценой? Мне надо было уйти вместо него, но я оказалась слишком слаба.

– Расскажи о своих снах, Лора.

– Снах? – Она посмотрела на меня с недоумением. – Что ты имеешь в виду?

Пришлось рассказать ей о наших с сестренкой опасениях. На лице Лоры появилось удивленное выражение – похоже, она действительно ничего не помнила о своих кошмарных снах:

– Невероятно! Честное слово, я ничего не помню…

– Лора, миленькая, уедем отсюда! – взмолилась испуганная, не расстававшаяся с подушкой Саша. – Здесь вздрагиваешь от каждого шороха и боишься собственной тени.

– Как я могу уехать, если Странник рядом? – Она смотрела на нас с недоумением. – Он где-то здесь. В этом доме, только в ином измерении. Он ходит рядом с нами, и Бальт чувствует это.

– Лора, он потерян для тебя навсегда! Смирись с этим! – воскликнул я, но, увидев несчастное лицо сестры, пожалел о резкости собственных слов. – Мне правда жаль, но… В общем, спокойной ночи, девочки.

Я поспешил к двери, но Лора остановила меня:

– Подожди! Мишка, Александра, посмотрите на оконное стекло. Не в окно, а на его поверхность. Смотрите долго и не мигая, тогда вы все поймете.

Саша наконец-то рассталась со своей подушкой и подошла к окну. Помедлив, я присоединился к сестренке, уставившись на темное, отражавшее пламя свечи стекло. Постепенно его поверхность затуманилась, и вдруг во мраке проступили знакомые черты – красивое худое лицо, волнистые черные волосы, загадочные, завораживающие глаза…

– Вы видели?! Видели?!

– Возможно, Лора. Возможно, я сам убедил себя в том, что должен увидеть Странника. Это было самовнушение.

– Не пытайся обмануть себя, Мишка. Ты видел Странника.

Сестра была права. Я знал это, и мое сердце холодело от ужаса. Что, если Лора поддастся искушению и, пытаясь вызволить Странника, откроет проход между мирами? В комнате было очень тихо, кажется, все находившиеся здесь думали об одном и том же. Лора энергично тряхнула головой, откинула назад светлые волосы:

– Не бойтесь. Я устою, выдержу. Клянусь своей любовью к Страннику, я никогда не дотронусь до магической печати и не сделаю ничего, что могло бы открыть вход в измерение зла. Все останется, как есть. Скоро мы уедем отсюда, но прошу, дайте мне еще немного времени.

Сестра поправила сбившуюся постель, легла. Немного успокоенная, Саша последовала ее примеру и тоже нырнула под одеяло:

– Надеюсь, ты больше не будешь драться.

– Извини, Саша, это произошло случайно.

Пожелав девчонкам спокойной ночи, я тихонечко вышел из комнаты.

* * *

– Помогите…

Тихий плач разбудил меня уже во второй раз за эту тревожную ночь. Похоже, у Лоры с Сашей опять возникли проблемы. Подумав, что Александре не следовало возвращаться к сестре, я оделся, взял фонарик и направился в комнату девчонок.

– Лора, Саша, вы не спите?

Мне не ответили. Любимый Лорин ночник из горного хрусталя сиял тревожным красным светом. На кроватях, накрытые с головой белыми простынями, лежали двое…

– Стоп. Это сон, – похолодев от страха, отчетливо произнес я. – Мне снится очередной кошмар. Такое случается почти каждую ночь. Начало всегда одно и то же: я просыпаюсь, выхожу за дверь, а за ней меня ждут всевозможные ужасы. Я пугаюсь, кричу, схожу с ума, а потом приходит утро и продолжается нормальная жизнь. Пора перестать бояться.

Эта маленькая, произнесенная вслух лекция немного успокоила меня, но ненадолго. Люди под простынями не шевелились и, кажется, не дышали. Озаренные тревожным красным светом фигуры притягивали взгляд, как магнитом. Почти против воли я двинулся вперед, подошел к кровати, резко сорвал одну из простыней…

– Нет!!!

Одетая в ночную рубашку Лоры мумия оскалилась в страшной ухмылке, глядя на мир пустыми черными глазницами. Только потом я заметил, что высохшее тело опутывала отвратительная, липкая на вид паутина, по которой сновали крошечные паучки.

– Это сон, это всего лишь дурной сон.

Слова были спасительной соломинкой, не позволявшей сорваться в бездну ужаса. Я понимал, что должен вернуться в свою комнату, зажмурить глаза и попытаться увидеть что-нибудь приятное. Только так можно вырваться из этого страшного, нелепого сна. Распахнув дверь спальни, я хотел броситься прочь, но замер, почувствовав, как на лицо ложится тонкая сеть паутины. Промедление помогло избежать новой опасности. Залитый мрачным красно-фиолетовым светом коридор старого дома опутывала паутина. Сплетенные из толстых, в палец толщиной, нитей сети свешивались с потолка, затягивали дверные проемы, а в самых темных закоулках помещения можно было различить гигантских мохнатых пауков. И все же я должен был идти вперед. Каждое неловкое движение могло стать роковым, но пока мне удавалось медленно продвигаться вперед, обходя нити смертельных ловушек.

– Это сон, сон. – Сеть под моей ногой дрогнула, притаившиеся в глубине коридора пауки шевельнулись, но я был почти спокоен – до нашей с Антоном комнаты оставалось всего пара шагов.

Рука легла на холодную ручку двери, и в этот же миг мой затылок ощутил мягкое, почти ласковое прикосновение мохнатых ножек… Спустившись с потолка, чудовищное насекомое быстро-быстро опутывало меня прочной, как леска, липкой паутиной.

– Пусти! Пусти!

Попытки вырваться на свободу только усугубляли положение – все новые и новые нити прилипали к телу, лишая меня способности двигаться. Огромный, размером с крупную собаку паук, скрывавшийся у лестницы, медленно пополз ко мне, его беззащитной жертве. Его необычные мерцающие глаза смотрели прямо в мое лицо…

– Убирайтесь! – пробормотал я. – Вы всего лишь кошмарный сон! Со мной не может случиться ничего плохого!

А потом я вспомнил о Фредди Крюгере. Маньяк со страшными стальными лезвиями на руке являлся в кошмарах ребятам моего возраста, преследовал их, убивал, и, лишившись жизни во сне, они умирали на самом деле. Конечно, это был только фильм, но кто знает, что снилось в последний момент тем, чья жизнь действительно оборвалась во сне…

– Сон или не сон, вот в чем вопрос. – Знакомый голос заставил мое сердце трепетать еще сильнее, чем прежде.

– Странник…

Высокий, темноволосый, одетый во все черное, он стоял неподалеку, подбрасывая на ладони украшенный крупным рубином кинжал. Его губы кривила загадочная полуулыбка. Не выдержав взгляда Странника, пауки испуганно уползли прочь, но, избавившись от страшного соседства, я не стал чувствовать себя уверенней. Странник сделал для всех нас много добра, но теперь его присутствие вызывало во мне необъяснимый страх.

– Мы находимся во сне? – с робкой надеждой спросил я.

– На твой вопрос можно ответить, только поняв, что есть сон. Возможно, жизнь – всего лишь затянувшееся сновидение, и пробуждение от этого кошмара называют смертью. Ты хочешь проснуться, Мишка?

Камень на рукояти кинжала разбрасывал алые искры, а бездонные глаза Странника притягивали и подчиняли волю… Когда-то Лора восхищалась его походкой, но теперь во всех движениях Странника таилась угроза, и он напоминал уверенного в себе, сильного хищника.

– Ты хочешь проснуться? – настойчиво повторил он.

В голосе Странника звучала угроза, отражавшее красный свет лезвие кинжала казалось окровавленным. И все же смерть в паутине представлялось мне страшнее гибели от руки этого таинственного, непостижимого человека.

– Да, – твердо сказал я, – мне хочется проснуться.

Странник приблизился к удерживавшей меня сети, внимательно посмотрел мне в лицо – его темные глаза были непроницаемы. Блеснула сталь клинка, и я ощутил, как мое тело освобождается от страшных пут. Кинжал Странника сверкнул еще несколько раз, нити паутины распались, и путь к нашей с Антоном комнате оказался свободен.

– Возвращайся к себе и ложись в постель. Кошмаров больше не будет. Сегодня… – Губы Странника растянулись в улыбке, но выражение темных гипнотических глаз пугало до дрожи. Отступив в тень, он исчез за занавесями паутины.

* * *

Никто не хотел составить мне компанию! Антон взялся помогать дяде Павлу с ремонтом, Саша увлеклась чтением старых журналов, знакомые ребята давно разъехались по лагерям, и в результате я остался один-одинешенек, совершенно не зная, как скоротать время до обеда. Похоже, у меня осталось только одно развлечение – слежка за таинственным коротышкой, приносившим цветы на могилу геолога и изобретателя Ивана Орлова.

На кладбище было тихо и безлюдно. Изрядно поплутав по его территории, я все же выбрался на нужную мне аллею. Сидевшая на гранитной глыбе стрекоза взмахнула своими прозрачными крылышками и перелетела на пышный куст сирени. Судя по всему, за время моего отсутствия таинственный коротышка больше не приходил на могилу – принесенные вчера ромашки все так же лежали на надгробии. Теперь мне оставалось только терпеливо дожидаться его появления. Выбрав незатемненную кронами деревьев поляну, я решил немного позагорать. Спустя примерно полчаса мое внимание привлек тихий свист – кто-то неумело насвистывал простенький мотивчик. Я встрепенулся. По тропинке шел паренек в нелепой белой панаме. Судя по его росту и комплекции, это мог быть именно тот, кто мне нужен. Миновав могилу изобретателя, паренек уселся возле старого клена, извлек из болтавшегося за спиной рюкзачка тетрадку, раскрыл ее, посмотрел на часы и замер, уставившись в одну точку. Время шло, но ничего не происходило – все так же порхали стрекозы над старыми могилами, сияло, навевая дремоту, жаркое солнышко, а паренек продолжал упорно пялиться на корни старого клена. Место, где мы находились, могло таить много опасностей. Что, если этот щуплый мальчишка был хорошо осведомлен в искусстве колдовства и пришел на кладбище, желая совершить какой-нибудь опасный магический обряд? Неизвестность пугала больше любого кошмара, и, не выдержав ожидания, я решительно подошел к пареньку в белой панамке:

– Привет.

– П-п-привет… – Он подался вперед, испуганно заслоняя свой блокнотик.

Передо мной был типичный образец чахлого «ботаника». Маленький, с серьезным лицом и большими, закрытыми стеклами очков глазами, он, похоже, здорово натерпелся от крутых парней и теперь холодел от каждой неожиданной встречи.

– Меня зовут Мишка, – улыбнулся я. – Мы с сестрами отдыхаем здесь на каникулах. Скажи, это случайно не ты приносишь букеты на ту могилу?

– Я б-бываю здесь каждый день, но цветы не приношу, – чуть заикаясь, ответил «ботаник». – А меня вообще-то зовут Рома.

– Отлично. И чем ты здесь занимаешься?

Ромка посерьезнел и, недолго думая, взял с меня клятву никому не рассказывать о его маленькой тайне. Я согласился, пообещав быть молчаливым, как соседнее надгробие.

– Там, – очкарик указал на раскидистый клен, – находится осиное гнездо. Я наблюдаю за осами и п-п-провожу эксперименты, например, в определенное время подкармливаю их сахарным сиропом и надеюсь, что осы поймут, когда надо собираться к обеду.

– Здорово. А почему на кладбище?

– Здесь почти не бывает людей. Раньше я наблюдал за осами в своем дворе, но, когда мальчишки п-п-поняли, в чем дело, они разрушили гнездо. Мне не удалось защитить бедных маленьких насекомых. Ты их не обидишь?

– Конечно, нет. Лишь бы они меня не трогали.

Тревога в глазах очкарика исчезла. Он расслабился и даже улыбнулся. Мы разговорились, и я рассказал о таинственном посетителе кладбища. Ромка задумался:

– Однажды я видел необычную женщину. Она хватала толпившихся на автобусной остановке людей за руки и что-то им говорила. Многие смотрели на нее с испугом, она была очень маленькая, ниже меня ростом, а подол ее халата волочился по земле, как шлейф.

– Это же баба Глафира! – воскликнул я, потрясенный своей догадкой. – Невероятно!

– Ты ее знаешь?

– Долгая история.

– Расскажи! П-п-пожалуйста…

Торопиться было некуда, мы поудобней расположились среди заброшенных могил, и я начал свой малоправдоподобный рассказ:

– Знаешь, Ромка, в то, что с нами произошло, почти невозможно поверить, и все же здесь нет ни слова вымысла. Короче, все началось с ремонта. Мы с сестренками приехали отдыхать, а вместо этого нам пришлось белить потолки и клеить обои.

– В этом нет ничего необычного. Когда я живу у бабушки, она т-т-тоже загружает меня всякими хозяйственными делами.

– Не о том речь! – Я досадливо махнул рукой. – Когда мы клеили обои, то обнаружили на стене странный рисунок и, недолго думая, смыли его. В то же самое время в саду появилась маленькая девочка Лизонька, которая стала подружкой моей сестры Саши. Впрочем, Лизонька только казалась обычной девочкой, а на самом деле это была Душа дома – чудовище, которое мы разбудили, уничтожив нарисованную на стене магическую печать. Злые силы восторжествовали, и наш дом превратился в монстра, убивавшего людей и питавшегося их кровью.

– Вот это да! – Ромка с интересом слушал рассказ, но, кажется, не верил ни одному моему слову.

– Короче, Александра сгинула в этом жутком доме и ее надо было спасать. Тогда-то, совершенно случайно, мы и встретили бабу Глафиру. Эта юродивая обладает даром видеть будущее. Она наговорила много непонятного, а потом подарила мне старинную монету, с помощью которой якобы можно было от кого-то откупиться. Тогда я не придал этому значения, а потом… Короче, если опустить подробности, дело было так: я, Лора, ее парень по прозвищу Странник, мой двоюродный брат и местная девчонка Катька-разбойница вернулись в дом, чтобы спасти Сашу и снять заклятие с источника животворной силы.

– Животворной силы? – переспросил очкарик.

– Да. Это энергия Земли. Оказывается, наша планета обладает особым чувством, инстинктом жизни. Земля сама создала необходимые для поддержания жизни условия: необходимую температуру, влажность и прочее. Животворная сила Земли разлита повсюду, она пронизывает каждое живое существо и каждый камень, а в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в волшебные источники. С помощью этой энергии можно творить чудеса. Беда в том, что, если источником завладеет злой человек, его темные помыслы обретут реальную силу и он может превратить нашу жизнь в ад. Однажды так и произошло. Но об этом я расскажу тебе в другой раз. Короче, мы пришли расколдовать источник животворной силы. В доме нас ожидали испытания. Их смысл был таким: тебе предлагают богатство, вечную молодость и прочие блага, а взамен ты должен отдать свою душу. Знаешь, Ромка, мне просто повезло, что я не попался на эту удочку – иногда так хотелось получить обещанное. В общем, я долго бродил по бесконечным коридорам, встречал всяких монстров, а потом столкнулся с Червем. Эта тварь владела всеми зарытыми в земле сокровищами и думала, что за деньги можно купить абсолютно все. Червь собрался мной закусить, и тут я вспомнил о подаренной юродивой монете. Мне ничего не оставалось, как предложить ее Червю в качестве платы за освобождение. Он согласился, и неудивительно – эта монетка оказалась последним из тридцати сребреников, которыми расплатились с Иудой за предательство.

– Невероятно! Знаешь, об этом можно книжку написать, интересную.

– Хорошо рассуждать со стороны. Видел бы ты, какие громадные и острые у этой твари зубы! Только благодаря бабе Глафире я уцелел в этой переделке. Она увидела, что ждет меня впереди, и подсказала, как надо действовать.

– Что было дальше? Вы расколдовали источник?

– Почти все ребята прошли испытания, а вот Катьке-разбойнице не повезло – она поддалась на провокацию, и дом забрал ее душу. Потом нам предстояла еще одна жертва. Освободив источник животворной силы Земли, Странник добровольно остался в мире кошмаров. Только так можно было закрыть проход между измерениями и усыпить разбушевавшееся чудовище.

– П-п-подожди-ка, имя Катьки-разбойницы мне знакомо…

– Неудивительно, о ней столько говорили. Когда мы с ребятами вернулись в наш мир, то узнали, что здесь произошло настоящее чудо – вновь забили иссякшие сто лет назад святые источники, а Катька и еще один погибший в доме мальчишка ожили, самым настоящим образом воскресли! То-то была радость! Понимаешь, Ромка, ребята сделали неправильный выбор, приняли сторону зла, но кто-то добрый их помиловал, простил, дал второй шанс. Теперь они живут как ни в чем не бывало. Правда, сейчас их в Алексине нет, оба уехали отдыхать до конца лета – Катька в Сочи, а Вовка к родственникам в Питер. Короче, ребятам повезло, а вот Странник так и не вернулся.

– Точно, т-т-теперь вспомнил. Бабушка со своими приятельницами много говорили о воскресшей девочке, но, признаюсь, я в эту историю не поверил. Слишком она невероятная. Кстати, о бабушке, она работает смотрительницей в музее-усадьбе и…

Решив перещеголять меня в выдумывании страшилок, Ромка начал рассказывать о появлявшихся в залах музея привидениях и не нашедших покоя мертвецах, по вечерам бродивших возле кладбища и пугавших запоздалых прохожих:

– Графиня София поднимала мертвецов из гробов и выведывала у них жуткие тайны. С тех пор они потеряли покой. Страшные полуистлевшие скелеты подходят к одиноким прохожим, берут их за руки и спрашивают: «Почему ты не отпустил меня с миром?» И так будет продолжаться до тех пор, пока несчастные мертвецы окончательно не превратятся в прах.

Слушая болтовню Ромки, я все больше злился. Он не поверил ни одному моему слову, и то, что для меня было самым страшным событием в жизни, казалось ему забавной, придуманной ради развлечения историей.

– Если местным мертвецам не сидится в своих склепах, почему ты без страха приходишь на кладбище? – ехидно спросил я.

– Это легенда. Но даже если бы мертвые ожили, они бы не стали п-п-причинять зло живым. Почему ожившие покойники непременно должны быть злыми?

– Не знаю. Наверное, потому, что они потеряли душу. Ладненько, Ромка, мне пора, не забудь накормить своих ос обедом, – я поднялся, прошел по узкой тропинке между осевшими могилами, остановился. – Знаешь, мне обязательно надо увидеть юродивую. Дело не только в благодарности, баба Глафира напророчила неприятности моей старшей сестре и Антону. Если встретишь юродивую, пожалуйста, попробуй выяснить, где она живет.

– Обязательно, – и белая панамка склонилась над блокнотиком.

* * *

Во время обеда разговор вновь зашел о Машине Счастья. Печальная история Ивана Орлова очень заинтересовала Сашу, и она захотела как можно скорее увидеть эту чудесную машину. Надо сказать, что мы с сестренкой давно мечтали проникнуть в башенку на крыше, и теперь нашелся подходящий повод для осуществления этого желания.

– Идите без меня. – Дядя Павел извлек из кармана связку ключей, долго звенел ими, разыскивая нужный. – Я на эту колокольню лишний раз лазить не буду – возраст не тот. А ты, Антон, не забудь вернуть ключ на место.

– Дядя Павел, а почему вы запираете башенку на замок? – поинтересовалась Саша.

– От таких пострелят, как вы, голубчики. Там опасно. Когда я был пацаном, однажды все ступени собственным затылком пересчитал, с тех пор кое-что понял и вам повторять мои ошибки не позволю. Ты, Лора, за ними проследи, чтоб не шумели и не прыгали. Посмотрите на машину и сразу возвращайтесь. Хорошо?

– Да, – Лора опустила глаза, рассматривая рисунок скатерти. – Мы все сделаем, как надо.

Покончив с обедом и заполучив в свое распоряжение увесистый ключ, обе мои сестренки, Антон и я отправились к Машине Счастья.

– Она сохранилась довольно хорошо, – рассказывал Антон, пока мы поднимались на третий этаж. – Правда, папа считает, что это бессмысленное сочетание деталей и такая конструкция просто не может работать. Машина немного пострадала от пожара, ею интересовалось не одно поколение мальчишек, но впечатление она еще производит. Скоро сами увидите.

Парадная лестница привела на третий этаж, Антон нырнул в узенький коридорчик, и вскоре, миновав два поворота, мы добрались до чердачной лесенки. Потом нашей компании пришлось пробираться сквозь залежи хранившегося на чердаке хлама, пока впереди не замаячило массивное основание башенки. Луч фонаря скользнул по небольшой фанерной дверце.

– Нам сюда, – Антон снял с петель замок и отворил дверь. – Хозяин дома хотел установить здесь башенные часы, но не успел. Вместо этого его внук построил в башне Машину Счастья.

Узкая винтовая лестница без перил выглядела зловеще. Сперва Саша никак не могла решиться шагнуть на крутые металлические ступени, но любопытство победило страх, и сестренка осторожно двинулась вперед. Мы – следом. Насчитав ровно тридцать три ступеньки, я закончил подъем и оказался в очень высокой просторной комнате. Три из четырех, выходивших на все стороны света окон были заколочены, а сквозь четвертое в башню проникали косые лучи вечернего солнца. В центре квадратной комнаты висела очень большая, необычной формы люстра.

– Вот она, самая настоящая Машина Счастья, – Антон указал на сооружение, которое я ошибочно принял за громадный светильник. – Как вы думаете, сюда можно устраивать платные экскурсии?

Я не ответил, рассматривая необычное сооружение. Основу машины составляли четыре обруча разного диаметра. Они были соединены между собой тонкими металлическими спицами, и вся конструкция немного напоминала московскую телебашню на Шаболовке. К обручам были привинчены велосипедные колеса, на каждом из них крепилось множество маленьких зеркалец. Также в конструкцию машины входило несколько десятков елочных шаров со смытой позолотой, большинство из которых было разбито, свернутые спиралями медные трубки и множество разноцветных проводов. Часть из них вела вверх, под самую крышу, а остальные – к находившемуся в углу комнаты допотопному пульту управления.

– Впечатляет? – поинтересовался довольный произведенным эффектом Антон. – Эту конструкцию можно поднимать и опускать, фиксируя на нужной высоте. Кстати, чертежи машины сохранились, ее можно восстановить, хотя она вряд ли заработает.

Желтоватые, с обгоревшими краями листки чертежей хранились в ящике под пультом управления. Антон начал объяснять мне особенности конструкции, Лора с отрешенным видом созерцала пейзаж за окном, а любопытная Саша занялась осмотром помещения.

– Смотрите, под крышей кто-то живет! – воскликнула она. – Кто это? Голуби?

Мы запрокинули головы, вглядываясь в темноту. Потолок в башенке отсутствовал, и нам были видны толстые стропила, поддерживавшие ее остроконечную кровлю. Антон включил фонарик, направив луч света в верхнюю часть этого конуса. Сперва я не осознал увиденное, но потом сообразил, что наверху находится великое множество летучих мышей. Они плотной черной массой облепили верхнюю часть балок, заполняя все пространство крыши. Разбуженные светом фонарика, они зашевелились…

– Антон, гаси свет!

Он не слышал моих слов, медленно заваливаясь на бок. Стоявшая рядом Лора подхватила его, бережно опустила на пол. В этот миг Антон напоминал труп – бледный, холодный, с застывшим, похожим на маску, лицом.

– Позовите дядю! Врача! – кричала сестра, звонко хлопая по щекам неподвижного Антона. – Очнись! Очнись!

Старания Лоры не были напрасны. Не успел я подбежать к винтовой лестнице, как Антон открыл глаза и даже попытался улыбнуться:

– Пожалуйста, не бей меня, Лора. Все в порядке.

– Что с тобой было? Ты не болен? – суетились мы, а он только рассеянно качал головой.

– Не знаю. После того, как я отпраздновал день рождения, со мной такое пару раз случалось. Но теперь мне гораздо лучше.

Лора собиралась сообщить о случившемся тете Ире, однако Антон категорически запретил ей делать это:

– Не надо ее волновать. Наверное, во всем виновата какая-нибудь магнитная буря. Она пройдет, а мама будет переживать еще полгода.

– Так кто же живет под потолком? Я так и не поняла, – вернулась к интересовавшей ее теме Саша.

– Это оптический обман, игра света и тени. Идемте отсюда.

Подумав, что сестренке не стоит рассказывать о неприятном соседстве, я взял ее за руку и повел к винтовой лестнице. За нашими спинами тихо позвякивала на сквозняке Машина Счастья…

* * *

Грохот грома не давал уснуть. От его оглушительных раскатов старый дом вздрагивал до основания, потом наступало короткое затишье, когда за окнами был слышен только шум яростного ливня, вспыхивала ослепительная молния, и все повторялось сначала… Похоже, эпицентр грозы находился прямехонько над нашими головами.

– Мишка, ты спишь? – Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Саша.

– Нет. Что-нибудь с Лорой?

– Кажется. Молния ударила рядом с домом, жуткий свет озарил Лору – она была не такой, как обычно.

– В смысле?

– Не могу объяснить. У нее лицо чужое. Мишка, мне очень-очень страшно!

Одевшись и взяв фонарь, я отправился в комнату девчонок. Нехорошие предчувствия одолевали меня, и не было никакой ясности, сон ли происходящее или реальные события.

– Александра, признайся, ты мне снишься?

– Об этом я могла бы спросить тебя сама.

Новый раскат грома оглушил нас, заставил вздрогнуть от испуга. Я распахнул дверь спальни и тут же отпрянул от неожиданности – порыв ветра швырнул в лицо ледяные, колючие брызги. Окно было открыто, возле него растеклась большая лужа дождевой воды, а на полу виднелись мокрые отпечатки босых ног. Лоры в комнате не было.

– Она выбралась в окно?

– Похоже, нет, – я присел на корточки, рассматривая следы. – Думаю, Лора открыла его, какое-то время постояла под дождем, а после через дверь вышла из комнаты.

– Но я отсутствовала всего несколько минут!

– В этом доме происходит много невероятного, а может быть, нам просто снится очередной кошмарный сон.

Следы вели в коридор, но с каждым шагом мокрые отпечатки становились все менее отчетливыми и окончательно исчезли у лестничной площадки. Дом был очень велик, и на поиски Лоры мог уйти весь остаток ночи. Остановившись у лестницы, мы с сестренкой осмотрелись, не зная, куда направиться дальше.

– Ты слышал? – встрепенулась Саша.

– Что?

– Голос Лоры. Она с кем-то спорила.

Я ничего не заметил, но, доверившись мнению сестренки, отправился вслед за ней на третий этаж. Александра не ошиблась – Лора была где-то поблизости. Ее присутствие выдавали распахнутые окна и мокрые следы на полу. Отпечатки босых ног вели на чердак.

– Я боюсь, Мишка, – Саша взяла меня за руку. – На чердаке так много темных закоулков, там может произойти все, что угодно.

– Тогда жди меня здесь. Что, если Лора выберется на крышу и нечаянно сорвется вниз? Ее надо остановить.

– Я с тобой…

Запыленные слуховые оконца озаряли вспышки молний, яростно барабанил по кровле дождь, свет фонаря заставлял шевелиться длинные черные тени, и казалось, что каждый находившийся на чердаке предмет ожил, обретя на время грозы подобие жизни. Циферблат старых часов презрительно и зло пялился на наши жалкие фигурки, ухмылялся, наслаждаясь своим превосходством, громадный резной буфет… Признаюсь, я уже жалел, что не послушал Сашу и отправился в это жуткое место.

– Странник… – Голос Лоры заглушил грохот ударов.

– Что с ней? – Позабыв о страхе, Саша ринулась в глубь чердака.

Лора стояла у входа в башенку. Она отчаянно била кулаками в запертую дверь. Потом, увидев замок, сестра вцепилась в него руками, протяжно вскрикнула и сорвала его вместе с петлями.

– Ни фига себе… – только пробормотал я.

А Лора тем временем ринулась в башню, и под ее ногами загрохотали ступени винтовой лестницы. Помедлив, мы с Сашей отправились следом. Оказавшись в комнате на вершине башни, Лора первым делом бросилась к окнам и все так же, голыми руками, начала отдирать закрывавшие их доски… Мы наблюдали за ее действиями украдкой, притаившись на ступеньках винтовой лестницы, но, кажется, предосторожности были напрасны – сестра не замечала никого и ничего вокруг. Упав на колени, она протянула руки к грозовому, расколотому молниями небу и запела на непонятном языке.

– Мне кажется, она хочет освободить Странника, – прошептала Саша. – Открыть проход в измерение абсолютного зла.

– Нет, Лора никогда не пойдет на это. Помнишь наш разговор? Она дала клятву, и я ей верю.

– Я тоже. Но сейчас она явно не соображает, что творит. Представь, Мишка, подсознательно Лора на все готова ради Странника, и сейчас ее подсознание взяло верх над разумом. А может быть, кто-то руководит ею извне?

– Но магическая печать находится в другом месте. Я ничего не понимаю! Ничего!

Озаренная вспышками молний, Лора встала с колен и уперлась руками в воздух так, будто раздвигала створки невидимого лифта. Костяшки ее пальцев побелели, руки напряглись, Лора протяжно вскрикнула, и в тот же миг башню пронзила жгучая черная молния… Мы с Сашей едва не сорвались с лестницы, в считаные доли секунды я уже успел распрощаться с жизнью, однако все обошлось, а страшная молния даже не оставила следа.

– Ты жив? Что это было?

– Кажется, черная молния, я когда-то читал о ней и… Ты видела Лору?

Саша отрицательно покачала головой. Вскочив на ноги, я миновал несколько ступенек и ворвался в залитую потоками дождя комнату. Сестра лежала на полу, закрыв глаза и широко раскинув руки.

– Лора! Лора!

– Где я? – После нескольких мучительных секунд ожидания она очнулась, с недоумением посмотрела по сторонам. – Мишка… Как мы здесь оказались? Почему вы не спите? Почему у меня руки в крови? Кто открыл окна?!

– Ты ничего не помнишь? – спросила подошедшая к нам Саша.

– А что я должна помнить?

– То, ради чего поднялась сюда.

– Мы с Александрой легли спать, было душно, приближалась гроза, донимали комары, я долго ворочалась, а потом уснула… – Лора вновь посмотрела на свои расцарапанные руки. – У меня же ногти сломаны! Какой ужас…

Напуганная, промокшая до нитки, Лора абсолютно не представляла, что с ней произошло. Когда я рассказал сестре о случившемся, она только расплакалась:

– Я стала лунатиком и не ведаю, что творю. Это глупо, это отвратительно! Вы были правы – надо уехать отсюда как можно скорее. Странника не вернуть, но я хочу, чтобы моя любовь к нему осталась светлым чувством, а она потихонечку превращается в кошмар.

Гроза утихла. Дождь барабанил по крыше, вдали громыхал гром, но страшная буря уже миновала наш городок… Спустившись вниз, мы тихонько разошлись по своим комнатам. До рассвета было еще далеко.

* * *

Бледные лица сидевших за столом Антона и Лоры вызывали тревогу – с ними явно происходило что-то нехорошее. Глядя на сестру и брата, я все отчетливей понимал, что они нуждаются в помощи. Возможно, разгадать эту загадку сумела бы баба Глафира – юродивая видела будущее и потому могла дать дельный совет. Оставалось только найти карлицу. Подумав, я решил начать поиски с городской больницы, где впервые встретил эту необычную женщину. Наскоро позавтракав, я отправился в центральную часть Алексина. Однако в больнице меня ждала неудача. Пышнотелая молодая медсестра, опекавшая юродивую, сообщила, что прошло больше месяца с той поры, как она последний раз видела Глафиру.

– Ушла бабулька, – вздохнула она. – Как-то утром вышла за ворота больницы и пошла вперед, не оглядываясь. Я ее звала, но она даже не обернулась. Если встретишь бабу Глафиру, передай, что мы по ней соскучились. Пусть возвращается. Заведующий отделением не возражает. Разве можно в таком возрасте бродяжничать?

Маршрут получился «веселеньким», и из больницы я прямиком направился на кладбище. Вся надежда была на Ромку, возможно, ему удалось получить какую-то информацию о юродивой. Юный натуралист оказался на боевом посту – он старательно наблюдал за вылетавшими из-под корней клена осами и делал пометки в своем блокнотике.

– Привет. – Я подошел к очкарику. – Как поживают твои «зверушки»?

– Здравствуй. – Он растерянно улыбнулся. – Ночью был т-т-такой жуткий ливень, я боялся, что гнездо затопит, но все обошлось.

– Вот и славненько. А баба Глафира здесь не появлялась?

– Нет.

Я задумался, прикидывая, где еще можно повстречать юродивую. Увядшие ромашки по-прежнему лежали на могиле Ивана Орлова, и, вполне вероятно, Глафира могла вскоре прийти сюда с новыми цветами. Но сколько еще времени оставалось до появления юродивой – час, сутки, неделя? Мой взгляд рассеянно скользил по соседним надгробиям, пока не уперся в тонкую, усыпанную сияющими каплями паутинку. Напоминание о ночных кошмарах разозлило, и рука сама потянулась к мерзкой ловушке…

– Подожди! – Сверкнув очками, Ромка заслонил паутину. – Что ты хочешь сделать?

– Прихлопнуть его. Не люблю пауков.

– Он ни в чем не виноват! Знаешь, меня всегда пппугает то, как люди легко идут на убийство.

– Убийство?

– Да. Ведь этот паучок живой. Он п-просто живет, а мы идем и давим таких, как он, давим и даже не думаем, что в этот момент лишаем кого-то жизни.

– Ты и комаров не бьешь?

– Бью, – Ромка опустил глаза. – Это самозащита. Но здесь другой случай. Меня пугает п-п-привычка машинально, не думая, уничтожать живых существ, давить их только потому, что они ползают у наших ног.

Ромка был странноватым пареньком, но его доводы звучали вполне логично. Однако на философскую болтовню у меня явно не хватало времени. Опершись ладонью на памятник Ивану Орлову, я наклонился, собираясь поправить носок, и вдруг почувствовал, как моя ладонь плавно погружается в камень…

– Ромка, ты видел?

– Кажется.

От неожиданности я слишком быстро отдернул руку и теперь не мог с уверенностью сказать, на какой именно выступ надгробия нажал. Серый, шершавый обломок скалы выглядел абсолютно неприступно, и трудно было поверить, что внутри его скрывалась пустота.

– Может, померещилось?

Но Ромка думал иначе – он энергично, сантиметр за сантиметром, выступ за выступом начал ощупывать громадный серый камень. Внезапно в недрах памятника что-то щелкнуло, и из него выполз блестящий, в ладонь величиной цилиндр. Он был очень тяжелым и холодным, будто его долго держали в холодильнике.

– Н-н-невероятно! О т-т-таких п-приключениях я раньше читал т-т-т-только в книжках! – воскликнул очкарик, заикаясь от волнения.

Цилиндр был сделан из необычного, похожего на серебристый металл, но в то же время полупрозрачного материала. Его поверхность покрывал очень мелкий, многократно повторяющийся узор.

– Слушай, у меня д-дома есть н-н-настоящий микроскоп. Давай рассмотрим эту штуковину б-б-более внимательно.

В другое время предложение очкарика мне бы очень понравилось, но тревога за сестру и Антона не позволяла расслабляться и думать о чем-то постороннем.

– Начни заниматься этим без меня, Ромка. Я во что бы то ни стало должен разыскать Глафиру. Алексино не такой большой город, и наверняка кто-то знает, где она живет.

– Н-неужели тебе не интересно? Такие находки бывают раз в жизни, да и то не у всех. – Ромка положил цилиндр в рюкзачок, поднялся. – Если я обнаружу что-то необычное, обязательно т-тебе расскажу.

– Договорились.

Мы вместе пошли к воротам кладбища, и по дороге я рассказал Ромке об изобретенной Иваном Орловым Машине Счастья.

– Возможно, этот цилиндр как-то связан с его изобретением, – предположил я, вышагивая среди заросших бурьяном могил. – В жизни и смерти Ивана много загадочного и необъяснимого.

– Ты уже решил, как оформить свою могилу?

– Что? – переспросил я, от неожиданности споткнувшись на ровном месте. – Не понял.

– Ни один нормальный человек об этом не думает. Вряд ли мечтавший о всеобщем счастье парень стал бы разрабатывать дизайн места своего упокоения. Возможно, кто-то позже использовал его могилу как тайник. Мм-может быть, даже инопланетяне. Цилиндр т-такой необычный…

– Сейчас меня больше интересует другое. Как ты думаешь, что связывало между собой таких разных людей, как Иван и баба Глафира? Почему она приносит цветы на его могилу? Если бы я знал ответ на этот вопрос, ее было бы легче найти.

– Т-т-трудно сказать. Слушай, Мишка, покажи мне эту машину, п-пожалуйста, – остановившийся у выхода с кладбища очкарик с надеждой посмотрел мне в глаза. – Это так здорово – машина, делающая людей счастливыми.

Я обещал Ромке показать необычное сооружение завтра утром, а сегодняшний день решил посвятить более важным проблемам. Мы расстались – смешной паренек в белой панамке успел запрыгнуть в отходивший автобус, а я подошел к толпившимся у кладбищенских ворот бабкам. Они целыми днями продавали здесь искусственные цветы и наверняка не раз видели юродивую.

– Глафира сюда частенько ходит. Да кто ж знает, где она живет?! – нехотя ответила на мой вопрос одна из торговок. – Мы за ней следить не нанимались.

Похоже, и здесь меня ждала неудача! Я с досадой пнул валявшийся под ногами мусор и пошел к автобусной остановке.

– Постой, милый, куда же ты? – окликнула меня стоявшая поодаль от других торговок худощавая старуха. – Глафира минут десять назад вошла на кладбище. Подожди ее здесь, она скоро вернется. Долго она там не задерживается.

– Спасибо! – Я со всех ног ринулся в дебри кладбища, надеясь застать юродивую на могиле изобретателя…

* * *

– Было время, процветала в мире наша сторона… – звучал приятный женский голос. – В воскресенье бывала церковь божия полна…

Я открыл глаза. Над головой расстилалось желтоватое, выгоревшее от жары небо и раскидистые кроны деревьев. Недавние события всплывали в памяти, потихоньку выстраиваясь в единую цепочку. Судя по всему, я бежал по кладбищу, споткнулся, ударился головой об оградку могилы, ненадолго вырубился и теперь отдыхал на земле по соседству с коренными обитателями этого города мертвых.

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все, одно кладби€ще не пустеет, не молчит… – пропела женщина.

Я приподнялся, отряхнул с рубашки песок и посмотрел по сторонам. В двух шагах от меня на земле сидела карлица в огромном, не по росту просторном халате и завязанной на затылке косынке.

– Баба Глафира!

– Ты прошел, прошел, не сгинул, ты прошел! – оборвав пение, проговорила юродивая.

– Спасибо вам, баба Глафира. Огромное спасибо! Ваша монетка спасла мне жизнь.

– Ты прошел, – повторила она, а потом вновь затянула свою таинственную песню.

– Скажите, откуда она у вас.

– Монета? – Маленькие тусклые глазки бабы Глафиры неожиданно посерьезнели, приобрели осмысленное выражение. А когда она заговорила, мне показалось, что передо мной находится другой человек.

– Когда я была иной, я не знала, откуда она. Мой отец всю жизнь собирал старые монеты, но и он не представлял, что подарил ему нищий старьевщик. Никто не знал, что ею расплатились с Иудой. Когда пришли тяжелые времена, отец продал свои монеты. Все, до последней – так он думал, но ошибся. Ошибся. Одна затерялась в ящике стола. Я нашла ее позже, через много-много лет. Это было предостережение, но никто не понял его. Я шла своей дорогой, я не знала, не знала, куда она ведет. А теперь мне открыто многое, только зачем, зачем, зачем?

В голосе юродивой звучало отчаяние. Признаюсь, я не умел утешать людей, и потому, пробормотав несколько сочувственных слов, заговорил о другом:

– Я отдал монету Червю. Он отпустил меня, вполне довольный сделкой. Но я не один бродил по лабиринтам зла, со мной было несколько ребят, в том числе Антон и Лора. Вы помните их, баба Глафира? Лора такая высокая, светловолосая, совсем взрослая, Антон – тощий, немножечко угловатый… Мы случайно встретились с вами в больнице, и вы сказали, что с ними обоими произойдет какая-то беда. Так и получилось – Антон заболел непонятной болезнью, а моя сестренка сходит с ума, превратившись в лунатика. Скажите пожалуйста, как им помочь.

Юродивая сжала голову ладонями, начала медленно раскачиваться. Ее взгляд стал неподвижным, направленным внутрь себя.

– Не вижу, темно, темно. Он пришел и все нарушил. Он изменит порядок вещей, и все судьбы прервутся. Темно. Очень темно. Ночь без луны, и огонь на земле. Все кончится. Все.

Проворно поднявшись, юродивая подхватила лежавший тут же букетик полевых цветов и торопливо пошла между могилами. Потрясенный услышанным, я невольно последовал за юродивой. Если бабе Глафире и в самом деле открывалось будущее, то, похоже, вскоре нас ожидал конец света. Тем временем юродивая подошла к могиле изобретателя Машины Счастья и бережно положила на серый камень букетик цветов. Внезапно ее глаза расширились, а на лице возникло выражение беспредельного ужаса…

– Что с вами? Что случилось, баба Глафира?

Скрюченный палец юродивой скользнул в отверстие пустого тайника:

– Где он?!! Его хранил камень, а теперь он снова принесет беду! Вот почему придет тьма… Черный саван укрыл землю… Темно, темно! У его дороги нет конца… Нет луны, нет звезд, нет солнца… О, почему ты оставил меня, любимый? Случилось, случилось!

Подхватив полы халата, карлица побежала в глубь кладбища, продолжая бормотать страшные слова. Я остался один. Голову раскалывала боль, вызванная то ли недавним ударом, то ли обрушившимся на меня грузом страшных знаний. Еще несколько часов назад я переживал только за Лору и Антона, но оказалось, что смертельная опасность грозила всей нашей планете…

* * *

Дела у Антона были плохи – он не покидал своей комнаты и даже не спустился к обеду. Мы с Сашей весь день провели в саду, ничего не делая и стараясь не попадаться на глаза взрослым. Понимая, что мы бессильны перед грядущей катастрофой, я не стал рассказывать сестренке о жутком пророчестве, решив не расстраивать ее. Впрочем, настроение у нее и так было ниже среднего. Незадолго до ужина Саша предложила развлечься, прогулявшись к работавшей круглосуточно палатке на углу улицы. Однако экспедиция за жвачкой и чипсами не удалась – едва мы вышли за пределы сада, как увидели четырех мчавшихся по улице женщин. Пожилые солидные дамы с визгом неслись куда глаза глядят, а над их головами кружила стайка летучих мышей. Увидев такое, Саша изъявила желание немедленно вернуться домой. Я согласился, думая о своем, – возможно, агрессивное поведение летучих мышей было связано с предстоящей катастрофой. Животные чувствовали приближение беды и не находили покоя.

– Что происходит, Мишка? Вокруг все не так. Бальт не знает покоя, Лора не похожа на себя, Антон болеет, а тут еще эти мыши… – Саша одно за другим закрывала окна в комнатах и задергивала их занавесками. – Мне кажется, у нас впереди большие неприятности.

– Остается надеяться на лучшее, – кисло улыбнулся я.

Вскоре нас позвали к столу. Антон так и не появился, и ужин прошел в гробовом молчании. После еды ко мне обратилась тетя Ира:

– Миша, Антон неважно себя чувствует, и я хочу побыть с ним. Ты не мог бы перебраться в соседнюю комнату?

– Конечно. Мигом.

Поднявшись по лестнице, я крадучись вошел в комнату Антона. Он неподвижно лежал на кровати, и его лицо напоминало восковой слепок. Стараясь не шуметь, я собрал вещи и свернул раскладушку. Свободных комнат в доме было предостаточно, и мой выбор пал на угловую комнатушку возле спальни девчонок. Мебель в этом помещении отсутствовала, если не считать большого зеркала на стене да табуретки у окна. Обустраиваясь на новом месте, я не нашел свой спортивный костюм и полотенце. Вероятно, они остались в комнате Антона. Решив забрать вещи, я вышел в коридор.

– Павел, невозможно равнодушно наблюдать за этим! – послышался из-за угла возбужденный голос тети Иры.

– То, о чем ты говоришь, ему не поможет, – откликнулся дядя Павел.

Вообще-то нехорошо подслушивать чужой разговор, но речь шла об Антоне, и я подумал, что мне тоже следует быть в курсе дела.

– Тошку надо отвезти в больницу, – настаивала тетя. – Ему сделают анализы, посмотрят доктора. Медлить нельзя!

– Ирина, доктора ему не помогут. Нашего сына может спасти только чудо. Возможно, у меня хватит сил совершить его. Над домом тяготеет проклятие и…

– Я уже потеряла одного ребенка! Я смирилась, я ухаживала за твоей бабкой до последнего дня… Казалось, со смертью этой ведьмы кошмар кончился, но все оказалось еще хуже. Что ты за человек, Павел?! Что это за место, в котором мы все живем?! Я не отдам тебе сына! Завтра же, нет, сегодня…

– Если ты увезешь парня из дома, он погибнет. Он принадлежит этому месту по рождению…

– Это бред! Бред! Ребенок болен, и ему становится все хуже.

– Не смей мне перечить! – Выглянув из-за угла, я увидел, как дядя обнял жену за плечи и решительно повлек ее к лестнице. – Я хозяин этого дома и за все отвечаю сам. С Антоном все будет в порядке.

Они ушли, а я тихонько вернулся к себе в комнату, сел на раскладушку и задумался. Судя по всему, дядя Павел знал о тайнах дома намного больше, чем казалось на первый взгляд. Возможно, у Антона еще оставался шанс на спасение, что же касается всех остальных… К сожалению, мне, как и во время нашей прошлой встречи, не удалось запомнить все, сказанное Глафирой. Ее речь была сбивчивой, запутанной и очень легко стерлась из памяти. От бесплодных раздумий у меня вновь заболела голова, и мне захотелось отвлечься, уйти от кошмарной реальности. Взяв в руки «Страшилку», я погрузился в чтение…

Тишина раздражала. Ватная, глухая тишина, несвойственная старому дому, обволакивала, как паутина. Я попробовал насвистывать веселенький мотивчик, но вскоре умолк, почувствовав, что не могу противостоять зловещей, поглощавшей звуки и жизнь тишине. А потом я спиной почувствовал пристальный взгляд… В комнате не было посторонних, и все же кто-то внимательно наблюдал за всем, что в ней происходило. Отложив «Страшилку», я резко обернулся – за спиной находилось только большое, почти в рост человека зеркало. «Если зеркало – окно в иной мир, можно в нем увидеть свою потерю?» – неожиданно пришли на ум слова Лоры. Темное стекло притягивало и манило, как омут. Холодея от необъяснимого страха, я медленно-медленно подошел к зеркалу и заглянул в него…

Отражавшаяся в темном омуте комната была почти неузнаваема. Ее затягивала пыльная паутина, а по углам гнездились огромные пауки. В их непроницаемых мерцающих глазах, казалось, светилось почти человеческое самодовольство. У двери в густом переплетении сетей безжизненно повисло скрюченное человеческое тело. Я с ужасом вглядывался в силуэт этой высохшей мумии, различая под слоем паутины свой любимый спортивный костюм.

– Нет!!!

Я отшатнулся от зеркала, а когда вновь заглянул в него, то увидел свое привычное отражение. Чудовищные иллюзии были обычными шутками проклятого дома, и к ним бы уже стоило привыкнуть. Стараясь выбросить из памяти страшную картину, я начал готовиться ко сну. Но пристальный взгляд из зеркала продолжал следить за каждым моим движением.

– Кто ты? Душа дома? Но ты не властна над нами! Мы прошли все испытания и отказались от соблазнов! Больше ты не войдешь в наш мир, и я тебя не боюсь! Твое место в зазеркалье! – орал я, окончательно потеряв контроль над ситуацией.

В какой-то миг в омуте зеркала промелькнуло красивое строгое лицо Странника, а потом стекло с оглушительным звоном лопнуло, и его поверхность покрыли многочисленные трещины, удивительно похожие на сеть паутины…

* * *

Похоже, главная опасность для человечества заключалась в найденном на кладбище цилиндре. Его следовало немедленно вернуть на место, но я не знал адреса Ромки, и оставалось ждать, когда этот очкарик заглянет к нам посмотреть на Машину Счастья. Дожидаясь его, мы с Сашей коротали утро возле дома, инспектируя заросли малины.

– П-привет, – войдя в незапертую калитку, Ромка подошел к нам. – Я не помешал?

– Присоединяйся, – сестренка указала на малинник. – Ты, наверное, Ромка, а меня зовут Александра.

– Очень п-п-приятно. Я всю ночь не спал, представляя, как увижу настоящую Машину Счастья.

– Подожди. – Отстранив сестру, я приблизился к очкарику: – Цилиндр у тебя?

– Я оставил его дома. А зачем…

– У нас проблемы, надо…

– Здравствуйте, – неожиданно прозвучал за нашими спинами знакомый голос. – Я очень рад, что вижу вас вновь.

Высокий темноволосый парень со смуглым запоминающимся лицом и жгучими глазами стоял в двух шагах от меня, с улыбкой наблюдая за нашей реакцией.

– Странник… – только и смогла прошептать сестренка.

– Вы удивлены? Признаюсь, я тоже нахожусь в не¬котором замешательстве. Последнее, что мне удается вспомнить, – грустное прощание на пороге иного мира. Вы не подскажете, сколько времени прошло с той поры?

– Около месяца или чуть больше, – откликнулась растерянная Саша. – Я не сплю?

– Если только считать саму жизнь сном. А где Лора? Бальт?

– Они у качелей. Я их позову.

Сестренка сорвалась с места, оставив меня и Ромку наедине со Странником. Не понимающий сути происходящего очкарик деликатно отошел в сторону, а я переминался с ноги на ногу, не зная, как быть дальше. Когда-то, гуляя по саду, мы познакомились с хорошенькой девочкой, не подозревая, что под маской Лизоньки скрывалось чудовище – Душа дома. Что, если и теперь монстр вырвался на свободу, приняв обличье погибшего в его недрах Странника?

– Ты боишься меня? – Пристальный взгляд прошедшего ад человека пробирал насквозь, заставляя цепенеть от страха.

– Еще не решил. Все так неожиданно.

– Я нигде не задерживаюсь подолгу, иду вперед сквозь радости, невзгоды, отчаяние, и нет силы, что остановила бы меня. Но если быть до конца откровенным, я сам немного напуган собственным возвращением. Я появился здесь около получаса назад и первым делом проверил магическую печать. Она заклеена обоями, что позволяет надеяться – в ближайшее время до нее никто не дотрагивался. Следовательно, брешь между мирами закрыта. Если ты помнишь, это единственный проход, сквозь который Душа дома может вырваться на свободу. Из всего сказанного можно заключить, что чудовище по-прежнему дремлет, а я не являюсь его воплощением…

Рассуждения Странника прервало появление Лоры. Еще не веря обрушившемуся на нее счастью, она замерла на месте, а потом подбежала к своему возлюбленному, заключила его в объятия:

– Странник! Я так тебя ждала!

– Лора… – Он украдкой смахнул слезу. – Лора…

– Бальт! Иди скорее сюда! – крикнула Саша. – Смотри, кто вернулся.

Откликнувшись на зов громким лаем, пес выскочил из-за угла дома и внезапно резко остановился, будто налетев на невидимую преграду. Шерсть на его спине поднялась и стала дыбом.

– Бальт, дружище, иди ко мне. Я рад, что с тобой не случилось ничего дурного. Спасибо, Лора, что позаботилась о нем. Ну же, негодник…

Бальт попятился, присел на задние лапы, зарычал, демонстрируя белоснежные клыки. На лице Странника появилось изумленное выражение:

– Бальт, это же я…

Освободившись от объятий Лоры, он медленно пошел к собаке. Рычание Бальта становилось все более грозным, и, казалось, он вот-вот бросится на своего хозяина. Мы приготовились к худшему, но, не выдержав пристального взгляда Странника, пес опрометью бросился в заросли смородины.

– Что с ним?

– Не знаю, Лора. Возможно, тот мир, где я находился, наложил на меня особый отпечаток. Бальт чувствует это и боится, но, думаю, со временем его страх пройдет. Все будет как обычно, ведь самое страшное уже позади.

– Я так счастлива, так счастлива! Будто Машина Счастья заработала и исполнила мое самое заветное желание!

– Кстати, о машине, – вмешался в разговор молчавший до поры Ромка. – Я вижу, что пришел не вовремя. Если мы встретимся завтра, ты мне ее покажешь, Мишка?

Тем временем завладевшая рукой Странника Лора намеревалась увести его от нашей компании, он послушно пошел за сестрой, но остановился, услышав слова Ромки.

– Позвольте узнать, о чем идет речь? Неужели за время моего отсутствия изобрели прибор, позволяющий осчастливливать людей простым нажатием кнопки?

Я рассказал Страннику о находившейся в башне Машине Счастья, он очень заинтересовался услышанным, пожелав немедленно увидеть необычное изобретение.

– Тут только одна проблема, – заметила Саша. – Дядя Павел не разрешает без спросу ходить в башню, и надо пробраться туда незаметно.

– Попробуем, – беспечно улыбнулся Странник.

Войдя в дом, мы крадучись поднялись на верхний этаж и беспрепятственно проследовали на чердак. Там было сумрачно и очень тихо. Пробивавшийся сквозь чердачные оконца свет не мог рассеять темноту, но мне казалось, что я различаю в полумраке опутывающую предметы паутину. Наконец, миновав баррикады из никому не нужного хлама, мы подошли к входу в башенку.

– Кто это сделал? – возмущенно спросила Лора, указывая на сорванный с петель замок. – Если дядя Павел узнает…

Я предпочел промолчать. Сестра не помнила подробностей случившихся в страшную грозовую ночь событий, и мне не хотелось напоминать о них. Пока мы разбирались с замком, Странник быстро вошел в башню и начал подниматься по винтовой лестнице. Я, Лора, Саша и Ромка последовали за ним.

– Трудно представить, что это сооружение может работать. И все же интересно узнать, какими принципами руководствовался изобретатель, создавая его. – Странник подошел к Машине Счастья, дотронулся до одного из множества закрепленных на колесе зеркалец. – Во всяком случае, с ее помощью можно пускать солнечных зайчиков.

Посерьезневший Ромка тщательно осмотрел машину, потрогав и повертев все ее детали, а потом категорическим тоном заявил, что в ней не хватает самого главного узла.

– В таком виде она п-просто не может работать. Смотрите, все провода и трубочки тянутся к этим двум контактам, – он указал на болтавшуюся под самой крышей связку проводов, – а между ними ничего нет.

– Очень вероятно… Ты хорошо разбираешься в технике, Роман, – Странник чуть заметно улыбнулся, – но мы никогда не узнаем, какая именно деталь утрачена.

– Почему же? Помните, Антон показывал нам чертежи? Там наверняка все нарисовано. – Саша начала озираться по сторонам. – Кажется, они в тумбочке под пультом управления.

Я и слова не успел сказать, как сестренка достала связку обгоревших чертежей и передала их Страннику. Потом, к большому неудовольствию расстроенной его невниманием Лоры, он вместе с Ромкой долго рассматривал старые бумаги. Неожиданно очкарик хлопнул себя по лбу:

– Понял! Мишка, ты прав. Инопланетяне здесь ни при чем. Цилиндр принадлежал Ивану Орлову, и это именно он спрятал его в необычном тайнике. Знаете, мы с Мишкой нашли одну интересную штуковину, она бббыла спрятана на…

– Ромка!

Он посмотрел на меня с удивлением. Я понимал, что допустил роковую ошибку, позволив Ромке рассказать о цилиндре. Этот предмет таил в себе огромную опасность, и о нем нельзя было говорить Страннику, ведь мы так до конца и не выяснили, обычный он человек или коварный посланец зазеркалья. А маленький очкарик все рассказывал о свойствах удивительного цилиндра.

– Его температура всегда на несколько градусов ниже окружающей. Я нагревал его в духовке, держал в холодильнике – результат один и т-тот же… – Ромка неожиданно умолк, а потом его физиономия расплылась в счастливой улыбке. – Слушайте, до меня только сейчас дошло – мы же можем починить Машину Счастья! Представьте, что будет, если она заработает!

– Хорошая мысль, Роман. Немного счастья нам всем не помешает, – взяв за плечи Лору, Странник повел ее к винтовой лестнице. – Если ты не возражаешь, можно сходить за твоим цилиндром прямо сейчас.

* * *

С каждым шагом, с каждой секундой терзавшие мою душу сомнения становились все сильнее и сильнее. Мы ехали в автобусе, шли по центру Алексина, о чем-то болтали, и все это время я мучился оттого, что совершаю огромную, непростительную ошибку. Страх Бальта, отлично распознававшего присутствие потусторонних сил, пугающие откровения юродивой, наконец, желание Странника немедленно увидеть Ромкину находку вместо того, чтобы проводить время в обществе Лоры, – все это не могло быть простым совпадением. Я все больше верил в то, что рядом со мной шагает не человек, а принявшее облик Странника чудовище. Коварному пришельцу нельзя было отдавать цилиндр, но, похоже, никакие мои действия уже не могли изменить ситуацию… Ромка привел нас к старому довоенному дому, открыл тяжелую дверь подъ¬езда:

– Вообще-то, здесь живет моя бабушка, папа сейчас в экспедиции, а мама… Мама очень давно не захотела жить с п-папой. Короче, добро пожаловать.

Это была огромная коммунальная квартира со множеством комнат и выкрашенными коричневой краской полами. Ромка привел нас к одной из дверей, открыл ее, приглашая войти… О чем-то говорила Лора, смеялась Саша, но происходящее проскальзывало мимо моего сознания, как телевизионная реклама, а страх становился все сильнее, и я с трепетом ожидал чудовищной развязки. Неужели сейчас случится то, что станет началом конца света? Чудовище с лицом Странника возьмет таинственный цилиндр, и погаснут звезды, а Землю поглотит всепожирающий огонь… Тонкие пальцы Странника потянулись к лежавшему на столе цилиндру, дотронулись до его чуть шероховатой поверхности:

– В самом деле, это очень необычная вещь. Я начинаю верить, что Машина Счастья действительно может работать.

Медлить было нельзя. Выхватив из рук оторопевшего Странника цилиндр, едва не сбив с ног Сашу, я помчался к двери, выскочил из квартиры и через три ступеньки понесся вниз по лестнице.

– Мишка! Мишка? – звучали за спиной удивленные голоса, но никто и не думал отправляться за мной в погоню.

Пробежав примерно два квартала, я сбавил темп и осмотрелся. Город жил обычной жизнью – хозяева собак выводили на вечернюю прогулку своих питомцев, гоняли в футбол мальчишки, у овощной палатки толпились покупатели. Свернув в заросший сиренью дворик, я сел на лавочку у подъезда и задумался. Похоже, меня подвело не в меру пылкое воображение и изрядно расшатавшиеся за последнее время нервы. Теперь, когда поблизости не было Странника, будущее казалось не столь зловещим и трагическим. Вполне возможно, Странника вернула в наш мир любовь Лоры, а он был самым обычным парнем, не раз выручавшим нас из беды и сделавшим немало хорошего. Желание как можно скорее починить Машину Счастья также говорило о нем с лучшей стороны, а испуг Бальта казался досадным недоразумением. Чем дольше я анализировал события, тем отчетливее понимал, в каком нелепом положении очутился. Смеркалось, вечер выдался на редкость холодным, и я здорово продрог, сидя на одном месте.

– Мальчик, с тобой что-то не так? – спросила вышедшая из подъезда женщина с левреткой на руках. – Я давно наблюдаю за тобой из окна. Дома неприятности?

– Нет, спасибо, все в норме.

Надо было что-то решать. Идея провести ночь на улице не вдохновляла, и, похоже, мне ничего не оставалось, как с повинной вернуться домой. Я живо представил ехидные реплики Саши, вышучивавшей мое нелепое бегство, объяснения с Лорой и тетей Ирой, поморщился, а потом все же спросил у женщины с собачкой, как мне добраться до западной окраины Алексина.

Старенький автобус, в котором, кроме меня, не было ни одного пассажира, лениво подкатил к остановке. Выйдя на темную, без единого фонаря улицу, я заторопился к черневшему вдали дому.

– Мишка! – ко мне подбежал Олег – местный парень, живший неподалеку от нас. – Привет.

– Привет.

– Слушай, что у вас на крыше творится? Я возвращался из кино, случайно взглянул наверх и… Короче, я уже полчаса за домом наблюдаю. У вас что, Бэтмен комнату снял? – возбужденно спросил Олег.

Я задрал голову. На гребне крыши стоял человек, и его рослая спортивная фигура четко вырисовывалась на фоне синих сумерек. Человек чувствовал себя очень уверенно и ничуть не боялся высоты. Время от времени он делал руками плавные круговые движения, и тогда из башни вылетала очередная стайка летучих мышей. Покружив над его головой, они улетали к центру города. Едва увидев этого типа, я сразу узнал в нем Странника. Так вот кто руководил нападавшими на людей летучими мышами! Мрачные, непроницаемые глаза, походка крадущегося хищника, сверкавший алыми искрами рубин на рукояти кинжала… Нет, интуиция не обманула меня – Странник принес в нашу реальность зло, и я чувствовал это с самого начала, с первой секунды нашей встречи.

– Эй, Мишка! Очнись! Прием! – тормошил меня Олег. – Что все это значит?

– Слушай внимательно, – я тряхнул головой, пытаясь избавиться от впечатавшегося в сетчатку пугающего и притягательного лица Странника. – Запомни, Олег, ты меня не видел и ничего не знаешь. Скажи ребятам, чтобы они не подходили к этому дому. Кажется, здесь намечается очередной приступ чертовщины.

– Душа дома проснулась? – испуганно спросил бывший в курсе случившегося Олег.

– Не знаю. Может быть, все обстоит еще хуже.

Терзавшие меня весь день сомнения и страхи исчезли. Я знал правду, и это давало силы для борьбы. Кем бы ни оказался на самом деле Странник, ясно было одно – лежавший в кармане моей куртки цилиндр ни при каких обстоятельствах не должен попасть в его руки. Простившись с напуганным Олегом, я быстро зашагал по улице, прочь от зловещего дома ночных кошмаров.

Часть вторая

Машина счастья

Ночь плотным покрывалом укутала город, погасила огни в окнах, загнала по домам запоздалых прохожих… С тех пор как я принял решение не возвращаться домой и спасти человечество от незапланированного конца света, прошло не так много времени, а мой энтузиазм значительно поубавился. Виною всему была ночь. Холодная, растянувшаяся до бесконечности, она разрушала планы и наводила тоску.

Расставшись с Олегом, я намеревался предупредить Ромку, чтобы он держал язык за зубами и никому не рассказывал о тайнике, а потом быстренько сбегать на кладбище и вернуть цилиндр на место. Но все получилось совсем не так. Черные коробки пятиэтажек походили друг на друга, как две капли воды, таблички с названиями улиц встречались очень редко, и я банальнейшим образом заблудился, абсолютно не представляя, куда должен идти дальше. Время давно перевалило за полночь, улицы опустели, мне было очень страшно, холодно и отчаянно хотелось есть. Двигаясь в неизвестном направлении, я то и дело оборачивался назад, вздрагивая от каждого шороха, и потому не сразу заметил вышедших из соседнего переулка ребят.

– Эй, ты мне на ногу наступил.

– Простите, – на самом деле я даже не притронулся ни к одному из этих рослых бритоголовых парней, но они явно искали повод поразвлечься.

– Ты мне чуть ребра не сломал, приятель, – ухмыльнулся самый старший из них. – Не-хо-ро-шо!..

Я попытался юркнуть под локоть подвыпившего парня, но один из его приятелей ухватил меня за ворот куртки и чувствительно встряхнул:

– Мы еще не закончили.

– Отпустите меня, пожалуйста.

Вместо ответа громила пребольно щелкнул меня по лбу, и вся компания громко загоготала. Изловчившись, я выскользнул из куртки, но мне подставили подножку, и я во весь рост растянулся на асфальте. Подняться мне не дали, и я увидел занесенный над головой тяжелый кованый ботинок…

– А-а-а! Черт! Пусти!

Ситуация изменилась за одну секунду – когда я поднялся на ноги, бритоголовых молодчиков уже как ветром сдуло, а их главарь лежал на земле и орал во все горло. В его запястье мертвой хваткой вцепился грозно рычавший черный пес. Присмотревшись, я узнал в своем спасителе Бальта.

– Убери свою собаку!

– А где «пожалуйста»?

– Пожалуйста, убери ее, – взмолился поверженный громила.

Я не думал, что смогу остановить разъяренного пса, но все же подозвал его к себе. Удивительно, но Бальт послушался – разжал свои страшные челюсти, подбежал ко мне и сел у ног.

– Можно, я пойду домой? Только держи его крепче, пожалуйста!

Громила испарился вслед за своими приятелями. Я потрепал Бальта по шее, а потом обнял его:

– Спасибо тебе, друг. Ты очень вовремя появился.

Пес тихонечко заскулил и лизнул меня в нос. Страх исчез. Я не знал, что ждало нас впереди, но с таким другом и защитником, как Бальт, жизнь показалась намного проще. Мы медленно пошли вдоль улицы.

– Эх, Бальт, не знаю, что произошло с твоим хозяином, но нам лучше не попадаться ему на глаза. Я хотел заглянуть к Ромке, но теперь идти туда слишком поздно. Как ты думаешь, куда нам податься?

Бальт посмотрел на меня, вильнул обрубком хвоста и неспешной рысцой затрусил в соседний переулок. Доверившись собаке, я отправился следом. Мы долго шли по темным дворам и улочкам, постепенно пятиэтажки сменили частные дома, и я понял, что Бальт ведет меня на окраину Алексина. Впереди, за черной стеной кустов, замаячила полоска тусклого света. Мы подошли ближе, и я увидел возвышавшуюся посреди заросшего молоденькими деревцами пустыря голубятню. Похоже, ее давно не использовали по назначению – решетки на верхних этажах отсутствовали, а входная дверь болталась на одной петле. В помещении мерцал слабый свет и двигалась чья-то тень.

– Наверное, здесь ночуют бомжи. Не стоит туда заходить, Бальт.

Но пес думал иначе. Подойдя к голубятне, он носом открыл незапертую дверь, фыркнул, посмотрел мне в глаза.

– Надеюсь ты знаешь, что делаешь, иначе мы опять влипнем в историю. – Я осторожно заглянул в помещение. – Можно войти?

– Входи. Зло повсюду. Оно как паутина. Ловушек много, много…

Невероятно, но Бальт привел меня прямиком к бабе Глафире! Юродивая сидела у свечи, размеренно качая головой. Уродливая тень металась по стенам и, казалось, не принадлежала ей. Я замер на пороге:

– Бальт привел меня сюда, и, честно говоря, я очень рад этому. Есть вопросы, на которые…

– Знаю, знаю, знаю, знаю… – юродивая протянула черствый батон. – Ешьте.

Уговаривать нас не пришлось. Мы с Бальтом в два счета уничтожили скудный ужин, и пес подошел к Глафире, с умильным видом прося добавки. Юродивая только развела руками, Бальт шумно вздохнул и отправился спать в дальний угол голубятни.

– Дай посмотреть, я так давно не видела его.

Сперва я не понял, о чем речь, а потом, догадавшись, извлек из кармана увесистый холодный цилиндр. Глафира поднесла его к лицу и долго-долго рассматривала. В ее глазах блеснули слезы.

– Почему мы не ушли вместе, любимый?

– Этот цилиндр – источник зла? С его помощью можно устроить конец света? – допытывался я, но юродивая не замечала ничего вокруг, всматриваясь в серебристую поверхность цилиндра.

– Ты устал ждать меня, но скоро мы встретимся. Час близок, близок, близок…

Понимая, что не дождусь объяснений, я ушел в дальний угол помещения, свернулся калачиком рядом с Бальтом и закрыл глаза.

* * *

Баба Глафира спрятала цилиндр под порогом голубятни, и, на мой взгляд, это был вполне надежный тайник. Велев Бальту охранять его, я отправился на разведку. Старая голубятня находилась относительно близко от дома дяди Павла, и, прежде чем идти к Ромке, я решил предупредить сестренок о нависшей над всеми нами опасности.

Сад огораживал глухой высоченный забор из потемневших досок. На вид он был совершенно неприступен, но не так давно мы с Антоном проделали в нем очень удобную, незаметную для посторонних глаз лазейку. Теперь одна из широких досок висела только на одном гвозде, и, отодвинув ее, можно было беспрепятственно проникнуть в самый дальний конец сада. Так я и поступил на этот раз. Сад встретил меня запахом влажной земли и цветов. Блестела на утреннем солнце роса, кусты окутывала легкая полупрозрачная дымка. Из дома доносился перезвон тарелок – похоже, его обитатели завтракали на веранде. Стараясь производить как можно меньше шума, я осторожно выглянул из-за кустов сирени.

– Будь добра, Александра, передай мне чашечку кофе.

– Пожалуйста, тетя.

– Благодарю.

Открывшееся зрелище поражало своей безмятежностью. Лора, Саша, тетя Ира и Странник сидели за столом, завтракали, мило улыбались и говорили друг другу любезности. Судя по всему, никого из них не волновало ни мое исчезновение, ни болезнь Антона.

– Спасибо, тетя Ира. Все получилось необыкновенно вкусным. – Лора первой поднялась из-за стола и, прихватив стопку журналов, проследовала в глубь сада. Крадучись, я пошел за сестрой.

– Лора!

– Ты? – Она села в гамак, начала небрежно перелистывать журнал. – Для своего возраста ты не в меру самостоятелен. По-моему, в тринадцать лет не ночевать дома – это слишком.

– Лора, все дело в Страннике. Он не тот, кем кажется.

– Вот как? Интересно.

Я поделился с сестрой своими опасениями и попросил ее не слишком доверять Страннику, а сперва разобраться, кто он на самом деле.

– Ты считаешь меня наивной дурочкой? Я не забыла о пережитом кошмаре. Успокойся, магическая печать осталась на своем месте, можешь сам посмотреть. Кстати, Странник спокойно ходит по городу, а Душа дома не могла вырваться за пределы нашего сада, она привязана к этому месту.

– Пусть так… – Я сел на складной стульчик возле гамака. – Допустим, Странник не имеет отношения к спящему монстру, но, согласись, в его поведении есть что-то подозрительное. Почему он попытался завладеть цилиндром, с помощью которого можно устроить конец света? Почему, забравшись на крышу, он рассылает по всему городу летучих мышей? Разве раньше, до своего ухода, он делал что-то подобное?

– Какой ты подозрительный, Мишка! – Лора звонко, но не слишком естественно рассмеялась. – У каждого могут быть свои слабости!

– Лора, он нас погубит! Я чувствую, что он пришел сюда со злом. Это интуиция, ее не обманешь. Помнишь легенду, которую как-то рассказывал твой приятель? Легенду о бессмертном существе в обличье человека, которое бродит по земле с самого сотворения мира? Помнишь? Бессмертный Странник встречается с людьми и становится, каким его хотят видеть. Когда его представляют героем, он совершает благородные поступки, а когда попадает в компанию негодяев, он становится худшим из них!

– Это легенда. Странник придумал ее, чтобы развлечь нас. На самом деле он обычный парень.

– Ты даже имени его не знаешь! А теперь представь на минуточку, что некто, чьи привычки целиком зависят от окружающих, больше месяца находился в измерении абсолютного зла. Как ты думаешь, каким он вернется оттуда?

– Хватит! Хватит болтать глупости! – Лора зажала уши ладонями. – Я не хочу ничего слышать! Странник хороший, добрый, великодушный. Мы любим друг друга. Именно моя любовь вернула его в наш мир, и я считаю, что это справедливо!

– Послушай, Лора…

– Давай закончим обсуждать эту тему, – сестра захлопнула лежавший на коленях журнал. – Дай мне спокойно отдохнуть!

Спорить с Лорой было бесполезно. Понимая, что разговор не удался, я решил разыскать младшую сестру и предупредить ее об опасности.

– Кстати, как Антон? Тетя Ира выглядела такой довольной и счастливой. Ему лучше?

– Антон? – Сестра замялась, потом не слишком естественно растянула губы в улыбке. – С ним все в норме. Они с дядей Павлом отправились рыбачить на озеро. Ты не знаешь это место, оно в лесу, за несколько километров отсюда.

– Что?!!

– Мишка, то, что ты вытворил, возмутительно! Даром такое не пройдет! – с этими словами резко сменившая тон Лора попыталась схватить меня за руку. – Тебе придется посидеть под домашним арестом!

Ускользнув от разгневанной сестры, я скрылся в зарослях смородины. Лора меня не преследовала – поудобней устроившись в гамаке, она надвинула на глаза шляпу, собираясь вздремнуть. Похоже, ее здорово смутило упоминание об Антоне, и это настораживало. Вообще, поведение сестры было довольно странным, казалось, она что-то скрывала… Хруст сломанной ветки отвлек меня от раздумий. По дорожке шла Александра с пышным пучком сорванной на грядках зелени в руках. Я хотел окликнуть сестру, но не успел – она скрылась в недрах зловещего дома. Последовать за ней не представлялось возможным – на веранде неподвижно сидел сам Странник. Его глаза были закрыты, лицо сосредоточенно, и он здорово смахивал на статую какого-то восточного божества. От одного взгляда на эту облаченную в черное фигуру у меня по спине поползли мурашки…

Окна первого этажа были закрыты ставнями, не позволявшими проникнуть в комнаты. Обогнув дом, я подошел к старой развесистой яблоне, вскарабкался по корявому стволу и, изловчившись, спрыгнул на крышу веранды. Ржавая кровля громыхнула под ногами, но шум заглушил голос тети Иры, громко распевавшей вышедшие из моды лет двадцать назад песни. Тетушка мыла посуду, но, несмотря на это малоприятное занятие, находилась в отличном расположении духа. Веранда опоясывала весь дом, и теперь оставалось только найти открытое окно второго этажа и попытаться залезть в него. Это был довольно сложный, но вполне осуществимый трюк. Окошко в комнате Антона оказалось приоткрыто, я подпрыгнул, уцепился руками за подоконник и попытался подтянуться на руках. С третьей попытки мне удалось заглянуть в помещение…

Похожая на шторы из серого тюля паутина лениво колыхалась на сквозняке, а в глубине комнаты на кровати неподвижно лежал опутанный липкими сетями человек. По его ногам ползал целый выводок мерзких насекомых. Я хотел, чтобы увиденное было сном, но в нашей жизни уже случалось так, что ночные кошмары материализовывались, становились реальностью… А потом с потолка спустился огромный паук с мерцающими человеческими глазами и неспешно пополз ко мне, перебирая длинными обросшими многочисленными волосками ногами…

– А-а-а!

Не в силах сдержать испуганного вопля, я отпрянул, сорвался с подоконника, плюхнулся на крышу веранды и, не удержавшись на ее наклонной поверхности, свалился в заросли лопуха. Боли не было, но перед глазами стояла страшная картина – превращенная в логово пауков комната и скованная паутиной беспомощная жертва этих кровожадных тварей.

– Мишка… – тихо позвал кто-то, находившийся совсем рядом. – Мишка, посмотри вниз.

Превозмогая внезапно возникшую боль в разбитых коленях, я раздвинул здоровенные шершавые листья лопуха и обнаружил за ними зарешеченное подвальное окошко. Там, за толстыми прутьями решетки, находился человек. Это был дядя Павел, но я сперва не узнал его, так он изменился – похудел, осунулся, постарел лет на десять:

– Спаси Тошку.

– Как?

– Это семейное проклятие. Он… – Дядя Павел не договорил – неведомая сила быстро утянула его в темную глубину подвала.

– Дядя Павел!

– Ах вот ты где! – подняв глаза, я увидел над собой стройные ноги Лоры. – Не смей подходить сюда. Странник будет очень недоволен.

С моих глаз будто упала пелена, и я наконец осознал – Лора приняла сторону коварного пришельца из зазеркалья, она знала, кто он, но не отреклась от явившегося нам на погибель маньяка. Возможно, он заколдовал Лору, и теперь моя несчастная сестра действовала как автомат, без воли и разума. А Лора тем временем уже взяла меня за руку, помогла подняться и повела к дому. Собрав все силы, я оттолкнул ее и, сломя голову, помчался прочь из этого логова темных сил.

* * *

Опасаясь засады, я не решился прийти к Ромке в квартиру и наблюдал за его подъездом из укрытия – выстроенного на детской площадке бревенчатого теремка. Безмятежное солнечное утро и веселый смех копошившейся в песочнице малышни здорово действовали мне на нервы. Происходило что-то страшное, близкие люди становились чужими, остальному же миру не было никакого дела до моих проблем.

– А я собирался идти к вам в гости. Хотел п-поделиться новостями – вокруг п-происходят совершенно невероятные вещи, – неожиданно прозвучал за спиной голос Ромки. – Почему ты вчера так неожиданно испарился?

Очкарик возвращался из магазина, неся в руке большой пакет с продуктами. Увидев снедь, я ощутил новый приступ голода и, вместо того чтобы говорить о серьезных проблемах, неожиданно попросил Ромку поделиться лежавшими в пакете бубликами.

– Слушай, будь другом, отломи кусочек, я со вчерашнего дня ничего не ел.

– Питаться всухомятку вредно, лучше идем ко мне – вчера бабушка такой вкусный рассольник сварила. Пппальчики оближешь!

– Некогда. Ты рассказывал Страннику, где мы нашли цилиндр?

– Нет. После твоего бегства они почти сразу ушли. Почему…

– Странник задумал что-то крайне нехорошее, возможно, он собирается устроить настоящий конец света. Для этого ему зачем-то нужен цилиндр. Надо вернуть его в тайник, а самим скрыться, чтобы Странник не сумел нас найти. Я еще вчера удрал из дома, то же, думаю, необходимо сделать и тебе.

– Вот еще! Знаешь, Мишка, когда ты основательно п-подкрепишься, то будешь смотреть на жизнь более оптимистично.

Возможно, очкарик был прав. Мне зверски хотелось есть, и, наплевав на все законы конспирации, я отправился к нему в гости.

– Бабушка пошла на почту получать пенсию, но она скоро вернется, – поднимаясь на второй этаж, рассказывал Ромка. – Вчера вечером с ней такое случилось! Бедная бабушка!

Войдя в квартиру, мы прямиком проследовали на кухню. Там хозяйничала полная женщина в атласном халате.

– Тетя Клара, это Миша.

– Здравствуйте, – поприветствовал я соседку, но она, не отреагировав, величественно проследовала в свою комнату.

– Т-тетю Клару можно понять, ей тоже вчера досталось. – Ромка поставил кастрюлю на плиту, чиркнул спичкой. – Сейчас я тебя угощу по п-п-полной программе. Но сперва о вчерашних приключениях. Дело было на закате. Бабушка сидела на лавочке и болтала со своими приятельницами, а я гулял поблизости. Вдруг над головами раздался резкий писк, и во двор влетела целая стая летучих мышей. Они набросились на бедных старушек, вцепились им в волосы.

– Это случилось часа через полтора после моего бегства? – Я зачерпнул ложку невероятно аппетитного рассольника.

– П-примерно. Несколько мышей погнались за мной. Я успел забежать в подъезд и захлопнуть дверь. Надо было помочь бабушке и тете Кларе, но все произошло так неожиданно… Полминуты не прошло, как эти вампиры улетели, а вскоре испуганные крики донеслись из соседнего двора. В результате у бабушки поцарапан висок и пострадала прическа нашей соседки.

– Это проделки Странника. Я видел, как он стоял на крыше и рассылал повсюду летучих мышей.

– Похоже на сказку. – Ромка поправил очки. – Хочешь добавки?

– Нет, спасибо. Все было очень вкусно, – я отодвинул пустую тарелку. – Знаешь, Роман, в этом городишке происходят абсолютно невероятные события, но поверь мне, какими бы фантастическими они ни казались, все происходящее реально и очень опасно. Дядя Павел и Антон уже попали в беду, а Лора…

Умолкнув на полуслове, я прислушался – из-за стены доносился шум падающих предметов и чье-то шумное, хриплое дыхание. Мы выглянули в коридор. Дверь в Ромкину комнату была приоткрыта, и за ней происходил самый настоящий погром.

– Т-т-тетя Клара, что вы делаете? – Ромка с удивлением посмотрел на перетряхивавшую ящики письменного стола соседку.

Женщина обернулась – остекленевшие мутные глаза делали ее похожей на зомби из ужастика. Она оскалила зубы, страшно, по-звериному, зарычала и ринулась к Ромке. Мы выбежали в коридор, разъяренная фурия выскочила следом, преградив путь к входной двери. Ромка увлек меня в дебри коммуналки, и, укрывшись в ванной комнате, мы забаррикадировали дверь стиральной машиной.

– Теперь я понимаю, что значит жить в коммунальной квартире, – попытался я пошутить.

Дверь сотрясали мощные удары, и было понятно, что рано или поздно она не выдержит натиска разъяренной соседки.

– Что случилось с т-т-тетей Кларой? – недоумевал напуганный до полусмерти очкарик. – Она часто ругалась, н-но чтобы т-так…

Мое внимание привлекло расположенное под потолком окошко. Встав на край ванны, я заглянул в него и увидел уже ставший знакомым интерьер кухни. Похоже, у нас появился шанс вырваться из западни. Я обмотал руку полотенцем и, дождавшись очередной атаки тети Клары, с силой ударил по стеклу. Звон разлетевшихся осколков слился с грохотом ударов. Не заметившая ничего подозрительного соседка продолжала яростно штурмовать дверь.

– Что ты делаешь?

– Спокойно, Ромка, все под контролем. Вылезай через окошко и жди меня на кухне. Попробуем обойти эту сумасшедшую с тыла.

– Но…

Вытолкав очкарика в окно, я немедля последовал за ним. Пока все складывалось удачно, но самое трудное было еще впереди. Приоткрыв кухонную дверь, я осторожно выглянул в коридор – обезумевшая от ярости соседка продолжала ломиться в ванную комнату.

– Где он? Где ты его спрятал? – орала она, исступленно работая кулаками.

– Слушай, Ромка, наверное, твоя соседка говорит о цилиндре. Каким-то образом Странник подчинил себе ее волю, и теперь она стремится завладеть этой вещью.

– Вряд ли, но даже если так, т-твой Странник прекрасно знает, что у меня нет цилиндра.

– Она начала беситься, когда в доме появился я.

Расправившись с защелкой, тетя Клара навалилась на дверь всем своим мощным телом, пытаясь отодвинуть стиральную машину. Как только она ворвалась в ванную комнату, мы с Ромкой со всех ног рванули к выходу из квартиры.

– Бабушка, не ходи туда…

Стоявшая на пороге благообразая старушка с испугом посмотрела на внука, а потом перевела взгляд на меня. В ту же секунду ее глаза помутнели, утратив выразительность, и пожилая женщина с неожиданной силой схватила меня за горло:

– Где он? Где ты прячешь его?

Костлявые пальцы сжимались все сильнее, воздуха катастрофически не хватало, и я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Из глубины коммуналки выбежала растрепанная, с окровавленными кулаками тетя Клара…

– Бабушка, цилиндр у меня! – помахав перед носом старушки карманным фонариком, сообразительный Ромка вылетел из квартиры и понесся вниз по лестнице.

Обе потерявшие рассудок женщины, как по команде, бросились за ним вдогонку. Откашлявшись и отдышавшись, я последовал за ними. Ромка бежал очень быстро, но, как ни странно, старушки не отставали от него ни на шаг. Выбежав на улицу, он осмотрелся и, размахнувшись, забросил фонарь далеко в кусты. Преследовательницы, не раздумывая, ринулись в густое переплетение ветвей, а сам Ромка заторопился к стоявшему у остановки трамваю:

– Давай, Мишка! Жми!

Погоня отстала. Мы стояли на задней площадке трамвая и смотрели на убегавшие вдаль серебристые рельсы. Ромка снял очки, протер стекла, и я заметил, что у него в глазах блестят слезы:

– Что с моей бабушкой? Она сошла с ума?

– Думаю, ею руководит чужая воля. Если мы сумеем развеять чары, наверняка все обойдется и она станет сама собой, – утешал я Ромку, но на самом деле очень сомневался в счастливом исходе этой истории. Странник был умен, решителен, наделен сверхъестественными способностями, а что могли противопоставить всему этому мы?

* * *

После случившегося с его бабушкой несчастья Ромка стал намного серьезней относиться к происходящему и даже изъявил желание помочь мне бороться со Странником. Посовещавшись, мы решили попытаться вызволить из плена дядю Павла, который, судя по всему, отлично знал, в чем причина всех наших бед. Для начала следовало незаметно пробраться в подвал, однако нам помешало одно непредвиденное обстоятельство – старый дом осаждали толпы посетителей. В саду царила настоящая идиллия – гостеприимная хозяйка принимала любезных, мило улыбавшихся соседок, которые нескончаемой вереницей шли к ней, кто за солью, кто за спичками и рецептами, а кто просто поболтать о погоде. За всей этой странноватой картиной мы с Ромкой наблюдали с крыши стоявшего на противоположной стороне переулка сарая.

– Почему эти тетки идут и идут в дом? – шепотом спросил очкарик.

– Не знаю. Раньше такого никогда не было. Соседи избегали это место. – Присмотревшись к посетительницам, я указал на величественно прошествовавшую в дом женщину. – Это случайно не тетя Клара?

– Точно, она! Странно, я заметил еще одну женщину из нашего двора.

– Похоже, сюда приходят все, кого заколдовал Странник.

Мы замолчали. Соседки приходили и уходили, время шло, с каждой минутой приближая торжество Странника. Надо было действовать более энергично, и я решил рискнуть. Проникнув на территорию сада сквозь потайной лаз, мы затаились среди кустов, выжидая, когда тетя Ира покинет дом, провожая к калитке очередную группку своих приятельниц. Наконец подходящий момент настал, я выскочил из засады и стремглав понесся к веранде, Ромка – следом.

В доме было темно. Несмотря на жаркую погоду, все окна закрывали ставни и плотные темные шторы. Воздух пронизывал незнакомый сладковато-дурманящий запах. Нам следовало поторапливаться – вход в подвал находился в чуланчике возле кухни, и туда надо было проникнуть до возвращения тети Иры. Тяжелый люк не желал открываться, будто прилип к полу, а в доме уже звучал голос тетушки.

– Утро туманное, утро седое… – негромко напевала она.

Еще одно усилие, и вход в подвал был открыт. Мы быстро спустились по лестнице, я нащупал на стене кнопку выключателя и зажег свет. Подвальное помещение делили на множество отсеков деревянные перегородки. В них тетя Ира держала заготовленные на зиму разносолы, а дядя Павел складывал вышедшие из употребления, но еще представляющие некоторую ценность вещи.

– А где же п-пауки? Ты говорил, что в доме п-полно пауков.

– Во-первых, речь шла о комнате Антона, а во-вторых, с этими тварями лучше не встречаться.

– Если описать новый вид пауков, это будет н-настоящее научное открытие.

Я не стал спорить и несколько раз окликнул дядю Павла. Он не ответил. Гнетущая тишина скрадывала наши шаги и звуки голоса. Казалось, слова запутывались в невидимой паутине и гибли, как маленькие доверчивые бабочки.

– Ты уверен, что его держат в подвале?

– Несколько часов назад он был здесь.

Мы открывали незапертые двери отсеков, чихали от набравшейся там за долгие годы пыли и шли дальше. Я небрежно распахнул очередную дверцу и замер на пороге – за ней находилось огромное, величиной со стадион, помещение. Выглянувший из-за моего плеча Ромка тут же начал протирать очки, явно не веря собственным глазам. Круглую, освещенную тусклым багровым светом арену окружали уступы трибун. Вместо сидений на каждой такой «ступеньке» размещались низкие полукруглые арки, казавшиеся черными глазами бездны. Гигантский свод потолка был покрыт множеством небольших бугорков, но большая его часть таяла в непроглядном красноватом мраке.

– Не ожидал увидеть т-такой большой подвал, он, наверное, занимает несколько кварталов.

– Дело не в этом. Как бы тебе объяснить? Внутри дом значительно больше, чем снаружи. Он может превращаться в лабиринт, замок, стадион, во все что угодно.

– А… искривление пространства, – растерянно пробормотал потрясенный увиденным очкарик. – Четвертое измерение…

– Дядя Павел наверняка здесь. Ты пойдешь со мной, Ромка?

– Конечно, – его голос звучал неуверенно, но он все же первым шагнул за порог.

Войдя в таинственное подземелье, мы оказались под одной из арок третьего яруса трибун. Присмотревшись, я заметил неподалеку неровные, высеченные в камне ступени. До арены было всего метров десять, но спуск оказался очень трудным и занял довольно много времени. Ступени имели разную высоту и ширину, некоторые из них отсутствовали вовсе, и нам с Ромкой пришлось основательно попотеть, прежде чем наши ноги коснулись посыпанной красным песком арены… Сердце стучало все сильнее, и липкий, парализующий страх потихоньку завладевал сознанием. Наверное, я был слишком легкомысленным человеком, раз осмелился заглянуть в такое жуткое место. Дом скрывал в себе множество смертельных ловушек, и кто мог дать гарантию, что мы с Ромкой вернемся из этого рискованного путешествия? На миг я представил, что из черных арок за нами наблюдает множество чудовищных существ. Все они собрались здесь ради кровавого представления, главными участниками которого должны были стать я и Роман…

– Мишка, посмотри на потолок.

– Что случилось?

– Мне п-п-показалось, там кто-то шевельнулся.

Недолго думая, я извлек из кармана маленький фонарик, который повсюду таскал с собой, включил его и направил на свод огромного стадиона. Однако слабый луч света не достиг цели, растворившись в красноватых сумерках.

– Посвети в основание свода, там, где эти бугорки.

– Погасите свет, быстро! – раздался приглушенный голос дяди Павла.

– Дядя Павел!

– Тихо!

Он находился неподалеку, в одной из арок нижнего яруса. Мы подбежали к пленнику и остановились, увидев плохо различимые в полутьме прутья решетки.

– Твари летят на свет и громкие звуки. Потому я не звал вас, ждал, когда сами подойдете. А вообще, ребятки, зря вы сюда явились. Мне вы не поможете, – грустно вздохнул дядя Павел.

– Что за твари?

– Подожди, Ромка, сейчас есть темы поважнее. Дядя Павел, скажите, что произошло, как нам быть дальше.

– С тех пор как появился этот черноволосый парень, все планы оказались спутаны. Раньше я знал, как спасти Антона, а теперь… Странника не интересует ни дом, ни Антон, но он задумал что-то страшное.

– Мы освободим вас!

– Нет, Мишка, у моей темницы нет выхода. Ее может открыть только Странник. Попытайтесь спасти Антона. Боюсь, у вас не хватит на это сил, но все же попытайтесь. Прежде всего запомните – Тошку нельзя выводить из дома…

– Здесь кто-то есть! – испуганно воскликнул Ромка. – Они следят за нами!

– Тише! Если разбудишь адских тварей, всем не поздоровится. Слушай внимательно, Мишка: Антон принадлежит дому, как и все, кто здесь родился. Дом потребовал свою жертву, и мы…

Слабое дуновение коснулось затылка – кто-то пролетел над самой моей головой, едва не задев крыльями. Под темным сводом подземелья кружили, как осенние листья, странные существа. Вот одно из них спустилось совсем низко, и я с ужасом увидел чудовище, казалось, пришедшее из самого кошмарного, бредового сна. Оно напоминало черный трепещущий квадрат из глянцевой кожи. По диагонали этого «квадрата» находилось туловище с когтистыми лапами, завершавшееся длинным тонким хвостом. Гибкую шею чудовища венчала головка с метровым, похожим на утыканный многочисленными шипами гарпун клювом. Когда эта адская тварь оказалась рядом со мной, я едва не грохнулся в обморок – ноги обмякли, а по спине пробежал нехороший холодок… Чудовище сделало несколько кругов над нашими с Ромкой головами и прилепилось к одной из арок, став темным, малоприметным бугорком.

– Уходите, – чуть слышно прошептал дядя Павел. – Если понадобится, я их отвлеку.

Крадучись, почти не дыша, мы отошли от решетки. Тварь сидела совсем близко и шевелила острым кончиком хвоста. Ее золотые сияющие глаза смотрели в упор, но, кажется, не видели меня. Впереди маячила озаренная дневным светом арка – выход из этого кошмарного подземелья, но до нее было еще очень и очень далеко. Неожиданно тварь отделилась от стены, медленно полетев в нашем направлении. Ее хвост задел мое плечо, и я согнулся от резкой боли – похоже, кошмарное существо испускало электрические разряды.

– Летите сюда, мерзавцы! Ну! – крикнул во весь голос дядя Павел и отступил в глубь своей клетки. – Достаньте меня!

Около дюжины привлеченных шумом тварей отделились от потолка и широкими кругами начали опускаться к источнику звуков. Преследовавшее нас чудовище зависло в воздухе, будто задумавшись о своих дальнейших действиях. А остальные твари уже бились о решетку, пытаясь достать дядю Павла. Их страшные клювы скрежетали, а от хвостов сыпались длинные голубые искры.

– Бегите, ребята!

Домчавшись до трибун, мы начали судорожно карабкаться по неровным ступенькам. Адская тварь зависла над нами, готовясь к атаке. Ее похожий на гарпун клюв нацелился на мой позвоночник…

– Кыш! Кыш отсюда! – раздался звонкий девичий голосок, а потом его сменил необычный протяжный свист.

Чудовище метнулось в сторону и полетело к бесновавшимся у клетки дяди Павла сородичам. Опасность миновала, и я наконец-то смог осмотреться. Нас спасла Саша. Сестренка стояла у выхода из подземелья, внимательно наблюдая за нами:

– Поторопитесь, ребята. Они меня не очень хорошо слушаются.

Поднявшись наверх, я переступил порог и тут же увидел, что стою на просторной, позолоченной солнечными лучами веранде. В какой-то момент мне показалось, что утопавшая в красноватых сумерках арена и бесчисленное множество дремавших на потолке чудовищ привиделись мне в кошмарном сновидении. По-видимому, Ромка испытывал то же чувство – он растерянно озирался по сторонам, не совсем понимая, где находится.

– Ты записалась на курсы цирковых укротителей, Александра? – немного отдышавшись, спросил я.

– Меня научил этому Странник. Но Лору они слушаются гораздо лучше. Твари пришли из снов вслед за Странником, и Лора имеет над ними бо€льшую власть.

– Понятненько.

Взяв сестренку под локоток, я отвел ее в глубь сада, подальше от любопытных глаз толпившихся у веранды соседок. Все еще не пришедший в себя после увиденного, Ромка поплелся следом.

– Послушай, Александра, неужели поведение Странника не кажется тебе, мягко говоря, необычным? Ты знаешь, что произошло с Антоном и дядей Павлом?

– Да, – она опустила глаза. – С Антоном не совсем хорошо получилось, но мы не имеем к его бедам никакого отношения – это родовое проклятие. А дядя Павел… Я не знаю, где он, но Странник говорит, что там ему будет лучше.

– Ну ты даешь! Знаешь где…

– Не знаю! – Саша зажала уши ладонями. – И знать не хочу! Странник не велел мне вмешиваться в это дело.

– Странник желает нам зла, Александра. Или тебя опять околдовали и ты не отвечаешь за свои действия? Вы с Лорой превратились в зомби?

– Знаешь, Мишка, – сестра смотрела себе под ноги, разравнивая носком туфли песок на дорожке, – меня не околдовали, я в здравом рассудке. Иногда мне самой кажется, что все это не очень хорошо, но… С другой стороны, и не плохо. Странник хочет, чтобы все вокруг подчинились его власти. Если миром станет править один человек, тогда исчезнут конфликты, войны и несправедливость. Все будут жить дружно и мирно.

– Он вас обманывает!

– Когда Странник говорит с нами, кажется, что он абсолютно прав, а когда его нет поблизости… не знаю, не знаю… В любом случае, Мишка, ты должен идти с нами. Странник добьется своего, и потому лучше быть его другом, чем врагом. А Лора останется с ним до конца.

– Этот псих запугал вас.

– Нет. Он не сказал ни одного злого слова, как всегда, мил, вежлив и обходителен.

На лице Саши было растерянное выражение – похоже, она не очень-то верила собственным речам. Я попытался переубедить ее, но тут, очень некстати, в сад вошла Лора. Мне не хотелось лишний раз попадаться на глаза старшей сестре:

– Разговор не закончен, Александра! Вспомни, мы прошли через настоящий ад и поняли – добро сильнее зла и только с его помощью можно победить.

– Да, это так. Вопрос в другом – что следует считать добром, а что злом. У каждого события две стороны, и что плохо для одного, хорошо для другого.

– Так говорит Странник?

Александра улыбнулась, хотела что-то сказать, но я увидел шедшую в нашу сторону группу улыбающихся соседок и понял, что нам пора сматываться. Схватив за руку зазевавшегося Ромку, я побежал в глубь сада к спасительному лазу.

– Все зависит от точки отсчета, и прежде всего надо решить, что лучше и удобней считать злом, – так говорит Странник… – донесся вслед нам голос Александры.

* * *

Я держал в руке тяжелый прохладный цилиндр. Очень скоро он должен вернуться в свой необычный тайник, навсегда скрывшись от людских взглядов. Возможно, мы с Ромкой так никогда и не узнаем, что он представляет собой на самом деле.

– Баба Глафира, вы знаете, что это такое? Оружие? Магический предмет?

– Его надо отдать ученым, – вмешался в разговор Ромка. – Мне кажется, он имеет н-н-неземное происхождение.

– Нет, нет, нет, нет, – юродивая энергично замотала головой. – Он не со звезд, он плоть от плоти Земли. Его сделали те, кто жил до нас, те, кого унес Всемирный потоп.

– Жители Атлантиды? – изумился Ромка.

– Дотроньтесь до него, оба. Закройте глаза.

Мы послушно сжали в ладонях холодный цилиндр, я зажмурился и почувствовал, что лечу в бездну. Необычные запахи ударили в ноздри, и мое тело будто растаяло в этом свежем прохладном воздухе. Постепенно мгла рассеялась, и перед глазами явилась чуть заболоченная, прихваченная легким морозцем поляна. В ее центре горел костер, возле которого стояли двое: высокий бородатый, но еще молодой мужчина и старик с внимательными, похожими на щели глазами и сморщенным лицом. Старик снял рубаху и натянул на себя необычный наряд. Спереди он доходил ему до колен, а сзади едва не волочился по земле и был сплошь увешан болтавшимися на длинных шнурках бубенчиками. Водрузив на голову лопоухую шапку, старик взял лежавший на траве бубен и подошел к костру.

– Его надо разогреть на огне, иначе духи не придут, – с серьезным видом пояснил он.

– Зачем все это? Нам пора уезжать. Меня ждут. Конечно, это интересный обычай, но…

– Я должен посоветоваться. Это важно. Старый шаман никому не нужен. Мои дети отказались принять мой дар. Когда я умру, все кончится. Я должен узнать, что скажет дух-покровитель.

Мужчина пожал плечами и отошел в сторону, с интересом наблюдая за действиями старика. Бубен в руках шамана тихонечко зажужжал, постепенно звуки становились все громче, ритмичней, и вскоре сильные удары слились в непрерывный гул. Необыкновенный танец старика становился все быстрее, энергичнее, а потом неожиданно оборвался. Пришла тишина, умолкли бубенцы, и было слышно, как потрескивают ветки в догоравшем костре. Шаман бросил в огонь щепотку травы и вновь ударил в свой инструмент. Пляска повторилась – оглушительно рокотал бубен, надрывно звенели бубенцы, огненные искры кружили над костром, а сам шаман будто превратился в огромного косматого медведя… Старик выкрикивал непонятные слова и бессмысленные обрывки фраз, удары его бубна сотрясали небо и землю, и вдруг все оборвалось, шаман без сил опустил руки, бросив на пожухлую траву свой инструмент и колотушку.

– Духи согласны. Они говорят – ты хороший человек. Возьми. – Шаман протянул серебристый цилиндр.

– Что это?

– Ты спрашивал о животворной силе Земли, теперь я могу ответить – она повсюду, это не выдумка. Возьми. Ты добрый, ты не причинишь никому зла. В твоих руках ему будет хорошо.

– Иван! Вот ты где! Мы тебя повсюду ищем! Все уже в сборе! – замахал руками выбежавший на поляну парень. – Поторапливайся, а то без тебя уедем!

– Минуту! Ждите меня в вездеходе. – Иван повернулся к старику: – Какое отношение этот цилиндр имеет к животворной силе Земли? Что я должен с ним сделать?

– У вас много машин. Ты сможешь построить еще одну, но сперва найди источник животворной силы. Чем он холодней, – шаман указал на лежавший в ладони Ивана цилиндр, – тем она ближе. Построй умную машину, она напьется силы, и тогда ты сможешь делать все, что пожелаешь. Только не желай зла! А пока не построишь машину, храни его в камне, так ему спокойней.

– Этот цилиндр накапливает животворную силу Земли?

– Да.

– Невероятно! Я столько лет искал подтверждение этой легенде, почти не верил в удачу. Как вы называете этот цилиндр?

– Нельзя вслух говорить его имя.

– Откуда он взялся?

– Его нашел еще мой прадед, когда ночевал в Елюю Черкечех.

– В долине Смерти? Я слышал легенду про это место. Кажется, оно расположено где-то в верховьях Вилюя. Говорят, будто там под землей находятся особые металлические комнаты, в которых тепло даже в самый лютый мороз. Тот, кто заночует в них, заболеет или умрет. Все, что находится в этой долине, опасно для человека. Если это правда, цилиндр может принести немало несчастий.

– Нет! – решительно ответил шаман. – Все, кто ночевал в долине Смерти, умерли, а мой прадед даже не заболел. Его защитил он. В нем – добро. Сделай так, чтобы всем было хорошо. Он тебе поможет.

– Иван!

– Иду! Спасибо за все. Вот увидите, вы отдали его в хорошие руки. Животворная сила Земли поможет сделать людей счастливыми!

Иван побежал к подъехавшему вездеходу. Фигуры людей сделались туманными и расплывчатыми, краски поблекли, и видение потихоньку отпустило меня. Я разжал пальцы, выпустив из ладони прохладный, чуть шероховатый цилиндр…

– Как это получилось? – удивленно вертел головой Ромка. – Ты что-нибудь видел?

– Да. Ивана Орлова и шамана, подарившего ему цилиндр.

– Ивана очень занимала легенда о животворной силе Земли, – перебила нас юродивая. Когда она вспоминала прошлое, ее речь переставала быть сбивчивой и запутанной, безумие отпускало ее. – Иван повсюду расспрашивал о ней. В последней экспедиции шаман подарил ему цилиндр, накапливавший эту энергию. С ее помощью можно творить настоящие чудеса.

– Мы знаем, она оживила погибшую Катьку-разбойницу и Вовку!

– В поисках источника животворной силы Иван намеревался объехать всю страну, но случайно обнаружил его на своей родине. Чем ближе он подъезжал к Алексину, тем холоднее становился цилиндр. Оказалось, что дом, в котором родился Иван, построен на одном из волшебных источников. Теперь оставалось только построить прибор, аккумулирующий энергию Земли. Ивану это удалось. Он назвал свое детище Машиной Счастья и решил осчастливить всех людей на Земле. Он начал с той, которую любил…

Вновь дотронувшись до прохладной поверхности цилиндра, я почувствовал, что улетаю в иной мир. Но на этот раз открывшаяся картина была мне хорошо знакома – пышные кроны яблонь, яркие цветы вдоль дорожки, ступеньки старого дома… На веранде стоял Иван Орлов и высокая светловолосая девушка, которую мы видели на старых фотографиях. Я догадался, что это была Аглая – невеста Ивана. Они негромко разговаривали.

– Мне ничего больше не нужно для счастья, Иван, – девушка улыбнулась, сияя жемчужными зубами. – Потому что я уже счастлива. Пусть Машина сделает так, чтобы мы всегда были вместе и никогда не разлучались.

– Здесь Машина не понадобится, любимая. Я всегда буду с тобой, и для этого не нужно вмешательства чудесных сил.

– Тогда… – Аглая задумалась, в ее глазах промелькнула тревога, – тогда пусть Машина сделает так, чтобы я подольше не менялась, оставаясь такой, как сейчас. Тебе ведь нравится, как я выгляжу, Иван?

– Аглая, я любил бы тебя, даже если бы ты не была так восхитительна! Твоя душа еще прекрасней тела.

– Льстец! – Она рассмеялась. – И все же я хочу как можно дольше сохранить свою красоту. А еще, Иван, меня порой тревожит неизвестность. Просыпаешься среди ночи и вдруг отчетливо понимаешь – ни один человек не знает, что ждет его в следующую секунду. Есть только иллюзия стабильности, а на самом деле мы не принадлежим себе. Впрочем, я, наверное, говорю глупости… Но мне хочется избавиться от этой тоски ожидания неведомого завтра. Если это произойдет и тревога отпустит, я стану совершенно счастливым человеком.

– Да будет так!

Подхватив под руку любимую девушку, Иван повел ее в дом. Поднявшись по широкой лестнице, они проследовали на чердак, а потом поднялись в башенку. Машина Счастья выглядела почти так же, как теперь, только на пульте управления горели лампочки и трепетали стрелки приборов, стеклянные шары наполняла вода, а на полу, прямо под громоздким сооружением, находился вырезанный из белой фанеры круг. Аглая с интересом и тревогой рассматривала машину, а неугомонный изобретатель закрепил и поднял на самый верх конструкции цилиндр, нажал несколько кнопок на пульте. Вскоре цилиндр начал светиться тусклым лиловато-розовым светом.

– Она работает! Посмотри, Аглая, она работает! Вот она – зримая, доступная всем животворная энергия Земли!

Пока Иван колдовал над пультом, свечение цилиндра усилилось, начало пульсировать. Аглая стояла, запрокинув голову, и, как зачарованная, глядела на этот огненный цветок:

– Он живой, он дышит!

– Так, уровень накопленной энергии достаточно высок… Стань на круглую площадку, Аглая. Сосредоточься на своем желании, я поверну рычаг, и… ты превратишься в самую счастливую девушку на свете!

Аглая побледнела. Ей было страшно, но она не хотела огорчать любимого человека и потому решительно шагнула вперед.

– Я люблю тебя, Иван! – Ее губы дрожали.

– Я люблю тебя, Аглая! Загадывай желание. На счет «три» я поверну рубильник. Раз… два… три!

Черная молния расколола башню, вскрикнув, Аглая упала на пол, и по ее телу заскользили всполохи розового света. С ней происходило что-то невероятное – молодое тело ссыхалось, черты лица искажались, становясь все безобразней и безобразней.

– Аглая!

– Помоги мне…

Но Иван мог только наблюдать за чудовищным превращением – пульт управления отказал, и, сколько он ни давил на кнопки, остановить машину ему не удавалось. После начала рискованного эксперимента прошло не больше минуты, а на полу башенки уже лежала уродливая карлица, которую мы все привыкли называть бабой Глафирой…

– За что? Почему ты это сделал, Иван? – со слезами в голосе произнесла несчастная, вскочила на ноги и быстро побежала вниз по лестнице.

– Аглая! Вернись! Мы все исправим! – Но она даже не обернулась.

Видение померкло, но я так и не решился открыть глаза, не смея взглянуть в лицо юродивой. То, что произошло с Аглаей и Иваном, потрясало своей чудовищной жестокостью и несправедливостью. Они были хорошими людьми. Никому не желали зла, и вдруг их постигла такая страшная доля…

– Теперь мне не надо тревожиться о будущем, с тех пор я четко вижу то, что должно произойти, – негромко произнесла юродивая. – Я ни в чем не виню Ивана, нас обоих поглотил черный смерч зла, бушевавший в этом проклятом месте. Дотроньтесь до цилиндра – вы должны знать, как ушел мой возлюбленный.

– Нет! – Я невольно отпрянул, представив, что должен вновь погрузиться в кошмарные видения. – Нет, баба Глафира, не надо. Мы поняли, как опасен цилиндр…

– Вы должны, должны, должны увидеть все, – впав в свое обычное состояние, твердила юродивая.

Безучастно наблюдать за людскими трагедиями было выше моих сил. Забрав зловещий цилиндр, я в сопровождении Ромки и Бальта торопливо покинул голубятню.

– Мы спрячем его в тайнике на кладбище. Там Странник не сможет его найти. До свидания, баба Глафира!

Она не ответила мне. Уставившись в одну точку, юродивая запела громко и пронзительно:

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все – одно кладби€ще не пустеет, не молчит…

* * *

У ворот усадьбы графов Вольских стояла пара автобусов и толпились экскурсанты. Я хотел незаметно проскользнуть сквозь толпу и скрыться на территории кладбища, но едва не споткнулся на ровном месте под пристальным взглядом пожилой, богато одетой дамы.

– Слушай, Мишка, что мы б-будем делать дальше? – спросил не заметивший ничего подозрительного Ромка. – У нас нет ни копейки денег, ни крова над головой, да еще Бальта н-н-надо кормить.

– Подожди… Ты видел женщину в дымчатых очках? Обрати на нее внимание, – чуть слышно шепнул я.

– За нами следят? Мне тоже показался странным ттот парень у автобуса.

Я собирался возразить, заметив, что за нами следит худощавая дама, но тут же засек взгляд невысокого юноши в надвинутой на лоб бейсболке. Похоже, мы привлекали внимание многих.

– Уходим. Вернемся сюда позже.

Никто не последовал за нами, но тревожное ощущение не угасало – пристальные взгляды редких прохожих отслеживали каждый наш шаг, каждое движение. Постепенно мне стало казаться, что за нами следит примерно половина города.

– Может, у нас развилась мания п-п-преследования? – Ромка поежился под взглядом жгучей брюнетки. – Наверное, это нервное.

Я не ответил и только прибавил шаг. Мы пробовали оторваться от преследователей на автобусе, но везде, где находились люди, нас настигали пристальные напряженные взгляды. У всех, кто наблюдал за нашей ма¬ленькой компанией, было одинаковое, знакомое мне выражение глаз. Казалось, будто один и тот же человек смотрит на мир из-под разных масок… А потом от прогуливавшейся возле кинотеатра толпы отделились двое крепких парней и пошли к нам навстречу. Безжизненные лица и застывший взгляд выдавали в них покорных исполнителей чужой воли. Грозно зарычал приготовившийся к атаке Бальт, но парни даже не обратили на него внимания.

– Цилиндр у тебя? – спросил один из них. – Или у твоего приятеля?

– Как т-т-ты думаешь, Бальт с ними справится? – шепнул испуганный очкарик.

– Не стоит с ними связываться, по-моему, эти ребята не чувствуют ни боли, ни страха. Лучше просто удрать от них.

Отозвав Бальта, мы со всех ног помчались в соседний переулок. Погоня не отставала. Какое-то время я бежал не оглядываясь, а потом даже притормозил, не услышав за собой тяжелого топота преследователей.

– Они отстали, – пояснил запыхавшийся Ромка, – или п-пропустили п-п-поворот.

Я осмотрелся и даже присвистнул от удивления – ноги занесли нас в знакомые края. Только теперь стало понятно – люди с глазами, похожими на объективы телекамер, загнали нас прямехонько к дому ночных кошмаров! Мы с Ромкой и Бальтом оказались в тупике между палаткой, в которой я обычно покупал жвачку, и глухим забором одного из частных домов. Надо было срочно избавиться от цилиндра, припрятать его в каком-нибудь тайничке, но за каждым моим действием наблюдала стоявшая поодаль немолодая голубоглазая блондинка. Сквозь эту голубизну проглядывало знакомое выражение глаз Странника, и теперь я больше не сомневался – он мог видеть глазами тех, кто безраздельно принадлежал ему.

– Рад вас видеть, молодые люди. Мы с Лорой уже начали скучать. – Легонько отстранив блондинку, на середину улицы вышел сам Странник. Его губы кривила ироническая усмешка, но голос звучал спокойно и совсем не зло. – Добро пожаловать домой!

– Чего вы хотите? – испуганно спросил Ромка.

– На этот вопрос можно отвечать довольно пространно, но в данный момент больше всего меня интересует некий цилиндр. Да-да, тот самый цилиндр, что Мишка прячет в кармане своей куртки.

Бежать было некуда. Мы находились в тупике, и выход из него заслоняла рослая фигура Странника. Он протянул руку, желая забрать цилиндр, и тут за его спиной раздался приглушенный, полный угрозы рык.

– Бальт, дружище, не вмешивайся, – не оборачиваясь попросил Странник. – Это дело абсолютно тебя не касается. Ступай в дом.

Однако пес не собирался уходить. Встав между мной и Странником, он всем своим видом давал понять, что не даст меня в обиду. Тем временем Ромка осторожно обошел зловещую фигуру и переминался с ноги на ногу, не зная, как быть дальше.

– Лови! – выхватив из кармана цилиндр, я перебросил его над головой Странника прямо в руки Ромке. – Избегай людей, он видит их глазами!

Очкарик помчался прочь. На лице Странника промелькнула досада, он хотел ринуться в погоню, но его задержал Бальт. Пес не смел вплотную подойти к своему бывшему хозяину, но метался перед его ногами, мешая идти вперед.

– Чем труднее достичь цели, тем она желанней, – пожал плечами Странник. – Вернемся к этой проблеме позже, а пока милости прошу в дом, Мишка. Сестры заждались. Что же касается тебя, Бальт, ты, похоже, забыл, кто из нас двоих выбирает путь, а кто покорно идет следом.

Не выдержав пристального взгляда Странника, пес взвизгнул и отскочил в кусты, а мы зашагали к озаренному солнцем дому.

* * *

Тяжелые плюшевые шторы в гостиной были задернуты, и комнату освещал только тусклый свет любимого Лориного ночника. Выполненный в виде хрустального цветка светильник отбрасывал красные блики, которые почему-то непрестанно меняли свое положение, медленно скользя по стенам и потолку. Странник величественно восседал в кресле, возле него на низенькой скамеечке примостилась Лора, мы с Александрой заняли диван, а тетя Ира стояла в дверях, так и не расставшись с кухонным полотенцем.

– Я думаю, что настало время внести ясность, – негромко проговорил Странник. – Лора уже знает о моих намерениях, но и ей будет интересно узнать некоторые подробности. Благодаря Лоре меня связывают с вашей семьей особые отношения, и потому все присутствующие здесь должны быть в курсе происходящего. Итак, завершив путь добродетели, я принес себя в жертву, отдавшись миру хаоса, и с того момента начался новый этап моей жизни…

Странник щелкнул пальцами, грани светильника засверкали ярче, пространство комнаты исказилось – находившиеся вокруг предметы деформировались, потеряв привычные очертания, а потом и вовсе исчезли в багровом мареве. Я увидел гладкую, как стол, черную пустыню, красно-фиолетовое низкое небо и остроконечные пики гор на горизонте.

– Измерение абсолютного зла не имеет ничего общего с человеческим миром, его невозможно увидеть таким, какое оно есть на самом деле, – звучал из пустоты голос Странника. – Психика человека не может выдержать такого испытания. То, что вам открылось, – плод очень субъективного восприятия окружавшего меня мира. Как говорится, каждый выбирает свой ад.

Он вел свой рассказ спокойно и неторопливо, а перед нашими глазами разворачивались жуткие сцены, которые мне не доводилось видеть даже в самых крутых ужастиках. Мое сердце сжималось от ужаса и жалости, и больше всего я хотел, чтобы все это происходило не на самом деле.

– Я много раз умирал и воскресал, и так могло бы продолжаться вечно.

В багровом небе промелькнула похожая на черный квадрат адская тварь. Истошно взвизгнув, она спикировала вниз, подлетев к шагавшему по черной пустыне человеку… Иллюзия присутствия была полной, и я невольно закрыл глаза, не желая видеть происходящее.

– Тебе не удастся укрыться от этих видений, Мишка, – прервал свой рассказ Странник. – Не удастся, ибо я хочу, чтобы вы прошли со мной весь путь до конца.

Неожиданно багрово-черный пейзаж изменился – сквозь красную муть низкого неба пробился свет далекой звезды. Она висела над горизонтом, как огромный, ослепительно сияющий бриллиант, и ее лучи озаряли мрачную пустыню.

– Я долго бродил по миру зла, пока не увидел в небе путеводную звезду, указавшую мне путь к спасению. Этой звездой была любовь Лоры…

Видения ада померкли, и мы вновь переместились в гостиную старого дома. Какое-то время Странник молчал, и каждый из нас остался наедине со своими впечатлениями. Лора сидела, закрыв ладонями лицо, расширенные зрачки Александры смотрели в одну точку, а тетя Ира по-прежнему улыбалась, теребя в руках кухонное полотенце.

– Я вернулся из снов, я вернулся для того, чтобы изменить мир! – Странник встал, вышел на середину комнаты. Его глаза горели мрачным, испепеляющим огнем. – Пройдя весь ад насквозь и постигнув все, чему он может научить, я сделал некоторые заключения. Поверьте, люди совсем не умеют ценить выпавшее им счастье. Они сетуют на жизнь, даже не задумываясь над тем, какая удача им выпала в тот миг, когда они появились на свет. Люди неблагодарны. Только потеряв все, они начинают ценить утраченное. Слушайте же! Я решил изменить эту реальность, уподобив ее той, откуда вернулся. Только тогда, в мире боли и страданий, в нескончаемом кошмаре бытия, человечество осознает, в чем заключен его последний шанс. Вспыхнет путеводная звезда надежды, и я укажу дорогу прозревшим, я поведу их к избранной цели!

Речь Странника напоминала бред сбежавшего из психушки маньяка. Но едва наши глаза встретились, произошло нечто невероятное – я, вопреки здравому смыслу, неожиданно почувствовал правоту его слов. Потом наваждение исчезло, но я понял, что этот страшный человек и в самом деле обладает гипнотическим даром убеждения…

– Планы грандиозны, но пока, – он чуть усмехнулся, – я должен обрадовать некоторых из присутствующих, мои силы не безграничны. К тому же мне приходится сдерживать тех, кто пришел сюда из мира кошмаров. Они жаждут живой плоти, но их время еще не настало.

– Но если наш мир превратится в ад, всем будет очень плохо, – растерянно возразила Саша. – Зачем же так поступать?

– Только испытав жажду, ты поймешь, какое счастье может принести глоток воды, только испив до дна чашу горя и страданий, можно воскреснуть к новой жизни! Иногда средства достижения цели кажутся чудовищными, но поверь мне, девочка, великая цель стоит любых жертв!

С этими словами Странник покинул гостиную, оставив нас размышлять об услышанном.

* * *

С тех пор как улыбающаяся тетя Ира заперла меня в одной из комнат первого этажа, прошло больше часа. За это время я успел не один раз обследовать ставни и дверь, пытаясь выбраться на свободу, и понял, что в одиночку с замками мне не справиться. Оставалось ждать. Чего именно? Того рокового момента, когда станет реальностью жуткое пророчество юродивой и Странник осуществит задуманное? Мысли вновь и вновь возвращались к тому, что однажды сказала мне Александра. Возможно, и в самом деле мы должны покориться Страннику, перейти на сторону победителя. Он любил Лору и, скорее всего, не стал бы преследовать ее близких. Такая покорность позволила бы нам выжить в грядущей катастрофе.

– Кто здесь?! – Тихий шорох прервал мои невеселые раздумия. – Саша? Ромка?

Мне не ответили. Прошло еще несколько тревожных мгновений, а потом мигнула и погасла настольная лампа. Комната погрузилась в густой полумрак. Свет проникал только через резные сердечки на ставнях, и это слабое освещение преображало все вокруг, превращая человеческое жилище в приют призраков и скрывавшихся во мраке чудовищ. Они следили за мной из каждого темного закоулка, выглядывали из-за шторы, шкафа, прятались под тахтой и креслом… Тревога моя росла. Я вспомнил о пришедших со Странником адских тварях, представил длинные клювы-гарпуны, нацеленные на мое тело, и почувствовал, как покрываюсь холодным потом. А еще были огромные пауки с мерцающими человечьими глазами и холодные скользкие щупальца Души дома…

– Довольно, Мишка, – сказал я сам себе, пытаясь успокоиться. – Нельзя же так волноваться по пустякам.

Но сердце стучало все сильнее, и страх становился все нестерпимее. Шорох повторился. Он исходил из угла комнаты, где стояла кадка с похожим на пальму растением. Потом чьи-то маленькие коготки начали упорно и настойчиво скрести по дереву. Похоже, чудовище собиралось проникнуть в комнату через пол, схватить меня своими мохнатыми лапами и утащить прямиком в бездну.

– Уходящее солнце нежно с морем прощалось… – пропели за дверью.

– Тетя Ира, выпустите меня! Тетя Ира!

Но она будто не слышала моих воплей, продолжая распевать свои любимые, давно вышедшие из моды песенки.

Я запрыгнул с ногами на тахту и начал озираться по сторонам в поисках какого-нибудь годного для самообороны предмета. Мой взгляд случайно скользнул по темной щели между стеной и кадкой. Присмотревшись, я различил там крошечный разовый носик и растопыренные усы. Маленький мышонок выглядывал из-под плинтуса, его круглые блестящие глаза смотрели на меня с удивлением и испугом. Вот он проворно побежал по полу, пересекая комнату, а я едва не рассмеялся, чувствуя себя самым счастливым олухом на свете. Пожалуй, Странник был прав – испуг позволил мне полнее ощутить радость жизни. Что из того, что меня заперли в комнате зловещего дома, а впереди намечалось множество неприятностей?! Главное – в данный момент никто не покушался на мою жизнь и поблизости не было никаких чудовищ.

– Иди сюда, малыш! Я тебя не съем.

В глазах мышонка застыл ужас, он замер на миг, а потом с огромной, неправдоподобной скоростью шмыгнул под шкаф. Не успел я подумать, что произвожу крайне устрашающее впечатление, как заметил над своей головой шевелящиеся, похожие на растопыренные пальцы листья пальмы. Росшее в кадке растение вылезло из земли и теперь свободно передвигалось по комнате. Оно подкралось сзади, намереваясь обхватить меня своими упругими, хищно шевелившимися листьями. Я рванул в сторону, но все же почувствовал на своей щеке жгучее прикосновение. Погоня продолжилась – пальма оказалась быстрым и проворным хищником, она не отставала от меня ни на шаг и ловко увертывалась от летевших в нее книг и подушек. Признаюсь, еще недавно я бы только рассмеялся, представив, как человек удирает от комнатного растения, но теперь мне было не до смеха. Руки и шея горели, будто меня здорово отхлестали крапивой, а кровожадная пальма и не думала отступать.

– Лора! Странник! Помогите! – Я орал во всю глотку, руками и ногами колотя в запертую дверь, но меня не слышали.

Сорвав с тахты покрывало, я попытался изобразить тореадора, и в этот же самый момент комнату залили яркие потоки света – кто-то, находившийся на улице, распахнул ставни. Испуганная пальма тут же юркнула в кадку и замерла, притворившись обычным комнатным растением.

– П-п-почему ты звал Странника? – В окно заглянул удивленный очкарик. – Что у вас происходит?

– Так… решил немного размяться.

– А… Тебя Бальт разыскал. Он долго принюхивался, а потом взял след и п-привел меня сюда. Пришлось повозиться с засовом на ставнях, но я справился.

– Спасибо. – Осторожно обойдя затаившуюся пальму, я забрался на подоконник и спрыгнул в сад. – Спасибо вам обоим. Уходим отсюда.

Радостно взвизгнув, Бальт первым помчался в глубь сада, к тайному лазу в заборе. Мы торопливо последовали за собакой.

* * *

– Мы с Бальтом рванули со всех ног, но сегодня, как назло, очень много н-народа. К этому празднику не один год готовились – шутка ли, двести лет Алексину. Короче, до кладбища мы так и не д-добрались, пришлось свернуть к Глафире… – рассказывал Ромка, пока мы осторожно, стараясь не попадаться никому на глаза, пробирались задворками Алексина к брошенной голубятне. – Цилиндр остался у нее. А п-потом мы с Бальтом отправились тебе на выручку. Что с тобой сделал Странник?

– Пока ничего плохого, но планы у него жуткие, просто мороз по коже!

Выйдя на пустырь, мы внимательно осмотрели окрестности и, не заметив ничего подозрительного, прошмыгнули в голубятню. Юродивая никак не отреагировала на наше появление, продолжая сосредоточенно рассматривать трещину в стене. Ромка вынул из-под порога цилиндр:

– Что, если его утопить? Выбросить в пруд, и все дела?

– Ты плохо знаешь Странника. Он заставит рыб принести цилиндр обратно. Думаю, все же надо как можно скорее вернуть его на место. Если никто из нас троих не проболтается, Страннику никогда не отыскать цилиндр. Ты говоришь, в центре много народа?

– Да. Там идут народные гуляния, а в усадьбе Вольских устроили костюмированный бал. Вечером будет фейерверк.

– Там наверняка полно агентов Странника. Как ты полагаешь, Ромка, можно поручить Бальту отнести цилиндр на кладбище?

– Не знаю. Он очень сообразительный пес, но вот сумеем ли мы ему все доходчиво объяснить? А вообще идея интересная.

– Вы не видели, не видели, не видели… – неожиданно вмешалась в наш разговор баба Глафира. – Вы должны увидеть все, я прошу, я умоляю. Почему мы не ушли вместе, любимый?

Мне очень не хотелось возвращаться к мучительным видениям прошлого, к тому же нам следовало как можно быстрее избавиться от цилиндра, но отказать юродивой было просто невозможно. Переглянувшись, мы с Ромкой дотронулись до холодной поверхности цилиндра и закрыли глаза…

– В чем, в чем моя ошибка! – Иван с досадой отшвырнул ворох чертежей. – Все собрано правильно, расчеты верны, она должна, обязана делать людей счастливыми!

Полубезумный, отчаянный взгляд изобретателя скользил по заваленной старыми ламповыми приемниками, мотками проволоки и инструментами комнате. Вот он упал на стоявший у окна горшок с геранью, Иван задумался, а потом решительно взял цветок и перенес его на платформу под Машиной Счастья.

– Я хочу, чтобы цветок расцвел! Сейчас же! Немедленно! – С этими словами Иван повернул рубильник. – Если он расцветет, я буду счастлив!

Розовое сияние окутало кустик герани, и с ним стало происходить нечто странное – стебли и листья зашевелились, начали менять форму, а потом растение распалось на несколько частей.

– Ну же! Почему ты не зацвел?! – Иван с яростью ударил кулаком по фанерной платформе. – Почему ты погиб? Что тебя убило?

Внезапно по лицу изобретателя скользнула гримаса боли, и он резко отдернул руку – по его пальцам струилась кровь. Лежавшие на платформе веточки герани извивались, как черви, норовя расползтись в разные стороны. Иван попытался раздавить их, но странные создания проворно ускользнули от него и скрылись в щели между рассохшимися досками пола.

– Ты и растение превратила в монстра! Ты уродуешь и калечишь все, что доступно твоей власти, коварная Машина Счастья! – Отчаявшийся изобретатель подбежал к пульту управления и резко потянул рубильник. – Пропади все пропадом!

Помещение озарили яркие розовые вспышки. Дом содрогнулся и застонал низким, почти человеческим голосом. Стены начали пузыриться, из них вылезали длинные костлявые руки, тянувшиеся к оцепеневшему от ужаса Ивану. Все вокруг пришло в движение, со стен и потолка смотрели сотни глаз, повсюду скользили длинные щупальца… Внезапно из этого кошмара возникло лицо рыжеволосой красавицы. Глядя на изобретателя, ведьма истерично расхохоталась:

– Вы все принадлежите мне! Мы связаны навечно! – и сгинула в розовом сиянии.

Оживленный таинственной энергией Земли, дом на несколько мгновений показал свое подлинное лицо, но поток животворной силы иссяк, и чудовище вновь приобрело вид обычной, созданной руками человека постройки.

– Безумие… – Иван вытер струившийся по лбу пот. – Так вот какие силы я пробудил! Добра от них не дождешься. Я уничтожу тебя, проклятая машина!

Вырвав из Машины Счастья ее сердце – чудовищный цилиндр, Иван покинул дом, направившись в глубину сада. Там, в самом дальнем его закоулке, среди зарослей лопуха лежала серая гранитная глыба. Иван нащупал нужный выступ камня, надавил на него и положил в открывшееся отверстие цилиндр:

– Здесь тебя не найдут. Никто и никогда. Мир избавится от кошмара, который я создал! Прости, Аглая, тебе никто не сможет помочь… Теперь осталось только уничтожить саму машину и чертежи.

Вернувшись в башню, Иван собрал свои бумаги, положил их в большой таз, чиркнул спичкой – чертежи начали тлеть по краям, но огонь никак не желал разгораться. Изобретатель склонился над тазом, начал ворошить плотные листы, как вдруг взметнулся огненный вихрь и пламя захлестнуло Ивана…

– Довольно! – Глафира выхватила из наших ладоней холодный цилиндр. – Он умер, а огонь погас сам собой.

– Дом не позволяет причинить себе вред. Его не сожжешь, не уничтожишь.

– Старый шаман сказал – цилиндр надо хранить в камне, – прервала меня юродивая. – Иван так и поступил – сделал в обломке гранита хитроумный тайник, где и держал этот страшный предмет. Когда Иван погиб, кто-то из родственников предложил использовать камень в качестве надгробия. Никто не знал, что было спрятано внутри этой глыбы. А потом явились вы…

– Мы н-н-не хотели…

– Неважно, неважно, неважно! Почему все так случилось? Я до сих пор не могу этого понять. Иван никому не хотел зла. Его намерения были чисты. Почему? Почему?

– Я объясню, – пригнувшись, в голубятню вошел Странник. – Но прежде позвольте поблагодарить вас, молодые люди, за оказанную услугу. Сами не желая того, вы указали мне самый короткий путь к цилиндру. Проследить за вами было несложно. Теперь мне остается только забрать цилиндр и употребить его по назначению. Позвольте…

Странник осторожно взял его из рук юродивой, подбросил на ладони. Взвизгнул и забился в угол Бальт, побледнела баба Глафира.

– Ты так и не ответил, почему он приносит зло.

– Вы все еще ничего не поняли! Ах, Мишка, ты бы вполне мог объяснить друзьям смысл происходящего, ведь ты недурно разбираешься в истории этой развеселой семейки. Все началось с любви. С безумной любви Стефании Леконт к своей прелестной дочери. Ради счастья Лизоньки эта неумелая колдунья готова была пожертвовать всем, в том числе жизнью чужого, ни в чем не повинного ребенка. Стефания погибла, не сумев справиться с грозными силами, которые пробудила, а вместе с ней отправилась в ад и несчастная Лизонька. Но это было только начало… Разрушительная страсть безумной любви навлекла проклятие на это место, и за чужие грехи начали расплачиваться невинные люди. Иван Орлов не подозревал, какая трагедия произошла в этом доме задолго до его рождения, и неведение погубило мечтавшего о всеобщем счастье романтика. Он не знал, что чары Стефании превратили источник животворной силы Земли в гнилое болото зла. Построенная Иваном Машина Счастья прекрасно работала, но она аккумулировала энергию зла, хаоса и разрушения, только и всего… Потому желания исполнялись в чудовищной, искаженной форме. Силы тьмы насмехались над людьми. Однако не так давно этот юноша, – Странник указал на меня, – вместе с друзьями и при помощи вашего покорного слуги уничтожил злые чары, вернув животворному источнику его былую чистоту. Теперь Машина будет работать как задумано, без осечек, и она сделает меня счастливым.

Интонация, с которой Странник произнес последние слова, не предвещала ничего хорошего. Похоже, у него было свое, весьма специфическое представление о счастье.

– Идемте, вам выпала честь наблюдать за моим триумфом. – Странник первым покинул убежище юродивой, за ним последовали остальные, и только Бальт остался лежать в темном углу заброшенной голубятни.

* * *

Окна башни были завешены черными бархатными шторами, и помещение освещал только сиявший красным огнем хрустальный цветок. Странник и Лора стояли возле пульта управления Машиной Счастья и тихо беседовали. Саша, я и тетя Ира сидели на скамеечке в дальнем углу, а юродивая устроилась на ступенях ведущей вниз винтовой лестницы.

– Было время, процветала в мире наша сторона… – негромко пела она.

Странник достал из кармана заветный цилиндр, укрепил его между контактами и нажал несколько кнопок на пульте. Машина негромко зажужжала.

– Минут десять она будет нагреваться, а потом наступит миг исполнения желаний. Готовьтесь, грядут большие перемены.

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все, одно кладби€ще не пустеет, не молчит… – звучал окрепший, пронзительно звонкий голос юродивой.

Я украдкой рассматривал Лору. В ее глазах горела решимость, похоже, она уже сделала окончательный выбор и перешла на сторону Странника. В мозгу лихорадочно крутились обрывки абсурдных, невыполнимых планов. Можно было вырвать цилиндр и швырнуть его в окно, оглушить скамьей Странника, сломать Машину Счастья… Я понимал, что этим планам не дано сбыться и теперь опасного маньяка может остановить только чудо. Тем временем цилиндр разогревался, начав испускать зеленовато-бирюзовое сияние.

– Смотри, – прервал мои раздумья Ромка, – в видениях цилиндр сиял розовым светом, и это кончилось катастрофой, а т-т-теперь все иначе.

– Странник редко ошибается, – шепнул я. – Он знает, что делает, к сожалению…

– А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах! – закончила петь Глафира и закрыла глаза.

Вспыхнула и замигала красная лампочка на пульте. Странник взял Лору за руку:

– Когда я стану в круг и загадаю желание, надо будет повернуть этот рубильник. Ты готова помочь мне, любимая?

– Да.

– Каким бы ни было желание?

– Да. Обещаю, – твердо повторила Лора.

В темных глазах Странника промелькнуло равнодушное, отрешенное выражение. В них не было ни торжества, ни азарта. Неестественно, одними губами улыбнувшись Лоре, он шагнул на площадку под Машиной Счастья, запрокинув голову, посмотрел на сияющий цилиндр:

– Я стану счастлив тогда, когда придет конец моего пути. А прежде пусть все демоны ада обрушатся на Землю и погрузят ее в хаос! Да будет так!

Мы замерли, оцепенев от ужаса. Сестра стояла, опустив руку на рычаг, не решаясь нажать на него.

– Лора, не делай этого! – взмолился я. – Не надо!

Она посмотрела на меня, перевела взгляд на неподвижного, озаренного изумрудным светом Странника:

– Ведь это необходимо для того, чтобы человечество возродилось к новой жизни? – то ли спрашивая, то ли утверждая, проговорила Лора. – Эти страдания во имя очищения и грядущего счастья?

Странник молчал. Кажется, он даже не слышал Лору, и решать судьбу мира должна была моя сестра.

– Я верю ему! Я верю человеку, которого люблю! – воскликнула она и потянула за рычаг.

Это было похоже то ли на фейерверк, то ли на северное сияние. Комнату захлестнули волны света, отовсюду сыпались ослепительные огненные искры. Я зажмурился, закрыл глаза ладонями, но все равно чувствовал на своем теле эти упругие разноцветные лучи. А гул, разрывавший барабанные перепонки, становился все сильнее и сильнее…

Потом пришла тишина.

– Мы еще не умерли? – нарушил тягостное молчание голосок Александры.

Я открыл глаза. Все было, как прежде, и не просматривалось никаких признаков конца света.

– Не понимаю… – Странник подошел к одному из окон, резко сдернул черную занавесь. – Я думал, что результат будет заметен сразу. Или это затишье перед бурей?

– Это крах твоих планов, Странник! – неожиданно ясно произнесла юродивая. – Перед тобой – Машина Счастья, а не приспособление для реализации идиотских желаний. Она призвана дарить людям настоящее, подлинное счастье. Ты не глуп, Странник, и мог бы понять, что не все сбывшиеся мечты делают человека счастливым. Твои не только погрузят мир в бездну боли и страданий, но и сделают тебя еще более несчастным, чем теперь. Пока не поздно, пожелай что-нибудь светлое, хорошее, и ты исцелишься, обретешь покой и благодать.

– Вот как? – Странник внимательно посмотрел на Глафиру, усмехнулся. – Кажется, у нас разное понимание этого вопроса. Вернувшись в ваш мир, я иначе представлял себе способы достижения желанной цели, но, узнав о Машине Счастья, решил воспользоваться этим нелепым устройством для скорейшего разрешения проблемы. Увы… Мораль этой истории проста: не соблазняйся легкими путями, а иди однажды избранной дорогой.

Схватив стоявший поблизости табурет, Странник начал с яростью крушить чудесную машину. Он разбил пульт, стеклянные шары, разорвал многочисленные провода.

– Не надо! – Ромка ринулся вперед, но я сумел удержать очкарика.

– Счастья не будет! Будут только страдания, боль и отчаяние! Все это придет очень скоро! Слышите?! Я добьюсь своей цели! – Отшвырнув обломки табурета, Странник неожиданно успокоился и в упор посмотрел на Глафиру: – Ты нужна мне. Ты пойдешь с нами.

Юродивая отрицательно покачала головой и вновь затянула жуткую песню о погибающих от эпидемии людях.

– Замолчи! – Странник досадливо поморщился. – Сейчас не вечер памяти Пушкина. Ах, Аглая, ты, видно, не понимаешь, с кем имеешь дело. Пока я не всемогущ, но возможности мои очень велики. Одно мое слово может вернуть тебе молодость и красоту. Может быть, ты хочешь большего? Пожалуйста… Цену назначаешь ты. Будущее имеет несколько вариантов. Некоторые из них более вероятны, а некоторые почти не имеют шансов сбыться. Ты видишь самые осуществимые. Будущим можно управлять, совершая или предотвращая в настоящем те или иные поступки. Я хочу действовать наверняка, чтобы не повторять ошибок вроде сегодняшней. Мне нужны твои советы, Аглая. Прошу, помоги мне, скажи, как я должен поступать, чего опасаться.

– Я никогда не буду служить злу, – негромко произнесла юродивая. – Я никогда не пойду на эту сделку.

– Ты не сумела верно оценить ситуацию, Аглая. – Глаза Странника сузились, лицо стало непроницаемой маской. – А за ошибки надо платить.

Он резко взмахнул рукой. Движения этого человека были молниеносны, и никто из находившихся в башенке не смог понять, что же произошло. Юродивая попятилась, отступила на несколько шагов, а потом молча, даже не застонав, упала на пол – из ее груди торчала украшенная рубином рукоять кинжала.

– От моих предложений не отказываются. – Вытерев лезвие носовым платком, Странник с невозмутимым видом начал спускаться по лестнице. – Дамы и господа, я жду вас в гостиной.

Только когда этот страшный человек покинул башню, к нам вернулась способность действовать. Саша, Ромка, я, Лора и даже продолжавшая улыбаться тетя Ира подбежали к юродивой, обступили ее плотным кольцом.

– Я вызову «Скорую»! – воскликнула Саша, но ее остановил тихий голос бабы Глафиры.

– Не надо, – с усилием проговорила она. – У каждого свой срок. Мой подошел к концу. Тот, кто не останавливается, хотел зла, но сделал добро. Он освободил меня. Теперь я счастлива и свободна… А он может только забыть. У его дороги нет конца. Небесная молния пронзит сердце, но потом придет исцеление… Ты, зеленоволосая, еще можешь вернуться, звезды не решили твою участь… Пока. Душа в плену, она зацепилась, как якорь. Освободи душу, освободи душу… Скоро… скоро… скоро…

Юродивая закрыла глаза. Ее тело было неподвижно, а по лицу разлилась нехорошая бледность. Сперва я подумал, что мои глаза застилают слезы, но вскоре понял – лежавшую на полу женщину окутывает облако сгущавшегося с каждым мигом тумана.

– Смотрите, она меняется… – чуть слышно прошептал Ромка.

Под покрывалом тумана происходило чудесное превращение – скрюченное тело юродивой распрямлялось, лицо обретало былую красоту. И вот уже посреди башни лежала прекрасная светловолосая девушка. Ее веки затрепетали, и Аглая открыла глаза:

– Иван… Я иду к тебе, любимый.

– Аглая, вы живы! Это же чудо! Как здорово! – наперебой заговорили мы, но золотоволосая девушка с сияющим неземным светом лицом не слышала нас.

– Иван, я так тебя ждала!

Аглая поднялась и медленно пошла вперед. Стены дома расступились, открыв величественный пейзаж – поросшие лесом горы и бурный пенистый поток между отвесными берегами. На берегу горной речки стоял молодой улыбающийся мужчина.

– Аглая, любимая, – он протянул ей руку, – иди сюда!

– Больше мы никогда не расстанемся, Иван!

Пальцы влюбленных сомкнулись, и видение померкло, растаяв, как утренний туман. Аглая исчезла. Только брызги крови на деревянном полу напоминали о недавней трагедии.

– Они это заслужили, – шмыгнул носом очкарик. – Жаль только, слишком п-поздно…

* * *

Это был очень странный ужин. Горели свечи в непонятно откуда взявшихся старинных канделябрах, белел хрупкий фарфор посуды, сверкали хрусталь и серебро, роняли на скатерть лепестки чайные розы… Казалось, мы попали на прием в каком-нибудь замке. «Замке Дракулы», – подумал я, украдкой рассматривая восседавшего во главе стола Странника. Собравшиеся за столом люди меньше всего думали о еде, за исключением разве что тети Иры, которая, улыбаясь, подкладывала нам с сестренкой самые лакомые кусочки. Но и в ее глазах застыла отрешенность, а движения напоминали действия робота. Саша скатывала из хлеба маленькие шарики, Лора непрестанно теребила салфетку, мы с Ромкой глотали потерявшую вкус пищу, а Странник довольствовался только бокалом алого, как кровь, вина.

– Я оставлю вас ненадолго, друзья мои, – отодвинув десерт, он поднялся из-за стола, величественно вышел из комнаты.

С уходом маньяка сковывавшее всех напряжение ослабло, и я обратился к сестре:

– Лора!

– Что? – Она отбросила скомканную салфетку, а потом, предупреждая вопрос, торопливо произнесла: – Только не вздумай обсуждать мои поступки. Ты еще мал и не понимаешь, что такое любовь.

– Странник лгал, обещая возрождение человечества и новую счастливую жизнь для уцелевших. Его цель даже не мировое господство – все намного хуже, он хочет превратить Землю в ад. Ты все еще с ним?

– Он любит меня, а я люблю его. Когда он ушел, пожертвовав собой ради нас, я потеряла часть своего сердца. Но потом пришло смирение, мне казалось, что он мертв и обратной дороги не существует. Это было очень тяжело, но мы бессильны перед неизбежным, Мишка! Сознание невозможности ничего изменить успокаивает. А теперь Странник вернулся, и я боюсь только одного – потерять его вновь!

– Но он уже не тот! Твой любимый Странник только что на наших глазах убил человека. По-моему, больше никаких доказательств не требуется – он психопат, убийца и маньяк!

– Он освободил эту несчастную карлицу!

– Нет, сестренка, он ее убил, а то, что произошло с юродивой дальше, никак не его заслуга. Очень скоро Странник прикончит и всех нас.

– Нет! – Голос Лоры прозвучал очень решительно. – Нет и еще раз нет! Странник обещал сохранить жизнь всем моим близким.

– Он лжет!

– Странник любит меня. Да, он изменился в худшую сторону, но он все равно любит меня!

Сестра замолчала, уставившись на переливающиеся и сверкающие золотым огнем бокалы. Молчание затянулось.

– Если вы т-т-так близки, то Странник наверняка делится с вами своими планами? – неожиданно спросил Ромка, от волнения назвав мою сестру на «вы».

– Разумеется.

– Говорят, Странник может управлять летучими мышами. С н-научной точки зрения, это очень интересный факт. Как он это делает и зачем?

– Как, не знаю, а зачем… – Лора помедлила, прикидывая, стоит ли делиться с нами важной информацией. – Каждый, кого покусает или оцарапает летучая мышь, становится рабом Странника. Он может видеть глазами своих слуг, руководить их поступками, но самое главное – в нужный момент Странник сконцентрирует, сольет воедино волю и чувства этих людей, и мощнейший поток психической энергии даст ему огромную власть и возможность осуществить задуманное. Таков был план Странника, а потом он узнал о Машине Счастья и решил использовать ее…

– Подожди… – внимательно слушавшая разговор Саша стряхнула со скатерти хлебные крошки и едва не разбила бокал. – Подожди, я вспомнила, что как-то раз тетю Иру оцарапала летучая мышь. Так вот почему тетушка стала такой странной! Ее же превратили в зомби! Тетя Ира, что вы чувствуете?

– Все хорошо, Сашенька. Хочешь орехового печенья? – как ни в чем не бывало откликнулась присутствовавшая при нашем разговоре женщина. – А ты, Лорочка?

– Лора, ты ведь знала об этом, не так ли?! – не унималась сестренка. – Ты все знала и по-прежнему оставалась вместе со Странником!

– Он сделал это ради ее же блага. Тетя Ира слишком переживала за сына. Но Антону никто не поможет, он принадлежит дому, и даже Странник не смог бы его спасти.

– М-м-минуточку! Мы забыли о самом важном. Какова конечная цель этого человека, Лора?

– Беседуем? – Странник возник как из-под земли, и даже пламя свечей не всколыхнулось при его появлении.

– Я… – Лора заволновалась, заерзала на стуле. – Я…

– Не переживай, любимая. Ты не выдала моих тайн, ведь между нами нет секретов. Мы одна семья. Кстати, нет здесь и пленников. Тот, кому неприятно мое общество, может покинуть этот дом.

– В смысле?

– В самом прямом, Роман. Я преследовал вас только потому, что хотел завладеть цилиндром. Теперь это в прошлом. Идите с миром, но помните, вы все равно вернетесь ко мне. Вернетесь, когда осознаете, что другого пути нет.

Уговаривать нас не пришлось. Мы с Ромкой быстренько выскользнули из-за стола и направились к двери. Следом устремилась Александра:

– Ребята, я с вами. После того, что здесь было, я ни минуты не останусь в этом доме! Лора, идем с нами.

– Нет, – та отвернулась, не желая продолжать разговор.

То, что мы увидели за пределами дома, превзошло худшие ожидания – Странник не терял времени даром, и, похоже, час его торжества неотвратимо приближался. Стемнело, но улицы были многолюдны – по тихим закоулкам окраины бродили толпы одурманенных горожан. Их лица озаряли блаженные улыбки, а глаза напоминали стеклянные шарики. Порой утратившие волю жертвы Странника останавливались и долго-долго смотрели в небо, напевая монотонную песню на неведомом языке. Над их головами кружило бесчисленное множество летучих мышей.

– Слушайте, сейчас в центре города самый разгар гуляний, если эти твари полетят туда… – Ромка не договорил, но мы с сестрой отлично понимали, что он имел в виду.

Надо было срочно предупредить людей, сказать, чтобы они разошлись по домам и переждали страшную ночь, закрыв окна и двери. Но вряд ли в веселый праздник двухсотлетия Алексина кто-то прислушался бы к нашим словам… Тем не менее, запрыгнув в отъезжающий автобус, мы поехали в центр города, туда, где разворачивались народные гуляния. До главной площади оставалось еще несколько кварталов, когда Ромка заметил остановившуюся у светофора патрульную машину. Очкарик, а следом и я с сестренкой бросились к милиционерам:

– В нашем районе беда, эпидемия. Один очень опасный маньяк загипнотизировал людей и теперь собирается уничтожить весь мир. Зараза распространяется через летучих мышей. Надо срочно эвакуировать горожан, запретить праздник, ввести черезвычайное положение, наконец! Иначе мы все погибнем!

Молодой лейтенант смотрел на меня с сочувственной улыбкой. Признаюсь, я и сам чувствовал, как нелепо звучит мой рассказ, но все же продолжал говорить, пытаясь если не испугать, то хотя бы встревожить этих беспечных людей. Наконец напарник улыбчивого лейтенанта резко прервал меня, пригрозив основательно разобраться с такими хулиганами, как мы. На светофоре вспыхнул зеленый свет, и патрульная машина покатила своей дорогой.

– Они не поверили ни одному моему слову… – вздохнул я и замер, прислушиваясь к необычному тихому звуку. – Вы слышали?

– Да. И видели, – побледневшая Саша указала рукой на небо.

С запада на Алексино надвигалась черная туча, оттуда же и доносился едва слышный, но в то же время пронзительный писк. Сомнений быть не могло – Странник напустил на город целую армию летучих мышей. Не сговариваясь, мы со всех ног побежали к центральной площади.

Там бурлило веселье. Кружились карусели, на фанерной сцене надрывались ребята в ярких несуразных нарядах, вспыхивали разноцветные букеты фейерверков. То и дело восторженно взвизгивала ребятня и были слышны хлопки петард. Пестрая толпа медленно вращалась вокруг пустого постамента в центре площади, на котором в былые времена, вероятно, стояла статуя вождя. Осмотревшись, Ромка вскарабкался на это возвышение и закричал во весь голос:

– Люди, вы в опасности! Расходитесь по домам, не открывайте окна! Берегитесь летучих мышей! Они совсем рядом! Бегите! Эй! Кто-нибудь! Вы меня слышите! Спасайтесь!

Толпа не реагировала. Те, кто находился ближе, пару секунд с любопытством разглядывали маленького очкарика, а потом, напрочь забыв о нем, продолжали веселиться.

– Глас вопиющего в пустыне, – произнесла с интонациями Странника маленькая девочка и зло, по-взрослому усмехнувшись, скрылась в толпе.

– Бесполезно. – Ромка спрыгнул с постамента. – Они н-не слышат. Что будем делать?

– Бежать. – Я с тревогой посмотрел на небо. Тучи летучих мышей уже кружились над площадью, готовые в любой миг ринуться в атаку. – Мы сделали, что могли. Теперь надо подумать о себе.

– Но если все эти люди станут рабами Странника, на землю п-п-придет ад!

– У нас нет выбора!

Площадь огласили первые испуганные крики – несколько десятков летучих мышей кружили над головами гуляк, высматривая новые жертвы. Те же, кого еще не постигло несчастье, продолжали отчаянно веселиться, не замечая ничего вокруг. Глядя в эти веселые сияющие физиономии, я неожиданно понял, что вижу такое в последний раз – скоро на землю опустится вечная ночь кошмаров, и больше никто и никогда не будет счастлив в нашем мире. Неотвратимо наступало время Странника…

– Ребята, вы что, к асфальту прилипли? Мы собираемся отсюда эвакуироваться.

Саша схватила нас с Ромкой за руки и повлекла к ближайшему переулку. Опомнившись, я прибавил шаг. Едва наша компания скрылась в лабиринте пятиэтажек, оставшуюся позади площадь огласили испуганные крики, сливавшиеся в жуткий многоголосый рев…

Часть третья

Избавление

Полубессонная ночь в заброшенной голубятне оставила жуткое впечатление. Кошмарные сны и тревожные раздумья сменяли друг друга, выматывая нервы, а утро все не приходило, будто в этот страшный день солнце решило вовсе не подниматься из-за горизонта. Тихое поскуливание рассеяло дурман пугающего сна. Я поднялся, перешагнул через спящего Ромку и открыл дверь голубятни:

– Бальт?

Мокрый от росы пес вошел в каморку, энергично отряхнулся, обдав меня каскадом ледяных брызг, и залаял, напугав не успевших как следует проснуться Ромку и Сашу.

– Что?! Что случилось? Конец света? – испуганно завертела головой сестренка.

– Бальт вернулся и желает всем доброго утра, – пояснил я.

– Доброго… – только вздохнул Ромка.

Тем временем пес вышел из голубятни и вскоре вернулся, неся в зубах какой-то предмет. Присмотревшись, я узнал кепку дяди Павла. Бальт ткнулся мокрым носом в мое колено, тихонечко взвизгнул и подошел к двери.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли выручать дядю Павла? – предположил я и услышал в ответ звонкий, радостный лай.

– Вряд ли мне захочется вновь возвращаться т-туда. – Ромка водрузил на нос очки, причесал пятерней растрепавшиеся волосы. – Это слишком опасно, и п-потом, у нас все равно нет ключа от темницы, в которой держат вашего дядю.

– Вы знаете, где находится дядя Павел? Странник не сказал нам с Лорой, куда отправил его.

– Если бы в свое время ты пожелала меня слушать, Александра, то не задавала бы сейчас этих вопросов! – возмутился я. – Помнишь, как ты хотела остаться на стороне этого сумасшедшего маньяка? Как пыталась оправдать его?

Сестренка надула губы, приготовившись плакать. Время для выяснения отношений было не самое подходящее, и мне пришлось взять себя в руки и спокойно рассказать Саше о том, что произошло с дядей Павлом:

– Странник запер его в том, похожем на стадион, подземелье, где обитают адские твари. Но самое скверное – ключ находится у ненаглядного Лориного дружка, и он вряд ли нам его отдаст.

– Ключ… – Саша задумчиво отколупывала со стены куски штукатурки. – Ключ! Знаете, ребята, у нас все может получиться как надо. Я знаю распорядок дня и привычки Странника и даже то, где он хранит ключ. Если нам повезет…

– А если не п-п-повезет?

– Ты предлагаешь сидеть сложа руки, Роман?! – возмущенно воскликнула Александра. – Мы должны, обязаны спасти попавшего в беду человека. И потом, вам не кажется, что нам самим очень нужны советы дяди Павла? Я не очень люблю взрослых, но боюсь, что без их помощи нельзя предотвратить конец света.

– Доверимся Бальту, он знает, что делает, – и, подав пример остальным, я первым покинул голубятню.

Утро было холодным, но солнечным. Трава блестела от недавно прошедшего дождя, и каждое прикосновение к ногам этих холодных стеблей вызывало дрожь во всем теле. После вчерашнего нашествия летучих мышей город будто вымер, и по дороге к дому нам не встретилось ни одного человека. Притаившись на противоположной стороне улицы, мы стали наблюдать за выходом из сада. От холода и нервного напряжения я едва не стучал зубами, время шло, а калитка в глухом заборе по-прежнему была закрыта. Внезапно лежавший в траве Бальт напрягся и навострил уши.

– Смотрите, они выходят, – едва слышно прошептала Саша.

Появившаяся на улице парочка выглядела как обычные влюбленные – они держали друг друга за руки и о чем-то болтали, не глядя по сторонам. Вот сестра и ее страшный спутник поравнялись с нами и, не заметив засады, пошли дальше. Свернув к автобусной остановке, они скрылись из виду.

– Что я говорила! В это время, до завтрака, Лора и Странник гуляют по городу. Странник ужасно пунктуален и не любит менять распорядок дня. Вчера они с Лорой даже повздорили по этому поводу. Странник сказал: «Сколько бы дней ни осталось до конца времен, они не должны отличаться один от другого». Сейчас в доме осталась только тетя Ира, но она занята приготовлением пищи и не обращает ни на кого внимания. Тетушка готовит на десятерых, а потом все несъеденное просто выбрасывает. Идемте, у нас почти два часа в запасе…

Стараясь передвигаться как можно быстрее и тише, Александра, Ромка, Бальт и я пересекли улицу, короткими перебежками от куста к кусту преодолели пространство сада и прошмыгнули на веранду. Входная дверь, как и обычно, была приоткрыта, будто приглашая войти в зловещий, полный страшных тайн дом. Сердце сжималось от страха, но я бодро пересек заставленную ветхой мебелью прихожую и вошел в холл…

– Белой акации гроздья душистые ночь напролет нас сводили с ума, – доносился из кухни голос тети Иры.

– Осторожно, Мишка. Наверняка паутину еще не убрали, – предупредила выглянувшая из-за моего плеча сестренка. – Главное – не отклоняться от намеченного маршрута.

– Что?

Впрочем, объяснения мне не потребовались. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидел омерзительную до дрожи картину – холл опутывали бесконечные серые сети. Паутина свешивалась с люстры и потолка, затягивала углы просторного помещения. В сумраке можно было различить жирные тела огромных пауков, терпеливо поджидавших свою добычу. Двери жилых комнат также закрывали смертельно опасные занавеси, и только ведущий в кухню коридор да лестница на верхние этажи были свободны от паутины.

– А сколько времени мы потратили на ремонт! – вздохнул я, припомнив, как ползал под потолком, старательно приклеивая обойный бордюр.

– Н-ничего не понимаю! Мы п-п-приходили сюда вчера и ничего такого не видели!

– Ночью пауки выползают из щелей и плетут свои сети. Утро начинается с того, что Странник разоряет их ловушки, а тетя Ира убирает остатки паутины. Видимо, она займется этим, когда приготовит завтрак.

– Получается, что пауки неподвластны Страннику?

– Они – часть дома, Мишка. Странник не имеет к ним никакого отношения и очень не любит их. Ему нравятся красивые старинные вещи и чистота. Кажется, он создает их из воздуха – фарфоровые вазы, гобелены, резную позолоченную мебель…

– Довольно! – Я прервал рассуждения Александры. – Похоже, тебе все еще нравится этот маньяк!

Голос тети Иры стал громче. Продолжая напевать, она вышла из кухни, двигаясь к холлу. Не дожидаясь ее появления, мы побежали вверх по лестнице. Третий этаж старого дома производил устрашающее впечатление. Пауки безраздельно властвовали в его комнатах, и через владения этих чудовищ вела только одна узенькая тропинка. Гигантские насекомые с мерцающими человечьими глазами пристально следили за каждым нашим движением. Бальт медленно шел впереди, отпугивая их приглушенным, но грозным рыком.

– Оказывается, я н-н-ненавижу п-пауков! – пробормотал бледный, едва державшийся на ногах очкарик. – Бедные, бедные б-бабочки!

Александра привела нас в комнату Странника. Это было просторное угловое помещение, пол которого устилал черный шелковый ковер, а в простенке между окнами стоял резной столик из красного дерева. Иной мебели в комнате не было. Когда я подошел ближе, то увидел на столике несколько старинных книг, Лорин любимый ночник в виде каменного цветка и хрустальный шар.

– А где этот маньяк спит?

– Он никогда не спит, Ромка, только медитирует по несколько часов в день. Смотрите, как я и предполагала, ключ лежит на своем месте. Приятно иметь дело с аккуратными людьми!

– Ключ? – в один голос переспросили мы с Ромкой. – Где?

Сестренка подошла к столику, осторожно взяла в руки светильник:

– Наверное, он заколдовал эту безделушку. Раньше это был обыкновенный ночник, а теперь ключ, которым можно открывать двери в царство снов и кошмаров. Так, во всяком случае, Странник говорил Лоре. Я подслушала их разговор. Итак, если дядя Павел находится в подземелье, его клетку наверняка можно открыть этим ключом.

– Ты уверена, что знаешь, как им пользоваться?

– В общих чертах, Мишка. Теоретически.

Легкомысленный тон сестры встревожил меня. Перед нами находилась весьма опасная вещь, с помощью которой можно было натворить немало бед. Кто знал, какие силы мы пробудим, воспользовавшись этим ключом, какие двери он может открыть… Тем не менее выбора не оставалось, и я направился к двери.

– Не нужно никуда бежать, – остановила меня Саша. – В этом доме никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью. Лучше станьте поближе ко мне, и вы кое-что увидите.

Так мы и сделали. Александра усадила у своих ног Бальта, а потом дотронулась до острия центрального кристалла…

* * *

Когда предметы обрели четкие очертания, мы обнаружили, что находимся посреди озаренной красным светом арены. За время нашего отсутствия в подземном зале произошли некоторые изменения – свет стал ярче, а на смену тишине пришел назойливый, не прекращавшийся ни на секунду шелест.

– П-п-получилось!

– Тише, – одними губами прошептала Саша. – Не разбуди тварей.

Но, похоже, предупреждение запоздало. Посмотрев туда, где раньше находился потолок подземелья, я почувствовал, как мое сердце сжимают холодные тиски ужаса. Над нашими головами открылось жерло тоннеля, в конце которого полыхал зловещий багровый свет. Это было небо того страшного мира, откуда вернулся Странник… На фоне багрового огня мелькали силуэты адских тварей. Встревоженные чудовища не находили покоя, кружились, перелетали с места на место, порой сцеплялись в коротких яростных схватках. Их крылья шелестели, как страницы старых книг, и этот негромкий звук заставлял цепенеть от ужаса.

– Зачем я т-только сюда пришел! – воскликнул Ромка, вслух высказав то, о чем думал каждый из нас.

– Поделишься впечатлениями позже. – Саша наклонилась к собаке: – Бальт, ищи дядю Павла.

Пес встрепенулся, принюхался, жадно втягивая воздух влажными ноздрями, а потом побежал к темневшим вдали трибунам. Я, Саша и Ромка последовали за ним. Дядя Павел по-прежнему томился в зарешеченной арке нижнего яруса трибун. Увидев нас, он покрутил пальцем у виска и горестно вздохнул.

– Не волнуйтесь, вот ключ, – сестренка продемонстрировала пленнику волшебный светильник. – Сейчас мы вас выпустим. Минуточку…

Александра задумалась, а потом решительно надавила на одну из граней бокового кристалла. Раздался тоскливый, наводящий уныние стон, и находившуюся поодаль арку озарил голубоватый свет. Из густого клубившегося тумана начали медленно выходить черные фигуры. У них не было лиц, они напоминали призраков, но их длинные, изгибавшиеся во все стороны пальцы могли воровать жизнь, отрывая ее кусок за куском…

– Саша, не то!

– Сама вижу. – Она отпустила грань, и жуткие существа вернулись в свою темницу.

Я посмотрел на магический ключ в руках сестренки. Он состоял из двенадцати кристаллов-«лепестков» и одного центрального, образующего сердцевину каменного цветка. У каждого из камней было множество граней:

– Ты собираешься перепробовать все?!

– Есть другие предложения? Это не слишком опасно – как только я отпускаю грань, монстры исчезают. Все под контролем, мальчики. – Сказав так, Саша вновь надавила на один из кристаллов.

Порыв ветра обрушил на наши головы несметное множество упитанных червяков. Саша не выдержала такой атаки и, истошно взвизгнув, отшвырнула магический ключ. Черви мгновенно исчезли, но крик привлек внимание нескольких адских тварей. Отделившись от стаи, они начали неторопливо, кругами опускаться вниз.

– Александра, усмири их! – Я попытался растормошить перепуганную сестренку. – Ты же умеешь! Соберись!

Сашу еще била нервная дрожь, но она все же по-особому свистнула, пытаясь остановить хищников. С третьей попытки ей это почти удалось. Большинство чудовищ потеряли к нам интерес, и только одна из тварей продолжала кружить поблизости, готовясь к атаке. Ее глаза вспыхнули желтым пламенем, и она спикировала вниз, нацелив клюв-гарпун прямо на макушку очкарика.

– Ромка, берегись! – крикнул я, но, похоже, никто из нас не мог предотвратить неизбежного…

Бальт ринулся вперед и в прыжке дотянулся до страшной твари. Оба упали на посыпанную красным песком арену. Пес мертвой хваткой впился в горло чудовищу, а оно извивалось, пытаясь дотянуться до него когтистыми лапами. Страшный клубок из переплетенных тел катался возле наших ног, от хвоста твари летели длинные искры электрических разрядов, яростно рычал Бальт… Наконец чудовище ослабло, перестало сопротивляться и куском черной клеенки упало на песок. Пес тяжело дышал, его морда и грудь были перепачканы кровью, но в глазах сияло гордое, счастливое выражение. Он чувствовал себя победителем.

– Бальт, миленький, спасибо! – Ромка наклонился к собаке. – Ты же ранен… Ребята, надо скорее обработать царапины – они очень глубокие. Н-н-надо отвести его к ветеринару…

– Уходите отсюда! – взмолился дядя Павел. – Иначе вы все погибнете!

Не замечая ничего вокруг, Ромка осматривал Бальта. Внезапно он уселся на песок рядом с псом и пристально посмотрел ему в глаза. На лице очкарика застыло изумленное выражение.

– Дайте-ка сюда… – Оставив Бальта, он подобрал лежавший на арене ключ. – Сейчас п-попробуем.

Я хотел остановить Ромку, но он уже надавил на боковую грань одного из кристаллов – в тот же миг толстые прутья решетки растаяли в воздухе и дядя Павел оказался на свободе.

– Как ты догадался?

– Н-не знаю, Саша, п-почувствовал.

Разбираться в случившемся не было времени. Магическая сила ключа перенесла всех нас в комнату Странника, и теперь нам предстояло тайно покинуть дом. Ромка медлил. Отведя Бальта к окну, он еще раз захотел осмотреть его раны. Мы торопились, но очкарик настоял на своем:

– Н-ничего не понимаю! Я же сам видел эти глубокие рваные следы когтей. Где они?

– Тебе показалось. В подземелье слабое освещение. Пес не пострадал, на нем кровь адской твари, – пояснил дядя Павел. – Идемте скорее отсюда.

– Но…

Лизнув Ромку в нос, Бальт первым выбежал из ком¬наты.

* * *

– Вот не думал, что вы так много знаете о моей семье! – Дядя Павел подкрутил усы. – Я-то, грешным делом, полагал, ребятишки развлекаются, играют, а вы, оказывается, такое важное дело совершили, расколдовали животворный источник. Молодцы!

– Мы тоже не догадывались о том, что вы с тетей все знаете.

– Нет, Мишка, Ирина ничего не знает. Точнее, не хочет знать. Она так и не приняла правил нашей жизни.

Дядя Павел и вся наша компания скрывались от посторонних глаз на берегу одного из дальних прудов. Мы сидели на поваленном дереве и обсуждали последние события. Нам было о чем рассказать друг другу. Я сообщил изумленному дяде Павлу о том, как в начале лета мы сразились с Душой дома и очистили животворный источник, поведал о судьбе Ивана и Аглаи, рассказал про неудавшуюся попытку Странника воспользоваться Машиной Счастья.

– Короче, он сломал эту машину и решил устроить ад на Земле каким-то иным способом, – закончил я свой удивительный рассказ. – Лора с ним, и они не остановятся. Мы оказались бессильны.

– Дядя Павел, Странник не раз говорил, что не имеет никакого отношения к свалившимся на Антона бедам. Это правда?

– Похоже на то, Александра. Вы многое разузнали о нашем прошлом, но не все. Рыжеволосая ведьма не только заколдовала источник и превратила дом в чудовище. Своей безумной, слишком сильной, страстной, разрушительной любовью к дочери Стефания нарушила баланс добра и зла. Ее чувства бумерангом ударили по семье Евгения Орлова. На наш род пало проклятие. С тех пор все, кто родился в этом доме, все, в чьих жилах течет хотя бы капля крови Орловых, оказались обречены на страдания и безвременную гибель.

– Какой ужас! – всплеснула руками сестренка. – Почему вы не уехали отсюда? Надо было все бросить и бежать!

– От проклятия не убежишь. К тому же почти все члены нашей семьи не верили в него. Были иные времена – молодежь боролась с суевериями, религию считали пережитком прошлого, топтали иконы, разоряли церкви… Кто стал бы тогда слушать старую сказку о семейном проклятии! Только бабушка Тата, пережившая в раннем детстве весь этот кошмар и собственными глазами видевшая гибель Стефании и Лизоньки, знала страшную тайну дома. Бабушка как могла оберегала близких от таившегося в его стенах зла, но никто не хотел знать об этом. Многие члены моей семьи умирали молодыми, но их безвременный уход списывали на годы лихолетья – революцию, коллективизацию, Отечественную войну. Тогда очень многие жизни обрывались до срока. Годы шли. На мою долю не выпало грозных испытаний, я родился в относительно благополучное послевоенное время. Я рос, как все мальчишки, и, как они, избегал казавшуюся нам сумасшедшей старухой бабушку Тату.

– Н-не понимаю. Судя по вашему рассказу, ей должно быть больше ста лет! – удивился сидевший рядом с Бальтом Ромка.

– Бабушка Тата умерла совсем недавно, в начале этого лета, – откликнулась Саша. – Она погибла, спасая нас. Всю жизнь она смиряла злые силы дома и потому пережила свой век. Чувство долга оказалось сильнее смерти.

– Именно так, Александра, – вздохнул дядя Павел, – но в былые годы я воспринимал все совсем иначе. Мне долго не везло в любви, личная жизнь не складывалась, вдруг я встретил Ирину – девушку, которая сделала меня самым счастливым человеком на свете. Это была любовь с первого взгляда. Мы строили грандиозные планы, витали в облаках, и наша свадьба неотвратимо приближалась. За день до этого торжественного события бабушка долго беседовала со мной. Она предупредила о родовом проклятии и сказала, что я должен пожертвовать своим благополучием и не втягивать в этот порочный круг других людей. В противном случае проклятие автоматически перейдет и на моих будущих детей. Я очень разозлился, посчитал слова старухи полнейшим вздором и ушел, хлопнув дверью. Ирина стала моей женой. Мы жили очень счастливо и дружно и вскоре на свет появился наш первый сын Борис, а потом, спустя четыре года, – Антон. Ничто не предвещало беды. Мальчишки росли, старший пошел в школу, и вдруг случилось непоправимое – Боря погиб. Официально считалось, что он утонул в пруду…

– А на самом деле его погубила Душа дома, которую случайно разбудили делавшие ремонт рабочие.

– Это не случайность, Мишка. Борис был обречен с самого начала. Он все равно бы погиб – такова сила проклятия. Только на могиле сына я вспомнил о пророческих словах бабушки Таты и пошел к ней за утешением и советом. Оказалось, что опасность грозит и Антону. Раз в четырнадцать лет монстр приходит за своей жертвой, и надо откупиться от него, дать что-то в замену, иначе… Недавно вы отмечали день рождения Тошки, ему стукнуло четырнадцать. Бабушка была хорошо осведомлена в магии и колдовстве, она научила меня, как я должен поступить, чтобы спасти сына, отсрочить на полтора десятка лет страшную беду. Мне оставалось только исполнить ритуал, но тут появился этот парень с прозвищем вместо имени и бросил меня в темницу. Теперь я даже не знаю, жив Антон или нет.

– Когда я видел его последний раз, он был опутан паутиной и не двигался.

– Скверно.

– И что теперь?

– Теперь, Мишка, я вернусь в дом и попытаюсь спасти Антона, чего бы мне это ни стоило.

– Мы надеялись, что вы знаете, как остановить Странника, – вздохнула сестренка. – Он нас отпустил, не стал преследовать, а это означает только одно – Странник уверен, что мы не сможем ему помешать.

– Я займусь этим красавчиком, и, может быть, все вместе мы придумаем, как поставить его на место, но сперва я должен спасти сына. Остальное – потом.

Какое-то время мы сидели, молча уставившись на блестящую гладь пруда, а потом дядя Павел заговорил о бытовых проблемах, которые, признаюсь, очень занимали и меня, и Александру. Дядя сказал, что сходит к нескольким своим знакомым, и если все сложится удачно, то наша компания сможет пожить у кого-то из них пару дней.

– Возможно, к тому времени все уладится и мы вернемся домой. Знаете, ребятки, давайте встретимся часика через два в привокзальном сквере. Если я не найду вам кров, то хотя бы денег займу. Со мной не ходите, не стоит привлекать лишнего внимания. До скорого!

Мы простились, посоветовав дяде Павлу не попадаться никому на глаза и не терять бдительности, поскольку агентом Странника мог оказаться любой человек. Только теперь я заметил, что очкарик не принимал участия в нашем разговоре, а уединился с Бальтом на соседней полянке. Оба сидели на траве и внимательно смотрели друг другу в глаза.

– Прости, Бальт, я так ничего и не понял… – вздохнул Ромка, а пес тихонечко заскулил и несколько раз дотронулся до его руки передней лапой.

– Эй, Ромка, чем ты занят?

– Подожди! – Он досадливо отмахнулся, продолжая смотреть на собаку. – П-понимаешь, Бальт, я не могу усечь самого главного. Давай попробуем в другой раз, а то голова разболелась.

Пес резво вскочил на ноги и, пробежав мимо меня, направился к пруду. Вскоре за нашими спинами раздался громкий всплеск и фырканье – похоже, Бальт решил немного поплавать.

– Мне кажется, я его понимаю, – сообщил Ромка, протирая стекла очков. – П-первый раз я почувствовал это в подземелье, тогда Бальт внушил мне, на какую грань ключа надо нажать, чтобы открыть темницу. В какой-то момент мне удалось увидеть мир его глазами. А теперь… Я почти понял, что он хочет сказать, а потом все рассыпалось и заболела голова.

– Похоже, ты перегрелся на солнышке, – я хлопнул очкарика по плечу. – Бальт очень умный, замечательный пес, настоящий герой. Он прекрасно понимает человеческую речь, с этим никто не спорит, но чтение собачьих мыслей, извини, Ромка, – это слишком! Знаешь, мы с Александрой близнецы, у нас очень тесный эмоциональный контакт, но обменивались мыслями на расстоянии мы только однажды, да и то это было в другой реальности, и кто знает, возможно, там телепатия – норма. В нашем мире такого не бывает!

– Я слушал рассказ дяди Павла, а потом ощутил пристальный взгляд Бальта. Пес подошел ко мне, положил морду на колени, и стало понятно – он хочет, чтобы его услышали.

Я не стал спорить с Ромкой, предложив последовать примеру Бальта и разочек-другой окунуться в пруду.

* * *

Вокзал находился на противоположном конце Алексина, и нам предстояло опасное путешествие через весь город. Я стал советоваться с Ромкой, выбирая наиболее безопасный маршрут, но в наш разговор вмешалась Саша и предложила добираться к центру, как обычно, на автобусе.

– Да, но остановка находится около этого жуткого дома! – воскликнул очкарик. – Что, если мы встретим самого Странника или его рабов? Их там великое множество.

– Ничего страшного. Странник больше не интересуется нами. Ему не так легко смотреть на мир чужими глазами, он делает это только в случае крайней необходимости. Его рабы просто не заметят нас.

– Под твою ответственность, сестренка.

Покинув берег пруда, мы направились к дому ночных кошмаров. Обычно пустынную окраину заполняли толпы людей. Горожане с блаженными, счастливыми лицами бродили возле дома, кружа вокруг него, как планеты вокруг Солнца, останавливались, подолгу глядя в небо, и вновь продолжали бессмысленное движение… А потом я совершенно случайно заметил паутину:

– Осторожно! Замрите!

Саша и Ромка дружно отпрянули назад, убежавший вперед Бальт остановился. Я осторожно приблизился к паутине. Растянутая между старыми липами сеть была почти не видна, и только блестевшие на прозрачных нитях капельки воды выдавали смертельную ловушку. Присмотревшись, я обнаружил, что паутина оплела почти все деревья в переулке – мерзкие насекомые не теряли времени даром, захватывая все новые и новые территории. А ведь еще несколько часов назад они не выползали за пределы дома.

– Ох!

Один из курсировавших возле дома рабов нечаянно сошел с «орбиты» и тут же налетел на растянутую между деревьями сеть. Несчастный судорожно задергался, пытаясь освободиться от пут, а с ветвей раскидистой липы к нему уже неторопливо спускался огромный паук. Омерзение, ужас, жалость, гнев – все слилось в единый комок, и я на миг замер, не зная, как помочь бедолаге. Надо было отыскать какой-нибудь шест, длинную палку и попытаться отогнать паука, потом разорвать липкие нити и…

– Вы ко мне, молодые люди?

Я медленно, как в кошмарном сне, обернулся и увидел за своей спиной Лору и Странника. Оба с ног до головы были одеты во все черное и выглядели довольно угрожающе. Лежавший в ладони Странника кинжал с рубином на рукояти притягивал взгляды, как магнит.

– Мы… Короче… – холодея от страха, промямлил я. – В общем…

– Вы вольны делать все, что угодно. – Отстранив стоявшего на пути Ромку, Странник и его спутница приблизились к висевшему в паутине человеку. – Это третий за последние два часа. Всегда недолюбливал пауков.

– Лорочка, миленькая, сделай так, чтобы его отпустили! – взмолилась Саша, но старшая сестра никак не отреагировала на ее просьбу.

Странник дотронулся тонкими пальцами до лба опутанного клейкими нитями человека:

– Что ты чувствуешь?

Глаза несчастного обрели осмысленное выражение – прикосновение Странника освободило его от чар, и парень тут же взмолился о помощи. Маньяк наблюдал за ним с равнодушной полуулыбкой.

– Тебе и в самом деле необходимо помочь. Двое уже погибли в сетях этих хищных созданий. Проблема лишь в том, что пробуждение ото сна становится переходом в новый кошмар. Возможно, ты еще пожалеешь, что не умер теперь, – кинжал в руке Странника блеснул рубиновыми искрами, страшные сети распались. – Ступай, твое время еще не пришло. И не смотри на меня так, Лора! Это только отсрочка. Сейчас мне нужны живые, полные сил люди. Они должны быть счастливы и беззаботны, только тогда они смогут справиться с поставленной задачей. Пока же приходится делать добро во имя зла. Когда наступит наш день, мы забудем о милосердии.

Парочка маньяков скрылась в саду старого дома. Я с изумлением смотрел им вслед, не представляя, какой дьявол вселился в мою сестру. Говорят, будто любовь – это прекрасное, светлое чувство, но именно она сделала из Лоры настоящее чудовище…

– Нам пора, Мишка, а то опоздаем на встречу с д-дядей Павлом.

Автобусы не ходили, и нам пришлось пешком топать через весь город. Обычно шумная привокзальная площадь была пустынна, и только несколько приезжих с испугом и удивлением осматривали вымерший городок. Саша попыталась предостеречь их, но к ее словам не прислушались. Раздосадованная сестренка первой проследовала в чахлый привокзальный скверик и села на скамейку у неработавшего фонтанчика. Дяди Павла в сквере не было. Выждав минут пять, непоседливый Ромка сказал, что немного пройдется с Бальтом, и мы остались одни. Время шло, и постепенно мне стало казаться, что я больше никогда не увижу ни своего дядю, ни смешного маленького очкарика.

– Тетя Ира была такой веселой, и я радовалась за нее, – прервала молчание Саша, – а на самом деле все оказалось хуже некуда. Как ты думаешь, у тех, кого заклеймили летучие мыши, еще есть шанс вернуться, стать нормальными людьми?

– Не знаю. У Ромки бабушка пострадала. Такая приличная на вид пожилая женщина, а ведет себя хуже зомби. Что с ней будет?

– Кстати, где Ромка? – Сестра встала со скамейки, осмотрелась. – Куда они ушли? Ромка! Бальт! Где вы?

Никто не откликнулся. Тишина сквера почти пугала. Обмениваясь самыми безрадостными предположениями, мы с сестрой пошли на разведку. К счастью, долго разыскивать Ромку не пришлось. Они с Бальтом находились на соседней полянке и были заняты тем, что сосредоточенно смотрели друг другу в глаза.

– Ромка! Почему ты не откликаешься? – Он только замахал руками, отгоняя нас, как назойливых мух. Я подошел ближе: – Знаешь, если слишком пристально смотреть в глаза собаке, она может воспринять это как вызов, и тогда тебе мало не покажется. Оставь Бальта в покое, Ромка.

– Да поймите же вы, Бальт хочет мне что-то сообщить! Что-то очень-очень важное. Я почти понял его, а ттут появились вы…

– Знаешь, Роман, я тебе переведу его мысли. Этот пес говорит, что жутко проголодался за последнее время. Попробуй внушить, что у нас нет ни копейки денег и придется ему посидеть на диете.

– Мне кажется, Бальт хочет рассказать о каком-то острове. Вокруг спокойная т-т-темная вода и длинные ветви ив. Он хочет к этой воде, этому острову.

– Острову?

– Именно. Но я никак не могу п-понять, где он находится.

Дело принимало интересный оборот. Ромка не мог знать, что раньше любивший все оригинальное Странник жил в развалинах искусственного грота на одном из островков большого пруда…

– Вот вы где! – воскликнул вышедший на поляну дядя Павел. – А я искал вас у фонтанчика. Извините, что задержался.

Дяде нечем было нас порадовать. Его друзья исчезли, а некоторые из них превратились в улыбавшихся, равнодушных ко всему зомби. Он долго бродил по городу, а потом вернулся к нам предупредить, что намеревается продолжить поиски.

– У меня полгорода приятелей: с кем вместе учился, с кем работаю на заводе. Не может такого быть, чтобы все они потеряли рассудок!

Мы расстались, договорившись встретиться на том же месте через несколько часов. Дядя Павел продолжил поиски знакомых, а Саша, Ромка и я решили отправиться на островок, где в начале лета жил Странник.

* * *

Мне казалось, что сложнее всего будет раздобыть лодку, но эта проблема разрешилась сама собой. Большинство жителей Алексина бродили вокруг дома Странника, а остальные, напуганные происходящим, заперлись в своих квартирах. Город будто вымер. Наша компания беспрепятственно прошла на территорию лодочной станции, выбрала подходящую лодчонку и отправилась в плаванье. Никто из нас не умел как следует грести, но мы все же сумели добраться к маленькому островку на середине пруда.

Это место наполняло душу тихой светлой грустью и казалось волшебным. Спокойные зеленоватые воды сверкали тысячами солнечных бликов, мерно покачивались русалочьи косы ив, и в какой-то миг я представил, что замшелые, укрытые густой травой ступени приведут нас к замку прекрасной феи. Увидев знакомые места, Бальт заволновался и прыгнул в воду прежде, чем мы причалили к острову.

– П-почему мне не пришла в голову мысль жить на озере! Это же т-так здорово! – воскликнул Ромка, помогая мне вытащить на берег лодку. – П-представьте, вокруг никого, в воде скользят серебристые рыбки…

– Поднажми, Ромка. Если лодку унесет течением, мы останемся здесь до конца света. Нельзя же ее привязать к этим хилым кустикам!

Убедившись, что лодке ничто не угрожает, я вслед за Бальтом и Александрой направился к бывшему приюту Странника. С любопытством озиравшийся по сторонам очкарик поплелся за мной, спотыкаясь на каждой кочке:

– Я не знал, что здесь есть грот.

– Его построили во времена графов Вольских. Странник обосновался здесь вместе с Бальтом в начале лета. Потом он ушел в мир кошмаров, и с тех пор никто из нас не заходил сюда.

Я заглянул в сумрачный холодный грот – на полу лежало сгнившее сено, некогда служившее постелью, на стенах по-прежнему висели высохшие букеты из листьев папоротника, украшавшие это жилище в былые времена, повсюду валялись огарки свечей…

– Лучше бы Бальт не возвращался сюда, – с грустью в голосе проговорила Саша. – Он мог бы вспоминать об этом острове, как о лучшем месте на земле. А теперь…

– Что дальше, Бальт? Что мы должны сделать?

Пес посмотрел на Ромку, подбежал к дальней стене грота и тихонечко заскулил. Потом, не дожидаясь нас, начал скрести лапами по валунам, из которых была сложена постройка.

– Здесь тайник! – догадался очкарик. – Молодец Бальт! Молодец!

Но выяснить, что именно обнаружил Бальт, нам так и не удалось – шерсть на его спине поднялась дыбом, и он глухо зарычал.

– Что случилось, Бальт? – спросил наш переводчик с собачьего.

– Тихо… шаги… – прошептала Саша.

На островке находился еще один человек, он шел в нашу сторону… У грота не было другого выхода, и нам ничего не оставалось, как попытаться спрятаться. Часть помещения была завалена обвалившимся потолком, и Ромка первым устремился к этому укрытию.

– Только молчи, Бальт, п-пожалуйста, – прошептал он, втискиваясь в щель между валунами. – Притаись, замри…

Пес послушно улегся за камнями, и мы с сестренкой последовали его примеру. В гроте стало темнее – вошедший в него человек заслонил свет. Я осторожно выглянул из своего укрытия и едва сдержал испуганное восклицание – посреди грота стоял Странник. Немного помедлив, он подошел к тайнику в стене. Почувствовав приближение хозяина, пес заворчал, и Ромка с силой сжал его морду. Мы похолодели от страха, но Странник не услышал или не захотел услышать этот шум. Вытащив из основания стены булыжник, он достал из тайника толстую тетрадь в темной обложке.

– Трудно поверить, что я жил этим, – вполголоса проговорил маньяк. – Неужели это мое?

Разорвав тетрадь, он бросил ее на камни давно погасшего очага и чиркнул спичкой. Бледные язычки пламени начали лизать отсыревшую бумагу. Присев на корточки, Странник задумчиво наблюдал за тем, как разгорается огонь.

– Горстка пепла – финал, – заключил он и, поднявшись, неторопливо покинул грот.

Едва Странник ушел, я выскочил из укрытия и, скинув на ходу куртку, набросил ее на догорающий костерок. Однако надежды сохранить хотя бы часть записей почти не было. Эх, если бы мы пришли сюда на полчаса раньше, то, возможно, уже разгадали бы тайну Странника!

– Он уплыл, – сообщила вернувшаяся с разведки Саша. – Его лодка находилась на противоположной стороне островка, поэтому Странник не заметил нашу. Вы что-нибудь нашли?

– Сейчас посмотрим.

Стараясь не дышать, я принялся рассматривать почерневшие скрученные листочки. Ромка и Саша сосредоточенно наблюдали за каждым моим движением. Обгоревшая бумага рассыпалась в прах, но все же нам повезло – плотная отсыревшая обложка тетради спасла от огня несколько исписанных мелким почерком обрывков страниц.

– Холодные брызги летели на скалы, крик чаек тоскливый стоял над волной… – прочитал я.

– Это стихи?

– Похоже на то, Ромка. Когда Лора познакомилась со Странником, ее потрясло то, что он пишет баллады. Сестра считала их гениальными, а мы с Александрой никогда не слышали.

– Постойте, ребята! Неужели Странник приплыл сюда только ради того, чтобы сжечь стихи? У него множество дел, он спешит завершить свою страшную работу, что заставило его прийти к этим развалинам?

– Пока не знаю, Александра. Сейчас попробуем это выяснить, – поддев соломинкой обгоревший клочок бумаги, я обнаружил под ним еще один. – «Глупо излагать мысли на бумаге, исчезает темп, теряется острота. Последние лет семьдесят я не страдал от приступов графомании, но теперь от меня ждут стихов, дневников, романтических записок и прогулок под луной. С недавних пор я и сам испытываю к этому непреодолимое влечение. Любовь – один из самых опасных капканов. Избавиться от этих пут так же сложно, как преодолеть жажду разрушения и убийства или вырваться из плена безумия. Что ждет меня за следующим поворотом бесконечной дороги?»

– Смахивает на бред сумасшедшего. Недаром он сам говорит о безумии. П-п-похоже, это состояние ему хорошо знакомо. – Ромка повертел в руках очки. – Он опасный псих, и только.

– Или бессмертный Странник, который скитается по Земле с самого сотворения мира, становясь всякий раз тем, кем его хотят видеть.

– Брось, Мишка рассказывал эту легенду, но в нее ппросто невозможно поверить.

– Почему же он сжег свой дневник? Возможно, Странник не хочет, чтобы о нем узнали правду.

– Александра, даже если он напечатал бы об этом в газете, ему бы никто не поверил!

– Ты же сам вместе с Бальтом привел нас сюда! Я уверена, в этих бумагах ключ к разгадке!

– Был. Но сгорел, – подытожил я спор Ромки и Саши. – Странник снова опередил нас.

Черные лоскутки превращались в пыль, стоило только до них дотронуться. А потом я заметил отлетевший в сторону и потому почти не тронутый огнем обрывок. На нем было всего лишь несколько слов:

– «…ее миг вернет к исходному… избавление… не вся легенда. Только Бальт может…» – прочел я вслух. – Вам не кажется, что здесь говорится о чем-то очень важном? Насколько я понял, рассказывая легенду о бессмертном Страннике, наш приятель скрыл важные подробности. Вопрос в том – какие?

– Тут и сто академиков ничего не п-п-придумают, – вздохнул Ромка. – Я попытаюсь выяснить это у Бальта, но вряд ли он сможет внушить мне такие сложные мысли.

Задерживаться на островке не имело смысла. Еще раз осмотрев жилище Странника и не обнаружив в нем ничего примечательного, мы покинули грот. Уже в лодке Ромка неожиданно спросил:

– Вы всерьез верите, что этот п-парень бессмертен?

– Однажды Лора прямо спросила его, с кем мы, собственно, имеем дело, и получила сразу два варианта ответа. По одной версии Странник – студент, проводящий каникулы, путешествуя по стране, а по другой – вечный, не знающий старости скиталец. Сперва никто из нас не воспринял всерьез эту легенду, но потом, когда Странник вернулся из измерения абсолютного зла, мы призадумались. Трудно представить, что обычный человек смог бы вырваться живым из этого ада.

– Да, это веский аргумент. – Ромка неуклюже взмахнул веслом, обрызгав Александру. Проигнорировав ее возмущение, он задумчиво спросил: – Но если Странник и в самом деле бессмертен, есть ли способ остановить его?

– Разве что путем переговоров, – невесело усмехнулся я. – Хотя вряд ли он пойдет на компромисс.

* * *

Маленькая квартирка в неуютном, соседствовавшем с фарфоровым заводом квартале казалась мне настоящими хоромами. Впервые за последние несколько дней я получил возможность спокойно отдохнуть на диване, как следует поесть и, наконец, просто умыться горячей водой. После бродячей бездомной жизни эти бытовые мелочи приобрели для меня большое значение, и я был почти счастлив. Почти, если не считать гнетущего ожидания конца света…

Приютившая нас Мария Федоровна работала в отделе кадров и едва знала дядю Павла. Возможно, в другое время мы не могли бы рассчитывать на такое гостеприимство, но женщину так напугало происходящее в городе, что она с радостью приняла нашу шумную компанию.

– Вы позволите? – спросил дядя Павел, указывая на подсвечник с тремя свечами. – Боюсь, все магазины сегодня закрыты.

Мария Федоровна слабо махнула руками, будто предлагая забрать все находившееся в квартире, и ушла к себе в спальню. Дядя положил свечи в пакет, осмотрелся:

– Для ритуала не так много и нужно, хорошо, что нам не потребуются какие-нибудь когти дракона или печень единорога. Впрочем, не знаю, сработает ли все это.

– Обязательно! – откликнулась Саша. – Раньше я тоже не верила в магию, но оказалось, колдовство срабатывает чаще, чем мы думаем.

– Хорошо бы… – Дядя Павел привычным жестом подкрутил усы. – Бабушка Тата говорила, что все эти манипуляции надо проводить не раньше, чем солнце скроется за горизонтом. Время подходит. Мишка, вообще-то я не имею права просить тебя об этом, но… Нужны хотя бы два человека, а на Ирину мне рассчитывать не приходится.

– Антон мой друг, и я сделаю все, чтобы помочь ему.

– Спасибо.

Мы вышли из дома незадолго до заката, надеясь прийти на место прежде, чем Странник выпустит на свободу своих летучих мышей. Пройдя по безлюдным улицам города, я и дядя Павел приблизились к эпицентру зла. Идти приходилось очень осторожно, повсюду были раскинуты огромные паучьи сети, и каждый наш шаг мог стать роковым. Похоже, мы немного выбились из графика – солнце уже коснулось горизонта, и в тот же самый миг послышался тревожный писк летучих мышей. Я посмотрел наверх – из окон башенки вылетали сотни кровососущих тварей, которые, покружив над своим логовом, разлетались по всему Алексину.

– Негодяй, он за все заплатит! – пробормотал дядя Павел и, крадучись, пошел вдоль забора своего бывшего дома.

Он не без труда протиснулся между досками и вошел на территорию сада. Я последовал за дядей, но, сделав шаг вперед, замер от ужаса и отвращения – увиденное напоминало кадр из какого-нибудь особенно мерзкого ужастика. Густые серые сети опутывали яблони сплошной паутиной и отовсюду на нас смотрело великое множество огромных жирных пауков. Их желтые глаза мерцали в полутьме, как догорающие угли, а мохнатые ноги медленно шевелились, будто приманивали добычу.

– Не бойся, прорвемся. – Голос дяди Павла отвлек меня от тошнотворного зрелища. – Нечто подобное я предполагал и кое-что приготовил.

Он достал из пакета флакон с растворителем и лоскут ткани. Подобрав валявшуюся тут же палку, дядя Павел соорудил самодельный факел и зажег его.

– Держись за мной и не зевай. Все будет в порядке.

Огонь скользнул по паутине и быстро погас, образовав в сетях небольшую брешь. Пауки лениво отползли в сторону, продолжая внимательно наблюдать за нами. Размахивая пылающим факелом, дядя Павел пошел вперед, а я двинулся за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Ближе к дому паутины поубавилось, и дядя погасил факел. Теперь перед нами стояла задача незаметно пробраться в логово нечистой силы.

– Посмотри, что там у входа.

Прячась за кустами, а где и ползком, я подкрался к самой веранде. Там горел свет, и тетя Ира накрывала на стол новую скатерть, тщательно разглаживая белоснежную накрахмаленную ткань. Похоже, намечался ужин на свежем воздухе. Оценив обстановку, я вернулся к дяде Павлу:

– Через дверь не проскользнуть. Скоро на веранде соберется вся компания.

– Ладно. Есть и другие пути.

– Мы должны проникнуть в комнату Антона?

– Не теперь, Мишка. Бабушка Тата говорила, что магические действия надо производить на самом верху. Следовательно, нам надо пробраться в башенку.

На удивление легко для своего возраста и комплекции дядя Павел забрался на яблоню и спрыгнул на крышу веранды. Наблюдая за ним, я подумал, что этот способ проникновения в дом использовали много поколений местных мальчишек. Настала моя очередь. Едва мои ноги коснулись кровли веранды, как внизу раздался голос:

– Лорочка, позови своего друга ужинать.

Оказывается, тетя Ира отошла от стола и стояла совсем рядом. Теперь каждый шаг по крытой железом крыше мог выдать наше присутствие. Мы замерли, боясь пошевелиться.

– Лора! – как ни в чем не бывало позвала тетя Ира. – Лора, ужинать!

Судя по всему, несчастная женщина воспринимала только то, что относилось непосредственно к ее обязанностям, игнорируя все остальное. Выждав еще несколько секунд, мы с дядей Павлом, крадучись, пошли по крыше веранды. Подтянувшись, дядя залез на подоконник самого дальнего окошка второго этажа. Я вздрогнул от звона разбитого стекла, но находившиеся в противоположном конце дома люди, кажется, опять ничего не заметили. Пока удача была на нашей стороне.

– Дай руку! – Дядя помог мне залезть на подоконник, открыл защелку разбитого окна. – Добро пожаловать в мой дом!

Впрочем, когда я заглянул в комнату, мне сразу стало не до грустной иронии его слов – помещение затягивала густая паутина. Вновь вспыхнуло пламя самодельного факела, и дядя Павел начал решительно прокладывать дорогу в недра зловещего дома. Благополучно преодолев превратившуюся в логово пауков комнату, мы вышли в коридор. Там почти не было паутины и только с потолка свешивались длинные, облепленные пылью нити. Теперь нам предстояло незаметно подняться на третий этаж. Это оказалось довольно сложно, поскольку наверх вела только одна, находившаяся у всех на виду лестница. Бесшумно преодолев последние метры коридора, я выглянул из-за выступа арки…

– Ты прекрасна, любимая, ты будешь моей королевой, – негромко произнес стоявший на лестничной площадке Странник. – Ты последнее чудо этой земли.

К счастью, маньяк стоял ко мне спиной. Справившись с испугом, я вновь выглянул на лестницу. Ее озарял трепетный свет бесчисленного множества стоявших на ступенях свечей. Между ними находился узкий проход, до которому медленно шла потрясающе одетая девушка. Ее длинное платье со шлейфом было усеяно сотнями тысяч сверкающих камней. Их грани отражали огоньки свечей, разбрасывая повсюду многоцветные искры. Потрясенный увиденным зрелищем, я не сразу сообразил, что обладательницей этого лучезарного, огненного платья была моя сестренка.

– Я все правильно сделала? – с несвойственной ей робостью спросила Лора. – Я сказала тете Ире, чтобы она не возилась с ужином и…

– Как бы ты ни поступила, что бы ни сказала, моя королева, это будет правильно. – Странник шагнул ей навстречу, протянул руку. – Это наш праздник, идем же, любимая.

– Подожди… – Пальцы Лоры выскользнули из ладони Странника. – Мое сердце неспокойно. Порой мне кажется, что я не знаю цели, к которой иду. К чему ты стремишься – завладеть миром или уничтожить его?

– Разве это имеет значение? Живи одним днем, наслаждайся мгновениями счастья и не думай о будущем. Жизнь человека так коротка, зачем омрачать ее сомнениями? Сейчас начнется бал, мы будем танцевать до утра, влажные лепестки роз будут падать на твои разгоряченные щеки…

– Почему мы не можем просто любить друг друга?!

– Вспомни свои сны. Ты творила зло наравне со мной, ты знала, кто я, и все же хотела моего освобождения. Нам было весело.

– Но это только сны!

– Вся жизнь – сон. Я не властен изменить свою судьбу, но у тебя, любимая, еще есть выбор. Ты можешь отказаться от меня.

Лора ничего не ответила и торопливо пошла вниз. Ее платье переливалось при каждом движении, отбрасывая на стены снопы разноцветных искр. Странник внимательно смотрел ей вслед. Его губы кривила загадочная полуулыбка, немного помедлив, он также начал спускаться. Путь на третий этаж был свободен.

* * *

Ступеням не было числа, будто мы поднимались прямиком в небо. Откуда-то сверху на нас струился призрачный, таинственный свет луны, но все остальное скрывал глубокий мрак, сквозь который удавалось различить только ступеньки под нашими ногами. Фонарик погас еще в самом начале подъема, факел и свечи не желали гореть, и нам ничего не оставалось, как на ощупь карабкаться по нескончаемой лестнице. Еще не привыкший к иллюзиям дома, дядя Павел заметно нервничал, раз за разом спотыкаясь на замшелых ступенях:

– Бабушка Тата рассказывала о видениях, которыми одурманивает людей этот жуткий дом, но я и представить не мог, насколько они реальны. Скажи, что я сплю, Мишка.

– Если только считать жизнь сном, – неожиданно повторил я слова Странника.

– Кажется, прибыли. – Дядя Павел толкнул находившийся над головой люк. – Будто на Останкинскую башню без лифта поднялся.

Мы находились на просторной, огороженной каменными перилами смотровой площадке. Над нашими головами раскинулось черное небо с редкими лилово-серебристыми облачками, висела тяжелая, окруженная золотистым ореолом луна. А когда я посмотрел вниз, то почувствовал, как все внутри меня холодеет и сжимается от страха… С огромной высоты смотровой площадки можно было бы увидеть все Алексино, но расстилавшийся у наших ног городок поглотил мрак. Похожее на огромную чернильную кляксу пятно накрыло его улицы и скверы, захватив почти все районы. Только на восточной окраине еще можно было рассмотреть золотившиеся электрическим светом кварталы. Где-то там находились сейчас Александра, Ромка, Бальт… Щупальца тьмы расползлись и за пределы города, дотянувшись до серебристой нитки железной дороги и соседних деревенек.

– Черт бы побрал этого Странника! – выругался сквозь зубы дядя Павел. – Не обращай внимания на всю эту чертовщину. Мы пришли сюда делать свое дело, и никто не сможет нам помешать. Как ты думаешь, Мишка, где мы находимся на самом деле? Поднялись в башенку или еще бродим по чердаку?

– Не знаю. Раньше дом менялся изнутри, а снаружи выглядел как обычное строение, теперь же он вырос до небес. Или это очередная иллюзия.

– Ладно, не будем гадать. Я верю, что мы в любом случае добьемся своего. Помоги мне…

Дядя Павел начал готовиться к магическому ритуалу – расстелил на полу белую салфетку, поставил по углам четыре свечи, а в ее центре установил глубокое блюдечко…

– Вы будто стол сервируете.

– Самому смешно, но так учила бабушка Тата. Это жертвоприношение. Оно позволит на какое-то время выкупить душу Антона, отсрочить приговор. – Дядя Павел плеснул в блюдце молоко, достал из пакета баночку с медом. – Впрочем, самая главная жертва – не эти продукты, мы должны отдать Душе дома часть себя…

– То есть? – Я с опаской посмотрел на сидевшего рядом мужчину. Кто знал, на что он мог пойти ради спасения сына.

– Пряди волос вполне достаточно. Проблема в другом. Эту жертву должны принести как минимум два близких родственника, лучше всего отец и мать, но Ирина явно не в себе. Потому я и попросил тебя о помощи, Мишка.

– Без проблем. Хоть наголо меня постригите, лишь бы Антону это помогло.

– Этого не потребуется, – он улыбнулся, продолжая готовиться к жертвоприношению.

Я плохо запомнил подробности ритуала. Дядя Павел довольно долго колдовал над блюдечком, смешивая принесенные из дома припасы, потом вылил эту смесь на пол, произнес какие-то слова и наконец занялся стрижкой. Моя прическа не слишком пострадала – я лишился только одной прядки, которую дядя Павел смочил остатком смеси и сжег на пламени свечи. То же он проделал со своими волосами. Наблюдая за его довольно странными манипуляциями, я гадал, какими могут оказаться последствия этих действий. Прогноз получался неутешительным…

– Повторяй за мной, – негромко попросил дядя Павел: – Отдаю тебе, Душа дома, частицу себя, молю принять мою жертву и отпустить до срока принадлежащего тебе Антона. Да будет так!

– Да будет так! – громко повторил я.

С громким хлопком взметнулось в небо пламя четырех свечей, три из них моментально погасли, а четвертая продолжала дымить, оставляя в воздухе черный след. Дядя Павел вытер пот со лба.

– Вот и все. Как ты думаешь, у нас получилось?

– Трудно сказать, – я пожал плечами. – То, что свечи погасли сами собой, – обнадеживает. Но вообще все было как-то несолидно.

– В любом случае спасибо за помощь.

Прежде чем покинуть смотровую площадку, я еще раз посмотрел на окутанное мраком Алексино. Внизу творилось что-то неладное – черный туман колыхался, бурлил, все быстрее и быстрее поднимаясь вверх. Смотровая площадка превратилась в плот, скользивший по волнам густой непроглядной тьмы. Над головами еще сияла окруженная золотистым ореолом луна, но вскоре черные щупальца дотянулись и до нее, и мир погрузился в непроглядный мрак…

– Дядя Павел, где мы? – спросил я, больше всего опасаясь, что не услышу ответа.

– Сейчас посмотрим. – Луч фонаря осветил сводчатые стены. – Ничего не скажешь, этот дом умеет пугать людей, но я уже привык к его фокусам. Не обращай на них внимания, Мишка. Ты же сам говорил, что это только иллюзии.

Не знаю, верил ли собственным словам дядя Павел, но мы решительно двинулись вперед. Вскоре за поворотом забрезжил слабый свет. Я ждал неприятных сюрпризов, но то, что ожидало нас в сумраке тоннеля, превзошло худшие ожидания.

– Иди ко мне…

Это был не человек, не призрак – чудовищное порождение кошмара, вошедшее в нашу реальность из бездны ада. Оно являлось мне и раньше в запредельных кровавых видениях, которые показывал нам Странник. У этого существа были неестественно гибкие конечности, скользкое, покрытое множеством складок тело, уродливые челюсти с остроконечными зубами и черные, глубокие, как два бездонных колодца, глаза. Пришелец из мира зла тянул ко мне свои трехпалые когтистые руки, а его неожиданно приятный полнозвучный голос завораживал, подчиняя волю и усыпляя разум:

– Иди ко мне, иди, иди…

У ног монстра зияла черная бездна, но я уже готов был шагнуть вперед, отдавшись на волю этого чудовища…

– Убирайся!

Взяв меня за руку, дядя Павел пошел прямо на омерзительного монстра. На миг мне показалось, что мы летим в пропасть, но тут же я ощутил под ногами неровные плиты пола. Оказалось, что дядя провел меня сквозь чудовище, как сквозь мираж или голограмму, и оно не смогло причинить нам ни малейшего зла. Опасное путешествие продолжилось. Монстры, облик которых не могло бы создать даже самое изощренное и извращенное воображение, тянулись к нам, на разные голоса зазывали в бездну, но дядя Павел уверенно шел вперед, не обращая на них никакого внимания. Наконец мы остановились у большой дубовой двери, которой заканчивался полный ужасов коридор.

– Бабушка Тата говорила – дом играет на людских слабостях. Он пробуждает наши самые сокровенные кошмары, искушает, заставляет сомневаться и выбирать неправильный путь. Стоит только клюнуть на его уловки, и ты пропал, – пояснил дядя Павел. – Сомнения, слабость, соблазны убивают. Надо твердо знать, чего ты хочешь, и сознавать справедливость своих желаний. Это срабатывает лучше магии и колдовства. Я должен спасти сына, и мне плевать на дьявольские уловки этого монстра!

Сказав так, он распахнул тяжелую дверь, и мы оказались в комнате Антона. В ней не осталось и следа от паутины. Мерзкие насекомые разбежались, и в помещение вернулся домашний уют. Антон сладко спал на своей кровати. «Что, если он не проснется?» – подумал я, но потом усилием воли отогнал опасную мысль. Дом навевал отчаяние, сомнения, уныние, и надо было преодолевать эти пагубные чувства.

– Тошка! – Дядя Павел дотронулся до плеча сына.

– Папа? – Он открыл глаза. – Что со мной было? Страшный сон никак не хотел кончаться.

– Все плохое осталось позади, сынок. Поторопись, нам надо идти.

Антон поднялся с постели, наскоро оделся и направился к выходу из комнаты.

– Не сюда. – Дядя указал на окно: – Прошу…

– Ты же запрещал мне пользоваться этим маршрутом.

– Но в нем есть и свои удобства, – усмехнулся в усы дядя Павел.

Оказавшись в саду, я увидел, что яблони избавились от пелены паутины. Похоже, дому пришлась по вкусу наша жертва и мерзкие насекомые, пришедшие за Антоном, до поры до времени оставили нас в покое. Проходя под окнами первого этажа, мы услышали приятную, но непривычную для уха музыку. Встав на цыпочки, я заглянул в дом. Огромный обтянутый вишневым бархатом зал освещали тысячи свечей. Повсюду сияли зеркала и хрусталь, а по гладкому, как лед, паркету скользили призрачные фигуры. Среди них выделялась одна в сверкавшем бриллиантами платье…

– Не зевай! – Дядя Павел потянул меня к калитке. – Нечего смотреть на эти адские развлечения.

Антон резко остановился:

– А как же мама? Ее нельзя оставлять в этом жутком месте.

Пообещав, что вернется за тетей Ирой при первой же возможности, дядя Павел распахнул незапертую калитку. Я поспешно вышел на улицу, а отец с сыном почему-то не торопились покидать проклятое место. Мне ничего не оставалось, как вернуться в сад.

– Я не могу… не могу, – побледнев так, что это было заметно даже в полутьме, бормотал Антон. – Что-то держит меня. Душу держит. Еще шаг, и связь порвется – тело без души и душа без тела…

– Черт! Мы же все сделали верно! И молоко выплеснули, и волосы сожгли, и какую-то тарабарщину говорили… – недоумевал дядя Павел. – Или это оттого, что последняя свеча не сразу погасла?

– Дом держит душу, – повторил Антон, отступая к веранде. – Мне нельзя уходить.

– Наверное, моей жертвы оказалось недостаточно. Нужна была помощь тети Иры…

– Уходи один, Мишка, – прервал меня дядя Павел.

– А вы?

– Антона одного я не оставлю. Что-то в нашем колдовстве не сработало. Парень ожил, а вот покинуть дом не в силах. Я попытаюсь разобраться, что его держит. Молчи… – Он поднял руку, пресекая мои возражения. – Поверь, в доме можно прятаться неделями, там много укромных мест. Мы с Тошкой не будем сидеть сложа руки и попробуем выяснить, чем занят Странник. Я еще разберусь с этим маньяком!

– Вряд ли. Его взгляд завораживает, он владеет магическим искусством и к тому же бессмертен. Он почти бог.

– Если быть совсем точным – демон ада. Но нам нельзя терять надежду. Если верить в свою правоту и не желать никому зла, достигнешь цели. А теперь уходи, Мишка. Мы обязательно встретимся вновь, и эта встреча будет счастливой.

– До свидания!

Я вышел на улицу, а отец и сын медленно пошли к притаившемуся в глубине сада дому ночных кошмаров.

* * *

Светлая полоса неба на востоке предвещала скорый восход. Похолодало. Мимо угрюмых, укутанных предрассветными сумерками рядов пятиэтажек бесшумно двигались рабы Странника. Большинство из них направлялось к зловещему дому на окраине Алексина, но некоторые зомби шли в противоположном направлении. На меня они не обращали ни малейшего внимания. Я пешком пересек почти весь город и теперь находился в районе железнодорожного вокзала. Дом, где провели ночь Александра и Ромка, был расположен в нескольких кварталах отсюда.

– Помогите!

Из здания вокзала выскочила растрепанная девушка и побежала вдоль улицы. Спустя секунду появилась и ее преследовательница – благообразная пенсионерка с застывшей улыбкой на лице. Судя по всему, рабы Странника устроили настоящую охоту на неподвластных злой воле людей.

– Что здесь происходит, мальчик? Мы сошли с поезда, и вдруг…

Мне так и не удалось ответить пожилому мужчине – две девчонки лет пятнадцати подхватили его под руки и повлекли вперед. А потом я увидел Олега – он яростно отбивался от дородной тетки, работавшей продавщицей в палатке у дома дяди Павла. Женщина зажала тощего паренька локтем и потащила вслед за остальными жертвами зомби. Я не хотел оставлять Олега в беде и потому, изменив маршрут, последовал за его похитительницей.

– Пустите! Пустите! – продолжал кричать Олег, но никто не обращал внимания на эти вопли.

И вновь я стоял у логова темных сил, страшного дома, к которому вели все дороги, пути и тропинки. Похоже, дом притягивал к себе людей, не отпуская тех, кто причастился к его страшной тайне. Олега втолкнули в калитку, и, помедлив, я, крадучись, отправился за ним. Продавщица и ее пленник подошли к веранде, толстая тетка почтительно склонила голову:

– Я привела его, госпожа.

– Это только пятый, – одетая в черное, до пят платье, Лора бесшумно вышла на ступени дома. В руках моя окончательно спятившая сестренка держала серебряную чашу и крошечный кинжальчик. – Вы должны быть порасторопней.

– Простите, госпожа! – Продавщица рухнула на колени, впрочем, так и не отпустив руки Олега. – Мы ищем их повсюду, но никто не открывает нам дверей, а иногда встречаются сильные мужчины, которые оказывают сопротивление.

– Довольно, – походкой королевы Лора двинулась к пленнику.

Мне были непонятны действия сестры, но для Олега они явно не предвещали ничего хорошего. На выдумывание хитроумных планов не оставалось времени, и я решил рискнуть, рассчитывая на удачу. Выскочив из-за кустов шиповника, я пошел на таран, нацелившись на необъятную корму тетки… Удар был хорош, но монументальная продавщица даже не пошатнулась и с неожиданной ловкостью схватила меня за руку. Теперь она держала уже двух пленников.

– Мишка?

– Здравствуй, сестренка. Как прошел бал? – У продавщицы была мертвая хватка, и мне никак не удавалось выскользнуть из ее толстых пальцев. Оставалось изображать из себя героя. – Что ты задумала, Лора? Хочешь принести парня в жертву? Ты случайно не пьешь человеческую кровь на пару со своим ненаглядным Странником?

– Какие глупости ты говоришь! – Лора откинула упавшую на лоб прядь волос. – Я не собираюсь никого убивать. Просто сделаю ему отметину на лбу и отпущу.

– Превратив в зомби? Опомнись! Это же Олег. Он вместе с нами бродил по лабиринту зла, а ты…

– Прекрати! Это временные меры. Летучие мыши заклеймили не всех жителей города, а время на исходе, и надо торопиться. Когда Странник исполнит задуманное, он отпустит всех.

– Странник собирается превратить нашу планету в ад, а ты ему помогаешь! Не сходи с ума, сестренка!

Сестра поджала губы и с нарочито равнодушным видом двинулась к Олегу. Крошечный кинжальчик блеснул в лучах утреннего солнца…

– А-а-апчхи!!!

Длинная травинка, которую держал в руке Олег, скользнула в ноздрю тетке, она несколько раз оглушительно чихнула, и мой приятель, воспользовавшись подходящим моментом, вырвался на свободу. Я хотел последовать его примеру, но время было упущено, и продавщица еще сильнее сжала мою руку. Олег стремглав помчался к выходу из сада.

– Прячься там, где нет людей! Они все служат Страннику! – крикнул я вслед беглецу.

– Я тебе уши надеру, несносный мальчишка! – проговорила злая, как черт, Лора. – Вечно ты лезешь не в свое дело.

– Ты ведьма! Самая обычная ведьма! Хочешь заклеймить меня этим дьявольским знаком?! Давай, сестричка, действуй!

– Ты замолчишь… – с угрозой в голосе проговорила Лора. – Сейчас я научу тебя слушаться старшую сестру!

– Ведьма! Ведьма! Твой приятель самый настоящий демон ада, а ты – ведьма!

– Довольно. Оставьте взаимные упреки, – между нами встал незаметно подошедший Странник. – Не делай того, в чем не уверена, любимая. Мишка порой бывает несносен, но… Однажды ты попросила меня не причинять вред твоей семье – так и будет. Поверь, он придет к нам добровольно.

– Вы все сводите меня с ума! – Глотая слезы, сестра ушла в дом.

– Ну вот, обидели девушку… – мило улыбнулся Странник и щелкнул пальцами. – Последнее время мы с тобой слишком часто встречаемся. Пора делать выбор, Мишка.

Пальцы продавщицы разжались. Я не стал беседовать с чокнутым маньяком и со всех ног рванул прочь из этого жуткого места.

* * *

– Мы со Стасом и еще с несколькими ребятами, которых ты не знаешь, пару дней назад отправились рыбачить на лесное озеро. Вчера вечером я и Стас поцапались – он все время прикарманивал мой улов и вообще строил из себя крутого рыбака, короче… Короче, я уехал оттуда на первой электричке, а остальные ребята остались кормить комаров. А в городе такое началось! Всех, кто выходил из электрички, хватали какие-то психи и куда-то тащили. Как оказалось, в дом твоего дядюшки. Что все это значит, Мишка?

– Вернувшись из измерения абсолютного зла, Странник сошел с ума. Он решил устроить конец света, а моя сестра ему усердно помогает. В остальном – жизнь прекрасна и удивительна.

– Понятно…

Олег не стал убегать от проклятого дома и крутился неподалеку, оценивая обстановку. Увидев, как я выбежал из сада, он вышел из укрытия, и теперь мы вместе двигались по разгромленному Алексину. Под ногами хрустели разбитые стекла, скрипели на ветру распахнутые, сорванные двери подъездов. Рабы Странника потрудились на славу, и чем дольше я шел по городу, тем тревожней мне становилось. Что, если зомби добрались до Александры и Ромки, схватили их, утащили с собой? Что, если свихнувшаяся Лора уже превратила их в безмозглых рабов?

Мрачная пятиэтажка с выбитыми окнами производила жутковатое впечатление. Мы торопливо поднялись на последний этаж, я открыл незапертую дверь и заглянул в квартиру. Если не считать нескольких опрокинутых стульев и упавшего с телевизора букета искусственных цветов, следов борьбы в помещении не было. «Почему Бальт не защитил их? – думал я, осматривая комнату. – Он мог хотя бы задержать нападавших…»

– Ты слышал? – Олег взял меня за руку. – Вот, опять… Слышишь тихое поскуливание?

– Бальт?! Бальт, где ты?

Собака тихонько взвизгнула. Полный самых жутких предположений, я пошел на звук ее голоса и, только почти вплотную подойдя к стене, обратил внимание на неприметную, заклеенную обоями дверцу.

– Мишка! – Саша распахнула створку, едва не заехав мне по лбу, и тут же расплакалась. – Мы так испугались, так испугались…

В комнату вышли скрывавшиеся в тесной кладовке Бальт, Ромка и хозяйка этой квартиры Мария Федоровна. Пес выбежал в коридор, по-деловому нюхая воздух, а остальные начали наперебой рассказывать о пережитом. Все произошло перед самым рассветом – во дворе раздались громкие крики, звон разбитого стекла и вопли автомобильной сигнализации. Мария Федоровна выглянула в окно и увидела рвавшихся в закрытые подъезды безумцев. Положение было критическим, и хозяйка квартиры предложила спрятаться в темной комнате. К счастью, расчет оказался удачным. Рабы Странника выломали дверь, ворвались в квартиру, но так и не заметили вход в кладовку.

– Это было так ужасно! – всхлипывала Саша. – Мы замерли, боясь вздохнуть, а безумцы за дверью кричали, переговаривались на непонятном языке. Хорошо, что Бальт не залаял. Потом все стихло, но мы так и не решились выйти.

– Умоляю, объясните, что происходит! – воскликнула немного пришедшая в себя Мария Федоровна. – Это просто массовое помешательство! И телефон не работает… Рома пытался объяснить случившееся, но, мне кажется, он сам заблуждается. Его рассказ похож на сюжет одного из тех ужасных фильмов, которые так любит молодежь.

– Скажем, так, – я помедлил, подыскивая подходящее объяснение. – В городе появился маньяк, способный подчинять себе волю других людей. У него ужасные планы…

– Тогда надо бежать отсюда!

– Боюсь, Мария Федоровна, у нас ничего не выйдет. Люди Странника крутятся возле вокзала и отлавливают приезжих. Лучше отсидеться в своей квартире. Не думаю, что они заглянут сюда во второй раз.

Разговаривая с этой пожилой женщиной, я вовсе не был уверен в своих словах. Каждое мгновение могло произойти все, что угодно, и только Странник знал, что ожидало нас впереди. А Мария Федоровна уже взяла себя в руки и даже улыбнулась, сообщив, что собирается накормить нас завтраком:

– Надеюсь, эти безумцы не заинтересовались содержимым моего холодильника. Я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое. Вам и вашей чудесной собачке.

– Вы спасли Антона? – спросила Саша, как только сопровождаемая Бальтом женщина скрылась на кухне.

– И да, и нет.

Сев на диван, я рассказал ребятам о событиях минувшей ночи. Ромка поправил сползавшие на кончик носа очки:

– Мы с Бальтом не спали до двух часов ночи, но пока я ничего не добился. Бальт мыслит образами, пытается внушить мне целые картины, а у меня не слишком хорошая зрительная память. Все рушится, рассыпается, да и сами картинки какие-то жуткие. Похоже на бред. И все же пес знает тайну Странника, в этом можно не сомневаться…

* * *

День клонился к вечеру. За окном серели низкие тучи и моросил унылый, по-осеннему холодный дождь. Мы не решились зажечь в квартире свет, коротая время в сумерках. Настроение у всех было крайне паршивое. Один только Ромка не оставлял попыток «разговорить» Бальта. Он так замучил несчастного пса, что тот бегал от него по всей квартире, прятался в укромные уголки и укоризненно смотрел на очкарика. Похоже, Бальта здорово разочаровали умственные способности людей, неспособных понять мысли других существ. Пытаясь рассеять тягостную атмосферу, Саша взяла лежавший на столе пульт и включила телевизор. Однако от этого стало только хуже. Ящик переливался радужными картинками, звучала музыка, голоса дикторов и идиотский хохот героев комедийного сериала…

– Выключи этот ящик! – не в силах сдержать раздражение, резко проговорил я. – Надоело!

– Не командуй! Скажи лучше, что ничего не можешь сделать и потому срываешь зло на ком… – Александра не договорила, пульт выскользнул из ее рук, а на экране возникла жуткая картинка…

– Никогда не видел этот фильм, – пробормотал завороженный чудовищным зрелищем Олег. – Клевые спецэффекты.

Поднявшаяся до небес стена воды наступала на приморский город. Ее озаряли длинные, раскалывавшие небо на части молнии. В это же самое время земля содрогнулась, стряхивая с себя похожие на рассыпающиеся карточные домики небоскребы. Город пересекла трещина, в глубине которой бурлила алая раскаленная лава. Стена воды накрыла огонь, все смешалось, и развалины города погрузились в густые клубы пара…

Внезапно я обнаружил, что жуткая картина как бы висела перед экраном, а сквозь нее проглядывало темное стекло выключенного телевизора. До меня не сразу дошло, что явившаяся нам катастрофа не была кадром из кинофильма… А потом я перевел взгляд на сестру. Она неподвижно замерла перед телевизором, вглядываясь сквозь экран в недоступную для наших взглядов даль.

– Это случится через несколько часов, – не своим голосом произнесла Саша. – Это самый вероятный вариант будущего, который вот-вот станет реальностью.

– Александра!

– Тот, кто не останавливается, может только забыть. Небесная молния пронзит сердце, но потом придет исцеление…

И вновь мы увидели страшные сцены грядущей катастрофы. Земля, вода и огонь слились в едином вихре, горели леса, плавились скалы, гибли сметенные чудовищной силой города… А потом мир окутала непроглядная тьма, и я почувствовал могильный, пробирающий до костей холод. Над мертвой землей висело черное небо, и на нем не было ни луны, ни звезд. Из мрака возникло прекрасное лицо Аглаи, она хотела что-то сказать, но видение таяло, теряло четкость и вскоре исчезло вовсе.

– Что со мной? – Саша удивленно смотрела на погасший экран телевизора. – Это прошло сквозь меня. Сперва в голову, а потом в руку, как электричество.

Громкий лай Бальта заставил нас вздрогнуть. Пес метался по квартире, вновь и вновь подбегая к подпертой тумбочкой входной двери. Пол под нашими ногами содрогнулся, и жалобно зазвенели стекла в книжных полках.

– Землетрясение! – крикнул Олег и, схватив Сашу за руку, потянул ее к двери. – Когда я отдыхал у моря, все начиналось точно так же. Бежим!

Подхватив под руки перепуганную Марию Федоровну, мы с Ромкой помчались следом. На улице почти не было людей. Только несколько уцелевших после нашествия зомби горожан с ужасом смотрели на небо. Я поднял голову и едва справился с неожиданным приступом дурноты – в облаках над нашими головами зияла совершенно круглая громадная дыра. Сквозь это отверстие была видна висевшая в безоблачном небе луна. Озаренный серебряным светом тоннель в облаках представился мне грозным знамением, предвещавшим великие беды.

– Неужели началось? – прошептала бледная, как луна, Саша.

– Но нам обещали еще несколько часов! – с досадой воскликнул Олег. – Это нечестно!

– Н-небесная молния пронзит сердце, но п-п-потом придет исцеление, – негромко произнес пристально смотревший в небесный тоннель очкарик. – Кажется, я понял, что п-пытался внушить мне Бальт. Он говорит, что н-надо убить Странника.

– Что?! – в один голос переспросили мы.

– Надо убить Странника.

Сильный подземный толчок чуть не сбил нас с ног, дыра в облаках расплылась, а потом вновь обрела идеально округлую форму. Это были минуты безумия, но даже теперь слова Ромки звучали совершенно абсурдно.

– Ты не знаешь собак, Роман. Собака никогда не пожелает смерти своему хозяину. Она умрет за него, даже если он окажется полным негодяем.

– Мне тоже так казалось, Мишка. Потому я так долго не мог понять Бальта.

Дождь кончился. Небо вновь затянули низкие серые облака, в воздухе пахло влагой и травой. Бальт неожиданно успокоился и с крайне заинтересованным видом обнюхивал росшие возле дома деревца. Ничто вокруг не напоминало о страшном знаменье, и оно начинало казаться дурным сном.

– Это была репетиция, – вздохнул Олег. – Я что-то не врубился, о чем шла речь. Вы же сами говорили, что Странник бессмертен, следовательно, его невозможно убить.

– Бальт считает…

– Подожди, – перебил Ромку Олег. – Неважно, откуда пришла эта мысль. Важно другое: если представить, что Странник обычный человек с сильно поехавшей крышей, то это вполне реальный способ его остановить. Вдруг он нарочно распускает слухи о своем бессмертии, чтобы никто даже не пытался поставить его на место?

– А ты, Олег, можешь убить человека? – неожиданно спросила Александра.

– Я?.. При чем здесь я? Нет, конечно. Но теоретически это хороший выход из тупика.

– Мне кажется, среди нас нет человека, способного на убийство.

Сестренка была права. А время неумолимо приближалось к роковому часу, и никто из нас не знал, как остановить безумца…

* * *

Мы шли к Страннику. Шли, потому что не могли оставаться на месте, шли, потому что все дороги вели к дому ночных кошмаров. Странник вновь оказался прав – настал момент, когда я добровольно отправился на встречу с ним. Неподалеку от центральной городской площади Олег замедлил шаг:

– Вы слышали?

Я напряг слух – со стороны площади доносилось негромкое хоровое пение. Сотни глоток слаженно издавали монотонные звуки, и это пение немного напоминало рокот моря.

– Они что-то затевают, – предположил Олег. – Может быть, Странник с ними?

На площади собралась огромная толпа людей. Наверное, здесь были почти все обитатели Алексина. Они стояли плечом к плечу, а те, кому не хватило места на переполненной площади, толпились на ближайших улицах и крышах домов. Лица людей были запрокинуты к небу, а глаза наполнены неземным сиянием. Толпа плавно покачивалась и пела. Я забрался на бетонную тумбу, пытаясь высмотреть в толпе Странника. Мой взгляд скользнул по сумрачному небу – там кружили, как осенние листья, стаи чудовищных существ. В эту роковую ночь адские твари вырвались на свободу и разлетелись по земле в поисках добычи…

– Странник отпустил их, – вздохнула заметившая чудовищ Саша. – Страшно даже сказать, чем они питаются.

Пение стало громче. Земля дрогнула под ногами, и я почувствовал, как мощный невидимый поток энергии смерчем закружился над площадью. Облака рассеялись, в них возникла круглая брешь, сквозь которую была видна луна и колючие равнодушные звезды. Толпа окаменела. На лицах людей застыло мучительное выражение, наполненные лунным светом глаза не мигая смотрели в небо. А потом мне показалось, что луна дрогнула…

– Ох-х-х-х… – выдохнула толпа, напряжение спало, и люди вновь начали раскачиваться, напевая монотонную песню.

– Вы видели луну? – испуганно спросил Олег. – Что с ней было?

– Наверное, это оптическая иллюзия, – пробормотал очкарик, – иного объяснения п-п-просто нет.

Задерживаться на площади не имело смысла. Странника не было среди потерявших волю людей, и мы продолжили свой путь к проклятому дому. Нам не встретилось ни одного прохожего, дома казались вымершими, и только холодный свет фонарей заливал мокрый асфальт улиц. Наконец мы достигли западной окраины Алексина. Цель нашего путешествия была близка, но совершенно недоступна – сад окружала глубокая трещина, превратившая этот участок земли в неприступный остров. Подойдя к краю провала, я осторожно посмотрел вниз. Разлом был очень глубок, и в глубинах земли можно было различить зловещее красноватое свечение.

– Похоже, мы опоздали, – пробормотал я и неожиданно понял, что испытываю огромное облегчение – теперь от нас не зависело абсолютно ничего и судьбы мира должны были решать другие люди.

– Отнюдь. Вы успели к началу представления, – проговорил стоявший на противоположном берегу Странник, указывая на узкую, перекинутую через бездну доску, секунду назад возникшую из пустоты. – Идите же, время не ждет.

Наверное, в другой ситуации я бы никогда не решился пройти по узенькой дощечке над пропастью, но сегодня всем нам уже нечего было терять. Я первым шагнул на шаткий мостик и, стараясь смотреть только вперед, быстро пошел навстречу протянувшему руку Страннику.

– Ты решительный парень, – усмехнулся он и поманил оставшихся на том берегу ребят. – Смелее, господа, кроме смерти, вам ничего не грозит.

Я отвернулся, решив не смотреть на то, как мои друзья будут идти по шаткой доске. Случайный взгляд или опасная мысль могли столкнуть их в пропасть, и меня страшила возможность стать их невольным палачом. Только когда мокрый нос Бальта ткнулся в мою ладонь, я решился открыть глаза. Ромка, Олег и даже боявшаяся высоты Александра благополучно преодолели преграду и теперь с тревогой следили за действиями Странника. А он улыбнулся, повел нас по дорожке сада, широким жестом пригласил войти в дом…

* * *

Дом превратился в огромный, сложенный из замшелых камней замок. Мы поднялись на самый его верх и вышли на огороженную зубчатым парапетом, продуваемую всеми ветрами площадку. В углу этой просторной террасы находилась высокая, устремленная в небо башня. Прикинув, я сообразил, что мы находимся либо на преображенном магией чердаке, либо в расположенной на третьем этаже дома комнате Странника. Впрочем, ничто не выдавало иллюзорности окружавшей нас обстановки.

– Лора… – чуть слышно прошептала сестренка.

Одетая в длинное черное платье Лора даже не обернулась. Она неподвижно стояла посреди громадного, застилавшего всю террасу черного ковра и держала в руке хрустальный, величиной с крупное яблоко шар. Возле новоявленной ведьмы находился изящный столик, на котором лежали магический ключ, открывавший врата царства снов, и украшенный рубином кинжал.

– То, что происходит с толпой, – ее заслуга, – невозмутимо пояснил сопровождавший нас Странник. – Она настраивает этот инструмент, но главную партию на нем сыграю я.

– Все готово, любимый, – Лора передала Страннику хрустальный шар.

– Отлично. Подождем еще минут двадцать. Тогда луна займет наиболее выгодное положение и…

– Начнется конец света? – предположил я. – Хотелось бы знать, что нас ждет в ближайшее время.

– Конец света? Можно сказать и так. А можно назвать это избавлением.

– Адские твари будут убивать людей?

– Что ты, Александра! – Положив шар на столик, Странник развел руками и улыбнулся. – Твари – побочный эффект. Они не смогли бы вернуть землю к первобытному хаосу. Здесь надо действовать намного масштабней. Взгляните на небо, друзья мои. Там, за облаками, скользит по своей орбите некий булыжник, о котором сложено немало стихов и поэм…

– Луна?

– В самую точку, милая барышня. Луна. Если сконцентрировать воедино волю и чувства нескольких тысяч человек, можно творить настоящие чудеса. Можешь назвать это телекинезом, хотя я и не люблю это словечко… Повинуясь моей воле, собравшиеся на площади расколют на части небесный булыжник!

Мы просто похолодели от ужаса – такой поворот событий не мог случиться даже в самом кошмарном сне. Речи Странника были речами безумца, но никто из нас не сомневался, что он исполнит задуманное. До катастрофы оставались считаные минуты…

– Когда мы уничтожим луну, произойдет самое интересное, – охотно делился своими чудовищными планами Странник. – Ее осколки обрушатся на землю, и это бедствие нельзя будет сравнить даже с метеоритным дождем. Страшные природные катаклизмы – тайфуны, землетрясения, извержения вулканов, невероятной силы смерчи – сметут, обратят в прах ваш привычный мирок. Не останется ничего – ни вашей культуры, ни вашей морали, ни памяти о прошлом, ни надежды на будущее! Все сгинет в разрушительном вихре. А знаете ли вы, друзья, что произойдет, когда в атмосферу поднимутся облака пыли и пепла? Черный саван окутает планету, и для тех, кто уцелеет в катастрофе, навсегда померкнет солнце. Планета погрузится в ледяной холод вечной ночи. Жизнь может возродиться, только когда осядут черные облака. Но это будет уже совершенно иной мир. Недурно придумано?

– Что, если во время этой катастрофы погибнут абсолютно все? – стряхнула равнодушие Лора. – Кого тогда ты поведешь к новой жизни?

– Ах, милая, наивная, доверчивая Лора! Неужели ты веришь собственным словам? Я ненавижу вас, тебя, их, себя в том числе! Мне противен этот мир, отвратительны обитающие в нем люди. Я лгал тебе, пытаясь скрыть подлинные свои планы за ширмой бредовых идей о мировом господстве. Почему? Когда я выбрался из реальности абсолютного зла, то чувствовал, что не продержусь и часа без чьей-либо поддержки и любви. Ты появилась очень кстати, Лора. Твоя любовь вернула мне силы. Однако романтическим девушкам нужны герои, и потому мне пришлось немного приукрасить свои планы. Но, по большому счету, ты знала, с кем имеешь дело, Лора, просто боялась признаться в этом самой себе. Теперь маски сброшены… – Странник прошелся по террасе, легко запрыгнул на парапет, воздел руки к небу: – Я уничтожу этот мир! Я ненавижу всех вас! Ненавижу!!!

Надо было собраться с мыслями, сосредоточиться и что-то сделать. Мы пришли сюда не ради того, чтобы наблюдать за торжеством злодея, мы были просто обязаны остановить его. Но как? Как?! Мысли метались, как зверьки в тесной клетке, сердце стучало все сильнее, взгляд рассеянно скользил по смотровой площадке… Мое внимание привлек лежавший на столе хрустальный шар. Судя по всему, именно с помощью этого предмета Странник намеревался осуществить свой чудовищный план.

– Бальт, – я тихонько подозвал пса, – отвлеки внимание Странника.

– Что ты задумал? – спросил стоявший возле меня Олег.

– Увидишь.

Маньяк сделал пару шагов к столику, когда его отвлек громкий лай Бальта. Я ринулся вперед, намереваясь схватить волшебный шар и сбросить его вниз.

– Зря стараешься, Мишка! – Эти слова совпали с чувствительным ударом, отбросившим меня на край площадки. Создавалось впечатление, что я налетел на невидимую упругую стену. Странник зло усмехнулся: – Я окружил себя магическим барьером, и никто из вас не сможет приблизиться ко мне. Посмотрите под ноги.

Только теперь я заметил исходившее от ковра свечение. Бледные лучи очерчивали большой круг, внутри которого находились Лора и Странник.

– Самое время начинать, – с этими словами маньяк поднял над головой хрустальный шар.

– Лора! Сестра! – зазвенел в тишине голос Александры. – Ты не можешь быть с ним! Ты с нами! Останови его! Убей, иначе погибнем мы все! Лора, спаси нас!

Сестра вздрогнула, как от удара, а потом попятилась, отступая от своего возлюбленного. Ее рука оперлась на резной столик, коснулась лежавшего там кинжала. Мы замерли, боясь пошевелиться, – в этот миг решалась судьба нашей планеты. Рубин вспыхнул алыми искрами, так похожими на капли крови. Сжав в руке клинок, Лора подошла к Страннику. Он не пытался защищаться, наоборот, широко раскинув руки, подставил грудь для удара.

– Убей меня, любимая. Меня можно остановить этим весьма банальным способом. Действуй! Я – зло, хаос, небытие. Никто не осудит тебя за этот поступок, все человечество окажется у тебя в долгу. Давай, настало время подвига… – Странник подошел к сестре, заглянул в глаза. – А как все начиналось! Какая была любовь! Однажды я пожертвовал ради вас жизнью, спас мир. Убей меня вновь ради той же цели. Согласись, такие повторы начинают казаться забавными. Я верю в судьбу и приму любой выпавший жребий.

Он отвернулся и, не обращая внимания на стоявшую за спиной Лору, вновь поднял над головой мерцающий шар. Свечение усиливалось, и вскоре облака над нашими головами рассеялись… Заглянувшая в тоннель луна, казалось, с изумлением смотрела на происходящее. Лора разжала пальцы, выронив кинжал на ковер:

– Я не могу, простите меня, простите.

Она покинула магический круг, стала рядом со мной, Ромкой, Олегом и Сашей. Тем временем шар в руках Странника превратился в сияющую звезду. Похоже, для нас настал самый подходящий момент прощаться с жизнью. Где-то внизу замерла скованная нечеловеческим напряжением толпа, все мысли и чувства людей были подчинены одной цели, диск луны вздрогнул, протяжно взвыл Бальт…

– Остановитесь!

– Еще один спаситель человечества? – Странник нахмурился, опустил угасший шар. – Вы мне порядком поднадоели!

Все взгляды были обращены на возвышавшуюся над смотровой площадкой башню. Там стояли двое – мужчина и мальчик, дядя Павел и его сын Антон. Темные, как ночь, глаза Странника не выражали никаких чувств. Казалось, ему надоел этот затянувшийся спектакль и больше не волновали судьбы героев.

– Вы не можете мне помешать. Лучше прыгайте вниз и умрите, ибо то, что случится дальше, окажется намного хуже смерти. Я устал, и я вижу конец своего пути.

– Ты хочешь убить Землю, но она сможет защитить себя! – крикнул сверху дядя Павел.

– Вряд ли. Род людской основательно загадил эту планету, и она покорно ожидает конца. Земля не может противостоять злу.

– Мы с Тошкой починили Машину Счастья, и очень скоро мои заветные желания сбудутся. Я буду счастлив, когда наша мать-Земля избавится от задумавшего погубить ее безумца! Я буду счастлив, когда сгинет тяготевшее над моим родом проклятие и все, кто мне дорог, обретут свободу! Тошка, поворачивай рубильник!

Смотровую площадку озарил яркий зеленый свет, ветер остудил разгоряченные лица, а потом расколовшая надвое небо ослепительная молния ударила прямо в сердце Страннику. Он пошатнулся, выронил хрустальный шар, без движения упал на ковер. Отчаянно вскрикнула Лора…

– Мы будем счастливы! – донеслось сквозь рев ветра.

Казалось, все окружавшее меня – отражение в кривом зеркале. Реальность деформировалась, искажалась, рвалась на куски. Мир рушился, и последней моей мыслью было: «Дядя Павел что-то напутал со своей машиной», поскольку происходящее явно не имело никакого отношения к обретению счастья…

* * *

– Мишка, все кончилось! Можешь открыть глаза, – прозвучал над ухом голос Саши.

Чары рассеялись, и я обнаружил, что все мы, за исключением дяди Павла и Антона, находимся в комнате Странника. Лора плакала над его распростертым телом, Олег стоял поодаль, удерживая за ошейник рвавшегося к хозяину Бальта, Ромка рассматривал зловещий кинжал, а Саша стояла рядом со мной и задумчиво почесывала кончик носа. Конец света не состоялся, и это обнадеживало.

– Я вновь потеряла тебя. Почему? – всхлипывала Лора. – Почему мы не могли быть счастливы?

– Не плачь, – Ромка подошел к моей сестре, положил руку на плечо. – Он вернется.

– Вернется? – с ужасом переспросила Лора. – Вернется, как демон ада, как выбравшийся из могилы мертвец с пустыми глазами, как кровожадный вампир или предвещающий беды призрак? Он мертв, сердце не бьется, и дыхания нет… Только теперь я поняла, что вернувшиеся оттуда превращаются в посланцев темных сил.

– Возможно. Если, конечно, т-ты не бессмертен.

– Ах, Ромка, легенда о бессмертном Страннике – только легенда. Этот человек мертв, разве ты не видишь?

– В данный момент. Ты не в курсе, Лора, но я вступил в телепатический контакт с Бальтом, и он мне многое объяснил. – Роман поправил на носу очки и заговорил так, будто отвечал урок: – Рассказывая легенду, твой друг не сообщил, что этот вечный скиталец путешествовал по свету не один. Рядом с ним всегда была собака. П-по большому счету, Бальт и Странник – это единое целое, две половинки одной души. Странник становится т-т-таким, каким его хотят видеть, а Бальт всегда остается самим собой. Иногда Странник меняется так сильно, что не может сам выйти из этого состояния, и зло превращает его в чудовище. Тогда его может остановить только смерть. Конечно, это не совсем н-настоящая смерть, просто в этот миг Странник утрачивает все свои чувства, они стираются, как информация из обесточенного компьютера…

Сравнение с компьютером показалось мне довольно странным, но Лора слушала Ромку очень внимательно и даже перестала плакать. В коридоре раздался голос разыскивавшего нас дяди Павла.

– Когда эмоции исчезают, Странник становится самим собой. Он все помнит, но ничего не чувствует, – торопливо объяснял Ромка. – Его возвращает к жизни Бальт. Они уходят, а потом все повторяется снова. Впрочем, смотрите сами. Олег, отпусти, п-п-пожалуйста, Бальта…

Оказавшись на свободе, пес подбежал к своему хозяину, лег рядом с ним и начал усердно облизывать его лицо. Мы напряженно следили за каждым его движением, ожидая, когда же Странник откроет глаза.

– Вот вы где! Я вас повсюду разыскивал! – Резко распахнув дверь, в комнату вошел дядя Павел. Увидев лежавшего на полу Странника, он подошел к нему, пощупал пульс. – Мертв. Оно и к лучшему. От таких психов надо избавляться раз и навсегда, пока они не натворили новых бед. Поторапливайтесь, ребятки, в доме неспокойно.

– Ты ошибся, Ромка, – вновь заплакала Лора. – Я потеряла его навсегда.

– Ребята, надо сматываться, – отвлек нас от печальной сцены стоявший в дверях Антон. – Мне здесь не нравится.

В самом деле, с домом происходило что-то неладное. В окнах все сильнее дребезжали стекла, раскачивалась люстра, а откуда-то снизу доносился тихий, но угрожающий рокот.

– Уходим! – Дядя Павел взял Лору за руку, оттягивая от неподвижно лежавшего Странника. – Быстро!

– Нет! Я не оставлю его…

Дядя силой повлек Лору к выходу из комнаты, остальные без промедления последовали за ними. Я позвал сидевшего возле мертвого хозяина Бальта, но пес даже не пошевелился. Мне было жалко пса, но времени для уговоров не осталось – дом корчился, как живое существо, и мог рассыпаться в каждую секунду. Выскочив из комнаты Странника, наша компания лавиной скатилась по широкой лестнице, преодолела заполненный двигавшейся из угла в угол мебелью холл и наконец-то вырвалась за пределы дома. Но и там мы не почувствовали себя в безопасности – ветви старых яблонь извивались, превратившись в руки со скрюченными заскорузлыми пальцами, корни выползали из-под земли, норовя сбить с ног и задержать в этом проклятом месте…

– Павел!

– Бежим, Ирина!

Избавившаяся от чар Странника тетя Ира металась по веранде, не зная, как быть дальше. Увидев мужа, она ринулась к нему, едва не попала в цепкие объятия яблони, но, благополучно избежав ловушки, присоединилась к нашей компании. Черные дебри ожившего сада остались позади, и мы подбежали к перекинутому через бездну хрупкому мостику. Начал накрапывать дождь, и узкая, блестевшая от влаги дощечка выглядела особенно угрожающе. Тем не менее для нас это был единственный путь к свободе.

– Мы вырвемся, мы будем счастливы, я верю, верю в это! – повторял как заклинание дядя Павел.

Переправа началась. Первым преодолел пропасть Антон, затем охавшая и замиравшая на каждом шагу тетя Ира. Настала моя очередь идти вперед, но, сделав первый шаг по мокрой доске, я почувствовал спиной злобный, полный ненависти взгляд дома-убийцы. Он не хотел отпускать своих пленников, он ждал, когда кто-то из нас сорвется в бездну. Преодолев этот гипнотический взгляд, я решительно пошел по шаткой дощечке. Шаг, еще один, еще, и вот наконец моя нога коснулась земли, и я окончательно вырвался из чудовищного плена. Дождь усилился, Саша ступила на хрупкий мост, и я отвернулся, стараясь ни о чем не думать…

– Кажется, все, – дядя Павел пригладил ладонью мокрые волосы. – Мы свободны.

Александра вертела головой, с тревогой оглядываясь по сторонам:

– Ребята, а где Лора? Последний раз я видела ее на веранде.

– Я здесь, – донесся сквозь шум дождя негромкий голос. Лора стояла на той стороне, скрестив на груди руки и глядя поверх наших голов. – Я остаюсь, простите меня.

– Лора, не дури! Тебя что, силой надо тащить?! – крикнул дядя Павел. – Быстро! Мы тебя ждем.

Сестра только покачала головой, а потом мы увидели идущего от дома человека. Рядом с ним бежала большая черная собака. Лора не знала, что происходит у нее за спиной, а все находившиеся на этой стороне пропасти просто оцепенели от страха и удивления. Бальт первым проследовал мимо Лоры и, перейдя по доске через пропасть, оказался на нашей стороне.

– Что происходит? – с тревогой спросил дядя, наблюдая за приближавшимся к мостику человеком. – Он же был мертв. Его убила молния.

Странник подошел к переправе, совсем не обращая внимания на стоявшую поблизости Лору, а она замерла, не зная, радоваться ей или бояться.

– Странник!

Он замедлил шаг, равнодушно взглянул на мою сестру и двинулся вперед. Поборовшая испуг Лора взяла его за руку:

– Ты помнишь меня?

– Да.

– Тогда почему уходишь?

– Я странствую по этой планете с самого сотворения мира и не знаю покоя. Люди затягивают меня в водоворот своей жизни, терзают душу и причиняют боль. От них не скрыться, они повсюду, а я не могу умереть. Меня не раз сжигали на костре, но я всегда восстаю из пепла. Только боль остается. Знаешь, почему мне пришла в голову идея уничтожить мир? Я обречен скитаться по земле до конца времен, и мой путь завершится, когда сгинет род людской. Мне захотелось приблизить миг забвения. Не удалось. Я очень, очень устал. Если вы не позволили мне умереть, то дайте хотя бы немного побыть самим собой. – Странник мягко высвободил руку из ладоней моей сестры, грустно улыбнулся. – Не стоит повторять одну ошибку дважды, Лора. Наша любовь принесет только страдания. Прошу, отпусти меня, я не могу остаться с тобой…

Наблюдавший с нашего берега за Лорой и Странником дядя Павел сжал кулаки:

– Я остановлю это чудовище!

– Он не опасен, – Ромка попытался удержать его за рукав. – Смерть стерла дурные мысли, и теперь Странник ни плохой, ни…

– Отстань! Я отправлю этого психа на корм адским тварям!

Странник уже сделал несколько шагов по шаткому мостику, не услышав угрозу дяди Павла, остановился над бездной. Дядя направился к доске, однако дорогу ему преградил Бальт. Пес грозно рычал, скалил зубы, и мужчина отступил, понимая, что не станет победителем в этой схватке. Странник благополучно достиг земли. Стоя на самом краю бездонной пропасти, он наблюдал за происходящим.

– Иди сюда, бессовестная девчонка! Что я скажу твоим родителям?! – вновь закричал дядя Павел.

За спиной Лоры происходило нечто невообразимое – извивались похожие на уродливые скелеты деревья, корчился в страшных муках старый дом, а она стояла у обрыва и не пыталась сделать даже шага к спасению…

– Лора, твой парень жив! Иди к нему! Иди к нам! – кричали мы наперебой. – Мы ждем тебя! Мы тебя любим!

– Я не могу прийти к вам, – Лора покачала головой. – Дело не в Страннике, дело во мне. Душа зацепилась. Она держит, как якорь. Я совершила много дурного, а еще больше хотела сделать. В своих мыслях я убила все, что мне дорого. Душа стала тяжелой-тяжелой. Дом поймал ее. Я не могу уйти…

Дождь усиливался. Потоки воды хлестали нас по лицам, смывая слезы. Я подбежал к неподвижно стоявшему Страннику. Его лицо напоминало застывшую равнодушную маску.

– Она любит тебя, сделай что-нибудь! Спаси ее!

– Лору держит собственная совесть. Она хочет принять наказание за свои грехи. Глупо мешать ей. У каждого своя дорога. Мы уходим. Прощайте.

Услышав слова хозяина, пес встрепенулся, припал на передние лапы, взвизгнул и весело побежал вперед. Вскоре оба скрылись за пеленой яростного дождя… Впрочем, всем нам было уже не до Странника – наши взгляды приковывала застывшая по ту сторону пропасти хрупкая фигурка в длинном черном платье. Внезапно Лора встрепенулась, будто прислушиваясь к чему-то, и на ее лице промелькнула тень надежды:

– Через год… через год… Ждите, верьте… через год…

Она побежала в темноту, к затаившемуся в глубине сада дому ночных кошмаров. А потом земля содрогнулась, налетел порыв ветра, вспыхнули страшные молнии, и мы услышали оглушительный рев воды. Дом и окружавший его сад медленно погружались в бездну, а из ее глубин рвались наверх потоки воды. Не прошло и пары минут, как у наших ног заклокотало, забурлило бездонное озеро…

– Лора… – глотая слезы, прошептала сестренка. – Я не поняла ее последних слов… О чем они, Мишка?

– Нам надо верить и ждать. Возможно, это еще не конец. Мы вернемся сюда через год, вернемся и встретим Лору.

– Свободны, свободны! – обняв жену и сына, плакал дядя Павел. – Проклятия старого дома больше нет, наш род освободился от него! Вот он – самый счастливый день нашей жизни! Мы свободны, Тошка!

Я не мог смотреть на радость этих людей, хотя и понимал, что у каждого из нас была своя жизнь и свое счастье. А нам с сестрой оставалось только ждать Лору и верить в то, что она обязательно вернется…

Content

Елена Артамонова
Ключ от царства мрака

Часть первая Пришедший из снов

Часть вторая Машина счастья

Часть третья Избавление