Дмитренко Сергей Павлович

Поле брани [СИ]

Дмитренко Сергей Павлович

Поле брани

65 миллионов лет назад в Мексике, в районе полуострова Юкатан упал астероид размером около 10 километров и массой 1000 миллиардов тонн. На поверхности планеты образовался кратер диаметром 170 км.

На Земле погибло три четверти всего живого…

Из пепла мертвых для помнящих растут цветы

Они стояли на краю огромной пропасти. Стояли и молча смотрели вниз. Две фигуры. Одна высокая, широкоплечая, другая маленькая, еще по-мальчишечьи щуплая. Рука взрослого надежно лежала на плече мальчика, полуобнимая его.

Они стояли долго. Стояли и молчали. Лица их, обращенные вниз, выражали горечь потери, ужас и страх всех этих последних пережитых дней. Ни один из них не решался прервать тяжелое молчание другого…

А далеко внизу, под ногами, лежал гигантский кратер. Когда-то здесь был огромный, живой бурлящий город, теперь же на многие десятки километров простиралась бескрайняя и безжизненная выгоревшая черная пустыня.

Где-то далеко-далеко внизу, на самой границе видимости, угадывалось какое-то смутное движение, здесь же, на самом верху, все замерло. Только жалобный крик неведомо откуда чудом взявшейся чайки и легкий свист ветра нарушали мрачную тишину этого места. Солнце, прорываясь сквозь поднятую пыль, все еще плавающую в атмосфере, освещало все вокруг скупым сумеречным светом.

Прошло уже несколько месяцев, а Земля все никак не могла оправиться от страшного удара. Вся она была окутана мглой и пеплом. Ударная волна, затухая, трижды обогнула весь земной шар, подняв огромные океанские волны, уничтожившие многие прибрежные города.

Горечь же потерь была невосполнима. Никогда еще за всю свою историю существования не переживало человечество такой ужасной катастрофы. Почти пятьдесят миллионов жизней на Земле, десятки людей в космосе — вот страшный итог этой трагедии.

…Они стояли и молчали. В человеческом языке нет слов, чтобы описать те чувства, которые владели ими. Что слова? Просто звуки. Им не было сейчас места здесь. Они стояли молча, отдавая дань уважения тем, кто никогда уже не поднимется из пепла.

Ужасный и неотвратимый удар жестокой судьбы.

И хотя сделано было все, что только было возможно, что только могло сделать все человечество, итог был неотвратим и неизбежен. Космос жестоко покарал человека, посягнувшего на его владения.

Вся история покорения человеком космоса всегда была связана с гибелью лучших. Сгорали в огне атмосферы первые космические корабли, гибли люди, их имена окружали памятью, выбивали в мраморе, и эстафету отважно продолжали другие, упрямо карабкаясь ввысь, к звездам. Рушились и горели космические станции, но их отстраивали заново, и опять взгляд человека устремлялся туда, в черные просторы космоса. Уходили и не возвращались из далекого поиска корабли, но строились новые и отправлялись еще дальше.

Стремительно и навсегда исчез в расколовшейся бездне первый гиперкорабль, но были построены новые, и, наконец, человечество гордо объявило о том, что космос покорен, что нет в нем человеку преград.

…Они стояли там, где еще совсем недавно прошелся огненный ураган, сметая и сжигая все и вся на своем пути, где ревел рассерженный огонь, прорвавший все преграды и со стремительной яростью упавший из космоса на Землю.

Они стояли и молчали…

30 дней до катастрофы…

Плутон-орбитальный — дальняя космическая станция слежения

— Женька, куда ты положил мои эфемериды? У меня там вложен важный листочек с записями всех несущих частот. Отдай сейчас же.

— Не брал я, Майкл, честное слово не брал. Ну, зачем они мне нужны, скажи пожалуйста? Да я даже и не знаю такого слова, что это такое, «эфемериды»? Придумал тоже. У меня своих проблем полон рот. Я целую ночь работал — автоматы слежения предупредили, что скоро должен прибыть «Килиманджаро», и я еще ничего не сделал. А ты знаешь, какой это «маленький» кораблик? Целая огромная станция! Тебе вот хорошо, сидишь себе и пялишься в свой телескоп на звезды, а вот я должен за всех вас отдуваться…

— Ну-ка, ну-ка расскажи, что ты должен за нас делать, нытик несчастный?

— Как это что? — возмутился невидимый собеседник, — ну, это… приготовить аппаратуру, проверить ее, настроить, передать данные на Землю, да мало ли чего еще!

— Ха-ха, не смеши меня, видите ли, он должен настроить хорошо отлаженную и запрограммированную автоматику, как смешно. Я часто по утрам глубокомысленно задаю себе вопрос «зачем нам нужен здесь бортинженер» и ты знаешь…, иногда просто не могу на него ответить. И, пожалуйста, перестань меня все время дергать за ногу, где твое уважение к командиру. И включите же, наконец, кто-нибудь свет…

Так или почти так начиналось каждое утро на этом крошечном островке света, светлой капелькой плывущей на самой окраине нашей Солнечной системы. Позади выстроились все девять планет системы, а впереди — только бездонная чернота космоса, усеянная мириадами звезд. Кругом — только холод и мрак космоса, а здесь — свет, тепло и веселые человеческие голоса. Последний форпост человечества, построенный в этой черной пустоте для встречи кораблей, возвращающихся из дальних космических странствий.

«Мальчишки», — тепло подумал Берг, — «ну просто большие мальчишки. И как я без них буду там, на Земле? Мне их будет не хватать. А может быть, попроситься на еще одну вахту? Нет, ничего не получится, да и Лидия заждалась. Нет, лечу домой, устал, немного поваляюсь в теплом песочке у моря, отдохну, приду в себя, а потом махнем с Лидией в горы. Заберемся куда-нибудь подальше, где нет никого, только мы и горы, разведем костер, будем лежать возле него, смотреть на звезды… эх, красота какая! Домой, только домой. И как же удачно получилось, что прибывает «Килиманджаро», на нем и отправлюсь на Землю. Так бы пришлось еще почти месяц ждать корабля да потом еще столько же, если не больше, добираться на перекладных, а теперь — неделя комфортного полета, и я дома. Еще и Карла с Торопом увижу. Нет, до чего же удачно все получилось!»

Загорелся свет, стало сразу тепло и уютно.

— Женька, кстати, хотел спросить, почему это такой огромный корабль так странно назвали? — поинтересовался небольшого роста, крепко сбитый астронавт, натягивая комбинезон с командирскими шевронами на рукавах.

— Почему странно, — отозвался молодой длинный парень, потягиваясь на своем ложе, — правильно назвали, ты сам сказал, что он огромный, а Килиманджаро — это самая огромная гора Африки. А вообще, такие станции, а их всего пять, по традиции называют самыми огромными вершинами. Ты еще не видел «Олимпа». Вот это настоящая громадина!

— Это тот, самый последний? — уважительно поинтересовался его собеседник, продолжая сноровисто упаковываться в комбинезон.

— Да, самый современный и самый огромный, экипаж — почти пятьдесят тысяч человек. Целый город! Сейчас он где-то в районе 82 Эридана — это 20.9 св. лет от Земли. Похоже, что там обнаружили кислородный мир, вот они его и изучают. А вообще, ты у Берга спроси, он лучше знает, ведь это его экспедиция открыла эту планету. Эй, Берг, ты не спишь?

— Да-а, с вами поспишь тут, такой бедлам устроили, — добродушно проворчал Берг.

— Ну, не ворчи, не ворчи, скоро будешь отсыпаться на Земле, а нам вот еще трубить и трубить, да Майкл? А может быть, останешься еще на смену, — с затаенной надеждой спросил Женька, — потом вместе и полетим, а?

— Ну, уж нет, — ответил Берг, — ты меня здесь за эти полгода так достал, а теперь предлагаешь остаться, и еще полгода слушать твою болтовню, нет уж, большое спасибо. Да и вообще я, честно говоря, не понимаю, зачем здесь, на этой станции нужен такой пилот, как я. Вы — это другое дело. Майклу, по-моему, кроме звезд и его любимого телескопа вообще никто не нужен, а тебе надо каждый день пылесосить станцию — тоже, по-моему, важное и очень ответственное дело.

Берг лениво увернулся от медленно летящей в его сторону увесистой книги и ехидно ухмыльнулся.

— И как таких зануд пускают в дальний космос, а, Майкл? — медленно влезая в комбинезон, поинтересовался у командира Женька, — я бы тебя даже на захудалый рейсовик не взял.

— Вот тебя бы точно не взяли, — отпарировал Берг.

— Это еще почему? — обидчиво вскинулся опять долговязый.

— А потому, что ты бы всех заговорил насмерть, вот почему.

— Майкл, по-моему, меня обижают!

— Да ну вас всех, с утра уже достали. Отдай мне мои эфемериды. Я же тебя просил.

— Да нет их у меня, честное слово.

— А тогда чем это ты только что запустил в Берга? — ядовито поинтересовался командир.

— А-а, так это оно…

— Оно, оно, — передразнил Женьку командир, — а ну иди отсюда. И вообще, делом надо заниматься, господа, делом. Я еще понимаю Берга, ему здесь действительно почти нечего делать, но вот ты, Женя, давным-давно должен был встать, приготовить нам завтрак, нежно всех разбудить, а потом незаметно, заметь — незаметно, убраться в свой рабочий отсек. А ты вместо этого целое утро нагло дергал своего командира за ногу и кидался его самой драгоценной книгой.

— А почему это я должен готовить завтрак, а не Берг, — стал сопротивляться Женька, — моя очередь была позавчера. Сегодня его очередь готовить, ты перепутал. И вообще, вечно ты его защищаешь, что это за дискриминация на борту станции такая? Вот пожалуюсь на Землю Бешеному Ларсу, тогда узнаете.

— Ах, так ты еще и угрожаешь, — командир, воинственно выпятив челюсть, двинулся по направлению к все еще лежащему Женьке, — и кому, мне, своему родному командиру?! Берг, ты слышишь, у нас бунт на корабле. А с бунтарями у вас обычно как поступали?

— Как обычно, выбрасывали в космос, — мрачно отозвался Берг, — и они долго плыли за нами, моля о помощи, а потом исчезали в бездонных просторах космоса.

— Ладно, ладно, я вспомнил — кажется, действительно я сегодня должен готовить завтрак, — начал сдавать свои позиции Женька, — но только учтите, у нас опять будет овсянка, сэр!

— О господи, но почему? У нас навалом всяких продуктов, а ты нас по утрам травишь этой размазней, которую называешь овсянкой?

— А потому, — поднял вверх палец Женька, — что она, во-первых, полезная, а во-вторых,…

— Надоело, хочу бифштекс, огромный и сочный, — кровожадно прервал его Берг, — и если мне его через пять минут не приготовят, то я в отношении некоторых, — он выразительно поиграл впечатляющей мускулатурой, — буду вынужден применить силовое воздействие.

— Ну, ладно, иду, иду. Будет вам и бифштекс, и яйцо в всмятку, и салями, троглодиты несчастные.

Стало тихо. Женька, ворча по дороге себе что-то под нос, отправился на камбуз готовить завтрак. Берг приблизился и посмотрел в темный иллюминатор, где кроме мрака и своего отражения ничего больше не увидел. Вздохнув, он натянул комбинезон, на котором серебристо засверкали нашивки пилота высшей категории.

— Берг, я давно хотел тебя спросить, — рассеянно поинтересовался уже сидящий за своим рабочим местом Майкл, — почему тебя, первоклассного пилота с нулевым допуском, наивысшей возможной квалификацией, засунули сюда, на эту станцию, или это большой секрет?

— Да нет, никакого секрета нет, — ответил Берг, — я здесь для того, чтобы испытывать новый гиперсветовик, а его все никак не доделают, что-то у них там не клеится. Вот и проторчал здесь даром столько времени.

— Ах, да, вспомнил, что-то там такое передавала Земля. Поэтому тебя и отзывают теперь?

— Да, — кивнул головой Берг.

— А что будешь делать дальше?

— Не знаю, — пожал плечами Берг, — сначала отдохну на Земле, у меня еще осталось пару месяцев отпуска, потом опять отправлюсь куда-нибудь.

— Куда, не знаешь?

— А куда пошлют, космос большой.

— Завидую я тебе, Берг, — вздохнул Майкл, — везде ты побывал, все видел, а я вот только путешествую через свой телескоп.

— Зато гораздо дальше, чем я, — рассмеялся Берг, — ты думаешь, что я вижу больше, чем ты? Ты глубоко ошибаешься. Я все время провожу в рубке своего корабля, кругом только приборы, экраны, панели, мониторы, а ты говоришь «путешествую». Еще неизвестно, кто больше видел, ты или я.

— Да-а? А кто это у Эридана мир открыл, не ты ли?

— Это получилось случайно.

— Расскажи, — попросил Майкл, привычно сноровисто проверяя и готовя свою технику к работе.

— Да что тут рассказывать. Я же говорю, что это получилось случайно. Гонял новый кораблик на разных режимах, вот случайно и забросило туда.

— И ты что, даже туда не спускался? Даже одним глазком не взглянул?

Берг заговорщицки засмеялся:

— А не выдашь? Поклянись!

— Да чтоб меня!..

— Ладно, расскажу. Спускался, хотя нам и строжайше запрещено покидать корабль, кроме как аварийно. Но тут я не удержался, как увидел, что приборы на экраны выдают. Подумал, что, вряд ли когда еще выпадет такая счастливая возможность, сел в катер — и вниз.

— Ну и как там, на что похоже? — жадно поинтересовался Майкл, тем не менее, ни на секунду не переставая колдовать над своим драгоценным оборудованием.

— Здорово там, совсем юный мир, — вздохнул Берг, — мне кажется, что такой была наша старушка Земля, только в самом начале своей жизни. Моря, озера, озерца почти везде кругом, что-то там в них мелкое кружится, здорово на бульон похожее. Все это, не переставая, дрожит, вулканы извергаются. Молодой мир, только рождается. Наши как эту картинку увидели, чуть с ума не сошли. Мне тогда за самовольство здорово досталось, но простили.

— А жизнь разумная, как ты думаешь, там появится?

— Не знаю, спросишь у ребят на «Килиманджаро», они там долго сидели, вот все и узнаешь из первых рук. Теперь вот еще «Олимп» принял вахту, наверное, что-то там такое обнаружили, перспективное, раз вторую станцию туда гонят.

Из перехода появился Женька, в белом колпаке и повязанный поверх комбинезона цветастым фартуком:

— Господа планетчики, кушать подано.

— Бифштекс? — живо поинтересовался Берг.

— Ага-ага, — закивал головой Женька, — щас, овсянка, сэр!

— Эх, я так и знал. Пошли, командир, а то останемся голодными.

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

— Нам надо расширяться или, если хочешь, перевооружаться, все уже безвозвратно устарело. И чем быстрее мы это сделаем, тем будет лучше, — сердито рубил рукой воздух невысокого роста энергичный загорелый человек с соломенными волосами, которые кое-где уже тронулись серебром, — ты знаешь, у меня жуткое чувство, что мы уже опоздали. Ээ-эх, это надо было делать раньше, гораздо раньше. Но Совет меня не слушал, да и продолжает все также не слушать. Как будто я говорю в пустоту, и мне это одному надо.

— Брось, Ларс, не кипятись, ситуация не настолько драматичная, как ты представляешь себе. Центр вполне успешно справляется со всеми своими задачами, и оборудование у тебя самое современное, — спокойно попыхивая трубкой, отвечал его собеседник, пожилой, коренастый, представительного вида мужчина. — И, кстати, Совет тебя прекрасно слышит всегда, просто сейчас твои доводы ничем не подкреплены.

— Ах, как же, как же, я совсем забыл, что ты тоже член Совета, — с горечью отвечал ему его оппонент. — И естественно, что ты будешь на их стороне, а не на моей.

— Успокойся, Ларс, ты прекрасно знаешь меня вот уже много лет. Мне кажется, что наша дружба прошла все испытания. И сейчас я уверен, что правы мы, а не ты.

— Нет, О’Хара, вот в этот раз ты не прав, а прав я. — Ларс подошел к огромному панорамному окну и с высоты тридцатого этажа указал вниз, — посмотри на это.

Его собеседник не спеша поднялся из глубокого кресла и встал рядом.

— Что ты видишь?

— Как что? Корпуса твоей станции, антенны…

— Нет, это не корпуса моей станции, не антенны, это, если хочешь знать, главные уши Земли! И эти уши глохнут, глохнут, — опять в ярости заметался по комнате невысокий хозяин кабинета. — Корабли проваливаются в гиперпространство, и мы их теряем. Где они, что они делают, мы об этом узнаем только через много месяцев после прибытия корабля в конечную точку. А если им нужна помощь? И не тогда, когда это уже слишком поздно, а прямо сейчас! Какие колоссальные станции сейчас плавают в космосе, и месяцами с ними нет никакой связи. Нет, чтобы ты мне не говорил, а нужно новое, современное оборудование, мне нужна надежная постоянная связь, а не «связь через несколько месяцев». Да и в ближнем космосе дела обстоят не лучше. Подлетающие корабли, отбывающие, топливные танкеры, разные станции, транспортные системы и еще сотни бог весть каких судов и кораблей. И все они снуют и перемещаются на самых разных орбитах вокруг Земли. Насыщенность космоса вокруг просто фантастическая, все время приходится создавать внештатные коридоры, мои диспетчеры работают на пределе своих возможностей, чудо, что до сих пор ничего не случилось. Но самое главное, я тебе повторяю, это надежная, постоянная связь со всеми кораблями дальнего космоса. Это главная задача!

— Ларс, боже мой, ты совсем свихнулся, — пожал плечами его собеседник. — Такого оборудования просто не существует. Как можно поддерживать связь через гиперпространство?

— Не существует, так надо разработать. Посадить за это десять, сто институтов, двести фирм, объявить конкурс, выделить средства и разработать! Почему гиперкорабль изобрести и построить можно, а гиперсвязь нет? Я тебе скажу почему, раньше в этом не было никакой необходимости, а теперь есть, да еще и какая. Нет, ну почему меня никто не слышит и не понимает, даже мой лучший друг.

— Ларс, успокойся, не кипятись. Конечно, то о чем ты говоришь, когда-нибудь будет изобретено, но не сейчас. Это дело будущего.

— Нет, я с тобой не согласен, это все нужно уже сейчас, потом будет поздно.

В это время бесшумно разошлись двери кабинета, и внутрь просунулась голова, но, увидев в каком настроении пребывает шеф, сейчас же исчезла.

На некоторое время в комнате воцарилось натянутое молчание. О’Хара задумчиво продолжал дымить в кресле трубкой, а Ларс сидел за своим обширным столом и нервно барабанил пальцами по его черной полированной поверхности. Затем он немного успокоился и опять заговорил:

— Пит, дорогой, ты не подумай, что я вредничаю. Ситуация из этого кабинета действительно выглядит так. Я тебе говорю то, что я чувствую, что понимаю. Я уже в этой должности работаю почти десять лет. Все, что ты видел внизу — это строилось и создавалось на моих глазах. Когда-то это оборудование действительно было самым совершенным, но не сейчас, нет, не сейчас. Ведь прошло почти десять лет, Пит, за это время оно морально устарело. Нет, я не говорю, что его надо прямо сейчас пускать на слом, для ближнего космоса оно будет годно еще не одно десятилетие, а вот для дальнего оно уже не подходит. Господи, да что я тебе втолковываю, ты это прекрасно должен понимать и сам, просто не хочешь в этом сознаться.

Его оппонент по-прежнему молчал, попыхивал трубкой у окна.

— А знаешь, что стало последней каплей? Когда я провожал «Олимп» с его экипажем, и он исчез, растворился в гиперпространстве, я с ужасом подумал, что мы почти год ничего о нем не будем знать. Год, Пит! Целый год глухого молчания! А там почти пятьдесят тысяч человек!

В этот момент опять открылись двери, и просунувшаяся голова почтительно сообщила:

— Шеф, извините, что перебиваю, но пришло сообщение с Плутона-орбитального. Похоже, прибывает «Килиманджаро».

Ларс расстроено махнул рукой, и голова скрылась.

— Ну, вот тебе еще одна причина, — он указал рукой в сторону двери, — видишь, прибывает громадная станция, а мы об этом узнаем только в последний момент. И что теперь, опять спешно будем расчищать зону? Опять аврал? И так будет всегда? А ведь эта станция не самая большая, подумай как следует над этим, Пит. — И он вышел из кабинета.

Пит О’Хара остался один в огромном помещении.

То, что говорил Ларс, заставляло задуматься. Просто так отмахнуться от его слов, даже произнесенных в таком нервном настроении, было нельзя. Несмотря на то, что во всем обитаемом космосе Ларс Эриксон со своим взрывным темпераментом был известен как «Бешенный Ларс», он был главным координатором Земли по космосу и по праву занимал эту должность вот уже десять лет. За эти годы он накопил гигантский опыт, от которого просто так нельзя было отмахнуться. И во всем том, что он говорил, конечно, был смысл, но все это казалось Питу О’Хара, одному из представителей Совета по космосу, несколько преждевременным. Он, как и все члены его комитета, в таком аспекте, как это представлял Ларс, считал реорганизацию центра связи делом далекого будущего.

Двери лифта мягко сомкнулись за спиной Ларса Эриксона, руководителя главного земного космического центра связи, и он мягко опустился на десятый этаж, где располагался центр управления дальней космической связью планеты.

Главный зал диспетчерской башни заполняли десятки управляющих консолей, за которыми виднелись спины, погруженных в работу операторов. Полусумрак помещения, призрачное мерцание десятков мониторов, негромкое бормотание технического персонала — все это создавало удивительную атмосферу того места, куда сходились невидимые нити управления всеми кораблями и где звучали далекие голоса космоса.

Неслышно ступая по высокому мягкому ковру, Ларс уверенно направился в глубину этого царства, приблизился к крайней ниши и тронул за плечо пожилого оператора, согнувшегося над терминалом. Тот испуганно оглянулся, потом рассмотрел своего начальника и снял с головы дугу переговорного устройства.

— Ну что там передает нам Плутон, Лэнс? — тихо поинтересовался Ларс у своего подчиненного.

— Датчики спутников слежения начали улавливать изменения гравитационного поля в К-точке, в зоне выхода кораблей.

— Ну-ка, покажи.

Диспетчер высветил на мониторе картинку, переданную ему с Плутона. На экране восемь спутников слежения построили объемную картинку искажений гравитационного поля в зоне прибытия гиперкораблей, которая занимала примерно полторы астрономической единицы за орбитой Плутона.

— Да-а, похоже на то, что кто-то начинает строить вектор пробоя, — задумчиво протянул Ларс, — кроме «Килиманджаро», пожалуй, сейчас никто и не должен был вернуться, или я ошибаюсь и это кто-то другой?..

— Нет, шеф, вы правы, это действительно «Килиманджаро», — несколько неуверенно подтвердил диспетчер, — сейчас, кажется, как раз подходит срок его возвращения.

Ларс расстроено покачал головой:

— Вот ведь до чего дожили, сидим и гадаем, что за корабль прибывает, тот ли, этот, а должны знать совершенно точно. Хорошо еще, что у нас пока таких гиперкораблей немного. А представляешь, что может случиться, если вдруг несколько из них одновременно решат вернуться? Это будет катастрофа!

— Шеф, не пугайте, — ужаснулся диспетчер, — этого просто не может быть.

— Да-а, а откуда ты знаешь? — ядовито поинтересовался у своего подчиненного Ларс, — это сейчас не может быть, но когда-нибудь все-таки такое может случиться. Ладно, не бери в голову. Теперь так, — он надел на голову серебристую дугу общего оповещения. — Ребята, всем внимание, говорит первый! Прибывает «Килиманджаро», до выхода станции в реальное пространство действуем по штатному расписанию. С первого по семьдесят шестой терминалы занимаются только ближней орбитальной зоной, быть готовыми к началу освобождения зоны по первому требованию, остальные — начинают подготавливать коридор и готовиться к прибытию корабля. Все!

— Лэнс! — Ларс снял переговорное устройство, — ты с напарником занимаешься только Плутоном-орбитальным. Передай на станцию — все внимание на изменения в зоне прибытия, слежение приоритетное, каждые пол часа — передача данных на Землю. Будем готовиться к встрече…

26 дней до катастрофы…

Плутон-орбитальный — дальняя космическая станция слежения.

— Берг, отстань, не мешай, видишь, что кругом твориться? — Женька раздраженно указал рукой на экраны мониторов, на которых мгновенно появлялись и исчезали данные, змеились и извивались разнообразные кривые. — Вот-вот должен появиться корабль…

— А что здесь такого особенного происходит, не понимаю. Ну, прибывает корабль. Женя, что ты так дергаешься, в первый раз, что ли? — деланно удивился Берг.

— Ты ничего не понимаешь, — нервно продолжал суетиться на своем рабочем месте долговязый Женька, — нет, ты ничего не понимаешь. Это же «Килиманджаро», понимаешь, «Килиманджаро»!

— Какая разница, «Килиманджаро» это или другой корабль, — флегматично возразил Берг, — процедура все равно одна и та же. Ты же не в первый раз корабль встречаешь?

— Нет, конечно, — обиделся Женька, — и даже не в десятый.

— Ну, вот видишь, так и успокойся. Примем, встретим, обогреем. Правда, Майкл? Эй, Майкл, слышишь? Да отлипни же ты, наконец, от своего телескопа, он никуда не улетит.

Майкл оторвался от окуляра, рассеянно поморгал покрасневшими глазами и спросил:

— Что ты там такое говорил, Берг, я прослушал.

Берг весело рассмеялся:

— Нет, с вами, ребята, не соскучишься. Один дергается все время, как припадочный, второй — когда работает, ничего, кроме своего телескопа, кругом не замечает. Во команда попалась! И как вы, ребятишки, еще всю станцию не угробили, удивляюсь. Я здесь единственный нормальный человек, эх, ребята, вот уеду домой — так вы и шлюз забудете за мной закрыть. Майкл, я говорю, что скоро здесь будет тесно, гостей будем принимать — Торопова со своей командой.

— Да, это хорошо, — все также рассеянно ответил Майкл, погруженный в работу, — Сашу я очень буду рад повидать, да и других ребят тоже. А вообще, ребята, вы знаете, что-то мне спектр этой звезды не нравится, нет, совсем не нравится…

Берг только рукой махнул.

В это время космические буи, расставленные по углам гигантского, со стороной почти в астрономическую единицу, пространственного куба зоны прибытия, замерцали тревожным светом, посылая во все стороны сигналы тревоги на всех мыслимых диапазонах.

— Все, ребята, шутки в сторону, — закричал Женька, — услышав тревожный, пронзительный звук сирены, в это же самое время разнесшийся по всем помещениям станции, — прибывает корабль. Десятиминутная готовность! Все на свои места.

Берг и даже Майкл безмолвно подчинились — теперь Женя был главным на станции. Его приказы не оспаривались и выполнялись быстро и беспрекословно.

Тревожная тишина ожидания наполнила станцию. Сообразно анализа последних данных К-точки включился таймер обратного отсчета, счет времени пошел на минуты. Все приборы станции, все резервы, вся ее мощность была сейчас задействована только на одно-единственное — встречу прибывающего корабля.

Молчали люди, где-то вверху тихо пощелкивал таймер, отмечая последние секунды, кривые, наконец, остановили свой сумасшедший бег и плавно змеились на экранах многочисленных датчиков и мониторов.

Берг сидел у огромного панорамного видеомонитора, куда сводились визуальные сигналы всех космических буев, и внимательно, до боли в глазах, всматривался в черную пустоту: пока ничего не происходило. Пустота космоса с мириадами сверкающих звезд — и ничего больше. Но вот в самом центре возникла яркая точка и стремительно стала наращивать интенсивность свечения, автоматика станции, отреагировав на это, моментально опустила всевозможные защитные фильтры. Достигнув максимума своей светимости, точка также постепенно начала затухать, оставляя даже через фильтры в глазах Берга туманное розовое пятно.

Дальнейшего Берг уже не видел, но ясно представлял, как будто находился за пределами станции — в этой части пространства вместо ослепительно сияющей точки образовалось угольно-чернильное «ничто», которое, медленно расширившись до размера четверти астрономической единицы, начало пульсировать с все возрастающей амплитудой.

— Все, ребята, — с облегчением заключил Женька, откинувшись в своем кресле, — вектор пробоя К-точки установлен и жестко зафиксирован, теперь только ждем появления самой станции.

Теперь уже не только Берг, но и весь экипаж станции собрался возле панорамного монитора. От них уже ничего не зависело, все дальнейшие действия полностью взяла на себя сложнейшая автоматика, людям оставалось только ждать и наблюдать.

Некоторое время на экране ничего не происходило, только несколько участилась пульсация темного участка в центре экрана. Затем, достигнув своего максимума, пульсация стабилизировалась.

— Вот сейчас, сейчас, — зашептал в волнении Женька, — сейчас должен появиться корабль.

Все трое бессознательно затаили дыхание, прикипев глазами к экрану. И сколько бы раз это не происходило, всегда зрелище постепенно возникающего из ниоткуда корабля просто потрясало воображение.

Прошла секунда, другая, томительно, выматывая, тянулось время. Еще секунда, еще несколько, по-прежнему ничего не происходило. Такая же неспешная, ритмичная пульсация черного «ничто».

— Что-то не так, ребята, что-то не то происходит, — растеряно зашептал в затылок Бергу Женька, — я не понимаю, но что-то не так, уже должен появиться «Килиманджаро», а его все еще нет.

— Может быть, ты торопишься, ведь автоматика отработала нормально? — поинтересовался Майкл.

Женька обернулся на приборы — везде ровным, успокаивающим светом плавно змеились кривые, все цифровые индикаторы высветили нули, показывая стабильность работы всех систем станции.

— Да вроде бы все нормально. Точка пробоя стабильна и зафиксирована. Ничего не понимаю, — растеряно развел руками Женя.

Все опять уставились на экран, на котором отображалась все та же ритмичная пульсация.

Берг глянул на таймер, тот уже показывал минус пятнадцать секунд времени прибытия.

— Вот он, вот он! — неожиданно заорал над его ухом Женька, указывая рукой на экран.

В этот момент из ниоткуда в этой точке пространства разом проявился огромный корабль. Только что здесь царила пустота, доля мгновения — и вот уже целая станция, напоминающая своим видом невообразимо гигантскую, горизонтально расположенную, причудливую люстру, уверенно возникла и закачалась на волнах космоса.

— Все, прибыли, — с облегчением вздохнул Женька, — а я уже начал бояться, что что-то пошло не так. — Он оглянулся на таймер, на котором зеленым светом мерцали цифры. — Странно, ни разу не было такой огромной задержки, целых двадцать восемь секунд, надо же! Никогда такого не было, всегда корабль появлялся точно, без опоздания. Ну, да ладно, все это ерунда, прибыли — и хорошо.

Вместо ответа Берг внимательно разглядывал на экране монитора огромную космическую станцию, подсознательно чувствуя, что что-то в этой картинке не так. Уже через мгновение ему стало все ясно, и ужасное опасение стало закрадываться в его душу.

— Нет, — ответил Берг, продолжая все так же пристально вглядываться в монитор, — нехорошо, ребята, все очень даже нехорошо. Посмотрите сами — все иллюминаторы черны, двигатели молчат, ни один габаритный огонь не горит, такое впечатление, что корабль мертв.

— Не может быть! — Женька и Майкл бросились каждый к своей аппаратуре. Майкл принялся яростно крутить ручки верньеров своих электронных и оптических систем, пытаясь рассмотреть вблизи каждую мелочь на корпусе корабля. Женька лихорадочно пытался связаться со станцией на всех диапазонах, но огромная станция не подавала никаких признаков жизни.

— Ну, что, Майкл, что-нибудь видишь?

— Нет, нигде ни одного огонька.

— А ты, Женя, как там у тебя дела?

— Тихо, ни одного сигнала. Полное молчание.

— Черт, что же такое могло случиться? Не может быть, чтобы все ребята погибли. Женя продолжай вызывать. Майкл, ты видишь какую-нибудь пробоину или повреждение на корпусе? — неожиданно для самого себя Берг принял командование на станции.

— Сейчас, как следует присмотрюсь, подожди немного, Берг.

Следующие несколько минут прошли в тревожном молчании, потом почти одновременно ребята заговорили:

— Нет, с этой стороны никаких видимых повреждений нет, — сказал Майкл, — не знаю, что там с другой стороны — отсюда не видно, но у меня такое впечатление, что весь корабль цел.

— А у тебя там как дела, Женя?

— По-прежнему на всех диапазонах мертвая тишина. Что будем делать?

Берг немного помолчал, задумавшись, потом глянул на разом осунувшиеся, побледневшие лица товарищей:

— Так, мужики, главное не поддаваться панике, еще ничего не известно. Корабль вышел благополучно из гиперпространства и продолжает движение, правда, по инерции — все двигатели молчат. Но это, опять таки, ни о чем не говорит. Я не верю, что Торопов с ребятами погиб, не такой он человек, да и команда его отличная — я многих ребят знаю. Да и сам капитан многого стоит, Карл в таких переделках побывал, вам и не снилось.

— Тогда почему они молчат?

— А кто его знает, что случилось с самим кораблем, какие системы отказали и почему. Может быть, и системы связи повреждены, надо посмотреть.

— Как это посмотреть?

— А так, — жестко сказал Берг, — слетать и посмотреть. Вы что, забыли, что у нас есть аварийная капсула.

— Да, но она не предназначена для этого, — оторопели космонавты.

— А для чего она вообще тогда предназначена? — рубанул рукой воздух Берг. — Ладно, это все ерунда, капсулу мы быстренько переделаем для наших целей, это не сложно, это я беру на себя. Ты, Женя, передай ситуацию на Землю. Майкл, где тут у вас инструменты?

Берг развил такую кипучую деятельность не зря. С одной стороны, нельзя было медлить ни минуты — ситуацию с кораблем необходимо было выяснить быстро и точно, с другой стороны надо было занять чем-нибудь ребят — и тот, и другой находились в явно стрессовом состоянии.

Отправив обоих заниматься делами, Берг еще раз внимательно посмотрел на монитор. Там по-прежнему виднелась темная громадина корабля-станции, которая на фоне окружавших ее звезд заметно перемещалась. «Черт, а скорость у него довольно приличная, хватит ли у нашей капсулы горючего для того, чтобы догнать корабль, а потом еще и вернуться? Если все правильно рассчитать, то, пожалуй, должно хватить, но надо спешить, пока «Килиманджаро» идет на сближение, потом он начнет стремительно удаляться. И тогда маневр будет выполнить гораздо тяжелее, если не невозможно. Да, надо торопиться!», — и он закричал:

— Майкл, ну где вы там все запропастились?

Из коридора показался запыхавшийся, застегивающий на себе космический скафандр Майкл.

— Ты это чего? — удивился Берг.

— Как это чего? — не понял тот.

— Я спрашиваю, чего это ты так вырядился?

— Так ведь сейчас капсулу переделаем и полетим на «Килиманджаро».

— Угу, все правильно, — спокойно кивнул головой Берг, — только вот одно маленькое уточнение, не полетим, а полечу. Я полечу, а вы оба будете корректировать мой курс со станции, понял?

— Пп-понял…, - запинаясь, произнес Майкл.

— Вот и чудненько! Теперь разоблачайся и быстренько тащи мне инструменты, а я иду к капсуле. Вот туда и тащи. Женя, ты связался с Землей?

Из коридора послышался утвердительный возглас.

— Предай им, что через час, от силы два часа, мы передадим им уточняющую ситуацию, а пока пусть не дергают нас, не мешают. Потом иди к нам, нужна будет твоя помощь, — и Берг бегом отправился через коридор в помещение, через которое можно было получить доступ к аварийной капсуле.

Там его уже ждал с набором инструментов Майкл, а через минуту к ним присоединился и Женя.

Сноровисто выбрав из компактного чемоданчика нужные инструменты, Берг глубоко погрузился в недра капсулы. Нужно было слегка переделать двигатели этого небольшого суденышка, придав им большую маневренность — в обычном виде спасательный модуль больше был предназначен для длительного пассивного дрейфа в космосе. Сейчас же важны были маневренность и скорость.

— Уф-ф, так, отлично, — отдуваясь, вылез через несколько минут из капсулы Берг, — теперь, мужики, принесите мне пару баллонов с кислородом и азотом, попробуем сварганить дополнительные внешние двигатели, только быстро, быстро, времени у нас очень мало. А я тем временем надену скафандр и выйду на поверхность. Женя, ты вручную открой внешний люк спасательного модуля, чтобы я снаружи смог получить к капсуле доступ. Да, баллоны и вот эти инструменты сразу же тащите к шлюзу.

Привычно быстро упаковавшись в скафандр, Берг подхватил пару небольших ярких баллонов с газом, рассовал в гнезда пояса нужные инструменты, махнул ребятам рукой и почти бегом неуклюже направился к шлюзу.

Пару минут томительного ничегонеделания, потом медленно, с шипеньем, внешний люк отошел, Берг шагнул в бездну и огляделся — вокруг мрак космоса с колоссальным количеством звезд и вдалеке темная наплывающая громадина космического корабля.

«Погодите, ребята, мы сейчас, мы быстро, — шептал Берг, неуклюже пробираясь по корпусу станции к открытому люку аварийного модуля, — подождите немного, скоро мы будем на месте». Странно, но он даже в мыслях не допускал, что внутри «Килиманджаро» никого не осталось в живых. «Не такие это парни, чтобы вот так, по-дурацки, взять и погибнуть, нет, и корабль какой? Не корабль, а целый кораблище! Нет, чует мое сердце, живы ребята, все живы. Держитесь! Скоро мы вам поможем!».

Так, беседуя сам с собой, постепенно пробирался Берг к заветному люку.

Добравшись до места, он основательно прикрепился к корпусу и стал прилаживать дополнительные баллоны с газом, пытаясь таким образом добавить неповоротливой капсуле дополнительную маневренность. Закрепив принесенные баллоны, Берг отправился за следующими, и так еще дважды. Время летело быстро, и ему казалось, что гигантский корабль буквально на глазах вырастает в размерах, и он торопился. Торопился так, как никогда еще в своей жизни.

На всю переделку ушло почти три часа. Закончив работу, Берг как можно быстрее, цепляясь за малейшие выступы на корпусе, пополз к люку, где его, изнывая от нетерпения и тревоги, ждали ребята.

— Все мужики, — проговорил Берг, едва сняв шлем, — дело сделано, сейчас оседлаю кораблик и полечу.

— Мы с тобой, — почти хором, не сговариваясь, заявили Майкл и Женька.

— Э-э, нет, ребятки, так дело не пойдет. Лечу я сам.

Лица обоих выразили явное несогласие с таким решением.

— Берг, — проникновенно начал Женька, — ты только подумай, а вдруг тебе понадобиться помощь, вдруг надо будет выйти, а кто тебя тогда подстрахует? — И услышав протестующий возглас Майкла, тут же быстро добавил, — а командиру, параграф первый, естественно, нельзя покидать станцию, — и выжидательно посмотрел на Берга.

Тот призадумался: некоторый резон в словах Жени был, но Берг колебался — он привык в испытательных полетах всегда действовать самостоятельно, и теперь не знал точно, как поступить.

— Ладно, инженер, сейчас ты прав, бегом надевай скафандр — и в капсулу, учти, ждать не буду, — потом повернулся в сторону Майкла, — извини, командир, но Женя прав.

Тот только огорченно развел руками.

— Но для тебя тоже есть важная работа. Суденышко у нас, сам понимаешь, не ахти какое, без внешней корректировки курса нам до корабля не добраться, так что давай, готовься, будешь наводить нас.

В это время подали сигнал аппараты дальней связи.

— И вот еще что, Майкл, отправь на Землю сообщение о том, что мы собираемся сделать, а потом выруби всю связь, чтобы нас ничто не отвлекало.

— Берг, ты что? — ужаснулся Майкл, — инструкции строго-настрого запрещают отключать связь! О боже, Ларс нас убьет!

— А ты все-таки выключи, — ласково посоветовал Берг, — выключи, я всю ответственность беру на себя, ты забыл, Майкл, что у меня нулевой допуск и в случае аварийной ситуации на станции мои приказы надлежит выполнять неукоснительно! Женя, ты готов? Тогда отправляемся…

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

Ларс сидел за своим столом и в раздражении перекладывал с места на место многочисленные бумаги, которые накопились за предыдущие дни, когда тихо отворилась дверь и в проеме показалась фигура старшего диспетчера.

— А, это ты? — координатор приглашающе махнул рукой. — Заходи, Лэнс, заходи. Что там у нас нового с Плутона?

— Станция передала, что корабль проявился.

— Ну, слава богу! А то я уже начал нервничать. Что-то припозднились они с сообщением, нет?

— Да, шеф, аппаратура показала задержку выхода из гиперпространства в двадцать восемь секунд.

— Странно, — удивился Ларс, такого никогда не было. А что с самим кораблем?

— По нашим данным корабль вышел в свободный космос без повреждений.

— Уф-ф, прямо гора с плечь! А то я уже начал нервничать, — главный координатор некоторое время сидел без движения, уставясь куда-то в пространство, потом задумчиво покачал головой, — но ты знаешь, что-то мне эта задержка не нравится. Совсем не нравится, целых двадцать восемь секунд. Ну, да ладно, будем надеяться, что у них все в порядке. Сообщите на Плутон — пусть передают нам ситуацию каждые двадцать минут.

— Понял, передадим.

Диспетчер ушел, а Ларс опять с проклятьем погрузился в море бумаг и попытался сосредоточиться на работе. Но это ему плохо удавалось, мысль о странном опоздании выхода огромной станции «Килиманджаро» из подпространства не давала ему покоя.

«Может быть, такой эффект дает гигантская масса корабля и так и должно быть в этом случае, ведь мы еще ничего толком об этом не знаем, что и как влияет на корабль, находящийся в подпространстве. Что там находится и как оно влияет вообще на все: на процессы, на людей, на сам корабль. Черт, научились просто этим пользоваться, а что и как — так до конца и не разобрались. Надо бы об этом тоже сказать на совете».

Тяжкие его раздумья прервал резкий стук в дверь.

— Да, войдите, — буркнул Ларс.

— Шеф, у нас беда! — заспешил с порога диспетчер.

— Что случилось? — подскочил на своем месте координатор. Что-то с «Килиманджаро»? Да, говори же быстрее, не тяни!

— Плутон-орбитальный передал, что после выхода из подпространства «Килиманджаро» не отвечает на вызовы.

Главный координатор стал белым, как стена.

— Что, на всех диапазонах?

— Да, на всех диапазонах мертвая тишина, — убитым тоном подтвердил диспетчер.

— Черт, я так и знал, что что-то должно было произойти, недаром такая задержка с выходом. А что с визуальной картинкой, что там со станции передают ребята? Говори быстрее.

— Передают, что никаких видимых повреждений не наблюдают, — заспешил диспетчер, — Майкл даже в свои телескопы смотрел — с видимой стороны корабля никаких повреждений нет.

— Так, это уже хорошо, пошли в зал, там и будем разбираться, — и координатор стремительно вылетел из кабинета.

Ворвавшись в центральный зал, Ларс подбежал к оператору, жестом попросил его уступить ему место у монитора и надел на голову дугу переговорного устройства. На экране перед ним виднелось четкое изображение корабля, переданное с орбитальной станции Плутона. Он внимательно, до боли в глазах вглядывался в изображение, стараясь найти хоть малейшее доказательство проявления жизни на корабле, но темная громада корабля была мертва. Ларс резким движением сорвал с головы переговорное устройство:

— Когда там следующий сеанс связи со станцией?

— Через пятнадцать минут, шеф.

— Будем ждать. А пока — немедленно найти мне разработчиков, проектировщик, короче всех, кто хоть как-нибудь отношение имел к постройке корабля, и передать им картинку, пусть анализируют. Да, и подключите всех, кто разбирается в физике подпространства, всех, вы слышите, всех, кто хоть что-то в этом понимает! И включите громкую связь.

Напряжение в зале достигло предела, когда по громкой связи раздался знакомый голос:

— Внимание, Плутон-орбитальный вызывает Землю. Говорит бортинженер Евгений Михайлов. Докладываю обстановку: со станцией «Килиманджаро» по-прежнему никакой связи нет, чисто визуально с ее видимой стороны нами повреждений не обнаружено. Для более детального обследования станции на ее борт направляется капсула. Пилотирует капсулу Грег Берг. Уточняющую информацию ориентировочно передадим через несколько часов по прибытии с «Килиманджаро»…

Плутон-орбитальный — дальняя космическая станция слежения.

— Наводи же, Майкл, наводи, черт тебя побери, мы опять заваливаемся куда-то вправо.

— Сейчас, Берг, сейчас, не шуми, что-то настройка барахлит, луч все время уходит.

— А ты ручками, ручками. Майкл, и ради бога давай быстрее, иначе мы промахнемся.

— Все, все, выравниваю, сейчас все буде окей. Берг, доверни еще немного влево, еще, еще немного… стоп. Теперь вперед… Медленнее, медленнее… еще немного влево, теперь прямо… так… Ребята, корабль у вас прямо по курсу, луч стоит как влитой, жмите…

— Видим, видим…, отлично, Майкл, спасибо! Теперь можно и визуально ориентироваться. Женя возьми вот эти звездочки и смотри за ними, а я здесь немножко порулю. Держитесь ребята, совсем немного осталось.

— Смотри, Берг, не переусердствуй, топлива тебе должно хватить и на обратный путь.

— Не боись, когда дядя за рулем. Все будет отлично… Если что, то у ребят на «Килиманджаро» подзаправимся.

— …Ты думаешь, что… кто-нибудь выжил?

— Не думаю, а знаю, Майкл. Не такой Торопов человек, чтобы вот так, по-дурацки погибнуть. Женька, я что тебе сказал делать, а ты пялишься в иллюминатор!

— Господи, Берг, какой он огромный, просто гигантский, я такого еще никогда не видел. Вот это да!

— Ну, еще бы, масса — сто семьдесят миллионов тонн!

— Какой же тогда «Олимп»…?

— Какой, какой… еще больший, не отвлекайся, я тебе что сказал делать?

— Все, все, понял, держу ориентацию.

— Вот так-то, теперь немного дожмем. Майкл, как мы идем?

— Отлично, Берг, корабль у вас прямо по курсу.

— Далеко еще?

— Нет, вашего лета минут десять-пятнадцать.

— Близко. Женя, давай начинай подготовку к стыковке.

— А ориентация?

— Я сам теперь, мне Майкл поможет, если что.

— Понял, командир, выполняю…

Майкл видел со станции, как крохотная светящая капсула медленно приближалась к огромному кораблю. С этого расстояния даже в мощную оптику она казалась едва заметной точкой на фоне поражающего своими масштабами корабля. Это был целый летающий город со своими улицами, домами, парками, лабораториями. Такие чудовищные постройки собирали на космических стапелях недалеко от пояса астероидов и предназначены они были для продолжительного комплексного исследования разнообразных космических объектов. Дальность действия — практически безграничная, автономная длительность полета — около двадцати лет. По сути дела, это были небольшие самодостаточные летающие города-лаборатории, способные к самостоятельной исследовательской работе по любому профилю. Оборудование у них было наисовременнейшее, персонал многочисленный и самый квалифицированный.

Такой корабль обладал максимальной защитой, и трудно было себе даже представить что-либо, способное нанести ему ощутимый вред.

«Но ведь произошло ведь что-то, что заставило замолчать даже такого гиганта, — подумал Майкл, — как мало мы еще знаем космос, освоили его крохотный кусочек и возомнили о себе бог весть что. А может быть, ничего страшного и не случилось, вон, как Берг уверен, что все в порядке. Несгибаемый человек, хорошо, что он оказался на станции в это время».

Тем временем капсула уже почти вплотную приблизилась к кораблю, и началась, пожалуй, самая опасная часть работы — предстояло осторожно пристыковаться и проникнуть внутрь «Килиманджаро».

— Женя, теперь надо очень осторожно пристыковаться вон туда, к вот этому люку, видишь?

— Вижу, сейчас сделаем.

— Не спеши, сам понимаешь, это надо сделать с первого раза, второй попытки у нас может и не быть.

— Я понимаю, Берг, не хуже тебя.

— Вот и хорошо, ты готов?

— Готов, — ответил Женька сквозь стиснутые зубы и крепко сжал рычаги управления стыковочного модуля.

— Тогда начали! Начинаю сбрасывать скорость. В момент «ноль» ты должен пристыковаться.

Берг медленно стал гасить скорость, капсула осторожно двигалась вдоль огромного борта, бесконечной стеной возвышающегося перед ней. На этой огромной поверхности, с разнообразными надстройками тяжело было найти подходящее место для стыковки, но Берг опытным глазом нашел его еще тогда, когда они приближались к станции, и теперь уверенно вел свой маленький, почти невесомый кораблик туда.

— Готовься, Женя, вот сейчас должен показаться люк.

Минута тяжелого ожидания, потом Женька сказал:

— Все…, вижу. Тормози, Берг, мы уже рядом. Начинаю отсчет: десять, девять…

Берг вцепился в импровизированные рули и мысленно помолился всем богам космоса.

— … три, два, один…, - продолжал свой отсчет Женя, — … давай, Берг, давай, жми!

Берг включил обратную тягу, стараясь максимально уравновесить капсулу, но скорость до конца погасить так и не удалось, и удар получился достаточно чувствительным. Оба космонавта замерли, глядя друг на друга расширенными от ужаса глазами. Долгая минута ожидания, щелчок выхода захвата, резкий рывок, и оба испустили вздох облегчения — капсула пристыковалась, вакуумные присоски надежно пришвартовали ее к люку станции.

— Теперь надо проверить, как у нас получилась стыковка. Я вылезу наружу, — заявил Берг, — и все окончательно проверю, а ты готовься к переходу.

— Ты думаешь…, - протянул Женя в спину еже уходящего Берга, — … у нас получится?

— Ха, скажешь тоже, у нас уже получилось. Давай быстрей закрывай за мной шлюз, я готов.

Только выплыв из люка капсулы Берг смог реально оценить насколько гигантской оказалась станция. Броневая стена высилась над ними и, казалось, была готова раздавить непрошенного гостя.

— Господи, вот это да…! — мимоволи вырвалось у него.

— Что…? Что там такое, — сейчас же всполошился Женька, — Берг, что там у тебя случилось, отвечай?

— Да ничего, ничего, успокойся. Все нормально, это я так, от восхищения…, такая громадина! Я такого тоже еще не видал. Сейчас проберусь поближе к люку, пора будить эту «малютку», а то что-то она у нас разоспалась!

Медленно передвигаясь по корпусу капсулы, Берг приблизился к магнитным тросам и, осторожно перебирая руками, принялся подтягиваться по ним к корпусу станции. Приходилось делать это очень медленно и тщательно, малейшая неточность в движение грозила ему мгновенным отрывом и гибелью в открытом пространстве. В перчатках это было делать ужасно неудобно, руки все время соскальзывали. Берг пристегнул карабин троса, который был надежно обернут вокруг его тела как раз для этого случая, и принялся медленно, но сноровисто перебирать руками, подтягивая свое невесомое тело к приближавшемуся люку. Внезапно его рука в перчатке сорвалась с кабеля, и он, отчаянно взмахнув руками, как воздушный шарик, закачался на тросе.

— Черт, Женька я сорвался, но сейчас подтянусь и попробую еще раз. Очень неудобные перчатки, скользят все время.

— Ты спокойней, Берг, только спокойней, — успокаивал его по радио Женька. — Медленнее, не спеши. Мы ведь уже прибыли и все самое трудное позади, правда?

Берг только хмыкнул в ответ. Хороший парень этот Женька, но смешной. Трудности только-только начинаются. Как опытный пилот он уже видел впереди все то, с чем им придется столкнуться.

— Да все нормально, Женя, я почти у цели. Еще немного, еще чуть-чуть… все, я на месте. Сейчас вот осмотрюсь здесь и попытаюсь открыть люк вручную, надеюсь, получится.

Берг принялся рассматривать механизм, открывающий люк с внешней стороны. Похоже, что все в полном порядке, даже механические запоры изнутри сняты. Хороший признак, очень хороший, похоже, что кто-то внутри увидел в космосе их кораблик и предположил такой вариант проникновения на корабль. Берг хмыкнул, потом тепло улыбнулся.

— Женя, выбирайся ко мне тоже, только очень, очень осторожно, похоже, ребята живы и нас уже ждут.

— Ура-а, — раздался в шлеме ликующий голос Женьки, — я так и знал, что все буде в порядке. Я был в этом просто уверен!

— Хорошо, хорошо, ты только не забудь сразу пристегнуть страховочный трос, а то от радости еще улетишь, слышишь меня?

— Да слышу, слышу, Берг, что я маленький, что ли? Восемь лет в космосе…

— Не знаю, сколько ты там лет в космосе, но про трос не забудь и не торопись, а я сейчас свяжусь с Майклом. Все понял?

— Все понял, выбираюсь к тебе, — четко произнес Женя.

Берг связался с Майклом:

— Майк, похоже, что внутри все живы, внутренние механические стопоры изнутри кто-то уже снял, и нас, явно, там ждут. Сейчас ко мне подберется Женя, и мы войдем внутрь. Я так понимаю, что связь оборвется на некоторое время, пока я не прилажу внешнюю антенну.

— Вас понял, буду все время на связи, как только что-то будет известно, моментально сообщи мне, надо передать сообщение на Землю. Удачи Берг, до связи.

— До связи.

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

— Шеф, шеф, — радостно заорал на весь зал диспетчер, — есть сообщение с Плутона! Берг перебрался на борт «Килиманджаро» и сейчас пытается войти внутрь. Майкл передает, что никаких внешних повреждений у станции нет, и внутренние механические захваты люка изнутри освобождены.

Шепот разрядки прокатился по залу. Разом начались разговоры, движения, поплыли призрачные дымки сигарет.

— Слава богу, — с облегчением вздохнул Ларс, — значит живы. Передай на станцию, чтобы не вздумали больше отключаться. С этой самодеятельностью я потом еще разберусь. А пока Майкл все время пусть остается на связи и постоянно комментирует ситуацию. Запись включена?

— Конечно, шеф.

— Хорошо. Тогда я иду докладывать ситуацию Совету, а вы, как только что-то будет известно про обстановку внутри станции, немедленно мне сообщите.

— Есть, шеф!

Борт межгалактического разведчика корабля-станции «Килиманджаро».

— Осторожно, Женя, ради бога, осторожней! Сейчас отвернется крышка люка, смотри, чтобы тебя не зацепило. Давай ко мне, только потихонечку.

Медленно, осторожно, перебирая руками по корпусу станции, Женька, как краб, сместился в сторону Берга и с облегчением сказал:

— Все, Берг, можешь открывать.

Протянув руку, Берг задействовал механизм открытия люка. Медленно огромная плита неуверенно приподнялась на несколько сантиметров, сдвинулась и остановилась. Женька сквозь стекло шлема скафандра недоуменно посмотрел на Берга:

— И что, это все?

— А ты что хотел, — прозвучал в наушниках бодрый голос, — не забывай, что на этом корабле ничего не работает. По крайней мере, мне так кажется. Давай толкнем немного, надо эту махину сдвинуть и попасть внутрь.

— А получится? — Женька окинул глазами огромную плиту, — посмотри, какая она толстая и огромная, метров пять, наверное, или даже еще больше. А толстенная какая!

— Это неважно, я тут кое-что захватил с собой, как раз для такого случая, — и Берг достал из сумки на поясе небольшое устройство, — мне кажется, что эта штука нам в самый раз подойдет.

— Что это?

— Не узнаешь? Это вакуумная стыковочная растяжка. Сейчас посмотрим ее в действии. Я ее только немного переделал.

Берг приладил возле кромки огромной броневой плиты свой аппарат, нажал на кнопку. Сначала некоторое время ничего не происходило.

Женька уж было забеспокоился:

— Что, не работает?

— Подожди немного, не торопись, сейчас увидишь.

В этот момент едва заметно плита сдвинулась, а потом очень медленно, но без остановок принялась сдвигаться в сторону. Как завороженные смотрели космонавты на это едва заметное движение. Каждая секунда приближала конец развязки. Что и, главное, кто их ждет там, внутри? Какая там сложилась ситуация? Безусловно, на станции есть живые, иначе некому было бы открыть внутренние захваты люка. Но что случилось с кораблем? А может быть, захваты были открыты еще до аварии, внутри живых никого нет…? Все эти вопросы теснились в голове у Берга, он гнал их от себя, но они упорно возвращались снова.

Медленно, очень медленно, как само время, огромная плита отползала вбок, открывая сначала небольшой темный полумесяц входа, который становилась все больше и больше, и вот плита замерла, открыв темный провал люка. Черный, не освещенный привычным мягким внутренним светом, провал люка смотрелся мрачно и страшно. Что ждало их за его темнотой? Друзья, товарищи или мрачная пустота, смех и радость встречи или горечь потери, кто знает.

— Все, я пошел, Женя, — нарушил затянувшуюся тишину голос Берга, — ты пойдешь вслед за мной, но с интервалом в десять метров, понял?

— Понял, — удивился Женя, — а зачем, разве нельзя сразу вдвоем? Смотри, какой широкий проход.

— Думаю, что на всякий случай, ты должен идти за мной с интервалом, — повторил опять Берг.

И Женя с ужасом понял, что, несмотря на всю свою непоколебимую уверенность, Берг где-то в глубине души, даже может быть, не признаваясь в этом самому себе, допускает всякое,

— Ты предполагаешь…, - начал было бортинженер.

— Ничего я не предполагаю, — моментально отозвался в наушниках какой-то яростный голос Берга, — просто так положено, понял?

— Ага, ага, — закивал головой внутри шлема Женя, — я понял…

— Ну, ладно, хватит болтать, я пошел, — и Берг медленно вплыл в темноту люка.

Выждав некоторое время, Женька осторожно последовал за ним, узкий луч маленького фонарика, укрепленного на шлеме, высвечивал пустоту, то и дело выхватывая из ее тьмы спину Берга. Женя поднял голову, луч света устремился вверх и потерялся в высоте огромного пространства приемного отсека станции.

— Ого, — в восхищении проговорил он, — вот это да! Какой огромный…! Не то, что наша малютка-станция.

— А ты что думал? — раздался в переговорном устройстве голос Берга, — это все- таки межгалактический разведчик. Ладно, идем вперед, где-то здесь должен быть шлюз…, черт, темно-то как. Свети немного вправо, а я — влево, может быть, так быстрее найдем.

Через десять минут поисков в темноте луч света уперся в ребристую металлическую стену.

— Так, теперь давай разделимся. Ты пойдешь вправо, а я влево, как только что-то найдешь похожее на шлюз, зови.

И они разошлись вдоль стены в разные стороны.

Тишина, темнота и пугающее одиночество окружало их, слышно было лишь прерывистое дыхание друг друга. Мимо проплывали однообразные стены, изредка пересекаемые под разными углами огромными ребрами непонятных в темноте конструкций, и не было им конца.

— А ты уверен, что здесь такое вообще есть? — нарушил молчание Женька.

— Есть, конечно, есть, смотри внимательнее, обязательно должно быть.

— А кто же тогда нам открыл изнутри внешний люк? — не унимался бортинженер.

— Да откуда я знаю, как устроена здесь механика, может быть, как-то дистанционно.

— Но ведь ни один механизм здесь не работает, вот и света нет.

— Женя, — фыркнул Берг, — ведь это ты у нас бортмеханик, это ты должен мне объяснить, что и как, а не я тебе. А вообще, замолчи и смотри внимательнее по сторонам.

— А я и смотрю.

— Вот и смотри.

На некоторое время опять воцарилось молчание, потом в наушниках раздался ликующий голос Жени: «Нашел, Берг, нашел!».

— Что нашел?

— Как что, какой-то люк, сейчас посмотрю, что на нем написано, — и после непродолжительного сопения добавил, — по-моему, Берг, это то, что мы ищем.

— Отлично, посвети мне фонарем в зенит, чтобы я видел, где ты.

Через несколько мину, ориентируясь по вертикальному лучу света, Берг добрался до места.

— Так, давай посмотрим, — Берг посветил на надпись на люке, — так, это точно то, что нам надо.

— Давай быстрее открывать, — заторопился Женька.

Берг задумчиво покачал головой:

— Нет, Женя, не спеши, не так все просто.

— Ну, что, что такое опять? — простонал Женька. — Время уходит, мы по-прежнему ничего не знаем, и надо взять да открыть люк, а ты заявляешь, что не все так просто. Что там еще?

— А ты подумай как следует. Никакая автоматика на корабле не работает, корабль практически мертв, ведь так?

— Ну, так, и что дальше…?

— И если мы откроем этот люк, — продолжал Берг, — то ясно даже и ежу…

— Что там твоему ежу ясно, ты не можешь не говорить загадками? — нетерпеливо перебил его Женя.

— А то, что внутрь ворвется космос, ведь здесь, — он повел вокруг фонарем, — у нас вакуум, а это, — Берг фонарем постучал по люку, — последняя преграда между внутренними помещениями корабля и открытым пространством…

— Вот черт…

И в это время изнутри раздался слабый, но энергичный ответный стук.

— Ты слышал, Берг, ты слышал…? — ликующе закричал Женька и изо всей силы затарабанил в ответ, — они живы, Берг, они живы…! Надо действовать, Берг, надо спасать ребят.

В это время Берг, уже присев перед люком деловито что-то выстукивал по его поверхности и вслушивался в ответный стук, рядом в нетерпении на магнитных подковах пританцовывал Женя:

— Ну, что…, что там у них…? Что они там передают?

— Что у них все в порядке, все живы, просто по непонятным причинам после выхода в пространство отказали все устройства, нет энергии, не работают даже аккумуляторные батареи, двигатели и все управление отключилось, нет связи. Кислорода, слава богу, достаточно, пищи тоже. Передают нам всем привет.

— Ур-а, надо теперь быстренько передать на Землю, что на станции все живы…

— Да, это правильно. Ты, Женя, вернись обратно к выходу, свяжись с Майклом и расскажи ему все, пусть передаст обстановку на Землю, а я пока постараюсь с ребятами решить как нам побыстрее попасть внутрь.

Женя развернулся и без слов заторопился к едва заметному отсюда выходу, а Берг принялся дальше выстукивать по металлической плите люка.

Когда через несколько минут Женя вернулся, его напарник сидел на ребре какого-то рядом стоящего механизма и ничего не делал.

— Берг, ты чего это отдыхаешь? — изумился Женька, — надо действовать, а ты здесь расселся.

— Не спеши, Женя, все нормально. Надо немного подождать — ребята с той стороны готовят пузырь, чтобы мы могли войти внутрь. Надо подождать. Садись рядом, будем ждать, — и он похлопал перчаткой по железному ребру рядом с собой.

— А время, Берг, времени нам хватит, чтобы вернуться? Ты знаешь, я посмотрел, у «Килиманджаро» приличная скорость, нам может не хватить топлива до станции?

— Все будет нормально, Женя, не волнуйся, топливом с нами поделятся, у них его полные баки.

Ребята немного помолчали в темноте, потом Женя спросил:

— Как ты думаешь, что же все-таки случилось?

— А кто его знает, — флегматично отозвался Берг, — подпространство есть подпространство, никто ничего толком о нем не знает, научились использовать, а дальше пока не очень продвинулись. Столько работ написано, столько гипотез высказано, но пока очень мало что понимаем.

— А что они говорят об всем этом?

— А я пока не спрашивал, не до того, вот попадем внутрь, тогда и спросим.

В это время изнутри раздались глухие частые удары, Берг поднял руку, прислушиваясь.

— Все, они готовы, начинаем открывать люк. Медленно и осторожно, чтобы не разорвать пузырь, Женя, очень медленно и очень-очень осторожно…

— Есть, командир.

В очередной раз приладив к люку свою машинку, Берг потихоньку стал отжимать крышку. Точно так же, как и в первый раз, плита сначала не поддавалась, потом медленно сдвинулась и также медленно поползла вбок. Миллиметр за миллиметром уходил в сторону огромный люк, затаив дыхание, оба космонавта ждали возможности проникнуть внутрь. Наконец, показалась тонкая щель, из которой фонтаном вырвались какие-то остатки воздуха. Щель все расширялась и расширялась, пока не образовалась достаточная дыра для прохода внутрь. Берг остановил аппарат:

— Теперь осторожно втискиваемся внутрь и задраиваем за собой крышку люка. Давай сначала ты, а потом я.

Женя медленно и осторожно стал погружаться в черноту люка, вот уже видна осталась снаружи только одна нога, потом и она пропала. Берг шагнул следом.

Подсвечивая себе фонариками, они осмотрелись. Вокруг, на сколько хватало глаз, их окружала пленка из гибкого прозрачного пластика, натянутая на гибких ребрах. Все сооружение напоминало прозрачный аквариум. Женя подошел поближе к стенке и стал всматриваться вглубь.

— Берг, но там никого нет.

Берг подошел и стал рядом.

— И правильно, что никого нет. Ты что, забыл, что за нашей спиной раскрытый люк, а если пузырь лопнет?

— А-а, а то я подумал…

— Ладно, хватить рассматривать, давай поставим крышку на место, вот тогда всех и увидим.

Также медленно, как и открывалась, бронированная плита люка встала на место. Берг проверил герметичность и устало сказал:

— Все, теперь ждем ребят.

Несколько минут ничегонеделания показались вечностью. Потом стенки черного пузыря стремительно разошлись, и внутрь вошла фигура в обычном комбинезоне астронавта с поднятой вверх рукой. В руке у человека находилось какое-то люминесцентное устройство, которое отбрасывало призрачный зеленоватый свет на все вокруг.

Берг и Женя стремительно сняли шлемы, астронавт, за спиной которого в полутьме теснилось еще много таких же фигур с зеленоватыми фонариками в высоко поднятых руках, протянул к ним руку:

— Добро пожаловать на борт «Килиманджаро», друзья…

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

За большим круглым столом в огромном конференц-зале сидело около дюжины человек, и царила несколько нервная, напряженная атмосфера — это проходило внеочередное заседание Совета звездоплавания. На повестки дня стоял только один вопрос — странное происшествие на космической станции «Килиманджаро».

— И что, у них абсолютно ничего не работает, — уже в который раз задавался вопрос, — ни один двигатель? А планетарные двигатели на посадочных челноках?.. А генераторы?.. А аккумуляторы?..

Ларс только морщился от таких вопросов, наконец, он не выдержал и попросил слова.

— Я прошу тебя, Ларс, держи себя в руках, — прошептал ему тихо, так чтобы никто не услышал, О’Хара.

— Хорошо, хорошо, — отмахнулся тот от него, — господа, я прошу слова.

И тут же, не ожидая ничьего согласия, начал говорить:

— Господа, мне кажется, вы не совсем понимаете сегодняшнюю проблему, или вернее рассматриваете ее не под тем углом. Что там произошло со станцией — это конечно, очень интересно, и действительно важно, и со временем, я уверен, мы в этом обязательно разберемся. Природа этого явления нам не ясна, мы встречаемся с таким в первый раз, и понятно, что второго такого случая допустить просто нельзя. Мы, как я уже сказал, будем с этой проблемой детально разбираться. Но не это сейчас главное, поверьте…

Напряженное молчание было ему ответом, все со вниманием ждали продолжения. Ларса здесь хорошо знали и уже привыкли мириться с его взрывным темпераментом, уважая в нем отличного профессионала.

— Так вот, не это главное, — продолжал тот, — главное — это то, что нам надлежит сейчас делать с самой станцией. Посмотрите на цифры, — он кивнул на экраны, по которым змеились разноцветные графики и неудержимо бежали строчки обозначений, — разве вы не видите, что по выходу из подпространства станция сохранила огромную инерционную скорость, погасить которую не представляется возможным. Меньше, чем за месяц «Килиманджаро» достигнет Земли, а затем понесется дальше в космос. И в нашем распоряжении около месяца, а может и того меньше! Правда, пока станция еще будет удаляться от Земли мы тоже сможем кое-что сделать, но все равно времени мало. Это очень маленький срок, господа, очень маленький для тех работ, которые необходимо будет провести. Во-первых, — и он стал загибать пальцы, — и это первоочередная, главнейшая наша задача, мы должны снять с борта станции весь персонал — а это почти двенадцать тысяч человек. И это далеко не такая простая операция, учитывая такое огромное количество людей. Придется задействовать практически весь имеющийся парк кораблей и работать на пределе возможного или даже невозможного. Во-вторых, как мне кажется, мы не успеем или даже не сможем снова вернуть к жизни станцию… Да, да, я понимаю, я все понимаю, — он поднял руку, призывая всех к тишине, — но действительность, как мне кажется такова, что мы не сможем снова оживить станцию, и как это не горько, мы ее теряем. А значит необходимо перегрузить все собранные материалы экспедиции и демонтировать все возможное оборудование, что делает нашу задачу еще более сложной!

— А затормозить станцию невозможно? — раздался чей-то не очень уверенный голос.

— Я не специалист, конечно, но мне кажется, что такую массу, да еще и несущуюся с такой скоростью, существенно затормозить за такое короткое время мы не сможем. Впрочем, я не отметаю и такой возможности, надо проконсультироваться по этому вопросу со специалистами. Но главное — это все-таки люди и, господа, надо спешить, очень спешить. А потому давайте думать и думать быстро…

Борт межгалактического разведчика корабля-станции «Килиманджаро»

В сумраке огромного зала, слабо освещенного лишь маленькими индивидуальными люминесцентными фонариками, собралась почти вся команда гигантской станции.

Странная это была картина: огромное, теряющееся во мраке, помещение и масса колышущихся огоньков света. Тихий говор множества невидимых людей, колеблющийся свет, движущиеся тени добавляли к этой картине какое-то чувство нереальности, потусторонности.

Больше всего огоньков было там, где стояли две фигуры в серебристых скафандрах: каждый хотел поздороваться и хоть немного поговорить с гостями.

— Вы хоть скажите, черти, что с вами случилось такое? — отвечая на дружеские тычки знакомых и незнакомых людей, смеясь, расспрашивал Берг окружающих, — да перестаньте вы, у меня уже все плечо болит. Вы вот лучше Женьку возьмите в оборот.

Но тому доставалось не меньше. Долговязый инженер от такого непривычного внимания совсем оробел и несколько утратил свой обычный задиристый тон. А так как в обступившей его команде станции было к тому же много красивых и обаятельных женщин, радых уделить внимание такому необычному гостю, то Женя и вовсе потерял свое чувство юмора.

— Так что же все-таки с вами случилось? — продолжал допытываться уже у подошедшего начальника экспедиции Торопова Берг.

— Не знаю, Грег, честное слово, не знаю. Все было нормально, абсолютно нормально: как обычно запрограммировали прыжок, сто раз проверили и перепроверили, прыгнули, и вот что получилось. Больше ничего тебе сказать не могу. Вот и Карл тебе тоже самое может подтвердить, — он махнул в сторону возникающей из сумрака мощной фигуры капитана станции.

Берг дружески обнялся со старым другом:

— А ты что скажешь, медведь?

— А что тут говорить, — пожал тот могучими плечами, — наверняка Саша тебе уже все сказал, то же самое могу сказать и я — ничего, абсолютно ничего. Все было как всегда до выхода в свободный космос.

— Но вы знаете, что появились здесь с большой задержкой? Такого раньше никогда не было, и мы уже здорово начали волноваться.

— Не знаю, у нас все было нормально.

— Да, нормально, — возразил Берг, — ничего себе нормально, ты это так называешь?

— Да ладно тебе, Берг, что ты нас допытываешь, мы все так рады вернуться домой, а с кораблем пусть разбираются специалисты. Мне кажется, что это не корабль виноват, просто мы столкнулись с каким-то неизвестным свойством подпространства.

— Опасное свойство, — упрямо замотал головой Берг, — очень опасное.

— Согласен с тобой, но что мы можем поделать? — философски заметил Бауэр, — пойдем лучше, я тебя с командой познакомлю, это такие ребята! — и он раскатисто захохотал, — хотя многих ты знаешь. Нимуру помнишь?.. А Полларда с Соболевским?.. Другие тоже классные парни! Идем, они тебе такого расскажут, идем же… Наше прибытие надо отметить!

— Ээ — ээ, подожди Карл, — остановил своего друга Берг, — не все сразу. Сначала нам надо связаться с Землей, сообщить о ситуации на «Килиманджаро». И надо придумать, как это лучше всего сделать. Мне кажется, что лучше всего сделать так, чтобы связь все время была постоянной, а для этого, для этого…, - он всмотрелся вглубь зала, — Эй, Женя, — крикнул он своему напарнику, — иди сюда, ты нужен.

С видимым облегчением к ним протолкался бортинженер.

— Женя, надо обеспечить постоянную связь станции с Землей, ты как?

— А, это мы быстро…

— Нет, не спеши, быстро здесь не получится, — покачал головой Берг, — тебе надо будет вернуться в капсулу и подстыковать передающую аппаратуру к антеннам «Килиманджаро». — На секунду он задумался, потом опять покачал головой, — нет, не выйдет, мощности нашего передатчика не хватит, чтобы раскачать ваши антенны. Тогда поступаем так, наша капсула будет служить ретранслятором между кораблем и нашей орбитальной станцией. А оттуда сигнал уже будет передаваться на Землю.

— Так мы что, остаемся? — ликуя, спросил Женя.

— По-видимому, да, другого выхода нет, придется Майклу некоторое время поскучать. Но ты не радуйся, работы нам предстоит много — надо вернуться на капсулу и протянуть связь на «Килиманджаро».

— А мы поможем, — прогудел Бауэр, — ребята помогут.

— А ты уверен, что это получится? — ехидно поинтересовался Берг. — Ты забыл, что у тебя на борту ничего не работает.

— Ну и что, ведь аппаратура-то ваша?

— Ха, а скафандры?

— Ты думаешь, что…? Нет, не может быть…

— А ты возьми и проверь.

Бауэр опять исчез в темноте и через некоторое время появился.

— Ну, как? — поинтересовался Берг.

— Ты был прав, ничего не работает, — голос капитана звучал растеряно, — ну надо же, даже простейшие системы перестали работать, такое впечатление, что все, что нас окружает, напрочь утратило свои свойства. Хорошо еще, что магнитные ботинки работают, а то бы мы все тут летали.

— Вот видишь, а ты говорил, — Берг дружески ткнул старого друга в бок, — придется всю работу за вас делать нам. Даже не знаю, как будешь рассчитываться?

— Не волнуйся, — прогудел тот, — обязательно рассчитаюсь, за мной не заржавеет.

— Тогда за работу! Бери своих ребят — опять будем строить пузырь, только теперь надо как-то предусмотреть, чтобы от капсулы внутрь корабля прошел кабель. Пошли Женя.

Теперь все стало повторяться наоборот. Берг, Женя опять надели шлемы, и вокруг них снова возник прозрачный пузырь. Также медленно, но теперь изнутри они открыли люк и попали в уже знакомый огромный ангар.

— Берг, — поинтересовался у своего напарника Женя, — а ты знаешь, как теперь добраться к внешнему люку?

И услышал в ответ сердитое ругательство.

Проплутав в темноте добрых пол часа, космонавты, наконец, добрались до нужного им места в корпусе станции. Медленно отвалилась вбок массивная броневая плита люка, и перед глазами тысячами огоньков засияла бездна.

— Теперь осторожно, Женя, — напомнил своему напарнику Берг, — очень осторожно, не спеши, торопиться нам некуда, а вот если ты сорвешься, то сам понимаешь, к чему это может привести.

— Не пугай меня, Берг, — отдуваясь, ответил тот, — ты прямо со мной как с маленьким разговариваешь, я ведь не первый год в космосе работаю.

— Так-то оно так, но вот только скажи мне, сколько раз ты вот так оказывался за бортом в пространстве.

— Ну, не часто.

— Вот видишь. Я и сам, честно говоря, не очень уверенно здесь себя чувствую, так что давай оба будем осторожны, от нас теперь много чего зависит.

Так переговариваясь, оба они потихоньку двигались к своей капсуле, которая как маленькая рыбка прилепилась к огромному боку спящего левиафана. Оказавшись внутри, они мгновенно связались с Плутоном-орбитальным.

— Майкл, — как там у тебя дела?

— У меня все нормально, а как там у вас, ребята?

Берг сжато пересказал ему ситуацию на «Килиманджаро».

— И теперь ты у нас главное связующее звено, — закончил Берг свой рассказ, — будешь перетранслировать сигнал на Землю.

— Значит, вы остаетесь на станции и меня здесь бросаете? — расстроился Майкл.

— Другого выхода у нас просто нет, сам понимаешь. Да и скучать ты сам долго не будешь, я так понимаю, что ситуация сложилась экстраординарная, на Земле это прекрасно понимают, и тебе быстро пришлют напарника, так что не скучай! Теперь давай о деле…

23 дня до катастрофы

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

Возле окна на тридцатом этаже высотного здания стоял коренастый человек, задумчиво курил трубку, и седое облако ароматного табака окутывало его со всех сторон. В глубине комнаты за огромным столом сидел другой человек, быстро печатал на клавиатуре компьютера, что-то бормотал себе под нос хриплым голосом и периодически морщился, когда какой-нибудь неосторожный клуб дыма достигал его. Наконец он не выдержал:

— Пит, и как ты можешь курить эту гадость! И вообще, в наше время курение — это просто атавизм, тебе что, никто еще об этом не говорил?

— А мне, представь себе, нравится.

— Аа-а, ну тогда, конечно, травись на здоровье, — язвительно произнес его собеседник, — но причем здесь я?

На этот выпад Пит О’Хара ничего не ответил, все также спокойно продолжал дымить трубкой, и на некоторое время в комнате снова повисло молчание, нарушаемое лишь слабым щелканьем клавиш клавиатуры.

— Так, — глубокомысленно изрек после некоторого раздумья, стоящий у окна человек, — по-моему, ребята просто молодцы, сделали все как надо, ты как думаешь?

— Да, — буркнул в ответ его собеседник, — а ты чего хотел, они ведь профессионалы, я бы очень удивился, если бы они не нашли решения. Оно ведь такое простое.

— Да, может быть, и простое, но чтобы исполнить его так быстро нужно огромное самообладание и мастерство, — продолжал настаивать О’Хара. — Нам просто чертовски повезло, что там оказался Берг.

— Хм, — хмыкнул Ларс и ничего не ответил, продолжая яростно терзать клавиатуру.

— Ты что, считаешь по другому, — не унимался его собеседник, — так и скажи, и нечего мне хмыкать!

— Ну и скажу, только боюсь, что тебе не понравится то, что ты сейчас услышишь: раз везенье, два везенье…, что ты мне все твердишь о везенье, мне от всего этого становится страшно, а тебе? — И тут же, не дожидаясь ответа, устало продолжил, — Пит, я не устаю вам вот уже несколько дней твердить, то, что мы сейчас имеем — это только первые цветочки, ягодки, я чувствую, еще будут впереди. Вот увидишь.

— Вечно ты все видишь в черных тонах, Ларс. Пока ведь ничего страшного не произошло: станция прибыла, пусть в нерабочем состоянии, но все-таки прибыла, люди все живы и здоровы. Работы будет много — да, согласен, но мы справимся, обязательно справимся. Аппаратуру на станции размонтируем, людей доставим на Землю, со всей этой странной ситуаций тоже разберемся. Со временем, но обязательно разберемся, вот увидишь. Все вместе засучим рукава, и все сделаем.

— Да, опять аврал, — устало согласился с ним Ларс, — Пит, ну сколько можно заниматься авралами, неужели ты не видишь, как неожиданно резко и далеко шагнуло вперед освоение космоса. Человечество пока не готово к такому скачку, мы просто не успеваем латать прорехи здесь, в ближнем космосе, а продолжаем нестись сломя голову вперед. А сейчас самое время приостановиться, внимательно осмотреться, подумать, принять мудрые, взвешенные решения. Наконец, сбалансировать наши возможности и желания, а потом уже спокойно и уверенно идти вперед. Господи, ну почему меня никто не слышит и не хочет понимать! Даже ты, мой старый друг, не видишь или не хочешь видеть дальше своего носа. Ну, пусть они там все, в этом совете, никогда не вылезали из-за своих столов и ни черта толком не понимают, но мы ведь с тобой, Пит, всякого в этой жизни повидали, и ты не можешь не видеть всей картины в целом. Очнись, старый мой друг, посмотри на ситуацию здраво и согласись со мной.

В этот момент резко, едва не сорвавшись с петель, распахнулась дверь в кабинет, и в комнату влетел человек, на котором буквально не было лица. Ларс, начавший было подниматься из-за стола, буквально подавился рвавшимися наружу гневными словами и почти закричал:

— Что еще там случилось, говори живо!

— Шеф, вот посмотрите, — вбежавший дрожащими руками протянул начальнику несколько страничек, — только что доставили из расчетного отдела.

Ларс выхватил у него из рук бумаги, впился в них глазами. Краска мгновенно сошла с его щек, смертельная бледность охватила все лицо, и он просто рухнул в кресло.

— Ларс, дружище, что случилось? — бросился к нему О’Хара, — на тебе лица нет.

Тот только молча протянул ему бумаги и закрыл глаза рукой.

Пит О’Хара взял бумаги, надел очки и впился взглядом в текст, потом охнул и выронил бумаги на пол.

Неумолимые строчки сухим языком формул утверждали: ровно через пятьсот шестьдесят три часа сорок восемь минут космическая станция «Килиманджаро» и планета Земля пересекутся в точке со следующими координатами…

— Ошибки нет? — немного придя в себя, спросил Ларс курьера.

— Нет, шеф, все детально проверили, — нервно сглотнув слюну, ответил тот.

— Все равно надо еще раз проверить и перепроверить. Отправляйся обратно и не вздумай по дороге открыть рот.

— Ну, что вы, шеф, как можно, я понимаю.

— Ладно, ладно, я сейчас сам спущусь к баллистикам.

Курьер мигом исчез за дверью.

Ларс грузно поднялся с места, казалось, что за эти секунды он постарел на несколько лет, так сильно осунулось его лицо, и горько сказал:

— Вот видишь, Пит, а ты мне не верил. Беда никогда не ходит одна. Представь теперь, что может произойти от столкновения станции массой несколько сотен миллионов тонн и нашей старушкой, — и он вышел за двери.

Мертвая тишина опустилась на кабинет.

Почти такая же мертвая тишина царила и в отделении баллистики, где в полутьме сигаретного дыма, возле мерцающих экранов сидела большая группа людей, но из этого столбнячного состояния их вывел стремительный приход их начальника.

Ларс ворвался стремительно, как всегда:

— Вы уверены? — еще с порога закричал он, — где Джейсон, он проверял все это? — и он потряс листиком бумаги.

Маленький листочек, за которым пряталась страшнейшая трагедия человечества, вырвался из рук и, кружась, упал на пол, под ноги.

— Проверяли, шеф, сто раз проверяли и перепроверяли, — угрюмо покачал головой огромный, как старый лось, седой начальник отдела баллистики Джейсон Крюгер, — все верно, до самого последнего знака. Такое совпадение бывает, наверно, один раз в несколько сотен миллионов лет.

— Мне плевать на все совпадения и миллионы, — зловещим шепотом проговорил Ларс, — меня не интересуют Тунгусские чудеса или динозавры, мне надо точно знать, когда и где произойдет это столкновение, рассчитайте мне все с точностью до миллисекунды время и еще раз, слышите, еще раз все внимательно просчитайте.

Он устало опустился на стул и как-то бессильно опустил руки, разом превратившись в усталого старого человека. От всей его позы вдруг повеяло беспомощностью. Но это продолжалось недолго, уже через секунду это был прежний Бешенный Ларс.

— Так, сколько у нас времени? — он посмотрел по сторонам, увидел на полу упавший лист бумаги, быстро поднял его, посмотрел и спрятал в карман, — пятьсот шестьдесят три часа, это почти три с половиной недели. Ни одного дня, слышите, ни одного часа, ни единой секунды мы не имеем сейчас права потерять. И еще одно, — Ларс поднял вверх палец, — ни одна крупица информации не должна просочиться раньше времени за эти двери, вы поняли? — он обвел всех внимательным взглядом, — я прошу вас и как ваш руководитель, и как ваш товарищ.

Он вышел, оставив после себя звенящую тишину.

22 дня до катастрофы

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

— Ну, хорошо, малый флот мы отправим и надеюсь, что он доберется туда вовремя и людей, всех до единого, со станции мы снимем, это понятно, оборудование, какое удастся тоже, а вот что будем делать с самой станцией? Эта задача сейчас самая важная! Как отвести удар такой массы, сто семьдесят миллионов тонн, инерция чудовищная? Весь наш наспех созданный заградительный щит рассыплется как карточный домик, господа.

— А если ракетами? Запустим навстречу все, что у нас есть.

— А что у нас есть? Вы себе это хорошо представляете?

— А вот сейчас и узнаем. Командующего силами обороны спросим.

В зале заседаний Совета звездоплавания атмосферу словами передать было нельзя. Горели все мониторы связи, все ресурсы Земли были задействованы на это помещение. Все нити тянулись сюда, любая информация с любой степенью подробности доставлялась мгновенно. Любые консультации, любые сведение — приоритет наиважнейший!

Вот ожил еще один монитор центра дальней космической связи:

— Шеф, — поискал глазами своего начальника оператор, — прибывает транспортник «Бахтияров».

В зале напряженная пауза сменилась некоторым оживлением, Ларс придвинулся к микрофону:

— Уточни, как быстро он окажется здесь, и мне сюда немедленно гони всю информацию по кораблю, хочу все знать: массу, экипаж, груз — в общем, все самым подробнейшим образом, понял? И быстро!

Монитор погас.

— Вы думаете, что это поможет?

— А что, корабль тоже не маленький, да еще, если груженый, добавим туда взрывчатки, ядерные заряды, в общем, все, что у нас есть, плюс ракетный удар, может и собьем хоть немного эту махину с курса.

— А если нет? Может быть, начать экстренную эвакуацию людей из места предполагаемого удара?

Повисло напряженное молчание…

— Не знаю, честно говоря, правильно ли это?.. Придется перемещать колоссальное количество людей, а куда? Если эта штука упадет на Землю…, не знаю даже, что с нами всеми будет дальше. Какая масса! Это сопоставимо с ударом колоссальной кометы, вспомните, что случилось с динозаврами.

— Бросьте мне говорить о динозаврах, — вскипел Ларс, — мы — не они! Так давайте и докажем это! Думайте, господа, думайте!

Плутон-орбитальный — дальняя космическая станция слежения

— Вы уверены? — наверное, уже в третий раз потрясенно переспрашивал Майкл далекую Землю, — господи, да этого просто не может быть. Шеф, ну, не бывает таких совпадений.

Он в ступоре сидел перед переговорным устройством, утирал холодный пот со лба и с все угасающей надеждой ждал ответа.

— Майкл, ты что, плохо слышишь? — послышался из динамиков раздраженный голос Ларса, — можно подумать, что мы ничего не проверили, ты что, принимаешь нас за дураков?

— Нет-нет, шеф, — ужаснулся тот, — это я так, уж слишком все выглядит нереально.

— Здесь все нереально, — буркнул динамик, — но ты не отвлекайся. Ты должен сообщить обо всем этом на «Килиманджаро», но так, чтобы пока об этом знали только наши ребята и Торопов с Бауэром. Организуй нам связь.

— Сейчас, шеф, — засуетился Майкл, — один момент, сейчас все организуем…

Борт межгалактического разведчика корабля-станции «Килиманджаро»

Возле импровизированного передатчика в полном оцепенении стояли четыре человека, и в нереальном, зеленоватом свете люминесцентных светильников лица их отражали непередаваемый ужас.

— Вы уверены, — уже в который раз переспрашивал Берг Землю, — ошибки быть не может? Пусть баллистики проверят траекторию хорошенько еще раз.

Сам того не замечая, он сорвался на крик.

— Ребята, вы же меня хорошо знаете, я не поднимаю шума по пустякам. Проверяли и перепроверяли десятки раз. К сожалению, дело обстоит именно так, поэтому надо уже сейчас начинать действовать. Берг, ребята там, возле тебя?

— Да, Ларс, мы все здесь и хорошо тебя слышим, — гулкий спокойный голос Бауэра заполнил помещение, — что ты предлагаешь? И вообще, как эта вся ситуация видится там, с Земли?

Обычная пауза, заполненная шорохом дальнего космоса, в этот раз показалась более длительной.

— Да как видится? Также как и вам, плохо видится. Но надо принимать ситуацию такой, как она есть. Сделаем все возможное или даже невозможное. У нас на все про все три недели. За это время надо приготовить щит для Земли. Но это уже наша проблема, а вы не отвлекайтесь от главного, вам надо эвакуировать всех людей со станции и сделать это быстро. Как можно быстрее, в самые сжатые сроки. Чем быстрее станция опустеет, тем на более дальних подступах мы сможем предпринять превентивные действия. Мы здесь готовим вам теплую встречу — весь имеющийся флот в ближайшее время вылетит вам навстречу, так что готовьтесь и ждите гостей. Да, и снимем все, что успеем.

— А как же все материалы, их сотни тонн — образцы, карты и все другое, — взволнованно поинтересовался Торопов, — им же цены нет.

— Я повторяю, снимем все, что успеем, но в первую очередь люди, а потом уже все ваши материалы и оборудование. Судя по тому, что вы нам рассказали, операция будет нелегкой, времени мало, а работы много, поэтому начинаем действовать уже сейчас. Теперь слушайте, что надо будет сделать: во-первых, надо подготовить несколько шлюзов, как можно больше, чтобы через них можно было параллельно выводить с корабля людей. Я так понимаю, что и скафандры ваши вышли из строя?

— Да, Ларс, ты прав, они, к сожалению, тоже не работают, — покачал Бауэр седой головой, — ничего не понимаю, что же все-таки произошло с нами.

— Потом, ребята, потом будем со всем этим разбираться, — перебил его с Земли нетерпеливый голос, — главное сейчас расставить приоритеты. Так, я повторяю, сначала все готовим для эвакуации экипажа. Как только к вам подойдет первый корабль, сразу же начинаете действовать, это будет…, - он на несколько секунд замолчал, потом продолжил, — где-то через трое суток. Вы должны быть к этому моменту полностью готовы. Потом уже времени не будет совсем, корабль будет подходить за кораблем. У нас, к сожалению, нет сейчас больших кораблей, поэтому мы посылаем вам флот из нескольких десятков небольших судов, это все, что у нас имеется на данный момент. Надо организовать бесперебойную работу флотилии. Берг, этим займешься ты. Очень удачно, что ты там оказался. Теперь, ты, Карл. Твоя задача — подготовить и организовать эвакуацию всего экипажа, высылаем все скафандры, которые нам удалось достать. Но их все равно на всех не хватает, поэтому будете передавать их друг другу. Понятно, что это замедлит эвакуацию, но по-другому не получится. Поэтому все должно происходить точно и без задержек.

— А я, чем я буду заниматься, — немного обиженно поинтересовался Торопов, — все будут делать ребята, а мне чем заняться?

— Не волнуйся, работы тебе тоже хватит, — хмыкнули на далекой Земле, — никого не обделим. Сам же спрашивал, кто будет заниматься собранным материалом, вот и займись этим, да и всех своих сотрудников к этому подключи. Все материалы, которые успеете к моменту эвакуации собрать, запакуйте в герметичные контейнеры и выведите в космос, потом подберем. Времени мало, надо поторопиться, так, чтобы к моменту эвакуации все было готово. Теперь так, Карл, и ты, Берг, посмотрите, что можно демонтировать самого ценного из аппаратуры, приборов, в общем, все, что можно оперативно, быстро снять со станции. Выбрасывайте все в контейнерах в открытый космос, Майкл определит орбиты, потом все подберем. Начинайте действовать уже сейчас, потом на это совсем не будет времени.

— Ларс, но ничего же не работает, какой смысл все демонтировать, тратить на это бесценное время?

— А вы все и не успеете, надо попытаться демонтировать хотя бы самое ценное: компьютеры там, измерительную аппаратуру, ну, сами знаете что. А то, что она не работает, так это мы здесь, на Земле, будем разбираться, что и почему не работает. Народ здесь копытом роет землю от нетерпения, так им хочется посмотреть на вашу технику. Надо разобраться, что произошло со станцией в гиперпространстве. Такие ситуации больше никогда не должны повторяться, понятно?

— А что сказать людям о ситуации?

— А что сказать? — устало вздохнули на далекой Земле, — сказать правду, все как есть, ничего не скрывая. Все, ребята, действуйте и действуйте быстро! Я отключаюсь, а вы будьте на связи постоянно, докладывайте немедленно обо всем нам, особенно если будут какие-либо проблемы. Удачи всем нам…

17 дней до катастрофы

Ближний космос

— Все, отчаливаем. Парни, мы забрали еще двести восемьдесят пять человек, потом передадим скафандры на «Лунник-1» и уходим, счастливо вам, ребята! Уступаем место «Клементине», она возьмет на борт еще полторы тысячи человек, потом подойдет «Эланд», он возьмет две с половиной. «Клементина», прием, как нас слышно? Эй, Тамагори, Ли, ты там случайно не уснул, проснись, мы отваливаем, теперь ваша очередь.

— Вас понял, «Дискавери», и нечего так орать на весь космос, я тебя прекрасно слышу, Коваленко, — спокойный голос прорвался сквозь треск помех, — будем на месте точно по расписанию, а вот ты не забудь по возвращении вернуть мне кислородные баллоны, уже второй месяц пошел, как ты их у меня «на денек одолжил»…

— Внимание, всем немедленно прекратить посторонние разговоры в эфире, — раздался суровый командный голос.

На некоторое время в космосе установилась почтительна тишина, потом кто-то робко поинтересовался:

— Ух, ты! Кто это так, ребята, а? На Берга, вроде, голос похож, но уж очень строгий. Берг, это ты, что ли?

— Внимание! Говорит координатор операции Грег Берг, — строго начал говорить Берг, потом не выдержал, — мужики, ну хватит трепаться, мешаете, честное слово.

Космос взорвался хором возмущенных голосов.

— Кто мешает?.. …У нас все в ажуре… …Берг, ты чего,… …командир, все будет в норме…

— Ну, ладно, ладно, — смилостивился Берг, — я только хотел вам сказать, что работы еще много, а времени действительно мало, и нам всем надо поторопиться. Взяли людей на борт — и быстренько, без лишних разговоров, отвалили на Землю, может быть, получится еще раз сюда вернуться забрать оборудование, его здесь горы.

— А какой в этом смысл? — поинтересовался кто-то, — нам говорили, что оно все равно не работает.

— Сейчас не работает, а потом, может быть, заработает. Здесь горы наработанного материала по 82 Эридана. Этот бесценный материал ни в коем случае не должен пропасть, сейчас его в контейнерах спешно выбрасывают в космос, а потом надо будет все найти и забрать. Так что, парни, давайте спешить, времени действительно очень мало, надо пересадить еще около пяти тысяч человек. Кто там следующий? Эй, «Клементина», вы готовы? «Эланд», приготовиться…

Через пять, с огромным трудом подготовленных, шлюзов шла эвакуация всех членов экспедиции «Килиманджаро». Шла медленно, трудно, такого большого количества скафандров под руками в данный момент не оказалось, приходилось устанавливать очередь и передавать их буквально из рук в руки. Да еще швартовка к станции вызывала настоящий зубовный скрежет у пилотов — стандартные переходные тамбуры кораблей к шлюзам станции не подходили, и приходилось вручную ювелирно, почти вплотную, притирать огромные, не приспособленные для этого, грузовые корабли к шлюзам. Параллельно через несколько других шлюзов в открытый космос выводились собранные наспех из разных подручных компонентов контейнеры с оборудованием и наработанными материалами. Людей, количество которых все уменьшалось, на все работы уже просто катастрофически не хватало.

— Только самое ценное, слышишь, Саша, я тебя очень прошу, только самое-самое важное, — почти на коленях умолял Торопова капитан станции, — у нас на все не хватит ни времени, ни людей! Ты меня понимаешь?

— А ты меня? — в ответ слышалась цветистая ругань обычно корректного и до неприличия невозмутимого, начальника экспедиции, — здесь все просто бесценное, этому цены нет, Карл, материалы экспедиции уникальны, ты меня понимаешь, как я могу все это бросить?

— А ты все и не бросай, отбери только действительно все самое ценное, если что, мы опять с тобой туда слетаем, даю тебе честное слово!

— Что мне твои слова, когда у меня почти треть материала не помещается в эти маленькие коробки, разве это контейнеры, неужели у нас не найдется чего-либо более вместительного, или ты их специально зажимаешь, а, Карл? — начинал нехорошо подозревать командира станции начальник экспедиции.

— Что ты такое говоришь! — возмущался Крюгер, — все, что мы нашли подходящего, я тебе дал, остальное просто невозможно в данный момент использовать.

— Ага, значит есть и большие контейнеры, я так и знал, что ты меня обманываешь!

— Да не обманываю я тебя, Саша, — слышался усталый голос командира станции, — просто они настолько огромные, что у нас ни сил, ни людей не хватит, чтобы их запустить в космос.

— Тогда дай мне какие-нибудь поменьше.

— А я тебе их и так дал.

— Эти слишком малы.

— А других нет, и вообще отстань от меня со своими коробками, у меня своих проблем хватает. Если хочешь, ищи подходящие емкости сам…

— Тогда дай мне людей.

— А где я их тебе возьму?

— Как это где, а члены экипажа, ведь они сейчас ничего не делают?

— Ты, Саша, что, совсем свихнулся? Ты представляешь себе, как нам тяжело эвакуировать всех людей станции за столь короткий срок? Скафандров не хватает, с кораблями проблема. Думаешь, у меня хватает людей? — застонал Крюгер. — Все, Берг, ты как хочешь, а я с ним разговаривать не могу! Сил моих больше нет, разбирайся с ним сам… И как это я его столько месяцев терпел?..

Приходилось по ходу дела улаживать и такие конфликты. Все были до предела вымотаны. Надо было сходу решать ряд сложнейших задач, на которые бы раньше отводились недели, если не месяцы.

Из-за беспрецедентной спешки произошло и несколько трагических случаев — погибло двое исследователей со станции, не успевших вовремя загерметизировать скафандры во время пробоя маленьким метеоритом шлюзового пузыря, еще несколько человек пострадали во время неудачной стыковки корабля к станции, но жизни их были в неопасности, они получили только достаточно тяжелые травмы. Гонка изматывала, но никто не роптал, все понимали, что именно в этот раз поставлено на карту. Вокруг огромной станции, словно возле огромного космического левиафана, небольшими рыбками-прилипалами плавали почти все имеющиеся в наличии земные корабли, причем часть из них была наспех приспособлена для пассажирских перевозок. Кроме того, пару небольших грузовых суденышек было занято выловом и транспортировкой различных по форме и размеру контейнеров и капсул, периодически вылетающих из грузовых шлюзов…

Очень ближний космос

А где-то, не так далеко, возле самой Земли, в космосе уже начинал выстраиваться щит. Все, что на данный момент могло быть использовано как отражающее заграждение, было использовано. Центром щита был огромный транспортник «Бахтияров», очень удачно пришедший с грузом руды из пояса астероидов. Его собственное водоизмещение да плюс несколько миллионов тонн руды позволяли надеяться на то, что даже если прямого столкновения с «Килиманджаро» он не выдержит, то хотя бы сможет немного отклонить махину так катастрофически быстро приближающейся космической станции. Кроме того, все его свободные помещения были забиты грузом взрывчатки, которая по команде с Земли в нужный момент должна быть взорвана. Вторым эшелоном, на более низкой орбите размещались остальные корабли заграждения. Масса их была гораздо меньше, но при правильной схеме размещения они должны были погасить инерцию разлетающихся осколков станции, образовавшихся при первичном взрыве. Наконец, на самой Земле были приведены в состоянии боевой готовности все имеющиеся ракетные войска дальнего космического назначения — мало, кто об этом знал, но на всякий случай на Земле существовало и такое подразделение, на случай попытки внезапного вторжения из космоса. Хотя мало кто верил в такое событие, некоторое количество специально разработанной техники на такой случай на Земле существовало. Глубоко в подземных шахтах в ключевых точках земной поверхности прятались хищные длинные тела скоростных ударных ракет, способных находить и поражать цели в космосе. Шахты были расположены таким образом, что охватывали полностью всю сферу ближнего космоса, и гипотетический враг был бы поражен в любой точке, откуда бы он не попытался приблизиться к Земле. Кроме того, мощные станции лазерного наведения, расположенные на спутниках, вращающихся на низких орбитах вокруг Земли, быстро перепрофилировали свои программы и теперь настроились на уничтожение мелких объектов, которые могли бы прорваться к планете сквозь пояса заграждения.

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

Все приводилось в состояние немедленной готовности. Еще и еще раз проверялись и перепроверялись траектории движения, как самой станции, так и всех кораблей щита заграждения, проверялась автоматика, проверялись и люди. Все и вся было задействовано на отражение неумолимо приближающейся из космоса мертвой громадины станции.

Нервно вышагивающий по кабинету Ларс мешал всем находящимся там сосредоточиться. Хотя здесь и собралось всего несколько человек, это были те самые люди, которые напрямую несли ответственность за поставленную перед ними задачу отражения удара из космоса.

— Ларс, да перестань ты, наконец, бегать по комнате, — раздраженно обратился к своему другу О’Хара, — ты всем мешаешь сосредоточиться.

Тот только хмуро глянул на своего друга и продолжал все также метаться от стенки к стенке.

Наконец не выдержал и начальник объединенных штабов:

— Ларс, перестань, ради бога, бегать, сядь и успокойся.

Но и это обращение не помогло — какая-то мысль не давала спокойно усидеть в кресле руководителю центра:

— Все ли мы предусмотрели, господа, может быть, надо было переместить всех людей из предполагаемой точки падения?..

— Да там практически и не осталось-то людей, — ответил кто-то, — под разными предлогами все население этого региона уже эвакуировано. Нам еще повезло, что это оказался практически пустынный район Сахары!

— Ничего мы не пропустили? — продолжал беспокоиться Ларс. — У меня какое-то нехорошее предчувствие.

— Нет, все, что мы смогли, уже сделано или сейчас делается. Ничего больше придумать и предусмотреть мы в этой ситуации не можем. Остается только молиться всем богам космоса и надеяться, что все сработает так, как надо. Больше никаких вариантов нет!..

3 дня до катастрофы

Очень-очень ближний космос

— Так, кажется, на станции не осталось никого. Карл, твои люди все эвакуированы?

— Все до одного, Берг. Весь экипаж снят.

— Торопов, Саша, твои люди?

— Абсолютно все.

— Проверить всем еще раз.

— Господи, Берг, мы ведь уже два раза проверяли.

— Я сказал, проверить еще раз, провести перекличку пофамильно по всем кораблям, это приказ!..

— …Все эвакуированы, кроме двух погибших…

— Светлая им память…

«Светлая им память…» — прокатилось по всем кораблям.

— Приказ по флотилии — всем уходить к Земле! Рассредоточиться на дальних орбитах за пределами директрисы прохода станции. К щиту не приближаться! Капитанам кораблей доложить о готовности.

— «Магеллан», готов.

— «Эланд», готов.

— «Дискавери»… «Клементина»… «Лунник-1»… …все готовы!

— Земля, мы готовы, начинаем отход в установленном порядке.

— С богом, ребята!

— Пошел отсчет: десять, девять, восемь…

Маленькая эскадра тронулась в путь, к такой близкой Земле.

Земля — Хьюстон — центральная станция слежения.

— Господи, близко-то как, ее видно уже невооруженным взглядом даже днем!

— Но мы все-таки успели. На пределе, но успели.

— Всех сняли?

— Всех, флотилия уже на пути к Земле.

— Потери?

— Два человека погибло и семеро ранено.

— Светлая им память… Материалы?

— Сколько смогли. То, что не успели и не смогли загрузить, находится на орбитах возле Плутона. Потом снимем.

— А сколько еще материала осталось на станции?

— Много, очень много. Но это восполнимо.

— Щит как?

— Все в готовности номер один.

— Все проверили?

— Проверили и перепроверили.

— Автоматика на «Бахтиярове»?

— Готова.

— Ракетный комплекс?

— Приведен в боевую готовность.

— Лазерные станции?

— Нацелены.

— Ничего не забыли?

— Нет!

— Время подхода станции к Щиту?

— Тридцать восемь часов, двенадцать минут, тридцать одна секунда…

— …Люди как?

— …Как люди?.. Ждут. Ждут и надеются…

— Тогда, все…

2 минуты до столкновения со Щитом

— Внимание! Всем службам приготовиться, объявляется двухминутная готовность! Командам уточнить траекторию наведения ракет! Включить таймеры зарядов на «Бахтиярове». Проверить наводку лазерных станций.

— Все готово!

— Берг, флотилия?

— На удалении.

— Объявляется минутная готовность.

— Все готово!

— Всем службам приготовиться действовать по счету «ноль».

— Десять секунд до столкновения со щитом, девять, восемь, семь…,

…ноль…

Мир в тревожном ожидании замер.

…Колоссальная станция, похожая на перевернутую гигантскую люстру на удивление медленно соприкоснулась с почти таким же большим грузовым кораблем, одновременно двенадцать подлетевших с Земли остроносых ракет вонзились в ее корпус. Невообразимо яркая вспышка осветила близлежащий космос. Как в замедленной съемке, огромные плоскости станции смялись и разлетелись на части. Одни обломки, медленно кружась, поплыли в стороны, другие были мгновенно уничтожены самим взрывом, часть более мелких уничтожили мощные спутниковые лазеры, но один большой обломок станции, прорвав все мыслимые заслоны, беспорядочно вращаясь, устремился к голубой Земле… Столкновение становится неизбежным…

Катастрофа

Огромный осколок станции, отклонившись от расчетной траектории, преодолев все преграды, с бешеной скоростью устремляется к Земле. Со скоростью свыше пятнадцати километров в секунду огромная масса металла приближается к планете. На высоте около ста тридцати километров обломок начинает испытывать влияние разреженной атмосферы и его края начинают слегка светиться оранжевым светом. По мере приближения к планете плотность атмосферы все возрастает, и это немедленно оказывает свое влияние — обломок станции быстро раскаляется до невероятной температуры, поверхность его начинает плавиться, трение продолжает стремительно расти, и весь он начинает ярко светиться. Гул, еще такой отдаленный, уже достигает поверхности Земли. На границе со стратосферой гул переходит в ужасающей силы грохот. Часть отколовшихся мелких обломков сгорает в атмосфере, другая, отделившись, разлетается в стороны, яркими болидами прочерчивает небо и безвредно падает в пучины океана, еще часть падает в малозаселенных районах, тоже не нанеся значительного ущерба. Основная же часть продолжает с неимоверной скоростью нестись к земле. В небе вспыхивает еще одно солнце, яркостью своей затмевающее настоящее. Грохот переходит в невыносимый по своей силе рев. С небес на землю падает огненный шар. Неимоверный взрыв, по своей мощности превосходящий все возможное…

…Образовавшийся в результате удара кратер занимает почти пять километров, ударная волна, прокатившись по всей Земле и вызвав ряд местных землетрясений, несколько раз огибает земной шар. Огромные волны затапливают побережья практически всех континентов, произведя колоссальные разрушения, в небо поднимаются тысячи тонн пыли, надолго закрывающие солнце. Наступает «ядерная» зима…

В результате катастрофы полностью уничтожен тридцатимиллионный город Лос-Анджелес, общее количество жертв на планете достигает пятидесяти миллионов…

Content

Дмитренко Сергей Павлович Поле брани [СИ]

Дмитренко Сергей Павлович Поле брани

Из пепла мертвых для помнящих растут цветы

30 дней до катастрофы…

26 дней до катастрофы…

23 дня до катастрофы

22 дня до катастрофы

17 дней до катастрофы

3 дня до катастрофы

2 минуты до столкновения со Щитом

Катастрофа