Галущенко Влад

Нф-100: Геня, Петра, Лолита и Лилит

Геня, Петра, Лолита и Лилит

Аннотация.

Фантастический роман о четырех сестрах от четырех отцов и одной беспутной матери. Четыре девочки - четыре разных судьбы. Геню природа наделила фантастическими способностями, Петру - фантастическим умом, Лолиту - фантастическим богатством, а Лилит - фантастической любовью. Встретятся ли сёстры, соединятся ли их удивительные судьбы?

Книга первая. Просто Геня

Глава 1. Вилла в вагончике

Золотой мужчина оказался простым бурильщиком из Сургута, а описанный им райский трехэтажный особняк с сауной и зимним садом - половиной строительного вагончика. Остатка моих денег хватило только на билет до Тюмени. Вопрос быстрого добывания денег на дальнейшую дорогу, как у многих женщин, лежал между панелью и торговлей.

После прокола на любовном фронте и развившейся мужефобии первый вариант отпал даже без внутренних колебаний. Второй продержался только до посещения местного ломбарда, где мне оценили подаренную золотую цепочку в стоимость комплексного обеда в вокзальном ресторане. После жиденького рыбного супа с сухариками решила часики с позолотой и серьги закладывать только на грани голодной смерти.

Послеобеденная дремота под противный скрежет вокзальных динамиков новых идей насчет выживания и проживания не принесла. А вот чтение раздела объявлений в местной газете взбодрило не только разум, но и тело. Разум требовал не верить, а ноги несли проверить.

Объявление коротенькое, но ёмкое: "Требуется няня с IQ не менее 140 для вундеркинда. Оплата - от тысячи евро".

Все. Мне, бывшей студентке физмата МГУ, не нужно было объяснять, что значит такая сумасшедшая цифра для женщины. Нет, не в евро, а в айкю.

Девушек на моем факультете было всего пятнадцать и то, только до первых экзаменов. После них осталась ровно половина. До четвертого курса дотянула только я одна. Как мне сказал профессор Мрочек, юное дарование двадцати лет с двумя докторскими диссертациями: "Тебя, мадам Роза, бог наделил математическими способностями за счет женской интуиции".

С мужиками мне не везло фантастически. В моем еврейском роду всех женщин звали Розами. Бабушка Роза как-то сказала, что моя прабабка Черная Роза даже была любовницей вождя. Правда, никогда не уточняла - которого. Черная, это наша родовая фамилия, которую еще никто не согласился поменять на фамилию мужа. Я вот тоже Роза Черная, чем очень горжусь.

Я из бесконечных нотаций матери усвоила только одно: красота еврейских девушек самая короткая по времени из всех наций.

"Розочка, не пойми меня правильно, но чем раньше ты продашь свой персик, тем больше тебе за него дадут, - нудно скрипела мать у плиты, регулярно и трубно прочищая рыхлый нос с черной бородавкой в засаленный фартук. - Твоя бабка еще пионеркой отдалась первому секретарю райкома, потому и живет сейчас на Канарах, а я, дура, тянула до восемнадцати, вот и досталась работнику ЦК, но не партии, а котельной".

На первом курсе в меня влюбилось больше половины факультета. Перспективы научного роста были у всех, но ни у одного после продуманных опросов я не нашла финансовой жилки.

На втором и третьем курсах та же участь постигла и уже не так многочисленных поклонников с других факультетов. Профессор Мрочек оказался прав - математик победил во мне женщину, а ведь выбор жениха по формулам - полный идиотизм. Жаль, что поняла я это только на отдыхе после четвертого курса.

С финансовой жилкой у Алехандра Боснийского, как он себя называл, по моим расчетам все было в порядке. У этого русского серба был папа миллионер, мама актриса и дедушка с фермой в Штатах. Намечались практически кругосветные путешествия и знакомства с толстыми кошельками.

Вместо золотого прииска Алехандр привез меня в Сургут, но не в сам город, а на отдаленную насосную станцию, весь персонал которой жил в двух вагончиках. Сомнения о том, что в них можно разместить сауну и зимний сад были столь велики, что я отказалась вылезать из вахтового вездехода, вернувшись в Сургут.

Тюмень, конечно, не пятизвездочный европейский город, но и не грустная тундра. Цифра всего в две тысячи километров до столицы грела мое математическое сознание, подсчитавшее, что на билет реально можно заработать за пару месяцев. Такой перерыв в учебе меня не страшил, так как тот же Мрочек не позволит отчислить с факультета единственное его украшение, да еще с акью в сто пятьдесят. Даже юношей с таким коэффициентом умственного развития на факультете было не более дюжины.

Вот поэтому, когда я по женскому обычаю, примерила на себя объявление, то оно сразу пришлось мне впору. Особенно сумма оплаты, которая явно выдавалась раз в месяц, а не в год. Это только глупые америкосы тешат себя то почасовым, то годовым окладом.

Русские знают только две цифры - аванс и получка. Остальные заработки они называют

шабашка.

Мысленно перевела евро в деревянные и поняла, что уложусь всего в месяц материнских хлопот по уходу за чужим дитятей.

Глава 2. Первая встреча

По телефону нежный девичий голосок назвал адрес. Я так и не поняла, ответили мне из бюро по найму или из дома богатеев, желающих избавиться от родительских обязанностей. Я устроила себе мысленный допрос на тему: за какую сумму отдала бы в чужие руки собственного ребенка? Тысяча евро меня не вдохновила. Поэтому решила, что наниматели не просто миллионеры, но еще и предельно безнравственные типы.

Нужный адрес был написан на бесконечном бетонном заборе трехметровой высоты.

Удивил меня и вход: малюсенькая будка с вертушкой внутри. За окошком, разметав белесые кудри по столу, похрапывал солдатик с красной повязкой на руке.

"Неужели это воинская часть?" - мелькнуло у меня паническое предположение.

- Куда? - проснувшийся от треска вертушки паренек лениво таращил на меня опухшие глаза.

- По объявлению, - я протянула оторванный от газеты кусок.

- Проходи, - солдатик, даже не удостоив мятую бумажку взгляда, дернул рычажок и со стуком уронил голову на стол.

Сразу за будкой начинался лес, прорезанный до самого горизонта узкой аллеей. Идти так далеко мне не хотелось, и я с радостью обнаружила на беленой стене будки схему этого огромного заведения.

Судя по карте, называлось это хозяйство "НИИЧМ". "НИИ" - это я сразу расшифровала: научно - исследовательский институт, а вот вместо "ЧМ" на ум приходили разные нелепицы типа "чемпионата мира" или "чумных материалов".

Зданий на карте оказалось всего три, но на огромном расстоянии друг от друга. Первое было обозначено "ПП", второе - "ЖД", а третий еще хуже - "ИК". Соединяли их три аллеи - Золотая, Серебряная и Деревянная. Такой разброс зданий намекал на то, что архитектор больше озаботился противоатомной безопасностью научного объекта, чем удобством и красотой для будущих ученых.

Только ступив на узкую тропинку, я поняла, почему аллея названа Золотой. Метровой ширины дорожка была залита прозрачной упругой субстанцией, внутри которой поблескивали россыпи золотых монет. Наклонившись, я даже смогла определить старинные испанские дублоны, почему-то связанные в мозгу с неким Альфонсом, и пиратские пиастры, как напоминание о доблестном Флинте.

Через полкилометра слева открылся проход в серебряную аллею. На перекрестке, боязливо оглядевшись, достала из косметички пилочку для ногтей. Став на колени, поняла, что подобная мысль на хорошо просматриваемом перекрестке приходила не только мне. Упругий пластик был исполосован царапинами и изрыт мелкими ямочками с целью добычи золотого клада.

Мой боевой инструмент не смог оставить даже царапину. Этот факт добавил уважения непонятному заведению и поставил очередное черное пятно на совести.

Успокаивало то, что, судя по карте, аллея с серебряными монетами упиралась в некое "ПП", которое по больничному опыту я перевела, как "приёмный покой".

Надпись на могучей дубовой двери "Пункт Приема" небольшой деревянной избы показала, что я была очень близка к истине.

Сразу за порогом под вывеской "Справка" стояла стилизованная под сказочную избушку на курьих ножках небольшая будка. Это была придумка уже другого дизайнера, начитавшегося братьев Стругацких.

- Куды, девонька? - голос старушки в окошке и его стиль явно говорили, что она очень далека от научного сословия.

Я молча протянула клочок газеты.

- Счас зарер.. загест... зарегиструю. Жди, - бабуля чем - то усердно скрипела по бумаге.

"Неужели гусиное перо?" - эта дикая мысль заставила заглянуть в окошко.

Старушка корябала стило по экрану ноутбука. Продвинутая, однако, бабуля!

Загудел принтер и вахтерша сунула в окно пропуск, на обороте которого был отпечатан

адрес: "Испытательный Корпус, кабинет 13, проф. Гомункулов С.С.". Вот и расшифровка чудного "ИК". Вовсе и не смешно.

До ИК меня вела Деревянная аллея. И была она собрана из спиленных деревянных кругляшей, покрытых приятным желтым лаком.

А вот сам корпус представлял собой шаткое сооружение в виде перевернутой пирамиды, собранной из огромных детских кубиков для изучения азбуки. Пятиметровые буквы-окна сверкали хрустальной голубизной.

Не то что входить, подойти к такой пирамиде было страшновато. Перед глазами мелькнул текст из будущей медицинской справки: "Смерть наступила от удара по голове детским кубиком". Мрак!

Внутри была хирургическая белизна. Она скрадывала углы и пространство казалось бесконечным. Сделав шаг вперед, я уткнулась носом в теплый и мягкий белый халат.

- Надеюсь, вы не кусаетесь? - приятный баритон доносился, казалось, с самого верха пирамиды.

- Нет, - зарделась я, узрев, наконец, на белом фоне желтоватое лицо высокого мужчины и протянула ему злосчастный пропуск.

- Вам, милочка, на тринадцатый этаж. Лифт перед вами, скажете, он вас довезет.

Долговязая фигура шагнула влево и растворилась в одном из белых коридоров.

В лифте не было ни одной кнопки. Я растерянно елозила потными ладонями по закрывшейся двери.

- Назовите номер этажа, - металлический голос лифтера мгновенно успокоил.

Однако! Как у них тут все необычно.

Молодой парень, сидевший в углу кабинета за огромным монитором, сразу напомнил мне профессора Мрочека.

- Начальник лаборатории излучений человеческого мозга Стоек Бронислав.

- Вы не серб? - я невольно вздрогнула, вспомнив Алехандра Боснийского.

Вот и разгадка еще двух букв. ЧМ - человеческий мозг. Укрепилась и вторая догадка о военном профиле этого института, а вернее всего военного полигона для исследования нового оружия. Здесь - явно связанного с возможностями человеческого мозга. Интересно как? В плане подавления или расширения? Хотя... и то, и то можно использовать в военных целях. Военная выправка и четкая рубленная речь Бронислава ясно намекала на военную подготовку. Наверное, под халатом скрываются погоны не меньше, чем полковника. Вон какое самообладание! Даже ухом не повел на провокационный и явно неприятный ему вопрос.

- Нет, беларус. Вы боитесь сербов?

- Просто... Неприятные воспоминания.

- А о беларусах?

- Нет, извините.

- Хорошо. Перед анкетой обязан задать два крайне неприятных вопроса. На что вы готовы за тысячу евро в час?

- В... кхы, кхы, вы сказали в час? - я чуть не подавилась своими же словами.

- Да, у нас почасовая оплата.

- Как у американцев?

- Причем здесь они?

- Извините, вспомнила. Минутку, - я подняла глаза к белому потолку, высчитывая, за сколько часов заработаю на билет до желанной столицы. - А какой у меня будет рабочий день, извините?

- Шестнадцать часов.

Я заулыбалась. Бог мой, через два дня я уже буду на пути домой. И еще останется куча денег до конца обучения. Попыталась сосчитать, сколько штук мороженого я смогу себе позволить в день, но...

- Согласна, на всё!

- Вот и ладненько. Второй вопрос - есть ли у вас родственники, на кого вы хотите оформить завещание?

- Завещание? Но мне только двадцать...

- Это обязательное условие приема на работу. Итак? Муж, сын, дочь? На кого?

- А на маму можно?

- Да, конечно. Заполните и подпишите, - начальник подвинул ко мне лист.

Минут десять, кусая бедную ручку, я вписывала мамины данные в пустые клеточки.

- А теперь анкета, - Бронислав повернулся к монитору на боковом столе.

Я увидела жирную строку вверху: "Анкета няни Гени N 12".

- У вас что, двенадцать претендентов на эту должность? Будет конкурс? - мое настроение рухнуло под стол.

- Не - е - т, - неуверенно протянул Стоек. - Просто это номер анкеты.

- А кто такой Гена? Ребенок?

- Да, вы будете ее няней. Это девочка. Не Гена, а Геня.

Странное имя.

- А родители?

- Умерли. Геня взята нашим институтом на воспитание. Вы должны заменить ей мать для более полноценного воспитания.

- А отец тоже нанят? - нотки явного вранья не ускользнули от меня.

Всегда любила и понимала сериалы, где женщины работают следователями. Мужики даже представить не могут, что умная женщина видит их насквозь, как стекло. Бог не фраер, он знал какое оружие вложить в красивые головки против грубой мужской силы.

- Нет, отцом она считает меня. Но... давайте вернемся к анкете. Вы любите детей?

- Не знаю. У меня их не было.

- Нет, вообще. Детей, как... детей. Любите?

- Вообще - не очень. Особенно плаксивых и сопливых.

- Замечательно. А опыт общения с ними есть?

- Почему замечательно? Опыта нет. Только общение в школе.

- Замечательно.

- Да почему?

- Дело в том, что Геня только по виду маленькая трехлетняя девочка, а по интеллекту она взрослее нас с вами.

- Ну, это я знаю из объявления. Вундеркинд. Раннее развитие. А точный ее возраст?

- Восемь лет. А на вид - около четырех.

- Такая болезнь? Она больна аутизмом?

- Нет, абсолютно здорова! Только... как бы это вам объяснить...

- Ничего, говорите любым научным сленгом. У меня айкью сто семьдесят. Больше, чем вам надо. Я все пойму.

- У нее айкью зашкаливает за двести сорок. Она - гений. Но... Геня после трех лет перестала взрослеть.

- Как это - взрослеть? В умственном плане или внешне?

- Внешне. Сказала нам, что ей нравится быть маленькой.

Я задумалась. Да, проблем море. Выдержу ли я тридцать два часа рядом с маленьким

дьяволенком? Знала я одного такого гения, у которого тоже айкью уходил в небо. Он всех людей считал глупыми обезьянами. С девушек срывал платья и с ножом в руках пытался отрезать якобы скрываемый ими хвост. Тоже творил и с незнакомыми мужчинами.

- Она очень агрессивна?

- Как вы догадались?

- Был опыт общения с одним гением.

- И как?

- Он всех остальных считал мартышками. А Геня кем меня будет считать?

- Тут другое. Она незнакомых людей изучает.

- Как личности?

- Нет. Анатомию. Её внутренние отличия интересуют больше.

- Отличия? От кого?

- От неё самой. Она видит пальцами.

- Фу, а я уже подумала, что Геня режет людей.

- Если находит отличия - вырезает нужный орган. Сами увидите, у нее там целый банк человеческих органов.

- Где? Прямо в ее комнате? - я вздрогнула.

- Конечно. Хотя комнатой это трудно назвать. Сами увидите. Сейчас я занесу вашу анкету в базу данных и пойдем. Итак, ваш рабочий день начнется ровно в шесть вечера. В двенадцать Геня ложится, а в восемь - подъем.

Через десять минут мы подошли к бронированной двери с маленьким круглым окошком.

- А почему стекло с блестками?

- Это поляризационное полимерное соединение, отклоняющее луч лазера.

- У нее есть боевой лазер?

- Просто лазерная указка. Но она ее переделала в оружие.

- Эта малявка?

- Вы что, не поняли?

И только теперь до меня кое-что стало доходить.

Они ее боятся!

Мозги просто вскипели от поиска выхода из этой смертельно опасной ситуации.

- Если вы сможете убедить Геню в своей любви, она вас не тронет, - видимо, опять внутреннее смятение отразилось на моем лице.

Надо взять себя в руки и с этого момента строже контролировать все эмоции.

Убедить в любви! Вот! Именно это решение нашла и я! Если она извела уже одиннадцать нянь, значит, они ей стали не нужны. А что нужно в первую очередь маленькой девочке? Не ее могучему взрослому мозгу, а ее телу ребенка? Материнская ласка!

- Открывайте, - я решительно шагнула к двери.

Стальной стук закрывшейся двери и тройной щелчок затворов разделил мир на две половины. На жизнь и смерть.

Смерть выглядела, как милая крошка в коротком халатике с двумя торчащими карманами. Она голой попой сидела в песочнице посреди огромной высокой комнаты и лепила из мокрого песка пирожки. Глянувшие на меня васильковые глазки дополнили идиллию счастливого детства.

Глава 3. Первая беседа о человеческом бытие

- Тетя, тебя назначили моей двенадцатой няней, да?

- Нет, не назначили. Я сама решила стать твоей мамой, - выдавливать слова было чрезвычайно трудно, так как первое же неверное могло стать последним.

- Правда? - девочка весело захлопала пухлыми розовыми ладошками. - Тогда иди ко мне лепить пирожки.

Девочка привстала и помочилась на горку песка. Отступила на шаг и сунула ладошку в карман халатика.

"Что у нее там? Явно не пистолет. Ах, да, Бронислав что-то говорил о лазерной указке, которую она переделала в оружие. Интересно, как?" - мысли мелькнули и, видимо, отразились на лице, так как внимательные глаза малявки потемнели.

Я тогда даже и не догадывалась, что именно на эти вопросы меня послали искать ответы эти дяди с военной выправкой. Явно в каждом из кубиков огромной пирамиды сидят в заточении под их пристальными взглядами сотни вундеркиндов, детей, больных аутизмом или обладающих необычными способностями.

Рука девочки напряглась. Я поспешно села на песок возле темного пятна. Взяла ковшик и быстро слепила три пирожка.

- А ты не дура, - девочка вынула руку из кармана. - Встань.

Малявка быстро провела по мне мягкими нежными пальчиками.

- Нет, ты не моя мама, - она деланно, по-детски вздохнула, демонстрируя глубокую скорбь. - У тебя соски девичьи и живот тоже.

- А если тебя вырастили в пробирке из моей яйцеклетки?

- Что ж, это вариант. Пока принимается. Плохо, что я помню себя только с пятого дня после рождения.

- А отца?

- Бронислава? Да, он первый держал меня на руках, - девочка еще раз вздохнула.

- Так ты уже восемь лет здесь одна? На волю не хочется?

- Тебе уже сказали? Придется кое-кому обрезать длинный язычок. На волю? Это ты так называешь свой мир? Душные города, квартиры-клетки, машины-убийцы и рабский труд на других. Нет. Для меня воля - это возможность жить и мыслить без ограничений. Не работать и получать все, что пожелаю.

- Именно поэтому ты решила не взрослеть?

- Вот. Ты второй раз не дура. Понимаешь, кому в вашем мире разрешено все - детям. И я решила остаться ребенком навсегда.

- Разве это возможно?

- Конечно. Природа создала нас совершенными для совершенного мира. Но вся беда в том, что мир изменился в худшую сторону. Пойдем, я покажу тебе дерево жизни, - малявка растоптала все слепленные пирожки и потащила меня за руку в дальний угол комнаты.

Там действительно в детской колыбельке росло деревце, листьями похожее на лимон.

- А это что? Торф? - я пальцем ткнула в пористую почву.

- Нет. Мои какашки. Ты потом будешь удобрять мое деревце?

- Конечно, - я внутренне улыбнулась, представив процесс обкакивания детской колыбели.

- Нет. Это не здесь. Пойдем в мою химичку.

- Куда?

- В химическую лабораторию. У меня есть еще радиоэлектронная лаборатория и мастерская. Но они в другом углу.

- Вот. Это горшок. Это тигль для обжарки. А это ящик с навозными червями. Вот они и готовят почву для дерева жизни.

Мне стало стыдно за грешные ненаучные мысли. Хотя... кто в босоногом детстве не писал в кадку с фикусом?

- Ты ешь плоды дерева, чтобы не взрослеть?

- Какая ты наивная, хотя и лучше других. По крайней мере, вопросы умеешь задавать. Садись сюда, - девочка показала на офисное кресло. - Слушай и запоминай. Есть всего три причины, почему человек стал быстро стареть. Первая - в атмосфере уменьшилось количество кислорода, а это привело к нарушению копирования Х - хромосом. Каждая последующая имеет более короткие отростки. Когда копировать нечего - человек умирает. Вторая причина в том, что организм человека постепенно отравляется окислами. Есть разные антиоксиданты, которые могут выводить вредные окислы из организма. Мое дерево - просто самый мощный антиоксидант. Если хоть неделю поешь его листочки - твой организм полностью освободится от накопившейся отравы.

И третья причина старения - нарушение внутриклеточного энергообмена. Эти три причины тесно взаимосвязаны и решаются в комплексе.

- Геня, ты до этого сама додумалась или вычитала в книгах?

- То, что рассказала - есть в свободном интернете. А вот как резко прекратить старение - это уже сама. Тебе только этого пока не понять - тямы маловато. Пойдем лучше в мою мастерскую, там все проще.

Стены длинной комнаты с паркетным полом были увешаны выдранными из разных радио и телеустройств внутренностями.

- Геня, а почему тебя так зовут?

- А как же иначе? Бронислав сказал после моего рождения, что если мальчик - значит Гений, а если девочка - Геня. А я не против.

- А зачем курочишь телевизоры? Они теперь, как трупы висят, - я ткнула на стены.

- Опять ты не права. Мне просто корпусы не нравятся, поэтому я сначала разбираю, а потом собираю, но уже на стене. Если не веришь, могу любой телек или комп включить, - Геня схватила со стола один из пультов и нажала на кнопку. Экран телевизора мгновенно вспыхнул и мультяшные звери запрыгали по экрану.

- И зачем ты это делаешь?

- Раньше делала, когда изучала устройство. Теперь это мне уже неинтересно, - она выключила телевизор. Вот Интернет я люблю и могу лазить по его просторам бесконечно.

Кстати, ты веришь в вечность?

- Да.

- А в вечный двигатель?

- Если увижу, то поверю, но пока не видела.

- Пойдем, покажу несколько штук, - Геня подвела меня к настенным часам. - Видишь, дверка прибита гвоздями?

- Да.

- Эти часы я уже два года не завожу, а они все идут.

- Ну, два года это же не вечность.

- А что по-твоему вечность по нашим понятиям? Для человечества вечность - это срок жизни атмосферы планеты, правильно? Не будет атмосферы, не будет и человечества.

- Согласна.

- Так вот эти часы будут ходить вечно, пока существует атмосфера. Вернее, будут работать, пока не сотрутся и не превратятся в прах его детали. То есть, если эти часы сделать из вечных материалов, то они станут по-настоящему вечными.

- Вот, а ты говоришь - вечный двигатель! Кстати, а как он устроен?

- Проще некуда. Если из тонкого упругого металла спаять герметичный барабан, то, что с ним будет?

- Что?

- Он будет дышать при изменении внешнего давления. Такой барабан я поставила внутрь часов. Приваренная к одной из стенок тяга через храповик подкручивает пружину. Вот и все.

- А еще, что есть у тебя вечного?

- Вертолет с вечным двигателем. У него на винтах крепятся обмотки из серебряной проволоки, а на валу - мощный электродвигатель на постоянных редкоземельных магнитах. Правда, для его запуска нужен аккумулятор. Вот - смотри, - Геня достала из груды деталей в углу железную пирамидку со штырем наверху. Из другой груды - два многолопастных винта с утолщениями на концах. Надела на штырь винты и нажала на кнопку аккумулятора.

Винты раскрутились, вращаясь в разные стороны и издавая тонкий свист. Пирамидка с аккумулятором внутри приподнялась. Ганя отпустила кнопку, отключив аккумулятор. Вертолет продолжал, покачиваясь, висеть в воздухе.

- Видишь, теперь двигатель питается не от аккумулятора, а от тока в обмотках, вращающихся в магнитном поле земли.

- А как им теперь управлять?

- Еще проще. Видишь на аккумуляторе еще две кнопки со стрелками вниз и вверх. Одна разгоняет винты и переводит аппарат на новую стабильную высоту, а вторая - тормозит вращение. Развороты и движение по горизонтали можно производить за счет прецессии вращающихся винтов, наклоняя их в стороны.

Геня нажала на кнопку торможения и вертолет плавно опустился и затих.

- Вот скажи, что бы ты хотела еще иметь у себя вечного, кроме часов?

- Вечные батарейки для фонариков и телефонов.

- Ну, это же так просто. Ты и сама сможешь сделать. И не одним способом, а сразу тремя.

- Вечный заряд батареек?

- Нет, вечный подзаряд аккумуляторов. Самое простое - это подзарядка батарей, например, сотового телефона от солнечных панелей. Это, кстати, давно применяют на разных аудиоплеерах. Я отодрала с одного плеера солнечные панельки и приклеила на заднюю стенку телефона. Стоит вытащить телефон на свет, как начинается подзарядка.

- А если телефон в кармане?

- Тогда можно использовать движение. Обычный соленоид, если вместо сердечника вставить плавающий редкоземельный магнит, становится источником тока. Вверх - вниз при ходьбе движется сердечник, вырабатывая ток.

- А третий способ вечной подзарядки?

- Тепло человека - вот еще один источник тока. Качественная термопара обеспечит небольшую, но постоянную подзарядку.

Я была поражена простотой и оригинальностью технического мышления девочки. Не зря ее назвали Геня.

Звонок в зале раздался ровно в полночь. Я взяла Геню на руки и прижала к груди. Девочка замерла и прикрыла свои васильковые глазки. Я осторожно ее переодела и уложила в кроватку. Свет в комнате начал медленно пригасать. В этот день моя работа закончилась.

В коридоре первым ко мне подошел Бронислав с раскрытой папкой в руках.

- Роза, дорогая, тут в нашем договоре небольшой пробел. Надо срочно поправить. Мы не обговорили длительность вашей работы.

- И очень хорошо. Это буду решать только я сама. Должен же в этом заведении, заполненном рабами, хоть один свободный человек?

- Но, мое начальство... Оно так довольно вами. Подпишите, - Бронислав обреченно протянул в мою сторону раскрытую папку.

Я молча прошла мимо. По его фразам я поняла, что каждое слово в комнате Гени не только прослушивается, но и записывается на видео. Бог мой, а ведь завтра моя очередь удобрять Дерево Жизни!

Глава 4. Вторая беседа о вечном

На второй день Геня ждала меня у раскрытых дверей электронной лаборатории.

- Роза, а меня еще заставляют спать после обеда. Ты не забудешь об этом?

- Нет, - я внутренне ликовала, празднуя первую победу в качестве матери славной, но обреченной на вечное рабство девочки.

Окинула внимательным взглядом комнату, чтобы определить хоть один укромный уголок. Таковых не было. Видимо, комнату специально планировали для тотального прослушивания.

Пока Геня за руку тащила меня вглубь лаборатории, напичканной непонятной мне аппаратурой, в голове вертелся один вопрос - где можно приватно поговорить.

- Геня, кстати, где здесь туалет и ванная комната?

- Вон в том коридорчике, но я хожу в песочек.

- Это понятно, а мне что делать, если я захочу принять душ? Где ты купаешься?

- В ванночке возле кроватки.

- Но я ведь туда не помещусь.

- Верно. Пойдем, я покажу большую ванну и душ.

В ванной комнате я насчитала пять возможных мест установки камер слежения. В туалете - только два, над дверью и бачком.

Это уже прогресс. Осталось только узнать, как их временно отключить? В этом я рассчитывала на Геню. Главное, правильно построить вопросы, чтобы Бронислав не заподозрил, что ответы нужны лично мне, а не ему.

То, что мы шли в лабораторию электронных устройств, значительно облегчало мое дело. Решила подыграть военным и вести разговор только по новым видам вооружений.

- Геня, а правда, что ты выжгла глаз пятой няне лазерным лучом?

- Это тебе Бронислав наябедничал?

- Да. И еще сказал, что ты и меня можешь убить.

- Это я его могу и хочу на куски порезать за сонные таблетки. А ты... тебя пока не за что. Правда. Не слушай его. Он негодяй и подлец. Он меня не любит.

- Хорошо, хорошо. А что за сонные таблетки?

- Они вместо моих любимых мятных подсунули две, от которых я тут же заснула и во сне разговаривала. Но они не смогли точно подделать вкус, вот я вторую и отыскала. Закопала ее в песочек, а сама притворилась спящей и целый час ругала Бронислава всеми нехорошими словами, что нашла в Интернете. После этого они отстали от меня со своей химией. Но я после того случая всю еду готовлю себе сама. Помидоры и огурцы на подоконниках выращиваю из своих семян, а картошку и морковь - в песочнице.

- Что - то я там кустов не видела.

- Не взошли еще.

Я вспомнила два темных влажных круга на песке и решила временно исключить из еды картофель и другие овощи. А заодно и плоды Дерева Жизни. Хватит мне и листочков.

В лаборатории первым делом отыскала все приборы, связанные с прослушкой. На столе лежали несколько разобранных микрофонов и веб-камер.

Решила начать с их использования на поле боя.

- Геня, значит Бронислав соврал насчет твоей лазерной указки? Что ей можно глаза выжигать?

- Самой указкой - нет. А вот если по лучу пустить высоковольтный разряд... Смотри.

Девочка достала из одного кармана цилиндрик указки, а из другого разобранную вспышку от фотокамеры. Она направила красную точку на прозрачный иллюминатор двери и нажала кнопку на вспышке, коснувшись луча.

На пластике вспыхнул огненный шар и прозрачные брызги полетели в разные стороны.

- Не люблю, когда они на меня пялятся через стекло. Каждое утро его сжигаю, а они ночью новое ставят.

Я представила себя на месте иллюминатора и почувствовала, как кишки покрываются колючей изморозью. Так можно не только глаза лишиться, но и головы! Полетят мозги по закоулочкам...

Теперь ясно, что интерес военных к Гане очень и очень основателен. Девочка сама не знает, что творит. В прямом смысле слова. В смысле творчества. Решила разговорить девочку на тему изобретательства. Гении тоже жаждут признания.

- Геня, ты знаешь о великом ученом Тесла?

- Все. Все, что нашла в Интернете. И даже повторила все его опыты по получению и передаче энергии из космоса. Он был прав - мы живем в океане энергии и делаем жалкие попытки создать крохотные ее ручейки, сжигая нефть или уголь.

- Ты уверена, что он мог передавать энергию на расстояние?

- Да это сейчас все могут. Возьми микроволновку и поднеси к ней обычную лампочку. Она будет светиться. СВЧ поле просто нагревает спираль. Беда в том, что это поле гаснет в атмосфере. А вот если его пустить по лучу лазера на углекислом газе...

- Ты пробовала? - ахнула я.

- Не то слово! Вон на столе лежит излучатель СВЧ с привязанным сверху лазером. Я его часто использую вместо сварочного аппарата. Даже кирпичи плавит. Хочешь, дыру в стене сейчас сделаю?

- Нет, нет, - мысленно я решила отложить этот эксперимент на более поздние времена. План побега вместе с малышкой начал приобретать не только каркас, но и обрастать мясом. Только дырку мы сделаем не на тринадцатом, а на первом этаже. А заодно спалим сказочную избушку вместе с противной язвительной бабкой.

- А еще как можно передавать энергию? Без лазера.

- Зачем? Ее ведь можно легко получать в любой точке земли. Я же показала тебе простой генератор энергии для вертолета, тока от которого хватило на подъем железной пирамидки с тяжеленным аккумулятором. Вот, ставь его на крышу любого автомобиля и все. Можно ездить, пока колеса не сотрутся. А если лопасти побольше сделать, то и летать можно.

Я задумчиво переводила взгляд с лопастей на сварочный аппарат. Потом глянула на стену.

- Геня, а ты можешь сделать лопасти побольше, чтобы вертолет меня поднял? Ужасно хочу полетать.

- Правда? Могу, но только если ты мне поможешь. Я ведь такую лопасть не подниму. Поэтому и делаю все маленькое, игрушечное.

Я покосилась на расплавленную бронированную дверь. Хороши игрушки!

Глава 5. Третья беседа о войне

До вечера мы сварили только пять лопастей. Одно осталось на завтра и еще каркас вертолета.

Укладывая девочку в кроватку, я шепотом спросила:

- Геня, а ты можешь отключить видеокамеры в туалете?

- И не только отключить. Я часто в своей комнате сжигаю не только видеокамеры и жучки, но и другую измерительную аппаратуру, которую Бронеслав прячет в стенах. У меня для этого есть электронные сканеры.

- Завтра утром жду тебя в туалете.

На следующий день сизый дым от сожженных жучков и камер медленно утекал в вентиляцию.

- Геня, я предлагаю тебе сбежать отсюда на вертолете в путешествие.

- Я уже догадалась. Согласна. Мне тут давно надоело, особенно постоянная слежка. Еще я хочу отыскать своих родителей. Хотя бы их могилы. Я ведь совершенно ничего о себе не знаю. А где ты возьмешь денег, чтобы меня кормить?

- У Бронислава. Я продам ему одну из твоих идей. Не забывай, у меня тоже высокий айкью, ума хватит его обдурить.

- Роза, ты не думай, что я не понимаю, почему меня тут держат. Именно поэтому держу идеи, которые можно использовать в военных целях здесь, - Геля ткнула розовым пухленьким пальчиком в лобик.

- Ты много знаешь о войне? - я нахмурилась.

- Да, - коротко вздохнула малявка, смешно изобразив на лице мировую скорбь. - И я не одобряю войны. Никакие. Есть тайное оправдание войн, якобы они уменьшают численность человечества. Нет, они ухудшают мировой генофонд, так как в войнах гибнут лучшие, молодые и здоровые. Будь моя воля, то улучшить генофонд планеты, а заодно и контролировать численность населения лучше всего, разрушая ген размножения у людей с плохой наследственностью. Я подсчитала, уже через век, то есть через пять поколений на земле не останется генетически ущербных людей и численность упадет до ста миллионов человек. Такому количеству людей будет не за что воевать друг с другом, поселившись в самых лучших уголках земли.

- И такой способ разрушения гена наследственности ты знаешь?

- Конечно. Это измененный вирус гриппа, который спит до поры до времени в каждом человеке. Переболев этим типом гриппа, человек лишается способности к размножению.

- А ведь еще целый век люди будут воевать. Как лучше всего защищаться лучшей части человечества от ущербных?

- Конечно же не тем оружием, которое я видела в Интернете. Это не оружие, это сжигание денег и ресурсов на поле боя. Роза, вот даже ты можешь сформулировать главную задачу любого оружия. Какая, как ты думаешь? Например, у танка.

- Наверное, уничтожить другие танки, да? Или разрушить здания, укрытия.

- А что надо для этого?

- Выстрелить в них из пушки.

- И в итоге - попасть снарядом в цель? Так?

- Да.

- Иначе: задача танка доставить снаряд к цели.

- И самому выжить.

- Вот. Это практически нерешаемая задача. Я вычитала в Интернете, что время жизни любого самого суперсовременного танка на поле боя в среднем десять - двадцать минут. И что, Роза, он успеет за это время? Найти максимум одну цель и поразить ее. Вот скажи, разумно ли для этого вкладывать миллионы в один танк?

- Нет.

- Правильно. Овчинка выделки не стоит. Поэтому я бы предложила военным не строить танки, самоходки и даже пушки, а каждый снаряд, заряд, фугас или мину доставлять до цели минироботами.

- Типа управляемых автомобильчиков?

- Нет. Любому управлению на поле боя можно поставить помехи. Минироботов надо программировать на одну единственную цель, дав ее координаты. Он будет гоняться за ней, пока не подорвет. У каждого снаряда тогда будет одна цель. То есть это будет танк с тысячью снарядами, разделенный на тысячу частей. Если раньше танк теоретически мог уничтожить одну цель, то теперь - тысячу. Притом, практически с гарантией. Задача спасения экипажа танка отпадает. А оператор, распределяющий цели, может находиться за тысячи километров.

- А если цель за морем?

- Вот, - Геня ткнула пальцем в сторону вертолета. - Ему не нужно топливо и он будет гоняться с миной за авианосцем хоть месяц, пока не потопит. Но ведь нельзя даже сравнивать стоимость авианосца со стоимостью даже сотни беспилотных летающих торпед. И самое главное - это безликая и бесшумная смерть. Некому мстить, теряется определение врага и противника.

- А как быть с пулеметами и автоматами? Как убить чужих солдат?

- Очень просто. Заменить программу и поставить на миниробот по пулемету. Поставить линию заграждения в тысячу штук и все. Ни один враг не пройдет. А вот уничтожить зарывшихся в землю боевых роботов - великая проблема.

Мы проговорили почти до вечера. На следующий день планировался побег.

Глава 6. Отлет

Что продать глупому Брониславу, я не сомневалась: вечную жизнь. Нарвала листочков с

Дерева Жизни и нажала кнопку вызова.

- Геня, до моего прихода выжги все камеры и жучки. Не бойся, я им сейчас такое устрою, что им будет не до тебя. Давай, детка.

В окне нарисовалась искаженная кристаллами морда Бронислава.

Дверь плавно открылась.

- Мне нужно срочно поговорить. Я сейчас такое узнала, такое...

- Что? - Бронислав задергался и как паук зашевелил пальцами.

- Геня знает тайну вечной жизни!

- Мне это известно. Дальше.

- Тайна в листочках! - я протянула набитый пакет.

- Нет. Мы проверяли и на людях, и на крысах - обычный сильный антиоксидант. Улучшает иммунитет, не более.

- Более! Вы не знали, что она добавляет к листьям корешки дерева.

- Что? Но на просмотре она всегда жевала только листочки.

- А корни жрала тайком. Вот, это было у нее спрятано в песочнице, - я протянула второй пакет, набитый корешками.

Бореслав жадно выхватил его и буквально попытался затолкать меня обратно в открытую дверь. Как же ему не терпится начать жить вечно!

- Нет, - я его оттолкнула. - Мы так не договаривались. Я хочу за каждый корешок по тысяче, иначе не скажу вторую тайну. Военную.

За спиной Бореслава захлопали двери и ко мне кинулись наперегонки военные в белых халатах поверх формы. Какой-то генерал и полковник тащили меня в разные стороны. Я предпочла более молодого полковника и укусила генерала за руку до крови. Пока тот вопя от боли, скакал на одной ноге, полковник на руках отнес меня в свой кабинет.

Мне понравилось. Особенно когда он нежно опустил меня в пушистое кресло.

- Мадам Роза, сколько вы хотите за ваш военный секрет?

- А про вечную жизнь...

- Я уже распорядился: дерево выкопали и отвезли ко мне на дачу. Давайте решать второй вопрос.

Шустрый мальчик. Далеко пойдет, если не вернется. Не зря я его выбрала.

- Я сказала Брониславу - миллион. За каждую идею, - и протянула ладонь с одной из лазерных указок.

- Это идея? - полковник удивленно построил брови домиком.

- Хуже. Готовый боевой лазер. Видели вчера нашу дверь?

- Так это она вот этой малявкой? - задохнулся от чувств полковник и сгреб указку.

Пусть потренируется. Тем более там батарейки сели.

- А у вас их еще много?

- Боевых Указок?

- Идей и образцов.

- Будет много. Готовь полковник деньги чемоданами. А пока гони миллион.

- Что ж, это разумная цена, - полковник без всякого сожаления на лице переложил десять пачек из сейфа в мой пакет. - Кстати, а куда вы их собираетесь здесь тратить?

- Куплю себе молодого лейтенанта, - теперь настала моя очередь издеваться.

Полковник был уверен, что я отсюда никогда не выйду. И эти пачки он, видимо, уже не раз кому-то платил, а потом забирал назад. Не кому-то, а, вернее всего, бывшим несчастным няням.

- Разумно. Жду вас с новыми идеями.

Нежно, под локоток, он довел меня до двери и галантно шаркнул подошвой форменного полусапожка на грубой шнуровке.

Я захлопнула дверь и повернулась к Гене, протягивая мешок с пачками денег. Та радостно запрыгала, хлопая ладошками.

- Как здесь? - я покрутила вокруг пальцем. - Все сгорело?

- Да. Проверила сканером, нигде не фонит.

- Ничего. Даже если что и пропустила, уже неважно. Заваривай дверь и выжигай дыру в стене. Да побольше.

- Вот. Можем лететь. Геня, ты справишься с этим монстром?

- Пока тебя не было, я потренировалась на маленьком, столкнув с него аккумулятор. У меня получилось! Правда, он тормозить и опускаться не хотел. Пришлось прыгать почти с метра, - девочка просто светилась от счастья, демонстрируя ободранные колени.

Половина бетонной стены с ужасным грохотом вывалилась наружу. Пора.

Я уселась на жесткий треугольник, пристроив Геню на колени. Та нажала на кнопочку. Винты быстро набирали обороты.

- Управлять будешь по моим командам вот этим рычагом. Мне с ним не справиться, он наклоняет винты. Помнишь закон прецессии гироскопа?

- Помню.

- Давай. Медленно влево, - я почувствовала, как пол уходит из под ног и наш свистящий аппарат ныряет в дыру.

Сразу охватил страх высоты. Тринадцатый этаж, это же больше пятидесяти метров! Не дай бог грохнуться оттуда.

- Отпусти, а то нас сдует отсюда, - малявка колотила меня по коленям.

Под нами плавно неслись ровные квадраты полей, опушенные узкими лесополосами.

- Роза, поднимись повыше, а то мне трудно сравнивать с картой.

- С какой?

- Спутниковой. Я запомнила ее из Интернета. Вот так хорошо. Кстати, Роза, а куда мы летим?

Вопрос, конечно, интересный! За подготовкой и хлопотами перед побегом он как-то ушел на задний план. Куда? До столицы две тысячи километров. Да и что там делать? Учиться дальше? Зачем, когда у меня на коленях чудо, знающее ответы на все вопросы в мире? Место должно быть как можно ближе к Тюмени. Я стала перебирать родню.

А что если к бабке? Вернее - к её мужу. А еще вернее - на бывшую усадьбу мужа, в Малиновку. Там была когда-то дача первого секретаря Курганского райкома, которую приватизировал после перестройки на рельсы демократии муж бабушки, ставший тогда уже руководителем областного масштаба.

Я была там всего раз, но красота усадьбы на краю небольшого пруда поражала. До сих пор помню аромат хвои и непрестанный пересвист птичек в окружающей усадьбу роще. Правда, в доме уже более пяти лет никто не живет, но это даже и хорошо.

- Так, Геня, летим к моей бабушке. У нее дом недалеко от Кургана. Это двести километров южнее Тюмени.

- Да, помню. Тогда поверни немного вправо, нам надо лететь точно над этой трассой. А потом свернем вправо.

Я поразилась, как такая маленькая головка удерживает в себе такую массу данных.

Добрались до Малиновки мы часа через три. Долго кружили над рощей, выбирая, куда лучше опуститься.

Я показала Гене на пустырь за сараями. Мы медленно плюхнулись возле почерневшей деревянной изгороди. Отряхнувшись, взяла Геню на руки, и еле волоча ноги, побрела к крыльцу усадьбы.

Остановилась передохнуть перед кирпичными ступеньками.

- Вернулась, значит? - знакомо скрипучий бабкин голос заставил вздрогнуть. - И еще дитё в подоле бабке принесла. Нате вам, воспитывайте, кормите, поите, одевайте.

Я осторожно опустила Геню на землю. Та поглядывала то на меня, то на бабку, выбирая линию поведения. Я незаметно показала ей, чтобы молчала.

- Здравствуй, бабуля. А я думала ты на Канарах.

- На Канары едут пары, а одиноким там делать нечего.

- А что... этот, первый секретарь?

- Внучка, ты будешь смеяться, но он все мои денежки спустил в казино. Хорошо, твоя мать прислала на дорогу.

Так, теперь стало яснее и веселее.

- А этот дом? Не заложен?

- Ты про эту развалюху?

- Да.

- Я еще перед отъездом все дома на себя переписала.

- Так мы у тебя поживем?

- До твоей пенсии, внучка?

- Баба Роза, ты что, собираешься еще так долго прожить? Тебе ведь уже восемьдесят.

- Ты мои года не считай, старый - не больной.

- Верно, бабуля, пусть другие года считают, а мы будем жить, сколько захотим, верно? - писклявый голосок Гени заставил бабку окаменеть.

- Ты где таких слов набралась, малявка? - старуха гневно застучала об пол клюкой.

- Ладно, хватит стучать и ворчать. На стол все мечи, что есть в печи.

Я испугалась, что старуху обнимет кондратий и унесла Геню в спальню на второй этаж.

- А что, я права, - Геня улыбалась. - Сама без гроша, а еще пытается понукать.

- Права, права. Но пока она здесь хозяйка, придется нам ее слушаться.

- Нет. Давай лучше я ее... - малявка достала из карманов своего халатика лазер и фотовспышку.

- Геня, прошу тебя, потерпи денек. И насчет денег... тут большой вопрос. Мне мама рассказывала...

- Тоже Роза?

- Да.

- И тоже Черная?

- Да.

- Тогда я тоже буду Роза Черная. Не хочу быть Геня. Это не девчачье имя. Если я тебя буду называть мамой, исправишь мне имя?

Я обняла малышку и заплакала. Хотя какая она малышка - восемь лет уже.

- Давай я тебя тогда буду звать Розалия, нравится?

- Да, мама, - Геня хитро прищурила глаза. - Ты там что-то про деньги бабкины говорила?

Да, девочка все помнит, знает и понимает.

- Дело в том, Розалия, что муж бабкин, будучи первым секретарем обкома, когда их автоматически назначили руководителями областей, неожиданно стал коллекционером. Он сначала скупил золото во всех магазинах области, потом в ломбардах, потом в антикварных магазинах. А через два года правления уехал за рубеж, даже не сдав дела.

Следователи неделю делали обыск в усадьбе, перекопали все огороды и луга вокруг пруда - ничего. Даже пруд спустили. Оказалось, муж бабкин весь областной бюджет растранжирил на золото.

- Говоришь, ничего не нашли?

- Да, ни собаки, ни миноискатели.

- А что конфисковали?

- Тоже ничего. Он и мебель всю деревянную распродал. Осталось несколько железных кроватей сеточных, да десяток закопченных котелков на кухне.

- Пойдем покушаем.

Когда мы спускались со второго этажа в столовую, Геня стала шалить и стучать своей указкой по чугунным перилам.

Стол меня удивил: красная и черная икра, дорогие салаты, консервы и на первое - осетровая уха.

- Бабуль, откуда такая роскошь?

- Из ресторана заказала. Праздник у меня сегодня - сорок дней Грише.

- Так, значит, помер он?

- Прям из гостиницы, из номера сиганул. Как птичка. Даже чирикнуть не успел на прощание, - старуха передернула довольно широкими плечами и опрокинула рюмку виски. - Привыкла вот по заграницам к их пойлу, наше теперь в горло не лезет.

Такое оправдание тоже многое проясняло. Я потянулась к баночке с черной икрой, но там уже было пусто. Геня тыльной ладонью вытерла рот и опустила глаза.

- Баба Роза, может еще у мамы денег в долг попросить? Нам теперь ведь втроем тут жить.

- Не надо. Я тут кое-что из старой мебели продала, хватит нам. До конца года. А там еще продадим.

Я растерянно оглядела пустую столовую и сервант без стекол с двумя треснутыми стаканами. Что тут продавать?

Геня уже сползла со стула и тянула меня за палец на крыльцо.

- Мама Роза, а своди-ка меня вон в те сараи.

В первом располагался гараж на три машины. Но у стены стоял только ржавый велосипед без колес.

Во втором были пустые полки и откинутая крышка громадного погреба. В третьем находилась бывшая мастерская. Инструмент за эти годы весь растащили.

- Посади меня вон на тот железный стол, - неожиданно попросила малышка.

Она засеменила босыми ножками к треснувшему керамическому тиглю. Потом вынула из угла кусок резинового шланга.

- Знаешь, что это? Это газовая горелка. Видишь, вон в углу сложены пять кислородных баллонов. А это тигль для плавки. Тебе это ни о чем не говорит?

- Говорит. Здесь могли плавить скупленное золото. И где же теперь оно? Тут за пять лет все перекопали.

- Всё? А копать не надо. Пойдем покажу.

- Золото? - я застыла от неожиданности.

- Снимай меня со стола, маманя.

Мы прошли через весь двор. Но Геня тащила меня не к крыльцу, а к деревянной оградке сада.

- Вот твое золото, - малявка ткнула в ограду.

- Это же дерево!

- Да, дерево, а вот эти столбики вовсе не железные. Дай-ка твою пилочку для ногтей.

Она стала соскребать черную краску с покосившегося столба. И тут меня осенило!

Краска! Если бы столбы были железные, краска бы давно осыпалась вместе с ржавчиной, а тут она ровно и матово блестела.

Точно. Под толстым слоем смолы блеснула желтая полоска.

- Как думаешь, Розалия, бабка об этом знает?

- Об этих столбиках - нет. Но она знает о золоте в доме. Ты видела в кухне пять котелков висели на стене, а два стояли на полу. Почему?

- Может, варила что в них, вот и сняла.

- Нет. Пять котлов висели на вбитых в стену штырях, а слева два вешать не на что - дырки в стене. Вот их бабка и продала, распилив штыри в сарае на кусочки. Не заметила на полу золотую пыль?

- Нет.

- И не только штыри на кухне золотые. Я не удивлюсь, что и гвозди в полу - тоже.

- Ну, нет. Шляпки бы стерлись и блестели.

- Правильно, подумают - гвозди медные. Раньше в господских домах не только каблуки прибивали медными гвоздями. Могли и мебель, и полы. Да, сколько там у нас денег?

- Миллион.

- Скажешь, что от мужа, нефтяного олигарха деньги остались. Помер он. Бабке не отдадим пока. Нам еще надо две лаборатории открыть, мастерскую оборудовать и ангар построить для испытаний. Давай, завтра же езжай в город, закупай оборудование по моим спискам и нанимай стройбригаду. И еще. Дай объявление на конкурс управляющих, чтобы тебя не гонять по базам.

- А наш вертолет?

- Потом рабочие его в ангар перенесут. Есть у меня тут мысль ковер-самолет новый построить. И еще. Только не пугайся. Я хочу немного подрасти. Лет до восьми. Сил мне нужно теперь побольше.

- Зачем?

- Я узнала, что на западном побережье Африки есть страна розовых негров, которые говорят на русском языке с питерским акцентом. Удивительное место! Мне кажется только там идеальное место для создания новой цивилизации. Это, как я давно уже поняла, моё предназначение и моя мечта.

Книга 2 . Петра

Вместо предисловия

Не скажу, что шибко общительный был у меня сосед по даче. Звали его все Петровичем. Ни фамилии, ни имени его я не знал. Заходил ко мне редко. По субботам. Со своим самоваром и чаем. Ставил этот древний чаеделательный агрегат на стол в беседке и засыпал в него наструганных палочек. Целый час раскочегаривал. Чай признавал только индийский.

Пил всегда вприкуску. Под чаек любил меня поучить жизни. Вскоре я по отдельным словам понял, что он бывший служивый спецслужб, и напрямую спросил об этом. Сосед отмахнулся. Мол, все мы кем-то были, да пенсия всех сравняла. На нем я обкатывал свои новые рассказы и повести. Критик он был первостатейный. Рубил правду матку, как повар капусту. Я соглашался, переделывал и снова отдавал ему. Завел себе, так сказать, собственного бесплатного слушателя, читателя и критика в одном лице. Очень удобно.

Две субботы его не было. А в понедельник неожиданно заявился. Без самовара. С большим пакетом. Зашел первый раз в дом и сразу сел за стол.

- Сосед, дело у меня к тебе. Личное, - голос мне его не понравился. Пропал командирский баритон. Говорил тихо и просительно.

- Еду я на операцию. Опухоль в голове образовалась, мать ее. С яйцо, врач сказал.

Будут вырезать. Не вернусь я, - на мое протестное кудахтанье махнул рукой.

- Не успокаивай. Сам знаю, - он потер влажный лоб.

- Тебе я оставляю мои личные записи. Знаю, что в хорошие руки. Сейчас уже можно.

Скажу тебе. Одно время работал я в спецслужбах Гохрана. Нет, не следователем, не опером, не бойся. Сам таких не уважал. Охранял большие государственные ценности. А когда второе смутное время настало, меня потеряли. Да, взяли и потеряли. Я же пенсию даже не получаю. Да бог с ней, - он поставил на стол пакет.

- Здесь я все упаковал и опечатал. Вскроешь, только, если я не вернусь. Вернусь - вернешь. Но я не вернусь. Тогда делай с моими воспоминаниями, что хочешь. Можешь просто почитать, можешь сжечь, можешь в книжку вставить. Художественно писать-то я не умею, - встал, крепко пожал мне руку и вышел.

Он не вернулся. Хоронить его пришло всего человек десять. Ни они меня не знали, ни я их. После похорон, один из них, по виду армейский генерал, подошел ко мне.

- С Петровичем, вижу, дружил.

- Да нет. Просто соседи мы были.

- Не говорил он тебе, где служил?

- А он, что - военный был?

- На какую фамилию он почту получал?

- Его все Петровичем звали. Ни имени, ни фамилии я не спрашивал. Молчун был. Больше ни с кем и не знался. Ко мне вот раз в неделю приходил чай пить.

- Знаю, что приходил. Молчун, говоришь? Это хорошо. Ну, бывай, журналист.

Вроде я ему про свою бывшую профессию ничего не говорил. Потом уже, когда проанализировал его вопросики, до меня дошло, откуда он про меня все знает. Оттуда. Из тех он, кого не зовут. Кто сам приходит.

Дачу соседа опечатала милиция. На девять дней никто поминать не пришел. Я поставил в беседке на стол стакан водки и накрыл его куском хлеба. Налил себе второй, чокнулся и помянул. Потом пошел открывать соседов пакет.

Обычный фанерный посылочный ящик. Обшит белой материей. На шве пять сургучных печатей. Из ящика я вынул десять обычных общих тетради в клетку. На самом дне лежал томик Ленина. На память о вожде, что ли? На что он мне? Я повертел его в руках. Что-то он больно легкий. Раскрыл. Внутри томика был тайник. В аккуратно вырезанном углублении лежал свернутый желтый пергамент. Я его развернул. На стол посыпались блестящие камешки. Десятка четыре. То, что это бриллианты, я понял сразу по их нестерпимому блеску. Некоторые были величиной с голубиное яйцо. Остальные - чуть меньше. Первым делом я быстро собрал их, сложил обратно в углубление книги. Потом пошел, проверил калитку. На два оборота закрыл дверной замок. Раньше и спал всегда открытый.

Снова взял томик. Да, бриллианты завораживали! С трудом заставил себя поставить книгу на полку. Начал рассматривать тетради. Они были прошиты, пронумерованы и на последней странице стояла сургучная печать. Обстоятельный мужик был мой сосед.

Начал читать с первой тетради. Почерк школьный. Так пишут обычно на уроках по чистописанию. Но, несмотря на красивый четкий почерк, читать было очень трудно. Записки соседа больше напоминали военные докладные или рапорта. Да и заглавия были подстать. "Отчет о поездке в поселок N", "Результаты расследования по выясненным обстоятельствам". И факты, фамилии, адреса, свидетели. Прямо уголовное дело, а не записки. Но факты и люди вскоре стали выстраиваться в моей голове в удивительную, невероятную историю.

Вот ее литературную обработку я вам и предлагаю. Вся последовательность событий в точности соблюдена, я не исказил ни один факт. Любой может убедиться в этом по хранящимся до сих пор тетрадям. На нескольких тонких листах пергамента оказались четкие понятные схемы подвальных помещений нескольких столичных домов. Лично проверил. Подвалы подлинные. Абсолютно пустые. Ну, а почему пустые, поймете, прочитав воспоминания.

Пролог

Девочка, лет семи, тащила за руку по пустынной улице упирающегося мужчину.

- Петра, куда мы хотя бы идем?

- В твое Хранилище. Там мы временно переждем.

- А ты уверена, что правильно идешь?

- Конечно, я же держу тебя за руку! Достаточно того, что ты знаешь дорогу. Я же чувствую, куда надо поворачивать.

- Но в Хранилище опасно. Оно ведь рассекречено.

- Только две комнаты. О комнатах ниже даже ты не знаешь. А они и подавно.

- А как же Татьяна?

- Ее я отправила в замок. За нее не бойся. Я им оставила след в Англию. Они ее там будут искать. А мне ты нужен здесь. Мы же не можем скрываться всю жизнь. И ты мне в этом поможешь.

- Но как? Хранилище пустое.

- Они тоже так думают. И вряд ли сунуться туда второй раз. Но это не так.

Оно не пустое. Я это чувствую.

- Чувствую, чувствую... Что ты можешь чувствовать, если ты там ни разу не была?

- Зато у меня есть документы Генерального Хранителя,- Петра помахала тоненькой кожаной папкой в другой руке. - Ты знал, что в стране было несколько Архивов и столько же Хранителей. Но не догадался, что за Хранителями будет наблюдать Генеральный Хранитель. И я нашла его тайник. Помнишь, когда мы ездили во Владимир, где был еще один Архив? И где потеряли тебя. В нем мы тогда ничего не нашли. А я ездила туда еще раз. С Таней. И нашла вот это. - Петра еще раз потрясла папкой.

- И что там?

- Подробные схемы секретных подземелий во всех столичных храмах и в Кремле, а также полные схемы Архивов.

Петрович дернулся и резко остановился.

- Покажи.

- Вот придем, покажу.

- А мы уже пришли, заходи.

Глава1. За три года до этого

- Опять воет! - недовольно пробурчал Петрович, обижаясь на свою собаку Лайку. - Сама, значит, в дом просится, а сторожить, стало быть, придется мне. Щас! Разбежался! Понимаю, что метель и мороз, но ночью ты мне нужна возле своей будки, а не в заимке возле печи.

Он взглянул на монитор ноутбука. Скоро полночь. Пора выключать. Все равно, как в песне - полковнику никто не пишет! Вот и остается разговаривать только с Лайкой, да с компьютером. Он тронул крестик на груди. Сразу нахлынули воспоминания. О таком далеком прошлом.

* * *

Прошлом, в котором Петрович был не егерем, как сейчас, а дворником. По совместительству - полковником спецслужб и Хранителем. На эту хлопотную и опасную работу он попал сразу после окончания академии. Всем роздали предписания о новом месте службы, кроме него. Уже месяц он бродил по опустевшим коридорам общежития при академии. Деньги заканчивались, а назначения все не было. В строевом отделе академии направленец каждый день только разводил руками.

И вот вечером, только он улегся спать, в его комнату вошел майор в форме внутренних войск.

Привезли его, как он догадался, на Ближнюю дачу, любимое место отдыха всех генсеков. А сейчас ее занимал председатель спецслужб.

Порученец вышел из комнаты. Председатель захлопнул лежавшую перед ним пухлую папку.

- Садитесь, Сергей Петрович!

"Ого, сколько на меня бумаг собрали! И почему - Сергей?" - удивился Петрович, прочитав свою фамилию на папке в неярких всполохах потрескивавшего камина.

- Да, это было ваше досье, - раздался негромкий голос. Председатель поднял папку со стола и точным движением швырнул в центр камина. По краям бумажек тут же побежали веселые огоньки.

- Теперь нет полковника Шилова Николая Петровича, а есть дворник пятого домоуправления Строгов Сергей Петрович, коротко "СПС". Это сокращение будем знать только мы двое. Теперь ваша новая должность называется хранитель архива или просто Хранитель. Вот ваш архив, - председатель, блеснув очками, достал из внутреннего кармана и бросил на стол перед Петровичем алюминиевый крестик.

Обычный дешевый церковный крестик с деревянными круглыми, шероховатыми на ощупь бусинками, скрепленными металлическими скобами.

- Справа от вас микроскоп. Посмотрите на скобы.

Петрович снял матерчатый футляр и подсунул бусинки под окуляр. Подрегулировав резкость, он увидел, что на скобах выгравированы длинные ряды цифр.

-А теперь раскройте крестик и посмотрите.

Петрович снял крепежное кольцо и крестик раскрылся. Внутри были выгравированы несколько десятков названий зарубежных банков на английском, с цифрами перед каждым названием.

-И еще в вашем архиве будет 56 вот таких сейфов,- председатель бросил на стол томик сочинений Ленина.

Книжка, как книжка. Петрович перелистнул несколько страниц. А дальше - пустота!

Вернее, не пустота, а в вырезанном углублении лежал серый металлический коробок.

Петрович повертел его в руках. Видимых кнопок или отверстий под ключи не было.

- Это литые титановые сейфы. Они не открываются и не горят, так как имеют огнеупорную прокладку. Внутри - алмазы, вернее, обработанные бриллианты, экспроприированные у буржуазии. Архив - это валютный и бриллиантовый государственный запас на случай войны. На скобах - номера счетов, а на кресте - названия банков, где эти счета открыты. Все счета - на предъявителя номера. Банки - в Швейцарии.

Петрович оценил их выбор. Он, конечно, был идеальный вариант на это гиблую должность. Он детдомовский. Ни жены, ни детей, ни вообще родственников нет. Друзей его раскидали по заграницам. Лучший кандидат на вечное захоронение!

- Сейчас я проведу вас к новому месту службы,- председатель поднялся. - Наденьте крестик и возьмите книгу.

Машина долго петляла по узким проулкам Москвы и остановилась возле старинного дома недалеко от Кремля. Водитель остался в машине. Они прошли еще несколько проходных дворов, Наконец, спустились в полуподвальное помещение дворницкой, как понял Петрович, того же старинного дома, но с другой, парадной стороны. Топчан, два стула и тумбочка - вот и все убранство.

- В этом доме есть проходы внутри стен. Отодвиньте топчан и откройте люк.

Люк - это были четыре доски у плинтуса. Петрович помучился, прежде чем догадался снять плинтус. Он служил замком люка. Сзади раздался ехидный смешок. Вниз шли неосвещенные каменные ступени. Петрович включил взятый со стола фонарь. Короткий коридор заканчивался ступенями вверх.

- Справа нажмите на кирпич.

Точно, один из кирпичей в сплошной стене, в которую упирались ступени, подался внутрь, а за ним отъехала внутрь и часть стены. Они оказались в небольшой темной комнате без окон. Луч фонаря забегал по стенам. Стол, стул и книжный старинный шкаф. В самом верху рядами стояли томики Ленина. Одной книги не хватало.

- Поставьте книгу на место,- прошелестел голос сзади. - Надеюсь, нескоро мы ее снова потревожим.

- Можно спросить, а где прежний хранитель этого архива?

- Его не было. Вы первый. - Петрович с сомнением посмотрел на толстый слой пыли на всех вещах. - Пока подчиняться будете мне или тому, кто назовет вас СПС.

- А кроме вас, еще кто-нибудь знает об этом? - Петрович тронул рукой крестик.

- Пока нет, - Председатель бросил на стол пачку документов. - Это ваша новая жизнь. Сами понимаете, ни звонить, ни искать меня нельзя. Я приду сам.

Но так и не пришел. И еще лет десять никто не приходил. А на следующий день повесился начальник домоуправления. Петрович догадывался, кто подавал ему петлю и выбивал стул из-под ног. Он так и жил десять лет на зарплату дворника, пока его не подсидела местная бомжиха. Очень она завидовала его хоромам.

Председатель давно уже почил в бозе, посыльных от него не было. Петрович раскрываться даже не думал. Он видел, как один за другим новые безголовые руководители спецслужб рушат их систему. Отдавать им народные богатства Петрович не рискнул. Понимал, с какой скоростью все это будет поделено и вывезено за границу.

Он также понимал, что его уже ищут. Вернее, ищут исчезнувшие ценности. Вряд ли будут молчать все курьеры, возившие чемоданами валюту за границу. И те, кто их посылал и эту валюту передавал. Раскопают и недостачу в Гохране нескольких десятков килограммов лучших бриллиантов мира. Уверен, что раскопают и могилку, где похоронили неизвестного бойца невидимого фронта вместо Шилова Николая Петровича. И он решил опуститься еще на несколько уровней, чтобы отсрочить свое раскрытие. А то, что все равно найдут, он не сомневался.

Передача хоромов прошла в мирной и дружественной обстановке. Под купленную по случаю бутылочку с килькой. За неделю до этого Петрович завалил обломками кирпичей вход в подвал и залил еще сверху цементом. Плинтус забил огромными гвоздями. За сам дом Петрович не беспокоился. Он был музейным и охранялся государством.

А вечером поезд уже нес его в сторону Уральских гор. Там он выбрал самый северный пустынный участок тайги и нанялся егерем, благо других претендентов на этот, явно не завидный пост, не было.

Заимка ему понравилась. Тайга обеспечивала едой, а в выборе одежды Петрович был непритязателен. Через год он, привыкший к городской суете, стал подумывать о хозяйке. И каждый раз, глянув на узкий топчан и одинокий кособокий стол, вздыхал и откладывал решение до лучших времен, то есть до постройки своего дома. Он уже и место выбрал - на берегу озера. И лес на дом напилил. И даже залил фундамент. А потом узнал, что понравившаяся ему вдовушка из поселка благополучно вышла замуж, так и не узнав о его выборе. Строительство заглохло, да и в поселок Петрович стал наведываться все реже. Единственной радостью для него стал компьютер. Местный талантливый паренек помог ему установить спутниковый Интернет и подучил, как всем этим хозяйством пользоваться. Учеником Петрович всегда был отменным. А, скачав с Интернета все нужные руководства и инструкции по программам, стал бойко стучать по клавишам.

Глава 2. Роды

Неожиданно вой оборвался и послышалось жалобное повизгивание Лайки. Так она визжала в прошлом году, когда стая голодных волков обложила их заимку. Десять матерых зверюк тогда уложил Петрович!

Он вытащил из брезентового футляра снайперскую винтовку и достал из стола прибор ночного видения. Оделся и вышел из заимки. Огляделся. Никаких волков нет. Тем не менее, Лайка, натянув цепь, рвалась в сторону просеки. Посмотрел в ту сторону. Ничего. Но собаке надо верить. Петрович надел снегоступы и пошлепал по просеке, не снимая прибора.

Метров через пятьдесят заметил слабое свечение у земли. Упершись спиной в огромную ель сидела молодая женщина. Глаза у нее были открыты. "Если светится на приборе, значит теплая, живая!" - решил Петрович и, взвалив ее худенькое тельце на плечо, резво затопал к заимке.

Но он ошибся. Женщина была мертва. Не помогало ни искусственное дыхание, ни непрямой массаж сердца. Этим премудростям Петрович еще в спецшколе обучился.

"Можно еще, конечно, укол в сердце, да где ж взять нужные лекарства здесь?" - Петрович с сожалением вспомнил, какие чудные чемоданчики они получали после спецшколы, уходя на задания. Теперь о таком остается только мечтать.

Он кинулся к своему ноуту, начал лихорадочно прыгать по медицинским сайтам. Но так и не нашел нужного рецепта. Видимо, оживлять мертвых еще никто не научился.

И вдруг боковым зрением он заметил движение лежавшей на полу у дверей женщины.

"Жива!" - он еще раз прислонил ухо к груди. Тишина. Но зато он увидел то, на что раньше не обращал внимания. Перед его глазами вздымался выпуклый живот. И он слабо шевелился!

"Да она же беременна! Черт! Ребенок! Он жив!", - Петрович одним рывком разорвал байковый халат и ситцевую комбинацию. Живот высился синим бугром. И шевелился!

"Кесарево сечение! Но как его делают? Где делать надрез?", - этому Петровича не учили.

Он повернул голову к ноутбуку. Нет, пока найдет, будет поздно! Надо резать!

Решимости ему было не занимать, тем более, что он знал, что мертвым больно не бывает. Выхватил из высокого ботинка свою любимую "козью ножку", которой брился уже пятнадцать лет. Он сделал ее сам, вставив в косточку и залив свинцом обточенное лезвие от немецкой короткой, но широкой бритвы.

Кожа живота разошлась и открылся весь в синих прожилках родовой пузырь. Он сделал второй быстрый надрез. Плеснула мутная жидкость и появилась блестящая головка ребенка.

"Черт, надо же теплой воды!", - он осторожно поднял дернувшегося ребенка. Раздался тонкий писк и тельце в его руках затрепыхалось. Ручки и ножки судорожно дергались. "Так, что там дальше положено делать? Ага, перевязать пуповину!", - он глянул на животик ребенка. Пуповины не было!

Лоб тут же покрылся испариной. "Что-то тут не так! - мелькнула мысль,- может я ее нечаянно оборвал, когда вытаскивал ребенка?", - он еще раз оглядел животик и ребенка. В нем было не более килограмма веса.

"Может он недоношенный, семимесячный?", - начал гадать Петрович. Сквозь впалый животик выпирал позвоночник.

А ведь у всех новорожденных животики всегда выпуклые, это факт.

Облив ребенка из чайника теплой водой, обтер его чистым полотенцем и положил на кровать. Стал внимательно рассматривать и искать другие изьяны.

Это была девочка. Вроде на руках и ногах по пять пальцев. Ага, головка без единого волоска. "Может, потом вырастут?", - с надеждой подумал Петрович. Он потрогал головку. Она была мягкая! Ну, вот! Значит, все-таки ребенок ненормален. Да это и неудивительно. Неизвестно, сколько он находился в мертвой женщине. И вообще, как он выжил?

Петрович вспомнил о трупе. А вдруг женщина - беглая зэчка? Тогда ее уже ищут. Черт! Первый же мент объявит его убийцей - и будет прав! Попробуй потом докажи, что она умерла не от его ножа!

Надо думать! Значит, так. Заявлять о трупе нельзя. Это однозначно. Ну, от него избавиться будет несложно. Он спустит его в прорубь на реке, если и всплывет, то через полгода. А вот от ребенка не избавиться. Не убивать же его? Он глянул на девочку. Накрытая простынкой, она сучила ножками и ручками и пищала.

Сдать в детский дом? Ну, нет! Только не это... Он ведь теперь в какой-то степени ей родня. Ну, не отец, конечно, но ведь без него она бы умерла. Он ей спас жизнь и теперь должен за нее отвечать! И вообще, по народным законам, родитель не тот, кто сделал или родил, а кто воспитал дитя. Нет, он просто обязан теперь стать ей отцом.

Он ее никому не отдаст!

Это решение сразу сняло с души все тяжелые камни и думалось теперь только о хорошем.

Первое - о девочке ни слова! Второе - срочно рассчитаться с работы. Третье - вернуться в столицу. Девочка, как никто, теперь обеспечит ему прекрасное прикрытие. Никто не ищет молодого отца с ребенком!

Со стороны кровати снова раздался писк. "Мокрая, надо поменять простынку" - тут же мелькнула мысль заботливого отца. Но девочка была сухая.

"Кормить! Ее же надо кормить! Но, чем?", - ни молока, ни хотя бы коровы, у Петровича не было. И груди с женским молоком тоже.

"Сгущенка! У меня же в подполе целый ящик сгущенки! - Петрович кинулся в подпол.

Уже через пять минут все было готово. Он разбавил в четвертинке от водки молоко с кипяченой водой. Горлышко бутылки заткнул пластиковой пробкой, в которую вставил трубочку от пакета с фруктовым соком. Девочка жадно зачмокала молоко через своеобразную соску. Он еще раз попробовал пеленку. Сухая. Но тельце девочки показалось ему горячим.

"Надо руки сначала согреть, руки у меня, наверное, холодные",- он подсел к охотничьей печурке. Охотничьей ее называли, так как делается она из речных голышей, обмазанных глиной. Такая печурка не обгорает десятки лет. Только успевай сажу чистить.

Ночью девочка будила его еще два раза. Утром он погрел у печи руки и пошел менять пеленку. Она была сухая. Он ее понюхал. Запаха тоже не было. А тело девочки было все-таки горячее.

"Значит, она болеет, да и немудрено, ведь неизвестно, сколько ребенок провел на морозе в теле мертвой матери?"

Ну, уж вылечить простуду - это он может. Он дал девочке четвертинку раздавленного с медом и малиной аспирина. Девочка все проглотила с удовольствием. Вообще она все ела с удовольствием и не капризничала. Но на утро температура меньше не стала.

И тут до Петровича дошло - ребенок не только ни разу не обмочился, но он еще ни разу и не покакал! Он опять начал осмотр. Точно - у ребенка не было анального отверстия! А животик был таким же впалым. Как ни старался Петрович, но нащупать кишочки не удавалось. Их попросту не было.

От таких открытий на лбу опять появилась испарина. Мало того, что на голове хрящики вместо костей, так еще и пищеварительный тракт отсутствует!

"Спокойно, но тогда непереваренные остатки пищи должны скапливаться и раздувать ей желудок! - Петрович начал ощупывать желудок. Желудок, слава богу, был на месте. И вовсе не твердый, и не раздутый, а мягкий. Девочка ежилась и сучила ножками и ручками от его научных изысканий.

"Нет, тут моих знаний явно недостаточно! Надо ее как можно быстрее показать врачу. Врач в поселке был. На должности фельдшера. Звали его Степан. Но... Пил. И без просыпа.

"Ничего, приеду пораньше, бог даст, застану трезвым, - решил Петрович. - Все равно надо ехать в поселок, писать заявление на расчет. А там уеду и этот пропойца через день меня забудет".

Десять минут стука во все окна ничего не дали.

-Кто это тут хулиганит? - раздался сзади радостный, веселый голос.

-Да вот, к доктору мы, заболели.

-Заболели, это хорошо! Это мы сейчас вылечим. А я вот как раз за лекарством и ходил, - Степан вытащил из-за спины руку с бутылкой, в которой плескалась уже наполовину отпитая мутная жидкость.

"Не успели...", - мелькнуло в голове у Петровича.

В комнате Степан набросил на плечи халат подозрительного, серо-грязного, в разводах, цвета.

- Показывайте, где у вас болит, - Степан стал натягивать на правую руку желтую хозяйственную перчатку.

- Да вот, девочка простыла, горит вся.

- Щас смерим, - Степан жестом фокусника достал из кармана цифровой термометр и приложил девочке под мышкой. Потом долго рассматривал показания удивленными глазами.

- Действительно, температура! - он потряс термометр, но показания не уменьшились.- Тридцать девять градусов, без копейки. Однако, как у вас все запущено... Простыла, говорите? Щас легкие послушаем! - он воткнул рога стетоскопа в уши.

Девочка ежилась от холодных прикосновений.

- Так, в легких хрипов нет, но ребенок мертв! - сделал он неожиданное заключение.

- Как это? - ошалел Петрович, глядя на сучащую ножками девочку, - она же двигается!

Степан разочарованно поглядел на девочку и высказал еще более глубокую мысль.

- Пока да! Но сердце у нее уже не бьется!

- Ну, так сделайте же что-нибудь, доктор!

- Меня не учили лечить мертвых! - вынес окончательный вердикт Степан.- Забирайте ваш труп!

Глава 3. Сейфы

Уже прошла неделя, а состояние девочки хуже не стало. Плакать она вообще перестала, зато при приближении Петровича бурно агукала. Сгущенка явно шла ей на пользу. Мочить пеленки она категорически отказывалась. Петрович уже прошерстил весь Интернет, но ничего подобного там не нашел. Даже похожих случаев не было. Как он ни прислушивался, стука сердца слышно не было, ни справа, ни слева. Но пульс прощупывался отчетливо - и на шее, и на запястье. В конце концов Петрович решил считать Петру, так он ее назвал, медицинским феноменом.

"Покажу в столице ее потом какому-нибудь профессору",- он решил отложить проблему. Ну, а то, что не надо было стирать кучу грязных пеленок, это он как-нибудь переживет.

Хотя очень хотелось принять на себя все тяготы отцовских забот.

За пару зеленых бумажек он сначала справил справку о рождении, приплетя в роддоме историю о сбросившей ему внучку гулящей дочери. Медсестра при виде девочки даже ему посочувствовала и не стала настаивать на приложении к ребенку еще и матери.

А в загсе, увидев четыре зеленых бумажки, не стали требовать даже предъявления ребенка. Записал ее Петрович, как Петру Сергеевну Строгову, а себя - отцом. "Я - Петрович, а она пусть будет Петра. Девочка она необычная, и имя у нее пусть будет необычное", - в графе мать фигурировала некая придуманная им дочь Алла Сергеевна Строгова.

Девочка, наконец, стала реальным существом.

Претендента на его должность не нашлось, и окрестные леса осиротели. Поезд уносил счастливого папашу подальше от мрачных и холодных воспоминаний навстречу приближающейся весне.

Полученных расчетных за год денег в столице хватит не более чем на месяц. А на реализацию его ближайших планов нужно было много. И в основном валюта. Столица не любила деревянные рубли. Петрович раздумывал недолго. Перед тем, как зацементировать вход в архив, он перепрятал в свой собственный тайник четыре томика Ленина.

"Я возьму только полагающуюся мне зарплату за должность хранителя. Мне ведь за это не заплатили ни копейки. А долг платежом красен!" - оправдывал он свое решение вскрыть один из томиков.

Переделывать документы на Петру он не спешил. Все равно показывать ее он никому не может. Девочка уже сама держала бутылочку с молоком, сама садилась и требовала игрушки. А при появлении Петровича радостно улыбалась. Это его радовало больше всего. Он все больше к ней привязывался.

Этой ночью он сходил и вынул из своей закладки первый из четырех томов. Для вскрытия титанового сейфа он запасся болгаркой с четырьмя дисками с алмазным напылением. Под верхней крышкой оказался толстый слой прессованного неизвестного белого порошка. Дальше, из опасения, что порошок может оказаться ядовитым, пришлось работать в противогазе.

Только через полчаса удалось спилить крышку и с внутреннего коробка.

И тут его ждало новое разочарование. Из внутреннего коробка на стол выпало сорок крупных, с голубиное яйцо, бриллиантов. В каждом от 50 до 80 карат. Всего где-то вес с полкило, а значит не менее 2500 карат. Общая стоимость по самым низким прикидкам будет более 100 миллионов американских рублей. То есть в среднем выходит около двух миллионов за камешек!

Нет, продать такой камешек - это все равно, что выставить свою кандидатуру на пост президента по телевидению. Петрович ссыпал камни в носок и затянул узлом.

Остатки титанового сейфа закопал в углу подвала.

Если логически рассуждать, то, видимо, он вскрыл сейф с самыми крупными камнями. Это был том с номером первым. Если следовать этой логике, в последнем томе будут самые мелкие бриллианты и самый их больший вес. Значит, надо завтра взять том с четвертым номером.

Вытащив титановый сейф из четвертого тома, Петрович вложил на его место носок с крупнейшими бриллиантами. Через полчаса он рассматривал горку значительно меньших камней. От 10 до 20 карат. Это значит, что самый мелкий потянет порядка на сто тысяч баксов. Таких камней в коробке было около двухсот. Ну, если удастся продать за полцены один камешек, большого шума он не наделает.

Сценарий разрабатывал недолго. В отделе бижутерии ближайшего универмага он купил дешевенькое колечко с крупным камнем. Камень заменил на бриллиант.

Этот антикварный магазинчик, известного в определенных кругах Соломона-Белого, он помнил еще по старой службе.

Соломон занимался скупкой краденых драгоценных камней. Это был тот же загаженный вход в темное полуподвальное помещение, уставленное глиняными фигурками африканских и индийских божков. Также, как много лет назад, посредине всего этого глинолепия возвышался огромный металлический многорукий Шива. Он ничуть не изменился за последние пятнадцать лет. А дядя Соломон, так тот даже помолодел. Видно дела у его фирмы шли неплохо.

- Ви что-то хотели пходать, молодой человек? - опытный Соломон вообще не употреблял слово "купить" по отношению к покупателям, только к себе.

- Не стесняйтесь, здесь нет чужих ушей. Соломон же видит ваше затхуднение!

-Товарищ Соломон! - Петрович увидел, как тот сморщился. Очень уж Белый не любил товарищей. - Посмотрите вот это. Дедушка отказал мне в наследстве, а это дала мне бабушка.

При виде кольца Соломон сморщился еще больше, так что все его личико можно было бы закрыть детским кулачком.

-И что ви хотите за эту безделушку?

-10!

-Хублей?

-Тысяч!

-Это ви так шутите?

-Баксов!

- А вот это уже не шютки, это наглость, молодой человек!

-Бабушка говорила, кольцо стоит пятьдесят.

-Хублей?

-Тысяч! Баксов! Да вы только посмотрите, какой огромный камень!

-Молодой человек, ви на входе споткнулись об еще больший камень, но Соломон же не пхосит за него миллион?

- Нет, вы посмотрите! - Петрович буквально впихнул кольцо в руку Соломона.

- Да не буду я ничего смотхеть! - Соломон спустил со лба на глаз лупу. И надолго замолчал. Когда до него дошла истинная стоимость камня, он вспотел. Такого товара к нему давно не приходило. Его калькулятор в голове тут же подсчитал навар. Если дать даже требуемые десять тысяч, доход зашкаливает за двести тысяч. И это минимум! Выпускать такое из рук он не мог. Поэтому он просто смахнул небрежно камень в выдвинутый ящик и безразличным тоном спросил:

- Так сколько ви хотели за эту безделушку, молодой человек? Пять тысяч?

- Вы ослышались, я просил двадцать тысяч.

- Это несехьезно, Соломон не мог ослышаться схазу на пятнадцать тысяч! Соломон может ослышаться, но не более чем на одну тысячу!

В результате получасового спора Белому таки пришлось выложить десять тысяч на стол.

- И это только из уважения к вашему дедушке, котохого ваша бабушка хотела обмануть на сохок тысяч! Если у вас остались еще бабушкины кольца, несите их Соломону. Соломон вас не обидит!

Расстались они очень довольные друг другом. Выйдя, Петрович вытащил изо рта половинки теннисных шариков, изуродовавших его и без того непритязательное лицо.

Красавцы в разведке не служат. Десять пачек новеньких баксов приятно оттягивали карманы. Вот теперь мы в расчете! И мысленно добавил: "Но только за первый год службы!" Это была индульгенция самому себе на возможные последующие изъятия из госфонда.

Глава 4. Переезд

Теперь на первоочередные планы денег должно хватить. Первое - быстрее получить чистые документы на себя и Петру. Второе - сменить их сырой полуподвал на приличную квартиру. Третье - консультация и возможное лечение Петры. Хотя она ни на что и не жаловалась, а даже скорее наоборот. Девочка на втором месяце сама встает в кроватке, правда, держась за поручни. И последнее - надо готовить выезд в Швейцарию. А это - заграничный паспорт, визы, билеты, проживание и питание.

Петровичу не терпелось проверить, что все эти номера счетов - не блеф. И если с тремя первыми проблемами он мог справиться сам, то четвертая требовала толкового помощника. И желательно - женщину. Петру он не собирался оставлять ни на один день.

А что если кто-то из его разогнанных товарищей вернулся на Родину? Память услужливо вывела ему список девушек, вместе с ним кончавших спецкурсы. Перед глазами всплывали образы и обрывки впечатлений. Он остановился на двух. Это Таня Гальченко и Таня Козлова. Две подружки неразлейвода. Как они рыдали, расставаясь после спецухи! Надо навести о них справки. А для этого ему понадобятся старые связи. Нет, не из тех, кто его знает, а "консервы".

"Консервами" они называли вышедших в запас или раскрытых и сосланных на родину агентов. Они не годились для оперативной работы, но вполне могли служить "почтовыми ящиками". Этим толковым старичкам, скучавшим теперь от безделья, не надо было много объяснять. Они все схватывали на лету. У Петровича было в памяти несколько десятков адресов "консервов" и пароли выхода на них. Конечно, не все они еще живы, но оставшиеся могли здорово помочь.

Но первое - документы.

Терять свой теперешний паспорт Петрович не хотел. Не то, чтобы ему фамилия не нравилась, хотя и это тоже. Появившиеся в последнее время в столице в огромном количестве бомжи торговали документами налево и направо. А строгое указание, данное милиции, - не допускать проживания в столице бомжей без паспортов, заставляло работать паспортные столы в ускоренном режиме. Петрович, как дворник, был в курсе дел окрестных бомжей и знал, что некоторые продали и получили новые паспорта уже по несколько раз. И всего лишь на основании копий старых паспортов, хранившихся в паспортных столах. Но ведь такую "старую" копию он легко может сделать на компьютере и отпечатать.

Петрович купил у бомжей паспорт умершего их товарища. Отсканировал его. Вставил свое фото. Сделал несколько ксерокопий, состарив их. Просто две ночи поспал на них и, изрядно помяв, поносил пару дней в кармане.

В паспортном столе его заявление о пропаже паспорта и выдаче нового приняли без разговоров, когда он показал сделанные якобы у них ксерокопии старого. Обещали новый выдать после получения подтверждения о месте и дне рождения. Насчет этого Петрович не беспокоился. Эти данные подтвердятся обязательно.

Через месяц он стал Иваном Петровичем Белоус.

Теперь пришло время легализовать Петру. Он также сделал "старые" ксерокопии свидетельства о рождении, указав местом рождения Литву. Он знал, что ни на один запрос уже несколько лет из Литвы ответы не приходят. В заявлении в Загс попросил указать местом рождения нынешнее место регистрации. Заявление подкрепил изрядной пачкой зеленых бумажек. И его девочка стала Петрой Ивановной Белоус.

С третьей проблемой сразу возникли затруднения. За десять лет в столице так подскочили цены на квартиры, что у Петровича чуть не лопнули от удивления округлившиеся глаза, когда ему назвали цену за двухкомнатную квартиру.

- Двести тысяч долларов? Я не ослышался?

- Слушай, дед, вылечи уши или помой хотя бы, а потом звони! - трубку бросили.

Ну вот, и больным сделали, и дедом обозвали!

Подальше от центра, правда, просили уже от пятидесяти до ста тысяч. Петрович решил остановиться на пятидесяти. Совесть это раньше называли, что ли?

Он достал из носка десять камушков и пошел к Соломону. Тот, получив-таки за его камень свои двести пятьдесят тысяч, встретил его горячими объятиями и теплым чаем. Пыхтя, как паровоз, облизывал взглядом лежащие перед ним камни.

- Я вижу, что ви так-таки похогонили свою бабушку?

- Нет, товарищ Соломон, дедушку.

Больше вопросов не последовало. На этот раз Соломон отвалил по двадцать тысяч за камень.

- Я вижу, молодой человек опять собихается нести деньги в карманах. Это несолидно и опасно. Я пхидахю вам замечательный бхонихованный кейс. И совсем недохого.

Как потом оказалось, "совсем недорого" оказалось в понимании Соломона пять тысяч долларов. Хотя кевларовый кейс по цене машины, это, конечно, для Петровича была роскошь. Его первая роскошь.

Квартира за восемдесят тысяч нашлась быстро и совсем недалеко от центра. Увидев сразу за домом ряд кооперативных гаражей, Петрович тут же купил машину и гараж для нее. Зарплата за десять лет была потрачена за неделю.

"Но я ведь продолжаю работать Хранителем. И мне и сейчас положена зарплата. А так как я охраняю огромные ценности, то и зарплата должна быть высокой. Скажем, не менее 10 тысяч. Баксов! В месяц!", - мысленно уточнил он. - "Таким образом, за последний год мне задолжали - 120 тысяч!"

Петрович вынул из носка еще десять камней.

Соломона в его полуподвале не было.

Его старший сын, до этого наблюдавший за работой папаши из-за приоткрытой двери, прекрасно помнил Петровича. Тем более имел от Соломона строгие рекомендации по работе с этим драгоценным клиентом. Папаша в данный момент пристраивал вырученные миллионы за границей.

- Как здоровье вашей драгоценной бабушки?

"Он ничего не перепутал в этой фразе? Русские обычно больше ценят здоровье", -подумал Петрович.

Он молча выложил камни.

- За все - триста тысяч!

Соломоново отродье возмущенно закудахтало и полезло за сотовым телефоном.

Потом, видимо, вспомнив какие-то особо ценные указания, схватил камни и через пять минут вынес тяжеленный кейс.

Петрович уже знал, какова цена этого нового кевларового чуда.

Но спорить не стал. Зачем лишний шум? В их деле тишина иногда дороже бриллиантов!

Глава 5. Свежие консервы

На поиск своих сокурсниц ушел почти месяц. И все-таки одну он нашел! Правда, она уже давно была не Козлова. За десять лет оперативники могут поменять десятки биографий. Но Петрович знал, как надо искать оперативников, отошедших от дел, и где искать. А таких, в связи с разгоном спецслужб и постоянной сменой вывесок и руководителей, были тысячи.

Петрович знал пристрастие Тани Козловой к джиу-джитсу. Она еще в спецухе получила черный пояс. Значит, искать ее надо было в растущих, как грибы, клубах и секциях боевых единоборств. На это ушел месяц. Татьяна открыла свой клуб в одном из престижных районов столицы в бывшем заводском спортзале.

Когда Петрович завалился в ее шикарно обставленный кабинет, она даже бровью не повела.

"Что значит выучка!", - восхищенно подумал он. Но когда он назвал кодовое предложение, лед в ее глазах растаял.

- Петрович, как ты тут оказался? И вообще тебя же лет десять, как похоронили?

- Ты угадала, с отчеством я стараюсь не расставаться. Зови Иван.

- Меня по-прежнему зовут Татьяна, остальное давно поменяла. А вот с именем не могу расстаться.

- Воскрес я, Танюша, четыре месяца назад, когда у меня родилась дочка, и надо было ее легализовать.

- Понимаю и поздравляю!

- Но... мама наша умерла при родах. Мне нужна твоя помощь. Насколько я понял, тебя на службу назад не зовут?

- Не то, чтобы не зовут, но и даже легализоваться не помогли. Все архивы спецухи исчезли. И вряд ли не уплыли за бугор. Стоят-то они ого-го! Пришлось немного посуетиться насчет прошлого. Пока, видишь, не трогают. Ты - первый.

- Ну, я-то от себя лично. Приходи вот по этому адресу, - Петрович показал бумажку.- Там и поговорим об остальном.

* * *

Они за разговорами засиделись за полночь. Таня не поверила рассказу об отклонениях Петры и долго вертела девочку в руках. Щупала животик и слушала сердце.

- А может, у нее два сердца и они работают тише?- высказала она предположение.

- Да нет, Танюша. Тут что-то другое. И попробуй головку. У нее до сих пор хрящи вместо костей. Голова великовата для пяти месяцев. И дети в пять месяцев не ходят и не говорят. Она очень быстро развивается. Почти в два раза быстрее. И еще - она очень сильная. Смотри, это ее любимая игрушка, - Петрович положил в кроватку десятикилограммовую гантель.

Петра тут же схватила ее крохотными пальчиками и стала стучать по краю кроватки, заливаясь радостным смехом. У Татьяны глаза округлились. Она с трудом отобрала игрушку у девочки и взвесила на руке. Гантедь была тяжеловата даже для ее тренированных мышц. А тут пятимесячный ребенок!

- Ты показывал ее врачам?

- Здесь я этого делать не могу. Представляешь, какая может подняться шумиха? Надо выезжать за границу. Я предлагаю поехать тебе с нами в Швейцарию. Тебя мы оформим мамой.

Таня зарделась. Она еще в спецшколе заглядывалась на Петровича. Но там строго воспрещались подобные предпочтения. Браки там заключались не на небесах, а в кабинете начальника спецкурсов. И только в случае производственной необходимости. Пары подбирал тоже он лично. Иное пресекалось, вплоть до отчисления.

- Это можно расценивать, как предложение?

Теперь настала очередь краснеть Петровичу. Ему тоже давно нравилась Татьяна. От такой жены он бы не отказался. Он только кивнул. Татьяна кинулась ему на шею.

- Тогда я согласна! - Петрович благодарно взглянул на девочку. С ее появлением жизнь становилась все лучше!

Об архиве, крестике и бриллиантах он решил пока ничего не говорить. И, как потом убедился, это было его очень верное решение! Не только он интересовался "консервами".

Глава 6. За бугром

Его Петрович засек, когда возвращался домой с проставленными Шенгенскими визами. Это был невзрачный паренек бомжеватого вида. На таких взгляд обычных людей не задерживается. Ну, нет в нем ничего интересного. А вот Петровича именно такие субъекты настораживали в первую очередь. Он, то исчезал, то появлялся вновь. "Значит, ведут, как минимум, четверо. Остальные поопытнее, поэтому я их не вижу", - Петрович решил не отрываться, а раскрыть остальных.

Три часа таскания за собой хвоста так ничего и не дали. "Значит, наша контора работает. В других "топтуны" послабее будут. Мне повезло, что один молодой попался. Если поймут, что я его раскрыл, тут же заменят. Пусть остается", - Петрович пошел на прием "отрыв с несчастным случаем".

На переходе, задержавшись, бросился на капот тронувшейся машины. Бедный растерявшийся шофер на своей машине повез его в больницу. Через несколько кварталов Петрович успокоил шофера и вылез в первом же проходном дворе. Хвоста не было.

Пришлось все выложить расстроенной Татьяне. Она сразу же после регистрации в загсе переехала к Петровичу. Всю свою нерастраченную материнскую нежность она изливала на Петру. Та быстро к ней привыкла и уже звала мамой. Таня аж цвела, слушая ее писклявый голосок.

- Так ты говоришь, похоже на нашу контору?

- Да, видимо, есть у них в визовом отделе канал. Но вот кто из нас их заинтересовал - это вопрос. Сейчас наши фото у них на контроле. Пластику мы с тобой не делали. Это значит, уже завтра они будут знать, кто мы на самом деле. И их очень заинтересует вопрос, зачем два бывших агента выезжают за бугор вместе? Тем более, что один из них уже десять лет, как погиб?

- Но ты говорил, что сам видел, как сгорело твое досье?

- Досье - это самый малый след, который оставляет агент на земле. А свидетельство о смерти, а пышные похороны, а документы в строевом и финансовых отделах. Человек, пока жив, оставляет очень много следов. Ему надо есть, пить, где-то спать, получать и тратить деньги. Нет, бесследно люди не исчезают. А уж про тебя и говорить нечего. Смена пары биографий для конторы не препятствие.

- Что будем делать?

- Срочно будем делать ноги! И завтра же. Пока погуляем по Европе.

* * *

С билетами и вылетом проблем не было. Первым пунктом Петрович выбрал Францию. Там рай для агентов любых спецслужб. Все покупается и продается. Без проблем. От любых документов до оружия. От пистолета до танка. Хотя танк Петрович пока не собирался покупать. Тогда он даже и не подозревал, что возит с собой оружие пострашнее любого танка...

Они купили на "бабушкины" деньги небольшое шале в пригороде Парижа. Петрович не хотел удаляться от аэропортов. Они могли понадобиться в любой момент. То, что их передали под колпак местному резиденту, сомнений не вызывало.

Первым признаком начала работы агента является его легализация. Например, открытие своего дела, поступление на службу, заведение важных знакомств. Ничего этого супруги Белоус не делали. Пусть резидент убедится, что два бывших агента отошли от дел и на скромные сбережения решили отдохнуть в тихой гавани. Своего рода - подготовка к старости. На это нужно не менее года.

Супруги это прекрасно понимали и решили посвятить все свободное время Петре. Виза позволяла им провести этот год во Франции. Чтобы окончательно убедить наблюдение в своих мирных планах, Петрович через месяц подал документы на получение гражданства.

Глава 7. На то оно и ФСБ

Он оказался на этом посту совершенно неожиданно для самого себя. Сам пострадавший от спецслужб становится его руководителем! Он сразу же затребовал дело о расстреле отца. Все как обычно - английский и японский шпион, организатор заговора против правительства, взрыв национального банка. И все это инкриминировалось простому бухгалтеру из богом забытой глубинки! Он почувствовал, как непроизвольно сжались его кулаки. Ну, погодите!

Теперь каждого своего сотрудника он видел сквозь строки приговора его отцу. Как опытный строитель он умел не только созидать, но и разрушать. И еще он постоянно помнил напутственные слова президента: "Эта организация основана на страхе, насаждала страх и помогала государству управлять с помощью страха. Надо вычистить ее от страха и ее носителей!"

А уж определять приверженцев старых методов работы ему помогали десятилетия выживания в партийных органах разных уровней, в этой постоянной атмосфере интриг, подсиживаний и доносов. Такой опыт дорогого стоит. Быть жестким, и даже жестоким, его научила работа партийного инспектора, свернувшего не одну высокопоставленную голову.

И он начал чистку, скорее похожую на тотальную зачистку. Через месяц заметил, что в здании управления по утрам чувствуется сильный запах дыма. Он догадался, что напуганные чиновники по ночам жгут компромат. Запретил работы по окончании рабочего дня и лично устраивал ночные облавы по кабинетам. В иные дни он подписывал до сотни приказов об увольнении.

Скоро в управлении даже на полковничьих должностях работали молоденькие лейтенанты. Чистка прошла успешно! Правда, фундамент новых структур заложить не успел. Но разрушил основательно. Строить разрушенное решил по меркам доблестной милиции.

Милицейский министр во главу реорганизации спецслужб поставил налаженную бумажную отчетность. Чтобы поменьше думали и побольше писали.

Деидеологизация спецслужб на этом закончилась полной победой. Сам же начальник, имевший огромный опыт борьбы с валютными операциями и контрабандой драгоценных камней, этим и занялся. Тем паче, что из наказуемых эти операции теперь стали законными и даже поощряемыми.

Взяв под бдительный контроль весь валютный фонд страны и Гохран, министр службы безопасности страны стал усиленно искать в этой безопасности дыры. Но как оказалось позже, вовсе не для того, чтобы их заткнуть. Проведя тотальную инспекцию Гохрана, была обнаружена недостача нескольких тонн золотых изделий и более сотни килограммов бриллиантов. Списки утраченного в одном экземпляре легли на стол министра.

Проверка работы Центробанка по линии валютных операций вообще повергла министра в шок. Наличная валюта официально закупалась в мизерных объемах. При этом валюта за экспорт полностью оседала на зарубежных счетах. И счет уже шел на триллионы рублей. Это очень не понравилось министру. Внутри страны уже все было украдено! Он твердо решил все вернуть взад.

И начал с пропавших бриллиантов. Уже через месяц срочно созданное им управление по борьбе с контрабандой наркотиков нашло следы пропавшей одномоментно из Гохрана огромной партии бриллиантов в 120 килограмм. И следы эти вели в его кабинет, вернее к его очкастому предшественнику.

Со словами: "Как же вы так могли, дражайший Юрий Владимирович?" - министр вышвырнул его портрет прямо из окна. Тут же дал указание золото и валюту искать в том же направлении. И следы нашлись. Почти полтонны золотых изделий русских храмов были проданы на иностранных аукционах. Валюта от продажи осела на секретных счетах. Остальные полтонны разошлись по частным коллекциям, а валюта, соответственно, по частным карманам.

Министр прямо на докладной записке поклялся все вернуть в этот проклятый кабинет, все, до последнего американского рубля.

К работе были подключены все отделы без исключения. Начали с перетряски всех бывших сотрудников, хоть каким-то боком причастных к валюте и драгоценностям. Трясли так, что некоторых потом приходилось отправлять не домой, а прямо в морг.

Так и вышли на нескольких курьеров. А уж они нарисовали полную картину ограбления страны ее государями. Начиная со сталинских госсчетов и кончая личными счетами всего ЦК в полном составе.

Также была выбита и информация о Хранителях. По утверждению агентов их было всего три. Один хранил копию архива спецслужб, второй - партийный архив, а третий - счета в банках и запас бриллиантов на случай войны. Кто-то слышал и про четвертого, Генерального Хранителя. Но его никто не видел и не знал. Даже не знали, что он хранит и чем занимается.

"Ну, войны пока не предвидится, так что денежки нужно вернуть на более близкие нужды", - сразу решил министр. Бумажные архивы заинтересовали его как-то меньше.

Он сосредоточил все силы министерства на поиске Хранителя бриллиантов. Проходили месяцы, а результат был нулевой. Горы украденных сверкающих камней начали сниться министру по ночам.

Первая тоненькая ниточка появилась через полгода в виде показаний бывшего шофера Председателя. Оказалось, что Председатель иногда делал странные ночные выезды без охраны.

Министр мгновенно понял, что это не ниточка, а целый канат. Он лично стал присутствовать на допросах бедного шофера. Даже приказал проколоть тому курс витаминов для улучшения памяти. И вот однажды он услышал о ночной поездке с одним из пропавших затем агентов. То есть, этого агента шофер больше не видел ни разу в жизни. Вычислив по дням время поездки, сверили это время с книгой посетителей здания спецслужб.

Даже Председатель не знал, что такая книга постоянно ведется по приказу одного из его замов. Так потом этот приказ никто и не отменил. А вот хранившиеся в архиве книги очень пригодились. Так и всплыла фамилия Шилова Николая Петровича, умершего сразу же после посещения Председателя. То, что это и есть Хранитель, министр не сомневался.

Ему тут же доставили фото Шилова из архива спецкурсов. Одно фото искусственно состарили на десять прошедших лет. Петрович бы удивился, если бы узнал, как он стал популярен в министерстве госбезопасности. Его фото раздали чуть ли не всем дворникам столицы. Когда через месяц следов не появилось, провели эксгумацию трупа. Тот, конечно, только ростом походил на Шилова.

К поиску подключили и весь личный состав милиции. Наконец, фото Петровича дошло и до паспортных столов. И полученный им паспорт проявился. Когда министру доложили о месте проживания бывшего Шилова, тот усмехнулся. Рыбка крепко сидела на крючке. Оставалось только подготовить операцию, чтобы эта рыбка заговорила.

Были выявлены все места проживания и работы Шилова - Строгова - Белоуса.

Вышли и на запись в загсе о регистрации брака. И тут же поняли, что эта парочка давно у них находится в разработке, как выехавшие за границу бывшие агенты. Начальник отдела, проводивший разработку, моментально был уволен. Полгода он носил в кармане фото разыскиваемого агента, который в его отделе числился в разработке.

Министр был взбешен. Но результаты вскрытия пола в дворницкой Строгова его сразу успокоили. Бетон взломали, проход расчистили и скоро в кабинете министра книжная полка пополнилась 52-мя томами вечно живого Ильича.

Четыре тома так и не нашли. Но и то, что министр изъял лично, ночью вдвоем с сыном, давало им хороший повод не получать зарплату в родном министерстве.

Через месяц министр уволил родного сына из органов и отправил его в загнивающую роскошь буржуинской Франции. Так захотела жена сразу загрустившего по Родине сына министра. Родина(ударение на второй слог) работала фотомоделью в мужском журнале и очень скрашивала серые рабочие будни сына.

Министр лично инструктировал сына перед отъездом. Ему уже было куплено шале по соседству с супругами Белоус.

Глава 8. В разработке

Три месяца министр регулярно читал полученные шифровки от сына.

"Совершенно секретно.

Перед прочтением уничтожить!

Копии не снимать!

Сокол Юстасу.

Папа, очень скучаю по Родине! Бабушка еще не умерла? Она же обещала Лизочке свое чудное изумрудное колье. Ждем с нетерпением. Вот тут Лизочка спрашивает, нельзя ли как-то ускорить процесс? Она вся изнервничалась... Как мама? Как у нее прошла ультразвуковая липосакция в Израиле? Здесь тоже дерут по евро за импульс. Лизочке сказали, что ей надо вносить предварительно не менее, чем за 6000 импульсов. А маме надо раз в пять больше. Она еще в Израиле или вернулась? Прошлый раз после операции в Германии она вернула свой вес за неделю. Это был ее личный рекорд! Я помню, как она тогда по ночам мучила холодильник. Купил тебе на последние деньги в подарок гаванскую сигару. Я знаю, что ты не куришь, но у нее чудный запах! Тебе хватит ее нюхать на много лет. Здесь в пригороде ужасные цены в казино. Вчера за два часа оставил там больше ста тысяч. И выпил всего-то два коктейля. Лизочка сказала, что если я не куплю ей платье откутюр за пятьдесят сотен, то она завтра пойдет со мной в ресторан голая. Папа, это же будет кошмар! У нее же грудь, как два галстука! Но с такими галстуками нас просто не пустят в ресторан, и мы умрем с голоду. Папа, переведи срочно денег хотя бы на платье твоей любимой невестке и мне хоть на парочку коктейлей.

Любящий тебя Сокол.

p.s. Ты не забыл мой парижский счет?

p.p.s. Ах, чуть не забыл! Объект на контакт не идет".

Министр вздохнул и нажал на звонок.

-Вызовите ко мне А10. И переведите нашему агенту А05 во Францию вот по этому счету триста тысяч. В евро. Это срочно. Проведете по пятой статье расходов.

Министр быстро навел в своей вотчине истинно милицейский порядок. Все их "собачьи", как он выразился клички и пароли он отменил. Отныне регистрация велась строго по алфавиту в порядке поступления агентов на службу.

А10 он использовал только для решения личных проблем. Он сопровождал супругу в ежемесячных зарубежных поездках по новомодным клиникам, а в свободное время дежурил у постели больной матери в Кащенко.

-Что-то вы выглядите уставшим, дорогой! А что у вас с лицом?

-Извините, но она опять пыталась выцарапать мне глаза! Сказала, что не позволит мне любоваться ее эротичными формами...

-Вам надо, дорогой, отдохнуть! Обязательно! Во Франции! Там сейчас чудная осень! Прозрачные дожди, снежок срывается пушистенький... Чудо! Сам бы поехал, но... дела! Так что вы сказали у вас с лицом? - А10 промолчал.

-Да! На чем это я...? Ах, да! Передадите Родине букет роз от сына. Ну, вы знаете...-не только министр был в курсе любовных похождений сына. Знали все, кроме жены. Та предпочитала не знать. - Деньги будет просить - не давайте!- министр нахмурился. - Во Франции поступите в распоряжение А05. Вашей задачей будет совместная работа с объектом. Да, и еще. Передайте А05 мой категорический запрет на посещение любых заведений с азартными играми. Только работа с объектом. Время на его разработку даю один месяц. Докладывать ежедневно.

* * *

Поселившаяся по соседству русская парочка совершенно не беспокоила Петровича. После их неуклюжих попыток познакомиться и проникнуть в дом, он поставил у ворот шале собачью конуру. Огромный слюнявый бульдог даже у него вызывал непроизвольную дрожь в коленях своим сонно-маньячным взглядом: "Съесть тебя сейчас или подождать до ужина?".

Попытки знакомиться и тем более заглядывать через забор прекратились сразу же после того, как Феликс с аппетитом съел обоих Лизочкиных мопсов и закусил ее голубой африканской кошечкой за 50 сотен. Вся территория шале покрылась ямами, где Феликс хранил на черный день мозговые косточки и консервировал недоеденные остатки. В жару поднималась невыносимая вонь. Татьяна вызвала двух уборщиков мусора раскопать и очистить ямы. В одной нашлась кисть с пистолетом и две берцовых кости. Как понял Петрович, это было все, что осталось от пропавшего охранника-итальянца. Тот ненавидел собак и постоянно пинал в бок мирно спящего Феликса. Допинался!

Прибывший А10 снял домик недалеко от Петровича. В отличие от сына министра он не стал навязывать объекту себя в друзья, а через местного резидента получил в свое распоряжение мобильную группу топтунов из десяти человек и микроавтобус с прослушкой. На установку жучков и камер видеонаблюдений ушел месяц.

Микроавтобус поставили на территории дома сыночка. Каждый вечер на безобидный адрес электронной почты в России по Интернету сбрасывали зашифрованный анализ прослушки за день и наиболее интересные куски видео.

Министр довольно потирал руки. Хотя ни из разговоров, ни из видео специалисты аналитического отдела не смогли выловить ни байта полезной информации. Это была жизнь обычной счастливой семьи.

Петрович, конечно же, сразу догадался, что означает появление у них за забором

скромного серенького микроавтобуса. Он даже не стал снимать обнаруженные жучки и камеры. Знал, что все равно воткнут новые.

Глава 9. Обследование

Заканчивался год пребывания во Франции. Петра уже бойко щебетала на двух языках. С утра прощелкивала все каналы телевидения, затем часа два торчала у экрана ноутбука . Больше всего ее интересовали сайты со словарями и энциклопедиями. Потом они с Татьяной уезжали на прогулки по окрестностям или по магазинам. А Петрович усаживался за компьютер. Его больше интересовала Швейцария, расположение и подходы к известным ему банкам. На время работы он уносил ноут в кладовку, где точно знал, что там нет жучков и камер.

Скоро он изучил карту швейцарских кантонов до мельчайших подробностей. Особенно его заинтересовала карта трамвайных маршрутов Цюриха. Он сразу понял, что на личном автомобиле в Цюрих лучше не соваться. Досконально изучил все улочки и переулки в районе банка Credit Suisse , в котором находилась основная масса его счетов. Теперь он не заблудится в этом районе даже ночью.

Вечером Петра опять отбирала у него ноут часа на два. Она сильно подросла и выглядела, как четырех-пятилетняя девочка. Вот только разговор у нее становился далеко не детским. Татьяна все чаще стала жаловаться Петровичу на ее несносный характер. Она ничего не просила. Она все требовала. При отказе применяла силу.

Вот эта ее непонятного происхождения сила и заставила Петровича ускорить его секретные переговоры с бывшим известным русским хирургом, профессором, практиковавшим большую часть жизни в Склифе. На пенсии он решил обосноваться во Франции. Петрович вычислил его по эмигрантским спискам в посольстве. Там же он нашел и его адрес. Это был отдаленный пригород Парижа, недалеко от Сены.

По себе Петрович знал, как расслабляет агентов идеально отлаженная жизнь в зажиточных странах Европы. Он всегда помнил высказывание известного спортсмена: "Очень трудно вставать в шесть утра и тренироваться по 10 часов в день, когда спишь на шелковых простынях и ходишь в атласных халатах"

Поэтому он всегда легко отрывался от целой армии потерявших форму французских топтунов А10-го. В отличии от топтунов в России, этих он знал всех в лицо уже через неделю.

Договориться с профессором оказалось нелегко. Он в категорической форме заявил, что с его медицинским прошлым покончено, что он решил полностью посвятить остаток своей жизни цветам и рыбалке. Тогда Петрович решился сказать ему о главной особенности Петры, об отсутствии сердца.

Это крайне заинтересовало профессора, видимо не совсем ему удалось удушить медицину в себе. Договорились на встречу в расположенной неподалеку клинике в кабинете УЗИ, которой заведовал также выходец из России, друг профессора. Так как Петрович настаивал на ночном времени, выбрали время суточного дежурства врача в клинике.

На время визита Петрович отключил все камеры наблюдения в шале. Спящую Петру вынес на руках. Его страховала Татьяна с прибором ночного видения. Вокруг все было спокойно. Через три квартала удалось поймать ночное такси.

От прикосновений рук в резиновых перчатках Петра проснулась.

- Папа, где мы?

- Петра, мы на медицинском осмотре в клинике. Господин профессор согласился тебя осмотреть. Это нужно, чтобы ты не болела.

- Но я и так не болею.

- Петра, всех детей должен хотя бы раз в год осматривать доктор. Так положено.

- Только никаких уколов и таблеток!

- Хорошо, хорошо, - только после этого Петра отпустила схваченные ею в тиски большие пальцы профессора. Тот, почувствовав силу захвата, не сопротивлялся. Но при этом смог оценить неимоверную для ребенка силу.

Он теперь более осторожно осматривал ее. Долго таращил глаза на отсутствие анального отверстия.

- И что, вообще никаких выделений?

- Да, профессор. Уже вот более года.

- Я думал девочке года четыре.

- Если точно, то полтора.

- Развитой ребенок, не по годам, мда...

Пришедший врач провел полное УЗИ. Теперь уже на мониторе Петрович увидел пустоту вместо кишечника, а также необычную форму печени, замыкавшейся на объемном желудке. К нему же вели протоки и от всех остальных органов. Петрович стал прислушиваться к бормотанию изумленных врачей.

- Это, видимо, схема полной переработки пищи. Выделительные протоки всех органов замкнуты на желудок. Но такого не может быть! Как может желудочный сок переработать, например, костные или волосяные включения? В его составе нет необходимых реактивов.

- Значит, у нее необычный состав желудочного сока. Видите, желудок абсолютно пуст.

- Девочка случайно не глотала пуговицы или монеты? - профессор повернулся к Петровичу.

- Не только глотала, она их очень любит. Однажды она съела все монеты из кошелька жены. Мы ей не покупаем пластиковые игрушки, так как она их тоже моментально съедает.

Доктора переглянулись.

- Да, сердца нет, но обратите внимание, коллега, на волнообразную форму всех крупных кровеносных сосудов. Они могут играть роль мышечных насосов. Смотрите, как они ритмично сокращаются.

- Да, это вот еще как-то можно объяснить. А взгляните на мозг. У него нет выраженных долей. А количество складок почти в два раза больше. Это не человеческий мозг!

Петрович увидел, что молчащая девочка внимательно смотрит на монитор УЗИ и слушает переговоры врачей.

- А вот еще, посмотрите. У нее нет матки! Вместо нее - огромный яичник. Он похож по строению на икряной. Ей просто негде вынашивать детей. Она не живородящая! Вернее всего она сможет только откладывать икру. Но куда? В воду?

- Легкие тоже с патологией. Вот, посмотрите на боковые крылья. Это больше похоже на жаберную ткань. А это значит, что она может дышать водой! У нее полностью отсутствуют молочные железы. Да это и понятно. Ей некого выкармливать.

- Плохо просматривается костный мозг. Такое впечатление, что все кости покрыты металлом. Или металл входит в состав костной ткани.

- А вот здесь, смотрите коллега, в основании черепа.

- Что это за нарост?

- Это вообще ни на что не похоже. Но связь с мозгом прямая. И тоже металлизирован. Кости черепа мягкие, но не из-за хрящевой ткани. Повсюду металлические включения.

- А вы, коллега, обратили внимание, что ее организм вообще лишен рудиментов. Ни копчика, ни аппендикса, ни волосков на теле. Ни единого. И кожа необычная, трехслойная.

После осмотра профессор долго не мог начать говорить. Его коллега молча стоял рядом.

- Случай из ряда вон! Девочку необходимо срочно передать на изучение в одну из лучших клиник! Я сам согласен с ней работать. Да!

-Профессор, но, я же вам объяснял, что мы тут временно. Ни о каком изучении здесь речь идти не может. Тем более, что у нас закончилась виза. Мы уезжаем на следующей неделе.

-Хорошо, я еду с вами назад в Россию. Обещайте, что вы отдадите девочку в мою клинику!

-Профессор, никакой России не будет. Мы едем в Германию. Мне нужно только ваше заключение. И все. Вот это вам за медицинское обследование, - Петрович положил на стол перед каждым врачом по толстой пачке. - А это - за ваше молчание, - он добавил каждому еще по две пачки. - Все, как мы и договаривались!

Профессор переводил взгляд с Петры на деньги и назад. И все-таки разум победил эмоции.

- Хорошо!- профессор сгреб деньги в карманы халата, - Девочка - не человек, в общепринятом понимании этого слова. Вернее всего она однополое человекообразное существо, но это может подтвердить только длительное обследование. Если она способна размножаться, то это, видимо, новый, более совершенный, вид семейства человекообразных. Повышенная температура - не признак болезни, а, видимо, проявление новых процессов получения энергии в клетках. Обменные процессы в организме совершенно отличны от человеческих. Это какой-то новый уровень химического, а может быть и не химического, расщепления и создания необходимых организму элементов. Все это требует длительного и глубокого изучения. Отдайте ее нам, - рука профессора потянулась к карману.

-Успокойтесь, доктор! Об этом не может быть и речи. Единственно, что я вам лично обещаю - ровно через год я предоставлю вам девочку на повторное обследование, в случае вашего молчания.

-Ну, что ж, и на этом спасибо. Берегите девочку! Вы не понимаете, чем владеете!

Они пожали руки и разошлись. Петра в машине долго молчала.

-А кто же тогда я, если не человек? - в ее голосе звучали растерянные нотки.

* * *

Следующие два дня Петра не выпускала из рук компьютер. Видимо, искала ответы на свои вопросы. Петрович же занимался активной подготовкой к перебазированию.

Билеты на самолет в Берлин были заказаны. Он искал покупателей на шале. За забором тоже кипела бурная деятельность. Микроавтобус исчез, как только Петрович уничтожил всех жучков и снял камеры. На соседних воротах так же появилось объявление о продаже.

Глава 10. Германия

Несколько ящиков багажа были готовы для отправки в Берлин. Наблюдение ясно видело в бинокль адреса на наклейках через щели в заборе. Группа сопровождения с билетами на тот же рейс томилась в аэропорту. Петрович с семьей сел в такси. Соседи на микроавтобусе последовали за ними. Такси почему-то поехало в аэропорт через центр Парижа. Они оторвались от преследователей в первой же пробке. Петрович показал таксисту новый адрес. Там их ждал новенький джип.

Получив двойную оплату в обе стороны, довольный таксист помчался в аэропорт. А семья на джипе уже ехала в сторону Германии. По старой памяти Петрович выбрал пригород Штутгарта - Леонберг. Когда-то он бывал здесь по агентурному заданию спецшколы. Они с Татьяной хорошо знали немецкий язык. Так что проблем не ожидалось. Пусть теперь их поищут в Берлине, куда вскоре прибудет их багаж - несколько ящиков с мусором.

Петрович позаботился и о прикрытии. На всю семью он через новых знакомых прикупил настоящие паспорта погибших во Франции немецких туристов. За хорошие деньги ему подобрали все точно по возрастам. За замену фотографий пришлось доплатить отдельно.

Так они превратились в мистера и миссис Штосс, добропорядочных западных немцев, направляющихся на жительство в Штутгарт. В районе Страсбурга они благополучно пересекли границу и вскоре въехали в пригород Леонберг.

* * *

Петровичу нравилась Германия, но он не любил немцев. Особенно западных. Ему претил их доведенный до абсурда индивидуализм и показная бюргерская точность.

Это была одна из самых трудных стран для агентурной работы. Принципиальная дотошность и неспешность полиции русского человека сводила с ума. Чиновничья нерасторопность и показное усердие при полном безразличии к другому человеку и его проблемам.

Климат Штутгарта, со всех сторон укрытого горами, был мягкий и приятный в любое время года. Устроившись в отеле, Петрович первым делом занялся поисками жилья. В агентстве по продаже недвижимости он выбрал отдаленную типично бюргерскую усадьбу с замковой архитектурой. Такие усадьбы издали казались значительно больше, чем были внутри.

Уже на следующий день они осматривали свои новые хоромы. Татьяне очень понравились многочисленные готические башенки и особенно бассейн в виде озера с карпами и золотыми рыбками. А Петрович в первую очередь оценил отдаленность от другого жилья. Теперь в Леонберге появился новый адрес - замок Штос. Так захотела Татьяна. Петра все дни переезда выглядела скучной и подавленной. Ее мучили результаты обследования. Ответов на свои вопросы в Интернете она не нашла. Видимо их пока вообще не было. Она часами гуляла по прилегающей к усадьбе огромной роще и думала. Петрович и Татьяна, занятые обустройством, были этому даже рады.

Глава 11. Гроза в министерстве

А10 только успевал крутить головой за метавшимся по кабинету министром.

- Как вы могли его упустить? На вас же работали лучшие люди нашего резидента во Франции! Как 50 агентов могли упустить одного? У тебя есть хоть одно разумное объяснение?

- Нет. Мы сами были изумлены нелогичностью его действий. За грузом в Берлин так никто и не явился. Мы вскрыли один ящик. Там был строительный мусор. Ни поездом, ни самолетом он не покидал Францию. На всех пограничных постах Германии фамилия Белоус не зафиксирована. Значит, он ее сменил. Мы не можем искать неизвестно кого. Он какой-то... непрофессионал. А их логику понять невозможно. Они играют не по правилам.

- Ах, он еще и действовал нелогично? А какой логики ты от него ждал?

- Ну, логики выпускника спецшколы. Нас же всех учили одинаково.

- А он значит не усвоил курс спецшколы?

- Вероятно, да. Или забыл, чему учили.

- А может наоборот,- голос министра загремел,- может он лучше тебя, тупицы, учился? Я вижу, ты годен только на спецработу.

Министр сел за стол и нажал звонок.

- А10 направляется на спецзадание в Кащенко. Оформляйте.

А10 непроизвольно прикоснулся пальцами к зажившим царапинам на щеке.

- А объектом я займусь сам. Подготовьте мне в Австрии встречу с резидентом Германии. Срок - неделя!

"А вдруг Германия - это ложный след? Ведь в ящиках был мусор. Да, он хочет, чтобы мы прочесывали всю Германию. Как в китайской пословице: "Очень трудно искать черную кошку в темной комнате. Особенно если ее там нет!" Тогда куда он направился? Да в любую страну мира! Нет, его следы надо искать там, где они оборвались, а не там, где они могут быть".

Министр был прожженным ментом. Он снова нажал звонок.

- Встреча в Австрии отменяется. Готовьте на меня документы в Париж.

Глава 12. Высоко сижу, далеко гляжу

Министр умел напрягать своих подчиненных. Уже через неделю работы во Франции они обсуждали достигнутые результаты.

- Что показал таксист?

- Пришлось применить к нему несколько жестковатые...

- Это меня не касается! Продолжайте.

- Он получил от Белоуса двойную оплату. Сначала отвез их в район Елисейских полей. Там семья пересела в, видимо, заранее купленный джип.

- Не взят напрокат?

- Нет, проверили.

- Номер джипа?

- Таксист не помнит.

- Выданные новые номера за месяц-два до этого на джипы?

- Проверили. Проданные джипы и новые номера все находятся на территории Франции. Вернее всего, у него номера фальшивые или другого государства, скажем австралийские. Знаете, сколько лет уйдет на поиск такого номера? А машину мог перекупить у любого туриста. Турист въехал - турист выехал. Никто их сейчас не считает.

- Да, тут он нас переиграл. Каждый день тысячи джипов пересекают границы Франции. А сейчас и пограничных постов почти не осталось. Единая Европа! Как можно работать в таких условиях? Сплошная свобода и бесконтрольность. Нет, в России этого нельзя допускать, - министр вздохнул.

- Точки продажи и изготовления фальшивых документов проверяли?

- Сейчас их мало осталось. Легче стало заявить о пропаже и выписать паспорт на любое имя в посольствах. Там вообще стали любому на слово верить. Раздают паспорта налево и направо. И быстрее и дешевле, чем на точках.

- Я не понимаю, как можно человеку верить на слово? Скоро, наверное, и в банках деньги с любого счета можно будет любому получить?

- Да, это уже давно практикуется. Достаточно в некоторых банках просто назвать номер счета. Даже подпись не требуется. А если я этот номер придумал?

- Ближе к телу. Куда он мог уехать на своем долбаном джипе?

- Я посчитал - в 42 страны мира. А если еще будет менять номера - вообще гиблое дело.

- Так, если искать машину бесполезно - надо искать человека! Размножьте и разошлите всем вашим агентам его фото. А я займусь другими странами.

Глава 13. Капризы Петры

- Петра, ты что сделала? - на столе в гостиной лежал разобранный до винтиков любимый ноутбук Петровича. За столом с дымящимся паяльником и отверткой сидела с довольным видом Петра.

- А я думала, он поумней будет,- она ткнула паяльником в кучу деталей.

- В смысле?

- В смысле, думала, что он устроен по принципу искусственного мозга. А это просто проигрыватель для компьютерных программ. Я разочарована. Получается, любой калькулятор - умнее компьютера будет. У того хоть есть встроенные в чип функции сложения и вычитания. А этот вообще дурак дураком.

Петрович, не особо вникавший в устройство своего ноута, был вполне доволен его работой. Вчера. А сегодня... Он грустно глядел на кучу деталей.

- Да не переживай ты об этом придурке. Я вот тут составила тебе список деталей из Интернета. Потом кое-что получше соберу. Кое-что поумней. Я поняла устройство и работу всех чипов. Для этого мне и нужно было их раскурочить.

- А как же моя почта? А все мои данные? А моя библиотека? Я ее, кстати, десять лет собирал! - Петрович вздохнул.

- Да не переживай ты. Я все переписала.

- На лазерные диски? - Петра отрицательно покачала головой.

- На другой жесткий диск? На флэшку? - Петра мотала головой.

- Вот сюда, - она постучала по своей голове.

- Да, и как я потом их перепишу на новый комп?

- Не переживай, это уже мои проблемы, - она убежала в сад.

- А девочка быстро умнеет. Я слышала, как она отзывалась о твоем ноутбуке. А ведь я его считала умнейшим творением япошек, - вздохнув, сказала Таня, смахивая почившее в бозе творение в пластиковый пакет.

- Ты, это, Танюш, не выкидай запчасти. Петра обещала мне из них другой комп собрать. Вот еще детали написала купить, - он обреченно показал листок.

- Да, нелегко нам с ней будет. Ей всего два года, внешне она выгладит на пять-шесть, а по умственному развитию - ей больше двадцати лет. И она не только в электронике разбирается. Она читает на всех языках, что есть в Интернете, помнит наизусть все словари и энциклопедии. А вчера я видела, как она добралась до всемирного банка докторских диссертаций. Я за свою жизнь не прочитала ни одной.

Я не знаю, как с ней разговаривать, как с девочкой, или как с матерью?

Чувствую себя рядом с ней дура дурой... - на глазах Татьяны появились слезы.

- А ты думаешь, мне легче. Я вот даже поругать ее не могу. Потому что она во всем оказывается права, - Он обнял Танюшку за плечи и они долго смотрели из окна на Петру, увлеченно прыгающую со скакалкой вокруг песочницы.

Глава 14. Элекампф

Через две недели Петра выполнила свое обещание.

- Вот это вам от меня подарок. За то, что вы меня терпите.

После ужина она положила перед растерянными Петровичем и Таней два букридера.

- Я назвала их элекампфами - электронными головами. Или просто элками. Это только корпус и экран остались у них старые. А начинка - моя. У них есть глаза-микрокамеры, уши-микрофоны и еще они могут разговаривать. Вашими голосами. Включаться будут от голосовых команд. Вот здесь сбоку можно вставить, отсканировать или напечатать любой стандартный лист. Печатает он прижиганием лазерным лучом, так что ни чернила, ни краска ему не нужны. Он может настраиваться на любой канал телевидения из Инета. Интернет у него встроенный. Памяти о больше раз в десять, чем в вашем придурке ноуте, так что не жалейте о нем.

Петрович осторожно взял чудное творение в руки.

- Ткни пальцем в экран.

- Вы мой первый хозяин. Скажите громко: "Кампф включись" - от неожиданности Петрович чуть не выронил элку. Она говорила голосом Петры. Петра счастливо захлопала в ладоши. Мастеру нравилась своя работа.

Весь вечер они с Татьяной не выпускали из рук новые игрушки. Петра что-то продолжала мастерить в своей комнате. Оттуда доносился запах канифоли и шипение паяльника.

На следующий день Петра потащила всех купаться в озере. Лето было на исходе и надо было успеть насладиться еще довольно теплой водой.

Просушив волосы, Татьяна обеспокоено крутила головой.

- А где Петра?

- Где, она теперь будет нырять до посинения! Что ты, не знаешь ее? - Петрович вышел из кустов, где он выжимал плавки.

- Но ее не видно на воде!

- Значит нырнула!

Они подошли к берегу и минут пять обеспокоено всматривались в воду. Потом Татьяна бросилась бежать вдоль берега, а Петрович нырнул в глубину. Хотя, какая там глубина, метра два, не больше в самом глубоком месте.

- Петра, Петра! - несся над озером отчаянный голос Тани.

И тут Петрович ее увидел. Петра сидела на дне возле обрывистого берега и засовывала в норку упирающегося рака. Тот попытался ее укусить. Она ладошкой хлопнула его по спинке и ... начала его есть. Воздух кончился и Петрович всплыл.

- Таня, я нашел ее. Успокойся! Иди сюда!

Подбежавшей Татьяне он указал на обрыв.

- Она там.

- Жива?

- Ну, конечно. Просто мы с тобой забыли, что нам говорили доктора. Помнишь, они говорили, что ткань ее легких устроена по типу жаберной? Она может быть под водой, сколько захочет! Она дышит под водой!

- Господи, а я уже подумала, что мы потеряли нашу девочку, - Татьяна разрыдалась.

- Смотрите, сколько я раков насобирала! - над водой появилась довольная мордашка Петры с десятком раков в обеих руках. Держа руки над водой, она быстро подплыла к ним и положила добычу на траву. Потом снова плюхнулась в воду.

- Я еще сейчас поймаю.

Татьяна собрала раков в котелок и залила водой. Скоро они стали вываливаться из котелка.

- Петра, хватит раков. Лучше покажи Тане, как ты на ножках умеешь бегать по воде.

Петра захохотала. Татьяна с удивлением смотрела, как вокруг нее появились буруны и она вертикально стала вырастать из воды. Мелькание стоп слилось в один радужный круг и... она понеслась над водой. Сделав перед изумленной Татьяной два широких круга, она выскочила на берег и с хохотом обрушила на своих приемных родителей гору брызг.

- Это Петрович меня научил. Я раньше не знала, что так могу. А он подсказал, что над водой можно быстрее двигаться, чем под водой. Петрович умненький! - она стала ластиться к нему и расцеловывать в нос и щеки. Он переглянулся с Татьяной.

Глава 15. Родители

Еще год назад Петра рассказала своим приемным родителям, что она прекрасно помнит себя с момента смерти матери и всю свою последующую жизнь поминутно.

- Я очнулась и сразу поняла, что оказалась в ловушке. Чтобы разорвать изнутри пузырь, стенку матки и кожу живота, нужны были силы. А для сил нужна была пища. Выпить внутриплодную жидкость, означало мгновенно умереть без кислорода. Отрывать и есть кусочки пузыря не было сил. Да, и вскоре я поняла, что вся ткань вокруг меня медленно пропитывается ядом. А тут еще началось охлаждение. Часть энергии приходилось тратить на согревание. Если бы у меня был хоть малюсенький кусочек еды, я протянула бы еще несколько суток. Но еды не было. Меня спасла Лайка. Собаки всегда воют на покойников. И Петрович меня нашел. И вытащил. Кстати, очень вовремя. Жить мне оставалось не более часа. Его сгущенку я буду помнить всю жизнь. Теперь для меня это самая вкусная пища из всех.

Петрович, ты не обижайся, но я вас с Таней не буду называть папой и мамой. Просто потому, что знаю и помню свою бедную мамочку. Но за мое спасение, я тебе, Петрович, обещаю, что буду делать для тебя все, что смогу. И никогда тебя не брошу.

Так с тех пор она их и называла - Таня и Петрович. При случайных посетителях их замка Петра упорно молчала. Все соседи считали ее недоразвитой, так как она никак не реагировала на любые их слова. Постепенно появившиеся знакомые даже жалели несчастных приемных родителей. Они всем представляли Петру, как приемную дочь и упорно скрывали ее возраст. Или называли по внешнему виду.

Постепенно открывались все более интересные способности и странности Петры.

В еде она была непритязательна и ела все что давали. Но могла иногда съесть и совсем на человеческий взгляд несъедобную вещь. Так однажды Петрович застал ее, когда она вырывала и с удовольствием жевала листы из книги. Чтению книг она давно предпочитала Интернет.

- Это не едят. Выплюнь, - Петра крайне удивилась.

- Почему? Очень полезно.

Объяснить почему, у Петровича не получилось, так как он вспомнил о необычном желудке Петры. Может для нее бумага действительно полезная, а может быть даже и необходимая вещь. И он перестал обращать внимание на ее вкусовые изыски.

Только иногда морщился, глядя, как Петра ловит и уплетает зеленых лягушат или майских жуков. А уж кузнечики никогда не переводились в ее карманах.

Однажды во всем замке погас свет. Тут же в темноте раздался голос Петры из длинного коридора: "Петрович, вот здесь обрыв. Неси лестницу".

Устранив разрыв, он спросил у Петры, как ей удалось так быстро определить разрыв в цепи. Ответ его ошеломил.

- Так видно же, где ток кончается!

Оказалось Петра не только видит движение тока в проводах, но и по цвету может очень точно определить его напряжение.

-Тебе бы надо работать мастером по ремонту телевизоров или компьютеров.

Петра рассмеялась. Она впервые узнала, что люди не видят электрический ток.

То, что они не видят тепловое инфракрасное излучение, она уже знала.

Часто она разыгрывала Петровича, задавая ему курьезные вопросы.

- Петрович, а цыпленок какого цвета? - показывая на принесенную Татьяной из супермаркета тушку.

- Желтого!

- А сейчас?

- Желтого!

- А сейчас?

- Желтого! - Петра начинала дико хохотать.

- Какого желтого? Он же красный!

Подойдя ближе к цыпленку, Петрович разницы не увидел. От тушки почему-то шел пар. Он тронул ее и тут же отдернул руку. Тушка была горячая.

- Ну, убедился, что она красная? - Петра продолжала хохотать.

Так открылись еще две способности Петры. Она видела в инфракрасном диапазоне и, что самое удивительное, кончики ее пальцев могли излучать тепло. Притом на очень большое расстояние. Например, однажды он видел, как она развлекалась на крыше замка, разогревая лопавшиеся цветные шары на свадебном кортеже. А до него было с полкилометра. В то же время он знал, что тепло могут излучать только нагретые предметы. Кончики пальцев Петры были теплые, но не горячие. И он усомнился в природе излучаемых ею лучей. Как-то он попросил ее зажечь спичку на расстоянии. Спичка так и осталась холодной. Зато воткнутую в спичку иглу Петра могла раскалить добела с любого расстояния. И Петрович понял, что это излучение СВЧ. Сверхвысокой частоты. Это уже было ближе к науке. Источником СВЧ вполне могли быть ногти Петры. Нагревая другие предметы, сам источник СВЧ может оставаться холодным. Но то, почему она видела в инфракрасном диапазоне и движение тока в проводах, пока для Петровича оставалось загадкой.

Когда он сказал Петре об этих ее отличиях от людей, та задумалась, но ничего не сказала. Петрович знал, что ее беспокойный ум будет решать эту задачу и он обязательно узнает решение. Обязательно. Петра была замкнута от других, но не от него с Татьяной. Она постоянно донимала их вопросами и делилась открытиями своего мира. А ее мир оказался очень сложен и часто недоступен пониманию людей.

Особенное непонимание у Петры вызывали моральные нормы и условности человеческого поведения. Она так и не смогла понять, почему нельзя ходить и купаться голой. Почему надо есть за столом и в определенное время. Почему люди вообще носят одежду. Ей никогда не было ни холодно, ни жарко. Ее организм поддерживал в любой мороз или жару температуру ее кожи в тридцать девять градусов. Татьяна ее убедила носить спортивные костюмы, сказав, что в них она выглядит очень красивой.

- А без костюмов я какая?

-Без костюмов ты некрасивая, - сказала Таня, покривив душой.

Носить же платья она отказалась категорически.

- Они мешают мне двигаться,- и решительно порвала пополам очередное Татьянино воздушно-красочное приобретение.

Глава16 Про деньги

Как-то Петра заявила Петровичу, что все время пытается представить себе своего отца.

- Я очень хочу его найти и увидеть. Я обязана это сделать. Петрович, обещай, что мы найдем моего отца?

А чуть позже она заставила его рассказать всю историю его жизни.

- Зачем тебе, Петра?

- Чтобы я лучше тебя понимала и правильно тебе помогала.

Рассказ растянулся на три дня с перерывами.

- Я все запомнила. Но некоторые твои решения мне непонятны. Ты кого-то, наверное, сильно боялся.

- Да нет, Петра, я никого не боялся.

- А почему тогда поступал против своих желаний? Я это чувствую!

- Есть у людей такие понятия, как долг, честь и совесть. Их трудно объяснить. Но люди часто подчиняются требованиям этих трех слов, а не разуму и чувствам.

- Теперь я поняла, почему мы все время переезжаем. Эти люди из спецслужб хотят забрать твой крестик. А ты не хочешь его отдавать.

- Да.

- Дай я его посмотрю, - она долго его разглядывала.

- Теперь можешь его уничтожить или спрятать. Я запомнила названия всех банков и все номера счетов.

Петрович изумился.

- Ты можешь видеть такой мелкий текст?

- Конечно. Я же вот вижу прекрасно, сколько микробов ползает по вашей коже. Но не говорю. Хотя смотреть противно. По мне бактерии не ползают.

Это Петрович знал. У Петры была идеально чистая кожа и она испускала такие облака флюидов, что комары боялись подлетать к ней ближе двух метров. Поэтому при прогулках в лесу они с Татьяной старались держаться к Петре поближе. Вся живность расползалась от нее со скоростью света.

В ту же ночь, завернув крестик в непромокаемый пакет, он засунул пакет в герметичную стеклянную банку из-под кофе. А саму банку закопал в густых корнях ивы на берегу озера. Память памятью, а закладки его никогда не подводили.

- Петрович, а зачем тебе эти деньги? - она ткнула пальцем на свою голову, где теперь хранились счета.

- Ну, на деньги мы покупаем пищу, одежду, вот этот замок купили.

- Я знаю, что некоторые зарабатывают деньги тяжелым трудом, другие получают их по наследству, а третьи их воруют. Воровать у других проще всего. Давай украдем сколько нам надо.

- Но ты же знаешь, что за воровство людей сажают в тюрьму.

- Не всех. Только тех, кого поймают. У тебя есть я. Я помогу тебе украсть много денег и нас не поймают. Я вчера придумала очень много таких способов. И я знаю, где много денег.

- В банках, что ли? Знаешь, какая там защита? А шуму сколько будет!

- Нет не в банках. В банках наличных денег, кстати, сейчас не так уж и много. Их много на электронных счетах. Или тебе нужны только бумажки?

- Ты знаешь, Петра, те триста тысяч, что я получил последний раз в России, заканчиваются. Я как раз собирался съездить в Россию и продать еще десятка два хранящихся там бриллиантов. Заодно поищем твоего отца.

Петрович уже давно подозревал, что такое понятие, как муки совести, Петре неизвестны. В этом он убедился после дурацкого нападения на них молодого парня с макетом пистолета. Они втроем вечером шли с покупками из супермаркета к своей машине. На стоянке между машинами перед ними появился этот паренек в маске.

- Положите кошельки на землю и идите своей дорогой. И не оборачивайтесь! - он наставил на них пистолет. Петрович мгновенно оценил ситуацию и уже хотел шепнуть Тане, что у парня макет, чтобы она не боялась.

И тут парень схватился за сердце и с хрипом сполз на землю.

- Не бойтесь, он вам теперь ничего не сделает. Пойдемте, - раздался спокойный голос Петры. Петрович краем глаза видел, как она вскинула в сторону парня руку.

Он все понял. Она поджарила его сердце.

Дома он долго объяснял ей, почему так нельзя больше делать.

- У него был не настоящий пистолет, понимаешь? Он нас просто пугал.

- А если бы это был настоящий? Я чувствовала, что он был готов нажать на курок.

- Тогда надо было нагревать пистолет, а не его сердце. Поняла?

- Да.

Но по ее ясному фиолетовому взору Петрович понял, что и в следующий раз она сметет со своей дороги даже армию посмевших им угрожать людей. У нее было странное деление людей на плохих и хороших.

Глава 17. Снова в Россию

- Когда мы поедем? - успокоившись, она стала приставать к Петровичу.

- Это куда вы собрались ехать? - спросила Татьяна

- Ты понимаешь, Танюша...

- Когда ты так начинаешь, то всегда затеваешь что-нибудь опасное. И сейчас скажешь, что мне ехать нельзя. А может, мне не нужна такая забота о моем здоровье? Может, мне спокойнее будет рядом с тобой? Я спокойна, только когда тебя вижу, неужели ты этого не понимаешь?

- Все сказала? А теперь послушай меня. Ничего опасного я не затеваю. Мне на один денечек надо слетать в Россию. Забрать оставшиеся там в закладке бриллианты и все. Мы с Петрой тут же вернемся назад. Через день.

- Ах, значит, Петра тебе там нужна, а я уже ни на что не гожусь.

- Ты у нас девушка еще хоть куда, хоть на подиум!

- Скажи еще, хоть на панель! Что за пошлые комплименты? Как ты смеешь меня сравнивать с этими синюшными полудохлыми подиумными курами?

- Хорошо, хорошо. Ты тоже поедешь. Успокойся.

Если бы Петрович знал, на сколько недель растянется этот его "один денечек", он бы так легко не согласился.

Решили лететь по турпутевке по Золотому Кольцу. Раз ехала Татьяна, решили не ограничиваться одним днем, а отрываться по полной программе. Золотая осень, золотое кольцо, евро из банкомата, бриллианты из закладки. Намечался блистательный круиз.

Глава 18. Министерские шестерки и одна десятка

Министр после возвращения из Парижа рвал и метал. Прямо из его рук уплывали миллиарды. То, что не швейцарских счетах действительно такие суммы, подтверждали поднятые дела курьеров и их допросы в министерском "доме отдыха".

Так называли два пристроенных к его бане на даче бетонных огромных барака. В одном было двадцать камер, в которых из мебели были только узкие решетки из неструганых брусьев, которые были прибиты углом вверх. Чтобы особо не залеживались заключенные. Из обогрева - одна ржавая труба на высоте полутора метров. Чтобы добавить комфорта - перед сном в каждую камеру на пол выливали по два ведра грязной воды. Грязной, чтобы зеки, не дай бог, не превысили дневную норму воды - один неполный стакан. Насколько неполный - решал охранник.

В другом помещении, окрашенном в ярко-белый цвет, была сама допросная. Людей туда министр подбирал сам. Главным там был Ленька-Упырь, питерский следователь-маньяк, замучивший на допросах до смерти более двухсот человек. И это только те, кого он смог вспомнить. В дело включили только двоих. Зачем лишний шум в прессе? И так даже днем народ от ментов шарахается.

Чтобы не напрягать службу собственной безопасности, министр все следственные мероприятия перенес на свою дачу. Так и ближе, да и спокойнее всем.

Помощником у Упыря был Мозгоед. Имени он не имел, также, как и образования. Но роста был баскетбольного, внешне походил на борца сумо, только без повязки. Из одежды признавал только брезентовый фартук. Чтобы брызги от поджариваемых мозгов не жалили голую грудь. Это первое, что Мозгоед вырезал у отданных ему "отработанных объектов". Нет, он не брезговал и филейной частью. Очень любил холодец из голени. А вареные пальцы называл сосисками. Дачным собакам доставались только обглоданные кости да трахея. Кишки и желудок с удовольствием жрали свиньи. Получалось очень хорошо налаженное безотходное производство.

Обоих министр знал еще по прежней службе в МВД. Не пропадать же таким талантам в лагере! Там ведь их запросто могли обидеть. Натуры-то тонкие, привыкшие к душевной работе с людьми. Вот он их и пристроил к себе на дачу. Правда, сам с ними не общался. Для этого привлекал Б10. Это был следак старого поколения, еще с чекистской закалкой. Всегда ходил с огромным маузером на бедре. Дело свое знал твердо. Делать все, что скажет начальство и ничего не спрашивать.

Втроем они за месяц переработали более двадцати курьеров. Нет, Ленька-Упырь никого не бил, слоников из них не делал, и копчики об бетон не обламывал. Они с заключенным тихо сидели за большим деревянным столом. Мирно беседовали.

Потом приходил Мозгоед, бросал на стол предыдущего курьера, еще тепленького и начинал разделывать. Кровь веером летела во все стороны и очень эффектно смотрелась на белоснежных стенах. Когда Мозгоед ставил на стол две тарелки с хорошо прожаренными кусками, курьер исправно опустошал под стол остатки утренней тюремной бурды и просил побольше бумаги для чистосердечного признания. Но только в камере.

Мозгоед всегда удивлялся, когда отказывались от его сказочных блюд, поджаренных на отборных шкварках спинного сала. Доедал с удовольствием вместе с чавкающим Упырем.

В камерах оставался только один необработанный курьер, и сегодня у министерских подмастерьев было грустное настроение.

Глава 19. Не оправдавшие и оправдавшие

По понедельникам министр подписывал приказы об увольнении. У него на всех была одна формулировка: "Как не оправдавший доверия правительства и народа". Раньше, в МВД, он всех увольнял с похожей формулировкой: "Как не оправдавший доверия партии и правительства". Партии уже не было, что существенно сказалось на повышении его семейного бюджета. И в формулировке теперь существенно удалось поднять свою роль. Правительство теперь стояло на первом месте! А ведь правительство - это он!

И он безжалостно будет искоренять из своего министерства этих интеллектуалов. Дело надо делать, а не рассиживаться в кабинетах с умным видом. До чего дошло! Кого ни спросишь: "Почему не работаешь?", все отвечают: "Думаю".

Нет, дорогие мои, в смысле высокооплачиваемые, думать за вас я буду! А работников на ваше место пруд пруди. Ни одно кресло пустовать не будет.

Министр так даванул на свой паркер, что чуть не сломал золотое перо. Чтобы его подпись не подделали, применял он особенные чернила, которые готовил сам. Ингредиенты чернил он хранил на даче в секретном сейфе. Чернила были цвета красного золота и радужно переливались на свету. Заправлял свой паркер по воскресеньям.

Что-то сегодня многовато бумажек. Что у них за дурацкая традиция, на каждого увольняемого отдельный документ. Надо написать приказ, чтобы в следующий раз подавали документ на увольнение списком. Черкнул раз, и сто голов долой. А то на всех разве напасешься чернил? Вон, перо, хоть и золотое, а уже как стерлось. Толще стало писать. Да, все мы потихоньку стираемся... Жизнь, как у арбуза. Животик растет, а кончик сохнет. Правда, лет двадцать назад жизнь у всех была еще хуже, как у картошки. Если за зиму не съедят, весной обязательно посадят.

Ну, кажется все, всех уволил. Где там папочка назначений?

Кадры для министра решали все. Все его проблемы. Он был твердо уверен, что министерство ему дали именно для этого. И зная, что рано или поздно кресло у него отберут, людей он расставлял на ключевые места с дальней перспективой.

Молодых и преданных, которые понимали, что всем обязаны только ему. А такие кадры по воле не ходят. Все они давно сидели по зонам. Это он точно знал. Потому что многих туда сам и сажал.

Теперь пришло время вытаскивать. Вот год назад он призвал на службу Козыря. Тот по памяти мог валюту любой страны любого достоинства нарисовать. Разве должен такой талант с такой уникальной зрительной памятью сидеть в зоне? Да, ни боже мой! Ему переписали биографию, выдали пару нужных дипломов и теперь он возглавляет Отдел документального контроля. Человек на своем месте. Следит за всеми визовыми отделами, за всеми въезжающими и выезжающими за границу. Ни одна вражья морда не просклизнет мимо его взгляда, стоит только ему раз увидеть ее фотокарточку.

Помянешь черта, а он тут как тут. Как раз в это время Козырь изумленно рассматривал фото Петровича, попавшее на его стол в составе группы туристов.

Козырь злобно захихикал и потянулся к трубке телефона. Что-то засиделся он в полковниках! Нет, надо же! Какие наивные эти бывшие агенты! А может, - наглые? Ну, и за то, и за то надо платить. Нет, ну хоть бы усы наклеил! А то вот прям с наглой рожей так и прут через границу. Не на того напали! Все козыри у Козыря!

Это была любимая его присказка.

-Информация по грифу один, - его немедленно соединили. По грифу ноль были сообщения о начале войны. Или ее конце. Что при современных объемах ядерных зарядов одно и тоже...

- Хранитель. Номер три. В Пулково завтра, семнадцать ноль пять.

Этих слов министру было достаточно, чтобы все министерство через минуту загудело, как улей.

Глава 20. Генеральный архив

Был у Петровича один адресок во Владимире. Его после инструктажа вместе с другими адресами на случай отхода дал председатель: "Владимир. Улица Козленко, 13. Резидент. Вам не нужна цветная капуста? Ответ. У нас своей хватает".

Когда тургруппу распустили на свободный осмотр на четыре часа, Петрович прямиком направился на нужную ему улицу. Предварительно он изучил карту города и уверенно вел свое семейство.

Это оказалась улица частных одноэтажных домиков на самой окраине. На доме номер 13 наискосок шла надпись "Продается". Двор выше головы зарос коноплей.

Желтые головки расточали дурманящий аромат. Пошли к соседке.

- Дак уже лет пять, как уехал хозяин. Оформил дарственную на дом на меня. А мне он зачем? За своим бы углядеть. Знаете ведь, как оно без мужика в своем доме? Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик. Так то. Хотите купить?

- Если только снять. И то - на месяц. Река вот у вас рядом, лес. Нравится нам.

- Ну, нравится - поживите. За месяц - три тысячи.

Петрович отсчитал деньги и взял ключ. Единственный. Но и он не понадобился. Прорвавшись через облако дурмана, увидели на двери прибитую наискосок трухлявую доску. От первого же прикосновения она отвалилась. Замка не было вообще.

"А ведь побывал тут кто-то", - понял Петрович, окинув взглядом покрытое пылью скудное убранство избы. Но обыск делали давненько. Как бы не одновременно с уходом хозяина. Успел ли он уйти? Искать после конторы было бесполезно. Сыскари перерывали все на метр в глубину. И даже с миноискателями.

Обычно агенты при уходе с конспиративных квартир оставляют намеки, куда они ушли. Об этом он сказал Петре, когда та его спросила, что он выглядывает. Она тут же показала на черную стрелку за дверью. Та показывала на пустую лавку у стола. Петрович ее внимательно осмотрел. Ножки лавки вынулись на удивление легко. "Значит, конторские тоже заметили стрелку и разобрали лавку на составные. Разбирать после них нет смысла.

Хотя... Может, был в ней тайник и они нашли его?" Он таки вынул все ножки. Никаких тайников не было. Ни в дырках, ни в ножках. Мда, загадка. Дальше по стрелке шел самодельный дубовый стол. Петрович выпотрошил и его. Чисто. На что же указывала стрелка? Не мог агент такого уровня просто так ее нарисовать. Это явный намек. Но на что? Об этом видимо думали и конторские. Земляной пол по направлению стрелки был взрыхлен, со стен отбита штукатурка.

Петрович выглянул в окно. Если продолжить стрелку, то она указывала на калитку.

Чепуха какая-то. И так ясно, что хозяин ушел через калитку. Нет, стрелка имела явно другой смысл. Какой?

Еще час они сидели на лавке, вертя головами во все стороны. Вдруг Петра сказала: "За нами наблюдают!", - и показала на крайний на улице дом.

- Но там никого нет!

- Он стоит за домом и сейчас смотрит на нас. У него на голове прибор. Я уверена, он нас видит.

- Тогда уходим, - Петрович бросил ключ на стол и они пошли к машине.

Глава 21 Наблюдение

Их вели от самого аэропорта. Самые лучшие люди министерства.

- Н15. Что видишь?- министр лично руководил операцией.

- Объект, как мы и предполагали, вошел на точку Генерального Хранителя. Я ее шмонал еще пять лет назад. Она чистая. Генеральный или все перед уходом перепрятал или уничтожил. Драного клочка бумаги тогда не нашли. И он растворился. Их тогда хорошо готовили, не то, что сейчас.

- Отставить разговорчики, что еще за намеки? Может тебе отдохнуть хочется?- министр так вежливо намекал своим подчиненным на свою базу отдыха с Упырем во главе. Все знали, что отдыхают там недолго и ни один "отдохнувший" назад не вернулся. А перед этим их всех еще и увольняли с работы.

- Объект начал обыск. Видимо, как и мы, разбирает столы и стулья.

- Вы точно тогда все тщательно зачистили?

- Зуб даю!

- Хорошо. Зуб, если что, я возьму. Вместе с головой.

Минут десять Н15 молча пережевывал свой промах.

В микрофоне слышалось только какое-то щелканье и глухие удары.

- Что там у тебя? Ты поаккуратней с прибором. Мы за него два миллиона отвалили.

- Да это, тут на меня индюк напал. Отгоняет от своих индюшек. Весь зад исколупал. Можно, я его пристрелю?

- Но-но! Ты на задании! Терпи и никаких приставаний к женщинам!

- Да не трогал я этих краснозадых шлюшек!

- Ну вот! А говоришь - не трогал! А все, что надо - рассмотрел! Докладывай давай!

- Сейчас. Только на лестницу поднимусь. Не могу уже терпеть. Он же до кровищи мне задницу расколупал.

- Хорошо. После прикроем твои раны медалями. Терпи.

- Выходят они!

- Что, совсем?

- Да!

- Может, что нашли?

- Да пропустил я минут десять, пока лестницу искал.

- Значит, нашли, если так быстро уходят! Н15, готовься залечивать раны на базу отдыха!

- За что-о-о!?

- А там тебе все объяснят. Группа, вариант "З" - готовимся к захвату. Н16 - на отвлечение.

- Я готова!

Глава 22. Пропажа

Группа через час собралась в экскурсионном автобусе. Почему-то не было экскурсовода. Из-за угла с воем вывернулась машина скорой помощи. Из нее вышла очкастая худенькая докторша и подошла к автобусу.

- Вашему экскурсоводу стало плохо. Помогите мне перенести ее в скорую, - она ткнула пальчиком в Петровича. Тот пошел за ней в здание автовокзала. Девушка--экскурсовод лежала на полу без сознания. Шофер скорой положил возле нее носилки на колесиках. Петрович осторожно положил на них девушку.

Шофер открыл заднюю дверь скорой.

- Поднимись наверх, я тебе подам носилки.

Когда Петрович поднялся, шофер захлопнул дверь и побежал в кабину. Докторша уже сидела там. Скорая с воем рванула в сторону центра города. Так как скорая стояла сзади автобуса, никто ничего не видел. Уехала и уехала.

И тут в двери автобуса показалась голова девушки-экскурсовода.

- А я что, сознание потеряла? Это, наверное, от духоты.

Татьяна с Петрой выскочили из автобуса. Ни скорой, ни Петровича не было. Татьяне все стало ясно. Петровича похитили. Она сказала экскурсоводу, что останутся на день в городе искать мужа, а потом все вместе догонят группу. Девушка только сочувственно вздохнула.

- Ты, Петра, была права. За нами вели наблюдение. Видимо они решили, что мы что-то нашли, поэтому Петровича и похитили.

- Но, мы же ничего не нашли!

- Но, они-то об этом не знают!

- Что они с ним будут делать?

- Обыщут, а потом будут пытать.

- И делать психотропные уколы, пока у него мозги не расплавятся?

- Может быть, - грустно вздохнула Татьяна

- Я вот что думаю об этом. Петрович был уверен, что стрелка точно на что-то указывает. На то, что Хранитель не мог взять с собой, опасаясь ареста. Мы ничего не нашли. До нас ничего не нашли. Иначе бы они не похитили Петровича. А это что-то, так и лежит в доме. Или там - куда указывает стрелка. Татьяна, мы просто искали не там. Идем в дом. Немедленно. Я знаю, где искать!

Петра всю дорогу инструктировала Татьяну, как ей вести себя с хозяйкой.

Та встретила их радушно. Не каждый месяц ей перепадают халявные тыщи.

- Отдыхаете милые? Отдыхайте, у нас тут хорошо. Поздновато, правда, вы приехали. Но у нас еще с месяц будет бабье лето.

- Наталья Ивановна, пойдемте в дом, мы там вам подарок из города привезли.

К крыльцу через коноплю уже был протоптан узкий проход. Но желтые облака пыльцы сопровождали каждый шаг.

- Так хозяина и нет в этом доме, - грустно промолвила соседка.- Так все и осталось, как было при старом хозяине.

-Не балуют у вас тут, не воруют?

-Нет, что вы? Не бойтесь. Да я ж за вами присмотрю. Не бойтесь. Пока вроде ничего не пропадало. Разве что ребятенки в сад, либо в огород залезут. Но от них вреда никакого. Все одно яблоки мешками свиньям скармливаем.

-А здесь в доме, точно ничего не пропало? Посмотрите внимательно. Все здесь, как при старом хозяине?

Соседка начала оглядываться. Встала с лавки. Прошлась вдоль стен. Снова подошла к лавке.

- Ой, вспомнила! Тут на лавке бадья стояла колодезная с крючком. Моя-то, когда развалилась, так я эту в свой колодец приспособила. А так больше ничего я отсюда не брала. Ни единой щепочки. Да и не нужно мне уже ничего. Свое барахло девать некуда. А с собой туда ничего не утащишь! - Она поглядела на потолок.

- Ой, я вас заговорила. О подарке и забыли.- Татьяна подала соседке полную сетку апельсинов, купленных в дорогу вместо воды. Соседка обрадовано затопала к себе домой.

- Значит, стрелка показывала на бадью, - фиолетовые глаза Петры засверкали. - Вот и разгадка! Бадью Хранитель вешал на цепь колодца. Значит надо искать колодец!

Они выскочили во двор. Скоро у Татьяны от пыльцы конопли перед глазами все поплыло. Она ушла в дом ловить кайф. Петра по спирали неутомимо кружила по двору. Конопля на нее не действовала.

- Есть! - в углу огорода на земле лежал проржавевший железный лист. Петра его сдвинула. Под ним вглубь уходили бетонные кольца. На десятиметровой глубине в воде отсвечивал кусочек голубого неба. Обшарив все вокруг, Петра задумалась.

"Неужели на дне колодца?" - придется лезть. Цепляясь пальцами ног и рук за щели между кольцами, она медленно спускалась вниз, ощупывая глазами каждый сантиметр поверхности. Ничего. Опустилась на дно. Руками просеяла ил. Ничего. Быстро вылезла из колодца. С мокрого костюма капала вода.

Темнело. Стала надвигать лист на дыру. Железка зацепилась краем за какой-то корень. Пришлось поставить ее на ребро, чтобы освободить зацеп. И тут Петра мысленно ахнула.

На внутренней стороне железки была такая же черная стрела! Ее острие упиралось в цифру 5. Потом шла маленькая вертикальная стрела острием вниз и цифра 1. Вот теперь понятно! Пять метров вперед и один метр вниз. Но вперед - это куда? Она уже несколько раз вертела круг. А может его вертели много раз и до нее. Мало ли кто? Те же конторские. Та же соседка. Нет должна быть еще одна подсказка. Не так уж глуп был Хранитель! Должен был он предусмотреть все случайности. Она снова стала обшаривать все вокруг колодца. Ничего.

Она обреченно села на бетонный край. Неужели им завтра предстоит копать метровую траншею в радиусе пяти метров от колодца. Это может занять целый день. А Петровича может быть именно в это время колят уколами. Петра вскочила. Глянула еще раз на колодец. В том месте, где она сидела виднелась черная точка. Она на ней сидела, и поэтому не видела. И прошлый раз, и сейчас. Все. Задачка решена. Не для слабых умов!

Она быстро совместила стрелу с точкой и отмерила пять метров. Что ее тут ждет? Она надеялась, что не мина-ловушка. Хотя, все могло быть. В сарае нашлась лопата со сломанным черенком. Это ничуть не смутило Петру. Через десять минут лопата стукнула о что-то металлическое. Неужели, правда, мина? Петра осторожно разгребла мягкую землю руками. Нет, это был алюминиевый бидончик для молока! А в нем - завернутая в пластиковый пакет тонкая кожаная папка.

Петра нетерпеливо раскрыла ее. В угасающих лучах солнца она увидела большую кипу тонких желтых листов с фиолетовыми чертежами. Просмотрев и запомнив все, она пошла в дом. Татьяна осоловелыми глазами непонимающе глядела на нее. Петра нажала ей пальцем за ухом. Та вскрикнула и замотала головой.

- Ты чуть не убила меня!

- Ничего с тобой не случится! Это просто я впрыснула тебе в мозг порцию адреналина. Теперь ты сможешь идти.

- Я не хочу никуда идти. Я хочу спать.

- Нет, нам надо срочно найти и освободить Петровича. Он знает, что делать вот с этим, - она потрясла кожаной папкой.

- Ты все-таки нашла ее. Умница. Идем немедленно, - видимо адреналин сделал свое дело.

Глава 23. Найти иголку

Петра неслась по улицам, поглядывая по сторонам.

- Что ты высматриваешь?

- Нам нужна машина!

- Но у тебя нет прав!

- Да, и до педалей я не достану! Поведешь ты! - она подбежала к огромному джипу у ворот двухэтажного домика. Капот был еще теплый. Видимо кто-то приехал к хозяевам в гости. Петра хотела дернуть за ручку двери.

- Сигнализация!!! - панически зашипела Татьяна.

- Ах, да! - Петра посмотрела секунду через стекло кабины внутрь. Предсмертно хрюкнула убитая сигнализация и щелкнули открытые замки.

- Хорошо знать иностранный язык! Садись! - весело пропела Петра. - Теперь дело пойдет веселее.

- Куда ехать-то?

- Пока прямо. Заводи!

Скоро они подъехали к железнодорожному вокзалу.

На стоянке сиротливо стояла знакомая "скорая". Задние двери были распахнуты.

Носилок внутри не было.

Возле выхода со стоянки сидела бабушка с мешком жареных семечек. По совместительству она же числилась и сторожем.

- Расспрашивай ее, - Петра подтолкнула Татьяну к старушке.

- Бабушка, не продадите мне стаканов десять семечек?

- Да хоть весь мешок, дочка, забирай,- бабка обрадовано скрутила из целой газеты кулек.

- Вот спасибо, будет теперь моему деду на сигареты. Второй день чай спитой курит.

Плюется и ругается. Смак, говорит, есть, а крепости нету.

- Бабушка, а ты, случайно, не видела куда из "скорой" мужчину на носилках погрузили?

- Как же не видела, дочка! Обижаешь! Я же здесь и поставлена, чтобы все видеть!

И чтобы воровства никакого не было! Все вижу, дочка! Все!

- Так я насчет "скорой"?

- А, да! Погрузили его, милая моя в иностранную "газель". Как называется, не скажу. Но без окон.

- Все, я его засекла! Поехали! - раздался сзади обрадованный голос Петры. - Смотри, они еще движутся. Едем туда!

- Да куда?

- Вот смотри, карта навигационная, - Петра показала на экран своего элекампфа. - У меня же постоянная связь с вашими элками. Они подают сигнал, даже если вытащить аккумулятор. Там есть еще четыре секретных батареи. Их очень трудно найти. Смотри. Вот третье кольцо. А вот съезд с него. Это рядом с санаторием Михайловским, знаешь?

- Знаю.

- Дуй, что есть мочи, туда.

Джип несся как самолет. Он буквально летел над дорогой, отталкиваясь от нее всеми четырьмя колесами.

Петра не отрывалась от экрана своей элки.

- Они остановились.

- Они нашли его элку. Вытащили аккумулятор. Сигнал стал слабее. Но это теперь неважно. Я запомнила место.

Через полчаса они съехали с третьего кольца. Вокруг замелькали густые сосновые рощи и верхушки шикарных дач с трехметровыми заборами.

Петра глядела на экран навигатора и командовала, куда повернуть. Наконец они остановились.

- Вон там,- Петра указала на железные ворота дачи.- Сиди в машине. Не смотри так на меня. Я не сделаю им ничего плохого, если они не тронут Петровича. А они его уже тронули. Они получат только то, что заслужили.

Петра взяла за ухо огромного спаниеля-подушку с заднего сиденья и пошла к воротам.

- Дяденька, откройте мне ворота. Я дочка вашего садовника.

Камеры слежения зашевелились и уставились на ребенка.

Через минуту тяжеленные ворота, спокойно выдерживающие таран танка, отъехали на полметра в сторону. Больше Петре ничего не надо было. Она спокойно вошла в комнату с многочисленными экранами во всю стену.

- Дяденьки, а как это вы вдвоем успеваете на все экраны смотреть и не устаете? Польщенные бойцы заулыбались и расслабились, откинувшись на спинки кресел. А зря!

- А мы, девочка, меняемся, когда устанем. Вон в той комнате еще два дяденьки. Они нас скоро сменят. Понятно?

- Нет, не сменят, - Петра вытянула руку. Бойцы дернули головами и застыли с дурацкими улыбками. Петра вошла в другую комнату. Следующие двое даже не успели проснуться.

Петра тащила спаниеля за ухо в сторону длинного барака. Как ни странно, двери были открыты. Видимо добровольных посетителей этого помещения давно уже не было.

Все двадцать камер были пусты. Петра открыла дверь в смежную комнату. Петрович сидел за столом со скованными руками. Перед ним толстый уродец кромсал на столе топором труп. Второй худой человечек с улыбкой что-то говорил Петровичу. Тот угрюмо смотрел в стол. Петра осмотрела помещение. Подняв руку, она первым делом сожгла четыре камеры наблюдения по углам. Мозгоед прервал рубку и повернулся к девочке. Он никогда в жизни не видел таких маленьких людей. Наверное, у них очень нежное мясо.

- Упырь, это ты отключил камеры? - загремел в комнате голос В10-го.- Почему прервали допрос?

Петра подняла руку и сожгла динамик. Он заткнулся.

-Дяденька, снимите, пожалуйста, наручники с него, - Петра показала пальчиком на Петровича.

Упырь расхохотался.

-Девочка, ты кто такая, чтобы мне приказывать? Мозгоед, а ну, принеси ее мне.

Наверное, дочка какой-нибудь нашей служанки. Как она будет сегодня плакать! Мозгоед, у тебя сегодня на ужин молодая козочка! -

Тот, расставив руки и радостно мыча, надвигался на Петру. Та, как бы защищаясь, подняла руки и это было последнее приятное видение в жизни каннибала.

Жирная туша рухнула на кафельный пол. Упырь непонимающе завертел головой.

В дверях нарисовалась фигура в галифе со стреляющим маузером в руке. Прямо с порога он ничком упал, уткнувшись головой в жирный затылок Мозгоеда.

Упырь вскочил и дико заверещал. Только теперь он все понял. В обеих его руках появилось по пистолету. Но выстрелить он не успел, так как его маленькая головенка лопнула и во все стороны полетели дымящиеся мозги.

Петра подошла к Упырю и обыскала его карманы. Петрович так и сидел на скамье, с ухмылкой наблюдая за последними жалкими потугами своих мучителей показать свою силу.

- Они не успели сделать тебе уколы? - озабоченно спросила Петра, снимая с него наручники.

- Нет, у них тут другие методы развязывания языков. Ты, однако, пришла очень вовремя. Я уже собирался их убивать, - он показал зажатый в руке кусок стальной проволоки. - Результат был бы тот же, только в обратной последовательности. Я думал начать с Упыря.

Они брели к воротам по темной аллее. Петра тащила за ухо бедного спаниеля.

Глава 24. Снова Архив

Въехать в столицу им не дали. За время, пока они от дачи добирались до кольцевой, министр поставил на уши не только свое ведомство, но и всю милицию во главе с гаишниками. Все было перекрыто. Искали их джип. Каждый постовой и участковый поминутно доставали и глядели на фото Петровича. За него каждому нашедшему обещали десять годовых окладов. Только не уточняли чьих. Неплохо бы министерских. Намекнули, что этот террорист готовит взрыв в правительстве.

Если бы не обещанные за него огромные деньги, некоторые были бы не прочь ему даже помочь.

Пришлось им джип загнать вглубь лесополосы и пешком добираться до остановки электрички. И потом еще пришлось три раза пересаживаться, чтобы не столкнуться с милицейскими патрулями.

* * *

- Петра, куда мы хотя бы идем?

- В твое Хранилище. Там мы временно переждем.

- А ты уверена, что правильно идешь?

- Конечно, я же держу тебя за руку! Достаточно того, что ты знаешь дорогу. Я же чувствую, куда надо поворачивать.

- Но в Хранилище опасно. Оно ведь рассекречено.

- Только две комнаты. О комнатах ниже даже ты не знал. А они и подавно.

- А как же Татьяна?

- Ее я отправила в замок. За нее не бойся. Я им оставила след в Англию. Они ее там будут искать. А мне ты нужен здесь. Мы не можем скрываться всю жизнь. И ты мне в этом поможешь.

- Но как? Хранилище пустое.

- Они тоже так думают. И вряд ли сунуться туда второй раз. Но это далеко не так.

Оно далеко не пустое. Я это чувствую.

- Чувствую, чувствую... Что ты можешь чувствовать, если ты там ни разу не была?

- Зато у меня есть документы Генерального Хранителя, - Петра помахала тоненькой кожаной папкой в другой руке. - Даже ты знал, что в стране было несколько Архивов и столько же Хранителей. Я сразу догадалась, исходя из практики спецслужб, что за Хранителями будет наблюдать Генеральный Хранитель. И я нашла его тайник. Помнишь, когда мы ездили во Владимир, где был еще один Архив? И где потеряли тебя. В нем мы тогда ничего не нашли. А я ездила туда еще раз. С Таней. И нашла вот это. - Петра еще раз потрясла папкой.

-И что там?

-Подробные схемы секретных подземелий в некоторых столичных храмах и в Кремле, а также полные схемы Архивов.

Петрович дернулся и резко остановился.

-Покажи!

-Вот придем, покажу.

-А мы уже пришли, заходи.

* * *

Он привычно протянул руку и нащупал выключатель. Из дворницкой сделали слесарную мастерскую. Вдоль стен стояли огромные станки. Один из них закрывал вход в люк. Петрович стал обреченно оглядываться. Без крана такую громадину даже на сантиметр не сдвинешь. Видно на это и рассчитывали конторские.

-Что не так? - раздался тоненький голосок Петры, которая разглядывала одну из схем.

- Люк здесь,- она показала на станок.

- Знаю.

- Ну, так отодвинь его.

- Легко сказать. Смотри, они залили люк бетоном и установили станок на стальных брусьях, сваренных с основанием станка.

- Тогда пошли в соседний подъезд. Смотри на схеме. Там подвал перегорожен тонкой стенкой в один кирпич. Чтобы попасть за гору, не обязательно на нее лезть. Вот мы ее просто и обойдем.

Петрович в очередной раз подивился силе ума этой внешне невзрачной девочки.

Выломать десяток кирпичей было несложно. А вот и ступеньки. Петрович надавил на знакомый кирпич и стена сдвинулась. Старый механизм работал исправно. Умели придумывать русские инженеры механизмы похлеще, чем в замках майя. А уж мастерству столяров да плотников завидовал весь мир!

В комнате ничего не изменилось. Кроме как исчезли все томики вождя революции. Книги его преемника в светло-серых переплетах кучей валялись на полу.

Петра подняла один из томов. Обложки были срезаны и вскрыты, листы разодраны.

- Да, если бы это сделали при его жизни, он тут же полстраны отправил бы добывать древесину для бумаги на новое издание его революционных трудов, - смеясь пробормотал Петрович.- Ну и где здесь вход в подвал?

-Вот, за шкафом, - Петра повернула на девяносто градусов крайние полки и шкаф, вместе с куском стены, отъехал в сторону. Открылся проход внутри стены всего в полметра шириной. Ступеньки вели вниз.

Глава 25. Архив номер три-бис

Нижняя комната ошеломила Петровича. Это была Третьяковская галерея в миниатюре. Только вот холсты в ней хранились в герметичных тубах, сложенных в несколько рядов вдоль стен, а не висели в рамках на стенах. Он открыл уже несколько десятков туб, но не нашел ни одной знакомой картины. А уж изучению истории искусства в их спецшколе придавали особое значение. Подписи на картинах ошеломляли. Микеланджело, Рафаэль, Тициан, Эль-Греко, Пикассо!

Господи, да тут можно набрать полотен не на одну выставку. Но что-то не нравилось Петровичу во всех этих картинах. Ах, да! Они были очень грубо обрезаны по краям.

- Я читала об этой картине в Инете. Она лет двадцать назад была похищена на выставке во Франции и до сих пор не найдена.

- Ты не ошибаешься?

- Я - нет. Могла быть ошибочной информация в Инете.

И Петрович понял, что это. Подруга Татьяны как раз была направлена в отдел "К", который некоторые называли "криминальный". Вроде бы он занимался главарями уголовного мира, ворами в законе. Вот только тогда непонятно, почему туда подбирали агентов со знанием нескольких языков? А всем агентам отдела тут же оформлялись документы за границу. Значит, слухи о том, что спецслужбы регулярно готовили и посылали за рубеж группы профессиональных грабителей с уникальной техникой, были правдой? А в этой комнате хранится часть похищенного... Картины. Значит, под другими архивами могли храниться, например, драгоценные камни или слитки золота и изделия из него. И это бесценное собрание оказалось безвозвратно потеряно! О нем сейчас знают только они. Его даже не ищут! Есть от чего задуматься.

Петра сняла своей элкой помещение и несколько развернутых картин.

Они вернули на место шкаф и аккуратно заложили тонкую стенку кирпичами. Сверху Петра еще повесила валявшийся на полу щит по противопожарной безопасности. Вроде видимых следов не осталось.

- Это, - Петра ткнула пальцем в стену,- будет нашим веским аргументом в переговорах.

Петрович согласно кивнул.

- Теперь куда?

- На твою конспиративную точку с бриллиантами. Ее, надеюсь, еще не раскрыли?

- Нет. Я ее сделал сам и кроме меня там никто не был.

- Звучит убедительно. Идем. А там решим, что дальше.

Глава 26. Сим-сим, откройся

Квартира Петре понравилась. Особенно тайный вход из подвала. Петрович приобрел перед отъездом в тайгу четырехкомнатную квартиру с двумя ванными и туалетами на первом этаже. Капитальной стеной разделил ее пополам. Переделал документы и продал одну двухкомнатную со входом из подъезда. А во вторую половину сделал вход из подвала. Это была его самая надежная точка. Здесь он и хранил остатки бриллиантов. Придется их забрать с собой. Очень опасно стало в России. Его фото обклеен весь город. Опаснейший террорист. Теперь в магазин за хлебом не выйдешь.

- Завтра возвращаемся в замок, - решительно произнес Петрович.

- Нет!- последовал такой же решительный ответ. - Я чувствую, что мы нескоро снова попадем в Россию. Сначала вскроем оставшиеся два хранилища, под первым и вторым номером, - Петра кинула ему листки со схемами. - Чем больше у нас будет аргументов, тем лучше. И еще... Я должна найти своего отца.

Так вот какие мысли не дают ей покоя! Ну, что ж! Чужие чувства надо уважать, тем более, если хочешь, чтобы уважали твои.

- Значит, завтра проверяем архивы, а потом в тайгу?

- Значит, в тайгу.

Однотипность мышления планировщиков Архивов поражала. Они все располагались в дворницких на первых этажах. Все на расстоянии километра от Кремля. Строго на север, юг и восток.

- Петрович, а тебе не кажется странным, что Архивов указано только три. Архив Генерального Хранителя мы сами назвали четвертым. А ведь на схеме он без номера.

- Я сам удивился, когда увидел взаимное расположение хранилищ. Ты права. Исходя из логики строителей, четвертый Архив должен располагаться на западе, вот здесь, - Петрович показал предполагаемое место.

- И мы его найдем! Я уверена, что это также будет дворницкая в одном из жилых домов в том районе. Но сначала - в Архив номер один.

Великая вещь - типовое строительство в России. Не затрудняя себя изысками даже в суперсекретном деле, во всех тайниках стояло однотипное оборудование. Открыть вход в комнату под первым архивом они открыли, а вот войти не смогли. По очень простой причине - она была доверху забита плотно уложенными банковскими слитками золота. Петрович с трудом вытащил один с самого верха. Все, как положено, проба, клеймо, номер и слово "GOLD". Его он решил взять, как образец и доказательство находки. Размеры комнаты на схеме были 3х4х2,5 метра. Это будет 30 кубометров или около 600 тонн чистого золота пробы 99.99. В американских рублях это будет около 20 миллиардов! Если бы правительство узнало о таком...

Комната под Архивом номер два была забита слитками серебра, платины и палладия.

Обе дворницкие над первым и вторым архивами были жилые. Петрович с ходу определил, что сами дворники на хранителей явно не тянут. Прожилки на носу и увеличенная печень свидетельствовали о последней стадии хронического алкоголизма. Оба с трудом вспомнили свои фамилии, а предшественников не помнили вообще. Они заснули, даже не осилив бутылку водки. Исследования проводились под их мощный храп.

Теперь было ясно, что на самом деле хранили Хранители. Вот почему оказались пустыми государственные кладовые. Пока одни усиленно перестраивались, другие усиленно разворовывали. Но кому все это предназначалось? Что не сработало в выстраиваемой цепочке? Где Хранители номер один и два? Где Генеральный Хранитель? Опять одни вопросы...

Глава 27. Как найти то, чего нет

На поиски четвертого архива ушла неделя. Оказалось, что в очерченном районе вообще не было жилых домов. Там располагалась огромная фабрика игрушек со складскими помещениями. Помещения были доверху набиты не имеющими сбыта зелеными плюшевыми мишками и розовыми крокодилами. Даже несмотря на то, что эти склады регулярно, раз в два года, сгорали дотла. По причине ведения сварочных работ.

Что там вообще можно было варить? Хвосты оторванные крокодилам приваривали, что ли? И даже намеков на подземные помещения нигде не было.

- Петрович, а посмотри-ка в Инете, где находятся имеющиеся у нас храмы? - Петра, прикрыв глаза, усиленно размышляла. Видно, какая-то идея показалась ей более логичной, чем другие. Постичь ее логику Петрович даже не пытался. Это было где-то за гранью...

Он сложил схемы вместе и посмотрел их на свет.

- Смотри, точно на этом месте, в районе Арбата должна быть церковь Петра и Павла. А теперь здесь - фабрика игрушек. Теперь понятно. Церковь наполовину снесли. А на руинах построили фабрику. Вот, смотри, схема подземных ходов соединяет три помещения. Одно из них вот в этом складе. Нам нужно попасть туда.

Попасть оказалось крайне несложно. На проходной утром они прошли свободно с потоком рабочих. Ни пропусков, ни охраны.

Склад оказался приспособленным церковным помещением. Только в одном углу лежала груда пустых яшиков и сломанный, заржавевший кар.

Петра медленно шла вдоль стен.

- Здесь, - показала она рукой на пол.

- Почему?

- Сюда подходят два электрических провода и обрываются под полом. Там должен быть выключатель.

Никаких следов люка. Ровный бетонный пол. Ровные стены. Притом цементное покрытие довольно свежее. Петрович достал карту.

- Отсюда ход идет под землей сорок метров на юг. Там показано другое помещение. Пошли туда.

Сорок метров на юг стояла трансформаторная подстанция. На бетонном основании. Оставалось третье помещение. Сорок метров на восток от этой проклятой будки. Уже через тридцать метров они уперлись в стену фабричного цеха. Обойдя вокруг, нашли вход. Это был цех пластмассовых изделий. В цехе стояла тишина. В дальнем углу на деревянном столе четверо рубились в домино. Вокруг них толпились десятка два сочувствующих. На мужчину с ребенком никто даже не глянул. И тут Петрович увидел, куда им надо. Посреди цеха винтовая лестница вела вниз.

Там оказался небольшой склад, заваленный гранулированной пластмассой. Петра опять пошла вдоль стен. Там, где она показала, на полу лежала чугунная решетка.

Из отверстий шел поток горячего воздуха. Калорифер.

- Разбирай. Это точно вход.

Петрович начал вытаскивать уложенные чугунные плитки. Вскоре показались ступени вниз. Протиснувшись вниз, он прямо перед собой увидел огромные лопасти вентилятора.

- Как его отключить?

Петра спустилась вниз.

- Провода вот под этой штукатуркой, - она показала на стену. - Подожди, сейчас я отключу питание. - Петра подняла руку, и сверху послышался треск разряда.

Вентилятор затих. Он был приварен к железной двери. Какой-то умник посчитал ее удобным креплением. После нескольких ударов железякой, вентилятор упал на пол. Но от этого легче не стало. Дверь оказалась проварена по периметру.

- Здесь что-то не то, - Петра опять прикрыла глаза. - Если следовать логике строителей Архивов, эта дверь ложная. Они все люки делали в полу. Отодвинь вентилятор.

Когда расчистили мусор и землю на полу, увидели знакомые сосновые брусья. Архитекторы не подвели! Сдвинув люк, увидели уже знакомые каменные ступеньки. А вот то, что хранилось в этом суперсекретном архиве, их неприятно поразило. Это был архив ценностей жертв ГУЛАГА. В железных ящиках вдоль стен, стоящих в несколько рядов, лежали золотые коронки, кольца, женские кулоны, цепочки. В деревянных ящиках лежала золотая церковная утварь. Об этом свидетельстве зверств ГУЛАГА составители схем побоялись оставить даже маленький письменный намек. Вернее всего свидетелей этого архива смерти вообще уже не существует. Сколько же еще кровавых тайн скрыто под российской землей?

Даже прикасаться к этому кровавому золоту показалось для Петровича кощунством.

- Петра, это золото мертвых. Оно похоронено и пусть останется мертвым. Давай забудем о нем.

- Хорошо. Я поняла тебя и твои чувства. Пойдем наверх.

Закрыв люк, засыпали его землей. Вентилятор прислонили к двери. Ремонтники подумают, что он сам отвалился и устроил замыкание. Они приварят его на место. Не зная о люке, найти его невозможно. В подавленном настроении они вернулись на свою точку.

Глава 28. Целых два папаши

Ехать в тайгу решили поездом. Не хотелось лишний раз светиться в аэропортах с паспортами. Ведь теперь их разыскивали не только местные, но и Интерпол, как пропавших иностранных туристов.

Петра любила все новое. Всю дорогу она просидела у окна. На все вопросы отмахивалась. Да и понятно. Не каждый день едут на встречу с отцом. Правда, его надо было еще найти.

На его заимке так никто и не поселился. Первым делом они сходили на могилу матери. Холмик развалился и зарос травой. Крест покосился. Два дня у них ушло на приведение могилки в порядок. Петрович сделал новый крест и прибил к нему железную табличку. Вот писать только на ней было нечего. Ничего он не знал об умершей женщине.

В это время в тайге уже лежал плотный снег. Не хотелось таскаться по тайге на

лыжах или снегоступах. И Петрович купил в нижнем поселке старенький снегоход. Он всегда больше доверял бывшим в употреблении вещам. И всегда считал, что любая машина должна ездить, а не по гаражам стоять. Заодно у местного учителя прикупил карту окрестных поселений. В Интернете эти места были помечены сплошным белым пятном. А на снимках из космоса это было сплошное зеленое пятно.

Как эта женщина попала в тайгу, кто она?

Петра предложила начать поиски с местного архива. И заведующая рассказала им интересную историю о бывшем золотом прииске в тайге. Якобы этот прииск организовал какой-то партийный секретарь. Работников набирал только из бывших заключенных. А где-то год назад был на прииске пожар. Ездили туда следователи из города, но, ни людей, ни прииска не нашли. Одни головешки.

Петрович всегда считал, что любого человека можно найти, много он оставляет следов в этой жизни. Предложил Петре поискать для начала партийца. Не так уж много секретарей в этих местах. Решили поехать в район. Там уж точно обо всех секретарях помнят.

Секретаря даже искать не понадобилось. Он уже возглавлял районную

администрацию.

Петрович решил, что разговаривать с ним напрямую опасно. Из бесед со всезнающими соседями главы он узнал о наличии бывшей жены. Это был шанс.

Мария встретила их радостно, не так часто, видно, заходили к ней гости. Главу, значит, побаивались.

- А ты тоже чайку будешь?- спросила она Петру.

- Нет, хочу молока с сахаром, - Мария засмеялась.

- Вот такого запроса от детей мне еще не приходилось слышать!

- Да это она так о сгущенке говорит, - вмешался Петрович.

-А, ну теперь понятно! Этого добра в наших северных краях навалом. Настоящего молочка мало. Нечем коровок кормить. Да и холодно им тут. Так какими судьбами вы ко мне?

Петрович выложил придуманную им историю о пропавшей жене, якобы отбывавшей заключение в этих местах.

- Вот уже два года от нее ни слуху, ни духу.

Мария задумалась.

- Лагерей женских тут близко не было. Было года три назад общее поселение, там "химию" отбывали в основном. Много переведенных из лагерей. Всего больше полусотни. И на все поселение участковый с двумя сержантами. Но пришел приказ какой-то и поселение ликвидировали. Участковый у нас сейчас работает.

- А заключенные?

- Не хочу об этом говорить, - Мария вздохнула и потупилась.

- Но почему?

- Это касается моего бывшего мужа...

- Мария, клянусь, все что я узнаю, навечно останется со мной.

- Ну, хорошо. Приказ тот о ликвидации поселения был фальшивый. Это уже позже, только через год выяснилось. Прислали его из области. После того как мой бывший туда съездил. Его как раз перед этим турнули из секретарей. Он надумал возродить прииск на месте заброшенной шахты. А где же столько рабочих у нас набрать, да задешево. У нас одни охотники да рыбаки. Да и тех по пальцам можно перечесть.

Вот он и провернул эту аферу с поселением. А они-то, дурни, поверили ему. Каждому через год обещал дать по килограмму золота. Связи-то секретарские у него остались. Добыл он и драгу, и все оборудование. Построил там бараки. Даже дизельную электростанцию запустил. Золото там было. Каждый месяц возил он его сдавать на большую землю. Кому, даже мне не говорил. Не знаю. Знаю, только, что добывали за месяц больше десяти килограммов. Попробовала я один раз его приготовленный рюкзак поднять, так чуть руку не оторвала. И деньжищи большие у него появились. Честно скажу, рабочих он не обижал, кормил от пупа. Даже шеф-повара из области из ресторана приманил, девчушку молоденькую.

Она неожиданно замолчала и смахнула слезу. Петра насторожилась. Что-то не понравилось ей в тоне женщины.

- Да, так вот из-за той девчушки все беды и начались. И мои, и чужие. Влюбился мой дурак в нее, а меня, значит, с двумя детьми выгнал. Ну, если правду сказать, не из дому выгнал, в доме мы и посей живем. Из жизни своей выгнал. Так мы и расстались, - Мария замолчала и опять смахнула слезу. -А дальше - все. Все пошло прахом. Эта повариха схлестнулась там с молодым зэком, видный был парень, статный, не то, что мой пенек бывший. Тот только голосом и брал всегда. А в остальном хилый был. Мой то ей жениться наобещал, сказал, что от меня уже ушел. Что дом новый купил. А она ни в какую. Люблю, говорит Николая. Ну, мой ее по пьяне и снасильничал. Девчушка почему-то смолчала. Ну, а когда уже живот в нос уперся, решили они с Николаем уезжать. Не могла же она рожать на прииске? Там даже фельдшера не было. Тут мой ей и стал права на ребенка предъявлять. Мол, мой и все. Никуда не пущу. Николай как про это узнал - за топор взялся. Мой на трактор и сбежал. А как раз год прошел. Время расчета. Зэкам-то давно работать на дядю надоело. Все только о воле и думали. Мой-то дурак, в спешке ни золото не взял, ни деньги, за год вырученные. Хранил он их в сейфе на прииске. Думал, там надежнее. Ну, зэки сейф-то вмиг разбили. Денежки и добытое золото меж собой поделили. А мой дурак с перепугу областную милицию наслал на свой прииск, когда узнал о вскрытом сейфе. Появляться там ему теперь было нельзя. Николай враз бы ему башку снес топором. Приехали аж два грузовика с солдатами. Да все с автоматами. И пошли штурмом на прииск. А зэков кто-то из местных-то предупредил. Так они там такой погром учинили! Все машины разбили, постройки сожгли и разбежались во все стороны. Когда солдатики до прииска дотопали, там уже и стрелять не в кого было.

- А как повариху-то звали? Фамилия как?

- Мой звал ее Наталья. А фамилию не называл. Да вы можете у него спросить. Только зачем вам? Ваша же, вы говорили, зэчкой была? - Мария подозрительно посмотрела на Петровича.

Тот, поняв, что сделал промашку, засуетился.

-Ну, мы не будем вам надоедать. Спасибо за угощение. Пойдем мы.

Мария обиженно молчала.

- Агент называется,- подсыпала ему соли Петра за воротами. - Ну, и что дальше?

Я понимаю так, что двое намечаются на роль моего папаши.

- Похоже, двое,- удрученно пробормотал Петрович.

"И дернул меня черт за язык! Старею, что ли?"

- Тогда идем к первому претенденту. Второго пока на горизонте не видно.

Они пошли к двухэтажному особняку главы района. Самому большому дому поселка.

- Как у вас, у людей, сложно с этими родами. Бедные женщины! Не поймешь даже кто отец, кто не отец! Как все запутано.

- Ты думаешь, у тебя будет лучше,- решил съерничать в отместку за "агента" Петрович,- Вон доктор сказал, что у тебя до тысячи сразу может родиться. Как их нянчить? Это ж сосок одних сколько надо.

- Сама разберусь, - нахмурилась Петра, - не бойся, тебя просить не буду.

- Да я что? Я ничего. Просто сказал.

Дальше шли молча.

Районный начальник был дома. И навеселе. Это Петровичу не понравилось. Он знал крутой характер Петры.

- В гости, говорите? А я гостей не звал! - хозяин прочно уперся руками в стойки ворот. Ну, с такими у Петровича разговор был короткий. Он вынул свою книжечку сотрудника спецслужб и сунул в нос мгновенно протрезвевшему главе.

- А нас в гости не зовут. Мы сами приходим.

- Да, проходите, конечно. Книжечку-то уберите, народ вон смотрит. Неудобно получается.

- Ничего, потерпишь, как там тебя?

- Руслан Олегович я. Земский. 31 года рождения. Не привлекался. Глава районной администрации. За гра...

- Да замолчи ты! Вот начну спрашивать, тогда и будешь разевать свой рот поганый.

Петра нахмурилась.

- А это доченька ваша будет? Какая славная девочка! На тебе конфеток! - он смахнул со стола огромную вазу и высыпал на стол перед Петрой. Та заерзала. Петрович решил быстрее брать нить разговора в свои руки. А то от вареных мозгов главы толку будет мало.

- А ну сядь вон на стул в углу. И отвечай только "да" и "нет". Понял?

- Да!

- Женат?

- Нет!

- Дети есть?

- Да!

- Сколько?

- М-м-м...

- Что мычишь?

- Ну, вы же сказали, что...

- Отвечай на вопросы, когда тебя полковник спрашивает!

- Понял, товарищ полковник.

- Тамбовский волк тебе товарищ, обращайся ко мне -"гражданин"!

- Понял, гражданин начальник!

- Дети?

- Двое.

- Точно двое? Вспоминай лучше!

Глава суетливо заерзал. Он никак не мог решить про себя, насколько информирован о нем полковник. Решил промолчать.

- Значит, решил в молчанку со мной поиграть. А что ты вот об этом приказе скажешь? - Петрович достал из кармана листок с печатным текстом и помахал перед самым носом главы. Тот яростно вертел головой, пытаясь прочитать хоть слово. Листок так же быстро исчез в кармане.

Глава побелел. Он знал только об одном приказе, из-за которого он мог лишиться всего. Петрович понял по цветным полосам на лице, что пора добивать.

- Если ты думаешь, что тебя на обычную зону пошлют, то ты глубоко ошибаешься!

Тебя на нашу зону пошлют! - он потряс красной книжицей. - И дадут тебе не бензиновую пилу, а лобзик детский. И попробуй только не сделать дневную норму! Или, не дай бог, пилочку сломать!

- Я все скажу, - он сполз со стула и упал на колени. - Спрашивайте!

- Сядь и начни с организации прииска. Кто тебя надоумил? Колись. Я должен знать всех твоих подельников. Начальник районной милиции?

- Клянусь. Все придумал сам. Начальнику пообещал только десять процентов с добытого золота. За приказ о ликвидации поселения. Он прикрытие от областного начальства обещал. Что, мол, все отчеты о поселении будет в область исправно пересылать.

- Сколько золота за месяц добывали?

- По-разному...- замялся вспотевший глава.

- Хочешь, я тебе сейчас покажу, как ломают носовую перегородку?

- Двадцать в первый месяц, потом по пятнадцать. Честно!

- Ну, вот. А то - по разному... Сколько зэков работало?

- Шестьдесят пять человек. В четыре смены.

- Сколько женщин?

- М-м-м...

Петрович привстал.

- Одна! Честно - одна!

- Зэчка?

- Нет. По договору. Из города.

- Сюда на стол ложи все документы зэков. Я знаю, что они у тебя.

- Ну, Мария, сука! Заложила все-таки! - сразу просек глава, откуда дует ветер. Как он прятал документы в камеру от автомобиля, могла подсмотреть только она.

- А вот еще раз про Марию заикнешься, я тебе обе коленки прострелю! Чтобы ты на них всю жизнь перед ней ползал! - Петрович сунул руку за борт пиджака.

- Понял! Не дурак! Молчу. Был неправ. Они там, - он махнул рукой в сторону гаража.

- Неси.

- А вы... что... тут останетесь?

- А ты хочешь, чтобы я помог тебе донести? Бежать тебе некуда. Да и быстрее пули ты не умеешь. Иди, иди, - Петрович опять сунул руку за борт.

Через пять минут глава высыпал на стол гору паспортов. Петрович начал их быстро просматривать. А вот и то, что он искал.

-Встать, Руслан Олегович! Вы обвиняетесь в убийстве Никоновой Натальи Викторовны! Признаете себя виновным?

Глава опять упал на колени и заскулил.

- Я ее не убивал. Она с Колькой-Колуном сбежала. У него спрашивайте.

- Сядь и рассказывай.

- Ну, было, было. Был грех. Пытался я ее снасильничать. Но пьян был! Честно. Не получилось у меня...- он завыл в голос.

- А почему тогда ребенка требовал?

- Коляну назло. Чтобы сомнение у него было насчет ребенка! Чтоб мучился, как я!

- Значит, не твой ребенок?

- Да клянусь, не мой? Мамой клянусь! - он опять зарыдал. Петра облегченно вздохнула. Молча слезла со стула и пошла к двери. Петрович взял паспорта ее матери и Колуна и пошел за ней. Глава трясся в рыданиях на полу. Давно его так не унижали.

Глава 29. Где найдешь - там и потеряешь

- Довольна?

- Да. Никому не пожелала бы такого отца. Хоть вы и говорите, что родителей не выбирают.

Через десять минут они уже входили в дом участкового. Было время обеда. Капитан в форме сидел за столом. Петрович решил идти опять простейшим путем. Он молча протянул капитану удостоверение и показал на девочку.

- Вот, капитан. Такие дела. Девочка потерялась. Ищем родителей. Прошу помочь.

- Да вы садитесь. Сейчас Настюха вам борщечка горяченького. Что-то стал морозец прижимать. Девочку-то как зовут?

- Петра.

- Раздевайся, Петра, садись к столу. Что еще хочешь, говори, не стесняйся.

- Две банки сгущенки и ложку!

Капитан захохотал.

-Ну, ты даешь. Две банки! Настюха! Слышала заказ? Посмотри там, я ящик в коридоре оставлял. Надо же, две банки!

После обеда капитан повел их на большую веранду и закурил.

- Так кого мы потеряли?

- Понимаешь, капитан, мать-то мы нашли. Умерла она. А вот от отца только паспорт остался. Паспорт-то и привел нас к тебе. Был он у тебя на попечении. Должен его знать, - Петрович протянул паспорт.

Капитан прочитал паспорт от корки до корки и даже долго рассматривал герб на обложке. На лице его чтение никак не отразилось.

- Так. Симакин Николай Николаевич. Погоняло - Колун. Три года "химии" за хулиганство. Отбыл - два. Потом, после ликвидации поселения, год работал на золотом прииске у Земского. Прииск сгорел. Рабочии разбежались. Все.

- Это мы уже от Земского знаем.

- Так вы и у него успели побывать? Значит и про историю с Натальей знаете?

- Знаем, вот она то и есть мать девочки.

- Догадался уже.

- Хотелось бы поподробнее о Симакине.

Капитан посмотрел на девочку.

- Пойдем во двор выйдем.

Накинув полушубки, вышли на ступеньки дома.

- Не хотел я девочку травмировать. Сам потом ей скажешь. Не могу я при ней. Погиб он.

- Как?

- Я его труп через месяц после побега в лесу нашел. Вернее - останки от трупа. По топорам определил, что он. Никогда с ними не расставался. Были у него такие маленькие топорики, типа индейских тамагавков. Бросал он их классно. На пятьдесят метров мог человеку голову снести. Оттого и прозвище у него было - Колун. Вокруг него еще пять трупов лежало. Бежали они группой. С ними была и Наталья. Да видно старые зэки решили, что мешать им будет беременная, задерживать. А в побеге у зэков разговор короткий. Воля-то - вот она. Рядом. Да и долю золота и денег хотели поделить. Решили обоих кончить. Но непросто было Колуна порешить. Пятерым не повезло. А Наталья, значит, нашлась?

- Да.

- Значит, Колун приказал ей бежать, пока он от остальных отбивался. Где же ее нашли?

- Да, тут, недалеко от прииска. Замерзла она в тайге.

- Жалко девочку. Она, значит, в это время у родных была?

- Можно и так сказать. Спасибо, тебе капитан.

- Куда же девочку-то, теперь, в детдом? Может, нам с Настюхой оставишь, не дал нам бог детей. А девочка славная! Две банки... - он усмехнулся.

- Нет, капитан. Есть у нее родственники. Повезу ее к ним.

- Ну, вам виднее. Счастья вам

Глава 30. А что впереди?

Вернулись они на заимку уже глубокой ночью. Петрович поставил чайник. Петра молча ждала. Они сели пить чай и Петрович дословно передал ей рассказ капитана.

Петра поставила стакан и как была, босиком, в тонком костюме вышла из домика. Петрович знал, куда она пошла. И он знал, что она хочет побыть одна. Она пошла прощаться с родителями.

Петрович тоже прошел через это. Он тоже искал мать и отца. И также долго думал, как ему жить дальше, одному на всем свете, стоя у их могилы. О чем думает Петра и какие сейчас принимает решения, он мог только догадываться. Но он также знал, что к нему вернется уже не ребенок, а взрослый человек.

Родители нашлись. Но тайна ее отклонений яснее от этого не стала.

Вернулась она только утром. Насчет холода он не беспокоился. Знал, что такие морозы ей нипочем.

- Собирайся, Петрович. Мне надо в Москву.

Именно такого тона он и ждал. Ехали назад они опять поездом. И опять Петра всю дорогу просидела у окна. Петрович ее не трогал.

Сошли с поезда они на пустынной пригородной станции. Добирались до точки на частнике.

После обеда она посадила Петровича перед собой и долго рассматривала его лицо.

- Сейчас я сделаю тебе пластическую операцию.

- А ты не...

- Не бойся, я прочитала в Инете заочный курс пластической хирургии. Слава богу, там сейчас есть заочные курсы практически по любой профессии. Так что, знания у меня есть. Опыта буду набираться на тебе. Выбирай, ты хочешь помолодеть или постареть?

- Петра, могла бы и не спрашивать. Кто хочет быть дряхлым стариком?

-Что ж. Это твой выбор. Вернее, у тебя нет выбора. Твое фото скоро будут клеить вместо обоев. Будем тебя менять. Больно не будет. Только небольшое жжение.

-А, эти...

-Инструменты? Скальпель мне не нужен. А СВЧ у меня всегда с собой, - она, смеясь, протянула к нему своим металлические коготки. - Лазер даже более грубый инструмент. Не забывай, что я, по вашим, людским понятиям, женщина. Значит, умею быть нежной, - она снова захохотала.

Петрович заметил, что после поездки, а вернее, после принятия каких-то решений, она стала уверенной, спокойной и, главное, у нее теперь всегда хорошее настроение.

- Я выжгу у тебя весь подкожный жир. Кстати, навсегда. Чтобы ты подольше был молодым красавцем. На радость нашей Танюшке. Сделаю сварные швы за ушами. Так мы натянем тебе кожу на лице и разгладим все складки. Все. Не шевелись и терпи. Мне нужно полчаса. Закрой глаза.

Как она его ни успокаивала, а жжение временами становилось просто нестерпимым. Но надо же ей показать, что он, в отличие от нее, мужчина и может переносить любую боль. Петрович чуть не разжевал собственные зубы, но не проронил ни звука.

Через полчаса он почувствовал на лице прикосновения ее языка и непроизвольно вздрогнул.

- Не открывай пока глаза. Моя слюна обладает сильными бактерицидными свойствами. Так быстрее все заживет. Посиди в кресле еще часок. А полностью заживет дня через два. У вас, у людей, очень замедленные процессы регенерации тканей. Какие вы все-таки несовершенные.

Через два дня она подала ему зеркало.

- Теперь можешь на себя любоваться.

На него смотрел вихрастый юноша с задорно вздернутым носом. На щеках были улыбчивые ямочки. Да, таким он себе определенно нравился!

Он схватил Петру и начал расцеловывать в щеки. Та, хохоча, отбивалась.

- Теперь мы можем спокойно ходить по улицам. Таким тебя даже Танюшка не узнает.

Петрович уже второй раз заметил, что она и к Татьяне стала относится как-то... более по-родственному, что ли. И называла обоих только ласкательными именами. Видимо, ей тоже были нужны близкие, родные люди. Жесткости в ней изрядно поуменьшилось.

- Слушай, что ты должен сделать и что говорить.- Она провела с ним почти трехчасовой инструктаж, разжевывая каждую мелочь. Она опять собралась на дачу к министру.

- Он сейчас создает нам реальные трудности. Его мы и нейтрализуем. Убивать таких людей нет смысла. На его место есть сотни готовых претендентов. В таких случаях из врага надо делать, ну, если не друга, то хотя бы послушного исполнителя. Вот таким мы его и сделаем через два часа. Это будет наш первый шаг, - Она так и не уточнила - шаг к чему?

- Только я тебя прошу, Петра, не убивай без надобности этих несчастных охранников. Прошлый раз было слишком много трупов.

- Хорошо, хорошо. Они просто все разбегутся. Вот так, - она на секунду шевельнула губами и... исчезла! Вместо нее сидел огромный мохнатый тарантул и злобно тянулся лапами к его лицу. Петрович откинулся и упал вместе со стулом. Тут же услышал заливистый смех Петры.

- Что ты видел?

- Вместо тебя сидел огромный паук! Что это было?

- Обычный инфразвук. Я только недавно узнала, что так могу. На меня он не действует. Правда, на его создание уходит огромная энергия. Мне вот сразу захотелось есть. При воздействии инфразвука люди видят то, чего обычно боятся. Ты вот, значит, боишься пауков.

- Не то, чтобы боюсь, но в руки бы не взял ни за что!

Глава 31. Опять министр

Петрович опять позаимствовал брошенный кем-то у подъезда джип. Через два часа они подрулили к железобетонным воротам дачи и начали сигналить. Камеры на воротах задвигались.

- Выйдите из машины и положите руки на капот, - Петрович подчинился. Петра сидела на заднем сидении. Ворота медленно сдвинулись на метр. Этого и нужно было. Петра усиленно задвигала губами. Из ворот с выпученными глазами начали выскакивать часовые в черной форме с автоматами. Руки у всех были панически подняты вверх.

Да сколько же их там? Петрович насчитал больше тридцати человек. Да, министр хорошо увеличил свою охрану после побега Петровича.

Тумблер на пульте управления охраны полностью открыл ворота. В дежурке стояла тишина. Они проехали по гравийной дорожке внутрь дачи еще с километр. Справа остались баня со знакомыми Петровичу серыми бараками. Интересно, кто там томится сейчас? И нашел ли министр замену таким харизматичным личностям, как Мозгоед с Упырем? Наверное, нашел. Велика Россия не только талантами, но и уродами.

Сама дача была окружена десятиметровыми соснами. Ни одного охранника не было видно. Значит, только сигнализация и система видеонаблюдения.

Ну, с этим Петра уже имеет опыт общения. Через тонированное стекло Петра вывела из строя все обнаруженные камеры. Затем безжалостно сожгла все датчики сигнализации. В доме появилось шевеление. Из парадных дверей нарисовалась кучка вооруженных охранников. Они опасливо подкрадывались к джипу.

Петра на заднем сидении наворачивали из огромной корзины бананы прямо с кожурой. Из ящика слева она доставала по очереди вскрытые банки сгущенки и медленно вливала их в рот одну за другой.

- Петра! Они уже рядом!

- Сейчас! Не шуми! Я все вижу, - она зашевелила губами. Охранники разом заорали и бросились бежать по гравийке к открытым воротам. Наверное, там они видели свое спасение!

Десять минут. Никто из дома не выходил.

- Петра, что ты видишь?

- На первом этаже никого. На втором двенадцать человек с оружием у окон. На крыше шесть снайперов.

- Что будем делать?

- Как только выйдем - начнут стрелять. Они же видели, что стало с их товарищами!

Как бы в подтверждение этих слов по капоту джипа защелкали пули. Петра вскинула правую руку и моментально щелчки прекратились.

- Что ты сделала?

- Раскалила патроны в винтовке и они взорвались.

- Ну, так сделай это и с остальными.

- Можно?

- Нужно!

Со стороны дачи последовали беспорядочные выстрелы, но щелчков по машине не было. Потом выстрелы прекратились.

- Все. В доме нет патронов.

- Ну, а автоматы без патронов мы не боимся! - Петрович полез из машины. Петра за ним. Поднялись в холл.

Министр бежал на них с двумя пистолетами в вытянутых руках. Он судорожно щелкал курками. Рукоятки были разорваны. Он остановился. Глаза у него были белые, как у дохлого судака. Он ничего не понимал. Разбегающаяся охрана. Какой-то парень с маленькой девочкой. Он что, уже не министр?

- Ты хто? - он с трудом сфокусировал глаза на Петровиче.

- Господин министр, я просто пришел поговорить. А вы тут палите почем зря. Зачем? Я мирный человек. Без оружия. Можем мы поговорить, господин министр?

- Я еще министр?

- Ну, конечно!

- Черт! Я подумал, что переворот в стране. Все стреляют! Все убегают!

- Нет. Успокойтесь. Никакого переворота. Так, где мы поговорим?

- Ах, да! В библиотеку проходите, - Министр начал обретать прежний апломб.

На столе стоял включенный ноутбук. Петрович быстро подключил к нему свою элку.

Все сели.

- Посмотрите для начала на экран. Там есть кое-что для вас интересное.

При посещении всех комнат под архивами Петра делала сьемки своей элкой.

Когда на экране появилась набитая золотыми стандартными слитками комната, министр привстал.

- Сколько там?

-600 тонн. В другой комнате - серебро, платина и палладий. В третьей - несколько тысяч похищенных из иностранных музеев картин. В основном - эпохи Ренессанса. Самые дорогие.

- Где это все? Зачем вы это показываете?

- Мы передадим вам адреса всего этого, если на меня будет прекращена охота.

- Так ты Хранитель номер три? Хорошо тебя подмарафетили. Честно, не узнал!

- Стараюсь. Так как насчет договорчика? Или я этого не стою? - Петрович указал на экран и отсоединил свою элку.

- Я согласен. Садись, пиши адреса.

Петрович расхохотался.

- Господин министр! Ну, мы ведь не дети! Будет свобода - будет товар. Значит, начнем с того, что вы восстановите меня на службе. Выдадите мне все положенные документы. И отправите в командировку за границу, - министр дернулся. Петрович поднял руку.

- С вашим сыном. Для меня он будет гарантом свободы. Для вас - гарантом получения информации.

Министр задумался.

- Сколько там тонн? 600? Это в евро будет... это будет... Хорошо, я согласен. Только задаток обязательно!

- Не хорошо! Я вот тут вспомнил о пятидесяти двух томах Ленина, что вы с сыном украли у государства!

- Да тише ты! Тише! Чего шумишь? Не надо задаток. Не надо. Я и так тебе верю. Договорились. Я сдам в Гохран золото и картины, а ты забываешь о камнях.

Глава 32. Новенький полковник.

Выдали не только документы, но и пытались навязать новенький полковничий мундир и папаху. Папаху и документы Петрович взял, но мерить мундир категорически отказался.

Вот уже четыре часа они не могут оторваться от хвостов. Так плотно и нагло Петровича еще ни разу не опекали. Поняв, что так можно кружить до вечера, он посмотрел на Петру.

- А я тебе, товарищ агент, сразу сказала: Купи бананов и я их пугну! Так нет! Пожалел для бедной девочки связку бананов!

- Хорошо, хорошо, - они зашли в магазин. Петра всегда ела бананы с кожурой.

Связка исчезла за минуту. Петра начала осматриваться.

- Вижу только одного. У него прибор на голове, как во Владимире!

- Начни с него. Остальных я тебе покажу.

Пройдя насквозь гастроном, Петрович понял, что они оторвались. В супермаркете он купил Петре новый костюм. Полностью сменил на себе всю одежду и обувь. Знал он прекрасно, что насовали им и жучков, и меток на одежду радиоактивных понаставили. Про метки ему сразу сказала Петра. Она их прекрасно видела и без приборов.

На точке он ссыпал все оставшиеся бриллианты в носок. Замотал плотно в кусок медной сетки. Теперь их никакой сканер в аэропорту не определит. Документы спрятал на точке. Три пергамента со схемами архивов и один с разрушенной церковью взял с собой. Ночью он сходил на набережную реки и сделал четыре закладки на разном расстоянии друг от друга. Их он будет выдавать по мере надобности.

В аэропорту к ним подошел сынок министра, срочно вызванный из Франции.

Говорить с ним Петрович побрезговал. Ну, о чем можно говорить с банным листом?

Его чемоданами заполнили две аэропортовские тележки. У Петры был только ранец за спиной. У Петровича даже перчаток не было.

Из аэропорта дали телеграмму Татьяне на условленный адрес.

В замке Татьяна появилась только через два дня. Как раз, когда ночью первый и последний раз выпал снег.

Она долго расспрашивала их о приключениях. Даже всплакнула и обняла Петру, когда дошли до ее действительного отца. Петра не слезала у нее с колен. Видно было, что она действительно соскучилась по ней. Петрович радовался ее чисто человеческим проявлениям чувств. После погрома в бане министра он даже начал ее побаиваться. Слишком уж спокойно и расчетливо она действовала. Как будто занималась привычным делом. Как будто чистила картошку.

По договору с министром им давался год свободы.

Глава 33. Записка

Этот год в замке Петрович решил посвятить Петре. Ему не нравились ее кусочные знания из Инета. Он составил программу обучения и показал ее девочке. Программа состояла из трехсот пунктов. Сто из них Петра решительно вычеркнула.

- Это я сама изучила. Об остальном знаю, но мало. А как будем учиться? Как в школе?

- Да. Как в университете. Я буду давать задания, а ты выполнять. И так по всем пунктам.

Особенно Петре понравились пункты музыка, пение, рисование и физкультура.

- Петрович, а я джиу-джитсу знаю. По Инету учила.

- И я знаю. И Татьяна, кстати, имеет по нему черный пояс. Вот она и будет у тебя принимать экзамен.

Петра довольно смеялась. Теперь она повсюду таскала с собой ранец. Ей нравилось учиться в школе. Ей не хотелось так рано делать взрослую работу.

За лето она вытянулась и выглядела, как десятилетняя. Ходила также только в спортивных костюмах и специальной шапочке. Костная ткань на голове твердела медленно.

Но все хорошее когда-нибудь да кончается. Петра исчезла. Просто не пришла на ужин. Никто из слуг не видел, чтобы она выходила из замка. Все ее вещи были на месте. Даже ее любимая элка. Не было только Петры и ее Люси.

Петрович розыски начал в тот же вечер. И нашел. Записку. Включив ее элку, он увидел на экране сообщение: "Дорогие папа и мама! Не волнуйтесь! Я ухожу от вас временно. Я стала взрослой и у меня скоро будут свои дети. Для них здесь нет подходящих условий. Мне нужно много морской воды, тепла и света. Как я узнала, всё это есть на западном побережье Африки. Там живут розовые негры, которые говорят на русском языке с питерским акцентом. Это идеальное место для создания новой цивилизации. Я обязательно вернусь. Петра".

Вместо эпилога.

Больше в тетрадях ничего не было. Записка, отпечатанная с окна монитора, была приклеена на последней странице рукописи. Вернулась ли Петра? Как Петрович оказался в России? Где все вывезенные из России ценности?

Ответить было теперь некому.

Я сидел и перебирал в руках сверкающие бриллианты. А ведь не зря Петрович мне их оставил. Ведь они могут помочь найти ответы!

Я стал собираться в путь. Как говорил тот министр: "Человека надо искать там, где оборвались его следы".

Но уже первый поход в Алмазный Фонд дал мне ответы на многие вопросы. Экскурсовод показал на две пустые полки:

- Обратите внимание сюда. До недавнего времени здесь располагались цветные бриллианты, принадлежавшие царской семье. Интересна история их находки. Все они лежали на столе покончившего с собой министра госбезопасности. Он застрелился сразу после ухода эксперта по драгоценным камням. Сначала этому не придали значения. Повторную экспертизу провели только через год. Тогда, с использованием новых методов доказали, что все цветные бриллианты в царской коллекции не являются алмазами, а имеют кремний-органическую структуру. Кстати, по прочности они были в три раза тверже алмаза. Вскоре такие же кристаллы с внедрением новых методов анализа обнаружили и во многих зарубежных коллекциях.

Где сейчас находятся эти кристаллы, экскурсовод не сообщил. А я все-таки разыскал их следы.

Я отыскал одного из экспертов и за большие деньги уговорил рассказать историю находки этих псевдоалмазов, которые он почему-то называл наномазами. Почему, мне стало понятно только в конце его рассказа.

***

История наномазов, рассказанная эксперту участником удивительной экспедиции на Угольные Копи.

***

Высокий стройный парень вместе с миниатюрной девушкой затащили тушу в пещеру и бросили на плоский камень с выемкой посредине.

- Не знаю я, Кэт, как правильно разделывать этого козла. Не учили нас такому в школе охранников, - мужчина сбросил пиджак и закатал повыше рукава клетчатой рубашки.

- Паша, ты что думаешь, меня этому учили в спецшколе? Фигушки. Там учат только искать жертву, скрытно ее выслеживать и бесшумно убивать. Я вот знаю больше трехсот способов, - девушка брезгливо вытерла руки о брошенный пиджак парня и уселась на обломок скалы прямо над пропастью. "Совершенно безбашенная девка! Я только глянул в эту бездну и сразу голова закружилась, а этой оторве хоть бы что!" - подумал Павел.

- Могла бы и помочь, мадам Убийство, - парень перевернул тушу на спину.

- Паша, не девичье это дело - туши разделывать. Да и маникюр боюсь испортить. Мне пальчики для другого дела еще пригодятся, - она достала из коробка спичку и стала ее грызть красивыми белоснежными зубками.

- Для какого? Убивать?

- Нет, Пашенька, любить. Помогу тебе любить меня, когда ты устанешь, - так она подшучивала над парнем с начала знакомства, хотя ближе метра к себе не подпускала.

- Сам справлюсь, - зло бросил Павел и достал из пояса длинный гибкий нож.

Познакомились они при довольно странных обстоятельствах - после автомобильной аварии. Осторожный Павел не поверил глазам, когда его сбил старенький жигуленок прямо на переходе. Из машины выскочили два здоровенных жлоба и с криком: "Граждане, не волнуйтесь, мы отвезем его в больницу!" - нежно запихнули на заднее сиденье.

Но отвезли не в больницу, а в гараж для пожарных машин. Парни поставили его на ноги перед двумя стариками в шикарных креслах, аккуратно отряхнули спортивный костюмчик и незаметно ретировались.

Павел для начала ощупал себя с головы до ног. Переломов не было. Не было даже ушибов. Вот только тогда адреналин брызнул ему в голову.

- Я не позволю... Да я вас... Где эти сморчки? - он яростно закрутился на месте, размахивая кулаками.

- Это вы не нас случайно ищете? Так мы здесь, - тихий интеллигентный голос одного из стариков заставил Павла застыть в неудобной позе с поднятой ногой и кулаком на отлете.

Он встряхнулся и опустил руки.

- Что за хрень?

- А похож, Вениамин Кондратич, похож. Особенно, если обрить налысо, - второй старик говорил приятным воркующим баритоном.

- Да, Альберт Идеалович, да. А шрамы на лицо добавить, так это плевое дело. Немножко надо уши растопырить и нос набок повернуть - вообще копия будет, а то у него без этого слишком умное лицо.

- Э-э, господа, как там вас... Это вы что - обо мне? - Павел вылупил глаза на размахивающих руками стариков, которые пальцами разделывали его любимое лицо на шницель.

- Это же вы Прыгунов Павел Эльдарович? Охранник второй категории частного охранного бюро "Кольчуга"?

- Ну, я, а что? Значит, что? Что я сделал? Шел себе с дежурства домой и на тебе! Сначала сбивают ржавой машиной. Потом везут горизонтально через весь город! Потом... Потом два старых придурка грозят отрезать мне уши и свернуть набок мой римский нос! Да я вас не в мыло, я вас сейчас в стиральный порошок сотру, сожру и не подавлюсь, - Павел снова побагровел от праведного гнева.

- Не сотрешь, не сожрешь и не подавишься, - старичок с баритоном пальцем остановил рванувшегося к ним с кулаками парня.

Павел мгновенно остановился и остыл, так как палец указывал на множество появившихся пятнистых касок над бортами пожарных машин. Касок парень, конечно, не испугался, но вот торчащие под ними автоматные стволы...

- Ладно, на этот раз прощаю. Чего вызывали?

- Поговорить. Нравишься ты нам. Особенно лицо и фигура.

- Вы что, косметические хирурги, что кроите меня на части? Так я не дамся. Я за тридцать лет привык к ним.

- Тогда давай знакомиться. Хотим предложить тебе работу.

- Мне и моя нравится. Где еще платят тридцать тонн за сон на посту?

- Ну, сон не обещаем, а вот за нашу работу гонорар получишь в размере десятилетней своей зарплаты.

Павел мысленно добавил два нолика и уже не мысленно ахнул.

- Три лимона? Согласен! Хотя, нет. Зелеными, - твердо сказал он, решив отбить шанс по полной.

Старички переглянулись и заулыбались.

- А ты на него не только внешне похож, - ехидно сказал баритон. - Такой же алчный и хитрый.

- Это вы с кем меня опять сравнили?

- Хорошо, подпиши вот здесь, тогда все объясню, - старичок достал большой желтый конверт.

- Нет, я сначала почитаю. Может, там написано: "Пашка дурак", - мужчина выдернул из кармана ручку и развернул конверт.

- Не обманете? Точно на месяц я ваш, а потом свободен? Точно заплатите? - паренек глянул на кивающих головами дедков и подмахнул бумаги.

- Да. Все так, не считая месяца на подготовку.

Один из стариков принял конверт и достал сотовый телефон. Через пару минут у Павла в кармане звякнула почта мобильного банка. Он открыл сообщение на своем телефоне и довольно крякнул. Вся обещанная сумма уютно покоилась на его счете.

- Видите, Павел, мы четко и честно выполняем свои обещания. А теперь вам расскажут суть работы. Пройдемте.

Во второй комнате гаража располагалась ремонтная мастерская. Два токарных станка, несколько железных ящиков с болтами и гайками, по углам - куча ржавых железок.

Посредине за длинным железным столом в уютных креслах сидели трое: толстый мужчина в умопомрачительном шутовском костюме, худой жлоб в темных очках и распахнутом помятом плаще неопределенного цвета, а также девушка лет двадцати в школьном платьице с белым фартуком.

- Господа, прошу любить и жаловать - Стас Борзый, он же Станислав Иванович Борзов, он же... - второй старикан остановил первого.

- Пока хватит.

Павел шагнул к сверкающему блестками толстяку и протянул руку.

- А меня зовите просто Павел.

Все за столом захохотали. Пашка растерянно закрутил головой, потом уперся взглядом в дедков, требуя объяснений.

- Вы ничего не поняли, Павел. Это вы и есть теперь Стас Борзый, начальник охраны знаменитого вора в законе Андулевича.

- Слушайте, я совсем запутался. Расскажите, наконец, что здесь происходит.

- Хорошо, - старичок постучал сухим пальчиком по столу, требуя тишины. - Это ваша группа, которая подписала с нами такие же договора.

- А вы, это кто? - не выдержал Павел.

- Неважно. Важно, что мы вам заплатили. Ваше дело теперь - выполнить договор также точно и в срок. Суть задания проста - ваша группа из четырех человек заменит группу Андулевича. Он держит общак Чукотки, который пополняется ворованными партиями алмазов и золота с приисков, где используют труд зэков. Группу возглавляет Стас Борзый, который один имеет право и пароли на сбор дани. В группу входят два эксперта, один по золоту, второй - по драгоценным камням.

- А девушка? - Павел ткнул пальцем в школьницу.

- Это жена Стаса. Он ее возит во все командировки по сбору дани для общака, если их можно так назвать.

Пашка довольно ухмыльнулся и бросил на девушку призывный взгляд.

- Дядя, не раскатывай губы пирожком раньше времени. Облезешь, - одернула его девица, жестко тряхнув короткими косичками с пышными розовыми бантами.

Павел обиженно засопел.

- Тихо. Дальше, - старик поднял руку. - Поясню. Стас Борзый и его жена были ранены при задержании группы и именно поэтому мы не можем их послать на Чукотку.

- Куда? Вы, что, обалдели? Не поеду я туда, в эту тундру. Хотите, чтобы меня там белые медведи сожрали? - Павел вскочил и закашлялся от возмущения.

- Сядь, - жестко приземлил его второй старик. - Во-первых, там горы, а во-вторых, не белые, а бурые медведи.

- Вы думаете, мне будет приятнее, что меня зажует на обед бурая, а не белая скотина? - уже тише промолвил Павел.

- Думаю, что это будет для него обед ценою в три миллиона, - саркастически прошипел старик. - Слушайте и больше не перебивайте. Жену Стаса заменяет Екатерина.

- Это я, - девица кокетливо шаркнула ножкой в шутливом книксене. Екатерина Элеговна Тараканова. Запомните, для всех - только Кэт и никак иначе. Кто вздумает пошутить насчет фамилии - вырву язык и засуну его в...

- Кэт, девочка моя, не надо уточнять. Дяди все поняли и не будут шутить. Тем более, что я им поясню. Кэт закончила спецшколу по профилю... как бы это помягче сказать... устранения неугодных элементов. Поэтому, сами понимаете, затевать близкие знакомства с ней - себе дороже.

Пойдем дальше. Почему мы искали именно Павла? Он очень похож на Стаса. Хотя на Чукотке Борзый был всего раз и год назад, но рисковать не стоит. У воров часто блестящая память. Схема передачи камней будет такова: Стас прямо в шахте встречается с Жириком, смотрящим у местных зэков. Только он и может знать Стаса в лицо. Пароль для встречи - вот эта половина карты. - дедок протянул Павлу желтый кусок пергамента. - Если Жирик не признает Стаса, Кэт убирает смотрящего и его охрану, а вы...

- Что? Кэт будет там, под землей, стрелять? Да нас же там от грохота живьем завалит!- опять вскочил Паша.

- Тихо, все будет тихо, успокойтесь, - проворчал старичок.

- Фи, ненавижу оружие, - Кэт опять тряхнула косичками.

- Продолжаю, - старик вздохнул. - Вы по карте из двух кусков идете вот в эту заброшенную штольню. Путь к ней прорисован желтым цветом. Там разбираете боковой завал и находите бадью вот с такими кристаллами. Жирику наш человек сказал, что это дешевый кварц.

Все наклонились над столом.

- Позвольте, позвольте, - у толстяка, как по мановению волшебной палочки, в глазу появилось увеличительное стекло.

Он долго разглядывал сантиметровый кубик, потом царапнул углом по крупному бриллианту на перстне. С треском плюхнулся в жалобно пискнувшее кресло.

- Но это не алмаз! - возопил он тонким писклявым фальцетом. - Это нечто лучше алмаза! Смотрите, какую царапину он оставил на моем бриллианте!

- Вот именно. Поэтому мы вас посылаем именно за такими кристаллами, - старик прищурился, - Мы представляем, чтобы вы знали, секретную научную организацию. Нас не интересуют драгоценные камни. Нам нужны только эти кристаллы.

- А для чего? Надеюсь не для военных целей? - влез Павел с неудобным вопросом.

- Нет. Цели касаются чисто гражданских технологий, а если точнее - для решения проблем банков памяти компьютеров и вычислительных центров. Эти кристаллы были изъяты на одном из подпольных заводиков Андулевича по огранке алмазов. Этот вор в законе пытается легализовать общаковые деньги, купив большой инструментальный завод. Но воровская неистребимая жадность подвигла его организовать в подвалах завода цех изготовления бриллиантов. Мы терпели это до тех пор, пока поток граненых камней не превысил все разумные пределы. Наши эксперты долго не понимали, как Андулевичу удалось достичь такой неимоверной скорости огранки, пока не обнаружили во всех гранильных фрезах вот эти кубики. Они режут алмаз, как масло. Шестьдесят граней за шестьдесят секунд! Когда эксперты исследовали кристаллическую решетку кристаллов, то не поверили своим глазам - кубики имели слоистую, как у слюды, структуру, но толщиной всего в одну молекулу углерода! Ни раздавить, ни разбить этот кубик невозможно, но... его можно расслоить, применив боковое усилие. Эксперты установили, что слои в несколько молекул имеют абсолютную адгезию к металлам, простыми словами, они буквально привариваются боковыми стенками к любой металлической полоске. Вот, смотрите.

Старик движением фокусника вынул из-под полы широкий офицерский ремень. Павел подумал, что сейчас полосатые брюки дедка упадут на пол и взору предстанут худые волосатые ноги, торчащие из семейных трусов в розовый цветочек. Не тут-то было! Штаны остались висеть на широких черных подтяжках.

Дедок вынул из ремня гибкий нож, по форме напоминающий резак для бумаги с лезвием около десяти сантиметров. Ремень он отбросил в сторону Павла, а нож занес над вытащенным из другого кармана толстенным гвоздем.

- Смотрите внимательно! - резкими движениями старик порезал гвоздь легко, как колбасу, на четыре кусочка и дал их нам для осмотра.

Гвоздь был настоящий. Павел даже попробовал его на зуб.

- Дарю, - старик протянул ему ножик. - Держи его в ремне и помни, что он обоюдоострый. Уверен, он вам пригодится. Теперь, когда вы поняли научную ценность кристаллов, пойдем дальше. Смотритель на Чукотке, естественно не знает об особенностях кубического минерала, которому мы дали название наномаз, то есть, это нано-алмаз, полученный неизвестным способом. Что это за процесс, предстоит еще узнать. Природа иногда преподносит и не такие чудеса. Кстати, в качестве премии, если передача камней пройдет успешно, можете всю партию алмазов разделить между собой. Сразу скажу, что чукотские алмазы мелкие, мутные и идут в основном на бурильные фрезы. Их даже продают на вес.

- А какие же тогда камни гранили на заводе Андулевича?

- Добытые на юго-восточных шахтах Чукотки. Там, в зоне вулканов, открыты настоящие кимберлитовые трубки с крупными деловыми алмазами.

- И это все наше задание? Мы привозим вам ведро кристаллов, отдаем и расстаемся навсегда? Так?

- Почти так. Вот этой кинокамерой эксперты должны сделать съемку в штольне, где были обнаружены наномазы, а вы, - перст старика уперся в грудь Павла, - обязаны узнать все обстоятельства обнаружения кубических алмазов. Это не обязательная, но желательная информация, которая удвоит ваши гонорары.

А дальше началось самое неприятное - подготовка к путешествию. Неприятной эта фаза была только для Павла: хирурги резали ему уши и нос, наносили безобразные щрамы на все тело, сверяясь с тюремными фотографиями визави. Через месяц Пашка ненавидел Стаса Борзова всеми фибрами души..

И именно через месяц его повезли на очную встречу с этим мерзавцем, подарившем Павлу столько страданий и мук.

- Слушай голос, только голос. Он тебя не видит, а отвечать будет на наши вопросы. Запоминай его интонации радости, горя, страха, а также смех и ярость.

Да, эту беседу в больничной камере Павел никогда не забудет. Под конец беседы старики довели Стаса до такой ярости, что он пытался сорвать с себя окровавленные бинты. Павел услышал хихиканье Кэт за спиной и успокоился. Эта девчушка со стальными нервами, которой поручена охрана их группы, явно была лучшей в их маленьком боевом отряде. И лучшим, и единственным, воином.

Себя Павел даже рядом с ней не ставил, особенно после того, как подсмотрел тренировку Кэт в местном зоопарке. Девчушка разозлила тигра, таская его за хвост по всей клетке, а потом металась с куском мяса по клетке, ловко отбивая тоненькими ручками могучие лапы. Когда тигр обессиленно упал с отбитыми насмерть ногами, эта чертовка вытерла об его спину кожаные кроссовки и вышла из клетки, покачивая худенькими бедрами. Павлу почему-то стало жалко только тигра. Не всегда мышечная сила побеждает быстроту ума. Интересно, а как бы она вела себя с ним, человеком? Парень непроизвольно потрогал острейший в мире нож на ремне и вздохнул. Он даже не догадывался, что очень скоро это увидит.

Подготовка закончилась неожиданно для Павла. На вечернем сборе группы Кэт вручила каждому члену группы билеты на самолеты. Были они на разные рейсы, кроме одного - везде конечным пунктом значился аэропорт Угольные Копи.

- А дальше? - хором спросили эксперты.

- Дальше, до аэродрома Певек, по обстановке и по погоде. Хотя мы и летим в самое лучшее время по их чукотскому календарю, в июле, но там всякое бывает. Я узнавала, до Певека можно лететь местными рейсами на АН-26 или вертолетами. Но расписания нет.

- Как это нет? - Павел не поверил.

- Самолеты принадлежат военным, а они могут взять, а могут и послать.

Действительность оказалась даже хуже предположений. Оказалось, что военных на Чукотке уже практически нет. Все части расформированы по сокращению, а военные земли переданы гражданским администрациям.

Группа Павла через неделю ожидания начала мозолить глаза аэродромным работникам. Кэт металась по аэродрому, пытаясь всучить летчикам громадные суммы за перелет в Певек. Все отрицательно качали головами.

- Ну, почему? - изумленно вопрошала Кэт, тряся толстыми пачками купюр.

- Стрёмно там, - коротко отвечали пилоты.

- Павел, узнай, что значит по их понятиям стрёмно: плохая погода, аэродром не готов, что еще?

- Называй меня Стас, привыкай.

- Не бойся, назову, когда надо. Ты только узнай, почему никто не хочет лететь в Певек?

Павел взял четыре бутылки виски из столичных запасов и пошел в местный винный бар. На виски клюнул только один техник. Он раскололся после первой же бутылки.

- У них радиомаяк сдох. Или нарочно выключили. Или сломали. КП не отвечает. Не, никто не полетит. Можно не вернуться.

- КП, это командный пункт?

- Да, там РП сидит.

- А РП?

- Руководитель полетов. Башня такая, а в ней спецы и диспетчеры. Без них нельзя.

- Что нельзя? Садиться на аэродром?

- Сесть ты сможешь, а потом? Как назад взлететь? Кто тебя заправит, кто разрешение даст? Выведут машины на полосу и ку-ку! Хрен взлетишь, понял?

- Кто выведет? Руководитель полетов?

- Не, ты ничего не понял! Они выведут.

Кто такие "они", Павлу добиться от пьяного техника так и не удалось.

Когда он вернулся рассказать полученные пьяные бредни Кэт, та отмахнулась.

- Это уже неважно. Все, летим. Я сняла вертолет, - глаза ее неприятно сверкали.

Причину этого Павел понял, когда девчушка, задорно виляя бедрами, привела молоденького вертолетчика. По его влюбленным глазам, безотрывно направленным на Кэт, все стало предельно ясно. "Сучка, скрутила мальчику мозги!", - мысленно выругался Павел.

Весь полет до Певека группа не отрывалась от иллюминаторов. Посмотреть было на что! Как только перевалили через Золотой хребет, пошли чудные горные пейзажи, перемежаемые узкими озерами и блестящими нитками рек. Даже в июле снежные шапки отмечали верхушки гор. Перед самым аэродромом Павел заметил между четырьмя горушками шахтные постройки - цель их экспедиции.

Аэродром длинной неровной полосой стелился вровень с берегом моря. На стоянке Павел заметил несколько вертолетов и только один самолет. После приземления к ним не вышел никто из обслуги аэродрома. Молодой вертолетчик с матом взывал к руководителю полетов и диспетчерам. В ответ - молчание.

Поставив машину поближе к зданию аэропорта, их группа с опаской вошла внутрь.

- Ни единой живой души, - пробормотал толстый эксперт.

- Стойте, все вернитесь в вертолет и ждите меня, - неожиданно выкрикнула Кэт, откинув раздуваемый ветром капюшон желтого китайского пуховика.

По жестким интонациям Павел почуял серьезность положения. Опытная Кэт не могла не почувствовать опасность.

Девчушка побежала к высокой башне командного пункта. Через пять минут она также быстро вернулась.

- Что там? - не вытерпел Павел.

- Вы оказались правы, ни одной живой души, - это по ее тону означало, что на командном пункте только мертвые. - Гоша, дорогой, закройся и жди нас. Но сначала перегони вертолет в самый дальний ангар. Если к вечеру мы не вернемся - улетай один. Понял?

Молодой вертолетчик только моргнул шальными от страха глазами и кивнул.

- Может, вернемся, - Павел смотрел на задумчивую Кэт.

- Нет. Слишком долгий путь позади. Дай карту, - она развернула листок. - Так, до шахты есть накатанная грузовиками полоса вдоль реки. Нужна машина.

Через полчаса блужданий по аэродромному комплексу Кэт нашла брошенный автотрап. Маленький грузовичок с самодельным трапом в кузове. Общими усилиями группа отодрала его от днища кузова и свалила за борт. Машину повел Павел. Эксперты тряслись в кузове.

- Бродячий цирк! - неожиданно расхохоталась Кэт.

- Ты о чем?

- О нашем толстяке и хиляке. Цирковые коверные Бим и Бом. Им только шутовских колпаков не хватает.

"Как она может в такое время смеяться?" - подумал Павел, вспомнив гору трупов в одном из ангаров. У многих из глаз и ушей торчали ложки и вилки. Зэковские заточки, сразу определил он.

Теперь ему стало понятно, кто такие "они", о которых говорил пьяный техник в аэропорту Угольные Копи.

После отъезда военных в Певеке остались две категории людей - гражданские и зэки. По сведениям Кэт, зэков было намного больше. А теперь, после их восстания, вряд ли уцелел хоть один гражданский человек. Вернее всего, зэки вырезали всех. Интересно, как они собираются отсюда выбираться? Или хотят организовать Певекскую республику зэков?

Хотя? Могут и пару морских ледоколов захватить. Так, значит, летчики в Анадыре уже знали о восстании в Певеке? Тогда понятно, почему их не соблазняли никакие миллионы. Кто же согласится лететь на верную смерть? Только влюбленный вертолетчик.

Дорога уперлась в опрокинутые шахтные ворота. Возле здания администрации мелькали фигуры в богатых шубах и полосатых обтрепанных штанах.

- Я пойду, - решил за всех Павел. - У меня пароль, не посмеют тронуть без доклада смотрящему. Ну, а тот в курсах.

Парень поднял кусок желтого пергамента над головой и двинулся к корпусам шахты. Сначала уродливые фигурки зэков исчезли, а потом высыпала целая толпа. Галдящим валом она окружила его и поволокла внутрь. Кто-то втихаря пару раз огрел Павла куском арматуры по спине.

- Ша, братва, Хозяин, - круг распался.

Павел напрягся, так как наступил самый ответственный момент. Узнает его Жирик или нет? Все пошло не по плану. Встречаться они должны были в шахте и наедине. А тут - сотни озлобленных зэков. Кстати, а почему они на шахте, а не остались в Певеке?

К Павлу приближалось инвалидное кресло, которое катил огромный бугай в соболиной шубе. В кресле сидел худой старикашка в военной форме с поджатыми ногами.

Павел удивленно его рассматривал. По описанию Жирик больше был похож на верзилу в шубе, а не на этого сухаря в полковничьем кителе нараспашку.

В метре от Павла старик поднял руку и экипаж остановился.

- Говори, - трескучим фальцетом проскрипел смотрящий.

- Я Стас Борзый от Андулевича. У меня малява к Жирику.

- Дай сюда.

- Нет, только Жирику.

- Я за него теперь. Гикнулся Жирик.

- Тогда покажи вторую половину малявы.

- Дай сюда, - старик поманил из молчащей толпы молодого зэка. - Кроль, обыщи Жирика и принеси такой же кусок.

Парень со всех ног кинулся в шахтные бараки.

- Он принесет. Что это?

- Скажу только наедине.

Старик повел рукой и толпа мгновенно отхлынула метров на тридцать.

- А этот? - Павел ткнул пальцем в верзилу.

- Он глухонемой.

- Слушаюсь, Хозяин, - тут же заорал детина.

- Зови меня Генерал, - старик ткнул пальцем в полковничьи погоны. - С детства мечтал. Так что в маляве?

- Карта подземных галерей шахты. Крестиками указаны места с вашей долей в Чукотский общак.

Старик ударил себя по сухому колену и грязно выругался. По смыслу ругательства Павел все понял. Жирик погиб и не успел, а может, не захотел рассказать о месте, где хранил собранные за год для передачи в общак алмазы. Те крохи, что передавали руководству шахты, давно уплыли на Большую Землю. Вот почему зэки вернулись на шахту: они знали о ворованных алмазах и теперь их усиленно искали. Возвращаться с голыми руками на волю никто не хотел.

Павел усиленно размышлял, как поступить дальше. Карта уже в руках Генерала, ее не вернешь. А что если поделиться?

- Генерал, ты законы знаешь: за покушение на общак - смерть.

- А никто не узнает, вас мы здесь прикопаем.

- Уже знают. Я держу связь с Андулевичем по спутниковой связи. Видел такой телефон? - Павел показал смотрящему бесполезный на Чукотке обычный смартфон.

Тот долго вертел в руках дорогую игрушку, разглядывал цветные картинки на большом экране и нажимал на кнопочки. Потом нехотя вернул и задумался.

- Знает, говоришь? Так спрос с Жирика будет.

- Ты же сам обозвался, Генерал? Братва подтвердит.

- И что ты предлагаешь, Борзый?

- Сколько их? - Павел покрутил пальцем над головой.

- Полтыщи.

- И ты хочешь на всех поделить заначку Жирика?

- Нет, - старикан боязливо оглянулся.

- Вот и я о том. Вернемся, Андулевич с братвой тебя и в Америке достанет, не боишься?

По испуганно блеснувшим глазам Павел понял, что попал в больное место: старикан собирался смотаться именно на Аляску, до которой тут было рукой подать.

- Хорошо, сколько Жирик в общак должен?

- Четыре пояса, - Павел знал, что ворованные алмазы хранят и перевозят в кожаных поясах, по килограмму камней в каждом.

Подумав, добавил: - И еще ведро наномазов.

- А это еще что за хрень?

- Такие прозрачные кристаллы, которые используют для шлифовки бриллиантов.

- Дорогие? - старик напрягся.

- Сам подумай, могут они быть дорогими, если их в пыль перемалывают?

- Это да. Это я понимаю. Договорились. Тебе четыре пояса в общак и ведро хрени. А мне - все остальное.

- Нет.

- Что еще? - Генерал насупился.

- Поклянись, что дашь нам свободно улететь на вертолете.

- Не могу.

- Почему?

- Нет уже его, вашего вертолетчика. Братва его прямо в ангаре пришпилила. Мне доложили уже.

- А как же мы отсюда выберемся?

- Ладно, возьму вас с собой. Видели на стоянке военный АН-26? Я летчиков с него припрятал в одном из ангаров. Ночью возьмем десяток моих ребят и рванем на Большую Землю. Вас высажу в Анадыре, а сам подамся с братвой на юга. Сами понимаете, оставаться здесь с этой босотой мне не с руки. Еды осталось на месяц, а потом? Они же меня порвут на куски.

Так вот какие задумки у Генерала. Подлый старикашка, надо с ним поосторожнее. Особенно внизу, в шахте. Точно может прикопать.

Старик соединил принесенные две половинки карты. Одна была в пятнах крови. Значит, правда, гикнулся Жирик.

- Генерал, со мной два эксперта, без них не найдем схрон.

- Сколько вас будет?

- Со мной - четверо.

- Тогда и я возьму троих, - старик соскочил с коляски и легкой походкой направился к шахте.

Павел махнул рукой своей группе.

Вел группу жирный эксперт, держа в одной руке фонарь, а в другой - карту. Он что-то постоянно бурчал себе под нос, спотыкаясь о камни.

Первый схрон нашли быстро. На месте крестика в стене была выемка, засыпанная мелкими камнями. К удивлению Павла из ямы вытащили десять поясов. Генерал два пояса тут же нацепил на себя, а четыре протянул Павлу.

Потом пошли по желтой линии. Нужная штольня оказалась в старой, полузасыпанной части шахтной выработки.

Генерал решительно отказался идти под своды потрескивающей опалубки.

- Ждем вас здесь. Только поторапливайтесь, уже вечер.

Ведро с кубиками-кристаллами нашли довольно быстро и тронулись обратно. Но пришлось вернуться, так как Кэт вспомнила, что забыли про видеосъемку штольни, за которую обещали удвоить гонорар.

Перед подъемом из шахты, Генерал долго шептался со своей охраной. Кэт нервно прохаживалась между группой и зэковской четверкой.

- Борзый, план такой: карту и один пояс отдаем братве. Я им скажу, что остальные алмазы остались внизу. К своей четверке я добавлю еще шесть моих друганов. Не могу их бросить. Когда все пятьсот спустятся под землю делить сокровища, я отключу подьемник. Только тогда мы сможем спокойно улететь.

Итак, остается четверо против десятерых. Павел искоса глянул на Кэт. Та незаметно кивнула головой. Что ж, раз она согласна... Кэт пересыпала алмазы из своего пояса в ведро, а наномазы сложила в пояс.

Через десять минут группа Павла смотрела, как взбудораженная видом алмазов толпа обезумевших зэков спускается в переполненных подъемниках навстречу своей смерти. Многие опускались вниз даже без фонарей.

Когда вниз опустились последние зэки, наступившую тишину разорвали выстрелы. Оставшаяся десятка из автоматов и пистолетов палила по дизель-генератору и распределительному щиту.

Вот только после этого наступила мертвая тишина.

Генерал не обманул, что у него есть самолет и летчики. Взлетали в полной темноте по полосе с выключенными огнями с одной только носовой фарой. Но военным летчикам к такому не привыкать. Внутри самолета никаких кресел не было. Посреди длинного салона железными полосами были принайтованы две огромные желтые бочки с надписью "Бензин". Гулкий звук свидетельствовал о том, что обе они абсолютно пустые. Все расположились вдоль бортов на узких железных скамеечках. Да, с комфортом у военных всегда были проблемы. Как говорил Павлу в армии старшина, заставляя копать яму: "Мне не нужна яма, мне нужно, чтобы ты устал!".

Железобетонная армейская логика - копать отсюда и до обеда.

Минут через десять полета, Кэт дернула Павла за рукав и глазами показала на группу зэков в хвосте самолета. Там трое идиотов смотрели, разинув рты, как четвертый шутник жонглировал тремя гранатами-лимонками. Кэт, перекрикивая шум двигателей, закричала мне в ухо: "Скажи Генералу. Надо остановить их немедленно!".

Павел дернул Генерала за мундир и показал в сторону циркача. Старик встал и стал пробираться к хвосту, матерясь и путаясь в веревках креплений. Павел с Кэт не отрывали взгляда от летающих гранат.

И это случилось.

Зэк пальцем зацепил за кольцо чеки и та выскочила из гранаты. Побелевший циркач с ужасом смотрел на чеку, качающуюся на пальце. Трое зевак кинулись искать упавшие гранаты. Через секунду все трое вскочили с поднятыми руками. Еще секунда ушла на осмысление - какая из них без чеки. Третья секунда - двое упали на пол, с ужасом глядя на поднятую гранату без чеки. Генерал в прыжке пытался выбить лимонку подальше в хвост.

Дальше наступил ад.

Взрыв потряс самолет. Хвост вместе с Генералом и четырьмя его друганами улетел в звездное небо. Казалось, что время остановилось.

Краем глаза Павел увидел, как двигается Кэт. Она схватила конец веревки из бухты и метнула ее вдоль борта. Потом прыгнула и обвила кольцами экспертов, сидевших с белыми от страха глазами и раскрытыми ртами. Потом накинула кольцо на него и прижавшись, затянула кончик за железную ручку на борту. Пашка никогда в жизни не видел, чтобы люди двигались так быстро.

И тут же увидел. Пять оставшихся зэков, сидевших у противоположного борта один за другим нырнули в открывшийся от взрыва люк огромной бочки.

Пол под ногами закачался и звезды бешено закрутились в хвостовой дыре. Самолет пикировал к земле. И только тут Павел начал слышать звуки.

Сначала тонкий свист бешеного воздушного потока, а потом грохот обезумевших от тряски двигателей.

Потом резкий удар, дикий треск и... темнота.

Очнулся он от ужаса - что-то холодное ползло по шее. С трудом разлепив глаза, так ничего и не увидел, но понял, что носом он упирается в нечто мягкое и теплое.

- Тихо, Паша, я снимаю веревку, - голос Кэт сразу его успокоил.

Медленно вернулось страшное видение: летающие гранаты, взрыв и страшный удар.

- Почему я ничего не вижу? Я ослеп?

- Потому что ночь. И еще потому, что ты уткнулся мне в грудь. Поверни голову и увидишь, как догорает наш самолет.

Павел отстранился от мягкого и теплого. Слева полыхал обрубленный корпус самолета.

- А почему мы не там?

- Перед падением я связала вас всех веревкой. При ударе нас выбросило наружу. Веревкой вас здорово поцарапало, но зато все живы.

Павел схватил холодную змею, скользившую по шее и убедился, что это действительно веревка.

- Все, попробуй встать. Переломов у тебя нет. Надо перетащить наших экспертов ближе к скале, там ветра нет.

- Так мы разбились в горах?

- Как видишь.

- А почему остались живы?

- Утром узнаем. Сейчас давай перенесем экспертов.

Заснуть в эту ночь им так и не удалось. Неожиданно со стороны горящего самолета раздался взрыв. После него пламя неожиданно погасло, видимо сбитое ударной волной.

Наступила полная темнота.

- Кэт, а ведь это взорвались баки с горючим.

- Нет, топливо у этих самолетов в крыльях, а они оторвались при падении. Может, бочка с бензином?

- Кэт, одна была точно пустая. Кстати, в нее залезли наши пять оставшихся зэков.

- Тогда, видимо, взорвалась вторая. Утром узнаем.

Увиденная на рассвете картина одновременно и радовала, и пугала. Во-первых, стало понятно, почему они остались живы: угол пикирования самолета совпал с углом обрывистого, покрытого снегом склона. На снежной лавине корпус самолета съехал вниз, а когда уткнулся в дно ущелья, резко развернулся и выбросил связанных пассажиров наружу. Бочку с зэками тоже выбросило, но уже взрывом от первой бочки, в которой , видимо, остались пары бензина.

Из открытой горловины бочки, лежавшей в глубокой расщелине, один за другим вылезали черные от сажи и грязи испуганные зэки. Все пятеро держали в руках автоматы.

- Что будем делать? - Павел повернулся к Кэт.

- Они нам не опасны. Главное, не спорь с ними, а об остальном я позабочусь.

- О чем?

- Сначала об оружии.

Эксперты очухались только к обеду. И потребовали их напоить и накормить. Эти городские неженки давно уже забыли, что цыпленка табака, прежде, чем увидеть на блюде, надо поймать, отрубить ему голову, ощипать, выпотрошить и запечь в духовке.

Закон развитых цивилизаций - чем дальше процесс убивания пищи от поедания, тем выше культура данного этноса. Приготовление козленка на вертеле - удел только диких племен аборигенов. Или супергурманов, желающих вернуться к диким обычаям предков.

К ужину вопрос еды встал в полный рост. С водой здесь, в горах никогда не бывает проблем, так как полно снега и мелких ручейков. А вот с едой... Редкие деревья, да сухие кустарники. Зеленые мхи даже своим видом вызывали тошноту.

Те же проблемы понимали и зэки. Они держались обособленно от группы Павла. Пошептавшись, зэки направились к сгоревшему остову самолета. Вернулись с четырьмя канистрами с надписью "Масло". По их кислым рожам вскоре стало ясно, что это техническое масло для самолета.

Кэт с Павлом спустились к обломкам самолета утром. Да, военные летчики явно не утруждали себя устраивать запасы еды на борту. Ни одного даже обгоревшего зернышка крупы, ни корочки хлеба, ни одной банки консервов.

- Паш, слушай, а ведь у военных летчиков обязательно есть парашюты.

- Ты это к чему?

- В спецшколе нам давали заучить список НАЗ. Это носимый аварийный запас, который укладывается в сиденье летчика вместе с парашютом.

- Но ты же видишь - кабина всмятку.

- Это летчики всмятку, а парашюты-то целые.

И Кэт опять была права. Используя лонжероны в качестве ломов, Павел выковырнул оба кресла пилотов. Плоские коробки НАЗов были в крови, но целые.

Внутри их ждало целое богатство: коробки с галетами, плитки шоколада, чай, кофе, сахар, соль, очистители воды, полная аптечка и... два пистолета с запасными обоймами.

- Значит так, Паша. Пистолеты прячем здесь, продукты скрытно переносим в лагерь. Зэков кормить не будем, тут и нам четверым всего на неделю хватит.

- Хорошо, первое время мы обманем их, что питаемся супом с корой кустарников и травами. А потом?

- Потом будем питаться консервами.

- Какими?

- Не бери в голову, потом объясню.

Уже на третий день зэки, разводившие свой костерок метрах в двадцати от нас, заподозрили неладное и, угрожая автоматами, утащили кипящий котелок с травками, который Павел смастерил из корпуса носовой фары самолета.

Поняв, что в нем нет ничего, кроме вареных корней и травы, бросили его назад, предварительно изрядно побив камнями. Но Павла это ничуть не покоробило. Он тут же выправил вмятины и приделал новую дужку.

Прокололись они на запахе чая и кофе. Когда Кэт разливала по гнутым из алюминия кружкам ароматный чай, за их спинами раздались щелчки затворов. Уложив всех четверых на живот, зэки устроили тщательный обыск. У Павла отобрали два пакетика растворимого кофе. Больше ничего не нашли. Остатки чая допили прямо из котелка.

Вечерние чаепития пришлось отложить до лучших времен. Они наступили, когда через неделю умер первый зэк.

- Кэт, как ты думаешь, почему нас не ищут? - спросил в это счастливое утро Павел.

- Потому что нас уже нашли.

- Как это? - не понял Павел.

- Ты слышал про черный ящик на самолетах?

- Да.

- Так вот, он располагается в хвосте самолета, в самом защищенном от ударов месте. А где остался хвост нашего самолета? За хребтом. Там же в хвосте находится и аварийный радиомаяк со своим питанием. Я уверена, что хвост уже давно найден по аварийному сигналу. Но никому не придет в голову, что корпус улетел без хвоста за высоченный хребет. Ведь никто не знает о взрыве гранаты в самолете. Надо быть гением, чтобы придумать такую версию. Среди вертолетчиков пока гениев не наблюдается. Им достаточно и хвоста самолета, чтобы предположить, что все остальное благополучно сгорело дотла.

- Кэт, что они делают? - Павел увидел, как четверо зэков тянут к расщелине своего товарища.

- Что? Хоронят.

- А когда он умер?

- Сегодня ночью. Так нужно.

- Кэт, что ты знаешь об этом? Признавайся.

- Ночью расскажу.

Вечером они пошли к костру зэков. Переговоры с отощавшими до неприличия ходячими тенями вела Кэт.

- Нам нужен автомат.

- Зачем? - один из этих ходячих трупов привстал и выставил ствол перед впалым животом.

- Мы видели на скале горного козла. Если дадите автомат, Павел убъет его. Половину обещаем вам. А иначе мы умрем все.

Зэки шепотом стали совещаться.

- Хорошо, мы дадим вам пистолет. И один патрон.

Кэт согласно кивнула головой.

- Кэт, ты уверена, что убъешь козла с одного выстрела?

- Уверена. Даже скажу тебе больше - я его уже убила.

- И где он?

- Пойдем, покажу.

Кэт привела Павла к расщелине и ткнула пальцем в лежавший на ее дне труп зэка.

- Но это же труп!

- Ошибаешься. Я за свою жизнь не убила ни одного человека.

- А как же...

- Да, все задания выполняла, но указанные цели не убивала, а вводила в кому. Не моя вина, если врачи потом не могли вернуть их к жизни.

- И этот тоже жив?

- Да. Хватит болтать, спускаемся вниз. Нам еще на два часа работы.

Вот тут как раз и произошел памятный Павлу разговор о разделке козла.

- Не знаю я, Кэт, как правильно разделывать этого козла. Не учили нас такому в школе охранников, - мужчина сбросил пиджак и закатал повыше рукава клетчатой рубашки.

- Паша, ты что, думаешь меня этому учили в спецшколе? Фигушки. Там учат только искать жертву, скрытно ее выслеживать и бесшумно убивать. Я вот знаю больше трехсот способов, - девушка брезгливо вытерла руки о брошенный пиджак парня и уселась на обломок скалы прямо над пропастью. "Совершенно безбашенная девка! Я только глянул в эту бездну и сразу голова закружилась, а этой оторве хоть бы что!" - подумал Павел.

- Могла бы и помочь, мадам Убийство, - парень перевернул зэка на спину.

- Паша, не девичье это дело - туши разделывать. Да и маникюр боюсь испортить. Мне пальчики для другого дела еще пригодятся, - она достала из коробка спичку и стала ее грызть красивыми белоснежными зубками.

- Для какого? Убивать?

- Нет, Пашенька, любить. Помогу тебе любить меня, когда ты устанешь, - так она подшучивала над парнем с самого начала знакомства, хотя ближе метра к себе не подпускала.

- Сам справлюсь, - зло бросил Павел и достал из пояса длинный гибкий нож.

- Паш, только с костями поосторожнее.

- В каком смысле? Чтобы нож не сломать? Да он их, как масло режет.

- Нет. Нам же половину мяса зэкам надо отдавать. Представляешь, если им пальчик попадется. Да еще с ногтем. Вот тогда на консервы мы с тобой пойдем.

- А, так вот о каких консервах ты намекала. О ходячих.

- Именно. И чтобы они и дальше ходили, надо их подкармливать.

- Кэт, а что скажем нашим экспертам?

- Ничего. Эта гнилая интеллигенция скорее сдохнет, чем станет есть человечину.

На том они и порешили. Павел спихнул в ручей, текущий по дну расщелины кости и внутренности. Кожу, чтобы скрыть татуировки, порезал на малюсенькие кусочки. Все равно чистого мяса осталось меньше двадцати килограммов.

- Кэт, если я когда-нибудь заведу свою ферму, то точно людей не буду выращивать на мясо.

- Посмотрим, что ты скажешь через неделю.

Вечером со стороны костра зэков потянуло запахом шашлыка. Четверо сидели кругом вокруг костра и поджаривали на прутиках аппетитные куски своего бывшего товарища.

Через неделю пистолет и еще один патрон зэки принесли сами.

- Кэт, что будем делать? У нас в леднике еще два кило мяса. А если убить сейчас второго, то они сразу догадаются.

- Тогда пусть они его убьют сами, - девушка думала недолго.

- Как?

- Помнишь о поясах с алмазами?

- Да.

- Так вот, этим подлецам повезло. Мы передали Генералу шесть поясов. Два улетели вместе с Генералом и его друганом. А вот остальные четыре у этих козлов. Я следила за ними и точно знаю это. Ночью я срежу пояс с одного и заверну в фуфайку другого. Дай мне свой нож.

Наутро Павел с Кэт заняли наблюдательную позицию за скалой. Все шло строго по плану. Проснувшись, самый высокий зэк ощупал себя и пронзительно заорал. Остальные трое удивленно на него уставились.

- Мой пояс! Кто украл его, признавайтесь собаки.

Остальные три зэка моментально ткнули пальцами в сторону чужого костра. Высокий схватил автомат и сделал два шага. Но потом вернулся и стал обшаривать своих друзей. Ничего не найдя, он опять повернулся к чужакам. И тут его взгляд упал на спрятанную под камень фуфайку. Он рванул ее на себя. Из-под подкладки выпал пояс. Один из зэков дико заверещал.

- Это не я! Клянусь мамой, не я!

Очередь из автомата прервала его вопли. Теперь уже трое тащили труп к ращелине. Еще на две недели все были обеспечены свежим мясом. Пистолет зэкам Кэт вернула. Теперь в ее потайном кармашке было два патрона. Женщины не любят заглядывать далеко вперед, но они любят делать запасы. На черный день.

Павел тоже все чаще подумывал о черном дне, поглядывая на тающие запасы живых пока консервов. Их хватит максимум на два месяца, а дальше? Наступит зима, холод. На крайний случай можно разделать экспертов. Но что это даст? Продлить агонию еще на пару месяцев?

- Кэт, как нам отсюда выбраться? Ты не думала об этом?

- Паш, не поверишь, но я только об этом и думаю. С трех сторон мы окружены отвесными скалами, на которые даже со спецснаряжением подняться трудно. Остается только расщелина и ручей на ее дне. Но там дальше водопад и пропасть глубиной около полсотни метров. Где взять такую веревку? Даже если мы все разденемся догола, то связанных кусков, способных выдержать, скажем, тебя, хватит метров на двадцать. А остальные тридцать метров? Мы же не птицы, летать не умеем. Только падать.

- Кэт, давай подключать экспертов. Им же голова дана не только, чтобы зэков жрать. Пусть потужатся.

И они тужились, как могли. Первую идею подал жиряга.

- А почему именно веревки?

- А что еще? Вить вервие из камней?

- А провода в корпусе самолета? Их же там километры.

Кэт даже расхохоталась от простоты решения проблемы. Но это была краткая радость. Вскрыть обшивку самолета оказалось не так и просто. Торчащие из разлома провода рвались на мелкие кусочки. Левый борт обгорел так, что вынутые провода крошились в руках. Оставался правый борт.

И тут появились зэки. Они с интересом перебирали вороха проводов и пытались понять, что ищут их враги. Явно думали, что еду, спрятанную под обшивкой.

Вечером, когда Павел ножом резал на равные кусочки мороженое мясо, Кэт схватила его за руку.

- Паш, а дюраль этот нож возьмет?

- Не пробовал. Хотя, помнишь, как этим ножом наш старик резал гвозди?

- Вот и я об этом. Дюраль ведь намного мягче. Да, старик еще предупредил тогда, что пластины наномаза прочны только вдоль, но очень хрупкие поперек. Видимо, поэтому он держал нож строго перпендикулярно гвоздям.

- А вот сейчас и проверим, - Павел полосонул ножом по торчащему уголку сжатой из дюраля кружки. Кусок отлетел без всякого сопротивления. Еще одна проблема была решена. Главное теперь было увести внимание зэков от останков самолета.

Этим занялась Кэт. Она уговорила трех зэков устроить охоту на целое стадо горных козлов, которые якобы появились в расщелине. Вскоре со стороны ручья послышались автоматные очереди. Зэки палили даже в колыхаемые ветром кусты.

Вернулась Кэт одна.

- А... - на недоуменные взгляды экпертов, Кэт облизнула губы и насупилась.

- Они такие неловкие, - наконец промямлила девушка. - Там скользко. Очень. Они все трое упали в пропасть.

Павел, конечно, все понял, а доверчивых экспертов объяснение устроило.

- Ничего, зато я теперь буду спать спокойно, не думая об их автоматах, - радостно заверещал жиряга.

К вечеру вчетвером из разрезанного Павлом корпуса натаскали гору проводов. Кэт их рассортировала и отложила только те, из которых можно плести надежный трос.

Это отняло еще два дня.

- Паш, давай сходим на разделку, - Кэт потащила парня в сторону расщелины.

- Ты чего? Кого разделывать, ты же сказала, что всех троих...

- Двоих. Одного оставила там. Снежком присыпала. Нам же и в дороге надо чем-то питаться.

С утра следующего дня коптили запасы мяса, а потом испытывали трос на прочность. Общим голосованием решили, что эксперт-жиряга будет спускаться первым, пока прочность троса самая большая, а Кэт спустится последней.

Больше всех переживал Павел. Он страшно боялся высоты. Решил спускаться с закрытыми глазами.

Чтобы руки не уставали, Кэт каждому сплела поясной контроль. Он позволял висеть на тросе, пока руки отдыхали.

И все равно спуск не обошелся без происшествий. Экперт-худышка отпустил руки, не захлестнув поясной контроль вокруг троса. Бедняга скользил вниз метров десять, содрав всю кожу с ладоней.

Стоя внизу около бушующего водопада, вся четверка радостно улыбалась. Дальше перед ними простиралась спокойная река. А реки, как известно, как и дороги, ведут к людям. К добрым людям. Ведь злые остались далеко позади.

В первом же поселении чукчей Павел за горсть алмазов нанял самую лучшую оленью упряжку.

- Не жмись, Паша, тут на всех хватит, - Кэт задрала свитер, под которым были четыре пояса с алмазами.

- Откуда?

- С последних трех сняла, прежде чем столкнуть в пропасть. Им ведь все равно ничего не надо, а нам с тобой, Паша, еще жить и жить.

Павлу особенно понравились слова "нам с тобой". Очень они звучали вдохновляюще.

Прилетев в столицу, Кэт отозвала экспертов в сторонку и долго их в чем-то убеждала. Потом сняла пояс с наномазами и буквально всунула им в руки.

- Куда ты их направила?

- К нашим старичкам, божьим одуванчикам.

- А что, мы за премией не пойдем?

- Иди, если хочешь, но сначала проверь свой счет. Я свой уже проверила.

Павел кинулся к банкомату. Из его нутра со скрипом вылез листок с нулевым балансом.

- Кэт, как они могли? А что будет с экспертами?

- Это теперь их дело. Я им про свой счет сказала. Если не дураки, слиняют за границу с наномазами. А если... Короче, пусть думают. Кто может дать три миллиона, тот легко сможет их и забрать назад. Тебе, Паш, что, этого мало? - она опять подняла свитер.

- Опусти, ты так лучше выглядишь.

- В каком смысле?

- В смысле торчащего животика.

Кэт опустила глаза и зарделась.

- Это, Пашка, у нас с тобой тоже впереди. А пока - идем прятаться и менять свои милые лица на еще более безобразные.

- Например, как у каннибалов? - не выдержал Павел.

Кэт только вздохнула.

- Паш, каннибал не тот, кто ест человека с голоду, а тот, кто его жрет от пресыщения другими яствами.

Книга третья. Лолита

Предисловие

Любые поиски, даже поиски древней цивилизации, нуждаются в крупных расходах. А крупные расходы требуют больших денег. Заключительная часть судьбы псевдобриллиантов, найденных отставным полковником спецслужб, в основном зависит от... крупного вора, не вовремя влюбившегося в девушку-инвалида, для лечения которой и нужны миллионы.

Глава 1. Процесс пошел...

Больше там ничего не было! Кипа старых журналов лежала с одной стороны, четыре полудохлых пирожка в промасленной бумаге - с другой. Пять копеек выпуска 90-го года он держал в руке. Разверстая пасть пустого кейса нахально показывала ему кукиш!

Этого не может быть! Он сам видел через телекамеру, встроенную в кокарду охранника, как в этот самый бронированный кейс аккуратно укладывали в бархатных коробочках лучшие бриллианты мира. Готовился показ царских бриллиантов во Франции. Французы приезжали в Россию по обмену со своей коллекцией.

Роберт Рольф вытер выступившие бусинки пота со лба. Было от чего вспотеть. Исчезла коллекция на двести миллионов баксов. Практически уже его баксов. Два месяца тщательной разработки и подготовки - коту под хвост. Нет, этого не может быть! Рольф снова переворошил кипу журналов, как будто между ними могли спрятаться его миллионы. И еще эти издевательские пять копеек!

Он задумался. Его изощренный мозг прокручивал варианты не хуже современного компьютера. Как бывший сотрудник спецслужб он был напичкан сверх меры самой невероятной информацией. В его аналитическом отделе первые утренние полчаса все усаживались перед мониторами компьютеров на "подзарядку". Так называлась ежедневная сборка новостей, подготовленная для агентов в центре.

Итак, что могут дать журналы, пирожки и пять копеек. Чем отличался выпуск монет 90-го года ? Весом! Одна копейка весила один грамм и так далее. Рольф быстро сложил журналы и пирожки в кейс. Поставил его на свои напольные весы. Девять килограмм и 995 грамм. Вот для чего нужны были пять копеек!

Роберт вспомнил, как тщательно вывешивали кейс перед отправкой и досыпали песок в пакетик до десяти килограммов. Подставка под кейс в сейфе была настроена точно на десять кило. Отклонение в один грамм и сейф выплевывал облако парализующего газа и выжигал глаза ослепительной вспышкой. К тому же поливал все вокруг несмываемой кислотной краской, оставлящей радужную татуировку на коже на всю жизнь.

О том, сколько весят монеты разных выпусков мог знать только агент класса Рольфа или опытный работник Гохрана из зала нумизматики. При подготовке бриллиантов к выставкам все служащие Гохрана отстранялись. Работала только бригада выставки, сопровождающие и охранники, полностью отвечающие за сохранность переданных им ценностей. Остается агент. Он мог взять эти недостающие пять грамм прямо с полки выставки монет в соседнем зале нумизматики.

Итак, в бригаду организаторов выставки затесался очень серьезный противник Рольфа.

Как не повезло! Так, ладно... Что могут дать журналы. Трехлетняя подборка Плейбоя. Стандартный набор скучающих охранников. Круг сужается. Пирожки тоже явно из буфета Гохрана. Несъеденный ужин охранника. Все сходится. Ясно, что противник сумел устроиться одним из охранников выставки. Но не тот, кому Рольф с невероятными ухищрениями вмонтировал камеру в форменную фуражку.

Значит, события могли развиваться так. Агент-ворюга понес уложенный кейс в помещение с сейфами. Рольф глянул на карту коридоров Гохрана. Всего четыре коридора. Каждый напичкан камерами слежения. Здесь он явно не мог заменить содержимое кейса. Остается комната с сейфами. Роберт с лупой изучил каждый сантиметр помещения с нанесенными зонами просмотра. Есть! Вне зон находился только стол дежурного охранника. Теперь понятно откуда журналы и пирожки. Зал нумизматики прямо напротив сейфов. Взвесив кейс с журналами и увидев, что не хватает ровно пять грамм, агент выбрал из коллекции нужную монетку и издевательски ее подбросил.

Рольф представил мерзко улыбающуюся ненавистную рожу своего противника и сплюнул от злости. Он угодил в самое больное место! Ты хотел получить денег - получи!

Ну, это мы еще посмотрим! Сейчас пустой сейф находится на пути во Францию. До открытия выставки еще месяц. Значит, время на поиски исчезнувшей коллекции еще есть, пока не поднялась шумиха. Пойдем дальше. Рольф прикрыл глаза, представив себе агента в комнате сейфов.

Вот он укладывает кейс с журналами внутрь сейфа, включает сигнализацию. Подходит к столу, где лежит куча коробочек из кейса. Оставлять в комнате их нельзя. За переносным сейфом могут послать других. Значит, коробочки надо уносить сейчас. Как?

Рольф включил компьютер и стал просматривать все записи, сделанные его вмонтированной камерой. В поле зрения попали еще девять охранников. Кто из них? У всех такие отвратительные воровские рожи! Надо успокоиться. Роберт с силой сжал мизинец левой руки, затем правой.

Чем же они отличаются? Вроде все одинаково противные, Бритые, волосатые, тонкие, толстые... Стоп, а толстый-то всего один! Вот оно! Есть!

Рольф облегченно вздохнул. Да, он сам действовал бы точно также. Надувной

животик-хранилище - и никаких проблем. Тем более, что администрация Гохрана еще не додумалась взвешивать охранников до и после службы. А интересная бы выявилась статистика! Ведь все равно воруют! Не может русский человек не взять, что плохо лежит. А в Гохране очень многое лежит не просто плохо - отвратительно.

Взять те же запасники, где ценностей в сотни раз больше, чем на стеллажах, а ревизия - всего раз в год. Неси - не хочу!

Значит, этот гад сложил его бриллианты в надувной животик, и потом на служебной машине, которая не проверяется, вывез коллекцию наружу.

Рольф распечатал большой портрет своего врага и булавкой в глаз приколол к стене.

Даже это невинное действие принесло небольшое облегчение. "То же самое я сделаю с тобой, когда ты окажешься в моих руках", - мелькнула успокоительная мысль.

Остальное уже было делом техники. Он уже знал, из какого охранного агентства набиралась бригада, и давно получил список их фамилий и адресов.

Себя Рольф в душе вором не считал. Он после расформирования отдела и увольнения без пенсии на гражданку, продолжал заниматься тем, что лучше всего умел. А он умел анализировать, вести слежку и уходить от нее. Для начала вышел на практически неохраняемую выставку геологических образцов пород. Увел он оттуда пятисоткилограммовый кусок руды с вкрапленными золотыми самородками. Этот неподъемный образец стоял на подставке, даже не подключенный к сигнализации. Его же краном через окно затаскивали! Какой нужно карман, чтобы его украсть?

А карман и не нужен. Роберт подогнал к музею грузовичок, естественно, взятый на время. Правда, хозяин об этом не знал. Надел синий технический халат. Вставил в рот двекилограмм чистейшего золота. Пригодился опыт работы по изготовлению фальшивых документов. Он по образцу отлил несколько олимпийских золотых медалей. Под видом спившегося олимпийского чемпиона удачно сплавил коллекционерам все пять кило. Жить стало легче, жить стало веселее. А дальше пошло-поехало.

Он вспомнил лихое время, когда он открыл "псовую охоту", собрав группу собственных агентов с собачьими кличками.

И звали его тогда не Роберт Рольф, а мистер Бульдог. Роберт прикрыл глаза, вспомнив свою первую жену Мими.

***

- Эй, мэн, можно я рядом постою?

- Да ради бога,- Бульдог стрельнул взглядом на девчонку. Длинный кожаный плащ, колготки-сеточка, яркая помада, декольте до пояса. С утра такая же снимала возле него слюнявых юнцов и молодящихся дон-жуанов. Пусть стоит, не жалко. Он поправил капюшон дождевика и снова погрузился в невеселые раздумья. На груди болталась табличка с корявой надписью "Куплю золото-серебро"

- Мэн, не боишься?- девчонка кивнула на огромный лопатник в его левой руке. Бульдог молча раскрыл его и показал толстую кипу аккуратно нарезанных из газеты "банкнот".

Девица понимающе кивнула. На эту куклу Бульдог уже полдня ловил щипача . Ему отчаянно были нужны одна-две надежные "фигуры". Так в воровской среде называли молодых воров, которых посылали первыми на хазу с возможной засадой. Он пониже опустил капюшон и еще раз придавил постоянно сползающие набок клееные усы. Половинки теннисных мячиков мешали говорить, но зато надежно обезобразили его и так отнюдь не артистичное лицо. Не зря к нему приклеилось погоняло Бульдог.

Вся его бывшая группа носила клички по породам собак. Да, как ни больно, но бывшая... За пять лет ни одного срыва, два десятка удачных дел, и вот вчера такой облом. Бульдог непроизвольно скрипнул зубами. Окинул взглядом улицу - никого. Народа, конечно, шаталось много, но тех, кого он ждал, среди них не было. А уж рукастых шустрил он давно научился различать за милю.

Мысленно он опять вернулся на три дня назад, когда они сьехались в этот богом забытый городишко . Здесь в местном музее планировался последний перед распродажей показ коллекции украшений престарелой фотомодели .

Городишко оказался родиной старой дивы. Ее бриллианты (по оценке экспертов на двадцать миллионов ) и были их целью .

Бульдог снова и снова прошелся по всем пунктам своего на вид безупречного плана. Где же допущена ошибка? Планированием, обеспечением и общим руководством операций занимался он сам, Такса и Дог - непосредственно изьятием ценностей, на Пуделе лежало электронное обеспечение . Он же был классным водилой. Мопс отвечал за операции отвлечения и обеспечение отхода.

Бульдог вором ,в обычном понимании этого слова, себя не считал. Просто талантливый , но безработный инженер, применил таланты на свою пользу, раз уж они не нужны обществу. И с выбором области применения проблем не было. Был Бульдог некоторое время горным инженером на алмазном комбинате. С воровской средой связи он не поддерживал, в общаки не платил. Своего жилья и даже машины не держал, мотался по городам , мотелям и гостиницам. Партнеров подбирал тоже в разных местах. Собирал группу только на несколько дней непосредственно перед делом.

И ведь до вчерашнего дня все у них шло блестяще. Ни одного провала, ни ареста, даже под подозрение ни один член его группы ни разу не попадал.

Бульдог, путешествующий с выставкой уже два месяца, нашел-таки маленькую такую щелочку в системе охраны коллекции. Для перевозки выставки были наняты два бронеавтомобиля - сейфа. Основой коллекции были золотые и серебряные безделушки и одежда дивы от лучших кутюрье мира. Ими и были забиты залы музея. При перевозке все это упаковывали в бронеавтомобили. Бриллиантовые же украшения фотомодель демонстрировала на себе, медленно дефилируя по залам и регулярно меняя прикид. На ночь и при перевозке драгоценности в упакованном виде помещались в бронированный кейс, прикованный к руке могучего охранника. Перед отьездом и на ночь содержимое кейса обязательно показывалось хозяйке. Она лично все пересчитывала и каждый раз вводила новый код замка на кейсе и наручниках . После этого охранник грузился в один из бронеавтомобилей. Все было продумано до мелочей .

На второй месяц изучения системы охраны Бульдог уже начал отчаиваться. Представитель страховой компании, занимавшийся организацией выставки и ее перевозкой, казалось , предусмотрел буквально все. Снять камни с живого тела хозяйки в окружении десятка громил - это надо не меньше роты головорезов. А потом еще на стрельбу полгорода легавых сбежится Нет, это не рассматривалось даже, как вариант.

Ночью охранник с кейсом спал в бронеавтомобиле под охраной дюжины коллег . К тому же у музея на время выставки постоянно дежурили две легавозки с дюжиной патрульных.

Бульдог предпочитал всегда изымать ценности при перевозках. Во -первых , все было в наличии и компактно упаковано. Во-вторых, оставался минимум охраны. Он решил и сейчас сосредоточиться на моментах погрузки и разгрузки. С секундомером не раз прошелся по всем этапам приезда и отьезда выставки и все-таки отыскал маленькую щель, через которую надеялся умыкнуть двадцатимиллионный куш.

Бульдог заметил, что перед отъездом выставки охранник от хозяйки с уже закодированным и прикованным кейсом в сопровождении двух громил каждый раз прямиком топает в туалет. Так сказать, облегчиться перед дальней дорогой. Это и была трещина в охране! Целых пять-семь минут кейс находился вне видимости охраны. Вот эти минуты и были нужны "псовой" группе, на них и был выстроен весь его план ограбления. Громилы перед дверью их особо не беспокоили. Панели между тремя кабинками заранее сделали поворотными. На среднюю подготовили табличку "Ремонт".Вентиляционные решетки вверху были общими с женским туалетом за стеной.

На подготовку, распределение ролей и оттачивание деталей с группой ушло буквально несколько часов, настолько гениально просто все было спланировано и продумано.

Операция началась рано утром в день отъезда. После погрузки в бронеавтомобили тряпья фотомодели, в освободившиеся залы с толпой нанятых уборщиков вошли Дог и Такса. Все работали как всегда блестяще. Бульдог не зря гордился партнерами.

Дог ждал охранника с резаком и усыпляющим газом в кабинке с табличкой "РЕМОНТ" .И скоро кейс через вентиляционное окно между мужским и женским туалетами отправился к Таксе, а та просто пересыпала украшения дивы из вскрытого Догом кейса в накладной животик, закинув выпотрошенный кейс обратно в вентиляцию. Дог спокойно тут же вышел из второй соседней кабинки, оставив громил охранять спящего коллегу.

Отход не вызвал никаких проблем и подозрений. Охрана с опустевшего музея была снята. На Дога и Таксу в комбинезонах уборщиков никто не обратил внимания. Через пять минут группа рассыпалась по городу . Такса спрятала товар в заранее обговоренном с Бульдогом месте. На следующий день утром он собирался изьять закладку и заняться его реализацией вместе с Пуделем.

Пудель в условное место утром не пришел. И через час , и через два - тоже. Бульдогу пришлось раскошелиться на угощение местного журналюги. От него он и узнал о четырех неопознанных трупах (три мужчины и одна женщина), найденных утром в разных частях городка. На операции вся группа документы сдавала Бульдогу. Неопознанными в этом городишке, где в лицо знали даже бомжей, могли быть только члены его группы.

Бульдог потер свободной рукой покалывающий висок, где запульсировала синяя жилка. Что, черт возьми, происходит?

Почему тогда он до сих пор жив? Непроизвольно Бульдог прочесал взглядом толпу.

Впрочем, если бы ему что-то угрожало, он бы давно зто почувствовал.

Уж что-что, а прошлая воровская жизнь научила его вовремя учуять засаду или слежку.

Он еще раз прошелся по возможным вариантам развития событий. Легавые и Интерпол отпали сразу. Им трупы не нужны. Наиболее реальным было - кто-то из резвых урок отследил одну или две операции его группы , узнал расклад ролей, убрал пешек и теперь ждет, когда Бульдог принесет ему (или им?) товар на блюдечке.

"Ну, уж это ,господа, вам не обломится", - Бульдог почувствовал, как кровь снова застучала в висках. Первая мысль не о товаре, он то уж никуда не денется, - МЕСТЬ, МЕСТЬ и МЕСТЬ.

"Найду, вычислю, и всех удавлю, как крыс паршивых...",- от возбуждения Бульдог тяжело задышал и опять скрипнул зубами.

Если все так, как он думает, ему срочно нужны помощники. Взгляд опять прошелся по толпе. "Да что же это, неужели в этом вшивом городишке и пары щипачей не найдется ?"

Морось и порывистый ветер доставали уже всерьез. "Как этой девице не холодно в ее кофточке-сеточке, вон аж щеки горят", - Бульдог начал прикидывать другие варианты.

Нет, одному с тем, что он задумал - не справиться.

- Дядя, купи брюлик - давно поглядывающий на его лопатник пацан, на вид не больше десяти лет, видно решившись, протягивал ему на грязной ладошке голубоватый мутный камешек. Наметанным глазом Бульдог сразу определил - самодел, даже не страз, притом наихудшего качества, может даже из бутылочного стекла. "Пацан вроде местный, можно через него на кидал постарше выйти"

- Сколько хочешь-? - якобы заинтересованно спросил Бульдог.

- Мне двести надо .

- А за сто?

- Неа, мне ехать надо, а билет - сто пятьдесят стоит, и на пожрать еще надо.

Так, это хуже, пацан не из местных или из дома свалить собрался, - Бульдог протянул руку, но малыш тут же сунул камень в карман.

- Будешь отбирать - закричу и легашей позову!.

- Проверить просто хочу - может не настоящий?

- Настоящий, смотри, - пацан из кармана потрепанной куртки вынул кусок стекла и провел по нему кристаллом. Стекло распалось пополам.

Этого Бульдог не ожидал уж никак. Он наклонился и подобрал отпавший кусок.

Срез на стекле был волнистый и гладкий. "Может все же алмаз, но низкого качества?" -засомневался Бульдог

- Хорошо, возьму за двести, а еще есть ? - уж, что-что, а свое Бульдог никогда не упускал, на камушки у него отлично мозги были заточены. Если это алмаз, пусть даже наихудшего качества, все равно его цена раз в десять больше.

Малыш снова уставился на толстенный лопатник Бульдога.

- Десяток по двести возьмешь?

- Договорились, тащи.

Малыш отошел к девице, которая с интересом слушала их разговор, и что-то ей прошептал на ухо. Девушка молча кивнула. Пацан достал из безразмерных карманов своей потрепанной, явно с чужого плеча, куртки еще девять камней, точь-в-точь похожих на первый. Бульдог отсчитал двадцать сотенных и протянул пареньку. Тот зачем-то понюхал их и одну протянул девице. Та внимательно рассмотрела купюру, и ,кивнув пареньку, растворила купюру в районе необъятной груди .

Малыш протянул камни Бульдогу и за руку потащил девицу в сторону вокзала.

Бульдог с интересом стал рассматривать камни, пытаясь определить фактуру кристаллов и реальную стоимость неожиданного приобретения .

Он поднял брошенный пацаном осколок стекла и провел по нему камнем. На стекле не осталось даже царапины. Бульдог с досадой швырнул стекло на землю и оглянулся.

"Что же это за день сегодня, как последнего лоха..."

И девица , и пацан уже исчезли.

***

Не денег было жаль, а раздражала мысль, что цепь неудач не прерывается.

Так, пацан говорил о билете. Значит, автобус либо поезд. Бульдог швырнул табличку в кусты и направился к автостанции, благо заметил он ее еще раньше в двух кварталах от городского рынка. По пути зашел в свой номер в гостинице, спрятал купленные брюлики и переоделся в ободранную пятнистую куртку, окончательно превратившись в бомжа.

Подходя к станции, выплюнул порядком поднадоевшие половинки мячиков. Таким пацан его точно не узнает, да и сработала привычка почаще менять внешность.

Его малолетка-кидала отирался возле кассы . .

"Все равно временно надо покинуть город, больно тут жарко стало", - Бульдог решил понаблюдать за шустрилой и пошел к кассе.

Через два часа тряской дороги паренек направился к выходу. Автобус остановился напротив маленького озерка. Через минуту Бульдог тоже остановил автобус и вышел Вернувшись назад, он заметил бредущего к озерку у леса паренька. И вдруг пацан исчез.

Почти три часа ушло на его поиски. Никаких следов. До леса он явно не дошел, оставалось озеро, не в воду же он канул? Оказалось, да, но не в воду, а в берег. Обшитая грунтом дверь на обрыве надежно скрывала вход в пещеру.

А вот то, что было за дверью, стало для Бульдога вторым потрясением за день. Маленький земляной тоннель за поворотом стал опускаться вниз и расширяться. Скоро он перешел в скальный . Стало светлее . Светился потолок тоннеля, хотя никаких ламп видно не было. После высокой арки тоннель раздваивался. Справа Бульдогу послышались какие-то звуки . Еще поворот и он буквально натолкнулся на малыша , сидящего в освещенной нише в стене за деревянным столом с куском колбасы в грязной руке. Как ни странно, паренек не выказал никакого испуга.

- А, это ты, выследил меня, значит. Все равно деньги я уже спрятал, не отберешь.

Малыш явно чувствовал себя здесь хозяином и страха не выказывал.

- Парень, а ведь ты обманул меня с камешками, не настоящие они, не режут стекло...

- Настоящие, давай покажу, только стекла у меня нет, - паренек заметил на ноге у Бульдога ножны. - Давай свой кинжал.

Этим охотничьим, немецкой стали, ножом Бульдог очень дорожил. Тот спокойно рубил пополам любые гвозди.

Он был уверен, что даже царапины не останется на сверкающем лезвии, когда протянул его не выпуская рукояти в сторону малыша. Тот молча достал из своей безразмерной куртки голубой кристалл и провел поперек лезвия. Кончик ножа отвалился. Челюсть у Бульдога тоже. Рука с остатками ножа мелко задрожала.

Бульдог захлопнул отвалившуюся челюсть с жутким чваканьем и услышал издевательский смешок малыша.

Но, видимо, паренек прочитал в его глазах желание задать дикую трепку, так как он тут же отскочил, вытянув в его сторону руку с кристаллом

- Не подходи, дядя, а то и тебя пополам разрежу!

Это было слишком даже для стальных нервов закаленного в передрягах вора, много повидавшего в жизни. Минуту они стояли, поедая друг друга глазами. Что-то подсказало Бульдогу, что малыш не шутит.

- Так, все - мир, - он засунул огрызок кинжала в ножны и поднял обе руки ладонями вперед.

Пацан молча подвинул к нему второй табурет и с сожалением в глазах протянул остатки колбасы. Бульдог механически, не чувствуя вкуса, стал жевать, потом опомнился, положил кусок на стол.

- Так, парень, давай для начала знакомится. Мое имя - Фил, но все зовут - Бульдог.

Парень хихикнул, видно и имя, и кличка ему понравились

- А я Эл, я здесь живу . Раньше с дедом, а когда он умер - один. .

- Эл, а что это за катакомбы.?

- Дед говорил, раньше здесь завод подземный был, да врыв какой- то случился и все здесь погибли, один дед и выжил, болел, правда, потом сильно. Меня с рынка сюда привел, чтобы помогал ему. Завод огромный, но далеко заходить боюсь, заблудиться можно

- Эл, а это что такое ?- Фил ткнул пальцем в камень на ладони пацана.

- Брюлики, что-ли? Да их тут навалом, дед говорил - их-то тут и делали раньше, до взрыва. Да я знаю, что это не алмазы, у них молния внутри. Когда надавишь - молния и выскакивает и режет все. Поэтому, ты не давил, у тебя и не резало. Это меня дед еще научил. Сказал, что их за алмазы выдавать можно. Чтобы продавать за еду. А когда они молнию выпустят, их заряжать надо на какой-то машинке.

Остаток дня Эл водил Фила по цехам и складам бывшего завода, Только в одном ящике помещалось до двух тысяч кристаллов, а ящиков были десятки. Но в ящиках лежали только незаряженные брюлики.

Заряженные же кристаллы лежали на складах, упакованные в герметичные стеклянные трубки. Десяток таких трубок Бульдог решил прихватить с собой. В другой лаборатории он нашел несколько вариантов прототипов оружия на основе кристаллов, парочку наиболее портативных, в форме пистолетов, он также прихватил с собой. Особенно ему понравилась трубка с несколькими кристаллами сразу, с прицелом и возможностью быстрой перезарядки. Оказалось, что чем сильнее нажим на кристалл, тем на большее расстояние действует невидимый режущий луч. Из понравившейся Бульдогу трубки луч прожигал сталь на расстоянии до 50 метров, а из устройства в виде винчестера луч бил до 200 метров. Это уже было серьезно. Это можно подороже алмазов продать, быстро смекнул Бульдог.

"Да я теперь любой сейф пополам за секунду развалю", -подумал он.

Перспективы для Фила открывались радужные.

В одной из сохранившихся лабораторий Фил нашел микроскоп. Исследовав кристаллы, пришел к выводу, что это разновидность пьезокристаллов с аморфной микроструктурой.

Повидимому при сжатии структура кристалла менялась, происходил выброс неизвестного силового поля в виде плазмы . Под зарядкой, наверное , подразумевалось восстановление микроструктуры. И тогда стало ясно, что зарядными устройствами служат электроразрядники, повсюда валявшиеся на столах. Видимо, под действием высокого напряжения менялась структура кристаллов, и они снова при нажатии могли выпускать тончайший энергетический луч.

На комбинате, где работал раньше Бульдог, тоже был секретный военный цех со своей лабораторией, но что за разработки там велись, не знал даже директор комбината. Видимо и в этих катакомбах велись разработки секретного оружия, да помешала какая-то авария. А может диверсия? Кто-то из высшего военного руководства должен же знать об этом заводе? Или те, кто позаботился об остановке завода, позаботился и обо всех знавших о "брюликах"? Значит, в ближайшее время надо ждать сюда гостей. Бульдог решил не задерживаться. У него хватало своих проблем, очень не хотелось бы попасть под пресс видимо очень серьезных структур. Сразу мелькнула шальная мысль: "Эта девица - не первый ли это звоночек от "спецов"(так про себя называл Фил представителей различных шпионских гос-организаций).

Теперь, когда кое-что стало проясняться и одновременно запутываться, его тренированный на аферах мозг тут же начал строить планы, как можно повыгоднее пристроить брюлики.

Дело выстраивалось на миллионы. А может и миллиарды. Настроение резко улучшалось.

Утром Фил решил - пора возвращаться в город.

- Эл, дед-то когда помер?

- Да летом еще.

"Значит не меньше месяца уже прошло",- решил Фил.

- А бандиты больше не приходили?

- Были раз, да я спрятался - не нашли. Да они и не искали меня. По шкафам лазили, бумаги все собирали, схемы какие-то искали. Да ничего почти не осталось, погорело все. Несколько ящиков с брюликами увезли. Я потом все оставшиеся перепрятал, а то мне торговать нечем будет.

Фил окончательно утвердился в мысли, что гостей можно ждать в любой момент.

На одном из сохранившихся электрокаров они с Элом перевезли все найденные ящики с кристаллами в самую дальнюю галерею. Туда же оттащили и зарядные устройства.

Потом Фил выбрал самую мощную пушку из брюликов, подрезал боковые балки на входе в галерею и осыпавшийся свод надежно завалил вход. Бульдог после осмотра остался доволен результатом. Без плана катакомб догадаться об этом боковом ответвлении было невозможно. Да и копать - работы на месяц. Пусть думают - что все вывезено. Для верности Фил накатал на каре дорогу от складов до выхода на обрыве. Все получилось очень правдоподобно. Не забыл Фил конечно и о своих интересах. Парочку ящиков он еще припрятал в лесу. Теперь можно и уходить.

- Эл, а не надоело тебе тут под землей скрываться, давай я тебя к себе заберу, у меня жить будешь, учиться в школу пойдешь?

- Неа, дед сказал, что здесь все мое, а наверху - чужое. Книжки мне оставил, сам учиться буду. А брюликов на еду мне надолго хватит.

- Эл, вот родителей у тебя нет,- Бульдог зашел с другой стороны. - А я мог бы тебя усыновить, отцом тебе буду. Я что, не нравлюсь тебе?

Эл задумался.

Выход на поверхность состоялся ночью, особо тщательно были замаскированы вход и подступы к подземелью. В город Бульдог решил возвращаться другой дорогой, через лес.

Эти предосторожности добавили два дня скитаний, но давали большую гарантию секретности. Бульдог не совсем был уверен, что все это время за ними не наблюдали.

И чем ближе к городку, тем больше в нем крепла уверенность, что двадцать миллионов, хранителем коих был теперь он один, вряд ли оставят без присмотра. Тем сильнее в нем крепла уверенность в необходимости не просто отомстить за группу, но и понимание, что

даже один оставшийся в живых его противник - реальная угроза не только реализации его замыслов , но прежде всего - его жизни. Удивлял профессионализм его врагов. При всем его опыте, не только слежку за собой он не мог обнаружить, но даже намеков на само существование каких-либо противников, кроме четырех очень реальных трупов его друзей. Ощущение близости врагов постоянно его не покидало.

***

Фил прекрасно понимал, что если вся эта бойня была устроена из-за их добычи, то пока он не вскроет тайник, его жизни ничто не угрожает. Ну, а если нет? Если это спецы? Но им его миллионы и нафик не нужны... Если спецы срисовали их появление в городе и последующее ограбление, то зачем было убивать? И самое главное - почему не тронули его? Нет, это не спецы. Тогда кто?

Сняв отдельный домик недалеко от рынка, хоть без удобств, но с открытыми подходами, он начал претворять в жизнь первый этап своего плана по выманиванию и выявлению противника, а главное - его численности.

Очень трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там, возможно, нет. Самый простой вариант в этом случае: ее надо спровоцировать и заставить замяукать. Таков был план первого шага. Провокацией, естественно, будет вскрытие тайника с бриллиантами. То, что его после этого немедленно убьют, Бульдог не сомневался. Вот для этого ему и нужны "фигуры" , готовые за скромные деньги стать трупами вместо него.

Теперь ему надо, наоборот, не скрываться, а всячески афишировать свою работу по вербовке персонала и его засвечиванию. Враги должны знать теперь то, что он им покажет

Следуя известной поговорке, раз на рынке местный криминал не пошел к Бульдогу, он пошел к нему сам.

Уже на следующий день в местной газете появилось заманчивое объявление: "За хорошее вознаграждение верну найденные золотые часы "Ролекс". К вечеру посыпались звонки .

Тех , кто требовал описания часов и особых примет, Бульдог отметал с ходу ( тупые дешевки, за лоха меня держат) , а вот двоих, интересовавшихся суммой вознаграждения, завлек сразу требованием не менее 50 монет ( и это при стоимости часов как минимум в три тысячи баксов) Обоим, желающим получить якобы свой "Ролекс" за смешную цену, тут же дал свой адрес . Теперь оставалось только ждать этих "умненьких" бизнесменов.

И они не замедлили явиться

Первый - молодой, интеллигентный юноша, представившийся доктором каких-то неразборчиво им произнесенных наук. С ним Бульдог особо не церемонился, а сходу предложил работу на сто тысяч и положил на стол задаток в 500 монет. Оторвать взгляд от толстенькой пачки "доктор" так и не смог и продал душу и заодно и тело вместе с потрохами.

Второй торговался дольше и согласился только после задатка в 550 монет. Отобрав у обоих паспорта, как он им сказал - до окончания работ и гарантии окончательного расчета - каждому определил ближайшую задачу и ... работа закипела.

Второй шаг плана - заставить кошку замяукать, был прост, как все гениальное.

Засветив на следующий день на местном рынке обоих кандидатов, он долго таскал их по всему городку , время от времени тыкая пальцем в разные подвалы домов.

Теперь он был уверен, что уж за ними наблюдение будет самое плотное, ввиду приближающейся выемки товара. Для гарантии Бульдог прикупил еще три билета на один день сразу на поезд и на автобус. Этот день и должен стать днем Х. Для них всех.

Теперь осталось только запустить кота к кошке в темную комнату. Это и было запланировано на утро следующего дня, а пока можно было спокойно отдыхать.

Вечером Фил, с отмытым до неприличной белизны и приодетым Элом, отьедались в привокзальном ресторане.

Здесь он должен был раньше встретиться с Пуделем. Пудель... Как его электроника помогла бы сейчас Бульдогу... Но ...

Он вспомнил, как перед каждой операцией, Пудель сажал им на одежду микроскопических жучков для связи и наблюдения.

Жучки... А ведь раз встречи после операции с Пуделем не было, значит жучки с них до сих пор не сняты!

Фил смотрел на уплетающего пирожные Эла и чувствовал, как на лбу выступили крупные капли пота .

Мысли вихрем пронеслись в голове, догадки, одна нелепее другой поползли перед глазами ...

Так, спокойно, главное не паниковать. Фил снял кожаную куртку и, вешая ее на спинку стула, провел под воротом. Жучек был на месте.

Если, как сказал журналюга, Пудель в городском морге, где же его фургончик с аппаратурой? Это вопрос первый.

Если фургон у его врагов, значит все это время они на экране видели все его передвижения, поэтому и не было никаких топтунов , да и пока на нем жучок - они и не нужны!

Фил уронил жучка на пол и с садистским удовольствием растер его по паркету.

С кем, кроме Элла, он еще близко общался последнее время.? Так, девица на рынке трогала его за рукав дождевика.

Фил тщательно ощупал рукав дождевика. Так и есть. Второй жучок за отворотом рукава, размером чуть больше первого, разделил на паркете его участь.

Ну, вот. Бульдог физически ощутил злобное шипение и шевеление в змеином логове его врагов.

Он попытался вспомнить радиус действия жучков. Пудель говорил что-то о дальности в 200-300 метров. Это успокаивало. Значит, его поездку из города они никак засечь не могли. Это радовало.

Вопрос второй. Из-за всей этой истории с Элом, Бульдог так и не удосужился зайти в городской морг, хотя и собирался. Одно дело, конечно, заметка в газете о четырех трупах, но фотографий-то там не было! А не рано ли он похоронил всю свою группу, лично не опознав каждого? А если? Нет, только не это. Филу претила сама мысль о предательстве любого из его "псов". Пять лет работы...

Нет, не может быть. Если только теоретически допустить? Даже думать не хочется, но морг посетить придется обязательно.

Вопрос третий. Брюлики Эла.

- Эл?- чавканье на секунду затихло. - Ты давно уже брюликами промышляешь?

- Неа, второй раз только продал. Не берут, все говорят - подделка, ненастоящие.

- А сколько уже продал?

- Я же говорю - один только, и то - не за деньги, за еду.

- А кому продал?- дожимал Фил.

- Да Мими, ну, той, что возле тебя на рынке стояла.

- А когда?- не отставал Фил

- Дня три назад.

- А ты ей не показывал, как он работает?

- Неа, она его сразу на шею на веревочке повесила.

Ну, что ж, это немного успокаивает.

Но пока эти сведения ни на йоту не проясняли обстановку. Что-то вокруг происходило, но что? В том что связано все это с его бриллиантами, Фил теперь не сомневался.

***

Откладывать на завтра Бульдог не стал, а, уложив вечером объевшегося деликатесами Эла спать, тронулся в сторону морга.

Длинный барак морга, сразу за двухэтажным зданием больницы, встретил Фила умиротворяющей тишиной.

Замок на оцинкованной двери открылся от первого прикосновения. Четыре тела лежали рядком на одном столе.

"Негусто с покойниками нынешней осенью" - подумал Бульдог.

Кроме номерков на ногах, на трупах ничего не было. Их почему-то даже не накрыли ничем. Рыжую гриву Пуделя Фил узнал сразу. Да, это точно он, только весь в каких-то черных точках. Он повел лучом фонарика дальше. Худощавый Мопс. За ним - немного расплывшиеся формы Таксы. Да, это тоже она. А вот старик, прижатый к ней бочком, только отдаленно напоминал Дога. Две пули в лицо, конечно , могли затруднить опознание, но только не для Бульдога. Это точно не Дог!

Итак, появилось два варианта. Или Дог жив и предал ...Или его труп где-то в другом месте . Но где ? Первый вариант очень Филу не нравился .

Стоп, а где их одежда? Да нет, если Дог не дурак, а он далеко не дурак, то одежду свою он, конечно, постарался надеть на старичка. Надо ее найти. Фил еще раз прошелся лучом по лжеДогу. Так, две пули в лицо, это ясно, еще одна в шею и одна в спину. Выходного отверстия на груди нет. Так, интересно, одежду все-таки надо отыскать.

Все четыре картонных ящика с одеждой нашлись в шкафу. Синий комбинезон Дога Фил узнал сразу. Так, кровь на воротнике есть, есть пятно крови и на спине.

Вот оно, пятно-то есть, а дырки от пули - нет! Да и как ей быть, если при выстреле комбинезон еще был на Доге, и уж только потом оказался на бедном старике.

Фил еще раз осмотрел трупы. Так и есть. Все убиты профессионально, сзади. У всех первый выстрел в позвоночник, он парализует жертву, второй - в шею, контрольный.

Дог это умеет. Стрелок он отменный. И его любимый малый калибр. Выстрела совсем не слышно. И крови мало. Дог кровь не любил. А ножи вообще в руки не брал.

Бульдогу вспомнилась их первая встреча. Он в одиночку подломил сейф у старушки-миллионерши, а Дог у нее был охранником. Дождался, когда Фил сложит пачки купюр в сумку и только тогда молча приставил пистолетик к позвоночнику. Также молча отделил половину и указал Филу на дверь. Стрельбу он открыл, когда машина Фила скрылась за поворотом.

Старушенция его, конечно, уволила, но в убытке Дог, естественно, не остался. Бульдогу тогда понравилась его невозмутимость и профессионализм. Как раз в это время распалась его "птичья" группа и он собирал новую - "псовую".

Так бывший охранник стал Догом. О своем прошлом он никогда не распространялся, чувствовалась только в нем военная косточка, но был ли он легавым или военным - непонятно, но, что в стрельбе был профи - это однозначно. В ловкости, смелости, быстроте реакции он уступал разве что Таксе, вот и работали они всегда вдвоем, красиво работали. Да, за пять лет ни одного срыва. И казалось, что так будет всегда.

Итак, значит все-таки Дог. Да, это достойный противник. Против него с пистолетом не попрешь. Тут надо что-то другое придумать...

Размышления Фила прервал какой-то посторонний звук, как будто скрипнула дверь.

Сквозняки, наверное. Но все равно пора уходить, скоро рассвет.

Он открыл заранее вскрытую вторую дверь в дальнем конце барака. Прихватив с собой комбинезон Дога, Фил бесшумно выскользнул в ночь.

Долго ворочался на скрипучем диване, досада и горечь от предательства не давали покоя. В одной мысли все-таки утвердился Фил и с нею заснул, что действовал Дог не один. Полный профан он был в электронике, кто-то ему помогал. Слежка-то была за ним электронная. Да и девица эта с жучком, вообще загадка. А значит, завтра первым делом надо искать серый фургончик Пуделя.

Фил захрапел, когда небо на востоке уже заметно посерело.

Машины "для временного пользования", как он их называл, Бульдог всегда брал из закрытых гаражей. Во-первых, это давало гарантию, что как минимум сутки машину никто не будет разыскивать. Во-вторых, не было хлопот с сигнализацией. На запыленном форде Фил объехал уже полгорода, но ни серого фургончика, ни какого другого не попадалось. Вспомнив о раздавленных жучках, остановился.

А не черную ли кошку, которой нет, он ищет? Ведь теперь, зная о потере жучков, Дог наверняка понял, что электронное наблюдение стало бесполезным. Значит, он просто подальше запрячет выдающий теперь его фургон с аппаратурой. Так что искать надо другие следы. Какие еще ниточки могут привести к нему?

Первое - это девица с рынка. Ее Дог, или нанял временно на установку своего жучка, или она его постоянный партнер. И вообще -не привез ли сюда Дог свою группу?. Если кидок он планировал заранее, то явно он здесь с подельниками. Сколько же тогда их и где они? Легко сказать, где?..

В висках опять запульсировала боль. Фил повернул к рынку. Там через час встреча с "фигурами". А пока, если повезет, можно встретить девицу. Чем черт не шутит.

Вчера, когда Фил обдумывал варианты ликвидации Дога и его возможных подручных, встал вопрос об оружии. Никакое оружие, кроме ножа на голени, Бульдог не носил, да и не любил он любое насилие. Во всех его планах применение насилия, а тем более убийства, никогда не имело места. Фил считал свою профессию сродни профессии дирижера , или любой другой из мира искусства. Он считал, что работа должна быть артистичной и приносить удовольствие. Про жертв ограблений он старался не думать. Считал их просто, как соперниками в игре кто кого. Если ты собираешь и хранишь драгоценности, значит, должен сознавать, что вступаешь в негласное соревнование с другими за обладание ими. Тут, считал Фил, как в спорте, побеждает искусность и мастерство. Не имеешь уверенности в искусстве охраны своего богатства - не храни.

Все просто. Вот и теперь он вступил в опасное соревнование, приз в котором - двадцать миллионов. Жаль только, что первый выигранный им раунд оказался не засчитанным.

Предстоит матч-реванш с несогласным противником, который к тому же, кроме бриллиантов, поставил на кон свою и чужие жизни.

В такой ситуации Бульдог оказался впервые. Конечно, можно было отступиться и отойти в сторону, если бы...

Нет, не уязвленное самолюбие и жадность руководили сейчас Филом. Больше сейчас им владела жажда мести за преданных и подло, в спину убитых друзей. Этого никому простить он бы не смог, с этим он просто не смог бы дальше жить. Даже у вора есть границы морали, переступить которые невозможно.

Дог эти границы переступил и ответит за это. Как? Фил для себя уже решил - только глаза в глаза. Ему очень нужно было увидеть гаснущие глаза Дога, то, что тот боялся видеть в глазах бывших друзей, стреляя им в спины. Пусть они воры, отбросы общества, но и они должны иметь равный шанс на жизнь и на ее защиту. Подлые твари типа Дога такого шанса своим жертвам не давали. Дуэли не для шакалов, нападающих всегда исподтишка и только на раненных и ослабленных.

Дог умрет только после осознания своей подлости и низости, хотя добиться этого будет непросто. Но даже ему Фил предоставит шанс на защиту его мерзкой душонки.

И еще один ответ на вопрос хотел узнать он от Дога: " Почему он не сбежал сам с бриллиантами, пока они были у него в руках? Тогда ведь не надо было никого убивать?

Для Фила такие действия Дога казались не поддающимися никакой логике, да и просто глупыми.

И кто же все-таки эта прошмандовка Мими, так подло подсунувшая ему второй жучок?

Стоп. Второй...

Значит она не знала о первом? Получается она не с Догом? Тот ведь точно знал о жучках. Получается, она на кого-то еще работает? На кого? Неужели спецы уже так близко от него?

***

Девицы на рынке и вблизи не оказалось. Но то, что за ним наблюдают, Бульдог не сомневался. Как только выманить этих крыс из их норы и где сама нора?

Видно пришло время выпускать шестерок. Вчера он достаточно накидал им лапши на уши насчет по-легкому срубить бабла у местного ювелира. Для убедительности показал десяток крупных брюликов из подземной коллекции, сказав, что это редкие африканские необработанные алмазы и их можно продать ювелиру за полмиллиона . Надо только достать партию из подвала. Им после продажи по сто тысяч.

"Ролексы", как их про себя прозвал Фил, тут же согласились, что это справедливо и с умным видом рассматривали на свет брюлики, высказывая столь же "умные" замечания о качестве камней.

Видно было, что не только об африканских алмазах, но и о самой Африке, юнцы имеют весьма смутное представление. Свою роль посредников в передаче камней и получении денег от ювелира сочли очень опасной работой и достойной более высокой доли. После долгих споров сошлись на добавке еще по пять тысяч к доле каждого. Ушли юнцы очень довольные собой. Фил из окна видел, как они за углом остановились и что-то бурно обсуждали.

"Явно прикидывают, как прибрать к рукам все, и бриллианты, и деньги" - решил Бульдог. Но, видимо, поняв, что двойное убийство им не потянуть, да и роль киллера никто брать на себя не хотел, "ролексы" мирно разошлись в разные стороны, обсасывая со всех сторон сладкие грезы в сто пять тысяч. Таких бабок они не то ,что в руках никогда не держали - во сне не видели! "И не увидят", - подумал Фил.

Он купил в магазине школьный ранец, точь-в-точь, как был у Таксы, вложил в него пакет с речной галькой и поехал делать первую закладку. Внутрь пакета он вложил записку для Дога, текст которой долго обдумывал. "Товар уже у меня, предлагаю его весь за мою жизнь, и забудем друг друга. Твоя девчонка будет гарантом и вывезет меня, куда скажу. Обмен товара на девчонку с машиной сегодня в девять за кладбищем". Прямо имя Дога не указывалось, но подразумевалось. Насчет девчонки Фил, конечно, блефовал, но других аргументов у него не было. В ценности девицы для Дога он сильно сомневался (да и вообще работает ли она с ним?), но ... чем черт не шутит. Джокер ведь любой картой может обернуться.

"Ролексы" пришли вовремя. Одного Фил оставил на рынке с описанием девицы, как живца, а со вторым поехал на центральную площадь. Закладка с ранцем была в подвале универмага.

Высадив юнца за квартал до площади, Фил его еще раз проинструктировал. Сказал, что будет ждать его в проулке напротив, чтобы отвезти к ювелиру. На самом деле проулок был тупиком, но зато прекрасно просматривался со второго этажа универмага.

***

"Ролекс" с дурацким, ярко раскрашенным ранцем появился в тупике буквально через несколько минут. Фил только-только успел занять удобную позицию у окна. Вид у паренька был крайне растерянным, ведь ни форда, ни Бульдога в проулке не было. Он немного пометался по тупику, потом, видимо решив, что ошибся, обследовал соседние проулки.

Вернулся снова в тупик. И тут случилось то, чего так долго ждал Фил. В тупик вошла уже знакомая ему девица и решительно направилась к парню. По ее жестикуляции Фил понял, что она приглашает его развлечься в соседний дом. Парень упорно отказывался. Понятно, когда у тебя в руках полмиллиона, тебе не до секса. Девица, потоптавшись еще минут пять, ушла.

"За новыми указаниями", - догадался Фил.

Он запомнил подъезд дома, куда она зашла. Ну, вот, гнездо похоже здесь, видимо это хаза девицы.

"Не хило умеет Дог устраиваться", - мысленно позавидовал ему Фил.

Ну, да это ненадолго. Наступило время кошке замяукать.

Фил понимал, что Дог сейчас тоже наблюдает поблизости. В то же время он боится, что его ловят на живца, боится куклы в ранце и вряд ли рискнет показаться и угодить под пулю. Он ведь сам бы так поступил, таких же действий он ждет и от Бульдога.

Полчаса ничего не происходило.

И вдруг в проеме открывшейся двери соседнего подъезда, куда зашла девица, Бульдог увидел ...себя. Фигура в дождевике с капюшоном призывно махала "ролексу" рукой. Тот со всех ног бросился к открытой двери, за которой тут же исчез ЛжеБульдог.

- Да, талантливые все-таки у тебя были ребята,- мысленно похвалил себя Фил.

Ну, что ж, дело сделано, записка дошла до адресата. О судьбе жадного "ролекса" Фил старался не думать. Пришло время готовить очередной этап.

***

Изголодавшийся за день Эл тут же потащил Фила в понравившийся ресторан и теперь сидел с деловым видом, рассматривая картинки в меню. Буквы пока ему ни о чем не говорили. Официант обрадованно принял длиннющий перечень деликатесов, надеясь на столь же щедрые чаевые. Увлекшись поеданием в меру прожаренного бифштекса, Фил понял, что не слышит чавканья Элла.

Подняв голову от тарелки, он увидел его , восседающего на коленях у...Мими!

Несколько секунд Фил завороженно пытался угадать, каким чудом грудь девицы удерживается в безразмерном декольте. Он перевел дыхание, а потом и взгляд чуть выше. Чуть выше тоже было ничего.

Девица, видимо удовлетворенная произведенным эффектом, молча протянула Филу неприкуренную сигарету. Фил также молча взял ее и стал вертеть в пальцах. Девица достала из сумочки вторую сигарету, зажигалку и прикурила. Фил сам не курил и терпеть не мог курящих, особенно женщин.

Тут только до Фила дошло, что ожидала от него девица. Окончательно придя в себя, он решил брать инициативу в свои руки.

- Может, познакомимся, наконец?

- Может.

- На рынке, насколько помню, мы не представлялись?

- Не представлялись.

- Хотя, как я понимаю, интерес у тебя был ко мне несколько специфический, - Фил сделал движение рукой, как бы засовывая жучок за отворот рукава. Девица наморщила носик.

- Фи, что за намеки? - но его движение она явно поняла

- Ну, ладно, не будем о плохом. Как же тебя звать, раз уж ты сидишь за моим столом.?

- Мими.

- Это имя, кличка или сокращение?

- Фил, какой же ты грубиян,- девушка жеманно пожала плечиками, - Скажи еще - погоняло!

- Да, видимо Дог тебя не только насчет моего имени просветил. И зачем теперь он тебя подослал? Одного жучка мало?

- Это для тебя он Дог, а мне он - папа Билл, - стакан с соком дрогнул в руке Бульдога.

Он не промахнулся, упомянув в записке девчонку. Джокер оказался тузом. И что же теперь делать с этой дочкой убийцы?

- Кроме того, Фил, папа не знает, что я здесь.

- Мими, а от тебя классно пахнет, - голос донесся из погрузившейся в декольте головы Эла.

"Неплохо бы сейчас оказаться на его месте",- мелькнула в голове Фила шаловливая мысль.

Девица молча вынула голову Эла из разреза и погрузила в тарелку с пирожным. Тут же раздалось размеренное чавканье.

- Надеюсь, папочка прочитал тебе записку? Может вас с папочкой или лично тебя что-то в моем предложении не устраивает? Вы ведь получите то, что хотели, я тоже. По-моему, все честно?

- Фил, я не верю тебе. Я давно тебя знаю и... В общем я думаю, ты убьешь моего отца.

- А ты не думаешь, что это довольно справедливое наказание за смерть моих друзей

- Ты ошибаешься, Фил, он не убивал их. Поверь мне..

- Тогда кто?

- Я не знаю. И отец тоже. Когда мы обнаружили, что убиты Такса, Пудель и Мопс, то поняли, что на группу идет охота, и в первую очередь мы подумали на тебя.

- Я убил всех? - Фил аж поперхнулся и закашлялся. - Ты что говоришь?

- Фил, ну, посуди сам, место хранения ранца после убийства Таксы известно только тебе, ты убираешь остальных и получаешь двадцать миллионов один. Что мы еще могли подумать, Фил?

"Вообще-то логика в ее словах железная, не поспоришь".

- И что же вы сделали? - вслух спросил он.

- Мы решили инсценировать смерть папы, про меня ведь никто не знал, хотя я уже три года работаю у папы на подстраховке, Рядом с Таксой мы нашли убитого бомжа, видно случайно под пули попал, ростом с отца, Мы только изуродовали ему лицо и переодели в папину одежду. Кстати, я следила за тобой в морге и, когда ты забрал комбинезон отца, стало ясно, что мистификация не удалась.

- Вы забыли прострелить комбинезон.

- Не зря папа беспокоился, что мы могли что-то упустить.

- Вы до сих пор считаете, что это я всех убил?

- Нет, Фил, в том-то и дело, что сегодня мы узнали, следя за тобой, что на тебя идет серьезная охота, а вот папу считают убитым. Унеся комбинезон, ты унес и единственную улику против него. А ведь после тебя они два раза посещали морг. Так что, благодаря тебе, отца они не ищут. Но когда ты нанял шестерок, и дал им такой же ранец, как у Таксы, отец понял, что охотишься за ним ты и подозреваешь его. Ведь о ранце знал только отец, те, другие, его никогда не видели.

Фил задумчиво опустил голову.

"Вот и ответ на вопрос - почему Дог не ушел сразу с бриллиантами? А ведь я мог его действительно убить...".

- Что с шестеркой?

- Папа, когда нашел записку, показал ему гальку в пакете и отпустил. Если бы ты видел его лицо.. Он теперь до конца жизни никому не будет верить.

- Хорошо, я должен теперь поговорить с твоим отцом, он готов к этому?

- Пока нет, сейчас он готовится защищаться, если ты ему не поверишь. Вы просто можете убить друг друга.

- А те - другие, вы их видели?

- Только я, когда следила за тобой в морге. Они пришли сразу следом за тобой. Я тогда так и не поняла, куда ты исчез? И тут вошли они.

"Вот он - скрип двери, не сквозняк это был..."

- Сколько их было?

- Я разглядела троих, все вооружены автоматами, короткими такими, и еще двое разговаривали за дверью.

"Ну, Фил, да за тобой целая армия охотится, гордись", - ухмыльнулся мысленно Бульдог.

- Да, видно попал я на зуб серьезным ребятам, - сказал он уже вслух. - Ну, что, считай, что я поверил тебе. Передай наш разговор отцу. Ответ дашь завтра на рынке, я буду там.

***

Снова Фил кутался в свой дождевик на рыбьем меху и поправлял на груди табличку "Куплю золото-серебро". Вот ирония судьбы - иметь в загашнике двадцать миллионов и не иметь возможности купить и носить приличные теплые вещи. "Ничего, думал про себя Фил, зато благодаря этим отрепьям я до сих пор жив. А действительно, почему я до сих пор жив? По идее меня сейчас должны пытать на дыбе, вгонять раскаленные иглы в пятки, что там еще, а, да - вкалывать лошадиные дозы элексира правды."

- Мэн, можно я возле тебя постою?

- Да ради бога.

"Это у нас скоро типа пароля станет, - подумал Фил, покосившись на Мими. -Интересно, как же ее настоящее имя? Так ведь и не сказала. Зато теперь я знаю Дога-Билла".

- За мной слежки нет, - Мими говорила, прикрыв рот ладошкой. - А за тобой смотрят вон из того дома, со второго этажа. А вон в том мебельном грузовичке у них прослушка. Давай, пройди к туалету за угол.

Идя к туалету, Фил краем глаза увидел, как медленно пополз за ним грузовичок.

За углом его ждала Мими.

- Отец согласен встретится, где ?

- Есть одно место, отъезжаем туда в три ночи от морга.

Фил решил перевезти их к себе в загородный дом и подержать на глазах.

***

Наконец у Бульдога появилась возможность передохнуть и все обдумать.

Итак, вот что рассказал Дог.

***

После передачи вскрытого кейса Таксе, он еще раз обработал газом охранника, закрыл его дверь изнутри и вышел в залы музея. Для вида покидал мусор в баки на тележке и повез ее к выходу на задний двор к мусоросборщику. После этого спокойно вышел за ворота. Увидел фургончик Пуделя в конце улицы. Тот снял с него жучок, и они медленно поехали к снятой квартире. По дороге их обогнала Такса на синем форде. Она снимала домик совсем в другой стороне города и Пудель еще удивился, не к ним ли она едет. Больше никого из своих они не видели.

Поздно вечером Дог пошел навестить дочь, снявшую домик неподалеку, и это, видимо, спасло ему жизнь. Вернувшись рано утром, он увидел лежащего перед домом на лужайке Пуделя. Он был мертв. Гараж открыт, а фургон исчез. Дог решил вернуться к дочери. Мими знала, кто где поселился из группы. Под утро они подошли к дому Таксы и увидели два трупа, Ну, а остальное Фил уже знал из рассказа Мими.

Да, мистификация с трупом видимо ввела в заблуждение не только Фила. Но почему Мими говорит, что "спецы" приходили в морг дважды. Они ведь и в первый раз убедились, что все четыре трупа в целости и сохранности.

Что они могли делать во второй раз? Не получили ли они фото группы и могли прийти сверять по фото, Могли? Вполне. Тогда они тоже знают, что Дог жив. Почему же тогда его не ищут?

Да, кстати, а кто сказал, что не ищут?

Мими.

Вот про нее мафия может и не знать. С другой стороны, если они добыли фото группы, где гарантия, что у них нет и других данных по группе. Больше всего о членах группы знал Пудель, это ему по должности было положено Он отвечал за сбор группы, развозил доли после дела, передавал срочные сообщения. Стоп. Странные черные точки на ногах Пуделя...

Как он мог о них забыть?

Это вернее всего следы пыток. Значит, какую-то информацию Пудель мог перед смертью слить. И теперь вопрос - какую и сколько? Лучше предположить, что все, что знал.

Второй невыясненный вопрос - зачем Мими поставила ему второй жучок? Ведь он был не их группы, и форма, и модель другие.

Третье - где же все-таки фургончик с аппаратурой? У спецов ведь своя аппаратура на грузовичке, своими глазами видел. И если Дог точно профан в электронике, может с ней дочка на ты? Это тоже вопрос. И вообще к ней слишком много вопросов.

Фил понял, что сейчас он доверяет Догу намного больше, чем его дочери. Темная кошечка, однако...

И он понял, что если срочно не решит именно этот последний вопрос - тот грозит перерасти в трагедию. Нужно срочно искать ответы.

***

Фил направился в комнату Мими. Он задумал ей грандиозную и всестороннюю проверку, как он это про себя называл: "шмон души и тела". Такому шмону он в свое время подвергал всех членов своей группы. И остались с ним после этого только четверо. Мими пока была чужаком, хотя и дочерью друга. Но как говорится - отец за дочь не ответчик.

Одно время Бульдог больше месяца прожил в гостинице в одном номере с командированным важняком из центра. Они как то быстро сдружились. Следак с интересом поглощал секреты обработки и подделки драгоценных камней, которыми во множестве владел Фил, в ответ делился секретами раскалывания самых твердых "камешков" из уголовной среды. Оба остались довольны.

Первые же вопросы Фила о посещении Мими морга, поставили ее в тупик. И Фил решил ее дожать. Очень уж много противоречий было в ее ответах, да и по времени были несовпадения.

А когда он задал несколько вопросов о брюлике, купленном у Эла за кусок колбасы, Мими совсем поплыла. Тогда Фил предложил все это уточнить у отца Мими. Тут она не выдержала и разрыдалась.

В итоге на свет выплыла интересная история последних трех дней Мими. Спецы следили за Элом и всеми его контактами, видимо с целью выявления всего круга посвященных в историю с подземным заводом. Не найдя документации на самом заводе, без которой, естественно, было невозможно снова запустить производство брюликов, спецы предположили, что ее вывезли еще до их появления. Получившая от Эла брюлик Мими тут же попала в круг разработки.

Мими выкупила жизнь отца за раскрытие всей группы Бульдога. Таким образом, вся группа с момента появления в городке была под колпаком у спецов. Первой, как самая опытная, почувствовала слежку Такса. Ей ведь надо было сделать секретную закладку, сбросить товар, а тут она почувствовала хвост. Вот когда она отрывалась от него, ее и видели Пудель с Догом. И прожила она дольше других, так как, скинув товар, спряталась у какого-то бомжа, а не на снятой квартире.

Пуделя она все-таки успела предупредить сразу после того, как Дог ушел к дочери. Пудель успел вывести фургон и утопить под мостом в местной речушке. А когда вернулся - дома его уже ждали. Погиб, как и остальные, в перестрелке. Спецы почему-то решили, что группа Бульдога охотится за брюликами. Последовал приказ о ее ликвидации. Будьдога в ту ночь найти не смогли. А после контакта с Элом, когда он купил у того брюлики, подослали к нему Мими с жучком. Мими сама его тогда с трудом опознала.

Фото спецам действительно выслали и по этому фото Фил до сих пор в розыске. О его поездке на завод спецы не знают, так как он оставил дождевик с жучком спецов в своем домике, надев куртку. Они еще удивлялись, чего это он три дня из дома не выходит, может, заболел. Но проверять в доме не решились. Его контакты были важнее. Сейчас он в разработке, как скупщик брюликов.

Итоги неутешительны.

Бульдог прямо сказал, что все они живы, пока спецы не убедятся, что они не смогут вывести их на документацию завода. Это - основная цель спецов.

На глазах Мими снова выступили слезы.

Итак, подвел для себя итог Фил, никакие это не урки охотились за его добычей, да и его добыча никого особо не интересует. Оказывается, они попали в круговорот операции спецслужб. И теперь вопрос - как вырваться из их паучьей сети?

Осмотрев одежду всех, Фил обнаружил еще с десяток жучков самых разных форм и размеров. Мими сказала, что у спецов есть пневморучки, стреляющие этими тварями до 20 метров. Уничтожать их он не стал, сложил в карман своей куртки. Еще не время, еще пригодятся.

Настал момент подключать Дога-Билла.

***

Фил начал свой разговор с Догом с обсуждения вечной дилеммы - как и рыбку съесть, и бриллианты вывезти, и от спецов оторваться. Даже в минуты смертельной опасности Фила не покидала мысль о двадцати миллионах, тем более, что делить их придется теперь всего на троих.

Зная, что Дог, мягко говоря, слаб на голову - сосредоточиться ему придется на охране остатков их группы и прикрытия всех действий Фила и Мими. Расколотую Мими уже можно было не опасаться. А вот помощь она могла оказать серьезную.

По заданию Фила Дог вместе с Элом в мастерской в подвале дома стали переделывать зажигалки, ручки, футляры в портативные стрелялки, только чтобы они как можно меньше походили на пистолеты.

Фил понимал, что даже вытащить пистолет в присутствии спецов он не успеет. Даже Такса и та не смогла, а куда уж им?

А вот зажигалка-стрелялка очень бы им подошла. И уже к вечеру они опробовали свои "з-с" на подвешенном к входной двери плюшевом мишке. Фил попал в него только с третьего раза и то, по совету Дога, резанув его пополам.

- Ну, что ж, и так неплохо, решил Фил, пнув мишкину напрочь отрезанную задницу. - Главное, бесшумно и эффективно. А большая дальность нам и не нужна. На это у нас будет Дог с брюликовой пушкой, заряженной сразу двадцатью кристаллами.

С ружием вроде вопрос решили.

Вечером они с Мими разрабатывали способы, как вырваться из города, да еще и утащив с собой двадцать честно отработанных и политых кровью миллионов.

Заснули только под утро.

Утром Фил по телефону вызвал обоих "ролексов" к себе, якобы для возврата паспортов.

Он разделил кучку жучков на две части.

После него Мими по данному ей спецами телефону "слила" дэзу о том, что документация находится в подвале дома умершего деда из подземелья и через полчаса они все отправляются за ней.

Фил первому прибежавшему парню вручил 500 монет, поблагодарил за помощь, вернул паспорт и пообещал, что его друг по указанному адресу даст ему столько же за передачу тому срочной записки. Адрес был на самом краю города. Парень, обрадованный нежданным деньгам, поскакал за халявой. Перед уходом Фил подкинул ему в карман пиджака первую половину жучков. Со вторым он проделал ту же процедуру, только адрес указал на другой стороне города.

Теперь была полная уверенность, что разделившаяся свора спецов занята отслеживанием своих жучков по двум направлениям.

Через десять минут после ухода "ролексов" все четверо на заранее угнанном грузовичке ехали в третьем направлении . На мосту через реку Фил остановил машину. Дог с Мими смотрели, как он вынул из опоры моста школьный ранец. Оба весело переглянулись.

Это было первое радостное событие для всех за последние четыре дня.

- Эл, сынок, вот с эти ранцем ты скоро пойдешь в школу, - Фил надел двадцать миллионов на плечи улыбающемуся малышу.

- Спасибо, папа! Фил, а ты, может, и маму мне найдешь? - Эл покосился на зардевшуюся Мими.

***

Да, раньше были времена, а сейчас моменты. В основном - неудачные.

Привычка к кочевой жизни оказалась очень выгодно сочетающейся с жизнью различных выставок. Кем только он не нанимался - и билетером, и уборщиком, и смотрителем. Но никогда не крал там, где работал. Место работы свято. Хотя и плохо кормит. Но хорошо защищает. Авторитетом честнейшего смотрителя он очень дорожил и при увольнении всегда просил рекомендации.

Так он из бесед с сослуживцами и узнал о готовящейся зарубежной акции Гохрана. Такой лакомый кусок упускать было нельзя. Операция по экспроприации началась.

До отъезда выставки бриллиантов набранные охранники продолжали работу в охранном агентстве. Из десяти кандидатов Рольф выбрал одного, продолжавшего до отъезда охрану исторического музея. Видеокамер там уже отключили. Роберт заметил, что заступив на дежурство, охранник сует форменную фуражку в стол и одевает её, только сменившись с дежурства. На этом он и построил свой план.

Умыкнуть фуражку удалось при первом же походе охранника в туалет. В припаркованном напротив грузовичке Рольф просверлил кокарду на фуражке и вставил специальный экранированный видеомагнитофон. Даже приборы обнаружения жучков его не определяли под металлом. Без команды он ничего не излучал. При втором посещении туалета фуражка вернулась на место.

Теперь Рольф начал собирать видеоархив. Видеомагнитофон записывал на встроенную электронную память до восьми часов. В ускоренном режиме он сбрасывал по команде Роберта информацию. Происходило это обычно после выхода охранника из экранированной зоны Гохрана. После сброса начиналась новая запись также по команде, то есть при входе в Гохран. Так Рольф составил схему всех посещаемых охраной коридоров и залов, код открытия кейса и код сейфа в комнате-хранилище. А из записанных разговоров узнал дату отбытия коллекции.

К этой дате он готовился особенно тщательно. Из своего опыта знал, что хорошо охраняются места хранения ценностей, только когда эти ценности на месте. Влезть и соорудить тайник в спецвагоне, который сняли для перевозки организаторы выставки, не представляло труда. Целый день Рольф выпиливал трубы в кондиционере вагона, временно одиноко брошенного на подъездных путях. Кондиционер находился в конце вагона между потолком и овальной крышей. Ничего, что после произведенной модернизации аппарат не будет производить ничего, кроме шума вентилятора. Зато спальное место для Рольфа вышло отличное. За два дня до отьезда он и занял это место согласно некупленным билетам с запасом еды и питья. Роберт предусмотрел все, даже сборники отходов. Подобное путешествие он проделывал уже в третий раз.

Через открывающиеся дырчатые створки кондиционера, которые теперь открывались не только внутрь, но и на крышу вагона, был прекрасно виден весь процесс погрузки.

Дальний конец вагона как раз служил складом выставки. В передней части располагались купе служащих и охранников. Роберт внимательно следил, как четыре дюжих бычары внесли переносной сейф с его бриллиантами.

Зная код сейфа и блокировки, Рольф без труда через два дня открыл его и заменил кейс на заранее приготовленный пакет из двух кирпичей. Вылезти на крышу и спуститься по боковой лесенке было делом нескольких минут. На первом же повороте дороги он благополучно спрыгнул, прижимая к груди то, что стоило двести миллионов.

И вот что он вместо них получил... Рольф еще раз окинул взглядом кучу журналов с симпатичными девичьими мордашками и уже заплесневевшие пирожки. Задумчиво повертел в руке монетку.

Пойдем дальше. Значит, если верить паспорту, звали этого ворюгу Марк Морис. И имя у него какое-то скользкое. Хотя вряд ли настоящее. Вот Рольф даже во сне и то боится произносить свое настоящее имя.

Ну, что ж, довольно вероятно, что Морис оставил коллекцию где-то здесь. Где?

Сам он сейчас на пути во Францию. Увольняться он не станет ни за что, иначе после обнаружения пропажи станет подозреваемым номер один! Это уже хорошо. Можно спокойно провести розыски без оглядки за спину. А вдруг у него есть партнер? Нет, вряд ли...Такие волки, как Рольф, даже себе и то не каждый день доверяют...

Первое - его адрес. Так, облом. Как и Роберт, Морис жил в отеле. Хотя его прежний номер и соседние проверить не помешает. Отличные там получаются тайнички. Дальше. Он молодой парень и не мог не встречаться с женщинами. Поставим птичку. Друзья в охранном агенстве? Кого из них он посещал? Мог оставить товар у них. Еще птицу. Родственники? Здесь? Вряд ли...

Тщательный обыск номеров в отеле результата не дал. Но подтвердил опасение Рольфа, что он столкнулся с опытным агентом, который знает ход его рассуждений и не подставится. Придется искать нестандартные ходы. А это очень трудно.

В охранном агентстве повезло больше. У Марка был там друг, вернее друг-подружка, или как еще они там у голубых называются. Блондинчик с голубыми глазками очень мило тут же пригласил Рольфа в гости. Когда он свалился после лошадиной дозы снотворного, Роберт провел тщательный обыск. Два тайника, но с наркотой и нищенскими заначками.

Все. Дальше пустота. Начнем рассуждать сначала. Что-то он упустил в своих домыслах. Не могли ли они встречаться раньше? Рольф до рези в глазах всматривался в портрет Марка. Пропустив перед глазами тысячи сослуживцев, друзей, просто знакомых, он был вынужден признать, что никогда ему даже мельком не приходилось видеть эту омерзительно нахальную гнусную рожу.

Где товар? Где? Что говорит по этому поводу криминалистика? Лучше всего прятать товар на виду. Что было в тот вечер на виду у Марка? В шесть вечера он выехал из Гохрана. В шесть тридцать вышел у отеля. Взял ключи от номера. Из номера не выходил. В 10 лег спать. Проснулся в шесть утра. Это подтвердила за хорошие бабки дежурная по этажу, которая видела, когда в номере погас и когда появился свет. В восемь утра сел у отеля в дежурную машину и прибыл в Гохран.

Не повез же он бриллианты назад? Да, нет, глупость какая-то. Остается время от 10 вечера до шести утра. Восемь часов. За восемь часов человек быстрым шагом может пройти 40 километров.

Рольф задумчиво очертил на карте круг радиусом в 20 километров. Вот в этом кругу где-то лежат его брюлики. Красивые такие, блестящие. Где? В круг попадала западная половина десятимиллионного города и несколько пригородов. И на любом из этих ста миллионов квадратных метров могут быть спрятаны его бархатные коробочки.

Как проникнуть в логику мышления агента спецслужб с десятилетним практическим опытом, да еще к тому же голубого? Черт его знает, что там в их голове происходит, как повернуты их мозги?

Проснулся Рольф в кресле от сильнейшей головной боли. После пригоршни аспирина боль поутихла, но ясности в мышлении не прибавилось. Как всегда в таких случаях, когда мозг отказывался работать, Роберт направил свои стопы к Лолите. Вот уже десять лет она была у него на содержании. Лолита в нем души не чаяла и всем подружкам представляла его своим гражданским мужем.

Месячные отлучки Рольф объяснял дипломатическими поездками. Мол, работает помощником у иностранного посла в министерстве. Гордости Лолы не было предела. Особенно когда он подбрасывал ей колечки или браслетики из украденного, предусмотрительно заменив в них бриллианты на стразы. Это хоть и против его правил, но видеть неподдельную радость в глазах Лолы ему очень нравилось.

Он не боялся, что кто-то увидит драгоценности на Лоле. Дело в том, что уже несколько лет после автомобильной аварии она передвигалась в инвалидном кресле только в пределах квартиры. Так как несчастье произошло уже после его знакомства с ней, Рольф считал, что часть вины за это лежит и на нем. Мужчины должны защищать и оберегать своих женщин. Это не только закон гор, но и каждого порядочного мужчины.

Лола его всегда удивляла. Особенно после аварии. Бывшая уличная проститутка из провинции начала поражать его фантастической памятью и нестандартным мышлением.

Они мгновенно научились понимать друг друга без слов, как будто научились чтению мыслей. Все, что он ей когда-то говорил, она помнила дословно. Мало того, прикованная к креслу, она влюбилась в подаренный ей Рольфом компьютер и проводила перед огромным в полстены экраном первую половину дня. Вторую половину она посвящала своей любимой работе.

Как-то она увидела среди украденного Робертом барахла серебряный подстаканник из витого серебра и попросила его подарить. Часами могла его вертеть перед глазами.

- Я хочу сама сделать такой же! - ошарашила она вскоре Рольфа. - Купи мне вот это, пожалуйста, - она протянула ему листок с несколькими наименованиями.

Обегав несколько магазинов, он ничего из написанного не нашел. Но один продавец, прочитав список, посоветовал обратиться к зубным врачам. В первой же зубной поликлинике его направили к старому технику на пенсии. И тот с удовольствием продал и запас серебряной проволоки с припоем, и вальцы для раскатывания серебра, и особую бензиновую горелку для пайки серебра и золота. Оба остались довольны. А уж как радовалась Лолита! Она тут же раскатала несколько метров проволоки и к вечеру носилась в кресле по комнате, сверкая изумительным витым браслетом на правой руке.

Рольф потом долго его рассматривал, но так и не смог понять, как она вплела рубиновые и изумрудные стразы в вязь браслета. А ведь ее никто этому не учил! Она поняла все секреты мастеров серебряной вязи, просто рассматривая сделанный ими подстаканник. Роберт на ходу дотронулся до подаренного ему Лолитой серебряного крестика с изумительно тонкой работы Христом на тончайшей цепочке.

Вскоре круг клиентов Лолиты неимоверно расширился. Изделия из витого серебра переполнили всю ее квартиру. Она могла сделать из серебра все - от рамочки для фото до огромной сверкающей люстры. А уж от заказов на крестики и витые цепочки просто отбоя не было.

Роберт же часто использовал Лолу не только как источник неисчерпаемой и всегда свежей информации, но больше, когда он запутывался в решении своих проблем и ему была нужна нестандартная, женская логика. Так было, например, в случае, когда он не мог найти место для тайника в спецвагоне. Лола же мгновенно указала на кондиционер.

Сейчас был как раз такой случай. Тупик. Темный. И ни одного лучика впереди. Рольф, конечно, понимал, что то, что придумал один человек, обязательно разгадает другой.

Но вот сколько для этого надо времени? А у него впереди всего две недели от силы.

От Лолы Рольф последние пять лет уже ничего не скрывал. Но и не во все детали посвящал. Оберегал от лишних подробностей. Знал, что современные психотропные препараты развязывают любой язык. Так что лучше ей знать поменьше. Порвать же с Лолой было выше его сил. Вот и сейчас он вынужден опять идти за помощью к ней.

Лола выслушала его рассказ, не перебив ни разу. Потом долго на него смотрела.

- Зачем тебе столько денег? - печаль в ее голосе насторожила Рольфа.

- Но тогда я смогу бросить это дело и жить без забот, - неуверенно промямлил он.

- Нет, ты уже никогда не бросишь. Получив эти деньги, ты бросишь в первую очередь меня!

- Ну, что ты говоришь, Лолочка?

- Не называй меня этим животным именем! - Лола впервые закричала на него и Роберт смешался, не зная, что говорить дальше.

- Уходи, я не хочу тебя больше видеть! - такое отчаяние в ее голосе тоже было для него впервые.

Рольф молча направился к двери.

Нет, ну что это за день такой? Прямо черная полоса какая-то нашла. Он закрылся в своем спартанском номере и одетым бросился на кровать. Где? Где? Где?

Глава 2. Бриллианты почти рядом

Где?. Рольф проснулся с этим вопросом в голове. Прислушался. Нет, подсознание молчало. Утро оказалось не мудренее вечера. Неделя позади, а шороха купюр пока не слышно. Хотя отсутствие результата - тоже результат, но не в его случае, когда время неудержимо поджимает. Выставку начинают готовить за неделю до открытия. Значит, до обнаружения пропажи остается всего неделя. А перепахать надо еще пятьдесят миллионов квадратных метров! Как он от всего этого еще не свихнулся?

Половину направлений поиска сняла бессонная старуха из дома напротив отеля. Она видела со своего ночного поста наблюдения на балконе, как некий молодой человек спускался по пожарной лестнице отеля в районе 11 часов.

- Я еще подумала, ишь Рамео какой, наверное, от ентой, от Жульеты вылез, - прошамкала беззубая, но зрячая старушенция. - Куда пошел? Куда пошел - туда! - старуха махнула рукой вниз по узкой улице с односторонним движением. - Вон я его до самой аптеки видела, а дальше, врать не буду, темень сплошная, так глядела, аж глаза заслезились, но не углядела. Не появился он больше. А может, и в аптеку зашел, за энтими, за плезертативами, - еле выговорила бабушка, тиская в руках десять баксов, - сынок, ну, может ты мне все ж разменяешь эту баксу? - она опять вернулась к своей проблеме. - Мне на базаре в позапрошлом годе сунул один черный такую же бумаженцию за мою курицу, так она у меня доси за божницей торчит, никто не берет на сдачу. Говорят, ты свою тугрику в банк неси сама. Сынок, разменяй, - опять слезливо затянула бабка свою песню.

- Бабуля, а где же ты кур-то разводишь, на балконе или на даче?

- Да, что ты, родимый, какая дача? Все вон с той шопы беру, - она ткнула в надпись напротив. Там ярким неоном на полнеба светилось - "МИНИ ШОП".

- Да, куры там хранцузские, синенькие такие, худые страсть! Пешком их из энтой Хранции гонют, что ли? Так я их в порядок привожу и продаю, - она ткнула на стол, где рядом с бутылкой подсолнечного масла лежал огромный шприц. - Хочешь, сынок, и тебя подучу? Под шкурку ей, под шкурку маслица закачивай. Желтенькая такая будет. И сразу на полкило поправляется. Хорошо берут. В магазине-то энтот цыплак шестьдесят целковых, а на базаре за триста берут. Народ в курях-то хорошо понимает, где синее, а где желтенькое. Вот и плотют хорошо. А мне, сынок, на лекарству много надо. Я за день одних успокоительных по десять пузырьков принимаю, - она ткнула кривым коричневым пальцем в корзину с сотней пустых пузырьков настойки боярышника. - Жизнь пошла очень нервная, вон президент наш все пугает, что клизис на нас наступил. Страшно, сынок, становится после энтого, вот и не сплю ночами, сторожу энтот клизис. Сынок, ну поменяй ты энту баксу, а?

Рольф прошел несколько раз узкую грязную улочку до аптеки и дальше. Спрашивать в аптеке, не заходил ли к ним ночью неделю назад молодой человек за презервативами, было глупо. Могли и послать. Никаких же намеков и подсказок ни до, ни после аптеки не было. Опять тупик.

Улица упиралась в трамвайные пути. Марк запросто мог сесть в трамвай и уехать к черту на кулички, а не только за пределы очерченной Робертом дадцатикилометровой зоны. А мог и вообще взять такси и тогда радиус реально увеличивался еще на триста километров. Рольф вздохнул. Чем дальше в лес, тем ну ее в баню...

Нет, днем тут делать нечего. Надо прийти сюда ночью. Воодушевленный этой идеей, Роберт бодро зашагал к отелю.

* * *

-Ну, а ты?

- А я ему говорю, что ты смотришь на меня голубыми брызгами, али в морду хошь?

- А он?

- А он и дал, в морду...прям в глаз попал, сука...

- А ты?

- А я схватилась за его дипломат и как заору: "Помогите, грабют!"

- А он?

- А он во второй глаз, бычара позорный..

- А ты?

- Тут Колян-Колун подбежал мне подмочь, ну, этот мясник с рынка, ты его знаешь..

- А он?

- Кто, Колян?

- Да нет, тот с дипломатом!

- А, тот поднял меня вместе с дипломатом и бросил в Коляна...

- А он?

- Ну, бросил же, тебе говорю, тупак!

- Да нет, Колян!

- А-а! Колян меня не успел поймать. Я ему головой прямо в челюсть попала. А ты же знаешь, какая у меня голова, как гранит, я ей орехи бью, и ничего... Только хрустнула - и тишина...

- Голова?

- Челюсть, дебил!

- А он?

- Кто, Колян? Вырубился, зараза... Не помог.

- А ты?

- А мне то что? Я с дипломатом вскочила и бежать к базе. Там, знаешь, у них дырка в заборе?

- Да знаю, а он?

- Вырубился, тебе ж говорю...

- Да нет, бычара?

- А, тот за мной. Я за угол, а там менты бабочку крутят у ресторана. Я назад, но менты поганые уже увидели меня с дипломатом и с двумя синяками, да еще, я когда летела, по пути юбку где-то потеряла. Искать-то было некогда. Конечно, ментам-то баба в ретузах с начесом с дипломатом и двумя синяками поинтереснее будет, чем та щедушная телка в кожаных штанах. У ней-то ничего не видно! А у меня вон - все наверху! Они ко мне и ринулись. Все четверо.

- А он?

- Не помню дальше. Только повернулась и все, темнота. Как на столб наткнулась.

- А потом?

- Когда меня нашатырем в нос тыкали?

- Да.

- Я когда встала, первым делом об дипломате ту медичку спросила. Говорит, не было со мной ничего. Те четверо ментов тихо рядком на тротуаре лежали. Поняла я - зажмурились, значит, они обои.

- Ты ж говорила - четверо?

- Ну, да, все и зажмурились. Ментов понаехало - прям плюнуть некуда! Меня сам полковник сначала пытал. Как же, мол, вас так угораздило, Надежда Викторовна, убить четырех наших лучших сотрудников? Сам пытает, а сам глазом на мои ретузы зыркает, позорник. Так мой паспорт и заныкал. Где я теперь новый достану? Тот-то мне от Надьки-сотки остался, царство ей небесное..

- А ты ему че?

- Че я? Ничего не видела, говорю. Шла, упала, очнулась - мертвяки. Потом в обезьяннике меня еще какой-то старлей пугал , а я ему - пока не накормишь, ничего тебе не получить от меня...

- Здорово ты его, накормил?

- Щас! Сказал, уже все рестораны закрыты. Да и не пустят, сказал, туда меня в ретузах и без галстука...

- А ты?

- Че я? Выперли меня тогда по утрянке. Дай шашлыкуру попробовать, готова уже, наверное?

Сколько интересного можно услышать от бомжей возле мангала из железной урны, поджаривающих на вонючем мусорном дыму выброшенные на помойку протухшие окорочка. Ральф протянул женщине буханку черного хлеба и на правах угощающего подсел к огоньку. Бомжи уважительно подвинулись, разламывая на ароматные куски свежий хлеб.

- И давно эта история с мертвяками была?- Рольф пытался изъясняться на понятном бомжам языке.

- А ты сам-то не мент?

Роберт жестом волшебника вынул из рукава поллитровку. Вопросов ему больше не задавали.

- Нескрытая даже? Ух ты! А мы тут все больше бальзам Шостаковского потребляем.

- Что за бальзам?

- Говорят энтот профессор бальзам из сорока трав делал. А мы свой бальзам из сорока бутылок сливаем. В каждой хоть капля, да есть. Чистый бальзам получается. Приходи завтра поутрянке, угостим.

- Нет, нет. Спасибо. А это не вон в том отделении менты вас терзали?

- А в каком же? Тут другого за километр нет.

-Это неделю назад было?

-Ну, как раз в прошлое воскресенье.

Да, это была первая большая удача за неделю бесплодных поисков. Да еще какая! С адресами и фамилиями. Шагая к отелю, Рольф уже составлял напряженный план на следующий день.

Глава 3. Убийственная

Информация от бомжей полностью подтвердилась в отделении, куда Рольф нахально заявился со старым удостоверением Управления собственной безопасности МВД. Магическую красную книжицу с десятью уровнями защиты, выполненную по технологии депутатского удостоверения никто и никогда не проверял. Себе дороже. Даже полковники вежливо кланялись изображенному на цветном фото капитану Рольфу.

Первого он, естественно, вызвал на допрос следователя, ведущего дело о четырех убитых офицерах. Им оказался молоденький лейтенант, недавний выпускник школы милиции. Кругом уже одни университеты да академии, а тут высшее учебное заведение, а все - школа. А может у них и действительно все на уровне школы? Тогда многое становится понятным...

- А это дело уже закрыто. Там не было состава преступления, - лейтенант зашмыгал носом и для вида покопался в пустых карманах в поисках платка. Он не мог никак принять решение, что лучше сделать, высморкаться на пол и извиниться, вытереть сопли рукавом или проглотить. В конце концов решил, что вежливее будет проглотить и остатки вытереть рукавом.

-Извините, простыл немного, - он опять пошмыгал носом.

Но страдания юного лейтенанта ничуть не трогали Рольфа. Он изучал скудные десять листков дела, запоминая каждое слово. Десять листков в деле о смерти четырех офицеров. В Америке бы десятью томами не обошлись. А тут, раз, два и через неделю дело в архив.

Явная, конечно, липа! И Роберт не отказал себе в удовольствии поиздеваться над лейтенантом.

- Так значит, причиной смерти всех четырех было столкновение с собственной машиной?

- Да, там же все написано.

- Тут вот вы пишете, что один из них числился водителем этой машины.

- Да, там все написано.

- И сидя за рулем сам себя переехал?

-Да, там же все... То есть нет, он не сидел за рулем, когда себя переезжал...Извините... Машина сама тронулась под уклон и всех переехала. Да, так и было. Там же...

- У всех четверых причиной смерти признано перелом основания черепа путем поворота головы на 180 градусов. Никаких других повреждений или травм на трупах нет, так?

- Да, так, там... Ну, они могли удариться об машину и от удара свернуть голову. Да, так... И свидетель это подтвердила. Там написано.

Лейтенант услужливо зашмыгал носом, усердно заглатывая остатки соплей и совести.

Слов уже просто не хватало. Чтобы не сорваться, Ролф швырнул хлипкое дело на стол и вышел из комнаты. Все, что только можно было не заметить в этом деле, было усердно не замечено. Но кроме бомжихи, готовой подписать за чашку баланды любые показания не читая, был еще один свидетель. Ночная бабочка!

Глава 4. Не эротическая

Ага, так вот за что они купили ее молчание! Перед рестораном маячила одна единственная вызывающе одетая юная путаночка. Ее труд усердно оберегал милицейский патруль на служебной машине.

Весь наряд труженицы состоял из высоких сапог и кожаного бюстгалтера. На талии болтался широкий белый пояс. Или все-таки это была кожаная юбка? Да, понять трудно. Да и нужно ли? Кому надо понять, все поймет правильно.

Но, то ли клиент еще мало выпил, то ли еще было довольно светло для ночной работы, но девица явно скучала. Рольф решил исправить это положение. Он лихо подрулил ко входу ресторана и небрежно бросил ключи швейцару. Тот недоуменно стал вертеть их в руках. Роберт эдаким козырным валетом уже шаркал ножкой перед девицей.

- Роберт Рольф. Можно ли мадмуазель иметь пригласить ресторан?

- Можно. А вы неплохо говорите по-русски! - на самом деле Рольф был поволжским немцем в пятом поколении . Это по-немецки он говорил с рязанским акцентом, а не наоборот.

Швейцар на входе упорно совал ему назад ключи.

- Господин хороший, скажите, што мне с ними делать?

- Оставьте себе,- небрежно бросил Рольф.

- А машину, господин хороший?- у швейцара оказалась неплохая деловая хватка.

- Машину тоже.

- Спасибо, господин хороший, вот спасибо, - швейцар ринулся на стоянку, лихорадочно стягивая с себя тесную, ставшую теперь ненужной униформу.

Угнанная полчаса назад шикарная БМВ абсолютно не интересовала Роберта, как и судьба свихнувшегося от счастья швейцара.

- Вы подарили ему свою машину? За что? - девица не могла оторвать глаз от рванувшей со стоянки сверкающей лаком БМВ.

- Он так шикарно открывал передо мной двери, что я не мог удержаться. Если бы вы также могли открыть ваши двери, я подарил бы машину и вам.

-Я могу открыть вам не только двери, - шустрая девица все понимала быстро и в свою пользу.

Она попыталась тут же усесться Рольфу на колено. Бдительный Рольф вовремя его убрал и девица с треском врезалась задом в пол. Треск шел от лопнувшего пояса-юбки.

Рольф, отвернувшись, уже делал заказ подбежавшему, пыхтящему от усердия официанту. Видимо, столик с девицей всегда обслуживался вне очереди. Да, если посчитать всех, то эта девица кормит не меньше десяти человек! Сюда еще, видимо, в дальнейшем присоединятся администратор гостиницы и дежурная по этажу. Нелегко, однако, зарабатывать на такую группу поддержки.

- У нас принято заказывать даме шампанского,- глядя куда-то мимо Роберта проскрипел официант.

- Тогда, две бутылки шампанского и остальное на ваше усмотрение.- щедро распорядился Рольф. Он еще ни разу в жизни не платил в ресторанах и не собирался делать исключений в дальнейшем.

- Благодарю вас. Останетесь довольны, - официант сделал попытку поклониться, но услышав ужасающий скрежет в спине, решил отказаться от нее и медленно отошел.

У него скрипел не только голос, но и все суставы он похоже не смазывал уже лет пять. Костная сухотка, тут же определил Роберт. Это результат незалеченного сифилиса. Он брезгливо бросил на стол принесенное скрипучим созданием меню и тщательно протер руки влажной салфеткой. Хоть и говорят, что сифилис передается только половым путем, но береженого бог бережет...

Наконец Рольф соблаговолил обратить свой взор на потиравшую ушибленное место девицу.

- Вы не против перейти на ты и выпить на брудершафт?

- Конечно, нет дорогой, какой ты душка. Зови меня Сиси, - девица сделала еще одну попытку оседпать так привлекавшее ее колено, но Рольф и тут успел отодвинуться, делая вид, что не замечает ее попыток к тесному сближению.

Ужин прошел весело и непринужденно. Пару раз они даже танцевали. Но Сиси так висла у Роберта на шее и прижималась грудью, что ноги у нее отрывались от пола и она делалась похожей на прилипшую к его костюму сосиску.

На втором танце он выбрал себе жертву оплаты ужина. Это был видимо один из местных крутых коммерсантов. Он уже изрядно принял на грудь и бросал плотоядные взгляды на Сиси. Видимо не одна сотня до этого вечера перекочевала из его карманов в кошелек Сиси.

Рольф черкнул на салфетке несколько слов: "Я разрешаю вам пригласить мою даму на очередной танец". Как только он убедился, что записка через официанта дошла до адресата, он послал его за счетом и попросил вызвать метрдотеля для благодарности.

Заиграла музыка. К столу подошел шатающийся коммерсант, поддерживаемый с двух сторон гориллообразными мордоворотами. "Интересно, как же он собрался танцевать, если его двухсоткилограммовую тушу с трудом держат в вертикальном положении даже его охранники. Да он просто раздушит хрупкую Сиси, если упадет на нее раньше времени", - подумал Рольф.

-Разшшш пстить! - и олигарх зычно рыгнул. В переводе это видимо означало: "Разрешите Вашу даму на танец пригласить!

Рольф любезно вышел из-за стола и положил дружелюбно этому мастодонту руку на плечо. Гориллы, оценив хлипкую фигурку Роберта, даже не насторожились. Сиси непонимающе крутила во все стороны хорошенькой головкой. Рольф поманил ее пальцем и как только она вышла из-за стола, незаметным движением выбросил указательный палец в жирную шею жертвы. Он медленно снял руку с плеча и сделал шаг назад, повернувшись к подошедшим для расчета официанту и метрдотелю.

Тут все и началось. Рольф как всегда не промахнулся. Его палец угодил точно в нужную точку. Глаза олигарха побелели. Изо рта вырвалась струя рвоты. Он качнулся вперед и увлекая за собой охрану, рухнул на столик Рольфа, похоронив под собой остатки роскошного ужина.

- Что вы позволяете себе в вашем ресторане? - Рольф грозно стал надвигаться на метродотеля, указывая на погребенный ужин и стряхивая с костюма остатки разлетевшейся пищи.

-Я сейчас же все улажу. Ради бога не надо никаких жалоб. Я все улажу, - метродотель трясущимися руками помогал очищать костюм Роберта.

- Да ноги моей больше не будет в вашем вертепе, - разбушевавшийся Рольф схватил Сиси и, потрясая толстенным бумажником, направился к выходу.

- Вы еще заплатите мне за испорченный костюм, - гневно прокричал он, хлопая дверью.

Чуть позже охранники волоком протащили через парадный вход обрыганную рычащую тушу олигарха.

Рольф с удрученной Сиси в это время уже входили в номер отеля.

Без лишних церемоний Роберт подтолкнул ее к жесткому креслу. Он уже достаточно развлекся сегодня, устал и его сейчас интересовали только факты.

Молча вытащил и показал Сиси красное удостоверение.

- Отдел внутренних расследований.- Сиси сжалась в кресле, пытаясь занять в этом мире как можно меньше места, а лучше всего превратиться в точку. Она прекрасно знала, как надо себя вести с законом. Пока Рольф шел к креслу напротив и был к ней спиной, она быстро выбросила в урну под столом ампулу клофелина. Но Роберт заметил ее движение в боковом зеркале. Он молча кинул перед ней на стол разбухший бумажник. Из него на стол вывалились несколько аккуратно нарезанных из газет листков.

- Это, - он осуждающе ткнул пальцем в урну, - тебе добавило бы к сроку еще года два. -Ты свидетель убийства четырех офицеров МВД. За сокрытие свидетельских показаний по убийству получишь еще пять лет тюрьмы. Итого следующие семь лет проведешь не в ресторанах с танцами и музыкой, а за решеткой, хлебая баланду вместе с маньяками и убийцами, - Роберт врал вдохновенно. Он чувствовал, что эта девчонка много знает.

Сиси еще крепче молча вжалась в кресло.

- Но, - Рольф поднял указательный палец. В этом "Но" Сиси уловила столько надежды, что просто впилась взглядом в божественный перст.

-Но, если ты мне сейчас все честно и без утайки расскажешь, я тебя отпущу, - Рольф даже позволил себе улыбнуться, чтобы девчонка окончательно не ошалела от страха.

-Да, да! Я согласна. Я все-все расскажу. Все честно расскажу. Все что видела.

Рольф принял позу внимательного слушателя.

- Ну, вот. Я и говорю. Это было в прошлое воскресенье. Я вместе с Коко работала у ресторана. Ну, вы понимаете, о чем это я. Коко подобрал и увез на шикарной машине какой-то молодой юнец. А мне в тот день не везло на клиентов. И тут подъехала эта ментовозка. Я их всех четырех уже знала раньше. Они два раза меня арестовывали, но везли не в ментовку, а в лес. А там по очереди измывались, как хотели надо мной часа два. Потом там же в лесу бросали меня и уезжали. Я, как их увидела, бросилась бежать к ресторану. Но они крикнули нашему придурку швейцару Гавриле и тот перехватил меня в дверях. Он-то думал, что они в какую-то игру играют. А они вытащили наручники и потащили меня к своей машине. И тут из-за угла выскакивает орущая Катька-Петля. Это наша местная бомжиха. Тщательный обыск номеров в отеле результата не дал. Но подтвердил опасение Рольфа, что он столкнулся с опытным агентом, который знает ход его рассуждений и не подставится. Придется искать нестандартные ходы. А это очень трудно.

- Так, ты не отвлекайся, дальше что было?

- Вот я и говорю. А дальше он, этот Ритин жених, догнал Катьку и как-то ловко подбросил ее в сторону Коляна. И Катька своей дубовой башкой свернула Коляну челюсть. Тот рухнул, как подкошенный. А Катька, как ни в чем ни бывало, вскочила и к забору автобазы рванула. Этот жених ее догоняет и бьет сзади по шее. Катька тоже вырубилась. А жених этот, отряхнулся, вырвал у Катьки дипломат и, как ни в чем ни бывало, направился к ресторану. Тут менты , которые меня держали и которые все это видели, очухались и кинулись к этому жениху. Окружили его и тот, который с наручниками, на руки тычет. Я, как глянула на глаза этого парня, со страха в ментовозку прыгнула. Такой взляд нехороший я у одного маньяка видела, когда он улыбался, а сам ножом мне ногу кромсал. Еле вырвалась я тогда. Вот, смотри, до сих шрамы остались, - Сиси задрала юбку до шеи.

- Вижу, дальше.

- Ну, вот. Я и говорю. Значит, жених поставил дипломат на землю и протянул руки вперед, мол, давайте, надевайте свои наручники. И тут менты один за другим стали падать на землю. А он так и стоял с протянутыми руками. Потом огляделся, все лежат, молчат. Никто не жалуется. Он опять брюки свои отряхнул и пошел в ресторан. Че он их все время отряхивал, чистые вроде были? Не знаю.

-А Гаврила все это видел?

- Нет, ему менты за меня сунули на пиво и тот тут же в бар ресторана ушел. Да он, жених этот, не в парадный вход вошел, а сзади, в служебный. А из парадного входа как раз вышел Витька Дрозд, местный стукач. Он видит шесть трупов валяются, все в крови, особенно Колян. И начал в ментовку названивать. Минут через пять тут все оцепили и от ментов не протолкнуться было, их тут набежало, как собак нерезаных. А я, пока Витька у стойки названивал, сбежала домой.

-Так тебя полковник не допрашивал?

- Нет, про меня никто, кроме Катьки не знает. Это значит она, сучка, меня вам сдала.

- Ну, это вы теперь сами разбирайтесь, кто кого сдал. Что еще видела?

- Я тут квартиру в доме напротив ресторана снимаю, на втором этаже. В окно видела, как полковник очухавшуюся Катьку допрашивал. Коляна скорая тут же увезла. Он только на второй день очухался, говорят , сильное сотрясение мозга у него. А Катьке хоть бы что. У нее, наверное, нечему сотрясаться. Она как бешеная орала, что у нее все украли и полковнику все на свои рейтузы показывала. Ей Витька из ресторана скатерть со стола принес, чтоб рейтузы свои розовые с начесом прикрыла, значит. Так она ее вместо этого за пазуху засунула. Ее в ментовозке вскоре увезли. Так, сучка, в рейтузах и уехала. Все светила ими тут перед мужиками. Я же и говорю - сучка! И еще сто раз ей в глаза скажу! А тех четырех в морг сразу.

- А этого парня с дипломатом ты еще видела?

- Конечно, видела.

- Так что же ты молчишь?- даже Рольф начал выходить из себя от общения с такой фурией, могущей телеграфный столб своей тупостью довести до белого каления.

- А я разве молчу. Вы ж не спрашиваете. Я только и делаю, что говорю. Всю правду. Отпустите вы меня, ради бога, я больше не буду,- она заскулила, как побитая ни за что собачонка, пытающаяся лизнуть бьющую руку.

- Да ты скажешь, наконец, где и когда ты еще видела этого парня?

- Тогда же и видела. Когда все разошлись и все менты разъехались. Тут вокруг ресторана даже ночью светло от рекламы, как днем. Я тогда всю ночь уснуть не могла. Все у окна стояла. Все ждала, что Катька-сучка меня сдаст, и за мной пришлют ментовозку.

-Ну, ты будешь, наконец, говорить или я сам сейчас за тобой пришлю ментовозку!

-А я что делаю, Я же и говорю. Час уже без умолку.

-Нет, я тебя, наверное, сейчас поколочу, ты меня доведешь!

- Ну, это. Вот я и говорю. Вышел он со служебного входа и пошел туда, - Сиси махнула в сторону отеля.

- С дипломатом?

- Нет, с пустыми руками...

Ну, наконец-то! Вот оно - то ключевое слово, которое он так жаждал услышать.

- На голове у него тоже, кажется, ничего не было. Даже волос..., - но Рольф уже не слушал Сиси, вытащил из кресла и не по-джельтментски , в зад , подталкивал ее к двери

Глава 5. Счастье так близко

Рольф так и не смог заснуть в эту ночь. Двести миллионов лежали в одном квартале от его отеля! В бархатных коробочках. Ровными рядами. Как в его архивном видео. Он к утру уже начал строить планы, кому из знакомых ювелиров он будет продавать камни и какими партиями. Возможности у всех ведь разные. Некоторые и миллион не тянут, другие хоть завтра сотню выложат, если товар стоящий. Но таких Рольф сам побаивался. Много денег - много власти. А кормить червей после крупной сделки ему еще рано.

И только под утро в перевозбужденном мозгу всплыли две странные сказанные Сиси фразы: "И тут менты один за другим стали падать на землю. А он так и стоял с протянутыми руками". Она явно не врала. Да и зачем ей? Женщина бы заметила самое быстрое движение рук. Тем более в двух метрах от нее. Тогда, если не он, то кто свернул голову ментам? Это его пугало и отвлекало от мыслей о бриллиантовых россыпях. Он не любил загадки в своей работе. Любая загадка - это нерешенная проблема, а в его деле все непонятное и непонятое прямиком вело в тюрьму.

В семь утра парадный вход ресторана был еще закрыт. Заведение открывалось с десяти. Но возле служебного входа уже вовсю кипела обычная суета. Подъезжали и разгружались фуры с продуктами, входили и выходили работники, служащие и личности неопределенной внешности. Пропусков никто не спрашивал.

Рольф прошелся по закоулкам служебной зоны ресторана, но ничего интересного для себя не обнаружил. В торце здания виднелась узкая пожарная лестница. Роберт по ней зашел на второй этаж здания. Скорее это можно было назвать чердаком.

Полукруглая накаленная солнцем кровля, несколько воющих кондиционеров и десяток небольших подсобок с железными дверями. Рольф начал с крайней двери. Никого. Во второй работали на маленьких станочках два токаря бомжеватого вида. И только за шестой дверью Роберт обнаружил кое-что для себя интересное.

Комната была убрана в китайском стиле. Помещение все поделено тростниковыми раздвижными стенами. Работал кондиционер. У низкого столика у стены сидел на плетеной циновке китаец с косичкой и курил трубку с длинным чубуком. Рядом стоял кальян. Китаец никак не отреагировал на появление постороннего.

Рольф сразу просек, что красной книжечкой его не прошибешь. Тут нужно нечто другое. Он молча уселся на соседнюю циновку, свернув ноги калачиком.

Китаец продолжал невозмутимо курить. Через пять минут он отложил трубку и гортанно выкрикнул несколько слов. Тут же из-за раздвинувшейся стены появилась молодая китаянка в синих штанах и куртке. Она поставила перед Рольфом на столик маленький поднос с двумя пиалами и дымящейся трубкой. Китаец опять что-то сердито прокричал.

Девушка с чудовищным акцентом перевела: " Сунь Минь давает тибе угосять"

Ну, это можно. Рольф опрокинул одну пиалу в рот и потянулся за второй. Девушка свирепо завращала глазами, тыкая пальцем в китайца: "Сунь Минь угосять!"

Рука застыла на полпути ко рту. Он увидел напряженно застывшие две пары глаз, устремленные на вторую пиалу. Что-то он видимо делает не так. Угощать, угощать...

Ах, угощать! Да ради бога! До него дошел, наконец, смысл этого слова и он с улыбкой протянул пиалу китайцу. Тот буквально вырвал ее из рук Роберта, медленно высосал и опять схватил трубку. Так, это видимо продолжение их этикета. Рольф тоже затянулся. Девушка убежала. Посидели, помолчали, покурили. Когда китаец отложил трубку, Роберт протянул ему портрет Марка.

- Не приходил ли к вам в прошлое воскресенье этот парень?

Китаец опять заголосил. Девушка тут же вышла и, видимо, перевела ему вопрос. Потом они долго что-то по воробьиному цвиркали друг другу, по очереди тыкая пальцем в фото. Наконец, китаянка соизволила повернуться к Рольфу.

- Сунь Минь снает иво. Иво била сдесь.

Ну, наконец-то разродились.

-Спроси у старика - он , -Рольф ткнул в фото , - ничего не оставил здесь?

- Сунь Минь не старика, Сунь Минь - сенсина. Сун Мин - старика, - зачирикала китаяночка.

Роберт с изумлением уставился на китайца - вот это морщинистая обезьяна - женщина?

Да какая, к черту разница. Лишь бы отвечала. Он и с гиеной выпьет это вонючее сакэ за любую информацию. Может и эта молодушка - вовсе не молодушка, а молодец? Тут ничему нельзя верить. Особенно своим глазам. Все в штанах, все с косичками, все плоские, как воблы. Тьфу...

- Сунь Минь снает зта, - китаянка ткнула в фото, - Сунь Минь снает - эта не мусина, эта дьевуска!

Вот это новость! Ничего эта китаеза не путает?

-Его свать - мусина, одевать - мусина, а сдесь и сдесь , - китаянка ткнула себя в грудь и ниже живота,- сенсина!

Серьезный поворот, однако!

- Она оставлять симадан, там, - китаянка махнула рукой на раздвижные стенки, - Скасала, твоя придет, симадан спрасивать будит. Скасала, покасать твоя симадан.

Ну, наконец-то. Рольф с готовностью вскочил. Показать, это мы завсегда пожалуйста!

Китаянка отодвинула уже третью стенку. А вот и серый кейс, все как говорила Катька-Петля!

Но, что это? Сверху на кейсе лежал серебряный браслет Лолиты! Рольф мгновенно его узнал. Он ведь совсем недавно видел его на ее руке! Что за чертовщина? Он протянул руку и схватил браслет, чтобы лучше рассмотреть. Браслет даже не дрогнул и не сдвинулся с места. Приклеен он к кейсу, что-ли? Сзади раздался издевательский смешок китаезы.

Рольф ухватился за ручку кейса и потянул. Было ощущение, что он пытается сдвинуть с места небоскреб. Рука жалобно скрипнула в запястье. Кейс даже не шелохнулся. Еще несколько раз подергав кейс за углы, Роберт понял, что он каким-то непонятным образом надежно закреплен. И ни открыть, ни разрезать, ни даже поцарапать его он не сможет.

А тут еще эта китаянка постоянно верещит.

-Твоя смотреть симадан, не сабирать, смотреть! Эта сенсина так скасать!

Рольф опустился на циновку. Что происходит? Бриллианты теперь от него не на расстоянии квартала, а в двух сантиметрах от руки! Ну и что, легче стало? Глаз видит, а зуб неймет!

И БРАСЛЕТ ЛОЛИТЫ!?

Глава 6. Где ты, нить Ариадны?

- Значит, ты уже был у Сунь Минь? - Лолита в кресле сидела, глядя в окно.

Рольф молча кивнул.

- И видел мой браслет?

Рольф еще раз кивнул ее спине.

- И ждешь от меня объяснений?

- Да, да, да! Лола, что происходит? Как ты оказалась втянута во все это?

- Меня никто не втягивал,- грустный голосок Лолиты задрожал.- Просто я сама почувствовала угрозу нашему счастью. Я просто защищалась, как могла...

- Но, почему...

- Почему я отобрала у тебя бриллианты? Я тебе уже сказала - заимев их, ты бы тут же бросил меня... А я этого не допущу!

- Но...

- Я уже не та девочка-глупышка, что ты знал когда-то, лет пять назад. После аварии, ты, сам того не ведая, вырастил из меня монстра, и в физическом, и в духовном плане.

- Лолита! Какой монстр, что ты говоришь?

- И все из-за этого,- она швырнула через стол картонную коробку.

В коробке кроме небольшой кучки крупных стразов ничего не было.

- А почему ты держишь бриллианты в картонной коробке?

- Роб, перестань! Никакие это не бриллианты! Ты знаешь об этом не хуже меня. Но ты не знаешь другого - это и не стразы! А держу я их на столе, чтобы не украли. А вот что это и почему они ценнее бриллиантов я тебе расскажу, когда ты отведешь меня на то место, где их брал.

Лола встала с инвалидного кресла и подошла к Рольфу.

- Лолочка, ты ходишь! Как? - Рольф чуть не задохнулся от противоречивых чувств.

- Все потом. Пошли.

- Но куда?

- Туда. Где ты покупал эти "стразы".

- Но, я их не покупал. Просто... взял...

- Стащил, значит.

- Нет, взял. Это мой жизненный принцип - никогда не платить за то, что можно взять бесплатно!

- Судя по твоей вчерашней выходке в ресторане, ты уже вообще ни за что не платишь.

- Откуда ты знаешь, - Рольф от изумления вытаращил глаза,- Ты следишь за мной? Как это неблагородно...

- А украсть царские бриллианты на двести миллионов, которые уже давно не царские, а народные, благородно? А допрашивать с пристрастием бедную девушку - благородно?

- Ты и об этом знаешь, - мрачно констатировал Роберт.

- Так мы идем, или как?

Рольф уже третий час трясся вместе с Лолитой по извилистому ущелью в Северных Кордильерах.

Дорогой служила каменная река, кое-где перемежающаяся песчаными плесами. Глубина ущелья уже достигала более полукилометра и продолжала расти. Сверху виднелась только узенькая голубая полоска неба. Вокруг царила зеленая влажная прохлада. Редкие деревца и заросли могучего папоротника. Так и казалось, что из очередного куста высунется мерзкая оскаленная пасть динозавра...

Рольф ехал этой дорогой уже второй раз. В первое посещение этого доисторического ущелья он поклялся больше никогда сюда не возвращаться. И вот, надо же?

Ну, почему ему так не везет?

Хотя, конечно, первое его путешествие сюда в багажнике ковбоя, подельника старого еврея-ювелира Шмонделя, было куда более мучительным. Эта каменная река! Рольф вспомнил, как целый месяц заживала покрытая синяками кожа на всем теле.

Со Шмонделем, или Шмоней, как его называли все добытчики "льда", иметь отношения было приятно. Он брал самый малый процент среди скупщиков краденых бриллиантов и те текли к нему беспрерывно блестящим ручейком.

-Абгаше много не надо, Абгаша самый добгый ювелиг во всем миге, - скрипучим голоском всегда приговаривал он, отсчитывая свои законные 75 процентов. Воры молчали. Другие брали еще больше. Напоследок Шмоня обязательно требовал купить(естественно, еще за маленькую кучку брюликов) какую-нибудь безделушку из его антикварной лавки.

- Это не жадность Абгаши, это нужно для прикгытия! Что подумают люди, если все будут входить ко мне с мешком, а выходить с пустыми гуками? - нудно скрипел он. -Естественно, они скажут, что честный Абгаша скупает краденые вещи! Мне это надо? Вы ведь не хотите, чтобы люди так думали о бедном честном евгее? - И со вздохом воры следили, как уплывает от них еще одна кучка блестящего "льда", а Шмоня запихивает в их мешок облупленного глиняного идола, не стоившего и пары долларов.

Перед одним из крупных дел, Рольфу, для временной подмены настоящих рубинов, изумрудов, сапфиров и алмазов, потребовалась крупная партия качественных стразов. Он обратился к Шмоне. Еврей пожевал губами и попросил неделю срока. Роберт понял, что стразов у него нет, но он знает, где их достать. Да еще в большом количестве! Не иначе Шмондель имеет знакомого изготовителя стразов и хочет всучить их Рольфу по тройной цене. В таком случае Роберт может обойтись и без Абраши. Он купит стразы по дешевке у самого изготовителя! И началась слежка за полуподвальной каморкой Шмони.

Нужный человек заявился только на третий день. Это был двухметровый ковбой в шляпе. Он не был похож на подельников Рольфа, но и на изготовителя стразов он был еще больше не похож. И заинтригованный Роберт включил подслушку. Жучок он благоразумно оставил в последнее посещение бедного Абраши.

Сначала был слышен только шорох бумаги.

- Это возможно?

- Да, но партия очень большая, чтобы ее собрать, нужно два дня.

- Ну, не очень то и большая. У Голубого Блю я ее могу хоть завтга купить за пагу сотен. Пгосто знаю, что ты пгисел на пгошлых бегах и гешил помочь.

- Вот и бери у Блю его бутылочные стекляшки . Мои стразы не любой эксперт отличает от "льда", а лохи и подавно. В общем, или 50 сотен, или нам не о чем говорить.

- Да ты должен на бегах всего двадцать сотен! Зачем тебе еще тгидцать? - заверещал Шмоня.

-Не твоя забота - сколько и кому я должен. Я тебе не долги, а лучший в мире товар предлагаю!

Через полчаса они сошлись на тридцати.

Ковбой с раскрасневшейся, но довольной рожей выскочил и почти побежал по улице. За углом его ждал огромный бьюик. Рольф еле успел вскрыть багажник и юркнуть туда.

Если бы он знал, что эта черная громыхающая нора с прыгающими внутри канистрами, гаечными ключами и двумя запасными колесами станет для него на следующие восемь часов камерой пыток, он бы десять раз подумал, прежде чем ее открывать!

Когда мотор заглох, Рольф уже с трудом находил на теле хоть сантиметровый участок тела, не отзывающийся острой болью. Дождавшись, когда стихнут шаги ковбоя, он перевалился через острый край багажника. Первым делом вылакал полканистры теплой, с резиновым привкусом, воды. Потом принялся за недоеденный ковбоем кусок колбасы.

По его подсчетам, так как они выехали часов в семь утра, должно было быть не более трех часов пополудня. Вокруг же было темно .

Подняв голову, он увидел источник света - тонкую голубую полоску неба. Холодный воздух приятно овевал избитое тело. И понял, что находится в глубоком ущелье. С трудом поставив себя на ноги, он огляделся. Вдалеке различил быстро удаляющуюся долговязую фигуру. Тут же благоразумно решил остаться возле машины, так как ближайшая стоянка такси находилась не менее чем в тысяче километров, а до цивилизации с розовыми туалетами и того больше. Так грустно размышлял Рольф, поливая ближайший кустик папоротника скудными удобрениями.

Ехать обратно в камере пыток он не согласился бы даже под угрозой расстрела. И стал готовить гнездышко между сиденьями. Он бросил на пол пару старых чехлов и сверху сделал небольшой навес из брезента. Все это он перенес из багажника. Как он не заметил эти чехлы раньше?

Машина стояла в самом конце ущелья у подножия огромной горы. Покопавшись, Рольф выудил из бардачка огромный армейский бинокль. Теперь ему хорошо был виден карабкающийся между камней верзила. Подняв бинокль, Роберт увидел и его конечную цель - расщелину в скале. Видимо, это и было целью их путешествия.

Неужели его стразы так ценны, что их надо прятать за тысячу верст? А может, в этой пещере живут гномы, делающие стразы и по дешевке их продающие. Рольф даже улыбнулся. Но другого разумного объяснения не было...

Обратно ковбой вернулся через полчаса с огромным и видимо тяжеленным мешком.

Заднее сиденье жалобно скрипнуло под его весом . Машина тронулась в обратный путь.

Чехлы были мягкие, но комфорта Роберт не чувствовал. От любого движения возникало ощущение, что с тебя с живого сдирают шкуру. Немного отвлекала, правда, пересыпка содержимого мешка в собственный, сооруженный из пропотевшей снятой майки.

Удалось отсыпать почти четверть мешка. Больше брать было опасно из-за появившейся разницы в весе. Хотя этому бугаю и полтонны не вес.

Глава 7. Сокровища Алладина

К Шмоне Рольф сходил потом для вида, прикупив еще камешков на пару сотен.

Показанные Лоле огромные россыпи стразов вовсе ее не вдохновили. Ей непременно хотелось увидеть источник стразов. И как ни убеждал Рольф, что ковбой в тот раз привез все свои запасы, Лола продолжала упрямо собираться в путь. Рольф, привыкший переносить ее на руках из кресла в кровать и наоборот, настороженно следил за ее летанием с пакетами по всем комнатам.

На ее джипе они добирались до ущелья всю ночь. Сунуться в это логово возможных чудищ в темноте даже Лола не пожелала.

Умывшись в бежавшем по дну ущелья ручейке, двинулись утром дальше. От колыханий по глыбам каменной реки Лола снова уснула.

Рольф остановился у огромной черной глыбы, перегородившей ущелье. Раньше вроде ее не было. Гора виднелась также намного дальше. Путь к ней по острым россыпям скальных обломков занял больше двух часов. Вход был наполовину завален.

Гора внутри была полой! Не совсем, конечно. Раньше она явно была вулканом. Точно под видневшимся вверху жерлом находилось озеро. Лолита с Рольфом стали пробираться к нему, сдирая кожу на локтях и коленках.

Это было не озеро! То есть эта прозрачная субстанция была прозрачна, как вода.

- Это потверже любого бриллианта будет! А ты ехать не хотел!

- Да, вырежь мне пожалуйста это озерко, я его с собой на буксире потащу...- уничижительно прочирикал Роберт.

Но Лола уже скользила как по льду, на другую сторону озера. Там виднелись какие-то непонятные огромные сооружения. "Похожи на пирамиды майя", - отметил про себя Рольф и потащился следом за Лолитой. Его эти скалы вовсе не вдохновляли. Обойдя кругом монолитные пирамидальные сооружения в одном месте они увидели следы разрушений, видимо, от землетрясения. В этих местах потряхивало регулярно. Как еще вообще весь этот полый вулкан не обрушился внутрь?

Лолы нигде не было видно. Пришлось лезть в щель между отвалившимися огромными кусками стены. Внутри тоже было пусто, но светло, как днем. Светились стены и потолок. Всей поверхностью. Лола стояла возле какого-то агрегата в углу, напоминавшего полуразобранный остов трактора. Все внутреннее пространство этого "трактора" было усыпано разноцветными стразами.

"Так вот откуда черпал он свое богатство? - мелькнуло у Рольфа. - Да тут не мешками, тут машинами не вывезешь. Он смотрел, как Лола копается в чреве машины, не обращая на стразы никакого внимания.

- Вот! - раздался ее торжествующий голос, - Роб, ищи немедленно такие же, - она сунула ему под нос нечто, похожее на толстый кусок содранной с обгоревшего дерева коры.

- Что это?

- Ищи, потом будем разбираться, но я догадываюсь, что это.

За два часа нашли еще четыре таких обломка.

Только к вечеру, Лола с пятью обломками коры и Рольф с мешком стразов, добрались до машины .

Возле разведенного костра Лола и начала свою историю, помешивая консервный суп.

- Робик, миленький, не обижайся, мне очень надо было убедиться в неземном происхождении этих камней. Это, конечно же, не стразы, это - аккумулированные энергетические поля. Оболочка служит только для управления полями.

Рольф балдел, слыша такие речи из уст бывшей путаны. Некоторые слова он и сам не совсем понимал. Но общий смысл уловил.

- Свойства этих камней я открыла случайно, когда вставляла их в браслеты и один случайно сжала плоскогубцами. Он ярко засветился. Потом погас. Я сжала изо всех сил и он вспыхнул. Внутри облака света я заметила тускло мелькнувшее видение. Но оно тут же исчезло. Тогда я взяла маленькие тиски из твоей мастерской и зажала что есть сил камень в тиски. Сейчас я тебе покажу.

Она вытащила из сумочки маленькие тисочки с вставленным между губками радужно окрашенным камешком. Потом изо всех сил зажала его. Над камнем вспыхнуло метровое облако света. Внутри него виднелась поверхность планеты с чудными постройками. Но это была не земля - в небе плавало два солнца: оранжевое и желтое!

Лола покрутила ручку, шар погас. Рольф осторожно потрогал пальцем светящийся камешек. Тот был абсолютно холодным!

- Я проверила все камни, что ты принес - все содержат разные поля в зависимости от цвета, и обладают разными свойствами. Я еще тогда догадывалась, что они не земного происхождения и пользовались ими не земляне. Но как? Не ходили же они с плоскогубцами или тисками? Явно были у них для этого специальные приспособления. Вот эти, - она указала на черные пластины.- Надо только понять, как они действуют. Наверняка для их работы нужен источник энергии. Это должен быть один из камней. Она поднесла пластину к куче стразов. Внутри нее раздалось потрескивание и засверкали голубые искорки.

- Ну, вот, - Лолита выбрала несколько голубых камешков. Все они оказались ровными одинаковыми кубиками. На самой пластине с торца появилось голубое мутное свечение. Кубик погрузился в пластину и исчез без следа. С другой стороны выпал прозрачный кубик.

- Видимо, это и есть источник питания для пластины. Он голубой, когда заряжен и прозрачный после использования. - Лола опускала в торец кубики до тех пор, пока с другой стороны не выпал голубой .

Тут же пластина из черной стала полупрозрачной и на ее поверхности появились разноцветные мутные глазки. Лола и в них стала опускать кристаллы в соответствии с цветом. С обратной стороны выпадали такие же, но прозрачные кристаллы. По мере заполнения глазки приобретали все более яркий цвет и становились выпуклыми.

-Четыре цвета я уже изучила, - сказала Лола, показывая на кнопки. - Самый опасный - красный. При сжатии он выпускает розовый режущий луч. Хорошо, что первый раз я сжала его несильно. Лучик вылез всего на 10 сантиметров. Но губки плоскогубцев пробил насквозь и без труда. Притом он именно пробивает, а не сжигает. Металл так и остался холодным. Видишь, все красные кристаллы имеют плоское основание и выпуклый овал с другой. Вот из острия выпуклости и бьет луч. Пластина принимает красные кристаллы вот с этого торца, значит луч должен появляться с другого. - Лола направила торец пластины на острие ближайшей скалы и нажав на красную кнопку, провела наискосок розовым лучиком по поверхности скалы. С ужасающим грохотом многотонная верхушка съехала вниз по идеально ровному срезу. Рольф вздрогнул. Такого мощного оружия ему видеть еще не приходилось.

- А какие же свойства у других камней?

- Я смогла понять не все. Вот, например, зеленые изумруды уничтожают действие гравитационного поля земли. Человек становится легким, как перышко. А при наклоне кристалла - быстро передвигается в сторону наклона. Надо только не удаляться далеко от поверхности - падать очень больно. А вот самые интересные - это темно-синие пирамидки. Они создают почти трехметровую область вокруг человека, внутри которой он становится прозрачен для глаз. Я не знаю - виден ли он в инфракрасном или ультразвуковом диапазоне, но для глаз точно не виден. Синие кристаллы и помогли мне подменить царские бриллианты на хлам из стола охранника. А вот эти оранжевые кубики при сжатии увеличивают гравитационное поле в разы. В зоне его действия все предметы становятся неимоверно тяжелыми. Один такой, зажатый в маленькие тисочки, охраняет бриллианты в тайной комнате у Сунь Минь. Нейтрализовать его можно только действием зеленых кристаллов. - Лола легла на землю и нажала на пластине оранжевую кнопку. - А теперь попробуй, подними меня!

Тщетно Рольф пытался оторвать от земли хотя бы руку Лолы. Казалось, что ее приклеили к земле.

- Попробуй, теперь. Дунь на меня. - Лола нажала на зеленую кнопку и ее тело приподнялось над землей. От легчайшего дуновения оно скользило в разные стороны. Когда Лоле надоели эти полеты, она нажала на черную крайнюю кнопку, отменяющую действие всех других.

- Завтра мы испытаем эту пластину во всем объеме ее возможностей, - Лола сунула все пять пластин в мешок с кристаллами.

-Теперь я хотел бы прояснить, а кто такой Морис?

-Морис и есть Морис. На тот день, когда планировался перенос коллекции в переносной сейф, мы с Сунь Минь накачали Мориса снотворным и я под его видом заменила в кейсе бриллианты. Надела надувной животик и в нем вынесла. Морис ничего не знает. Просто один день из жизни выпал из его сознания. Кстати, у Мориса живот настоящий. Я следила за тобой и записывала ту же информацию, что и ты. Стоя у тебя за спиной.

- Так, это мне понятно, а кто открутил головы ментам? Надеюсь и уверен, что не ты?

- Это тоже Сунь Минь. Она на них давно зуб имела. Менты ее бабочек ночных регулярно в лес возили и там насиловали. Я раньше тоже, ну, работала в ресторане. И платила Сунь Минь. Это ее ресторан. А в тот вечер я попросила ее охранять меня. Она шла за мной, сжимая пальцами синий кристалл. Я ее так научила. Я его ей потом подарила. Ты считаешь, что было бы лучше, если бы меня отвезли в обезьянник с кейсом?

Рольф так и сейчас не считал. Как говорится, за все в жизни надо платить.

Наутро Лола лучом из пластины, которую она стала называть кристаллоид, вырезала солидный кусок из края "озера". Рольф еле допер волоком этот прозрачный, как слеза ребенка, монолит до машины. Потом Лола сделала несколько плоских срезов со скалы. Этими пластинами они закрыли вход внутрь горы. Для охраны входа пришлось пожертвовать одним из кристаллоидов. Нажав оранжевую кнопку, Лола сунула его за пластины. Теперь сдвинуть их с места не сможет даже мощный взрыв.

Утром Лола обнаружила еще одно интересное свойство кристаллоида. Если приложить его к телу и нажать крайнюю прозрачную кнопку, то пластина буквально срасталась с телом. Лола тут же налепила все четыре кристаллоида на бедра и они скрылись под платьем.

Остался невыясненным для Рольфа всего один ответ: невероятное исцеление Лолиты.

Он не преминул его тут же задать.

Лола достала из кармана несколько маленьких розовых кристалликов.

- Эти кристаллы исцеляют человека, - просто сказала она. Вытащив из сумочки перочинный нож, она резанула им по запястью и сунув кристаллик в пластину, нажала на появившуюся мутную розовую точку. Рана быстро стала затягиваться.

- Среди твоих стразов был только один такой кристалл, но он меня излечил. Его поле каким-то образом устраняет все отклонения в организме человека. Не пробовала, но вероятно оно способно даже восстановить любой утерянный орган человека или отрастить руку или ногу. Здесь я смогла найти только двенадцать таких кристаллов. Видимо хозяева этих сокровищ интенсивно пользовались этими полями. Ведь пока горит эта розовая кнопка, мне не грозит смерть ни от какой раны. Пока этот кристаллоид на мне, даже если меня разнесет взрывом на мелкие части, я уверена, кристаллоид сможет все восстановить.

- Лола, - загорелся Рольф,- дай мне один... кристаллоид!

- Нет, ты еще не готов.

- Но это же все дал тебе я! - возмутился Роберт.

- Но без меня эти кристаллы так и остались бы для тебя стразами! - резко закончила спор Лолита.

- Но... - Рольф замолчал.

Она была права. Аргументы закончились. И он уныло, как побитая собака, затрусил к машине. Пора было в обратный путь.

Глава 8. Бриллианты совсем не видны

Лолита так больше и не сказала ему ни слова. Все десять часов обратного пути.

Дома, по привычке устроившись в своем инвалидном кресле, она поманила Рольфа.

- Обещай, что ты вернешь все бриллианты на место и я отрежу тебе от монолита несколько кусочков. Их стоимость намного больше всей царской коллекции. Нам в ближайшее время придется много ездить и много тратить денег. Но я не хочу, чтобы у нас на хвосте постоянно висела свора ищеек. Ты своим неразумным похищением поднял на ноги всю свору уголовного сыска. А может и не только уголовного. Это еще затронуло честь страны, ответственной за хранение коллекции.

Рольф мысленно согласился с ней. Умыкнул он брюлики, конечно, немного опрометчиво. Но очень уж был велик соблазн!

- Хорошо, обещаю.

Той же ночью, связав для большего шума и привлечения внимания к происшествию, охранника ближайшего к Гохрану ювелирного магазина, Рольф засунул бронированный кейс с коллекцией в его стол. Следователь по этому делу долго ломал голову, как же квалифицировать это "ограбление", если бриллиантов не убавилось, а, наоборот, стало больше?

Честь страны была восстановлена. Шумиха вокруг кражи и таинственного возвращения бриллиантов быстро стихла.

* * *

Шмондель долго рассматривал в микроскоп принесенные Рольфом ровно нарезанные кусочки идеально прозрачного монолита. Он поливал его какими-то кислотами, бил молотком, зажимал в тиски и грел газовой горелкой. Кристаллы не поддавались.

-Так ты покупаешь или нет? - потерял терпение Рольф после часового измывательства Шмони над кубиками.

-Не спеши, Гобик. Старый евгей Абгаша понимает, что ты его хочешь надуть. Но не понимает - как? Абгаша видит, что это не бгиллианты. Но он же видит, что это нечто лучше бгиллиантов. По пгочности, по пгозрачности, по химической и темпегатугной устойчивости. Но они не огганены. Кто купит эти невзгачные неогганенные кубики, будь они даже пгочнее всего в миге?

- А ты их не грани. Ты продай их спецам для огранки других бриллиантов. Да тебя потом завалят заказами, когда на огранку одного бриллианта потребуется не месяц, как сейчас, а один день.

Шмоня глубоко задумался.

- За первую пробную партию в 5 тысяч карат я прошу всего десять миллионов. Я уверен, что за вторую ты сам предложишь мне в два раза больше.

Шмоня задумался еще глубже. Конечно, сумма по нынешним временам не очень большая, тем более в два раза меньше реальной. Приходилось и больше куски отламывать, но что-то удерживало его от окончательного решения. С таким товаром ему еще не приходилось иметь дело.

- Все, я иду к Шендеровичу, - Рольф потянулся к кристаллам. Шмоня одним движением смахнул их в ящик стола.

- Я покупаю!

- За десять!

- Гобик, пожалей бедного евгея, ну где он тебе возьмет десять миллионов? Посмотги, как я живу! Даже если я пгодам с себя последнюю губашку, то и то не смогу собгать больше пяти! - Шмоня испытующим взглядом смотрел на Рольфа.

"Так, началась обычная торговая трепотня,- подумал тот,- причем здесь его истертая до дыр рубашка? Приличная хозяйка постесняется из нее половую тряпку сделать, а не то, чтобы покупать за пять миллионов".

-Ну, хорошо, девять и можешь рубашку оставить себе. - Рольф ужаснулся, ведь он только что оценил пропотевший кусок дранины в миллион баксов!

-Шесть и я отдаю тебе свою губашку. Чтобы ты потом всю жизнь мучился, что оставил голым бедного Шмонделя и всех его шестегых детишек! - Шмоня начал сдирать с себя трещавшую по всем швам истлевшую материю.

Сошлись на семи. Старый еврей достал из стола чековую книжку и чернильницу. Потыкав в нее пером, ничего, кроме двух дохлых мух извлечь на свет белый не смог.

-Все наша бедность, - шумно вздохнул Шмоня, ожесточенно плюя в чернильницу.

Рольф молча протянул ему золотой паркер. Ювелир, сопя и сморкаясь, с ожесточением скреб пером по бумаге, как будто хотел проткнуть ее насквозь. Наконец, он сложил и попытался засунуть чек в боковой карман Рольфа, одновременно обнимая и пытаясь приложиться к щеке слюнявыми губами.

-Поздгавляю, поздгавляю, - Шмоня начал подталкивать Роберта к двери. Но этот трюк с ним пытались проделать уже многие. Он отстранился и развернул чек. Там стояла цифра шесть. Рольф молча разорвал чек и толкнул Шмоню к столу. Второй чек со слезами на глазах старый еврей выписал верно.

Глава 9. На теплоходе музыка играет

Лола сидела у окна в своем любимом инвалидном кресле с задранным до пояса платьем. На бедрах располагались четыре мигающие разноцветными огнями кристаллоида. Лола выбирала из мешка только радужные кристаллы, которые создавали голографические объемные картинки в виде огромного метрового шара. Справа от нее на столе лежала уже солидная кучка просмотренных радужных кристаллов. Достав очередной, Лола быстрым движение вставила его в крайнюю пластину. Тут же вспыхнул новый объемный шар. Лола стала внимательно в него вглядываться.

-Ты только посмотри, Роб, это же Анды! - Рольф подошел, но взгляд его был направлен отнюдь не на шар, а на бедра Лолы. Если учесть, что она уже лет пять не признавала ни лифчиков, ни трусиков, картина для Роберта открывалась уникальная.

Проследив направление его взгляда, Лола вспыхнула, подняла крайний работающий кристаллоид и резко опустила платье.

- Ты смотри туда, куда надо, а то будешь сегодня спать опять в гостинице.

Роб тут же, наморщив лоб, упер заблестевшие глаза внутрь светящегося шара. Там действительно показывали занимательное кино. Это был старт явно неземного корабля с планеты двух солнц. Потом следовала его посадка уже в горах земного происхождения.

- По всему - это Анды, - ткнула Лола пальцем в панораму гор. - А теперь посмотри вот это. Она взяла со стола отложенный кристалл и вставила в пластину. Внутри шара стартовал тот же корабль. Явно среди земных гор. Было видно, как медленно уходят вниз скалы. Потом яркая вспышка и шар погас.

- Они не улетели! Ты понимаешь, Роб. Это запись катастрофы их корабля в Андах. Там находятся останки их корабля. То, что мы видели в Северных Кордильерах было одной из их стартовых площадок. А основная их база явно находилась в Андах, вернее всего в Перу. Все, собирайся! Мы летим в Лиму! Мы найдем их базу!

Когда Лола начинала так командовать, Рольфу оставалось только подчиняться.

Глава 10. Легкое дыхание вулкана

Дорога из Лимы до Наска и далее до гор была еще терпимой. Но когда Лола наняла проводников и носильщиков, Рольф серьезно встревожился. Уж не собирается ли Лола заняться исследованием всей южной оконечности Анд? Этого он не вынесет.

-Лола, может я подожду тебя в Лиме?- жалобно промямлил он, вытирая градом текущий пот от непривычной физической нагрузки. Девушка сверкнула на него таким взглядом, что у Роберта руки сами собой вскинули на плечи тяжеленный рюкзак.

-Не бойся, не развалишься. Это уже совсем близко от Наска. Я вспомнила - эти горы показывали в одной из передач о рисунках в пустыне Наска. А если конкретнее - то эта гора, откуда был старт корабля - перед нами.

Несмотря на кажущуюся близость огромного вулкана, путь до него занял добрых два дня.

Вечером они разбили лагерь . Лола отвела Роба за навес скалы и достала кристаллоид . Зазубрины гор на горизонте и внутри шара изумительно совпадали!

- Мы сейчас стоим практически рядом с тем местом откуда велась запись старта корабля.

- Но мы стоим рядом с горой!

- Значит, нам надо попасть внутрь ее.

- Внутрь этого чудовища? Да он же дымится! Ни за что!

А на следующий день произошло событие, которое практически сорвало все их планы.

Один из проводников подсмотрел, как Лола включила кристаллоид и рассматривала снова и снова неудачный старт корабля.

Проводник собрал всех нанятых перуанцев и что-то возбужденно кричал. Потом, с криками: "Чика, чика пуну!", вся толпа ринулась вниз по тропе. Лола огорченно смотрела на огромную кучу брошенного горного снаряжения.

- Ведьма, горная ведьма... Вы еще не видели, что эта ведьма может на самом деле! - бормотала она злобно, потрясая вслед улепетывающим перуанцам сухоньким кулачком.

- Ты что, знаешь их язык?

- Не знаю, но прекрасно понимаю, - она ткнула пальцем в кристаллоид. - Эта штука еще и не то может. Скоро ты в этом убедишься.

Она резким движением кристаллоида отхватила от скалы огромный плоский кусок 5 на 5 метров. Тот с грохотом упал плашмя рядом с палаткой.

- Все грузим на плиту.

- И палатку?

- Я же сказала - все.

Целый час Роб перетаскивал имущество на плиту, ничего не понимая.

Лола же поставила на край плиты два раскладных кресла, села в одно из них и с улыбкой наблюдала за его работой.

- Могла бы и помочь, - не выдержал Роб закидывая на плиту последний тяжеленный тюк с альпийским снаряжением.

- Конечно, помогу. Садись рядом со мной, дорогой, отдохни, - она протянула ему открытую банку пива. Роб рухнул в хлипкое креслице и одним глотком осушил банку.

- И долго мы тут теперь будем куковать? Сотовый-то тут не работает.

- Мы куковать не будем. Мы поедем, - Лола забегала пальцами по кристаллоиду.

Огромная плита вместе со всем имуществом плавно поднялась метров на десять и двинулась вверх по склону вулкана.

Это было слишком даже для Рольфа. Одно дело двигать легенькую Лолу над землей и совсем другой вид у этой движущейся громадины.

- Дорогой, тебе не трясет? - Лола повернулась к посеревшему, вцепившемуся белыми пальцами в кресло, Робу.

- Н-н-н-е-т, не трясет.

- Ну, и хорошо. Мы почти у цели.

- А почему ты раньше не могла?

- Могла, дорогой. Но если это так перепугало тебя, представляешь, что бы было с бедными перуанцами?

Плита прошла над дымящимся краем вулкана и стала плавно опускаться внутрь. Роб, заглянул осторожно за ее край. Ожидаемой внизу геенны огненной не было. Внизу было знакомое озеро из прозрачного монолита. Легкий толчок возвестил о приземлении.

* * *

Да, это действительно была чудовищная катастрофа. Ее следы ужасали даже через полторы тысячи лет. От корабля практически ничего не осталось. Вся оплавленная в диаметре более двух километров внутренняя поверхность вулкана была покрыта висевшими клочьями кусками обшивки корабля. Размеры корабля были, видимо, не менее полукилометра, как раз по размеру жерла вулкана. Он и был самым большим в этой части Анд. Объехав на своем "скалопеде" (так назвала Лола их аппарат) весь периметр вулкана, никаких следов базы обнаружено не было. Взрыв, видимо, уничтожил все.

Дело близилось к вечеру. Ночевать внутри вулкана рядом с этими вырывающимися из расщелин ядовитыми серными струями Роб категорически отказался. Через десять минут "скалопед" плавно приземлился на старом месте.

Лолита сидела в кресле и задумчиво хмурила брови. Видимо совсем не это она ожидала увидеть внутри вулкана. Рольф уже выводил рулады в палатке, а она снова и снова просматривала записи кристаллоида.

Проснувшийся в прекрасном настроении Роб , мурлыкая, доедал яичницу из десяти яиц. Потом запил все огромной кружкой горячего кофе по-перуански и теперь потягивал пиво, наслаждаясь выдавшимся бездельем.

- Подъем, мы едем на плато, - свеженькая, улыбающаяся Лола взъерошила Робу волосы. Как будто у нее и не было бессонной ночи! Как хорошо быть молодой!

- Надеюсь, не на мне верхом,- пробурчал Роб, выбрасывая очередную банку.

- Нет, дорогой, пока на "скалопеде". На тебе верхом я планирую вернуться домой. Зачем мне тратится на самолет, если у меня есть ты? - Лола раскатисто захохотала.

Представив себя в качестве транспортного средства, летящего со скорость звука, Рольф только крякнул от досады.

Как она его потом будет дразнить - "робопед", наверное?

Глава 11. Подземное сафари

Хотя до плато было километров двести, добрались они до него за пару часов. Оказывается, их "скалопед" при желании выдавал очень приличную скорость, аж ветер свистел в ушах. Но какой янки не любит быстрой езды! После этого перелета "скалопед" стал пользоваться большим уважением у Рольфа.

-У нас кончаются зеленые кристаллы, - грустно сказала Лола. За этот перелет мы израсходовали полностью три. - она протянула три прозрачных кубика.- Еще шесть в кристаллоиде и один у меня. Я взяла с собой по десять штук каждого цвета. Я же не знала, что они так быстро расходуются. Остальные три кристаллоида только заряжены, но не заправлены.

"Не так уж и быстро! Перевезти на такое расстояние 10 тонн груза - даже на грузовике литров сто бензина уйдет. А тут - маленький кристаллик", - но все равно для Рольфа это был удар.

- В принципе, Роб, мы сюда и прибыли, чтобы решить эту проблему. Вспомни, все найденные нами кристаллы - цветные. Ни одного бесцветного, незаряженного. Значит, владельцы кристаллов умели их заряжать, каждый - своим полем. Этот аппарат обязательно должен быть на базе владельцев кристаллов. Он - цель нашего приезда сюда.

Роб понимающе кивнул.

- А зачем мы прибыли на плато?

- На одном из кристаллов есть небольшая съемка работ на Земле, вернее, под землей. Там показан какой-то аппарат, типа длинной стальной змеи, который заползал под землю вон в том месте, - она показала на небольшой излом в верхней кромке плато, возвышающегося метров на двести.

Они подлетели ближе к излому. Даже в ярком полуденном свете не было никаких намеков на туннель или пещеру.

- Придется резать! - Лола подняла пластину.

- Красных кристаллов ты тоже взяла десять?

- Да. А почему ты спрашиваешь?

- Да потому что не люблю я под землей шляться. Вечно там полно разной гадости. -

Если бы Роб знал, насколько пророческими окажутся его слова?

* * *

Первый срез оказался неудачным. Грунт был не сплошь скальным и не хотел скользить по срезу, как это ловко получалось с цельными скалами.

"Здесь больше подошел бы небольшой взрыв, а не срез, да где же здесь добыть пару шашек взрывчатки," - думал Рольф, вертя в руках три бесцветных кристалла, переданных ему Лолой. Стоп, если кристалл - это мощный сгусток поля, заключенный в оболочку, то если оболочку разрушить...

- Лола, я, кажется, нашел...

- Что?

- Как устроить взрыв!

- И как?

- Пойдем.

Они дошли до середины склона плато.

- Сделай длину луча метров десять.

- Теперь сверли трубку под красный кристалл под углом сорок пять градусов.

- Теперь бросай туда один кристалл.

- Уходим.

Они отошли вдоль склона плато метров на пятьсот.

- Теперь ты должна проявить снайперские способности и разрушить оболочку красного кристалла!

Если бы Рольф знал мощность последовавшего взрыва , он отвел бы Лолу еще метров на пятьсот. Взрывная волна, как пушинок долго тащила их вдоль склона. Но тут уж сетовать было не на кого.

Придя в себя, он глянули на склон. Взрыв выкинул наружу не менее сотни кубометров спрессованного склона плато. И они сразу увидели его - зияющий черный провал, под углом уходящий вниз.

Лола подвела "скалопед" к самому краю провала. Он был около двадцати метров в диаметре. Дно ровное, залитое все тем же прозрачным монолитом.

Лола осторожно повела "скалопед" в черное жерло. Луч света от мощного фонаря тонул в непроницаемой черноте стен. Метров через пятьсот дно тоннеля перестало опускаться и на нем появились озерки мутной воды. Еще метров через двести они оказались на распутье. Не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова. От основного коридора под острым углом отходили еще два точно таких же тоннеля.

- Пойдем прямо!

- Лола, как говорит китайская пословица - не гони лошадей, особенно если у тебя их нет.

- По-моему, в этой пословице китайское только окончание...-съехидничала Лола.

- Ничего, как говорил мой дедушка, ложась в постель, все гениальное рождается на стыке.

- Боже, какой ты пошляк!

- Дура, он имел в виду на стыке культур, наук, профессий, наконец. Кстати, у нас с тобой мог бы получится гениальный мальчик - ты из простых крестьян, можно даже сказать, кухарка, я - высокообразованный ... э-э-э , скажем так, интеллектуал, а?

- Не поздно ли ты вспомнил о девочке, ворюга несчастный!

- Стой, стой, о девочке тут не было сказано ни слова! Какая девочка?

- Такая! Я на четвертом месяце и узи показало, что у нас будет девочка.

- Лолочка, но я же хотел мальчика?

- Поздно, дорогой, ботинок надо было класть под подушку, а ты только фляжку с водкой засовывал.

- Но...

- Да, да! Сам виноват. И фляжка, и водка женского рода!

- Но я ведь иногда и пиво ложил!

- Как видишь, пиво тебе не помогло. Будешь нянчить девочку.

Рольф прикрыл глаза, осмысливая ситуацию. Такие удары судьба ему давно не наносила. Хотя этот удар был приятным. Он подошел к Лолите и начал ощупывать ее явно округлившийся животик. Она только улыбалась.

- Что ты там ищешь?

- Да вот говорят, они ножками стукают.

- Дурак, рано еще. Так мы идем, или как?

- Лола, у воров есть хорошая поговорка - все непонятное и непонятое ведет к тюрьме!

- Или к смерти, - Рольф вздрогнул. Услышать слова о смерти после признания Лолы! Это будет верхом несправедливости!

- Тебе не кажется, дорогая, что наша ситуация напоминает сказочный эпизод, когда рыцарь стоял у камня на распутье. Как там было написано на камне: "Направо пойдешь - коня потеряешь, прямо пойдешь - жизнь потеряешь, налево пойдешь - богатство найдешь". Не пойти ли нам налево?

- Роб, а ты что, до сих пор веришь в сказки?

- Да я готов и в черта, и в дьявола поверить, лишь бы мы вернулись домой живыми! А правда, Лол, может ну его в баню с этими направо-налево? Может, вернемся, а?

- Нет, я уверена, второго шанса у нас не будет. И мы на правильном пути!

- Так куда идем, налево?

- Прямо, но осторожно. Иди сюда.

- Подними рубашку. - она сняла с бедра один из кристаллоидов и прилепила его Рольфу на грудь, нажав две кнопки - розовую и темно-синюю. Вместо Роба появился темный двухметровый шар.

- Роб, ты видишь меня?

- Да, но немного смутно.

- А сейчас?- Лола нажала на своем кристаллоиде такую же кнопку.

- Теперь вижу только черный шар.

- Значит, все в порядке.

- А зачем это? От кого мы прячемся? Здесь же никого нет!

- Ты, наверное, заметил, что, когда мы с тобой просматривали эпизод строительства в горах, людей было видно хорошо, но мы так и не представляем, как выглядели существа, которые заставляли их работать. Я думаю, они использовали режим невидимости кристаллоидов. И может быть с какой-то еще целью. Но подстраховаться не помешает. Убери все вещи и кресла с передней части нашего коня.

Они перетащили кресла на корму "скалопеда". Лола медленно тронула его вперед. Видимо, надписям на вещем камне она не верила.

А зря. Метров через пятьсот раздался сильнейший треск и передняя часть платформы стала осыпаться пылью. Лола резко ее остановила и сдвинула назад.

Они подошли к кучке пыли, всего, что осталось от почти двухметрового носа платформы.

- Лола, я тебя умоляю, только осторожно.

-Помнишь, Роб, у Стругацких в похожей ситуации герой кидал гайки. Давай попробуем и мы, - Лода подобрала у стены несколько булыжников и стала их кидать во всех направлениях тоннеля. Они все как будто ударялись о неведомую преграду и осыпались пылью. Метров через сто впереди брезжил свет. Ну, вот, перед самым выходом и такой облом!

- Так, а теперь мы попробуем.- Рольф не успел даже схватить ее руку, как она шагнула через самую большую кучу пыли. Но... ничего не произошло.

- Роб, нас эта защита пропускает, иди сюда!

Рольф осторожно начал двигаться вперед. На поверхности шара засветилось голубое кольцо, но и только. Он облегченно вздохнул и сделал еще пару шагов.

- Да, жалко, но нашего коня придется здесь оставить. Как-то эта защита, конечно, отключается, но мы пока этого не знаем.

Свет впереди оказался не выходом, а входом. В огромный ангар с залитым прозрачным полом и овальным потолком.

- Кажется, это то, что я искала, - она нажала на темно-синюю кнопку, отключая защиту.

То, что началось потом, Рольф запомнил на всю жизнь. Слева и справо от них раздался ужасающий вой и из стен слева и справа начали выдвигаться две гигантские уродливые фигуры, напоминающие башни от танков с тремя короткими тонкими стволами. Они приподнялись над полом и повернув стволы в сторону Лолы, начали сближаться, выплевывая из стволов голубые брызги. Лола тут же упала ничком. Платье мгновенно из синего стало красным.

Тут же вой прекратился и с легким урчанием башни опустились на пол.

Обезумевший Рольф сорвал свой кристаллоид и, нажав на красную кнопку, стал хлестать башни розовым лучом. Только порубив их на мелкие кусочки, он повернулся к Лоле.

Та, как ни в чем ни бывало, стояла позади него и стряхивала кровь с платья.

- Надо бы переодеться, но не во что. Спасибо, дорогой, ты был настоящим героем! Ты спас мне жизнь! - она нежно поцеловала его в лоб. Рольф обалдело смотрел на нее, стоя с кристаллоидом наперевес, как с бензопилой.

- Но... ты же умерла?

- Рано радуешься, дорогой. Ты забыл о розовых кристаллах. Пока ты разделывал на шницель этих монстров, кристаллоид меня восстановил.

- А ... мальчик как же?

- Не бойся, дорогой, девочка при мне. И перестань мечтать о мальчике. Ну, может, через некоторое время...Там видно будет! Пошли уже! Я вижу кое-что интересное.

Защиту они теперь не выключали. Черт его знает, что еще тут могло вылезти из стены?

Глава 12. Генератор

Это было не кое-что, а что-надо с присыпкой. По всему ангару были расставлены вдоль стен огромные, метров пять высотой, черные кубы. На одной из граней при приближении кристаллоида появлялся горизонтальный ряд цветных точек, причем с несколькими солидными прогалами, видимо свет некоторых точек выходил за границы видимого человеком.

Лола уже час билась с этой цветной полосой. Точки были, но не было ни одной кнопки, хотя бы, как на кристаллоиде.

Роб издали наблюдал за ее мучениями, сидя на одном из обрубков башни.

Руки Лолы еле доставали до цветных точек находившихся на двухметровой высоте. До верхнего края куба было еще метра три. Роб подошел к ней.

- А знаешь, мне кажется хозяева этого добра были не хилого роста. Ну, метра три-четыре, точно. Иначе, зачем им такие громадины? Ты бы приподнялась повыше.

- О чем это ты?

- Ну, вот теперь ты забыла о зеленой кнопке.

- А ведь, точно! Что это я тут внизу пыжусь...

Лола начала медленно подниматься, скользя вдоль торца куба.

Есть! - почти в самом верху она нащупала незаметный бугорок.

Тут же исчезла одна из боковых граней куба. Они, озираясь, вошли внутрь.

- Надеюсь, это не мышеловка и дверь не захлопнется?

- Нет, я проверила, грань восстанавливается только при повторном нажатии.

- Видимо это не металл, а видимое силовое поле под металл, или как это у них там называется. Но, все равно, Робик, побудь снаружи. Мне так будет спокойнее.

Роб отступил на два шага, настороженно держа кристаллоид наперевес. Теперь он охранял двоих.

Через полчаса Лола вышла с пустыми руками и грустно оглядела более полусотни кубов, разбросанных вдоль стен ангара.

- Ничего интересного и понятного нет. По-моему, это что-то типа туалета или утилизатора. Смотри.- Она подняла с пола большой обломок башни и бросила внутрь огромного рупора посреди куба. Внутри раздалось громкое хрюканье. Вдруг на одном из боковых шкафообразных выступов замигал голубой огонек.

- А ну-ка, брось еще, - заинтересованно попросил Рольф, подходя к шкафу.

После третьего хрюканья из шкафа выдвинулась панель, на которой блестел голубой кристалл.

- Если это и туалет, то он делает из дерьма конфетку, а точнее - зарядные голубые кристаллы! Не это ли ты искала?

- Нет, это, видимо, генератор для создания кристаллов, а мне нужно зарядное устройство, и, желательно, переносное, - с грустью прокомментировала Лолита.

Следующие десять кубов оказались тоже туалетами, то бишь, генераторами. И четыре из них производили не кристаллы, а черные пятисантиметровые шары со светящимися разноцветными ободками. Их назначение пока было непонятно, но все равно Роб засунул их в сконструированный им рюкзак из собственных джинсов. Теперь он разгуливал в семейных полосатых трусах с белыми пуговочками. Все равно никого больше в ангаре не было, а Лола его и не в таком виде видела. Сначала у него, правда, мелькнула шаловливая мысль предложить сделать мешок из ее джинсового сарафана, но вспомнив о животике, со вздохом растелешился сам.

Глава 13. Несчастливая и грустная

Роб уже перекидал в прожорливые рупоры почти все остатки от башен, когда в следующем кубе им открылась чудная картина.

По обеим сторонам в воздухе висели четыре огромные трехметровые вытянутые прозрачные сферы, наполненные слегка желтоватой жидкостью. Внутри жидкости плавали черные, кожистого вида морщинистые шары, метра по два в диаметре. Шары в верхней и нижней частях имели по четыре метровых выступа, напоминающих слоновьи хоботы. По периметру шаров шли небольшие круглые оконца, видимо служащие глазами. На обеих верхушках были прилеплены уже знакомые кристаллоиды.

Ни ног, ни рук, ни головы, ни шеи. Красавцы, одним словом. Так вот он какой, северный олень? Рольф довольно хмыкнул. Теперь хоть представляешь, кто тебе противостоит! А в принципе - зачем им ноги, если они летают с помощью кристаллоидов. А хоботы, наверное, служат им руками и ртами. Носа тоже не было видно. Дышат они, через кожу, что ли?

- Закрой рот, мухи налетят, - Роб не заметил, как к нему подошла Лола.- Ну что, будем вскрывать?

- Лола, ты что? А может они живые?

- Вряд ли. Скорее - это забальзамированные образцы живых существ. А сферы - это саркофаги. И не факт, что самих хозяев этого ангара. Ладно, пошли подальше от этого кладбища. На другую сторону.

Им повезло только в тридцать втором кубе. Это Лола поняла сразу, увидев стоящие вдоль стен ящики с прозрачными кристаллами. А на висящей в воздухе у них на головой прозрачной пластине, служащей, видимо, столом, лежали вперемежку прозрачные и цветные кристаллы . Между ними стояли полуметровые черные полусферы с цветными головками и торчащими рожками двумя небольшими раструбами.

- Вот вы то, родимые, мне и нужны! - Лола с помощью кристаллоида приподнялась над прозрачной плитой и зашлепала по ней к полусферам. Роб поднял голову. Вид снизу открывался изумительный.

- Роб, иди сюда, помоги мне,- Лола махнула ему рукой. Ей было не до его эротических переживаний. Он, уже научившийся справляться с кристаллоидом , присоединился к ней.

Лола экспериментировала с полусферой с зеленой головкой. Она взяла у Роба один из разряженных зеленых кристаллов и бросила в раструб. Он тут же выскочил из другого. Такой же прозрачный. Наоборот тоже не получалось. С досады она стукнула кулачком по зеленой верхушке. Полусфера зазвенела и слегка завибрировала. Брошенный в нее кристалл теперь проглотила. Через минуту звон прекратился и из второго раструба выскочил зеленый кристалл.

- За-ра-бо-та-ло! - восторженно завопила Лола, приплясывая вокруг зарядного устройства.

Но второе устройство с розовой головкой отказывалось гудеть, как ни лупцевал его Рольф кулачищами по башке. Но тут Лола заметила сбоку полусферы изредка мигавший голубой глазок. Она начала совать в него голубые кристаллы. Он радостно зазвенел, только проглотив двадцать штук.

- Значит эти устройства сами нуждаются в питании,- сделал глубокомысленный вывод Рольф. Лола только согласно кивнула головой.

А еще они нашли костюм люшаров (люди-шары, так их прозвала Лола). Это была прозрачная сфера с четырьмя отверстиями внизу и четырьмя пультами, типа кристаллоидов, по периметру. Видимо, люшары имели круговой обзор и могли манипулировать всеми восемью своими хоботами одновременно.

"Хитромудрые создания!"- позавидовал им в душе Роберт.- Интересно, что у них внутри - мозги или кишки? Надо было все-таки тех резануть! Кстати, наличие костюмов подтверждало, что замаринованные в прозрачных саркофагах и были настоящими владельцами ангара, а вовсе не образцами других цивилизаций!

Просмотр видезаписей на белых кристаллах подтвердил их предположения.

Вот о чем поведал им голос марсианина и рассказ одного из участников экспедиции на Марс.

***

1. Лема

Дело оказалось на редкость простым и понятным. Я закрыл его через четыре часа с резолюцией: "Виновны. Сканировать и отправить на Излучатель. Корабль и остальных членов экипажа - уничтожить". Материалы дела и резолюцию передал на одобрение всех лемов через свой Обменник. Сканировать через Большой Кристалл Обмена этих диверсантов я предложил скорее для порядка. Большой обменник мог сканировать не только знания, но и умения. Хоть в их мизерных мозгах и были столь же мизерные знания, но все же... Нам и такая прибавка не помешает.

Все двести тысяч лемов поддержали мое решение.

Из окна моего просторного кабинета, выходящего на Площадь Правосудия, было видно, как обоих агентов Сеи повели к Кристаллу Обмена, а потом сожгли лучом Кристалла Правосудия. От этих жалких мелких существ не осталось даже кучки пепла.

Мы, лемы, самая великая цивилизация в системе звезды Сол. Мы изобрели лучи Жизни и смогли создать еще три цивилизации на ближайших к нам планетах. А они, неблагодарные, не оставляют попыток уничтожить тех, кто их породил, начиная от Великого Осушения и кончая нынешним десантом.

Я вызвал из памяти и мысленно начал перелистывать все четыре тома этого дела.

На редкость подробные признания. Особенно вот эти их мысли: "Мы хотим поделиться с вами своими знаниями и достижениями". Явная насмешка!

Мы - цивилизация мыслителей. Такими нас создала природа планеты. Планеты, богатой минеральными ресурсами и неблагоприятными условиями для жизни, особенно на поверхности, где жара постоянно сменяется жутким холодом.

Но в процессе формирования в коре планеты возникли гигантские пустоты, соединенные между собой паутиной галерей и переходов. Пустоты образовались от таяния подкорковых ледников. Этот процесс образования пустот и таяния льдов медленно продолжается и сейчас, предоставляя все новые и новые подземные галереи для заселения. Готовые дома для жизни, так как строить дома нам нечем

из-за отсутствия рабочих конечностей. Природа создала нас в виде огромных шаров с небольшими двумя отростками. Они служат нам излучателями и приемными антеннами. Мы видим и ощущаем окружающий мир с помощью различных полей. Наш организм может синтезировать необходимые растворители для добывания из минералов необходимых для жизни веществ. Планета очень богата минералами.

И еще мы можем выращивать Кристаллы Жизни, чтобы с их помощью усиливать излучаемые поля. Несколько созданных Великих Кристаллов на поверхности помогли нам справиться с первым нападением космических кораблей с Прозерпины.

Второй раз они сбросили на нас две из своих пятнадцати Лун. Их сбить у нас уже не хватило энергии. После падения Второй Луны началось Великое Осушение. Со сдвигом с орбиты Третьей Луной ученые Прозерпины не справилась и она упала на их планету, наказав за неуважение к нам, предкам. Их цивилизация погибла полностью вместе с планетой.

Тогда, после Великого Осушения, от нашей миллионной цивилизации осталось около тысячи лемов. При столетнем цикле размножения потребуются еще сотни тысяч лет, чтобы возродить былое количество населения.

Наши надежды были связаны теперь с голубой красавицей Сеей. Туда и был послан наш первый Луч Жизни. Но мы так и не дождались ответа. Посланный второй Луч Жизни возродил на Сее новую цивилизацию, но, вместо ответа, прилетел космический корабль с вооруженным десантом. Явно с враждебными целями. Хотя ни один из лемов-воинов так и не выдал своих коварных замыслов.

Жаль, что не удалось уничтожить их корабль. Может быть, планы удалось бы узнать у остальных? Зачем они прилетели? Зачем они привезли оружие? Это, к сожалению, так и осталось тайной. Может мы поспешили с их уничтожением?

Тревожные сигналы стали поступать на Кристалл Обмена Знаний через три дня после казни вражеского десанта. У всех лемов стали вырастать конечности, такие, как у сожженных агентов. Тела стали сморщиваться и резко уменьшаться в объемах.

2. Марс

Первый день пребывания на Марсе, я, Рафаэль Даву, занимающий должность исследователя, решил посвятить сбору минералов. Командир экипажа пилот Боб Диггер с психологом Донг Ли уже ушли в Подземный город. Их задача - наладить отношения с уцелевшими лемами, как называют себя марсиане. А нашу старушку Землю они зовут - Сея. Так утверждает Донг Ли. Он и наш доктор Борис Петров - дети Индиго, те, кто вдруг начинают утверждать, что они раньше жили на другой планете. И Борис, и Донг говорят, что знают марсианский язык. Только док родился на Марсе, а Ли утверждает, что родился на погибшей планете Прозерпине. Короче, у обоих - плоскостопие мозга, чокнутые.

Нашему инженеру, и одновременно второму пилоту, Ярославу Дыбе по инструкции запрещено покидать корабль. Он сейчас перекачивает остатки топлива в стартовый модуль.

- Рафа, общий сбор, быстро! - это голос Ярика, он сейчас за командира экипажа.

- А что случилось?

- Прервалась связь с Бобом и Донгом.

Я прицепил контейнер с собранными кусками минералов на грудь и вприпрыжку поскакал к кораблю. Все уже ждали меня в ЦУКе, центре управления кораблем.

- Последние слова Боба были: "Они расплавили наши автоматы!". Я считаю - это нападение. Предлагаю. Перенести базу на запасную точку. Смонтировать марсоход и уже на нем вернуться освобождать пленных. На марсоходе есть лазерная пушка, она нам не помешает, - Дыба говорил коротко и четко, как и положено бывшему десантнику. Он - единственный среди нас военный.

- А если у них лазеры помощнее наших? Сам сказал - они автоматы плавят, как масло.

- Вот это ты, Рафа, как ученый, и проверишь. На разведку пойдете с доком. Все ясно? Наша главная задача - спасти корабль и все собранные знания доставить на Землю. Пятиминутная готовность к перебазированию.

Запасная точка была внутри небольшого кратера, километров пятьдесят от входа в подземный город. Два дня ушло на сборку марсохода. Кастрюля с крышкой на четырех огромных зубчатых колесах. После сборки я немного поездил на нем и пушкой разбил несколько камней. Маленький танк. Хоть какая, а защита. Команды на выезд все не было. Мы с доком дремали на гребне кратера. На экране обзора - ни одного шевеления.

- Док, а ты, правда, раньше был марсианином? Как тебе здесь? Чувствуешь себя, как дома? Почему тогда в скафандре ходишь?

- Рафа, я тебе расскажу, если обещаешь не смеяться.

- Вали, рассказывай, все равно делать нечего.

- Хорошо. Прежде всего, я никогда не был марсианином. Я помню то, что помнят все марсиане. У них, в отличие от землян память передается по наследству. А по рождению - я лемсей. Марсианин земного происхождения. Первые лемсеи возникли на Земле почти миллион лет назад по ее летоисчислению.

В первом Коде Жизни, переданном марсианами на Землю, было две ошибки, которые и привели к гибели всех родившихся тогда лемсеев. Первой была ошибка в размерах. На Марсе сила тяжести в три раза меньше и размеры марсиан достигают шести метров. Такой же рост был заложен и для лемсеев.

Человеческие особи были в три раза меньше. Рост резко выделял лемсеев среди людей. Вторая ошибка не учитывала воздействие на лемсеев огромного количества кислорода на планете. Это приводило к очень быстрому их старению. Раса Лемуров, после краткого быстрого расцвета, также быстро и вымерла.

А через двести тысяч лет наступил черный день Солнечной системы. Одновременно погибли сразу три планетные цивилизации. На взорвавшейся Прозерпине, на Земле и Венере. На этих трех планетах новая жизнь была засеяна марсианскими лучами Жизни. Луч представлял собой ионный межпланетный канал, по которому передавался Код Жизни.

Код мог записываться на любую кристаллическую структуру. Больше всего таких структур на Земле было обнаружено в горах Тибета. Туда и был направлен первый луч. Там и зародилась первая на Земле цивилизация лемсеев. Земляне ее называли Лемурией. Любая разумная особь, способная размножаться и попавшая в зону излучения Кристалла Жизни, рождала потом только лемсеев. Марсиан в человеческом обличии.

Такие же вторичные цивилизации возникли на Венере и Прозерпине.

Самой удачной, как сначала считали лемы, получилась цивилизация лемпрозов на Прозерпине. Они быстро размножались простым делением, как местные особи. Идеальный вариант для колонизации. Но в связи с особенностями устройства мозга, лемпрозы утеряли способность обмениваться знаниями через кристаллы Жизни. Зато при делении сохраняли память и умения. Это неимоверно повышало их интеллектуальные возможности уже через несколько поколений. Им не надо было проходить этап взросления и обучения. Дышали лемпрозы азотом. На Прозерпине вообще не было в атмосфере кислорода. Только азот. И небольшая примесь нейтральных газов.

Но уже через двести тысяч лет после освоения планеты, под угрозой гибели от перенаселения, лемпрозы предприняли попытки колонизировать Марс. Первые их космические корабли лемы сбивали ионными излучателями еще на подлете. Тогда лемпрозы решили сбросить на Марс свои Луны. Две из пятнадцати им удалось транспортировать до Марса. До сих пор о падении лун напоминают два Великих ударных кратера. Около десяти тысяч километров в диаметре. А когда они попытались сдвинуть с орбиты свою самую большую Луну, та упала на Прозерпину. Планета взорвалась. Ее огромные осколки до сих пор носятся в поясе астероидов в Солнечной системе. А несколько крупных упали на Землю и Венеру. И уничтожили их цивилизации.

Как жестоко лемсеи и лемы недооценивали лепрозов! Они даже не подумали о том, насколько могуч научный потенциал цивилизации, умеющей двигать планеты! Лемы наслаждались своим умением посылать лучи Жизни и переносить свой разум на другие планеты. Но они не могли построить даже простейший космический корабль. Даже хижину не могли построить! У лемов не было конечностей, как у других цивилизаций! Зато лемы могли создавать кристаллы и из их сочетаний и слоев собирать излучатели полей. Складками покрова они захватывали минералы и выделяемыми организмом растворителями создавали нужное вещество. Потом слой за слоем наращивали нужные кристаллы, и строили мощнейшие излучатели. Ими лемы и сбивали корабли лемпрозов.

Лемы их породили, а они их попытались уничтожить. Конечно, мощи излучателей не хватило, чтобы сбить падающие луны. На Марсе началось Великое Осушение.

После взрыва Прозерпины в подземных городах Марса выжили около пятисот лемов из миллиона. Больше миллиона Подземные города не вмещали.

У лемов нет полового деления . Каждый лем перед смертью формирует свою маленькую копию и после смерти передает ей свой код жизни. Вместе с памятью и знаниями. Лемы-матки могут восстановить умершего лема, который не смог перед смертью сформировать свою копию, но смог записать свою память на кристаллах. Такие записи лемы-матки после Великого осушения до сих пор ищут в Подземных городах и восстанавливают погибших лемов.

Перед падением Лун почти полмиллиона лемов создавали подземный город под Северной полярной шапкой. О падении Первой Прозерпинской Луны они узнали после раскола ледяной шапки и огненного пылевого шквала. Часть лемов погибла в толще таявшего льда, часть сгорела в пламени раскаленной серной плазмы. Первая Луна была практически вся из серы и ее солей. Кислород атмосферы практически весь расходовался на образование кислот. Кислотные дожди шли несколько лет.

Зеленая прежде планета покрылась красной пленкой железных оксидов. Окислы железа несколько лет выбрасывались из трещин марсианской коры. От сильнейшего удара железное ядро планеты сдвинулось и остановилось. Мгновенно практически исчезло магнитное поле.

А через сто марсианских лет упала Вторая Прозерпинская Луна. Состоявшая полностью из оксида железа. Началось Великое Осушение. Началась всепланетная гидратация. Планета стала покрываться желто-оранжевым лимонитом. От высокой температуры при ударе Второй Луны вся вода планеты испарилась, а выпадала она на землю уже в связанном виде, гидратом оксида железа. Выжили только лемы в самом глубоком Подземном городе под самой высокой горой планеты. Сейчас лемы называют его Лемосол. Всего после Великого осушения осталось около тысячи лемов. Записи на кристаллах льда, сделанные полмиллионом лемов полностью исчезли после его таяния и испарения. Часть кристаллов с записями на поверхности расплавились от высоких температур.

Почти все лемы после катастрофы трудились над сбором энергии для очередного луча Жизни. Исчезновение атмосферы не повлияло на жизненные процессы, так как они вообще не имели органов дыхания. Для их жизненного цикла нужны были минералы и вода. Минералов в подземных городах было с избытком, а воду легко было добывать из слоев подземных ледников и из огромного количества гидратов. Лимонитом была завалена вся поверхность планеты.

И вот впервые за полмиллиона лет после Великого Осушения лемам удалось накопить энергию, достаточную для посылки луча Жизни на Сею. И он был послан 22 сентября 1924 года по земному календарю. В период Величайшего Противостояния.

Это был второй луч Кода Жизни через миллион лет после взрыва Прозерпины. Луч был послан на Землю в центр огромного континента, в район самой крупной реки. Лемы уже знали, что человеческие особи скапливаются не в горах, а вблизи рек и озер. Исправленный Код Жизни оказался записан в одной из скал Голубых Гор вблизи притока большой реки.

Первый раз я возник 8 марта 1925 года. Мы, лемсеи, помним себя и ведем отсчет возраста с момента зачатия, появления. Почему земляне не учитывают период жизни до рождения? Ведь они тоже существуют после зачатия. Как можно отказаться от девяти месяцев жизни?

Все лемсеи раз в год приходят к Голубым горам, чтобы пополнить своими знаниями Кристалл Жизни и получить новые знания от других . В первое свое посещение в 1935 году я получил знания уже от пятидесяти лемсеев. Наша раса на Земле стала постепенно расти.

О существовании лемпрозов на Земле я узнал через двадцать семь лет после второго рождения в 2003-м году. При очередном посещении Голубых гор обнаружил в потоке информации лишнюю запись. Это был сигнал перестройки дыхательных органов с углекислого газа на азот. Такое умение было включено в Код Жизни на Прозерпине, имевшей азотную атмосферу. Кристаллы Голубых гор такую информацию могли считать только у лемпроза! Значит, не все они погибли при взрыве планеты. Один или несколько из них попали на Землю и побывали возле Синих Гор. А это значит, что они знали о нас, лемсеях, и следили за нами.

Позже я узнал, что лемы после Великого Осушения тоже посчитали, что цивилизация Прозерпины погибла.

Это была величайшая ошибка! Никто из них даже не подумал тогда , сколько космических кораблей было задействовано в операции по сдвигу с орбиты Третьей Луны. Сотни. И все они наблюдали за гибелью своего мира.

Направились же корабли на Землю, так как боялись марсианских излучателей.

А зря! Излучатели были разрушены еще после падения Первой Луны.

Лемпрозы знали, что лемы прячутся от неимоверных холодов на поверхности в теплых Подземных городах. Для их уничтожения и была нужна Третья Луна. Но...

Земля же была пуста и беззащитна. Правда, долетели до Земли только два корабля. Остальные отдали им свое топливо и погибли. И еще один корабль сгорел в атмосфере. Второй корабль учел его ошибки и приземлился в Кордильерах. Их было всего трое. Но какие? Лучшие умы лемпрозов!

Первое, что они сделали, это определили на Тибете место Кристалла Жизни.

Им надо было избавиться от своей прозерпинской оболочки. Шестиметровые гиганты слишком выделялись среди местного населения. Привезенные к кристаллу три тибетские женщины зачали трех прозерсеев. Кристалл передал им все знания и умения лемпрозов. И, самое главное - умение размножаться делением.

После этого лемпрозы уничтожили Кристалл Жизни. Потом перевезли трех прозерсеев к месту высадки. Сами лемпрозы прожили еще около пятидесяти лет. Кислород планеты быстро состарил их. Прозерсеи тоже не отличались долголетием. Росла только их интеллектуальная мощь.

Но их так и осталось всего трое. Под действием кислорода они, как и первые лемсеи, быстро старели. Срок жизни сравнялся со сроком очередного деления. Вскоре после деления особь умирала.

- Док, так значит, Донг Ли - один из трех прозерсеев?

- Да, если он еще жив. Четвертые сутки никаких сигналов.

- Док, а чем они отличаются от вас, лемсеев? Внешне вы одинаковые.

- Мы и внутри одинаковые. Есть небольшая разница в генной памяти.

- В размножении?

- Больше в наследовании памяти и наследовании умений. Они имеют записанный в мозге Код развития. Он достался им от коренной расы планеты Прозерпины. Любой организм, получивший этот код, начинает перестраиваться в соответствии с ним.

Даже приобретя человеческое тело, прозерсеи сохранили все умения своих предков в области размножения делением. Это идеальная раса для колонизации планет. Но только планет без кислорода. Только там они живут по тысяче лет и размножаются в геометрической прогрессии.

- Док, а тебе не кажется, что ...

Я не договорил. На горизонте колыхалась надвигающаяся серая масса. Резко развернул марсоход и рванул к кораблю.

- Ярик, готовь корабль к старту! Срочно! На нас нападение.

Мы с доком захлопнули люки и тут же раздался грохот стартовых двигателей.

После выхода на орбиту полета к Земле, все опять собрались в ЦУКе.

- Вы их видели? - Ярик смотрел на нас с доком.

- Да. Это были сдувшиеся шары с руками и ногами. Но без головы. Их были сотни. Они бежали к кораблю.

- А мы их слышали. Сотни криков на нашем радиодиапазоне.

- А что они кричали, Ярик?

- Они все кричали одно и тоже: "Это я - Донг Ли. Мне нужно на корабль. Не улетайте без меня!". И как ты, Рафа, это объяснишь?- все повернулись ко мне.

Я кратко передал всем рассказ доктора.

- Все что мы видели и слышали, только подтверждает правдивость рассказа дока. Прозерсеи не утратили с годами свою мечту о колонизации других планет. Сейчас они добрались до Марса. Их генная память передалась всем лемам и превратила их в возрожденную нацию Прозерпины. Так она мстит за свою гибель. И это не конец Марса. Это начало всепланетной войны. Новая раса марсиан, обладая могучим научным потенциалом, теперь обрела еще и механизм его претворения в технический. Раса получила руки и ноги. Добавьте сюда умение создавать межпланетные лучи, умение обходиться без атмосферы и тысячелетний жизненный цикл - и вы получите идеальную расу колонизаторов.

Запомните этот день - день начала Великой межпланетной войны!

***

А Лола тем временем обнаружила несколько огромных десятиметровых прозрачных летающих платформ. На одну из них они и стали грузить богатства люшаров.

Вдруг Рольф услышал тихий плач. Лола сидела на краю платформы.

- Что случилось, дорогая?

- Роб, миленький, я только сейчас поняла, что мы не можем все это вывезти.

- Почему?

- Как только кто-то узнает об этом, у нас все отберут, а нас убьют. А как же наша малютка?

* * *

Всю ночь Роб ворочался на куче кристаллов (ничего мягче найти в кубах не удалось). Постоянно вскакивал, включал кристаллоид со светящимся шаром просмотра и что-то царапал на обрывке бумаги огрызком карандаша.

Утром он подошел к Лоле и протянул ей список.

- Я все продумал. Жить мы будем здесь - он ткнул на карте почти в самый центр Африки. - Там здоровый ровный климат и людей - один человек на десять квадратных километров. Отсюда возьмем вот это,- он передал список Лоле.

- Нам теперь спешить некуда - не спеша доберемся туда на одной из этих платформ. Зарядные устройства теперь у нас есть. Кстати, ты мне так и не сказала, как ты умудрялась понимать язык перуанцев, в Африке нам бы это здорово пригодилось...

Грустная Лола показала на ящик с невзрачными серыми шариками.

- С помощью вот этого, - она подала один ему.- Вставь в ухо.

- Ты слышишь меня сейчас?

- Слышу!

- Не надо говорить, видишь - я молчу, а ты меня слышишь.

Только тут Роб обратил внимание, что ее губы не шевелятся.

Но в его голове ясно звучал ее голос!

Лола вынула шарик из уха и отобрала второй у Роба, заинтересованно к чему-то прислушивающегося.

- Эти маленькие шарики явно были сделаны для землян. Для них нет зарядных устройств. Они заряжаются постоянно от солнечного света. Я это обнаружила, когда взяла в руки вот этот шар, - она достала из рюкзака-штанов большой черный шар с ободком. - Это - мнемопередатчик, мнемоприемник и мнемоусилитель люшаров . Я видела, что все жрецы, руководившие людьми на строительстве в горах, носили бусы. Такие бусы есть в другом ящике. Одной из бусинок и был серенький шарик. Его не обязательно носить в ухе. Через большой шар с усилителем люшары отдавали приказы. Чем хорошо общение с помощью приема и передачи мыслей, так это тем, что мысли оперируют образами, а не звуками. Например, образ горы у людей любой нации так и будет образом горы. Имея мнемопровод, люди, не зная языков, могут прекрасно общаться и понимать друг друга. И даже общаться с люшарами.

Защита на выходе из ангара не среагировала на летающую платформу. Роб перекинул палатку, оборудование и удобные кресла с полуразрушенного куска скалы на платформу и с грустью посмотрел на так славно послуживший им "скалопед"

- Лола, давай назовем платформу в память о нашем первом аппарате - "гравипед"

- Давай, - Лола впервые за утро улыбнулась,- Роб, какой ты еще у меня мальчик! Мне бы твои заботы...

Двумя взрывами Лола завалила вход в туннель. Гравипед медленно поднялся над плато и взял курс на западное побережье Африки.

Эпилог

Я разыскал маленькое бунгало, которое Роб сам сделал на берегу огромного озера. Счастливые родители купали в теплой воде смеющуюся девочку.

Вечером рассказал им о том, что часть кристаллов инопланетян уже находится в научных лабораториях. А это значит, что их свойства будут изучены. Мнемозаписи скоро приведут ученых в Анды и внеземные технологии станут доступны землянам.

- Все это, - Лолита показала на горку кристаллов на столе, - может принести и радость, и горе, в зависимости от того, в чьи руки попадет. Если в плохие, то может привести к гибели человечества.

- Нет, не приведет.

- Почему? - они удивленно уставились на меня.

- Дело в том, что на планете сейчас не одна, а уже две цивилизации.

И я рассказал им о Петре, однополом существе, ушедшем в море.

- А ведь я ее видел, вернее их! - неожиданно воскликнул Роб.

- Где?

- Да в нашем озере. Я ставил сети, когда увидел под водой русалку. Но потом разглядел, что у нее ноги вместо хвоста, и решил, что это местные ловцы жемчуга в ластах. Потом уже не обращал на них внимание. Ловят, пусть ловят.

- На них? Робик, так их много?

- Конечно. А вон на том островке я даже детишек их видел. Только они, когда я подплыл, все в воду попрыгали.

На следующий день мы высадились на этом острове. То, что мы обнаружили внутри пальмовой рощи, нас поразило. Огромный экран располагался перед небольшим амфитеатром. Я сразу понял, что это школа для потомства Петры.

Но... Если они уже добрались до Африки, то, сколько же миллионов их уже на планете? Успокаивала, правда, мысль, что этой новой цивилизации больше нравится водная среда, и они не претендуют на сушу. Может, этот симбиоз двух цивилизаций станет устойчивым и бесконфликтным? Ведь нам теперь нечего делить. У них есть все для комфортной жизни под водой - огромные моря и океаны, полные пищи и минералов. У людей теперь есть новые технологии.

Что еще нужно для счастливой молодости и старости?

Книга 4. Монастырская блудница.

Монастырские блудницы

Верь - что любят тебя,

Надейся - что любишь ты,

Люби - даже, если не веришь и не надеешься...

Фэн Чжуй

Глава 1. Шепот монашки

Руслан первые теплые рассветы любил встречать на берегу Сурожки, узкой и быстрой речушки, под монотонное бормотание которой в открытые окна так хорошо засыпалось ранней весной.

Руслану казалось, что река, как добрая мама, которую он совсем не помнил, нашептывает ему красивые сказки и легенды его горной далёкой родины.

Вот и сейчас, разбуженный волной прохладного речного воздуха, в голове Руслана вспыхнул кусочек воспоминания о том путешествии на арбе, когда дедушка Каджик вывез под покровом ночи его и Шейлу из сожженного злыми соседями маленького горного аула.

Потом были долгие десять лет скитаний по детским домам, холодные и тряские переезды в вагонах товарных поездов, голодное попрошайничество на станциях и сытные ночи в домах добрых хуторян.

Руслан не верил, что в ту страшную ночь его родители погибли. В его отрывистых воспоминаниях это была кровавая темень, озаренная жестокими всполохами огня и разорванная резкими, как треск пастушьего кнута, выстрелами бешеных джигитов на брызжущих пеной вздыбленных лошадях.

Ему тогда было четыре годика, а Шейле всего два. Позже бессонными ночами в их первом детском доме он пытался вызвать в памяти образ отца, но перед глазами постоянно вспыхивали злые лица бородатых мужчин в бараньих папахах, а в ушах звучали женские крики о помощи.

Старого и очень больного, постоянно кашляющего кровью деда Каджика, Руслан помнил только по длинной белой бороде и бугристому кривому носу.

Дедушка записал сирот в ближайшем детском доме под одной фамилией как брата и сестру и ушел в никуда и навсегда.

Изредка в памяти всплывал образ молодой горянки, которая угощала их с Шейлой собранными в горах сладкими ягодами. Но была ли это их мама или кто-то из родни, Руслан не мог вспомнить, потому что в их доме всегда было много женщин, молодых и старых. Женские образы в строгих черных платочках перемешивались в памяти и разобраться, кто из них был бабушкой, а кто тёткой, Руслан не мог.

Его часто спрашивала о маме и Шейла, которая первые годы их скитаний постоянно просилась домой. Но где он, этот дом, Руслан даже сейчас, в свои двадцать лет, не мог сказать. Вместо гор поезда уносили их всё дальше и дальше в глубь холодной и неприютной страны.

Надолго и, как казалось Руслану, навсегда, они остановились только в доме бабушки Ирги, одиноко доживавшей свой век в избушке на самом краю маленького сибирского поселения. Старушка даже всплакнула, увидев двух оголодавших и оборванных сироток, попросившихся на ночлег.

Именно она уговорила Руслана остаться, показывая кривым, коричневым от табака пальцем, на Шейлу, и доказывая, что в первую очередь им надо закончить школу, а уж потом разыскивать родственников.

Годы учёбы пролетели быстро и незаметно. Длинными зимними вечерами Руслан рассказывал старушке и быстро растущей Шейле все свои крохотные воспоминания о жизни в горном ауле, о нападении бандитов на их дом и путешествиях по стране. Он пытался и сестре передать свою веру в то, что родители живы и надежду скоро их найти. Шейла слушала, поглядывая на него блестящими, полными слез глазами.

Похоронив бабушку Иргу, Руслан после школы, как и все мужчины в посёлке, стал промышлять охотой. Острый глаз джигита и твёрдая рука горца быстро принесли ему славу лучшего охотника на белку и соболя. Девушки стали заглядываться на стройного красавца, но Руслан дал себе зарок даже не смотреть в их сторону, пока Шейла не закончит школу и не станет на ноги.

Руслан слушал томные вздохи просыпающейся реки, обняв теплый ствол раскидистой ивы, которая, как влюбленная девушка, прикрывала его от всего мира длинными косами зеленых ветвей.

Неожиданно послышались лёгкие шаги бегущей к реке Шейлы и её мелодичный голосок, напевающий весёлую песенку. Девушка размахивала кувшином, легко и грациозно, как лань, скользя по весеннему лугу в сторону воды. Руслан невольно залюбовался её стройным станом, гордым профилем и лёгкой походкой. Шейла как будто плыла по зеленому шелковистому морю травы, взмахами рук и развевающимся белым платьем напоминая взлетающую лебёдушку.

Поймав себя на любовании юношескими формами сестры, Руслан приложил холодные ладони к щекам, чтобы охладить невольный жар любви.

Он вздохнул, как и всегда, когда сравнивал красавицу Шейлу с другими поселковыми девушками. "Эх, ну почему так? Почему девушка, которая нравится мне больше всех, оказалась сестрой?" - Руслан отгонял от себя грешные мысли и пытался убедить себя, что еще встретит девушку, которую полюбит больше, чем сестренку. А свою любовь к девушке объяснял себе родственными чувствами.

Вот и сейчас он нежным взглядом следил за бегущей к воде шаловливой козочкой. Что будет дальше, Руслан уже знал. Окинув быстрым взглядом пустынный берег, Шейла сбросила одежду и прыгнула на плоский камень, слегка выступающий из воды. Она подняла полный прозрачной влаги кувшин над головой и на мгновение скрылась под водопадом сверкающих капель. Повторив несколько раз это омовение божественной красоты, Шейла сладко потянулась, протянув порозовевшие руки в сторону восходящего солнца.

Этот вид обнаженной девы, как бы вымаливающей у богов кусочек девичьего счастья, был достоин кисти великого художника и пера великого поэта. Но пока этой неземной красотой любовался только Руслан.

Он еще раз охладил ладонями вспыхнувшие щеки и грустно посмотрел вслед растворяющемуся в утреннем мареве цветущего луга миражное видение, олицетворение любви и счастья.

Руслан устало прикрыл глаза и ещё крепче обнял стан ивы, стыдливо и нежно касающейся его пылающего лица гибкими дрожащими веточками. Ему вдруг показалось, что в невнятное бормотание речных струй вплетается тихий женский голос.

"Грех, грех, грех", - шептала река. "Любовь, любовь, любовь", - нежным колокольчиком позванивал чей-то голос, как бы пытаясь перебить стыдные уговоры хладного потока.

Руслан вздрогнул и, открыв глаза, осмотрелся. Ему почудилось, что на другом берегу реки слегка качнулись ветки камыша. Но тут же, успокоив его воображение, оттуда вылетела и звонко зацвиркала небольшая серенькая птичка.

Парень встал и поднялся на пригорок, чтобы лучше осмотреть противоположный берег. Но утреннюю тишину нарушал только мерный звон монастырских колоколов, сзывающий послушников на молитву.

Через неделю Руслан снова услышал сквозь тихий утренний говор реки нежный девичий шепот.

Сначала это были признания в любви, а потом девичий голосок под мелодию звонких струй затянул незнакомую, щемящую душу молитву.

На этот раз, чтобы снять мистические сомнения, парень разделся и поплыл на другой берег. К его изумлению камыши зашевелились и раздался плеск воды. Когда он раздвинул заросли, то увидел убегающую по лугу юную монашку, которая, подобрав длинные полы одеяния, со всех ног неслась к пробуждающемуся под переливчатый звон колоколов монастырю.

"Так вот кто нашептывает мне по утрам слова любви!" - довольный открытием думал Руслан о явно влюблённой в него девушке. - "Как жаль, что мне не удалось рассмотреть её лица. Вдруг это какая-нибудь кающаяся, никому не нужная уродина?"

Эти размышления успокоили его юношеские пылкие грёзы и снова вернули к реальности мерного бытия, к заботам о будущем сестры. Он был благодарен монашке, шепот которой напомнил ему о родителях и любимом дедушке.

* * *

Лилит, возбужденная встречей со своим возлюбленным, никак не могла дождаться ночи, чтобы записать в тайный дневник новые впечатления.

В глубокую полночь в своей душной крошечной келье девушка зажгла свечу и достала из тайника, прикрытого святой иконой, тетрадку, сшитую вручную из отпечатанных на пожелтевших листах и залитых черной краской христианских молитв.

Долго грызла кончик ручки, не решаясь перенести на бумагу грешные мысли. Потом, чтобы укрепиться в вере, как её учила мать игуменья, открыла рукописную книгу "Святое учение Лилианства", которая в их монастыре заменяла Библию.

Девушка вспомнила рассказ старой монашки об истории их тайного "Ордена святой Лилит", который откололся от христианской церкви более полувека назад. Основали его в поволжском женском монастыре, расположенном на высоком холме возле небольшого села, несколько молодых послушниц. Они свергли руководившую тогда мать игуменью и зажили своей собственной тайной жизнью.

Бунтари переписали каноны христианства и стали поклоняться Лилит, первой женщине, созданной Богом согласно библейскому писанию. С тех пор всех послушниц и монашек стали называть только именем своего духовного идола.

Крестьяне окрестных деревень ненавидели монастырь не столько за их сектантскую веру, сколько за то, что монашки регулярно воровали родившихся девочек, чтобы заменять умирающих от старости послушниц.

Несколько раз взбунтовавшиеся мужики с кольями приходили к высоким стенам монастыря, угрожая разнести его по камушкам, но ни разу даже не смогли сломать окованные железом ворота.

Мать игуменья, основательница Ордена Святой Лилит, понимала, что надо готовиться к очередному бунту и строить подземные ходы на случай побега, чтобы спасти богатства монастыря. А спасать было что. В кладовых сотни лет хранились пять возов серебряных и золотых монет, собранных донскими казаками в помощь пугачевскому восстанию. Но до вождя бунтарей помощь так и не дошла, осев в монастырских тайниках.

Подземный ход около километра вырыли плененные посланники из столицы и других монастырей. Ни один мужчина за сотни лет не смог вырваться из острых когтей Ордена. Во время строительства пленники наткнулись на подземную реку, которая чуть их всех не утопила. Когда мать игуменья узнала об этом происшествии, она решила обезопасить серебряный клад и перенести его поближе к выходу из подземного хода, построив вторую кирпичную стену рядом с той, что спасала от подземных вод.

Скорбные времена для монастыря наступили в тот день, когда до окрестных деревень дошел указ об отделении церкви от государства. Мужики пошли на штурм не только с кольями, но и сровняли монастырские постройки с землёй мощными бульдозерами. Ни одной живой души бунтари не нашли. Монашки с украденными младенцами бежали через подземный ход.

Мать игуменья понимала, что унести с собой они смогут только несколько узлов золотых монет, поэтому, чтобы ничего не досталось бунтарям, решила затопить серебряный клад, послав двух старых монашек разрушить кирпичную преграду на пути подземной реки.

Уже на второй день после разрушения монастыря из подножия высокого холма забил серебряный источник.

Много позже местный священник пытался освятить место бывшего монастыря и поставил на холме огромный пятиметровый крест, сделанный из трёх вековых сосен. Но той же ночью разразилась ужасная гроза. Несколько молний, как посланные из преисподней, ударили в крест и подожгли его. Силы добра тут же дали отпор дьявольскому замыслу. Хлынувший ливень погасил пламя, но с тех пор больше никто не пытается заменить черный от потеков смолы крест на новый. Так он и стоит, как пример борьбы добра и зла, как символ божьей кары за отступничество от христианства.

Сбежавшие монашки объявились за сотни километров от своей бывшей обители в сибирском мужском монастыре, который в первую же ночь стал женским. Куда исчезли десятки бывших божьих слуг так и осталось навсегда великой тайной.

На новом месте мать игуменья повела себя намного осторожнее, перестав воровать младенцев у местных жителей. Повзрослевших послушниц она посылала соблазнять одиноких косарей или пастухов. Теперь штат послушниц пополнялся родившимися девочками. Мальчиков по-прежнему просто усыпляли.

Девушка сняла нагар со свечи и принялась заносить в дневник впечатления последнего дня. Она вспомнила слова старой монашки, учившей её науке соблазнения: "Не бойся, ни один парень, даже очень влюблённый в другую, не сможет устоять соблазну плоти, если ты голая обнимешь его и поцелуешь. Главное - подготовить его к сближению. Говори ему нежные слова любви, напевай, возьми его руку и положи на свою грудь".

- А что потом? - срывающимся голосом спрашивала Лилит, не посвященная ещё в таинства любви.

- Не думай об этом, дочь моя. Ваши тела сами найдут друг друга, чтобы слиться и сотворить новую жизнь.

Лилит еще раз поправила фитилёк догоравшей свечи и мечтательно подняла глаза к закопченному потолку кельи. Ей до дрожи хотелось испытать любовь выбранного ею парня. Она уже знала, что он живёт с сестрой на другом берегу реки. Сегодня видела, как он подглядывал за купающейся девушкой и поняла, насколько парень охвачен любовной страстью. Она, скрываясь в камышах, нежными словами пробудила его любопытство и заставила переплыть реку, но в последний момент испугалась и убежала.

Лилит вспомнила приятное томление внизу живота, когда увидела голого, плывущего к ней парня и твердо решила в следующий раз раздеться и встретить его лёжа на шелковистой травке цветущего луга.

"Он мой, он всегда будет мой!" - зарделась Лилит, отгоняя от себя тайные мысли о побеге вместе с любимым из монастыря. Она уже знала, что после родов здесь ей даже не покажут ребёнка и кормить его будут другие послушницы, а она так и не узнает радости и счастья материнства. Лилит ничего не знала о жизни за стенами монастыря, но догадывалась, что это совсем другая жизнь, с другими радостями, заботами и развлечениями. Часто она представляла свой собственный дом, гомон детишек и ночные ласки красивого парня с другого берега реки. Эти мысли нравились ей по ночам, но пугали утром.

Лилит вздрогнула от шороха за дверью, поспешно сунула дневник за икону и открыла книгу Священного писания Ордена:

"Вот теперь пришло время создания себе помощников", - решил Бог-отец.

Сначала из праха земного создал он по образу и подобию своему мужчину и дал ему имя Адам.

Во всем Адам был Богу-отцу прекрасным помощником, так как тот обучил его всем своим знаниям и всем ремеслам.

Одно только не нравилось Богу-отцу - что Адам, в отличие от земных тварей был одинок.

Чтобы устранить эту несправедливость Бог-отец из праха земного создал женщину и назвал ее Лилит.

И зажили Адам и Лилит одной семьей и назвал их Бог-отец мужем и женой. Но семья оказалась несчастливой. И чем больше за ними наблюдал Бог-отец, тем больше хмурился. Ни в чем не уступали друг другу муж и жена, так как и знания и умения у них были одинаковые.

И сказал Бог-отец, что это нехорошо.

Решил Бог-отец, что Адам с Лилит ругаются друг с другом из-за тяжелого труда и забот по своему дому.

Бог-отец решил выше самой высокой горы, выше облаков создать Рай для людей, где они могли бы, наконец, жить без забот.

На подвешенной за облаками тверди посадил он райский сад с райскими плодами, чтобы не было никакой нужды в питании у людей, живущих в Раю.

Строптивую Лилит Бог-отец оставил на Земле, а любимца-первенца Адама забрал с собой в Рай.

Чтобы Адам и в Раю не заскучал, Бог-отец придумал, как дать ему послушную, ласковую и добрую жену.

Он создал ее не из праха земного, а из кусочка ребра Адама. И возрадовался делу рук своих. Получилась женщина красивая, покладистая, да услужливая.

И назвал ее Бог-отец Евой.

И сказал он, что это хорошо".

Лилит снова услышала шаги за дверью и испуганно погасила коптящую свечу.

* * *

Руслан после встречи с монашкой вернулся к домашним заботам.

Уже два года Шейла не могла получить паспорт, так как все данные о ней были известны только со слов брата. Руслану посоветовали отыскать хоть какие-нибудь документы, а для этого съездить в детдом, куда их сдал исчезнувший потом дедушка Каджик.

Руслан помнил только название маленького провинциального городка, но и этого оказалось достаточно. Детских домов там не стало больше.

Молоденькая заведующая с интересом выслушала историю двух сирот, косясь на мужественный профиль молодого джигита. Подняв глаза к плохо побеленному потолку, она долго высчитывала, в каком году это могло быть. Наконец, надолго ушла в комнату архива и вернулась, неся в руках два листочка и свёрнутый солдатским треугольником конверт, с крупной корявой надписью: "Руслану отдать после шестнадцати лет".

Это оказались оставленные дедушкой свидетельства о рождении и его письмо.

- Извините, молодой человек, - стыдливо опустила наклеенные ресницы заведующая. - Мы просто не знали вашего адреса, потому и не могли вовремя вручить.

- Ничего. Я очень рад и этому, - весело пробормотал Руслан, стараясь побыстрее уйти от пристального взора начальницы и вообще вырваться из душной для него атмосферы ненавистного детдома.

Он сел на первую же свободную скамейку городского парка и, сунув свернутые свидетельства в карман пиджака, дрожащими руками развернул письмо.

То, что он там прочитал, потрясало до глубины души. Руслан еще раз перечитал написанные корявым старческим почерком строки: " ... и еще раз умоляю тебя заботиться о Шейле, дочке нашей соседки Карины. Будь ей как брат, ведь только вы двое остались из погубленного бандитами Грачиками нашего славного древнего рода".

Так вот почему у них с Шейлой одинаковые фамилии, понял Руслан. И тут же вздрогнул от пронзительной мысли: "А отчества?".

Трясущимися руками он развернул свидетельства и облегченно вздохнул. Отцы и матери у них с Шейлой были разные!

* * *

- Русланчик, ну что? Привез хоть что-нибудь? А то меня уже третий раз зовут в детсад нянечкой, а паспорта нет. И еще - я учиться хочу на воспитателя, - Шейла стояла в одной полупрозрачной ночнушке перед зеркалом и расчесывала длинную, отливающую соболиным блеском косу.

Когда она дочитала до конца письмо и кинула взгляд на своё свидетельство, румянец залил её персиковые щеки. Девушка медленно опустилась на табурет, перекинув на полуоткрытую грудь пышные волосы. Шейла стыдливо подняла на идущего к ней Руслана блестящие от радостных слёз глаза.

Но это был уже не взгляд сестры, это был взгляд любящей женщины. Впервые они слились далеко не в братских, а по-настоящему любовных объятиях. Руслан гладил соболиные косы Шейлы, которые стали для него намного дороже всех в мире соболей.

Глава 2. Поцелуй монашки

Решение бежать из монастыря укрепилось у Лилит в конце лета после разговора со своей наставницей монашкой-диаконицей по имени Липа.

В монастыре, согласно Священному писанию Ордена Святой Лилит, все родившиеся в монастыре девочки получали кроме обязательного первого имени Лилит и второе, по имени цветов. Монашки-диаконицы при постриге получали новое имя по названиям деревьев.

В отличие от христианских монастырей в Ордене признавали вместо двенадцати, как у истинных христиан, только трех апостолов: Неба, Воды и Земли. Главная мать-игуменья при вступлении в сан получала имя матушка Небо. Три главные игуменьи правили сообща, но имели разные права. Матушка Вода отвечала за духовную жизнь и экономику, а матушка Земля - за хозяйственную жизнь и снабжение монастыря.

Обучением и присмотром за трудницами и послушницами занимались монашки-диаконицы, которых звали в отличие от игумений просто мать. Послушницы в постриге получали вторые имена по названиям цветов. Лилит при постриге получила имя Лилия. Девушки себе и монашкам вышивали на одежде цветы и деревья, чтобы их все отличали и правильно называли.

Монашка мать Липа намекнула Лилии, что заканчивается последний двадцатый год послушничества и в первый день зимы, который определялся в монастыре по выпавшему снегу, её ожидает постриг в монахини.

Юная послушница знала, что, приняв малую схиму, ей придется дать обеты безбрачия и отказа от мирской жизни. Это пугало Лилит больше всего, так как лишало права свободного выхода из монастыря в мирской одежде.

- Лилия, дочь моя, готова ли ты принять новый сан? - этим вопросом теперь заканчивала мать Липа каждый урок по изучению Священного писания Ордена.

- Да, мать Липа, готова, - каждый раз смиренно опускала глаза послушница.

Не было в глазах Лилии ни покорства, ни согласия. Она опускала голову скорее, чтобы скрыть горячий огонь бунтарства, который разгорался все сильнее с приближением зимы.

Матушка Небо прекрасно понимала значение обучения у своих иноков, особенно у тех, кто дал невозвратные обеты. Она каждый год пересматривала набор предметов для обучения всех трех ступеней монастырской иерархии. Наряду с духовными науками матушка включила в курс обучения практически все предметы из светской школы, а для наиболее способных монахинь добавила еще экономические и юридические курсы лучших университетов.

Отдельно шло обучение большой группы послушниц-воинов, которые получали уроки владения современным оружием и навыками рукопашного боя. Многие из них имели реальный боевой опыт, когда Священный синод дважды пытался вернуть монастыри, захваченные многочисленными раскольными кланами и сектами.

Однажды ночью нанятая банда уголовников атаковала стены монастыря с трех сторон. Четвертую, тыльную, сторону защищала отвесная стена высоченной горы. Уже через полчаса нестройные ряды бандитов, вооруженных автоматами и винтовками, стали редеть под кинжальным огнем современных ручных пулеметов. Жалкие остатки нападавших послушницы-воины закидали гранатами.

Когда через неделю быстро поумневшие церковники бросили в атаку три вездехода с пулеметами и бульдозеры с поднятыми ковшами, их в клочья разнесли переносные противотанковые комплексы, снятые в армии с вооружения, но отнюдь не потерявшие боевые качества. Их на черном рынке продавали на штуки, как огурцы, и почти по такой же цене.

Обратить в свою веру танковый и ракетные армейские дивизионы посланцам Священного синода не удалось и нападения прекратились.

Тем не менее, обучение собственных бойцов в монастыре продолжалось на самом современном уровне. Их помощь в качестве личной охраны вскоре понадобилась матушке-игуменье, ведающей закупками для монастыря.

Если раньше у монашек процветала торговля в виде обмена вина и мяса на другие продукты и материалы, то вскоре потребовались большие суммы наличных денег. Игуменья поняла, что выжить в современном мире без электроники и сложной техники практически невозможно.

Руководствуясь тем, что в Священном писании Ордена ничего не говорилось о запрете на компьютеры и новые системы связи, начались масштабные закупки дорогостоящей техники. Но обменять компьютер на вино в магазине невозможно, нужны большие деньги, кредитные карты и счета в банке.

Именно этим в последнее время активно занималась матушка Земля. Вылазки в свет проходили тайно и с большой охраной.

Когда Лилия узнала об этих походах в столицу от своей подруги Розы, то твердо решила уйти не в монахини, а только в отряд охраны. Первым делом она заявила об этом монашке Липе. Та попросила руководителя бойцов мать Березу проверить Лилию на пригодность к боевой службе.

Та согласилась. Вскоре у теперь уже вечной послушницы началось совсем другое обучение. Спала она в своей келье в обнимку со снайперской винтовкой. Снился же ей только её возлюбленный Руслан.

В очередную поездку в столицу Лилию не взяли, но доверили внешнюю охрану при очередной инспекции горных разработок. Подруга Роза под большим секретом, теперь уже как своей, рассказала, что гора за тыльной стеной монастыря вовсе не гора, а бывший вулкан, пустой внутри.

* * *

Одна из любопытных монахинь несколько десятилетий назад обнаружила в отвесной стене дыру с потеками лавы. Вот по этой пещере она и попала внутрь вулкана. Там она обнаружила несколько горячих гейзеров и огромное озеро теплой воды. Правда, все это провоняло сероводородом, и больше часа выдержать внутри было невозможно.

Матушка игуменья, посетив открытый грот, послала другую монашку, специально обученную геологии, обследовать вулкан. Через пару месяцев, облазив все склоны и пещеры, та обнаружила боковую кимберлитовую трубку.

Несколько крупных алмазов игуменья тайно отвезла скупщику драгоценностей, но тот за необработанные камни назначил такую смешную цену, что было решено наладить собственную огранку камней. Для этого в областной центр были посланы на обучение три послушницы. На обучение и оборудование мастерской по изготовлению бриллиантов ушло несколько лет, пока она не стала приносить солидный доход. С этого времени родившихся мальчиков больше не усыпляли, а готовили для работы в алмазной шахте. Всех пленных монахов тоже перевели из подвалов монастыря внутрь вулкана. Они установили внутри мощную вентиляцию и начали активную разработку кимберлитовой трубки.

И вот теперь игуменья решила начать полное техническое переоборудование всех служб монастыря. В планах стояло внешнее видео-наблюдение, новое вооружение для бойцов охраны, компьютерные классы для обучения и внедрение сложной электроники во все остальные подразделения. Предстояли закупки на многие миллионы.

В эту поездку в областной центр взяли практически весь отряд охраны. Лилия, получившая к этому времени солидные навыки телохранителя, как самая способная, была включена в состав личной охраны матушки.

Ночь перед выездом девушка провела в мучительных сомнениях и никак не могла решить, бежать в эту свою первую поездку или дождаться следующей?

План побега был давно готов. Личная охрана делила ночью зону охраны на сектора и каждая обязана была несколько раз за ночь проверять свою территорию. Надо просто не вернуться с очередного обхода, вот и все. Пусть все думают, что молодую и красивую охранницу похитили бандиты или маньяки.

Охрана в городской гостинице заняла все четыре номера вокруг игуменьи. Перед третьим ночным обходом Лилия специально оставила все свои любимые личные вещицы на столике возле

кровати, чтобы не заподозрили в подготовке побега.

На самой окраине города на дороге, ведущей к монастырю, девушка поймала попутную легковушку. Вблизи монастыря бежавшую послушницу будут искать в самую последнюю очередь.

Поселилась Лилия в заброшенной избушке в охотничьем поселке неподалеку от дома Руслана. В первое же погожее осеннее утро она спряталась в камышах рядом с любимой ивой возлюбленного.

Руслан, вопреки её ожиданиям, к иве не пришел. Зато Шейла не пропустила любимое обливание холодной водой на камне возле реки.

Лилия смотрела на выпирающий животик стройной прежде девушки и довольно улыбалась. Она прекрасно понимала, сколько ограничений и условностей на секс накладывает беременность. Впереди у неё как минимум год полного превосходства над Шейлой в плане красоты и доступности.

Руслан возле реки так и не появился. Лилия, подкравшись к ограде, увидела, что он чистит охотничий карабин и готовит охотничьи припасы. Она все поняла. Что делает мужчина, когда его не тянет в супружескую постель? Правильно. Его тянет на рыбалку. Там адреналина побольше, чем возле обвешанной мокрыми пеленками жены. Руслана тянуло на охоту.

Лилия знала, что у каждого охотника есть в тайге свой небольшой домик. Осталось только проследить, а что делать дальше, бывшая прилежная послушница знала. Мать Липа обучила её самым изощренным способам соблазнения. Без этого монастырским блудницам никак нельзя, иначе без рождения ими детей монашеская жизнь заглохнет.

Из-за забора Лилия наблюдала, как с горькими слезами Шейла провожает мужа на долгий сезон охоты.

- Русланчик, милый, мы тебя ждем. Ты помнишь об этом?

- Ну, конечно, помню. Тебе еще ждать пять месяцев. Обещаю, что через три я вернусь, и мы вместе будем радоваться нашему мальчику.

- Девочке, только девочке. Я хочу ей заплетать косы с огромными бантиками. Куда я буду привязывать мальчику бантик? На перчик?

- На мизинчик! - расхохотался Руслан, осторожно обнимая и целуя жену на прощанье.

Дорога до охотничьего домика заняла почти два дня. Неприхотливая к пище и удобствам Лилия дорогу перенесла легко, несмотря на то, что в отличие от Руслана шла не по тропе, а по таежным зарослям. Её ноги спасали добротные монастырские полусапожки из свиной кожи, зато руки и лицо были изрядно поцарапаны колючим сухостоем. Но и это входило в её планы. Больше вероятности, что Руслан её не узнает, хотя Лилия была уверена, что он никогда не видел её в лицо.

Первую неделю девушка решила провести рядом с заимкой, питаясь лесными деликатесами, которых полно осенью в тайге. Спала она в небольшой промоине на берегу ручья, завернувшись в теплый подрясник. Через три дня увидела, что Руслан добыл медведя и вялит полосы мяса на обернутой марлей елочке. Одну полоску Лилия перенесла в своё убежище и её ожидание стало более сытным.

Ловушку для него она устроила, когда он возвращался с очередной охоты на зайцев. Лилия избавилась от всего, что только могло выдать в ней монашку. Закопала в песок подрясник и серые монастырского пошива штанишки, оставив на себе только ситцевый в мелкий цветочек сарафанчик. Полусапожки решила оставить, так как не смогла бы объяснить, почему исцарапаны в кровь только руки.

Для раны на плече приготовила острый сучок, предварительно разорвав сарафан до пояса и оголив левую грудь. Она легла рядом с тропинкой недалеко от заимки незадолго до темноты.

* * *

Руслан шел с удачной охоты, посвистывая и ощущая приятную тяжесть притороченных к поясу заячьих тушек. Впереди его ждал сытный плов из зайчатины и вяленой медвежатины.

Вдруг он услышал стон недалеко от тропы. Раздвинув кусты, Руслан увидел лежащую на траве стонущую девушку с окровавленным плечом. Он глянул вверх и все понял, увидев обломанную высохшую ветку. Видимо, девушка пыталась залезть на дерево, чтобы осмотреться и упала, напоровшись на сучки.

Парень осторожно приподнял легкое тельце и заспешил к дому. Он положил её на лежак и стал осматривать. Какая-то сильная боль мешала девушке прийти в сознание. Он увидел обломанный сучок в плече и сразу понял, что просто так выдернуть его нельзя, так как возможна сильная потеря крови.

Руслан достал из рюкзака фляжку со спиртом и бинт. Выдернув сучок, он залил рану спиртом, а затем перетянул бинтом. Намочил кусок марли и стал осторожно обрабатывать остальные царапины. Протерев лицо и плечи, остатками сарафана попытался прикрыть грудь, но полоски разъезжались. Тогда он перевязал девушке грудь своим шерстяным шарфом.

- Так и теплее, и надежнее, - решил он, любуясь результатами своих трудов.

Затем Роман снял с её ног маленькие полусапожки, измазанные зеленой тиной.

"Наверное, шла по берегу ручья, а потом поднялась на пригорок осмотреться", - подумал он, приступив к обработки узких лодыжек и полных бедер.

Некоторые царапины уходили под подол платья. Минуту поколебавшись, Руслан приподнял легкую ткань и тут же её опустил. На девушке, кроме сарафана, ничего не было.

Прижав холодные ладони к пылающим щекам, Руслан медленно приходил в себя.

"Бедняжка, неужели она и ночью спала в одном платье? - ошеломленно подумал он. - Но как же она выжила, ведь сейчас температура по ночам почти нулевая? А может, она только сегодня потерялась? Может, отстала от группы туристов?".

Туристов в этих глухих местах он никогда раньше не встречал. Здесь даже охотничью заимку редко встретишь, а уж живого человека... Вот зверей тут навалом. Да и что тут туристам смотреть? Тайга и горы. Реки и озера. И так - на тысячи километров. От поселка до поселка - только рекой или вертолетом, никаких дорог.

"Нет, - решил Руслан. - Это не туристка. Тут что-то другое. Надо подождать, пока она придет в себя".

Он решительно поднял подол и начал смазывать царапины на бедрах девушки спиртом.

* * *

Все женщины - актрисы от рождения, и Лилии было нетрудно изображать потерю сознания. Труднее было не закричать от боли, когда Руслан выдернул сучок. Слишком глубоко он вошел в тело, но зато так правдоподобнее.

Когда парень положил её на лежак, она по шагам пыталась представить его действия. Когда спирт обжег открытую рану на плече, сознание и на самом деле на минуту потеряла. Когда очнулась, пыталась вспомнить, кричала она или только стонала. А если кричала, то что? Хотя...

Что она могла выдать? Маму? Так она даже имени её не знает.

Второй раз она чуть не зашипела, когда Руслан стал обрабатывать царапины на груди. А вот его неловкие мазки по бедрам доставили ей только удовольствие. Она прекрасно знала, что он чувствует, аккуратно и нежно проводя марлей по самым интимным местам.

И тут Лилия услышала чирканье спичек и гудение пламени в чугунной печурке. Потом плеск воды и недовольное бормотание Руслана. Скрипнула дужка пустого ведра и хлопнула дверь.

Вот теперь можно и оглядеться.

Так, вот почему он ушел. На столе стоял пустой алюминиевый чайник и два котелка. На полу лежали заячьи тушки.

"Вот с голоду я тут точно не умру", - подумала Лейла, вспомнив елочку, густо увешанную вяленными полосами медвежатины.

Она прикрыла веки и стала прикидывать, когда лучше прийти в себя, сейчас или еще с часок подождать. Решила, что на час потери сознания рана и потеря крови явно не тянут. Нужно только

выбрать правильный момент.

* * *

Вернувшись с ведром воды, Руслан поставил на раскаленную печурку чайник и начал обрабатывать заячью тушку. Сначала разрезал на кусочки половину, потом, глянув на притихшую девушку, бросил в котелок и остатки. Его постоянно мучила мысль, пришла девушка в сознание или спит?

"Может, она очнулась, когда я ходил за водой, а потом заснула?", - Как определить, Руслан не знал и решил подождать часок, пока готовится ужин.

Как только чайник закипел, девушка на лежаке опять застонала. Парень бросился к ней и увидел, что сползла и напиталась кровью повязка на плече.

Он начал осторожно её менять, приготовив спирт. Долго примеривался, как лучше теперь закрепить бинт, поглядывая на оголившуюся снова упругую девичью грудь. Руслан все время смотрел на прикрытые веки девушки и ждал, что она очнётся.

Но нет. Девушка даже не стонала при смене повязки. Парень долго сидел перед ней с пучком ваты и фляжкой в руках. Потом решил снова смазать царапины на руках и ногах.

- "Хуже не будет, если снова помазать", - решил он и поднял подол.

- Ты что делаешь? Ты кто? - слабый голос девушки прогремел громом в ушах Руслана.

- Я.. вот... хочу смазать... - пролепетал он.

- Где я? - девушка опустила руку на бедро, вырвав кончик сарафана из ослабевших пальцев парня и прикрыв колени. Второй рукой она провела по животу.

- Господи, почему я голая? Это ты раздел меня? Ты кто?

- Да нет. Извини, но такую я тебя нашел час назад и принес сюда. Это моя заимка. А я Руслан. Я охотник. То есть живу тут. Пока.

- А где нашел?

- Под деревом. Метров сто отсюда. Ты, наверное, с дерева упала? Ты не от туристов отстала?

- А почему я не видела твой домик с дерева?

- Не знаю. А ты кто? Как сюда попала? С туристами?

- Нет. С геологами. Попросила их довести меня до поселка. Учительница новая я. Здесь ничего не знаю. Отошла немного в сторону, а там медведь. Я и убежала. А потом заблудилась.

- А в какой поселок? Не в наш, в Полесье?

- Нет, в Пореченск.

- О, так это далеко. До Полесья полсотни верст, а до Пореченска еще почти столько же по Сурожке.

- Да, мне геологи про эту реку говорили. Мы шли вдоль ручья, который в нее впадает.

- Учительница, а зовут тебя как?

- Лилия, - опустила глаза девушка, придерживая лохмотья на левой груди.

Руслан на следующий день достал вторую чистую рубашку, нагрел целую выварку воды и подал Лилии кусок мыла.

- Сама справишься или помочь?

- Сама, сама, - испуганным голоском сказала девушка, провожая парня глазами за дверь.

Через день Руслан следил за оправившейся от шока девушкой и обсуждал с ней, когда можно будет тронуться в путь.

- По ручью я доведу тебя до Сурожки, а там бригада черных старателей, золотишко моют. У них лодка есть. Дам им пару соболей, довезут тебя прямо до школы.

- А два соболя - это дорого? - Лилия уже сама готовила грибной суп и нагнулась над печуркой.

Сарафан она починила и постирала, а пока ходила по заимке в одной рубашке парня. Он хотел предложить ей и свои запасные трусы, но постеснялся. Теперь он об этом не жалел.

- Дорого, - Руслан глянул на девушку и вытер внезапно вспотевший лоб. - За одного соболя можно до Америки долететь.

- Тогда зачем - два? Может, им двух зайцев дать?

- А вот за зайца они даже стакан воды не нальют.

- Почему? Жадные?

- Нет. Время умеют ценить. Вот у них точно: время - золото. Лиль, плов посмотри, не пригорит?

Девушка снова наклонилась над печуркой, которая подсвечивала ноги девушки снизу жарким розовым пламенем.

- Лиль, а тебе что, так срочно надо на работу?

- Конечно, учеба в школе уже началась.

- А чувствуешь себя как?

- Сколько идти до реки?

- Километров пять, не меньше.

- Ну, пять я теперь, благодаря тебе, выдержу. Ты мне не только жизнь спас, но и вылечил. Даже не знаю, чем тебя отблагодарить, - девушка села в ногах у лежащего Руслана так, что полы рубашки широко разошлись. Но она этого не заметила, а только благодарно пожала пальцы парня, положив их на своё прохладное бедро.

Руслан не мог отвести глаз от ног девушки, потом рывком притянул её к себе.

Они оторвались друг от друга, только когда заимку заволокло чадом от сгоревшего плова с медвежьим жиром.

* * *

Следующие две недели Руслан так и не смог начать разговор о поездке. Потом неделю шел нудный затяжной дождь.

- Ну, все, Русик, больше ждать не будем, а то меня, наверное, уже уволили с работы, так и не приняв. Только придумай, в чем я поеду? Не в этой же рубашке, - Лилия картинно приподняла пальчиками обе полы.

Парень крякнул и полез обнимать девушку.

- Все, все, давай собираться, хорошо? Так что мне одеть?

Подумав, Руслан достал из рюкзака лыжный костюм.

- Вот. Немного великоват будет, но совсем новый. А рукава можно подвернуть.

- Русик, а что же ты раньше мне его не предложил? Почему я столько времени в одной распашонке бегала? А?

- Ну, она тебе идет.

- Понимаю. И без неё мне тоже идет? - лукаво проворковала Лилия.

- Тоже, - нахмурился Руслан. - Ну, что ты спешишь? Пожила бы еще недельку, тебе что, плохо?

- Наоборот, так хорошо, что я начинаю беспокоиться о твоей жене. Шейла её зовут, да?

- Откуда знаешь? - нахмурился парень.

- Все мужики во сне имена жен и любовниц бормочут. Любовница у тебя я, значит Шейла - жена.

- Да, жена. Скоро родит. Вот отвезу тебя и вернусь к ней, - сказал со вздохом Руслан.

- А что за грусть? Не любишь её?

- Любил, пока тебя не узнал.

- Я, что - лучше? Как человек, или как любовница?

- Не знаю я. Только ты другая, веселая. Шейла строгая. И в жизни, и в любви. То это нельзя, то вера не позволяет, то не хочу, то... В общем, скучно мне с ней.

- А может и я такая, ты же меня не знаешь.

- Знаю. Я тебя хорошо за этот месяц рассмотрел.

- Снаружи - да? А внутри?

- Мне у тебя и внутри все нравится, - рассмеялся Руслан и снова полез обниматься.

Вышли они ранним утром. Парень оглянулся, вспоминая, все ли он попрятал от нюхастых медведей и лис. Он решил забрать припасы после возвращения с реки. Возвращаться к жене ему уже не хотелось. Скорое рождение ребёнка скорее пугало, чем радовало.

- Мы скоро встретимся, - уверенно сказал Руслан, помогая Лилии устроиться в лодке золотоискателей. - Ты будешь ждать?

- Когда?

- Через год точно. Пойми, не могу я её бросить с малым ребенком. Вот подрастет немного, пойдет в ясли, тогда. Да и за зиму настреляю побольше соболей, чтобы они несколько лет ни в чем не нуждались. Согласна?

- Хорошо. Лучше один соболь в руках, чем сотня в лесах, - с улыбкой сказала Лилия, подставляя щеку для поцелуя.

Руслан шел к заимке и всё время думал: "Почему она не дала себя поцеловать на прощание в губы?".

Глава 3. Родила монашка в ночь

В поселок прямо от речного пляжа вела гравийка из мелко дробленого желтоватого ракушечника. Ступив на дорогу, Лилия не услышала ожидаемого скрипа щебенки. Она наклонилась и попыталась поднять кусочек окаменевшей ракушки. Та не поддалась, так как была намертво склеена с остальными камешками. Такого девушка не видела даже в городе. Ей почему-то вспомнилась желтая дорога из сказки "Волшебник Изумрудного города". Да и себя она чувствовала маленькой девочкой Элли из Канзаса, заброшенной неведомой силой в этот необычно чистый и ухоженный поселок.

"А вот, похоже, и местная Гингема", - подумала Лилия, увидев у крайнего домика, стилизованного под казачий курень с крышей до земли, сгорбленную крючконосую старуху, которая без грима могла бы сыграть Бабу Ягу.

- Бабушка, а как пройти к школе?

Старуха шустро огляделась и, не увидев других конкурентов на разговор, потянула девушку за руку к узорчатой скамье возле дома, увитой цветными лозами дикого винограда.

- Ты чьих будешь, милая? - Старуха основательно уселась, расправив длинные юбки, и оперлась подбородком о свою клюку, явно настраиваясь на длинную, задушевную беседу.

- Бабушка, ну, мне, правда, некогда. Хорошо. Я буду здесь работать учительницей в школе. Как её найти?

- Э, милая. Так дело не пойдет. И чего это я тебе буду нашу дислокацию раскрывать, объекты сурьёзные обнаруживать? Может, ты шпиёнка к нам засланная. Не-е-ет, милочка. Ты поперва докажи, что ты и кто ты. Так, давай сначала. Вот я, Ивета Юрьевна Лисицына, заслуженный сторож местной администрации и ЦК по совместительству.

- Какого еще ЦК? - округлила глаза Лилия.

- Это, дорогуша, так звать нашу Центральную Котельную на термальных водах. А я - типа ночного директра при ней. Понимаешь теперь, с кем разговариваешь? А ты, наверное, думала, у меня правов нет тебя пытать? Продолжим. Чьих будешь, милая? - медовым голосом повторила вопрос бабка из ЦК.

- Ну, хорошо. Я из Полесья. Сирота. Выучилась на учителя, ищу работу. Мне сказали, что у вас школа есть.

- Сирота от рождения или как? - снова попыталась углубить тему старуха, чтобы не потерять такого редкого и интересного собеседника.

- Бабушка, ну, некогда мне! - в сердцах топнула ногой Лилия на прилипчивую бабку. - Не хотите школу показать, скажите, как администрацию найти?

- Ходют тут всякие... потом бомбы собирай за вами. Ты не Япону Мать убивать пришла? Признавайся, девонька, облегчи душу. Может, бог и простит.

- Какую мать?

- Да не мать. Мужик он. Наш глава администрации. Видела, какие у нас дороги? Он сделал. Это ты еще школу и детский садик не видала. В столице таких не сыщешь. А все он, касатик мой, все он.

- Какие у меня бомбы? - Лилия демонстративно вывернула пустые карманы лыжных штанов и куртки. - Видите?

- Так. Вижу. Теперь пазуху расстегни. Так. Повернись, - довольная осмотром, старуха долго цокала языком. - Как, ты говоришь, зовут тебя?

- Ничего я не говорила. Лилия зовут.

- Лилечка, золотце мое, а ведь у меня внучек есть, медовая моя. Красавец писаный, уж и жнец, и дудец и... как его там? А, на всем игрец. Такой славненький! Прямо пара тебе. Ты милая, оставайся у меня на постой, вот тебе ключ, а я за Митенькой сбегаю. Ты только дождись меня с внучком. Завтрекать вместе будем. А улица у нас одна. - Бабка вскочила и, отталкиваясь клюкой, как лыжной палкой, понеслась в сторону реки.

Школа, которую Лилия обнаружила по названию в центре улицы, находилась прямо напротив шикарного детского сада "Мое солнышко", который трудно было не узнать по раскраске, множеству игрушек во дворе и детским домикам, стилизованным под избушки на курьих ножках.

Первые проблемы, как Лилия и ожидала, у неё возникли с паспортом, который попросила директрисса школы.

- Что ж, учителя нам нужны, но универсалы.

- Как это? - не поняла девушка.

- У нас в поселке школа частная. И частная методика обучения. Детей в поселке мало и, если набирать предметников, то учителей будет больше учеников. Поэтому новым учителям даем первый класс, и он его ведет до выпуска. Одна вакансия недавно освободилась. Погибла учительница седьмого класса. Несчастный случай в тайге. Её уроки сейчас ведет физрук, но сами понимаете, на каком уровне. С тобой побеседует завуч, если он даст добро, то завтра и приступай. Пойдем, я покажу тебе класс.

- А учительская где? - Лилию удивили раскрашенные детскими рисунками стены и полы в широких коридорах.

- Учительской нет. Если надо, собираю учителей в своем кабинете. А твой кабинет здесь, - директрисса показала в большом классе на дверь рядом с огромным электронным экраном вместо школьной доски.

- Это тоже сделал Япона Мать? - девушка показала на столы с компьютерами и парты на колесиках вокруг длинного стола посредине.

- Да, - засмеялась директрисса. - Уже рассказали про него? Практически весь поселок - это детище нашего главы администрации. Только при встрече зовите его Михаил Иванович. Он часто у нас бывает. Детей очень любит. Своих вот ему бог не дал.

- А почему "Япона Мать"?

- Это его любимая присказка. А вообще, он русский японец.

- Эмигрант?

- Нет, еще проще. Сын бывшей директрисы Лисицыной.

- Это такой бабки горбатой, что живет на входе в поселок?

- Что, уже свиделись? С внуком еще не познакомила? Она мне своего Митяя уже третий год сватает.

- Он что, сын главы? Вы же говорили, что у него нет детей.

- У Лисицыной еще дочка была. Это как раз та учительница, что в тайге погибла. А Митька остался вот. Бригадир он. Рыбу ловит. Так, что с паспортом будем делать?

- Августина Ивановна, вот, посмотрите, как я добиралась к вам, - девушка оголила левое плечо с красными шрамами и белыми полосами царапин. - Видите? Заблудилась в лесу, чуть не умерла. Сумочку с документами потеряла. Хорошо, добрые люди в одном платье подобрали, помогли, костюм вот дали.

- Лилия, это не старателей ты называешь добрыми людьми?

- Ну, те, кто на лодке привезли меня сюда. Не знаю, кто они.

- И сколько же эти "добрые люди" с тебя за доставку взяли? Знаю я их. В какой валюте платила? В горизонтальной?

- Понятно, - сказала директрисса, увидев, как вспыхнула девушка. - Ладно, места у нас тут глухие, участковый два раза в год приезжает, да и то за данью, когда путина и сезон охоты на соболя заканчивается. Не одна ты здесь без паспорта. Еще десятка два приблудных зэков ждут паспортов со своими справками. Придет Лисицын, объясни ему, попроси помочь. Он все может.

* * *

Глава появился в школе через неделю. Лилия его так пристально разглядывала, что он смущенно провел рукой по свитеру и ширинке.

- У меня что-то не так, э-э, Лилия...?

- Можно просто Лилия. Я вам в дочки гожусь, молодая еще для отчества. Оно девушек старит, знаете ли.

- Догадываюсь. Пусть будет просто Лилия. А меня - Лисицын Михаил Иванович. Вот, сказали, что у нас новая учительница. Это прямо подарок мне. Августина Ивановна прямо испереживалась вся за детишек. Хотела уже сама физрука подменять, да забот много. Вы, мне сказали, у моей матушки остановились? Вот вечерком зайду, чайку попьем, тогда и поговорим. Я вижу, вам есть о чем рассказать. А я люблю послушать, что редко по нашим временам. Матушка моя вас еще не заболтала?

- Есть немножко, но она тоже умеет слушать.

Вечеринка удалась на славу. Ивета Юрьевна усадила цветущего от счастья Митяя рядом с Лилией во главе стола. Лисицын скромно примостился на уголке.

- Нельзя, Михаил Иванович, на угол стола садиться, - не утерпела раскрасневшаяся от внимания мужчин девушка. - Примета плохая. Свадьбы не будет.

- Да мне, Лилия, уже и не светит женитьба. Укатали сивку... Слушай, душно тут, пойдем на улицу, в беседку, там и поговорим.

Митяй проводил девушку ревнивым взглядом. Он уже считал её своей невестой.

- Ты вот всё косишься на меня, Лилия. Не любишь японцев? Это я только снаружи японец, а внутри как есть русский. Видишь, даже говорю без акцента. Судьба такая. У меня даже фамилия японская.

- Шутите. Лисицын - чисто русская фамилия.

- Да? - засмеялся глава. - А ты произнеси её по слогам.

- Ли-Си-Цын. И правда японская, - расхохоталась Лилия.

- Нет, не подумайте плохого, Михаил Иванович, но в тех местах, где я раньше жила, никогда японцев не встречала. А рассматриваю... Это просто женское любопытство.

- И где же мы так далеко жили, что там даже японцев нет?

- Не поверите, - решилась на откровенность Лилия. - Я родилась и воспитывалась в монастыре всего полсотни верст вверх по реке от вас. В женском монастыре Ордена Святой Лилит.

- Про то, что есть такой женский монастырь рядом с Полесьем, наслышан. Люди много говорят и хорошего, и плохого. Даже с игуменьей раз встречался в области. Но про Орден слышу впервые.

И Лилия подробно рассказала свою историю, умолчав только о встрече с Русланом.

- Теперь поняла, какой я русский японец? Но есть одна закавыка. Говорю я по-русски, а мыслю - по-японски. И не только в бизнесе. Начинал я здесь с продажи рыбьего клея. Устроился в разделочный цех уборщиком. Кишки выкидывал, а из чешуи по ночам клей варил. Очень хорошо ими в лодках рыбацких щели заливать. Клей прочный, водостойкий, в отличие от смолы, года три шов не течет. Хорошо. Но пришлось бросить.

- Почему?

- А покупать перестали. Дохода нет. Правда, сейчас возобновил производство. Видела мои дороги из ракушечника? На рыбьем клее. Нас переживут. Потом стал на мужиках зарабатывать.

- Как это?

- У мужиков кроме вредных привычек, есть еще и полезные. Бреются они по утрам. Вот я и решил лезвия для бритв делать. Разные. Спрос никогда не иссякнет. Любой японец как рассуждает? Сырье должно быть дешевое, а товар дорогой. Вот я и стал делать лезвия из топоров.

- Разве это возможно?

- По-русски рассуждаешь, поэтому и спрашиваешь. Вот думаешь, почему японцы тысячами закупают у нас подборщики, а комбайны - нет? Не поверишь. Цена подборщика - копейки, но его при перевозке упаковывают в огромные деревянные ящики. Цена этого дерева в десять раз больше цены подборщика.

- А...

- Железо? Нет, не выбрасывают. Переплавляют и продают нам запчасти для машин. Так японец делает бизнес. У нас в России на топоры идет очень качественная сталь, пригодная для производства лезвий. Топор стоит, как две пачки лезвий. Теперь посчитай, сколько пачек можно сделать из одного топора. Две тысячи. Тысячу процентов навар. Вот на лезвиях я и поднялся. Дорогу построил, целую улицу коттеджей, школу и детсад с бесплатным питанием. Да, еще два заводика. Чтоб молодежь не уезжала. Старикам плачу вторую пенсию, молодым - хорошую зарплату. Так и живем. Многие к нам просятся, зэки замучили. Едут, и едут. Но не всех принимаем.

- А меня?

- Сирот мы не бросаем в беде. Живи, сколько захочешь. Только чувствую я, что птица ты перелетная, - грустно закончил глава и пошел в дом.

* * *

Весна в Сибире наступает медленно. Все ждут этого удивительного времени года, когда распускаются цветы и женщины, оголяются подснежники и девушки, когда не только колокольчики, но и влюбленные склоняют головы для нежного поцелуя.

В первый же день, когда Лилия проводила урок без толстого свитера в легком платьице, директриса вызвала её в свой кабинет.

- Это Митяя работа? То-то я смотрю, ты вся в лягушках ходишь, - тихо спросила она, уперев взгляд в растущий животик учительницы. - Только честно? Мне нужно знать, искать нового учителя или нет. У вас что, все серьезно с Митькой? Почему свадьбу не играете? Он предлагал?

- Да, Августина Ивановна. Но это ребенок не Митяя.

- Неужели тебя на прииске обрюхатели? - ахнула директриса.

- Не знаю. По срокам сходится. Не знаю я.

- Об аборте думала?

- Нет. Я сирота. Наоборот, о ребенке мечтаю. Буду рожать.

- Куда ж ты теперь денешься, конечно, родишь. Может, окрутить вас с Митькой?

- Нет. Не хочу ему чужого ребенка на шею вешать. И потом, он же знает, что ребенок не его.

- Точно знает?

- Точно.

- Ладно. Но Лисицина предупреди заранее, он только может вертолет вызвать. По реке не довезем.

* * *

На следующее утро после родов в городской больнице Лилия позвала медсестру.

- Почему моего не принесли кормить?

- Я не знаю. Врач на обходе вам все скажет, - и тут же смущенно отвела взгляд.

Врач вместо ребенка принес его снимок.

- Мы обязаны вас предупредить, что у вас ребенок родился с отклонениями.

- Доктор, какие отклонения? Я же сама проверила ручки и ножки, все нормально.

- Посмотрите на снимок внимательно.

- А почему он здесь так сморщился?

- Это не морщины. Видите, лицо имеет львиные черты? Знаете, признак чего это?

- Нет.

- Странно. Где вы росли? В пустыне? Любая девушка об этом знает. Это признаки болезни. Ваш ребенок даун. Для подтверждения диагноза его повезли на обследование в областной центр. За эти два дня вы должны принять решение - забрать ребенка или оставить нам. Уверяю вас, мы сможем о нем позаботиться. А вы через год родите себе здорового ребенка.

- Конечно, забрать!

- Это вы сейчас так говорите. Не спешите. Подумайте.

Лилия думала до трех часов ночи. Когда она представила, как показывает ребенка с львиным оскалом Руслану и говорит, что это его сын, её затрясло.

Придя в себя, она открыла окно и спрыгнула во внутренний двор больницы. Дальше её путь лежал к реке. Это было её второе путешествие в одном халате. На это раз, правда, на ногах были только легкие больничные тапочки.

Весь день она пряталась на складе оптовой базы, пока не услышала, что шофер оформляет груз до Полесья. Значит, он обязательно будет ехать мимо Пореченска. Лилия скользнула под брезент грузовика и всю дорогу тряслась от продувающего насквозь ветра.

Утром она прямо на ходу выпрыгнула из кузова, когда грузовик натужно полз на пригорок напротив поселка. Лилия зайти в дом не решилась, зная чуткость старухи. Она вспомнила, что в сарае лежит собранный для похода с детьми в лес рюкзачок. Там же она переоделась в теплый лыжный костюм и набрала из погреба банок с тушенкой, не забыв написать пальцем на пыльной полке "спасибо".

Полсотни верст по тайге вверх по течению Сурожки девушку не пугали.

4. Поцелуй монаха

На заимке Руслана было пусто. Прошел ровно год после их последней встречи, и Лилия вспомнила его обещание встретиться именно в это время.

Еще она помнила, что парень обещал настрелять побольше соболей, чтобы надолго обеспечить жену Шейлу с ребенком. Сезон охоты еще не начался, и девушка твердо решила дожидаться Руслана на заимке. Она знала, где хранится запас вяленого мяса, тушенки и круп. Там не только до прихода любимого, там на всю зиму хватит.

Ночью она проснулась от завываний ветра в печной трубе. Но разбудил её не вой, а страшный сон, где Руслан нес на руках хохочущую девушку. Когда та повернула лицо, то оказалась Шейлой.

"Неужели он разлюбил меня и снова полюбил свою горянку? Может, поэтому его и не тянет теперь на охоту?", - думала с ужасом Лилия, сидя на холодной лежанке. Её страхи только сильнее разгорались под всполохами приближающейся грозы. Девушка поняла, что это сама природа предупреждает её, посылая в такое неурочное время громы и молнии на её голову.

* * *

А на следующий вечер Руслан стоял под окнами родильного отделения, пытаясь придумать, как ему встретится с Лилией.

Его беда была в том, что он ничего не мог сказать в приемном отделении о девушке, кроме её имени. Он ведь не знал даже, на какую фамилию выписан новый паспорт. Без фамилии ему отказались что-либо сообщать.

Он уже третий час стоял под окнами, надеясь, что любимая выглянет в окно и узнает его.

С наступлением темноты Руслан побрел по незнакомому городу к реке. Что-то ему подсказывало, что надо искать Лилию только в знакомых им обоим местах.

Он уже побывал в Пореченске, и по рассказам болтливой старухи узнал, что Лилия почти год провела здесь, а сейчас её увезли в город рожать.

Руслан, сжимая кулаки, наблюдал за бродящем по двору Митяем, но слова старухи о том, что Лилия отказала её внуку, утвердили его в мысли, что беременна его любовь только от него. Он на пальцах еще раз просчитал. Все сходилось.

"Если бы от Митьки, то рожала бы месяца на два-три позже", - решил он.

Не мог Руслан поверить, что эта щебетуха могла так быстро его забыть.

Лилия его не забыла. Она прождала всю суровую зиму и только весной приняла решение вернуться в монастырь. "Я буду рядом, если он вернется сюда и заставлю снова полюбить меня", - думала она, сочиняя историю своего исчезновения.

Матушка игуменья поверила в историю похищения Лилии черными старателями, которые, якобы, целый год насиловали её в своей палатке. Особенно её убедили шрамы по всему телу, особенно на плечах и бедрах. Живот девушка не показывала, чтобы матушка не догадалась о её недавних родах.

А дальше Лилия снова по ночам обнимала винтовку, вздрагивая от видений преследующих её

львов с оскаленной пастью.

* * *

Руслан после беседы со страхолюдной бабкой решил встретиться с её сыном. Русский японец очень располагал к откровенности, не скрывая ничего, что узнал от Лилии. Так парень впервые узнал, что его любимая на самом деле послушница монастыря. А когда глава рассказал ему историю Ордена Святой Лилит, то окончательно загрустил. Он никак не мог поверить, что девушка так коварно его обманула.

Эти искорки ярости в глазах Руслана не ускользнули от внимания Лисицина.

- И куда ты теперь? Будешь и дальше искать её? Или вернешься к жене?

- Нет. Я должен сначала всё хорошо обдумать. Не хочу ошибиться еще раз.

- Это правильно. Я смотрю, ты умеешь поступать как настоящий мужчина. Такие парни нужны в нашем поселке. Ты говорил, что хочешь обеспечить свою жену? Я могу принять тебя в нашу охотничью артель. Я очень хорошо плачу за соболей. Сам ты никогда столько не заработаешь.

Руслан согласился и провел зиму, охотясь в угодьях Пореченска.

Весной его неожиданно срочно вызвал к себе Лисицын.

- Руслан, помнишь, я тебе рассказывал, как в молодости варил клей из рыбьей чешуи?

- Да, но я охотник, а не клеевар.

- Это я понимаю. Ты мне нужен как раз как охотник. Как настоящий мужчина. Вот честно скажи, тебе не хочется отомстить тем, кто твою любимую девушку помимо её воли столько лет держал в неволе, пока она не сбежала?

- Да я... горло бы перегрыз этим монашкам проклятым. Они мне всю жизнь испоганили.

Я бы передушил этих черных крыс собственными руками.

- Молодец! Но душить не будем, пусть живут и искупают свои грехи, принося нам пользу.

- Не понимаю, Михаил Иванович. О чем вы? И как это можно?

- Можно, Русланчик, можно. А как - сейчас расскажу. Я опять решил вернуться к производству клея.

- Рыбьего?

- Нет. Технологии не стоят на месте, и сейчас есть клей в десятки раз лучше. Слышал про такую немецкую фирму "Хенкель"?

- Нет.

- Так вот они еще в войну делали клееную фанеру для самолетов, которая не разлеталась в щепки, как русская. Наши такую стали делать только после войны и то - по немецким технологиям. Так вот, я узнал, что эта фирма открыла в России свой филиал.

- Им нужна рыбья чешуя? Но где мы возьмем столько? Это же тонны нужны.

- Нет, - засмеялся Лисицын. - Свой знаменитый клей немцы делают на основе бычьей крови. Одно из главных свойств клея, это адгезия, или по-простому липкость. Ты же знаешь, какая липкая кровь?

- Да. Даже пальцы слипаются, когда тушки разделываю.

- Я провел встречу с представителем филиала, менеджером по закупкам сырья. И заключил договор на поставку им крови.

- Но, Михаил Иванович, окститесь, где мы здесь возьмем столько быков? Тут если есть парочка на триста верст в округе, так и те на цепи.

- А вот теперь главное. Менеджер по секрету сказал, что во время войны для производства клея использовали человеческую кровь заключенных в концлагерях. Оказывается, она повышает адгезию клея в два раза выше, чем кровь быков.

- И вы предлагаете уговорить монашек сдавать нам кровь?

- Ну, да. Только уговаривать их не надо. У них есть матушка игуменья, которой они беспрекословно подчиняются.

- И она согласилась помогать? Добровольно?

- Ну, не совсем добровольно, - замялся Лисицын. - Старая бы, конечно, не согласилась, но мои ребята немного помогли ей дожить. А вот новая согласилась сразу.

- Её тоже ребята уговаривали?

- Нет. Просто я пообещал ей помочь уехать в Африку. Всё время говорила о какой-то стране на западном побережье, где, по её словам, живут розовые негры. Ну, чушь сплошная! Очень её тянет к свободе, к свету. Молодая. Глупая, как мотылек. Тот тоже летит на огонь костра.

- А моя роль какая? Если никого убивать не надо, и если все это добровольно - я согласен. Отомстить.

- Вот и ладненько. Через неделю - первый твой выход. Все просто. Собрать емкости с кровью, пересчитать, чтобы никто не увиливал, загрузить в рефрижератор и привезти мне. Дальше, когда машину загрузят доверху, её поведет дальше другой водитель. Чтобы особо не выделяться в монастыре, вот тебе одежда монаха.

Руслан узнал Лилию только через месяц. До этого, собирая пластиковые мешочки с кровью, он стеснялся разглядывать монашек и послушниц. А потом даже находил в этом удовольствие, разглядывая обескровленные девичьи лица.

Это лицо в тот раз выделялось особенной белизной. Подходя к столу с лежащей на нем девушкой, Руслан увидел огромную лужу крови. Когда подбежал ближе, услышал слабый шепот:

- Я давно узнала тебя, любимый, и решила отдать тебе всю свою кровь, раз она так тебе нужна. Больше ведь тебе от меня ничего не нужно.

- Нет, ты будешь жить, даже если мне надо отдать всю свою кровь.

Руслан через месяц, когда Лилит поправилась и набралась сил, решил исполнить мечту своей любимой улететь в Африку к розовым неграм.

Вскоре они любовались из окна самолета неровной пенной линией океанского побережья.

- Ой, смотри, Руслан, быстрее смотри, - вскрикнула Лилит, когда самолет снизился и пересекал полосу прибоя.

- Что там?

- Там купается много маленьких удивительных детей.

- И что в них удивительного?

- У них вместо ног рыбьи хвостики! Может, это дети русалки?

- Лилит, если в этой удивительной стране есть розовые негры, то почему не быть и русалкам?

- Ты уверен? Я запомню это место и обязательно его разыщу.

Эпилог

Через месяц четыре сестры, сидя на берегу океана, по очереди рассказывали свои фантастические истории.

Content

Галущенко Влад
Нф-100: Геня, Петра, Лолита и Лилит

Глава 1. Вилла в вагончике

Глава 2. Первая встреча

Глава 3. Первая беседа о человеческом бытие

Глава 4. Вторая беседа о вечном

Глава 5. Третья беседа о войне

Глава 6. Отлет

Глава1. За три года до этого

Глава 2. Роды

Глава 3. Сейфы

Глава 4. Переезд

Глава 5. Свежие консервы

Глава 6. За бугром

Глава 7. На то оно и ФСБ

Глава 8. В разработке

Глава 9. Обследование

Глава 10. Германия

Глава 11. Гроза в министерстве

Глава 12. Высоко сижу, далеко гляжу

Глава 13. Капризы Петры

Глава 14. Элекампф

Глава 15. Родители

Глава16 Про деньги

Глава 17. Снова в Россию

Глава 18. Министерские шестерки и одна десятка

Глава 19. Не оправдавшие и оправдавшие

Глава 20. Генеральный архив

Глава 21 Наблюдение

Глава 22. Пропажа

Глава 23. Найти иголку

Глава 24. Снова Архив

Глава 25. Архив номер три-бис

Глава 26. Сим-сим, откройся

Глава 27. Как найти то, чего нет

Глава 28. Целых два папаши

Глава 29. Где найдешь - там и потеряешь

Глава 30. А что впереди?

Глава 31. Опять министр

Глава 32. Новенький полковник.

Глава 33. Записка

Глава 1. Процесс пошел...

Глава 2. Бриллианты почти рядом

Глава 3. Убийственная

Глава 4. Не эротическая

Глава 5. Счастье так близко

Глава 6. Где ты, нить Ариадны?

Глава 7. Сокровища Алладина

Глава 8. Бриллианты совсем не видны

Глава 9. На теплоходе музыка играет

Глава 10. Легкое дыхание вулкана

Глава 11. Подземное сафари

Глава 12. Генератор

Глава 13. Несчастливая и грустная

Глава 1. Шепот монашки

Глава 2. Поцелуй монашки

Глава 3. Родила монашка в ночь