Андрей Райдер

Взгляд сквозь шторы. Серия сборников

Copyright © Andrey Rider, 2014

Все права защищены © Андрей Райдер, 2014

Вступление

Наша СЕКСУАЛЬНОСТЬ – тайна за семью печатями, и мы сами толком не знаем, какие «черти» водятся у нас в душе. Собственные эротические фантазии порой вгоняют каждого в краску, будоража сознание и заставляя удивляться самому себе. Но этого не надо стесняться, и в этом нет ничего плохого. Психологи всячески рекомендуют фантазировать в постели, особенно если вы – семейная пара. Сборник рассказов «Взгляд сквозь шторы» подскажет вам интересные сюжеты.

Здесь зашедшую в секс-шоп даму «консультирует» продавец, здесь порядочную женщину принимают за проститутку, здесь мужчина попадает в женский душ, здесь водопроводчик жутко наглеет, здесь девичник заканчивается безобразием… В этом Сборнике есть что почитать любителям сладкого.

Все эти 100 эротических рассказов специально написаны таким образом, чтобы разжечь ваше воображение; где-то они крайне «пошлые», где-то – «грязные», где-то – «жесткие», где-то – «циничные», а где-то – подчеркнуто откровенные, и этим они особенно хороши. Их цель – подсказать вам сюжеты возможных ролевых секс-игр или представить себя с партнером в необычной роли. Такой спектакль, разыгрываемый в голове или наяву, подарит вам новые эмоции, ведь нет ничего опаснее скуки в постели. Опаснее для любви и стабильности отношений, и не стоит убеждаться в этом на собственном опыте.

Итак, мечтайте, возбуждайтесь, доставляйте удовольствие друг другу, а если на основе какого-либо сюжета вы захотите провести ролевую игру, в этом вам поможет Сборник 100 ролевых секс игр «Тайны замочной скважины», содержащий подсказки, как устроить такой спектакль на двоих.

Этот Сборник рассказов входит в серию «Взгляд сквозь шторы», предназначенную для постоянных пар, желающих сохранить страсть в любви. Серия состоит из четырех Сборников и включает 100 эротических рассказов.

* * *

ВНИМАНИЕ! Эти рассказы предназначены для помощи в организации ролевых эротических игр, проводимых взрослыми людьми по взаимному согласию. В некоторых из них речь идет о совращении несовершеннолетних, сексуальном домогательстве, насилии или принуждении к сексу! Это преступления, которые сурово караются законом. Даже не думайте пробовать что-то подобное в реальной жизни. Такое ни в коем случае нельзя делать!

1. Сладкая ошибка

Эта командировка получилась интересной, она даже сама не ожидала, что так увлечется темой новой выставки, хотя сначала скептически отнеслась к просьбе босса помочь в ее организации. «Эротика в живописи 18-го и 19-го веков» – звучало довольно-таки грубо, впрочем, это было предварительное название выставки, и еще можно было его поменять.

Целую неделю она вместе с рабочей группой выставочной галереи обсуждала различные организационные вопросы и то, какие работы будут экспонироваться. Их оказалось не так-то просто отобрать: какие-то были слишком «ванильными», не вписываясь в тематику выставки, а какие-то – наоборот, жестковатыми, ближе к порно, а нужно было найти оптимальную грань.

И вот, несколько дней проведя в этой теме, она чувствовала, что ее не покидает возбужденное состояние; ей уже начали сниться эротические сны, причем в этих снах она вытворяла такое, что стыдно было бы кому-нибудь рассказать, даже мужу.

Командировка подходила к концу, и завтра она улетала. Посидев с партнерами в ресторане по поводу подписания окончательного договора о проведении выставки, она вернулась в гостиницу, но, прежде чем подниматься в номер, зашла в гостиничный бар выпить что-нибудь на дижестив, уж больно плотным был ужин.

Сидя за стойкой бара, она не обратила внимания, что вокруг много симпатичных девушек, и уж тем более не сразу поняла, что это проститутки, ведь и она тоже была одета в достаточно эротичное, облегающее платье – тема выставки волей-неволей настраивала на соответствующий лад.

И только она уже собиралась уходить к себе в номер, как около нее остановился проходивший мимо мужчина.

– Привет! – улыбнулся он ей.

– Привет, – несколько удивленно взглянула она на него, ведь они не были знакомы.

– У меня шестьсот восьмой, приходи, – бросил он ей и, оценивающим взглядом скользнув вдоль ее фигуры, с улыбкой удалился в сторону лифта.

«Во дает мужик! – подумала она. – Ошибся, похоже, и даже не понял этого. С девушкой своей, наверное, перепутал, чудак».

Расплатившись за выпивку, она поднялась к себе и, подойдя к номеру, достала было из сумочки электронную карточку замка, но тут обратила внимание, что дверь приоткрыта.

«Странно, – подумала она, неуверенно приоткрывая дверь, – горничная, что ли, забыла закрыть…» И тут дверь распахнулась. Широко улыбаясь, на пороге стоял тот самый мужчина. Он был одет в гостиничный халат, и, судя по мокрым волосам, только что вышел из душа.

Она оторопела от неожиданности, с удивлением глядя на нежданного гостя, ведь это был ее номер! Выпитое спиртное, конечно же, располагало к шуткам, но не к таким солдатским. Мужчина между тем был ей явно рад и, судя по его реакции, вовсе не удивился, увидев ее.

– Привет, красотка! Заждался тебя, – довольно улыбаясь, он протянул ей руку, но она нерешительно стояла в проеме. – Что так долго? Я уже и душ принял. Специально дверь приоткрытой оставил. Думал, мало ли, не достучишься.

– Э… – попыталась открыть рот она, будучи все еще в растерянности.

– Могу сразу деньги отдать, – перебивая ее, вытащил он из кармана халата купюры. – Не волнуйся, я всегда сполна плачу. Ценники ваши знаю. Я ведь часто в этом отеле останавливаюсь, постоянный, так сказать, клиент, – весело подмигнул он ей. – А ты-то, похоже, новенькая. Первый раз тебя вижу. Смелее заходи, не топчись в дверях. Ты что, только начинаешь работать? Не бойся, я добрый, – и, по-прежнему держа в одной руке деньги, второй он взял ее за локоть, увлекая внутрь комнаты.

– А это… ваш номер? – кажется, она начала понимать, в чем дело.

– Конечно! Шестьсот восьмой. А чей еще? Ты же сюда и пришла.

И тут до нее окончательно дошло. Она перепутала этажи! У нее ведь был пятьсот восьмой номер. Она сама заявилась к нему, и ее приняли за проститутку. Он еще в баре подумал, что она продажная. Поэтому и назвал ей номер своей комнаты. ИДИОТКА! Как же она сразу не догадалась.

А пока эти мысли крутились у нее в голове, мужчина продолжал наседать. Ее нерешительность он принял за отсутствие опыта, и это только раззадоривало его, как будто бы он покупал невинность.

– И вообще тебе понравится, гарантирую, – прошептал он ей на ухо, бесцеремонно обняв за талию и притянув к себе.

Рука у него была мужская, сильная, она даже не успела упереться, а только почувствовала, как ноги коснулся его бугор. Да, у него уже напрягался член, и трусы начали топорщиться спереди. Похоже, у неожиданного знакомого был бойцовский настрой, он не собирался тянуть резину.

И тут с ней что-то произошло. Неожиданно! Она сама потом удивлялась этому. Это внезапное касание горячей твердости, словно стопка водки, шарахнуло ей в голову, и только она собиралась сказать об ошибке, как до дикости шальная мысль мелькнула у нее в голове.

«А что если поиграть! – и она аж вздрогнула от этой идеи, но тут же целый водоворот сомнений стремительно закрутился в ее мозгу. – Дурацкая идея!.. Но никто не узнает!.. С ума сошла?.. А мужик-то симпатичный! Прикинуться ПРОСТИТУКОЙ? Ну и что такого? Ведь не на самом же деле. Первый и последний раз друг друга видим… Совсем сдурела?.. Но трахаться-то хочется. Позволить ему «за плату» ВСЕ…»

А пока она металась в этих сомнениях, мужчина бросил деньги на кровать и достал из минибара бутылку.

– Давай-ка немного выпьем для начала, – плеснул он в бокалы коньяка. – Что-то, я смотрю, ты никак не настроишься. Начинающая, что ли? Бывает такое, знаю. Насчет денег не сомневайся, вон они лежат. Твои. А будешь делать все, что захочу, больше заплачу, не пожалеешь, – и он протянул ей бокал.

«Ну, п…ц!» – подумала она и залпом хватанула коньяку. Решение было принято. Она начала свою сумасшедшую игру, а, по сути – настоящую аферу. Именно так она ощущала себя, и это, конечно же, будоражило. А тут еще и коньяк шарахнул ей в голову.

– Фу-у!.. – выдохнула она, поставив пустой бокал. – А как ты понял, что я проститутка? – ей это было крайне любопытно.

– Ну, во-первых, ты красивая. Мне такой тип женщин очень нравится. А красота часто на продажу.

Это был оригинальный комплимент, и она приподняла повыше грудь, расправив плечи.

– А во-вторых? – становилось еще интересней, да и коньяк добавил безрассудства в и так не трезвую голову.

– По одежде, манерам сразу видно. Ты с таким видом сидела у барной стойки… Да и платье у тебя… Так и хочется сразу раздеть.

– Серьезно? – и она с интересом посмотрела в висящее на стене номера зеркало.

– Да и взгляд твой много говорит, – продолжал между тем откровенничать мужчина.

– И что говорит? – происходящее казалось ей все более забавным.

– Он у тебя… похотливый. Видно, что соблазнять любишь. Секс из тебя так и прет. Обожаю таких, – говоря это, он плеснул ей еще коньяку в бокал. – В тебе все так и манит. Глаза, фигура, улыбка, повадки…

– А что больше нравится, глаза или фигура? – продолжая игру, кокетничала она.

– Все нравится. Вот встань здесь, ближе к свету. Сейчас получше тебя рассмотрю. – И, взяв ее за руку, он вывел ее в яркое пятно света посередине комнаты, а затем стал внимательно осматривать со всех сторон, словно модель на подиуме или дорогой товар в шоу-руме.

– Подожди, сейчас бокал поставлю, – и, глотнув еще коньяку, она вновь стала на середину комнаты.

– Покрутись, покажи себя с разных сторон. Торопиться никуда не будем.

Это становилось все более забавным. Она вдруг почувствовала, что вот такое откровенное оценивание, а скорее, любование, начинает приятно дразнить.

– Ах, как ты мне нравишься, ей богу! Приподними платье, покажи лучше ножку. Вот так, хорошо. Еще выше…

Все больше входя в роль, она выполняла его команды, ощущая, что это заводит ее.

Коньяк сделал свое дело, и она все больше расслаблялась, увлекаясь необычной игрой.

– Очень хорошо! – мужчина, похоже, был эстетом и любил растянуть удовольствие. Сидя с бокалом коньяка в руке, он давал ей команды. – А теперь повернись боком и немного прогни спинку… Хорошо… Теперь попку чуть сильнее оттопырь… Изумительно!..

Эта ее роль, это ощущение, эта ситуация… Было во всем этом что-то возбуждающее, и она вдруг почувствовала, что хочет продолжать притворяться проституткой, хочет играть и дальше.

– А попка у тебя аппетитная. – И, встав с кресла, он потрогал ее зад.

Потрогал и помял сквозь платье. Его руки были немного грубыми, а взгляд жадным, и, невольно вздрогнув, она ощутила, что эта жадность чем-то нравится ей.

– И как? – ей было интересно следить за выражением его лица.

– То что надо! – облизнул он губы. – А теперь покажи мне свои трусики, подними платье еще выше. Покажи, подразни меня. Просто трахнуться мы всегда успеем. Вот так, – и он сам задрал вверх платье, полностью открыв ее ягодицы, а она поймала себя на мысли, что не хочет противиться ему.

– Обожаю женские попки! – буквально облизываясь, начал он гладить ее ягодицы обеими руками.

Задержав дыхание, она чувствовала, что начинает все сильнее возбуждаться. По ее коже пробежали мурашки.

– Видишь, какая она у тебя чувствительная! – восхищался между тем мужчина. – А упругая какая, руки так и тянутся ее мять. А еще очень хочется ее поцеловать, такую прелесть, – и, присев на корточки, он стал осыпать ее зад поцелуями.

Стоя посреди комнаты, она чуть сильнее прогнулась, выпячивая больше ягодицы и чувствуя, что начинает намокать. Этот незнакомец как-то очень быстро разбудил в ней желание, а может, это все-таки было влияние выставки.

Приспустив ее трусики, он полез пальцами к ней в промежность, щупая и скользя ими вдоль половых губ. Непроизвольно она подраздвинула ноги, это получилось само собой.

«Если за это еще и деньги платят, то надо срочно увольняться из департамента», – пыталась она шутить сама с собой, ощущая внутреннюю дрожь. Стало ясно, что игра подошла к самой грани, еще минута – и путь назад закроется, и от этого понимания ее мандраж усилился, не смотря на выпитое спиртное. Это было мгновение для принятия решения, это был шанс обратить все в шутку.

– Ах! – вскрикнула она.

Его палец вошел во влагалище, и ее словно ударило током. Стало ясно, что точка невозврата пройдена, и теперь предстоит до конца вживаться в роль.

– Ой, какая ты уже мокренькая! – сладострастно стонал позади нее мужчина, уже сгорая от нетерпения и торопливо снимая трусы. – Нравится тебе, похоже, как я тебя ласкаю. Да? Нравится?

– Н…нравится, – прошептала она прерывающимся голосом.

Ей это действительно все больше нравилось. В ней проснулась какая-то шлюха. Это было что-то животное, глубоко дремавшее в ней.

– Ну, тогда пора в кресло. Трусики пока до конца не снимаем. Я так больше люблю. – И, не вынимая пальца из ее влагалища, он повел ее в угол комнаты, на ходу разрывая зубами упаковку и надевая свободной рукой презерватив.

Полуспущенные трусики так и болтались на ее коленках, пока она мелкими шажками семенила в сторону кресла.

– Вставай коленями, нагнись сильнее и обопрись руками о спинку. – Она как загипнотизированная выполняла его команды, теперь она была покорной проституткой.

Снова «ах!», и его член погрузился в нее, заменяя палец. Резко, мощно, до самого упора, заставив вздрогнуть и схватить ртом воздух.

– Вот как хорошо! Да тебе самой это, похоже, нравится. Мокрая вся, течешь, – и он одобрительно пошлепал ее по попе. – Люблю, когда проститутки сами от секса тащатся. Нечасто такое встречаешь. Хорошо тебе? Хорошо, да? Хорошо? Хорошо? Хорошо?.. – он стал ритмично загонять в нее член, делая сильные, глубокие толчки.

Не прекращая трахать, он снял с нее через голову платье и, приспустив бюстгальтер, начал жадно мять грудь, он все теперь делал жадно.

Ее трусики болтались на коленях, а бюстгальтер – на поясе, видно, он любил полуодетость. Чулки же оставались на ней до самого конца.

Еще чуть-чуть, и она бы, наверное, кончила, но, вздрогнув, опять ахнула, когда он сунул ей в зад палец. Вновь резко, без предупреждения, глубоко – видно, он любил все делать сразу. Слава богу, он чем-то смазал палец, наверное, в карманах халата все было припасено.

– Доплачу за анал, не волнуйся, доплачу, – сдавленно прохрипел он сзади – видно, сам уже был на пределе, сдерживаясь. – В попку тебе хочу кончить. Очень хочу, – и, вынув член из влагалища, он стал внедряться ей в зад.

– Но… Я не… – попыталась было возразить она (они с мужем не практиковали анальный секс).

– Сказал – доплачу! – рыкнув на нее, он надавил еще сильнее и, поборов сопротивление сфинктера, головка члена скользнула в анус.

– Ах! – вновь поперхнулась воздухом она.

– Кайф-то какой! Попка-то у тебя такая плотная! – аж зажмурился он от удовольствия, замерев на минуту. – Хорошо – смазал как следует, а то бы не вошел. Расслабься теперь. Не будет больно. Расслабься, говорю, что дрожишь! – и, погружаясь мелкими точками все глубже и глубже, он начал трахать ее в зад. Сжав зубы, она стонала от сладкой боли, но терпела, ей следовало теперь во всем уступать «клиенту», коли она взялась за такую роль.

…Эта ночь ей запомнилась надолго. «Клиент» оказался ненасытным и изобретательным. Ведя себя абсолютно бесцеремонно, он вытворял с ней то, о чем они и не помышляли с мужем. «Торгуясь» по ходу, она разрешала ему как угодно извращаться, сама все больше заводясь от этого и окончательно войдя в роль проститутки, развратной, циничной и готовой на все. «Доплату» он складывал прямо на край кровати, и постепенно стопка денег росла. Все это походило на призовую игру, и, как ни странно, такое подогревало.

Терпя унижения, она лизала «клиенту» анальное отверстие, занимала самые немыслимые позы, позволяла делать с собой все, что тот хотел. Под конец он еще раз жестко оттрахал ее в задницу, засунув во влагалище толстенный банан для уплотнения ануса. Такого по-настоящему «грязного» секса у нее больше никогда не было. И чего только не случится порой на пьяную голову!

Когда, наконец обессилев, «клиент» уснул, она потихоньку оделась и выскользнула из номера, оставив «заработанные» деньги на кровати. Через три часа ей предстояло выезжать в аэропорт, пора было возвращаться домой.

2. Жаркая командировка

Командировка выдалась тяжелой, и он был безумно рад, что завтра предстояло улетать домой, да и воздерживаться уже, честно говоря, надоело, две недели без секса было многовато. Размышляя на эту тему, он вернулся вечером в гостиницу и зашел напоследок посидеть в баре, чтобы снять накопившийся стресс.

Гостиница была достаточно приличной, а бар – уютным, и, выпив вина, он наконец расслабился около стойки. Рядом на барный стул присела элегантно одетая женщина и заказала шампанского. Он уже видел ее на завтраках – судя по всему, она также остановилась в этом отеле.

– В командировке здесь? – приветливо улыбнулся он ей.

– Ага, – кивнула незнакомка. – Улетаю уже завтра утром.

– И я улетаю. Отмучился. Две недели здесь проторчал, – и он указал бармену пальцем на свой пустой бокал.

– Отмучился?! – рассмеялась незнакомка и глотнула шампанского. – Вы прямо как с Голгофы спустились. Хотя и меня здесь все, честно говоря, достало. Не люблю командировки.

Бармен подлил ему вина.

– Ну, тогда давайте отметим окончание работы, – поднял он бокал. – За завершение всех нудных дел!

– Давайте, – улыбаясь, чокнулась с ним она. Похоже, ей тоже хотелось расслабиться.

Они разговорились, и он за компанию перешел на шампанское, заказав сразу бутылку. Бокал, второй… Беседа становилась все непринужденней. Оказалось, что новая знакомая помогала открывать в этом городе магазин женского белья. Она работала менеджером по развитию в крупной сети таких магазинов. Женское белье – тема, вне всяких сомнений, интересная, глаза у него заблестели.

…Бутылка подходила к концу.

– Кисловатое, на мой взгляд, – поморщился он, опустошив бокал. – Я лично не очень люблю брют. Предпочитаю полусладкое.

– Я тоже, если честно, – поддержала его новая знакомая, – но здесь только такое.

– У меня есть demi-sec в номере. Clicquot. Домой купил. Такое лучше пьется.

– Вы что, удочку забрасываете? – чуть пьяно хихикнула она. – В номер меня заманить пытаетесь?

– Ага! Как за завтраком вас приметил, сразу и рванул за шампанским, – и они оба рассмеялись. Настроение было отличным, тянуло дурачиться.

– Ну… еще бы немного шампика не помешало, – сделав последний глоток, заглянула она в пустой бокал. – Тут вы, конечно, правы.

– И что? Опять кислятину пить? – скорчил он такую гримасу, будто надкусил лимон.

– Ну точно заманивает! Вы посмотрите на него, граждане, – с театральным жестом обратилась она к бармену. Тот подмигнул ей и с улыбкой развел руками.

Так, с хиханьками-хаханьками, они переместились к нему в номер и продолжили приятное общение, сидя уже на диванчике его люкса.

…Вторая бутылка шла изумительно, они оба становились все раскованнее.

– Шампанское, между прочим, особый напиток. Особый, потому что есть пузырьки, – заговорщически наклонился он к ее уху.

– Да вы что?! – рассмеялась она. – И зачем они?

– Как зачем? Щекотать, конечно.

– Щекотать?! И как же это?

– А сейчас покажу, – с хитроватым видом приобнял он ее за талию. – Проведем эксперимент. И учтите: чем чувствительнее часть тела, тем сильней щекотка. Возможно, придется потерпеть. Вот смотрите, – и, набрав в рот шампанского, он захватил губами мочку ее уха.

– Ай! – с хохотом вывернулась она, и он невольно прыснул ей на платье.

– Черт! Не хотел. Извините, бога ради! – он действительно чувствовал себя виноватым.

– Ну вот! Любимое, можно сказать, платье! Пригласил, называется, мужик в гости. – Ей почему-то было невероятно весело. – Специально, что ли, меня облили?

– Раскусили! – подхватил он ее шутливый тон. – Как увидел ваше изумительное платье, думаю, надо бы облить, – и они вновь дружно расхохотались.

– Если честно, хорошего мало. От сладкого останется пятно, – отдышавшись, он рассматривал облитое платье.

– Это точно, – поморщилась она. Платье и на самом деле было ее любимым.

– Надо бы срочно застирать. Хотя бы чуть-чуть, само пятно, – родилась у него неплохая идея, да и, в принципе, он был прав.

– Да надо бы… Где тут у вас ванная? – и, уже чуть пошатываясь, она пошла застирывать пятно от шампанского.

– Помочь? – заглянул он в ванную, когда она, сняв платье, склонилась над умывальником.

– Ай! Забыла закрыться! – игриво прикрылась она платьем, стоя в одном белье.

– Ну, должен же я вам помочь, коли облил, – и его глаза с хитрецой блеснули. – Ах, какое у вас белье красивое! Сразу видно профессионала своего дела.

– Правда нравится? – перестала она прикрываться, хвастаясь бельем. Шампанское свое дело сделало.

– Изумительное! – ощупал он ее взглядом. – Можно я его получше рассмотрю? В ванной слишком тесно, не разглядеть толком. Встаньте посреди номера, а я ярче включу свет, – и они вернулись в комнату.

Красивое белье было ее хобби, она как раз надела в этот день новый комплект Agent Provocateur. Получилось, что вовремя. Позируя, словно на подиуме, и наслаждаясь его восхищенным взглядом, она кокетливо крутилась перед ним.

– Ничего красивее в жизни не видал! – продолжал он засыпать ее комплиментами, откровенно любуясь. – У меня появился тост. – И он подлил в бокалы шампанское. – За красоту! За красоту, которая спасет мир. Пусть это звучит немного заезжено, но что есть, то есть, – он протянул ей бокал, и они чокнулись.

Сделав глоток, он легко дотронулся до чашки ее бюстгальтера, чувствуя, как начинает крепчать в штанах.

– Какая приятно-шелковистая ткань! Невозможно не попробовать на ощупь. А какая интересная модель! Вам невероятно идет это белье. Бюстгальтер очень выигрышно подчеркивает форму груди, – его ладонь потихоньку смелела, поглаживая якобы ткань бюстгальтера. – Она у вас и так, похоже, высокая, а с этой моделью… – и он невольно сглотнул слюни.

– Ну… она у меня действительно хороша, – она тоже почувствовала признаки волнения, и это было видно по тому, как порозовели ее щеки.

– Хочется сравнить, как будет без бюстгальтера смотреться, – потянулся он расстегивать ей застежку на спине, переходя в наступление. – И вообще, нам надо продолжить эксперименты с пузырьками. А то как-то мы отвлеклись.

– Что это вы имеете в виду? – кокетливо жеманничала она, уворачиваясь и прекрасно понимая, к чему он клонит, но просто слегка дурачась в полупьяной веселости.

– Ну как что? – продолжал игриво напирать он. – Надо же убедиться, что там не подкладки какие-нибудь фальшивые. Неужели действительно грудь такой красивой бывает? Одним глазком только взглянуть – и все.

– Ну, только что одним глазком, – чуть было замявшись, она все же позволила ему снять с себя бюстгальтер, чувствуя, как шампанское все сильнее кружит голову. – И потом… Какие такие эксперименты?

Отложив в сторону бюстгальтер, он откровенно залюбовался. Грудь у нее действительно была хороша. Соски при этом уже слегка напряглись, и это сразу бросалось в глаза.

– Да я вот тут вижу, что еще кое-кто хочет попробовать, как они приятно щекочут, – и он вновь набрал в рот шампанское. И не успела она опомниться, как, обняв ее за талию, он наклонился и, захватив губами сосок, начал обмывать его шампанским, не выпуская изо рта.

– Ай! – не выдержав остроты ощущений, вновь вырвалась она. Пузырьки действительно ощутимо покалывали и без того чувствительный сосок.

Струйка шампанского стремительно потекла по животу, и, спасая теперь уже трусики, он грохнулся на колени, чтоб слизывать его, не позволяя течь вниз.

– Трусики! Трусики спасать надо! – приговаривал он, перехватывая языком ручеек шампанского и старясь не дать ему добежать до белья.

– Ой! Ай! – хохотала она, для видимости пытаясь вырваться, а на самом деле дурачась, ей очень и очень нравилась их игра. – Так ведь и знала! Специально на сладкое шампанское затащил… Шантажирует теперь, специально обливает!

– Так вырываетесь потому что! Мешаете эксперименты с пузырьками проводить. – По-прежнему стоя на коленях, он продолжал старательно вылизывать живот, добравшись языком до самого лобка и потихоньку запуская пальцы под резиночку трусиков.

– Ну уж что-то вы больно шустрый! – схватила она его за руки. – Туда шампанское не докатилось.

– А все благодаря мне! – поднялся он с колен, картинно облизываясь.

– Герой! – рассмеялась она. – Можно сказать, спас трусики.

– За подвиги в нашей жизни! – вновь протянул он ей бокал. – За красоту не жалко и жизнь отдать.

– Захлебнувшись шампанским, – со смехом подхватила она, чокаясь.

Продолжая шутить и дурачиться, они сидели уже на краю кровати, ощущая, что порядком разгорячились. Их обоих влекло друг к другу, и каждый это прекрасно чувствовал.

– И все-таки, давайте как следует попробуем. Вам же интересно, я чувствую, – еще плеснул он в бокал шампанского, развивая события. – А то как-то скомкано все. Вы даже толком не почувствовали всю прелесть пузырьков. Расслабьтесь и не дергайтесь. Должно же быть очень приятно, – и, набрав очередной раз в рот шампанского, он вновь захватил в рот сосок.

– Ай! Ой!.. – острота ощущений отдалась теплом между ног, и она почувствовала, что совсем дуреет, его настойчивость возбуждала ее.

Продолжая играть губами с грудью, он совсем осмелел и, чуть потискав ее, скользнул рукой вдоль живота вниз. Пупок, холмик лобка, трусики… Его пальцы нырнули под их резиночку, потихоньку начиная наглеть. Сил сопротивляться у нее уже не было, да и как-то, если честно, не очень хотелось, желание все быстрее просыпалось в ней.

И вновь «Ай! Ой!» – ей было и щекотно, и приятно, он уже совсем раздразнил ее. Язык, губы, руки… Он уже откровенно вольничал, а ей было почему-то необыкновенно весело. Весело и сладко одновременно, он все больше возбуждал ее. Хохоча и поеживаясь, она даже не заметила, как, не выпуская изо рта грудь, он очень быстро разделся до трусов.

– Ай! Мы так не договаривались! – она почувствовала, что его пальцы добрались до промежности, нащупывая бугорок клитора, и оттолкнула его. Оттолкнула, поборов приступ желания и даже не зная, зачем это делает, наверное, он слегка поторопился.

– Все, все, все! Я больше не наглею, – сдаваясь, поднял он руки, подыгрывая ей и давая отдышаться. Он, конечно же, торопил события.

– Что это вы ко мне в трусики лезете, уважаемый? – дурачась, погрозила она пальцем и скосила глаза на его бугор, демонстрирующий прилив возбуждения. Этот бугор был очень привлекательным.

– Чистый эксперимент, ничего более, – перехватив ее взгляд, «стыдливо» прикрылся он. – Только ничего не подумайте! Хочу попробовать на пузырьки разные части тела.

– Какие еще тут разные? – еле сдерживая смех, надула она щечки. – Лезет тут, понимаешь, без спросу, разные подавай ему!

– Не все еще оттестировали, – продолжал, прикалываясь, наседать он. – Важно довести тесты до конца. Служим, можно сказать, науке.

– Ну уж нет! Что я вам – подопытный кролик, что ли? – рассмеявшись, она шутливо оттолкнула его и, встав на колени, легла животом на кровать, пряча грудь и низ живота. – Не доберетесь теперь. Эксперименты он, видите ли, устраивает!

– Настоящий экспериментатор не боится сложностей, – не сдавался он. – Вот. Выпейте еще немного для смелости, – вылив в ее бокал остатки шампанского, он сунул ей его в руку. – Наберитесь мужества и терпите. Мы должны сделать это. Кто еще, как не мы? – и высосав из горлышка последние капли шампанского, он оседлал ее сверху, склонившись вниз головой и начиная стягивать с нее трусики. Он был не их тех, кто вот так сдается.

– Ай! Ой! Раздевают! – не больно-то и сопротивлялась она, хохоча и игриво брыкаясь. – О, боже, стресс-то какой! Надо немного выпить.

– Наука, чистая наука, ничего более, – добрался он языком до ее промежности.

– Ой, мама! – чуть не поперхнулась она шампанским. – Ай, щекотно! Не надо! Так щекотно! Ой, лучше я развернусь. Наука так наука, перестаньте, лучше развернусь! Ха-ха-ха!

– Ну вот видите, – слез он с нее, давая сесть на край кровати. – А мне каково вниз головой эксперименты проводить? Дайте еще чуть шампанского, – потянулся он к ее бокалу. – Сожмите зубы и терпите. Помните. Очень важно проверить на пузырьки клитор.

Давясь от смеха, она раздвинула ноги, и, набрав в рот шампанского, он опустился на колени.

…Результаты теста показали, что самым чувствительным к пузырькам оказался именно клитор.

3. Вечерний сеанс

Она любила последний ряд кинотеатра, который обычно был полусвободным, и не ясно, зачем ОН сел в соседнее кресло, ведь вокруг была куча свободных мест. Наверное, ОН сделал это без задней мысли. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Фильм оказался насыщен эротикой, и как-то неожиданно для себя она вдруг стала все сильней возбуждаться, чувствуя мужчину рядом. Возможно, и ОН ощущал ее близость тоже, хоть она и не смотрела в его сторону.

Когда любовь на экране достигла апогея, ОН вдруг случайно коснулся ногой ее бедра, и она невольно вздрогнула, задержав воздух. Кажется, ОН это почувствовал, ведь она слишком нервно отдернула ногу, будто ее обожгло этим прикосновением. Ноги у нее в этот вечер были голыми, она вдруг ясно ощутила это, как только ОН до нее дотронулся.

Спустя минуту ОН коснулся ее еще раз, и, опять вздрогнув, она на этот раз не стала отводить ногу. Непонятно, почему она так сделала, ведь теперь прикосновение не было случайным, это сразу же стало ясно. Теперь их ноги дотрагивались друг до друга, и она почувствовала, как ее волнение усиливается. Наверное, ОН ощутил это, хоть и сидел абсолютно невозмутимо.

Тепло его бедра остро чувствовалось сквозь тонкую ткань брюк, разделявшую их голые ноги. Оно все стремительнее растекалось по ее телу возбуждением, разогревая кровь в венах, похоже, с ней что-то случилось непонятное.

…Его рука осторожно легла на ее колено, так, будто это теперь можно было делать, не спрашивая. И она вдруг осознала, что можно было, потому что ощутила внутреннюю дрожь, но не пошевелилась, делая вид, будто поглощена фильмом, хоть экран уже и начал расплываться. Она чувствовала себя загипнотизированной, так, словно это происходило в эротическом сне или вовсе не с ней, ведь она просто смотрела сейчас кино.

…Рука стала потихоньку поглаживать ее ногу, медленно-медленно продвигаясь вверх и постепенно смелея. Она ощутила, как теплеет воздух в темноте зала, но почему-то не возражала, ее словно лишили сил.

…Ладонь миллиметр за миллиметром начала пробираться под юбку, и она осознала, что все меньше себя контролирует. Ее дыхание стало чаще, и ОН ясно услышал это, хоть она и пыталась не выдать себя.

…Добравшись до верха ноги, пальцы ненадолго замерли, потом еще немного погладили, а затем стали смещаться внутрь, теперь уже явно ощупывая. Ее бедра без спросу раздвинулись, согласно пропуская его руку, и она ничего не могла теперь с этим поделать.

…Прокравшись к промежности, пальцы начали поглаживать ее сквозь ткань трусиков, и она почувствовала, что начинает намокать, а ее рука сама легла на бугор его штанов. Желание теперь было намного сильнее разума.

…Окончательно осмелев, пальцы сдвинули в сторону ее трусики и стали теребить складочки половых губ, которые уже набухли и были влажными. Дрожащей рукой она расстегнула ему ширинку, чувствуя, как сильно кружится голова.

…Когда палец вошел ей во влагалище, она, вздрогнув, сжала ладонью член. ОН тоже поперхнулся воздухом и чуть не вскрикнул в тишине зала.

…Не прекращая ласк, он приспустил с нее трусики, и она согласно приподнялась на кресле, позволяя это сделать, она теперь и не думала сопротивляться, она сама уже безумно хотела ЕГО. Все это они делали молча, не замечая ничего вокруг себя.

Обняв свободной рукой, он чуть приподнял ее и посадил сверху, насаживая на стоящий колом член. Сжав зубы, она постаралась не вскрикнуть, а только захлебнулась горячим воздухом.

Фильм продолжался дальше, и они оба смотрели на расплывшийся экран, остро ощущая друг друга и растворяясь в нахлынувшей похоти.

Чем закончилось кино, она не запомнила. Наверное, и он тоже, да и какое это имело значение!

Больше они никогда не виделись.

4. Любвеобильный портной

Она давно хотела сшить себе клубное платье, и вот наконец-то решилась. Выбрала фасон, купила нужный материал, все продумала, оставалось только найти портного – тот, на которого она рассчитывала, заболел. Это оказалось не так просто. Кто-то был занят, кто-то заламывал нереальную цену, а кто-то не брался за трудный заказ, фасон-то она выбрала необычный. Но вот наконец мастер нашелся, и можно было приступать к шитью.

Этого портного ей посоветовала подруга, и в целом он оправдал положительную рекомендацию: мало того, что был хорошим мастером, так еще и оказался приятным мужчиной. Между ними даже возникла симпатия, так ей, по крайней мере, показалось, когда они встречались, договариваясь о цене.

И вот она пришла к нему на вторую примерку. В прошлый раз они обсудили фасон платья, а теперь предстояло подогнать его по фигуре.

– Надевайте платье и ждите меня, я сейчас подойду, – мягко улыбнулся он и вышел из комнаты. Портной работал на дому.

Сняв юбку с блузкой, она стала было надевать платье, но потом вдруг подумала, что булавки могут приколоться к нижнему белью, когда портной станет подгонять его по фигуре. Она первый раз шила платье на заказ, но как-то слышала такое от подруги. «Сниму-ка я на всякий случай и белье, а то как сдерну потом платье вместе с трусиками…» – хихикнула она про себя и, раздевшись догола, надела платье. Даже непонятно, с чего это у нее вдруг родилась такая идея. Дурацкая, вне всяких сомнений.

Крутясь перед зеркалом, она ждала портного, и тут у нее возникли опасения. До нее вдруг дошло. Платье-то теперь было надето на голое тело, и портной мог заметить это, подгоняя его по фигуре. «Он ведь будет трогать меня, а под платьем ничего нет, – покраснела она от этой мысли, но тут же стала себя успокаивать. – Глупости! Ведь это просто портной, не надо воспринимать его как мужчину. Что это я? Он всего лишь шьет мне платье… А с другой стороны, вдруг заметит?! – раздирали ее сомнения. – Запросто ведь может! Вот будет ситуация. Нет, надо бы одеться… ведь все-таки мужчина!»

И только она дернулась было переодеваться, как, после короткого стука, дверь позади нее открылась. Хорошо, что она не успела снять платье.

– Ну, что? – подошел к ней сзади портной, зайдя в комнату. – Нравится? Вы так хотели?

– В целом… да, – задумчиво разглядывала она себя, стараясь выкинуть из головы опасения – что уж тут теперь было дергаться. – Но… хотелось бы совсем в обтяжку. Фигуру сильнее подчеркнуть. Это ведь будет клубное платье.

– Совсем, говорите, – и, стоя сзади, портной обхватил руками ее талию, плотнее прижимая к телу ткань. Обхватил и задержал руки, рассматривая ее в зеркало, чтобы понять, как эта ткань облегает фигуру.

Руки у него были сильные и теплые, она вдруг ясно почувствовала это. Почувствовала и вновь попыталась расслабиться, настраиваясь на просто примерку.

Портной между тем продолжал работу.

– Подчеркнем, конечно! У вас привлекательная фигура. Это стоит сделать. Вот так? – подколол он сзади булавки. – Теперь лучше? Так в обтяжку? – разглаживая ткань, руки опять чувствительно обогнули изгибы ее тела, скользя вдоль него.

– Да… так, – выдохнула она, удивляясь собственной реакции. Ощущение, что платье надето на голое тело, отдалось эхом волнения где-то в глубине души.

– Не очень сильно затянул? Грудь не жмет? – ладони портного скользнули вдоль живота вверх. – Здесь не давит? – его палец нырнул под вырез платья, пробуя, не врезается ли край декольте в тело, и она чуть заметно вздрогнула, надеясь, что портной не обратил на это внимания. С ней явно происходила какая-то ерунда. Мысль о том, что она под платьем голая, стала ее преследовать.

– Д…да нет, ничего, – проглотила она вспышку волнения.

– А по-моему, все-таки врезается. Я же вижу, что перестарался, – задержал портной палец под декольте платья. – Вы его так планируете носить? Без лифчика? – он все же заметил, что на ней нет бюстгальтера, от опытного взгляда это было не скрыть. В его глазах пробежала какая-то искорка. Или может, это ей только показалось, и она на эту тему уже глючила, выдумывая все сама себе.

– По-разному… Иногда… без него, – попыталась спокойно ответить она, ощущая, что все сильнее волнуется и ничего не может с собой поделать.

– С этим важно определиться сразу. Тогда верх платья должен частично выполнять функцию корсета. Согласны?

– Наверное… да. Вы же мастер. Вам виднее.

– Тогда лучше сильнее приподнять грудь снизу за счет верха платья, чтобы было вот так. Видите? – поддерживая ладонями ее грудь, портной пояснял свою идею. – Так выигрышней смотрится. Правда? – и он чуть заметно сжал пальцы, ей не могло это показаться, хотя, наверное, это вновь было выдумкой.

– Пожалуй… вы правы, – она ясно почувствовала, как ткань трет набухающие соски и подумала: «Зря я, пожалуй, сняла бюстгальтер».

– Хорошо… Тогда я здесь кое-что подправлю к следующей примерке, – портной как бы с неохотой убрал ладони с ее груди. Похоже, он все-таки что-то почувствовал, она сама его невольно провоцировала. – Ну а теперь давайте бедра, – словно ощупывая, руки скользнули вдоль талии вниз. Да, у нее возникло именно такое ощущение. Ощущение, что он ее потихоньку ощупывает, и она задержала дыхание.

– Здесь что-то будем менять? – его ладони теперь плотно лежали на ее бедрах.

– Хочется… чтобы… – подбирала она слова, пытаясь сформулировать мысль и думать все-таки о примерке. – Ну… в общем… чтобы попка выделялась сильнее, – назвала она вещи своими именами, чувствуя, что дуреет от происходящего.

– Сделаем из вас Дженифер Лопес, – улыбнулся портной и, присев на корточки, начал задумчиво поглаживать ее зад. – Думаю, есть где подтянуть… Здесь, например… И здесь еще немного…

Она ощутила, как все сильнее возбуждается от касания его ладоней, теряя над собой контроль и опасаясь, что это становится видно. Опасалась она, конечно же, не напрасно, портной был опытным мужчиной, она сама выдавала себя.

– Вот так, наверное, будет хорошо, – тщательно разгладил он на ягодицах ткань, подтянув ее булавками.

– Х…хорошо, – пыталась она как бы смотреть на себя в зеркало. Попа у нее была чувствительной, и она задержала дыхание.

– Теперь давайте… посмотрим длину, – судя по тону, портной и сам уже начал волноваться. Ей не удавалось скрыть свое состояние, и оно все сильнее передавалось ему.

– С…сделайте к…короче, – голос у нее стал прерываться, а внутри появилась какая-то дрожь.

– Так хотите? – ощутимо тронув ее голую ногу, пальцы подогнули подол платья. – Или еще короче… вот так? – еще сильнее обожгли они кожу. Она почувствовала, что начинает намокать.

– Д…да, – отвечать невозмутимо было все труднее. Внутренний озноб стал нарастать.

– Хотите, еще разрез чуть увеличим? Это же клубное платье, как вы говорите. Вот досюда, например, – скользнув вдоль ноги сзади, пальцы портного остановились на самом верху ее бедра. – Или даже досюда, – теперь они коснулись уже низа ее обнаженной ягодицы, и она заметно вздрогнула.

Портной облизнул губы. Сидя на корточках, он уловил запах ее желания и понял, что под платьем ничего нет.

– Хотите? – повторил он свой вопрос.

– Х…хочу, – выдохнула она, чувствуя, как дрожь предательски вырывается наружу.

– Тогда я сейчас померю расстояние от ворота платья до начала разреза, – взял он в руки портняжный метр. – Мне это важно знать, чтобы потом не переделывать разрез. Вдруг мы еще будем менять его длину, – зажав метр между большим пальцем правой руки и внутренней стороной ладони, он взял его «ноль» в левую руку и вновь присел на корточки. – Итак, мы решили, что разрез дойдет до самой попы. Вот досюда, да? – и его правая ладонь скользнула у нее между ног, упершись верхним ребром в промежность. Сжав зубы, она вновь заметно вздрогнула, понимая, что теперь он знает, что на ней нет трусиков. А точнее, она уже мало что понимала, в голове у нее стремительно мутнело.

– Д…да, – скорее всхлипнула, чем ответила она.

Протягивая метр между пальцем и ладонью вверх и подводя его «ноль» к вороту платья, портной стал замерять интересующее его расстояние, хотя, похоже, его интересовало теперь вовсе не это. Вставая с корточек, он еще глубже просунул ладонь в промежность, и ее ребро буквально терло половые губы.

– Вы это платье без трусиков носить будете? Как и сейчас? – его голос стал хриплым, он ясно чувствовал, что ее промежность уже совсем мокрая.

– И…иногда… – ей теперь сложно было отвечать членораздельно, и, видя ее состояние, портной окончательно осмелел. Ненужный метр упал на пол, и он вновь присел на корточки.

– Правильно, конечно, что мы решили подчеркнуть такую красивую попку. У вас очень аппетитные ягодицы, глаз не отвести, – теперь уже обе ладони портного полезли под подол платья, и у нее потемнело в голове. – Если делать все по-настоящему правильно, надо бы посмотреть, какая у них на самом деле форма. Это поможет доработать фасон. Не возражаете? – и, не дожидаясь ответа, он задрал наверх платье, полностью обнажая ей попу.

А она уже и не пыталась отвечать, схватившись за косяк двери, вплотную к которой висело зеркало. В этом зеркале все расплывалось, она не видела даже саму себя. Что с ней происходило, она не понимала, ведь это была всего лишь примерка, видно, портной излучал какие-то флюиды, которые так действовали на нее.

Сам он между тем все сильнее заводился и, стоя теперь уже на коленях, начал мять ее ягодицы.

– Важно определить, насколько они упругие. Причем, проверить это надо как следует. Когда я это пойму, будет ясно, насколько плотно их нужно обтягивать платьем, – и так, приговаривая, он продолжал тискать ее попу, а потом и вовсе начал ее целовать. – А еще лучше их немного поцеловать. Руками не всегда верно определишь упругость. Вот так поцеловать и даже лизнуть. Вот так лизнуть… и еще раз вот так… – его язык стал забираться в щель между ягодицами, и она сильнее прогнула спину, выпячивая их. Это получилось само собой, непроизвольно, она уже не контролировала себя. – И вот здесь еще немного лизнуть… И вот сюда добраться, – стоя на коленях, портной пытался делать ей куннилингус сзади, но ему было явно неудобно. Абсолютно не думая, она раздвинула шире ноги, и, нырнув между ними, он сел на пол лицом к ней. Опершись спиной о стену, он схватил ее руками за ягодицы, и, прижимая к своему лицу лобок, начал ласкать ее между ног языком.

Колени у нее стали подгибаться, а голова окончательно закружилась. Она вся уже истекала соками, и, не прекращая делать куннилингус, портной расстегнул ширинку. Его член нетерпеливо стоял.

– А давайте-ка мы еще кое-что замерим. Это, конечно, не имеет отношения к фасону платья, но знать бы очень хотелось, – и, поднявшись с пола, он стал примеряться к ней сзади. В роли портняжного метра теперь выступал член.

5. Блудливая абитуриентка

Михаил даже опешил от неожиданности– настолько она разительно изменилась. Теперь это была совсем не та девочка, которую он еще ребенком носил на руках, играя, тискал на коленях и всего три года назад видел, считай, подростком. Те же косички, те же озорные глаза, та же постоянная смешинка на губах, НО перед ним теперь стояла не худощаво-угловатая девочка-подросток, а откровенно привлекательная молодая красавица.

– Приве-ет, – хрипловато протянул он с явно ошарашенным видом, и Жанна поневоле прыснула. Она вообще была хохотушкой, а когда видела, какое впечатление ей удается произвести на мужчин (особенно в последнее время), вообще хваталась за живот. Почему-то это очень веселило ее.

– Ой, дядя Миша, как я рада вас видеть! – по-детски бросилась она к нему на шею. – Мы же с вами черти сколько уже не виделись! А вы и не изменились совсем, все такой же солидный и симпатичный. Как же я соскучилась по вам! – и она чмокнула его в небритую щеку.

– И я тебя вспоминал, Жанночка, – прижал он ее к себе. – А вот ты как раз очень изменилась. Просто моделью стала, и только. Так и чувствуется в тебе белокурая чертовка, – искренне радуясь встрече, они несколько секунд стояли обнявшись. Упругость вполне сформировавшейся девичьей груди явно ощущалась Михаилом сквозь одежду, похоже, девушка вполне созрела, природа творила чудеса. Он аж поневоле задержал дыхание, вдруг поймав себя на этой мысли и удивившись собственной реакции.

– Ну вот, уж так сразу и чертовка! – с довольным видом захохотала она, отстраняясь и весело заглядывая ему глаза. – С чего бы это? А, дядь Миш?

– Да сразу видна бесинка в глазах. Они вон аж горят. Только что искры не сыплются, – глаза у Жанны на самом деле светились неуемной энергией.

– Постараюсь не сжечь тут ничего, – вновь прыснула она. – А тетя Вика-то где? – оглянулась Жанна. – Я ей подарок от мамы привезла. Сразу в руки было велено передать. Сама, правда, не знаю, что, тайна какая-то женская, – и веселый девичий смех звонким колокольчиком залил квартиру.

Жанна была дочерью его лучшего друга Николая. Они были знакомы еще с университета, а потом целых пятнадцать лет работали бок о бок в одной фирме, пока тот не уехал с семьей в Сибирь. Там начинался новый проект, и ему доверили его возглавить. С тех пор они встречались урывками, но постоянно переписывались и по-прежнему дружили, даже отдыхали в прошлом году вместе. И вот теперь, когда Колина дочь Жанна собралась поступать в Московский университет, тот попросил приютить ее на первое время. Абитуриентки народ такой, присмотр за ними непременно нужен, а то, вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, начнет бегать по свиданиям, вырвавшись из-под родительского крыла на долгожданную свободу. Дело известное. У Михаила же была большая четырехкомнатная квартира, жили они в ней сейчас вдвоем с женой (сын с дочкой разъехались до конца лета), и поэтому поселить на месяц дочь друга не составляло никаких хлопот.

– Виктория сейчас на даче. Вернется завтра к вечеру. А у меня дела в городе, да и тебя надо было встретить. Пойдем, покажу твою комнату. Будешь жить в Машиной, она сейчас в летнем лагере.

– Ах, как жаль! Так хотелось с ней увидеться, – сложились в грустный бантик ярко-розовые губки, и от этого она стала еще привлекательней, поймал себя Михаил на такой мысли. Он был в душе художником и умел видеть красоту. Рисование было его хобби, давнее и любимое, он даже имел свою мастерскую, занимавшую весь второй этаж дачи. Красота же проявлялась для него, в первую очередь, в эротике, и Михаил ее очень тонко чувствовал, всегда восхищаясь женственностью. И вот теперь эта буйно расцветающая женственность так резко ударила ему в глаза, заставив просто обалдеть.

– Поступишь– увидишь еще ее. Она тебе привет просила передать, зная, что ты прилетаешь.

– Спа-асибо большое, – сладко потянулась Жанна, зевнув и выгнувшись при этом, словно молодая, довольная жизнью кошечка. Ее грудь красиво выпятилась, и Михаил невольно задержал на ней взгляд. «Черт! – подумал он про себя. – Вот девка-то какая аппетитная выросла у Коляна. Офигеть, и только! Достанется же кому-то такая прелесть».

– Ой, вздремнуть что-то хочется с дороги. Можно я приму душ и немного посплю? – промурлыкала Жанна и, вновь прижавшись, потерлась щекой о его небритый подбородок. – Ой, какая у вас щетина мягкая! Так и тянет ее потрогать, и она скользнула по его щеке тыльной стороной ладошки.

– Да это я с дачи только приехал, побриться еще не успел. Ну, пойдем, – приобнял он ее за талию, чувствуя, какая та по-девичьи тонкая. – Покажу тебе, где что. Родителям-то позвонила уже, что долетела?

– Ой! Забыла. Да у меня и деньги на телефоне закончились. С другом все проболтала. Заскучал там уже без меня, – хихикнула она. – Можно от вас позвонить? – и Жанна вновь потерлась щечкой об его щетину. Миша почувствовал, как что-то екнуло у него в груди.

– А есть друг? – сглотнул он внезапно заполнившую рот слюну.

– Само собой, дядя Миша! Я же уже взрослая девочка.

– Ты думаешь?

– Ну, конечно! И мужчинам я нравлюсь. Что тут такого? Плохо разве?

– Да нет, конечно, – немного оторопел от такой внезапной откровенности Михаил. – А тебе самой-то это нравится?

– Еще бы! Я люблю это дело, – вдруг выпалила она, так и сказав «это дело». Девушка была сама непосредственность, а Миша оторопел, не зная, как и расценить-то эти слова, ведь он был человеком старой формации. – Только это между нами, хорошо? – продолжала как ни в чем не бывало щебетать Жанна. – Маме с папой– ни слова. Знаете ведь их, – с хитроватым видом заглянула она ему в глаза. – Житья мне не дадут своими нравоучениями. Обещаете не закладывать? Обещаете, дядь Миш?

– Ну что с тобой поделаешь! Обещаю, конечно. Но присматривать буду! Уговор у нас такой с отцом. А вот и твоя комната, – они зашли в приготовленную для нее спальню. – Телефон на тумбочке, можешь, конечно, звонить. Ванна у тебя своя. Там все, что надо: полотенца, гель для душа, зубная паста… Компьютер с интернетом здесь тоже есть, само собой. Разберешься, в общем.

– Ага, разберусь, конечно, – и она с детской непосредственностью бухнулась навзничь на кровать, вскинув вверх ноги. – Ах, какая мягкая! – ее юбочка при этом задралась, обнажив частично округлую попку в розовых трусиках. Вздрогнув, Михаил отвел глаза, он начал опасаться собственной реакции на дочь друга, никак не ожидая от себя такого. – Халатик у меня свой, – между тем тараторила Жанна, – сейчас приму душик, звякну папе и вздремну чуток. Ах, как у вас тут хорошо! – опять, зевая, выгнулась она, словно демонстрируя упругую выпуклость своей груди, и Михаил очередной раз втихоря облизнулся. Похоже, с эротикой в его окружении теперь все было в порядке, и вдохновение гарантировалось ему.

Выйдя из комнаты, он в растерянности забыл притворить за собой дверь, и, когда через двадцать минут проходил мимо, то услышал веселое девичье щебетание по телефону. Похоже, Жанна разговаривала с отцом. Михаил бросил взгляд в полуоткрытый дверной проем и, приостановившись, невольно задержал взгляд. Каринка для художника в жанре эротики была изумительной. Валяясь на кровати в распахнутом халатике и с хохотом болтая по телефону, Жанна была одета в тонкое нижнее белье, причем довольно откровенное. Положив под голову подушку, свои стройные ножки она при этом закинула на стену и потирала их одну о другую, играя ими, будто молодая кошечка хвостиком. У Миши невольно шевельнулось в штанах от этого зрелища.

– Да, папуля. Не волнуйся… У меня есть расписание экзаменов. Успею подготовиться, само собой… Конечно! Дядя Миша за мной присмотрит. Он сказал, что вы договорились… Буду слушаться… А вот и он сам, – увидела она в дверях замершего Михаила, ничуть не смутившись при этом и даже не подумав хоть немного прикрыться. – Сейчас телефон ему дам, – поманила она его к себе пальчиком. – Пока, папусик! Маме привет. Не волнуйся, я буду хорошей девочкой, – и она передала трубку нерешительно подошедшему Михаилу. Тот все еще был в эротическом шоке.

Шутливо чиркнув ладонью по его щетине, Жанна как ни в чем не бывало вскочила с кровати и, не запахивая халатика, скользнула в ванную. Очевидно, она совсем не смущалась бедного дяди Миши, а у того между тем уже топорщились штаны.

– Привет, Коля… – чуть ли не с трудом выдохнул он. – Все хорошо… Да, не волнуйся… Проконтролируем… Звони, конечно… О’key, пока.

Слава богу, на следующий день к вечеру вернулась жена. А то Михаил уже и не знал, что ему с Жанной делать, точнее, не с Жанной, а с самим собой. Трудно было не обращать внимания на все ее выходки. С детской непосредственностью та, не прекращая, дразнила его все эти полтора дня. Было жарко, и она постоянно ходила полуодетой. То напялит шортики, из которых бесстыдно выглядывает налитая попка, то наденет почти прозрачную блузку без лифчика, то пробежит через всю квартиру полуголая, он уже не знал, куда девать глаза, а слюной изглотался так, что уж больше некуда. В общем, жена получила в итоге по полной. Полночи трахал ее так, что она чуть не визжала, Жанночку представляя при этом, само собой.

Та между тем как-то странно на него взглянула на следующее утро. Похоже, слышала Викины ахи-стоны, хоть их комнаты и были через гостиную.

А затем начались «невинные» девичьи шалости, как чувствовал это ее отец, прося о присмотре. Сначала Михаил обнаружил в ее комнате каталог Камасутры. Он небрежно валялся на столе рядом с конспектами. Ну а потом он застукал Жанночку за тем, что та занималась, по сути, удаленным сексом в скайпе со своим парнем. Используя вэб-камеры и мило воркуя, они одновременно мастурбировали, глядя друг на друга. Хорошо, что в комнату заглянул он, а не Виктория. Та бы просто упала в обморок. Пуская слезки, Жанна затем клялась, что такого больше никогда не будет, и во всем виноват ее друг– извращенец. «Верится, конечно, с трудом, но уж по крайней мере раскаялась, и то ладно», – подумал Миша.

На следующей неделе, согласно дурацкой июльской традиции, у них отключили горячую воду, и как назло через день в квартире полетел резервный бойлер. Из кранов текла только холодная вода, оставалось греть ее на плите или мыться на даче. Виктория тут же заявила, что перебирается жить на это время туда, ведь она была неимоверной чистюлей и принимала душ по три раза в день. У нее как раз накопилась работа с документами, и интернета ей было вполне достаточно для общения с офисом. Жанниных выходок-дразнилок она, похоже, не заметила, да и та в ее присутствии вроде как стала вести себя намного скромнее.

Но как только за женой захлопнулась дверь, Мишино мучение началось по новой, он-то не мог надолго уехать из города, дела не позволяли этого. Каждый вечер находясь в полувозбужденном состоянии, бедолага все больше страдал. А Жанна как специально дразнила его. Он уже стал думать, что и на самом деле специально. Теперь Михаил тщательно брился, старался не заглядывать в ее комнату, даже если дверь в нее была полуоткрыта, и все равно повод подразнить его находился каждый день.

Пик всему пришелся на четверг. Жанна решила помыть голову перед очередным экзаменом, которые, кстати, вроде как успешно продвигались у нее.

– Я помою на кухне голову, дядя Миша? А то в ванной трусики замочила. Есть тазик с кувшином? – спросила она, в то время как он валялся с книжкой в гостиной после работы.

– Да, конечно, помой. Вот тебе тазик, вот кувшинчик, вот большая кастрюля для теплой воды, – еще не представляя, что его ждет, выдал он ей все необходимое для этого и опять безмятежно расслабился с книгой на диване. Когда же поднял глаза, то очередной раз обомлел.

Дверь из кухни в гостиную была как специально открыта, и перед ним развертывалась очередная остроэротическая сценка. Одетая в одно кружевное белье, Жанна мыла свою очаровательную головку. Склонившись над тазом, она делала это настолько эротично, что Михаил потерял дар речи. Черпая кувшином из кастрюли воду и поливая голову, она постоянно крутила попкой, выгибала спину и наклонялась так, что у Миши реально встал. Он, конечно, делал вид, что по-прежнему читает книгу и пытался не смотреть в дверной проем, но глаза сами собой поворачивались в ту сторону. Слава богу, моющая голову Жанна не могла видеть, как он исподтишка подглядывает за ней, жадно облизываясь.

– Ой! Полотенце забыла, – прыснула та. – Дядь Миш, принесите полотенце, пожалуйста.

Ему было даже неудобно встать. Эрекция была уже полной, и его мягкие домашние штаны топорщились спереди конкретным бугром.

– Сейчас, подожди минутку, Жанночка. Абзац дочитаю, – и он попытался отвлечься, чтобы член хоть немного обмяк. Тот упорно стоял на своем. Похоже, ему очень хотелось познакомиться с девушкой.

– Дядя Миша, не сложно если… А то я тут накапаю с волос.

Стараясь незаметно прикрывать бугор на штанах книжкой, Михаил пошел в ванную, принес полотенце и протянул его Жанне, стоя к ней в полоборота. Получилось слегка неказисто, и он невольно покраснел.

– Фу, жарко. Тепло сегодня на улице, – оправдался он за свои порозовевшие щеки и испарину на лбу.

– Спасибо большое, – протянула она руку, стоя склонившись над тазом. Полуобнаженные груди, бесстыдно выглядывающие из открытого сверху бюстгальтера, буквально резанули Михаилу глаза, и он тут же отвел их в сторону. «Ни фига себе лифчик!» – мелькнуло у него в мозгу. Перехватив этот его непроизвольный взгляд, Жанна чуть заметно улыбнулась.

Пытаясь унять волнение и выглядеть абсолютно спокойным, Михаил вновь сел на диван и уткнулся в книгу, прикрывая ею явное возбуждение. Строчки перед его глазами плыли.

– Ничего, что я не в халате? – и, обмотав голову полотенцем, она продефилировала мимо него в свою комнату, прямо как издеваясь над ним. Это было уже невыносимо. Не слушающие доводов разума глаза сами проводили ее попку в белых ажурных трусиках.

– Спокойной ночи, дядя Миша, – вдруг обернулась она на самом пороге. Ему показалось, что он успел отвести в сторону свой жадный взгляд.

– Спокойной ночи, – почти прохрипел он и откашлялся. Книга дрожала в его руках.

…Михаил не дрочил уже лет двадцать– и вот теперь никак не мог уснуть без этого. Не мог и все. Яйца просто распирало спермой, и они ощутимо зудели. Как он ни пытался думать о чем-либо другом, лежа в постели, но Жаннина попка упорно не выходила у него из головы. Попытавшись целый час бороться со своей похотью, Михаил в конце концов не выдержал и пошел к себе в ванную. Плеснув на ладонь Викиного масла для волос, он лишь слегка помял себе член с яйцами и тут же со стоном брызнул, настолько уже был возбужден.

На следующей неделе у нее появился парень, и, слава богу, Жанна стала приходить поздно. Якобы они сидели вместе в библиотеке за книжками. Когда Михаил уходил на работу, она еще дрыхла, а когда собирался ложиться спать, только возвращалась со своих свиданий (у них был уговор, что она является домой не позже полуночи).

Обычно Михаил возвращался с работы около семи, но в этот день приехал в середине дня, забыл кое-какие бумаги. Когда, хлопнув дверью, он зашел в квартиру, в Жанниной комнате кто-то явно засуетился. Возникло ощущение, что там спешно одевались. Причем, девушка, похоже, была не одна. Михаил оторопел– очевидно, он кого-то случайно спугнул. Буквально через минуту двери ее комнаты открылись, и на пороге показались сначала Жанна, а потом и ее кавалер. Оба были покрасневшие и растрепанные.

– Привет, дядя Миша, – она выглядела смущенной. – Мы тут на минуту за учебниками заехали. Познакомься, это Максим.

– Здрасьте, – ее ухажер старался держаться невозмутимо.

– Привет, – сурово взглянул на него Михаил.

– Мы уже убегаем, дядь Миш. У нас консультация через час. Пока. Я сегодня постараюсь не поздно, – и, пятясь, они исчезли в дверях.

«Так, бля! – плюхнулся он в кресло. – Что за херня такая! Мужиков в дом стала водить! – неожиданно для себя стал заводиться Михаил, видно, совсем забыл молодые годы. – Трахаться сюда, что ли, пришли? Совсем обнаглела, сучка такая! Ну-ка, что там у нее в комнате?»– и, брызгая слюной от возмущения, он пошел учинять обыск Жанниной спальни.

Все было ясно сходу. И измятая кровать (обычно Жанна застилала ее ровно), и валяющаяся на полу подушка, и, наконец, надорванная упаковка презерватива под столом (видно, не успели ее найти в спешке).

«Ну пиз…ец! – матюгнулся Михаил. – Парень у нее, видите ли, любимый в Иркутске. И здесь уже еб…ря завела, блядь! Сегодня же надеру уши! Надеру и выгоню отсюда на хрен. Позвоню сейчас Коляну и выгоню», – и он потянулся было к телефону, но тот вдруг зазвонил сам.

– Дядя Миша, это я, – зазвучал в трубке виноватый Жаннин голос.

– Ну?! – рыкнул он.

– Вы очень на меня разозлились? Очень?

– А ты как думаешь?!

– Ну, дядь Миш, не обижайтесь.

– Не обижаться?! А как ты себе это представляешь, Жанна? Ты же совсем распустилась! И я расскажу об этом отцу.

– Дядя Мишенька, миленький. Только папе не звоните, прошу вас, – взмолилась она, – очень вас прошу, не звоните. Очень, очень. Все что хотите сделаю, только не звоните. Вы же знаете папу с мамой. Мне тогда вообще не жить, – чуть не плакала нашкодившая Жанна. – На цепь посадят, заклюют совсем, – раздавались ее жалобные всхлипывания.

– Не звонить?! Так ты же сексом с тем парнем занималась. Трахалась у меня дома в наглую. Как это не звонить?! Вот так все это оставить, по-твоему? Как будто ничего не случилось?

– Не занима-алась я се-ексом, – раздалось на том конце трубки плаксивое подвывание.

– Врешь мне еще в придачу! И презики, скажешь, вместо шариков надували. Да?! – все больше заводился Михаил. – Дома у тебя один парень, здесь уже другой. Это же блядством называется, Жанна! – уже не мог сдержаться он. – Блядством! Скажу отцу, кем у него дочь растет.

– Ну, дядя Миша… Очень вас прошу, – зарыдала она. – О-очень… Как хотите наказывайте, только не звоните-е…

– Ну, что я… отец твой, чтобы… наказывать тебя? – неожиданно замялся Михаил. – «Накажите»… скажешь тоже, – и у него вдруг что-то непонятно шевельнулось внутри. – Как я тебя, по-твоему, наказать должен?

– Как угодно… только па-апе не говори-ите, – сквозь слезы проскулила прерывающимся голосом Жанна.

– Ну… ладно, – задумчиво хмыкнул он, удивляясь резкой смене собственного настроения. – Вечером поговорим. Не буду пока звонить. Так и быть… Раньше возвращайся тогда сегодня. И… сама подумай, какое наказание заслужила…

Она стояла на пороге с самым виноватым видом. Стыдливо потупив глазки, жалобно шмыгая носом, испуганно вжав голову в плечи, смиренно сложив вместе ладошки на животе… А между ними была зажата… плетка. Да, именно плетка! Явно купленная в секс-шопе многохвостая плеть, без шипов и набалдашников, правда, но специальная, предназначенная для грубых развлечений, с мягкими тонкими кожаными плетеными косичками, сходящимися в районе рукоятки единым пучком. Открыв от неожиданности рот, Михаил очередной раз обалдел.

– Накажите меня, – протянула она ему плеть. – Я заслужила наказание. Я плохая девочка. Накажите! Отшлепайте меня. Как следует отшлепайте.

Михаил машинально взял плетку. Рука как-то сама потянулась к ней. Еще не придя в себя от шока, и, по сути, не осознавая, что делает, он вдруг внезапно почувствовал, как что-то гадливо-сладкое шевельнулось у него в груди. Подленько так. Ему стало не по себе. По-прежнему покорно пригнув голову и заискивающе глядя ему в глаза, Жанна взяла его за руку и повела в гостиную. Он как бы заторможено следовал за ней, с ужасом чувствуя, как, независимо от его сознания, с ним происходит что-то непонятное, так, будто это его увлекает. Слюна стала заполнять его рот, в голове зашумело, а ладонь, державшая рукоять плети, вспотела. Михаил отчетливо ощущал плотность этой кожаной рукояти, мягкость ее кожи, рифленость переплетений, увесистость.

– Наказывайте меня! – подойдя к стулу, Жанна высоко задрала юбку и наклонилась, опираясь руками о сиденье и поставляя зад. Тонюсенькие стринги лишь условно прикрывали розовую наготу ее попки. Налитая, округлая, упругая, сочная, она была настолько аппетитной, что глаза Михаила словно магнитом приклеились к ней. – Наказывайте сильнее, я заслужила! – и, прогнувшись в пояснице, она еще больше выпятила свой пухлый зад, подставляя его под плетку. Сглотнув слюну, Михаил неуверенно замахнулся дрожащей рукой, чувствуя, как начинает мутиться его сознание.

Первые шлепки были немного робкими и совсем слабыми. Они плохо получались у него и вышли какими-то смазанными, но, делая удар за ударом, он постепенно приноровился и стал хлестать все сильнее и ловчее. Плеть была, конечно, больше игрушечной, чем пыточной, мягкая, легкая, небольная, она скорее дразнила, чем реально наказывала, но с каждым ударом Жанна невольно вздрагивала, ее попка все больше краснела, а Михаил заводился и зверел. Да, именно зверел, сам не ожидая от себя такого, он чувствовал, как в нем просыпается животное начало.

– Вот тебе! Вот! Вот, негодница! Получай за все свои выходки, получай! Так тебя! И вот так! – звонко шлепал он по ее ягодицам, приговаривая, все сильнее увлекаясь и входя в азарт. Незнакомый, пугающий, странный, но будоражащий сознание, волнующий и все больше дурманящий его. И тут он почти с ужасом почувствовал, что в нем разгорается желание. Не так, как это обычно было с женой, а дико, по-животному, запретно, с похотью. Он вдруг ощутил свою власть и вседозволенность, он почувствовал, что пьянеет от этого.

Ягодицы вздрагивали, колыхались, сжимались и дергались, Жанна стонала, всхлипывала и выгибалась. Чуть расставив свои стройные ножки, она вскидывала и виляла попкой. И вдруг! Михаил ясно увидел, как трусики в ее расщелине стали намокать, он уловил дурманящий запах ее возбуждения. Эта похотливая сучка сама начала возбуждаться, ему не могло показаться это! Михаил вздрогнул. У него закружилась голова, он почувствовал, что все стремительней закипает, ощущая, как деревенеет член.

– Да! Да! Да! Я виновата! Я сама заслужила наказание. Накажите меня еще сильней! Накажите. Вот так, да, накажите! – вскрикивала Жанна, продолжая вовсю подставлять под удары попку. – Делайте что хотите, только папе не говорите. Еще грубее, накажите. Грубее! – и она вдруг сорвала с себя трусики, отбросила их в сторону и еще больше прогнулась, явно вставая в позу. Видно было, что она уже вся течет соками. Половые губы набухли, а вход во влагалище раскрылся, откровенно предлагая себя. Запах ее желания оглушил Михаила. Член напрягся до боли, а плетка в руке затряслась, он почувствовал, что совсем дуреет от приступа дикой похоти. Еще пару раз хлестнув Жанну, он окончательно потерял над собой контроль. Плеть выпала у него из руки, Михаил сдернул с себя штаны, грубо схватил Жанну руками за бедра и, рыча как зверь, вогнал ей член сзади. Сильно, резко, глубоко, со звонким шлепком, мощно раздвигая стенки ее влагалища. Молодое, плотное, нежное, еще не знавшее такой грубости, оно, хлюпнув, приняло его. Жанна громко вскрикнула и задохнулась, член у него был немаленький. Мелкая дрожь стала сотрясать ее тело, а спина мгновенно покрылась мурашками. Скребя ногтями обивку стула, она широко открыла рот, пытаясь схватить им хоть глоток воздуха.

Насадив ее рывком на член, Михаил на мгновение замер. Его самого колотило и выворачивало. До невыносимости остро ощущая горячую глубину ее влагалища, он чувствовал, как оно буквально дрожит там внутри, плотно обжимая его. Абсолютно не соображая, что делает, Михаил только подсознательно чувствовал, что эта девочка теперь полностью принадлежит ему. Его похоти, его инстинктам, его власти, его дикому, неконтролируемому желанию. И ничто, никакие доводы разума, никакая совесть или мораль теперь не могли остановить его. Он превратился в обезумевшего самца, кобеля, животное, схватившее долгожданную добычу. Словно сорвавшись с цепи, он начал остервенело трахать ее. Да, именно трахать, хрипя, обливаясь потом, загоняя и загоняя в самую глубину свой стоящий колом член, загоняя по самые яйца, загоняя сильно и грубо, загоняя жадно и взахлеб, упиваясь обладанием доставшейся ему, наконец, молодой самки.

Жанна скулила, выла и всхлипывала, задыхалась и плакала, но, истекая соками, вздрагивая и извиваясь, сама подмахивала и насаживалась на обжигающе-горячий кол. Эта грубость, эта жадность, эта дикость, это безумная сладость порока, этот немыслимый разврат… все это буквально сводило ее с ума. Она сама заслужила такое наказание. Сама и должна была его понести.

6. Масло в огонь

Идея с этой Игрой пришла Соне в голову благодаря их женскому форуму. Кто-то из девчонок скачал на телефон игру «Фанты», попробовал и поделился своей находкой с другими, утверждая, что это хороший «рецепт» для того, чтобы освежить семейную интимную жизнь. Затем ее купило еще несколько человек, потом еще несколько, и пошло-поехало, развернулась целая дискуссия на тему семейного секса.

Те, кто попробовал Игру, говорили, что она поможет подлить масла в огонь затухающей страсти. Те, кто еще не решился, утверждали, что годы берут свое, и тут ничего не поделаешь. Были скептики, были циники, были наивные барышни, а были и разумные люди, считавшие, что «под лежачий камень вода не течет».

Во всеобщую дискуссию Соня вступать не стала, но, поразмыслив, решила все же попробовать эту Игру, ведь она была замужем уже пять лет, и в супружеской постели становилось скучновато. Оставалось только придумать, как вовлечь в эту игру мужа. Но тут как раз приближался День Валентина, чем не хороший повод? Решив для себя, что именно так она и поступит, Соня дождалась Павла с работы и сообщила ему, что устроит на День влюбленных настоящий сюрприз – им предстоит эротическая игра. Глаза у нее при этом горели настолько, что он не смог отказаться.

И вот наступил День Валентина.

Дожидаясь мужа, Соня все заранее приготовила. Зажгла ароматические свечи, поставила на стол фрукты и вино, включила романтическую музыку. От всех этих приготовлений ее начало слегка потряхивать в ознобе предвкушения. Она и не думала, что это окажется так возбуждающе: вот так просто готовить эротическую игру с мужчиной, которого знаешь уже пять лет.

Сначала они просто поужинали и выпили вина, а потом началась игра.

– Игра называется «Масло в огонь». Многие ее хвалят, – сказала Соня. Они сели в кресла около журнального столика, и Соня, ощущая волнующий азарт, стала разъяснять мужу смысл игры. – Правила очень простые. Выполняются задания-фанты, а роли распределяет жеребьевка. Ее мы проводим каждый раз, чтобы определить фантующего. Он наугад вытягивает фант и зачитывает задание. После этого оно выполняется. Фанты разбиты на четыре группы. Они имеют разные цвета: белый, желтый, розовый и красный. Чем темнее цвет, тем горячее задание. Ну, в смысле, эротичнее. Начинаем с белых, а затем переходим дальше. Настройки игры позволяют убрать те задания, которые нам не нравятся. Я исключила анальную стимуляцию.

– Ну, конечно! Ты же не любишь это дело, – улыбнулся Павел и шутливо ущипнул ее за попку. – А может?..

– Нет, нет! И не мечтай, – ударив его по рукам, засмеялась Соня. – Ну что, поехали?

– Я уже безо всякой игры тебя хочу! Щечки раскраснелись, глазки горят – дай поцелую! Такая ты у меня сегодня хорошенькая! – потянулся к ней Павел.

– Ну уж нет! Это не по правилам! – со смехом отстранилась она. – Мы же играть договорились сегодня! У нас в этот вечер «Фанты», и все должно быть по правилам! Никаких вольностей. Без игры ни за что не дамся!

– Ах, не дашься? – Павел, облизываясь, опять потянулся к ней. – Кажется, пора покупать в секс-шопе плетку!

– Есть и такие игры! Но у нас сегодня другая. На, вытягивай фант! – хохоча, сунула она ему под нос телефон. – Отдамся только если это в задании написано! Вот! – грозно надула Соня порозовевшие щеки.

– Ой, как со мной сегодня строго! А может, давай сразу красные задания? Они там самые горячие?

– Ни фига! – помахала Соня у него перед носом телефоном. – Сначала белые, желтые и розовые. Красные – в конце! Будешь нарушать правила – уйду играть к соседям!

– Какие еще там соседи! Что за разговорчики пошли! Только с милым вдвоем!

– Тащи тогда фант, милый! – вновь захохотала Соня.

– Ну и что там у нас такое за задание? – сдался наконец Павел, вытягивая наугад фант. – Ну-ка, ну-ка?.. Самому уже стало интересно, ей-богу! Ты, я смотрю, так в эту игру влюбилась, спасу нет. Итак, начали! Читаю задание:

«Кто как не самый близкий человек знает нас лучше всех!

Мужчина откровенно признается женщине, чем она на самом деле хороша, и в какой ситуации он находит ее наиболее привлекательной и милой.

Если сказанное по-настоящему приятно барышне, она дарит джентльмену нежный французский поцелуй».

– Ага! Заслужить еще нужно любовь комплиментами. А то плетку ему подавай! Как же вам! Ласковые словечки давай нашептывай! – с довольным видом погрозила ему пальчиком Соня.

– Да! И особенно мне концовка нравится с французским поцелуем.

– Так ты еще его заработать, дружок, должен! Нежный поцелуй мой. Расскажи-ка мне сначала, в какой ситуации я тебя больше всего привлекаю, а? Самой интересно, жуть!

– Больше всего ты меня, зайчик, привлекаешь, – чуть подумав, улыбнулся Павел, – когда с утра, немного сонная и еще растрепанная, жаришь мне блинчики. Особенно субботним утром. Так сразу хочется и тебя, и блинчики одновременно. Даже и не знаю, что больше. Теряюсь обычно, – хитро прищурился он.

– Ну вот если все же меня, подарю поцелуй, – засмеялась Соня. – А если блинчики, то целуйся с тарелкой.

– Тебя, тебя, милая! Конечно, тебя! – потянулся к ней муж.

– Ах, заслужил-таки поцелуй, негодник! – подставила Соня губки.

– Стой, стой, стой! Только поцелуй! – вырвалась она, отбиваясь от полезших под блузку рук. – Сказано, поцелуй, а ты тискать меня сразу пытаешься! Что это такое за безобразие! Накажу сейчас! Точно плетка нужна! Причем, с самого начала, и для тебя. Самую большую и с шипами на следующую игру куплю – так и знай!

– Все, все, все! Не ругайся. Обещаю держать себя в руках. Чего бы мне это ни стоило, обещаю, так и быть. Но фант мне все равно понравился, – смеясь, сдался Павел. – Разыгрываем следующего фантующего, – протянул он ей телефон.

Фантующим оказалась Соня. Вытащенный ею фант содержал следующее задание:

«Закатив глазки и сладко поеживаясь, женщина вспоминает, какое из ваших романтических путешествий понравилось ей больше всего. Особо не расслабляясь, джентльмен очень внимательно слушает – ведь даже самые незначимые, на первый взгляд, детали в результате могут оказаться важнее всего».

– Очень справедливая игра! Давай-ка теперь ты рассказывай. Твоя очередь, – Павел с довольным видом откинулся в кресле, взяв бокал с вином.

– Путешествий, говоришь?.. Романтических причем… Ага-а-а… – призадумалась Соня. – Вспомнила! – хлопнула она себя по лбу. – Знаю какое! Интересно было бы, конечно, тебя на эту тему послушать, но так и быть. Расскажу, коли мне выпало.

– Ну и какое?! – Павел аж заерзал от нетерпения. – Давай говори, не тяни!

– А помнишь Таиланд? – хитровато прищурилась Соня. – Помнишь тот массаж на двоих? Ты и я рядом, и две тайки. Три года назад. Помнишь?

– Помню, конечно! – подмигнул ей Павел. – Еще бы не помнить!

– Ну вот у меня в голове тот самый случай и всплыл. Мы лежали голые, а тайки делали нам эротический массаж. Это была твоя идея, и я не сразу согласилась.

– Ага, – расплылся в улыбке Павел. Видно, и у него те воспоминания вызвали приятные эмоции.

– Я тогда еще выпила для смелости. Так, чтобы расслабиться чуть-чуть, а то неловко как-то поначалу было. Вспоминаешь? Мы лежали рядом на кушетках и кайфовали вместе. Голые, на животах, повернув друг к другу головы. Таек как будто и не было. Просто обнаженное тепло скользило и ласкало нас. Ощущения возникли непередаваемые. Как сейчас помню. Постепенно начала кружиться голова, и сладкие волны растекались по телу. Пульсируя жаром, они растекались в две стороны. Это было очень необычно: вверх и одновременно – в промежность. Потом ты взял меня за руку, и я почувствовала твое возбуждение. Оно ударило мне в голову, и эта вспышка тут же покатилась вниз. Я ощутила, что намокаю, и мы оба начали мелко дрожать. А тайки чувствовали это и все откровенней ласкали нам спины, ягодицы, бедра… Они скользили по нашим телам грудью, искусно дразня и играя, чуть касаясь сосками и вновь прижимаясь. Прикосновения их бархатистой кожи, животов, лобков… Это был скорее особенный секс, чем массаж. Казалось, какая-то мистика затягивает нас в неведомую глубину. Все было настолько необычно. Мы оба покрылись влагой пота и начали постанывать. Сжимавшие друг друга ладони стали горячими, а во рту пересохло. Желание стало невыносимым, и ты, не выдержав, взорвался. Так вскинулся, что бедных таек тут же сдуло. Вскочив, ты, словно животное, набросился на меня и стал грубо трахать. Сзади! Не дал и приподняться! Рычал, стонал и бился в приступе похоти. Я умирала от остроты ощущений, задыхалась и извивалась под твоими ударами! Буквально через минуту мы оба кончили и, залитые потом, чуть дыша, обессилено замерли. Оргазм был такой, что я орала как сумасшедшая. Ты даже зажал мне тогда рот ладонью. И от этого острота ощущений еще больше усилилась. Думала, умру, так это было невыносимо сладко. Ой, не могу больше вспоминать, а то сама сейчас к красным фантам перейду, – с трудом переведя дыхание, Соня потянулась за водой. – Надо остыть немного. Брось мне, пожалуйста, льда в стакан.

– Да я и сам от этих воспоминаний обалдел, – шумно выдохнул Павел, нехотя приподнимаясь с кресла. – Вытаскивай пока следующий фант, – налив в стаканы воды, он пошел за льдом.

– Ха! Слушай. Читаю. Слышишь, Паша? – Соня со смехом просматривала следующий фант.

– Слышу, слышу, читай, – Павел накладывал в вазочку лед, с интересом обернувшись в ее сторону.

– Только не падай!

«Если мужчина дарил барышне цветы хотя бы раз в течение последней недели, она целует его в губы. Если же нет, то сильно шлепает по попе».

– Ой, мама! – улыбаясь, подошел к ней Павел.

– А то! Не даришь девушке ни фига цветов и отвечать за это будешь! Справедливо все, очень даже! Поворачивайся немедленно задом. Вот когда плетка бы точно пригодилась! Завтра же покупаю! – и Соня от души шлепнула мужа по попе ладонью.

– Ай, как сильно!

– А ты что хотел! Будешь теперь мне цветы покупать, негодник?! Будешь?!

– Буду, буду, буду!

– Обещаешь?!

– Честное слово!

– Смотри у меня! Повешу плетку на самом видном месте, – расхохоталась Соня. – Ну ладно! Кто там у нас следующий фантующий? Ага, опять я. И что же там? – потянула она новый фант.

– И что? – с интересом выглядывал у нее из-за спины Павел.

– Оп-па! Очень любопытно будет тебя послушать. Смотри, что тебе предстоит:

«Мужчина рассказывает, какая степень обнаженности женского тела кажется ему наиболее привлекательной. Затем он подробно описывает, в чем, в какой эротической одежде он хотел бы увидеть женщину в один из ближайших вечеров. Чтобы она побродила так по дому, слегка кокетничая, как будто он оказался за кулисами «Мулен Руж». Может быть, поужинала с ним в этом одеянии, почитала книжку, сидя в кресле… – в общем, немного «покрутилась перед носом».

Вовсе не обязательно сразу хватать фломастер и отмечать на календаре дату этого ужина, но просто забыть об этом рассказе женщине категорически не рекомендуется».

– Нет уж, давай мне сюда фломастер, – засмеялся Павел. – Где тут у нас календарь?! Прямо сейчас жирно отмечу дату, чтобы не отвертелась потом. Знаю я тебя, жулика. Скажешь, что не было такого.

– Жулика?! – Соня с возмущенным видом широко раскрыла глаза. – Ничего себе! Отвертишься у тебя, как же! Ну и что ты там такое задумал? Уж больно вид у тебя хитрый стал, а?

– А можно я еще и друзей приглашу в этот вечер?

– Ах ты бесстыдник такой! Еще и друзей! Вот нахал-то какой мне достался! Ну и нахал! – им обоим уже было по-настоящему весело. – И чего ты там затеял, признавайся?

– Хочу, чтобы ты провела субботний вечер в одном передничке на голое тело. Есть там у тебя такой беленький, с цветочками. Представляю, как будешь в нем смотреться, особенно сзади. От одной мысли слюнки текут, – и Павел действительно проглотил слюну.

– И еще пригласить друзей?! Ну надо же! Сейчас я тебя опять побью! – грозно растопырила Соня пальцы.

– Шучу, шучу, шучу! – сжался он в кресле. – Сам буду наслаждаться такой красотой. Только сам, жалко даже с кем-то делиться. Да и опасно такую женщину еще кому-либо показывать.

– Вот то-то! Смотри у меня, доиграешься. Сожрут женушку прямо на твоих глазах, и все дела.

– Ох, сожрут! Такую-то вкуснятину! Точно сожрут, и глазом моргнуть не успеешь. Представляю, как аппетитно будешь смотреться!

– Вот я тебе сейчас в наказание точно какую-нибудь подлянку вытащу! – потянулась Соня к телефону. – Ты фантующий, но я за тебя вытащу.

– Ой! – испуганно вжался в кресло Павел.

– Yes! Yes, yes! – Соня аж подпрыгнула от радости. – Вот тебе за такие мысли, вот тебе! Ха, ха, ха!

– Ну и что там? На самом деле подлянка получилась? – Павел настороженно смотрел на жену. Судя по ее радостному возбуждению, ничего хорошего ему не светило.

– Ну, в общем, обычное дело. Конечно, если не на трезвую голову, – явно издевалась она, с трудом сдерживая смех. – Нормальный, на мой взгляд, фантик, вполне даже.

«Фантующий сегодня выносит мусор, раздевшись догола. Если на улице мороз, разрешается надеть обувь, шапку и перчатки. Случайная встреча с соседями всячески приветствуется!»

– Мама родная! За что мне это? – Павел аж поперхнулся вином.

– Как «за что»?! – довольно потирала руки Соня. – За друзей и фартучек. Сам напросился. Господь правду видит. Ой не могу, сейчас с кресла свалюсь! – не выдержала она, с хохотом схватившись за живот от взгляда на лицо мужа, такое у него было выражение.

Тот между тем серьезно напрягся.

– Да перестань! Шуток не понимаешь, что ли? Это же прикол! Разные ведь люди бывают. Да и в разном состоянии публика играть может, – видя реакцию мужа, успокаивала его Соня. – Правила игры позволяют отклонять неприемлемые задания. «Не парься, будь happy», как поется в народной американской песне, – она чмокнула его в губы и протянула телефон. – На, тащи следующий фант. Этот пропускаем. Оставим его нудистам и кокаинистам.

– А также – онанистам! – улыбнулся оттаявший Павел, взяв телефон. Зачитываю следующее задание. Слушай.

«Приготовив очищенный банан и обнявшись за талию, вы начинаете одновременно, но не спеша поедать его с двух сторон навстречу друг другу. Руками помогать нельзя ни в коем случае, а если банан упадет на пол, вы берете следующий, и так, пока в доме не закончатся все бананы! Когда губы соприкоснутся, вы закусываете столь необычный десерт нежным французским поцелуем».

– Есть у нас в доме бананы? – нетерпеливо оглянулся Павел. – Срочно выдайте мне банан!

– Обижаешь! Конечно, есть! Еще бы мы без бананов в «Фанты» уселись играть! – засмеялась Соня. – Вот же они на блюде у тебя перед носом лежат. Не видишь, что ли? – и она стала чистить банан.

…Он был изумительно вкусным. Ну а губы и горячий язык после него – так просто с ума можно было сойти, и только!

– Боже, как было сладко! Аж голова закружилась! Подожди, дай отдышаться. Сейчас не выдержу, потребую красного задания, – Соня откинулась в кресле. – Не хочешь дать мне спокойно доиграть, чувствую. Беда с тобой, да и только. – Глотнув холодной воды, Соня вытянула следующий фант.

– Так! Начинается, похоже. Закончились шуточки-прибауточки, – с улыбкой читала она новое задание.

– Что там, что там? Ну-ка, читай быстренько! Прямо в лице изменилась вся, – нетерпеливо заерзал Павел.

– Ставь быстро медленную музыку! Сейчас у нас будет танец. Да не простой, а фантовский. То что надо на День Валентина! Ставь, а я пока читаю задание.

«Танцуя медленный танец под романтическую музыку, вы медленно и чувственно раздеваете друг друга, каждый раз нежно целуясь. Сначала одну часть одежды с женщины снимает мужчина, а затем одну с мужчины – женщина, и так – раз за разом, пока один из вас не останется полностью обнаженным. Тогда он поворачивает к себе спиной второго игрока и, страстно покусывая ему спину, снимает и с него остатки одежды.

После этого мужчина набрасывает сверху халат, а женщина, на его выбор, надевает эротический костюм. Поддразнивая джентльмена, она красуется перед ним, а затем выбирает любой следующий фант».

…Кучка одежды росла на полу вместе с количеством нежных поцелуев. Голова у Сони кружилась, а ноги подкашивались, но она твердо держалась, стараясь не сбиться с хода игры. Последней одеждой оказались ее трусики, которые Павел, рыча и дурачась, стянул с нее зубами – похоже, его окончательно захватила эта игра.

– Вот, выбирай! – Соня положила перед ним на столик три комплекта эротического белья. – Что желает мой господин? В чем я буду выглядеть наиболее соблазнительно?

Павел с интересом разглядывал комплекты.

– Ну, давай вот такой пеньюарчик и эти чулки на поясе без трусиков. Не могу уже, как тебя хочу!

– Ну еще чуть-чуть потерпи, милый, – взъерошила Соня ему волосы. – Должна же я показать тебе этот костюмчик! Завари-ка чай, пока я буду надевать белье и выбирать тебе задание.

Переодевшись, Соня с довольным видом выпорхнула из гардеробной, и Павел восхищенно ахнул, недаром она так тщательно выбирала в магазине эротическое белье.

– Офигеть! Изумительно просто! Невероятно тебе идет! Вот так и ходи всегда по квартире.

– Ага! Особенно когда у тебя друзья в гостях, – кокетливо покрутила Соня попкой.

– Ай! Сейчас горячим чаем обольюсь! – у Павла дрогнула рука. – Не могу смотреть спокойно на это безобразие! Срочно давай следующий фант, а то наброшусь, не выдержу!

– Нет, нет, нет! – довольная произведенным эффектом, захихикала Соня. – Не смотри тогда, а просто слушай задание. Вот это мне нравится. Желтое. Поиздеваюсь над тобой еще чуть-чуть. Уж больно это забавно.

«Массаж бывает простым, а бывает – „поцелуйным“. Именно эту особую технику и предлагается освоить мужчине. Женщина сама выбирает, какую часть тела она готова предоставить для оттачивания его мастерства: грудь, коленки, ягодицы…

Если мужчина справился с заданием и массаж удался, женщина награждает его поцелуем. Если нет – шлепает его по попе и уходит к профессиональному массажисту».

– А целовать ты мне будешь коленку.

– Не хочу коленку, хочу выше!

– Нет, коленку! Женщина выбирает, что целовать, так и сказано. Будет твоя очередь, тогда и выберешь! Вот, выше этой линии не подниматься, – она сняла один чулочек и повязала его чуть выше колена, усевшись поудобней в кресло и выставив вперед ножку. – Помнишь задание? Не понравится – ухожу к массажисту.

– Не родился еще тот массажист, который сделает это лучше меня, – Павел встал на колени и начал нежно ласкать Сонину коленку. Чуть касаясь губами, пробегаясь вокруг нее частыми поцелуями, скользя влажным кончиком языка, страстно облизывая и покрывая засосами, наслаждаясь самим действом и урча от удовольствия, он явно вошел в свою роль, начав потихоньку подниматься все выше.

– Стой, стой, стой! Куда это ты двинулся?! Не видишь границы? Я же сказала, выше чулка не подниматься! Так! Поцелуй – и следующий фант, – и, быстро чмокнув мужа в губы, она убрала ножку.

– Ты надо мной на самом деле издеваешься! Эта твоя игра – издевательство над мужчинами, – глаза у Павла были уже совсем очумелыми и, похоже, он говорил искренне. Пора было переходить к розовым фантам.

– Все, больше не буду, обещаю. Просто уж больно мне захотелось поцелуйный массаж в твоем исполнении попробовать, милый. Не делал ведь мне никогда до этого поцелуйных массажей. Вот не впишешь тебя в игру, так и не догадаешься сам, – засмеялась она. – Все, переходим к розовым заданиям, – быстро изменила настройки игры она. – На, вытягивай фант, ты теперь фантующий.

– Вау, какой прикол! – засмеялся Павел, глядя на экран телефона. – Настал и на нашей улице праздник. Мне все больше нравится эта игра. Вот тебе душевненькое задание.

«Ходят слухи, что сочетание пузырьков шампанского с оральным сексом дает сумасшедший эффект. Вам это предстоит проверить.

Добившись оральными ласками эрекции у партнера, женщина набирает в рот шампанское и, не проглатывая его, вновь берет за щечку член. Контакт лапающихся пузырьков с головкой члена может “взорвать” мужчину. Если возникнет угроза этого, она звонит в 911!»

– Где тут у нас шампанское? – нетерпеливо потирал руки Павел. – Надеюсь, хорошо подготовилась к игре?

– Еще бы! – со смехом пошла к холодильнику Соня. – Обидеть хочешь? Чтобы я, да не подготовилась как надо! Открывай.

…Пробка громко выстрелила в потолок, и Павел налил в бокал шампанское.

– Первый раз о таком слышу, – сладко поежился он, вновь садясь в кресло и распахивая халат. – Аж нервничаю чуть-чуть.

– Расслабьтесь, товарищ! Расслабьтесь и получайте удовольствие, а мы будем ставить на вас эксперимент. Что там было в задании? Сначала просто поднять? Держи тогда бокал.

Встав на колени, Соня заглотила член мужа и начала увлеченно делать ему минет, нравилось ей это дело. Доведя его до предельной эрекции, она набрала в рот шампанское и…

– Ай!!! – вскинулся Павел, и Соня чуть не подавилась. – Ой, мамочки! Еще и холодное! – аж задрожал он.

– Нравится? – вытирая с подбородка пролившееся шампанское, подняла голову улыбающаяся Соня. – Давай еще! – и она вновь отхлебнула из бокала.

– Уй!!! – опять вцепился в подлокотники кресла Павел. Соня снова глубоко заглотила член, омывая его ледяным шампанским.

…Задание получилось что надо, они оба были в восторге от него, решив, что теперь в их семье это будет доброй новогодней традицией, вот так пить «МОЁТ».

– Ну что, милый? – допив шампанское, Соня поставила на столик пустой бокал и тут же схватилась за нос. – Ой! Пузырьки в нос шибанули! Давай… что там… следующее.

– Теперь я с тобой поиграю, – вновь довольно потирал ладони Павел. – Слушай, что сейчас будет!

«Секс-игрушкам есть альтернатива. У вас есть бусы из жемчуга? А мужской шелковый галстук? Это – ничуть не хуже!

Обнаженная женщина с завязанными глазами вертикально становится коленями на кровати, чуть раздвинув ноги. Мужчина пропускает бусы между ног партнерши и протягивает их вдоль промежности, лишь слегка скользя. Ласковой змейкой сначала в одну, а потом в другую сторону, и опять туда-сюда. Затем он заменяет бусы на галстук, и так – несколько раз, пока женщина не решит, что ей нравится больше.

Если у вас в доме нет бус и (или) галстука, вы должны купить их в течение недели и обязательно выполнить это задание».

– Пфу-у-у! – шумно выдохнула Соня.

– Вот тебе и «пфу-у-у»! Отличный фантик попался! Где там твоя шкатулка с бусами? Помнишь, мы на Канарах жемчужные купили? Как чувствовал тогда, что в «Фанты» играть будем! Ты их и носишь-то редко. Дождались своего часа! Правильное применение изделия, – довольно ухмыляясь и приговаривая, Павел отправился за галстуком. – И что, в инструкциях к жемчужным бусам об этом ни слова?! Только как чистить изделие, и все. А так бы народ брал их нарасхват.

Соня пошла сполоснуть бусы, а Павел увлеченно выбирал галстук.

– Вот! То что надо! – услышала она его радостный возглас. – Чистый шелк, и новый совсем. Мне приятель подарил. Из Амстердама привез. Не показывал тебе? Смотри, какая на нем девушка очаровательная! Все равно я такой носить не буду. Как раз в тему. Стриптизерша вьется вокруг пилона.

– Покажи! – взяла в руки галстук Соня. – Ух ты! Красиво как! Действительно, в тему, – она почувствовала, как внизу живота теплеет от одной только мысли о предстоящем. – Держи бусы, помыла их. Давай здесь, в кресле. Мне удобней будет за спинку придерживаться. Сейчас надену только назад чулок, – и, чувствуя, как от волнения сбивается дыхание, она подошла к креслу.

– Давай, – улыбался Павел, помогая жене удобней устроиться на коленях в кресле. – Сейчас мы завяжем глаза моей девочке, чтобы не отвлекалась и не подсматривала. Обещаешь не подсматривать?

– Обещаю, – выдохнула Соня, чувствуя, как вдоль спины пробежал озноб предвкушения.

– Вот так, отлично! Выпрямись чуть ровнее. Очень хорошо смотришься, кстати.

– Издеваешься? – тихо выдохнула Соня.

– Нет, что ты! Любуюсь, такая ты у меня соблазнительная! – Павел взял в руки бусы. – Нет, подожди, пеньюарчик явно лишний. Будет мешаться. Вот так, – снял он с нее пеньюар. – В одном поясе с чулками ты еще аппетитнее выглядишь, – отстранился он, наслаждаясь очаровательным видом жены. – Все, тишина, расслабься и настройся на ощущения. Забудь обо всем и наслаждайся. Меня рядом нет, мир исчез, только ты и твои ощущения. Ни о чем не думаешь, ничего не слышишь и не видишь, только чувствуешь, и все. Хорошо?

– Хорошо, – чуть слышно прошептала Соня.

Павел присел на корточки, пропустил бусы у нее между ног, а затем стал медленно и осторожно протягивать их из стороны в сторону. Жемчужинки одна за одной скользили вдоль Сониной промежности, заставляя ее все сильнее дрожать и чувствовать, как теплеет воздух в комнате. Туда-сюда, вперед-назад, нежная змейка частыми пульсациями вибрировала внизу. Соня начала дышать чаще.

– Вижу, вижу! Меняем игрушку, а то, чувствую, до галстука мы не доживем, – Павел сам не ждал от жены такой реакции.

…Ручеек шелка был действительно горячим. Чуть касаясь уже набухших половых губ Сони, он струился у нее между ног, а она словно плыла в его сладком течении, все сильнее дрожа. С каждым движением он становился все более влажным и нежным, заставляя похотливо подставлять себя ласкам.

– Хочу сильнее!.. Давай опять бусы!.. Ой, не могу больше, сильнее хочу, – Павел сам задрожал от этого прерывистого стона Сони. Видно было, как ее всю уже колотит. Такое у них было впервые, и он заворожено смотрел на жену.

…Сладкая пилочка бус обжигала ее невыносимо чувствительной дробью бусинок, погружаясь между истекающими соками складками половых губ, раздирая безумной остротой на части клитор, растворяя сознание и заставляя забыть обо всем. Дыхание у Сони перехватило, судорога пробежала выворачивающей наизнанку волной по всему ее телу, побелевшие от напряжения пальцы намертво вцепились в спинку кресла, она резко выгнулась и, всхлипнув, кончила.

Павел сидел рядом на полу, держа Соню за руку и не сводя глаз с ее лица. Он никак не ожидал такого эффекта. Обессилено опустившись, а точнее просто обмякнув в кресле, та тихо постанывала, чуть дыша и все еще продолжая подрагивать.

– Ой, мама!.. Что это было? – Соня медленно сняла с глаз повязку, голос у нее прерывался. – Что ты со мной сделал?.. Такого у меня еще не было… Это, похоже, какие-то… колдовские бусы. Галстук был тоже супер, но бусы – что-то нереальное. Наверное, это в твоих руках. Они в твоих руках были такими… – Соня потянулась к мужу губами.

– Глядя на тебя, я и сам обалдел. Еще немного – и тоже, наверное, кончил бы. От одного только твоего вида и состояния, – Павел нежно поцеловал ее. – Ты у меня просто прелесть. Никогда не думал, что сможешь так.

– Свел меня с ума… А всего-то бусы… Чуть не задохнулась от остроты ощущений, – Соня с блаженным видом откинулась в кресле. – Налей попить, пожалуйста. Дай просто воды со льдом, не надо больше шампанского. Голова больно кружится. Фу-у-у! – медленно выдохнула она. – Так хорошо было, не представляешь!

…Холодная вода не больно-то и остудила их, а особенно Павла, которому не терпелось продолжить игру. Разгоряченная предыдущим заданием, Соня так и излучала флюиды желания, соблазняя его всем своим видом.

– Ну что? Продолжим? Готова? Отошла чуть – чуть?

– Продолжим, – Соня наконец окончательно пришла в себя.

– Кто у нас следующий фантующий? – поставив стакан на столик, взял телефон в руку Павел. – Ага! Теперь ты. Тащи фант.

– Оп-па! Век живи, век учись, – рассмеялась Соня. – Ты только послушай, какой мне предстоит урок «итальянского».

«И чего только не подарила человечеству итальянская культура! Так «итальянский метод» надевания презерватива – огромный вклад в сексуальное искусство. «Итальянский метод» это надевание презерватива ртом.

Задача женщины – освоить «итальянский». Сначала она ласками поднимает член, а затем, придерживая губами взятый в рот презерватив и не используя рук, надевает его на мужчину. И так – до успешной попытки.

Затем она проверяет, как надет презерватив, вообразив себя амазонкой, объезжающей жеребца».

– Ну кто же что скажет против итальянской культуры! – с радостью подхватил идею Павел. – Утонченный взгляд на окружающее. Гармония везде и во всем. Изящество форм и пластика движений…

– И все это – итальянский метод надевания презервативов, – оттопырив пальчик, Соня красиво разорвала упаковку Durex, так, словно легко чикнула смычком по скрипке.

Усаживаясь в кресло, Павел восторженно зааплодировал. Веселой они были парочкой.

– Ой! Мы его шампанским слегка залили. Пойдем-ка лучше на кровать. Я сяду с краю, и тебе будет удобно.

– Господи, как я люблю все итальянское! – присела на корточки Соня. – И кухню, и одежду, и мебель, а вот теперь еще и их методы.

…Когда, оседлав мужа, она стремительно помчалась на небеса, тот уже еле сдерживался. Сжав кулаки и зубы, он изо всех сил старался оттянуть оргазм, видя, что Соня вот-вот кончит. Сделав еще несколько ритмичных движений, она вдруг задрожала всем телом, закинула назад голову, хрипло хватанула ртом воздух и протяжно застонала. Это ударило его, словно током, обжигающе сладкие искры помчались по его венам, кровь закипела и ударила в голову, и он почувствовал, как безумно сладкая судорога выворачивает наизнанку его тело.

7. Экстремальный душ

Честно говоря, командировки мужа ее уже достали. Бизнес, конечно, важное дело, и для мужчины он многое значит, но чтобы вот так страдала их личная жизнь… Это было слишком! Мало того, что в ней появилась суета и непредсказуемость, так еще и семейный секс стал дефицитной роскошью. Наталье его стало не хватать, и она всё отчетливей ощущала это.

Две недели без секса! С ума можно сойти! Это был уже настоящий стресс. И уж коли так случилось, что она опять осталась одна, Наталья решила посвятить эти выходные самой себе: провести утро субботы в фитнес-клубе, а во второй половине дня уехать к подружке на дачу.

И вот наступила суббота. Сладко зевнув, она толкнула входную дверь клуба. На выходных он с утра пустовал, что создавало ощущение приятной расслабленности. Никакой толчеи в раздевалках, потных тел, очередей на тренажеры, красующихся качков… Как это бывает вечером в будни. Обычно наполненный суетливой энергией, клуб преобразился в настоящий храм здоровья, и даже собственное внутреннее состояние она ощутила другим.

Для начала Наталья решила заняться аэробикой. Для этих целей она предпочитала велотренажер. Да и вообще, тридцать два – не восемнадцать. Без работы над собой сложно справиться с возрастом.

Студия кардиотренажеров отделялась от основного зала стеклянной перегородкой с плазменными панелями. Усевшись на велотренажер, Наталья начала крутить педали. Постепенно войдя в ритм, она увлеченно смотрела видеоклип «Sweat» в исполнении Snoop Dogg.

– Ой, ля-ля! Ну ничего себе клипик! – вырвалось у нее. Это было что-то новое. Такой необычной эротики на музыкальном канале она ещё не видела. Не порнушка, конечно, но полуобнаженные тела и недвусмысленные движения, – все это было весьма возбуждающе. Красивая музыка, совершенные формы, гибкие сплетения… Наталья проглотила слюну.

Ее взгляд отвлекло какое-то движение за стеклом, и она неохотно отвела глаза от экрана. В основной зал зашел мужчина. «Не одна я тут теперь, похоже», – краем глаза взглянула она на него и продолжила крутить педали, смотря ролик.

Клип закончился, и Наталья перевела взгляд за стекло перегородки. «А ничего мужик, в целом. Первый раз его вижу», – подумала она, рассматривая нового члена клуба, пока тот, не замечая ее, разминался перед тренировкой.

Это был кучерявый брюнет, чуть выше среднего роста, с достаточно плотной, но хорошей фигурой, на глаз – тридцати пяти – сорока лет. Видно было, что он следит за собой, и нагрузка – дело для него привычное.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, мужчина повернулся в её сторону и дружелюбно улыбнулся. Она приветливо махнула в ответ рукой – в клубе было принято здороваться. Тот шутливо вытер тыльной стороной ладони пот со лба и поднял вверх большой палец, одобряя ее работу. «А то!» – мимикой показала она ему в ответ и продолжила крутить педали. «Yes!» – сжав кулак, подмигнул он ей и стал надевать тренировочные перчатки, посматривая в ее сторону краем глаза.

«Хорош, ничего не скажешь! – подумала она. – Ну да ладно, подумает еще, что я с ним кокетничаю», – и она перевела взгляд на экран «плазмы», делая вид, что абсолютно не интересуется происходящим за стеклом. На самом же деле вид красивого и мускулистого мужского тела взволновал ее. Похоже, клип сделал свое дело, наложившись на двухнедельное воздержание, и Наталья это чувствовала. Зов природы – он и есть зов природы, бесполезно сопротивляться. Мужчина был, безусловно, сексуален, и она физически ощущала его присутствие рядом. Вопреки собственным усилиям сдерживаться, она украдкой бросала на него взгляды, стараясь, по крайней мере, делать это незаметно или как бы невзначай.

Тот между тем начал работать и, размявшись, перешел к тренажерам. На нем была обтягивающая спортивная майка, на которой стала проступать влага пота. Чувствовалось, как разогрелась его кровь. Смуглая, загорелая кожа блестела, как полированный металл, рельефные мышцы вздувались с каждым движением – в этом ощущалась настоящая мужская и немного животная сила. Стоя спиной к Наталье, он начал качать грудь, используя для этого тренажер кроссовер и одновременно сводя вниз руки. Их ритмичные движения сопровождались активными толчками нижней части корпуса чуть назад и затем вперед. Туго обтянутые трико ягодицы напрягались с каждым толчком, то сжимаясь, то расслабляясь в такт движениям. Они были выпукло-плотными и сексуальными, а их форме, наверное, могла бы позавидовать и женщина, хотя они всё же по своей мускулистости были явно мужскими. Со спины это выглядело дразняще, и неожиданно для себя Наталья почувствовала, что начинает возбуждаться. Обычно незаметное седло велотренажера вдруг стало ощутимо тереть ее промежность своей выпуклостью. С каждым движением таза во время прокручивания педалей ощущение приятного давления между ногами возрастало всё сильнее. Она явно начала намокать внизу, голова у нее закружилась, а в висках запульсировала кровь.

«О боже! Что это? – замедлила свой темп Наталья. – Мама родная! Не хватало еще кончить. Такого со мной ещё не было», – на лбу у неё выступила испарина, а дыхание сбилось с тренировочного ритма.

Словно что-то почувствовав, мужчина вдруг обернулся. Наталья резко прекратила крутить педали. Еще мгновение – и она бы точно кончила, но тогда этого было бы не скрыть. Кровь прилила к её голове, лицо стало пунцовым, а в висках стучало. Наталья соскочила с велотренажера, промокнула лицо полотенцем и, сделав вид, что она завершила работу, направилась в раздевалку, стараясь выглядеть спокойной. При этом ноги у неё на самом деле подгибались, а колени предательски дрожали. Делать невозмутимый вид было неимоверно сложно, но она ясно чувствовала, как мужчина провожает ее долгим взглядом.

Только стоя под струями душа, Наталья постепенно начала приходить в себя. В голове крутились сумбурные мысли, и она по-прежнему отдувалась.

«Хорошо еще, что он первый раз видел меня на тренажере. Не дай бог догадался бы, что происходит… Ладно хоть вовремя соскочила с велика. Тренировку даже не завершила… Ещё чуть-чуть, и точно кончила бы. Тогда бы наверняка заметил… Ещё заорать не хватало. Картинка была бы что надо, – засмеялась она, представив себе все это со стороны. – Заходит в спортзал приличная с виду барышня. Костюмчик на ней такой стильный. Кроссовки новые – «шанельки»… Глазки, губки подкрашены… Все так приятно и манерно. Чинно садится на велотренажер. Кокетливо оттопыривает наманикюренный пальчик. Томно ставит ножки на педали и… начинает жестко трахать несчастный велик. Тот, бедолага, скрипит под ней. А она – знай себе наяривает. Потом вдруг краснеет, вопит и извивается в оргазме… О-бал-деть!».

Под наплывом эмоций Наталья увлеклась своими фантазиями – так сильно на неё подействовало случившееся в зале. Чтобы немного остыть, она сделала воду холоднее и, поеживаясь, начала понемногу отходить от нахлынувшего возбуждения.

«Фу…у, – протяжно выдохнула она. – Ну все… Вроде, успокоилась. Кому скажешь, не поверят. Вот ведь до чего может довести воздержание… Ну да ладно, моюсь – и поехала, коли уж не удалось нормально позаниматься», – и, настроив теплую воду, она взяла в руку гель для душа. Но только она им намазалась, как в душевой внезапно вырубился свет. То ли пробки где-то полетели, то ли случайно кто-то на выключатель нажал, но наступила темнота. Окон в душевой не было, и тьма получилась кромешная. Наталья невольно вздрогнула. «Фигня, бывает… Сейчас включат, – успокаивала она себя. Свет между тем не загорался. Прошла минута, три, пять… Электричество не включали. – Что за хрень?! Собирается кто-нибудь что-то делать или нет?» – начала она раздражаться. Торчать одной в темноте было неприятно, а выходить на ощупь прельщало мало. Да и кто знал, где начинался свет и был ли он в раздевалке, ведь та тоже находилась в подвале здания. Время шло, становилось все менее уютно и даже страшновато, и тут Наталья услышала, как кто-то ещё зашел в душевую. Она невольно вздрогнула, прислушиваясь к этим звукам. Захотелось куда-нибудь спрятаться, и она затаила дыхание. Этот «кто-то» на ощупь крался вдоль стены в ее сторону, хлопая по кафелю ладонями и что-то бормоча себе под нос.

– Кто там?.. Кто здесь? – голос у Натальи немного дрожал. Она с трудом поборола накативший страх.

– Ой, черт! Это куда я попал? – ответил ей мужской голос. – Заблудился, что ли? Где я?

– Как где? – удивилась она дурацкому вопросу. – В женской душевой!

– Вот зараза! Потерялся в темноте. Первый раз в этом долбаном клубе – и влип в историю. Начал мыться, а свет вырубился.

Похоже, это был тот самый, новый член клуба, которого она видела в зале.

– А что вы здесь-то делаете? В женской душевой.

– Да говорю же, заблудился! Темень везде. Думал раздевалку найти. Ой, блин! – о стекло Натальиной кабинки что-то глухо ударилось. – Врезался, черт!

– Сильно ушиблись?

– Да есть немного! Вот гадство! Шишка теперь будет… А вы тут рядом, смотрю, совсем?

– Ну да… В кабинке. В неё вы и врезались.

– Вода теплая?

– Ну… в общем…

– Зуб на зуб уже не попадает. Холодно тут, голым-то в темноте шариться.

– Э…э…

– Дайте погреться хоть! – и, нащупав дверцу кабинки, он вдруг полез в неё к Наталье.

– Эй! Да вы что?! – оторопела она от такой его прыти.

– Да говорю, замерз уже совсем. Погреться хочу, – и он придвинулся вплотную к ней, забираясь под струю душа. Она испуганно отшатнулась в угол кабинки.

– Во нахал-то! Уходите сейчас же!

– Да куда я уйду-то? Не видно же ни черта!

– А мне-то какое дело, что вам не видно?! Я что, с чужим мужиком в душе буду? Вон отсюда немедленно! – у Натальи аж дыхание перехватило от возмущения.

– Ну куда вон-то?! – явно усмехнулся мужчина. – Как вы себе это представляете? Свет включат, и уйду. Хотите, чтобы я ещё и на улицу вывалился в чем мать родила?! В какую мне сторону двигаться-то? Я даже дверь из кабинки не вижу! Да и согреться хочу.

– Нормально! Согреться он хочет! – даже растерялась Наталья от такой его наглости. – Вот цирк-то. А мне что делать, по-вашему? Голой здесь с незнакомым мужиком торчать? Так, что ли?!

– Да не обращайте внимания! Мойтесь себе, и все.

– Как не обращайте?! Вы в своем уме? Запихнули меня в самый угол по-наглому…

– И не собирался я вас никуда выпихивать. Сами в угол забились.

– Так мне что, обниматься тут с вами?

– Да почему обниматься сразу? Ну, коснулся я вас, и что?

– Ничего себе коснулся! Лапаете, можно сказать.

– Да перестаньте, что вы как девочка просто? Ну, тронул я вас вот так, и что? – и мужчина вновь скользнул рукой вдоль ее тела. Он явно позволял себе вольности.

– Ой! – чуть ли не подпрыгнула она. – Не смейте прикасаться, буду кричать! Что вы меня тут щупаете?!

– Да кабинка же тесная. Как вы хотите?

– Ни фига себе, «как хочу»! Хочу, чтобы вышли отсюда. Сейчас же! – буквально брызгала она слюной от возмущения.

– Ну что вы опять, в самом-то деле? Вот, я уже согрелся немного, давайте, мойтесь теперь вы.

– Во номер-то! Мыться я тут в одной кабинке с ним буду!

– А что такого, спрашивается? Темнота ведь, ничего не видно. Что вы на самом деле? – и он опять тронул ее ладонью, причем на этот раз еще более ощутимо.

– Ой! Да вы что делаете?! Уберите сейчас же руку. Наглость какая!

– Что вы так кричите-то? Вот уж недотрога попалась.

– Ещё бы не кричать! Да я уже и замерзла тут с вами. Зажали меня в самый угол из-под струи. Даже гель не успела смыть.

– Говорю же, сами туда забились. Давайте-ка я вас к центру пододвину, – и мужчина нащупал в темноте ее талию. – Кожа-то какая у вас приятная. Руки сами к ней клеятся.

– Перестаньте немедленно! – ударив его по рукам, еще глубже забилась она в угол кабинки. – Шутит он еще! Мало того, что нахал, ещё и прикалывается здесь. Поручик Ржевский нашелся.

– Хорошая идея! – обрадовался он этой мысли. – Ну, если я «Ржевский», то позвольте потереть вам спинку, мадам.

– Сдурели, что ли?!

– Да почему сдурел-то? Что нам тут в темноте стоять, коли так вышло? Получите бесплатного банщика. Давайте, давайте, не бойтесь. Что вы так дергаетесь-то, ей-богу? – и он вновь взял ее за талию.

– Да что вы делаете-то такое, на самом деле?! Что вы лапаете меня постоянно?!

– Да мыть вас собираюсь, вот что.

– С ума сошли! Престаньте сейчас же! – и, схватив его за руки, она попыталась убрать их со своей талии, но он был, конечно же, намного сильнее нее.

– Сами же назвали Ржевским, – явно улыбался мужчина в темноте, продолжая ее удерживать. – Вот и говорю, что думаю. Оказался в одной кабинке с девушкой. Грех не помыть.

– Пфу…у! Во влипла-то, блин! Ну и наглец попался.

– Ну, попался, что уж теперь?! Я аккуратно, не бойтесь. Не видно же ничего всё равно. Да и что нам тут стоять вот так? Хоть помоемся пока. А то и в самом деле замерзнете.

– Вот черт! Не знаю, что и делать с вами, – перестала она дергаться, видя всю тщетность своего сопротивления.

– Да мыться, что тут думать-то? – усмехнулся мужчина.

– Ну ладно… Что тут с вами поделаешь, – начала сдаваться она, ощущая безвыходность положения. – А то уже гель на теле высох, даже кожу тянет. Да и действительно ведь не видно…

– И я об этом же. Тайна, как говорится, покрытая мраком.

– Только чур, без вольностей! – поставила условие она. – Спину только, и все. Дальше я сама. Договорились? Без вольностей!!!

– Конечно! Какие могут быть вольности?! Спинку помоем, и только. Самой-то неудобно сзади.

– Да уж, всё равно не выгонишь вас теперь… похоже.

Выхода у нее действительно не было. Незнакомец явно не собирался уступать, не драться же ей было с ним в кабинке, да и силы были, конечно же, не в ее пользу.

– Так хоть приятное что-то сделать девушке… коли напугал до смерти, – вновь усмехнулся незнакомец, это сразу чувствовалось по голосу.

– Вот уж точно, чуть заикой не сделал, – и она отпустила его руки, удерживающие ее за талию.

Ну а дальше в кромешной темноте душевой спортивного клуба состоялся такой диалог. Его запросто можно было бы включить в библиографию мировой эротики, если бы кто-нибудь записал его.

– Так… Где у нас тут гель?.. Давайте-ка еще раз им намажемся. Старый-то, я смотрю, действительно весь высох. Ах, как приятно пахнет! Побольше его нальем, а теперь размажем по телу. Вот так ровно и тщательно… разотрем и как следует намылим девушку сзади. Вот так, теперь ещё и ещё. Сначала шею, а потом и плечи. Ах, какая у нас изящная длинная шея!.. Вот так, хорошо… Теперь плечи, руки, под мышками помоем обязательно. Теперь вот здесь, сбоку.

– Ай! Обещали ведь без вольностей! Куда полезли?! Только спину договаривались!

– Да, да, да. Случайно руки соскользнули, не хотел. Извините, сами соскользнули. Теперь чуть ниже, поясницу помоем, вот так. А теперь и бедра… Бедра-то ведь надо помыть, правда?

– Ну… хорошо. Немного только. И не дальше, чем сбоку!

– Конечно, сбоку! Зачем нам иначе?.. Иначе нам незачем. Вот какие у нас теперь будут чистые бедра… А теперь чуть-чуть и живот.

– Спину же только договаривались! Ой!

– Спереди тоже надо немного намылить. Надо же нормально помыться! Уж коли начали. Намылим сейчас и сразу смоем. Вот так… Ой, какой у нас тут хороший животик! Вот мы его сейчас кругами нежно-нежно помоем… Чуть-чуть потрем и помоем.

– Ай! Куда вы?!

– Да не волнуйтесь, что вы?! Не буду я ниже опускаться! Мы его только помоем, и все. Вот так, бедра и живот… Гладкий такой, чистый теперь. Теперь чуть выше тоже немного помоем… Только вы лучше руками о стенку обопритесь.

– Ну…

– Нормально, нормально всё! Не волнуйтесь. Давайте я вам помогу удобнее встать. Так ведь лучше, правда? Вот так, расслабьтесь и не волнуйтесь. Должен же я вас хорошо помыть. А иначе и смысла нет.

– Э-э…

– Вот и хорошо. Так лучше будет.

– Ой! Договаривались ведь!.. Ай! Что вы на самом деле?!

– Ну, совсем чуть-чуть грудь помоем. Нельзя же её немытой оставлять. Всё помоем, а грудь, что ли, нет? Нельзя же так. Чуть-чуть, ладно?

– Ну… только совсем немного!.. Совсем.

– Конечно, немного! Аккуратно, аккуратно помоем. Нежно-нежно. Капельку совсем помоем, и всё. Вот какая у нас тут хорошая упругая грудь!.. Её, конечно же, надо очень хорошо помыть. Вот так!.. Тщательно, тщательно намылить и затем немного растереть. Получше растереть, вот так вот, сразу обе грудки…

– Ах! Обещали ведь чуть-чуть… О-ох…

– Ну, не можем же мы ее плохо помыть! Такую очаровательную грудь. Ее ведь надо хорошо помыть. Нельзя абы как. Ни в коем случае нельзя! Погладить ее вот так немного, размять, чтобы лучше вымылась… А вот и соски! Они у нас уже немного напряглись, тоже, наверное, хотят помыться. Точно хотят.

– А-ай! Мама…

– Да, да, да! Вижу, что тоже хотят мыться. Я очень осторожно и нежно. Не волнуйтесь, пожалуйста… Совсем не надо волноваться. Очень аккуратно их помоем. Вот так… самыми кончиками пальцев… Совсем чуть-чуть… Вот так…

– Ой! Чем это вы меня там сзади касаетесь?! Вы что?! О-ой …

– Нет, нет, нет! Не обращайте на него никакого внимания. Ровным счетом ни-ка-ко-го. У банщиков так бывает. Без всякой задней мысли. Чисто рабочий момент.

– Ничего себе, рабочий! Твердый какой. А-ай!

– Расслабьтесь и не обращайте внимания. Я вот его сейчас наверх загну, и все. Совсем не будет вам мешать мыться. Ну точно не будет мешать. Вот видите, нормально ведь теперь, правда? Не мешает? Относитесь к нему как к крючку для мочалки.

– Ничего себе крючок! Пф-ф…

– Буду поменьше им дотрагиваться. А вы не обращайте внимания. Не обращайте, и всё.

– Сложно, знаете ли, как-то. На такое-то не обращать. Крючок, пф-ф…

– Так, так, так. А мы ведь ещё не все здесь помыли!.. Как же это?! А попка, а ноги?! Их ведь нельзя оставить немытыми. Ни за что нельзя, правда? Совсем капельку помоем, и все, ладно?

– Ну, только… может… капельку.

– Само собой, капельку! Но нам же надо как следует помыть девушку. Девушка у нас должна стать совсем вымытой. Мы её всю должны помыть. Сейчас попку сначала помоем, намылим ее, разотрем как следует. Вот какая она у нас округлая и гладкая… Какие тут сочные булочки остались немытыми… Нехорошо как получилось, что не помыл их ещё никто. Просто безобразие, и всё! Вот какие они у нас тут, оказывается, хоро-ошие! И левая, и правая, такие пухлые и упругие. Вот мы их так сейчас тщательно намылим… Хорошенько намылим…

– А-ах… О-ох…

– Ну а как же, скажите, нам их не намылить-то как следует? Просто необходимо их как следует намылить! Вот так, и ещё получше… Сначала намылим, а потом немного и разомнем. Совсем чуть-чуть, вот так, разомнем и погладим… Чтобы чистой и хорошей была наша попка, вот так, хорошо… А теперь потихоньку вниз… Теперь уже ножки. Пора и ноги помыть. Сначала одну… а потом вторую… Ой, какие стройные тут у девушки, оказывается, ножки! Прямо так их приятно мыть, такие они хорошие! Как мне нравится быть здесь у девушки банщиком. Даже не знал, что мне это так безумно понравится! Вот так мыть здесь эту незнакомую девушку. Её очаровательные стройные ножки… Вот так их ласково гладить, и еще раз вот так… Даже не представлял себе, что бывают такие изумительные ножки. Такие вот коленки, такие бедра… Ах, какие они у нас теперь будут чистые! Так, так, так, хорошо… А теперь нужно еще вот здесь, повыше помыть. Обязательно и в этом месте тоже помыть… Вот именно здесь и помыть…

– А-ах… ой, мамочки… О-ой…

– Ну а как же! А как же? В этом-то месте и не помыть?! Нельзя ни в коем случае не помыть вот и здесь, чуть выше… Вот так, немного раздвиньте еще ноги… Ага, уже лучше. Так намного удобнее будет мыть нашу девушку. Кончиками пальцев её помыть, очень нежно и аккуратно. Вот так… Очень аккуратно здесь намылить, совсем, совсем аккуратно и осторожно. Вот так, потихоньку и осторожно, самыми кончиками пальцев… Нам ведь здесь нужно очень хорошо помыть… очень даже хорошо.

– О-ой… Но ведь это уже совсем не палец!.. О-ой… Ах, что вы делаете?!.. А-ай…

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, что вы?! Так ведь будет намного удобнее там мыть. Мне ведь сложно достать туда пальцами. Надо непременно чем-нибудь подлиннее помочь. Вот видите, как хорошо теперь получается… Я только самым кончиком там повожу. Самым кончиком и все.

– А-а… О боже!.. А-а…

– Ну я же вижу, что вам так больше нравится. Правда, лучше? Правда, ведь, да? Так намного лучше мыть между ножек. Вот здесь, между этих очаровательных стройных ножек… Вот так, самым кончиком немножко потереть…

– Только кончиком… кончиком самым, а-ах, кончиком, о-ой…

– Конечно-конечно, самым кончиком. Вот так… Чувствуете его, этот кончик? Вот здесь мы им так немного поводим, вот так, и еще потрем, и ещё чуть-чуть… А затем ещё и вот так, и вот здесь тоже, но уже чуть посильнее, совсем чуть-чуть… А теперь немного глубже, совсем немного, вот здесь между этих нежных складочек, вот так… И еще чуть глубже, и еще, и еще, еще, еще, еще…

– А-ах!.. Господи!.. А-ах! А-ах! А-ах!..

8. Встреча с писателем

Диане всегда казалось, что писатели должны быть очень необычными людьми. Она и сама часто предавалась фантазиям, разыгрывая в голове самые разные и захватывающие сюжеты, но чтобы вот так придумать и написать целую книгу… Ей даже было непонятно, как такое возможно сделать. Ну ладно еще там сюжет, теоретически его можно продумать в деталях, но эмоции, переживания, чувства героев, интрига отношений, сексуальные ощущения… Как описать их, чтобы это было правдоподобно, захватывало читателя и заставляло его искренне сопереживать? Особенно все, что касается сексуальных ощущений – эта тема ей была больше всего интересна. Каждый ведь думает и фантазирует по этому поводу, но вот чтобы описать…

Откровенно говоря, романы остро-романтической направленности нравились ей больше всего. Причем, самые разнообразные. От «Лолиты» Набокова и «Праздников любви» Муакса, до «Палача» Лимонова и «Пятидесяти оттенков…» Джеймс. Важно, чтобы в них, в этих романах, был тонко описан внутренний сексуальный мир героев, это наше второе «я», неподконтрольное разуму. Это, с одной стороны, животное, а с другой – любовно-романтическое начало, балансирующее на тонкой грани между первым и вторым, то, что может свести нас с ума, заставить делать самые безрассудные поступки, забыть о приличиях, морали и стыде. То, из-за чего люди совершают подвиги и убивают самих себя, то, из-за чего они боготворят и предают, то, из-за чего они продают свою душу и позволяют осквернять тело, то, что может быть бесконечно свято, а может до тошноты отвращать. И все это – наше сексуальное начало, наша сущность, похоть и наша способность любить.

Этот писатель был ее любимым. Он как раз и творил в таком жанре. Жанре нового женского романа – откровенном, провокационном и порой реалистично-циничном на грани фола. Герои романов Писателя очень много рассуждали именно на эту тему, экспериментировали, любили, охотились за удовольствиями и искали новое, в общем, старались полноценно жить, рискуя, страдая и наслаждаясь. Все это было ей очень близко, и поэтому, когда на личном сайте Писателя она нашла информацию о том, что тот проводит открытую встречу с читателями в их городе, она тут же записалась на нее.

Мероприятие проходило в бизнес-центре гостиницы, в которой, как выяснилось, остановился Писатель. Народу собралось немало, и Диана была рада, что пришла заранее. Писатель оказался очень популярным, поскольку в таком жанре не работал никто, тем более в современном понимании близких отношений и внутренней сексуальной свободы личности. Прочитав его романы, она очень многое пересмотрела в своих взглядах на мужчин и интимную жизнь и теперь была рада пообщаться вживую.

Его встреча с читателями была оживленной, многие хотели высказаться на эту тему, и Диане никак не удавалось вставить слово, но спустя некоторое время она вдруг поняла, что этого и не надо делать. Она просто смотрела на него и слушала, сидя в первом ряду.

Их взгляды часто пересекались, причем пересекались по-разному, иногда лишь вскользь, а иногда на несколько секунд задерживаясь. Порой ей даже казалось, что он говорит что-то именно для нее, несмотря на то, что вопрос поступил от другого человека. Это было очень необычное ощущение, так, будто он постепенно вводил ее в гипноз, в результате которого они потихоньку сближались. Точнее, не сближались, а как бы общались наедине, а окружающие выступали просто фоном. К концу вечера она даже почувствовала, что закружилась голова, так на нее все это подействовало.

Встреча закончилась, народ стал расходиться, и Писатель давал автографы подошедшим к нему читателям. Она же продолжала задумчиво сидеть, чувствуя себя немного отстраненно и все еще переваривая в мозгу услышанное. У нее было странное состояние, ей почему-то не хотелось уходить.

Приготовленная для автографа книга лежала на коленях. Продолжая общаться с подошедшими к нему людьми, Писатель нет-нет да и бросал взгляд в ее сторону, и у нее почему-то сложилось впечатление, что он словно придерживает ее.

Наконец он расписался в последней книге; Диана продолжала задумчиво сидеть. Она не подходила за автографом, а просто молча ждала.

– Вы так задумались. Что-то смущает вас, или что-нибудь осталось неясным? – подошел он к ней. – Мне кажется, у вас есть ко мне персональные вопросы.

– Да, есть, – сами ответили ее губы. Действительно сами, ведь она не думала задавать вопросов, а просто не хотела стоять в очереди среди других.

– Если не торопитесь, пообщаемся еще немного. Хотите?

– Хочу, – она вновь почувствовала легкое головокружение. Неудивительно, ведь в зале было душновато.

– Пойдем, попьем чего-нибудь в баре, да и душно здесь, – словно поймал он ее мысли.

– Пойдем, – вновь согласилась она, вставая.

В баре собралось немного народу, и они сели за дальний столик, уютно расположившийся в самом углу. Официант принес заказанные соки, и их беседа продолжилась. Писатель оказался очень коммуникабельным человеком, сразу расположив ее к себе, и возникшее в зале ощущение, будто они сближаются, продолжало крепнуть в ее сознании, а скорее, в подсознании, ведь она совсем не думала об этом, а просто общалась с ним.

– Да, не все люди разделяют точку зрения моих героев, – добродушно усмехнулся Писатель. – Некоторые так спорят, будто хотят что-то доказать. А на мой взгляд, самих себя убеждают. Налицо явное раздвоение личности. Согласны?

– Конечно! Зачем же тогда читать ваши книги, если потом приходить и спорить?

– Нет, это очень хорошо, что приходят. Значит, книга сработала, и человек задумался над тем, что прочитал. Моя главная задача – встряхнуть людей, подтолкнуть их к раздумьям. Обратите внимание, что и в книгах так же. Сама жизнь провоцирует героев на раздумья. А где надо, им просто кто-то подсказывает.

– Ну да… Решения ваши герои всегда принимают сами, – задумчиво посмотрела Диана в глаза Писателю. Какая-то глубина чувствовалась в них. – Вы лишь предлагаете им особую философию.

– Приятно, что вы понимаете это, – улыбнулся Писатель и благодарно тронул ее ладонь. Она почувствовала это прикосновение. – Вы на эту тему хотели что-то спросить у меня?

– Честно говоря, нет. Над вашей философией я еще размышляю. Она мне в целом понятна. Пожалуй, с ней лучше не спорить, а пробовать. Ведь это философия активных действий, и так, мне кажется, будет лучше. Это же не чисто ваши домыслы. Многое вы просто систематизируете. Разве не так?

– Да, так, – с явным интересом посмотрел на нее Писатель. – Вы, похоже, вдумчиво читаете мои романы. Это приятно. Извините, я закажу себе немного коньяку, – и он махнул рукой официанту. – Что-то голова к концу дня подраспухла от разговоров. Пятьдесят грамм помогут расслабиться.

Подошел официант. Писатель стал бегло просматривать меню бара.

– Ага, есть! Давайте Gautier XO, Gold & Blue, – указал он официанту на строчку в разделе коньяков. – Редко бывает в барах, даже удивительно.

– У нас владелец – любитель, – доверительно пояснил официант.

– Хороший вкус у человека. Поздравляю. А может, и вы за компанию чего-нибудь выпьете? Не хотите? – обернулся Писатель к Диане. – Немного коньяку. На улице-то зябко.

– Ну… У меня-то голова не загружена. С читателями два часа не спорила, – улыбнулась она.

– Так просто для настроения! А то что, я один пить буду? Как-то даже неприлично получается. Давайте хоть бокал вина или коктейль какой-нибудь. Вы не за рулем?

– Нет. Живу совсем рядом. Пешком.

– Так! Тогда бутылку сразу неси и два больших стакана, – шутливо подмигнул Писатель официанту. – У меня тут встреча с читательницей, понимаешь. Симпатичной!

– Да ну вас! – рассмеялась Диана. – Шутите! Ха-ха-ха… Стойте! – со смехом схватила она за рукав официанта, сделавшего вид, что он услужливо убегает (парень тоже оказался с юмором). – Принесите мне, пожалуйста, коктейль Pina Colada. Есть у вас?

– Спрашиваете! – игриво-обиженно пожал плечами официант и растворился, а буквально через минуту поставил на столик их заказ.

Теперь они продолжили беседу, потягивая спиртное, и от этого она стала еще приятней. «Мостик» между ними налаживался все более явно.

– Да мне, честно говоря, уже и надоело сегодня о философии разговаривать. Хорошо, что вас не это интересует, – согрев бокал в руке, пригубил коньяк Писатель. – И что же тогда?

– Если откровенно, меня тоже привлекает тема сексуальных отношений. В современном понимании, конечно. Я не имею в виду специальную литературу. Психологию или сексологию. Я люблю читать романы в этой тематике. Даже как-то пробовала начать писать.

– Прекрасно! Это тоже долгое время было у меня как хобби. Нравится писать? Получается?

– Не очень, – вздохнула Диана. – Сюжет набросать получается, а наполнить его жизнью – с трудом.

– Характеры и типажи героев?.. Или эмоции, ощущения?.. Что не получается больше всего? – вновь пригубив коньяк, заглянув ей в глаза Писатель.

– Второе, – почувствовала она этот взгляд и глотнула коктейль. С ромом бармен явно перестарался, хоть Pina Colada и была вкусной. – Не могу описать это достаточно емко и «сочно», если можно так сказать.

– Можно, – засмеялся Писатель. – Хорошее определение подобрали, почти «смачно».

– «Смачно» тоже не получается, – засмеялась теперь и она. – Сочно, смачно, дразняще, возбуждающе… Не получается. Пробую описать – и никак.

– Посмотрите, как другие это делают. Возьмите понравившиеся эпизоды и перепишите их по-своему. Это будет хорошей тренировкой.

– Набить руку?

– И это тоже. Самое главное, конечно, пропускать описываемое через себя, самой чувствовать это, но уметь сформулировать – тоже крайне важно. Нужно найти свой стиль, собственную технику описания.

– Сопереживать героям у меня получается… Но это, знаете, как музыка, которая звучит в голове, а напеть – никак.

– Ну хорошо, – понимающе кивнул Писатель. – Есть у вас сейчас время? Хотите, практическое занятие проведем?

– Вы серьезно? Сами-то не торопитесь?

– Нет. У меня на сегодня все. Завтра утром улетаю, дела закончились.

– Ну, тогда хочу, конечно! – теперь уже она коснулась руки Писателя, как бы благодаря его за заботу, и он чуть заметно улыбнулся, скользнув взглядом по ее ладони в момент прикосновения.

– У вас есть с собой какая-нибудь моя книжка?

– Есть, «Скука», – протянула она ему роман. – Хотела автограф у вас попросить.

– «Скука»… – задумался он. – Нет, нам бы лучше «Фрирайд». «Скука» – очень хороший роман, но для такого занятия хорошо бы именно «Фрирайд». Там есть такие эпизоды, которые вам будет проще разобрать.

– Эх, знала бы, взяла бы «Фрирайд»! – искренне огорчилась Диана. – А у вас с собой нет? Встреча с читателями все же.

– У нас ведь тема «Скука» была. Новый роман… Хотя постойте! – хлопнул себя по лбу Писатель. – В номере ведь есть!

– Вот и отлично! – обрадовалась Диана.

И тут к ним подошел официант с чеком. Бар закрывался через десять минут на перерыв, и надо было рассчитаться. Появилась уборщица со шваброй.

– Да… – задумчиво посмотрел на нее Писатель. – Тут нам, пожалуй, будет некомфортно. А давайте-ка тогда поднимемся ко мне в номер. Если что-то попить, у меня и мини-бар есть, – взглянул он на остатки коньяка в бокале.

– А удобно? – Диана немного опешила от такого неожиданного предложения.

– Ну а почему нет? Не вижу причины смущаться. Решили ведь поработать над вашей техникой. Заодно и «Фрирайд» вам с автографом подарю, если хотите. Сейчас еще по коньяку с коктейлем прихватим и… заниматься, – он вновь махнул официанту. – Мне тоже, кстати, полезно будет. Есть же поговорка, что лекция больше всего нужна самому лектору.

– Думаете, надо еще заказывать с собой? – сомнения все еще не покидали Диану, но потихоньку они начали таять.

– В мини-баре точно ни Gautier, ни Pina Colada нет, а бар закрывается. И что мы будем делать, если в горле пересохнет? – по-настоящему разошелся Писатель. – Да и вам для смелости не помешает. Сценки-то мы еще те сейчас разбирать будем, – скорчил он ей заговорщическую гримасу, и Диана от души рассмеялась. Писатель все больше нравился ей своей открытостью.

– Ну хорошо. Только попросите официанта, чтобы налили меньше рома. Перебор получился первый раз.

– O’key! Повторите, пожалуйста, – обратился он к подошедшему официанту. – В такой же комбинации. И рома в коктейль налейте поменьше, – при этом, подмигнув официанту, пальцами он незаметно показал «побольше». Похоже, Писатель начал увлекаться беседой с симпатичной читательницей.

– За философию жизни в удовольствие! – поднял он тост. – Оставим страдания народным героям и святым мученикам, – и тут же оговорился. – Прости меня, Господи, это я без ёрничания! Просто тост. Жизнь же должна быть в удовольствие.

– Согласна! – подняла и она свой коктейль.

Допив первую порцию, они взяли новые бокалы и пошли к лифту. С последним глотком Pina Colada Диана окончательно отбросила все сомнения. Грех было отказаться от помощи такого писателя. Самоучки ведь, как известно, редко чего добиваются.

Для начала она, по заданию Писателя, с выражением и вслух читала отобранные им эпизоды романа. Эпизоды эти, само собой, были с описанием эротики. Такая уж у них была тема занятия.

– Только вы, пожалуйста, неформально читайте, – сразу попросил ее он. – Постарайтесь прочувствовать все во время чтения. Работая над такими сценами, вы должны описывать не ощущения и переживания героев, а свои собственные в подобной ситуации. Тогда и только тогда они могут получиться чувственными. Понимаете?

– Понимаю, конечно, – кивнула она.

– Тогда, читая эти отрывки, попробуйте пропустить все через себя. Не обращайте на меня никакого внимания. Вы – Наталья – героиня романа, и все это происходит с вами. Это ваши ощущения, а не ее.

Зачитываемые ею сценки становились все более откровенными, и Диана почувствовала, что начинает возбуждаться. Пропуская через себя переживания героини, настраиваясь на них, она волей-неволей входила в соответствующую роль.

Вторая Pina Colada оказалась еще более крепкой, но она пьянела скорее от этих сопереживаний, чем от содержащегося в коктейле рома. Это ее обалделое состояние становилось все более заметным, и Писатель сам начал возбуждаться. Все это стало походить на какую-то воронку, которая постепенно засасывала их обоих; ему очень нравилась такая игра, ей, похоже, тоже.

Мир вокруг потерял реальность, а гостиничный номер превратился в сцену. Стол, кресло, торшер, кровать… Все это теперь было всего лишь декорациями, декорациями, которые помогали играть роль. Грань между ролью и ней самой становилась все более зыбкой, и, читая теперь, лежа животом на кровати, Диана даже не помнила, как оказалась на ней. Наверное, просто потому, что это было удобней и надоело сидеть в кресле, а может, потому, что ее полулежа слушал Писатель, и, находясь рядом, было проще разбирать урок.

– А теперь возьмите вот этот эпизод, – открыл он перед ней новую главу романа, в которой героине снился сон о том, как она сидит в бане Австрийского отеля после катания на сноуборде. – Почитайте его сначала так, а затем – дополняя подробностями на свое усмотрение. Это будет следующий этап нашей работы сегодня.

И Диана начала читать.

«Ночью Наталье приснился сон.

Она, расслабившись, сидит в горячем облаке турецкой бани, млея от блаженного состояния нирваны; снизу приятно греет мокрый камень сиденья, теплая влага нежно обволакивает распаренное тело, а легкие наполняются сладкой ватой тумана. Откинувшись на спину, она полудремлет на скамейке, поджав руками к груди согнутые в коленях ноги и рассеянно наблюдая за переливами света искрящегося на потолке «звездного неба»…

Дуновение теплого воздуха, и как будто во сне двери хамама неслышно открываются. Нарушая ее одиночество, в него заходит незнакомый мужчина и, утонув в белом облаке пара, опускается на сиденье напротив. Ее распаренный мозг воспринимает действительность совсем отстраненно, все происходит словно в замедленной съемке, и лишь в далекой глубине сознания она понимает, что их теперь в хамаме двое.

Поднимающаяся снизу завеса пара становится все плотнее кверху, но остается полупрозрачной внизу, и от этого возникает ощущение, что они оба плавают в белом облаке. Его густая горячая дымка, будто покров тайны, почти полностью скрывает лица, растворяя верхнюю часть обнаженных тел, размывая восприятие окружающего пространства. Все это похоже на мистику, от которой кружится голова.

Им двоим безумно хорошо, они оба погружаются в негу блаженства, их тела разморены паром, их руки опущены вниз, а ноги немного раздвинуты. Они полностью, абсолютно расслаблены, ничто не мешает их наслаждению. Она ни о чем не думает, она почти засыпает, но ее глаза сами опускаются вниз, останавливаясь взором на промежности сидящего напротив мужчины. Ее лица не видно в тумане, нет смысла стесняться или бороться с всплывающим любопытством, и она спокойно любуется дразнящим видом его красивого члена, будто смотрит какой-то эротический сон. Расслабленно свисая между волосатых ног, тот словно прикрывает от посторонних взглядов морщинистый мешочек выступающей снизу мошонки, покрытой темным кучерявым пушком. Он действительно красив, но абсолютно спокоен, этот размякший от удовольствия влажный член. Ему очень нравится его теплая свобода, он наслаждается своей обнаженностью, и она буквально чувствует это его состояние. Лениво рассматривая промежность мужчины и невольно любуясь, она как бы ласкает его плоть своим взглядом, ощупывая ее глазами и про себя оценивая. Словно чувствуя это внимание, член начинает чуть заметно подрагивать, наполняясь пульсирующей кровью и медленно увеличиваясь в размерах. Становясь все толще и толще, он удлиняется и набухает, на глазах распрямляясь и крепчая, он все стремительней оживает, словно она поглаживает его своим взглядом. И вот уже капюшон его крайней плоти начинает сдвигаться к корню, открывая сочный пурпур головки, потихоньку приподнимающейся в ее сторону. Это все больше завораживает.

Словно загипнотизированная просыпающейся на глазах силой, она непроизвольно раздвигает ноги, чувствуя, как горячая слюна начинает наполнять ей рот, как в груди растекается сладкое волнение, и как воздух в хамаме становится все плотнее. Она уже не может оторвать глаз от этого зрелища, и, как будто наслаждаясь ее взглядом, член продолжает подниматься и увеличиваться в размерах, возбужденно подрагивая и напрягаясь, вздуваясь лианами переплетающих ствол вен, устремляясь к ней навстречу бордовой спелостью налившейся головки. Этот член откровенно встает на нее, она чувствует это его желание, это нетерпение войти в нее, эту природную мужскую силу. И она сама начинает чуть заметно дрожать, чувствуя, как по спине бежит тонкая струйка пота, как непроизвольно приоткрывается рот, как бедра еще сильнее раздвигаются, как внизу живота начинает приятно пульсировать, и как потихоньку намокает в промежности…»

– Теперь подключайтесь вы, – шепнул ей на ухо Писатель. – Дополняйте текст по ходу. Вы – Наталья. Не останавливаясь и чувствуя все происходящее, описывайте подробней свое состояние. Развивайте сюжет так, будто это происходит с вами.

– Чтобы хоть как-то скрыть свое состояние, Наталья ложится на живот и пытается расслабиться, потому что просто встать и уйти уже не может, так кружится ее голова, – подхватывая повествование, Диана действительно почувствовала, как ее голова идет кругом и у нее самой теплеет между ног. – Пытаясь отвлечься от этих «дурных мыслей», Наталья отворачивает в сторону голову и старается не смотреть на мужчину. Старается, но это похоже на жалкую попытку плыть против сильного течения; ее дрожь лишь на секунду затихает, чтобы вновь накатить следующей, более мощной волной. Краем глаза она видит этот стоящий колом член и чувствует возбуждение мужчины, от которого уже не может скрыть свое состояние. Он встает и молча пересаживается к ней на скамейку, чуть коснувшись ногой ее бедра, и это легкое прикосновение заставляет ее вздрогнуть. Она по-прежнему почти не видит его лица, но всей сущностью ощущает рядом мужчину, всей сущностью ощущает рядом самца…

Диана вздрогнула, почувствовав прикосновение руки Писателя. Ничего не говоря, тот начал ее потихоньку гладить. Проглотив комок воздуха, она на секунду замолкла, и, ощущая поднимающуюся изнутри дрожь, продолжила свое повествование.

– Пытаясь перехватить очередную волну озноба, Наталья задерживает дыхание, понимая, что это уже почти бесполезно, и чувствуя, как ее тело закипает желанием. Рука мужчины начинает скользить по ее телу, поглаживая бедра, поясницу, ягодицы… И она все сильнее дрожит.

Следуя ее рассказу, Писатель поглаживал Диану, все так же молча, осторожно и нежно, но делая это все смелее и смелее. Сдерживая дрожь в голосе, она пыталась не прерывать рассказ, а он, потихоньку задрав ей платье, стал ласкать руками ее ягодицы. Диана почувствовала, как ее трусики поползли вниз, но, так же, как и Наталья, уже не могла сопротивляться, прерывающимся голосом произнося слова.

– Наталья чувствует… Что мужчина все сильнее заводится… Она осознает, что не может сопротивляться… Она ощущает, что ее возбуждение дошло до предела… Ее бедра сами податливо раздвигаются, пропуская в промежность его руку… И он нащупывает пальцами ее желание.

Диана вновь вздрогнула: пальцы Писателя заскользили вдоль ее промежности. Ее возбуждение стало совсем явным, но она старалась не выронить книгу, ведь ей было все сложнее описывать сюжет.

– Она… Уже не может… Контролировать свои инстинкты… Она превращается… В истекающую соками любви самку… Ее уже саму… Выворачивает от желания, и она… Похотливо выпячивает зад… Горячая головка члена… Начинает скользить вдоль ее промежности… Она нащупывает… Вход во влагалище… Она дрожит от нетерпения… И жадно примеряется… Она…

– Ах! – всхлипнула Диана, выронив книгу. Писатель резко вошел в нее, помогая оставаться в роли героини романа; ему необходимо было полноценно провести с читательницей этот важный для нее урок. Ей следовало как следует научиться пропускать все описываемое через себя.

9. «Мальчик» в подарок

Чего-чего, а такого подарка от подруг она никак не ожидала! Тридцатилетие, конечно, дата серьезная, но тут они перещеголяли самих себя в желании придумать что-нибудь оригинальное. Выведав, когда ее муж улетел в очередную командировку, они подарили ей на ночь… «мальчика по вызову»! До этого она никогда не пользовалась такими услугами, а тут – на тебе! И вроде как неудобно было отказаться от подарка, подруги ведь могли и обидеться. А с другой стороны, поразмыслив, она решила: «Почему бы и нет, секс ведь полезен для здоровья, в отличие от воздержания. Кто виноват, что ненаглядный так зачастил в командировки последнее время? Любовью уже неделями не занимаемся…». Оправдание было вполне логичным.

А тут еще ей на глаза попалась статья в женском журнале про венецианский карнавал, и она, смеха ради, решила надеть на лицо маску. Да и кто знает, уж лучше было на всякий случай оставаться инкогнито, жизнь – штука непредсказуемая. «Устрою себе венецианский карнавал во времена свободы нравов», – хихикнула она и стала разыскивать в Интернете, где купить такую своеобразную «паранджу».

Найдя в результате подходящую, яркую маску, она решила и одеться соответствующим образом, чтобы дурачиться по полной. Длинные шелковые перчатки, корсет, красивые трусики, чулки, туфли… Ей все удалось подобрать в тон. Конечно же, она делала это для собственного настроения, а не для того, чтобы удивить жиголо, но выражение восторга на его лице, когда она открыла дверь, было увидеть очень приятно.

«Мальчик», со своей стороны, оказался тоже оригинальным (а может, это ее подруги его надоумили). Он вошел к ней домой, напевая серенаду под гитару, так что все с самого начала пошло в формате прикольной игры и получалось невероятно весело. Устроив себе мини-карнавал, она развлекалась с ним в маске, полуодетая, оставаясь таинственной незнакомкой, предававшейся «грязному разврату» со случайным мачо; многие мечтают о таком.

Сутенерское агентство гарантировало здоровье своих сотрудников (так, по крайней мере, утверждали подруги), поэтому она решила позволить ему вольничать языком, да и вообще не осторожничать с оральным сексом.

Ну а началось все с того, что она отрыла коробочку с подарком, переданную через «мальчика» подружками, в которой оказалась целая коллекция виброколец.

– Велено передать в придачу к моей персоне, – улыбнулся жиголо. – Так сказать, для полного комплекта.

– Ха-ха-ха! – рассмеялась она. – Неплохой комплектик, ничего не скажешь. Ну что, подарочек, тогда пошли для начала пить шампанское!

…Когда они открыли вторую бутылку, и она окончательно расслабилась, ее потянуло на развлечения (для чего, собственно говоря, «мальчик» и был выписан).

– А теперь накрываем праздничный стол, – с хохотом уселась она в кресло, сжимая тюбик жидкого шоколада в руке. – Для начала – булочки с шоколадом, а то даже неудобно перед гостем без угощения. Пора бы закусить шампанское, – и, расстегнув верхнюю часть корсета, она выдавила шоколад на грудь.

– Обожаю такие булочки, – подыгрывая ей, «мальчик» стал с урчанием слизывать шоколад. У него оказался очень ловкий и приятный язык, и она почувствовала, как по коже побежали мурашки.

– А теперь – праздничное путешествие по незабываемым местам, – разошлась она, да и что там было скромничать с нанятым жиголо. – Для начала обозначаем маршрут. Движемся от точки к точке по возрастанию номеров. Достопримечательности обозначаем цифрами, которые тщательнейшим образом слизываются. Задание гостю понятно?

– Желание именинницы – закон! – жадно облизнулся жиголо. – Да и вообще, обожаю путешествия!

Сняв трусики и расстегнув корсет, она нарисовала шоколадом на теле цифры. Грудь, живот, коленки, внутренняя часть бедер, лобок… Маршрут путешествия выглядел невероятно привлекательно.

…Похоже, «мальчик» оказался сладкоежкой: на теле в результате не осталось и капельки шоколада, а последнюю цифру «восемь» он вылизал аж два раза, попросив добавку.

– Ну, ты увлекся! – оттолкнула она его голову от своей промежности, чувствуя, как потемнело в глазах. – Рано еще там ТАК лизать! Не торопите события, уважаемый. Банкет ведь только начинается. Еще шампанского, и переходим к фруктам!

Выпив еще по бокалу шампанского, они продолжили чревоугодничать, поедая «десерты».

– А теперь «банана сплит»! Одно из лучших праздничных блюд, – протянула она «мальчику» банан и баллончик со сливками. – Готовят его гости сами. Наше дело – предоставить для этого десерта вазочку, – и, вновь сев в кресло, она раздвинула ноги, а затем смазала вход во влагалище лубрикантом. Приятно было вот так не заморачиваться на условностях и вытворять все, что тебе вдумается. Что-то все-таки есть привлекательное в этой продажной любви!

Жиголо оказался смекалистым парнем, ему не нужно было расписывать рецепт. Наполовину очистив банан, он надел на вторую его сторону презерватив и потихоньку ввел фрукт во влагалище так, что его очищенная часть оказалась снаружи.

– Да вы… Я смотрю… Хороший повар, месье, – простонала она, чувствуя, как упругая прохлада банана приятно заполняет ее. – Видно… ценителя… изысканной кухни.

– Обожаю «Банана-сплит», мадемуазель, – нанес жиголо сливки на торчащий из влагалища банан. – Ничего вкуснее невозможно себе представить, – и, отставив в сторону баллончик, он опустился на колени.

– Главное – никуда не торопиться… лакомясь, – посильнее откинулась она в кресле.

– За праздничным столом не принято спешить, – и, захватив в рот кончик банана, жиголо толкнул его еще чуть глубже во влагалище. – Вот так он лучше смотрится в этой очаровательной вазочке, – с довольным видом поднял он перепачканную сливками физиономию и послал ей воздушный поцелуй. «Мальчик по вызову» все больше нравился ей.

Потихоньку выедая банан, он то немного вытягивал, то вновь чуть погружал его во влагалище ртом, слизывая сливки и откусывая мелкие кусочки.

– Не наелся. Так вкусно, что хочется еще, – облизываясь, взял он с тарелки самый крупный банан (она специально купила их разными).

– Ни в чем себе не отказывайте, дорогой гость, – аж поежилась она от вида этого бананища. – Смажьте его только, пожалуйста, получше, – кивнула она на бутылочку лубриканта. – Уж больно огромный.

– Само собой! – и жиголо с трудом натянул на банан презерватив. – Чуть усложним рецепт любимого блюда. На этот раз мы добавим к сливкам шоколада.

– И осторожней с вазочкой! – опасливо покосилась она на чудо-фрукт. – Вещь, как понимаете, хрупкая.

– Еще бы нам не понимать! – начал потихоньку заталкивать жиголо банан во влагалище. – За вазочку не волнуйтесь, сами ей дорожим.

Крайне осторожно и не торопясь, он ввел в нее половину банана, сантиметров десять, не больше, но чувство предельного распирания заставляло ее буквально дрожать от остроты ощущений. Такое с ней было впервые.

– Шикарно смотрится блюдо! – с восхищением любовался жиголо своим творением, очищая торчащий наружу конец банана и нанося на него сливки. Член у него при этом уже вовсю стоял, явно оттопыривая трусы.

– Ну… Давай… Кусни… Пару раз – и хватит, пожалуй, с «банана сплит» на сегодня! – со стоном выдохнула она – уж больно банан был огромным.

Придерживая банан рукой, «мальчик» продолжил свою трапезу, потихоньку вынимая его.

Наконец чудо-банан полностью выскользнул из влагалища, и она перевела дух.

– Было невероятно вкусно, – жмурился от удовольствия жиголо, и, похоже, он не лукавил.

– Ну а теперь моя очередь лакомиться, – вновь взяла она в руку тюбик. – Хочу эскимо на палочке. Снимай трусы.

– На то у нас сегодня и день рождения! – разделся «мальчик по вызову». – Вам в шоколадной глазури эскимо или со сливками?

– Давайте, пожалуй, в шоколаде, он менее калорийный, – и, усадив гостя в кресло, она надавила на тюбик. – Да и вообще, девушки, как известно, любят шоколад.

– Дело-то, конечно, известное, – приблизил он член к ее рту. – Девушек хлебом не корми – дай что-нибудь вкусненькое лизнуть или пососать.

– Ах, не говорите, месье, а уже тем более на день рождения. Только вот не пойму, на что это больше смахивает, на эскимо или на эклер? – и она лизнула головку члена, подцепив кончиком языка немного шоколада.

– Думаю, это лучше всего определить опытным путем, – положил ей руку на затылок жиголо, чуть притягивая к себе.

– Наверное, вы правы, так будет действительно лучше. Иначе ни за что не разберешь, – и она заглотила член. Тот был невероятно вкусным в шоколадной глазури, и она начала увлеченно сосать.

– Н-ну к-как? – теперь, похоже, потемнело в глазах у «мальчика», и голос у него задрожал.

– Еще надо добавить, – и она погуще намазала головку члена шоколадом. – А вообще, полное объедение! Ничего вкуснее не ела. У вас изумительное эскимо!

И пока она лакомилась шоколадом, у нее вдруг мелькнула свежая мысль.

– А теперь мы добавим бананчика! Перебираемся на кровать. Ложись-ка, подарочек, давай на спину и подожми колени к животу. Попробуем теперь двойную комбинацию. Мороженное и фрукты одновременно. Блюдо для настоящих гурманов.

– Как это? – не сразу понял ее жиголо, хоть и был, в целом, опытным парнем.

– Щас увидишь, – и, шаловливо подмигнув ему, она стала надевать на банан презик. – Еще ни разу, правда, такого не пробовала, но очень хочется. Попка-то твоя мне сразу понравилась. Что замялся? Ложись, давай, и на, смажься, – протянула она ему анальную смазку.

Это так только кажется, что жиголо живут припеваючи. На самом деле работа у них не мед, и клиентки порой тако-о-ое вытворяют, что волосы на голове встают, а не только член. Но что поделаешь, не с мужем же им извращаться. Да и как мужу предложишь такое, подумает еще чего…

Хватанув бокал шампанского для бодрости духа, «мальчик» со вздохом смазал задний проход лубрикантом, а затем покорно лег на спину, поджал руками колени к животу и закусил губу. В зад ему начал внедряться немаленьких размеров банан. Анальный сфинктер упорно сопротивлялся такой нежданной агрессии. Подобным образом его использовали впервые.

– Нет, не идет. Большой слишком, – именинница сжалилась над жиголо, видя, как тот, сжав зубы, покраснел. – Давай начнем с этого, самого маленького, – и она взяла банан поменьше. – А ты получше смажься и ягодицы руками шире разведи.

…Маленький банан оказался в самый раз. Сломав, наконец, робкое сопротивление сфинктера, он плавно скользнул в зад жиголо.

– У-уй! – протяжно выдохнул тот. – Вошел… похоже… – у бедолаги на лбу аж выступила испарина.

– Как по маслу идет! – довольно хихикнула расшалившаяся именинница, все глубже вводя банан. Она действительно впервые вытворяла ТАКОЕ с мужиком. – Ба! Да эскимо-то у нас как растаяло! – член у жиголо на глазах обмяк (видно, распереживался за соседку-жопу). – Сейчас мы его быстренько взбодрим, – и, покачивая в заду у «мальчика» бананом, она начала одновременно сосать член. Тот действительно достаточно быстро воспрял духом, вновь входя в роль эскимо.

– Ну вот, смотри, как хорошо! – с довольным видом приподняла именинница голову. – А давай-ка мы теперь вместе за праздничный стол сядем. Как-то неправильно празднуем, по-очереди десерты едим. – И, пшикнув себе в промежность сливки, она села на лежащего жиголо сверху в позу «69».

…Простынь они, конечно, всю извазюкали, и жиголо пришлось потом как следует мыть голову, но разве это имеет значение, когда устраивается настоящий праздничный банкет!

– Ну что, подарочек? – оторвалась она от задеревеневшего члена, чувствуя, что тот вот-вот изольется ей в рот. – Где там наш набор?

– Какой набор? – прохрипел снизу жиголо, обалдевший уже от всей этой пирушки.

– Как какой?! Тот, который в придачу к тебе передали, – и, привстав, она потянулась к лежащей на прикроватной тумбочке коробке с виброкольцами.

– Ах, черт! Забыл совсем, – хлопнув себя по лбу, рассмеялся жиголо. – Так много эмоций, вообще очумел, – и пока она выбирала первое виброкольцо, он стал надевать презерватив, потихоньку вытащив из задницы банан. – Не возражаете, мадемуазель, если закончим с фруктами? Боюсь, отвлекать будет.

– Ну конечно! Поели, попили, теперь культурная программа банкета. Объявляются скачки! Жеребец готов, – с одобрением посмотрела она на стоящий колом член жиголо. – Сейчас подготовим седло – и вперед, на небеса, – и, надев на «мальчика» виброкольцо, она включила его вибрацию…

Ох, и покаталась она в эту ночь на горячем жеребце! В общем, неплохой получился подарок от подруг.

10. Усердная медсестра

Урологические заболевания – вещь неприятная, и многие мужчины сталкиваются с этим. Вот и Николаю не повезло – у него возникли серьезные проблемы в этой сфере, его угораздило оказаться в урологическом отделении больницы. Человеком он был солидным и лежал в отдельной палате. Курс лечения между тем оказался длительным и занял целых две недели. Столько дней воздержания были просто невмоготу для него, а тут еще, как назло, его лечащему врачу стала помогать симпатичная медсестра. И это бы еще ничего, но из-за летней жары она очень легко одевалась. Ее короткий фирменный халатик было откровеннее некуда, и, глядя на нее, Николай невольно глотал слюни, еще чуть-чуть, и у него бы, наверное, начались ночные поллюции, совсем как у подростка, хоть смейся, хоть плачь. Николай откровенно страдал, с каждым появлением в палате медсестры «дурные мысли» все сильнее одолевали его, а штаны спереди начинали топорщиться. Принося таблетки, та словно специально дразнила его, сама, по-видимому, не подозревая этого.

Основным лечащим врачом у Николая был уролог-мужчина (как правило, именно он и проводил ему основные процедуры), и даже тот обратил внимание на его реакцию, когда как-то раз зашел в палату вместе с медсестрой.

И вот наступило время проведения очередной лечебной процедуры (врачом был назначен целый цикл).

– Да, можно! Заходите, – откликнулся Николай на стук в дверь. Он отложил газету, приподнимаясь на кровати, и… оторопел. Покачивая бедрами, в палату зашла та самая медсестра, в своем традиционном коротком халатике, полурасстегнутом на груди из-за жары.

– Ну, что, займемся процедурами? – приветливо улыбнулась она, закрывая за собой дверь.

– А что, это ВЫ будете сегодня делать?! – вытаращил глаза Николай.

– Сегодня – я. Ваш врач заболел. Больше некому, а курс прерывать нельзя, – как ни в чем не бывало надела она медицинские перчатки. – Снимайте штаны и вставайте в позицию. Сначала – очищающая клизма, промоем прямую кишку, – взяла она в руку клизму. – Раствор я уже набрала. Потом – массаж яичек и простаты. Ну а в конце – еще одна клизмочка, лечебная. В общем, как всегда. Сами все знаете.

– Но, ведь… – пролепетал Николай, заливаясь краской.

– Вы прямо как ребенок перед уколом! – рассмеялась медсестра, глядя на его выражение лица. – Аж за штаны схватились. Стесняетесь, что ли? – улыбаясь, смазывала она лубрикантом кончик клизмы. – Лечебная ведь процедура. Что смущаться-то? Я же медсестра, что тут такого? Раздевайтесь, не тяните резину.

– Ну… Ладно, – неуверенно начал спускать треники Николай, проклиная в душе заболевшего доктора. Ну и подставил же тот его, ведь он действительно был мужчиной стеснительным.

Сняв штаны с трусами, он встал в коленно-прикладную позицию и задержал дыхание. Холодный кончик клизмы юркнул ему в анус, и теплое распирание стало заполнять зад.

– Очень хорошо! – приободрила его медсестра, опустошив клизму. – Вы сегодня молодцом! А теперь идите быстренько опорожняйтесь.

Плотнее сжав ягодицы, чтобы не накапать по дороге, Николай засеменил в туалет. Унизительная процедура постановки клизмы закончилась. Слава богу, что он был один в палате, и никто не видел его позора.

– Ну а теперь ложитесь на кушетку, – плеснула на ладонь массажное масло медсестра, когда он вышел из ванной комнаты. – Продолжим нашу программу.

…Красный как рак, он лежал на спине, без штанов, раздвинув согнутые в коленях ноги, а медсестра старательно массировала ему мошонку. Ее пальцы тщательно разминали ее, оттягивали, теребили, разгоняя кровь и прорабатывая застойные зоны. Сначала мошонка в целом, затем левое яичко… Правое… Оба одновременно обеими руками. Она со знанием дела перекатывала их между пальцами, массировала, несильно перетирала и постукивала, в общем, тщательно и не спеша делала свое дело.

В щели ее халата отчетливо просматривалась нависающая над Николаем грудь, и у него начал откровенно вставать. Как ни старался он отвлечься, но ничего не мог с собой поделать, и очень скоро это стало видно. Подрагивая, член начал наливаться кровью, стремительно увеличиваясь в размерах и приподнимаясь.

– Пациент, расслабьтесь! – попыталась охладить его медсестра, хихикнув. – Это ведь всего лишь процедура, что вы? – но не тут-то было – член продолжал напрягаться дальше. Ситуация становилась дурацкой.

– Стараюсь, – выдавил Николай хриплым голосом, чувствуя, что готов провалиться сквозь землю от стыда.

– Ну да ладно, пусть себе, – вообще-то в голосе медсестры не было особого упрека (так показалось Николаю). – В принципе это хорошо… С медицинской точки зрения, – оговорилась она и подмигнула ему, помогая справиться с неловкостью.

– Д…думаете? – его глаза вновь сами нырнули в щель ее халатика, и он почувствовал, что его член окончательно встал, а пальцы медсестры стали нежно – теплыми.

– Здоровая мужская реакция… – одобрительно посмотрела на его задеревеневший член медсестра и оговорилась – …на массаж, имеется в виду.

– Может, и его слегка помассируете для здоровья? – вдруг неожиданно вырвалось у Николая. Он даже сам не ожидал от себя такой наглости. Видно, совсем раздразнила его медсестра.

– Ну… Этого нет в предписании врача… Я ведь тут не самостоятельно… – медсестра возражала не совсем уверенно, и Николай почувствовал это. – Процедура четко регламентирована, – как бы оправдываясь, пояснила она. – Сначала яички… Затем простата. Подожмите-ка сильнее к груди колени, – и она нанесла на палец специальную смазку.

– Э…э, – попытался было что-то сказать Николай и, поперхнувшись, вздрогнул. Палец медсестры начал ввинчиваться ему в анус.

– Ага. Хорошо. Теперь займемся простатой, – продолжала она все глубже погружать его Николаю в зад, не сводя при этом глаз со стоящего колом члена.

– Ну… Сестра… Сложно, что ли? – прохрипел Коля, чувствуя, как тот аж дрожит от напряжения.

– Так и быть, – вздохнула медсестра. – Сделаем комплексную процедуру, – чувствовалось, что ее рука уже сама так и тянется к его члену, и, не переставая массировать простату, она обхватила второй ладонью член.

– Ах, хорошо! – со стоном вырвалось у Николая.

– Только врачу не говорите! – строгим голосом предупредила медсестра. – Процедуру нарушили. Ругаться будет, – и она начала работать одновременно двумя руками. Палец одной из них круговыми движениями массировал бугорок простаты в глубине Колиного зада, а ладонь второй нежно мастурбировала его член. «Пожалуй, сестричка неплохо подменила заболевшего доктора», – подумал Николай, и его рука вдруг сама полезла к ней под халатик, скользнув вдоль ноги вверх. Это действительно получилось не специально, а как бы само собой, в нем словно проснулся какой-то черт.

– Ой! – вздрогнула та. – Что вы делаете, пациент?!

– Мне так легче будет переносить процедуру, – нашелся осмелевший Коля. – Думаете, приятно, когда палец в зад суют, – а на самом деле ему все больше нравилась такая процедура.

– Ну… вы… и нахал! – не стала прерывать свою работу медсестра, чуть покраснев, правда, при этом. – Первый раз такого наглеца встречаю! А еще скромный такой на вид.

– Но мне так на самом деле легче все это переносить, – продолжал он поглаживать ее ногу, потихоньку поднимаясь все выше и чувствуя, как в яйцах начинает зудеть сладостью. Желание просто стало сносить ему крышу.

– Ну… только… если вам… действительно легче, – чуть развернулась к нему боком медсестра, чтобы было удобней. – Что с вами поделаешь! Доктор же велел идти вам навстречу. Вы тут у нас ВИП пациент, – и ее руки стали еще более нежными. – Так вам лучше? Не больно делаю? Хорошо так?

– Да, сестра, почти… И левой ладошкой поактивней, пожалуйста, – его рука уже поглаживала ее попу под халатиком, все больше наглея. Коля уже не мог остановиться.

– Ну… это уж… слишком! Что вы… себе… позволяете?! – с дрожью в голосе возмутилась та.

– Не обращайте внимания. Продолжайте процедуру, – приостановил Николай расшалившуюся руку. – Иначе мне неприятно.

– Да вы уж… совсем… наглеете! – выдохнула сквозь зубы медсестра и возобновила свой массаж. – Вот ведь… пациент… попался…

Николай между тем вошел во вкус. Еще немного потискав ее ягодицы, его пальцы полезли под резиночку трусиков, начав потихоньку стягивать их вниз. Ему аж зубы уже свело от желания.

– Ну все! – лопнуло терпение у медсестры. – С массажем закончили! Теперь лечебная клизма! – и, схватив клизму, она начала было наполнять ее специальным раствором.

– А знаете что, сестра! – не выдержал Николай, поднимаясь с кушетки. – Не поменять ли нам сегодня процедуру? Давайте-ка я лучше сам помассирую член с вашей помощью. Есть метод и получше, – и, резко завалив медсестру на живот, он сдернул с нее трусики и засадил ей по самые яйца – видно, в нем совсем проснулось животное. Та даже ойкнуть не успела, держа в руке свою дурацкую клизму.

11. Молодой сосед

Она, конечно, не была извращенкой или маньячкой и отдавала себе отчет, что совращать несовершеннолетних – это рискованно, но желание затащить в постель молодого юношу превратилось в ее назойливую фантазию. Ей даже стали сниться сны на эту тему, причем главным героем этих снов был соседский парень. Сколько ему исполнилось лет, она не знала, надеясь, что он совершеннолетний. Шальные мысли все больше не давали ей покоя, и каждый раз, видя его, она втайне облизывалась. В придачу ко всему этот парень на вид был очень скромным, что еще больше дразнило ее, видно, в душе она все-таки была извращенкой, хоть и не признавалась в этом сама себе.

Повод подвернулся неожиданно. В этот день она купила горшок с цветами (давно хотела добавить в гостиной зелени). Цветок был именно таким, как она хотела, но оказался неимоверно тяжелым, и они вдвоем с продавцом с трудом загрузили горшок в ее джип.

Загрузить-то загрузили, и что дальше? Подъехав к подъезду дома, она в задумчивости стояла около машины, открыв багажник. Самой ей было явно теперь не справиться, а по дороге позвонить кому-то насчет помощи ума не хватило.

– Здрасьте! – вдруг прозвучало у нее за спиной. Она обернулась. Рядом остановился тот самый соседский парень. – Цветок купили? – кивнул он на горшок.

– Купить-то купила, да не дотащить теперь, – улыбнулась она, и в голове у нее тут же мелькнула шальная мысль, а тем более он же сам подошел к ней. – Поможешь? Тяжелый, самой не справиться.

– Помочь?.. – и парень взглянул на часы. – Ну ладно, давайте. На хоккей все равно уже не успеваю.

Дотащив вдвоем цветок до лифта, они поднялись на их этаж и поставили горшок у дверей ее квартиры.

– Действительно тяжелый, – вытер парень пот со лба.

– Ага, – перевела дух она. – Без тебя бы ни за что не справилась. Помоги в квартиру занести, а то живот надорву.

– Ну давайте, уж коли взялся, – поправил сосед съехавшую на бок бейсболку.

– Я, правда, еще сама не до конца решила, куда его поставить, – открыла она входную дверь, – но мы сейчас вместе найдем, где будет лучше.

Подвигав горшок туда-сюда, они в конце концов нашли для него самое подходящее место, и, запыхавшись, присели в гостиной, чтобы отдышаться.

– Подожди, попить принесу, – встала она с дивана. – Спасибо тебе. Представляешь, что бы я одна делала?

– Слабо, честно говоря, – усмехнулся парень, промокая пот со лба. – Горшок-то ваш полтонны весит.

– А давай-ка я чаю заварю. Не очень торопишься? У меня и печенье вкусное есть.

– Ну… давайте, – чуть подумав, согласился сосед. – Только можно сначала просто воды?

– Конечно, можно! – «и не только воды, приятель», – подумала она при этом про себя. Похоже, ей подворачивался шанс. – Сиди здесь, в гостиной чай попьем, на кухне не убрано. Сейчас все принесу. Журналы пока можешь полистать. Вон они на столике лежат, – и, размышляя на ходу, как бы ей все половчее устроить, она пошла на кухню.

Быстро заварив чай, она поставила все на поднос и вновь появилась в гостиной.

– Не скучаешь? – мягко улыбнулась она, садясь с ним рядом. – Еще раз большое спасибо тебе. Здорово мне помог. Настоящий джентльмен!

– Да ладно, что там, – несколько смутился парень. – Мне же не сложно было.

– Ну все равно, молодец, – и она пожала его ладонь, положив сверху руку. – Ты пока начинай пить чай, а я быстро переоденусь, а то взмокла вся с этим цветком. Самой неприятно.

И, наполнив ему чашку, она пошла переодеваться. Заскочив на секунду в ванную, очень быстро сполоснулась, прыснула на себя духами и критическим взглядом окинула свой гардероб.

«Так! Вот то что надо! – достала она комплект ярко-красного откровенного белья. – И вот этот короткий розовый халатик, – у нее появился охотничий азарт. – Нет, пожалуй, надену только трусики, – убрала она назад бюстгальтер. – Проще будет дразнить… Надо только поторапливаться, а то сбежит еще ненароком парнишка», – с такими мыслями она быстро переоделась и, чувствуя себя настоящей охотницей, вернулась в гостиную.

Парень слегка приоткрыл рот, хорошо, не поперхнулся чаем. Он явно не ожидал увидеть такого; возможно, она даже чуть переборщила: халатик-то у нее был еще тот, ближе к пеньюару. Ну да ладно, отступать было поздно, и она как ни в чем не бывало села рядом.

– Извини, что заставила ждать. Чай тут не остыл еще? Давай подолью, – потянулась она к чайнику.

– Н…нет, – и он покосился на щель ее халатика, не справившись с собственными глазами. Наливая в его чашку чай, она чуть наклонилась вперед, и полы халата «ненароком» прираздвинулись, открывая полоску голого тела в районе ее груди (что, собственно говоря, и требовалось).

– Как тебе печенье? – улыбнулась она, сделав вид, что не заметила этого его взгляда. – Понравилось?

– Вкусное. Сами пекли?

– Нет конечно! – засмеялась она. – Но это мое любимое. Возьми еще, – и, передавая ему печенье, она якобы случайно коснулась рукой его ладони. Это получилось чувствительно, и она сама ощутила особенность прикосновения; парень, похоже, также. Слегка покраснев, руку он при этом не отдернул, и это было хорошим знаком для нее.

– Все-таки немного остыл, – сделав очередной глоток, поставил он чашку.

– Сейчас подогрею, – привстав с дивана, она не стала одергивать «неприлично» задравшийся сзади халатик и, взяв чайник, пошла на кухню. – Печенье еще принести? – обернулась она на ходу и закусила губу, чтобы не прыснуть. Глаза соседа просто приклеились к ее попе.

– Печенье?.. – с трудом оторвал он взгляд от ее зада. – Принесите.

Зайдя на кухню, она зажала рукой рот, прыснув. Забавней ситуацию сложно было себе представить. Парнишка-то, похоже, был реально озабочен, а может, и сам мечтал об интрижке со зрелой женщиной. «На ловца и зверь бежит», – радостно потерла она руки в предвкушении удачной охоты.

– Вот, я еще варенье прихватила, – вернувшись назад с чайником, она несла во второй руке вазочку. – Ах, черт! – ставя варенье на стол, она «случайно» уронила на пол ложечку.

Наклоняясь за ней, она специально повернулась к соседу задом и немного прогнула спину. Уж коли ее попка так понравилась ему, грех было не продемонстрировать еще раз свои аппетитные булочки. Парнишка вновь чуть не подавился чаем.

Сходив за чистой ложкой, она опять села с ним рядом на диване. На этот раз уже ближе, коснувшись ногой ноги, и сосед при этом чуть заметно вздрогнул, чувствовалось, что он все сильнее волнуется.

– Ах, какое душистое варенье! – глядя ему в глаза, облизнула она ложку. – Матушка варила. На даче. Считай, деревенское.

Это был ее очередной «приемчик» – длинный розовый язык, протяжно скользнувший вдоль ложки, а затем как бы нехотя скрывшийся между полуоткрытых губ… Он произвел на парня ничуть не меньшее впечатление, чем ненароком задравшийся халатик, и это было явно видно. Бедолага густо покраснел при этом, а она почувствовала, что начинает возбуждаться от такой его ответной реакции на все ее «безобидные» выходки.

– Очень вкусно, – и, глядя ему в глаза, она неспешно облизнула губы, продолжая дразнить его. Ей уже было не остановиться, настолько эта игра затянула ее.

Трясущейся рукой парень поднес ко рту чашку чая, с ним явно начало что-то твориться.

– А давай к печенью немного ликерчику! Знаешь, как приятно! Хочешь попробовать? – и она вновь ощутимо коснулась его руки, заглядывая при этом в глаза. – Хочешь?

– Х… хочу, – почему-то заикаясь, ответил парень.

…Ликер изумительно дополнил вкус печенья, и она налила им по второй рюмке, придвигаясь к гостю еще ближе. У того на лбу появилась испарина.

– Какие у тебя тонкие пальцы, – взяла она в руку его ладонь. – Не играешь на музыкальных инструментах?

– Н… нет, – продолжал заикаться парнишка, видно было, что он уже не в себе.

– Давай по руке тебе погадаю. Хочешь? Я умею. Хочешь? – и она вновь глубоко заглянула ему в глаза.

– Х… хочу, – со слегка одуревшим видом вымолвил парень. Это слово теперь гипнотизировало его.

Незаметно она чуть ослабила пояс халата, и щель посреди груди еще больше раздвинулась, приоткрывая теперь красные трусики и откровенно демонстрируя, что она без бюстгальтера. Может, это и получилось чуточку грубо, и она торопила события, но парнишка уже настолько обалдел от ее выходок, что такие опасения были лишними. И пока она что-то плела про судьбу и жизненный путь, нежно водя пальчиком по его ладони, он безуспешно пытался бороться с глазами, которые словно магнитом притягивались к ее трусикам, проглядывавшим в щели халата.

Краем глаза она заметила, что у парня начал расти бугор штанов, и ощутила себя матадором, дразнящим молодого бычка. Только в роли боевого платка выступали ее красные трусики.

– Вот смотри, – «гадая», она положила его руку на свои голые бедра, чуть ниже края халата. – Эта линия означает женщин на твоем пути. Видишь? – и она немного сдвинула его руку вверх вдоль бедер, задирая тем самым выше халатик. Его полы раздвинулись, открывая обтягивающие лобок трусики, и парнишка начал чуть заметно дрожать.

– У тебя уже было что-то с женщинами? – посмотрела она ему в глаза, прижимая тыльную сторону его ладони к своему лобку.

– Н… нет, – с трудом вымолвил парень. У нее возникло ощущение, что штаны у него вот-вот лопнут.

– Хочешь, расскажу, когда это случится? Я вижу это по твоей руке. Хочешь?

– Х… хочу, – почти прохрипел он.

– Я вижу, тебе здесь давит, – положила она руку на его бугор. – Это тебя серьезно отвлекает. Ты меня почти не слушаешь. Давай-ка мы вот так лучше сделаем, – и она расстегнула ему ширинку. – Ты не против, если мы его выпустим на свободу?

Офигевший парень попытался было что-то сказать, но не смог, а только нервно кивнул.

– Ну вот и правильно! Что ему там в тесноте мучиться? Смотри, как он радостно выпрыгнул.

Колом стоящий член действительно только что не выпрыгнул из штанов.

– А случится ТАКОЕ у тебя сегодня, – и она опустилась на колени. – Я это сразу по твоей руке увидела. Ну а коли уж это на судьбе написано, не противиться же нам ей.

Всхлипнув, парнишка выронил рюмку с ликером – его член впервые заглотили в рот.

Она, конечно, не была извращенкой или маньячкой и отдавала себе отчет, что рискованно совращать несовершеннолетних, но ничего не смогла поделать со своей навязчивой фантазией, оседлав в этот день необъезженного жеребца!

12. Справедливое наказание

Она терпеть не могла насильников, хотя как прокурор и не имела права на предвзятость. Да, не имела, но ничего не могла с собой поделать, и ненависть порой буквально закипала у нее в крови, особенно в этот раз, когда пойманный преступник вел себя так нагло. Зря он ее разозлил. Он совершил серьезную ошибку, даже не подозревая, какого в ней будит зверя. Пока еще шло следствие, она сдерживалась, но когда его уже посадили, не выдержала и решила проучить подонка, справедливость должна была восторжествовать. Все равно жаловаться ему было уже некуда, а с начальником тюрьмы она договорилась. Тот тоже ненавидел насильников.

Может, она была не права, но этот ублюдок сам напросился, чересчур нагло и вызывающе ведя себя во время суда. Он не признал своей вины и абсолютно ни в чем не раскаивался, утверждая, что в таких ситуациях всегда виноваты женщины, собственным поведением провоцирующие мужчин, и той девчушке, которую он грубо изнасиловал в задний проход, мол, так и надо было. Как прокурор она добивалась, чтобы этому гаду впаяли десятку, но, будь ее воля, за одни такие слова поставила бы его к стенке.

Справедливость не всегда торжествует, миром правят другие законы – у преступника оказались влиятельные покровители, и он получил всего два года, а она ничего не могла с этим сделать. Сказать, что она была в бешенстве – это не сказать ничего, ее просто выворачивало от ярости, особенно когда после оглашения приговора она поймала его усмехающийся взгляд. Случись подобная ситуация еще раз, он, не сомневаясь, будет издеваться, унижать и насиловать. Это ей стало абсолютно ясно.

И она не выдержала, не смогла совладать со своими чувствами, ведь разве можно мириться с таким! Прокурор, конечно, не имеет права делать подобное, но она решила наказать его сама, проучив его так, чтобы он запомнил это на всю жизнь.

Договорившись с начальником тюрьмы о том, что проведет с заключенным «профилактическую беседу» наедине и без посторонних глаз, она попросила надеть на него наручники, а сама прикрыла лицо маской, чтобы тот ее не узнал.

И вот наступил момент торжества справедливости.

Дверь камеры глухо скрипнула, и, зайдя внутрь, она закрыла ее за собой. На лице – темная маска, в одной руке полицейская дубинка, в другой – кожаный саквояж, как у врача-хирурга, приехавшего на операцию по вызову. Весь ее вид не предвещал ничего хорошего. Молча поставив на пол саквояж, она залепила глазок двери пластырем и обернулась к преступнику. Сквозь прорези маски на него смотрели ненавидящие глаза. Сидя на нарах, он вздрогнул и уставился на нее, почувствовав что-то неладное.

– Что? Кто вы? – в его голосе прозвучал испуг, ведь для чего-то на него надели наручники.

– Ну что, говнюк, пришел и твой черед, – цинично усмехнулась она, видя, как насильник бледнеет.

– В…в чем дело? Ч…что вам нужно? – вдруг стал заикаться он. Его самоуверенность как рукой сняло.

– Да надо бы тебя проучить, гада, – она излучала откровенную злобу, сжимая в руке дубинку. – Явно заслужил.

– К…как это? – глаза преступника приклеились к этой дубинке, а на лбу у него выступила испарина. – К…кто вы? К…какое в…вы имеете право?

– Право, говоришь? – и, открыв саквояж, она стала выкладывать на стол его содержимое. Электрошокер, плетка, страпон… Все это выглядело зловеще.

– Д…да в…вы что? – смертельно побледнев, вытаращился преступник на эту коллекцию. – Я…я б…буду ж…жаловаться.

– Жаловаться? Да только дернись, не выйдешь отсюда, скотина. Зэки ведь ненавидят насильников. Не знал что ли? – злобно прищурилась она.

– Н…не надо, – заскулил насильник. Она его полностью деморализовала; дубинка теперь была не нужна.

– Не надо, говоришь? А помнишь, та девушка тоже говорила «не надо»? Забыл, тварь? А? Забыл?! Вот сам сейчас все и испробуешь по полной, – взяла она в руку плетку.

– В…вы не имеете п…права, – стал забиваться в угол преступник, его губы затряслись от страха.

– Опять о праве вспомнил, ублюдок? – процедила она сквозь зубы, подходя ближе и чувствуя, что готова убить эту скотину при малейшем сопротивлении. – Права, говоришь, не имею?

– П…прошу вас, – униженно бормотал насильник. – Оч…чень прошу.

– Просишь теперь? – яростно брызнула она слюной. – Пропала твоя спесь? А сам забыл, как жертва тебя просила и умоляла? Забыл, гад? – и она до боли сжала рукоять плети.

– Н…ну не надо, – стал прикрываться руками преступник. – Н…не надо…

– Спиной развернись, – вновь процедила она сквозь зубы. – Спиной, я сказала… И нагнуться.

– Н…не надо, – глаза преступника излучали неприкрытый ужас.

– Спиной! – резко хлестнула она его так, что тот еле успел прикрыть лицо.

– А…а… – жалобно заскулил насильник, потирая обожженные плетью руки. Его униженный вид только провоцировал ее на издевательства.

– Хотя нет! – мелькнула у нее свежая идея. – Сначала целуй сапог, сволочь! – и, по-прежнему держа в одной руке плеть, она схватила его второй за волосы и рывком поставила перед собой на колени. – Целуй, кому сказали!

Все так же скуля, преступник стал целовать голенище ее сапога, инстинктивно осознавая, что любое сопротивление только усугубит его положение.

– Сильнее, сильнее целуй! Лижи теперь! – и она хлестанула его по спине плетью. – Активней лижи, я сказала!

Шмыгая носом, дрожащий преступник стал вылизывать ее сапог. Ему повезло, тот был не испачкан уличной грязью.

– Штаны спускай с трусами! Спускай и жопу подставляй, урод! – вновь скомандовала она, брезгливо оттолкнув его ногой в сторону. – Так просто ты не отделаешься, не надейся. Быстро задницу подставляй, кому сказали!

Преступник не посмел ослушаться, и она от всей души стала хлестать его плетью, заставляя при этом каяться за содеянное.

– Простите, больше не буду! – подвывал он, вздрагивая под ударами. – Простите…

– Неискренне звучит! – продолжала лупить она по краснеющей на глазах заднице, все больше входя в азарт. – Не раскаиваешься! Не слышу вины в голосе. Не слышу! Не слышу! Не слышу!

– Ай! Уй! Виноват! Ай! – скрипя зубами от боли, ныл он, превратившись в униженное животное.

– А теперь – коленями на нары и наклониться! – прозвучал ее новый приказ. – Кому сказала! – и последний удар плетью по голой заднице получился особенно звонким.

– Ч…что в…вы? – вновь начал заикаться насильник, потирая руками пунцовую попу и поднимаясь с пола.

– Почувствуешь сейчас сам, как это, ублюдок, – и она плюнула на рукоять плети, смачивая ее. – А ну подставляй жопу, пока не убила!

– А…а! – поперхнулся воздухом преступник. Рукоять плети жестко вошла ему в зад.

– Нравится тебе? Нравится, а? – и, подвынув плеть, она вновь резко вогнала ему рукоять в анус.

– У…у!.. – выпучив глаза, завыл насильник. – А…ай!..

– А теперь – ползать по камере с плетью в жопе и ржать! – войдя во вкус, от души издевалась она. – Ржать, словно мерин с хвостом, я сказала! – и она изо всей силы шлепнула его ладонью по заднице, так, что даже отбила ее, еще больше разозлившись от этого.

Со скулежом ползая на коленях из угла в угол камеры, он пытался увернуться от пинков и одновременно ржал, как было велено мучительницей, смертельно боясь злить ее. Надетые наручники натирали руки, из глаз от боли капали слезы, но он терпел и ползал, надеясь, что все это унижение скоро закончится. Закончится? Не тут-то было, и ужас охватил его. Сняв юбку, его мучительница стала надевать огромный страпон; рукоять плети выглядела по сравнению с ним детской игрушкой.

– Ага! Понял, что тебя теперь ждет, гадюка! Думал, все так легко обойдется, да? – затянув ремни, смазывала она искусственный член. – Как же, жди! Щас я тебя так в жопу вы…бу, без слез срать не сможешь, скотина.

Где она нашла такой огромный страпон, уму непостижимо! Он был по-настоящему жуткий, и, пожалуй, насильнику повезло, что его задница была уже разогрета рукоятью плети.

– Не надо!.. – вновь с надрывом заскулил он. – Пощадите… Прошу вас…

– На нары раком и нагнуться! – она резко выдернула из его зада рукоять плети. – Лучше не зли меня, прибью! За себя не отвечаю.

И, получив очередной жесткий пинок, преступник вновь забрался коленями на нары, наклоняясь и подставляя голый зад.

– Ниже, ниже наклонись, уродина! – начала она примеряться к его анусу сзади. – И жопу сильнее выпяти. Сильнее, я сказала! Не ясно, что ли?!

– У…у… А…а… – хрипел насильник, обливаясь потом от боли; в его зад начал внедряться пыточный кол страпона.

Страпон был двусторонним и имел дополнительный фаллоимитатор для влагалища, поэтому, трахая этого подонка, она кайфовала вдвойне. Во-первых, от того, что мстила за поруганную девушку, а во-вторых, потому, что во время толчков стимулировала и свое влагалище. Возбуждение нарастало, и она все сильнее заводилась, издеваясь над ним.

– Ну, как тебе такая любовь, животное? Нравится, а? – все резче и резче загоняла она в зад преступнику искусственный член. – Вот тебе! Вот! Вот!..

Скрипя зубами, тот стоял в раскоряку, дрожа и скуля. Эта пытка была жуткой расплатой за содеянное. Знал бы он, что его ждет, пальцем бы не тронул изнасилованную им девушку.

Еще бы чуть-чуть, и она кончила бы, но не за этим она пришла в камеру к преступнику.

– Ну что, урод? Как тебе такая справедливость? – усмехаясь, вынула она из его зада страпон и потянулась к полицейской дубинке (та была еще толще насадки). – А сейчас я тебя напоследок еще и дубинкой трахну, чтобы жизнь медом не казалась.

– Не-ет! – буквально завыл насильник, глотая слезы и пытаясь оттолкнуть ее. – Не на-адо…

– Ах ты, сволочь такая! – и она, извернувшись, схватила его рукой за яйца. – Будешь дергаться, электрошокер в жопу суну! Суну и яйца оторву. Реально оторву, понял?

– По-онял… – обреченно поник преступник.

– Не надо, говоришь? – поднесла она к его заду дубинку. – А я считаю, что просто необходимо. Ты у меня, сука, на всю жизнь этот урок запомнишь, – и она прижала конец дубинки к его анусу.

Обливаясь потом и замерев от ужаса, насильник чуть слышно подвывал.

– Ага, это именно то, что нам надо. Вот теперь-то есть ощущение, что ты раскаиваешься, ублюдок, – злорадно усмехнулась она, доставая из кармана куртки iPhone. – Я сейчас еще и запишу это для той девушки. Пусть порадуется за тебя. Дубль один. Съемка. Начали!

– А…а! – диким голосом взвыл преступник. – Полицейская дубинка резко вошла ему в зад.

…Справедливость в тот день наконец-то восторжествовала. Никто бы не смог попрекнуть ее, хоть она и была прокурором.

13. Туалетный роман

Вообще-то она не очень любила корпоративы. Традиции фирмы – святое дело, и проведение таких вечеринок, конечно, сплачивает коллектив, но что-то в этом было натянуто-формальное. Каждый раз, по сути, одно и то же: простая пьянка и разговоры ни о чем, – да и что у нее могло быть общего с этими людьми, кроме работы, и что с ними можно было откровенно обсуждать? Ни общих хобби, ни искренности отношений, ни дружбы. Коллеги, и не более того. Но между тем, надо – значит, надо, да и босса не хотелось огорчать, он почему-то очень ревностно относился к тому, чтобы все как один принимали участие в этих коллективных пьянках.

В этот раз отмечали десятилетие фирмы, устроив по такому поводу грандиозный банкет. Один из лучших ресторанов города, специально приглашенный джаз-банд, тщательная подготовка, выверенный список приглашенных… В общем – почти Каннский кинофестиваль по уровню организации мероприятия.

Столики в ресторане были на четверых, и рассаживали всех за них на основе жеребьевки, случайным образом. Это была личная идея босса, он очень гордился ею, якобы именно такой подход позволял сотрудникам не кучковаться мелкими, спаянными группками, а общаться намного шире, неформально сближаясь. По ней – так полный бред. Если ей не о чем говорить с людьми, или ее с ними ничего не связывает, какого хрена она будет весь вечер сидеть с ними за одним столиком и общаться, рассуждая о погоде и переливая из пустого в порожнее. «Ну да ладно, работа есть работа, считай, затянувшийся рабочий день», – вздыхала она, собираясь на корпоративную вечеринку.

Ей дико «повезло». Соседями по столу оказались сам босс с женой (она также работала на их фирме) и сотрудник из соседнего отдела, в общем, симпатичный парень, но мало знакомый ей.

И все бы ничего, если бы этот коллега не оказался таким занудой. Произнеся первый тост за процветание фирмы, босс для начала застольного разговора чисто формально спросил его, что тот думает о перспективах фирмы, причем ясно было, что сделал это именно формально, для приличия, а этого мудака понесло. Выпучив глаза, он стал нести какую-то ахинею, чем дальше, тем больше увлекаясь при этом. Может, ему показалось, что шеф действительно интересуется его мнением, а может, его перло от возможности вот так запросто пообщаться с начальством, но парня было не остановить. Да и босс зачем-то подливал масла в огонь, продолжая задавать ему провоцирующие вопросы. Наверное, ему захотелось пообщаться «с народом», а может, он так реализовывал свою идиотскую идею со случайной рассадкой за столики. В общем, не важно, но она начала потихоньку напиваться с тоски, благо парень оказался внимательным и вовремя подливал ей в бокал. Хоть в чем-то он вел себя прилично. Глядя то на него, то на босса, она делала вид, что слушает, даже иногда бросала реплики из вежливости, а на самом деле еле сдерживалась, чтобы не зевнуть, по крайней мере, пока как следует не выпила. И вот тут ей все это стало казаться почти забавным, особенно мимика этого мудаковатого парня, когда тот начинал умничать в ответ на заковыристые вопросы босса, который явно развлекался таким образом.

Прикалываясь про себя над всем происходящим, она вытянула вперед ноги и случайно коснулась туфлей ноги этого чудика, ведь он сидел напротив нее. Тот, конечно же, почувствовал это, но из вежливости сделал вид, что не заметил. И вдруг у нее мелькнула шальная мысль, такая, которая может возникнуть только на нетрезвую голову, причем серьезно нетрезвую. Впрочем, сами виноваты, что она с тоски напилась.

Скатерти на столах были длинными, по крайней мере, прикрывали ноги ниже колен. Потихоньку сняв под столом туфлю и делая вид, что продолжает есть, она вытянула вперед ногу. До разболтавшегося «умника» было далековато, и она не дотянулась. Тогда, придвинувшись чуть ближе к столу и откинувшись, она вновь вытянула ногу и все же сунула ступню ему в промежность, теперь это удалось сделать. Поперхнувшись от неожиданности, тот на секунду замер, но, откашлявшись, как ни в чем не бывало продолжил. Парень оказался выдержанным бойцом, а впрочем, что ему еще оставалось делать, не завизжать же?! Сидя с каменным лицом и ковыряя вилкой в салате, она между тем стала щекотать ему яйца. На дворе стояло лето, ноги были голыми, и орудовать пальчиками оказалось очень удобно. Коллега мужественно продолжал обсуждать с боссом светлые перспективы развития бизнеса, однако буквально через минуту она ясно почувствовала, как под ступней затвердело. Это становилось все интересней, и застольная беседа теперь уже не казалась такой занудной. Глядя парню в глаза, она тоже задала ему какой-то умный вопрос, массируя при этом его промежность. Слегка покраснев, тот стал с серьезным видом отвечать; не захохотать ей стоило огромных усилий.

Опустив свою ногу, она с помощью второй ступни сбросила с него мокасин, а затем подтолкнула и его разутую ногу к себе наверх. Коллега намек понял, смекалистым оказался парнем. Теперь уже они оба ласкали пальцами ног друг друга, делая вид, что ничего не происходит. Она при этом в основном молчала, а он продолжал поддерживать разговор за столом, стараясь оставаться невозмутимым, правда, теперь это давалось ему с явным трудом. Уж она-то видела это.

И тут у нее в голове родилась новая идея (после очередного бокала вина, само собой). Встав, она сходила в туалет и сняла трусики, а когда вернулась, вновь подняла к себе его ногу. Сняв незаметно с него носок, она затем направила его пальцы к себе в промежность, а затем и сама возобновила свои забавные ласки. Их тайная игра продолжилась, и в то время как босс с женой ничего не замечали, она все больше входила во вкус, а коллега все меньше умничал. На лбу у него выступила испарина, щеки порозовели, и он стал все чаще откашливаться, прерывая серьезный разговор.

Увлекшись, они все активней дразнили друг друга, их волнение стремительно росло, и вот он уже вытер со лба пот платком, а она ощутила, что начинает намокать снизу. Бугор под ее стопой стал совсем твердым, чувствовалось, что бедному парню все сложнее говорить невозмутимо. «Жаль, что не получится расстегнуть пальцами ноги ширинку, а сам он не догоняет, чудила», – подумала она, чувствуя, что ей уже невмоготу, и от желания сводит скулы.

Коллега теперь молчал, якобы слушая босса и жуя принесенный официантом бифштекс, больше он был не в силах внятно разговаривать. Чуть заметно кивнув ему в сторону туалета, она потихоньку надела под столом туфлю, встала и пошла туда, покачивая бедрами. Слава богу, ресторан был приличным, и сортир в нем оказался что надо. Она уже успела проверить это, когда снимала трусики.

Уговаривать никого не надо было: не став искать под столом носок, парень незаметно надел мокасин на голую ногу, извинился перед боссом и, пытаясь выглядеть спокойным, вышел из-за стола «покурить».

Стоя около туалета, она якобы поправляла прическу перед зеркалом и, увидев, что он подходит, тут же юркнула в кабинку, не став запирать дверь. Как только коллега зашел к ней, она, не говоря ни слова, тут же расстегнула ему штаны и усадила на унитаз. Ей жутко хотелось именно самой трахнуть этого болтуна и, не успел тот раскрыть рта, как она задрала платье и оседлала его сверху, видя, что член у него уже стоит как вкопанный.

14. Проштрафившийся менеджер

Она никогда особо не рвалась в начальницы, но так получилось, что ей пришлось возглавить фирму. Они с мужем решили, что именно она «пойдет под танки», больше доверить было некому. Поначалу она даже радовалась этому решению, ей нравилась такая работа, но оказалось, что не так-то просто быть начальницей, и больше всего ее доставали бестолковые сотрудники, недаром говорят, что кадры – головная боль любого руководителя, будь тот хоть семи пядей во лбу.

Однако она была женщиной упорной и шаг за шагом дрессировала сотрудников, заставляя их постепенно подлаживаться под нее. Недовольные ее методами увольнялись, строптивые понижались в должности, а старательные всячески поощрялись. Но находились и те, с которыми не все получалось так, как хотелось бы. Среди них был и один молодой козел. «Козел», потому что в принципе он был толковым и нужным на фирме парнем, но вел себя уж больно вызывающе. Любимец женской половины коллектива, он слыл настоящим Казановой, и увольнять его было нерезонно, к чему огорчать сотрудниц. Осознав собственную значимость, он между тем все больше наглел, начав откровенно забивать на работу, и это неимоверно раздражало ее.

Настало время преподать урок красавчику – и не таких обламывали, тем более что он жутко боялся потерять насиженное местечко, уж она-то хорошо знала это. Вызвав его к себе «на ковер», она решила быть пожестче.

Войдя к ней в кабинет, он поначалу выглядел весьма самоуверенно, привык, что ему все спускают с рук, однако с каждой минутой все сильнее вжимал голову в плечи. Она сходу дала понять, что не собирается церемониться.

– Что-то ты совсем обнаглел в последнее время! – словно хлестала она его. – Думаешь, что такой незаменимый?

– Ну… я уже столько лет на фирме… – начал было оправдываться он.

– А мне-то что?! – злобно прищурилась она. – По фигу мне все твои заслуги, сам понимаешь. Работать-то кто за тебя будет?

– Я работаю, – сделал он попытку возразить, и напрасно.

– Работаешь?! – недобро усмехнулась она, повышая голос. – Чем, членом? Выбрал себе роль дежурного кобеля на фирме. Это твоя основная работа?! За это тебе деньги платят?!

– Да… нет… я… действительно… работаю… Кто это вам сказал? – начал канючить он, чувствуя, что она настроена агрессивно.

– Да знаю я все! За дурочку, что ли, меня держишь? Прекрасно мне известно о твоих шашнях с сотрудницами. Одна, другая, третья… Да и бога ради, кто против?! Личное дело каждого. Только ты почему-то решил, что это и есть твоя основная работа. Так, да?!

– Ну почему? Я…

– Послушай! – жестко перебила она этого обнаглевшего бездельника. – Я тут с тобой не собираюсь пререкаться. Мне все это на хрен не нужно. Не умеешь работать – до свидания! Понял?

– Не увольняйте, прошу вас, – жалобно заныл он, осознав серьезность ситуации. – Все, что хотите, только не это. Я умею работать.

– Чем, членом? – вновь криво усмехнулась она. – Он у тебя основной рабочий инструмент? – ей вдруг захотелось поиздеваться. – Или я что-то недооцениваю? Может, покажешь?

– Ч…что, ч…член? – покраснев, стал заикаться со страху влипший в историю бедолага.

– Ну да! – ей даже смешно стало от вида его вытянувшейся физиономии. – Посмотрим сейчас, имеет смысл держать тут тебя или нет, – ехидничая, она выкатила из-за стола рабочее кресло и уселась, словно в цирке, ожидая представления.

– В…вы серьезно? – не верил он своим ушам, надеясь, что она шутит.

– Конечно, серьезно! Надо же взглянуть на твой рабочий инструмент, коли ты им, в основном, трудишься, – развалилась она в кресле с циничной улыбочкой. – За что я тебе тут зарплату плачу? Давай, давай, не тушуйся, а то завтра же на улицу вылетишь!

Потупив глаза, он приспустил штаны. Член у него был довольно-таки средних размеров (а может, просто сжался от страха). Зрелище было, конечно, жалкое, но ей все это издевательство нравилось, надо же было как следует проучить такого бездельника.

– Ну и чего?.. – вошла она во вкус, подтрунивая над ним. – Не вижу ничего особенного. Думаешь, надо тебя тут держать? Стоит он у тебя по три часа, что ли?

– У меня… язык, – чуть слышно промямлил сотрудник.

– Что «язык»? – не поняла она.

– Языком умею хорошо работать… – смущаясь, не поднимал он глаз. – Куннилингус… очень хорошо… делаю.

– И что?.. – недоуменно хмыкнула она. – Ради этого я должна тебя тут держать, лентяя?! Ты там кого-то лижешь, а у меня планы горят! Мне-то что твой язык?

– Давайте покажу, – шмыгнул он носом, стыдливо подтягивая штаны.

– Сдурел, что ли?! – она даже поперхнулась воздухом от такой его наглости.

– Вам понравится, – и он облизнул губы. Ярко-красное жало длинного языка невольно бросилось ей в глаза… Куннилингус она вообще-то любила, и мысль вдруг показалась интересной… неожиданно для нее самой.

– Оп-па! – невольно вырвалось у нее. – Ни-фи-га себе! А ну-ка еще раз покажи.

Сильно высунув язык, он, демонстрируя, поиграл им перед ней. Часто-часто подрагивая, извивающийся язык поражал своей длиной и упругостью. Да, именно упругость почему-то сходу обращала на себя внимание. В ней чувствовалась и сила, и выносливость одновременно, что было очень впечатляюще. Она вдруг осознала это, удивляясь собственной реакции.

– Хотите потрогать? – подошел он к ней ближе и вновь высунул язык.

– Ну… да, – ее рука сама потянулась к этому жалу, уж больно необычным был экспонат.

Тронув его, она вдруг почувствовала, что начинает возбуждаться. «Сдуреть можно!» – одернула она сама себя, брезгливо вытирая пальцы платком и лукавя. На самом деле язык на ощупь был приятно теплым и нежным.

Такая игра ее эмоций не осталась незамеченной. Видно, этот проходимец хорошо знал женщин, и, опустившись перед ней на колени, он преданно заглянул в глаза.

– Я не знаю почему, но многим очень нравится мой язык. Он нежный, умелый, страстный, выносливый. Я знаю, как доставлять удовольствие женщинам. Вот, смотрите, как я умею делать.

И, снова демонстрируя свои способности, он поиграл перед ее носом своим изощренным в любовных делах инструментом. Вне всяких сомнений, это было впечатляюще! Наверное, кролик, сидя перед удавом, так же загипнотизировано смотрит на его жало, по крайней мере, у нее в голове мелькнула именно такая ассоциация.

– Ну… знаешь!.. – поднялась она с кресла, все еще пытаясь сдерживать себя, НО мысль о том, что надо бы лично убедиться в способностях такого сотрудника, все назойливей сверлила ей мозг. – Язык у тебя, конечно… но… работа прежде всего.

– Постойте! – не вставая с колен, придержал он ее рукой. – Работа ведь тоже может быть разной. Да и одно другому не мешает. Вы только немного попробуйте. Вам очень понравится, увидите. Я уже чувствую ваш аромат, – и он облизнулся, заискивающе глядя на нее снизу.

Юбка у нее в этот день была короткой, и она действительно почувствовала, что начинает намокать. Похоже, у этого бездельника было еще и идеальное обоняние, ведь она стояла совсем рядом, а он по-прежнему сидел на полу.

– А давай! – вдруг вырвалось у нее, и она сама потом удивлялась, как вдруг решилась на ТАКОЕ (не жалея, впрочем, об этом). – Надо же действительно проверить твои способности. А то уволишь хорошего сотрудника невзначай… – и, приспустив трусики, она наклонилась, вставая к нему спиной.

…Она стояла с задранной юбкой, опираясь руками о сиденье рабочего кресла, и ноги у нее подгибались. Сладкий шар стремительно расширялся внизу ее живота, а воздух в кабинете становился все более плотным…

Бестолковый сотрудник старательно доказывал ей свою незаменимость, сидя на полу сзади и умело действуя языком. Увольнять его уже не хотелось…

15. Оплата по счету

Этот ее день рождения они решили отметить с мужем вдвоем, романтично, без всяких гостей или родственников. Сначала хотели посидеть в ресторане, а потом переместиться домой, где продолжить все при свечах; она специально к этому подготовилась, давно они не устраивали по-настоящему романтические вечера.

Ресторан они также выбрали очень камерный и запрятанный в глубине города. Обычно там было мало народу в будние дни, что, собственно говоря, и требовалось.

И вот, сидя в углу зала за самым уютным столиком, она ждала мужа, просматривая пока меню. У него внезапно наметились какие-то важные переговоры, и они договорились встретиться уже здесь. Она взглянула на часы: муж опаздывал уже на целых двадцать минут. СМС-кой он сообщил ей, что вот-вот выезжает, слезно извиняясь при этом.

«Дела есть дела, – вздохнула она, стараясь не злиться. – Ну, произошла накладка, что поделаешь, подожду».

– Может, аперитивчика выпьете, пока спутника ждете? – уже третий раз подошел к ней заботливый официант. – Чуть веселее будет. «Кир Рояль», например, могу предложить. Не хотите?

– Ну… Пожалуй, давайте, – чуть подумав, согласилась она. – А то действительно загрустишь здесь.

Официант принес ей бокал «Кир Рояля», и она продолжила задумчиво листать меню, выбирая, что будет есть на ужин.

«Сажусь в машину. Лечу!» – пришло очередное сообщение от мужа. Между тем она ждала его уже полчаса.

После аперитива еще сильнее захотелось есть.

– Вкусный какой он у вас, – отдала она пустой бокал вновь подошедшему официанту. – Даже не заметила, как выпила.

– Черносмородиновый ликер у нас особый! Может, повторить? – улыбнулся он.

– Да и так натощак уже почувствовала! Хотите, чтобы напилась? – отмахнулась она.

– Так не ждите, заказывайте. Спутник придет, дозакажет. Что время тянуть? Начинайте ужинать.

«Ладно, закажу, действительно, – решилась она, тем более что у нее уже слюни текли от вкусных запахов, доносящихся с соседних столов. – Сколько можно тут сидеть! С голоду помрешь», – и она попросила принести ей капрезе, а также тунца со шпинатом на гарнир.

– Может, выпить чего-нибудь? – услужливо наклонился к ней официант. – Вина к рыбке?

– Нет, пока только воды с кусочком лимона, – она привыкла, что вина выбирает муж. – Хотя… У вас есть чилийский шардоне? – обычно они заказывали к рыбе именно такие вина.

– Само собой! – развел руками официант, подчеркивая недоумение по поводу такого странного вопроса.

«Вот артист! – добродушно усмехнулась про себя она. – Хотя в целом приятный парнишка».

– Молодое вино? Душистое? – на всякий случай уточнила она.

– Вам понравится, гарантирую. На прошлой неделе закупку сделали. Лично шеф заказ формировал, а уж он толк в винах знает.

– Давайте… пока бокал.

– Извините, – скорчил виноватую гримасу официант. – Это вино только бутылками. Бокалами – столовое французское. Тоже ничего.

– Ну уж нет! «Ничего» мне не надо. Несите уж тогда бутылку, – «все равно муж тоже его будет», – решилась она. – В лед только поставьте.

– Ну конечно, поставлю! Как без этого! – и официант умчался выполнять заказ. Видно было, что он вовсю старается ей понравиться.

«Услужливый какой попался», – улыбнулась она и тут же нахмурилась, взглянув на пискнувший телефон.

«Зая, извини, ради бога! Уже выходил, но вернули. Без меня никак. Очень, очень ВАЖНО! Полчаса, не больше, обещаю».

Сдавленно матюгнувшись, она набрала мужа. Его телефон не отвечал. Видно, из-за переговоров он отключил звук. И точно, буквально через пять секунд пришло новое сообщение.

«Не могу говорить. Шеф убьет. Полчасика»

«Хорошо хоть поесть заказала, блин!» – вновь выругалась про себя она. Ну а как тут было не материться, ведь прошел уже целый час от оговоренного с мужем времени! Час!!! Романтический у них получался вечер, ничего не скажешь, и если бы не заботливый официант, она, наверное, совсем бы загрустила тут в одиночестве. Тот между тем буквально осыпал ее своим вниманием. И то предложит, и это… То скатерть поправит, то упавшую салфетку мгновенно заменит… в общем, чаевых заслужил кучу. Выпив вина, она, смеха ради, стала даже строить ему глазки. Ну, не то чтобы совсем глазки, а так… Благосклонно принимать его знаки внимания. И, похоже, это его раззадорило, он даже стал на нее как-то особо поглядывать. В общем-то в этом было нечто забавное, надо же было хоть как-то развлекаться на собственный день рождения.

Ситуация с мужем между тем становилась все печальнее. Возможно, переговоры там оказались действительно необычайно важные, но романтический вечер был окончательно загублен, и она перестала отвечать на сообщения мужа, чувствуя крайне сильное раздражение. Тот просто как издевался над ней своими «вот-вот буду». Обеспокоившись ее молчанием, он в конце концов позвонил, объясняя чрезвычайную сложность создавшейся ситуации, а она в ответ наорала на него; хрен ли ей была какая-то там «ситуация», когда он изгадил ей весь день рождения. Наорала и заказала еще бутылку сотерна к фруктам, чтобы успокоиться (официант уже принес ей десерт).

– Одна сегодня вечер проводите? Подвел кавалер? – принеся вино, наклонился он к ней поближе.

– Не говорите, – раздраженно хмыкнула она. – Подвел, поганец.

– Такая женщина, и одна! Несправедливо, – сочувствуя, поддержал ее официант. Хоть кто-то понимал ее состояние, и она благодарно улыбнулась ему.

– Не сыпьте соль на рану, – вздохнула она и указала пальцем на опустевший бокал. Что ей еще оставалось делать, как не напиться.

И тут вновь зазвонил ее телефон. Это был муж.

– Извините, – взглянула она на официанта, намекая, что хотела бы поговорить без посторонних ушей. Понимающе кивнув, тот тактично отошел в сторону.

– Милая, не злись. Чистый форс-мажор, – сдавленным голосом бормотал муж, видно, говорил прямо с переговоров. – Это не от меня зависит, сама понимаешь. Босс ни за что не отпускает. Все очень серьезно. Обещает премию за это. С меня подарок. Любой подарок, что захочешь. Абсолютно любой! Все, не могу больше говорить. Увидимся дома, – и он отключился.

Злоба просто вскипела в ней. Испортив ей весь день рождения, муж еще и пытался откупиться! ТАКОГО она уж никак не ожидала, и у нее возникло желание отомстить. Как это будет сделано, она еще не придумала, но то, что надо отомстить, не вызывало сомнений, – такие мысли крутились у нее в голове, пока ее рука мяла шарик мороженого в десерте.

Ресторан между тем совсем опустел. Близилось время его закрытия, и народ потихоньку рассосался.

Подошедший официант подлил ей вина.

– Еще что-нибудь желаете? – слегка коснулся он ее руки, спрашивая.

– Да, пожалуй, уже счет, – и она сделала еще глоток вина. Сотерн был изумительным.

– Как вам это вино? Неплохое? – заглянул он ей в глаза.

– Очень хорошее, – не стала она отводить взгляда забавы ради, усмехнувшись при этом про себя: «Да он явно клеится ко мне! Прикольно, черт возьми!»

– Рад, что вам понравилось, – игриво улыбнулся официант, вновь тронув ее за руку, на этот раз немного чувствительнее, и пошел за счетом.

«Да он, похоже, наглеет! – вновь добродушно усмехнулась она; что-то было в этом увлекательное. – Вот так и пойди без мужа в ресторан… Так! Хватит, пожалуй, – поставила она бокал с вином. – Не хватало тут еще надраться с горя», – эта мысль была запоздалой, голова у нее уже реально кружилась.

Официант принес вложенный в папочку счет и, подойдя совсем близко, склонился над ней, пока она доставала кошелек из сумочки. При этом, скосив глаза, он явно заглядывал в декольте ее платья, боковым зрением она отчетливо почувствовала это. «Шустрый какой! – хмыкнула она про себя. – Аж слюни уже у бедолаги капают».

…Денег не хватало. Заказывая второе вино, она даже не посмотрела на цену (привыкла, что за все платит муж), а у нее с собой была только маленькая сумочка-клатч, в кармашке которой оказалось совсем мало наличности. «Кредитка? – судорожно рылась она в сумочке. – Черт! Она же осталась в кошельке…» Ситуация возникла неприятная, и, нервничая, она ерзала на стуле, пытаясь придумать, как теперь выкрутиться.

Стоя рядом, официант между тем продолжал облизываться, невозможно было не заметить этого. Теперь его глаза скользнули по ее коленкам. Пока она ерзала на стуле, и так короткое платье задралось еще выше, и он явно рассматривал ее ноги. Это было уже слишком! Но вдруг она почувствовала, что ей нравится эта его наглость. Почувствовала неожиданно для себя. «Любой подарок, – вдруг мелькнуло у нее в голове, такая мысль может возникнуть только по пьяни, – ЛЮБОЙ!» И, продолжая рыться в сумочке, она, дразня официанта, движением руки еще сильнее задрала платье, так, что между его краем и верхом чулок появилась полоска голой ноги. Делая вид, что продолжает что-то искать, она краем глаза следила за его реакцией, все больше втягиваясь в свою игру. Не сводя глаз с этой полоски, официант рефлекторно облизнулся, у него начали топорщиться штаны, она сразу заметила это, злорадно улыбнувшись про себя. «АБСОЛЮТНО ЛЮБОЙ! Так тебе и надо, милый», – окончательно созрела у нее шальная мысль.

– А что, если я с вами по-другому расплачусь? – отложив сумочку, улыбнулась она официанту и положила руку на бугор его ширинки, чуть сжав ее. – Прямо сейчас.

– Н…не против, – даже оторопел он от такого внезапного предложения.

– Ну и прекрасно! – встав, она не спеша допила вино из бокала… еще раз посмотрела в глаза официанту… а затем сняла трусики, задрала платье и села на край стола с раздвинутыми ногами.

Дрожащей рукой тот расстегнул молнию брюк…

16. Курс экстремального вождения

Вообще-то она не любила нахалов и никогда не позволяла мужчинам вести себя нагло по отношению к ней, но тут приходилось терпеть, ведь это был лучший инструктор автошколы, а права на вождение машины ей требовались позарез.

У него были манеры дешевого плейбоя – слащавая улыбочка, недвусмысленные намеки, пошлые шуточки, в общем, кобель – он и есть кобель. И вначале такое его поведение откровенно злило ее, но делать было нечего. Она старалась не замечать этого, сконцентрировавшись на обучении, и в конце концов ей удалось привыкнуть. Постепенно, урок за уроком, такие выходки инструктора стали восприниматься ею скорее как прикол, нежели как повод для раздражения. Обычный простоватый мужикан, что с него возьмешь?! И она расслабилась, не обращая на его пошлость никакого внимания и даже немного подыгрывая – ведь надо же было поддерживать добрые отношения. Наверное, это было ее ошибкой, ведь он, похоже, воспринял это как некую уступку с ее стороны, начав откровенно подбивать клинья. Как-то незаметно их общение превратилось в некоторую игру, с каждым занятием намеки инструктора становились все более явными, и получалось, что она вроде как дразнит его, давая шанс, а на самом деле вовсе не собираясь этого делать. Ситуация складывалась весьма своеобразная, и надо было держать ухо востро. Чувствуя, что мужик питает надежды, она порой испытывала странные ощущения, сидя с ним рядом в машине во время занятий по вождению. Их даже сложно было передать – это было как хождение по самому краю пропасти или игра с опасным животным, когда все вроде как зависит от тебя, но ты понимаешь, что есть воля случая, и ощущаешь адреналин в крови. Животное… Да, пожалуй, именно такие ассоциации порой возникали у нее при виде инструктора – наглое, похотливое животное, самец, который жаждет забраться на нее, и с ним нельзя было терять бдительности. В общем, «забавное» у нее получалось обучение вождению… И, слава богу, оно уже подходило к концу, оставалось совсем немного продержаться – пройти последнее занятие по вождению перед сдачей экзамена в дорожной полиции.

Само собой, мысль о предстоящем испытании вызывала нервную дрожь, уверенности в своих силах у нее еще не было, и они решили как следует все повторить. Езда по незнакомым улицам города, неожиданные команды о поворотах или остановке, обгоны, проезд нерегулируемых перекрестков… Словом, все то, что может случиться во время сдачи экзамена. Просидев за рулем целых два часа, под конец она вся аж взмокла в своей куртке, чувствуя себя обалдевшей, поэтому, когда инструктор вдруг положил ей на колено руку, то не сразу и осознала, что происходит.

– А теперь отработаем устойчивость к отвлекающим факторам, – нагло заявил он с абсолютно невозмутимым видом.

– Не поняла… – притормозила она. – Что это… вы?!

– Езжайте, езжайте, не останавливайтесь и не отвлекайтесь! – не убирая руки, скомандовал инструктор. – Я это специально. У нас тренировка. Мало ли, что-то будет вас отвлекать, а остановиться нет возможности. Нужно уметь сохранять спокойствие. Это же дорога, всякое может случиться, а вы на скорости и за рулем!

– Оригинальные у вас методы! – чуть покраснев, усмехнулась она и вновь надавила на педаль газа. – А по-другому что, нельзя «отвлекать»? Может, уберете руку?!

– Проверенный метод, – гнул свое инструктор. – Должен же я вас подготовить как следует. Это моя задача. Надо научиться спокойно вести машину, не отвлекаясь. Поверьте специалисту, это очень важно, – и он начал потихоньку поглаживать ей на ходу ногу.

– А по-моему, вы просто наглеете! – недовольно хмыкнула она. – И методы у вас, мягко говоря, странные.

– Ничего они не странные! Знаю, что делаю. Это – лучший метод, – его рука все более явно гладила ее ногу. – Сидите спокойно и ведите машину. Сконцентрируйтесь на дороге, и все.

– Вы это… серьезно? – она крепче стиснула руль, двигаясь в плотном потоке машин и ощущая тепло его ладони. Ей действительно было опасно отвлекаться, и сбросить его руку с колена возможности не было. – Может, мы без этого обойдемся?

– Надо доверять инструктору, барышня! – не собирался уступать инструктор. – Мне виднее, как вас готовить. Да и мы с вами вроде как месяц уже занимаемся. Давайте без лишнего кокетничания. Что вы, на самом деле! Вот здесь налево поверните.

– Здесь? – начала резко выворачивать руль она.

– Да.

Машину чуть качнуло на повороте, и рука инструктора ощутимо сдвинулась вверх вдоль бедра, заставив ее невольно поежиться.

– Но, послушайте! – она вновь попыталась было возмутиться и тут же испуганно посмотрела в зеркало заднего вида. Позади раздался раздраженный гудок, ведь она забыла включить поворотник, подрезав другую машину.

– Говорю, нельзя отвлекаться! – рыкнул инструктор. – Аварию еще мне тут устройте на учебной машине! Очень важно отработать эту способность. Очень! Теперь поверните направо, вот здесь!

Машина вновь качнулась, и ладонь инструктора скользнула еще на несколько сантиметров вверх, начиная забираться под юбку. Он все больше наглел.

– Э… – открыла было она рот, но позади вновь резко загудели, видно, она совсем разнервничалась на дороге.

– Опять?! – повысил голос инструктор. – Вы экзамен-то сдать хотите?

– Да вы тут… – попыталась было огрызнуться она.

– Едем вперед! – прервал он ее. – Расслабьтесь, что вы так напряглись? Расслабьтесь, вам сказано! Это тренировка. Отработка техники вождения при отвлекающих факторах. Как без этого?

Такая откровенная наглость инструктора чем-то обезоруживала ее. Надо было, конечно, остановиться и дать ему по рукам, но она почему-то продолжала слушаться, сама не понимая, отчего уступает этому нахалу. Он ее словно деморализовал своей упрямой настойчивостью, и она лишь плотнее сдвинула ноги, чтобы не позволить ничего лишнего. Да и разругаться с инструктором перед самым экзаменом было рискованно. Он же, похоже, воспринял это как некую форму уступчивости, продолжая смелеть.

По его команде она сделала еще несколько поворотов, и с каждым из них его рука все выше задирала юбку, продвигаясь в сторону ее промежности и поглаживая. Ей становилось все труднее вести машину: держащие руль ладони вспотели, а голова начала кружиться. Но как только она пыталась что-то высказать, одергивая его, он тут же ее прерывал, по-видимому, чувствуя, что возмущение она выражает все менее решительно. И это действительно было так, она все больше робела под напором этой его бесцеремонной наглости, теряя способность к сопротивлению, но пока еще не осознавая этого. Все-таки она была не железной, и такие, хоть и грубые, ласки на нее действовали.

Совсем забравшись под юбку, пальцы инструктора начали поглаживать сквозь трусики низ ее лобка, и, неожиданно для себя, она почувствовала первые признаки возбуждения. Плотно сдвинутые ноги вдруг сами потихоньку расслабились, пропуская дальше его руку, а воздух в машине потеплел. Это было настолько удивительно для нее самой, что поначалу она даже не могла такому поверить, но с ее головой происходило что-то странное. Она поняла, что перестает контролировать себя. По-видимому, ощущение не прекращающегося мужского напора в ней что-то будило, независимо от ее желания.

– Теперь снова налево, в лесопарк, – раздалась у нее в ушах новая команда инструктора, в то время как его рука уже гладила ее промежность, заставляя неровно дышать. – Хорошо у вас получается. Так и надо, – похоже, он почувствовал сквозь ткань трусиков влагу ее возбуждения, ведь она уже начала намокать. В ней стало всплывать желание, и это происходило само по себе.

Въехав в лесопарк, они стали углубляться в него по второстепенной дороге. Других машин не встречалось; похоже, инструктор хорошо знал маршрут для отработки этой особой техники вождения.

– Нет, нет, нет! Сбавьте скорость, но не останавливайтесь! – пресек он ее попытку затормозить у обочины, когда в глазах у нее поплыло. – Теперь усложним задачу, отрабатывая вождение одной рукой, – взяв ее правую ладонь, он положил ее на бугор своих штанов. Они уже явно топорщились спереди.

Налево, направо, вперед, еще раз налево… смутно видя дорогу, она послушно рулила, чувствуя, как под ладонью напрягается член. Лесопарк становился все более диким, и что-то дикое просыпалось в ней.

…Когда палец инструктора вошел к ней во влагалище, она чуть не съехала с дороги – сложно было справиться с таким отвлекающим фактором. Ему даже пришлось подхватить свободной рукой руль.

– Притормаживаем и паркуемся! – инструктор уже практически сам прижал машину к обочине, в то время как она тормозила. – Передачу на нейтралку! – она по-прежнему делала все, что ей было велено, уже абсолютно не думая, похоже, он окончательно подавил в ней волю.

Заглушив автомобиль, инструктор сдвинул до конца назад ее сиденье и отстегнул ремень безопасности.

– Ну а теперь самое время по-другому покататься, – расстегнул он ширинку. – Держитесь за руль и приподнимайтесь, – просунув ей под зад руку, он подтолкнул ее снизу, помогая привстать, и она по-прежнему послушно выполняла его команды, уже не соображая, что он вытворяет, а просто слепо подчиняясь ему. Перебираясь на водительское сиденье, он протиснулся под нее снизу, так, что она теперь сидела на нем, придерживаясь за руль.

– Да вы… – вновь попыталась она было что-то сказать, но было видно, что она окончательно сдается.

– Все нормально, – сдвинув в сторону ее трусики, стал он нащупывать членом вход в ее влагалище, – сама же меня хочешь. Вижу. Вон как уже потекла, – и, ахнув, она почувствовала, как инструктор насаживает ее.

…Вышедший из соседних кустов грибник с удивлением уставился на их покачивающуюся машину, окна в ней совсем запотели.

17. Нахальный водопроводчик

Он был действительно хорошим водопроводчиком и пользовался заслуженным авторитетом в жилуправлении. Его уважали и по-настоящему ценили, ведь в любом деле профессионализм и честное отношение к работе значат очень многое. Тем более, он обслуживал этот дом уже восемь лет и знал его как свои пять пальцев. Со многими жильцами у него сложились почти дружеские отношения, со многими, но не со всеми; были среди них и настоящие снобы, почему-то считавшие, что им, как людям более высокого социального статуса, позволено смотреть на «обслугу» свысока. В душе он таких просто ненавидел, а больше всех ненавидел он эту дамочку из 36-ой квартиры на пятом этаже, настоящую суку. Холеная, надменная, она относилась к нему явно пренебрежительно, позволяя себе нагло тыкать и ничего не стесняться, так, будто он был для нее полным ничтожеством, хуже лакея. Всем своим поведением она каждый раз демонстрировала это, как будто специально хотела его унизить, и он решил, что больше не спустит ей такого, ведь у него тоже было чувство собственного достоинства.

И вот у нее в квартире в очередной раз возникли проблемы: потек сливной бачок, и засорился унитаз.

Матюгнувшись про себя, водопроводчик взял сумку с инструментами и отправился по вызову. Оборвав телефон жилуправления, эта скандалистка требовала отремонтировать все срочно, так, будто началась ядерная война, и важнее ее сортира ничего в жизни не было.

Позвонив в дверь квартиры, он терпеливо ждал. Минуту, две, три, еще звонок… «Извизжится ведь потом, что не приходили», – почесал затылок водопроводчик, стоя под дверью. Снова звонок – и опять долгая тишина. Плюнув, он нажал еще раз на кнопку звонка и уже собрался было уходить, как тут эта дамочка наконец соизволила открыть дверь.

– А… Это ты, – как всегда свысока взглянула она на него, стоя на пороге. Неприлично короткий халатик, явно накинутый на полуголое тело; она не потрудилась даже толком запахнуть его, а лишь лениво поправила на груди, словно специально демонстрируя ему, что не считает нужным воспринимать его как мужчину или хотя бы немного уважать. Это было почти как пощечина для его мужского достоинства, и в нем закипело раздражение.

– Бачок унитаза течет, и засорилось там что-то, – небрежно махнула она рукой в сторону ванной. – Сделаешь?

– Посмотрим, – исподлобья взглянул он на нее и криво усмехнулся. Зря она так вела себя с ним.

– Ну тогда вперед, за работу! – чуть ли не скомандовала она и, повернувшись, пошла на кухню. Легкий халатик еле прикрывал ее попу, больше смахивая на пеньюар, но она, похоже, абсолютно не стеснялась его, как будто он был не мужчиной, а бесправной прислугой в барском доме, на которую можно не обращать внимания. Такое откровенное пренебрежение в этот раз еще сильнее резануло его, и водопроводчик почувствовал, что продолжает заводиться.

«Ладно, сучка, дождешься ты у меня, – сжав зубы, проводил он взглядом ее зад. – Пора тебя, похоже, проучить!» Водопроводчик никуда не торопился в этот вечер, этот заказ был последним, и мысль о мести за унижение овладела им.

Зайдя в ванную, он раскрыл сумку с инструментами и заглянул в унитаз. Как и предполагалось, она по собственной дури опять забила его наполнителем для кошачьего туалета, хоть он и предупреждал ее об этом в прошлый раз.

– Хозяйка, подойдите сюда! – снова про себя матюгнувшись, крикнул он в сторону кухни.

– Чего тебе? – появилась она в дверях ванной, болтая по телефону. И вновь полнейшая наглость! Ее халатик откровенно раздвинулся, открывая спереди полоску голого тела, но она и не думала поправлять его, без всякой тени смущения продолжая стоять с ним рядом.

Вопросительно взглянув на него, она при этом продолжала спокойно трепаться с подругой, так, будто он обязан был терпеливо ждать.

«Ну что же, подожду, коли так», – вновь сжал зубы водопроводчик и, небрежно опершись спиной о косяк двери, стал демонстративно разглядывать ее халат. Да, именно демонстративно, без всякой застенчивости, так, будто она была просто манекеном в магазине эротического белья. Оставалось еще только нагло пощупать ткань ее развратного халатика, но он сдержался, чтобы уж совсем не хамить. И, похоже, зря сделал это: никакой реакции в ответ не последовало, она даже и не подумала поправить свою одежду, словно его тут не было, хотя в щели халата только что уже не сиськи просматривались.

Закончив, наконец, свою никчемную болтовню, она лениво подзатянула узел халата (все-таки его взгляды не осталось незамеченными) и вновь вопросительно посмотрела на него.

– Звал?

– Я же объяснял вам в прошлый раз! – стал он было ее отчитывать. – Не надо сыпать в унитаз наполнитель! Опять им стояк забили. Что вы?..

– Так почисти! Для того и вызвали, – усмехнулась она, прерывая его нравоучения и, недоуменно пожав плечиком, ушла на кухню, словно в насмешку над ним почесав по дороге зад. Халатик же ее был настолько неприлично коротким, что при этом движении мелькнула нижняя складочка ее аппетитной ягодицы. Это выглядело словно специальное издевательство над ним. Вновь проводив её попу долгим взглядом, водопроводчик вдруг со злобой подумал: «Вдуть бы тебе в эту задницу, сука, за все про все! Почисти, бля! Я что тебе, слуга, что ли?!»

Но делать было нечего – работа есть работа, и, продолжая про себя ругаться, он начал вычищать ненавистный стояк. В душе у него при этом клокотало, а руки аж тряслись от возмущения; желание как следует наказать эту вконец распустившуюся дамочку теперь просто распирало его.

Разобравшись с первой проблемой, водопроводчик занялся сливным бачком. Там все на самом деле было очень просто – всего лишь прохудилась прокладка. Но теперь настала его очередь как следует поиздеваться, он уже не мог сдерживать себя.

– Хозяйка! Еще раз подойдите! – вновь громко крикнул он.

– Ну что тебе опять?! Чего раскричался тут? – с недовольным видом заглянула она в ванную. Поправляя прическу, она подняла руку, и в разрезе халата откровенно мелькнула ее грудь.

«Во, бля! Да она еще и без лифчика!» – матюгнулся про себя водопроводчик, поняв, что нахальная хозяйка не надела бюстгальтер, но это ее ни капли не смущает, несмотря на присутствие в квартире постороннего мужика. У него непроизвольно расширились ноздри, ведь он был здоровым мужчиной.

– Без вас не справиться. Рук не хватает, – сидя рядом с унитазом на корточках, водопроводчик откровенно заглянул ей под халатик, решив теперь совсем не церемониться в ответ.

– И как я тебе помогу? – заметив эти бесстыжие взгляды, но ни капли при этом не покраснев, она, словно делая одолжение, чуть запахнула полы халата.

– Вот, подержите, – протянул он ей разводной ключ. – Будете стоять рядом и подавать, когда скажу. А во вторую ладонь возьмите эту гайку. Может, резьба сорвалась, и поменять придется, – он специально хотел занять обе ее руки, до конца еще не решив, что затевает, но чувствуя, что заводится все сильнее.

– Шутишь, что ли?! – удивилась она такой бесцеремонности.

– Да на фига мне тут шутить? – вновь нагло зыркнул под халатик снизу водопроводчик. – Хотите, чтобы все починил, помогайте. У меня и без вас заказов по горло.

Похоже, эта неожиданное хамство слегка ошарашило ее, и хозяйка недовольно скривилась, но делать было нечего – сливной бачок-то реально капал.

– Ну… Ладно… Давай свой ключ, и что там у тебя еще, – протянула она руки. В щели раздвинувшегося халата мелькнул коричневый ореол соска, узел пояса совсем расслабился. Остановив на нем взгляд, водопроводчик цинично усмехнулся. Он явно все больше наглел. Поморщившись, хозяйка попыталась поправить халат локтем руки, в которой держала ключ, но это у нее не совсем получилось. Ее грудь осталась полуоткрытой, но положить все и нормально поправить халат она считала ниже своего достоинства, а точнее – в конец оборзела. Знала бы она, какого зверя при этом раздразнивает; в штанах у водопроводчика шевельнулось.

Возясь с бачком унитаза, он теперь специально дотрагивался локтем до ее ноги, как бы невзначай задирая при этом халат и испытывая от этого удовольствие; видно было, что хозяйка начинает нервничать. Нервничать, но не подавать при этом вида, тем самым еще больше провоцируя его.

Поменять прокладку можно было уже три раза, но водопроводчик нарочно тянул резину, откручивая и закручивая гайку. Каждый раз беря у хозяйки ключ и опять возвращая, он демонстративно заглядывал под халат снизу. И, о Боже! Ему буквально ударило в голову. Похоже, там не было трусиков, халат был надет на голое тело; член водопроводчика стремительно крепчал.

– А теперь вот здесь держите, – по-прежнему сидя на корточках, он притянул к себе хозяйку, бесцеремонно лапнув ее за задницу, и положил ее ладонь на кран сливного бачка. – А я пока прокладку подберу. Только не отпускайте! Хлынет, всю квартиру зальет.

Она раскрыла было рот, чтобы огрызнуться в ответ на эту его хамскую выходку, но вместо этого просто гордо хмыкнула, надменно кинув на него взгляд сверху и тем самым подписав себе приговор. Теперь он решил окончательно добить ее, и, якобы нащупывая в сумке с инструментами прокладку, водопроводчик цинично уставился ей под халат, аж присев для этого ниже на пол.

Ее промежность оказалась прямо над его глазами. Уходящий вверх пушок лобка, складки половых губ, – все было как на порно-картинке, и он, проглотив слюну, почувствовал, что в штанах окончательно задеревенело.

– Ты работать будешь, или что?! – не выдержала наконец хозяйка. – Что ты там пялишься?!

– А что вам не нравится? – откровенно облизнулся водопроводчик, продолжая заглядывать под халат. – Сами тут вырядились, как последняя блядь, и еще возмущаетесь.

Он не собирался выбирать выражений – настало время проучить эту суку, да и сдерживаться уже не было сил, она окончательно его вывела. Встав, водопроводчик внезапно расстегнул штаны и грубо задрал ее халат сзади.

– Эй! – возмутилась хозяйка, аж оторопев от неожиданности и выронив гайку. Он просто шокировал ее этой своей выходкой. – Ты что делаешь-то, козел?!

– Как что?! – вскипел водопроводчик. – Крутишь у меня тут перед носом своей жопой! – и он схватил ее руками за голую задницу. – Думаешь, можно так издеваться над мужиком?! – в голове у него застучало, и он почувствовал, что звереет от желания засадить этой сучке. Он уже не мог себя контролировать, и это было видно. Хозяйка аж раскрыла рот, растерявшись в первую минуту.

– Охренел, что ли?! – попыталась было дернуться она, но не тут-то было: силы оказались неравными, и сопротивляться было бесполезно. Продолжая одной рукой задирать ее халат, второй рукой водопроводчик резко наклонил ее, грубо надавив на спину и ставя в позу.

– Я тебе покажу «охренел»! – грозно рыча, удерживал он ее, нащупывая головкой члена вход во влагалище; тот стоял уже как каменный и дрожал в жадной готовности. – Покажу, как издеваться тут надо мной, блядь такая!

– Да ты!.. Да я!.. – еще пыталась было рыпаться хозяйка, только теперь осознав, что разбудила животное, но было уже поздно. – Ах! – вскрикнув, она захлебнулась воздухом: водопроводчик резко загнал ей член сзади. Резко, глубоко, до упора, по самые яйца, так, чтобы она наконец заткнулась и поняла, где её место.

– Вот тебе! Вот! Вот! – засаживал и засаживал он ей. – А как ты хотела? Вот так?! И вот так?! И вот так?!..

Сотрясаясь от мощных толчков водопроводчика, хозяйка теперь только всхлипывала и ойкала. Желание огрызаться у нее пропало, тем более что это было уже абсолютно бессмысленно. Да и, честно говоря, он было неплохим трахальщиком, знал, как надо вдувать бабам.

Ненадолго приостановившись, он развернул ее, сел на унитаз и, насадив сверху лицом к себе, начал раскачивать на шампуре члена, глядя в ее расширившиеся зрачки…

Хорошо он в тот день оприходовал эту надменную дамочку! Аж писк стоял. Будет в следующий раз знать, сучка, как смотреть на него свысока.

18. Циничный грабеж

Вообще-то он был опытным вором и редко совершал ошибки, всегда тщательно готовясь к делу. Не спеша выбирал объект, изучал обстановку вокруг, распорядок жизни хозяев, их соседей… Но больше всего любил работать по наводке или целевым образом. Так было и в этот день. Дальнюю знакомую своей подруги он видел всего один раз, и то, считай, со стороны, случайно оказавшись с ней в одной компании на новогодней пьянке. Симпатичная, в общем, бабенка – та оказалась страшной болтушкой и, выпив, раскудахталась про свою красивую жизнь; похоже, они с мужем жили неплохо. Прислушавшись, он сразу почувствовал добычу, нюх никогда не подводил его. Стараясь поменьше попадаться ей на глаза, чтобы не примелькаться, он внимательно прислушивался и делал выводы, дичь сама лезла к нему в руки. Незаметно забравшись к ней в сумочку посреди гулянки, он быстро сделал слепок ключа. Золотая рыбка была у него в кармане. Затем, собрав информацию окольным путем, он без труда выяснил, что к чему, и где она живет. Дальнейшее было делом техники, оставалось только правильно рассчитать время, когда их с мужем не будет дома.

И надо же было такому случиться! Открыв дверь квартиры, он сходу столкнулся с ней. Что-то произошло не так, и она вернулась с работы, он проморгал, как это произошло! Слава богу, опыт и в этот раз не подвел его, и он подстраховался, надев на всякий случай маску перед тем, как вставить ключ в замок, а то вот бы была история! Так-то она, конечно, не могла узнать его, ведь половина лица была закрыта.

Похоже, она думала, что зачем-то вернулся муж, потому что даже не взволновалась, когда в дверях заскрипел ключ, и теперь они стояли, молча уставившись друг на друга.

– Э-э… – застыла она в растерянности, недоуменно глядя на него, ведь это только в кино все такие смелые и решительные. Похоже, маска на его лице повергла ее в шок. Ужас сковал ее настолько, что она просто остолбенела.

Поначалу также оторопев, он среагировал быстрее, и, одним прыжком оказавшись с ней рядом, быстро зажал ей рот рукой, не дав даже вскрикнуть. Пинком ноги захлопнув за спиной входную дверь, он спешно затащил растерявшуюся хозяйку вглубь квартиры.

– Э-э… б-э… – мычала та, робко пытаясь брыкаться и хватая его за руки, но он крепко держал ее железной хваткой.

– Молчи, сука! – грозно рыкнул он, зная, что в этом случае надо быть жестче, чтобы деморализовать жертву. – Молчи давай, а то придушу! – и он плотнее прижал ее к себе, демонстрируя решительность и грубую силу.

– У-у… – обмякла она, похоже, осознав бесполезность сопротивления.

– Будешь вести себя спокойно, ничего плохого не сделаю. Рыпнешься хоть раз, точно прибью. Вот и решай, что важнее – шмотки или жизнь, – и он немного ослабил хватку, чтобы не поломать ей случайно что-нибудь.

– Жизнь… – дрожа от страха, чуть слышно проскулила она под его ладонью, прикрывающей рот. Похоже, он добился необходимого эффекта, деморализовав ее.

Скотч, веревка, нож, – он всегда прихватывал это с собой на всякий случай, и в этот раз такие приготовления оказались не лишними. Не давая опомниться, он быстро заклеил ей рот, связал спереди руки и усадил на стул посреди комнаты. Теперь можно было вздохнуть спокойно: он был хозяином положения. Настало время спокойно осмотреться.

Похоже, они с мужем действительно неплохо зарабатывали. Квартира выглядела богато: итальянская мебель, дорогие шторы, фарфоровая посуда в серванте… Его опытному взгляду это говорило о многом, и он продолжал не спеша сканировать все вокруг: картины на стенах, бронзовые статуэтки, разбросанные на диване красивые платья (видно, она только что перебирала их, собираясь идти куда-то), ее халатик… Все это выглядело фирменным и дорогим.

Халатик… остановился на нем его взгляд. Он был из тонкого шелка, такие стоят немалых денег, не многие могут позволить себе это… И сидел он на ней изящно, сразу было видно хорошую вещь, красиво подчеркивающую женственные формы хозяйки. Он продолжал рассматривать ее. Видно, она только что вышла из душа, собираясь примерять платье – волосы были немного мокрыми, а халат накинут на полуголое тело. «Голое или не совсем?» – стал он невольно присматриваться, все больше увлекаясь разглядыванием. От всей этой их возни халат полураспахнулся спереди, приоткрывая полоску голого тела. Он заметил это только теперь и остановил на ней взгляд. Бюстгальтера на ней точно не было, грудь оказалась полуоткрытой, почти до самых ореолов сосков, и он вдруг поймал себя на мысли, что хозяйка квартиры весьма аппетитно смотрится, ведь еще тогда, на вечеринке, он обратил на нее внимание. Раскрасневшаяся, испуганная, растрепанная, беззащитная, она выглядела как настоящая добыча, и его ноздри расширились. Так бывает у охотящегося хищника.

Сидя посреди комнаты, она дрожала от страха и обливалась потом, ей такое не могло и присниться – оказаться жертвой преступления, застигнутой в собственной квартире. Поймав откровенно наглый взгляд вора на своем теле, она попыталась поправить халат на груди связанными руками, чувствуя его раздевающий взгляд. И, похоже, зря сделала это, провоцируя его своим смущением. Глаза в прорези маски хищно прищурились, а на губах мелькнула недобрая улыбочка, ведь теперь он мог делать с ней все, что угодно; она вдруг с ужасом осознала это, и этот ужас застыл у нее в глазах. Усмехнувшись, вор подошел к ней вплотную, и, взяв за подбородок, внимательно заглянул в расширившиеся зрачки.

– Да ты, я смотрю, волнуешься… Что так? Боишься меня? – этот ее животный страх вперемешку с явным смущением раззадоривали его. Это было новое, приятное чувство, и оно будоражило кровь. Он ясно ощутил, что эта холеная самочка находится в его полной власти. С ней можно было абсолютно не церемониться, она принадлежала теперь ему.

– Жарко тут у тебя что-то, – и он не спеша расстегнул рубашку, видя, что хозяйка квартиры холодеет от такого его поведения, и желая поиграть, как кот с пойманной мышкой.

– Я вижу, ты вся вспотела от страха. Или тебе тоже немного жарко. Давай-ка мы и тебя чуть приразденем, – и он стал не спеша развязывать узел ее халата.

– Н…нэ ад…до… – раздалось мычание сквозь скотч.

– Да почему не надо-то? – усмехнулся он, продолжая теребить затянувшийся узел. – Жарко, а одета как на Северном полюсе.

Нечленораздельно скуля, хозяйка квартиры вжалась в спинку стула и вдруг резко оттолкнула его связанными спереди руками.

– Что-о?! – злобно зарычал вор. – Ах ты сучка! Вот тебе! – и он залепил ей звонкую пощечину, чуть не свалив ударом со стула.

У нее из глаз брызнули слезы, ведь так ее еще не били. Нокаут мгновенно вправил ей мозги. С этим ублюдком не стоило дергаться.

– Предупреждал тебя? – усмехнулся вор. – Следующий раз кулаком вмажу. Челюсть сломаю, так и знай.

Весь его вид говорил о том, что это не шутка, и она окончательно скисла.

– Не надо тут у меня брыкаться, – вновь стал развязывать вор узел ее халата. – Да и что случилось-то у тебя особенного? Ну, досталась ты мужику, и все тут. Чего бояться, спрашивается? Давай-ка сиськи твои теперь посмотрим, – распахнул он халат на ее груди.

Щека у нее горела, а слезы застилали глаза. Сопротивляться было бесполезно, оставалось смириться и молить про себя Бога. В глазах преступника появился нехороший блеск, и она почувствовала, как по коже побежали мурашки, а в придачу ко всему, к ее ужасу, на штанах у него появился бугор. Перехватив ее испуганный взгляд на своей ширинке, вор самодовольно оскалился.

– Мне почему-то явно кажется, что у нас тут есть кое-что более ценное, чем шмотки, – и, протянув руку, он стиснул ладонью ее грудь. – Смотри, какая она у тебя приятная на ощупь, – начал переминать ее он, – теплая, упругая, одно объедение, – и, присев на корточки, вор лизнул ее, а у нее возникло ощущение, что он сейчас укусит. От этого ощущения вдоль всей ее спины пробежала волна холодных мурашек, ей даже показалось, что волосы на голове встали дыбом.

– А это что за шоколадки такие? – сжал он пальцами сосок, заставив ее вздрогнуть от боли. – Так и просятся сами в рот, – и вор жадно впился в него губами.

Дернувшись, она вновь чуть было не оттолкнула его и еле сдержалась, взглянув на его ручищи, ведь он точно мог прибить.

– Правильно. Не рыпайся, – оторвавшись от соска, поднял вор голову и усмехнулся. – Лучше не зли меня, хуже будет!

Нотки его голоса не предвещали ничего хорошего, и у нее на лбу выступила испарина, а руки-ноги онемели. Видно было, что это животное все больше заводится, продолжая издеваться над ней.

– А что это у нас тут такое надето лишнее? – оттянул он пальцем резиночку ее трусиков, и она почувствовала, как по спине побежала капелька холодного пота.

– Н…нэ ад…до… – судорожно сдвинув вместе ноги, вновь жалобно заскулила она.

– Думаешь? – достал он из кармана нож, и она почувствовала, что сейчас упадет в обморок.

«Щелк!» – из ножа выскочило лезвие, и ее словно ударило током.

– Да, бля, не бойся ты так! – расхохотался глумящийся бандюга. – На фига мне тебя убивать? Ты мне нужна тепленькая, – и он срезал с нее ножом трусики. Два резких движения слева и справа, грубый рывок на себя, и он выдернул их из-под ее промежности. Теперь она сидела на стуле полностью голая, в раскрытом спереди халатике, и ощущала, что ее сейчас сожрут живьем.

– Так и хочется тебя просто съесть, – вор словно прочитал ее мысли. – Так ты аппетитно смотришься! – поднявшись с колен, он сделал шаг назад и стал ее цинично разглядывать, словно перед ним лежал кусок мяса на прилавке, который он собирался жрать.

Его брюки спереди уже вовсю топорщились, а глаза стали какими-то дикими, и она почувствовала, как озноб сотрясает все тело, а сознание мутится.

– А ну-ка встань теперь, – как сквозь туман услышала она команду, не понимая уже, что он хочет от нее. С головой от страха явно было не все в порядке. – Встань, тебе говорю! – гаркнул вор, и она испуганно вскочила.

– Посмотрим теперь внимательней, что нам тут досталось, – стал оценивать ее со всех сторон бандит, отставив в сторону стул. – Халатик бы с тебя, конечно, снять, да лень руки развязывать, а резать его жаль, идет тебе больно. А впрочем, так ты еще привлекательней смотришься, полуодетой, – буквально облизывался он, жадно ощупывая ее взглядом. – Так, что у нас тут с жопкой? – задрал он ее халат сзади и начал мять рукой ягодицу. – Неплохо! Упругая, сочная, то что надо! Люблю такие булки, – и он одобрительно пошлепал ее ладонью по заду. – Классная у меня сегодня добыча. Так… сиськи мы уже проверили, – вновь потеребил он ее грудь. – Годятся… теперь живот… – его рука скользнула вниз. – Лобок… – стала она опускаться еще ниже. – Ах, какой он у тебя приятный на ощупь! Шелковистый, холмиком… – начал гладить он низ ее живота. – А ну-ка раздвинь чуть шире ноги, что сжала? Поставь их на ширину плеч, – его пальцы стали продвигаться в сторону промежности. – Не мокрая ты еще тут? Хочешь потрахаться? – и он заржал ей в лицо, явно наслаждаясь ее очумело-обреченным видом.

В голове у нее потемнело, из глаз вновь потекли слезы, а колени начали подкашиваться, она никогда не думала, что ей может быть так безумно страшно.

– Да конечно, хочешь! Я же вижу! Где у тебя тут спальня? А ну пошли, – и, грубо схватив в охапку, он потащил ее на кровать. Она попыталась было рефлекторно упираться, но очередная пощечина оглушила ее жуткой реальностью. От ее сопротивления вор только зверел, и лучше было смириться с происходящим кошмаром.

Бросив ее спиной на кровать, он быстро разделся и с жадностью набросился на нее, тиская и грубо ощупывая, словно купленную на рынке рабыню. Она видела, как этот скот все сильнее заводится, и почти теряла сознание от чувства обреченности, ощущая, что силы совсем покинули ее.

– Да ты еще сухая тут! А я-то думал, уже хочешь меня, – сунул он палец ей во влагалище. – Не дело! А ну-ка, давай пошире ноги, щас все нормально будет, – и, грубо раздвинув ей бедра, насильник впился ртом в промежность, словно хотел сожрать ее. Его член стоял пыточным колом, а сам он весь дрожал в припадке возбуждения.

Ей показалось, что свет меркнет, и она сейчас умрет.

Оторвавшись, бандюга оскалился, словно животное, и стал торопливо нащупывать головкой вход во влагалище.

Окончательно смирившись с жуткой реальностью, она закрыла глаза и попыталась расслабиться, чтобы было не очень больно. В голове у нее мелькнул нож гильотины…

19. Горячий загар

Этот конгресс был очень интересен для Насти, ведь она была еще начинающим врачом и давно хотела пообщаться с коллегами из других стран.

Мероприятие проходило в Абу-Даби. Был уже конец октября, и жуткая летняя жара в Арабских Эмиратах спала, однако по-прежнему пекло солнце, в отличие от залившей Петербург серо-промозглой осенней сырости. Программа была рассчитана на три дня, но Насте хотелось успеть еще и погреться перед гриппозным питерским ноябрем. Эта поездка в Эмираты была для нее словно последний, судорожный глоток прошедшего лета.

В самолете летело немало специалистов, так же как и она направлявшихся на этот медицинский форум. Были врачи из разных городов, среди них оказался и Константин, ее коллега из Москвы, с которым она познакомилась раньше на одной из конференций. Он даже попытался приударить за ней тогда, но она была замужем и не собиралась заводить романы на стороне.

Константин и в этот раз подсел к ней уже в самолете, по-видимому, собираясь продолжить свои ухаживания. «Ну ладно, – решила она, поморщившись от такой его назойливости. – Для компании сгодится. Главное – не терять бдительности с этим мачо». Внешне немного грубый, Константин был байкером, и этот имидж подходил ему, хоть и не совсем вязался с образом врача. Ну да ладно, это было не её делом, ведь он слыл хорошим травматологом.

Прилетев на место и устроившись в гостинице, Настя решила не тратить времени зря и отправилась позагорать. Легкое платье, открытые босоножки, – все это было так приятно после пальто, осенних сапог и зонтика. Прихватив по дороге стоящий в тени навеса раскладной шезлонг, она понесла его на солнце, жмурясь под яркими лучами. Резко дунул ветер, и подол ее платья зацепился за край шезлонга, открыв посторонним взорам стройную ножку и белые трусики. Руки у нее были заняты, Настя не могла поправить платье и, оглядываясь на ходу, стала искать кабинку для переодевания, как вдруг заметила сидящего за уличной барной стойкой Константина, который с интересом наблюдал за ней. Попка в белых трусиках явно не осталась без его внимания. Поставив шезлонг, она одернула платье, приветливо махнула ему рукой и пошла переодеваться в купальник.

– Не сгорите? – улыбаясь, крикнул он ей, провожая взглядом. – Солнце сейчас жесткое!

– Да я немного поваляюсь. Чуть-чуть позагораю на первый раз, – и она скрылась в кабинке.

…Как она умудрилась уснуть на солнце, уму непостижимо! Видно, сказались долгий перелет и разница во времени. Разбудил ее плюхнувшийся в бассейн жирный, словно тюлень, мужик. Фонтан брызг долетел до нее, и, вздрогнув, Настя проснулась. Проснулась и поняла, что получился явный перебор – обожженную спину ощутимо покалывало.

– Черт! – испуганно вскочила она, потирая плечо. – Сгорела, похоже, напрочь! – и, быстро похватав шмотки, побежала к себе в номер, на ходу размышляя, что же теперь делать.

Увлажняющий крем мало чем помог, и Настина спина краснела на глазах, принимая ужасающе-пунцовый оттенок. Как назло, ее вечернее платье имело глубокий вырез сзади, а через час предстоял банкет; конгресс традиционно начинался с таких мероприятий, чтобы все могли познакомиться в неформальной обстановке. Ситуация складывалась дурацкая.

«Н…да! – разглядывала она в зеркале спину. – Дорвалась девушка до солнышка. Как со сковороды сняли, а мазь от ожогов не догадалась взять. Ну ладно, завтра куплю», – с этими мыслями Настя собиралась на банкет. Спина между тем начинала гореть все сильнее…

– О боже! – притронулся Константин к ее плечу, когда, общаясь с ним у стойки бара, она повернулась в сторону. – Да вы неслабо обгорели! Предупреждал ведь. Как же так, Настя?!

– Да я и сама чувствую, – поежилась она, ощущая озноб. – Аж тянет кожу. Не понимаю, как умудрилась заснуть на солнце. И, как назло, мазь от ожогов не взяла.

– У меня есть. Специальный крем. Серферский, у сына взял. Как чувствовал, что может пригодиться.

– Одолжите? – и Настя сделала крупный глоток вина; надо было хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений.

– Конечно! – чокнулся с ней Константин. – За здоровье! Самый своевременный тост.

– Не говорите, – улыбнулась она, поймав его хитроватый взгляд. Судя по тому, как он сходу выловил ее на банкете, продолжать к ней подкатывать входило в его планы.

– Так может, сейчас и помажем? Помажем и вернемся. Что нам тут вступительные речи слушать?

– Да нет… Давайте позже. Не хочется ничего пропускать. Я на таком конгрессе впервые.

– Ну, тогда еще немного обезболивающего, – и Константин подхватил с подноса официанта два новых бокала вина.

Мероприятие подходило к концу, за вином и разговорами Настя почти забыла про ожог, но когда попыталась танцевать, то явно почувствовала, как край платья вдоль выреза на спине трет ее воспаленную кожу.

– Неприятно, – поморщилась она. – Еще сильнее болит.

– Так я сразу предлагал мазать! Чем позже это сделаем, тем будет хуже, – и Константин осторожно провел ладонью вдоль ее спины. – Чувствую, как горит. Пошли? Займемся вашей спиной.

– Да я сама. Крем мне только одолжите, – чуть заметно вздрогнула Настя. Это его прикосновение было каким-то чувствительным.

– И как вы его в спину-то втирать собираетесь? Интересно очень. Обгорели-то капитально. Чулком полезете.

– Ну да… в общем.

– Не валяйте дурака, Настя. Мы же с вами врачи, что там. Процедура есть процедура. Идем.

– Ну… хорошо… Пошли, – чуть подумав, согласилась она. Выпитое вино уже порядком расслабило ее, и былые мысли о бдительности улетучились.

– Ко мне? – чуть приобнял ее за талию Константин, явно пытаясь сблизиться.

– Ну уж нет! – рассмеялась она, ощущая его руку на пояснице. – Шустрый вы какой! Давайте так. Я пойду к себе. Переоденусь и позвоню, когда буду готова. У вас какой номер? – и она почему-то почувствовала волнение, хотя ведь речь действительно шла об обычной процедуре, и без мази ей было никак. Голова у нее слегка закружилась. Все-таки зря она, наверное, так много выпила.

Они пошли к лифту, и Константин по-прежнему придерживал ее за талию. Его ладонь была ощутимо теплой, и, пожалуй, это было уже лишним.

– Только вы знаете, Костя, – убрала она его руку. – Не подумайте ничего. И ни на что не рассчитывайте. Лишь помажете меня, и все. Никаких задних мыслей. Договорились?

– Конечно! Я же помню тот наш разговор. Вы не сторонница романтических приключений, – как-то хитровато при этом улыбнулся он. По-другому, видимо, не умел, а может, по-прежнему на что-то надеялся. Ну и напрасно, конечно, Настя-то была кремень.

– Правильно поняли, – добродушно хмыкнула она и пошла к своему номеру, чувствуя, что он смотрит на нее сзади.

Проводив долгим взглядом ее попу, Константин чуть заметно усмехнулся, и в глазах его мелькнула азартная искорка. Противоожоговый крем он купил в соседней аптеке, сразу, как только увидел, что Настя пошла загорать. Ну а заодно прихватил и пачку презервативов, всякое ведь бывает в жизни.

Сполоснувшись, Настя накинула халат на голое тело и стала размышлять, какое ей надеть белье. Она обгорела сзади полностью, и мазать по идее надо было все тело. «Хотя, наверное, лучше доверить Константину исключительно спину, а то, где ноги, там, глядишь, и попа. Она-то тоже вон красная как помидор. Как бы тут ненароком до чего-нибудь не „домазаться” с этим плейбоем». Так, размышляя и почему-то нервничая, Настя перебирала свои трусики.

«Эти слишком интимные, эти не совсем красивые, эти выглядят поношенно… Черт! Что же надеть?! – она все сильнее волновалась, не узнавая саму себя. – Господи! Да что же это я? Глупости-то какие! Как будто на свидание собираюсь. Это же на самом деле просто процедура. Надену вот эти, и все… Нет, вот эти лучше. К ним же бюстгальтер в комплекте есть. Так симпатичнее будет… Хотя больно его надевать-то будет. Спина аж горит. Ну да что поделаешь, не без него же…»

Наконец приготовившись и накинув халат, она потянулась к гостиничному телефону. Ее рука ощутимо дрожала, а волнение усилилось. Вспомнились ощущение тепла его ладони на талии и глубина хитроватого взгляда. Взяв трубку, Настя вдруг почувствовала, как вспотела ее ладонь. «Черт! – положила она на место телефон. – Что за фигня такая?! – попыталась она одернуть саму себя, а между тем какая-то сладкая змейка вдруг шевельнулась у нее в груди. – С чего бы это я так разнервничалась? Ну и дела! Не надо было, наверное, совсем пить, а то дурные мысли полезли… Так! Выбросили все из головы немедленно! Без противоожогового крема мне не жить. Предупредила же Костю, чтобы ни на что не рассчитывал. Нормальный ведь мужик, что бояться…» – и, проглотив приступ волнения, она решительно набрала его номер.

– Константин, я готова, – севший голос предательски выдавал ее состояние. – Извините, что-то осипла слегка, – откашлялась она. – Приходите, жду вас, – пыталась она говорить как ни в чем не бывало и спокойным голосом.

– Хорошо, – он сразу почувствовал ее волнение и подмигнул сам себе в зеркало. – Через пару минут подойду.

Константин пришел в гостиничном халате, со своей традиционно хитроватой улыбкой на губах и тюбиком крема в руке.

– А вы-то что в халате? – насторожилась Настя.

– Жарко, – как ни в чем не бывало развел он руками. – Да и что тут такого? Это же гостиница. Так удобнее.

– Гм…

– Вас это смущает? Сходить надеть костюм? – усмехнулся он. – С галстуком или без?

– Не дурачьтесь! Что вы тут подтруниваете?.. Договорились ведь без вольностей.

– Ну, про то, как мне одеться, речи не шло.

– Вот уж не догадалась. Не ожидала от вас такой прыти, – поморщилась Настя. – Вы уж, ей-богу, как Казанова иногда… Расслабься с вами только… Ну да ладно. Что мы тут на самом-то деле? – чувствуя, что пререкаться нелепо, уступила она. – Проходите. Что у вас там за крем такой? Точно поможет?

– Еще бы! На основе алоэ. То, что надо в таких случаях, – улыбнулся Константин, заглядывая Насте в глаза и ощущая, как та нервничает. – Только надо несколько раз втереть. Ложитесь на живот, – и он указал ей в сторону кровати.

– Давайте я лучше просто спиной к вам встану, и вы так намажете, – повернулась она к нему задом, приспуская до пояса халат.

– Вы серьезно? – усмехнулся Константин. – Удивляете меня, ей-богу, Настя! Как маленькая девочка, испугавшаяся непонятно чего. Я что, вас так уж смущаю? Тогда портье лучше позовите. Араб там такой пузатый внизу бродит. Он вам с удовольствием поможет. Позвонить на рецепцию? – с ехидцей потянулся он к гостиничному телефону.

– Да ладно… – Настя почувствовала, что на самом деле перебирает, ведя себя глуповато. – Извините. Что-то меня слегка заклинило, – но у нее при этом возникло ощущение, будто она подошла к опасному обрыву.

– И зря, причем, заклинило, – вновь усмехнулся Константин. – Доверять надо коллегам.

– Ну, хорошо, – сбросив халат, легла она на живот. – Только еще раз напоминаю, без вольностей. Нанесите крем на спину, и все. Остальное я сама смажу, – и Настя постаралась расслабиться, а у самой при этом что-то екнуло в груди, как будто она собралась прыгать с этого обрыва в пропасть. «Да что я, на самом деле, не медик, что ли? Как девочка прямо напрягаюсь. Он прав. Чего смущаться-то?» – вновь пыталась упокоить она саму себя.

– Само собой, без вольностей, коллега. За кого вы меня принимаете? – выдавливая мазь на ладонь, поглядывал Константин на ее распластавшееся тело. – Но втереть-то мазь как следует нужно. Смотрите, какая вы вся пунцовая. Без слез смотреть невозможно. А еще упираетесь. Боитесь меня, что ли?

– Да, нет… в общем, – не совсем уверенно хмыкнула Настя.

Мужские руки коснулись ее разгоряченной кожи, и она невольно вздрогнула, но тут же вновь постаралась расслабиться, задержав дыхание.

– Прохладный? – заметив ее реакцию, облизнул губы Константин. Глаза его хищно прищурились.

– Да есть… чуть-чуть, – негромко выдавила она вновь севшим голосом.

– Сейчас осторожно разотру. С таким ожогом надо быть нежнее. Если слишком сильно, скажите, – и немного грубоватые руки начали втирать в ее кожу крем. Массируя, растирая, поглаживая, они ощутимо скользили вдоль тела. Шея, плечи, лопатки, спина, поясница, талия… Несмотря на обожженную кожу, ощущения были приятными, и Настя протяжно вздохнула.

– Нравится? – с довольным видом улыбнулся Константин.

– Д…да… в общем, – голос у Насти почему-то стал прерываться.

– Лучше бы лифчик снять. Он же явно трет вам. Не больно, что ли?

– Больно… в общем.

– Так снимайте! Что вы? Расстегните сами, у меня руки в мази.

– Хорошо, – отчего-то послушалась его она и, заведя руки за спину, расстегнула застежку бюстгальтера.

– Ну вот. Так лучше, – и руки продолжили мазать-ласкать ее тело. Становясь все смелее и беззастенчивее, они теперь словно ощупывали его.

…В комнате ощутимо потеплело, а уже знакомая потайная змейка начала разворачивать свой сладкий клубок в ее груди, и Настя ничего не могла с этим поделать, несмотря на все свои усилия.

– Еще надо добавить немного крема, – в его голосе появились какие-то особые нотки, и от этого, вдобавок ко всему, ей стало сложнее дышать, выдыхая без дрожи, которая вдруг стала всплывать откуда-то изнутри. Настя поняла, что начинает возбуждаться. Она попыталась подавить в себе это нарастающее чувство, глубоко вдохнув воздух и на несколько секунд задержав дыхание. Вроде перехватив эту поднимающуюся волну, она наконец медленно выдохнула, но именно на выдохе эта предательская дрожь еще больше усилилась. Оставалось только надеяться, что Константин не замечает борьбы ее сознания с телом. Между тем его руки становились все более нежными, словно дирижируя ее ощущениями, это был уже скорее эротический массаж.

– Ноги тоже сзади обгорели. И их надо смазать. Особенно вот здесь, икры. Помажем? – и, не дожидаясь ответа, он переместил руки вниз.

– Ну, Костя! – вздрогнула Настя. – Мы же… только… спину договаривались! Это что… спина у вас? – в ее голосе не чувствовалось отпора, а говорила она с придыханием.

– Да уж начали мазать, что там… Все будет как надо, расслабьтесь, – с невозмутимым видом продолжал он смазывать ее, все больше наглея, и эта его наглость лишала ее воли к сопротивлению. «А с другой стороны, ну помажет он еще и ноги, что тут такого?» – успокаивала она сама себя, уступая его настойчивости, а по сути, начиная сдаваться.

– Вот здесь они покраснели больше всего, – руки заскользили вдоль ног, продвигаясь в сторону ее попы.

– Но… Костя!.. Только… – Настя попыталась было еще что-то сказать, но вдруг на полуслове поперхнулась. Да было уже и поздно возражать – руки распоряжались ее телом без спросу. Дрожь стала вырываться наружу, и с ней было уже не справиться. Чуть выгнувшись, Настя изо всех сил попыталась перехватить ее, но на этот раз это удалось лишь на мгновение, и она почувствовала, как в голове сгущается туман.

Между тем ладони добрались до ягодиц и стали разминать их, теперь уже с откровенным нетерпением ощупывая. Ощущение этого нетерпения перетекало к ней в кровь сквозь кожу, и Настя почувствовала, что начинает намокать.

– О боже! Какая у тебя очаровательная попка. Она тоже обгорела сегодня… Мы и ее должны хорошенько помазать… – его голос гипнотизировал Настю, завораживая и куда-то маня. – Такая очаровательная попка нуждается в отдельном внимании… За ней надо особенно тщательно поухаживать… – нашептывал он ей на ухо, склонившись сзади и продолжая втирать в нее желание, и она почувствовала, что перестает контролировать себя. Туман в ее голове стремительно наливался багрянцем, а волна возбуждения растекалась по всему телу, заполняя его чем-то горяче-сладким. Невольно отдаваясь этим дурманящим ласкам, Настя рефлекторно выпятила ягодицы, подставляя себя навстречу беззастенчивым рукам; и, будто почувствовав теперь вседозволенность, ладони стали смещаться в сторону ее промежности.

– А вот здесь у нас особенно нежная кожа… Она такая шелковистая и чувствительная… За ней тоже надо поухаживать… – голос подвел ее к самому краю пропасти, и Настя почувствовала, что вот-вот сорвется туда.

– Что… вы?.. – всхлипнула она и задохнулась: ее всю мелко трясло, а дыхание стало частым и сдавленным. Пульсируя, внизу живота начал расти теплый шар, а трусики в промежности намокли совсем заметно, откровенно выдавая ее желание. Инстинкты подавили остатки сознания, и, полностью потеряв над собой контроль, Настя раздвинула ноги, давая окончательное разрешение его пальцам. А им уже и не нужно было никакого разрешения, они и так добрались до этой влаги, забравшись под мокрую ткань трусиков.

Вновь попытавшись было что-то сказать, она захлебнулась воздухом. В ее голове совсем помутилось, дыхание перехватило, а ягодицы импульсивно сжались, словно от удара током. Теперь стало без всяких слов ясно, что она полностью принадлежит ему, и Константин сбросил с себя халат. Он был абсолютно голым, а его член стоял, подрагивая в нетерпеливой готовности. Он, конечно же, на это сразу рассчитывал.

Раздвинув складочки набухших от желания половых губ, его пальцы нырнули в глубину Настиного влагалища, убеждаясь, что оно окончательно готово к любви. В ее голове мгновенно что-то вспыхнуло, и Настя стала стремительно падать в пропасть, чувствуя себя самкой, сгорающей от неудержимого желания. Сорвав с нее трусики, Костины руки схватили ее за талию, и, резко приподняв, поставили в позу…

20. Необычная покупка

Она давно уже слышала, что хроническая нехватка секса вредна для женского здоровья, а тут еще случайно прочитала в женском журнале подробную статью на эту тему и задумалась. Муж все чаще улетал в командировки, а измены ее не прельщали (она была женщиной строгих правил, сказалось бабушкино воспитание – та была очень набожной). Оставалось удовлетворять саму себя. Глупо, конечно, отчасти, но что поделаешь, да и что такого? В общем-то, типичная ситуация, недаром же существует индустрия секс-игрушек, и она решила порыться в Интернете. Расспрашивать подруг казалось неудобным.

Женщиной она была обстоятельной и любила во всем разобраться. Просидев за компьютером все выходные (муж завис в очередной командировке), она составила для себя целый список вопросов. Во-первых, очень быстро стало ясно, что, не посмотрев все это вживую, покупку делать сомнительно. Во-вторых, фаллоимитаторы очень сильно отличались по целой куче параметров. В-третьих, многие их них сильно пахли, что могло вызвать отвращение, ну а в-четвертых, конечно, цена – хорошие игрушки стоили недешево. Без консультации специалиста можно было потратить кучу денег и купить «кота в мешке», без какой-либо гарантии, что фаллоимитатор понравится или подойдет. Похоже, надо было идти в секс-шоп, и она выбрала тот, что находился подальше от ее работы и выглядел посолиднее.

В таком своеобразном месте светиться не очень хотелось, мало ли кого из знакомых встретишь, всякое бывает. Поэтому она решила зайти в магазин перед самым его закрытием, когда там будет уже немного народу, да и большинство разъедется по домам.

Оглянувшись на всякий случай на улице, она открыла дверь секс-шопа и робко заглянула внутрь. Как назло, продавцом оказался мужчина, и, слегка покраснев, она неуверенно замялась на пороге.

– Здравствуйте! Заходите, не смущайтесь, – приветливо улыбнулся тот ей, видно, сразу почувствовал, что она стесняется. – Заходите, заходите, не бойтесь, – гостеприимно вышел он ей навстречу из-за прилавка. – Вы, похоже, у нас впервые. Не робейте, такое бывает, – судя по всему, этот продавец был тонким психологом, сразу раскусив ее.

– Да… я… в общем… посмотреть, – начала мямлить она, как будто оправдываясь, что, конечно же, было глупо. Но продавец не подал вида, что так считает: в его практике это было типичная ситуация для неопытных людей, заходящих в секс-шоп впервые.

«Непонятно, кто вбивает людям в голову, что секс-игрушки – это неприлично или предосудительно? Вот и приходится с таким сталкиваться каждый день, выступая в качестве психолога», – примерно такие мысли закрутились у него в голове, как только он увидел ее на пороге магазина.

– И правильно сделали, что зашли к нам, – подошел он к ней с радушной улыбкой. – Как раз вчера привезли новую партию товара. Есть что показать вам. Есть чем похвастаться. Такого вы в городе нигде больше не найдете.

– Да?.. – растерянно бросила она взгляд на многочисленные стеллажи с игрушками для взрослых.

– Вы с такой продукцией еще не знакомы? – продавец старался быть тактичным, хотя и невооруженным взглядом было заметно, что это именно так. Весь ее ошарашенный вид наглядно свидетельствовал об этом.

Стоя посреди магазина и полуоткрыв рот, она удивленно уставилась на витрины. Одно дело рассматривать картинки в Интернете, а другое – оказаться среди всей этой красочной секс-фантасмагории! Чего тут только не было, и что только не выстроилось на полках, бросаясь в глаза – от секс-кукол и наручников до огромных черных членов размером с руку Геракла. Человек со слабыми нервами мог бы, пожалуй, и упасть в обморок, неожиданно попав сюда.

– Н…нет, – с задержкой вымолвила она. – Н…не знакома, – похоже, ей надо было выпить воды. Голова слегка закружилась.

– На улице жарко, я вас понимаю. Давайте я налью минералки, – продавец словно прочитал ее мысли. – Проходите сюда, присядьте в кресло. Я знаю, у нас тут так всего много. С непривычки можно и растеряться от разнообразия.

Выпив холодной воды и немного расслабившись, она еще раз оглянулась. Похоже, она поступила правильно, придя в секс-шоп. Самой ей со всем этим «ужасом» было бы не разобраться. Да и продавец, судя по всему, был вполне доброжелательным, зря она так напряглась сперва.

– Не пугайтесь, – улыбнулся тот, продолжая начатый разговор. – В принципе, здесь у нас нет ничего страшного, хотя с непривычки многое может насторожить.

– Да уж, – бросила она взгляд на полку с шипованными плетками.

– Сексуальность – она ведь у людей разная. Это всегда личное дело, и многое не от нас зависит. Человек не виноват, что у него какие-то индивидуальные пристрастия. Все это формируется в раннем детском возрасте. Как правило, так.

– Считаете? – и она еще раз судорожно глотнула воды.

– Доказано учеными. Я тут ни при чем, – забавно подмигнув ей, развел руками продавец.

– А еще я слышала, что секс-игрушки могут компенсировать нехватку секса, – наконец немного отойдя от первого шока, закинула удочку она.

– Конечно! – с готовностью поддержал ее продавец. – Большинство из них для этого и создано. Компенсировать или разнообразить. А есть еще и такие, которые позволяют развить какие-то свои способности и обострить ощущения. Главное – не стесняться пробовать и экспериментировать. Ну вот, например, фаллоимитаторы, – перехватил он ее взгляд на центральный стеллаж магазина. – Давайте подойдем ближе к полкам.

– Давайте, – встала она с кресла.

– Видите, какое тут разнообразие, – повел рукой продавец, стоя перед огромным стеллажом с десятками (если не сотней) искусственных членов. – Самые разные материалы, размеры, формы, виды вибраций, технологий стимулирования, комбинированного воздействия на различные участки тела женщины… Тут есть из чего выбрать, главное, понимать, какой эффект хочется получить и для чего.

– Н-да… – задумчиво протянула она. – Глаза разбегаются, а голова закружилась.

– Ничего страшного, – приободрил ее продавец. – Сейчас во всем разберемся.

– Разберешься тут… – вновь покраснела она.

– Для того я тут и нахожусь, чтобы помочь с этим. Главное, не смущайтесь. Смело задавайте абсолютно любые вопросы. Относитесь к этому, как к консультации у врача.

– У врача? – недоуменно взглянула она на продавца.

– Именно! Вопрос ведь о здоровье идет. Тут и психология, и физиология. Разве нет?

– Ну… наверное, вы правы.

– А тогда, согласитесь, глупо же, например, стесняться на консультации у гинеколога? Не так ли?

– Глупо, конечно.

– Ну ведь и здесь так же! Смущаться абсолютно бессмысленно. Моя задача – как следует помочь вам. Я не посторонний мужчина для вас, а просто специалист, выполняющий свою работу. Почти как врач. Договорились?

– Договорились, – вздохнув, кивнула она. Продавец говорил убедительно.

– Тогда давайте разбираться, что вам нужно и в каких целях. Уверен, найдем лучший вариант, – и он раскрыл дверцы стеллажа. – Главное, забудьте о стеснении. Еще раз обращаю на это внимание.

– Ну хорошо, – окончательно расслабилась она, собравшись с духом. – Мне хотелось бы компенсировать нехватку секса. Муж, понимаете ли, зачастил в командировки…

– Понимаю, конечно! Типичная ситуация. Не вы первая, не вы последняя. Даже не берите в голову. Правильно сделали, что к нам пришли, – умел он заговаривать женщин, а впрочем, был абсолютно прав.

– И какие, на ваш взгляд, есть оптимальные варианты? Я тут покопалась в Интернете… Честно говоря, запуталась, – и она взяла в руку искусственный член средних размеров. – Вот этот, например, как, на ваш взгляд?

– Вполне неплохой имитатор, – поддержал ее выбор продавец. – Но вопрос, на самом деле, не простой. Каждой женщине разное подходит, – со знанием дела пояснил он. – Как видите, и форма, и размеры, и материал у них отличаются. Этот называется реалистик, он из специального пластика. А есть, как видите, и из других материалов. Есть особой формы. Размер очень отличается. Есть с различными типами вибраций. Надо, конечно, пробовать разные.

– Думаете? – засомневалась в нерешительности она.

– Конечно! Такие вещи надо тщательно подбирать. Отличаются они по ощущениям очень сильно. Вам никто вот так сходу оптимальный вариант не посоветует. У вас же индивидуальная чувствительность, вкусы, привычки…

– И что же делать? Несколько сразу купить? Какие тогда? Они ведь, смотрю, недешево стоят.

– Вы вообще очень торопитесь? – похоже, у продавца мелькнула какая-то мысль.

– Да есть время. Специально ведь пришла выбрать. А что?

– Хотите, дам попробовать? – своим вопросом он её даже огорошил. – Тест, так сказать, провести.

– Вы это серьезно, что ли? – искренне удивилась она. – Никогда не слышала о таком сервисе.

– Вполне серьезно. У нас даже специальная комната есть. Продавщиц обучаем. Я-то, вообще, директор магазина. Отпустил сегодня продавщицу пораньше. Ребенок заболел…

Теперь ей стало ясно, почему он такой внимательный, это же был не обычный продавец. Директор магазина между тем увлеченно продолжил.

– У нас ведь целая сеть, а этот магазин базовый, мы здесь и обучение персонала проводим. С продукцией их знакомим в том числе.

– На практике? – не смогла сдержать улыбку она. – Со всеми фаллоимитаторами?

– Ну а как же они иначе продавать их будут?! Что клиенткам объяснят? Это как официант. Если он блюдо не пробовал, как он на вопросы посетителя ответит? Верно ведь?

– Да верно… вообще-то.

– Ну, вот видите! И я о том же. Пробуем? Коли у вас такая возможность есть. Впрочем, не уговариваю, как хотите. Можете постепенно накупить коллекцию и выбрать лучший по мере практики. В любом случае я вам все разъясню.

– Ну… они же, наверное… не мытые… – засомневалась она, подумав, сколько людей трогало эти секс-игрушки, и где их делали, хоть продавец и почти убедил ее.

– Обижаете! – фыркнул тот. – Вы что, думаете, я хочу своих сотрудниц заразить? Мы обрабатываем игрушки специальным раствором. Немецким, дезинфицирующим. Предназначен именно для секс-игрушек. Гарантия – двести процентов. Полнейшая стерильность.

– Ну… тогда… грех, наверное, отказаться, – решилась она, ведь возможность действительно представлялась уникальная. «Всяко лучше, чем покупать чемодан фаллоимитаторов, выбрасывая деньги, да и где его хранить?» Такая ее мысль была, конечно же, разумной.

– Отлично! – обрадовался продавец – видно, очень ему хотелось реализовать свою идею. – Тогда давайте я вам сначала предложу попробовать базовый набор. С него мы обычно начинаем обучение продавщиц. Это три фаллоимитатора разных размеров. Размер подобрать проще всего. Затем – форма и материалы. Параметры очень важные, но ими займемся позже. Главное сначала – почувствовать, какой размер вам больше подходит для стимуляции. А еще лучше пробовать все с завязанными глазами. Тогда вы не отвлекаетесь, и лучше чувствуется. Так хорошо поступать всегда: и когда подбирается форма, и когда размер, и когда материал. Меньше предубеждений, а то некоторые барышни почему-то думают, что чем больше, тем лучше. Да еще и черный чтобы. На самом деле все, конечно же, не так. Главное – ощущения. В случае с размером вы, наверное, и руками его почувствуете, но когда не видите, вводя фаллоимитатор во влагалище, предубеждений, как ни странно, меньше.

– Ну… хорошо… Давайте так. И где пробовать-то будем? – оглянулась она.

– Не здесь, конечно! – рассмеялся продавец. – Я же сказал, в специальной комнате. Пройдемте туда. Как раз магазин уже закрывается. Десять уже. Никто мешать не будет, – и он закрыл на ключ входную дверь.

Маленькая комнатушка была по-своему уютной. Темные обои с приятным рисунком, мягкий небольшой диван, приглушенный свет, симпатичный умывальник в углу… И правильно, здесь ведь тестировалась интимная продукция, должен же был быть соответствующий настрой.

Показав ей комнату, продавец начал проводить инструктаж.

– Итак, никуда не торопитесь. Как уже сказал, все стерильное. Полотенце я вам под попу положил тоже чистое. Договорились ведь не смущаться! – строго поднял он палец, заметив, как у нее вновь покраснели щеки.

– Договорились, – улыбнулась она. Этот продавец ей все больше нравился, прикольным он был мужиком.

– Поступаем таким образом. Тщательно моем обе руки. Я помогаю вам смазать лубрикантом имитаторы (хочу показать, как это правильно делать). Затем вы садитесь, и я надеваю вам на глаза повязку. Под правую руку случайным образом кладу игрушки, под левую – смазку. Выхожу. Вы, привстав, снимаете трусики и дополнительно смазываете себе вход во влагалище. Все на ощупь. Не краснеть! У нас тестирование, а не романтическое свидание! – вновь погрозил он ей пальцем, строго нахмурившись, словно преподаватель во время важной лекции, и она невольно прыснула, глядя на его забавное выражение лица.

– Хорошо, профессор, – подавив смех, взяла она под козырек. – Сделаю все, как скажете.

– Смотрите у меня, а то двойку влеплю! – подхватил игру продавец.

– Не надо, папа накажет, – вновь хихикнула она. Все это теперь было даже забавным.

– Тогда действуем четко по инструкции. Вы никуда не спешите. Иначе не имеет смысла. Сомневаетесь – пробуйте еще раз. Не пытайтесь на ощупь определить, какой из них берете. Даже не думайте об этом. Просто прислушивайтесь к ощущениям, вводя их внутрь. Главное на этом этапе понять, какой вас больше привлекает размер. Потом перейдем к форме и материалам. После этого отдельно подберем вибратор. Но это уже другая тема, может, даже лучше заняться ею в следующий раз. Все ясно?

– Так точно, профессор! – она почувствовала здоровое возбуждение, потирая руки. Кто бы мог подумать, что ей предстоит такое увлекательное мероприятие.

– Тогда крикните меня, когда сделаете выбор. Я услышу. Дверь для этого оставлю немного приоткрытой. Хорошо?

– Ну… хорошо, – в ее голосе не было уверенности. Чувствовалось, что она немного опасается.

– Да что вы боитесь-то, на самом деле? – улыбнулся продавец. – Вы что думаете, я вас тут изнасилую? Делать мне больше нечего. Вы же клиентка, в конце концов.

– Ну да… конечно, – выбросила она из головы все мысли, продавец был, безусловно, прав.

Приготовив все, что надо, и надев ей повязку на глаза, он вышел, а она стала вслепую тестировать фаллоимитаторы, по очереди вводя их во влагалище. Для начала все-таки маленький (надо же было разогреться), затем средний и, наконец, большой. Вслушиваясь в свои ощущения, она старалась ни о чем не думать, как рекомендовал продавец, абстрагируясь от мыслей о размере имитатора. С маленьким все было ясно с самого начала. Он был даже тоньше члена мужа, а вот средний или большой, это вызывало вопрос. В большом были, конечно, плюсы. Ощущение предельного распирания, когда она с трудом ввела его внутрь, было необычно приятным, заставляя ее дрожать от напряжения. Это было что-то типа сладкой боли, заставляющей стонать сквозь сжатые зубы и часто дышать носом, но все-таки такое можно было попробовать лишь как эксперимент. Средний позволял значительно проще и комфортней играть со своими ощущениями. «Да и растягивать лишний раз влагалище не очень хочется, вдруг муж почувствует, и это ему не понравится», – подумала она, делая выбор в пользу фаллоимитатора средней толщины.

Между тем такая проба игрушек не могла пройти бесследно, и она слегка возбудилась. Покрасневшие щеки, легкое головокружение, заметная дрожь в руках… Надо было явно отдышаться, прежде чем звать продавца.

Немного посидев, она одернула юбку, чтобы прикрыться. Трусики надевать не имело смысла, ведь теперь предстояло подобрать еще форму и материал.

– Я выбрала! – крикнула она и откашлялась. Голос у нее ощутимо сел.

– Воды вам принес, – заглянул в комнату продавец. – Извините, что сразу забыл предложить, заработался, – видно, он знал, что процедура тестирования – дело волнительное.

– Все-таки вот этот лучше всего, средний, – протянула она ему выбранный фаллоимитатор. – Ой, нет, извините, он же мокрый, – ей даже стало неудобно за свою бестактность.

– Ерунда! Все абсолютно нормально. Вы же не извиняетесь перед гинекологом. У вас хорошо выделяется смазка, и это отлично. Чего тут стесняться? – с понимающим видом мягко улыбнулся продавец. – Конечно же, такое возбуждает. Для того и подбираем то, что вам больше нравится.

Ее состояние, конечно же, чувствовалось, но продавец был прав, и смущаться не стоило.

– Теперь… материал подберем? – вопросительно взглянула она на него, чувствуя эхо головокружения.

– Нет, сначала лучше форму. Не путайте, хотя… я вас понимаю, отдышитесь, – улыбнулся продавец, глядя на ее порозовевшие щеки. – Материал – в последнюю очередь. Доверьтесь специалисту.

– Доверяюсь, – в глазах у нее просматривалась влажная дымка, и этого было не скрыть.

– Тогда давайте его сюда, – и продавец взял в руку мокрый от смазки и ее соков фаллоимитатор. – Сполоснем и будем еще раз использовать. Вместе со стимуляторами другой формы. Для сравнения. Сейчас их принесу. Маленький и большой убираю.

Этот продавец все больше вызывал у нее доверие, и то, что он вот так запросто, без всякого выражения брезгливости, взял только что использованный ею имитатор, добавило ему очков. Это чем-то даже сблизило их, ведь дело-то было сугубо интимное.

Буквально через минуту он вернулся. Она даже не успела допить воду, и голове у нее еще немного шумело.

– Ну вот, смотрите, – принес он еще два стимулятора. – Специально дам вам попробовать вот этот гладкий и этот ребристый в сравнении с понравившимся вам. Опять три, чтобы особо не путать вас. Видите, какие они разные. В дополнение к тому, что вам понравился, получится хороший комплект.

– Да уж, – с интересом взяла она в руку ребристый стимулятор. – Любопытно.

– Конечно! – потирал руки продавец. У нее возникло ощущение, что он и сам уже немного возбудился от этого их тестирования, по крайней мере, у него тоже порозовели щеки. – И теперь у вас другая задача, – продолжал инструктировать ее он. – Попробуйте прочувствовать именно форму. Как, например, вы ощущаете эти выпуклости или вот это идеально гладкое скольжение; некоторым именно такое нравится.

– Тоже с завязанными глазами?

– Само собой! Это очень важно. Нам нужны именно тактильные ощущения. Лучше не отвлекаться. И помните, главное – не торопиться, в случае с формой – особенно. Попробовали, есть сомнения – передохните, не снимая повязки, отдышитесь и снова экспериментируйте. Время у нас есть, – и, так же все приготовив, он вновь закрыл ей глаза повязкой, а затем вышел.

На этот раз она возбудилась еще быстрее. Гладкий, правда, не произвел на нее впечатления, хотя тоже был неплохим, особенно в контрасте с ребристым. А вот именно ребристый завел ее больше всего. Было в этом, конечно, что-то искусственное – член-то вовсе не такой, и, отдышавшись, она еще раз убедилась в этом, но это упругое проскальзывание выпуклостей одна за другой в глубину… Сложно было удержаться от стона. Еще чуть-чуть, и она, наверное, кончила бы, но было явно рано (предстояло еще выбрать материал) и, громко всхлипнув, она закусила губу.

Сдвинув с глаз повязку, она одурело сидела с первым фаллоимитатором в руке, пытаясь прийти в себя, и тут, словно сквозь туман, увидела, как открывается дверь. Это даже не испугало ее, настолько в голове все поплыло, она лишь рефлекторно прикрыла рукой промежность.

– Извините, – в дверь с улыбкой заглянул продавец. – Вы меня звали? – Видно, он так отреагировал на ее последний всхлип.

– Н…нет… Это я… так.

– Понятно, – одобрительно посмотрел он на ее раскрасневшиеся щеки. Испарина на лбу и затуманенный взгляд также говорили сами за себя.

– А я принес вам на пробу фаллоимитатор из материала «живая кожа».

– Да?.. – она все еще никак не могла прийти в себя, но все же стыдливо одернула юбку.

– Зря вы все-таки меня стесняетесь. Мы же договорились об этом, – вновь улыбнулся продавец. – Правда?

– Ну да… договорились… – она по-прежнему чувствовала себя заторможено.

– Давайте тогда к материалу перейдем, пока вы не остыли. Так будет острее ощущаться разница.

– Давайте… – она сейчас была уже на все согласна, настолько у нее кружилась голова. По крайней мере, думать ей ни о чем не хотелось.

– Тогда смотрите, – подошел к ней продавец, чувствуя, как от нее буквально бьет током, и невольно возбуждаясь от этого. – По размеру он такой же, как этот средний, но материал особый. Чувствуете, он почти не отличается от члена на ощупь, – и он сунул ей в руку новый фаллоимитатор.

– Ну да… шелковистый… – в ее голосе не было уверенности. – Чем-то на живой похож. Только не такой теплый.

– Это еще и потому, что вы знаете. Давайте-ка прикроем глаза.

– Давайте… – вновь согласилась она, и продавец надел ей повязку.

– Сейчас я помогу вам с этим разобраться, – продавец чувствовал, как все сильнее напрягается его член. – Только, как договаривались – ни о чем не думайте. Ощущения, и все.

– Хорошо… – кивнула она, еще не понимая, к чему тот клонит.

– Разница в температуре, конечно, выдает. А вот если ее нет, очень трудно отличить. Попробуем? – и у продавца вдруг мелькнула шальная мысль. Все это их тестирование… это ошарашено-возбужденное состояние клиентки… похоже, ему самому начало сносить крышу. – Как следует… попробуем? – с намеком повторил свой вопрос он.

– Давайте… – все также согласилась она, даже не задумываясь над его словами, не расценивая их как предложение. Да и голова у нее по-прежнему слабо варила от всего этого тестирования.

– Чтобы нагреть его до нужной температуры, лучше всего подержать во рту. Помогите мне, откройте рот.

И пока, послушно «заглотив» фаллоимитатор, она доводила его до температуры тела, продавец расстегнул ширинку. Член у него уже вовсю стоял. Эта навязчивая идея полностью захватила его, об осторожности думать он был не способен. От клиентки уже только что не шел пар.

– Думаю, хватит. Давайте его сюда, – и он вытащил у нее изо рта фаллоимитатор. – Даже и смазывать теперь не надо. Слюна вполне подойдет. Раздвиньте чуть пошире ноги. Чтобы вы не могли отличить на ощупь, я сам все сделаю.

Что-то шевельнулось в глубине ее души, но продавец уже настолько заговорил ее, что это «что-то» тут же эхом растворилось в мозгу, и она послушно раздвинула ноги.

– Вот попробуйте теперь отличить. Сначала это, – и, медленно введя ей во влагалище фаллоимитатор, продавец сделал им несколько глубоких толчков. – Чувствуете, да?

– Чув…ст…вую, – простонала она, ничего на самом деле уже не понимая.

– А теперь вот это, – и продавец погрузился в нее членом. – Сильно отличается? Чувствуете?

– Э… Чу… Я… – пыталась ответить она.

Консультация набирала обороты…

21. Банщик по вызову

Эта ее берлинская командировка была какой-то особенно трудной. Мало того, что пришлось решать кучу сложных вопросов с поставщиками продукции, так еще и погода не заладилась; всю неделю стоял жуткий мороз, а она, как назло, не взяла из дома ничего теплого, ведь уже начиналась весна.

Вернувшись пятничным вечером в гостиницу, она буквально дрожала от холода, чувствуя, что зуб не попадает на зуб. Явно следовало принять горячую ванну, чтобы не простыть.

«Так… что тут у нас есть? – рассматривала она полку над умывальником. – Отлично! Это, похоже, морская соль, а это – пена. Очень даже в тему. Люблю хорошие гостиницы, – и, бормоча себе под нос, она начала наливать воду. – Сделаем чуть погорячее. Теперь пенки добавим для уюта. Соль, пожалуй, не буду…»

Приготовив ванну, она погрузилась в нее, блаженствуя и чувствуя, как приятное тепло растекается по озябшему телу, заставляя поеживаться от удовольствия и чуть ли не постанывать при этом. Взяв в руку рожок душа, она стала массировать под водой ноги, буквально гудевшие от суетливой беготни по городу. Упругая струя разминала забитые мышцы, щекотала, пульсировала и теребила, одновременно смывая накопившуюся усталость и нежно поглаживая кожу. Поднимая ее все выше и выше, она массировала ступни, голени, икры ног, колени, бедра… Постепенно добравшись до их верха, она направила биение струи в промежность и вздрогнула. Сладкая волна теплом прокатилась в груди.

Чуть отдаляя от себя рожок и вновь приближая, она стала ловить эту волну, словно накатывая ее на себя. Голова у нее начала кружиться; захотелось чувства наполненности внутри… И тут у нее мелькнула мысль. Вспомнился «неприличный» подарок университетской подруги. Работая менеджером по продажам в сети секс-шопов, та жила в Берлине уже пять лет и давно забыла обо всех условностях. Они встречались пару дней назад, и на прощание подруга подарила ей модную игрушку – фаллоимитатор на присоске, с улыбкой посоветовав непременно попробовать его. «Кафельная стенка или край ванны, и кайфа – хоть отбавляй», – недвусмысленно подмигнула подруга, посмеиваясь над ее смущением.

Она чуть было не выкинула его тогда по дороге (не любила пользоваться такими игрушками), и вот теперь вдруг поняла, что правильно поступила, оставив пакетик с подарком. Секса у нее не было считай две недели, и вдали от мужа уже снились эротические сны. Пожалуй, можно было и попробовать эту необычную игрушку, а тем более, без посторонних глаз. Выбравшись из ванны, она накинула халат на голое тело и начала свои приготовления: выпила для настроения шампанского из мини-бара, включила музыкальный канал, а затем достала из сумки пакет, чувствуя, как такая шальная идея все сильнее заводит ее.

С нетерпением потирая руки, она вымыла фаллоимитатор и стала приспосабливать его к бортику ванны, пытаясь получше зафиксировать присоску. Надо было найти удобное место, чтобы во время развлечений не поскользнуться. Тщательно примеряясь, она пришла к выводу, что лучше всего в этих целях подходит угол ванны – это позволяло ловко опираться о ее края обеими руками, насаживаясь сверху на искусственный член. Так меньше уставали и ноги, и руки. Выпив для настроения еще одну бутылочку шампанского (они были совсем маленькими), она приоткрыла дверь ванной, включила погромче музыку и густо смазала лубрикантом замерший в боевой готовности силиконовый член. Хорошо, что заботливая подруга сунула ей в пакет и тюбик интимной смазки; под рукой оказалось все нужное, чтобы от души подурачиться наедине с собой. И вот именно так, дурачась и прикалываясь, она стала развлекаться со своей новой игрушкой. Попробовав насаживаться на нее в самых разных положениях, она наконец приноровилась и стала вовсю играть, постанывая от удовольствия. Покачиваясь и ерзая на искусственном члене, она экспериментировала со своими ощущениями, остро чувствуя ребристую поверхность распирающей влагалище игрушки. Медленней и глубже, чаще и резче, под разными углами введения и меняя наклоны тела… она все сильнее возбуждалась, чувствуя, как начинает кружиться голова. Еще немного, и она бы, наверное, кончила, но ее рука внезапно соскользнула с бортика. Балансируя, она схватилась за свисающий вдоль стены шнур, но не удержалась и с хохотом плюхнулась в ванну, выплеснув на пол целую лужу.

– А-ай! – раздался ее визг в ванной, она с головой погрузилась в воду. Все это было невероятно забавно и, немного поежившись в теплой ванне, чтобы отдышаться, она вытерла полотенцем голову, а затем переместила фаллоимитатор ближе к краю бортика, собираясь продолжить развлечение. Состояние у нее уже было порядком обалдевшее, а чувство возбуждения отдавалось приятной сладостью внизу живота. Подарок подруги все больше радовал. Потянувшись было за лубрикантом, чтобы еще раз смазать искусственный член, она вздрогнула. Дверь ванной комнаты вдруг широко распахнулась! На пороге с встревоженным видом стоял мужчина в фирменной гостиничной форме. Выражение его лица было таким, что, оторопев от неожиданности, она испугалась. «Пожар!» – почему-то мелькнуло у нее в голове, и она рефлекторно прикрылась попавшимся под руку полотенцем, словно это могло спасти ее.

– Нужна помощь? – уставился на нее мужчина.

– В… чем? – она выглядела явно очумело, сидя голой в своей ванне.

– Так вы же сделали вызов!

– Что за вызов такой? – по-прежнему ничего не понимала она, удивленно глядя на неожиданного визитера.

– Экстренный, – кивнул тот на свисающий со стены шнур и покосился на фаллоимитатор.

– А…а… – дошло до нее. – Шнур дернула! – и она засмеялась, глядя, как мужчина таращится на игрушку. Выражение его лица было настолько забавным, что она не успела даже засмущаться, да и шампанское в сочетании с горячей ванной ее порядком расслабили.

– Ну… да. Я и пришел по вызову. Ведь на наши звонки никто не отвечал, – и, не выдержав, он скользнул взглядом вдоль ее обнаженного тела.

– Ах, по вы-ызову… – расхохоталась она, уронив полотенце в воду. Ситуация сложилась комичная, видно, из-за музыки ей не было слышно телефона.

– Ага, – улыбнулся он и, не справившись со своими глазами, бросил взгляд на ее обнаженную грудь. – Мало ли случилось что. В ванной-то всякое бывает.

Топчась на пороге ванной комнаты, он выглядел немного растерянно, глядя то на ее тело, то на фаллоимитатор, и это все больше смешило ее. Да и мужикашка-то, в общем, был симпатичным, вдруг обратила она внимание, видно, сказывалось состояние возбуждения.

– И что же тут такое бывает? «Всякое», как вы говорите, – захотелось ей вдруг над ним поприкалываться, и, не став прикрываться упавшим полотенцем, она совсем развернулась к нему грудью, будто специально ее демонстрируя. От всех этих забав с фаллоимитатором ее соски были напряженными, выдавая состояние возбуждения, и, похоже, мужчина заметил это, в глазах его что-то блеснуло.

– Ну, разное, знаете… в ванной может случиться, – улыбнувшись, продолжил он ощупывать ее глазами, и она вдруг ясно почувствовала это ощупывание. Оно дразнило ее.

– Ну да, расслабишься, играешь в свое удовольствие, и вдруг входят тут всякие без спросу… – хмыкнула она, шаловливо глядя ему в глаза.

– Да я ведь не «всякие», а на помощь к вам пришел, – подхватил ее шутливый тон мужчина. – Мало ли помочь чем надо, – и он чуть заметно кивнул на фаллоимитатор.

– Помочь, говорите… Ну, может, и надо, – ей становилось все веселей. – И чем, скажите, вы мне поможете?

– Спинку, например, потереть, уж коли пришел, – нагловато подмигнул мужчина, смелея, видно, почувствовал ее игривое настроение. – Банщик из меня хороший.

– Хороший, говорите?.. – и на самом-то деле после всех этих забав с фаллоимитатором его мысль показалась ей не совсем и дурацкой. Видно, сказывалось еще и выпитое шампанское.

– Хотите проверить? – вновь с нескрываемым интересом прищурился он, глядя на ее обнаженную грудь. Спереди на его штанах стал просматриваться бугор, она обратила на это внимание.

– Э-э… – замялась она, чувствуя, что в ней вновь просыпается возбуждение.

– Да и, похоже, вы тут явно скучаете одна, – с явным намеком подмигнул он ей. – Составлю кампанию.

– А вы, я смотрю, шустрый такой! – игриво засмеялась она, вновь бросив взгляд на топорщащиеся штаны мужчины и понимая, что глупо отказываться. – Компанию… говорите?

– Ну да. Уж коли получилось, что вызвали, – и, правильно расценив ее колебание, он потянулся расстегивать свои пуговицы.

– Ну, а… почему бы и нет, – отбросив минутное сомнение, пододвинулась она в ванне, освобождая ему рядом место. – Возьмите гель. Он вон там, на полке умывальника.

Быстро скинув с себя одежду, гостиничный служащий забрался к ней в ванну. Член у него уже привстал как следует. Она бросила на него одобрительный взгляд; похоже, секс-игрушке наметилась неплохая замена.

Для начала нежданный визитер действительно помыл ее, выступая в роли банщика. Плечи, спина, грудь, живот, ноги… его руки растирали по телу гель, мяли, гладили, намывали. Постепенно они все больше вольничали, становясь смелее и беззастенчивее, теперь они уже откровенно ощупывали, вызывая ответную дрожь. Этот банщик все больше ей нравился, а желание кружило голову, заставляя забыть о стеснении.

Ягодицы, внутренняя сторона бедер, промежность, половые губы… она похотливо подставляла себя его жадным рукам, чувствуя, как стремительно заводится. Никуда не торопясь, ее «банщик» растягивал удовольствие, и от этого их возбуждение все сильнее росло. И когда, уже не в силах сдерживаться, она сама потянулась рукой к его члену, он, наконец, взорвался, насаживая ее на себя.

– Плюх! – вода вновь выплеснулась из ванны, оставалось надеяться, что они не зальют нижний номер.

22. Непутевая воровка

Идея сделать к приезду мужа из командировки блинчики с икрой пришла Дине естественным образом. Ведь как раз начиналась Масленица, и впридачу ко всему Андрей любил, как получаются у нее эти блинчики – тоненькие, поджаристые, немного хрустящие по краям. Это был еще бабушкин традиционный рецепт – из тех, которые передаются женщинами по наследству, когда совсем незначительные, казалось бы, нюансы определяют очень многое.

Была суббота, и, расслабившись, Дина проспала, поэтому, открыв глаза и взглянув на часы, она чертыхнулась. Время ещё было, но следовало поторапливаться, тем более что она хотела еще успеть сделать новую прическу, которую они так классно придумали вдвоем с парикмахершей. Итак, план получался такой: вскочить, быстро привести себя в порядок, что-то перекусить, замешать тесто для блинчиков, сбегать к парикмахерше Светлане, в темпе поджарить блины к приходу домой любимого мужа. Пункт один был уже с успехом выполнен, оставалось не отклоняться от намеченного курса…

– Блин!!! – в сердцах ругнулась она. – Вот растяпа-то! – в холодильнике не обнаружилось икры. – Вот ведь всё купила, а главное-то и забыла! Светка, черт, сбила, дура такая, со своим этим звонком. Я же на кассе её хотела взять, а она меня сбила. Косички-бантики, мать ее! Вечно сама ничего решить не может, мастер ещё, – брызнула слюной Дина. – Ну и что теперь делать? – взглянула она на часы. – Только что бегом. Не с джемом же я ему блины подам, с дороги-то, – и она спешно стала одеваться в магазин. Судорожно натянула на себя первую попавшуюся одежду, накинула сверху короткое пальто, схватила сумку и рванула в универсам. «Хорошо хоть ещё накраситься успела, а то совсем бы очумелой ведьмой выглядела, – скептически взглянула она на себя в коридорное зеркало на выходе. – Во вырядилась-то впопыхах! То ли цыганка, то ли хиппи, то ли великовозрастный тинэйджер. Юбку, что ли, эту быстро поменять? Длинная больно. Нет, времени совсем в обрез, не успею, лучше куртку тогда уж кожаную вместо пальто накину, так лучше будет».

До универсама было рукой подать. Десять минут быстрого шага с развевающейся на ветру, словно парус, юбкой – и она была уже в магазине. Слава богу, в субботу утром там было мало народу.

– Сумочку надо бы сдать, дама! – перегородил ей дорогу охранник. Немного хамоватый на вид, скорее всего, отставной мент или неудавшийся вояка. Он явно скучал, проявляя показную бдительность.

– С чего это вдруг? – удивленно приостановилась она. Раньше такого в их магазине не было.

– Воровать стали много. Теперь в камерах хранения надо сумки оставлять, – пояснил охранник, не пропуская ее.

– Да тут сумочка-то – одно название! Вы что? – надменно хмыкнула Дина, обходя его. – Делать, что ли, вам нечего? Время я ещё буду тут терять.

– Все равно положено! – не уступал тот, щуря глаза и корча из себя стража порядка. – И в такую можно что-нибудь сунуть.

– Да вы смотрите, какая она маленькая! Что вы на самом-то деле? Тут места только, посмотрите: ключи, помада и кошелек. Шутите, что ли, «сунуть»? Да и вы что, не видите: перед вами порядочный человек.

– Внешний вид ещё ничего не значит. Мало ли кто как выглядит, – с явной ехидцей скалился он. – А что украсть, всегда можно найти.

– Слушай, ты что, боссом себя возомнил? – начала злиться Дина. – Новенький тут, явно. Я в этот магазин уже сто лет хожу. Кончай выделываться! Нет у меня времени по камерам хранения бегать, – продолжала напирать она. – Препираться я ещё с тобой тут буду… За бомжами давай следи.

– У меня инструкция, – усмехаясь, нагловато оглядывал её охранник, придерживая за локоть и как бы немного красуясь. – Инструкция, понимаете, даже если такие симпатичные дамочки с гонором попадаются, – видно, нравилась ему эта игра в крутого охранника, каждый по-своему самоутверждается.

– Какая на фиг инструкция?! Какое мне до неё дело? Тебе что, поприставать ко мне захотелось? Руки-то не распускай, дружок. С девочками вон заигрывай, кто попроще, с продавщицами, – с холодом в голосе одернула его Дина. – Уровень-то чувствуй давай. Кто ты, и кто я. Не забывайся. А сумочку, если надо, я на выходе покажу, – и, смерив охранника снисходительным взглядом, она отодвинула его плечом с дороги, взяла продуктовую корзину и уверенно прошла внутрь магазина. «Наймут же всякое хамло настроение людям портить. Руки он еще распускает, придурок! Мужу надо бы рассказать, по башке-то быстро этому молодому козлу надают», – возмущенно бубнила она про себя, направляясь в рыбный отдел.

Открыв холодильный шкаф, она бросила в корзину баночку лососевой игры и, прихватив еще по дороге бутылку оливкового масла, пошла к кассе. В очереди стояла всего пара человек.

– Блин!!! – сдавленно прозвучало второй раз за это утро. Оно явно не задалось у Дины. Кошелька в сумочке не оказалось. Впопыхах она совсем забыла, что выложила его вчера вечером, ища визитку приятельницы.

Дина оторопело отошла в сторону. Покачивая головой и продолжая ругаться про себя, она в растерянности побрела выкладывать назад продукты. Ситуация сложилась по-настоящему дурацкая, такое с ней случилось впервые, причем, именно тогда, когда это меньше всего было надо. Поставив на стеллаж бутылку с маслом, она подошла к холодильному шкафу с рыбными деликатесами. Внутри у нее начала закипать злоба.

«Ну надо же, дура какая, господи! Вчера икру забыла взять, сегодня кошелек, – еле удержалась, чтобы не плюнуть в сердцах она. – Ну и что теперь делать? Бежать домой за кошельком и опять возвращаться? Это же полчаса как минимум. Прическу точно тогда не успею сделать. А ведь хотела же к приезду мужа. На «честное слово» мне эту икру точно никто не даст забрать… А так бы можно было завтра деньги принести… Часы в залог предложить – глупо как-то, не рынок ведь, солидный магазин. Хоть бы знакомого кого встретить, – оглянулась она. – Так пустой магазин, как назло, – размышляя, крутила она в руках баночку. – Может, хоть в карманчике деньги где-нибудь завалялись, – цеплялась за соломинку она. Поставив пустую корзину на пол, она прижала сумку к животу и потрошила ее левой рукой, сжимая баночку в правой. – Так нет же, черт возьми, и именно когда надо!» – руки у неё буквально тряслись от переживания, и баночка вдруг выскользнула из вспотевших из-за волнения пальцев, упав на дно сумки. Дина почему-то вздрогнула, и непроизвольно оглянулась. Никого вокруг по-прежнему не было, и все эта её суета у холодильного шкафа была «бурей в тазу с водой».

«Завтра можно деньги принести, – вдруг мелькнула у неё шальная мысль, и она сама тут же испугалась её. – Но это же тогда получается, что я украду эту икру, – аж похолодела Дина. – Даже если завтра принесу деньги, то сегодня – украду. Ничего себе идейка! С ума, похоже, сошла! – она даже растерялась от того, что ей в голову могла прийти такая мысль. А в это время какой-то черт вдруг проснулся внутри нее и начал потихоньку науськивать. – Ну почему украду, если заплачу деньги? Взаймы ведь люди друг другу дают. Что такого? Я же порядочная женщина, взаймы, и все. Ну вот если бы знакомая работала на кассе, или я знала директора магазина, неужели бы не дали взаймы? – и её руки как-то сами собой застегнули сумочку с икрой внутри. – Завтра с самого утра приду и заплачу деньги. Ещё что-нибудь куплю и скажу, что сегодня случайно забыла заплатить за икру, – и она ещё раз быстро оглянулась. Вокруг по-прежнему никого не было. Голова у нее закружилась, а ладони ещё сильнее вспотели. – Господи, сдурела я, что ли?! – вдруг опомнилась Дина. – Да это же настоящее воровство! Как же можно?! Сейчас же надо положить её на место!» – и она потянулась было открывать сумочку, но тут из-за стеллажа внезапно вышла другая покупательница. Выискивая что-то на полках с продуктами, она стала медленно приближаться к Дине. Та немного испуганно отшатнулась от холодильника. Доставать при посторонних из сумочки икру и класть её назад в холодильник было бы явно подозрительно.

Сделав вид, что она тоже что-то рассматривает, Дина отошла чуть в сторону и стала ждать, когда эта женщина уйдет. Та между тем не спеша копошилась у стеллажа. Не найдя того, что нужно, она обратилась к проходящей мимо сотруднице магазина и, пока та зачем-то ушла, осталась, позевывая, ждать ее на месте. Между тем наступило уже одиннадцать часов, и в универсаме стали собираться покупатели. К холодильнику с рыбными деликатесами подошел ещё один покупатель, а из-за угла вышел третий. Задача явно усложнялась. Оставалось только попробовать незаметно выбросить икру где-нибудь в другом месте, и она потихоньку пошла бродить по магазину в поисках безлюдного места.

Как назло, везде уже толпился народ, и все отделы универсама проснулись от утренней спячки. Дина взглянула на часы. На все эти метания с баночкой у неё незаметно ушло почти полчаса, и она успела бы уже сбегать домой за кошельком. Теперь же время всё больше поджимало, и ей оставалось только решаться окончательно. Либо она вынимает из сумочки игру с риском быть замеченной кем-нибудь, либо все-таки просачивается на выход и платит за неё завтра.

Незаметно для себя она оказалась в районе касс. Прямо на ее глазах мимо кассирши позади расплачивающегося покупателя прошел мужчина с пустой корзиной и барсеткой в руке, и та абсолютно спокойно поводила его безразличным взглядом. Поставив свою корзину в стопку, мужчина беспрепятственно вышел на улицу, и, чувствуя, как у неё немного кружится голова, Дина непроизвольно пошла тем же путем, так, будто кто-то подтолкнул её в спину. Кассирша так же рассеянно бросила взгляд на её пустую корзину и продолжила обслуживать рассчитывающегося покупателя. Оставив корзину, Дина пошла на выход, с неё словно сбросили непосильный груз, и она наконец-то смогла вздохнуть. Дрожь в кончиках её пальцев перешла в теплое покалывание, а головокружение быстро отпускало.

Облизнув пересохшие губы и облегченно выдохнув, она уже начала толкать на выход дверь магазина, но тут вдруг почувствовала, как кто-то твердо берет её сзади за локоть.

– Извините, вам не сюда! – она аж вздрогнула от этого окрика. Он прозвучал в её мозгу словно команда «стоять!», и Дина обмерла. Ей ещё иллюзорно мерещилось что-то другое, но на самом деле её просто поймали.

– Что? – обернулась она, чувствуя, как наливаются ватой ноги и начинает гореть лицо. Тот охранник в упор смотрел на неё. В глазах у него светилось злорадство поймавшего желанную добычу шакала, и Дина с ужасом почувствовала это, ощущая, как стремительно холодеет у неё в груди.

– Вы, кажется, забыли за что-то заплатить, уважаемая, – словно расстреливал он её на месте преступления, а она вздрагивала при каждом его слове, будто от выстрелов в упор. – Пройдемте со мной.

В голове у Дины помутилось, она чувствовала себя, как обреченная лань, внезапно попавшаяся в смертельный капкан.

– К-куда? – с трудом раскрыла она побелевшие губы, теряясь.

– На досмотр. Мы должны проверить, не вынесли ли вы что-нибудь без оплаты.

– Н-нет, – краснела она все больше и больше.

– Что значит «нет»? Вы хотите, чтобы я применил силу или вызвал полицию? – подчеркнуто жестко проговорил он, неподвижно глядя на нее.

– Н-не хочу, – еле пролепетала Дина под беспощадно сверлящим льдом его взгляда. Она понимала, что надо постараться во что бы то ни стало взять себя сейчас в руки, но ничего не могла с собой поделать. Какой-то животный страх сковал ее, лишив возможности обороняться. Все это было чересчур неожиданным для нее.

– Тогда пойдемте. Так будет лучше. Не упирайтесь. Мы видели все, что вы делали в магазине. Везде стоят камеры. Есть запись, – и, придерживая Дину за локоть, он повел ее в комнату досмотра покупателей. Ноги у неё только что не подгибались от ощущения безысходности, и она покорно плелась рядом с ним, не в силах сопротивляться или перечить.

В комнате никого не было. Глухая, без окон, с крашеными стенами, небольшим столом и двумя стульями, она выглядела, словно тюремная камера, и от этого наводила ещё больший ужас. Дина почувствовала, как начинает дрожать внутри. У неё в глазах словно что-то смешалось, голова начала вновь сильно кружиться; жар поочередно с морозом пробегали по спине. Краска на её лице сменилась смертельной бледностью. Случившееся было каким-то кошмаром.

– Садитесь, – и охранник выдвинул на середину комнаты стул, а сам встал напротив, скрестив на груди руки, словно на допросе в гестапо. – Сначала я просто опрошу вас. При необходимости составим протокол или вызовем полицию.

Ноги у Дины вдруг сами подогнулись, и она обессиленно опустилась на стул. Сумочка чуть ли не упала на пол рядом, выскользнув из ее влажной от пота ладони, словно в ней была не маленькая баночка икры, а пудовая гиря.

– Я, конечно, ещё не утверждаю, что вы воровка, но, согласно инструкции, мне придется произвести досмотр, – слово «воровка» хлестнуло её по щеке, и Дина невольно вздрогнула, а ухмыляющийся охранник между тем продолжал издеваться над ней. – К этому есть все основания. Вы сами знаете почему. Вон как вы теперь бледно выглядите, – и, явно злорадствуя, он прибавил с циничной улыбкой. – А ведь кто-то ещё час назад вел себя очень вызывающе.

– Я не хотела вас обижать, – буквально проскулила, Дина. Она чувствовала себя абсолютно беззащитной в этой страшной, будто пыточной, комнате.

– Не хотели? – надменно усмехнулся охранник, он явно наслаждался своей властью над ней. – А вели себя со мной как с последним быдлом.

– Нет, нет, извините, я не хотела, – жалобно бормотала Дина, словно вымаливая пощаду у поймавшего ее садиста.

– Холеная такая, породистая дамочка, свысока на меня посматривали… Тыкали, как лакею, – продолжал издеваться он, сверля ее ненавидящим взглядом.

– Это я… так… не обижайтесь… так, – губы у Дины задрожали, на глазах выступили слезы, а ощущение обреченной жертвы заставило вспотеть. Она никак не могла собраться с мыслями, он полностью деморализовал её.

– Ага, а теперь украли банку игры и скулите тут, как несчастная собачонка, – сладострастно скалил зубы охранник, откровенно любуясь ее униженным состоянием.

– Не крала… я… ничего, – чуть слышно прошептала бедная Дина, глотая слезы.

– А вот это мы сейчас и проверим. Найдем, куда вы баночку спрятали. Видели же в камеру, как вы её в руках крутили.

Он подошел к двери и закрыл её изнутри на ключ. Щелчок замка вновь заставил Дину вздрогнуть, но тут же маленький лучик надежды сверкнул в её воспаленном мозгу. «Может, не заметили, как в сумочку её положила… Может, еще есть шанс… Может, не все потеряно…» – мысли судорожно метались у неё в голове, обрываясь как гнилые нитки, и она суетливо задвинула сумочку ногой под стул. Охранник резко обернулся, её движение не осталось незамеченным. Злобная ухмылочка мелькнула в уголках его губ, а глаза хищно прищурились.

– Встаньте-ка, я вас сейчас обыщу.

– Как… это… «обыщу»? – пробормотала прерывающимся голосом Дина, но почему-то послушно встала, не смея ему перечить. – Вы… меня… хотите… обыскивать? Нет… у меня… ничего, – заплетался ее язык.

– А вы хотите, чтобы я полицию вызвал? Так тогда вас менты обыщут. Уж они-то это с удовольствием сделают. Только уже не здесь, а в отделении. В карцере для бомжей и проституток.

Дина в ужасе понимала, что он прав, и ей действительно лучше не рыпаться. Мысль о том, что можно потребовать для личного досмотра женщину или позвать кого-нибудь из администрации, со страху даже не пришла ей в голову, настолько она была в шоке от случившегося.

– И уж там-то вы так легко не отделаетесь, – приговаривая, начал щупать ее он. – Сами ментов, наверное, знаете. Так, что тут у нас в карманах куртки? – руки лапали ее грудь. – Ну-ка, ну-ка, получше проверим, – он откровенно начал ее тискать.

– Не надо… так, – жалобно скривилась дрожащая Дина, теряя последние остатки воли, настолько он психологически подавил ее.

– Как «не надо»?! К ментам на самом деле хотите? Попадись им только такая смазливая, как вы… А ну-ка, давайте мы снимем куртку и продолжим досмотр без нее, – начавшая всё сильнее дрожать Дина безропотно позволила снять с себя куртку. Силы полностью оставили её.

– Встаньте-ка лучше вот так, – развернул он ее лицом к столу, отодвинув в сторону стул и поставив на него сумочку. Дина опять невольно вздрогнула, когда он взял её в руки, а охранник очередной раз чуть заметно усмехнулся, сделав вид, будто не заметил её реакции. Теперь он продолжил свой обыск, стоя позади неё и явно кичась своей вседозволенностью.

– Не доводилось ещё в отделении бывать? – злобно прохрипел он ей в ухо. Дина вновь вздрогнула, еще сильнее холодея. Руки охранника поползли по её телу. – Туда вам лучше ни за что не попадать. Никому потом ничего не докажете. Там таких высокомерных дамочек только и ждут, – руки становились все наглее, вновь начав бесцеремонно ощупывать её грудь.

– Ай!.. Что же вы делаете?! – невольно вскинулась она, схватившись за его ладони.

– Так! Руки опустите, пожалуйста! Я сам отставной опер. Знаю, что говорю и что делаю. Опустите немедленно! – рявкнул он. Всхлипывая, Дина покорно опустила дрожащие руки. – Вот так-то, – самодовольно усмехнулся охранник. – Ближе еще чуть к столу подойдите и положите на него ладони, – подтолкнул он её к столу.

Слезы текли по ее щекам, она ясно ощущала весь ужас собственной беспомощности, осознавая, что теперь полностью зависит от этого подонка.

– А как вы хотите, чтобы вас обыскивали? Баночка-то маленькая, куда угодно сунуть можно, – явно издевался он. – И в бюстгальтер, в том числе. А в складках юбки запросто можно специальных карманов нашить. Цыганки так иногда и делают. Я сразу вашу юбку приметил. Теперь везде должен проверить. Такова инструкция, и это моя работа. Кто-то у нас, кстати, начет инструкции ёрничал, – и его руки полезли в вырез кофточки, – говорил, что ему дела до этого нет. Вот мы сейчас и докажем, как она важна, – потная лапа нагло протиснулась под чашечку бюстгальтера, сдвигая его вниз. Попытавшись было вновь что-то возразить, Дина поперхнулась застрявшим в горле комком воздуха, и охранник начал жадно переминать пальцами мякоть ее груди, хрипловато дыша за спиной.

– Ага, тут, похоже, ничего нет, – голос у него ощутимо сел, чувствовалось, как он заводится. Совсем растерявшаяся Дина продолжала мелко-мелко дрожать в нервном ознобе, по-прежнему не в силах вымолвить ни слова. – Дальше посмотрим, – продолжал охранник, – согласно инструкции посмотрим. Всё-всё сейчас проверим. Абсолютно всё, – руки залезли снизу под кофточку, облапали голый живот, поясницу, забрались под пояс юбки, не спеша ощупали по кругу верх бедер, пытаясь протолкнуться еще ниже вдоль тела. Он явно наслаждался своей вседозволенностью, растягивая удовольствие издевательства над ней.

– Перестаньте! Что вы делаете?! – наконец смогла выдохнуть Дина, чувствуя, как ее всё сильнее начинает трясти. – Да вы что?! – вновь схватилась она за его руки.

– А ну-ка опусти руки! Слышь?! Стой давай и не дергайся! – рык сзади был почти звериным. Он, словно удар по голове, оглушил ее. – Я ведь могу не досматривать сумку, а могу и заглянуть в неё. Так что не рыпайся, сука, если не хочешь сесть в каталажку. Как воровка сесть, слышь? – Дина почувствовала, что она столбенеет от ледяного ужаса. Её просто загнали в угол.

…Руки сзади становились все наглее и грубее, хрип охранника перешел в какое-то животное сопение, а она просто не могла пошевелиться от шока, все больше покрываясь липким потом и содрогаясь в холодном ознобе. Сначала он просто ощупал ее бедра и зад, потом забрался лапами под юбку, шумно глотая слюни, задрал ее вверх, а затем начал мять ее ягодицы, постепенно сдвигая пальцы к промежности и все громче сопя.

– О боже!.. Что… вы…. делаете? – она просто не могла говорить и буквально выдавливала из себя слова.

– А может, ты её туда засунула. А? Может, туда засунула, сука. Я тебя везде, везде должен досмотреть, воровка. Везде… слышь, везде… – Дина прямо чувствовала, как слюна капает с его звериного оскала, так, будто он готов живьем сожрать ее, и сквозь туман ужаса понимала, что находится сейчас в полной власти этого обезумевшего маньяка. Ему ни в коем случае нельзя было перечить, у Дины возникло ощущение, что он может просто загрызть ее, как бешеное животное. Закусив губу, она заплакала.

Грубые пальцы сдвинули в сторону ее трусики и полезли в промежность. Ощупали половые губы, затем скользнули между ног вверх вдоль лобка, поскребли когтями его поросль и вновь вернулись вниз мерзкой клешней. Дина была на грани обморока, туман сгустился у неё в голове, а воздуха в комнате не хватало.

– Ну-ка прогнись чуток. А руками опирайся о стол. Прямыми руками. Прямыми, я сказал! – его хрип заставлял её холодеть всё больше и больше. Держа её всей пятерней за промежность, охранник второй рукой надавил ей на спину, сгибая в пояснице, и она безропотно подчинилась, потеряв последние остатки воли.

– Не надо… прошу вас… не надо, – жалобно проскулила она сквозь слезы, перебирая вспотевшими ладонями вперед по крышке грязного стола и вставая в позу.

– Ах, какая у тебя жопа классная! – он уже не слушал, что она говорит. – Холеная, сочная… Ну-ка давай приподними её ещё немного… – жадно мял он рукой её ягодицу, ещё выше задирая при этом юбку и спуская до колен трусики. – Уровень, говоришь, надо чувствовать, не забываться. Вот я тебе сейчас и вдую этот уровень по самые яйца. Будешь знать, как хамить тут мне, воровка, – и, смачно плюнув себе на пальцы, он смазал слюной стоящий колом член. Харкнув еще раз, он смочил и вход во влагалище, а затем стал суетливо примеряться, нащупывая головкой вход. Чувствовалось, как ему уже не терпится оттрахать её. Он весь дрожал от дикого нетерпения, этот ее скулеж только сильнее будил в нём животное.

Дину сковало смертельным ужасом, ей показалось, что она сейчас вот-вот описается от страха. Дыхание перехватило настолько, что она уже не могла вымолвить ни слова и с трудом дышала; по спине текла струйка холодного пота, а колени подгибались. Еще бы чуть-чуть, и она реально грохнулась бы в обморок. Наверное, такое же ощущение возникает у обреченного человека за мгновение до падения на шею ножа гильотины во время казни.

– Шлеп! – звонко хлопнул его живот о Динины ягодицы, и член резким толчком засадился в неё так, словно кто-то со всего маха вогнал во влагалище пыточный кол. Судорога выгнула дугой её тело, воздух горячим комом застрял посередине груди, а комната досмотра одной вспышкой превратилась в преисподнюю. – Шлеп, шлеп, шлеп… – начал сотрясаться её зад от жестоких ударов. Рычащий, словно обезумевший зверь, охранник остервенело трахал ее.

Он делал это грубо и жадно, как дорвавшееся до желанной дичи голодное животное, вцепившись пальцами в её отвисающие груди, на давая упасть животом на стол, а резко подтягивая к себе с каждым толчком и тем самым сильнее насаживая… Его хрип позади неё становился все глуше и глуше, он сопел и брызгал слюной, он выл и обливался потом, он конвульсивно дергался, словно внезапно запрыгнувший на расслабившуюся домашнюю собачку дворовый кобель, он был просто бешеным. Лишь только на секунду он приостановился, чтобы окончательно сорвать с нее трусики и отбросить свои упавшие на пол штаны, а затем с рычанием жадно накинулся вновь, чтобы дальше трахать и трахать.

Дина ощущала себя захваченной врасплох самкой, пожираемой дичью и бесправной рабыней… Словно в кошмарном полусне, она осознавала, что это животное просто жрёт ее, как свою добычу… Она старалась расслабиться и быть покорной, чтобы он не делал ей больно, она чуть сильнее прогнула спину, чтобы член входил ровнее и не выскальзывал, она старалась прогнать страх, чтобы у неё выделялась смазка, она хотела, чтобы он быстрее кончил, и эта жестокая пытка наконец прекратилась. Она скулила, задыхалась и плакала, она судорожно вздрагивала от каждого удара, она чувствовала, как кол его члена буквально жарит ее, все сильнее и сильнее деревенея.

Наконец, он стал долбить ее чаще и чаще, все резче и резче засаживая в неё член. Его хрип стал каким-то предсмертным, руки стиснули её груди буквально до боли, он вцепился зубами в её шею, шумно засопел носом и, сотрясаясь в агонии, стал кончать. Вогнав до упора свой пыточный кол во влагалище, он тесно прижался лобком к ее ягодицам и замер, конвульсивно содрогаясь внутри её лона, будто подыхая от припадка сумасшествия. Этот ублюдок не надел даже презерватива, и Дина ощущала, как он извергает в нее свою горячую сперму, буквально упираясь головкой в матку. Она чувствовала, что сама вот-вот умрёт от этого безумия.

…На подкашивающихся ногах Дина вышла из дверей универсама. Голова у неё кружилась, а в глазах было по-прежнему темно. Она плохо соображала, все вокруг казалось каким-то затуманенно-абстрактным, и ей было даже не ясно, в какую сторону теперь идти и что делать. Пройдя десяток шагов, она обессилено прижалась спиной к ближайшему дереву. Ей казалось, что ноги вот-вот подогнутся, и она сползет вдоль ствола на землю. Дина закрыла глаза и выронила из руки сумочку, а затем стала медленно и глубоко дышать, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

Из этого полуобморочного состояния ее вывело неприятное ощущение, что по ноге кто-то мерзко ползет. Вздрогнув, она испуганно приподняла юбку. По внутренней стороне бедра медленно стекала сочащаяся из влагалища слизь спермы. Когда подонок охранник, наконец, выпустил ее из той пыточной камеры, она, сбегая, совсем забыла про валявшиеся на полу трусики.

Только теперь она до конца осознала, что с ней произошло. Надо было срочно идти в аптеку за мирамистином. Оставалось только надеяться, что она успеет как следует промыться…

А на дне её сумочки лежала маленькая баночка с красной икрой. Теперь она была уже действительно ворованной. В этот магазин Дина больше не ходила никогда.

23. Курсовая работа

В общем-то, Дарья была не самой худшей студенткой и к последнему курсу не накопила особых хвостов по учебе. Перед бакалаврской ей оставалось сдать только последний курсовик, и можно было смело выходить на финишную прямую перед выпуском. Но вот тут-то и появился некоторый сбой. Симпатичная молодая девушка, она, само собой, не могла избежать соблазнов жизни. Клубы, мальчики, тусовки… В общем, расслабилась нерадивая студентка под конец учебы и с курсовиком затянула до последнего. Замаячила весьма грустная перспектива.

И вот, с горем пополам доделав его, она начала предпринимать попытки сдать работу руководителю проекта, но это вдруг оказалось непросто. Приходит со своим горе-курсовиком к доценту раз, другой, третий, а тот не принимает его, и всё. То ли придирается, гад, то ли работа на самом деле получилась левая… Дарье абсолютно ничего не ясно, никак она не может понять, что же всё-таки ее руководителя не устраивает. Замучилась с этим своим курсовиком совсем, бедная.

И вдруг во время очередной встречи с доцентом она обращает внимание, что тот явно посматривает на её грудь и коленки, а потом как-то странно в глаза ей заглядывает. Слащавенько так и как бы с двусмысленной улыбочкой. Перехватывает Дарья этот взгляд и вдруг чувствует в нём что-то не то, как будто намек какой-то. Аж неприятно ей чуть-чуть становится. А тот спокойненько так дает ей понять, что ему неплохо бы провести с ней индивидуальную консультацию. Причем, упирает именно на индивидуальность. Иначе, мол, он даже и не знает, как дальше поступать с такой несерьезной работой.

– Может, мне лучше в библиотеке еще покопаться? Попробовать доработать курсовик? – не совсем уверенно спрашивает его она.

– Да зачем же вам это нужно? – искренне удивляется тот. – Это пусть некрасивые девушки в библиотеках сидят, чем им еще остается заниматься? Красивым лучше ходить по ночным клубам и индивидуальным консультациям, – нахально заявляет доцент и только что не облизывается, бросая очередной взгляд на ее грудь.

– Вы уверены, что это мне поможет? – пытается увильнуть Дарья, делая вид, что не понимает его грязных намеков, а сама аж кипит внутри от возмущения такой наглостью.

– Сто процентов! – откровенно раздевает он ее взглядом. – Часик вас поконсультирую, и с курсовиком все будет в порядке.

Предложение – яснее ясного.

Прикинувшись, будто до неё не дошло, чего он хочет, Даша направляется прямиком к его шефу – профессору. Так, мол, и так, не понимаю, что доценту от меня нужно. Настаивает на какой-то индивидуальной консультации. Упорно не принимает курсовик.

– Поймите, – говорит она, убеждая профессора, – времени у меня – в обрез, могут и к бакалаврской не допустить.

А профессор тот, хоть и пожилой уже, но мужчина видный, с правильными, красивыми чертами лица, седовласый, импозантный, чем-то даже на Шона Коннери похож. Все девчонки на него втайне засматриваются. И вот, сидит он у себя за столом, холеный такой, старый аристократ с дон-кихотовской бородкой, сверлит ее взглядом сквозь круглые, похожие на старое пенсне, очки и как-то непонятно ухмыляется. Дарья ему о своём, о наболевшем, а он молча, внимательно слушает, а сам осматривает ее с ног до головы, словно оценивая при этом. На кафедре жарко, она пару верхних пуговиц на кофточке расстегнула, не подумав, и вдруг видит, профессор глазами туда похотливо заныривает, а затем, откровенно сглотнув слюну, начинает петь ту же песню, что и доцент.

– Ничего нельзя теперь поделать, девушка. Идите, дорабатывайте свой курсовик. А уж коли вы его так затянули, то я и сам потом посмотрю, что у вас получится. В индивидуальном порядке всё и обсудим, а плохие работы нам не нужны.

Встав, Даша огорченно уходит и, обернувшись, чтобы попрощаться с профессором, вдруг видит, как тот откровенно пялится на её туго обтянутую юбкой попу. Она аж столбенеет от неожиданности, поймав этот его жадный взгляд, а тот, с трудом оторвав от ее аппетитных булочек глаза, ещё и добавляет напоследок, только что не облизнувшись:

– Сами, конечно, решайте, девушка, но мой вам совет: срочно записывайтесь на индивидуальную консультацию, пока не поздно. Может, и я тоже на неё подойду, чтобы вам потом время не терять. Что вам по кабинетам туда-сюда ходить, бакалаврской пора заниматься.

И опять – зырк глазами в разрез ее кофточки. Нагло так и почти не скрывая. Даша аж вздрогнула невольно.

– Ну, если без этого никак… – она недоуменно пожимает плечами и уходит, прямо спинным мозгом чувствуя, как профессор провожает похотливым взглядом ее попку. Выходит она из кафедры, а сама просто в шоке от происходящего. Не знает, как ей это все теперь понимать и что делать.

И вот – всё. Время закончилось. Завтра наступает последний день. Курсовик очередной раз не прокатил. Отступать дальше некуда, она с ужасом осознает, что выхода нет, и её приперли к стенке.

С огромным трудом решившись, Дарья записывается на индивидуальную консультацию к своему руководителю. Сомнения все ещё мучают её, но ей больше ничего не остается делать. Тот назначает предстоящую встречу на поздний вечер, когда на кафедре уже никого нет. Все становится окончательно ясно. Принимайте, девушка, душ и надевайте красивые трусики. Будем вас сейчас как следует консультировать. По страшному секрету подружки сообщили ей, что многие в такой ситуации отделались только минетом, но Даша всё еще надеется, что ей удастся обойтись без этого.

…Поздний вечер, на кафедре – никого. Дрожа от волнения – ведь такое с ней впервые – она приходит на встречу с доцентом. Тот спокойно ждет её, с довольным видом развалившись в кресле и слащаво улыбаясь. «Никуда мне от него теперь не деться», – ёкает у Дарьи в груди.

– Здравствуйте… Вадим… Кимович, – срывающимся от волнения голосом выдавливает она. – Вот, пришла… как договорились, – стыдливо опускает она глаза и густо краснеет. Ей явно не по себе.

– Очень хорошо, Даша, что вы пришли. Разберемся мы сейчас с вашими проблемами, не волнуйтесь, – довольно поеживается предвкушающий добычу доцент. – Давайте тогда, не откладывая, и займемся сразу делом. Что нам тут дурака валять? Положите на стол свой курсовик и идите сюда ко мне. Он нам сегодня будет не нужен.

– Ну почему… не нужен? Я ведь его еще… доработала, – словно цепляясь за последнюю соломинку, все еще пробует она прикидываться непонимающей и робко приближается к доценту на ватных ногах. Папка с курсовиком дрожит у неё в руке.

– А зачем он нам на индивидуальной консультации? – нагло заявляет тот и начинает одной рукой расстегивать ширинку, а второй хватает её за локоть, притягивая к себе. Папка падает на пол.

– Ну… вам же его посмотреть… наверное… нужно, – севший голос у Дарьи прерывается, а глаза с ужасом смотрят на эту самую ширинку, словно приклеившись к ней. Всё-таки морально она к такому оказалась не готова, будучи девушкой порядочной.

– Да я лучше вот сюда буду смотреть, что мне курсовик ваш? – и, подтянув её к себе ещё ближе, доцент между тем начинает нагло лезть ей под маечку. Оторопев от такой его прыти, Дарья не в силах сопротивляться и нервно дрожит, а тот, добравшись до груди, начинает жадно ее ощупывать. При этом его член, подрагивая, уже высовывается из брюк.

– Ах, какие у нас тут сисечки хорошие! – истекает доцент слюной. – И что нам после этого смотреть на какой-то там курсовик… Вот мы лучше их как следует рассмотрим… вот так и ещё вот так, – продолжает он вовсю лапать Дашину грудь, задрав ей майку.

– Но ведь это же… как-то нехорошо… Вадим Кимович… Нехорошо, что вы вот так со мной поступаете… Зачем вы… вот так сразу? – чуть слышно бормочет трясущаяся Дарья. Её по-прежнему колотит нервный озноб, и она не может прийти в себя.

– Ну почему же нехорошо, Дашенька?.. Почему нехорошо?.. Почему?.. – и, приговаривая, доцент начинает лизать Дашин сосок, а ее руку кладет себе на член.

– О, боже! Что вы… делаете? Я же… порядочная девушка! Как же… так? – не выдерживает она, а голос у нее аж прерывается от возмущения его откровенной наглостью. Такая вызывающая беспардонность совсем выбила Дарью из колеи, и она просто в шоке от происходящего. Доцент же на какие-либо предисловия время терять явно не собирается.

– Ну конечно, порядочная, Дашенька! – с циничной улыбочкой соглашается он, продолжая её вовсю тискать. – Я даже презерватив надевать не буду. Вижу, что вы девушка порядочная, – и он заталкивает свой член ей в ладонь. Тот уже как следует напрягся и начинает нетерпеливо подрагивать.

– Господи! А что же я скажу… своему парню?! Стыдно-то как, – невольно вырывается у Дарьи, и она становится пунцовой, осознавая, что упираться теперь уже глупо и ей не удастся так просто отделаться.

– А причем здесь ваш парень? – искренне удивляется её руководитель. – У парней военная кафедра, а у их подружек – курсовики. Вы сейчас курсовик свой сдаете. Он недоработан, вот мы и разбираемся с ошибками. Как и положено у красивых девушек, – и, положив ладонь на Дашин затылок, он начинает наклонять ее лицом к члену. Еще немного по инерции поупиравшись, та понимает, что сопротивляться теперь бессмысленно, и окончательно сдается. Вынужденно уступая наглости доцента, Дарья неохотно приседает, вставая перед ним на колени и жалостливо всхлипывая при этом.

– Но только… прошу вас… никому об этом не говорите… ладно? – почти со слезами вырывается у нее.

– Никому, никому не скажу, не волнуйтесь, – подталкивает доцент ее голову рукой вниз. – Что вы, на самом деле? Давайте, консультируйтесь уже. Не стоит тянуть резину, – насильно подводит он ее губы к члену. – Не стесняйтесь, Дашенька, берите в рот, – и он буквально запихивает ей член за щеку.

Поперхнувшись, она судорожно всхлипывает, а затем, понимая, что делать уже нечего, давясь и глотая слезы, начинает сосать.

Чуть приподнявшись, доцент спускает вниз брюки и довольно откидывается в своем кресле, а Даша встает на колени и, опершись одной рукой о подлокотник кресла, второй начинает переминать ему яйца. Ей очень, очень хочется, чтобы ее мучитель быстрее кончил, и это жуткое издевательство наконец прекратилось.

Видя, как Дарья, бедняжка, торопится, суетится и нервничает, доцент, дотянувшись до стола, берет iPod с наушниками.

– Давайте так. Это поможет расслабиться. Вы так переживаете, что аж дрожите. Что вы, на самом-то деле?! Такой пустяк, а вы – как на казнь пришли. Что, мой член на гильотину похож, что ли? – цинично ухмыляется он и надевает ей наушники, и, пока Леди Гага упорно посылает куда подальше окончательно доставшего ее Алехандро, студентка Даша продолжает высасывать себе хорошую оценку за курсовик.

«Что уж тут поделаешь, если это для учебы надо, – пытается успокаивать она саму себя и старается действительно расслабиться под музыку. – Выхода-то у меня реально нет. Отсосу сейчас, и все будет хорошо. Никто не узнает этого… Я ведь не хотела… По-другому было никак… Надо только расслабиться совсем, и все… Так получилось, я не виновата…»

«It’s a wonderful life, it’s a wonderful life…» – словно гипнотизируя, слащавым эхом мурлычет ей в уши группа Hurts, и наконец понемногу расслабившись, Дарья смиряется со своим положением. Девушка она в общем-то опытная – минет делает не впервой, а секс ей, в принципе, нравится. Окончательно раскрепостившись, Дарья решает, что страдать и мучиться совестью ей в такой ситуации уже бессмысленно, а правильней всего попытаться получить удовольствие.

Выкинув, таким образом, из головы лишние сомнения, она наконец забывает о стеснении и постепенно начинает входить во вкус. Перебирает член губами, ласкает его языком, глубоко заглатывает и вновь вынимает, чувствуя при этом, как все сильнее возбуждается сама. Член ощутимо деревенеет у нее во рту, подрагивая и наливаясь горячей кровью, и, незаметно для себя, Даша увлекается этим, а всё происходящее уже не кажется ей таким кошмаром.

А доцент просто млеет от своей консультации, только что сам «It’s a wonderful life» не подпевает. Дашин курсовик ему всё больше и больше нравится. Нежный язычок с успехом исправляет замеченные в нём ошибки, а жизнь становится всё прекрасней. Он явно кайфует. Тискает, переминает её груди, крутит пальцами соски, любуясь при этом происходящим и вовсю наслаждаясь.

И тут за Дашиной спиной потихоньку открывается дверь кафедры. Музыка в ее ушах заглушает все другие звуки, и, увлекшись «доработкой курсовика», она не замечает, как в кабинет крадучись заходит профессор. Закрыв дверь изнутри на ключ, он с вожделением посматривает на Дарью сзади и довольно потирает руки. Индивидуальные консультации – его любимое дело, он, как и доцент, считает их лучшим методом обучения молодых, нерадивых студенток.

Приветливо кивнув коллеге, профессор не спеша подходит к Даше сзади, поправляет на носу очки и с интересом осматривает ее зад, довольно цокая при этом языком с видом знатока и ценителя. Подмигнув доценту и похотливо облизываясь, он расстегивает ширинку. Словно почувствовав что-то неладное, Дарья бросает взгляд на своего руководителя, а тот, улыбаясь, посылает ей воздушный поцелуй. Давясь от смеха, он изо всех сил старается оставить невозмутимым свое лицо, в то время как из профессорских штанов уже начинает любопытно выглядывать внушительных размеров член.

Аккуратно повесив пиджак на спинку стула, профессор, кряхтя, опускается на корточки позади увлекшейся минетом Даши. Не видя всей этой коварной подготовки, та даже не подозревает, что затеяли эти два извращенца.

Отпустив её грудь, доцент кладет ей обе руки на голову, как бы поглаживая, но на самом-то деле просто придерживая. А Дарья по-прежнему не замечает происходящего за ее спиной, и только когда, жадно облизываясь, профессор начинает лезть ей под юбку руками, она с ужасом вздрагивает, поперхнувшись членом от неожиданности. Силой удерживая ее голову руками, доцент не дает ей выпустить изо рта член. Она замирает в шоке и, испуганно подняв на него глаза, видит, как тот приветливо улыбается кому-то позади неё, продолжая прижимать вниз её голову. Он ведет себя так, будто ничего особенного не происходит, а Дарью между тем всю аж сковывает от страха, и она не может даже толком дернуться в растерянности.

Движением пальцев сбросив с нее наушники, доцент начинает успокаивать её, по-прежнему не давая освободиться от распирающего рот члена.

– Не бойтесь, Дашенька, это профессор, – ласково утешает он ее. – Сосите, сосите, все в порядке. Успокойтесь и не нервничайте. Что вы так испугались-то, ей-богу? – гладит он её по голове, как маленькую девочку. – Дмитрий Леонидович тоже примет участие в консультации. Слишком серьезная тема у вашего курсовика. Думаю, без него нам никак не справиться…

А наглец профессор, задрав наверх Дашину юбку, начинает между тем снимать с неё трусики. И до нее наконец доходит, что она влипла в конкретную историю, которую не могла себе и в дурных снах представить. Попытавшись что-то сказать, она дергается, но доцент по-прежнему придерживает руками её голову, продолжая при этом вовсю приговаривать:

– Тихо, тихо, Дашенька! Успокойтесь, что вы на самом деле?! – не дает он ей выплюнуть член. – Не надо зря волноваться! Абсолютно незачем. Вы же сами заходили к Дмитрию Леонидовичу. Вот и напросились на его участие в консультации…

– Не напа-ашива-ась яа-а, – несмотря на заполненный рот, с трудом пытается возразить студентка Дарья. – Со-сем не напа-ашива-ась, – а сама аж трясется, как попавший в капкан зайчик, чувствующий свою обреченность.

– Ну как же не напрашивались, Дашенька? – продолжая стягивать с неё трусики, вступает в разговор профессор. – Сами же ко мне пришли, хорошая такая девочка, а потом еще и попкой перед носом крутили. Аппетитной такой.

– Не ку-утиа-а яа-а… – пытается возмущаться Дарья, не в силах избавиться от кляпа во рту. – Не ку-утиа-а ни-ем пе-ед но-ом, – доцент крепко держит ее голову, и его член по-прежнему плотно загнан туда. Твердо пресекая все робкие попытки Даши рыпаться, он по-отечески строго начинает упрекать её:

– Вы что, Даша, хотите, чтобы Дмитрий Леонидович обиделся? Обиделся и ушел сейчас? Что вы, на самом деле?! Повезло вам, теперь курсовик точно пройдет. Успокойтесь… сосите, сосите. Профессор – опытный консультант. Спасибо скажите, что прийти согласился. Не дай бог уйдет, пожалеете потом.

Спасибо Дарья ему, конечно, не говорит, но начинает осознавать, что делать теперь нечего. «Уйдет еще, действительно, профессор, обидевшись, и что тогда?» – правильно понимает она свое положение. И, окончательно сдавшись, Даша покорно сникает, прекращая попытки выплюнуть член. Проглотив навернувшиеся слезы, она прогибает спину и поднимает повыше попку, которая так понравилась старому стервецу.

А пока доцент ей все это наговаривал, убеждая смириться с ситуацией, тот уже совсем спустил с неё трусики, причмокивая от удовольствия и глотая слюни. «Похоже, минетом мне тут не отделаться, – мелькает догадка у неё в голове. – Профессор-то ещё та сволочь. А я-то, дура, жаловаться к нему на доцента поперлась. Забраться на меня собрался, кобель старый». Дарья всегда была сообразительной девочкой, смекалка не подводит её и в этот раз. Скосив глаза в сторону, она вдруг видит, что всё происходящее, почти как в зеркале, отражается в стеклянной створке стоящего сбоку книжного шкафа. Словно в пошлом порнофильме, ей в глаза откровенно бросается картина происходящего: и ее голая задница, и обвитая вокруг поясницы смятая юбка, и свисающие вниз груди, и стоящий колом член профессора. Немаленьких размеров толстый член, напряженно подрагивающий совсем рядом от ее беззащитно выставленной попки. И от этой жуткой картинки у Дарьи буквально перехватывает дыхание, а в голове начинает стучать горячими толчками кровь.

А профессор тем временем сам не свой от её очаровательного зада. Гладит его, ощупывает, переминает. В общем, со вкусом оказался перец, красоту по-настоящему любит, чувствуется, знает толк в женских попках. Сначала просто руками ласкает, потом лизать начинает, покусывает, целует, губами водит, причем так нежно и любовно, словно изысканным блюдом наслаждается. Аж стонет позади Даши от удовольствия. Старый развратник, со знанием всё делает, изящно, утонченно, смакует. Начал с ягодиц, сперва с одной, потом перешёл к другой, потом в ложбинку между ними языком нырнул, там от души поиграл, а затем и до промежности не спеша добрался. И так ловко, умело языком своим там орудует, что Дарье аж приятно стало от этих нежностей, сама такого от себя не ожидала. Стоит, замерев, рачком, подставляет свою попку, намокать потихоньку начинает и тоже невольно постанывает, стараясь расслабиться от безысходности. Загнали бедную девочку в угол, подонки, зашантажировали. Ничего ей теперь не остается, как удовольствие пытаться получать.

Приподнимает она еще выше попку, спину больше прогибает, ноги чуть сильнее раздвигает. Надо же, чтобы уважаемому профессору удобней было. Во вкус, в общем, потихоньку входит девушка, о предрассудках забыла совсем. Учеба ведь, как известно, дело первостепенное.

– Вот так, Дашенька… Так, умница… Хорошая какая у нас девочка, – приговаривает профессор, видя ее реакцию. – Еще сейчас подготовим студенточку к консультации… и еще… и еще… – продолжает он вовсю нализывать ей половые губы с клитором, а у нее аж коленки дрожат от этого, и в голове туман начинает сгущаться.

Видя, что Дарья окончательно смирилась со всем этим безобразием, доцент отпускает ей голову и вновь начинает мять груди, жадно ощупывая их податливую упругость. И она ощущает, как одновременно четыре мужские руки теперь откровенно нагло тискают ее. Две наслаждаются отвисающими вниз грудями, а две другие в это время переминают приподнятые вверх ягодицы. Такое с Дарьей случилось впервые, и, как ни странно, она вдруг чувствует, что возбуждение охватывает её саму, отдаваясь теплом между ног. «О, господи, что же это?! – удивляется она самой себе. – Мне что, все это ещё и нравится?! Не может такого быть!..»

– Ну вот и готова теперь наша девочка к консультации, – видя, что она уже совсем потекла, довольно бормочет сзади нее профессор, приспуская пониже брюки с трусами и торопливо надевая презерватив. Чувствуется, как ему уже не терпится вогнать ей. – Готова теперь, моя хорошая студенточка… Готова наша аппетитная попочка… – и, приговаривая, он начинает приноравливаться к Даше сзади. – Вот так… вот здесь… – водит он вверх-вниз головкой вдоль ее набухших половых губ.

Она явно ощущает, как стоит колом его горячий член, как вздулась желанием его головка, как она хищно рыскает у нее в промежности, как, тщательно целясь, раздвигает ее половые губы, как нетерпеливо приноравливается ко входу во влагалище… Ощущает всё это, и сама уже безумно хочет, чтоб она быстрее вошла вглубь. На разврат ее почему-то потянуло. А профессор словно дразнит её. Никуда не торопится, растягивает удовольствие первого толчка, наслаждается моментом, старый развратник. Одной рукой Дарью за ягодицу придерживает, а второй членом вдоль её промежности продолжает водить. Смотрит на нее сзади, затаившую дыхание, любуется. Новая такая девочка перед ним рачком стоит. Свеженькая, красивая, молоденькая. Течет уже вся соками, готовая. Ножки покорно раздвинула, спину прогнула, подставляясь, попку приподняла в нетерпении… А та – вся округлая, налитая, упругая, румяная… Красота такая, аж голова у профессора кружится. И Даша уже не может, так её желание распирает, разогретую. Не дышит, замерла, ждет его, дрожит только вся мелко-мелко в ознобе возбуждения. Прямо самка какая-то в ней похотливая проснулась, и всё тут.

И вот наконец он с придыханием засаживает Дарье. Резко, глубоко, одним ударом, грубо и мощно раздвигая стенки влагалища.

– Аа…х! – будто током бьет ее, так, что доцент чуть не остается без члена (еще бы чуть-чуть, и она его откусила). Тот аж пугается, бедолага, так она резко вскидывается. Член у профессора не длинный, но толстый, у неё как будто что-то термоядерно-сладкое взрывается внутри жаром. Дыхание у девушки перехватывает, на спине мгновенно выступает испарина, и вся она мелко-мелко дрожит, замерев от остроты ощущений, а доцент гладит ее по головке и восторженно смотрит на профессора. Ему явно есть чему поучиться у старшего товарища.

А тот сам аж захлебывается от кайфа. Стоит позади Дарьи на коленях, к попке ее лобком прижавшись, глаза закатил от удовольствия, словно в трансе, и потихоньку членом у нее во влагалище покачивает, наслаждаясь новыми ощущениями. Выдержал так несколько секунд, смакуя, а потом давай её вовсю трахать.

И так засаживает, и сяк, старый черт! То глубже, то чаще, то мелкими толчками, то сильными и резкими… Ещё и ещё. Приостановившись, покачивается у нее внутри из стороны в сторону, переминая руками ягодицы, затем вращает то так, то эдак, крутит внутри словно шампуром. Привстанет чуть-чуть, отклонится назад, чуть сбоку загоняет… с одного, другого, чуть снизу, затем сверху… в общем, чувствуется, знает бывалый профессор в этом толк, жарит студентку свою как следует. Такой удалой трахальщик Дарье еще никогда не попадался. Одно слово – мастер! Наяривает вовсю, да еще и приговаривает при этом, артист:

– Консультация должна быть очень глубокой, Дашенька… разносторонней… тщательной… – бормочет он, меняя глубину и направления своих ударов. – А вот эту сторону вопроса мы сейчас особо внимательно проработаем, девочка моя любознательная… а теперь и вот эту тоже… теперь вот так подетальней… а теперь еще поглубже…

Дарья – сама не своя. Не меньше его кайфует, отдается по полной уже. Повыше поднимает попку, подмахивает, стонет, всхлипывает, и если бы не член во рту, то кричала бы точно. А тот, видя это, еще больше тащится. Нравится ему, как девчушка от члена его с ума сходит, еще сильнее от этого заводится. Вцепился ей в ягодицы, насаживает на свой кол вовсю, загоняет его по самые яйца, ни на минуту не останавливаясь, наслаждается своей студенточкой старый поганец. Консультирует, в общем, по полной, сдержал обещание, не обманул девушку.

Доцент доволен творящимся безобразием – не передать как! От этого вида у него самого еще сильнее встал, конченым извращенцем мужик оказался. Смотрит, как профессор его подопечную жарит, любуется этим развратом и аж прется. Отпустит Дашину грудь, откинется, посмотрит, как она покачивается в такт толчкам сзади, откровенно наслаждаясь таким зрелищем, и опять начинает вовсю тискать… Жмурится от удовольствия, по голове её гладит, волосы сквозь пальцы пропускает, комплименты отпускает, хвалит… В общем, и сам тащится, и девушку окончательно полюбил, хоть в аспирантки к нему теперь поступай, вне конкурса примет.

Даше, конечно, не просто: и у него сосать, и профессору в то же время подмахивать; сразу два члена внутри одновременно, такое с ней впервые. Но ведь хорошо-то ей как, не описать: оба крепких, горячих, жадных до нее, вкусных члена, и обоим им она безумно нравится. И от этого чувства у неё кружится голова, с ума просто сходит барышня от остроты ощущений, поверить в такое не может, сама себе удивляется, захлебываясь эмоциями.

А вошедший в раж профессор все трахает её и трахает в свое удовольствие. Чуть снизит темп, покрутит, покачает во влагалище членом, передохнув немного, и опять начинает вовсю жарить. Смачно так, со вкусом, с толком и упиваясь процессом. Дарья уже истекает вся, член у нее внутри хлюпает, сама горячим потом обливается, а он знай себе засаживает, не переставая, словно кролик заводной. Парню её и не снилось такого, уже сто раз бы, наверное, кончил, у неё не спросив. И она чувствует, что всё, взорвется сейчас, разлетевшись на миллион карамелек, такая дикая сладость её изнутри распирает. Член во рту задеревенел совсем, распух, жаром пульсирует, а во влагалище – словно черт в табакерке беснуется.

…Ба-бах в голове!!! Потом сразу по всему телу пламенем, испепеляющим жаром, выворачивающим наизнанку сумасшествием! Бьется, дышать не может, просто умирает, захлебнувшись в дикости сладкого водоворота, стремительно засасывающего ее в невероятную бездну.

– А…ай! – дико кричит позади нее профессор. – Ы…ы! У…у!.. Взрыв сверхновой… Распад ядра урана… Одалисочка моя… – надрывно хрипя, бредит он, даже не осознавая, что несет. До упора вогнав в Дарью член, он вместе с ней агонизирует в конвульсиях безумного оргазма, явно теряя разум. Словно в горячем тумане, полуобмороке-полутрансе Дарья видит, как в отражении стеклянной дверцы шкафа бьется в экстазе слившийся с ней старый бес-развратник, сотрясаясь от остроты ощущений. Очечки его запотели, глаза закатились, бородка трясется, рот судорожно хватает воздух, а пальцы намертво вцепились в её ягодицы. И тут же пульсации горячей спермы начинают толчками заполнять ей рот, а в кресле выгибается дугой задыхающийся от дикого наслаждения доцент. Словно молния пронзает её с двух сторон одновременно, выжигая огнем изнутри, и Дарья явственно ощущает, как, слившись вместе, они втроем превратились в единый беснующийся клубок вырвавшейся на свободу похоти. И это мгновение ничем не измеримо. Она просто-напросто сходит с ума, упиваясь этим развратом, захлебываясь смесью спермы и выворачивающей наизнанку сладости. Невероятное цунами с головой накрывает ее, стремительно унося куда-то в иные миры и неведомые измерения…

Курсовую работу у Даши, само собой, приняли, да и о бакалаврской теперь можно было не беспокоиться, ведь она защищала ее тоже на этой кафедре.

24. Беспредельный девичник

До свадьбы оставалось совсем немного – через две недели ей предстояло стать замужней женщиной, вольные годы безвозвратно оставались позади, начиналась серьезная жизнь. Ну что же, всему, как говорится, свое время, пора было прощаться с беззаботной и бурной молодостью. Семья, стабильность, солидный муж, дети, правильный, размеренный образ жизни… В общем-то, стоило, наверное, радоваться, но как-то от мыслей об этом порой становилось тоскливо, и она решила устроить под занавес настоящий девичник, поставив, так сказать, финальную точку. Уж очень хотелось оттянуться напоследок перед свадьбой – будущий муж был человеком строгих правил, и это был последний шанс как следует гульнуть, тем более, что сразу после бракосочетания она переезжала жить к нему в Чикаго, и можно было не опасаться кривотолков за спиной. Подружки этому, само собой, были рады, ну кто же откажется как следует оторваться, да еще и по такому поводу.

Сначала они дружной девичьей компанией сходили в мужской стрип-клуб, ну а потом, подвыпив, поехали резвиться дальше, и тут она дала себе волю, ведь они специально выбрали самое демократичное ночное заведение, народ, как правило, приезжал туда оттягиваться по полной. Грязные танцы, откровенные поцелуи с незнакомыми мужчинами – о скромности было забыто напрочь. Ей просто снесло крышу, сама потом удивлялась, как такое могло случиться, видно, не на шутку завелась, совсем отпустив тормоза. Ну да ладно, ведь это была ее последняя «гастроль».

Как следует выпившие подружки вовсю подначивали ее, уж очень им хотелось, поганкам, склонить «непорочную невесту» на безобразия; гулянка набирала обороты. Особенно ей понравилось дразнить двух приятелей – приятных на вид мужчин, вышедших на ночную охоту за слабым полом. Давая надежду то одному из них, то другому, она от души дурачилась, выкинув из головы условности, да и сами они все сильнее заводились, соревнуясь друг с другом в «битве за ее сердце». Дразня обоих ухажеров, она никак не могла выбрать, кому отдать предпочтение, каждый из них был хорош по-своему, так что получалось, что она кокетничает сразу с двумя мужчинами. Было в этом что-то прикольное, ведь она впервые оказалась в подобной ситуации. Подружки же только хихикали, отпуская под шумок пошлые шуточки. «Такой красотке одного мужика мало» и «оторваться напоследок надо по полной» были самыми из них мягкими. От всего этого ей было очень весело, и она, не переставая, резвилась.

Выпитое спиртное и общая атмосфера клуба все сильнее кружили ей голову, и она продолжала заигрывать сразу с двумя кавалерами, позволяя им обоим все больше вольничать. Танцы втроем, поцелуи на брудершафт с обоими… в общем, увидел бы такое жених – убил бы на месте, правильно поступив при этом. Ничего серьезного она, конечно, не затевала, просто дурачилось, и не более, однако контроль над собой теряла все больше, и парни это, похоже, чувствовали. Подливая ей все больше шампанского, они стали друг другу подыгрывать, перемигиваясь за ее спиной. Ничего этого не замечая, она все больше расслаблялась, продолжая вовсю дурачиться и радоваться жизни.

В результате из клуба они так и вывалились втроем, с хохотом плюхнувшись в такси. Кавалеры оба поехали провожать ее, обнимая с двух сторон; она же по-прежнему не могла сделать выбор, хотя об этом все меньше думала, сидя между ними на заднем сидении машины. Ей нравилось заигрывать с ними обоими, без всякой задней мысли причем.

Было неимоверно весело, и они решили продолжить гулянку. У одного из парней с собой оказалась еще бутылка шампанского, и, разгорячившись, она пригласила их к себе домой. «Гулять так гулять!» – мелькнула в ее голове пьяная мысль, видно, ей окончательно снесло крышу. Ночью, двух незнакомых мужиков – домой! Она потом сама себе удивлялась, но тогда ей реально вставило.

– А давайте посмотрим классное кино! – предложил один из них, доставая флэшку, когда они открыли шампанское у нее дома.

– И что за кино? – включая телек, поинтересовалась она, хотя на самом деле ей это было уже по фигу, просто хотелось развлекаться дальше, и все. – Веселое?

– Еще бы! Взрослое. То, что надо! – засмеялся он, подмигнув приятелю.

И, налив в бокалы шампанского, они устроились втроем на диване. Все так же, считай, в обнимочку, с ней посередине.

Она даже не запомнила название фильма, но кино оказалось на самом деле взрослое: двое мужчин и женщина, сюжет до предела простой, но на пьяную голову это воспринималось прикольно. Попивая шампанское, они дружно подшучивали, в то время как герои фильма вели себя все более откровенно. Поэтому, когда один из парней, задирая платье, начал поглаживать ей ногу, а второй полез целоваться, возникло ощущение, что они втроем просто дурачатся, передразнивая актеров. Именно так она и воспринимала все это, выкинув из головы условности. Девичник – он и есть девичник, замужем-то себе такое разве позволишь? Между тем мужчины все больше смелели, почувствовав ее состояние, они оба стали ее кавалерами, и делить им теперь ничего не надо было. Все так же подшучивая и перемигиваясь, они теперь ее вовсю тискали, а она в ответ хихикала и совсем не противилась, ей самой это почему-то нравилось. Она одна – и двое мужчин, в этом было что-то необычайно прикольное, даже когда один из них забрался рукой в вырез платья, а второй начал стягивать с нее трусики. Они оба были классными парнями, почему бы ей было не подурачиться, позволив им немного вольностей.

На экране телевизора происходило примерно то же самое, поэтому, когда, соскользнув с дивана, первый парень стал целовать ей ноги, возникло ощущение, что это продолжение фильма, в котором они сами выступают актерами. Так оно на самом деле и воспринималось, ей вдруг показалось, что все происходит с ней в эротическом сне или фильме, где она снимается в откровенной сцене. Ощущения реальности происходящего совсем не было, она находилась в какой-то прострации. То ли эти мужчины что-то ей подсыпали, то ли она сама так много выпила, но дальше все происходило будто не с ней. Они ее раздевали, они ее целовали, они еще щупали и тискали… Они все трое все больше заводились, и, как ни странно, она заводилась в первую очередь. Такого с ней никогда до этого не было.

…Целуясь взасос с первым парнем, она почувствовала, как второй подбирается делать ей куннилингус, и послушно раздвинула ноги. Голова у нее пошла кругом, она уже почти не понимала, что делает, и только сквозь туман осознавала, что зашла уже слишком далеко, но никак не может остановиться. Почувствовав ее состояние, мужчины окончательно осмелели, и у нее возникло дикое чувство, будто она самка, пойманная двумя голодными самцами, и это необычное ощущение все сильнее возбуждает ее, а она не может ему противиться.

…Щупая и тиская ее на пару, мужчины менялись местами, вовсю распоряжаясь ее телом, и в то время как один лизал ее между ног, второй мял грудь и жадно целовал соски. Мелкая дрожь начала сотрясать ее тело, а экран телевизора поплыл перед глазами. Экран, на котором продолжал разворачиваться порно сюжет. Женщина сосала теперь по очереди члены обоих своих кавалеров, и от этого зрелища ее рот наполнился слюной.

– Теперь давай ты у нас. Как в кино, – услышала она горячий шепот, чувствуя, как стремительно теряет над собой контроль.

…Такого она от себя не ожидала, отчего-то ее вдруг понесло. Один член во рту, другой, потом опять первый… Мужчины сидели на диване рядом, а она одновременно отсасывала у них двоих, все больше заводясь и дурея от происходящего; похоть вытворяла с ней что-то невообразимое, она сосала буквально взахлеб.

…Сюжет порнофильма продолжал развиваться, и, копируя действия актеров, они также поменяли роли. Продолжая делать минет первому парню, она сильнее прогнула спину, и второй мужчина вошел в нее сзади, заставив застонать и судорожно вздрогнуть. Двое партнеров одновременно ее еще никогда не трахали, она чувствовала себя конченой блядью, и именно это ощущение больше всего возбуждало. Похоть буквально преобразила ее. Меняясь ролями, жадничая и наслаждаясь вседозволенностью, они вытворяли с ней то же, что и порноактеры в «веселом» фильме, а она позволяла им все это делать. Что-то с ней случилось невероятное.

…Сумасшествие на экране набирало обороты, и теперь она уже сидела на члене одного из мужчин, в то время как второй лизал ей ягодицы, лаская пальцем анус. Она лишь стонала, пока не понимая, что он там затевает сзади, а только чувствуя, что теперь им дозволено все. В голове у нее окончательно помутилось, они могли делать с ней что угодно, это было уже абсолютно ясно, она превратилась в воплощение похоти.

– Ах! – захлебнулась она горячим воздухом. Второй мужчина вошел ей в анус, и ее всю выгнуло от сладкой боли. Широко открытым ртом она часто и мелко дышала, дрожа и покрываясь испариной; теперь одновременно два члена имели ее, заставляя сжимать зубы от остроты ощущений.

Словно сквозь туман, на помутневшем экране телевизора два горячих поршня крупным планом долбили влагалище и анус порноактрисы, и она стонала и всхлипывала точно так же, но только это было не кино…

До свадьбы оставалось совсем немного – через две недели ей предстояло стать замужней женщиной, вольные годы безвозвратно оставались позади, начиналась серьезная жизнь. Ну что же, всему, как говорится, свое время, но нужно же было попрощаться с беззаботной и бурной молодостью.

25. Стрип-сюрприз

Ей, конечно же, не просто было решиться на такое, сама себе удивлялась потом, но, поразмышляв, она пришла к выводу, что уж лучше ей организовать это всё самой, нежели ждать, пока мужа в конце концов потянет на сторону, ведь он давно мечтал о сексе на троих, с двумя женщинами.

А началось все с того, что она случайно подслушала его откровенный разговор с другом, который рассказывал, как он вытворял такое с проститутками, в то время как ее ненаглядный глотал слюни, расспрашивая о подробностях. Присматриваясь потом к мужу и анализируя, она пришла к выводу, что это стало его навязчивой сексуальной фантазией, даже в шутках у него порой проскальзывала такая идея. Очевидно, следовало брать ситуацию в свои руки, проституток-то у них в городе было хоть отбавляй, не хотелось, чтобы муж до этого опускался.

Все тщательно взвесив и продумав, она решила устроить ему сюрприз на тридцатилетие – что только не сделаешь ради любимого мужчины, да и скучновато им становилось в последнее время в постели, пора было, пожалуй, поэкспериментировать. Скука ведь, как известно, опасная вещь в интимных отношениях.

Подруг у нее таких раскованных, к сожалению, не было, а с проститутками связываться не стоило, и она решила поискать симпатичную стриптизершу, за деньги ведь обо всем можно договориться. Пока муж был в командировке, она, как следует загримировавшись, провела пару вечеров в стрип-клубах и наконец нашла подходящую девушку, вполне приличную на вид студентку старшего курса университета. Она подрабатывала в этом клубе танцовщицей. Пришлось, правда, немного поуговаривать ее – предложение-то было необычным. Но в конце концов они сторговались, с одним, правда, принципиальным условием: сначала девушка проходит обследование у врача-венеролога.

На удивление, стриптизерша оказалась абсолютно здоровой (по-видимому, действительно была приличной девушкой, она не ошиблась в выборе) и, оговорив цену, они разработали сценарий предстоящего вечера.

И вот наступил этот день. После банкета с друзьями она объявила мужу о сюрпризе и повезла его в стрип-клуб. Тот с радостью воспринял идею о такой культурной программе юбилейного вечера.

…Красивые девушки, извивающиеся тела, полумрак, музыка, коньяк… У него закружилась голова, да и у нее, впрочем, тоже. Сама не ожидала от себя такого, оказывается, было в глубине ее натуры что-то лесбийское. Арендовав ВИП-кабинку, они приглашали на танец понравившихся девушек, по-настоящему увлекшись и постепенно заводясь от этого. Атмосфера всеобщей эротики все сильнее опьяняла их.

Эта девушка появилась в их кабинке уже к концу, когда голова у мужа совсем пошла кругом. Танцуя, она была предельно раскованной и откровенной, что и было задумано по сценарию. Вдвоем раздевая, лаская и тиская ее, они оба стали закипать желанием, так все это было возбуждающе. Красивое тело, аромат восточных масел, дурманящий взгляд, вызывающее откровение движений… Стриптизерша прекрасно играла свою роль, все больше распаляясь сама, видно, эта игра тоже гипнотизировала ее своей интригой.

– Берем девушку с собой? – заглянула она в обалдевшие глаза мужа и проглотила комок необычного волнения. Что-то происходило с ней самой, когда она предлагала такое.

– Не шутишь? – оторопел тот от неожиданности, абсолютно не ожидая подобного предложения от собственной жены.

– Подарок на день рождения. Секс втроем. Ты же мечтал, – и она вдруг почувствовала, как волна какого-то необычного возбуждения бьет ей в голову от этих слов. Так, будто она хватанула бокал коньяку. Наверное, такое же ощущение испытывает бейсер, прыгая в манящую безумием пропасть. Это, конечно же, был своеобразный экстрим.

– Ну ты даешь! Серьезно, что ли?! – вытаращился на нее муж. – Не шутишь?

– Она же нравится тебе, я вижу, – она почувствовала, как в душе нарастает волна азарта. – Так давай и попробуем это.

– Давай! – выдохнул муж, все еще не веря своим ушам. Похоже, ее предложение было для него настоящим сюрпризом.

И, забрав стриптизершу, они поехали к себе.

…Поставив дома клубную музыку, они попросили девушку еще потанцевать, а после залезли втроем в ванну, прихватив с собой еще бутылку шампанского. Голыми залезли, само собой. Можно было уже и не пить, к этому моменту они были и так достаточно пьяными – и от выпитого, и от эротики, и от необычного азарта, бурлящего в разгоряченной крови. Это было крайне необычное состояние, они вместе чувствовали это. Сложно было бы даже описать его, ведь это с ними происходило впервые. Что-то запретно-манящее, что-то дурманящее и дико возбуждающее, что-то неимоверно пьянящее и заставляющее забыть обо всем. Наверное, одно наложилось на другое, они оба обалдели от этого, так, будто бы впали в наркотическое опьянение или транс. Да и девушка вовсю подыгрывала им, видно, их состояние как-то передалось и ей, а может, она просто была талантливой актрисой или настоящей жрицей любви.

…Отхлебывая по очереди из горлышка шампанское, веселясь и дурачась, они вдвоем со стриптизершей помыли мужа, а затем перебрались на кровать. Муж только что не урчал от удовольствия, чувствуя себя владельцем гарема; к этому моменту они все уже окончательно стали раскованными. Ни о каких условностях не могло быть и речи, мысли о приличии даже не приходили в голову.

Уложив его, они по очереди стали брать в рот, все так же прикалываясь и подыгрывая друг другу; как ни странно, это все сильнее возбуждало ее, не только не вызывая никакого чувства ревности, а, наоборот, стремительно разжигая желание. Стриптизерша словно подливала масла в ее огонь. Она была декорацией их сумасшедшей вакханалии, актрисой второго плана, секс-рабыней, живой куклой, наложницей, предназначенной для удовлетворения капризов похоти, и эта роль изумительно получалась у нее.

…Она сама посадила стриптизершу на член мужа, направляя его головку своей рукой и видя, как он погружается в лоно. «Наложница» охнула и на мгновение замерла, чуть покачиваясь и постанывая от удовольствия, а у нее самой по спине пробежала дрожь, как будто это ее заполнило горячей, упругой твердостью. Присев затем над лицом мужа промежностью, она стала тискать и гладить грудь стриптизерши, им было безумно хорошо играть вот так. Да, именно играть, так она и воспринимала все это. Они обе просто увлеченно играли, обе просто наслаждались сексом, обе просто трахали ее мужчину, обе просто безумствовали и развратничали, обе чувствовали себя вакханками на ложе любви.

– «Две танцующие самки феникса». Знаешь такую позу? – вдруг предложила стриптизерша, она действительно оказалась «жрицей любви». – Давайте попробуем, это невероятно прикольно.

– Давай, – даже не думая, согласилась она. Теперь уже все было возможным; они стали клубком наслаждающихся похотью тел. Именно такое у нее возникло ощущение. – А… как это?

– Все несложно. Твоему мужу очень понравится. Уверяю. Я ложусь на спину и поджимаю ноги, ты располагаешься сверху, лицом ко мне, полуприсев на коленях, а твой муж по очереди имеет нас. Удобней всего, если мы расположимся на краю кровати, а он будет стоять на полу.

– Ох, ни фига себе! – восторженно раздалось снизу. Это идея явно понравилась имениннику. – И как это «по очереди»? Можно чуть подробней?

– Минуту имеешь одну, а потом другую, попеременно, – пояснила стриптизерша. – Меняешь женщин, пока не кончишь. Можно даже таймер, смеха ради, поставить, чтобы не увлекался.

– Нет уж! Давайте без таймера, – возразила она. – Идея, конечно, классная, но с таймером явно перебор. Как-то механически тогда получается. Пусть сам решает, когда от одной из нас к другой переходить.

– Согласен! – поднялся со спины муж, с которого они к тому времени слезли.

И, приняв описанную стриптизершей позу, они продолжили свой спектакль на троих. Именно спектакль, так они потом и вспоминали об этом сексуальном приключении с мужем. Конечно, все это было, может, и не чувственно; вероятно, кто-нибудь даже назвал бы это развратом или извращением, но тогда они на славу повеселились, устроив себе настоящее «безобразие». Да и в общем-то это был всего лишь подарок, зато этот свой день рождения ее муж запомнил навсегда.

26. Новогоднее чудо

Под Новый год они с мужем традиционно заказывали ребенку Деда Мороза. Ожившие сказки – это ведь всегда здорово!

И вот очередной раз близился конец декабря. Запах елки в доме, белые пушинки за окном, повсюду яркие гирлянды, радостная предновогодняя суета… Предвкушение праздника чувствовалось во всем, кружа голову и волнуя.

Дед Мороз должен был прийти к ним завтра вечером, когда ребенок обычно возвращался из садика, и она решила подготовиться к этому заранее. Надо было до конца нарядить елку и прибраться в квартире, чтобы закончить все предновогодние хлопоты. Хотя праздновать они уже, по сути, начали, устроив на работе пирушку с коллегами во время обеда. Она еле убежала оттуда, следовало все-таки сделать запланированное дома, как они и договорились с мужем. Тот должен был забрать ребенка из садика, чтобы отвезти на новогоднюю елку во Дворец культуры, и у нее был свободным целый вечер, чтобы справиться со всем задуманным.

Вернувшись домой, она вздохнула и пошла переодеваться, готовясь начать уборку; хотя возюкаться со всеми этими домашними делишками, честно говоря, не хотелось, настроение этому явно не способствовало. Полбутылки выпитого в офисе шампанского приятно кружили голову, и брать в руки швабру прельщало мало.

«Выпью-ка я еще бокальчик шампика! – мелькнула у нее шальная мысль. – Все равно уж открыли вчера. Стоит теперь в холодильнике, выдыхается. Ну а делами потом займусь…» – и она пошла на кухню (за день до этого к ним заезжала свекровь, и они немного выпили шампанского в честь Рождества, ведь та была католичкой).

Шипучие пузырьки приятно ударили в нос, и она рассмеялась. Заниматься уборкой еще больше расхотелось.

«А подумаю-ка я лучше, какое платье надеть на Новый год! А то ведь так и не решила еще», – осенила ее новая идея. Вопрос, вне всяких сомнений, был актуальным, и тянуть с ним дальше не следовало – до новогоднего банкета с друзьями оставалось меньше недели.

«Так… Это… это… или, может, это… – перебирала она платья, задумчиво стоя в гардеробной и чувствуя приятно-легкое головокружение. – Шампик-то как хорошо пошел, блин! Еще, что ли, немного налить… В офисе-то народ, наверное, вовсю гуляет. Жаль, что пришлось уйти… Нет! В этом меня уже видели, – повесила она назад выбранное платье. – Да и на заднице оно как-то не так сидит. Хотела же подшить, да забыла, елки-палки!.. А что если вот это?.. Да! Оно, наверное, будет то, что надо… Только какое белье под него надеть? Подберу-ка лучше сейчас, чтобы потом не дергаться… Ну ладно, еще глоточек и все… – вновь потянулась она к бокалу. – Допью уж, коли налила…»

И только она разделась догола, собираясь надевать кружевные трусики, как раздался дверной звонок.

– Кто там?! – вздрогнула она от неожиданности. В дверь вновь настойчиво позвонили. – Здрасьте вам! Кого это принесло?! – и, торопливо накинув халат, она побежала выяснять, кто там нежданно явился.

Открыв дверь, она оторопела. Перед ней стоял… Дед Мороз.

– А вот и мы к вам пришли, подарочки принесли! – с ходу начал горланить тот, похоже, тоже был слегка выпивший. – На оленях прямо с Северного полюса примчались!

– Какие еще на фиг олени?! На завтра же вызывали! – удивленно уставилась она на него, хотя веселый вид чуть пьяного Деда Мороза не мог не вызвать ответную улыбку.

– Ничего не знаю! Мне сказали сегодня. Значит, сегодня и должен поздравить! – напирал Дед Мороз, явно настроенный на то, чтобы досрочно выполнить заказ.

От него приятно пахло уличной свежестью, и весь он буквально излучал благодушие, словно на самом деле ожил из сказки.

– Да кого же ты тут поздравлять-то будешь, Дедушка?! Ребенка ведь еще нет! Говорю же, завтра тебя ждали! – рассмеялась она, посильнее запахивая накинутый впопыхах короткий халатик, который был скорее похож на пеньюар.

– Как кого?! Тебя тогда и поздравлю! Я же Дед Мороз, всех должен поздравлять. Девочек, мальчиков, мамаш, папаш… Для того и хожу по квартирам, – вновь широко улыбнулся нежданный визитер, потряхивая мешком с подарками.

И тут, неожиданно для нее самой, ей вдруг захотелось подурачиться, вспомнив детство. Ситуация ведь на самом деле сложилась забавная, а настроение явно располагало к шалостям.

– Ну, заходи тогда, Дедушка, коли пришел. Что с тобой поделаешь! – весело хихикнула она, пропуская его в прихожую. – Новый год как-никак! Грех Деда Мороза выгонять.

– Какой выгонять?! Шутишь, что ли?! – скользнул Дед Мороз взглядом вдоль ее халатика. Видно, тот с ходу привлек его внимание. – Весь год тогда насмарку пойдет. Я ведь, можно сказать, посланник удачи.

– Посланник, говоришь?! – вновь рассмеялась она. Ватная борода Деда Мороза отчего-то смешила ее особенно. Какой-то она была помятой, словно из сундука вынутой.

– Само собой! И подарки всем дарю. Да и шампанское пью, если угощают, конечно, – похоже, Дед Мороз был мужиком без комплексов и дело свое любил, – за удачу с хозяевами выпиваю, и тогда она точно в наступающем году придет.

– Ну, это ты вовремя! – тут же подхватила она брошенную идею. – У меня как раз открытое шампанское есть! Проходи! – ну, не одной же ей было пить шампанское!

– Да с радостью! – и Дед Мороз вновь бросил взгляд на ее короткий халатик, настолько тот был соблазнительным. Рассматривая его, он пошел вслед за хозяйкой, приглядываясь к ней сзади и чувствуя, как настроение все больше поднимается.

– А я вообще слышала, что Деды Морозы только шампанским и отогреваются, – весело щебетала та на ходу, все сильнее увлекаясь. – Не врут, Дедушка?

– Именно! Не чаем же нам отогреваться, на самом деле, – провожал Дед Мороз взглядом ее попу, невольно облизываясь. Уж больно аппетитно та выглядела в коротком и легком халатике. Трусики под ним, между прочим, не просматривались, вдруг обратил он внимание… или на ней были надеты стринги… начал приглядываться он. Что-то вдруг его стало раздирать здоровое любопытство.

Обернувшись, она перехватила этот его изучающий взгляд и весело рассмеялась, таким это все вдруг показалось забавным. Нежданный Дед Мороз с ватной бородой, ведь он застукал ее почти голой! Эти их шутки, ударившее в голову шампанское, да еще и вот такие его взгляды – ну просто сплошная хохма, и только, вот так его было дразнить! Примерно такие мысли весело крутились в ее голове, пока она наливала в бокалы шампанское.

Деду Морозу же ее реакция очень понравилась, все получалось без лишних жеманностей, и как-то им было очень легко в общении. Глоточек, другой, третий… и, попивая шампанского, они продолжили дурачиться, видно, к этому располагало предпраздничное настроение.

– А скажи-ка, Дедушка, что у тебя за подарки в мешке? – осушив бокал, хихикнула она, состояние становилось все более раскованным, так и хотелось шалить дальше. – Есть ли что-нибудь для хороших девочек?

– А как же! Для хороших всегда есть, – заговорщически подмигнул ей Дед Мороз. – Я ведь очень люблю таких девочек.

Тонкий халатик все больше привлекал его внимание, под ним не проступало и бюстгальтера. Похоже, под ним вообще ничего не было, стал он догадываться и проглотил слюни.

– Ну и что же ты им обычно даришь? Куколок, наверное, каких-нибудь? – эти его нескромные взгляды все больше ее раззадоривали. Женщиной она была игручей.

Ей вдруг захотелось посильнее подразнить забавного «Дедушку», видно, шампанское совсем вскружило ей голову. Узел пояса у ее халатика чуть распустился, и, дернувшись было подзатянуть его, она вдруг передумала, позволив полам чуть сильнее раздвинуться, откровенней приоткрывая полоску голого тела посреди груди. Бюстгальтера на ней точно не было – окончательно убедился Дед Мороз и, лизнув взглядом эту полоску, радостно улыбнулся, видно любил он сладости.

Она, конечно же, сразу заметила это и довольно поежилась. Вдруг началась другая игра, и это было невероятно увлекательно. В ней одновременно жили и девочка, и шлюха, как, собственно говоря, почти в любой женщине. Теперь они стали проявляться вместе.

– Еще немного шампанского? Допьем уж, что тут оставлять? – взялся за бутылку Дед Мороз, чувствуя, как в штанах начинает приятно пошевеливаться.

– Ну давай, Дедушка, что уж там, на самом деле?! – протянула она ему свой бокал, резко поднимая руку. Пола халата от этого ее движения распахнулась еще шире, и в его щели мелькнул коричневый ореол соска. Это не осталось без внимания, и, только что не облизнувшись, Дед Мороз одобрительно хмыкнул.

– Самое главное… девочка, не подарки, а исполнение желаний, – наливая шампанское, поучал ее он, умничая. – За это давай и выпьем, шалунья моя, – вот на такой он вдруг перешел тон разговора, что, в общем-то, было и правильно, она ведь сама его раздразнивала.

– За это, конечно, грех не выпить, – игриво улыбнулась она, чокаясь.

– Тайных, заветных и сладких желаний. Они самые главные, – продолжил тему Дед Мороз, отхлебнув шампанского. Щеки у него покраснели, а глаза засветились нежностью, или похотью, если правильней.

– Ой! И как же это может быть? Чтобы и тайных, и сладких одновременно? – еле сдерживала смех она, настолько забавным было это растущее возбуждение «Дедушки». Ему уже было жарко в красном зипуне-халате, а лоб его покрылся мелкой испариной. Волнение его явно росло, и это все больше провоцировало на шалости. Пояс ее халата еще сильнее расслабился, но она вновь не стала его затягивать, чувствуя, что балансирует уже на грани приличия, и это ей почему-то безумно нравится. Видно, шлюха выходила на первые роли.

Еще один крупный глоток холодного шампанского, вновь искры в глазах от удара пузырьков в голову, и обострение желания дурачиться дальше… Тормоза все больше отпускали ее.

– Ты что, Дедушка, можешь вообще любые желания исполнять? Любые-любые? – подкалывала она своего гостя.

– А как же! Я ведь волшебник. Все могу. У меня и волшебная палочка для этого есть, – заговорщически подмигнул он ей, вновь подыгрывая. Ему тоже нравилось так дурачиться.

– А вот если тебе не сказали, что это за желание? Если оно, например, тайное. Сам можешь догадаться, какое оно?

– Ну а как же?! Само собой, могу! Ну а тайные желания – самые заветные. Их интересней всего исполнять. О них никто, кроме меня, не узнает. Это всегда между нами останется, – как бы стал он забрасывать удочку, но она на это не обращала внимания, видно, была в этот момент девочкой.

– А как ты сам о нем узнаешь? О таком тайном желании.

– Ну! Это совсем не сложно для меня. Хочешь, покажу?

– Хочу, конечно! – нетерпеливо потерла она ладони, уж совсем разыгравшись.

– Одно условие! Ты должна делать все, как я велю. Договорились?

– Договорились.

– Тогда слушай, что нужно.

– И что же?

– Ты должна закрыть глаза и представить это свое желание. Представить его так, будто оно уже исполняется. Чем сильнее представишь, тем лучше.

– Вот так? – зажмурилась она, давясь от смеха.

– Нет, давай-ка мы их лучше тебе завяжем. Тогда ты будешь меньше отвлекаться, – и Дед Мороз снял с себя шарф.

– А что, просто закрыть нельзя?

– Нет, лучше завязать. Ведь кроме того, что ты должна представлять свое желание, тебе нельзя за мной подглядывать. За мной и моей волшебной палочкой. Это очень важно, иначе у нас ничего не получится.

– А что это за палочка такая волшебная? – прыснула девочка, закрыв рот ладонью. Сосок шлюхи вновь выглянул из-под халата, словно подмигивая «Дедушке», а тому так и захотелось его лизнуть, закусив шампанское.

– О-о! – поднял он загадочно палец. – Это очень хорошая палочка! Все девочки обожают ее. Специальная, для желаний.

– Покажешь мне ее, Дедушка? – она все еще дурачилась, не задумываясь над его намеками.

– Покажу, конечно! Но только потом, когда желание твое исполним. Поворачивайся спиной. Завяжу тебе глаза. Помогай, придерживай шарф руками.

Дед Мороз стал завязывать ей глаза; поправляя шарф, она подняла руки, узел пояса окончательно развязался, и халат распахнулся, открывая обнаженное тело спереди. Сама она даже не заметила этого, впрочем, как и Дед Мороз, стоявший за ее спиной сзади.

– Так… очень хорошо, – затянул он потуже узел шарфа на ее затылке. – Не давит?

– Нормально. Теперь желание загадывать?

– Ну конечно! Представляй его как можно ярче. Как говорил тебе, – Дед Мороз отошел чуть в сторону и увидел, что ее халат распахнулся спереди, откровенно демонстрируя голое тело. И от того, что была видна лишь часть этого тела, оно выглядело еще более соблазнительно, словно специально дразня его. Часть груди до самых ореолов сосков, живот, кучерявый холмик лобка, его нежный пушок, уходящий в глубину расщелины между ног… У Деда Мороза аж перехватило дыхание, он окончательно убедился теперь, что хозяйка под халатиком голая! Она же пока не замечала этого, по-прежнему придерживая руками повязку.

– Ой! Их так много, этих желаний! Даже не знаю, какое важнее, – задумчиво потерла лобик девочка, чувствуя легкое головокружение при мысли о желании, эта игра уже порядком раздразнила ее. Нет, пожалуй, это была скорее шлюха.

– А ты подумай… что прямо сейчас хочешь, – продолжал Дед Мороз втихую рассматривать ее обнаженное тело. Его собственное желание стремительно крепчало в штанах, а голос стал сиплым от возбуждения. – Именно… сейчас… что…

– Сейчас?! Вот так сразу?! – она почувствовала по голосу, что волнение Деда Мороза усилилось и, опустив руки, сразу поняла, в чем дело. Пояс халата свободно болтался на петельках, а сам он был откровенно распахнут спереди. – Э…э… – чуть замялась она, остро чувствуя эту свою обнаженность под невидимым взглядом Деда Мороза. – Представить… Ярко… – она ясно ощущала, как его глаза ее ощупывают, и голова у нее закружилась сильнее, будто она выпила залпом еще и рюмку водки. Потянувшись было к поясу халатика, она вдруг вместо этого вновь подняла руки и еще раз поправила повязку, чувствуя, как в ней разгорается возбуждение. Это было что-то необычное и новое, в ней проснулось какая-то другая ее сторона. Это была, конечно же, совсем не девочка. – Даже не знаю… какое и желание… сейчас… – как-то неуверенно хихикнула она, прислушиваясь к своим ощущениям.

– А я тебе помогу понять, – Дед Мороз мгновенно почувствовал перемену ее состояния. – Только ты мне доверься. Я же волшебник. Сейчас поглажу твой лобик, и главное желание само проявится. Всплывет как бы изнутри. А потом я достану волшебную палочку и займусь им. Постараюсь непременно исполнить.

– Волшебную палочку? – засмеялась она, понимая намек, ведь она стояла перед ним почти голая, ощущая кожей, как он любуется. И эта кожа вдруг стала покрываться мурашками; они, конечно же, были не от холода.

– Ну конечно! Как же без нее, с желаниями-то? – и руки Деда Мороза начали гладить ей лоб, потом шею, плечи… потихоньку опускаясь все ниже и ниже. «Дедушка» явно смелел.

– Но… ведь это… уже не лоб, Дедушка? – она почувствовала, как голова все сильнее кружится.

– Главное, девочка, – желание. Его непременно нужно разбудить. Доверься мне, знаю, что делаю, – добравшись до груди, одна рука Деда Мороза полезла в запах ее халата, а вторая стала поглаживать попу, наслаждаясь ее приятной округлостью. – Чувствуешь, как оно всплывает, шалунья моя?

Желание действительно становилось все более явным. Ей как-то расхотелось дурачиться.

– Ой!.. Ты знаешь, Дедушка!.. Действительно… начинает всплывать, – по инерции попыталась она шутить, ощущая нарастание возбуждения. – Но… только… знаешь что… – и она почувствовала, что ей становится тяжело говорить, в то время как Дед Мороз все больше вольничал.

Осознав, что в ней до конца проснулась шлюха, он задрал ее халатик сзади и, в то время как одна его рука переминала ей грудь, вторая скользнула между ног в промежность. Штаны у него уже буквально трещали, а сам он сгорал от нетерпения, так она раздразнила его.

«Дедушка» увлекся окончательно, да и она уже ничего не могла с собой поделать, почувствовав, что начинает течь. В голове у нее совсем помутилось, и, сильнее наклоняясь вперед, она податливо раздвинула ноги. С желанием все стало окончательно ясно.

– Ну вот! Теперь настал черед волшебной палочки, – расстегнул Дед Мороз ширинку, и она почувствовала, как горячий кол члена начал тереться о ее ягодицы, нетерпеливо примеряясь сзади…

И каких только удивительных чудес не приносит нам Новый год!

27. Услужливый стюард

Она была, конечно, неугомонной девушкой и вечно что-нибудь придумывала. Просто так любовью заниматься ей было неинтересно. У них даже скопилась целая коллекция эротических игр, да и из нее самой идеи сыпались как из рога изобилия, хоть массовиком затейником на курорт для взрослых отправляй. Вот такая Яну досталась подружка, сердцу, как говорится, не прикажешь. Да он и сам, впрочем, был не из ханжей и к своим тридцати погулял на славу, благо, что работал старшим стюардом в крупной авиакомпании и неплохо зарабатывал.

С Настей они были вместе уже два года, и девушкой она, в общем, была не ревнивой, но любимым ее занятием было выведать что-нибудь из его прежней личной жизни, интимной, имеется виду. Вот и в этот раз она как специально раздобыла где-то эротическую игру, в которой была куча разных вопросов на эту тему. Разговорами в ней дело, само собой, не ограничивалось, но начиналось все именно с них.

И вот они сидели на даче у камина субботним вечером накануне Рождества и, попивая вино, выполняли игровые задания. Было уютно, тепло и весело, сама атмосфера располагала к откровениям и близости.

– Ха-ха! – радостно хлопнула в ладоши Настя. – Это как раз для тебя.

В очередном задании ему выпало рассказать какую-нибудь остро-эротическую историю, в результате которой у него случился секс в необычном месте.

– Давай, давай! – довольно потирала руки Настя. – А то клещами из тебя ничего не вытащишь. Так хоть в игре придется вспомнить что-нибудь такое.

– Ага, не вытащишь! – возмутился Ян. – Да ты у меня уже все что можно выведала, шпион! Никаких тайн уже не осталось.

– Не верю! У тебя, да не осталось? Ха! Не смеши. Не отлынивай, давай, задание такое.

– Специально такую игру раздобыла. Знаю тебя жулика, – рассмеялся Ян, но что он мог поделать. Игра есть игра.

– Жуликом он еще меня обзывает! – шутливо возмутилась Настя. – Как говорится, игорный долг свят. Выпало задание – выполняй!

– Ну ладно, – сдался Ян. – Хорошо. Расскажу тебе один случай. Не хотел, но расскажу, коли выпало. В общем-то, история в тему. Как раз то, что надо! На всю жизнь запомнилась. Только просьба… Никому не передавай, ладно? Это ведь на самом деле было, и на работе причем. Узнают – уволят сразу. Договорились?!

– Кремень!

– Ну, тогда слушай, – и, вспоминая, тот случай, Ян на секунду задумался. Потом как бы про себя улыбнулся, сделал глоток вина и начал свой рассказ. Затаившая дыхание Настя сидела на диване, поджав ноги и, не отрывая от него глаз, слушала.

– А дело было так… Однажды меня вдруг поставили на один частный рейс. Есть у нас дочерняя фирма, обслуживающая частные самолеты. Она работает самостоятельно. Но там у них по какой-то причине, не знаю почему, на один из рейсов не хватало стюарда. Именно стюарда, а не стюардессы. Таков был запрос клиента. Предложили мне. Платят у них в два раза больше, отказываться – никакого смысла. Да и не спрашивал никто особо, поступила команда – и вперед.

Бизнес-джеты все красивые, а тот Falkon вообще супер был. Думаю, интерьер по индивидуальному заказу проектировали. Даже не представлял, что так красиво можно сделать… Пассажиров всего трое. Одного стюарда им достаточно за глаза и за уши. Могли бы и вообще без него обойтись, но… сама понимаешь, понты – дело серьезное.

Вылетаем, лететь – четыре часа ночью. В салоне нас четверо. Я, владелец самолета с женой и его партнер, тоже солидный джентльмен. А пассажирский салон разделен как бы на две секции. Ну, и кроме того – моя клетушка и туалет. Я у самой кабины пилотов располагаюсь. Дальше в сторону хвоста – бизнес-зона. В ней – кресла и стол для работы или переговоров. Затем что-то типа гостиной, отделенной от бизнес-зоны шторкой. Там – диван для отдыха и еще кресла. Ну, а в хвосте – зона туалета, довольно просторная: предбанник и сам туалет дальше за дверью. Все в самолете по высшему уровню: и отделка, и интерьер, и удобства. И жена у владельца тоже дамочка соответствующего качества. Холеная, красивая, разодетая, в общем, Голливуд, сама понимаешь. Фигура, походка, манеры, стиль, – все как надо. Знает владелец толк в самолетах и женщинах.

Первое время они сидели втроем в гостиной. Пили кофе, коньяк, болтали. Я обслуживал. Владелец с партнером очень вежливые и корректные джентльмены были, обоим около пятидесяти. Дамочка существенно моложе – в районе тридцати, наверное (вообще-то сложно было определить). И вот она-то с самого начала стала вести себя странно. С мужем – кошечка кошечкой: ласковая, смирная, покорная. Со мной – полная противоположность. Я – прислуга, и не более того. Принеси, подай, прикурить, налить, стряхнуть. И все без единого слова, жестами и кивками. Но потом чувствую – это игра. Не сразу понял какая, а потом врубился – дразнит. Незаметно для мужа, причем так, чтобы он ничего не видел. Прохожу мимо – невзначай покажет ножку. Подойду – наклонится вперед, чтобы сверху открылся бюст. Ставлю чашку – коснется ненароком ладони. Издевается, в общем. А у меня, между прочим, секса уже две недели не было, с подружкой разругался. И начинают у меня, откровенно говоря, слюни течь. А она это видит, чувствует, тащится, похоже, от всего. Я уже холодной водой стал заходить умываться, аж вспотел слегка.

Через некоторое время джентльмены удалились в бизнес-зону. Достали бумаги и засели по делам. А дамочка, откинувшись в кресле с коньячком, увлеклась журналами якобы. Развернула кресло для удобства в сторону прохода, положила ногу на ногу и кайфует.

– Как это кресло развернула? – искренне удивилась Настя. – Разве в самолете такое возможно?

– Да. В этих – свободно. Кресла в таких самолетах специальные, можешь как угодно их устанавливать. Не перебивай, мелочи это, слушай. В салоне полумрак, запах коньяка, уют и покой. Игра в дразнилки продолжается. Позвала прикурить, наклонился, смотрю: приспустила бюстгальтер так, что кружочки сосков видны. Бросил взгляд, проглотил слюну – заметила. Следит за моей реакцией исподтишка. Подливаю коньяку, вижу: юбка до самого верха подтянута, выше чулок, аж трусики видны. Опять смотрит на реакцию. Прохожу мимо в хвост самолета – ножкой задевает. Жмет на кнопку, вызывает меня регулярно по всякой мелочи, но каждый раз что-то новенькое устраивает. Чувствую, уже не могу, аж колотит – так возбудился. А она знай свое: дразнит, играет. Дальше – больше. Захожу очередной раз в салон… Чуть в обморок не упал… Сидит ко мне вполоборота, смотрит журнальчик, а ножки чуть раздвинуты. Взгляд мой, само собой, вниз падает, а там трусиков уже нет, и видно все. Сняла она их, похоже, пока меня не было, только чулки и юбка остались. Чуть не упал, в общем, остолбенел от неожиданности. А она молча протягивает мне бокал – подлей, мол, коньяку, мальчик. Подливаю, а у самого капелька пота по лбу катится, и рука дрожит. Брюки уже топорщатся, чувствую – порвутся с минуты на минуту, ходить уже больно. А у нее взгляд отрешенный, как будто нет меня. Джентльмены-то за шторкой ничего не видят, деловую беседу ведут, а здесь – просто пыточная.

– Ни фига себе! – Настя глотнула вина. – Меня саму-то уже в жар бросило.

– Слушай дальше. Вернулся к себе, перевожу дух, в себя пытаюсь прийти. Не знаю, что делать. Каждый раз хожу мимо ее мужа, рукой бугор на штанах прикрывая. Только присел – опять лампочка мигнула: к ноге, значит. Глотнул холодной воды и опять туда, с подобострастной улыбкой, естественно. Сидит, откинувшись в кресле, в мою сторону не смотрит, молча протягивает руку с сигаретой – прикурить хочет. Достаю зажигалку, тянусь к сигарете, а она еще чуть сильнее откинулась. Один сосок полностью вывалился, второй выглядывает. У меня глаза не знают, что им и делать, бедные. Я их на сигарету направляю, а они вниз сами собой опускаются. Аж зубы сжал. Нагибаюсь дальше, тянусь с огоньком. Дыхнула – гаснет. Зажигаю, опять тянусь – задула «ненароком». Раз – и второй сосок выскочил. Штаны у меня аж вздыбились. И что ты думаешь! Берет она мою руку с зажигалкой и, помогая, к сигарете подводит, меня чуть при этом притягивая. А вторая ее рука (я аж вздрогнул, как от удара тока) на член сверху ложится и сквозь брюки щупать его начинает.

– Ты не шу-утишь?! – у Насти аж глаза на лоб вылезли.

– Да куда уж там шутить?! Все на полном серьезе. Я аж остолбенел в шоке. Слушай! Дальше – больше. Расстегивает мне ширинку и ныряет туда своей холеной ручкой. Пробирается к члену и начинает его поглаживать. В то же время прикуривает и задувает мою трясущуюся зажигалку. Со вкусом затягивается, не спеша выпускает мне дым в лицо, наклоняется и берет в ротик. Я чуть не падаю, роняя зажигалку, хорошо хоть потухшую! Вцепился в потолок, зубы сжимаю, чтобы не застонать. А она чуть подвинула меня, чтобы шторку в бизнес-салон видеть, и отсасывает, посапывая от удовольствия. Затянется, выпустит дымок и опять заглатывает член. Вприсоску, так сказать, покуривает, – хохотнул Ян. – А мне-то на самом деле не до смеха, сама понимаешь. Стою на полусогнутых, обалдел совсем, сейчас, думаю, губу откушу себе.

– Мама родная! Представляю картинку!

– Так оно реально все и было. Вдруг легкий шум за перегородкой. В бизнес-салоне кто-то из джентльменов поднялся с кресла. Она тут же откинулась с сигаретой и, как ни в чем не бывало, журнальчик схватила. Шторки раздвигаются, и входит муженек. Так я еле успел в другую сторону развернуться. Стараясь сохранять спокойствие, спиной к нему ухожу в туалет с торчащим из ширинки колом члена. Все чинно и спокойно, полет полетом: мужчины занимаются делами, барышня читает журнальчики, стюард обслуживает. Закрываюсь, заправляю член, делаю глоток холодной воды прямо из-под крана и с каменным лицом выхожу из туалета. Так сказать, к вашим услугам, господа, извините, что пописать захотелось, больше не буду. Они о чем-то мирно беседуют, он чмокает ее в щечку (за которой только что мой член был) и, попросив ему и партнеру налить коньяка, уходит за шторку. Я – за ним. Прохожу мимо, а она сзади щипает мне, между делом, попу. Только что не подпрыгнул от неожиданности. «Вот сучка!» – думаю. Принес бокалы господам, возвращаюсь к себе, пытаюсь с огромным трудом расслабиться. Получается, честно говоря, не очень.

– Еще бы!!!

– Вновь загорается лампочка вызова. Не сидеть же, скучая, барышне. Любезно извинившись, просачиваюсь мимо джентльменов с зажигалкой в руке на всякий случай. Захожу, а там – никого, пусто. Лампочка только сверху на столик с пустым бокалом светит. Подлить бы, мол, надо. Беру бутылку, наклоняюсь, а в бокале маленький красный пакетик лежит. Я чуть не поперхнулся, врубившись, что это. Презерватив в уже надорванной упаковке!

– Во блин! – не выдержав, матюгнулась Настя.

– И я о том же! Открыв от изумления рот, беру в руки бокал и вижу боковым зрением, как шторка в хвосте качнулась. Мне аж по башке шарахнуло. Кровь от сердца так в разные стороны и ударила – в голову и в член.

Дальше можно и не рассказывать ничего.

Она в туалете уже готовая стояла, спиной ко мне, руками в стенку упершись. Юбка задрана, бюстгальтер приспущен, прогнулась, попка приподнята, ножки расставлены. Бери, не теряй время. Думал, с ума сойду, как взорвался. Зубы сжал, чтобы не хрипеть как животное, и засаживаю как можно глубже. Все сильнее и сильнее, чаще и чаще, обезумел просто от похоти. Она сама палец закусила, сдерживая стон, течет, подмахивает, сучка, насаживается на член. Через минуту-две, не больше, кончили оба. Сперва я, а через секунду – она. Причем молча, сжав зубы, в конвульсиях. Похоже, играя, ничуть не меньше меня возбудилась. Буквально сразу она меня развернула, толкнула на стульчак и вон из туалета. Сижу на унитазе обалдевший, в себя не могу прийти. Отдышался за пару минут, застегнулся, вышел – мало ли, может, босс позовет, а я тут от работы отлыниваю.

– А что она? Как она-то?! – аж заерзала от любопытства Настя.

– Догадайся с трех раз, – усмехнулся Ян и вновь глотнул вина, видно эти воспоминания подвыбили его из колеи. – Прохожу мимо – головы не повернула. Все чинно и правильно: губки подкрашены, сидит, читает журнальчик, в руке сигарета. Как будто не было ничего. Мираж.

Вот и вся моя история, – поставив пустой бокал, Ян расслаблено откинулся на спинку дивана. – Потом выяснилось, что рейс она по просьбе мужа заказывала, а значит, стюард был ее идеей. Мальчиков предпочитает, оказывается, ветеранам бизнеса.

– Да-а, «мальчик», – ошарашено-восхищенно протянула Настя. – Ну и история с тобой приключилась. Слышала, конечно, про секс в туалете. Но чтобы ТАК!

– По работе, что поделаешь, – развел руками Ян.

– И куда только профсоюзы смотрят?!

– Не говори… Хотел было обратится, да ладно, думаю. Простим на первый раз.

– Но, я надеюсь, у тебя так не на каждом рейсе?!

– Тогда бы точно в профсоюз обратился, – улыбнулся Ян.

– Смотри у меня! – грозно пригрозила ему пальчиком Настя, – и, от души посмеявшись, они продолжили свою игру.

28. Дачный аттракцион

Она любила иногда расслабиться, приехав на дачу. После городской суеты такое было особенно приятно. Деревенская обстановка, спокойная тишина леса, щебетание птиц в тени деревьев, запахи природы… Все это и успокаивало, и давало энергию одновременно. Обычно достаточно было просто пару дней почитать книжку, валяясь в кресле-качалке, которое она любила с детства, и силы вновь наполняли ее, а накопленный стресс бесследно улетучивался.

В этот раз все складывалось особенно удачно. День выдался солнечным, а вся родня собралась ехать на аттракционы в город, она оставалась на даче одна. Ее, конечно, тоже пытались агитировать на эту поездку, но она не любила все эти качели-карусели, да и глупо было уезжать с дачи в такой хороший день ради каких-то аттракционов.

Бибикнув на прощание, машина скрылась за поворотом, и приятная тишина заполнила опустевший дом.

«О, боже, как хорошо!» – сладко потянулась она и пошла за книжкой. Это был роман «Скука» Андрея Райдера, эротический и философский одновременно, именно такие книги она любила больше всего.

«А позагораю-ка я нагишом! – мелькнула у нее свежая мысль. – Уж коли никого нет, надо ловить момент». Откровенно говоря, она любила загорать голой, была у нее такая слабость, жаль, что возможность для этого представлялась редко.

Налив себе бокал легкого розового вина со льдом, она перетащила кресло на лужайку около веранды, полностью разделась, взяла темные очки и устроилась там с книжкой, подставляя ласковым лучам обнаженное тело. Ощущение райского блаженства стало наполнять его, заставляя буквально млеть от удовольствия. Такие минуты ценишь в жизни больше всего.

Роман был остро-эротическим, тепло летнего солнышка приятно грело промежность, и, наслаждаясь, она чуть сильнее раздвинула ноги, подставляя себя ласкам нежных лучей. Холодное вино чуть заметно кружило голову, сладкие грезы оживали в ней вместе с героями романа; все это приятно волновало, вызывая ощущение, что и она вовлекается в водоворот нешуточных страстей.

Сюжет романа стремительно разворачивался, любовь персонажей сминала влажные от пота простыни… она почувствовала себя в роли героини, забывшей о всяких приличиях в угоду неконтролируемой жажде похоти. Все мы порой мечтаем о таком. Еще крупный глоток вина, голова закружилась сильнее, опустевший бокал упал на газон, и ее рука сама потянулась вниз, к набухшим половым губам. Палец сладко заскользил вдоль их влажной щели, подбираясь к напрягшемуся бугорку клитора, а внизу живота приятно запульсировало теплом…

Еще буквально минуту, и она бы, наверное, кончила, но внезапно что-то стало смущать ее; ей показалось, будто на нее кто-то смотрит. Скосив прикрытые темными очками глаза, она увидела, что за ней действительно подглядывает сосед, прячущийся в густых зарослях кустов акации. Судя по удочкам в руке, он возвращался с рыбалки, проходя по тропинке между их участками и, увидев ее, не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за голой женщиной. Фигура у нее была аппетитной, и понять его можно было.

Замерев сначала в растерянности, она сделала вид, что не видит его. Спокойно убрав от промежности руку, она закинула ногу на ногу и «продолжила невозмутимо читать книжку». Темные очки скрывали ее глаза и, похоже, ей удалось не выдать себя; бесстыдник сосед не заметил, что его застукали за подглядыванием, и теперь она также наблюдала за ним. Жадно подсматривая за ней, он явно облизывался. Ситуация сложилась пикантная… и тут у нее мелькнула шальная мысль, ведь появилась возможность незаметно дразнить его. Она почувствовала, что эта идея возбуждает ее, видно, в ней проснулось что-то эксгибиционистское, и, расслабленно откинувшись в кресле, она вновь раздвинула ноги, открывая его взору промежность. Бедолага сосед аж высунулся из-за кустов, вытягивая шею, и она закусила губу, сдерживая смех, выдавать себя раньше времени не хотелось. Похоже, он был реально озабоченным, а впрочем, почти все мужчины любят подглядывать.

Ситуация становилась все интереснее, и она почувствовала, что увлекается, ощущая, как растет возбуждение. Эта игра затягивала ее. Такое с ней приключилось впервые, она сама не ожидала от себя этого.

Еще чуть «почитав», она «задремала», уронив книжку, и еще шире раздвинула «во сне» ноги, провоцируя тем самым мужчину. Со своей стороны, тот все сильнее волновался, проявляя признаки возбуждения, по-видимому, она разбудила в нем животное начало этими своими «дразнилками». Не отрывая от нее взгляда, он вдруг полностью разделся, оставив лишь шляпу на голове. Обычная бы женщина в такой ситуации испугалась, забавного в этом было мало, ведь с мужиком явно творилось неладное, он откровенно заводился. Но такое его поведение лишь рассмешило ее, видно, сочетание розового вина с эротическим романом сделало свое дело, и она про себя хихикнула.

На цыпочках выйдя из-за кустов, сосед между тем потихоньку приблизился. В руке он по-прежнему держал удочки, видно, совсем одурел, бедолага, от такого ее представления. Голый, в шляпе, с болтающимся полунапрягшимся членом и удочками, он выглядел словно Чарли Чаплин в немой эротической комедии. Она вновь закусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть но, совладав с собой, продолжила игру в дразнилки, которая, впрочем, становилась все непредсказуемей, а может, ей и самой уже хотелось чего-то такого.

Постанывая «во сне», она вновь положила на промежность руку и начала потихоньку ласкать себя пальцем, как будто ей снился эротический сон. Не отрывая от ее ладони глаз, сосед, словно загипнотизированный, подошел совсем близко, и она, протяжно вздохнув, «уронила» руку, открывая его взору свое «сокровище». Все это по-прежнему происходило с ней якобы «во сне». Половые губы между тем были явно набухшими, приоткрывая влажный вход во влагалище; ее возбуждение манило своим откровением. Оно словно магнитом притягивало обалдевшего соседа, судорожно облизнувшего пересохшие губы; его член стал на глазах напрягаться, увеличиваясь в размерах и крепчая. Это было завораживающее зрелище набирающего силу мужского желания, она вдруг почувствовала это и задержала дыхание, ощущая, что теперь по-настоящему течет.

И сосед не выдержал. Это было выше его сил. Наконец, отставив в сторону свои удочки, он опустился на колени и стал ласкать ее между ног языком. Сначала робко чиркнув вдоль половых губ самым его кончиком, он постепенно начал делать это все смелее и активнее, увлекаясь, входя во вкус и откровенно жадничая. И эта его нетерпеливая жадность становилась все более явной, отдаваясь мелкой дрожью где-то у нее внутри, но, сжав зубы, она упорно делала вид, что не просыпается, настолько увлекла ее вся эта игра.

С каждой минутой язык становился все более сладким, а ее дыхание «во сне» учащалось; притворяться спящей было все сложнее, и она вцепилась в поручни кресла, изо всех сил стараясь сдерживаться. Вообще-то она обожала куннилингус.

А сосед оказался настоящим мастером этого дела. Своим языком он разбудил бы и каменную Афродиту, поэтому, когда, засосав нежным поцелуем клитор, он начал часто-часто теребить его кончиком языка, она не выдержала. Протяжный стон сам вырвался из ее груди, и она судорожно выгнулась, поднимая согнутые в коленях ноги. Она теперь откровенно предлагала себя, не в силах сдерживаться, она не могла больше играть роль спящей красавицы, она превратилась в похотливую, истекающую желанием самку, ее просто вывернуло наизнанку от желания; и, вскочив с колен, сосед вошел в нее. Резко, сильно, одним мощным глубоким толчком, он жадно и до упора загнал в нее по самые яйца свой стоящий колом член, видно, у него тоже не было никаких сил сдерживаться. Так, сильно и резко войдя в нее, он на минуту замер, подрагивая, наверное, для него это тоже был настоящий шок.

Остро чувствуя эту его дрожь внутри, она обхватила его ногами и руками, буквально повиснув на шее и ощущая, что вот-вот кончит, настолько дико возбуждающей оказалась вся эта игра. И тогда, подняв ее, он сам сел в кресло, удерживая ее на своем члене, и она оказалась наездницей, насаженной на горячее седло жеребца.

…Поскрипывая, кресло ритмично качалось, отдаваясь сладкими толчками в ее влагалище. Этот дачный аттракцион ей невероятно нравился.

29. Строгая начальница

Ему никак нельзя было потерять свою работу. НИ ЗА ЧТО! Все что угодно, только не это, но ведь проштрафился-то он серьезно. Сорвать такой выгодный контракт – это надо было умудриться! Он сам не понимал, как такое получилось, но фирма очень серьезно пострадала из-за него. Поэтому, когда он шел «на ковер» к начальнице, его поджилки мелко тряслись; предстояла серьезная взбучка.

Такого босса-женщину надо было еще поискать! Волчица, и только! Кого угодно сожрет, не поперхнется, таких только в фильмах про садо-мазо снимать, с шипованной плеткой. На фирме давно ходили слухи о ее жестокости, она никогда не прощала ошибок, но он решил, что вытерпит любое унижение, ведь это было единственным шансом, и выхода реально не было.

…Войдя к ней в кабинет, он аж вспотел от страха. Похоже, она готова была убить его, выражение ее лица красноречиво свидетельствовало об этом, выражая неприкрытую ненависть.

– Виноват! Знаю, что виноват, – проскулил он, чувствуя, как дрожат поджилки под ее испепеляющим взглядом. – Только не увольняйте, прошу.

– Не увольнять?! – злобно рыкнула она. – А что делать прикажешь? Что с тобой делать, урод?!

– Все что угодно, – чуть не заплакал он. – Все! На коленях готов просить! – и он действительно грохнулся на колени, ощущая, что ноги сами подогнулись от страха.

– Что «все»?! Да тебя убить мало! Такую свинью нам подложил, гад! – продолжала размазывать его начальница.

– Христом Богом прошу! Хоть туфли готов лизать, – буквально взмолился он, хлюпая носом и уже не понимая, что несет. – Только не увольняйте…

– Тогда лижи! Лижи, скотина! – не вставая из-за стола, вдруг протянула начальница ногу, подхватив его мысль, и он, униженно стелясь, пополз к ней, чувствуя, что ей нравится вот так откровенно унижать его. Ей ни в коем случае нельзя было перечить.

Слава Богу, туфли были не уличные, а офисные, без явной грязи. Точнее, не туфли, а босоножки, поэтому он скорее лизал пальцы ее ног, а не обувь, ему повезло.

– Ну ладно, хватит слюнявить мне ноги! – пнула она его с отвращением. Слава Богу, хоть не попала в лицо.

– Высеките меня! – выбравшись из-под стола, повернулся он к ней задом и нагнулся. Надо было не терять инициативу.

– А и точно! Высеку! – поднялась она из-за стола, схватив подвернувшуюся под руку линейку.

Услужливо поставив ей стул посреди кабинета, он вновь наклонился, предлагая себя для наказания.

– Штаны снимай, засранец! Что так-то жопу подставляешь? Снимай! – скомандовала она.

…Удары линейкой были чувствительными, но, сжав зубы, он терпел.

– Ремень возьмите! – выдернул он из брюк пояс. – Ремнем меня!

– Давай сюда! – и, выхватив из его руки ремень, начальница стала хлестать им по его заднице.

– Я большего заслуживаю, – приспустил он и трусы, продолжая проявлять инициативу в надежде разжалобить эту стерву. – Сильнее меня накажите. Сильнее!

…Задница уже вовсю горела. Похоже, начальница вошла во вкус. Вскочив со стула, она вовсю лупцевала его ремнем. Шлепки становились все яростнее. Было уже явно не до шуток.

– Гранату тебе в жопу надо сунуть за это! – стала оглядываться она в поисках чего-нибудь подходящего.

Он похолодел. Кто знал, что на уме у этой злобной суки, и шутит ли она. Обернувшись, он понял по выражению ее лица, что та озверела и сейчас действительно сунет ему что-нибудь в зад, садюга. Так просто ему было, похоже, не отделаться: ситуация явно обострялась, и надо было что-то срочно предпринимать.

– А… д. давайте… – начал со страху заикаться он. – Д…давайте… Давайте я лучше залижу вину, – пошел он ва-банк, рискуя.

– Залижешь?!.. – удивившаяся начальница даже не ожидала от него такой прыти. – Залижешь, говоришь?!.. – похоже, ему повезло, и эта идея понравилась ей. – И как?

– В прямом смысле залижу. Между ног, – вновь грохнулся на колени он. – Садитесь в кресло.

В углу кабинета стояло удобное широкое кресло, и он махнул в его сторону рукой. Сам потом удивлялся своей находчивости, но в тот момент он был, похоже, в ударе, будто боролся за свою жизнь.

– А давай! Заслужил! Я как раз утром душ не успела принять. Вот и подлижешь мне задницу. – Было непонятно, серьезно говорит эта извращенка или нет, но выражение лица у нее было хищным. – Ну-ка давай сам садись в кресло! Я тебя вместо биде использую, поганца.

Придерживая сползающие штаны, он, поскуливая и потирая горящую попу, просеменил к креслу. Член у него почему-то начал вставать, и, заметив это, начальница криво усмехнулась. Ничего хорошего эта усмешка не предвещала. Как бы она не вздумала оторвать ему яйца! И от этой мысли он вновь похолодел. Надо было прогибаться вовсю.

Откинувшись в кресле, он с покорной готовностью высунул язык, демонстрируя его. Это было, конечно, полной жестью, но его находчивость давала шанс.

– Вот так-то! Будешь теперь знать, как контракты срывать! – сняв трусы, начальница приподняла юбку и взгромоздилась на него сверху, подставляя себя языку. Он стал торопливо-услужливо лизать ей промежность в надежде заслужить индульгенцию.

Сначала ягодицы… анус (слава богу, зад у нее оказался подтертым), затем паховая зона… Половые губы… одна… вторая… Он очень тщательно и умело вылизывал все это, старательно прорабатывая языком каждую складочку и участок. Самым кончиком языка, его лопаткой, немного губами, опять языком. Лизнуть… как бы помассировать… еще раз лизнуть… нежно пощекотать… чуть пососать… вновь лизнуть… постараться забраться кончиком языка чуть глубже… несколько раз клюнуть… поцеловать… Он старался как только мог, и за его труды ему наконец воздалось! Половые губы начали набухать, а клитор потихоньку наливался кровью, во рту появился привкус ее соков, начальница стала постанывать. Похоже, появился шанс не потерять работу.

– Ах, как лижешь-то хорошо, засранец… Ах, как хорошо! – с дрожью в голосе выдохнула она. – Умеешь, похоже… хоть и раздолбай. Давай, давай, лижи, поганец. Зализывай свою вину, – и она еще чуть ниже присела над ним, опираясь на подлокотники кресла.

Продолжая вовсю вылизывать ее, он почувствовал, что его член все сильнее напрягается, наряду с бугорком клитора под его языком. Тот стал уже совсем упругим и плотным, начальница начала дрожать, часто дыша при этом. Казалось, она вот-вот кончит, и его мучения закончатся, но не тут-то было; она вдруг захватила в руку его член, ощупывая его.

– А хорошо стоит! Крепкий какой! – в ее голосе звучало одобрение. – И яйца у тебя, смотрю, налитые. – Чуть сжала она теперь его мошонку, и он невольно вздрогнул, приостановившись. – Лижи, лижи, давай, не отвлекайся! Не ссы, не оторву, хотя надо бы за то, что натворил.

Ощущая свои яйца в ее кулаке и понимая, что только мастерство языка спасет его, он продолжил вовсю обрабатывать ее клитор, тешась надеждой, что тот вот-вот взорвется от таких ласк.

– Ой… черт! – хрипло застонала начальница, вновь массируя рукой его член. – Язык у тебя, блин! Да и кол – что надо. Трахну-ка я тебя, пожалуй, за все про все. А ну-ка помоги мне сесть сверху! – и она задрала сильнее юбку, опускаясь на колени в кресле.

Услужливо придерживая начальницу снизу руками за бедра, он помог ей пристроиться поудобней, и, нащупав головкой вход во влагалище, она оседлала его сверху. Слава Богу, член у него стоял как вкопанный, не подвел в ответственный момент.

– А…ах! – протяжно выдохнула она, насаживаясь на него. – Может, и не убивать тебя все-таки, а? Хоть ты и конченая скотина.

Эта тварь оказалась ненасытной сукой, все трахала его и трахала, словно дорвавшись, а он вжался в кресло, вцепившись в его подлокотники и сжав зубы. «Только бы не кончить раньше времени!» – пульсировало у него в мозгу.

30. Похотливый агент

Вообще-то он был опытным агентом по недвижимости и умел работать с клиентами, но тут ему пришлось столкнуться с особым случаем, такое встречается нечасто. Эта расфуфыренная дамочка, похоже, сама не знала, чего хочет, он безрезультатно возился с ней уже целый месяц. Вот и теперь они уже третий раз встречались в квартире, которую неоднократно смотрели, и, честно говоря, она его порядком достала, то ей не так, это не эдак, просто какой-то кошмар! Просила ведь найти вариант с мебелью, а теперь придиралась к мелочам и капризничала, словно испытывая его терпение.

– Но послушайте! – еле сдерживал он раздражение. – Давайте посмотрим на все трезвым взглядом. Квартира же вам понравилась. А мебель вполне приличная, на мой взгляд. Вы же не до самой смерти с ней жить собираетесь?

– Да нет, в общем, – фыркнула дамочка, брезгливо рассматривая обеденный стол. – Но…

– Вот и я о том же! – нетерпеливо перебил он ее. – Заедете, присмотритесь… и поменяете постепенно то, что не понравится. Зато сейчас в этой квартире все есть, и думать на первое время ни о чем не надо.

– Так-то оно так… – продолжала привередничать клиентка. – Но вот этот стол, например…

– Ну а чем он плох? – матюгнувшись про себя, подошел он к обеденному столу. – Как-то однобоко вы на вещи смотрите. Смотрите, какой он прочный! Да на него можно даже лечь или встать.

– Так это же обеденный стол! Зачем на него ложиться или вставать? – удивилась клиентка.

– Ну как это «зачем»?! – окончательно разозлившись, решил поиздеваться он. – А если любовью на нем захочется заняться или потанцевать?

– Шутите, что ли? – недоуменно подняла она брови.

– И не думаю! – парировал он. – Вы же весело, надеюсь, живете?

– Ну, в общем… да, – поморщилась клиентка, не ожидая такого поворота в разговоре. – Но ведь…

– А что тут такого? – продолжал он прикалываться. – Не доводилось, что ли, стол для этих целей использовать?

– Да… как-то… – замялась она.

– Серьезно не доводилось? Попробуйте, рекомендую, – и он с видом знатока похлопал по крышке стола. – Мне лично очень нравится любовью на столе заниматься.

– Э…э… – покраснела она.

– Извините, если смутил вас. Но мы же взрослые люди! Нормально должны на вещи смотреть. Вы ведь в этой квартире полноценно жить собираетесь?

– Полноценно… – хмыкнула клиентка, еще больше заливаясь краской.

– Так и смотрите на вещи реально. Отличный, на мой взгляд, стол! Давайте по-другому эту обстановку оценим.

– Ну… давайте… – она была явно огорошена его взглядом на обычную мебель.

И, все больше входя во вкус, он продолжил расхваливать мебель, подтрунивая в душе над этой капризной дамочкой.

– Теперь стулья.

– Но ведь обивка на них потертая! – вновь стала канючить клиентка.

– И что такого?! Поменяете. Зато прочные. Двоих выдержат.

– Двоих-то зачем? – опять не схватила его мысль она.

– Как зачем?! А если вдвоем поерзать на стуле захочется? Понимаете, к чему я?

– Э…э…

– И на стуле не пробовали, что ли?

– Ну… как бы…

– И что? Не важно, чтобы стул прочным был? А если сломается в самый ответственный момент? Представляете?

– Представляю, – наконец немного отошла от первоначального шока клиентка, по-видимому, никак не ожидавшая от него таких шуточек.

– Не хотелось бы, наверное, да? – допытывал он ее, провоцируя на пикантную откровенность.

– Да… честно говоря… нет.

– А говорите «обивка». Прочность в первую очередь надо смотреть! А эти стулья прочные. Значит, годятся.

– Оригинальный взгляд на вещи, – впервые улыбнулась она.

– И, главное, правильный! А теперь вот это кресло, – повел он ее дальше по квартире. – Ну и что с того, что старомодное? Вы только посмотрите, какое оно удобное! Широкие подлокотники, удачные размеры… Сядьте, покажу вам его преимущества.

Усмехнувшись, клиентка опустилась в кресло, а он встал на колени напротив нее.

– Не подумайте ничего плохого. Просто обратите внимание, какая правильная высота. Видите, как я удобно по отношению к вам располагаюсь. У вас муж какого роста?

– А что?

– Ну, какого? Поясню сейчас идею, – и он придвинулся к ней ближе, почти вплотную. – Не догадываетесь, что ли?

– Примерно вашего, – прыснула она, начиная понимать, на что он намекает. – А вы, я смотрю… как бы это сказать?.. Затейник.

– Ну а как же! Я всегда мебель так оцениваю. Мало ли где на секс потянет, – заговорщически подмигнул он ей.

– Да… всякое, конечно, бывает, – вновь растянулась в улыбке клиентка. Похоже, ему удалось убедить ее взглянуть на вещи по-своему.

– Вот и оцените теперь это кресло с такой точки зрения. Смотрите, какая удачная высота сиденья, – и он прижал запястье ладони к своему лобку, направив в сторону ее промежности пальцы и как бы изображая стоящий член. – То, что надо, не так ли?

– Пожалуй… вы правы. Неплохое кресло… А вы, я вижу, человек опытный, – оценивающе посмотрела она на него.

– А как без этого-то? – прищурился ей в глаза он.

– Вот уж и не думала так мебель оценивать. Спасибо, подсказали, – рассмеялась она.

– Ну а теперь давайте еще раз взглянем на кровать, – открыл он дверь в спальню. – Кажется, вас не совсем устроил матрас?

– Жестковат, на мой взгляд. Я предпочитаю помягче.

– Думаете? А ну-ка попробуйте лечь.

– Вы серьезно?

– Конечно! Нужно же разобраться с мебелью как следует, прежде чем покупать квартиру. Цена-то немаленькая. Попробуйте, не стесняйтесь.

– Ну хорошо, – и, присев на край кровати, она стала надавливать рукой, проверяя ее упругость.

– Нет, так вы не поймете! Лягте и подвигайтесь на нем. Поерзайте, пошевелитесь на спине, на животе. Как следует почувствуйте. Матрас – очень важная вещь. Согласны?

– Согласна… пожалуй, – и она откинулась на спину.

– На мой-то взгляд, этот – то, что нужно. Вы как, активно сексом занимаетесь?

– Занимаюсь… вообще-то.

– Как-то вы неуверенно говорите. «Вообще-то». Любите это дело?

– Кто же его не любит? – усмехнулась она, и ее глаза блеснули.

– Я так, честно говоря, и подумал. Сразу видно чувственную женщину, – и он подсел к ней на кровать, в то время как, распластавшись на спине и покачивая попой, она пробовала матрас. – Давайте-ка лучше вдвоем ляжем. Нужно реально убедиться, подходит ли вам жесткость.

– Вы вообще-то… не слишком?

– Ну а как иначе проверишь? Вы ведь не одна в этой кровати кувыркаться будете.

– Не одна… конечно.

– Я и хочу помочь разобраться как следует, – и он прилег с ней рядом. – Тут уж явно вдвоем нужно. Иначе как поймешь-то?

– Наверное…

– Не «наверное», а точно, – и он придвинулся к ней вплотную.

– Интересный… тест мебели… необычный… – голос у нее вдруг задрожал, и, почувствовав это волнение, он обнял ее за талию, понимая, что выходка эта наглая, но не в силах уже остановиться. Очень уж ему хотелось ее «добить».

– Но… послушайте! Что… вы… себе… позволяете?.. – как-то неуверенно попыталась возражать клиентка, видно, не зря он был таким смелым.

– Ну… подождите. А как же вы одна поймете, что тут за кровать?.. – начал он второй рукой поглаживать ей живот, постепенно опускаясь все ниже.

– Да… вы… – хотела было что-то сказать она, но вдруг осеклась на полуслове, чувствуя, что теряет над собой контроль под напором его настойчивости.

– Надо бы как следует покачаться на ней вдвоем, – начал он задирать ей платье, видя, что она уступает. – Тогда точно поймете, подходит кровать или нет.

– Ну… – стала сдаваться клиентка, позволяя ему стягивать с нее трусики.

– Вот увидите, вам очень понравится этот матрас, – расстегнул он ширинку.

…Когда они наконец как следует «опробовали» кровать, стало ясно, что зря она придиралась к матрасу. Оставалось только прийти сюда еще пару раз, чтобы убедиться в том, что и другая мебель тоже подходит.

31. Удачный шопинг

Не то чтобы она была заядлой шмоточницей, но этот магазин ее очень привлекал, и она довольно-таки часто устраивала в нем шопинг, имея скидку как постоянная клиентка, да и продавец ей нравился, поскольку был симпатичным и внимательным мужчиной. Он неформально относился к своей работе и всегда звонил ей при поступлении новых коллекций, между ними образовалась даже какая-то симпатия.

Вот и в этот раз он уже ждал ее, специально отложив некоторые вещи, как только их привезли в магазин, он хорошо знал ее вкусы. День заканчивался, почти все покупатели разошлись, и у примерочной кабинки никто не толпился.

– Спасибо, что позвонили, – благодарно улыбнулась она. – А то уже соскучилась по вашему магазину.

– Всегда вам рад, – мягко пожал он ее протянутую руку. – Думаю, многое вам понравится. Сегодня есть что показать. Проходите в кабинку, а я буду подносить вещи. Смотрите, на мой взгляд, вот эти очень интересны, – и он показал ей на специально отложенную для нее одежду. – Размеры пока все есть, так что смело выбирайте, что приглянулось.

– Вы через полчаса закрываетесь? – взглянула она на часы.

– Я не спешу, времени у вас достаточно. Не торопитесь.

– Отлично! – и, прихватив целую охапку одежды, она пошла в кабинку.

Примеряя одну вещь за другой, она наслаждалась процессом, любуясь на себя в зеркало. Одно платье, второе, блузка, джинсы, юбка… Что-то ей нравилось, что-то нет, где-то нужно было посмотреть другой размер… Все больше увлекаясь, она вошла во вкус, откладывая то, что ее заинтересовало. Примерка новой одежды – дело азартное, многие женщины любят это.

Время летело незаметно, магазин уже закрылся, продавец повесил на дверях табличку; теперь она была единственной покупательницей в нем, и он мог не отвлекаться, уделяя ей все свое внимание. Он уносил и приносил одежду, помогая подбирать размер и советуя, а она его уже почти не стеснялась, увлекшись примеркой, да и вкусы их во многом совпадали. В общем, им обоим это, похоже, нравилось, и ей было приятно такое его внимание, все бы так относились к покупательницам…

Отдергивать и задергивать шторку кабинки надоело очень быстро, и теперь она уже переодевалась, лишь повернувшись ко входу спиной, чтобы не терять даром времени. Не догола же она раздевалась, на самом-то деле, хотя порой на ней оставались лишь нижнее белье и чулки.

Постепенно она совсем расслабилась, доверившись продавцу, и он начал помогать ей надевать вещи, застегивать молнии, крючки, пуговицы… Смущаться было, конечно, бессмысленно, она не брала это в голову, ведь это была всего лишь примерка, не более.

Между тем его руки все больше смелели, и в какой-то момент она вдруг почувствовала это, но тут же отогнала дурные мысли в сторону. Честно говоря, было просто не до этого, ведь они подбирали нужный размер офигенного платья.

Захватывающая примерка продолжалась, продавец приносил и приносил новые вещи, но с каждым разом его прикосновения становились все более нескромными, похоже, он начал увлекаться, теряя меру дозволенного и как бы ее испытывая. Она хотела было сделать ему замечание по этому поводу, но вдруг подумала, что это будет выглядеть глупо. А может, она сама себя обманывала, и ей в душе нравилось такое внимание, ведь она сама испытывала к нему симпатию. В общем, постепенно их примерка стала принимать особый характер, и они оба чувствовали это, хотя и делали вид, что ничего не происходит, подбирая вещи. Это была уже какая-то игра.

– Вот здесь бы я немного подшил у портного, – его ладони обнимали ее бедра. – Видите, как хорошо получится, – тронул он ее ягодицу. – Как выигрышно смотрится попа в этой юбке. Аппетитней не бывает, – голос у него предательски сел, выдавая поднимающееся волнение.

– Ну… да… – она почувствовала его реакцию и улыбнулась, чем-то это было даже забавно, вот так подразнить его. – Мне тоже… нравится.

– Давайте еще одну юбку померим. А эту снимем. Снимаем? – и он стал расстегивать ей молнию сзади, расценив ее улыбку как дозволение. До этого она снимала все сама.

– Но… – потянулась было она к его руке, но как-то нерешительно; и, заметив это ее колебание, он продолжил расстегивать молнию.

– Да не стесняйтесь, что вы? Я же просто хочу помочь вам.

– Ну… только что… – и она не стала отводить его руку.

Расстегнув до конца молнию, продавец стал стягивать с нее юбку.

– Юбочка плотно сидит, – прокомментировал он. – Почти как влитая. Не так-то просто ее снять, – и его ладони ощутимо заскользили вдоль ее бедер.

– Ну… да, – согласилась она, ощущая признаки волнения, ведь он, по сути, раздевал ее, хоть это и была примерка. Она вдруг осознала это, и осознала абсолютно ясно.

В этот день на ней были весьма откровенные трусики, она даже забыла об этом, и вот теперь, когда он снял с нее юбку, она ощутила себя почти голой рядом с мужчиной. Его глаза чиркнули вдоль ее практически обнаженной попки, и она отчетливо увидела, как в них мелькнула искра. Он стоял позади нее, отражаясь в зеркале.

– Теперь давайте эту померим, – с трудом оторвал он взгляд от ее ягодицы и потянулся к другой лежащей на пуфике юбке.

– Давайте, – с трудом сдержалась она, чтобы не прыснуть. Эта его реакция на ее стринги была невероятно забавной.

– Надевайте, – наклонился он, держа в руках раскрытую юбку. – Помогу вам. Вставляйте ноги.

– Х…хорошо, – и, придерживаясь за его плечо, она шагнула внутрь юбки. В этом было уже что-то интимное, и она еще сильнее почувствовала волнение.

Надевая юбку, его руки медленно скользнули вверх вдоль ног и бедер, она ясно ощутила их шершавое тепло.

– Ну вот, видите, – застегнув молнию сзади, любовался ее задом продавец. – Эта еще лучше сидит, – и он откровенно погладил ее попу. – Просто как влитая. Будто на вас сшита.

– Ну… да… – обернувшись, рассматривала она в зеркало свой зад, старясь не выдать волнение и чувствуя, как начинает кружиться голова, возможно, от того, что в кабинке стало немного душно.

– Смотрите, как она подчеркивает форму, – вновь чувствительно провел он рукой вдоль ее попы, словно ощупывая ее. – Как бы добавляет вам выпуклости. Очень хороший фасон. Точно ваш.

– Беру, – выдохнула она, пытаясь справиться с растущим волнением.

– Тогда снимаем, – и он снова начал раздевать ее. Причем, именно раздевать, в этот раз она особенно ясно почувствовала это, так откровенно он вел себя. Явно неспешно, наслаждаясь самим процессом, он стягивал с нее юбку очень медленно и постепенно, сантиметр за сантиметром обнажая ее попу, бедра, верхнюю часть ног до резинки чулок… Его пальцы скользили вдоль ее обнаженной кожи, как бы нервно подрагивая и изучающе. И ощущение этого нетерпеливого подрагивания как-то особенно остро ощущалось ею, отдаваясь отголосками внутренней дрожи где-то в середине груди.

Она хотела было что-то сказать, но вновь промолчала, и продавец, конечно же, заметил это. Присев позади нее на корточки, он продолжал снимать с нее юбку. Подняв глаза, она увидела отражение его лица в зеркале. Оно явно выдавало вспыхнувшее желание, и она аж задержала дыхание от осознания этого его состояния. Он тоже взглянул в зеркало, и их взгляды пересеклись. Все стало абсолютно ясным: эта игра подходила к опасной грани, и почему-то ей было очень сложно разорвать этот взгляд.

Снятая юбка упала на пол, и она чисто рефлекторно подняла сначала одну, а затем вторую ногу, позволяя ему вытащить ее из-под себя. Бросив юбку на пуфик, он сам не стал подниматься, а, по-прежнему сидя на корточках, начал гладить ее обнаженный зад.

– Что… вы?.. – слова застряли у нее в горле, и дрожь начала вырываться наружу.

– А без юбки ваша попка еще очаровательнее, – и он нежно поцеловал ее ягодицу. У нее закружилась голова. – Такая упругая, округлая, приятная на ощупь. Руки просто наслаждаются ею… никак невозможно оторваться…

Кабинка в ее глазах поплыла, а между ног стремительно потеплело. Говорить что-либо стало сложно.

Одна его рука продолжала гладить ее ягодицу, а пальцы второй поползли в промежность, нырнув под резиночку трусиков.

Она почувствовала, что желание лишает ее сил к сопротивлению и непроизвольно расслабила бедра, пропуская туда его руку.

Когда его член коснулся ее сзади, она уже сама не могла сдерживаться и, поставив на пуфик одно колено, согласно прогнула спину, чуть наклоняясь вперед при этом…

32. Проба на роль

Она была начинающей актрисой и пока снималась только во второстепенных ролях, но ей очень нравилась эта работа, и мечты о славе не покидали ее. Канны, Оскар… Все это, безусловно, было впереди. Но больше всего ее увлекала ковбойская тема, наверное, это были отголоски детства, когда они со старшим братом играли летом на даче в борьбу американских индейцев с колонизаторами. Впрочем, не важно, в чем причина, но ей очень, очень хотелось сняться в каком-нибудь ковбойском фильме.

И вот такой шанс представился. Известная киностудия запланировала снимать целый сериал на эту тему, объявив о наборе актеров. Просмотр кандидатов проводил режиссер, уже имевший интересные фильмы такого плана, можно было только мечтать о работе с ним. Следовало понравиться ему во что бы то ни стало, ей позарез хотелось получить одну из ролей.

Наведя справки об этом режиссере, она решила одеться на просмотр немного вызывающе – ходили слухи, что он был любителем женского пола. Нравственность нравственностью, а жизнь жизнью, следовало смотреть на вещи реально, если она хотела сниматься в заветном сериале. Торговать своим телом она, конечно, не планировала, но немного пококетничать, намекая на возможный шанс, сам бог велел.

И вот наступил день просмотра, проба на желанную роль.

– Можно? – заглянула она в дверь кабинета, где проводил предварительное собеседование режиссер.

– Заходите, конечно! – приветливо пригласил он ее.

Стараясь с ходу произвести на него нужное впечатление, она зашла в кабинет, чуть кокетливо покачивая бедрами и открыто глядя ему в глаза. На ней была короткая обтягивающая юбка и достаточно откровенная блузка. Бюстгальтер она также надела предельно открытый сверху, тот, который очень выигрышно подчеркивал ее грудь. Судя по его заинтересованному взгляду, режиссер сходу заинтересовался ей, что, собственно говоря, и требовалось.

«Yes! Зацепило!» – незаметно сжала она кулак, продолжая смотреть ему в глаза и подходя ближе.

– Садитесь, пожалуйста, – мягко улыбнулся режиссер, гостеприимно указывая на стоящий около его рабочего стола стул.

– Спасибо, – и она постаралась занять наиболее выигрышную позу, располагаясь напротив него. Нога закинута на ногу, спина ровно выпрямлена, грудь высоко поднята, губы чуть приоткрыты, а вся она – воплощение восхищения и готовности… Похоже, это тоже не осталось без внимания. Взгляд режиссера стал еще более заинтересованным.

– Я посмотрел вашу анкету и собранную моим помощником информацию, – начал он собеседование, скользнув глазами по ее коленке. – Опыта у вас, конечно, маловато.

– Зато есть желание, – мягко парировала она. – Я очень хочу поработать с вами над этим фильмом.

– Желание – это всегда хорошо, – теперь он бросил взгляд в вырез ее блузки. – Но в нашем случае этого мало. Нужны еще и способности.

– Я способная и легко подстраиваюсь. Да и с детства мечтала сняться в ковбойском фильме. Обожаю эту тему, – и она перекинула ноги с одной на другую, понимая, что от этого движения юбка сдвинется чуть выше.

– Я тоже многое обожаю, – это задирание юбки вверх было, конечно, замечено. – Но понимаю при этом, чего я стою, когда пытаюсь набить цену. Откуда я знаю, что у вас за способности? У вас ведь были только эпизодические роли.

– Все с чего-то начинали. Дайте мне шанс. Дорогу осилит идущий, – и, якобы потянувшись вниз к стоящей на полу сумочке, она наклонилась вперед, сильнее открывая его взору откровенный вырез блузки. Режиссер вновь заглянул в него.

– Шанс, конечно, дать нужно, – заинтересованность в его взгляде продолжала расти. – Кто-то же должен помогать набираться опыта молодым актрисам.

– Очень надеюсь на вашу поддержку, – и она облизнула губы, показав ему розовый кончик языка.

– Ну что же… Уж коли так хочется получить роль… Нужно посмотреть, на что вы способны. Давайте проведем предварительную пробу. Прямо сейчас, время у меня есть.

– Давайте, конечно, – и она вновь изобразила беспрекословную готовность, иначе не была бы актрисою.

Позвонив секретарше, режиссер попросил его на сегодня больше не беспокоить, и они начали работу.

– Вам придется выполнить несколько тестовых заданий. Без этого – никак.

– Само собой, – согласно кивнула она.

– Но вы в курсе, что в фильме будут сцены с эротикой? – во взгляде режиссера явно мелькнула искорка.

– Да, я читала сценарий. Меня он не смущает, – с улыбкой прищурилась она ему в глаза. Эротику она на самом деле любила.

– Отлично! – выйдя из-за стола, режиссер поставил свой стул ближе к середине комнаты, чтобы сидеть свободней. – А то, знаете, некоторые начинающие актрисы начинают смущаться. Смущаются и при этом еще претендуют на роль.

– Я не из таких, – чуть заметно подмигнула ему она.

– И правильно! Искусство, оно ведь знаете… Ему не нужны границы.

– Конечно! – вновь согласилась она. – Даже смешно говорить об этом.

– Очень хорошо, что вы это понимаете! Ну что же, тогда приступим. Но учтите! Я даю вам лишь общее задание. Вы сами проявляете инициативу, выполняя его. Это важно! Оценивается ваша раскованность, ваша внутренняя свобода. Мне нужно увидеть, как вы можете раскрыться. Вы как бы не экзамен держите, а творите. Чем больше вольностей и экспромта, тем лучше. Ясно?

– Ясно, – и она встала со стула.

Ее юбка при этом слегка задралась, но она не стала ее одергивать. Надо было демонстрировать внутреннюю свободу. Судя по взгляду режиссера, это удалось. Можно считать, первое задание она с успехом выполнила.

– У вас отличная юбка! – понятно, в каком направлении заработал мозг режиссера. – Давайте мы и разовьем эту тему. Задание следующее. Представьте, что снимается эпизод фильма, в котором вы должны как можно откровенней продемонстрировать свои ножки. При этом все делается как бы ненавязчиво. Поехали! – и он с довольным видом откинулся на спинку стула, наблюдая за ней.

И началось.

Выполняя это задание, она для начала поправила чулок, подтягивая вверх его резиночку и как можно выше задирая юбку. Все это было сделано очень неспешно, словно в легком раздумье. Затем, пройдя по комнате, повернулась к режиссеру спиной и нагнулась поправить ремешок босоножки, незаметно при этом поддернув вверх юбку, из-под которой в результате выглянула прикрывавшая промежность часть трусиков, не то что нога. Наконец, она вновь села на стул напротив режиссера и, якобы о чем-то размышляя в пол-оборота к нему, закинула ногу на ногу так, что из-под юбки выглянула попа. Ну а поскольку она была в стрингах, то его взору открылся низ ее обнаженной ягодицы во всей своей сочной красе. Так что это задание она даже перевыполнила.

– Хорошо! – зааплодировал режиссер. – Годится! Ну а теперь у нас стало жарко. Влажная от пота блузка просто прилипает к телу… Играйте.

Вытирая со лба «испарину» и обмахиваясь журналом, она расстегнула одну верхнюю пуговицу, затем, отдуваясь, вторую. Подула в вырез… расстегнула последнюю… помахала отворотом блузки, словно веером, пытаясь охладить грудь. Не помогало, по-прежнему было жарко (кислая мина режиссера была тому свидетельством). Пришлось снять блузку совсем. Вид ее предельно открытого бюстгальтера взбодрил режиссера, но, к сожалению, не добавил в комнате прохлады, и она вновь стала обмахивать грудь журналом. Получалось недостаточно сильно, и, передав журнал режиссеру, она придвинулась к нему с высоко поднятой грудью и как бы прося помочь. Рассмеявшись, тот помахал веером журнала, охлаждая ее, и вновь зааплодировал, сглотнув при этом слюну, она четко видела это.

– Тоже неплохо! – похвалил он ее. – И давайте уж тогда продолжим тему раздевания, коли начали. Так сказать, динамично разовьем сюжет. Вы – модель, демонстрирующая последнюю коллекцию нижнего белья. От вас во многом зависит ее популярность. Задание модного дома крайне ответственное. Я – потенциальный закупщик крупной партии. Действуйте, убеждайте.

Неспешно и стараясь делать это красиво, она сняла юбку и начала «прохаживаться по подиуму». Покачивая на ходу бедрами, дефилируя перед режиссером то в одну, то в другую сторону, поворачиваясь перед ним и так и этак, выгибаясь, наклоняясь и красуясь, она демонстрировала ему белье. Ей показалось, что он как-то недоверчиво присматривается к ткани бюстгальтера, и, подойдя вплотную, она предложила ему пощупать ее, чтобы убедиться в качестве.

– Чашечки удобные? Не давят? – с видом знатока захватил он в ладонь низ ее груди и чуть сжал пальцы. – А то бывает такое. Смотря где сошьют.

– Бывает, – улыбнулась она, мгновенно поборов смущение. – Но эта модель – то что надо.

– Уверены? – не убирал он руки. – Вот здесь не трет? – и его палец скользнул под чашечку бюстгальтера, заставив ее еле заметно вздрогнуть.

– Нет, все хорошо, – вновь мило улыбнулась она, не подавая виду. – Очень комфортно сидит.

– И в этом месте все комфортно? – и он провел пальцем вдоль груди, оттягивая чашечку, так, что тот скользнул вдоль ореола соска, выглянувшего при этом наружу. – Не давит?

– Нет, ни капельки, – не подала она виду, что ей что-то не нравится.

– Знаете, сама модель очень хороша. Но я как-то сталкивался, что швы бывают грубые, – явно увлекся режиссер. – Снимите-ка его, я их на всякий случай проверю. Не хочется, чтобы покупательницы потом жаловались.

– Проверьте, конечно! – ей никак нельзя было сплоховать с заданием, и она расстегнула застежку бюстгальтера.

Стараясь выглядеть абсолютно непринужденно, она справилась с рефлекторным желанием прикрыть грудь и спокойно протянула ему снятый лифчик, приподнимая при этом выше обнаженный бюст.

Судя по одобрительному взгляду, режиссер оценил этот ее профессионализм, и уж он-то, похоже, совсем не стеснялся ее рассматривать, откровенно оценивая грудь. У нее аж соски напряглись от этого внимания, что, впрочем, было весьма своевременно. Режиссеру такая ее реакция, конечно же, понравилась. Он откровенно лизнул глазами сосок.

– А знаете что! – мелькнула у него в голове свежая мысль. – С этим заданием вы тоже, безусловно, справились… – он явно вошел в творческий азарт, – и я думаю, нам стоит перейти ко второму этапу пробы. Не откладывая. Возможно, я сразу отдам именно вам эту роль.

Звучало весьма обнадеживающе, и она аж порозовела от удовольствия. Получить такой комплимент было весьма приятно, ведь она знала, что претенденток на рассматриваемую роль набралось немало.

– Ну конечно, давайте! – забрала она протянутый им бюстгальтер, чтобы надеть его.

– Нет, не надо! – остановил он ее движением руки. – Все равно вам придется переодеться.

– Переодеться? – опешила она и тут же постаралась расслабиться, ни в коем случае нельзя было выражать сомнение!

– Ну да! Следующее задание будет уже ближе к роли. В фильме есть эпизод, где танцовщицы одеты в ковбойские костюмы. Это – сценка в баре.

– Да вы что?! – «приятно» удивилась она. Вообще-то она внимательно читала сценарий, и такого эпизода там не было, но возражать режиссеру было, конечно же, глупо. – Как интересно!

– Вот вам костюм, переодевайтесь, – и он протянул ей пакет со сценической одеждой. – Можете вон там, за ширмой, – и он небрежно махнул рукой в сторону стоящей в углу комнаты складной перегородки.

Одеждой этот костюм можно было назвать весьма условно. По сути, это оказалось эротическое белье, причем эротичней некуда. Особенно это относилось к его нижней части. Поначалу она даже подумала, что в пакет забыли вложить трусики, но, присмотревшись, поняла, что так и задумано. В этом и заключалась идея «ковбойского» костюма. Промежность у него была полностью открытой. Оставалось только не очень широко раздвигать ноги, потому что отказаться надевать его означало не получить роли.

– И еще наденьте это на голову, – протянул он ей широкополую ковбойскую шляпу, когда она, решительно выдохнув (словно ныряя в прорубь), вышла из-за ширмы переодетой. Похоже, режиссеру понравилось, как на ней сидел этот костюмчик. Он не скрывая любовался ею, в то время как она старалась не смущаться и выглядеть расслабленно. Румянец на щеках все же выдал ее.

– А что вы краснеете? Как сниматься-то будете? Там же есть сцены, где вы голая, – пробежал режиссер взглядом вдоль ее полуобнаженного тела. – Да и зря вы вообще стесняетесь, выглядите просто великолепно!

– Спасибо, – справилась она с эмоциями. – Я в общем-то не стесняюсь. Не обращайте внимания. Это же проба на роль.

– Правильно понимаете ситуацию! – добродушно усмехнулся режиссер. – В вас живет настоящая актриса. Давайте работать дальше.

– Давайте, конечно! – дала она самой себе в душе отмашку.

– Итак, у нас шоу. Зрители – подвыпившие ковбои. Грубые мужики, и им не нужна слюнявость. Они платят деньги за реальное шоу, а не за детский утренник. Вот вам кобура с пистолетом, вот стул. Играйте.

Нужно было вовсю постараться, и она стала вытворять все, на что способна. На ходу придумывая действо, импровизируя, пританцовывая и стараясь выглядеть максимально соблазнительно, незаметно она сама увлеклась игрой.

Режиссер же просто вошел в азарт. Видно было, как все сильнее начинают гореть его глаза, его щеки порозовели, он уже ерзал и привставал на стуле… чувствовалось, что он откровенно возбуждается, и это стало волновать ее саму, ее перестала смущать откровенность костюма. Если сначала она старалась как бы ненароком прикрываться, ведь ее лобок был полностью открытым, то, войдя во вкус, просто забыла об этом, и ее движения стали абсолютно раскованными. В ней проснулась настоящая актриса, полностью вошедшая в роль.

– Прекрасно! Очень хорошо! – бурно поддерживал ее режиссер. – Браво! Ковбои рукоплещут, они заводятся, им хочется большего. Смелее!

И, все сильнее заводясь, она совсем перестала скромничать, демонстрируя свое тело и бесстыдничая. Режиссер пожирал ее глазами.

– Еще смелее, еще! Подвыпившие ковбои палят в воздух! Они вопят от восторга! Они беснуются и жаждут увидеть все! – он подначивал и провоцировал ее, нетерпеливо потирая руки в азарте.

Вытворяя уже немыслимое, она чувствовала, что дуреет под его напором; не давая ей очухаться, он буквально гипнотизировал ее. Ни о каких приличиях не могло быть уже и речи.

– Стул – ваша лошадь. Вы – оседлавший ее ковбой! – продолжал развивать он этот порно-сюжет. – Повернитесь задом к публике и гарцуйте, гарцуйте на нем! Ковбои просто мечтают об этом зрелище. Они рукоплещут и свистят!

Сев на стул, она стала изображать наездницу, привставая и покачиваясь на нем. Ей и самой уже безумно нравилась эта роль.

– Нет, не так! – вскочил режиссер. – Ковбоям не все видно! На фиг им на стул ваш смотреть?! Вы что?! Сейчас покажу. Давайте!

И, буквально схватив ее, он поставил ее на корточки прямо на сиденье стула.

– Держитесь руками за спинку стула и гарцуйте. Покачивайтесь в полу-приседе. Вы как бы сами теперь лошадка! Спину прогните сильнее, а ягодицы выпятите. Вот что нужно ковбоям! Они хотят ЭТО видеть! – и, лапая ее за попу, режиссер стал выставлять ее на стуле так, как ему казалось правильным. Неизвестно, как вели бы себя подвыпившие ковбои, но уж он-то точно завелся по полной. Штаны у него уже вовсю топорщились, глаза горели, а руки дрожали, видно было, что он не на шутку кипит.

– Так, да? – покачивала она выпяченным задом, стоя на полусогнутых ногах. – Так?!

– Не совсем! – буквально брызгал слюной режиссер. – Активнее! Ярче! Вы же гарцующая лошадка! У нас же ковбойский фильм! Давайте я помогу вам! – и, вновь схватив ее руками за ягодицы, он начал вовсю ее покачивать. Промежность в этом положении растянулась, а ягодицы сильнее раздвинулись. Она вдруг почувствовала, что начинает намокать.

Между тем ладони режиссера уже откровенно жадничали. Он мял и тискал ее ягодицы, уже буквально трясясь от нервного возбуждения.

– Вот так гарцуем! Вот так! Ковбои хотят именно это видеть. Сильнее зад выпячиваем! Откровенней! Хоп! Хоп! Хоп! – и он стал пошлепывать ее по голой попе, как бы задавая темп. – А это к вам, не выдержав, подскочил ковбой из зрителей. Хоп! Хоп! Хоп! Он как бы начал подгонять лошадку. Хоп! Хоп! Хоп!

Он шлепал ее по попе не очень сильно, но чувствительно, но по тону его вскрикиваний было ясно, что, войдя в роль пьяного ковбоя, он уже себя не контролирует, и она стала сама закипать желанием, чувствуя, как закружилось в голове. Ноги у нее начали подгибаться, да и стояла она не в самой удобной позе.

– Надо поддержать лошадку! Она уже устает. Это нехорошо! – заговаривался очумевший режиссер. – Ковбой ясно видит это! Надо помочь ей вот так гарцевать! Дать ей еще одну точку опоры. Помочь обязательно! – она даже не поняла, о чем он там бормочет сзади, как тут же громко вскрикнула. Он резко вогнал в нее член. Внезапно, сильно, глубоко и грубо, режиссер засадил ей по самые яйца. Ее словно током ударило.

– Ах! – задохнулась она, содрогнувшись. – Ах! – вновь судорожно выгнуло ее. – Ах! – хватанула она широко раскрытым ртом воздух… Режиссер остервенело начал трахать ее.

Когда он успел расстегнуть штаны, она даже не заметила.

Шанс получить заветную роль стремительно возрастал.

33. Пляжная интрига

Пошла уже вторая неделя отдыха, и погода наконец-то установилась идеальной. Можно было как следует позагорать, не хотелось возвращаться из отпуска бледной. Собравшись на пляж пораньше, пока народ еще завтракал, она вышла из гостиничного номера. Практически все места были еще свободны, никаких детей или строгих взглядов. Наконец-то появилась возможность спокойно и не стесняясь поваляться топлесс, без верхней части купальника. Помазавшись кремом и надев темные очки, она разлеглась на шезлонге и, нежась под мягкими лучами, расслабилась в состоянии сладкой полудремы, теряя ощущение реальности.

Шелест волн убаюкивал своей размеренностью, запах моря навевал приятные грезы, безмятежное утро погружало в нирвану расслабленной неги, вызывая состояние блаженства. Закинув руки за голову, она чувствовала, как солнце ласкает теплом ее грудь, а дуновение ветерка омывает нежным опахалом кожу, и от этого приятного ощущения у нее начали напрягаться соски. Так в полудреме-полусне она наслаждалась своим состоянием, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Похоже, кто-то наблюдал за ней, подсказывал внутренний голос, и, скосив приоткрытые глаза, она увидела, что неподалеку на шезлонге лежит мужчина. Так же, как и она, он был в темных очках, но то, что он втихоря разглядывает ее, не вызывало сомнений. Она ясно чувствовала это, но не выдавала себя и не шевелилась, притворяясь спящей; темные очки на глазах у них обоих надежно маскировали взаимное подглядывание. Началась своеобразная игра.

Его взгляд словно ощупывал ее грудь, живот, бедра, ноги, скользил вдоль кожи, изучал округлость форм… раздевал догола, снимая трусики. Возможно, это были лишь ее фантазии, но именно эти ощущения вдруг стали всплывать в ее теле, отозвавшемся волной мурашек в ответ на такое недвусмысленное внимание. Нет, он не нагло пялился, а просто наслаждался видом ее тела, делая это как бы незаметно, но она вдруг почувствовала, что это начинает возбуждать ее, и такое с ней было впервые, ведь раньше она не замечала за собой эксгибиционистских наклонностей.

Якобы потянувшись во сне, она выше подняла грудь, выставляя ее для лучшего обозрения и ощущая, как соски все сильнее напрягаются, а между ног начинает теплеть. Приятное возбуждение все отчетливей растекалось по телу, наполняя его предвкушением желания и начиная кружить голову. Эта игра все сильнее затягивала ее, навевая эротические фантазии. Ей показалось, что и у мужчины появился бугор, по крайней мере, он чуть шире раздвинул ноги, откинувшись на своем шезлонге.

Вдруг кто-то вскрикнул и громко засмеялся. Мир возвращался к своей реальности, приподнимая занавес их интриги. Вокруг стал собираться народ, саранчой распределяясь по шезлонгам и говорливо суетясь. К сожалению, это был не закрытый пляж на курорте для взрослых.

«Похоже, пора охладиться, – вздохнула она. – Пойду искупаюсь», – и, «проснувшись», она приподнялась с шезлонга, краем глаза замечая, что мужчина по-прежнему наблюдает за ней. Эта ситуация по-настоящему раззадорила ее, и, хотя людей на пляже уже загорало немало, надевать верхнюю часть купальника не хотелось, чтобы и дальше продолжить дразнить его.

Мужчина потянулся за бутылкой воды, делая вид, что ему захотелось пить, но она-то чувствовала, что это лишь отвлекающий маневр, и он не собирается прекращать игру в подглядывание.

«Он же не видел, как я намазывалась первый раз! – мелькнула у нее шальная мысль. – А устрою-ка я мини-шоу», – и она вновь достала защитный крем.

Как бы ненароком поворачиваясь в его сторону наиболее выигрышным образом, она стала не спеша обрабатывать себя, втирая крем в кожу. Приподняв повыше бюст – грудь и живот, по-кошачьи выгнув спину – поясница и ягодицы, вытянув ножку и чуть прогнувшись – бедра и икры… Медленными, скользящими движениями она себя почти ласкала, поглаживая, массируя, растирая. Краем глаза она видела, что тайно наблюдающий за ней мужчина буквально раскрыл рот. В какой-то момент она даже чуть не прыснула и закусила губу, настолько все это получилось забавно. Но, кажется, он стал догадываться, что все это было устроено для него, и улыбнулся, ведь, не выдержав, она пару раз бросила взгляд в его сторону.

Но игра есть игра, не хотелось разрушать ее интригу, и, все так же делая вид, что не замечает его, она пошла купаться. Ее глаза по-прежнему прикрывали темные очки. Проходя мимо, она игриво покачивала бедрами, приостановившись, поправила трусики и, нагнувшись по дороге (попой в его сторону), прихватила с песка камешек… В общем, продолжала свою дразнилку, явно войдя в азарт. Стринги купальника выгодно подчеркивали округлость ее ягодиц, и, заходя в воду, она четко чувствовала взгляд на своей попе. И не ясно, отчего по телу пробежали мурашки – от холодной воды или от ощущения этого ощупывающего взгляда.

Когда, возвращаясь, она проходила мимо, то краем глаза заметила, что бугор на его плавках существенно вырос, и это внезапно взволновало ее. Сев на шезлонг, она невольно задержала дыхание, чувствуя, как возбуждение всплывает вновь, а соски стремительно напрягаются, предательски выдавая ее. Холодная вода не очень-то и остудила кровь. Откинувшись на шезлонге и закинув руки за голову, она попыталась было расслабиться, но, чувствуя, что он продолжает ощупывать ее взглядом, поняла, что не может справиться с возбуждением: ее соски затвердели, словно каменные. Это становилось неприличным (ей даже показалось, что народ на нее уже косится), и она надела бюстгальтер, пытаясь скрыть от посторонних взглядов свое возбуждение и чувствуя, как ткань невероятно чувствительно трет соски. Слава богу, что влажные от купания трусики не могли выдать, что она намокла сама.

Между тем наступило время обеда, пора было уходить, переодевшись в сухое белье. Накинув пляжный халат, она нашла глазами ближайшую кабинку для переодевания. И надо же! Та как специально находились неподалеку от наблюдавшего за ней мужчины. «Декорация театральной сцены в спектакле на двоих», – улыбнулась она про себя и направилась в сторону этой кабинки. Проходя мимо него, она изо всех сил старалась не смотреть в его сторону, но помимо воли что-то вдруг заставило ее оглянуться в последний момент, и их взгляды на мгновение встретились. Именно на мгновение – она тут же отвела глаза, но при этом ясно ощутила, что и он задержал дыхание.

Зайдя в кабинку, она облегченно выдохнула. До чего же наэлектризовала ее вся эта игра! Немного постояв, она наконец отдышалась, по-прежнему чувствуя, как от возбуждения кружится голова, и слегка дрожат руки. Это было очень странное состояние, казалось, что она немного пьяна. Даже не заметив, что, волнуясь, забыла закрыть кабинку, она повесила на крючок халатик и стала снимать купальные трусики.

Чуть заметное дуновение ветра, и дверь за ее спиной открылась. Она испуганно обернулась назад. На нее молча смотрел тот самый мужчина, держа полотенце в руках. Она мгновенно увидела затвердевший бугор его плавок. Встретившись глазами, они несколько секунд смотрели друг на друга, и вдруг она ощутила, как что-то происходит с ней. Происходит помимо ее воли, как это бывает во сне, когда ты не можешь сопротивляться, осознавая отстраненность разума. Она просто-напросто потеряла голову, так, будто в ее мозгу что-то внезапно выключилось. Выключилась мораль, выключился инстинкт самосохранения, выключилось понятие о приличии, выключилось абсолютно все, что могло бы ее сдерживать. Сдерживать ее желание, сдерживать ее жажду совокупления, сдерживать приступ похоти, сдерживать животное начало потекшей от возбуждения самки. Она вдруг почувствовала, как все это оглушительно ударило ей в голову, и она не может сдерживаться.

Все так же, ничего не говоря, она молча повернулась лицом к стене и оперлась об нее руками, чуть отставляя назад ноги и прогибая спину. Она откровенно предлагала себя.

Зайдя внутрь кабинки, мужчина запер за собой дверцу…

34. Дипломная работа

Эта история приключилась с ней давно, во время защиты дипломной работы в университете, но она часто вспоминала ее. Такое не забывается, будет о чем рассказать внучкам на старости лет.

История та была, конечно, увлекательной и с годами воспринималась, скорее, с юмором, но тогда, в девичьи годы ей было вовсе не весело, ведь нужно было самой пробиваться по жизни, набивая болезненные шишки.

А произошло все следующим образом.

Будучи студенткой, она никогда особо не отличалась трудолюбием и училась без всякого энтузиазма, а диплом ее – и вовсе халявой оказался. На ее бюджетном отделении подобных раздолбаек уже давным-давно поотчисляли. Держалась только она одна, и весь курс удивлялся, как у нее такое получалось. А секрет был простым – близкие отношения с деканом, втайне, конечно, от окружающих. Мужчина он был еще не старый и вполне симпатичный, и как только еще на первом курсе она заметила явно не отеческий взгляд, брошенный им на ее ножки, решение приняла мгновенно. Удобный случай подвернулся быстро, и на всю последующую учебу она получила надежный патронаж. А что, скажите, оставалось делать простой приезжей девчонке (а она была из провинции) в большом и не очень-то дружелюбном городе? Корпеть над учебниками и подрабатывать вечерами, тратя на это лучшие годы?

Особых хлопот ей эта «дружба» не доставляла, декан больше всего на свете боялся, что его застукают. Человек он был женатый, планы на карьеру в университете имел далеко идущие, и запалиться ему с ней было хуже смерти. Да и сама она прекрасно понимала пикантность ситуации, уж на это ума хватало. Ясное дело, если бы кто об их романе узнал, из универа ее бы тут же вышвырнули, нравы в те времена были строгие. В общем, складывалось все очень даже прекрасно. Свидания их происходили нечасто, а лучшей «крыши» для скромной студентки и представить себе было сложно.

И все бы хорошо, да медленно, но верно надвигалась сдача дипломной работы. Естественно, ее научным руководителем оказался любящий наставник-декан – кому бы ещё он доверил ее, ненаглядную? Вот и расслабилась она к тому времени совершенно по-наглому. Не то что содержание диплома не знала, название-то с трудом помнила: даже декан волноваться начал, уговаривал работу почитать, хотя бы перед самой защитой. И тут случилась беда! Попал ее дорогой наставник в серьезную автокатастрофу. Сам живой, слава богу, остался, но поломало его основательно, и в больницу он залег на два-три месяца, а до защиты-то оставалось чуть больше недели. Она как узнала – чуть в обморок не грохнулась: ну, думает, жопа теперь наступила полная, и шансов выкрутиться – круглый ноль.

Передали ее вместе с халявным дипломом какому-то доценту, а ей со своим папиком даже не связаться, не созвониться: говорить не может – плох совсем, бедолага. Господи! Что оставалось делать бедной девочке? Времени-то ни на что уже не было… И схватилась она, несчастная, за голову: нужно либо паковать чемоданы и возвращаться коров доить в провинцию, либо срочно что-то предпринимать.

Доцент, к которому ее перенаправили, очень правильным мужчиной слыл. Ни в чем никогда со студентками замечен не был. Семья, дети, наука, работа – все как и должно быть у приличного преподавателя. Все бы так! Но шанс у нее был только один, без всяких вариантов. И пришла она к нему знакомиться в короткой юбочке, с тонюсенькой блузкой на голое тело, как летом, хоть и холодрыга стояла на улице, – а что оставалось делать, спрашивается. Возбуждаться нужды не было – соски от холода под тканью торчали, словно большие мурашки, как нельзя лучше прорисовываясь. Очень дразняще получилось, что, собственно говоря, и задумывалось, грудь-то у нее всегда была соблазнительная. И, кто бы мог подумать – сработало! Новый руководитель оказался вполне здоровым мужчиной, глаза его сами к ее сиськам приклеились, еле оторвал их, бедолага, сделав видимое усилие. Но все было не так-то просто, и предложить ему ЭТО дело в лоб она не решалась. Репутация у него сложилась железная, подруги и пробовать не советовали: только хуже можно было сделать, не видать бы ей тогда диплома как своих ушей. В ночные клубы доцент не ходил, в загулах замечен не был. Шансов подцепить его – никаких. Впрочем, как и шансов защитить диплом самостоятельно, с ее горе-знаниями. Оставалось пойти ва-банк, напросившись на индивидуальную консультацию, а там просто рискнуть.

У доцента, кроме нее, было еще несколько дипломников, времени на дополнительную работу не хватало катастрофически. Он и так уже месяц работал по субботам, бедолага, оставался только святой день – воскресенье, и она в слезах уломала его на такой подвиг, причем слезы выжала самым натуральным образом.

– Что поделаешь, надо вас выручить, – сломался разжалобившийся доцент. – Придется открыть кафедру, нарушить приказ ректора. Но только приготовьтесь работать плотно, устроим настоящую предзащиту.

«Устроим, устроим, еще как устроим! Коли тебе так сиськи мои понравились, как не устроить?!» – потирала она про себя руки, слушая его разглагольствования и согласно кивая.

И созрел у нее грандиозный план, благо девушкой она была смекалистой и уроки жизни прекрасно усвоила, годы учебы не зря прошли. Как говорится, хорошим девушкам рады на небесах, а плохим – где угодно.

Наступило воскресенье, и она стала собираться на судьбоносную встречу. Диплом подготовить возможности уже не было, оставалось приготовить… тело. Ваксинг, клизма на всякий случай (кто знал, какие предпочтения у доцента), силиконовый лубрикант в оба места заранее, ну а из одежды: пояс с чулками, сапоги, шуба на голое тело и больше абсолютно НИЧЕГО. Вот такой она придумала ход и теперь была готова к предзащите.

Воскресенье, утро, факультет закрыт, и внутрь ее без доцента никто не пускает. Стоит она на улице, ждет его в своем одеянии, дрожит, зуб на зуб не попадает, посинела вся, шуба-то хоть и длинная, а снизу конкретно поддувает. Мороз ведь, как назло, лютый.

Смотрит – идет ее ненаглядный наставник, кутается, тоже замерз. Аж кинулась она от радости к нему навстречу, пришел, слава богу, сдержал слово.

– Давайте только, – предлагает она, – сначала кофе выпьем, а то я позавтракать не успела: поздно легла, диплом штудировала. Быстренько кофейку выпьем, и за работу. Да и зябко очень, хочется горяченького чего-нибудь.

Строго так посмотрев на часы, доцент нехотя соглашается, ведь и вправду зябко на улице. А на самом-то деле в кафе она его повела, чтобы расслабить слегка и подготовить к представлению.

И пока они вдвоем кофе пьют, она прямо лапочка такая, уютно-домашняя. Как будто это все продолжение семейного завтрака. Кошечка молоденькая только с постельки встала, кофеек с ним попивает и мурлычет. Видит, млеть потихоньку начинает доцент ее, не торопится уже никуда, шубу снять предлагает:

– Давайте, – говорит, – повешу ее, а то вам, наверное, жарко.

«Нет уж, дорогуша, рано еще, – хихикает она про себя. – Мне-то что, а вы тут тогда с барменом хором в обморок грохнетесь, если я шубу сейчас сниму».

– Нет, – отвечает, – спасибо. Что-то я еще не совсем согрелась, смотрите, какие пальцы холодные. – И сует ему свои ладони в руки, доверчиво так. Видит – начинает расслабляться доцент, определенно приятно мужику. Девушка такая хорошенькая, просто умиляет своей непосредственностью. А еще в придачу наивно и открыто ему улыбается, глядя прямо в глаза и хлопая ресницами.

– А давайте, – предлагает она, – по глинтвейну еще выпьем, чтобы совсем согреться. Один глинтвейнчик исключительно на пользу пойдет. В Австрии, например, и Германии всегда зимой глинтвейн пьют, чтобы не простыть. Друзья рассказывали. Пьете глинтвейн? А то у меня, по-моему, насморк начинается, а перед дипломом никак простывать нельзя. Как думаете? – и доверчиво так ему опять в глаза смотрит, словно дочь любимому папочке.

Видит, включается потихоньку в голове у доцента то, что надо, входит он в роль, окончательно расслабляется. Хорошо ему холодным зимним утром тут в теплом кафе с симпатичной девушкой ворковать, берет природа свое, родимая. Никуда тут не денешься, хоть и пытается еще доцент сам себе сопротивляться.

– Ну что вы?! – отвечает он. – Как можно?! Глинтвейн я бы, конечно, выпил, но нам же еще работать.

– А мы попросим бармена некрепкий сделать. Уж больно хочется немножко глинтвейна! Ну чуть-чуть, ладно? – гнет она потихоньку свое и так ласково-просительно ему в глаза заглядывает.

Ну и что, не сломается нормальный мужик от подобных штучек? Конечно, сломается!

– Ладно, – соглашается доцент, – договорились: и правда ведь, холодно на улице.

И вот сидят они дальше. Хорошо, тепло, уютно, отогрелись совсем. Считай, воркуют уже, душевненько так глинтвейнчик попивают, никуда не торопятся. Она даже сама не ожидала, что так хорошо все получится. Смотрит ему в глаза – определенно созревает ее новый куратор к работе над дипломом. Пора, думает, идти, пока глинтвейн не выветрился, да и действительно жарко уже в шубе становится. Кто горячий глинтвейн зимой пил, знает, как он сразу парами в голову бьет.

Идут они вдвоем под ручку, на улице скользко, сапожки у нее на шпильках, специально такие надела. Заботливо так придерживает ее доцент, надо же, конечно, девушку подстраховать. Да и она ему так доверчиво, крепко в руку вцепилась, прижимается, чтобы не упасть.

– Ой, держите, – говорит, – меня. Что-то с сапожками сегодня не рассчитала. Надо было валенки надеть.

Идут, посмеиваются над ее шпильками, все ближе и ближе, похоже, становятся. И голос у доцента, и повадки нужным образом прямо на глазах меняются. Чувствует она, тает совсем мужик, хоть голыми руками теперь бери. Если бы время не поджимало, можно было бы и не спешить, а потихонечку его охмурять, растягивая удовольствие. Но нет, защита, считай, через неделю, опасно затягивать, да и халява с ее дипломом, если планы нарушить, однозначно ему откроется. Лучше делать все как задумано, коли уж ситуация так идеально складывается.

Идут они по темному коридору к кафедре, а доцент увлекся и сам не замечает, что по-прежнему ее под локоток поддерживает, хотя льда под ногами давно уже нет. Ну и она свою роль играет, продолжает к нему доверчиво прижиматься, как будто неуютно и боязно ей в полумраке здания. А в нем – никого, только охранник дремлет на входе, и все. Тишина, как в старом замке, а вместо факелов – дежурное освещение горит, даже романтично как-то все получается. Медленно закрывают они за спиной тяжелую дверь кафедры и заходят в большой кабинет декана, где консультации обычно проводятся: там тепло и уютно, старая мебель, запах кожи и книг, огромный резной стол под зеленым сукном, которому, наверное, лет сто, не меньше. На окнах полузадернуты тяжелые складчатые портьеры, словно скрывая все от посторонних глаз. Так и хочется зажечь свечи или камин, бросив в него для растопки никому не нужный диплом. Словно уловив ее настроение, доцент оборачивается к ней и чуть смущенно улыбается, ситуация-то складывается необычная.

– Ну что, займемся наконец дипломом? – голос его становится немного хриплым; ясно, что нужно действовать не откладывая.

«Да ты волнуешься, похоже, робеешь! Ну, тогда – поехали!» – и с этими мыслями она подходит ближе, стараясь справиться с собственным волнением, момент-то наступает крайне ответственный.

– Помогите мне раздеться, – и, глядя в глаза доценту, она медленно подносит руку к верхней пуговице шубы.

Ее отвороты еще закрывают начавшее мелко дрожать от волнения тело, а шелк подкладки впитывает нервную испарину. Она решительно выдыхает, и представление начинается. Потихоньку распахиваясь, темный мех шубы все больше удлиняет светлую полоску обнаженного тела, открывающуюся перед доцентом. Отказываясь верить своим глазам и еще не осознавая, что происходит, он протягивает к ней руки, желая помочь раздеться, и… в нерешительности замирает. Пуговица за пуговицей, неотрывный взгляд глаза в глаза… Полоска обнаженного тела все расширяется, и становится видно, как начинает одуревать доцент, до него постепенно доходит происходящее. Она облизывает губы, он проглатывает слюну… Все – молча; она начинает не спеша раздвигать полы шубы, у него невольно приоткрывается рот… становится слышно их дыхание. Грудь, живот, пояс для чулок, лобок, полоска ее интимной прически, бедра, ноги в ажурных чулках… Глаза у него загораются все сильнее. Она чувствует себя развратной шлюхой, но почему-то это дико возбуждает ее.

Занавес окончательно падает, и в воздухе повисает тишина, у них обоих перехватывает дыхание. Широко распахнутая шуба полностью открывает обнаженное тело; она предлагает его доценту. Тот – в шоке. Выпучив глаза, он стоит в растерянности с приоткрытым ртом и не знает, что делать. Его словно ударили обухом по голове, и она вдруг понимает, что это невероятно забавно – устроить такую игру. Ее собственное волнение мгновенно проходит, ей невероятно хочется просто трахнуть его, независимо ни от какого диплома.

Присев на корточки, она неспешно расстегивает оцепеневшему доценту ширинку и заглатывает в рот член. Ее куратор судорожно всхлипывает, словно это обжигает его.

Постепенно его член твердеет, она умеет делать ЭТО. Пососать и лизнуть, заглотить поглубже и пройтись лопаточкой языка вдоль ствола, подразнить кончиком языка уздечку и покрутить им вокруг головки… И все это – нежно массируя ладонью мошонку… Она хорошо усвоила такое искусство. «Дружба» с деканом не прошла даром, тот многому научил ее.

Доцент все сильнее постанывает, его член задеревенел окончательно, можно, наверное, обойтись и минетом, но вдруг – вспышка, потрясение, потеря рассудка… Словно животное начало взрывается в мозгу у доцента, а инстинкты овладевают его разумом. Он набрасывается на нее, будто голодный кобель на истекающую соками сучку. Буквально швырнув ее спиной на стол декана и задрав вверх раздвинутые ноги, он нетерпеливо овладевает ею, с силой загоняя член. Не ожидая такого напора, она аж задыхается от остроты ощущений, ее как будто током колотит. А доцент трахает ее и трахает, все больше заводясь и откровенно жадничая.

Рычание, стоны, всхлипывания, а затем восторг, восхищение, радость… И, не давая ему опомниться, она продолжает и продолжает всю эту сумасшедшую «предзащиту». Переходить к обсуждению диплома в ее планы совсем не входит, нужно выжать доцента по полной. Как только он кончает, она опять берет у него в рот, чтобы вновь поднять член и продолжить трахаться. Очумевший доцент имеет ее долго и жадно, наслаждаясь доставшимся молодым телом и растягивая удовольствие, он просто сошел с ума от похоти.

Звонок телефона, и они возвращаются к реальности. Жена доцента ищет его.

Хриплым голосом сообщив, что уже заканчивает, он обещает ей скоро быть дома, пора сворачивать предзащиту.

Диплом она тогда защитила нормально, никто ее особо вопросами не мучил, видно, доцент постарался, да и кому они были нужны, эти вопросы, если студентка оказалась такая примерная.

35. Распутная горничная

Эта командировка получилась какой-то особо затянувшейся. Сначала он планировал справиться за неделю, затем – за полторы, а в результате просто завис, и не ясно было, когда удастся вернуться домой. Вопросы сыпались один за другим, и голова уже реально шла кругом. Кто бы мог предположить, что все окажется так сложно, видно, босс чего-то не рассчитал. Но что поделаешь, работа есть работа, выхода не было, оставалось только вкалывать, настроившись на результат.

В гостинице к нему уже привыкли как к своему, так долго в ней обычно никто не останавливался. Персонал рецепции, официантки, бармен, горничные… Все относились к нему уже как к настоящему гостю, а не обычному постояльцу.

И все бы ничего, но трахаться уже хотелось свыше всяких сил, так долго он уже давно не воздерживался, и, как назло, никто не подворачивался, хоть дрочи. Проститутками пользоваться он всегда брезговал, а познакомиться с кем-нибудь не получалось, да и времени, честно говоря, не было, работать приходилось с утра до ночи, считай, без выходных, хотелось побыстрее все завершить.

Работа работой, но зубы уже сводило от желания, ему стали сниться похабные сны. А тут еще, как специально, в его номере стала появляться крайне соблазнительная горничная, сменившая пожилую женщину, которая чем-то заболела. Как ни придет к нему убираться эта новенькая, у него аж слюни начинают течь от одного ее вида. Коротковатый фирменный халатик, с трудом прикрывающий попку, чулки… Не ясно, зачем было так одеваться на работу, но видно, ей самой это нравилось. Возникло ощущение, что новая горничная нарочно дразнит его, хотя это, конечно же, было выдумкой, видно, затянувшееся воздержание начало сносить ему крышу.

«Специально, что ли, так наряжается, прямо хоть в порножурнал фотографируй, ни стыда, ни совести у девки», – про себя возмущался он, еле сдерживаясь, чтобы не ущипнуть ее аппетитный зад, когда она крутилась у него перед носом. Хотя пересекались они не так часто – номер обычно убирали, когда он уходил на работу.

…В этот раз он никуда не торопился и решил спокойно просмотреть прессу, повалявшись немного в номере, коли выпал такой день. И только он развалился на кровати с газетой в руках, как, будто назло, заявилась она.

– Здрасьте! Уберусь? – заглянула она в номер. Все тот же коротковатый халатик, все тот же соблазнительный видок.

– Ну, заходите, коли пришли, – вздохнул он и перебрался в кресло, давая ей застелить кровать.

– Не помешаю? – поставила она рядом с ним ведро со шваброй и приветливо улыбнулась.

– Да нет… в общем, – кивнул в ответ он.

И горничная начала убираться в номере. Похоже, она никуда не спешила и в этот раз делала все особенно тщательно, а может, просто наступило время генеральной уборки, ведь обычно на все про все у нее уходило пять минут.

…Он, конечно, пытался читать газету, но с каждой минутой это становилось все сложнее. Протирая пыль, подметая, возюкаясь с тряпкой, она будто специально дразнила его. То прогнется, как кошка, то вызывающе наклонится перед самым его носом, то чуть ли не позу примет. Это становилось невыносимо, его глаза сами начали следить за ней, как он ни пытался с ними справиться. Газета у него в руках стала подрагивать, он начал сбиваться со смысла статьи и, встав, достал бутылку тоника из мини-бара.

– Давайте помою, – взяла она с журнального столика стакан, из которого он вчера пил воду перед сном. Наклонившись, горничная потянулась за ним, в щели халатика мелькнул верх ее открытой груди, и его глаза тут же сами туда нырнули.

– Помойте, – выдохнул он, с трудом поднимая взгляд.

Горничная пошла в ванную, а он вновь невольно проводил ее зад глазами. Она словно специально виляла им у него перед носом. В штанах зашевелилось, а ведь он, как назло, сидел в трениках, не хватало еще, чтобы она увидела растущий бугор.

Когда она принесла стакан, он сидел в кресле, «небрежно» прикрывшись газетой и якобы продолжая читать. На самом же деле дурные мысли все упорней лезли ему в голову, мешая сосредоточиться на информации.

Поставив стакан на столик (его глаза вновь стрельнули в щель халата), горничная продолжила убираться.

– Спасибо, – буркнул он, чувствуя, что голос стал сиплым.

– Да не за что. Это же моя работа – комфорт вам создавать, – вновь улыбнулась горничная, беря в руку тряпку.

Пытаясь продолжить читать, он исподлобья подглядывал в ее сторону. Округлая попка словно магнитом притягивала глаза, а член с каждой минутой крепчал, наливаясь кровью. Газетные строчки начали расплываться, читать стало совсем невозможно. Попытавшись еще немного побороться с собственными глазами, он понял, что это бесполезно, и окончательно сдался. Делая вид, что читает, он теперь на самом деле просто следил за горничной, словно кот за мышью; он ничего не мог с собой поделать, это все сильнее захватывало его.

Протирая низкий подоконник, она вновь выгнулась, и он обратил внимание на форму ее груди, ощутив зуд в ладонях; забираясь тряпкой под кровать, встала на четвереньки, и он проглотил слюну, облизывая глазами ее попу; встав на стул, потянулась с тряпкой на антресоли, и задравшийся до предела халатик продемонстрировал ему голые ноги от резинки чулок до самых трусиков… У него зашумело в голове. Он все сильнее чувствовал, что дуреет, а газета уже реально дрожала у него в руках, похоже, он начал маньячить.

И тут горничная стала застилать постель. Пока она еще меняла белье, куда ни шло, он держался, но когда, поправляя покрывало, она вытянулась вдоль кровати к нему спиной с оттопыренным задом, стало просто невыносимо смотреть. Ее халатик задрался, открывая напоказ трусики-стринги, которые и трусиками-то можно было назвать весьма условно, попка была практически голая. Она выпятилась налитыми булками сочных ягодиц, разрумянилась аппетитнейшим образом, явно и беззастенчиво напрашиваясь прямо в руки. Кровь ударила ему в голову, он сжал кулаки и почувствовал, что сейчас взорвется. Колом стоящий член, словно перископ подводной лодки, оттопыривал его штаны, трусы терли обнажившуюся головку, а газета вывалилась из рук. Он был на грани, расслабившаяся горничная серьезно рисковала.

А она знай себе продолжала поправлять декоративные подушки, виляя при этом попой и словно издеваясь над ним. Забравшись с ногами на кровать и потянувшись рукой к подушке, она стояла теперь на четвереньках, не одернув платье, задом к нему и как бы немного выгнувшись. Он ясно увидел ее чуть прикрытую полоской белых трусиков промежность, словно магнитом манящую его.

И, не выдержав, он взорвался. С ним случилось что-то типа умопомешательства, мгновенно превратившего его в обезумевшего кобеля. В его мозгу словно что-то вспыхнуло. Отбросив газету, он зарычал, вскочив с кресла, и резко накинулся на горничную сзади; та и рыпнуться не успела, оторопев. Вцепившись руками ее в ягодицы, он начал их жадно тискать, мять, кусать, целовать и лизать. Затрепетавшая, словно пойманный голодным волком зайчик, горничная сделала было жалкую попытку вывернуться, но тут же сникла под его диким напором, ведь он реально был словно бешеный. Грубо сорвав с нее трусики и завалив на живот, он резко подтянул ее к краю кровати и вдул по самые яйца. На мгновение замер, чуть приноровился поудобней и давай ее вовсю трахать.

Сама ведь напросилась, сучка такая!

36. Приключение в библиотеке

«Оральный секс в эротической литературе». И надо же было придумать такую тему! Редактор их журнала явно решила пооригинальничать, демонстрируя свою раскованность и демократичность. И все бы ничего, но поручила она эту статью именно ей, понимая, что задание не из легких. Будучи опытным журналистом, она, конечно же, и не такое писала, но тут немного опешила – темка-то была еще та, да и уж больно узкая. Ладно бы еще просто секс, а то именно оральный… И она занялась поиском материалов.

Информации, найденной в Интернете, явно не хватало. Все оказалось не просто. Оставался проверенный дедовский метод: идти рыться в библиотеке, ведь отнюдь не все книги можно было скачать в электронном виде. А в придачу ко всему еще поджимало время – статью кровь из носа надо было сдать к концу недели.

Чуть ли не вытирая пот со лба, она просидела в читальном зале целый день. Близился вечер, все остальные посетители уже разошлись, а у ее работы не было видно ни конца, ни края, дела продвигались очень медленно. Вид у нее был явно огорошенным, да и сама тема этому весьма способствовала. Целый день выискивать такую эротику… Любой обалдел бы.

– Помочь вам? – прозвучало над ухом, и она подняла глаза. Перед ней стоял библиотекарь – интеллигентного вида очкарик, давно с сочувствием поглядывавший на нее. – А то, я смотрю, вы явно буксуете, – и он с улыбкой кивнул на гору книг, которыми был завален стол.

– Да уж, не говорите, – усмехнулась она. – Редактор темку подсунула… Без бутылки не разберешься.

– У нас нельзя, – не понял юмора библиотекарь. «Ботаник какой-то», – хмыкнула про себя она, а вслух ответила:

– Да это я так. Шутка. Голова просто кругом идет от всего этого безобразия.

– Безобразия? – удивленно приподнял он брови.

– По-другому и не назовешь. Упадете, если узнаете, что за статью пишу, – вновь усмехнулась она.

– Вы серьезно?! – с явным интересом стал присматриваться библиотекарь к лежащим на ее столе книгам. Похоже, она заинтриговала его.

– «Оральный секс в эротической литературе»! – выпалила она, с ехидцей глядя, как очкарик заливается краской. Ей почему-то захотелось поддеть его, чтобы хоть как-то развеяться. Достало весь день торчать в читальном зале.

– З…здорово! – только что и смог вымолвить тот, заикаясь от неожиданности и явно растерявшись.

– Да уж, не говорите. Сама тащусь, – и она еле сдержалась, чтобы не расхохотаться от вида библиотекаря. Тот явно не ожидал услышать подобное.

– И куда это вы… такую статью пишете? – отошел он наконец от первого шока.

– Да в женский журнал. Редактор поручила.

– Оригинальная барышня ваш редактор.

– Не говорите. Как выдумает иногда… По-прежнему хотите помочь? – подколола она библиотекаря.

– Хочу, – неожиданно выпалил тот, видно, совсем заскучал, бедолага, в своем хранилище знаний. – Почему бы и нет.

– Ну, смотрите, – с интересом взглянула она на него. – А то тут порой та-а-акое написано… Как говорится, «зрителей со слабыми нервами просьба покинуть зал».

– Нормально у меня все с нервами, – вдруг подмигнул ей библиотекарь. – Должен же я помогать посетителям.

– Резонно, – улыбнулась она. В принципе, очкарик был приятным мужчиной, хоть и смахивал чем-то на канцелярскую крысу.

– Ну, давайте тогда, – нервно потер руки библиотекарь; странноватым он был немного мужчиной. – С чем у вас сложности?

– Да слишком много всего надо просмотреть, – взяла она в руку составленный список. – А тема, как назло, слишком узкая. Я вот тут накопала в Интернете информацию. Теперь пытаюсь все это найти и обработать.

– Да уж… – взглянул библиотекарь на плотно исписанный листок.

– Я же говорю, без бутылки не разберешься.

– К такой теме… в самый раз бы… – задумчиво просматривая список литературы, бормотал библиотекарь. Наконец-то в нем проснулось чувство юмора. – Но вам, я тут смотрю, не все годится. Много лишнего, а кое-что явно упущено.

– А вы в этой теме разбираетесь?

– Ну… не то чтобы особо разбираюсь, – вновь смутился библиотекарь, – но посоветовать могу. Я же филолог все-таки.

– Посоветуйте, коли филолог, – ей казалось все более забавным вот так смущать его.

– Давайте так поступим, – и, заговорщически подмигнув, библиотекарь вдруг пожал ей руку. – Вы просматривайте материалы, а я их буду подбирать.

– Ну… давайте, – добродушно хмыкнула она, продолжая удивляться его чудаковатости.

И они начали работать вдвоем. Она сидела за столом, читая, а библиотекарь рылся на стеллажах, отбирая все нужное. Перестав наконец смущаться, он постепенно увлекся, тема захватила его. Она даже не ожидала такого рвения и перестала над ним подтрунивать, да и работать стало намного удобнее, появилась возможность посоветоваться.

Стопка найденных материалов росла на глазах, их оказалось немало. Книги, статьи, рефераты… Для удобства разделив их между собой, они теперь вдвоем просматривали литературу, выискивая в ней нужное и систематизируя. Она – расположившись за столом, а он – невдалеке от нее и сидя в кресле.

Темка между тем была еще та, оставаться невозмутимой становилось все сложнее, тем более что рядом теперь находился мужчина, подсознательно она ощущала это. Потихоньку начал ерзать в своем кресле и библиотекарь. Его похмыкивания и вздохи обращали на себя внимание, она невольно прислушивалась к ним, хоть и пыталась не брать это в голову, а сосредоточиться на работе.

…Герои романов искали любовь и интриговали, охотились друг за другом и развратничали, совращали и захлебывались похотью… И во всем этом надо было выискать эпизоды, связанные с оральным сексом. Голова начала идти кругом, она почувствовала, как в ней нарастает возбуждение, и тут краем глаза заметила, как поменял положение тела сидящий в кресле библиотекарь. Судя по всему, ему начали жать штаны, на это сложно было не обратить внимание. «Член у мужика встает!» – вдруг шарахнуло ей в голову, а книга задрожала в руках. «Дурные мысли» выбивали из колеи, думать о статье становилось все сложнее.

– Как вам вот такой эпизод? Хотите, зачитаю? – пролистывая очередной роман, поднял голову библиотекарь.

– Давайте, – облизнула она пересохшие губы, чувствуя, как намокает между ног.

…Голос библиотекаря отдавал хрипотцой. Бедолага начал сбиваться, все сильнее волнуясь, но изображая при этом невозмутимый вид. Герой романа делал куннилингус своей подруге, и все это описывалось в мельчайших подробностях, так, будто бесстыдно откровенничал его похотливый язык, дорвавшийся до вожделенной промежности. Все излагалось очень тонко, в мельчайших подробностях, по-своему вкусно и изысканно. Писатель явно знал в этом деле толк.

«Черт! – с трудом поборола приступ волнения она. – Как саму лижут! Во написал, поганец! Попробуй тут на работе сосредоточиться!»

Внизу живота ощутимо потеплело. Желание все сильнее кружило голову. Библиотекарь между тем продолжал упорно читать, краснея при этом от возбуждения, но делая умный вид. Теперь это был уже другой эпизод, в котором подруга брала в рот у героя. Описывалось все еще более смачно, у нее самой потекла слюна. Терпеть это было все сложнее, она уже просто мучилась.

«Так! Сама от этого очкарика фиг чего дождешься! Явно не мачо. Да мачо библиотекарями и не работают, – ей было уже не до статьи, дурные мысли окончательно овладели ею, и она уже почти не слышала библиотекаря. – Вот сейчас уйду, и пойдет онанировать. Точно пойдет», – скосилась она на бугор его штанов. Между тем желание уже распирало ее, а томление во рту становилось невыносимым, и, протяжно выдохнув, она бросила на стол свою книгу. Прервав на секунду чтение, библиотекарь вопросительно взглянул на нее.

– Читайте, читайте, не отвлекайтесь, – не выдержав, встала она из-за стола. – Я вас внимательно слушаю, очень интересный эпизод. Читайте, – подойдя к библиотекарю, она встала на колени рядом с ним и начала расстегивать ему ширинку, стараясь делать это не суетливо. Руки у нее между тем дрожали от нетерпения.

– Э… – поднял он было голову, оторвавшись от книги.

– Не отвлекайтесь! – одернула она его, и тот испуганно уткнулся в книгу.

…Смутившийся библиотекарь изо всех сил пытался читать, в то время как она вовсю заглатывала. Испарина выступила у него на лбу, а книга в руках дрожала.

– Читайте! – пресекала она все его попытки отложить роман, облизывая затвердевший член. – С выражением читайте! Вы же филолог!

…Стало невыносимо жарко, и, быстро сняв блузку, она вновь заглотила член. Тот был уже совсем каменным, подрагивая у нее во рту нетерпеливой готовностью; хотелось сосать и сосать его, она чувствовала, что все сильнее дуреет от этого.

Слова библиотекаря становились все менее разборчивыми; книга выскользнула из его вспотевших ладоней, и он со стоном растекся в кресле.

– Ну уж нет! Мы так не договаривались! – возмутилась она. – Тогда я буду читать! У нас ведь подготовка статьи, а не романтическое свидание.

– Ч…читайте, – начал заикаться окончательно обалдевший библиотекарь.

– Ага! – подхватила она упавшую книжку. – Только я вот так буду читать! Где тут у вас был эпизод с куннилингусом? – сунула она роман библиотекарю. – Найдите!

И пока тот дрожащей рукой перелистывал непослушные страницы, она быстро сняла трусики.

– Вот он! Отсюда, – вернул ей назад книгу библиотекарь, в глазах у него явно мутилось. Он слабо понимал, что она затеяла.

– Отлично! Делайте теперь, как написано! Как следует делайте! А я буду вслух читать, – и, задрав юбку, она забралась в кресло, вставая коленями на его подлокотники и подставляя свою промежность языку библиотекаря. До того наконец дошло, что она теперь затеяла, и, вцепившись руками в ее ягодицы, он начал жадно лизать снизу, а она продолжила чтение, стараясь не особо сбиваться.

…То ли библиотекарь и сам был умелым мужчиной, то ли из него получился хороший ученик, но его куннилингус становился все более обжигающим, и она почувствовала, как темнеет в голове. Теперь уже ей было трудно читать, слова застревали в горле, а книжка дрожала в руке.

…Язык нестерпимо нежно теребил бугорок ее клитора, губы сладко целовали и посасывали ее, воздух в библиотеке стремительно теплел. Еще два абзаца текста и… пульсирующий шар стал наливался теплом внизу живота, а строчки начали расплываться в глазах, держаться одной рукой за спинку кресла становилось очень трудно.

– Ай! – и она выронила книжку. – Ой, мамочки! – у нее совсем помутилось в голове. Кончавшая героиня романа бормотала примерно то же.

37. Важное собеседование

Она давно искала такую работу, и вот наконец появился реальный шанс. Отвечать за маркетинг у поставщика морепродуктов в рестораны города – об этом можно было только мечтать! Ну и что из того, что она не очень-то разбиралась в рыбе, неделя-другая в Интернете, и можно выучить все что угодно. Ну а уж в своих способностях маркетолога она не сомневалась, тем более что и на эту тему была куча материалов, а ведь, как известно, не боги горшки обжигают.

Ради этой должности она была готова на все, следовало во что бы то ни стало пройти индивидуальное собеседование, и, подав заявление на участие в конкурсе, она занялась подготовкой к нему. Хорошая анкета, несколько выигрышных фотографий, тщательно продуманный внешний вид… НО самое главное – выведать все по максимуму о будущем начальнике, который лично проводил собеседование; это был ее хитроумный ход. Под лежачий камень вода не течет, и она с головой ушла в поиск информации о нем.

Зайдя на Facebook и как следует покопавшись в Интернете, она выяснила о потенциальном боссе все, что можно. И, похоже, появился реальный шанс! Тот явно не чурался женщин и, судя по найденным фотографиям, имел некоторую особенность – обожал женские шляпки, а это уже была хорошая зацепка. Как говорят разведчики, «дайте нам слабое звено человека, и мы сделаем из него предателя». И она отправилась по магазинам подбирать шляпку. Нужно было непременно найти что-нибудь особенное. Слава богу, господь услышал ее молитвы: в бутике французской моды ей удалось разыскать такую шляпку, которая ей невероятно шла.

Оставалось только подобрать гардероб, и, вернувшись домой, она стала размышлять об этом, задумчиво стоя у платяного шкафа. «А что если пойти ва-банк! – мелькнула у нее шальная мысль. – Терять-то нечего. Или прорвемся, или нет», – и она окончательно решилась. Легкая блузка на пуговицах спереди, предельно открытый бюстгальтер, короткая обтягивающая юбка, чулки на поясе, и… Нет, трусики, пожалуй, были лишними. Классика жанра, что тут изобретать велосипед? И в кино показано, и в книгах описано. Главное – отбросить комплексы и не сомневаться, цель оправдывает средства – базовый принцип китайских стратагем.

…Первый раунд она выиграла мгновенно! Шляпка сделала свое дело. Видно было, что тут она попала в точку. Босс с ходу уставился на ее шляпку, как только она вошла в кабинет, придя на собеседование.

– Не возражаете, если не буду снимать? – поправила она ее, стоя на пороге. – Прическа…

– Нет, нет! Вам очень идет, – перебил он ее, не сводя глаз со шляпки. Очевидно, это был его настоящий фетиш. Удачно же она его раскусила! Оставалось только не терять темпа.

И собеседование началось.

– Можно? – указала она стул, стоящий напротив босса.

– Да, да! Конечно, присаживайтесь, – даже как-то засуетился он. Видно, первое впечатление на него сильно подействовало.

– Спасибо, – и она, садясь, как бы поудобнее развернула стул, специально наклонившись в сторону босса при этом. Грудь в декольте блузки бросилась ему в глаза, и они явно сверкнули. Не зря она расстегнула верхнюю пуговицу перед входом в кабинет!

«Два-ноль!» – довольно хмыкнула она про себя и мягко улыбнулась начальнику.

– Скажите, вы действительно хотели бы у нас работать? – задал тот какой-то глупый вопрос. Похоже, не совсем очухался от наплыва эмоций.

– Очень! – неотрывно смотрела она ему в глаза с самым преданным видом.

– Хорошо, – босс продолжал ощупывать ее взглядом, откровенно оценивая. – Опыт маркетинговой деятельности у вас есть. Я ознакомился с анкетой.

– Да, конечно! Мне очень нравится такое направление работы, – и она закинула ногу на ногу, что с учетом короткой юбки смотрелось весьма выигрышно. Дома она отработала это движение перед зеркалом.

– Конкуренция на эту должность большая. В чем вы видите свои сильные стороны? – взгляд начальника невольно скользнул по ее коленке. Похоже, он не совсем контролировал глаза. – Можете их описать?

– Я умею договариваться. Знаю, как идти навстречу клиенту, – и она чуть сильнее развернулась боком к начальнику, понимая, что так ее нога еще назойливей бросается в глаза.

– Правда? – вновь сверкнули его глаза. Похоже, это ее движение не осталось без внимания. – А если клиент привередливый?

– Ну… нам же результат нужен. Значит, надо уступить… Жарко сегодня, – и она расстегнула еще одну пуговицу блузки, как бы оправдываясь при этом.

– Да, есть немного, – в голосе начальника послышалось одобрение. Похоже, он вовсе не собирался осуждать ее маленькие вольности, и можно было «закидывать удочку» дальше.

– В этом, на мой взгляд, и заключается искусство маркетолога, – развивала дальше свою мысль она. – Понять, чего на самом деле хочет тот, с кем ведутся переговоры. Главное – уметь идти на компромиссы. Желание того, с кем ты договариваешься, важнее всего.

– Очень правильно! Читали «Психологию влияния» Роберта Чалдини? Он очень хорошо пишет об этом.

– «Психология влияния»? Слышала, но не читала, – и она достала из сумочки ручку с блокнотом. – Сейчас запишу. Кто, вы сказали, автор? Роберт Чалдини?

– Да.

– Обязательно посмотрю! – и, записывая в блокнот название книги, она «уронила» ручку. – Черт! – нагнулась она, по-прежнему сидя на стуле и стараясь неспешно дотянуться до откатившейся ручки. Именно неспешно, нужно было дать начальнику время, а точнее – его глазам.

Блузка не подвела. Открытый бюстгальтер тоже. Из-под него даже капельку выглянул темный ореол сосков, что было, пожалуй, чуть лишним… Босс, похоже, так не считал. Даже не глядя на него, она почувствовала, куда он пялился. Само собой, не на упавшую ручку!

«Три-ноль!» – стремительно рос счет, разогнувшись, она убедилась в этом; у начальника аж порозовели щеки. И он не выдержал. Встав из-за стола, он пересел на стул напротив.

– Давайте так продолжим. Менее официально, – доверительным тоном прокомментировал он. Ей жутко захотелось зааплодировать. Себе самой, конечно.

– Давайте, – вновь мягко улыбнулась она, не отводя глаз от его зрачков. Возникло ощущение, что они расширились.

– Но ведь иногда бывает, что интересы дела не совпадают с личными принципами, – продолжил тему босс. – И что тогда?

– Интересы дела всегда важнее. Для меня это несомненно. Можно я налью воды?

На журнальном столике неподалеку стояли стаканы и бутылка минералки. Для нее словно специально приготовили сцену, и она продолжила коварную игру. Чтобы не дать боссу опередить себя, она тут же встала, не дожидаясь ответа и, повернувшись к нему почти задом, наклонилась к журнальному столику. Не спеша наливая себе воду, она чуть прогнула спину, понимая, что попа при этом слегка выпятится. Куда приклеились глаза начальника – не вызывало сомнений. Знал бы он, что под юбкой нет трусиков!

– Конечно, конечно, – с задержкой пробормотал он, видно, сглатывал, бедолага, слюну.

– Вам налить? – обернулась она и сделала вид, что не заметила, как он перевел вверх взгляд, хотя еле сдержалась, чтобы не подмигнуть. «Четыре-ноль! Или…» – она уже сбилась со счета, а впрочем, и считать-то уже не имело смысла. Эта игра явно была за ней.

– Налейте, – почти с трудом выдохнул он.

Естественно, что, садясь назад, она «забыла» одернуть юбку, и та задралась, обнажив голые ноги поверх чулок. Удачно же она подобрала одежду! Осталось только правильно развернуться к начальнику полубоком, вновь закинув ногу на ногу.

Беседа начала принимать все более душевный оттенок. Начальник уже явно боролся со своими глазами, она же старалась делать вид, что не замечает этого, хотя порой уже еле сдерживалась, чтобы не прыснуть. Все это было теперь по-настоящему весело.

– А если это касается морали? – похоже, теперь босс начал закидывать удочку. – Всякое ведь бывает в бизнесе.

Его рука, державшая стакан с водой, нервно подрагивала. Возникло ощущение, что он по-настоящему волнуется.

– Ну мы же не дети! – чуть заметно подмигнула ему она. – Если дела того требуют… Какая тут может быть мораль? Смешно и говорить.

Допивая воду, она смотрела ему в глаза, видя, как его зрачки все сильнее расширяются. Не было сомнений, что ее путь был верным. Привстав, чтобы поставить на столик пустой стакан, она вновь села на стул, но на этот раз лицом к начальнику и не очень плотно сдвигая ноги. Это был действительно сильный ход! Короткая юбочка вновь задралась, и можно было только догадываться, что там просматривается в темноте ее подола, прикрывающего сверху промежность.

И, похоже, эта мысль начала сверлить начальнику голову. Он теперь явно подбирал слова, разговаривая, чтобы не путаться.

– Да… Я… тоже так считаю… Дела всегда должны быть важнее всего… Для сотрудников.

– Конечно! – помогала она ему развивать мысль. – Это ведь и отношения в коллективе. Они тоже важнее каких-то там личных принципов. Моральную сторону, я имею в виду, – и, как бы поджимая под себя ноги, она чуть сильнее раздвинула их, и от этого движения узкая юбка задралась еще выше, приподнимая покров занавеса. Якобы поправляя на голове шляпку, она при этом подняла руки, прикрывая лицо и давая начальнику возможность без стеснения бросить взгляд, куда ему не терпится.

– Вы… абсолютно… правильно… рассуждаете, – выдавил он из себя.

И когда, опустив руки, она опять взглянула на босса, то закусила губу, увидев выражение его лица. Не расхохотаться стоило огромных усилий.

– Жарко. Не ношу трусиков, – как ни в чем не бывало прокомментировала она, чувствуя, что уже довела мужика своими дразнилками.

– Ну… да… жарко… конечно… – буквально пролепетал он, с трудом оторвав взгляд от ее промежности и вытерев со лба испарину дрожащей рукой.

– Давайте я еще подолью вам, – встав, подошла она к начальнику с бутылкой и, наклонившись, «случайно» пролила воду на его брюки. – Ой! – присела она рядом с ним на корточки. – Извините, ради бога! – и, наклонившись, стала стряхивать ладошкой капли с его ширинки. Настала пора переходить в наступление.

– Э… – попытался было что-то сказать оторопевший босс, но слова застряли у него в горле, в то время как глаза сами уставились на ее бюст, ведь грудь при таком наклоне тела только что не вывалилась из блузки. И все это – в нескольких сантиметрах от его носа!

– Давайте мы сейчас быстро снимем ваши брюки и высушим, – не давала она опомниться ему, расстегивая ремень.

Раскрыв рот, босс не мог вымолвить и слова.

– Ой, смотрите! Трусы тоже намокли! – положила она ладонь на явный бугор члена, ощупывая ткань. – Точно намокли! Надо же, как я неудачно пролила!

Руки босса сами потянулись расстегивать дальше ее блузку. Он совсем перестал контролировать себя. Да, собственно говоря, и не надо было для такого важного собеседования.

Не успел он опомниться, как она заглотила его член, потихоньку стягивая с себя юбку, день-то ведь действительно выдался жарким.

…Босс сидел в расстегнутых штанах на стуле, а она, оседлав его сверху, продолжала свое «собеседование», похоже, оно проходило весьма успешно. Шляпка по-прежнему красовалась на ее голове, было, конечно же, не совсем удобно, но что поделаешь, если ему так нравилось; интересы дела всегда важнее.

38. Стойкий разведчик

Он вовсе не собирался подаваться в геи, сама мысль о том, что мужик может трахать его в зад, вызывала отвращение, другое дело, когда анальные игры устраивала жена… В последнее время они все больше увлекались этим. Физиология есть физиология, с природой не поспоришь, у него был чувствительный анус, да и хорошо, в общем; это предоставляло кучу дополнительных возможностей для получения удовольствия. Со временем у них даже скопилась целая коллекция специальных секс-игрушек: анальные цепочки, вибропробки, стимуляторы… самых разных видов, форм и размеров; его жене очень нравилось так с ним играть, как правило, именно она проявляла инициативу, заглядывая в секс-шоп.

И вот, загадочно улыбаясь, она вытащила из сумки очередной ярко-красный пакет. Он сразу понял, откуда эта покупка, но даже не догадывался, какой ему приготовлен сюрприз.

– Давай, наконец, попробуем, – вновь шаловливо улыбнулась жена, – и достала из пакета… СТРАПОН.

– Ну мы же договаривались, что без этого! – с возмущением отшатнулся он. – Одно дело просто так… а другое…

– Да какая разница? Что ты, на самом деле? – напирала жена. – Ты же знаешь, я давно об этом мечтаю. Смотри, у этого двойной стимулятор – для тебя и для меня.

Страпон действительно был особой конструкции – с одной стороны он имел анальный стимулятор для пассивного партнера, а с другой – аналогичный, но для влагалища женщины, которая надевала его.

– Насадки для тебя можно менять – от маленьких до больших, а моя – ребристая. Я такой впервые вижу, не могла не купить, – глаза у жены аж горели от желания попробовать на деле свое приобретение. – Ну давай, а?

– Послушай, но так же нечестно! Мы договариваемся, а ты опять за свое. Вот ты же не согласилась тогда с той стриптизершей. И я ведь не притащил ее на следующий день в дом.

– Сравнил тоже! – возмутилась теперь жена. – Секс-игрушки и проститутки. Заразу нам еще не хватало прихватить. Шутишь, что ли? Ты же знаешь, почему я против.

– И якобы только поэтому? Ты всегда не очень-то уступаешь моим желаниям.

– Ну конечно же поэтому. Найдем как-нибудь порядочную женщину, может, и попробуем втроем.

– Это ты просто чтобы меня сейчас уговорить. Знаю я тебя, хитрюгу.

– Честно, честно, – сделала невинные глазки жена, но он-то знал, как ей верить на слово.

– Ну вот устроим такое, а после и поиграем со страпоном, – и он засунул игрушку назад в пакет.

– Не доверяешь, что-ли? – обиженно надула губы жена.

– Да конечно, доверяю, но моя же идея была первой!

– Вот ты противный какой! Шантажируешь еще тут меня со своими извращениями.

– Ну подумаешь, секс на троих! Какое же это извращение? Ты знаешь, что я давно хочу так попробовать. Разок хотя бы. Ты меня в зад трахнуть мечтаешь, а я хочу секс с двумя женщинами. Еще вопрос, что тут большее извращение.

И вот так, мило воркуя, они пошли ужинать в соседний ресторан, поскольку была пятница, а они любили чревоугодничать. Там их уже ждали друзья, но при них они, естественно, не стали продолжать свой увлекательный семейный спор.

У друзей неожиданно оказалась годовщина свадьбы, и они немало выпили по этому поводу, поэтому, вернувшись домой, он почти сразу вырубился, видно, сказалась усталость напряженной недели.

И на пьяную голову ему приснился жуткий сон, такое, конечно же, может случиться только после серьезной выпивки. Мало того, что приснилась ему Вторая мировая война, так в придачу ко всему, в этом кошмарном сне роль вражеского офицера играла его жена, нацепившая нехилых размеров страпон. Сам же он был героем-разведчиком, закинутым в тыл врага, а история развивалась следующим образом.

Эта идея родилась у командира батальона – переодеть его женщиной, отправляя на разведку. Задание было очень важным, и следовало действовать нестандартно, ведь контрразведка врага не дремала, не так-то просто было ее перехитрить.

И вот он уже в тылу противника. Длинное платье, туфли на каблуках, грим, на голове парик, лицо полуприкрыто вуалью… Практически невозможно догадаться, что он мужчина, ему даже отпускают комплименты. Сложновато, конечно, ходить на каблуках, но он держится, нельзя подвести командование, да и опыт у него немалый, разведка – его призвание.

И все бы хорошо. Казалось, что все идет гладко, но кто-то провалил последнюю явку, его там уже ждали враги. Когда он это понял, оказалось уже поздно, дергаться было бессмысленно, началась облава, а пути отхода перекрыли автоматчики. Пришлось переходить к варианту «Б» и пытаться валять… дурочку. Ну да, он же играл роль женщины.

Мобилизовав волю в кулак, он постучал в дверь явочной квартиры. Рука, конечно, дрожала, но он справился с волнением. Очень важно было выглядеть невозмутимо, только это давало шанс выкрутиться.

Дверь резко распахнулась. На пороге стоял вражеский офицер. Взгляд его не предвещал ничего хорошего, но он спокойно и приветливо улыбнулся в ответ. Ни один мускул не дрогнул на его лице, несмотря на внутреннее напряжение.

– Добрый день. Мария дома? – не подавая виду, будто что-то не так, вежливо спросил он, чувствуя, как по спине побежала струйка пота.

– А ты кто такая?! – рыкнул офицер, сверля его взглядом.

– Я Ева, ее подруга, – он старался говорить спокойным, женским голосом. – Пришла чаю попить.

– Чаю, говоришь? – злобно усмехнулся офицер. – Ну, заходи тогда! Давно жду тебя, Ева, – и, схватив за руку, он грубо затащил его внутрь. Рыпаться было бесполезно, оставалось играть свою роль.

– Ой! Что это вы так со мной?! – скривившись, потер он руку. Вроде, действительно получилось обиженно.

– Чего?! – брызнул слюной офицер. – Кончай прикидываться дурой, сука! Мы все знаем! Сама все расскажешь или как?! – он явно не собирался терять времени.

– О чем это вы? Что рассказывать? – продолжал он вовсю прикидываться. – Как можно быть таким грубым с женщиной?!

– Грубым?! С женщиной?

– Ну, конечно! Я понимаю, что война… Но не так же, – добавил он плаксивости в голосе.

– Да что ты говоришь?! – цинично рассмеялся ему в лицо офицер. – Сейчас ты узнаешь, что значит быть грубым. – И он резко развернул его спиной к себе.

«Бл…дь! Вляпался, похоже!» – смекнул он, будучи догадливым парнем.

– Ой! Больно ведь! Зачем вы так?! – жалостливо запищал он, чувствуя, как задрожали поджилки. Ситуация принимала крайне неприятный оборот.

– Больно, говоришь?! – в голосе офицера послышались садистские нотки. – Так х…ли ты тут дурой прикидываешься?!

– Я не прикидываюсь, – заскулил он, по-прежнему стараясь быть правдоподобным.

– Ева она, видите ли! – все больше свирепел офицер. – Я тебе сейчас покажу, Ева, Адама! Сама все расскажешь, тварь, или засадить тебе как следует для начала?! – и офицер грубо задрал ему юбку.

Теперь он вспотел уже весь. Все явственней грозил полный провал, хоть на нем и были надеты женские трусики. Оставалось надеяться, что они не понравятся этому гаду. Разведчик цеплялся за последнюю соломинку.

– Чаю попить… Только чаю, и все… – продолжал плаксиво скулить он.

– Чаю тебе?! – буквально зарычал взбесившийся офицер. – Щас будет и чай, и крендель к нему! Мало не покажется, сука! – и он рывком сдернул с него трусы, заламывая назад руку.

Матюгнувшись про себя, он сжал зубы. «Пи…дец! – мелькнуло у него в голове. – Держаться теперь. Держаться!»

– Оп-па! Да что я вижу?! – удивленно вытаращился офицер на его волосатую жопу. – Ева, говоришь? Ева?!

– Да, Ева! – мужественно огрызнулся он, будучи не из робких парней.

– Ха! Красота-то у нас тут какая! – грубо похлопал его по заду офицер. Похоже, он даже обрадовался тому, что ему попался мужчина. – Вдвойне приятно будет пообщаться с коллегой! Ева, так Ева, приятель.

– Да! – продолжал упираться он. – И я все вытерплю, гад!

– Ах, вытерпишь?! – и, продолжая заламывать ему руку, офицер расстегнул ширинку. – И не скажешь мне ничего? Геройствовать собрался?

– Ничего не расскажу! – словно плюнул он врагу в лицо и сжал зубы.

– Ах, так?! – оскалился офицер. – Где тут у нас вазелин? – и он вытащил из кармана коробочку. – А ну-ка подставляй жопу, Ева. А дернешься, пристрелю.

«За Родину! За победу! Смерть врагам!» – успокаивал он себя в уме, вставая в позу, пока вражеский офицер смазывал ему зад, засовывая в анус пальцы.

– Хочешь, сейчас омлет сделаю? – ладони офицера мяли его яйца. – Хочешь, поганец? – было больно, но он стоически терпел. – Точно ничего не скажешь, милая «девушка»? Точно?! – продолжал пытать его враг.

– Н-и-ч-е-г-о, – и, еще сильнее нагнувшись, он мужественно развел руками ягодицы. Он знал, что Родина будет помнить его.

– Вот тебе, Ева! Получи! – и он содрогнулся от боли. – Мощным толчком офицер загнал ему в зад член. – Ну что? Как тебе? – наклонился он к его уху. – Нравится мой дружок? А? Хорош, правда? Ну признайся, что хорош. Прямо как кубинская сигара. Такой же толстый, плотный, упругий…. – и он вдруг почувствовал запах дыма.

– У… гад! – обернулся он назад, огрызаясь, и увидел, что, не вынимая из его задницы член, офицер раскуривает сигару.

– Ну почему это гад? – цинично усмехнулся тот и длинно затянулся. – Сам же свою жопу сюда притащил, вот и расхлебывай теперь… Ну что? Теперь поглубже и почаще? Ничего что я курить буду? Как тебе запах дыма? Не раздражает?

– Дззз..! Дззз..! – резко зазвонил будильник, и, вздрогнув, он проснулся. Испарина покрывала его лоб, в заду сладковато свербило, а член стоял как каменный.

– Фу, бля! – выдохнул он и испуганно оглянулся. Рядом на кровати мирно посапывала жена. Фуражки на прикроватной тумбочке, слава богу, не было. – Приснится же такое! Перепил вчера, похоже, – пробормотал он себе под нос. – Да еще будильник забыл выключить. Сегодня же суббота! А это что за дым такой? – принюхался он. – Опять жена, бля, забыла сигарету потушить! Так ведь и устроит пожар со своими ночными перекурами. Не спится ей, видите ли! А член-то что так стоит? – опустил он вниз глаза. – Ладно, пойду отолью, и дальше – спать, – и, потушив дымящуюся в пепельнице сигарету, он почесал зад, сладко потянулся, а затем направился в сторону туалета.

39. Урок сноуборда

И все-таки Аня решила перейти с лыж на сноуборд. Думала, сомневалась, но в конце концов решила. Они катались с друзьями в Австрии, и компания разделилась пятьдесят на пятьдесят. Одни были лыжниками, а другие – досочниками, и вот эти, вторые, явно больше оттягивались на склоне. Очень хотелось присоединиться к ним.

Пару раз до этого она уже пробовала встать на сноуборд, но получалось не совсем удачно, явно стоило нанять инструктора. Созвонившись со спортшколой, она договорилась об индивидуальных тренировках.

Инструктора звали Жаном. На первый взгляд грубоватый парень, тот оказался приятным человеком, и уже на второй тренировке ей даже чем-то нравился.

Она поставила себе серьезную задачу, решив работать серьезно, ведь они регулярно выезжали в горы компанией. Жан оценил ее упорство, разработав индивидуальную программу. Результаты не заставили себя ждать: Анна наконец поехала, у нее стало неплохо получаться.

И вот наступила завершающая тренировка. Они договорились поплотнее откататься, а затем расслабиться, отметив Анины успехи.

Выполнив намеченную программу, они спустились к промежуточной станции подъемника и, отстегнув доски, с чувством выполненного долга устроились около уличного бара. Со стороны могло показаться, что это влюбленная парочка попивает горячий глинтвейн, наслаждаясь видом гор и музыкой.

– Слушай, кайфово-то как! – довольно жмурилась Аня. Яркое солнце так слепило, что от него не спасали даже солнечные очки. – Классно мы сегодня потренировались!

– Просто ты способная оказалась. Приятно было с тобой работать. Получится из тебя сноубордист. Если халявить не будешь, – подмигнул ей Жан.

Аня довольно заулыбалась. Приятно было получить хорошую оценку.

– Давай тогда выпьем за то, чтобы у нас все получалось! Чтобы все желания становились реальностью! – чокнулась она с Жаном стеклянной кружкой с глинтвейном. Его глаза улыбались, а вид у него самого был немного шальной.

Играла классная музыка, народ вокруг смеялся и радовался жизни. Парочками и дружными компаниями публика пила глинтвейн, шутила и пританцовывала, а в придачу ярко светило солнце, искрился белый снег, и четкий рельеф гор красиво выделялся на фоне голубого неба. Было необыкновенно хорошо. Они болтали, шутили и хохотали, пили глинтвейн и рассказывали друг другу веселые истории. Расставаться явно не хотелось. Даже как-то глупо было взять и разъехаться с таким настроением.

– Давай вместе до низа прокатимся! – предложила Аня. – Нормальная красная трасса, я по ней уже спускалась. Хочется еще покататься.

От этой промежуточной станции можно было спуститься вниз на фуникулере или скатиться по красной трассе средней сложности, в зависимости от настроения и степени усталости.

– Не горячишься? Ноги-то, наверное, уже не держат. Да еще и глинтвейнчик… Давай лучше на фуникулере, – засомневался Жан.

– Нет, хочу еще прокатиться! Я не устала, – хорохорилась она.

– Уверена, что сможешь?

– Уверена!

И они вновь пристегнули доски.

Спуск был восхитительным. Аня уже, конечно, устала, но с остановками на отдых у нее получалось неплохо.

– Фу-у! Тяжело, пожалуй, – плюхнулась она на попу. – Ты был прав! Укаталась.

– Давай посидим. Отдохни. Последний лобик остался, и налево – к нижней станции. С меня – премиальный глинтвейн за упорство.

– Катим! Хочу еще глинтвейна! – подзатянув ремешки креплений, Аня начала спуск. Доска держала отлично. Несмотря на то, что стесанный склон был жестковат, кант неплохо врезался в снег, но тут какой-то парнишка неожиданно подрезал ее. Аня резко перекантовалась, чуть быстрее входя в поворот, и сноуборд внезапно зарылся. Резкий рывок – и ее вдруг сильно выкинуло, швырнув через голову. Кувырок, удар, еще кувырок, еще… Земля, небо, земля, небо… Уклон в этом месте был довольно-таки сильным. Ба-бааах! Последний удар. Растянувшись на спине, Аня глядела в кружащееся небо.

– Жива?! – встревожено смотрел на нее сверху Жан. – Ничего не поломала? Руками, ногами можешь двигать? Ну-ка, пошевели.

– Попой сильно шлепнулась, – сквозь слезы улыбнулась она, вставая. – Отбила слегка, любимую.

– Очень сильно? – забеспокоился Жан, поддерживая ее.

– Нет, но чувствуется. Ой! – вскрикнула она.

– Что?! – встрепенулся Жан. – Где еще больно?

– Нога. Вот тут, внизу.

– Голеностоп?! – наклонился он.

– Похоже, да.

– Держись за меня, отстегну твою доску. Крепче держись, а то опять шлепнешься. Черт! Моя вина. Надо было на фуникулере спускаться. Видел ведь, что устала уже, – ругал он себя, возясь с ее креплениями.

– Да нет, сама напросилась, – морщилась Аня. – Не переживай. Пройдет.

– Пройдет, конечно! Думаю, связки потянула. Летела-то стремно.

– Спасибо, тренер, что не бросаете в трудную минуту, – криво улыбнулась она.

– Не прикалывайся, – придерживая Аню за талию, Жан встревожено смотрел на нее. – Попробуй теперь ступить на больную ногу. Только не сильно.

Морщась, она проковыляла несколько шагов.

– Идти могу, но немного больно.

– Может, к врачу съездим?

– Да какой там врач?! Ерунда! Пошли лучше еще глинтвейна выпьем. Само пройдет.

Они сели за стойку расположенного неподалеку от нижней станции бара и продолжили приятное общение. Настроение росло, но боль не проходила, и, неосторожно шевельнув ногой, Аня вновь поморщилась.

– Надо бы быстрее приложить лед, – забеспокоился Жан. – Похоже, все не так легко.

– Ну да, неприятные ощущения, – скривилась Аня. – Поеду в гостиницу. Проводишь?

– Само собой! И ногу твою посмотрю. Я человек бывалый.

И, сев в автобус, они поехали в ее отель, это было совсем близко.

В номере Жан аккуратно снял с нее ботинки. Притащив с балкона снег и сосульки, он сделал ей что-то вроде ледяного компресса вокруг поврежденной голени. Он так старательно этим занимался, что Ане даже стала нравиться ее травма.

– Не очень холодно? Не стынет нога? – стоя на коленях, Жан заботливо смотрел на нее снизу. У Ани аж потеплело в груди от умиления, настолько это внимание было трогательным.

– Терпимо… Сам же сказал, что нужен холод. Если бы знала, что ты будешь за мной так ухаживать, шлепалась бы на каждой тренировке, – кокетливо улыбнулась она.

– Это – лишнее, приезжай еще, буду и так ухаживать. Без всяких травм, – рассмеялся он, и Аня почувствовала, как ей приятны такие слова. – Пару часиков подержи так ногу в холоде. Никуда не ходи. Вечером привезу специальную мазь. Посмотрю еще раз голень и помажу. Думаю, все будет ништяк.

Жан уехал, а травмированная Аня осталась переживать случившееся.

«Хорошо еще, что в последний день навернулась! Предлагал ведь Жан на фуникулере спуститься. Не послушалась, а ноги-то реально забились, вот и шлепнулась… А с другой стороны… Такой парень за мной теперь ухаживает!» – с этими мыслями она незаметно уснула. Сказались усталость и пережитые эмоции. Так часа два она и продремала в кресле, не заметив, как пролетело время. Снег растаял, и на полу под ногой образовалась небольшая лужица.

«Посмотрим, что там у нас с бедной ножкой, – проснувшись, сняла она повязку. Голеностоп опух, но не сильно. Аня подвигала ступней, ощущения были терпимыми. – И всего-то проблем, но как было трогательно! А сейчас он еще и мазать меня приедет, – она взглянула на часы. – Оп-па! Надо успеть принять душ и переодеться к приезду доктора», – и она пошла в ванную, подтрунивая над собой. Настроение у нее было прекрасное.

Когда приехал Жан, она сидела в халате напротив открытой балконной двери, попивая глинтвейн, принесенный официантом. В гостиничном баре его варили вполне неплохо, ей даже в голову немного ударило. Было тепло, и косое вечернее солнышко заглядывало к ней в номер, ласково отогревая от холода заснеженных гор.

– Кто нарушает постельный режим?! Почему не в компрессе? Это как называется, девушка?! – шутливо возмущаясь, стал отчитывать ее Жан.

– Не гневайтесь, доктор! Компресс растаял. Жду вашу изумительную мазь, – радостно подыграла она в ответ.

– Ну ладно, давай посмотрим, что там у тебя. Сильная опухоль? Ступать не больно? – улыбнулся Жан.

– Да, по-моему, ерунда. Легко отделалась, – Аня села в кресло и вытянула ногу. Он присел на корточки рядом.

– Немного опухла! Надо тщательно втереть мазь, причем несколько раз, – взяв мазь, Жан начал наносить ее на голеностопный сустав. Ему было не совсем удобно делать это в таком положении.

– Нет, так тебе не с руки. Давай я переберусь на край кровати и вытяну ногу, а ты, наоборот, сядешь в кресло, – сказала Аня, а про себя подумала: «Как я удачно педикюр-то вчера сделала!»

– Да, так будет лучше. Если почувствуешь боль, скажи.

Вытянув травмированную ногу, Аня откинулась назад, опираясь на руки, а Жан стал втирать мазь. Он делал это осторожно и тщательно. Легкими круговыми движениями поглаживал и массировал сустав, растирая его пальцами и ладонями. Тепло постепенно растекалось под кожей, было очень приятно и чувственно. Чувственно, потому что он делал это так нежно, словно держал в руках хрупкую и дорогую вещь. Аня млела от наслаждения, забыв о боли.

Руками неудобно было опираться, это отвлекало от приятных ощущений. Она откинулась на локти… Но и такое положение оказалось некомфортным.

– Подожди минуту. Подложу под спину подушку. Неудобно, плечи затекают, – потянулась Аня назад, к спинке кровати. Халат чуть раздвинулся и свалился с колена, приоткрыв ярко-красные трусики. Она сразу и не заметила этого, но, вновь обернувшись к Жану, краем глаза поймала его взгляд у себя между ног. Он был как бы мимолетным, лишь скользнул вдоль ее промежности, но Аня явственно почувствовала его, будто пушистая меховая кисточка порхнула у нее ТАМ теплом. Ощущение было необычно приятным.

Жан тут же сделал вид, что ничего не видел, сосредоточив все внимание на голени. И в этом явном притворстве было что-то интригующее. Она дернулась было закинуть назад полу халата, но вдруг передумала, ей захотелось немного подурачиться, играя с Жаном и провоцируя. Так, без всякой задней мысли, видно, выпитый глинтвейн слегка вскружил ей голову.

«Подразню немножко! Почему бы не поприкалываться? Трусики-то у меня красивые», – мелькнула у Ани шальная мысль, и она (как бы ненароком) чуть сильнее раздвинула ноги. Делая вид, что ничего не замечает, Жан продолжал массировать голеностоп, стараясь не поднимать глаз.

– Так удобней мазать? – поинтересовалась она, исподтишка наблюдая за выражением его лица. Явно заволновавшись, Жан непроизвольно облизнул губы.

– Намного, – чуть севшим голосом ответил он.

«Ага, занервничал! Получается!» – еле сдерживая улыбку, поежилась она.

– Хочешь пить? Достань воду из мини-бара. Заодно налей и мне, – родилась у нее очередная идейка.

Привстав с кресла, Жан обернулся к мини-бару. Незаметно для него Аня чуть раздвинула запах халата, приоткрыв полоску обнаженного тела посреди груди, и как ни в чем не бывало откинулась вновь (под халатом были только трусики, после душа она не стала надевать бюстгальтер). Игра все больше раззадоривала ее, ей очень нравилось вот так шалить.

– Держи, – Жан протянул воду и, бросив на Аню взгляд, откашлялся. Она подалась ему навстречу за стаканом, и халат еще шире распахнулся, сильнее, чем было запланировано.

«Ух ты! – сглотнула воздух Аня. – Как цепляет-то парня!»

Стараясь оставаться невозмутимым, Жан отхлебнул холодной воды и нанес на ладонь новую порцию мази.

«Интересно, надолго ее хватит?» – почему-то подумалось Ане. Становилось неясно, кого она теперь больше дразнит, входя в азарт – Жана или саму себя.

– Еще надо немного втереть, – и его ладони вновь обхватили ее щиколотку.

– Конечно, – чуть слышно ответила она, ставя стакан и вновь откидываясь.

Было видно, как Жан начинает все больше нервничать, и Аня вдруг сама почувствовала нарастание волнения. От ее ерзаний полы халата все сильнее раздвигались, а узел на поясе давно уже следовало подзатянуть. Между тем Жан массировал и массировал ее ногу, явно смущаясь и не понимая, как себя вести. Наконец, халат внизу полностью разъехался, трусики окончательно оказались на виду, а Анин живот оголился. Это выглядело так, будто раздвигается занавес необычного спектакля. Расширившаяся полоска обнаженного тела добралась до самых ореолов сосков. Их напрягшиеся кончики остро чувствовали грубоватую ткань махрового гостиничного халата, стремительно возбуждаясь от этого, и Аня сжала зубы. Теперь уже она старалась сдерживаться, чтобы не выдать себя, но получалось это с трудом.

– Тебе не больно? – было видно, что Жану нелегко говорить спокойно.

– Н…нет, – в ее голосе появилась чуть слышная дрожь. – Н. не больно.

Чувствовалось, что Жану все сложнее контролировать себя. Аня ощущала, что его ладони становятся все более горячими, а пальцы нежными, ее саму теперь куда-то несло; игра набирала ход независимо от ее режиссера. Аня уже боялась пошевелиться, ощущая, что халат сдвинулся на самые плечи и может соскользнуть с минуты на минуту. Занавес вот-вот был готов окончательно рухнуть, но поправлять халат она по-прежнему не хотела. Наверное, это выглядело бы нелепо или по-дурацки, если бы она сейчас стеснительно запахнула халат. Примерно так она уговаривала себя, ей было уже не остановиться, ее затея принимала неожиданный оборот.

Не поднимая глаз, Жан продолжал массировать-гладить ее ногу, степень Аниного волнения стремительно росла, ей становилось крайне сложно не выдавать чувств. Она видела, как все сильнее волнуется Жан, как испарина выступает у него на лбу, она ощущала, что гипнотизирует его. И от этого чувства мелкая дрожь стала всплывать у нее внутри, а голова начала кружиться.

– Вот здесь не больно? – его пальцы скользнули чуть выше.

– Н…нормально, – голос у нее начал предательски прерываться.

Они оба пытались делать вид, что ничего не происходит, как бы непринужденно разговаривая, и этот все более ощутимый контраст внутреннего возбуждения с внешним спокойствием до предела обострял чувственное состояние каждого из них. Его пальцы предательски дрожали, а ладони горели, словно сами до предела возбудились от такой игры. Голос Жана становился все более хриплым, а Анина голова шла кругом от одного этого звука, словно теперь уже он гипнотизировал ее. Она невольно превратилась из режиссера в захваченного действом актера затеянного ею спектакля, дальнейший сценарий которого теперь был неведом никому. Что-то начало происходить между ними; какие-то то ли волны, то ли флюиды связали их обоих, и они оба теперь отчетливо чувствовали это, все еще пытаясь играть по правилам.

– Давай еще… немного помажем. Так будет… лучше, – он тоже говорил уже с трудом.

– Д…давай, – буквально прошептала она.

Словно водоворот затягивал их куда-то, все сильнее кружа головы, и они все больше теряли возможность сопротивления или хотя бы малейшие шансы повернуть назад.

По законам игры кто-то должен был не выдержать первым, оба понимали и чувствовали это, все сильнее ощущая нарастающее возбуждение друг друга. Хотя понимать что-либо уже не имело смысла, разум не имел к происходящему никакого отношения, а окружающее их пространство все больше растворялось в сознании каждого из них.

Не в силах сдержать волнения, Аня судорожно вздохнула, и халат свалился с плеча, словно кто-то, окончательно сдаваясь, выкинул белый флаг. Ее левая грудь полностью открылась, приподнимаясь от частого дыхания и выставляя напоказ возбужденный сосок. Вздрогнув, Жан тут же замер, зачарованно уставившись на эту обнаженную грудь. Затем он, как бы с неимоверным усилием, оторвал от нее свой приклеившийся взгляд и, глядя в глаза Ане, что-то сказал ей про пальчики на ногах и педикюр.

Хриплый, прерывающийся от волнения голос Жана прозвучал, словно в вате тумана, а его затянувшийся поволокой необычного опьянения взгляд говорил сам за себя. Аня даже не совсем осознавала, что он говорит ей, и только зачарованно улыбалась, глядя в эти одуревшие глаза. Она видела в них доведенное до предела желание, и оно словно магнитом влекло ее. Его голос спрашивал у нее что-то, будто предлагая начать следующее действие затеянного ею безрассудного спектакля и продолжить эту сумасшедшую игру. Но она уже ничего не решала, они оба неотвратимо падали в воронку мистического водоворота, стремительно исчезая в его влекущей глубине.

Не в силах оторвать взгляда от его глаз, Аня зачарованно кивнула. Горячий комок перехватил горло, говорить она уже не могла. Сопротивляться собственному желанию было бесполезно, она теряла контроль над собой. Трусики между ног были уже совсем влажными, откровенно выдавая ее состояние. Она чувствовала, что это невозможно скрыть, а запах ее желания становится все более явственным. Продолжая смотреть ей в глаза, Жан взял в ладонь ее стопу и начал по очереди целовать пальчики ноги. Всхлипнув, она задержала дыхание и широко открыла глаза. Внутренняя дрожь усилилась до предела, а в голове у нее окончательно помутилось. Понадобилась всего доля секунды, и этот всплеск возбуждения мгновенной вспышкой перекинулся к Жану через кончики ее пальцев. Он медленно взял в рот ее большой палец и, глядя ей в глаза, начал нежно и чувственно сосать его. Всхлипнув, Аня закинула голову и резко выгнулась, ее ноги непроизвольно раздвинулись, а дрожь вырвалась наружу, начав судорожно сотрясать покрывшееся мурашками тело. Немыслимо было сдерживаться дальше: горячий пульсирующий шар полыхнул из промежности в голову так, будто сверкнула молния.

– Хочу тебя, – само вырвалось из Аниного горла, и они оба мгновенно сошли с ума. Неудержимый зов дикой природы тут же перевернул все в его мозгу. Халат, трусики, его одежда, – все полетело прочь, сразу став никому не нужным. Кроме них двоих, ничего больше не было в мире, моментально взорвавшемся и исчезнувшем, превратившемся в один безумный инстинкт. Этот инстинкт перевоплотил их в самца и самку, безудержно и жадно совокупляющихся и отдающихся друг другу. Не было больше никаких правил, игра разом закончилась, занавес был разорван в клочья, а роли потеряли значение, и только слияние их тел имело теперь смысл.

40. Соблазнительная кухарка

Не то чтобы он был совсем уж похотливым кобелем, но женский пол его привлекал, и особенно в последнее время ему нравились налитые, округлые попки. Вот так – нравились, и все. Хотя, впрочем, что тут странного, ведь он был здоровым, правильно ориентированным мужчиной, что стесняться естественного? Порой он даже замечал, что невольно провожает глазами особо аппетитные экземпляры (попки, имеется в виду), они реально дразнили его. Как-то даже, не выдержав, он просидел добрых два часа в Интернете, найдя специальный сайт для любителей пухлых «батончиков».

В общем, с сексуальностью у него было все в порядке, и, наняв новую кухарку, жена даже не представляла, как провоцирует его. Мало того, что та была симпатичной женщиной, так еще и имела невероятно привлекательный зад. Подчеркнуто женственный, явно упругий, словно чуть припухший или подкачанный, он буквально сам просился к нему в руки, заставляя чесаться ладони. Готовила она, конечно, неплохо, но каждый раз, перехватывая взглядом ее собственные аппетитные булки, он ловил себя на мысли, что больше всего хотел бы отведать именно это блюдо. Вот именно так – отведать, куснуть в прямом смысле этого слова, и слюни уже не раз наполняли ему рот при взгляде на кухарку сзади.

…Обычно все возвращались домой в районе восьми вечера, но в тот день, раньше времени завершив все дела на работе, он приехал из офиса днем. Похоже, кухарка никак не ожидала этого. Было жарко, кондиционеры она не любила и, раздевшись до нижнего белья, жарила блинчики, надев передник на полуголое тело. В ее уши были воткнуты наушники от плейера, и прихода хозяина она не заметила.

Войдя на кухню, он остолбенел. Вид на кухарку сзади был невероятно привлекателен. Настолько, что ему буквально в голову ударило. Тонюсенькие стринги оставляли почти голой попку, чуть розовую, пухло-округлую, сочную и налитую. Ничего красивее невозможно было и представить! Покачивая задом в такт музыке, кухарка как специально дразнила его, и он почувствовал, как рот наполняется слюной, а в штанах твердеет. Его словно магнитом потянуло к ней, он даже не успел ничего подумать, инстинкт мгновенно совладал с разумом.

– Ой! – вздрогнула кухарка, обернувшись, когда хозяин подошел к ней, пытаясь бороться со своими руками, которые так и потянулись к ее попе. – Извините!.. Не думала, что вы так рано придете. Сейчас оденусь. Жарко сегодня, – оправдываясь, покраснела она.

– Нет, нет, не беспокойтесь! – остановил он ее. – Вам так очень идет. Да и действительно ведь жарко. Все абсолютно нормально!

– Ну, как же?.. Ведь… неудобно как-то… – смутилась кухарка, еще больше заливаясь краской.

– Да ну, перестаньте! Что вы?! Ерунда какая. Не берите в голову, – пытался быть убедительно спокойным хозяин, а на самом деле чувствовал, как что-то начинает твориться с его головой.

– Вы… так… считаете? – в нерешительности замялась кухарка.

– А что тут неудобного?.. – подошел он к ней еще ближе, ощущая, как все сильнее крепчает в штанах. – Вы ведь, можно сказать, член семьи. Что нам друг друга стесняться?

– Думаете?.. – растерянно пробормотала кухарка, все еще стесняясь.

– Конечно! Работайте дальше, не смущайтесь. Не обращайте на меня никакого внимания, – хозяин ясно чувствовал, как в ладонях начинает пульсировать кровь. Они стали словно голодно-жадными. Такое необычное и отчетливое ощущение у него возникло впервые.

– Ну… хорошо, – неуверенно взяла она в руки сковороду, собираясь жарить очередной блин.

– Давайте я немного помогу вам. Блинчики у вас обычно отменные!

– Нравятся? – растеклась в довольной улыбке кухарка, постепенно отходя от смущения.

– Еще бы! – подал он ей поварешку и, не удержавшись, вновь скользнул глазами по ее попке.

– Только… вы не особо смотрите! – заметила этот похотливый взгляд кухарка. – А то все-таки неудобно как-то… – и, повернувшись к плите, она стала наливать в сковороду тесто.

– Хорошо, не буду… особо, – и его глаза вновь приклеились к вызывающе-аппетитной ягодице, он ничего не мог с ними поделать. – Хотя… Вы знаете… Это… сложно.

– Что сложно? – не совсем поняла его кухарка, продолжая склоняться над плитой.

– Я, конечно, очень люблю ваши блинчики… – и его рука помимо воли потянулась к ее попе. С ней бесполезно было бороться. – Но еще больше мне нравятся вот эти булочки.

– Ой! – вздрогнула от неожиданности кухарка, почувствовав, как ладонь хозяина легла на ее зад. – Что это вы?!

– Булочки, говорю, очень нравятся, – начал он поглаживать ее ягодицу. – Вот такие румяные, пухлые, упругие.

– Д…да к…как же это?! – опешила не ожидавшая такого поворота событий кухарка.

– Да уж больно у вас попка красивая! Глаз не отвести, – явно глотал слюну хозяин. – А вот так еще лучше смотреться будет! – и, окунув ладонь в стоящую на столе плошку с мукой, он слегка шлепнул ею по заду кухарки, оставляя на нем отпечаток ладони.

– Ай! – вскрикнула кухарка. Хозяин просто шокировал ее своим поведением.

Между тем тот все больше входил во вкус. Сделав шаг назад, он откровенно любовался великолепной картинкой. Белая пятерня на розовом батоне ягодицы придавала ей еще более аппетитный вид.

– Ну просто произведение искусства! Как тут не погладить! – и он вновь стал ощупывать кухаркин зад, растирая по нему муку и пошлепывая. – Вкуснятина такая, что никакие блинчики рядом не стояли!

И на самом деле от его пошлепываний попка еще больше порозовела, и теперь она выглядела как пышный, свежеиспеченный пончик больших размеров, слегка присыпанный сахарной пудрой. Она сама так и просилась в рот, ее жутко хотелось куснуть. Хозяин очередной раз проглотил слюну, которая у него уже только что не капала изо рта.

– Да зачем же вы… это… делаете?! – растерялась от его прыти кухарка.

– Ну как зачем? – продолжал он между тем тискать ее попу. – Как зачем, если очень нравится? Прелесть-то у нас тут какая!

– Да …что же… это… такое?! – лепеча, начала сбиваться кухарка, похоже, зад у нее оказался чувствительным.

– Как «что»? Просто поглаживаю вам попку, и все. Ничего страшного! Просто очень захотелось погладить, не смог удержаться. Руки сами потянулись, – теперь уже его обе ладони вовсю мяли ее ягодицы, наслаждаясь их упругостью. Он начал все сильнее заводиться, и это было видно.

– Но… вы… тут… уже как-то… совсем… вольничаете, – стала чуть заметно подрагивать кухарка.

– А вы не отвлекайтесь, жарьте блинчики, – подтолкнув ее к плите, продолжал напирать хозяин.

– Сложно… как-то… знаете, – выдохнула обалдевшая кухарка. – Когда тут… так…

– Ничего сложного. Жарьте, и все тут, – и он присел позади нее на корточки. – А я пока булочки на вкус попробую, такие они у вас аппетитные!

– Да как же?! Пожаришь… тут, – все отчетливей дрожала кухарка, в то время как хозяин стал жадно лизать ее ягодицы. Слава богу, на самом деле не куснул!

– О боже! – простонала она, выпячивая зад. Судя по всему, ее возбуждали такие ласки, да и возражать хозяину было явно бесполезно.

– Ой, как вкусно! – бормотал тот, все больше увлекаясь. – Ах, какая прелесть! – вылизывал и вылизывал он аппетитную округлость кухарки. – Уму непостижимо, как мне это нравится! Сейчас прямо захлебнусь слюной и все…

– Ай… Ой… Уй… – начала постанывать та, постепенно заводясь.

Запахло подгоревшим блином, и, чувствуя, что начинает терять над собой контроль, кухарка быстро сдвинула с конфорки сковороду.

– А вот тут у нас еще, наверное, вкуснее, – и, сдвинув в сторону кухаркины трусики, хозяин развел пошире ее ягодицы руками. – Уверен, что намного вкуснее! – и его язык нырнул в глубину ее промежности.

– Ах! – судорожно вздрогнула кухарка и, суетливо выключив плиту, еще больше прогнулась. В ней все сильнее просыпалось желание.

– Ага! Хорошо! Еще чуть выше приподними зад, – инструктировал ее хозяин, приноравливаясь поудобней, и кухарка теперь слушалась его.

Разведя руками ее ягодицы, он нырнул лицом в их теплую расщелину и начал откровенно лакомиться, так, как это делает ребенок, дорвавшийся до любимого мороженого. Он облизывал и сосал половые губы, делая это то предельно нежно, то жадно и страстно, играя языком с их набухшими складочками, теребя, пощипывая губами и протяжно целуя.

Кончик его языка забирался все глубже и глубже, скользя и вибрируя в раскрывшейся щели и нащупывая вход во влагалище. Добравшись до него, он несколько раз клюнул, а затем вновь прошелся своей нежно-шершавой лопаточкой вдоль всей кухаркиной промежности. Раз, другой, третий, снизу вверх, тщательно вылизывая, бесстыдно жадничая и как бы чревоугодничая. Кухарка окончательно потекла. Сильно выгнув спину, она оперлась руками о край плиты, высоко приподняла зад и шире раздвинула ноги, они начали подгибаться в коленках.

Кончик языка между тем поднялся чуть выше и теперь уже клевал дырочку ануса, уступив влагалище пальцу. Сначала одному, потом двум, трем. Кухарка теперь с трудом дышала, совсем обалдев от всего происходящего. Блюдо было окончательно готово. Остывающие блины никого не интересовали.

Не переставая разогревать языком анус кухарки, хозяин торопливо расстегнул брюки, приспустил штаны с трусами и, приноравливаясь, поводил членом вдоль щели ее ягодиц и промежности. Та была вся совсем мокрая от соков, кухарка истекала желанием. Скользнув вдоль половых губ членом, он потерся о них головкой, поводил туда-сюда, немного подразнил вход во влагалище и… поднялся чуть выше. Уж больно аппетитным был зад кухарки! Постепенно надавливая, он стал внедряться ей в попку. Широко открыв рот, кухарка часто дышала, видно, такое с ней было впервые.

Наконец, робкое сопротивление анального сфинктера было сломлено, и, скользнув внутрь, головка члена стала плавно погружаться в теплую глубину великолепной попки.

– Ах! – захлебнулась воздухом кухарка. Горячий кол члена стал распирать ее. – Ах! – судорожно выгнулась она. Чуть подав назад, хозяин сделал первый толчок. – Ах! – вновь вскинулась она. Он резко загнал член до упора.

Разбрызгивая тесто, поварешка с грохотом полетела на пол, и, на секунду замерев, хозяин проводил ее невидящим взглядом. Придерживая дрожащую кухарку одной рукой за поясницу, он вышел из нее, сдернул второй рукой вниз ее трусики и, вновь осторожно войдя в вожделенный зад, продолжил «лакомиться».

– Ах! Ах! Ах!.. – попискивала кухарка. Жадно вцепившись руками в пухлые булки, он грубо трахал ее аппетитный зад.

41. Урок парной йоги

Он уже пятый год работал в этом йога-центре, ему очень нравилось здесь. Три хороших зала, оформленный в индийском стиле интерьер, запахи пряностей, восточная музыка, специальная одежда персонала… Владелица этого центра была знатоком своего дела, ко всему подходя с душой. Но особенно его привлекала та теплая атмосфера, которая сложилась в центре. Доверительные отношения между персоналом и клиентами, открытость, доброжелательность, взаимопонимание – то, что по-настоящему ценишь, профессионально общаясь с людьми.

В центре проводились как групповые, так и индивидуальные занятия, для этого у них был оборудован специальный зал. Небольшой, но очень уютный, ему нравилось работать в нем.

Среди его учеников встречались разные люди. Кто-то приходил лишь изредка, кто-то – регулярно, а кто-то так и просто жил здесь, считая йогу главным делом жизни, фанатики есть в любом деле. Сам он не был сторонником такого фанатизма, но очень ценил тех, кто работал над собой системно, не жалея сил. В йоге ведь все не так просто, как кажется или как пишут иногда в популярных книжонках; нужны годы упорных занятий, и только тогда добьешься существенных результатов, он постоянно говорил об этом своим ученикам.

Наступила весна, и традиционно увеличился поток клиентов, желающих подтянуть фигуру перед предстоящими выходами на пляж. Как всегда, особенно активизировались женщины, питающие иллюзии, что вот так запросто можно что-то изменить, разогнав за пару месяцев зимний жирок. Многие из них традиционно приходили в их центр именно весной, от года к году. Ну что же, клиент, как говорится, всегда прав, и он разрабатывал для каждого индивидуальную программу. За такой подход его особо ценили.

Эта барышня как раз и была из такой категории, он уже занимался с ней в прошлом году, и, надо сказать, достаточно эффективно. Она оказалась старательной и упорной, ей не терпелось быстрее получить эффект. В сочетании с фитнесом и строгой диетой йога неплохо помогала ей.

Как и прошлой весной, она для разогрева посетила несколько групповых занятий, а потом подошла к нему, чтобы обсудить график индивидуальных тренировок.

– Хотите так же плотно поработать? – достал он свой ежедневник. – Три-четыре раза в неделю? Есть время?

– Думаю, четыре-пять. Остальные дни буду заниматься дома, – чувствовалось, что настрой у нее боевой.

– Бьем прошлогодние рекорды! – улыбнулся он.

– А то! – подмигнула она. – До лета-то – всего ничего! А мне понравилось с вами заниматься. Есть эффект. Хочу побыстрее на нужный уровень выйти.

– А что пропали больше, чем на полгода? – и он оценивающе пробежал глазами вдоль ее фигуры. – Хотя, все нормально, вроде.

– Спасибо, – с довольным видом стрельнула она глазками, явно кокетничая. – Дома занималась иногда. Сама, по вашей программе. Да еще и в бассейн ходила. Нельзя же жирком заплывать.

– Упаси боже! Не наша тема! – и они рассмеялись оба.

Женщиной она была приятной, как говорится, «все при всем». Ухоженная, симпатичная, сексуальная, а в придачу ко всему открытая и приятная в общении, между ними даже возникла симпатия в прошлом году, ему так, по крайней мере, показалось. Хотя он лично не был сторонником романов с клиентками, дело, по большому, счету неоднозначное.

Симпатия между тем вновь возникла достаточно быстро, причем не только с его стороны. Он чувствовал это, а может, заблуждался и сам все навыдумывал, но просто каждый раз, с каждым их новым индивидуальным занятием он ощущал, что его к ней все сильнее влечет.

Все эти их парные упражнения, эти прикосновения во время тренировок, эти его поддержки и разминания ее мышц, это ощущение близости ее тела… Порой он чувствовал, что начинает возбуждаться. Несколько раз во время занятий ему даже приходилось устраивать короткие перерывы, придумывая поводы и опасаясь, что она заметит бугор на его трико. Чтобы не выдать себя, он сменил форму для индивидуальных занятий, надевая более свободные шорты. Она же словно специально дразнила его. Подчеркивающее округлость форм трико, обтягивающая маечка-топик без бюстгальтера, бугорки сосков под ней… Порой ему было сложно сосредоточиться на упражнениях во время занятий с ней.

И вот наступил их очередной воскресный вечер. На выходные центр работал по укороченному графику, но некоторые индивидуальные занятия позволялось проводить после официального закрытия, и в том числе, ему. В этот день коллега заболел, он один трудился в зале, отпустив администратора домой. Последняя группа ушла, и он запер дверь, пока она переодевалась, готовясь к занятию.

– Черт! – с досадой вырвалось у него. – Пакет забыл! – унеся постирать домой вещи, он не положил в сумку нужную форму, ту, со свободными шортами. – Придется так, – посмотрел он на свои обтягивающие спортивные трусы, в которых проводил групповые занятия. Словно издеваясь, член шевельнулся в ответ. – Спокойно! – и он медленно выдохнул. – Работа, никаких дурных мыслей! – и он пошел готовить маленький зал к занятиям.

Окна выходили на солнечную сторону, и в зале было душно. Проветрив помещение, он включил кондиционер.

«Так… веревка, валик, коврик… Возьмем тот, что помягче… – и он вновь почувствовал, как начинает вставать член. Так получилось, что он уже две недели не занимался сексом, видно, накопилось в нем. – Что за фигня?! Ну-ка расслабиться!» – и, выйдя в коридор, он налил себе холодной воды из кулера.

Переодевшись, она вышла из раздевалки. Совсем короткий, тонкий топик, легкие трусы-шорты в обтяжку. Он с ходу обратил на это внимание, просто не мог не обратить.

– Сегодня совсем уж летняя погода, думаю, будет жарко, – будто прочитала она его мысли. – Оделась полегче.

– Вам идет, – улыбнулся он, пропуская ее вперед.

– Спасибо, – и она прошла в зал.

Глаза сами проводили ее округлые ягодицы, словно лизнув их аппетитные булки, плотно обтянутые тканью трико. Он на ходу глотнул еще воды.

– Ну что, начнем, как всегда, с растяжек? – обернулась в дверях она.

Ему показалось, что он успел отвести взгляд, и ее улыбка не была ехидной.

– Конечно! – получилось довольно невозмутимо. – Не спеша разогреемся, а затем перейдем к асанам, – и они приступили к занятию.

Помогая ей все правильно делать, он поддерживал ее, разминал и растягивал. Ее тело постепенно расслаблялось, становясь все гибче, подвижнее, пластичнее, и его ладони чувствовали это, пробуждая необычное ощущение, будто он скульптор, готовящий глину к работе. Ее плоть была этой глиной. Спина, талия, живот, бедра, ноги… Руки ощущали тепло ее кожи, и ощущение это все сильнее захватывало. Он надеялся, что это было незаметно.

– А теперь давайте перейдем к парной йоге, – стараясь быть спокойным, предложил он. – Сделаем растяжку, которая поможет вам перейти к Упавиштхе Конасане – позе Угла сидя.

– Помню, – улыбнулась она. – Вы говорили, что она устраняет напряжение в паховой области и успокаивает нервы.

– И особенно полезна во время менструации, – назидательно поднял он палец, словно профессор на кафедре. – Это я чисто профессионально поясняю, сами понимаете.

– Само собой, – подмигнула ему она, – но сегодня это не актуально, – в ее глазах мелькнула смешинка.

– Ну, давайте. Помните, что нужно делать?

– Помню, конечно! – и она немного лениво потянулась, выгибая спину и отводя плечи назад. Ее грудь подалась вперед, выпячиваясь, и сквозь тонкую ткань топика отчетливо проглянули темные кружки сосков. Он вновь не справился с глазами, очередной раз проглотив слюну.

– Ломает сегодня заниматься? – улыбнулся он, постаравшись побыстрее отвести «неприличный» взгляд. – Как сонная кошка потягиваетесь.

– Да нет, все нормально. Просто не выспалась сегодня. Весна, мысли разные в голову лезут, сами понимаете, – шутливо подмигнула ему она, конечно же, заметив этот его мимолетный взгляд. – Давайте, кстати, кондиционер отключим. Боюсь, продует на полу.

– Хорошо, – он нажал на кнопку пульта. – Только тогда чуть жарко будет.

– Ничего, похудеем больше, – и она поправила на груди топик, сильнее оголяя живот.

– Тоже верно, – взглянул он на ее пупок и торопливо перешел «к делу». – Помните, что в парных упражнениях главное – доверять партнеру.

– Я вам доверяю.

– И чувствовать его.

– Я чувствую вас.

– Отлично! Тогда начнем.

Сев на коврик лицом друг к другу, они соединили стопы разведенных ног, взялись за руки и начали выполнять упражнение. Потихоньку покачиваясь, они все шире раздвигали ноги, чувствуя, как тянутся связки в паху.

– Так хорошо? Не больно? – внимательно следил он за ее реакцией.

– Чувствуется, но скорее приятно.

– Еще?

– Еще.

И он сильнее раздвинул их ноги, стараясь сдерживать свои глаза, но те сами опускались на ее промежность, плотно обтягиваемую тонким трико. Настолько тонким, что проступали контуры прикрываемого шортиками тела. Он вновь почувствовал, как между ног начинает теплеть.

– А так?

– Хорошо… И больно, и приятно одновременно.

– Это хорошо, что приятно.

– Конечно хорошо.

– Тогда еще на пару сантиметров шире. Главное, расслабляйте все в промежности. Сознательно расслабляйте.

Крепко держа в руках ее теплые ладони, он притягивал ее к себе и ощущал, как приятно тянется в паху во время покачиваний. «У нее, наверное, такие же ощущения», – мелькнуло у него в мозгу.

Взгляд его вновь опустился вниз, словно его притягивало магнитом.

Трико напротив врезалось в тело. Выпуклость лобка, припухлость половых губ, складочка между ними, ему показалось, что она немного влажная… или это был просто пот. Такая мысль назойливо лезла в голову, и он почувствовал, как напрягается член. Растущий бугор мог выдать его, не хотелось, чтобы она заметила ЭТО.

– Ну, теперь давайте сами, – отпустил он ее руки, вставая. – А я немного помогу вам, стоя сзади.

Теперь, наклонившись вперед, она пробовала сама дотянуться руками до пальцев разведенных ног, а он помогал ей, надавливая на спину. Запах ее духов кружил ему голову, и, несмотря на то, что кровь от члена немного отхлынула, он чувствовал, что продолжает возбуждаться, хоть и пытается сосредоточиться на упражнении.

– Продолжайте расслабляться. Как ощущения в паху и подколенных сухожилиях?

– Н…нормально, – сдавленно выдохнула она.

– Отлично! – и, еще немного подержав ее в таком положении, он убрал руки. – Тогда лягте на спину и отдохните. Затем перейдем к перевернутым позам. Воды принести? Не жарко? А то у меня в горле пересохло.

– Спасибо, не надо, – и ему показалось, что она как-то странно взглянула на него.

Выйдя в коридор, он налил себе еще холодной воды и сделал несколько крупных глотков, пытаясь остудиться. Вроде, немного помогло, и он вновь вернулся в зал.

– Ну что, продолжим?

– Продолжим, – и ему показалось, что, взглянув на его трико в районе члена, она чуть заметно улыбнулась. Похоже, все-таки не удалось скрыть всплеска своего возбуждения, а может, он все это себе опять выдумал.

– Давайте тогда сначала разогреем позвоночник.

– Хорошо.

– Лучше всего для этого подходит Випарита Карани – поза Согнутой свечи. Только вместо стенки я помогу вам. Так, думаю, будет лучше.

– Ну, зачем нам стенка, коли есть учитель! – вновь подмигнула ему она.

– Согласен, – улыбнулся он, ощущая, как легкая волна озноба пробежала вдоль позвоночника в голову. То ли это был какой-то намек, то ли просто шутка, но лучше бы она не бросалась такими словечками.

Она легла на коврик, вытянув вверх руки, а он, придерживая за бедра, поднял ее тело ногами вверх, стоя тем самым лицом к ее спине и заставляя сгибаться ее позвоночник в верхней части.

– Расслабьте, расслабьте спину и плечи! – инструктировал он ее. – Чувствую, что напрягаетесь, – и он плотнее обхватил ладонями ее бедра, чтобы контролировать ситуацию.

Потихоньку приподнимая ее все выше и выше, он заставлял позвоночник сильнее сгибаться, чувствуя, как тот становится податливее и мягче.

– Ага… Хорошо… Теперь обхватите ногами мою шею. Так вам будет казаться надежнее. Не бойтесь, не сломаете.

– Так? – она положила ему голени на плечи.

– Да, именно так.

Теперь он смотрел на нее совсем сверху, слегка наклонившись, поскольку его голова находилась между ее ног. Асана вышла как на картинке учебного пособия. У них получалось работать в паре. Ее ноги прижимались к его груди и животу, а его лобок – к ее заду. Чуть расставив для устойчивости ноги, он ощущал членом тепло ее ягодиц, и тот опять предательски зашевелился.

– Еще расслабьтесь… еще… сильнее, – командовал он, чувствуя, что, по большому счету, надо бы завершать упражнение, чтобы окончательно не выдать себя. Трико все сильнее начинало давить.

– Чувствуете, каким податливым стал позвоночник? – «В отличие от члена», – мелькнуло при этом у него в голове.

– Чувствую, – сдавленно выговорила она, ей было сложно разговаривать в таком положении. – Еще… как… чувствую.

Он ясно ощущал, как наливающийся бугор члена продавливается в мягкую ложбинку между ее ягодиц, и только тонкая ткань обоих трико мешает сливаться теплу их тел. Это было уже слишком, у него в голове запульсировало.

– Отлично! – выдохнул он, справившись с эмоциями. – Плавно опускаю вас. Очень плавно. Вы просто растекаетесь по коврику. Вы – ручеек. В вас все мягкое. Глаза закрыты. Продолжайте быть расслабленной.

На секунду приоткрыв глаза, она быстро взглянула на его бугор и вновь их закрыла. Тонкая усмешка мелькнула на ее губах.

«Черт! – вновь выругался про себя он. – Попробуй тут не возбуждаться!»

– Три минуты расслабляемся, – с умным видом командовал он. – Восстанавливаемся и переходим к следующей асане.

«Самому бы, блядь, расслабиться, – и он несколько раз медленно вдохнул-выдохнул, – а то трусы сейчас лопнут. Заметила, похоже, мать его! Ну да ладно, не железный же я», – сложно было в такой ситуации сдержать эмоции.

– Поясню еще раз специфику перевернутых поз, – подчеркнуто спокойно пояснял он, пока она лежала, отдыхая. – Как знаете, прилив крови к голове вызывает необычные ощущения. Старайтесь погрузиться в них. Никого и ничего вокруг вас нет. Только вы и ваше тело. Его ощущения. Чувствуйте, какие они необычно приятные. Это важно.

И они перешли к следующей асане. Это была Халасана (поза Плуга). Он пояснил ей, что эту позу нужно хорошо освоить, прежде чем переходить к Саламбе Сарвангасане – более сложной и эффективной позе.

Он вновь помог ее телу принять правильное положение, и оно его слушалось. Уступало его рукам, следовало командам его ладоней, правильно прогибалось… и продолжало дразнить, соблазнять, возбуждать. Он ничего не мог с собой поделать, член готов был вот-вот прорвать трико.

Она лежала, считай, на локтях и лопатках, закинув назад до конца ноги и изогнувшись почти вдвое. Ее руки подпирали поясницу, а кончики пальцев ног касались пола за головой, так можно было и переломиться пополам сдуру. Но, контролируя ситуацию, он придерживал ее за поясницу, стоя со стороны ее спины и сверху. Она же не видела его, любуясь на собственный живот с проступившими на нем капельками пота. Все-таки без кондиционера было жарко.

Зрелище между тем было до безобразия изумительным. Прямо перед его глазами во всей своей вызывающей привлекательности красовался ее зад, выглядевший словно вкуснейший торт, прикрытый тонкой салфеткой шортиков. Его два пышных кекса аппетитно раздвинулись в этой позе, а эластичная ткань трико глубоко врезалась в расщелину между ними, словно шоколадной глазурью стекая туда, в самую глубину промежности. Так и хотелось сорвать зубами эту салфетку, чтобы тут же лицом упасть туда.

И, похоже, ТАМ было уже влажно, или ему это опять мерещилось.

Член задеревенел так, что стало уже больно: крайняя плоть сдвинулась, обнажив чувствительную головку, и теперь ткань трико стала натирать ее.

– Секундочку! Все в порядке. Придерживаю вас одной рукой, – продолжая удерживать ее за верх таза левой ладонью, он быстро сунул правую руку в трусы и поправил член. Хорошо, что она не могла видеть всего этого.

«Вообще жопа! Щас точно кончу! – сжал зубы он. – Издевательство какое-то! Как бы сдержаться только!»

– Хватит, наверное, – чуть слышно проговорила она. Он и не заметил, как бежит время. – Думаю, достаточно.

– O’key! Если чувствуете, что хватит, значит хватит. Потихоньку опускаю. Вы вновь расслабляетесь с закрытыми глазами. Фу, жарко! – и он вытер со лба испарину, чувствуя, что спина у него мокрая, будто он сам делал это упражнение.

Растягиваясь на спине, она вновь быстро подсмотрела за ним одним глазом. Скрыть ничего было уже невозможно. Перископ подводной лодки хищно высматривал цель.

«Да хрен с ним! Что стесняться-то? Здоровая мужская реакция. Не больным же прикидываться», – оптимистично подумал он, абсолютно правильно при этом.

– Ну и напоследок у нас Саламба Сарвангасана, – оставаться невозмутимым становилось все сложнее, но он упорно пытался делать такой вид. – Ее не случайно называют матерью всех асан. Она оказывает мощный терапевтический эффект на все системы организма.

– Вот так уж и на все? – с улыбкой рассматривала она его бугор, приоткрыв глаза. При этом у нее самой порозовели щеки, похоже, отнюдь не от выполнения асаны.

– Конечно! – защищал он свою йогу от насмешек. – Она рекомендуется при стрессах, депрессии и бессоннице, омолаживает половые органы, дает отдых сердечной мышце и успокаивает сердцебиение, укрепляет нервную систему, полезна при менструальных нарушениях.

– Ух ты! – повернула она голову в его сторону, совсем открыв глаза. – Особенно мне понравилось про омолаживание половых органов. Это как? Девственная плева вырастет, если долго практиковать? Тогда срочно приступаем к этой асане!

– Не прикалывайтесь, – улыбнулся он. – Восток – дело тонкое.

– Согласна, – приподнялась она на коврике и подула в вырез топика, чуть оттянув его и охлаждая грудь. Затем бросила короткое «Извините» и вопросительно взглянула «Что делаем?»

– Не вставайте! – остановил он ее, придерживая. – Я же говорил, что теперь будет развитие предыдущей позы. Я помогу вам. Слушайтесь моих рук.

– Слушаюсь и повинуюсь, – и в ее глазах явно мелькнули искорки. Похоже, она принимала его намеки, и он почувствовал, что появился шанс.

Так же придерживая ее за бедра руками, он помог ей занять правильное положение. Стоя вверх ногами свечкой на лопатках и локтях, она придерживала ладонями спину и старалась не напрягаться. Ее упорно покачивало.

– Спокойно! Расслабьтесь, доверьтесь мне, – помогая ей чувствовать баланс и стоя лицом к ее спине, он держал ее за бедра.

– Ой! – покачнулась она назад, и он быстро сдвинул руки на ее попу, хватая сильнее. Его ладони сами приклеились к ягодицам, он ничего не мог с ними поделать. Она вроде как «не обратила» на это внимания.

– Держу! Спокойно! – его ладони почувствовали упругость ее зада, и член стал стремительно наполняться кровью, ну не лежалось ему в трусах.

– Ай! – не шла у нее эта асана. Теперь она начала заваливаться вперед.

– Не падать! – и его левая ладонь тут же переместилась на низ ее живота, подхватывая тело. Он ощутил под рукою верх лобка. Она вновь не сделала ему замечания.

Она качнулась еще раз назад. Его правая рука чувствительнее сжала ее ягодицу, помогая телу балансировать. Затем – вперед, и левая ладонь чуть сместилась ниже, к промежности, теперь уже полностью накрывая лобок. Его руки явно начали вольничать, и она, похоже, не возражала, это начало кружить ему голову.

Пошире расставив ноги, он помогал ей осваивать асану, хотя теперь уже откровенно щупал, не в силах остановить себя. Ее короткий взгляд вверх, и ей стало видно, как у него выпирает бугор, она не смогла сдержать улыбку. Эта улыбка была какой-то затуманенной, в ней явно просматривалось желание, и, поймав эту улыбку, он понял, что может теперь наглеть.

– Оп! Стоим! – вновь поддерживая, рука «случайно» зацепила резинку ее шортиков, и они немного съехали, приоткрывая лобок. Она по-прежнему молчала, все так же улыбаясь с полузакрытыми глазами. Она позволяла ему это делать, и это стало теперь ясно.

– Ой! – и шортики сдернулись еще больше.

– Ай! – и они сдвинулись до колен. Она его вообще никак не сдерживала!

– Как-то они нам мешают заниматься, – совсем осмелел он, видя ее реакцию.

Похоже, она тоже хотела его, и это ощущение перехватило его дыхание, он уже только что не дрожал от возбуждения, так это все завело его.

– Да и жарко больно, – и, сняв с нее до конца шортики, он почувствовал, что дуреет от желания.

Ничего не говоря, она таращилась на Монблан его трусов, в них явно светилось одобрение, она позволяла ЭТО ему. Ткань его трусов затрещала.

– Думаю, вам поможет более стабильная поддержка, – окончательно понесло его, и, продолжая поддерживать ее за попу одной рукой, он второй спустил свои трусы. – Сосредоточьтесь на асане. Главное, ни о чем не думать. Погрузитесь в свои ощущения, как я сказал, – и, встав у нее между ног, он стал примеряться членом к ее промежности. Тот уже аж дрожал в нетерпеливой готовности.

– Учитель, это т…тоже Х…хатха-йога? – с дрожью в голосе прошептала она.

– Пожалуй, уже ближе к Раджа-йоге, – философски заметил он и, нащупав головкой члена вход во влагалище, плавно вошел в нее.

– А…ах! – протяжно выдохнула она.

– Правильно! – одобрил он. – Дыхание здесь играет очень важную роль. Дышите ровно и доверьтесь учителю. Знаю, что нужно делать.

– Х…хорошо, учитель, – чуть слышно простонала она, чуть ослабляя спину, но по-прежнему поддерживая руками поясницу.

И их индивидуальное занятие продолжилось. Теперь уже на новой, более высокой ступени. Йога, как известно, позволяет всесторонне совершенствоваться.

42. Опытный гинеколог

Низ живота болел все чаще, и это стало реально тревожить ее, ведь ей только-только исполнилось тридцать, и рановато было еще ходить по врачам. Все анализы ничего не выявляли, а рекомендации постоянного гинеколога не помогали. Надо было найти причину, чтобы все не приобрело хроническую форму, да и жить с такими проблемами было неприятно. Наслышавшись от подружки, что многие проблемы с женским здоровьем могут объясняться нехваткой хорошего секса, она решила разобраться с этим, тем более что, положа руку на сердце, сексом ее муж в последние годы особо не баловал, а что такое оргазм, она и вовсе забыла.

У подружки как раз был знакомый врач, специализирующийся на таких вопросах, и она попросила его телефон. «Правда, методы обследования у него специфичные, – подмигнула подружка, – но зато результат гарантирован. Главное, не вздумай стесняться».

«Да какое уж тут стеснение? – подумала она, – со здоровьем нужно разбираться, дело-то серьезное!» – и, забрав у своего гинеколога личную карточку с результатами всех анализов, она записалась на консультацию к новому врачу.

Прием гинеколога проходил в его частном кабинете, и это сразу настраивало на доверительный тон. Да и сам врач производил приятное впечатление. Солидный, уверенный в себе, опытный. Чувствовалось, что он знает свое дело, недаром подружка рекомендовала его.

Проведя осмотр и внимательно изучив ее карточку, гинеколог развел руками.

– В целом у вас все в порядке, и анализы абсолютно нормальные. Причина не в болезнях. Думаю, ваши предположения верны, все объясняется недостатками интимной жизни. Давайте-ка именно с этим и разберемся.

– Давайте, – чуть покраснела она, слезая с гинекологического кресла и подсаживаясь к его столу.

– А что смущаться-то? – искренне удивился врач. – Вы же на приеме у гинеколога! Кому как не мне можно довериться. Разве не так?

– Так, конечно.

– Ну вот и забудьте об условностях. Нам нужно предельно откровенно поговорить.

– Хорошо, – согласно кивнула она.

– Отлично! Тогда, как я понимаю, с этой стороной жизни у нас не все в порядке.

– Не все.

– Понятно, – внимательно присмотрелся он к ней, чувствуя, что ее надо разговорить. – Тогда давайте-ка я вам сначала поясню важность вопроса. Ведь если у женщины постоянная сексуальная неудовлетворенность, могут возникнуть проблемы со здоровьем. Серьезные, причем.

– И какие, например, проблемы?

– Разные. В том числе гормональные расстройства. С возрастом такие сбои могут привести к раннему климаксу и, как следствие, к преждевременному старению.

– Н-да. Невеселая перспектива.

– Куда уж грустней. И наоборот, секс очень полезен для здоровья. Это я вам как врач говорю.

– И это доказано?

– Конечно! Существует масса материалов на эту тему. Секс – лучшее лекарство от самых разных болезней. Приятно, общедоступно и даром.

– Вот так уж и лекарство?

– Я не шучу. В разных странах проводились специальные исследования. Американские, английские, японские ученые-медики изучали этот вопрос. Все как одно исследования доказали: регулярный секс – лучшая профилактика для сердца и сосудов. Представляете, секс три раза в неделю вдвое снижает вероятность инфарктов и инсультов у мужчин. Задумайтесь, вдвое!

– Ничего себе! А что о женщинах?

– И об этом расскажу. Гриппом, например, болеете?

– Кто же им не болеет?!

– Сексом надо чаще заниматься, уважаемая, и перестанете, – тон у врача был подчеркнуто назидательным. – Американцы доказали, что можно существенно повысить уровень иммунитета за счет секса. Люди, интенсивно занимающиеся сексом, болеют гриппом в три раза реже воздерживающихся. Естественно, это относится к защите от всех инфекционных заболеваний, а не только от гриппа. Иммунитет ведь!

– Но и от секса же много инфекционных заболеваний бывает.

– И такую тему исследовали. Регулярный секс к этим болезням тоже устойчивость повышает. Так ведь никто и не говорит о случайных половых связях, да еще без презерватива.

– Само собой… А что еще полезного? – он заинтриговал ее.

– Самое актуальное, на мой взгляд – антистрессовый эффект секса. Имеются в виду стресс и депрессия. Вы в курсе, что современная медицина именно стресс считает главной причиной большинства патологий?

– Слышала как-то, – в ее голосе не было уверенности.

– Поверьте, это так! – явно увлекся темой доктор. – Психосоматические заболевания – крайне популярная сейчас у медиков тема. Многие сегодня считают, что стресс связан практически со всеми главными причинами наступления смерти.

– Да, я читала где-то о таких исследованиях.

– И их сейчас немало. Это относится и к заболеваниям сердечно-сосудистой системы, и к раку, и к циррозу, и к болезням легких, и к желудочно-кишечному тракту. Уж не говорю о несчастных случаях и самоубийствах.

– Серьезный перечень.

– Да уж куда серьезней-то! Длительный стресс приводит к резкому нарушению всего гормонального баланса, а это, как понимаете, неминуемо провоцирует развитие болезней. И чем дольше стрессовое состояние организма, тем неизбежнее становятся патологические отклонения. Существует много факторов, оказывающих стрессовое воздействие, но именно депрессивное состояние является наиболее опасным в этом отношении. А знаете ли вы, что сильнейшим антидепрессантом является секс?

– Опять секс? – улыбнулась она.

– Именно! Он обладает мощнейшим антистрессовым эффектом. Секс снимает чувство тревоги, благотворно влияет на психику и стабилизирует работу нервной системы, – продолжал читать ей свою увлекательную лекцию гинеколог. – Один немецкий ученый провел исследование на тему «Секс – лучшее лекарство от стресса». Оно доказало, что во время занятия сексом организм переключается с психотравмирующей ситуации на так называемую «волну счастья». Оказывается, по сочетанию всех факторов секс – чуть ли не самый лучший антидепрессант. Гормональный эффект получается таким, что никакие медикаменты близко не лежали.

– Интересно.

– Я был в восторге как врач, прочитав об этом. Сами понимаете, насколько такое актуально в наше время. Но здесь очень важен оргазм! Очень, – подчеркнул гинеколог. – Именно он дает самое мощное воздействие. С ним ничего не может сравниться. Ничто не оказывает такого положительного влияния на нервную систему, как оргазм.

– Правда?

– Сто процентов! Поверьте специалисту. Уж я-то знаю, что говорю, – судя по уверенному тону врача, вряд ли стоило сомневаться в его правоте. – И еще один важный аспект, – продолжил он. – Для женщин в сексе существует дополнительный положительный фактор. Он заключается в том, что в качестве антидепрессанта действует мужская сперма.

– Серьезно?

– Абсолютно! И такой вывод обоснован многими научными работами. Объясняется это тем, что в сперме содержатся цинк, калий, фруктоза, протеины и простагландин – гормон, находящийся исключительно в сперме и регулирующий выработку женских гормонов. Немцы провели интересное исследование на эту тему. Да и американцы считают, что сперма существенно усиливает антидепрессивное воздействие секса. Когда она попадает внутрь женщины, само собой, – заговорщически подмигнул ей врач.

– Заодно и рождаемость можно повысить, – улыбнулась в ответ она.

– Не говорите. Да и вообще, чего только не скажешь в пользу секса: он способствует снижению веса, укрепляет мышцы тела, повышает болевой порог и даже, представляете, является профилактикой диабета.

– Похоже, что секс полезен не меньше спорта.

– Так и есть! Регулярный активный секс вполне может дополнить диеты и занятия спортом. Ведь он способствует снижению веса и укреплению мышц тела. Согласно американским исследованиям, во время секса сжигается порядка двухсот калорий, столько же, как при двадцати минутах занятий на беговой дорожке. Уровень пульса при этом может достигать ста пятидесяти ударов в минуту. Секс подтягивает и приводит в тонус многие мышцы. Основная нагрузка при этом приходится на талию и бедра, – те места, где в первую очередь и скапливаются жировые отложения. Кроме того, у мужчин секс провоцирует выработку гормона тестостерона, стимулирующего укрепление костей и рост мышечной массы.

– Просто универсальное средство, – растеклась она в улыбке, пораженная увлеченностью врача.

– Абсолютно верно! А самое интересное, он продлевает жизнь. Англичане и шведы специально изучали эту тему. Существуют данные, согласно которым люди, занимающиеся сексом не реже трех раз в неделю, выглядят в среднем на десять лет моложе своих более пассивных сверстников. Согласно последним данным даже зубная эмаль положительно реагирует на секс. Вывод однозначен: хочешь жить долго – регулярно занимайся любовью. Вот такие дела, уважаемая.

– Получается, что в этом отношении важна регулярность.

– Именно! Большинство, именно большинство женских проблем – из-за нерегулярности секса. Нерегулярности или недостаточности. Извините за цинизм, но член в этом отношении – лучший шприц или лекарство. Природу не обманешь. Ранний климакс, гормональные расстройства, неврозы, наконец, – все оттуда. Мужика не хватает здорового рядом в постели. И все дела! Что там лукавить, так оно и есть. Ничего, что я так прямо?

– Да ничего, в тему, – сдержанно улыбнулась она. – Ну, хорошо, но ведь часто в семьях секс потихоньку угасает со временем. Многие раз в месяц им занимаются, я имею в виду тех, кто уже долго в браке.

– Вот и ходят потом вместе по врачам. Она – к гинекологу, а он – к урологу. Передачки потом еще друг другу в больницу носят. Вы поймите, организму все равно, почему вы мало сексом занимаетесь. В командировке ваш муж, стоит у него на вас плохо – не важно. Результат в итоге – тот же. Снижаете регулярность интимной жизни – начинаете болеть и стареть. Это как говорят: «время, не проведенное в спортзале, ты потом проведешь у врачей». Можно было бы добавить: «время, не потраченное на секс, ты потратишь на медицинские процедуры». Это же, по сути, статистика, с ней бесполезно спорить.

– Н-да… – задумалась она. – Монолог гинеколога был очень убедителен. Ей еще не приходилось слышать такого. – Тем самым, как я поняла, есть три ключевых фактора в этом деле: оргазм, регулярность и сперма.

– Абсолютно верно! – с довольным видом откинулся в кресле врач. – Вот и давайте с этим по порядку разберемся.

– Давайте, конечно.

– Начнем с оргазма, если вы не против.

– Не против, конечно, – грустно усмехнулась она и вздохнула. – С оргазмом у меня не очень.

– И какой у вас чаще оргазм: клиторальный или вагинальный?

– Он… настолько редко, что я… и не понимаю, – промямлила она.

– Ага. Ясно, – почувствовал врач проблему. – Предлагаю с этим тогда и разобраться для начала.

– Хорошо.

– Расскажите, как муж ваш себя ведет? Старается довести вас до оргазма? Позы какие выбирает, стимулирует вас как?

– Мой муж… – замялась она, подбирая слова, – не очень… опытный.

– Понятно… – задумчиво почесал затылок врач. – Бывает такое. А сами вы пробуете себя удовлетворять? Знаете, что у вас чувствительней?

– Ну… – вновь замялась она.

– И это понятно, – не стал дальше пытать ее врач, видя, что она смущается, и толку от этого мало. – Давайте тогда поможем разобраться с этим и вам, и вашему мужу. Садитесь опять сюда, – и он указал на гинекологическое кресло.

Встав, она вновь сняла трусики и забралась в кресло.

– Для начала определимся, что у вас чувствительней: клитор или точка «G». Ну а потом найдем оптимальные методы их стимулирования. Это очень важно, – пояснял врач, стоя к ней в пол-оборота и моя руки.

– Доктор, а как вы это определять будете? – занервничала она, раздвигая ноги.

– Слушайте! Вы опять начинаете смущаться! Мы занимаемся вашим здоровьем или нет? Если вам, конечно, достаточно моей лекции, то…

– Занимаемся, доктор. Извините, – она поняла, что ее вопрос действительно дурацкий.

– Если вы хотите решить проблему, доверьтесь мне, – подошел к ней гинеколог. – Я ведь должен написать подробные рекомендации вашему мужу. Как же я, по-вашему, это сделаю, не разобравшись во всем?

– Ну… да, – попробовала она расслабиться, вспомнив совет подруги. Решение-то действительно следовало найти.

– Перчаток я не надеваю, – пояснил ей доктор. – С ними сложно будет почувствовать нюансы. Руки продезинфицировал, не беспокойтесь.

– Я не беспокоюсь, – чуть смущенно улыбнулась она, глядя на доктора.

– Начнем с клитора, – ободряюще улыбнулся он. – Очень тонкий орган, сами понимаете. Крайне важно определить, как его лучше стимулировать и чем: пальцем, губами или языком. Это можно сделать только опытным путем. Вы мне, пожалуйста, подсказывайте, не стесняйтесь.

– Постараюсь.

И врач начал проводить тестирование.

… Когда она, наконец, кончила, он поднял голову, отрывая язык от клитора.

– Вот видите, – с довольным видом улыбнулся врач. – Так и напишем мужу: короткими, сильными полизываниями кончиком языка головки клитора. Чередуя при этом с несильными посасываниями всей его зоны.

– П…пишите, – еле слышно простонала она, приходя в себя.

– А теперь разберемся с точкой «G», – расстегнул гинеколог брюки. – Сначала, конечно, посмотрим, что можно сделать пальцем, а потом определим оптимальную технику для члена…

…Выходя от доктора, она держала в руках папочку с подробными рекомендациями для мужа. Папочка в ее руках дрожала, а голова все еще кружилась.

Подружка оказалась права, гинеколог знал свое дело.

43. Выкраденная невеста

Вообще-то ей не очень и хотелось замуж, просто подвернулась выгодная партия, грех было не прибрать такого мужика к рукам. Богатый, породистый, с хорошей перспективой на будущее, любая бы позавидовала ей. Ну и что из того, что без особой любви, сильные чувства все равно дело временное, зато, если думать о детях и стабильности, то козыри были очень убедительными. В жизненной игре, имеется в виду.

И все бы хорошо, но будущий муж был иностранцем и сразу после свадьбы собирался увезти ее к себе. Предстояла долгая разлука с друзьями, многих из которых она, возможно, больше не увидит никогда. Вот так и уходит в прошлое молодость. Тусовки, гулянки, романтические приключения… Все это предстояло променять на размеренную и стабильную жизнь, ведь ее избранник был солидным человеком. От этих мыслей ей порой становилось тоскливо. И как тут было напоследок не гульнуть, хотя бы на собственной свадьбе?

Все друзья, конечно же, понимали ее настроение, и это была, по сути, отвальная, как до дури гуляют, уходя на военную службу. Наталья, Ирена, Вика, Николай… И, конечно же, Ян, все они и радовались, и переживали за нее. А особенно переживал, вне всяких сомнений, Ян, ведь он целый год безуспешно ухлестывал за ней, добиваясь взаимности. И вот – «мимо кассы». Она выбрала не его. Ну что же, не та, как говорится, весовая категория.

Свадьба была в разгаре, народ гулял и резвился по полной, а шампанское лилось рекой. Шутки, тосты, приколы, танцы… Веселье било ключом. Обстановка становилась все более неформальной, все уже как следует расслабились, и в том числе, новоиспеченный муж. И зря, как оказалось, расслабился, поскольку, согласно традиции, невесту внезапно «выкрали». Выкрали и, само собой, стали требовать выкуп, любит народ так развлекаться на свадьбах. Зная, что муж ее человек не бедный, а, наверное, еще и из ревности, за дешево ее никто отдавать не собирался, пошел настоящий торг. Муж жмотился и бился за разумную сумму, но посредники не уступали в цене, упорно торгуясь и привередничая. С чего бы им было вот так просто отдавать ее иноземцу? Получился настоящий спектакль. Шли переговоры, сепаратные совещания, споры… Народ начал хвататься за животы от смеха.

А пока велись все эти нешуточные торги, невесту спрятали подальше, чтобы муж и его сторонники не смогли найти ее, сорвав сделку. Место похитители выбрали еще то – самую дальнюю кладовую ресторана, видно, взяли его директора в долю. И вот они затаились теперь там с главарем похитителей Яном (это он, оказывается, был организатором всей этой затеи) и, потихоньку хихикая, ждали, чем закончится дело. Товарищи информировали Яна о ходе переговоров СМС-ками.

Таинственность, азарт, интрига… Они чувствовали себя настоящими заговорщиками, спрятавшимися от преследователей. Это волновало и будоражило, было по-настоящему прикольно. Ей самой затея с выкупом необычайно нравилась, будет что вспомнить вдали от Родины. Полумрак и теснота кладовой обостряли ощущения, стало даже немного страшновато, словно они были сбежавшими преступниками. Видно, выпитое шампанское и нервозность процедуры бракосочетания на них обоих так подействовали.

Стоя вплотную и затаив дыхание, они прислушивались к голосам за дверью, когда Ян вдруг обнял ее за талию.

– Ты – моя добыча сегодня, – прошептал он ей на ухо, прижимая к себе. – Я – разбойник, захвативший тебя в плен.

– Ну да. Расслабился муженек, – сдавленно хихикнула она, чувствуя его руку на талии.

– С такой красавицей женой нельзя расслабляться. Сделаю теперь с тобой, что захочу, – и, обнимая, Ян прижал ее к себе сильнее.

– Да ты что-то, смотрю, увлекаешься! – недоуменно приподняла она брови.

– Так я же тебя выкрал! Теперь ты моя. Вот что у меня теперь есть, – и, не переставая обнимать, он несильно прихватил ее грудь ладонью.

– Эй! Что за вольности?! – шикнула она на него, полушутливо возмутившись. Было же понятно, что он просто дурачится.

– Ну почему вольности? – вдруг начал задирать ее платье Ян, увлекаясь. – Говорю же, добыча.

Похоже, он выпил лишнего.

– Сдурел, что ли?! – отталкивая борзеющего Яна, уперлась она руками в его грудь. – Лапает он тут меня!

– Тише ты! – закрыл он ей ладонью рот. – Хочешь, чтобы нас вычислили?

– Да ты просто наглеешь, – испуганно оглянувшись на дверь кладовой, прошептала она и хихикнула. – Выпил, что ли? Перестань хулиганить! – и, шутливо ударив Яна по рукам, она развернулась к нему спиной.

– Так это же народная традиция! – не унимался он, прижимаясь к ней теперь уже сзади. – Невест воровать.

– Так воровать же, а не тискать в кладовках! – она опять почувствовала на своем теле его нахальные ладони.

– Где воровать, там и тискать, – сдавленно засмеялся за ее спиной он, вновь давая волю рукам.

– Да ты с ума сошел, Ян! Это же свадьба! – попыталась облагоразумить его она.

– А мне-то что? Коли он там еще и торгуется, – и Ян взглянул на очередную СМС-ку. – Пока не выкупит назад, ты моя.

Настойчивость Яна и его горячий шепот начали дурить ей голову, и хоть она не собиралась заниматься ТАКИМИ вещами в этой ресторанной кладовке, что-то ей во всем этом нравилось. Это был настоящий прикол, вот такое устроить на свадьбу!

Его руки между тем переместились на ее груди, в то время как он сам продолжал прижиматься к ней сзади.

– Эй! Перестань! Сколько тебе говорить?! – зашипела она на Яна, схватив его ладони. – Что за наглость такая?

Но тот, похоже, и не собирался сдаваться, продолжая все сильнее заводиться. Она чувствовала, как растет его нервное возбуждение, передаваясь при этом ей.

– Ну, наглость, и что из этого? – начал он переминать ее грудь. – А не наглость девушку у меня уводить? Я тут год, можно сказать, кругами ходил, а ее вот так раз, и увозят. Я что, должен с этим соглашаться?

– А у тебя спрашивать надо было? Разрешишь или нет.

– Ну… если не спрашивать, то… по крайней мере… Попрощаться хотелось бы с девушкой… как следует, – руки Яна все больше смелели, он уже откровенно тискал ее, и она растерялась, не зная, что с ним теперь делать. Похоже, он продолжал стремительно возбуждаться, его все сложнее было остановить.

– Что значит «как следует»? Я же теперь чужая жена! Что ты… делаешь? – попыталась было она от него отстраниться, стараясь говорить негромко, чтобы их не застукали.

– Как что?! – его шепот становился все более горячим, начиная ее гипнотизировать. – Добычей своей распоряжаюсь. Какое мне дело, что ты чья-то жена? Ну какое, скажи?

– Что значит «какое»? – все еще пыталась она удерживать его руки. – «Добыча» – это же в шутку.

– В шутку? Какие тут могут быть шутки?! Ты должна стать моей хотя бы только сегодня. Не хочу вот так тебя отдавать, – напирал и напирал он. – Не хочу.

– Как это «не хочу»? Поздно уже. Замуж вышла.

– Ничего не поздно! В самый раз, а не поздно. Когда еще увидимся?

Задрожавший телефон сообщил об очередной СМС-ке. Одна рука Яна отпустила ее грудь, и он взглянул на экран.

– Да…а… Не ценит тебя твой благоверный, не ценит, – покачал он головой. – Это же надо, ТАКОЕ не ценить! – и он посильнее сжал второй ладонью ее грудь.

– Ой! – тихо пискнула она и не справилась с любопытством. – А что там?

– Да торгуется, как жид на извозе! Ему тут такая девушка досталась, а он душится за каждый цент! Я бы на его месте последнее отдал, – специально провоцировал ее Ян, настраивая против мужа, и у нее что-то подленько шевельнулось в груди. Муж явно сдавал позиции, сам не зная этого. – Вот за ТАКОЕ отдал! – и, сунув телефон в карман брюк, Ян погладил освободившейся рукой ее попу.

– Ну перестань, прошу, – все более робко сопротивлялась она. Ян ее постепенно додавливал.

– Никто не узнает. Сама же хочешь, вижу, – продолжал настаивать он, чувствуя, что она начинает сдаваться. – Дрожишь ведь уже. Чувствую твою дрожь…

Его руки становились все беззастенчивее, окончательно потеряв меру. Одна из них полезла в декольте платья, а другая начала задирать подол.

– Ну… Ян! Нас же… могут… увидеть! Совсем… с ума… сошел, – ее тихий голос прерывался, и она вдруг почувствовала, что начинает возбуждаться сама.

– Не бойся. Никто не знает, что мы здесь, – сдвинув вниз бюстгальтер, стал он тискать ее обнаженную грудь, добираясь второй рукой до трусиков.

У нее закружилась голова.

– О… боже! – начала задыхаться она, чувствуя, что теряет способность сопротивляться. – Какой… кошмар! Что?.. Ну что… же ты… делаешь?..

– Как что?.. Что надо, то и делаю. Пока там кто-то жену выкупать не хочет, – и он приспустил одной рукой ее трусики, теребя при этом второй соски.

– Не надо… этого… делать… Ян. Не… надо, – сбивчивым шепотом бормотала она, сдаваясь.

– Думаешь, не надо? – и он добрался пальцами до ее промежности. – Да ты сама уже мокренькая! – заставив ее судорожно вздрогнуть, палец Яна нырнул во влагалище.

– Ах! – всхлипнула она и испуганно закрыла рукой рот, боясь, что их могут услышать.

– Тише, тише! Не шуми, – задрал он повыше ее свадебное платье. – Ну-ка, наклонись немного вперед… Вот так, умница…

Она уже не контролировала себя, уступая нахлынувшему желанию, и Ян расстегнул ширинку, пристраиваясь к ней сзади.

Она уперлась руками в стену кладовой, чуть шире расставив ноги, а ее спина прогнулась сама…

Молодой муж все еще упорно торговался за размер «выкупа».

44. Заботливый диетолог

Эта поездка в Австрию на горнолыжный курорт оказалась последней точкой! Она и так-то в последнее время критически присматривалась к своей фигуре, а тут уж совсем разозлилась на саму себя.

А добило ее посещение с друзьями термального комплекса в Тирольских Альпах. Как известно, австрийцы ходят в банях голыми, и вот тут на нее нашло откровение, самое настоящее, причем.

Они сидели с друзьями в уличном бассейне, как все, само собой, голые, в то время как из бани напротив вышли две женщины. То ли они были подругами, то ли случайно оказались вместе, но получилось все как на карикатуре или в рекламе таблеток для похудения. Чем-то даже похожие друг на друга лицом, они были явно близкого возраста. Но если одна из них была подтянутой и ухоженной, то другая – откровенно жирной и запущенной. Непринужденно болтая, они прошли мимо, вдоль их бассейна, собираясь, видно, забраться в него, но вдруг передумали и, так же пройдя назад, скрылись в дверях кафе. Так что получилось своеобразное дефиле, во время которого можно было наглядно сравнивать изящно утонченные женские формы и отвратительно дряблые складки целлюлитного жира. Со спины это смотрелось настолько контрастно, что сложно было сдержать улыбку. И она вдруг обратила внимание, что все, абсолютно все мужчины в бассейне, и не только из их компании, еле сдерживают смех.

Кафе находилось тут же, за стеклянной стеной, и, не замечая того, что они невольно оказались в центре внимания, подруги сели за столик напротив бассейна. Так что началось второе действие этого импровизированного спектакля. Большинство зрителей продолжало с интересом наблюдать за сценой, и она в том числе.

Все опять происходило как в рекламе для тупой публики, наглядней ничего придумать было невозможно, и если бы она не была уверена, что здесь нет ничего наигранного, то, ей-богу, подумала бы, что снимается заказной ролик.

Жирнюха взяла себе гамбургер и молочный шейк, стройная – салат и чай; комментарии были, как говорится, излишними. Публика откровенно покатилась со смеху, кто-то даже зааплодировал.

И она вдруг с ужасом поняла, что хоть и выглядит не так, как та корова, но и с той, первой, рядом бы оказаться не хотела. Ни за что! Вылезать из воды тут же расхотелось. Ведь еще сегодня утром она поморщилась, рассматривая свою фигуру в зеркале. Вопросов к самой себе появилась масса, а ведь еще полгода назад все было более-менее приемлемо. Работа, семейные заботы, подруги, ежедневная суета… Постепенно она стала уделять все меньше внимания своей фигуре, и вот итог. Ей не хотелось выходить на всеобщее обозрение, она стеснялась саму себя. Та жирная, правда, совсем не стеснялась, но это, со всей очевидностью, была форма полнейшей деградации, чем-то напомнившая ей нынешнюю Грецию. Это была уже не женщина, а что-то абсолютно непотребное.

Ее будто обухом по голове ударило! И она ПОКЛЯЛАСЬ. Да, именно поклялась самой себе, что займется теперь собой. Сразу, не откладывая, сегодня же. Благо на следующий день они уже улетали домой, и можно было начать работать системно.

Спорт, правильное питание, подвижный образ жизни, избегать стрессов… Все было предельно ясно, оставалось только разработать индивидуальную программу.

Губить здоровье сомнительными процедурами или подсаживаться на небезопасные препараты она не собиралась, слава богу, ума на это хватало. Вне всяких сомнений, нужны были консультации серьезных специалистов и в первую очередь диетолога. У одной из ее лучших подруг как раз такой был, и она записалась к нему на прием.

Тот оказался приятным мужчиной, они быстро нашли общий язык. Проведя тщательное и всестороннее обследование (она даже удивилась его серьезности), он составил для нее индивидуальную программу, и она приступила к работе над собой. Скорректировав рацион ее питания и сделав соответствующие рекомендации, он по ходу отслеживал результаты назначенной диеты, внимательно наблюдая за ее фигурой и самочувствием.

И все бы ничего, но доктор оказался немного циничным, как это иногда бывает у врачей. Карл Маркс называл это формой профессионального кретинизма, когда работа накладывает отпечаток на ментальность личности. Ценя диетолога как несомненного специалиста, она постепенно привыкла к этому, но сначала ее такое даже коробило. Проявлялось это в соленых шуточках, грубоватых формах заигрывания и некоторых, можно сказать, вольностях. Как-то это все было излишне натуралистично, хоть и забавно порой.

«Черт с ним! – решила про себя она. – Если ему такое поведение нравится, буду просто не обращать на это внимания. Пусть себе думает, что мы с ним одного поля ягоды, мне-то что», – и она стала не замечать все эти его мужланские выходки. Эскулап он и есть эскулап, тем более что ведь и подруга предупреждала ее об этих его странностях, гарантируя при этом высочайший профессионализм.

Шел уже третий месяц их сотрудничества, и результаты были налицо. Сказывалось сочетание диеты с активной работой в зале и корректировкой всего образа жизни. Явно лишние килограммы ушли в прошлое, и чувствовать она стала себя намного комфортнее. Радоваться, однако, было еще рано, ведь она находилась лишь в середине пути. Как известно, первые результаты – дело нестабильное, потому и достигаются довольно быстро, при грамотном подходе, само собой.

И вот наступил очередной прием. Она вновь стояла на пороге его кабинета.

– Ну что, давайте посмотрим, какие у нас результаты за две недели, – приветливо встретил ее диетолог. – Раздевайтесь. На этот раз до трусиков.

– До трусиков? И бюстгальтер снимать? – удивилась она. Это было что-то новое.

– Сегодня – да, – невозмутимо кивнул головой врач. – Проведем, так сказать, промежуточный комплексный осмотр.

– Как это? – по-прежнему сомневалась она, хоть и начала уже раздеваться.

– Надо бы все внимательно осмотреть в этот раз. Увидеть, чего мы совместно добились. Два месяца диеты – это уже срок. Следует все проанализировать, прежде чем составлять дальнейшую программу.

Вообще-то она была довольно-таки стеснительной женщиной, ничего не могла с собой поделать. Это же ведь вам не общественная баня, а один на один с посторонним мужчиной… Хоть и врачом. И она нерешительно потянулась к застежке бюстгальтера.

– Ну вы даете! – искренне удивился диетолог. – Это же прием у доктора! Что стесняться-то? Кому еще доверяться, как не мне? Давайте помогу, – и, зайдя сзади, он решительно расстегнул застежку ее бюстгальтера, снимая его. Она рефлекторно прикрылась руками.

– Это еще что такое?! – наигранно строго зыркнул на нее врач. – Монашек из себя будем корчить? Опустите руки! Мне же осмотреть вас нужно.

«Началось!» – подумала она, неохотно открывая для обзора грудь.

– Ага! Отлично! – с довольным видом стал разглядывать ее диетолог. – Видны результаты нашей работы. Налицо, так сказать, видны. Не зря трудились. Абсолютно, я вам скажу, не зря.

В общем-то, ей, конечно, было приятно слышать такие комплименты, несмотря на некоторое смущение, которое, впрочем, стало быстро проходить.

– Ну-ка, а здесь у нас что? – начал ощупывать ее тело врач. – Так! Хорошо! С эластичностью кожи все в порядке, – и он провел ладонью по ее животу. – С упругостью тоже, – тронул он ее ягодицу.

– Э… – попробовала она было что-то возразить, дернувшись, но он тут же перехватил инициативу.

– Тут, вы понимаете, очень важно все проанализировать! Самым тщательным образом, причем. Как уже заметил, важно убедиться в эластичности кожи, упругости форм, мышечном тонусе… Без этого никак, – и он продолжил ее вовсю ощупывать.

– Ну да! – попыталась взбрыкнуть она. – Надо непременно меня вот так потискать, по-вашему?

– Послушайте, барышня! – возмутился врач, причем она не поняла, наигранно это прозвучало или искренне. – Одевайтесь тогда, и до свидания! Что вы тут, на самом деле?! Тискаю я ее, видите ли… Пришли к врачу и корчите из себя тут!

– Да я не корчу… – виновато стала оправдываться она. Ей вовсе не хотелось разругаться с диетологом. – Просто…

– А что «просто-то»?! Что «просто»? Как же я за вами буду следить без осмотров? Хотите, чтобы растяжки появились на теле? Да? Очень хотите?

– Ну… нет, конечно.

– Так ведь если неграмотно худеть, это запросто. Будете потом ходить со складками. Я лично не хочу, чтобы на меня пальцем тыкали. Говорили, что я нормальную программу не могу составить. Мне это даром не нужно! – давил он на нее. – Так что, если хотите со мной работать, слушайтесь, а не стройте из себя кисейную барышню.

– Я не строю… вам виднее… конечно.

– Само собой, виднее! – строго взглянул на нее врач и вновь начал ощупывать. – Вот бедра, например, – поглаживал он верх ее ноги, – или те же ягодицы, уж не говоря о животе, особенно вот здесь в его нижней части, – и она почувствовала, как наглеет его ладонь, заставляя ее поеживаться от этого. – Чуть перестараешься со скоростью похудания, и здесь растяжки появятся в первую очередь. Понимаете, надеюсь, о чем я?

– П…понимаю, доктор, – проглотила она комок воздуха. Все эти его лапания не могли не вывести ее из равновесия.

– Грудь вот тоже, – обхватив ладонью, начал он ощутимо потискивать ее грудь. – Очень тонкое дело.

– А грудь-то здесь причем? – робко пискнула она.

– Как причем? – удивленно поднял брови доктор, всем своим видом показывая, насколько по-дурацки звучит ее вопрос. – Так ведь все в организме взаимосвязано!

– А… понятно, – и она почувствовала себя виноватой.

– У некоторых женщин, когда они слишком быстро худеют, с грудью происходят неприятные вещи, – пояснял диетолог, переминая ее грудь. – Отвиснуть может, тонус потерять. Нам-то это зачем нужно? С такой-то очаровательной грудью. Вот и надо за ней присматривать. Внимательно присматривать, причем.

Наглость его рук заставляла вздрагивать, она остро ощущала эти его прикосновения, и, видя это, диетолог продолжал ее вовсю щупать, нравилось ему это дело.

– Тонус-то у вас, я смотрю, нормальный, – теперь уже две его ладони мяли ее грудь. – Это очень, очень хорошо.

– Х…хорошо, доктор? – она почувствовала, что у нее начинает кружиться голова, а соски напрягаются. Сложно было не отреагировать на все эти тискания.

– Конечно! Знаю, что говорю, – и он чиркнул пальцем по затвердевшему соску, заставив ее опять вздрогнуть.

– Ой!.. – невольно вырвалось у нее.

– Прекрасно! То, что надо! – явно одобрил ее реакцию диетолог. – Очень рад за вас. Но более тонкое дело, конечно же, ягодицы и бедра, – и его руки вновь переместились на ее попу. – Тут запросто может нарушиться и эластичность, и упругость.

Хоть грудь у нее и была чувствительной, попа была самым слабым местом, и доктор, похоже, быстро раскусил ее.

– Ну-ка, ну-ка… – теребил и мял он ее ягодицы. – Тут и растяжки могут появиться, и та же отвислость. Дряблость кожи, похожая внешне на целлюлит. А нам это надо, скажите?

– Н…нет, конечно, – сквозь зубы процедила она, остро чувствуя его прикосновения.

– Вот я о том же, – присев на корточки, ощупывал он ее зад. – Тут нужен особый контроль. Постоянный контроль нужен.

– Но… доктор, – попыталась было что-то сказать она, но диетолог тут же перебил ее, абсолютно не слушая.

– Как тут у нас? Ага! А вот так если? – поглаживал он ее булки. – А вот так? – и он откровенно тискал их.

Почувствовав головокружение, она покачнулась.

– Что такое? – заботливо подхватил он ее за талию. – Голова кружится?

– Есть… немного, – выдохнула она.

– Тогда ложитесь. Продолжим осмотр на кушетке. Возможно, перестарались с диетой, – и он помог ей опуститься на медицинскую кушетку. – Думаю, это оттого, что резко изменился рацион питания. Не хватает сбалансированности, – поясняя, продолжал он поглаживать ее тело, откровенно любуясь результатом своей работы. – Принимайте витамины и микроэлементы. Не забывайте этого.

– Принимаю… уже. Те, что вы… прописали, – она все сильнее ощущала прикосновения его рук, чувствуя, как сбивается дыхание, и даже не ожидая от себя такой реакции. – Может… что-то… добавить надо?

– Ах! Как хорошо все получилось, – не слушая ее, увлекся диетолог. – Ведь было все намного хуже. Тело упругое, кожа натянутая. Ну-ка, еще раз повнимательней живот посмотрим, – и он начал поглаживать ее тело в районе пупка.

Ощупывая и скользя кругами, ладони врача медленно опускались все ниже и ниже. Он внимательно прислушивался к своим ощущениям, пытаясь почувствовать признаки дряблости кожи. Их явно не было, и он расплылся в улыбке. Она же чувствовала ДРУГОЕ, то, что он приближается к ее лобку, и это были признаки возбуждения, оно явно стало просыпаться в ней.

– Я нами очень и очень доволен, – бормотал он себе под нос, подобравшись почти уже к самому низу, и она задержала дыхание, чтобы не задрожать, выдавать себя не хотелось. И, словно почувствовав, что она на пределе, диетолог переключился на ее ноги.

– Ногами в зале занимаетесь? – его ладони заскользили вдоль ее голени.

– З…занимаюсь, – выдохнула она, по-прежнему ощущая головокружение. – К…как вы рекомендовали.

– Правильно! Очень правильно, – поучал ее доктор, поднимаясь все выше и выше. – Это надо делать, чтобы мышцы не ослабли. Во время диеты – особенно.

– Т…тренер т…тоже говорил, – язык у нее начал заплетаться, ведь его руки теперь гладили внутреннюю сторону ее бедер, приближаясь к паху.

– Вот здесь у нас трицепсы ног, а вот тут – сводящие мышцы. Их лучше на специальных тренажерах подкачивать. Особенно вот эти – сводящие, – его ладони находились уже в районе паха, явно задерживаясь там со своими поглаживаниями.

Она ощутила, что начинает намокать, и, похоже, он это заметил. Или, наверное, почувствовал по запаху, не был бы он тогда диетологом.

– Что вы там меня спрашивали про витамины? – продолжал он испытывать ее выдержку, добравшись пальцами до промежности.

– Д…добавить н…ничего н…не н…надо? – с трудом проговорила она, чувствуя, что уже не может. Ее соски напряглись как каменные, а голова совсем уже поплыла. – К. как… д…думаете, д…доктор?

– Добавить?.. Нужно бы кое-что добавить, конечно, – задумчиво пробормотал он, поглаживая теперь уже ее промежность. – Особый комплекс микроэлементов.

– И к…какой же эт…то, доктор? – буквально простонала она, начиная дрожать.

– Да есть тут один, – расстегнул диетолог штаны, доставая член. – Самый лучший, знаете, комплекс. Ну-ка, открывайте рот, сейчас попробуем.

И она, не думая, открыла рот. Она не могла его уже ослушаться.

45. Системный сбой

Как всегда, по закону подлости домашний компьютер заглючил в самый неудачный момент, когда ей нужно было срочно готовить отчет боссу, и она планировала заняться этим на выходных, отменив все намеченные тусовки. Хорошо хоть это выяснилось в пятницу утром, когда, завтракая, она проверяла почту перед выходом на работу, а то была бы катастрофа, она и так срывала все сроки.

И, слава богу, ее подруга была в хороших отношениях с офисным компьютерщиком Сергеем, тот согласился посмотреть ее комп пораньше в субботу. До этого она всего лишь пару раз пересекалась с ним на работе, и то лишь вскользь, они знали друг друга по имени, и только.

…Он приехал немного раньше оговоренного времени. Она только-только успела принять душ и, накинув халат, слегка накраситься. «Хоть и коллега по работе, но все-таки мужчина…» – подумала она, открывая бельевой шкаф, чтобы одеться, и тут зазвонил домофон.

– Это уже ты, Сергей?! Еще же без пятнадцати десять! Ну ладно. Открываю, заходи.

«Да ничего, оденусь чуть позже, – подзатянула она узел халата. – Хорошо хоть успела накраситься! Думаю, за часик он справится. Ну а потом закончу свой марафет», – и с этими мыслями она пошла открывать входную дверь.

Приятного вида парень, Сергей, как и все компьютерщики, был странноватым на вид. Хвостик собранных резинкой на затылке волос, непонятная футболка, какие-то чудные джинсы… Хотя в целом он производил неплохое впечатление.

Буквально полчаса повозившись с ее компьютером, он очень быстро сделал свою работу, найдя какой-то там сбой и все подчистив, а заодно обновив устаревшие программы.

– Спасибо. Ты настоящий профи! – благодарно пожала она ему руку.

– Да фигня! Небольшой системный сбой. Давай все покажу. Бери второй стул, садись рядом.

– Только, может, чаю сначала выпьем? Голова не варит с утра. Не очень торопишься?

– Ну конечно, выпьем! – обрадовался он такому предложению. – Я ведь тоже еще не завтракал. Где тут можно сполоснуть руки?

Пока Сергей был в ванной, она быстро заварила чай и поставила разогреваться в духовку яблочный штрудель, который специально приготовила вчера, любила она это дело.

– Расставляй чашки, я тоже руки помою. Посуда вон там, – кивнула она ему на кухонный шкаф, когда он вышел. – Измазалась, пока с духовкой возилась. Только давай не будем заморачиваться и здесь, на кухне попьем.

– Да о чем ты? Конечно на кухне! Свои же люди.

Она открыла дверь в ванную и оторопела. На самом видном месте – полке над раковиной – стоял фаллоимитатор, тот самый, с «живой» кожей, что она купила неделю назад. Он сходу бросался в глаза.

«Ой, мамочки, а я и забыла о нем! Помыла и оставила! Вот дура-то! – схватилась она за голову, заливаясь краской. – Может, не заметил?.. Да трудно было не заметить такое, – стояла она в растерянности посреди ванной. – Вот черт, эта моя несобранность! «Вот что держат одинокие девушки рядом с зубной щеткой!» – подумает, наверное, теперь. Надеюсь, хоть не растреплет всем на работе. Надо побыстрее убрать. Вдруг все-таки не заметил, – тешила надежду она, пытаясь справиться с неловкостью, и, сунув игрушку в настенный шкафчик, пошла на кухню. – Да что же ему теперь, ржать надо мной? Ну, подумаешь, фаллоимитатор. Расслабься и забудь. Фигня все это! Мелочи жизни», – чувствуя, что щеки у нее все-таки красные, она гнала из головы подобные мысли.

Сергей как ни в чем не бывало сидел за кухонным столиком.

– А ты Facebook-ом пользуешься? – как можно более непринужденно спросила она, подсаживаясь рядом и наливая в чашки чай.

– Само собой! Как сейчас без этого? Приходится.

– Приходится?

– Ну да. Все же там.

– А тебе что, не нравится?

– Ну… как тебе сказать. Времени жалко.

– Много там сидишь?

– Стараюсь меньше.

– А я люблю. Хотя ты, наверное, прав, – задумалась она, отхлебывая чай. – Я иногда до ночи в Facebook-е сижу.

– Любая соцсеть, на самом деле, тайм-киллер, – усмехнулся Сергей. – Время крадет – не заметишь. Жизнь можно за монитором просидеть! Людям кажется, что они что-то реальное обсуждают, а на самом деле это – сплошной фейк.

– Почему фейк?

– По мне, так. И воспоминания часто надуманные, и откровения – тоже.

– Надуманные?

– Ну конечно! Все это часто приукрашивается, выкладывается под определенным углом, а то и просто люди врут. Всем же хочется выглядеть лучше, чем они есть на самом деле.

– Отчасти ты прав, конечно.

– Ну да. И эмоции в результате тоже получатся пластилиновые. Их просто лепят, и все.

– Пластилиновые?! – засмеялась она.

– Именно! Ведь это надуманное пространство. Его нет на самом деле. Ты же смотрела, наверное, «Сеть». Видела этот фильм?

– Нет.

– А зря. Хочешь, качнем его прямо сейчас?

– Давай. Заодно покажешь мне, что ты там изменил, – она достала кредитку, и они пересели за рабочий стол.

Вновь включив компьютер, Сергей подробно объяснил ей, что теперь там появилось нового, и они продолжили беседу, сидя перед монитором в ожидании, когда скачается фильм.

– «Сеть» потом посмотришь, а пока поясню мысль. У Цукерберга родилась идея клуба. Отличная идея! Facebook и должен был стать таким виртуальным клубом. Но получился, на мой взгляд, проходной двор, на который выходят все окна. И при этом каждый стремится заглянуть в твое.

– Забавный взгляд, – хмыкнула она.

– Как есть. Теперь это – пространство, в котором обитает масса людей, потерявших ощущение реального времени и живых эмоций. Понятно, что не все такие, но очень многие. Им кажется, что есть предмет, а на самом деле его нет. Потерянное время, потерянные эмоции, потерянная действительность… А в результате ты теряешь самого себя. Многим кажется, что они испытывают при этом чувства, а на самом деле все это – выдумки…

– Ну а зачем же тогда там люди сидят, по-твоему? – перебила она его. Ей стало немного обидно за любимый Facebook. – Ведь больше миллиарда уже!

– Это клуб одиноких людей. Не все такие, конечно, но большинство. Это их и объединяет. Реальная же жизнь проходит мимо. Ведь жизнь в виртуальном пространстве – это, по сути, форма одиночества. Некий социальный парадокс или форма массового вирусного психоза. А распространителем этого вируса является не слюна, сперма или воздух, а сеть. На самом деле люди обмениваются в этих сетях не информацией, они грузят друг друга своим одиночеством. Оптимистично улыбающиеся персонажи упорно маскируются аккаунтами и профилями, прикрываются бутафорией фотошопа, сквозь фальшь которых скулит одиночество. Печально, но если отбросить иллюзии, то это, конечно же, так.

– Но ведь зато там можно завести новых друзей.

– Как бы… Смотря что понимать под словом «друзья». Ну да ладно, я ведь с тобой не спорю и ни в чем не убеждаю. Сама же спросила, вот и высказал свое мнение. Не все с ним, конечно, согласятся, но я лично так считаю.

– Поразмышляю над твоей концепцией, – задумчиво потерла она переносицу. – Времени-то действительно много уходит.

– Соцсети – зараза такая… – вновь усмехнулся он. – Сайтами знакомств, кстати, балуешься?

– Пробовала как-то, да не понравилось. Встречалась даже потом пару раз. Неадекватно все как-то. Ждешь одного, а на самом деле…

– Вот видишь! Опять бутафория. Все выдают себя за кого угодно, но только не за самих себя. Прикидываются даже не теми, какими себе кажутся, а теми, кем хотели бы быть. Получается полная бессмыслица! Причем подавляющее большинство не осознает всей этой неадекватности. Это даже не игра и не иллюзия, это форма коллективного заблуждения. Маска…

– Да и то виртуальная, – как бы нехотя согласилась она. – Пожалуй, ты прав.

– Ну конечно! Наконец-то ты поняла мою мысль. А что насчет реальных отношений? Любишь реальные? – и Сергей вдруг заглянул ей в глаза.

– Реальные? – немного удивившись такому переходу, она почувствовала этот его взгляд.

– Ну да. Реальные. Я лично предпочитаю реальные эмоции виртуальным. Знаешь, когда все по-настоящему. Острые ощущения, новые эмоции, настоящие желания. Когда все откровенно. Откровенно и естественно. Понимаешь, о чем я? – и, продолжая смотреть на экран монитора, он придвинулся к ней чуть ближе.

– Понимаю… – она заметила это его движение, не зная, как ей на это реагировать.

– И что? Что думаешь по этому поводу? – потихоньку напирал он.

– Конечно… реальные лучше виртуальных, – задумчиво согласилась она, удивляясь его вопросу. – Что тут спорить-то?

– Вот и я о том же! – и он слегка коснулся коленом ее ноги. Вдруг почему-то остро ощутив это прикосновение, она немного растерялась, не понимая, что это – намек или случайность. Испуганно отдергивать ногу, наверное, было бы глупо.

Сергей между тем продолжал развивать тему, по-видимому, воспринимая ее реакцию как некую форму уступчивости.

– А новые эмоции, сильные новые эмоции, любишь?

– Новые? Да, пожалуй, тоже люблю, – она до конца не догадывалась, куда он клонит, но уже что-то почувствовала.

– И я тоже. А острые ощущения любишь? – продолжал он между тем задавать все новые провокационные вопросы.

– Какие это?

– Ну… когда что-то… неожиданное, – и она заметила, что он мимолетно скользнул взглядом в щель ее халата.

– Неожиданное?.. – в ней вдруг начало просыпаться какое-то волнение. Ведь он ее словно подталкивал.

– Да, неожиданное. Когда что-то вдруг начинает происходить… А ты не предполагала этого. Ну… когда это… приятно, конечно.

– Да, наверное… люблю, – чуть запинаясь, вымолвила она, начиная подозревать, что он ее куда-то склоняет этими своими расспросами. – Когда… приятно, как ты говоришь.

– Я вообще-то имею в виду личную жизнь, – и теперь он явно взглянул на ее коленку. – Бывают у тебя внезапные желания? Ничего, что так откровенно говорим? – и он положил ладонь на ее руку, как бы претендуя на доверительность беседы.

– Да ничего… в общем, – чуть заметно вздрогнула она, теряясь все больше. Поведение Сергея все больше смущало ее, она чувствовала, что все сильнее волнуется.

– Бывает такое, когда вдруг неожиданно хочется близости? – в его голосе появились какие-то особые нотки. – Случалось с тобой что-то подобное?

– Всякое… конечно… бывает, – и она вдруг ощутила, будто он виртуально раздевает ее, часть за частью обнажая ее сущность, а она послушно следует его вопросам-командам, как бы уступая ему.

– Обожаю секс. А ты? – вдруг обескуражил он ее прямым вопросом и переложил свою руку с ее ладони на голое колено, не отрывая при этом взгляда от монитора, так, будто это получилось само собой разумеющимся образом.

– Э… – она аж раскрыла рот от неожиданности, а может, хотела что-то сказать, да слова застряли у нее в горле. По крайней мере, это так выглядело, когда он бросил на нее мимолетный взгляд. Бросил, тут же отвел глаза и как бы про себя довольно улыбнулся.

– Как к сексу относишься? – по-другому сформулировал он свой вопрос, глядя теперь ей прямо в глаза, а она по-прежнему была в растерянности от такого открытого вопроса. Да еще этот его взгляд… Он откровенно предлагал ей. Прямо и открыто, без лишних раздумий или сомнений. Этот его глубокий взгляд глаза в глаза.

– Да… вообще-то… – что-то мямлила она в растерянности, в то время как он по-прежнему держал руку на ее колене. И эта рука была какая-то горячая.

– Любишь заниматься сексом? – буквально припирал он ее к стенке, не отрывая взгляда от ее глаз и явно совращая. И она вдруг почувствовала, что с ней что-то происходит. Это было странное состояние. И не чувство опасности, и не робость, а нечто необычное. Ведь ей, по сути, предлагали окончательно раздеться, догола. Причем вот так, сразу, без особых предисловий. И самое удивительное, что у нее вдруг возникло подсознательное ощущение, что она не посмеет ослушаться. Горячий комок подкатил к горлу. Смесь волнения, страха, желания и еще непонятно чего. Такого с ней никогда не было. Она молча смотрела на него, не зная, что сказать в ответ, точнее, у нее просто не получалось ответить.

Его ладонь начала поглаживать ее ногу, потихоньку смещаясь все выше, а она просто оцепенела, словно на нее нашло какое-то замешательство. Сергей между тем придвинулся вплотную, продолжая смотреть ей в глаза и словно гипнотизируя. Именно такое ощущение начало кружить ей голову; по всему телу разливалось пульсирующее оцепенение, и она замерла, чувствуя, что не может справиться с этим состоянием, ощущая, как вдоль спины стекает капелька пота…

– Не хочешь отвечать? Или боишься? – его взгляд продолжал гипнотизировать и притягивать. – Боишься меня? Или своих желаний? Чего боишься? Желаний?

Она по-прежнему молчала. Она не могла говорить. С ней что-то ТАКОЕ случилось. Мелкая-мелкая дрожь растекалась по ее телу, всплывая откуда-то изнутри. Она вдруг четко ощутила, что на ней надеты только тонкие трусики. Трусики на голое тело и халат. Больше ничего. Трусики, которые постепенно намокали между ног… Сами, без позволения и спросу.

– Хочешь меня? – чуть хриплый голос все глубже уводил в прострацию, и она ощутила, что он как бы ведет ее куда-то за руку, а она теряет способность сопротивляться или что-то думать по этому поводу; она почувствовала, что именно он теперь принимает решение.

Одна его рука скользнула вдоль ноги под полу ее халатика, а вторая стала развязывать узел его пояса; горячая слюна медленно заполнила ее рот, и она почувствовала, как стали твердеть бугорки сосков, ощущающие касание прикрывающей их ткани.

– Ведь хочешь? Вижу, что хочешь, – добравшись до промежности, стал он поглаживать пальцами трусики у нее между ног, и они ее, конечно же, выдали, ведь они ТАМ были уже влажными. Этого никак было не скрыть.

Ее ноги вдруг сами расслабились, пропуская дальше осмелевшую руку, и она поняла, что теперь себя не контролирует, да и он, конечно же, понял это. Оттянув в сторону ее трусики в районе промежности, он стал ласкать пальцами ее половые губы, одновременно с этим переминая грудь. У нее тут же перехватило дыхание, а по всему телу пробежала волна сладкого озноба; ее голова очень сильно закружилась, и воздух в комнате потеплел, словно наполняя ее необычным туманом.

– И я… Я тоже безумно тебя хочу, – шепнул он ей на ухо и начал расстегивать свои брюки, не прекращая ласкать ее между ног пальцами. Эти пальцы делали с ней что-то невообразимое, она совсем перестала соображать. Вверх-вниз, чуть сильнее и лишь слегка касаясь, подобравшись к самому клитору и затем назад, потом снова вверх, покружив вокруг него и надавив, приплющивая… Она начала невольно постанывать.

– Ах! – чуть слышно всхлипнула она. Раздвинув набухшие половые губы, один из пальцев скользнул в глубину ее влагалища. В голове у нее словно что-то вспыхнуло, и она податливо раздвинула ноги. Они сами у нее раздвинулись. Она словно теперь предлагала себя, вот такое на нее нашло затмение. Она действительно желала его.

– Точно хочешь! – и он тут же пересел к ней на стул лицом к лицу. Сел, вплотную придвинулся, обхватил руками за ягодицы и резко прижал к себе, насаживая.

– Ох! – перехватило ее дыхание. Стоящий колом член вошел в нее, наполняя горячей твердостью.

– Ах! – качнул он в глубину, прижимая ее к спинке стула. – Ах! – еще резче подтянул он ее к себе за ягодицы. – Ах! Ах! Ах! – начал он ее все чаще насаживать.

…Реальные ощущения, вне всяких сомнений, были острее виртуальных.

46. Жестокий надзиратель

В замочной скважине внезапно заскрипел ключ, так, будто ржавой пилой резанули по нервам, и ее буквально встряхнуло судорогой ужаса. Тело мгновенно покрылось испариной холодного пота, а в голове помутнело. Кошмар продолжался, она поняла, что это опять тот зверюга. Поняла по хриплому дыханию за дверью камеры, пока надзиратель возился с ключом. Замок заедало.

– Опять клинит, блядь! – злобно матерился он сквозь зубы, дергая ручку, и стало ясно, что призрачная надежда растаяла. Надежда, что друзья успеют выручить ее сегодня, понимая, как жестоко она влипла. Влипла из-за идиотской нелепости, а по сути, из-за подставы, ведь она угодила в эту тюрьму случайно, наркотики оказались в ее сумочке по глупости. Разве могла она предположить, что это может так обернуться, согласившись выручить друга! Да и друга ли, если он так и не вытащил ее отсюда, придя и сознавшись, что она ни при чем.

И вот теперь, в этой мерзкой стране, в этом забытом Богом, полуразвалившемся городе, в этом жутком, вонючем подвале она оказалась в положении бесправной, унижаемой твари, она, которую и пальцем-то никогда не трогали… А в придачу ей дико не повезло, и она приглянулась надзирателю – настоящему садисту. Похоже, его раздражал ее независимый вид, и теперь он вовсю самоутверждался, как и положено ничтожеству. «Ничтожество» – она так и обозвала его, увидев первый раз, и вот теперь сама расплачивалась за это. С каждым разом он издевался над ней все больше и больше, а она лишь цеплялась за призрачную надежду, что друзья все-таки вытащат ее отсюда, главное было продержаться «до завтра», и так – уже который день.

– Ну что, сука? – зашел надзиратель в ее камеру, поигрывая плетью. – Продолжим воспитательную работу.

Мерзейшего вида тип, чем-то похожий на гестаповца из старых фильмов, с лошадиным лицом и узким лбом, в полувоенной форме и высоких шнурованных ботинках, он выглядел как типичный палач. При одном только взгляде на него хотелось втянуть голову в плечи и отвести глаза, он с ходу вызывал ощущение гадливости.

Чувствуя полную беззащитность, она задрожала, не в силах справиться с эмоциями, а ведь хотела выглядеть уверенно.

– В…вы не имеете права, – непроизвольно вжимаясь в угол камеры, попыталась она робко протестовать.

– Да ты что?! – оскалился надзиратель и щелкнул плетью. – Кто это тебе сказал такое?

– Я гражданка другой страны. Я буду жаловаться.

– Другой?! – криво усмехнулся ее мучитель, приближаясь. – А мне-то какое дело?! В нашей стране тебя за наркоту можно повесить. Повесить, поняла? У нас такие законы. Это тебе не ваш гнилой Запад с вседозволенностью, именуемой демократией. Так что скажи спасибо, что я такой добрый и еще прихожу к тебе, продлевая жизнь. Пока ты здесь, тебя, по крайней мере, не вздернут.

– Я т…требую консула! – зубы стучали, и она ничего не могла с этим поделать.

– Да ты, блядь, не понимаешь, что ли?! Не понимаешь, где находишься? – хмыкнул надзиратель, начиная злиться. – И что натворила, не понимаешь?! Ты, сука, наркодилер, и еще выебываться будешь?!

– Я не наркодилер, – буквально заскулила она, видя, как он заводится, и все больше холодея от страха.

– А кто ты, тварь?! Кто, если у тебя в сумочке десять порций нашли?

– Это не мои… Случайно… Я говорила… – продолжала она вжиматься в угол камеры.

– По-прежнему отпираешься, сука! – злобно щурясь, он подошел к ней вплотную. – Отпираешься, да?! Так я тебя проучу! Вместо того чтобы «спасибо» сказать, ты еще и огрызаешься тут. А ну говори «спасибо», скотина! Кому сказали?! – и он наотмашь хлестанул ее плетью, она еле успела прикрыть руками лицо.

– Не надо! Не бейте! Что вы? – из глаз у нее потекли слезы.

– «Спасибо», сказал! – и новый удар плети обжег ее защищающие лицо ладони. Стало ясно, что перечить этому садисту крайне опасно.

– С…спасибо, – глотая слезы, проскулила она.

– Четче!!

– С…спасибо!

– Еще четче!!!

– С…спасибо!

– Вот так-то! – самодовольно оскалился надзиратель. – А теперь вставай на середину камеры!

– З…зачем? – с трудом прошевелились ее побелевшие губы. Похоже, ее ждало очередное издевательство.

– На середину, я сказал! – вновь замахнулся он плетью, и она рефлекторно сжалась. Вопросов явно задавать не следовало.

– П…прошу вас… Н…не надо.

– Не поняла еще, что надо слушаться?! – брызнул слюной надзиратель. – А ну сюда! Ко мне! – и, схватив за волосы, он вытащил ее на середину камеры.

– Ай! – вскрикнула она от боли, с ужасом осознавая безвыходность своего положения.

– К ноге! – по-прежнему держа за волосы, надзиратель рывком поставил ее на колени.

– Что вы?! Что вы де…лаете? – заныла она.

– А ну-ка, целуй ботинок! – не обращал он никакого внимания на ее жалобный скулеж. – Хозяин пришел! Целуй!

И, понимая, что иначе будет хуже, она коснулась губами голенища его вонючего ботинка.

– Плохо целуешь. Еще! – и она содрогнулась от удара плети. – Лучше целуй!

Она вновь поцеловала ботинок надзирателя и вскрикнула от боли. Он чуть не вырвал клок ее волос, резко поднимая с колен. Надо было стараться предугадывать его желания.

– Раздевайся теперь! Быстро! – мерзко оскалился садист, ощупывая ее взглядом.

– З…зачем? – вырвалось у нее.

– Раздевайся, кому сказал! – и, сдергивая с нее юбку, он вновь замахнулся плетью.

Прикрываясь одной рукой, она второй рефлекторно схватилась за пояс. Один удар, второй, третий. Желание сопротивляться пропало мгновенно.

– Быстро раздевайся, говорю! – и надзиратель начал срывать с нее одежду. – Не прекратишь рыпаться, порву все. Голая будешь здесь сидеть.

Руки у нее безвольно опустились, и только слезы продолжали капать из глаз; озноб непроизвольной дрожи сотрясал все больше холодеющее от ужаса тело. Тело, которому, похоже, предстояло вытерпеть настоящую пытку, ведь надзиратель продолжал на глазах заводиться. У него только что уже не капали слюни бешенства.

– Руки давай, чтобы не рыпалась, как в прошлый раз, – надел на нее наручники надзиратель, раздев догола и пожирая взглядом.

Она уже не могла говорить, а сил сопротивляться у нее не было, да это было и опасно делать. Очень опасно, ведь этот маньяк совсем озверел.

– Ну, что тут у нас? Все путем! Сиськи, жопа, ляжки, – начал он грубо лапать ее. – Что? Не нравится?! – и она вскрикнула, получив новый удар плетью в ответ на непроизвольную попытку оттолкнуть его наглую руку.

– Гос…споди! – прерывающимся голосом всхлипнула она.

– Молчать, сука! Не ныть! А ну-ка лицом к стене! Щас получишь у меня за все! Не нравится ей, видите ли, твари. Ноги отставить назад! Выпятить зад! Вот так-то! – и она зажмурила глаза, сжав зубы. – Получай! Получай! Получай! – сладострастно скалясь, вновь начал хлестать ее надзиратель. Он был настоящим извергом.

Такого кошмара невозможно было себе и представить. Вздрагивая под ударами плети, она только что не скребла ногтями стену от боли, чувствуя, что вот-вот умрет от ужаса и безысходности.

– А теперь сосать! На колени, и сосать, я сказал! – расстегнул штаны надзиратель. С его лица не сходил сумасшедший оскал.

Ничего не оставалось делать, и, глотая слезы, она опустилась на колени, и он запихал ей в рот член.

– Ах, хорошо! Хорошо! – вцепившись ей в волосы, рычал надзиратель. – Хорошо давай соси, сука, а то прибью. А куснешь, не дай бог, с ходу задушу, так и знай. Прямо вот этой плетью задушу, – он явно не шутил.

Мерзкая змея члена задеревенела у нее во рту. Стараясь не поперхнуться, она боролась с рвотным рефлексом, а надзиратель норовил поглубже запихнуть ей, упираясь уже в гланды.

– Ладонью, ладонью давай поласкай яйца, – командовал он. – Только нежно поласкай! Не вздумай сжать. Нежно только, а то убью! – и жуткая пытка продолжилась.

Оставалось только надеяться, что эта скотина кончит, и она старалась, как могла, приблизить этот момент, но не тут-то было; насильник растягивал удовольствие.

– А теперь – раком! – рывком развернул он ее спиной к себе и толкнул на нары.

Упав на них грудью, она стояла коленями на полу и молилась про себя Богу, чтобы остаться в живых.

– Так тебя, и вот так, и так! – начал с силой загонять ей сзади член надзиратель, грубо тиская грудь и ягодицы. – Будешь знать, как продавать наркоту! На! На! На!..

Стиснув зубы и вздрагивая при каждом точке, она молча терпела боль. Вскрикивать было нельзя, чтобы не получать удары плетью за каждый произнесенный звук. Это была настоящая пытка. Садист оказался полным зверьем, он явно наслаждался своей вседозволенностью, ему нравилось делать ей больно, похоже, это дико возбуждало его.

– Ну-ка выше жопу! – хлестко шлепнул он ее по ягодице ладонью. – Еще выше, я сказал! Спину прогни сильнее. Вот так!

Теперь она старалась во всем повиноваться, ведь, возможно, это ускорило бы процесс. Пытка бы кончилась, и он оставил бы ее в покое. Ведь она надеялась, что у нее еще есть шанс. Надзиратель между тем все больше входил во вкус и кончать пока не собирался.

– Плотная у нас тут задница? Щас проверим, – харкнув на палец, он начал засовывать его ей в анус. – Так! Один входит. А два? А три? – казалось, он ее сейчас разорвет, садюга. – Не скулить! Не скулить, я сказал, а то суну в задницу плеть, вместо хвоста, и заставлю ржать как лошадь. – И она вновь содрогнулась от удара, обливаясь потом от боли.

– А кончу-ка я тебе в жопу сегодня! – прохрипел позади нее палач. По-видимому, он совсем обезумел от своего издевательства.

Задержав дыхание, она изо всех сил сжала зубы. Надо было во что бы то ни стало выдержать. Или он действительно задушит ее сегодня в этой жуткой камере, или, возможно, завтра ее спасут.

– На! – и надзиратель грубо вогнал ей член в анус, держа за волосы и заставив выгнуться от боли. – И как тебе? – продолжая издеваться, наклонился он к ее уху. – Как тебе член в жопе? Отвечай, как? Нравится?

– Д…да, – выдавила она из себя, превозмогая боль.

– А поглубже как? Вот так? – и насильник резко загнал ей свой пыточный кол до упора, по самые яйца.

В глазах сверкнуло. Она надеялась, что там ничего не порвалось.

– Жопа-то у нас хороша! – зарычал у нее за спиной обезумевший надзиратель. – Ах, хороша! Хороша! – и, приговаривая, он начал жестко трахать ее в зад.

…Больше она никогда не брала в руки наркотиков. Никогда в жизни не брала.

47. Неудачливый игрок

Их путешествие близилось к концу, но напоследок они решили посмотреть еще один городок. В том-то и была прелесть затеи мужа – поколесить на своей машине целый месяц по стране, они сами решали, что интересно посмотреть, а что – нет. Никаких тебе обязательных программ, стандартных до оскомины экскурсий, лимитов времени и расписаний – куда хочешь, туда и заворачивай, корректируя по пути маршрут.

Задержавшись немного в дороге, они поняли, что рискуют остаться без ужина, и решили остановиться в каком-нибудь мотеле, немного не доезжая до пункта назначения, ведь никто их особо не торопил.

На обочине шоссе мелькнул рекламный щит, предлагающий отклониться чуть в сторону и в десятке минут езды получить «стол и кров». Мотель позиционировался как семейный и уютный, с доступными ценами и отличным сервисом. С ходу приняв решение, они свернули на проселочную дорогу.

Гостиничка действительно выглядела мило, а в чем-то даже забавно-оригинально. Что-то среднее между сельской таверной и ковбойским «салуном с нумерами». Видно было, что хозяева любят свое дело, а мотель пользуется популярностью: перед ним стоял с десяток машин. Похоже, они нашли то, что надо.

Ничто не предвещало неприятностей, и, устроившись в номере, они спустились поужинать в полуподвал здания, где находился ресторан. И все бы ничего, они неплохо поели и слегка выпили, но тут муж заметил, что рядом с рестораном находится мини-казино. Казино-то его можно было назвать чисто условно: пяток задрипанных игровых автоматов, пара потертых карточных столов да ковбойского вида бар, но публика там толпилась.

– Сыграю-ка я немного в карты, расслаблюсь, – оживился муж. – А то устал сегодня что-то в дороге. Больно долго ехали.

– Так мы же завтра хотели пораньше стартовать! – попробовала отговорить его она. – Ведь как зависнешь тут… знаю тебя.

– Ну, часик, не больше, – упорствовал муж. – Вон, смотри, и место освободилось, – кивнул он на стоявший в дальнем углу стол. За ним сидело несколько мужчин, только что закончивших игру и с интересом присматривавшихся к ним, видно, они отличались от местной публики, которая здесь, в основном, собралась. Похоже, мотель пользовался спросом в этой глухомани. Была пятница и, судя по оживлению, тут собрался весь местный «бомонд», большинство которого представляли грубоватого вида личности. Но что поделаешь, глубинка она и есть глубинка, не всем же жить на Манхеттене.

– Ну ладно, – нехотя согласилась она. – Не позже двенадцати! У тебя полтора часа. И особо не пей! Завтра тебе рулить, договаривались, помнишь?

Она ушла в номер поваляться с любимым романом, а муж, радостно потирая руки, подсел к карточному столу. Любил он это дело.

Читая книжку, она задремала – сказалась усталость дороги, ведь последние три часа машину вела она, а когда проснулась от стука в дверь, то даже не сразу и поняла спросонья, где находится, настолько глубоко провалилась в сон.

– Бр…р… – помотала она головой и недоуменно оглянулась. – Ах, да! Мотель! Не доехали ведь. Два ночи! Муж? – наконец очухавшись ото сна, вскочила она с кровати. В дверь еще раз настойчиво постучали. – Это он! Казино. Точно!

Вид у мужа был очень странный. Она сразу почувствовала это. Он выглядел каким-то и обалдевшим, и растерянным, и виноватым, и испуганным одновременно, а, кроме того, был еще явно пьяным. Таким она его никогда не видела.

– Проигрался, что ли? Напился и проигрался? – недоуменно вытаращилась она на него.

– Хуже, – опустив глаза, пробормотал муж.

– Как это? – она почувствовала что-то недоброе, а в придачу ей показалось, что в полумраке гостиничного коридора мелькнула какая-то фигура, будто за ними наблюдают.

– Сейчас объясню, – и как-то торопливо зайдя в номер, муж тут же закрыл за собой дверь. Возникло ощущение, что он чего-то боится. Ей стало еще неприятней.

Когда, сбиваясь, заикаясь и хлюпая носом, он стал рассказывать ей о произошедшем, она не верила своим ушам.

Немыслимо было даже предположить, что такое может случиться! То, что муж – азартный человек, было известным делом, но то, что он ПРОИГРАЕТ ЕЕ В КАРТЫ, выглядело каким-то бредом. Бредом, и только! Причем проиграет местным бандитам. Казалось, такое бывает только в кино, кино про дикий Запад или мафиозные времена Великой депрессии. Но нет! Это случилось с ними, здесь и сейчас, в двадцать первом веке, считай, посреди цивилизации.

В залог бандиты забрали у него все – документы, остатки денег, телефон, ключи от машины. В общем, им было теперь даже не сбежать из этого мотеля. Они оказались в настоящей западне. Ведь это заведение, оказывается, принадлежало их главарю, а в номерах не было телефонов. В придачу ко всему в коридоре они поставили своего охранника, это его тень зловеще мелькнула там.

Края-то между тем были дикие, полнейшая глухомань, если что, попробуй их здесь найти. Ситуация сложилась – хуже некуда, и, глядя на то бледнеющего, то краснеющего мужа, она поняла, что все серьезно. Это оказался вовсе не глупый розыгрыш, как можно было подумать сначала.

– Не предполагал, что так все обернется, – жалобно блеял муж, – кто знал, что нарвусь на местных бандитов. Нас отсюда не выпустят… И это не шутки… – от него несло коньяком. Похоже, его специально подпоили.

– Что значит «проиграл»?! – с негодованием возмутилась она, ей даже сложно было такое представить. – Я что, вещь какая-нибудь? Ты что несешь-то?

– Ну вот… Проиграл… – шмыгнул носом муж.

– Да как ты мог вообще на меня играть?! КАК!? Ты что, с ума сошел?!

– Н…не знаю. Н…не знаю, как это… п…получилось.

С ним бесполезно было говорить. Он явно выглядел неадекватным.

– И что!? Что теперь? – у нее аж голова закружилась от волнения. – Что значит «проиграл»?

– Ну… секс, – у мужа затряслись губы.

– Ты мое тело проиграл, что ли, подонок?! – она готова была убить его.

– Т…только на ночь, – чуть слышно пробормотал он, низко опустив голову и заикаясь.

– Ну спасибо! Спасибо, что не на органы! Тьфу! – и она, не выдержав, плюнула ему в рожу.

– Извини, – теперь уже совсем заплакал муж. – Извини… Сам не понимаю, как такое получилось… Извини…

Слава богу, они прихватили из машины пакет с продуктами и, налив себе воды, она залпом выпила стакан. Возникло ощущение, что еще чуть-чуть, и она грохнется в обморок от стресса. Бросив взгляд на бутылку виски, она быстро открыла ее и с ходу хватанула из горлышка. Голова стала кружиться чуть меньше.

– Ну и как ты себе это представляешь?! – немного отойдя, ненавидяще сверлила она взглядом вжавшегося в кресло мужа. Все это время он молча сидел с обосравшимся видом и шмыгал носом.

– Что? – виновато поднял он от пола глаза.

– Как «что»?! Сам же сказал «секс». Рассказывай, что за приключение мне в карты наиграл, мудила.

– Это будет… – замялся муж, – секс втроем. Таково условие. К нам присоединится их главарь. Я договорился… только он и больше никого.

– Успокоил, – злобно усмехнулась она. – Хорошо хоть, не вся деревня пялить будет, – и она плеснула себе еще в стакан виски.

– Ну… да. Сначала они вообще все трое хотели.

– Скотина! – и она глотнула очередную порцию виски, иначе нервы не выдержали бы.

– Извини… Извини, пожалуйста, – у него вновь затряслись губы.

– Никогда тебе этого не прощу, свинья! – сжала она кулаки.

– У нас теперь нет выхода, – вновь заскулил муж. Похоже, его реально запугали.

– Попутешествовали, называется… Ну ладно, кончай ныть! – не скрывая раздражения, рявкнула она на мужа. – Коли вляпались, и выхода нет. Я так понимаю, что они там ждут, – и она кивнула на дверь номера.

– Ну, да… – и муж взглянул на часы. – Пять минут и все.

– Что «все»?!

– Плохо будет совсем… Очень… плохо.

– Ладно, не пугай! – храбрилась она, хотя на самом деле под ложечкой у нее засосало. Муж ведь был не из робкого десятка, а тут – словно побитая собака. – Говори, что делать придется.

– Ты и я, и он… еще.

– Только чтобы я этого ублюдка не видела! – брезгливо поморщилась она, а что ей оставалось делать? Других вариантов, похоже, не было. – Не выдержу такого. Завяжешь мне глаза.

– Главное – расслабься, – муж еще и инструктировал ее, кретин! – Ты будешь брать у меня в рот, а он войдет в тебя сзади.

– Ну, блядь! Дождешься ты у меня! – не выдержав, матюгнулась она и еле сдержалась, чтобы не дать ему в рожу. Такого унижения она не могла себе и представить. Да еще вот так, с подачи родного мужа.

…К приходу бандита они еще немного выпили. Ей надо было хоть как-то расслабиться, и муж, как мог, успокаивал ее. Раздев ее догола, он завязал ей глаза. Ее реально трясло, и она очередной раз хватанула виски. В общей сложности это было уже больше половины бутылки, и если бы не такой стресс, то она, наверное, лежала бы пьяная под столом, а тут – чуть заметное головокружение и почти ясная голова. Зато страх почти пропал, и это было важно. Она просто чувствовала, будто собирается прыгать в бездну, по пьяни, разумеется.

…Скрипнула дверь номера.

– Ну что, приготовил свою телку? – вздрогнув от этого рыка, она буквально обмерла. Волна страха накатила вновь, наверное, надо было выпить всю бутылку. Мелкая дрожь стала сотрясать ее тело, а дыхание перехватило. – Задолбало уже ждать! Пацанов хотел послать, – в голосе неприятного гостя чувствовалось откровенное раздражение.

– Да… мы… вот… – проблеял муж, указывая на нее, сидящую обнаженной в углу номера, в кресле, с повязкой на глазах.

– Ага! Хорошо! Голая она у тебя еще лучше смотрится! – одобрительно зацокал языком бандит. – Я-то сразу ее заприметил, как вы зашли. Во, думаю, баба у парня! Мне бы такую. А тут ты как раз и в карты просрал, – и бандит с довольным видом загоготал.

– Ну… э… – промямлил муж, вытирая со лба испарину.

– А че глаза завязали-то? – удивился главарь. – Хотя, в общем, и лучше будет. Лучше нам не помнить друг друга. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь, – и он опять громко заржал. Видно, настроение у него резко поднялось.

– Да… – хотела она было что-то сказать в ответ, но осеклась, зачем было дразнить этого подонка. Ведь они с мужем, по сути, были его заложниками.

– Ну и правильно! – хмыкнул бандит. – На фига нам тут дискуссии устраивать? А ну-ка встань лучше! – подойдя, поднял он ее за руку с кресла. – Хочу рассмотреть как следует. А ты наоборот, сядь пока, – повернулся он к мужу, указывая на стул. – Не маячь тут перед глазами, не отвлекай от такой красоты.

– Э… – муж тоже было открыл рот, но благоразумно сдержался, да и что ему, собственно, было говорить.

– Жопа-то у твоей жены класс! – звонко похлопал ее бандит по заду, обращаясь к нему. Похоже, он не собирался церемониться. – Люблю, блядь, когда есть что потрогать. Чувствуешь сразу женщину, а не хер знает что. Ах, какие аппетитные булки! Так и хочется их сразу потискать, – и он заставил ее вновь вздрогнуть, схватившись обеими руками за голые ягодицы.

Сжав зубы, она еле сдержалась, чтобы не дать ему по лапам. Это, наверное, было опасно. По жадности тискающих ее ладоней она поняла, что бандит возбуждается, и почувствовала, как накатывает внутренняя дрожь.

Штаны у него спереди начали заметно топорщиться, а в глазах появился хищный блеск.

Не выдержав этого зрелища, муж отвернулся, а затем вновь налил себе виски.

– Ага! – одобрительно хмыкнул бандит. – И мне плесни чуток. Да и бабе твоей, похоже, не помешает. Мандражит ее че-то, а зря. Хошь вискаря еще накинуть, а? – обратился он к ней, не убирая лапы с ее попы. – Расслабишься побольше.

– Х…хочу, – с трудом сдерживала она дрожь, вырывающуюся наружу.

– Не пробовала еще с двумя мужиками, что ли? Че такого-то? Впервой?

– Д…да, – и она почувствовала, как муж вкладывает ей в руку стакан.

Обжигающий глоток виски сначала провалился в желудок, а затем мгновенно ударил в голову. Она покачнулась и резко выдохнула. Стало действительно легче.

«Надо вообще все выкинуть из головы! – мелькнула вдруг у нее мысль. – Вообще! Нет меня тут. Сон!» – и, схватившись за эту идею, как за спасательный круг, она постаралась абстрагироваться от происходящего.

– Молодец, бля! – одобрительно похлопал ее по заду бандюга, начиная расстегивать брюки. – Правильная у тебя телка, приятель! – обернулся он к мужу. – Давай начнем. Че сидишь?

– Ну… – неуверенно приподнялся муж с кресла. – Что?..

– Как что?! – искренне удивился бандит. – Договорились же обо всем! У тебя сосет, а я сзади вдуваю. Такие булки, грех не вдуть, – и он вновь похабно заржал, снимая штаны с трусами. – Раздевайся и садись опять на стул. Хочу, чтобы вы оба голые были. Так прикольнее. Не тяни резину, у меня уже стояк, сечешь? Такая жопа у твоей бабы аппетитная, аж яйца зудят.

Суетливо раздевшись, муж вновь сел на стул, и бандит подвел ее к нему, инструктируя по ходу, так, будто они репетировали номер в цирке, а не собирались устроить грязную групповуху с насилием.

– Ты, главное, расслабься! Не заморачивайся нихера. Ничего особенного не происходит. Подумаешь, два мужика тебя одновременно пялят! Да один из них еще и твой муж. Безопасно, кайфово, по-доброму. Лучше не бывает. Забей, и все! Забей и кайфуй сама. Лови момент. Куча баб мечтают, чтобы вот так.

– Да уж! – не выдержав, отпустила реплику она. – Мечтают…

– А то! Два хера у тебя сразу. Чем не кайф?! – похоже, искренне разглагольствовал бандит, подведя ее к мужу и ставя в позу. – Наклоняйся теперь давай. А ты помогай, – обратился он к мужу. – Че сидишь, как на именинах? В рот ей начинай давать.

– Все будет хорошо, не бойся, – успокаивая, начал гладить ее по голове муж, направляя ее губы к своему члену. – Давай, малыш.

– Скотина! – буркнула она и заглотила в рот.

Липкие руки вновь стали жадно ощупывать ее ягодицы. Так, словно это был кусок мяса на дешевом рынке. Смачно харкнув на пальцы, бандит грубо сунул их во влагалище, заставив ее очередной раз всхлипнуть. Холодная испарина выступила у нее на лбу. Затаив дыхание, она почувствовала, как горячий кол хищно примеряется к ее влагалищу.

– Выше, выше задницу подними, – хрипел позади бандит, – булки лучше раздвинутся.

Чувствуя, как во рту твердеет член мужа (похоже, он оказался полным извращенцем), она сильнее прогнула спину, стоя внаклонку и придерживаясь руками за бедра мужа.

– Ха! – с хрипом загнал ей бандит до упора член, и ее будто ударило током.

– Спокойно! – придержал ее за плечи муж, не давая завалиться вперед. – Расслабься. Спокойно. Все нормально.

«Нормально?! – и ей захотелось откусить от злобы член. Не был бы ты, скотина, моим мужем, откусила бы точно. – Сволочь! Ну ладно, забыли. Сон это. Сон и все!» – вновь стала она успокаивать себя в уме, стараясь действительно расслабиться.

– Нормально, конечно! – словно поймал эти мысли бандит и прижал рукой ее голову к лобку мужа. – Соси, не отвлекайся. На самом деле нормально. И вот так нормально! И вот так! И так! И так!.. – начал он вовсю долбить ее сзади.

«Сон! Сон! Сон!..» – покачивалось у нее в голове, а два члена внутри все ощутимей твердели…

Больше она никогда не позволяла мужу играть в карты.

48. Закрытый клуб

Париж – город романтики и любви. Кто бы не согласился с этим! И когда Николай предложил ей отметить пятую годовщину свадьбы, проведя неделю во французской столице, у Ани аж свело дыхание от предвкушения. О таком можно было только мечтать!

Они тщательно готовились к этой поездке, ну а поскольку та имела романтическую направленность, то решили посетить соответствующие места. Посоветовавшись со знакомыми и порывшись в Интернете, составили предварительный список: «Lido de Paris», «Moulin Rouge», «Le Crazy Horse de Paris», заведения Плас-Пигаль… В общем, все, что связано с пикантной ночной жизнью столицы любви. Хотелось окунуться в ее атмосферу по полной.

…В Париже уже наступила весна, и это тем более кружило голову. Начали они с «классики жанра», постепенно углубляясь в тему. Первым было кабаре «Moulin Rouge», затем «Lido de Paris», «Le Crazy Horse de Paris». Оно, кстати, оказалось самым интересным. По крайней мере, в составе труппы не было явно многодетных мамаш в штопаных колготках. Ну да ладно. «Пить надо было больше», – пошутил Николай, и они продолжили изучать ночной Париж. Последовали более откровенные стрип-шоу на Плас-Пигаль… Захотелось чего-нибудь неформального, оставалось-то всего два дня.

И Николай вспомнил рассказ друга. Тот с женой как-то посетил свингер-клуб… В Берлине, правда. Они были вполне нормальной парой, но также уже немного скучающей в постели. Вот и захотелось попробовать чего-то новенького. Не групповика, конечно, но так, хотя бы вживую посмотреть. В результате получилось, как хотели. Сами они позанимались сексом вдвоем, закрывшись в кабинке, но и на чужие безобразия поглазеть умудрились. От того и возбудились оба как надо.

Та история впечатлила Николая. Оставалось только найти подобный клуб в Париже.

Порывшись в Интернете, они наконец разыскали некое заведение. Уверенности, конечно, не было, что нашли то, что надо, но свингер-клуб тот, вроде, был приличным и с хорошей репутацией, судя по отзывам. Правда, на английском языке их было мало, а французского они, к сожалению, не знали.

«Не понравится, уйдем, и все, какие вопросы, – приободрил ее Николай (вообще-то это была его затея, сама Аня на такое никогда бы не пошла), – в любом случае вписываться никуда не будем, просто посмотрим, и все дела». «Ну да ладно, – решила она, – уж коли пошла такая пьянка, почему бы не взглянуть на это безобразие краем глаза. Интересно ведь все-таки. Муж-то рядом будет, что бояться? Выпью побольше для смелости, и все. Главное, от Коли далеко не отходить».

…Клуб был закрытым, в результате оказалось не так просто попасть туда, и сначала им отказали, но Николаем овладел какой-то азарт. Теперь ему уже непременно хотелось посмотреть это заведение. На переговоры была потрачена вся первая половина следующего дня, и им наконец уступили, да и то только после того, как узнали, что они семейная пара, остановившаяся в очень дорогом отеле и готовая купить VIP-билеты. В итоге их попросили заполнить подробные анкеты и прислать фотографии в полный рост с хорошо видным лицом, предупредив, что в случае несовпадения их в клуб не пустят. «Ну и хорошо, что так, – решили они, – значит, публика у них, по крайней мере, приличная. А сами мы там будем в первый и последний раз. Фоток же в голом виде никто с нас не просит!»

Пара они были видная, и заочный тест прошли с успехом. Оставалось только выполнить условия дресс-кода, и вход в желанный клуб можно было считать открытым. Условия эти оказались простыми: мужчины приходят туда в темных костюмах, а дамы – надев под вечернее платье эротическое белье. Костюм Николаю они как раз собирались купить, подходящее платье у нее с собой оказалось, а уж с таким бельем в Париже проблем не было, только свистни.

В результате на подготовку к завершающему мероприятию в Париже у них ушел целый день, но уж больно хотелось поставить достойную точку в таком романтическом путешествии.

В клубе их ждали к одиннадцати вечера, оставалось время как следует выпить для смелости. По крайней мере, Ане это было необходимо, ее нет-нет да и охватывал мандраж.

Но постепенно идея мужа все больше стала привлекать ее, она тоже ощутила признаки необычного азарта, видно, походы по эротическим шоу давали о себе знать, пробудив в ней что-то особенное. Это был именно азарт и какое-то дурманящее предвкушение, она сама себе удивилась, почувствовав такое. Целый день подшучивая над затеянным, они оба потихоньку заводились, не признаваясь друг другу в этом, даже непонятно, почему. Возникло ощущение какой-то особой, запретной игры, и именно эта запретность манила каждого из них больше всего. Поэтому, когда уже к вечеру они стали подбирать ей эротическое белье в специальном магазине, Аня вдруг почувствовала, что возбуждается от мысли о предстоящем, что-то происходило с ней, и такое случилось впервые, она не узнавала себя. Ей было и боязно, и интересно, она и сомневалась, и любопытствовала, ее что-то смущало и влекло одновременно, ее словно затягивало в какой-то необычный водоворот.

– Волнуешься, что ли? – заметил Николай ее состояние. – Не хочешь, не пойдем.

– Да не особо, – слукавила она, глядя на себя в зеркало и стараясь не выдавать голосом волнения. Ей почему-то не хотелось, чтобы муж чувствовал его, она стеснялась пробуждения в себе ЭТОГО.

– Вижу же. Что притворяешься? – погладил он ее обнаженные ягодицы (выбранное белье было чистой декорацией, лишь дразняще подчеркивающей наготу). От этого прикосновения у Ани по спине пробежала волна мурашек, а зеркало как будто качнулась. – Боишься, наверное? – похоже, он неправильно истолковал ее реакцию. – Давай тогда отменим эту затею.

– Думаю, не стоит уже метаться, – проглотив слюну, как можно спокойнее ответила она. – Решили ведь посмотреть. Выпьем только в баре для смелости, и все.

…Постепенно приближалось оговоренное время. От гостиницы до клуба было не очень далеко, и они решили пройтись пешком. Одевшись как положено, они продвигались в сторону клуба, заворачивая по дороге в приглянувшиеся бары. Анино волнение все больше усиливалось, она даже почти не пьянела, чувствуя, что голова начинает кружиться совсем не от спиртного, но она старалась выглядеть расслабленно-веселой, не выдавая себя мужу. Между тем тот и сам волновался, она чувствовала это, и такое его волнение еще сильнее заводило ее. Это чем-то было даже увлекательно.

…Внешне дверь в клуб ничем не выделялась. Не было ни вывески, ни каких-либо опознавательных знаков. Им не сразу удалось разыскать ее, и, если бы не похожая на них парочка, мелькнувшая в проеме арки, вряд ли они нашли бы этот клуб, даже имея подробное описание, присланное администратором.

Перед входом висел яркий фонарь, и, судя по всему, их внимательно рассмотрели, прежде чем пустить внутрь. Аня проглотила комок волнения, словно ей предстоял прыжок с парашютом, хотя странно, ведь им ничего не угрожало, и все это было лишь веселой забавой. Между тем она чувствовала внутреннюю дрожь, готовую вот-вот вырваться наружу. Но, к ее удивлению, это была дрожь не от страха, а от какого-то необычного возбуждения, все отчетливее всплывающего откуда-то изнутри помимо ее воли. Все больше пьянея от этого странного чувства, она не могла понять, что происходит с ней, и с интересом прислушивалась к своим ощущениям, открывая что-то новое в себе.

– Bonsoir! – дверь наконец открылась. На них внимательно смотрели карие глаза стоящей в проеме высокой женщины. Она была элегантно одета во все черное и выглядела очень красиво, отчасти даже таинственно. – Николай и Анна? – приветливо кивнула она, приглашая их жестом внутрь и уступая дорогу.

Они зашли.

– Говорите по-французски? – обращаясь к Николаю, она мягко увлекла внутрь Анну, придержав ее за локоть и оценивающе скользнув взглядом вдоль ее фигуры.

– К сожалению, нет. По-английски, – улыбнулся в ответ Николай.

– Тогда извините, мой английский плоховат. Надеюсь, поймем друг друга. Я Жаннет – старший администратор клуба. Идите за мной, я сейчас все объясню. Уверена, вам понравится. Нашу цену знаете?

– Да, нам написали. Кредитки принимаете? – похоже, начал осваиваться Николай, в то время как Аня по-прежнему боролась с внутренней дрожью.

– Конечно, принимаем! Сейчас заплатите, и пройдем в гардероб, а затем к бару. Там объясню все подробнее. У нас очень хороший клуб, – подчеркнула она. – Публика крайне приличная. Можете не волноваться, – видно, она чувствовала Анино состояние, от опытного глаза этого было не скрыть.

В гардеробе Ане следовало снять платье, оставшись в одном белье! Это было сюрпризом, сайт клуба не содержал таких подробностей. Чуть растерявшись, они переглянулись с Николаем, но сомневаться было уже поздно, да и что им оставалось делать? Не уходить же было теперь. Впрочем, странного ничего не происходило, ведь они пришли в специальное заведение, и, поборов смущение, она кивнула мужу, а затем повернулась к нему спиной, чтобы тот помог ей расстегнуть молнию платья.

На высоких каблуках, в ярко-красном открытом белье, вызывающе подчеркивающем все достоинства ее фигуры, Аня выглядела очень сексуально, и, поймав взглядом собственное отражение в зеркале, она почувствовала сладкое покалывание в груди, в ней проснулось что-то эксгибиционистское.

– Очень хорошо смотритесь! – откровенно ощупала ее взглядом администратор и заговорщически подмигнула Николаю. – Думаю, мужчинам понравитесь.

Это слово «мужчины» прозвучало как само собой разумеющееся, и у Ани по спине пробежали мурашки, сценарий начинающейся игры и страшил, и интриговал своей неопределенностью. Она взяла мужа под локоть, но тут же почувствовала, что этот необычный страх имеет медовый привкус, дурманя и странно кружа голову.

– А какие у вас тут правила? – неспешно убирая бумажник, Николай делал вид, будто он абсолютно спокоен.

– Давайте пройдем к барной стойке и там все обсудим, – с чуть заметной хитрецой улыбнулась Жаннет. – Ценные вещи можете сдать на хранение. Но не волнуйтесь, у нас абсолютно безопасно.

«Можно подумать, что Николай волнуется за бумажник!» – вдруг усмехнулась про себя Анна, и от этой внезапной мысли-шутки ей стало намного легче, она поняла, что надо еще больше выпить и относиться к происходящему исключительно с юмором.

Бар находился недалеко от гардероба, и это успокаивало. Стало ясно, что при желании из клуба можно спокойно уйти, не проходя дальше внутрь.

Холл бара был достаточно большим и уютным. Все выглядело, как, наверное, и положено в таких заведениях: много красного цвета, полумрак, горящие свечи, восточный аромат, низкие диваны, бархат и кожа… Обстановка явно дышала эротикой. Это и расслабляло, и будоражило одновременно, это все больше интриговало, и Аня осторожно оглянулась, присматриваясь к публике, она по-прежнему чувствовала небольшой озноб, будучи не в силах с ним до конца справиться. Облокотившись о барную стойку, она взяла меню, продолжая краем глаза оценивать окружающее и одновременно прислушиваясь к самой себе, с ней что-то явно происходило.

В баре находилось человек десять посетителей. Все выглядели очень дружелюбно, спокойно общаясь и не спеша попивая из бокалов. Похоже, все были парами, женщины, как и она – в нижнем белье, а мужчины – в строгих костюмах. Такой разительный контраст сразу бросался в глаза, вызывая ощущение необычного спектакля, участниками которого они вдруг стали. Было в этом что-то дразняще-запретное, и, переглянувшись, они заказали себе по крепкому коктейлю, а затем пошли в угол, к уютному диванчику. Аня сразу почувствовала, что к ним начали присматриваться, скольжение взглядов вдоль ее полуобнаженного тела отозвалось очередной волной мурашек вдоль спины. Прямо на ходу она сделала крупный глоток холодного коктейля, словно пытаясь остудить вспышку вновь нахлынувшего волнения. Она продолжала удивляться самой себе.

В полумраке других лиц было практически не видно. Лишь некие контуры тел и блеск глаз, в которых отражалось мерцающее пламя свечей. Этот блеск был каким-то таинственным, словно здесь собралась закрытая масонская ложа, по крайней мере, такая мысль вдруг мелькнула в голове у Ани, и она улыбнулась ей. Ее все сильнее манила загадочная неопределенность происходящего. Манила и потихоньку затягивала в свою необычную интригу, а может, это коктейль оказался излишне крепким или в этом баре в него что-то подмешивали.

– Правила у нас очень простые, – негромко поясняла между тем Жаннет. – Заплатив за вход, вы никому ничем не обязаны. Можете просто посидеть здесь в баре и этим ограничиться. Некоторые так и поступают. Особенно новенькие поначалу. Но у нас в основном постоянные члены клуба. Присмотревшись и поняв, что здесь приличная публика, большинство начинает принимать участие в мероприятиях. Как правило, это увлекает. На первый раз и вы можете никуда не торопиться. Клуб работает до шести утра. Большинство придет позже. Этот столик очень удобный, почти всех сможете увидеть. Почувствуете, что за люди в клубе и, если захотите, придете еще.

– К сожалению, мы завтра улетаем, – якобы сокрушаясь, развел руками Николай. – Но вообще-то мы для начала хотели просто посмотреть… Как это у вас здесь…

– Просто посмотреть будет сложно, – улыбнулась Жаннет, мягко перебивая его. – Такое у нас сегодня мероприятие. Только что здесь сможете посидеть… Но в этом нет особого смысла.

– Жалко, что так, – вздохнул Николай и глотнул коктейль. – Специально к вам пришли.

– Ну что поделаешь. Но вы можете уйти, как только захотите. Здесь все абсолютно добровольно, – и Жаннет приветливо махнула рукой заходящей в клуб новой паре, которую пропустил охранник. – Ну, в общем, сами решайте. Я вас не уговариваю, – и она слегка притронулась к руке Ани. – Вижу, девушка больше всего волнуется. Напрасно. У нас очень интересно. Интересно и безопасно. Если что, у нас есть специальный медпункт, и потом можно пройти обработку.

– Обработку? – слегка поморщился Николай.

– Ну да. Для подстраховки, так сказать, – подмигнула ему Жаннет. – Если увлечетесь. Попробовать-то такое хоть раз в жизни стоит. Правда? – и она с хитрецой заглянула в глаза Ане, словно подначивая ее.

– Наверное, – чуть слышно выдохнула та и одним глотком допила свой коктейль.

– Ну, тогда советую еще присмотреться и, может, решитесь. Если надумаете, махните вон той девушке в углу. Ее зовут Кэти. Она все подскажет. По-английски говорит не очень, но тут все просто, разберетесь сами. Главное, не волнуйтесь, вы будете вместе в одном зале. Как сказала, уйти сможете в любой момент. Извините, мне пора, – встала она с дивана. – Пришли новые гости.

Они заказали еще по крепкому коктейлю и стали с интересом присматриваться к окружающей публике, сидя в обнимочку и потихоньку переговариваясь. По-своему это было чем-то даже забавно, хоть они пока еще и не поняли, как тут все происходит.

Жаннет встретила еще одну пару, и, пока те проходили мимо, Аня с Николаем смогли хорошо рассмотреть их. Поджарый мулат и фигуристая блондинка, практически голая, причем оба выглядели довольно-таки сексуально. «Интересно, как они смотрятся в сексе?» – вдруг мелькнуло у Ани в голове, и она краем глаза взглянула на мужа. Словно прочитав ее шальные мысли, тот заговорщически наклонился к ней.

– Я тоже так думаю, – шепнул он ей на ухо, и они хором прыснули. Мулат на ходу оглянулся и приветливо улыбнулся им. Его взгляд чиркнул по еле прикрытой Аниной груди, и она вдруг почувствовала, как напрягаются соски. Сделав очередной глоток коктейля, она откинулась на спинку дивана, переваривая свои ощущения. «Ну ни фига себе! – мелькнула у нее мысль. – Во я даю! И не предполагала, что все это так подействует… А мулат-то, поганец, буквально сожрал меня взглядом!»

Практически не задерживаясь в баре, новая парочка исчезла. Чмокнув друг друга в губы, они разошлись в разные двери, находящиеся по противоположным сторонам от стойки.

– Смотри, как у них тут! – обратил на это внимание Николай. – Мужчины – в одну сторону, а женщины – в другую.

– Наверное, встречаются потом вместе где-то, – предположила Аня. – Это же свингер-клуб.

– Ну да, – весело хмыкнул Николай. – Не мальчики же с мальчиками, а девочки с девочками, – и они опять, давясь смехом, прикрыли рты. Выпитое давало о себе знать, и они совсем расслабились. Ведь с учетом «разогрева» по дороге допивалось уже по пятому коктейлю.

Народу в баре не прибавлялось. Никто особо не засиживался здесь. Парочки приходили, выпивали и, поболтав немного, скрывались в дверях у барной стойки. Видно было, что многие знакомы друг с другом. Как и уверяла Жаннет, публика здесь в основном оказалась приличная. Судя по всему, членство в клубе не было формальным. Расходясь в разные двери, парочки, как правило, нежно целовались, чувствовалось, что им не терпится встретиться где-то вновь. Аню начало раздирать любопытство. Тайна двух дверей все сильнее интриговала ее.

– А тот мулат-то тебе, по-моему, понравился, – ущипнул ее Николай за голую ягодицу.

– Ой! – громко вскрикнула Аня, и все обернулись в их сторону.

– Тише ты! Нас сейчас выведут, – сдержанно хихикнул Николай. – VIP-билеты сгорят.

И тут к ним подошла широко улыбающаяся Кэти.

– Ну что? – окинула она их вопросительным взглядом. – Освоились? Как вам у нас? Нравится? – ее английский действительно сложно было понять. Она скорее мурлыкала, чем говорила, имя «Кэти» ей невероятно шло. Аня аж рассмеялась невольно. Девушка-администратор между тем продолжала провокационно улыбаться, покачивая бедрами в такт льющейся из колонок музыке.

– Нравится, – кивнула ей в ответ Аня, расплываясь в ответной улыбке.

– И как вы? – хитровато прищурились кошачьи глаза. – Не надумали еще? – и она кивнула в сторону загадочных дверей. Очередная парочка, чмокнув друг друга, скрылась в их проемах.

У Ани вновь закололи сладкие иголочки в груди. Она вдруг осознала, что ее неудержимо влечет вся эта авантюра, ей очень, очень хочется рискнуть, так, будто она ставит на рулетку в казино и не может уже справиться с дурманом азарта.

Сделав еще глоток коктейля, она вопросительно взглянула на мужа, переводя на него стрелки и как бы снимая с себя ответственность, ведь это была его затея со свигнер-клубом.

– Не понравится, сразу уйдем, – понял тот ее без всяких слов.

– Пошли? – без спроса шевельнулись ее губы.

– А давай! – выдохнул Николай и, придерживая ее за талию, помог подняться с дивана.

– Вы у нас в первый раз? – кажется, это спросила Кэти.

– Ага, – чуть нервно хихикнула Аня.

– Тогда сначала я провожу девушку, а потом мужчину, – показала она жестом, понять ее было сложно. – Там дальше встретитесь, – пояснила она, кивнув за дверь и объединяя вместе ладони.

– Ну, вперед, малыш. Не бойся, иди. Я буду рядом, если что, – приободрил Аню муж. – Жди меня там, в сторонке, и все.

И, решительно выдохнув, так, будто она собралась махнуть стакан водки, Аня отбросила все сомнения. Поцеловав Николая в губы, она одним глотком допила свой коктейль и пошла вслед за администратором. Та взяла ее за руку и, ведя за собой, пыталась объяснить что-то на ломаном английском. Понять ее было сложно, да и голова у Ани уже слабо варила.

Они зашли в дверь и, пройдя буквально несколько метров по узкому коридору, оказались в хорошо освещенной комнате. Судя по всему, это была переодевалка. Небольшие ячейки-шкафчики с кодовыми замками, стопка халатов на тумбочке в углу и, похоже, душевая с туалетом за полупрозрачной стеклянной дверью.

– Раздевайтесь и набрасывайте халат, – поняла Аня по жестикуляции Кэти. – Открыв свободный шкафчик и хитровато прищурившись, та повернулась к ней. Волнение опять подступило к горлу, и Аня почувствовала знакомый внутренний озноб. У нее вновь возникло ощущение, что ей протягивают парашют перед прыжком в манящую бездну. Голова у нее закружилась, и, пытаясь расслабиться, она набрала в грудь побольше воздуха.

– Все нормально, не бойтесь, – видя Анино волнение, ободряюще погладила ее по руке администратор и, по-видимому, это сказала ей. – Там с мужем и встретитесь, – показала она на дверь в углу комнаты, словно это был выход на какую-то сцену. Сцену, где Ане предстояло сыграть непонятную роль. Она не знала сценария, абсолютно не представляла этой роли, но что-то неудержимо влекло ее на подмостки, она уже не могла повернуть назад, да и это теперь было бы нелепо.

Чувствуя, что головокружение усиливается, Аня согласно кивнула.

Загадочно улыбаясь, Кэти начала раздевать ее, а она позволяла это. Туфли, бюстгальтер, пояс для чулок, сами чулки, стринги, – администратор аккуратно уложила все в шкафчик и накинула халат на голое Анино тело. Между тем мелкая дрожь стала вырываться наружу, что-то странное творилось с ее головой, какое-то раздвоение личности. Теперь все происходило словно не с ней, а в каком-то эротическом сне, нереальном, мистическом, пропитывающем потом простыню, но почему-то Ане очень хотелось досмотреть этот сон до конца, и она безропотно повиновалась Кэти. Ободряюще подмигнув, та взяла ее за руку и увлекла за собой, в сторону второй двери, похоже, ей очень нравилось выводить новичков на сцену. Ноги у Ани плохо слушались, но она покорно шла, стараясь унять дрожь и чувствуя, как по спине бежит капелька пота. Она уже плохо соображала, что происходит, она просто следовала тому, что предусматривал сценарий клуба, она теперь принадлежала этой игре.

За первой дверью оказался небольшой и тоже ярко освещенный предбанник, на противоположном конце которого была еще одна дверь. Они вошли в него, и Анина дрожь усилилась. Она чувствовала, что вот-вот начнут стучать ее зубы. Глядя на нее, Кэти молча улыбалась, она любовалась ее состоянием. Плотно закрыв за спиной входную дверь в предбанник, она вновь с хитрецой подмигнула ей.

– М…мой муж? – голос у Ани теперь тоже дрожал.

– Там, – кивнула на вторую дверь Кэти и выключила свет в предбаннике. Наступила кромешная тьма. Аня замерла от неожиданности, не понимая, к чему все это. Между тем администратор нащупала в темноте ручку второй двери, открыла ее и, обняв Аню за талию, увлекла за собой куда-то дальше в темноту. Сил сопротивляться у нее не было, сон продолжался дальше, она стремительно проваливалась в него, от нее теперь ничего не зависело. Чуть подтолкнув Аню в спину, Кэти отпустила ее и внезапно исчезла. Позади чуть слышно хлопнула закрываемая дверь. Оставшись одна в загадочной темноте, Аня не успела даже сообразить, что произошло и где она.

Растерявшись, она замерла, не зная, что делать, и боясь пошевелиться. Кровь стучала у нее в висках, а дыхание перехватило. Дрожь стала просто сотрясать ее, а волнение усилилось до предела. Она ровным счетом ничего не понимала и не видела, потеряв ориентацию в пространстве и во времени, но чувствуя, что что-то происходит вокруг.

И ВДРУГ она поняла, что слышит… явные звуки… СЕКСА. Да, именно секса. Отчетливые, недвусмысленные и откровенные. Кто-то постанывал, кто-то шумно дышал, кто-то ритмично шлепал, кто-то всхлипывал и хрипел. Это, вне всякого сомнения, были звуки совокупления, причем любовью занималось несколько человек… Их было… много.

Аня стояла ни живая, ни мертвая, стараясь негромко дышать и не двигаться с места, ошарашено прислушиваясь к этим звукам и… постепенно переставая дрожать. Да, дрожь вдруг начала стремительно затихать, уходя куда-то внутрь и превращаясь в испарину на теле. Ее тело словно закипало изнутри. Голова у нее все сильнее кружилась, а дыхание стало очень частым. Она все стояла и прислушивалась к этим звукам, не понимая, что происходит с ней самой, с ее телом и разумом, не соображая, что ей теперь делать. Аня была просто ошарашена. Минута, две, три… Она потеряла счет времени в этой прострации, и вдруг какое-то неведомое чувство стало постепенно всплывать в ней. Страх, волнение, любопытство, предвкушение… Сразу все вместе… В сознании ее помутилось, а воздух стал каким-то слишком плотным. Чувство реальности утратилось полностью, и Аня уже была не уверена, что это действительно не сон.

И тут чьи-то руки дотронулись до нее в темноте. Вздрогнув, она поперхнулась воздухом, будучи не способной ни вымолвить слова, ни пошевелиться. Между тем, чуть подождав, руки медленно поползли вдоль ее тела, бесцеремонно ощупывая… Никто ничего не говорил, а у нее самой слова застряли в горле. Сон достиг своего апогея, и Аня не владела самой собой. Мелко-мелко дыша, она вновь начала часто дрожать.

Наконец руки поняли, что она – женщина и стали развязывать узел ее халата… Дрожь стала усиливаться… Сопротивляться не было сил, а язык по-прежнему не шевелился… Халат соскользнул вниз… или это кто-то снял его, подкравшись в темноте сзади… Дыхание вновь перехватило. Ане показалось, что она сейчас умрет.

Между тем явно мужские ладони стали с любопытством ощупывать ее обнаженное тело, не торопясь, поглаживая, разыскивая, исследуя формы. Плечи, спина, грудь, живот, бедра, вновь живот, грудь… Ее мякоть, округлость, упругость. Пальцы нашли соски, чуть сжали их, помяли, потеребили, убеждаясь в правильности находки… И вдруг те стали в ответ напрягаться… У Ани окончательно помутилось в голове, она не понимала, что с ней происходит, с ее разумом, сознанием, телом. И главное – телом, разум стремительно растворялся в темноте. Оно, ее обнаженное тело, внезапно перестало подчиняться сознанию, отказалось слушать доводы разума, оно стало жить своей собственной жизнью, оно начало стремительно вовлекаться в неведомую игру. Аня по-прежнему не могла говорить… А может, язык стал просто подыгрывать ее телу. Телу, которому не нужны были слова, которое вдруг начало покрываться сладкими мурашками, которое по-прежнему продолжало дрожать, но теперь уже не от страха. Видно, почувствовав это ее просыпающееся возбуждение, руки становились все смелее и раскованнее, и она ощутила, как в этих невидимых ладонях появилась нетерпеливая жадность. Поясница, бедра, низ живота, ягодицы, лобок… Кучерявая полоска его причесочки – уходящая вниз дорожка любви. Пальцы не стали пробираться дальше в ее промежность, почувствовав, что она инстинктивно сжимает ноги. Никто никуда не торопился, никто никому ничем не был обязан, никто никого не принуждал. Тела сами отдавались телам, и эти звуки начинали сводить с ума.

Взяв Аню за руки, ладони потянули ее вниз. Почему-то у нее не было сил сопротивляться, и колени подогнулись сами. Пол был каким-то мягким и ватным, как будто ее укладывали на огромную кровать… Звуки секса теперь раздавались совсем рядом. Они звучали в ее ушах все сильнее и отчетливее, завораживая, гипнотизируя, продолжая сводить с ума, и она покорно стала опускаться на пол, словно начав тонуть в этом безумном море стонов страсти.

К первым рукам присоединились вторые, помогая укладывать ее на мягкий пол и тоже жадно ощупывая, словно только и ждали появления нового женского тела. Всхлипнув, она попыталась было что-то сказать, но кто-то тут же закрыл ей рот своими губами, заполнив его горячим языком…

…Руки, пальцы, языки, губы, прижимающиеся к ней обнаженные тела. Ее трогали, ласкали, тискали, целовали и облизывали в темноте, и она все сильнее теряла ощущение реальности. Она уже не понимала, сколько человек ее одновременно ласкают, где мужские руки, а где женские, а только начала захлебываться в этом сумасшедшем водовороте ощущений. Кто-то сунул ей в ладонь эрегированный член… И она вдруг почувствовала, что в ней начинает просыпаться похоть. Похоть, которую невозможно было контролировать. Похоть, которая растворила последние остатки разума. Похоть, которой она принадлежала теперь целиком.

Ее тело с готовностью подставляло себя этим безумным ласкам, желание все сильнее закипало в крови, а руки сами стали жадно щупать чью-то наготу рядом, тоже наслаждаясь ею. Член в ее ладони начал деревенеть, рот заполнился горячей слюной, а ноги податливо раздвинулись под чьим-то напором. Ее тело уже откровенно истекало желанием, разогретым невидимым языком.

…Когда кто-то первый вошел в нее, она уже заглотила тот пульсирующий в ладони член, чувствуя, как чьи-то руки нетерпеливо тискают одну ее грудь, а какие-то губы жадно сосут вторую…

Что происходило с ней дальше, Аня не помнила. Ей только показалось, что сквозь туман одурения она услышала приглушенный голос мужа.

– Аня? Аня?! Ты здесь, Аня?!

Но ее рот был в это время заполнен, да и что она могла ответить теперь?

49. Бильярд по-взрослому

Осень наступила в этом году слишком рано, и город погрузился в унылость депрессии. Мерзкая морось без спросу лезла за шиворот, холодные языки ветра нагло ныряли под юбки девушкам, облизывая их сыростью, а его резкие порывы выворачивали наизнанку зонтики, заставляя всех чертыхаться, ежиться и с грустью вспоминать об ушедшем лете. Не хотелось соглашаться с этим насилием природы над настроением, смиряясь с тем, что жизнь начинает блекнуть. Еще немного солнца, еще голубизны моря, еще зелени пальм и желтизны песка… Нестерпимо потянуло сделать последний глоток лета.

С этим настроением она схватила листок бумаги и написала заявление боссу, наврав про заболевшую бабушку, а на самом деле бросившись искать горящие путевки в уходящее лето. Бойфренд составить компанию ей не смог, но лучшая подруга идею тут же подхватила, и они помчались в турагентство, отменив свидания, встречи, дела и выходы на тусовки – всего этого будет поуши осенью и зимой.

Легкие летние платья, яркий открытый купальник, кружевные ремешки босоножек, любимый крем для загара, пачка презервативов на всякий случай… «Стоп! А презики-то зачем? – удивилась она самой себе. – Ай, да ладно, пусть будут. Мало ли, роман какой-нибудь курортный вспыхнет! Жизнь ведь полна неожиданностей», – и она не стала сдавать назад. Чемодан был почти упакован, когда позвонила плачущая подруга, которую жестко кинул диктатор начальник, внезапно отменивший отпуск, что-то там неожиданно рухнуло в их делах.

Плюнув в направлении офиса подруги, она налила себе бокал вина, откусила кусочек яблока, затянулась сигареткой и решила не горевать. Лето ждало ее, и какие-то там чужие заморочки не могли быть поводом для грусти.

Отель она специально выбрала отдаленный от туристического центра, хотелось сбежать от городской суеты (тусовок ей по горло хватало и дома, в десятимиллионном мегаполисе). Три ресторана, два бара, спортивный центр, новый СПА, собственный пляж, дискотека по вечерам, хорошие отзывы в Интернете – судя по всему, проблем с компанией не ожидалось.

Увы, все оказалось совсем не так. Уже на первом ужине в гостиничном ресторане она поняла, что попала впросак, это была не ее поляна. Со всех сторон на ужин стали неторопливо стекаться бубнящие стайки публики пенсионного возраста. Кто-то под ручку, кто-то шаркая или прихрамывая, кто-то с тросточкой, а кто-то на инвалидной коляске. Она сидела, открыв рот, с кусочком засыхающей на вилке котлеты и не верила своим глазам. Это был пансионат престарелых, а не полный жизни курортный отель. При всем уважении к благородным сединам, проводить в окружении старичков отпускную неделю совсем не хотелось. Спешно доев свою котлету, она отправилась на разборки на рецепцию; информация в Интернете явно не соответствовала действительности.

– Ну, почему же?! – невозмутимо парировали ей. – Три ресторана, два бара, спортивный центр, новый СПА, собственный пляж, дискотека по вечерам, – все это в вашем полном распоряжении, ну а то, что осенью, в конце сезона дешевые путевки раскупают пенсионные фонды, так это известно любому. А отзывы, милая барышня, были написаны летом, в пик отпускного сезона.

Претензии предъявлять действительно было некому, опыт, как говорится, приходит с годами и шишками на морщинистом лбу. Намечался настоящий попадос! Пачка презиков рисковала остаться нераспечатанной, а демонстрировать откровенность купальника было некому. Предстояло валяться на пляже, мечтать о светлом будущем, побухивать в одиночку вечерами и мастурбировать втихую, если уж совсем подопрет. Как назло, iPad она свой взять забыла, а прихваченный роман проглотила уже в самолете, что-то ей там не спалось.

Барышней она была оптимистичной, умела во всем найти свои плюсы и, не собираясь унывать, быстренько составила оптимальную для такого случая программу. Ей очень, очень хотелось избежать ощущения дома престарелых. Итак. Во-первых, нужно было как можно меньше пересекаться со старичками в ресторане, и она скорректировала время «приема пищи», во-вторых, она забила себе лежак в дальнем углу пляжа, куда сложно было доковылять по песку, ну а в-третьих, ей пришлось доплатить за номер, чтобы перебраться на «дорогой» этаж, куда не дотянулись щупальца пенсионных фондов. Оставалась только проблема вечеров, совсем уж впадать в одинокое пьянство не хотелось, а первая же дискотека лишь подтвердила полный облом. Танцующие послевоенный фокстрот ветераны танцполов вызывали скорее жалостливые слезы умиления, чем драйв.

Последнее, что оставалось перед тем, как затупить у телевизора, это бильярд. Слава богу, хоть он тут оказался. Не то чтобы она особо увлекалась таким видом времяпрепровождения, но в их компании иногда этим баловались, поэтому, скуки ради, можно было погонять в одиночку шары, а заодно понаблюдать за людьми умеющими, и вот тут были в тему бывалые старички.

Собственно говоря, это и стало основной формой ее вечернего досуга – поужинать, взять коктейльчик, а затем спуститься в бильярдную, и так – день за днем.

Время шло, бронза загара стремительно темнела на теле, городские заботы выветривались из головы, ощущение беззаботного отдыха по-настоящему расслабляло… Все отчетливее хотелось секса. Прошла уже почти неделя ее воздержания, дурные мысли назойливо лезли в голову, она стала уже присматриваться к официантам в ресторане, понимая, что это дохлый номер, и уж лучше переориентироваться на упругую струю душа. Намечалась нежная гармония с самой собой… «А может, и удастся продержаться до бойфренда, – хихикнула она про себя, – вот уж оттрахаю его тогда по полной!»

Наступил предпоследний день отдыха. Судя по пустоте на пляже и в «столовке», растворившийся в небе чартер унес на Родину ветеранов войны и труда, ей даже стало немного одиноко.

Как всегда, поужинав, она прихватила в баре «Кампари Оранж» и по сложившейся привычке спустилась в бильярдную, надеясь, что хоть кто-то опоздал на самолет или купил путевку в обход пенсионного фонда. И… о чудо! К своему удивлению она застала там двоих незнакомых мужчин, увлеченно разыгрывающих партию. Это было что-то новенькое в их затхлом королевстве, она видела джентльменов впервые. Оба были довольно приличными на вид, хоть и смотрелись немного контрастно: один – высокий, под два метра, с бейсболкой на голове, а второй – чуть ниже ростом, но покрепче. Высокий выглядел довольно-таки интеллигентно: он был в очках, с короткой стильной щетиной, поджарый. Его приятель смотрелся чуть грубее внешне, со спортивной стрижкой и явно подкачанный в зале. Но, во всяком случае, это были хоть не старички, и, очевидно, во Второй мировой им воевать не доводилось.

«И где же вы болтались всю эту неделю, парни, пока я дохла тут от скуки?! Улетать же уже завтра вечером», – с досадой подумала она и, поздоровавшись, взяла кий. Гоняя шары на втором столе и чувствуя их присутствие, она краем глаза наблюдала, как незнакомцы разыгрывают партию рядом. Играли они довольно-таки неплохо, хоть и на любительском уровне. Оживленно переговариваясь между собой и подтрунивая над своими промахами, они искоса поглядывали на нее, видно, и она их заинтересовала.

Допив коктейль, она поставила бокал на тумбочку в углу комнаты, рядом с двумя стаканами из-под виски, и вновь подошла к своему столу.

– Девушка, вы не совсем правильно бьете, – обратился к ней высокий. – Ничего, что с советами лезу?

– Ну конечно, ничего! – улыбнулась она в ответ. – Я вообще-то начинающая. Так, пробую тут от скуки. Мало ли, в компании играть придется.

– А что, здесь совсем скучно?

– Да вообще! – выплеснула она наболевшее, не выдержав, словно у нее прорвался нарыв. – Одни старички да бабульки!

– А я смотрю – нет, вроде, – улыбнувшись, окинул он ее оценивающим взглядом.

– Да я одна тут такая! – вновь вскинулась она, и прозвучало это как «глас вопиющего в пустыне», вызвав новые улыбки у мужчин.

– Зато какая! – шутливо подхватил невысокий, бросив взгляд на ее короткую юбку.

– Хорошо вам тут шутить! – не унималась она. – Вы-то, похоже, только приехали, а я в этом пансионате престарелых, считай, неделю торчу.

– Жуть какая! – продолжал прикалываться крепыш, видно, ему понравилась ее горячность.

– Да ну вас! – рассмеялась она. – Наболело просто. Не обращайте внимания.

– Ну, как тут не обращать?! – вновь скользнул он вдоль ее фигуры взглядом. – Коли уж так скучно.

И теперь уже они вместе рассмеялись, хором; разговор-то получался забавным.

– Слушайте, давайте еще по дижестиву выпьем! – бросил свежую идею высокий. – А то ужин у них тут явно поздний. Да еще и баранину в придачу подсунули. Тяжеловато перед сном. Как вы? – и он кивнул в сторону ее пустого бокала.

– Ну… давайте, – лишь на секунду замявшись, согласилась она.

– За знакомство заодно выпьем, – вновь подхватил невысокий. – Я – Сергей.

– Жанна, – пожала она протянутую им руку.

– Евгений, – представится тот, что был в бейсболке.

– Вам еще «Кампари Оранж»? – направляясь в сторону бара, вопросительно взглянул на нее Сергей.

– Ага, – кивнула она, обрабатывая мелком торец кия.

– Показать, как правильней надо? – подошел к ней ближе Евгений.

– Покажите, – согласно кивнула она.

– Начнем с того, как вы держите кий. Смотрите, как правильней… – и он начал обучать ее.

И пока они занимались этим ключевым в бильярде вопросом, вернувшийся Сергей принес новую выпивку: две порции виски и «Кампари Оранж».

– Брэйк, – протянул он ей бокал с коктейлем, отдавая второй стакан виски приятелю.

– За знакомство! – чокнулся с ней тот.

– Приятно познакомиться, – чокнулась она и с Сергеем.

– Весьма, – улыбнулся тот в ответ.

– На самом деле вы не представляете, как тут было тоскливо в окружении пенсионеров! – сделав крупный глоток коктейля, вновь пожаловалась она. – Хорошо хоть, под конец вы приехал, – ей уже была приятна ее новая компания. Мужчины оказались очень приветливыми и располагали к себе.

– Да и мы рады встретить тут такую девушку, – вновь чокнулся с ней Евгений. – Правда, Серж?

– Не то слово! – подмигнул ему приятель.

Так за разговорами и шутками они продолжили ее обучение, отрабатывая правильное положение руки и четкость удара. Как-то незаметно Сергей принес ей третий «Кампари Оранж», атмосфера становилась все более доброжелательной. Шутки, комплименты, знаки внимания… Наконец-то ей не было скучно.

– Поиграем теперь втроем? – предложил Евгений. – А уже по ходу будем корректировать технику.

– Давайте! – с готовностью согласилась она и расстегнула вторую пуговицу блузки. Она слишком обтягивала грудь, сковывая движения во время прицеливания.

– Я и смотрю, вам неудобно, – улыбнулся Сергей, бросив взгляд в вырез блузки, ведь на ней был надет весьма открытый бюстгальтер.

Этот его взгляд не остался незамеченным ею, наконец-то появилась возможность хоть немного пококетничать, и она ощутила признаки приятного волнения. Еще один глоток коктейля, и она вновь взяла в руку кий.

Играя, мужчины стали смелеть в общении, отпуская фривольные шуточки и начиная заигрывать с ней. Она же сама окончательно расслабилась, видно, кампари бармен не пожалел. Манера их общения становилась все более раскованной, это почему-то нравилось ей, веселя, увлекая и раззадоривая. Она смеялась и отпускала ответные шуточки, дразня и провоцируя обоих приятелей. Им, похоже, нравилась такое ее настроение.

Новый глоток «Кампари Оранж», удачно загнанный в лузу шар, счастливый смех, радостное хлопание в ладоши и поздравляющий поцелуй-касание в губы, в шутку как бы, но при этом Евгений чуть прижал ее к себе. Голова у нее ощутимо закружилась, а приятное волнение прокатило новой волной. Эти парни ей все больше нравились, бильярд на троих оказался забавной игрой.

– И все-таки вы неправильно бьете, – мягко обнял ее за талию Евгений. – Надо ниже наклоняться. Берите снова кий, покажу, как.

Его рука была приятно сильной, и она не стала вырываться, да и зачем это, собственно говоря, было нужно, ведь ей же следовало научиться играть правильно. Такие мысли мешали ей не терять бдительности, этот коктейль был явно крепче прежнего.

Она склонилась над столом, прицеливаясь под руководством Евгения к шару, а он стал корректировать руками положение ее тела.

– Поясницу больше прогните. Вот так, – поддерживая ее одной рукой снизу, второй он надавил на спину. – А грудь и голову приподнимите выше, удобней будет целиться. Вот так, – и его нижняя рука скользнула к груди, чуть заметно тронула ее, а затем вернулась назад, к кию.

– Мне так не совсем удобно! – выдохнула она, поежившись от ощущения наглости его ладони. – Вперед заваливаюсь.

– Так попу надо назад подать! Что вы на стол-то ложитесь? – подошел к ней сзади Сергей. – Ты, Женя, помогай ей правильно держать спину, а я скорректирую положение задней части тела.

– А что, это принципиально важно? – чувствуя на своем теле их руки, оглянулась на него она. Сергей откровенно любовался ее туго обтянутой юбкой попой.

«Не зря любимую юбку надела! – мелькнула у нее шальная мысль. – Приятно вот так подразнить парня!» Похоже, кампари делал свое дело.

– Конечно, важно! Правильная стойка все и определяет. Иначе вы просто собьете линию удара, потеряв в последний момент равновесие.

– Вот как! Ну, тогда показывайте, как нужно.

– Зад надо сильнее выпятить, – и он взялся руками за ее бедра. – Сейчас покажу, расслабьтесь.

– Вот так, да? – подала она ему навстречу попу, хихикнув, эти их выходки невероятно смешили.

– Да, так намного лучше, – ладони Сергея продолжали удерживать ее бедра. – Такое положение тела правильнее. Так устойчивее. Мы как бы сместили назад центр тяжести, – и он слегка погладил ее зад. – Чувствуете это?

– Чувствую… – еще бы она не почувствовала его вольничания! Пора было, наверное, дать ему по рукам, но она не стала этого делать. Почему – не понимала сама. Спишем все на «Кампари Оранж» и на пенсионеров-старичков. Застоялась девушка.

– Прекрасно! А теперь еще чуть ниже нагнитесь, – продолжил между тем свой инструктаж Евгений. – За задней частью тела будет следить Сергей, а я подправлю переднюю.

– Ну давайте, – вновь хихикнула она, чувствуя, что, пожалуй, уже немного заигрывается. Как-то ей было не сдержать свои шалости.

– Продолжайте удерживать так вес тела, – поучал ее Евгений. – Доверьтесь Сергею, расслабьтесь, он вас поддерживает, – и она почувствовала, как руки сзади откровенно наглеют. – Вот так, хорошо! А сами ложитесь на мою ладонь. Почувствуйте правильное положение. Но блузка, смотрю, вас по-прежнему сковывает, – и, скользнув ладонью вдоль ее груди, он расстегнул еще одну пуговицу. Она и глазом моргнуть не успела, на блузке оставалась всего одна застегнутая пуговица.

– Да вы меня тут, похоже, тискаете, парни! – захохотала она, приподнимаясь. – За кого меня принимаете? Я тут, понимаешь, порядочная девушка, а вы… Да еще вдвоем!

– Да ничего мы вас не тискаем! – подмигнул приятелю Сергей. – Учим правильно играть, и все. Эй! Послушайте, бар-то закрывается, – взглянул он на часы. – Еще кто-нибудь что-то хочет, я схожу себе за вискариком.

– Да я уже и так пьяная, – засмеялась она. – Мне-то точно хорошо. Расслабься здесь с вами…

– Мелочь есть у кого? – порылся Сергей в кошельке. – Пять евро. Надо бы бармену оставить, а у меня только крупные. Не разменял еще.

– У меня есть! – схватила она лежащую на кресле сумочку. Каблук подогнулся, взмахнув руками, она пошатнулась и, если бы не подхватившая ее рука Сергея, то точно бы растянулась на полу. Вылетев из ее руки, сумочка сделала пару кульбитов в воздухе и шлепнулась на пол, разбрасывая вокруг содержимое. Губная помада, кошелек, ключи от номера, мобильник, всякая мелочь и… яркая пачка презиков. Она картинно спланировала прямо под ноги Евгению.

«Во, блин! – матюгнулась про себя она, вспомнив, что переложила презервативы в сумочку, разбирая чемодан по приезде в гостиницу. – Забыла про них совсем! И что их в сумку сунула? Сказалась, видно, клубная привычка». Прикольней ситуацию сложно было представить.

Улыбаясь, Евгений поднял пачку с пола.

– Не подумайте чего, парни, – стараясь выглядеть невозмутимой, как ни в чем не бывало достала она из кошелька пятиевровую купюру и протянула ее Сергею. – Даже не знаю, как они там оказались.

– На таможне подсунули, сволочи, – подмигнул он ей, направляясь в сторону бара. – Компромат решили завести.

– Особо прочные. С дополнительной смазкой, – разглядывал между тем упаковку Евгений. – Я тоже такие предпочитаю на отдыхе.

– Не прикалывайся! – хмыкнула она. – Шутник.

– Да ладно, перестань. Фигня какая! Нормальная ситуация. Признак культуры, – улыбнулся он, протягивая ей пачку. – Забирай, пригодятся.

– Себе оставь, я завтра улетаю. Мало ли, нужны будут.

– Ты же говоришь, тут одни бабушки, – засмеялся Евгений. – Но давай на всякий случай.

Глаза его при этом как-то странно скользнули по ее груди, задержавшись на мгновение.

И тут, опустив глаза, она увидела, что от резкого движения последняя пуговица блузки оторвалась, а бюстгальтер съехал вниз, открывая темные ореолы сосков. Зрелище было весьма откровенное; во всей этой суете с презиками она даже не заметила этого. То-то Сергей как-то хитро подмигнул ей, уходя в бар.

– Ой! – поправила она бюстгальтер, закрывая соски. Блузка осталась расстегнутой, нелепо было с ней теперь возиться.

– Да тебе идет, чего там! – улыбнулся Евгений. – Не бери в голову. Красиво!

– Ага, красиво! Расслабься тут только с вами.

– Да на то и отпуск, чтобы расслабляться, – вновь подмигнул он ей. – А вот и Сергей!

Вернувшийся Сергей вновь принес два виски и «Кампари Оранж». Бросив взгляд на ее грудь, он широко улыбнулся. Подмигнув ему, Евгений сунул презервативы в задний карман джинсов. Сергей хотел было что-то сказать по этому поводу, но, чтобы увести тему в сторону, она взяла у него из руки коктейль и громко откашлялась.

– Внимание! У меня тост, джентльмены! За бильярд! За ваш отдых! Чтобы вам повезло больше, чем мне, и вы весело отдохнули, – она сделала крупный глоток. Надо было запить свое смущение.

Кампари в коктейле оказалось еще больше! Пожалуй, ничуть не меньше, чем сока. Обжигающий глоток прокатился по ее пищеводу, тут же ударив горячей волной в голову.

– Эй! Да вы меня споить, что ли, хотите? – выдохнув, засмеялась она. – Чего такой крепкий сделали?

– Где? Дай попробовать! – смеясь, потянулся к ее бокалу Евгений и обнял за талию. – Ну-ка, – он глотнул коктейль. – Точно! Ошибся малость бармен. Завтра все ему выскажу, поганцу, – и он подмигнул Сергею. – Держи кий, Жанночка, играем.

Этот последний глоток окончательно ее расслабил, отпуская последние тормоза. Игра на троих продолжилась дальше, шутки-прибаутки и заигрывания тоже. Поправляя по ходу ее положение тела, мужчины тискали и щупали ее, все больше заводясь и возбуждаясь; и, дурея от всего этого, она вовсю хохотала, почти не понимая уже, что им позволяет. Голова у нее все сильнее кружилась, постепенно она теряла над собой контроль.

Бюстгальтер у нее опять предательски съехал, обнажив край сосков, а она не замечала в азарте этого. У мужчин все сильнее топорщились штаны.

– И все-таки по-прежнему видны ошибки! – вновь остановил игру Евгений. – Давай-ка, Сергей, еще немного поработаем над положением Жанниного тела. Я контролирую прогиб спины и локти, а ты – центр тяжести.

– Что, так уж все плохо? – пьяно хихикнула она.

– Сейчас все поправим и закрепим, – незаметно переглянулся с приятелем Сергей. – Вот тебе кий. Кладу подальше шар, целься.

– Эй! Да мне не достать до него! – наклонилась она над столом.

– Так в этом-то и искусство игры, чтобы дотянуться в любой ситуации, – подошел к ней сзади Сергей. – Наклонись ниже, тянись, подай назад попу, чтобы не завалиться вперед. Типичная стойка бильярдиста. Помогай ей, Женя, смотри, как она спину плохо держит, – и руки Евгения вновь стали «правильно» выгибать ее тело.

Бюстгальтер совсем съехал вниз, полностью открывая грудь, ладонь захватила одну из них, как бы поддерживая ее тело, и она почувствовала, что теряет способность к сопротивлению.

– Так… все правильно! – командовал теперь уже Сергей. – Только мы должны поправить положение нижней части тела, – его руки вовсю мяли ее ягодицы. – Надо еще выше приподнять попу. Так! Оттопырить ее. Хорошо!

– Да, только юбка у нее слишком тесная! – подхватил Евгений, протягивая приятелю подаренную коробочку презервативов. – Наклоняться явно мешает. Не видишь, что ли? – и Сергей задрал ей юбку, и она почувствовала, как все плывет вокруг, а она себя совсем не контролирует.

…Она лежала грудью на бильярдном столе, а они по очереди трахали ее сзади. Сначала Сергей, затем Евгений, потом опять Сергей, а она сотрясалась от ударов, всхлипывая и скребя пальцами сукно. Ее новые приятели оказались горячими парнями.

– А ну-ка, давай еще и в ротик, – забравшись на стол и присев перед ней спереди, Евгений начал давать ей в рот.

Послушно заглотив член, она уже ничему не противилась, а только постанывала и ойкала, позволяя им вытворять что угодно. Теперь они трахали ее на пару, сразу вдвоем, а не по очереди. Это была настоящая игра на троих.

– А…ах! – протяжно застонав, выпустила она изо рта член Евгения. Смочив слюной ее анус, Сергей погрузился ей в попу. Осторожно, не спеша, старясь делать не больно, но упорно и не спрашивая, в то время как Евгений придерживал ее за грудь.

– Ничего, ничего, расслабься, – похлопал Сергей ее по заду, войдя в анус. – Я не буду слишком глубоко и резко. У тебя замечательная попка! Грех было не попробовать.

…Сладкая боль распирала ее сзади, и она к ней постепенно привыкала, чувствуя, как во рту деревенеет второй член и ощущая жадные ладони Сергея на своей груди. Она уже не понимала, что они с ней делают, она обалдела совсем. От «Кампари Оранж», от секса, от их бесцеремонного напора, от всей этой безумной вакханалии, от того, что они ее вконец затрахали, но, похоже, им все еще было мало.

– А теперь чуть по-другому, – приподнял ее Сергей, ставя вертикально, и она выпустила изо рта член Евгения. – Женя, помоги нам. Не хочу, чтобы мы разъединялись, – и, не выходя из ее зада, он развернулся спиной к столу, удерживая ее за грудь руками. Они явно затевали что-то новое, но она пока не понимала, что, глядя на них затуманенными глазами.

Спрыгнув со стола и стоя спереди, Евгений подхватил ее снизу под бедра и помог Сергею лечь спиной на стол. Теперь она сидела на его члене задом, находясь сверху и согнув в коленях ноги, а лицом к ней стоял Евгений. Он раздвинул ей пошире ноги, не спеша примерился, чуть порыскал головкой члена, а затем резким толчком вогнал его во влагалище.

Ей буквально шарахнуло в голову. Острота ощущений заставила вскрикнуть. Он так мощно и сильно заполнил ее, что она поперхнулась воздухом.

– Спокойно! Расслабься, – замер он на мгновение, до конца погрузившись. – Тебе понравится. Ты ведь хорошая девочка, любишь похулиганить. С двумя мужчинами сразу.

Она ничего не могла говорить, а только мелко дрожала, ощущая, как ее совсем заполнили, и только почему-то кивнула, совсем ни о чем не думая.

– Вот так с двумя мужчинами, – и, чуть выйдя, он сделал новый толчок. – Вот так! Вот так! Вот так!..

И теперь два члена скользили внутри нее, а она дрожала и обливалась потом, чувствуя, что окончательно сходит с ума.

Ее поза была теперь по-настоящему правильной. По-видимому, именно ее с самого начала и имели в виду мужчины.

50. Роковая рулетка

Сама она была не очень азартным человеком и с мужем в казино ходила лишь за компанию, а вот он тащился от этого. Границы дозволенного обычно знал и много не проигрывал, но рулетку невероятно любил, хоть ревнуй. Поэтому, планируя свои поездки куда-нибудь на отдых, они непременно разыскивали в тех краях казино. Так было и в этот раз. Проведя две недели в мексиканском Канкуне, они решили слетать еще и в Нуэво-Ларедо, известное среди любителей поиграть место.

Городок оказался колоритным, а казино неплохим, если отбросить местную специфику, края-то, по большому счету, были диковатыми. Напрягала ее вся такая экзотика, Лас-Вегас был как-то уютней. Ну да ладно, выбрались, так выбрались, в любом случае любопытно было новые места посмотреть.

Экзотика, однако, была ярко выраженной: и обстановка, и интерьеры, и манеры персонала, и публика. Та вообще оказалась весьма специфической, сразу вспомнились ковбойские фильмы, только что кольтов за поясом не хватало.

Они с мужем явно выделялись своей внешностью, и их, конечно же, тут же заметили; проходя через бар, она обратила внимание, что их обсуждают. Сидящая за угловым столиком группа мужланов повернула в их сторону головы, ей даже некомфортно от этого стало. У компании был явно мафиозный вид.

– Да брось ты! – успокоил ее муж. – Это же глубинка Мексики! Ты что, хочешь белые рубашки с галстуками и утонченные лица? Солидное казино, центр города, охраняемый район… Видела, сколько полиции на каждом углу, а наш отель – в двух шагах. Не будем же мы потом по темным подворотням болтаться. Пару часиков поиграю, и сразу в отель.

– Ну да, ты прав, – неохотно согласилась она и, оглянувшись назад, пересеклась взглядом с лидером той мрачной компании, он явно рассматривал ее. Стало как-то неуютно, и она отвела глаза, но, взяв мужа за руку, постаралась выкинуть из головы дурные мысли, опасаться, конечно же, было нечего.

Подойдя к рулетке, они стали наблюдать за ходом игры. Атмосфера была горячая, сказывалась латиноамериканская специфика. Кто-то вскрикивал, кто-то матерился, кто-то громко хлопал в ладоши, кто-то бил кулаком по столу. Возникло ощущение, что еще чуть-чуть, и станут стрелять в воздух. Дикий Запад, и только!

Все было просто наэлектризовано азартом, и муж стал на глазах заводиться, нервно потирая руки. Это была его среда, он торопливо пошел покупать фишки.

– Только давай, как договорились, пару часов, – придержала она его за локоть. – И, пожалуйста, не превышай лимита! Помнишь, мы обсуждали это?

– Ну конечно! – согласно кивнул он, а сам уже только что не бил копытом, как скаковой конь на старте ипподрома. – Поиграй пока в автоматы, если хочешь, погуляй, в баре посиди. Я найду тебя, или сама подойдешь.

Рулетку она не любила, та вызывала у нее странные ассоциации. Казалась какой-то зловещей, словно водоворот, засасывающий в пучину. Пучину, не дающую возможности выбраться. На самом деле она просто высасывала деньги и была своеобразным видом пылесоса, деньгососа, если быть точнее. Ну да ладно, все эмоции стоят денег, и она пошла побродить по казино, которое оказалось довольно большим.

Играть совсем не хотелось. Посидев пять минут у автомата, она выпила «Маргариту» в баре и подошла к столу мужа.

Страсти вокруг рулетки кипели. Кроме него, ставки делало еще несколько человек. Все явно горячились, включая и мужа. Игра у него шла не очень, кучка фишек рядом заметно подтаяла, видно было, что он нервничает.

– Ну что? – обняла она его за плечи. – Не твой день?

– Фигня! Отыграюсь, – отдуваясь, потер он вспотевшие ладони. – Пару раз уже везло. Главное – верить и не сдаваться.

– Главное – не терять голову. Знаю я тебя…

И тут ей показалось, что кто-то смотрит на нее. Появилось неприятное чувство, будто она гуляет по лесу, и вдруг ощущает хищника, следящего за ней. Спиной это чувствует. Возникли именно такие ассоциации, и она повернула голову. По другую сторону от стола стоял тот самый «мафиози» в окружении своей свиты и, крутя пальцами фишку, разглядывал ее, причем так, словно дичь высматривал. Встретившись с ним взглядом, она тут же отвела глаза, быстро, словно отдернула руку от змеи. Странно, почему он вызывал у нее такую реакцию, ведь она была барышней не из робкого десятка, даже прыгала пару раз с парашютом. Что-то в нем было такое… крайне неприятное. Коренастый, будто дикий кабан, низкий лоб, узко посаженые глаза, грубо выбритая щетина, хищный оскал между обветренных губ, волосатые обезьяньи руки… Взгляд его казался каким-то хищным, словно у затаившегося в засаде волка, он смотрел исподлобья, странно прищурившись и как-то недобро. Она мгновенно почувствовала это. Захотелось сразу уйти, и она непроизвольно схватила мужа под локоть. Мексиканец чуть заметно усмехнулся. Самоуверенно и надменно. Ей стало еще неуютней.

– А может… хватит, милый? – повернулась она к мужу. – Пошли, а? Завтра еще придем… Если захочешь, – на самом деле она понимала, что в жизни не появится больше здесь, среди этой неприятной публики.

– Да ты что?! – искренне возмутился муж, взглянув на часы. – Еще и часу-то не прошло! Только-только разыгрался. Шутишь, что ли?

– Ну, мне… что-то хочется уйти….

– Перестань! – перебил ее муж, кипятясь. – Что мы тогда сюда вообще летели?! – похоже, его было бесполезно уговаривать.

А пока она пыталась увести мужа, «мафиози» безотрывно смотрел на нее. Все с той же кривой ухмылкой, все так же бесцеремонно, все так же хищно и недобро. Она спинным мозгом чувствовала этот его оскал, даже не оборачиваясь в его сторону.

Отойдя опять к бару, она заказала себе еще одну «Маргариту», попросив делать крепче, хотелось чуть-чуть расслабиться в этих джунглях, именно так она ощущала теперь себя здесь.

«Зря я так, наверное, – выпив коктейль, попыталась она выкинуть из головы неприятное чувство. – Мексиканцы ведь все отчасти мафиозные на вид. Ну, не все, конечно, но многие. Просто какой-нибудь сельский мужик. Зашел развлечься с приятелями. Такими же, как он, крестьянами или работягами. Культуры никакой, вот и пялится, словно баран, увидев белую женщину…» – и она стала пить свой текиловый коктейль, постепенно успокаиваясь.

Однако вернувшись к игровому столу через полчаса, она напряглась еще больше. Дела у мужа явно не шли, и было это видно с ходу. Взлохмаченный, покрасневший, возбужденный, он выглядел словно побитый. Перед ним лежала последняя фишка. Мало того, тот самый мексиканец уже стоял рядом и что-то ему заговорщически нашептывал.

Она замерла в растерянности. Вновь пересечение взглядов, то же неприятное посасывание под ложечкой, то же ощущение опасности, то же желание бежать. Вновь чуть заметно усмехнувшись, «мафиози» вернулся на прежнее место, и она подошла к мужу.

– Пошли, хватит! – настойчиво дернула она его за рукав. – Уходим! Не идет ведь игра.

– Ну что ты, на самом деле?! – вскинулся тот. Она даже не ожидала от него такой нервной реакции. – Дай поиграть! – похоже, он не на шутку завелся.

– Послушай, но ведь бывает такое… – как можно спокойней попыталась она облагоразумить мужа. – Не нервничай. Не первый раз и не последний…

– Мешаешь ведь! – оборвал он ее. – Сама знаешь, не надо говорить под руку! Подожди еще. Пойдет игра, чувствую, – и он горящими глазами уставился на вертящийся барабан рулетки. Один оборот, второй, третий… Замедляя ход, тот постепенно останавливался. Муж перестал дышать, по лбу его медленно покатилась капелька пота. Он не замечал ее. Судорожно дернувшись последний раз, шарик упал в ячейку.

– Красная! – подпрыгнул муж. – Отлично! Говорил, пойдет! А ты – под руку, – похоже, чуть отыгравшись, он воспрянул духом. – Полчаса, полчаса, милая, не обижайся. И не мешай! – и, больше не замечая ее, он стал делать новую ставку.

Лучше было действительно отойти. «Мафиози» проводил ее долгим взглядом, она вновь отчетливо почувствовала это, уходя в сторону бара. Без спиртного тут было не выдержать.

…Потом она еще несколько раз подходила к мужу. Тот все сильнее нервничал. Оттащить от стола его можно было только трактором, и то гусеничным, колесный пробуксовывал бы. В какой-то момент перед ним даже лежала солидных размеров стопка фишек. Щеки у него при этом были просто пунцовыми.

– Ну, слава богу! Отыгрывается, похоже, – вздохнула она с облегчением и, чтобы больше не нервировать мужа, не стала подходить к нему в этот раз. Шел уже четвертый час игры, но известно было по опыту, что напоминать ему о времени абсолютно бесполезно, да и она к этому моменту нашла с кем поболтать в баре, встретив знакомую из Оклахомы. И куда только не занесет любителей посорить деньгами!

И только ее знакомая, распрощавшись, уехала, как она увидела мужа. Тот шел в ее сторону, но шел как-то странно, чуть заплетаясь, будто выпил лишнего. Вид у него был абсолютно обалдевшим.

«Похоже, что-то не так», – недобро екнуло у нее в груди, и второе чувство не обмануло. Обессилено плюхнувшийся на соседний стул муж севшим голосом поведал крайне неприятную историю.

Игра с самого начала пошла неважно, но он все повышал ставки, надеясь отыграться, а когда понял, что проигрался вконец, было поздно. Воспользовавшись его азартом, ему якобы дали взаймы денег, и теперь он оказался по-крупному должен местным бандитам.

– Шутишь, что ли?! – вытаращилась на него она, хотя, судя по выражению лица, мужу было вовсе не до юмора. А когда она подняла глаза выше, так и вовсе оторопела. За спиной у мужа, чуть в стороне и ухмыляясь, стоял тот самый мафиози. Именно мафиози, как теперь выяснилось, недаром ей было так неуютно пересекаться с ним взглядом.

– Нам конец, – еле шевелились губы мужа.

– Что значит «конец»? – похолодела она.

– Это самые настоящие бандиты.

– И…и ч…что? – вдруг стала заикаться она. Вид у мужа был настолько испуганным, что и ей стало по-настоящему страшно, ведь она никогда его таким не видела.

– Все очень плохо. Очень, – на лбу у мужа выступила испарина, и он опустил глаза. Ей стало еще неприятней.

– И?..

– Теперь они требуют тебя.

– К…как эт. то? – не поняла она.

– Т…требуют, – муж тоже стал заикаться.

– Ч…что з…значит «т…требуют»?! – не верила она своим ушам.

– И…или они н…нас убьют, или я отдам т…тебя им.

– Да т…ты с ума с…сошел! – едва выговорила она в ужасе.

– Уб…бьют меня, и т…ты им все равно д…достанешься, – буквально прошептал муж севшим голосом, видно, силы окончательно покинули его. – Это м…мафия.

Она растерянно оглянулась, словно ища выход. За спиной у мужа стояло уже двое головорезов. Вздрогнув, она почувствовала, как кто-то положил ей на плечо руку. Очень тяжелую руку. Оборачиваться не хотелось. Хорошо хоть она уже пописала в туалете.

– Дергаться бесполезно, – продолжал сдавленно шептать муж. – У них тут логово. Схвачено все. И охрана тоже. С полицией в сговоре, кормят ее.

Она почувствовала себя загнанной в угол, что, собственно говоря, и было на самом деле. Ситуация сложилась безвыходная. Оставалось оговорить условия, чтобы уйти отсюда живыми.

Оговаривать было нечего. Условия оказались следующими. Они ясно сформулировали их мужу, отведя его в дальнюю комнату.

Он надевает ей на глаза повязку и, привязав голой к кушетке, оставляет им на три часа. Бандитам она очень понравилась, особенно главарю.

Торговаться было бессмысленно, весь вид этой шайки показывал, что лучше не дергаться, будет хуже. Вновь подняв глаза, она встретилась со знакомым взглядом животного и осознала, что это именно так.

Продолжая смотреть на нее, главарь подошел к мужу и поднял его за локоть со стула. Тот молча встал и потупил взгляд, ему было безумно стыдно.

Перед ней поставили бокал «Маргариты». Не понимая, она уставилась на него.

– Выпей, – прошептали губы мужа. Она послушно взяла коктейль.

– Одним глотком, мадам, – прозвучала команда сзади. Она не смогла ослушаться, их с мужем деморализовали полностью.

Махом проглотив коктейль, она поперхнулась: он состоял почти из одной текилы, причем та была явно не тридцати восьми градусной. Это был словно удар под дых, а потом сразу в голову, это был настоящий нокаут. Она перестала соображать.

– Пройдемте, мадам, – резануло ей уши, хоть и сказано это было чуть слышно.

…Не понимая, что делает, словно загипнотизированная, она шла следом за мужем, которого твердо вели под руку. Вокруг колыхались звуки, цвета и публика, какая-то вата была во всем. Наверное, так же обреченно идут на эшафот.

Позади глухо хлопнули двери комнаты. Их завели куда-то вглубь здания. Если бы ее спросили, где они и как здесь оказались, она бы удивилась вопросу, она бы не поняла его.

Ничего не говоря, муж начал раздевать ее, а она так же молча слушалась, поднимала руки-ноги, разворачивалась, позволяла с себя все снимать.

– Только расслабься, и не будет больно, – привязывая ее к кушетке, бормотал муж. Он тоже был какой-то заторможенный, может, и ему подмешали чего.

– Хорошо, – ответили ее губы. Что «хорошо», она не понимала сама.

– Они обещали, что не будут издеваться, – завязывая ей глаза, чуть слышно шептал он.

– Хорошо, – кивнула она головой, потому что он ей сказал что-то.

– Потом они позволят нам уйти, – обернулся муж напоследок.

– Хорошо, – вновь шевельнулись ее губы, и она осталась одна.

Тишина, темень, обреченность. Глухота, слепота, могила. И только что-то мутное в голове, состояние полнейшего шока.

Позади скрипнула дверь. Липкий пот на теле, странный, плотный воздух, какие-то звуки, похожие на чьи-то голоса.

– На-ка, выпей еще текилы, – прозвучало совсем близко, в ушах. – Пей, а то умрешь тут от страха, – и прикосновение стекла к губам, и резкий запах, и обжигающий вкус, и невозможность вдохнуть, и новый глоток, еще и еще. Ей буквально вливали текилу, и с каждым глотком она все больше дурела. Она обалдела совсем.

– Вот и хорошо! Теперь хоть расслабишься, – это звучало совсем издалека, она провалилась в какую-то прострацию. Она, конечно, чувствовала происходящее, но это было словно не с ней.

Ее тело начали бесцеремонно ощупывать чьи-то руки, они его жадно лапали и грубо тискали, так, словно хотели из него что-то слепить. Одна пара рук, вторая, третья… Одни руки слева, другие справа… Сверху и снизу… Спереди и сзади… Все эти руки сразу и одновременно.

Потом очень наглые и бесцеремонные пальцы, жадные и совершенно беспощадные, пытающие и лезущие в тело. Пальцы какого-то палача.

Один член, второй, третий… Ей открывают рот, разводят сильнее ноги, выворачивают наизнанку, больно раздвигают ягодицы… Ее начинают грубо иметь. Один раз, второй, третий… По одному, вдвоем, втроем… С ней что-то делают, делают и делают, и она совсем не понимает, что.

…Когда она проснулась в гостиничном номере утром, то долго не осознавала, где она и что здесь делает. Рядом на кровати сидел муж. Судя по его страшно виноватому виду, он вчера что-то отчудил.

51. Бесправный раб

Она купила его на день у подруги. В прямом смысле слова купила. Та, оказывается, давно увлекалась этим делом и, поскольку нуждалась в деньгах, согласилась на такую сделку. Мнением раба никто, само собой, не интересовался. И чего только не встретишь в пресыщенной, циничной Москве!

– Ошейник не снимай, так он свое место лучше чувствует. И можешь делать с ним все что угодно. Абсолютно все. Только не убивай. Он мне еще нужен, – посмеиваясь, инструктировала ее подруга, – и не особо калечь, сама будешь, если что, лечение оплачивать.

– Шутишь, что ли?! Я ведь просто так, подурачиться хочу, – засмеялась она. – Не знаю, что и взбрело такое в голову. Просто захотелось попробовать, пока муж в командировке. Незаметно его на дачу отвезу, поиграться. Завтра верну в целости и сохранности, не волнуйся.

– Договорились. В багажник его сунь, и все. Мягкое только что-нибудь постели, чтобы вещь не попортить, – цинично усмехнулась подруга. Сложно было даже предположить, что та такая извращенка.

– Вылезай! – скомандовала она, открыв багажник, когда они приехали на дачу. – Забирай пакет и сумку с заднего сиденья и – за мной!

В сумке лежали: черное кожаное белье, ремень мужа (на хлысте она решила сэкономить), страпон, анальная смазка, клизма, наручники и прочая атрибутика, которую она накупила в секс-шопе, к удивлению для себя возбуждаясь при этом.

– Снимай мне сапоги! – села она в коридорное кресло, вытянув ногу. – Только смотри, колготки не зацепи.

Встав на колени, раб стал осторожно расстегивать молнию сапога.

– Почисть их, пока я переодеваюсь, – вошла она во вкус. – А потом – на кухню, поесть мне приготовишь. Сам будешь есть вон из той миски на полу, – кивнула она на металлическую плошку, которую до этого специально купила в магазине для домашних животных. – Продукты – в этом пакете. Не понравится, накажу.

– Хорошо, Госпожа, – по-лакейски услужливо сгорбился раб.

– А что это ты сам-то так вырядился?! Ну-ка раздевайся до трусов немедленно! Посмотрим, как ты выглядишь. Может, жирный, и тебя как раз кормить не следует.

– Если велите, могу совсем раздеться, Госпожа.

– Заткнись! Надо будет «совсем», скажу. Будешь тут яйцами своими потными трясти, пока я обедаю. Делай, как велено, и не рассуждай.

Раб разделся до трусов. У него оказалась хоть и не идеальная, но довольно-таки приличная фигура.

– А знаешь что! – пришла ей в голову идея. – Пойду-ка я приму ванну, пока ты тут у плиты возюкаешься… Или нет, вот что. Налей-ка мне для начала бокал розового вина. Вон ту бутылку открой.

Анжуйское слегка ударило ей в голову на голодный желудок, и у нее родилась очередная идея.

– А давай ты меня сначала помоешь, коли я твоя госпожа. Ну-ка пошли за мной, – и, попивая на ходу вино, она направилась в ванную комнату.

– Раздевай давай и мой. Только не вздумай лапать, сразу получишь.

– Да как же я могу посметь такое, Госпожа? – униженно пролебезил раб.

Тщательно вымыв ее губкой, он пошел готовить обед, а она, блаженствуя, развалилась в ванне. «А ничего раб-то. Надо бы его оттрахать как следует, мерзавца, – сладко потянулась она, чувствуя признаки возбуждения, – все-таки мужские руки – приятная вещь».

– А ну-ка иди, вытри меня! – позвала она раба, выбравшись из ванны. Тот беспрекословно подчинился.

– А теперь помоги одеться, – кивнула она на пакет из секс-шопа, в котором лежал кожаный клепаный костюм госпожи.

В нем она смотрелась очаровательно-зловеще. Сразу захотелось за что-нибудь наказать раба. И повод, само собой, подвернулся.

– Да ты, похоже, салат пересолил, засранец!

– Я не хотел, случайно, – заскулил раб.

– Рукколу, гад, испортил, – заводилась она. – Целую пачку загубил, урод!

– Не наказывайте, я не хотел, – униженно стелился раб.

– А ну доставай ремень, ублюдок! Он в том же пакете, что и продукты, лежал. Доставай сейчас же!

Вытащив ремень, раб взял его в зубы и, поскуливая, опустился на колени.

– Давай за мной, – и она пошла в спальню, чувствуя, как все больше входит во вкус. По-прежнему держа ремень в зубах, раб пополз следом.

Сначала она его как следует высекла. Спустив ему трусы, грубо отхлестала по голой заднице, пока та не стала по-настоящему пунцовой.

Затем, взяв за волосы, заставила лизать себя между ног.

Потом, возбудившись, трахнула, оседлав как жеребца, и приказала еще раз все вылизать, чтобы самой не мыться (подруга гарантировала, что мужик – чистый).

Наконец, чуть отдохнув, выпила еще вина, и, поскольку раб очередной раз провинился, решила его еще раз как следует наказать. Сначала поставила ему клизму (очень захотелось сделать это самой), а затем, связав засранца, надела страпон.

С любимым мужем-то себе такое разве позволишь?

– Н…не надо, – жалобно заскулил раб, с ужасом глядя на страпон. Такого с ним еще не вытворяли. – Очень вас прошу, не надо. Все что хотите сделаю, только не это!

– А ну молчать! – рыкнула она на него, смазывая страпон анальным лубрикантом. – Что значит «не надо»? Кто тебе позволил рот открывать?!

– Ну, я же все-таки мужчина, – продолжал жалобно канючить раб. – Зачем вы так-то?..

– Чего? – и она замахнулась ремнем. – А ну – раком. Быстро!

– П…прошу вас, – заикаясь от страха, раб прикрыл попу руками.

– Кому сказали, раком?! – наотмашь хлестанув раба ремнем по заднице, она схватила его за волосы и рывком поставила на колени. – Будешь ныть, прибью!

– Но ведь… больно будет, поскуливал раб, понимая, что сопротивляться бесполезно.

– А мне-то какое дело?! А ну давай сюда! – и, подтащив раба за волосы к кровати, она толкнула его на нее так, что теперь он стоял коленями на полу, а животом лежал на ней. – Жопу выпяти и расслабься, тогда не так больно будет.

– Ой, не надо! – попытался было сжать ягодицы раб.

– Что?! Не слушаться?! Госпожу не слушаться?! Вот тебе! Вот! Вот! – и она несколько раз хлестанула его ремнем по заднице, явно не шутя, наотмашь, с оттяжкой, звонко и изо всех сил.

Видя, что перечить опасно, раб сник и покорно выпятил зад.

– То-то у меня! – брызнув на палец лубрикантом, смазала она ему анальный сфинктер.

– Только потихоньку, прошу вас, потихоньку, – бормотал при этом бедный раб, обливаясь потом от страха.

– Да конечно, потихоньку. Не ссы! Как по маслу пойдет, – начала она примеряться к его заду. – Что ты думаешь? Охота мне потом жопу тебе зашивать? – и она надавила страпоном на сфинктер.

– Уй… уй…уй! – рефлекторно прижался к кровати раб, спасаясь от ее напора.

Вновь схватив его одной рукой за волосы, второй она направила страпон ровнее и надавила сильней.

– Ай! – вскрикнул раб. Преодолев сопротивление анального сфинктера, страпон скользнул ему в зад.

– Очень хорошо! То что надо! – продолжала она вводить его все глубже; потихоньку, медленно, делая короткие остановки, но упорно и с явным удовольствием. Ей очень нравилось смотреть, как искусственный член погружается в зад рабу, до предела растянув красное кольцо его сфинктера.

Сжав зубы, тот потел и дрожал. Видно было, как его до предела распирает.

– Осторожно! Осторожно! Осторожно! – чуть слышно хрипел он.

– Да не скули ты! Не скули, животное! Ничего с жопой твоей не случится. Нормально же смазали, – и, сладострастно ухмыляясь, она начала делать толчки. Сначала несильно, плавно и потихоньку, а затем все резче, чаще и глубже, приноровившись поудобней и по-прежнему придерживая раба за волосы. Ей это очень и очень нравилось.

Часто дыша, раб хватал широко открытым ртом воздух. Его ведь просто-напросто продали.

52. Заказная фотосессия

Ей очень, ну просто очень хотелось получить эту должность! Она давно мечтала о такой работе и главное, была уверена, что справится с ней. И внешние данные, и предыдущий опыт, и понимание специфики… Все складывалось в ее пользу. Одна беда – уж больно сладким было это место, не вызывало сомнений, что желающих занять его наберется немало. Надо было как-то выделиться среди них. Но как?

«Нужно провести специальную фотосессию! – осенило ее. – Недаром же в требованиях к кандидаткам особый упор сделан на фотографиях». И она стала обзванивать знакомых в поисках хорошего фотографа.

И вот он стоял в дверях.

– Привет! Заказывали фотосессию? – его глаза улыбались.

– Заходите, – гостеприимно распахнула она дверь.

– Для начала важно определиться с целями этой работы, – раскладывая оборудование, пояснил фотограф. – Очень важен правильный настрой.

– Что вы имеете в виду под настроем?

– Ну, это же как театр. Чтобы изобразить эмоции, нужно переживать их. Насколько я понял, стоит задача произвести особое впечатление вашими фотографиями.

– В общем… да. Я планирую стать персональным ассистентом крупного начальника.

– Уже яснее, – достал камеру фотограф. – Тогда зачем вы так, простите, оделись?

– А что? – недоуменно взглянула она на себя в зеркало.

– Вы телохранителем нанимаетесь или персональным ассистентом?.. – усмехнулся фотограф. – Слишком строго выглядите.

– Ну… в общем…

– Не «ну» и не «в общем». Поверьте профессионалу. Думаю, главная задача персонального ассистента – поднимать боссу настроение. Если это получится, станете незаменимы.

– Наверное…

– Не «наверное», а точно. Знаю, что говорю. Идите, переодевайтесь. Нужно выглядеть не столь официально. Больше, так сказать… женственности.

Вряд ли стоило на это возражать, и, переодевшись в более соблазнительную одежду, она вернулась к фотографу.

– Ну вот, уже лучше. Вставайте сюда, – и он начал настраивать свет.

Сделав несколько первых снимков, они продолжили фотосессию.

– Поскольку мы не знаем вкусов будущего босса, следует снять вас по-разному. Я бы предложил добавить эротики. Поверьте, лишним не будет.

– Думаете?..

– Уверен. Я таких фотосессий провел десятки. Хотите получить должность, слушайтесь меня, – тон у фотографа был очень уверенным.

– Хочу, – и она опять пошла переодеваться, пожалуй, он ее убедил.

…Постепенно снимки становились более откровенными. Доверившись мастеру, она сама все сильнее входила в роль. Роль ПЕРСОНАЛЬНОГО ассистента. Никто ведь действительно не знал, что за перец этот босс.

– А знаете… Снимки в нижнем белье никому еще не мешали, – выдал очередную идею фотограф. – Думаю, вы оставите за спиной большинство конкуренток, если приложите и такие фото.

– Не пошло будет выглядеть? – засомневалась она.

– Я сниму так, что не будет. И потом. Эти снимки вы покажете боссу, когда пройдете первый тур, и начнутся персональные собеседования. Сработает, гарантирую, – в глазах у фотографа появился какой-то блеск. Видно, это было профессиональным.

Фотосессия продолжилась. Следуя указаниям мастера, она занимала соблазнительные позы, чуть сильнее оголяла тело… В общем, увлеклась, чувствуя, что сама начинает потихоньку возбуждаться от такой театральной роли. Что-то в ней проснулось такое.

Снимки были уже на грани приличия, но фотограф был явно в ударе, увлекшись творчеством и заразив энтузиазмом ее. Она даже забыла о стеснении, настолько увлеклась позированием. Это была уже какая-то игра.

– А давайте-ка мы еще снимем вас в роли официантки, – бросил следующую идею он.

– Как это? – прикрывая обнаженную грудь, повернулась она к нему (только что они сделали снимок со спины, когда она была в одних стрингах).

– Ну вот представьте, что босс попросил принести кофе. Давайте подразним его. Оденем вас предельно эротично. Так сказать, на грани.

– Ну… это уж слишком… – нерешительно замялась она.

– Глупости! Вас же никто ни к чему не обязывает. Оставите ему такие фото в конверте, и все. Вот увидите, сработает, и должность ваша.

– Точно?

– Не сомневаюсь ни минуты, – фотограф был очень убедительным.

Возникло ощущение, что они уже немного заигрываются, но все это было очень увлекательным, и, лишь на секунду задумавшись, она пошла подбирать белье.

«Трусики не подходят, – крутясь у зеркала, размышляла она. – Бюстгальтер и чулки идеальны с этим передником, а трусики не смотрятся! Что делать? А может, черт с ними, – вдруг решила она. – Передник спереди закрывает. Ничего не просматривается». Видно, в ней совсем проснулась актриса.

Наконец, переодевшись, она вновь вышла к фотографу, чувствуя при этом, что ее волнение усиливается, так, будто она выходит на сцену, которая чем-то манит ее. Короткий передничек еле прикрывал почти голое тело. Чулки на поясе, весьма условный бюстгальтер… В общем, фотограф начал глотать слюни. Видя это, она все больше заводилась сама. Эта их игра явно кружила голову.

– Отлично! – сделал он несколько снимков. – А теперь чуть развернитесь. Так, чтобы соблазнительно просматривалась попка.

– Вот так? – повернулась она к камере боком, чувствуя, что начинает намокать и удивляясь самой себе. Ведь она даже не предполагала у себя склонностей к эксгибиционизму.

– Давайте-ка я немного поправлю ваш передник, – подошел к ней фотограф. – Стойте именно так, с чашкой и держась за косяк двери, а я чуть смещу его. Якобы он случайно сдвинулся, – его рука ощутимо коснулась ее бедра. Она непроизвольно вздрогнула.

– Прекрасно! – почувствовал он ее реакцию и, сделав снимок, облизнул губы. – А теперь самое крутое фото. Финальное. Вы уходите с пустой чашкой. Вид со спины.

– Но… я же без трусиков. Только пояс и чулки.

– Вот и отлично! Пусть босс оценит потенциального ассистента. Давайте уж как следует заинтригуем его, – не унимался фотограф.

– Ну… ладно… уговорили… – немного замявшись, она повернулась спиной. – Так хорошо? – как бы оглядывалась она в проеме двери.

– Тут бы неплохо чуть сильнее прогнуть спину, – подошел к ней фотограф. – Вид будет аппетитней, – положил он ей руку на поясницу. – У вас красивая попа, и ее лучше выпятить, – его ладонь скользнула вдоль ягодицы. Она почувствовала головокружение. Чашка запрыгала на блюдце. – Еще сильнее прогнитесь. Давайте покажу как, – вторая его рука, обнимая, скользнула вдоль низа ее живота. – Чувствуете, как она еще больше округлилась? – начал он поглаживать ей зад.

– Чув…ствую… – голос у нее стал прерываться. Она уже не понимала, что с ней происходит.

– Можно еще капельку выпятить. Правильная поза очень важна. Вдруг вашему боссу нравятся женские попки, – ладонь обнимающей руки, надавливая, опустилась к лобку, а пальцы второй начали ощупывать ягодицу. – Ах, какая она у вас упругая! – его хриплый шепот гипнотизировал ее. – Да я смотрю, вы уже слегка намокли. Очень хорошо, надо уметь вживаться в роли. Тогда снимки получаются очень естественными, – и фотограф расстегнул ширинку, он видел, что она себя уже не контролирует.

…Толчок сзади, и чашка полетела на пол. Держась руками за косяк двери, она стонала и подмахивала. Установленный на задержку фотоаппарат сделал финальный снимок. Его она не стала вкладывать в конверт для собеседования.

53. Взрослые игрушки

Они уже десять лет были женаты, солидный срок для любой пары, и он решил подарить жене что-нибудь необычное. Банкет и все прочее было уже организовано, оставалось найти подарок, а точнее – оригинальное дополнение к нему, ведь новые серьги жене они уже подыскали. «Купить, что ли, секс-игрушку? Прикольную какую-нибудь, современную. Хороший будет сюрприз. Заодно поэкспериментируем», – мелькнуло у него в голове, и он отправился в магазин для взрослых, хотя опыта такого у него еще не было, и в душе он немного сомневался в правильности решения. Неудобно было, конечно, заходить в секс-шоп, но уж очень хотелось устроить сюрприз жене на годовщину свадьбы. Столько лет вместе, былое пламя уже стало угасать, и хотелось хоть как-то разогнать скуку в постели, попробовав что-нибудь новое.

Интернет Интернетом, но знающие люди настоятельно рекомендовали посмотреть все эти игрушки вживую, тем более что некоторые из них еще и резковато пахнут. И, поборов смущение, он толкнул дверь магазина.

– Добрый день, – ему приветливо улыбалась симпатичная продавщица. – Заходите, не смущайтесь, – похоже, она заметила его нерешительность.

– Добрый, – сделав над собой усилие, шагнул он внутрь.

«Вот черт! – мелькнуло у него в голове. – Нет бы мужик продавцом оказался, а тут – молодая коза».

– Помочь вам выбрать? – видя, как он растерянно оглядывается, предложила та. – Похоже, вы в подобном магазине впервые.

– Да уж… Не ожидал такого выбора… Без бутылки не разберешься, – вытаращился он на стеллажи с яркой продукцией.

– А я тут на что? – вновь улыбнулась продавщица. – С удовольствием помогу, – видно было, что она скучает в пустом магазине и искренне рада редкому покупателю. – Что вам надо? Игрушки интересуют, смазка, специальная одежда, фильмы?

– Хотелось бы что-то… для женщины, – все еще немного стеснялся он.

– Да расслабьтесь вы, ей-богу! Нормальное желание. Взрослые же люди. Не робейте, все сейчас подберем. Правильно сделали, что к нам зашли. Огромный выбор, очень качественная продукция, – и она повела его вдоль стеллажей, с явным удовольствием поясняя все по ходу.

– А это что? – кивнул он на витрину с вагинальными шариками, поборов, наконец, смущение.

– У нас очень большая коллекция таких шариков! – еще больше оживилась продавщица. – Они вводятся во влагалище. Можно и получать удовольствие, и тренировать мышцы. Многие начинают с маленьких, а затем постепенно переходят на все более крупные и тяжелые. А вот, смотрите, это особая модель, с вибрацией. Сейчас я вам поясню, как ими пользуются… – и она увлеченно продолжила свой рассказ.

Так, продвигаясь вдоль стеллажей, они рассматривали необычные игрушки. Голова у него шла кругом от всего этого, а в штанах постепенно крепчало. Возникло ощущение, что и у продавщицы начали гореть глаза.

– А это – так называемые «компьютеры» (комбинированные стимуляторы), – подошли они к очередному стеллажу. – Например, вот этот – тройной. Им можно одновременно стимулировать влагалище, клитор и анус.

– Да вы что? – искренне удивился он.

– Ага! – любовно погладила продавщица необычный прибор.

– Да как же такое может быть? Даже представить себе сложно.

– Ну вот смотрите, – начала объяснять нюансы продавщица. – Эта часть вводится во влагалище, эта (потоньше) – в анус, ну а этот вибрирующий отросток стимулирует клитор. Уникальная, я вам скажу, вещь! Ваша женщина будет в восторге от такой игрушки.

– Не понимаю, – продолжал недоумевать он, слегка одурев от такой экскурсии.

– Ну что же тут непонятного?

– Сложно себе представить такое, – явно тупил он.

– Показать, что ли, вам?.. – задумчиво улыбнулась продавщица. – Вот уж эти мужчины, ей-богу. Такие непонятливые иногда.

– Вы… серьезно?

– А как же вам еще объяснишь? – оглянулась она на пустой магазин. – Работа у меня такая. Надо же товар продавать.

Закрыв входную дверь, она смазала тройной стимулятор и, включив его, стала демонстрировать прямо на себе методику правильного пользования. На его глазах оживший прибор с негромким жужжанием погрузился в продавщицу. Демонстрируя его работу, она пошире раздвинула ноги, и он наяву увидел чудеса тройной стимуляции.

– Ну, теперь поняли? – отложила раскрасневшаяся продавщица игрушку.

– П…понял, – очумело пробормотал он, чувствуя, что штаны вот-вот лопнут.

– А теперь давайте покажу вам анальные игрушки, – встав с кресла, одернула она юбку. – Трусики пока надевать не буду. Мало ли еще что придется показать.

– Д…давайте, – начал заикаться он.

– Вот это – анальные пробки, – взяла продавщица в руку очередную игрушку, – а эта – еще и с вибрацией.

– З…зачем?

– Если ввести такую пробку женщине, то у мужчины возникнет ощущение, что у нее уплотнилось влагалище. Вибрация добавит эффект необычности.

– Д…даже не предполагал, что т…такое есть. И ч…что, в…вибрация будет передаваться во в…влагалище?

– Ну конечно! – опять села в кресло продавщица, задрав юбку. – Вот, вытрите салфеткой руку. Затем попробуйте сначала просто ввести во влагалище два пальца. Потом я вставлю себе в анус пробку, и вы почувствуете разницу.

Покраснев как рак, он ввел ей во влагалище пальцы. Продавщица была уже совсем мокрая от возбуждения, и они легко погрузились внутрь.

– А теперь сравните, – она осторожно вставила себе в попу пробку и включила ее вибрацию.

Дрожащей рукой он вновь потянулся к ней.

– Ну как? – и она стала расстегивать ему ширинку. – Есть разница? Чувствуете?

– Ч…чув…вствую, – у него аж скулы свело от желания. Член буквально выпрыгнул из штанов.

– Пальцами это не так ощущается, – притянула она его к себе. – Давайте-ка нормально попробуем.

Никак не ожидая от нее такой прыти, он уже мало что соображал. Зачем и почему он пришел сюда, уже не имело никакого значения, похотливая продавщица окончательно разбудила в нем животное. Широко разведя ноги, она откинулась в кресле, и, опустившись на колени, он резко вошел в нее.

– Ах! – задохнулась от остроты ощущений продавщица.

– У-у! – невольно рыкнул и он, засадив ей по самые яйца и замерев.

Чуть покачивая членом в глубине влагалища, он ощущал эту необычную вибрацию. Как ни странно, больше всего она чувствовалась мошонкой, плотно прижатой к промежности продавщицы. Отдаваясь сладким зудом в яйцах, она каким-то невероятным образом всплывала в зубах, перетекая затем куда-то в самую глубину мозга. Это было что-то неописуемое.

– А т…теперь к…как? Чувст…твуете? – простонала продавщица, но он уже плохо слышал ее, и, пробормотав в ответ что-то невразумительное, начал грубо трахать ее, закатив глаза от остроты ощущений и понимая, что долго не продержится.

54. Необычный урок

Никто бы, наверное, не заподозрил его в ЭТОМ, ведь он работал учителем уже двадцать лет. Скромный на вид, серьезный, с солидной внешностью и хорошей репутацией – все знали его как исключительно порядочного человека. Да он, собственно говоря, таким и был. Никогда не обманывал, не двурушничал, не подличал, не плел интриг и не воровал, в общем, для многих олицетворял пример настоящего педагога.

А еще он был очень опытным и наблюдательным. Опытным в том, что касается созревших девочек. Следя за их поведением после уроков, перехватывая брошенные на лету фразы, замечая то, как они ведут себя с мальчиками, он без труда догадывался, кто из них окажется уступчивей. А главное, он выбирал тех, кто выглядел скромно и не отличался болтливостью, он был хорошим психологом и знал, где найти чертей. Молоденькие девушки – они ведь часто бывают похотливыми, и главное – найти к ним грамотный подход. Именно так, сначала войти в доверие, а потом найти подход. Ну а дальше, само собой, – язык за зубами, и НИКОГДА второй раз, так, чтобы это оказалось как бы разовым уроком. Привычка в этом деле крайне опасная вещь. Некоторые еще называют это любовью, что может оказаться страшнее всего.

Сорвал бутон, полюбовался, вкусил его аромат и не жадничай, дай насладиться другим, пусть распускается, цветет и зреет по жизни. Это был его базовый принцип, он никогда не поступался им. Всего лишь один необычный урок!

Со временем это стало его главным жизненным увлечением, и он ничего не мог поделать с собой. Старался, конечно, сдерживать себя, понимая, что это рискованно, хоть он и давал такие уроки старшеклассницам, многие их которых уже достигли совершеннолетия. В результате получалось такое нечасто, и каждый раз он очень тщательно подбирал добычу, чувствуя себя своеобразным охотником. Охотником за непорочностью, свежестью, любознательностью и, конечно же, просыпающимся пороком зреющих на глазах развратниц. Они ведь сами невольно совращали его, виляя перед носом наливающимися попками, выставляя напоказ растущие холмы грудей, блестя глазками и полуоткрывая пухлые губы, в общем, не скрывая зов просыпающейся весной природы. И тогда он не выдерживал, ему просто сносило крышу, животное начало брало верх, и он назначал очередной персональный урок.

Так было и в этот раз. Возникло ощущение, что она сама с ним заигрывает, а может, это ему только казалось, но уж в том, что барышня окончательно созрела, не было никаких сомнений. Маша была чрезвычайно аппетитной девушкой, и, провожая ее взглядом, он буквально глотал слюну.

В глубине души, и он был в этом абсолютно уверен, она догадывалась, зачем идет к нему, догадывалась и все же шла, она не могла справиться со своей природой. Они все об этом, конечно же, догадывались, он каждый раз видел это по их глазам. Он понимал их ничуть не меньше, чем они знали самих себя, эти молодые, любопытные, похотливые сучки, идущие к нему на персональный урок.

Робкий стук в дверь. Он кашлянул, перебарывая волнение.

– Войдите.

– Можно? – заглянула она в приоткрытую дверь. Скромно потупленные глазки, короткая юбочка в обтяжку, тонкая белая блузка… Он почувствовал себя коварным волком, заманивающим в лес молодую овечку.

– Да, конечно! Мы же договорились. Заходи, Маша. Садись вот сюда, – усадив ее на стул, он присел рядом на край учительского стола и постарался перейти на доверительный тон. – Ну что, Маша. Скоро ты заканчиваешь школу. Предстоит взрослая жизнь.

– Да, Иван Петрович, предстоит.

– А ты к ней готова? Знаешь, что тебя ждет?

– Ну… в общем… А что вы имеете в виду?

– Вот ты такая уже почти взрослая девушка. Можно сказать, созревшая, – и он невольно заглянул в вырез ее блузки. – Тебе ведь придется общаться с мужчинами.

– Придется, конечно.

– А ты это умеешь? Скажи, у тебя уже был такой опыт?

– Какой опыт? – покраснела она, опустив глаза.

– Не стесняйся. Я ведь твой учитель. Кому же еще ты можешь довериться? Меня волнует твоя готовность к взрослой жизни. Я хочу быть уверен в том, что ты знаешь все, что нужно, заканчивая школу, – и он придвинулся к ней ближе.

– Спасибо за заботу, Иван Петрович, – и она вдруг заметила, что у учителя начали топорщиться штаны. – А что нужно знать?

– Понимаешь, в чем дело… – расстегнул он пиджак. – Даже если у тебя уже что-то и было с мальчиками… Они ведь недостаточно опытные.

– Ну… да… – ее глаза почему-то приклеились к бугру на его штанах.

– А родители часто стесняются рассказывать девочкам такие вещи. Вот и получаются потом болезни или ненужные беременности.

И если бы Машины родители смогли потихоньку заглянуть в щель приоткрытой двери, то дальше они увидели бы, как опытный педагог исправляет недостатки их воспитания. Да и дочка их, похоже, была прилежной ученицей.

Учитель вынул из кармана пиджака презерватив.

– Я хочу научить тебя правильно предохраняться.

– Научите… Иван… Петрович.

– Доставай его, – расстегнул ширинку заботливый педагог, придвигаясь еще ближе к ученице. – Не стесняйся. Это всего лишь урок.

Дрожащими руками Маша помогла члену высвободиться из тесноты брюк.

– Теперь помни его немного, чтобы он еще больше затвердел. Активней, активней, не бойся.

Член окончательно окреп. В глазах учителя появился хищный блеск, и, разорвав упаковку, он протянул Маше презерватив.

– Надевай его, накатывая сверху. Поняла? Как будто чулок надеваешь.

– Поняла, – взяла она в руку резинку. – Ой, не получается!

– Так ты его не той стороной накатываешь, дурашка! – засмеялся учитель. – На, возьми другой. Этот выкидывай. Нельзя теперь переворачивать. Если что, это уже негигиенично.

Внимательно рассмотрев новый презерватив, Маша осторожно надела его на стоящий колом член учителя.

– Вот так. Умница! Правильно в этот раз получилось. Теперь проверим, насколько хорошо надела, – и, взяв за руку, он поднял ее со стула. – А это, как известно, можно сделать только опытным путем, – развернув девушку к себе спиной, он задрал ей юбочку и приспустил трусики. Они были такие девичье-непорочные, что член у него аж подпрыгнул. – Ну-ка обопрись руками о стол и чуть прогни спинку.

– Только не больно, учитель, – послушно выпятила Маша попку. – У меня только один раз такое было с мальчиком.

– Ну, я не мальчик, знаю, что нужно делать, – осторожно раздвинув головкой члена половые губы, плавно вошел в нее учитель.

…Проверка показала, что Маша научилась правильно надевать презервативы. Теперь он мог за нее не волноваться.

55. Совращение скромняги

Этот парень работал у них в офисе уже три месяца и за все прошедшее время почти не вылезал из-за стола, уткнувшись носом в компьютер. Симпатичный, в целом, мужик, он был трудоголиком и даже не обращал внимания на женскую половину офиса, словно конченный задрот или гомосексуалист.

Голубым он не был, поскольку оказался замечен за просмотром нормальной порнушки, следовательно, просто стеснялся женских особ. Не повезло скромняге.

А не повезло потому, что его решили цинично совратить на спор. Спорили, конечно, по пьяни, во время очередного корпоратива на восьмое марта, но сути это не меняет, и Юльке предстояло доказать подругам, что она – не пустая балаболка.

Вечеринка проходила на работе, в зале переговоров. Гулянка была в самом разгаре, все уже немало выпили и вовсю веселились, дурачась, танцуя и прикалываясь. И в то время как все продолжали пить-гулять, «скромняга» потихоньку слинял в рабочий кабинет. Как всегда забившись к себе в угол, он уткнутся в монитор компьютера.

Вот тут-то все и началось. Подвыпившие барышни кинули жребий, и Юльке выпало совращать ничего не подозревающего мужика. «Да запросто!» – хорохорилась она, подначиваемая другими. Выпив еще для смелости, она прихватила с собой бутылку и прокралась в кабинет. Подруги обещали в течение часа никого туда не пускать и не подглядывать.

– Порнушку, что ли, смотришь? – незаметно подойдя сзади, выглянула она из-за его плеча.

– Нет! – испуганно отшатнулся он от монитора и тут же выключил компьютер.

– А что же это тогда у тебя было? – пьяно хихикнула она.

– Досуговый сайт, – покраснел «скромняга». – Смотрю, куда пойти после корпоратива.

– Ага, – подмигнула ему она. – Культурная, так сказать, программа после банкета с коллегами.

– Ну… можно и так сказать. А… что?

– Да пришла с тобой выпить, – присела она на край стола. – Стаканы, правда, не взяла, но можно и так, из горлышка. Давай-ка еще шарахнем, – и, глотнув вина, она протянула ему бутылку.

– Да… я… не хочу больше, – нерешительно промямлил он.

– Обижаешь! Женский праздник, – сунула она ему в руку бутылку. – Кончай дурить! Один глоток.

– Ну ладно, – поднес он ко рту горлышко.

– Молодец! А теперь давай на брудершафт, – взяв с соседнего стола пластиковый стаканчик, она вылила в горшок с цветами воду и плеснула в него вина. – Я как дама буду из стаканчика, а ты – из горлышка.

– Вот так… сразу? – покраснел «скромняга».

– А что такого? Робеешь, что ли? – протянула она ему бутылку.

– Ну… как-то, – замялся он.

– К проституткам собираешься идти после корпоратива, а тут вдруг застеснялся, – ей вдруг стало невероятно весело прикалываться над этим скромнягой, и она чуть задрала юбку, придвигаясь поближе к нему.

– Да я… в общем-то… И не…

– Не валяй дурака! Собирался, конечно. Как будто я не знаю эти досуговые сайты, – перебив его бормотание, она еще хлебнула вина. Перехватив его взгляд на полоске своей голой ноги выше чулка, выглянувшей из-под юбки, она улыбнулась и наклонилась его поцеловать.

– Что вы? Так резко?! – испуганно отшатнулся он.

– Ну ты даешь! На брудершафт же пьем, договорились. Хочу, так сказать, поближе с коллегой познакомиться, – засмеялась она. – Тебе же интересно ко мне под юбку заглядывать. Что ты как мальчик, ей-богу, стесняешься? На, смотри, – и она еще выше задрала юбку, продолжая над ним прикалываться.

– Не люблю заводить романов на работе, – опасливо приподнял он руки, словно прикрываясь от ее напора.

– А никто и не собирается заводить с тобой романов. Хочу просто трахнуть тебя, и все, – прыснула она, настолько все получалось забавно. – Ничего личного, поверь. Секс скрепляет коллектив, а ты здесь у нас уже три месяца, и ничего. И на Новый год, и на День Валентина, и на двадцать третье февраля отсиделся! Ты что? Игнорируешь тут всех. Коллег не уважаешь, что ли? – продолжала дурачиться она, глядя, как парень все сильнее краснеет.

– Ув…важаю, – начал он, бедолага, заикаться.

– Ты, случаем, не девственник? – обойдя стол, подошла она к нему.

– Н…нет, – еще сильнее вжался он в спинку своего кресла.

– Может, импотент или гомик? – опустившись на колени, начала она расстегивать ему ширинку.

– Н…нет, – он явно офигел от происходящего.

– Стоит у тебя нормально?

– Об…бычно да, – откатываясь в кресле назад, он уперся его спинкой в стену.

– Вот сейчас и проверим, – вытащила она на свет его вялого бойца. – Ага! Испугался. Сейчас мы его взбодрим, – и, стоя на коленях, она стала сосать постепенно твердеющий член.

Доведя его до рабочего состояния, она быстро сняла трусики и, задрав юбку, оседлала обалдевшего коллегу сверху.

Широко раскрыв глаза, тот явно обалдел от происходящего, ведь его, по сути, насиловали. Его окрепший член, похоже, был вовсе не против, да и мозги постепенно оттаивали. Ерзая сверху, раскачиваясь, приподнимаясь и вновь насаживаясь, она чувствовала, как «скромняга» все больше увлекается, начиная тискать ее грудь и постанывать.

Краем глаза она заметила, что за ними подглядывают, видно, подружки все же не выдержали, и, весело подмигнув дверной щели, продолжила свой заезд в небеса.

Секс ведь, как известно, сплачивает трудовой коллектив.

56. Несмышленый племянник

Она была заботливой тетушкой и очень переживала за племянника. Самой у нее детей не было, и все тепло нереализованного материнского инстинкта она всегда дарила ему.

Как-то незаметно повзрослев, тот постепенно превратился в весьма привлекательного юношу, и все бы хорошо, но то ли он был чересчур стеснительным парнем, то ли несмышленым, то ли опыта ему не хватало, но у него явно не клеилось с девушками. Это становилось все более заметно, парень явно начал комплексовать по этому поводу. Рос он без отца, мать была слишком стеснительной женщиной, чтобы заводить разговоры на эту тему, и она решила взять инициативу в свои руки. Пора было серьезно поговорить с племянником, кто-то же должен был заняться его половым воспитанием. И вот, улучив момент, она пригласила его к себе в гости на особый разговор. Испекла пирог, напоила племянника чаем, поболтала с ним о том о сем и потихоньку перешла к нужной теме.

– Скажи, Ян, ты интересуешься девушками? – как можно доверительней поинтересовалась она, сидя с ним рядом на диване.

– А что? – немного напрягся он.

– Мне кажется, нам стоит поговорить на эту тему. Чувствую, у тебя не совсем получается. Ты же знаешь, я всегда была твоим другом. Хочу помочь.

– А чем? – стыдливо опустил он глаза.

– Ну… Я же вижу, у тебя не клеится с девушками. Хочу дать пару советов. Может, научить кое-чему.

– Ну… вообще-то… Я и сам знаю… некоторые вещи, – запинаясь, покраснел он. – Мы обсуждали эту тему с парнями.

– «С парнями», – улыбнулась она. – Чему они тебя научат, эти твои парни. Сами такие же желторотые. Одни понты. Давай-ка лучше я тебя немного поучу. Тетке же ты можешь доверять? Поверь, у меня достаточно опыта. Уж я-то знаю, что женщинам нужно.

– Верю, – все еще стеснялся он, еще гуще заливаясь краской.

– Только давай договоримся не смущаться. Отнесись к нашему разговору как к важному уроку. Я – учительница, и не более того. Тогда будет больше толку. Спрашивай, что не ясно. Свои же люди, что нам стесняться друг друга? Предосудительного в нашем разговоре ничего нет. Все ведь когда-нибудь учатся этому. А ты способный парень, у тебя быстро все получится, – приободрила она племянника. – Договорились?

– Договорились, – кивнул он, вроде как, переставая сильно нервничать.

– Тогда давай сначала обсудим, что тебя самого интересует. Что не получается, и чему бы ты хотел научиться в первую очередь.

– Целоваться, – вновь покраснел он. – В первую очередь я бы хотел как следует научиться поцелуям… Разным.

– Разным… Хорошо… Тогда давай так, – решила она не обращать внимания на его смущение. – Вот тут у меня приготовлено для тебя несколько книжек. Даже нужные страницы подобрала, видишь? – и она раскрыла одну из книг, оказавшуюся под рукой, но, чуть подумав, отложила ее в сторону. – Ну да ладно. Книжки есть книжки. Ты их потом посмотришь, и мы обсудим. А сейчас, чтобы не терять время, попробуем кое-что на практике. ОК?

– ОК.

– Тогда усвой следующее. Главное в поцелуях – слаженная работа языка и губ. Чтобы не особо разглагольствовать, поступим так. Я буду показывать все на тебе, а ты затем повторять на мне. По ходу я буду тебя поправлять, если что. Согласен?

– Конечно, согласен, – наконец немного расслабился он. Вообще-то племянник привык слушаться ее, и она это знала.

– Начнем с того, что отработаем все на руке. Как начнет получаться, пробуем то же, но уже с губами, – и она поднесла к губам тыльную сторону его ладони. – Постарайся почувствовать, что я делаю. Затем – твоя очередь. Пробуешь повторить на моей руке.

И они приступили к практическим занятиям. Когда согласованная работа губ и языка была освоена, началась отработка поцелуев непосредственно в губы. Племянник оказался вполне способным, и она была довольна им. Возможно, он даже с кем-то уже целовался, ведь получилось все у него достаточно быстро.

– Ну что же, вполне неплохо, – и она вдруг почувствовала, как теплеет в груди. Поцелуи ее всегда заводили. – Заканчивая на сегодня с поцелуями в губы, покажу тебе метод «переплетения языков». Хочешь?

– Хочу, – голос у племянника стал немного хриплым, а вид слегка обалдевшим, занятие-то у них было еще то.

– Тогда слушай. Техника такая. Во время этого поцелуя следует круговыми движениями облизывать язык партнера. Он сам в это время делает то же самое, вращая языком в противоположную сторону. Но учти! Не стоит напрягать губы или язык, они должны быть нежными и расслабленными, а движения – неторопливыми и ласковыми. Понял?

– Ага.

– Ну тогда пробуем, – притянула она его к себе.

Их языки, обвиваясь, змейками заскользили вокруг друг друга, и она вдруг неожиданно для себя почувствовала, что племянник начинает прижиматься к ней все сильнее, и у него реально встает. Женщиной она, конечно, была привлекательной, в самом соку, так сказать, но с молодыми парнями дел еще не имела, и соблазнять племянника в ее планы не входило. Так, хотела немного поучить его, и все. Юноша же при этом явно возбуждался, и эта его реакция не могла не подействовать на нее, женщиной-то она была здоровой. Да еще и этот поцелуй… Он совсем неплохо у него получался.

– Фу!.. – выдохнула она, оторвавшись от увлекшегося племянника и чувствуя признаки головокружения. – Молодец! Хорошо освоил. Да ты, похоже, способный парень! Целовался уже, что ли, с кем-то?

– Пробовал… немного… – видно было, как племянник пытается успокоиться, видно, метод этот на него подействовал; уж она-то знала толк в поцелуях.

– Вижу, что не с нуля, – довольно улыбнулась она, преподавать у нее явно получалось.

– А еще… я слышал… французские поцелуи есть. Покажете? – похоже, учеба понравилась парню.

– Покажу, конечно! – даже обрадовалась она такому его интересу, видя, что не зря затеяла свои занятия.

– А у них в чем специфика?

– Отчасти французские чем-то похожи на переплетение языков, но языки при этом больше вольничают. Как правило, партнеры по очереди сосут их друг у друга, играя во рту. Но учти! – строго подняла она палец. – Язык очень нежный. Здесь нельзя переусердствовать. Будь крайне осторожен и соси не сильно!

– Давайте попробуем? – вновь придвинулся к ней племянник.

– Давай, конечно! Без практики тут не поймешь, – и она прильнула к его губам.

…Теперь голова у нее закружилась еще сильнее, а где-то в середине груди запульсировал теплый шар. Это было, конечно же, знакомое ощущение, она начала… возбуждаться.

«Ох, ничего себе!» – мелькнуло у нее в голове, и, прервав поцелуй, она чуть ли не оттолкнула племянника, опасаясь самой себя причем. Женщиной-то она была горячей.

Пытаясь отдышаться, тот откинулся на спинку дивана. Получалось у него это с трудом. Уж что-что, а французские поцелуи у нее были что надо, любой бы ее мужчина подтвердил. Да и весь обалдевший вид племянника красноречиво свидетельствовал об этом без всяких лишних слов.

– Ну что? Усвоил? – и она потормошила его за щеку, словно приводя в чувство. А впрочем, так оно почти и было. Раскрасневшийся парень тяжеловато дышал.

– Еще… что-нибудь… покажете? – явно вошел он во вкус.

– А ты, я смотрю, увлекся! – с довольным видом засмеялась она. Ей и самой становилось все более интересно вот так обучать молодого парня, от которого уже чуть ли не искры летели.

– Ну да… Интересно, – и он бросил взгляд в декольте ее домашнего платья, которое было довольно-таки глубоким.

«Ого! – заметила она это. – Да у племянничка-то моего здоровые рефлексы! Ну что же, добавим тогда кое-что». Может, она, конечно, и зря так все форсировала, но намерение ее было самым искренним, а племянник ее невольно подогревал, в нем явно просыпался мужчина.

– Но поцелуи, само собой, могут быть не только в губы, – подмигнула она ему, продолжая урок. – И большинство девушек ценит это.

– Шея и грудь? – племянник оказался смекалистым парнем.

– Правильно мыслишь! – весело хмыкнула она и приспустила лямку платья, обнажая левую грудь (бюстгальтеров она дома не носила). – Шею сегодня не будем трогать. Наставишь мне еще засосов по неопытности. А вот грудь немного попробуем. Только немного, а то, я смотрю, ты уже горячишься (губы у нее еще горели от его французского поцелуя).

Похоже, племянник вошел во вкус, да и шорты его топорщились все отчетливее. Она, конечно же, видела это. Видела и радовалась за саму себя. Приятно, когда у молодого парня вот так на тебя встает.

Тот между тем пожирал глазами ее грудь, она аж поежилась от этого его взгляда, но, стараясь выглядеть невозмутимой, попыталась сосредоточиться на обучении, хотя дурные мысли так и лезли ей в голову. Раздразнил ее ненароком племянничек.

– С грудью тоже нужно обращаться умело, – начала пояснять она. – Никакой грубости и силы. Некоторым женщинам и такое нравится, но большинство предпочитает ласку. Понял?

– Понял, – не отводя глаз от ее груди, кивнул племянник. У него уже чуть ли не слюна капала.

– Внимательно слушай, – улыбнулась она, чувствуя, как уже от одного этого голодного взгляда начинают напрягаться ее соски. Грудь у нее вообще-то была чувствительной.

– Мы только поцелуи сегодня будем? – племянника явно потянуло на большее. – Больше ничего не покажете?

– На первый раз и поцелуев хватит, – вновь улыбнулась она, видя его нетерпение. Гормоны делали свое дело.

– Х…хорошо, – и парень буквально потянулся губами к ее груди.

– Да, давай, пробуй, – приподняла ее она, садясь ровнее и выпрямляя спину. – Целуй очень нежно и осторожно, по кругу и как бы перебирая губами. При этом продвигайся спиралью от основания груди к ее вершине. Ты должен очень неспешно добраться до соска. Запомни, неспешно!

И племянник начал жадно отрабатывать технику поцелуя груди, в то время как она его инструктировала и поправляла. Получалось у него довольно неплохо, и ее головокружение усилилось, оставаться невозмутимой становилось все сложнее, да и он ее своей этой жадностью провоцировал. Провоцировал и при этом все больше обалдевал, она чувствовала это его состояние; ее собственное возбуждение постепенно росло, хоть ей и не хотелось признаваться себе в этом. Она ведь вовсе не планировала развратничать.

– С соском… будь… особо… внимателен, – голос у нее стал прерываться. Оставалось надеяться, что племянник не замечает этого. – Нежнее, нежнее его тереби. Самым кончиком языка. Х…хорошо. А теперь губами пощипывай. Очень несильно, легко п…пощипывай. Да, д…да, именно так.

Проявляя отличные способности, племянник успешно справлялся со своей задачей, и ее соски стали уже просто каменными. Ей уже было сложно говорить.

Видно было, как племянник все сильнее заводится, и от этого ощущения она почувствовала, что начинает намокать. Останавливать на этом занятия уже не хотелось, хоть она и понимала, что приближается к опасной грани, зная саму себя.

– М…молодец, – с трудом оторвала она от его губ затвердевший сосок, пытаясь бороться с дрожью в голосе. – Д…да у тебя, я с…смотрю, с…способности!

Вид у племянника был уже совсем обалдевший. У нее и самой-то голова шла кругом, а парнишка уже точно ничего не соображал. Не соображал или уже настолько возбудился, что ничего не видел, кроме ее… промежности. Да, именно промежности, перехватила она его взгляд.

От всех этих ерзаний на диване ее короткое домашнее платье задралось, открывая трусики, а сама она, откинувшись на диване, как-то невзначай подраздвинула ноги, не замечая этого. И вот теперь взгляд племянника приклеился к ее промежности, словно магнитом притянувшей его глаза.

И, похоже, у нее поехала крыша. Она уже ничего не могла с собой поделать, это его вожделение, этот его откровенный голод, эта неспособность остановиться – так ее еще никто не дразнил.

– Ну что же, – проглотив комок волнения, переступила она черту. – Теперь давай самые важные поцелуи попробуем.

– М…между ног? – похоже, племянник был не таким уж и неучем.

– Да ты, я смотрю, сообразительный! – подмигнула ему она и, привстав с дивана, сняла трусики. Руки у нее слегка дрожали, выдавая волнение.

– П…приятель рассказывал, – вид у племянника был уже совсем очумелый, шорты между ног уже только что не трещали.

– Он сам что, уже пробовал это?

– Н…нет, тоже т…только слышал.

– А мы давай реально поучимся. Нужное это дело, когда за девушкой ухаживаешь, – и, вновь сев на диван, она раздвинула ноги. – Вставай на колени, будешь повторять. Я показываю губами и языком на твоей ладони, а ты стараешься повторить то же, но у меня между ног. Будем отрабатывать, пока не получится как надо.

…Когда она, захлебнувшись воздухом, кончала от его языка, все вокруг утонуло в сладком тумане рая. Поэтому, когда юный ангел в лице обезумевшего племянника вогнал в нее дрожащий от нетерпения член, о каких-либо барьерах или приличиях не могло быть уже и речи, она просто не контролировала себя. А с другой стороны, кто же еще лучше любимой тети научит парня, как правильно вести себя с девушками?

57. Предварительный инструктаж

Судьба порой складывается вовсе не так, как мечтается, а ухабы на нашем жизненном пути ведомы только Всевышнему.

Она даже не предполагала, что когда-нибудь докатится до такого, но жизнь вынудила ее заняться проституцией. Другого выхода не было, деньги требовались срочно, а занять их оказалось не у кого.

Частным образом искать клиентов казалось рискованным, и она решила связаться с сутенером. Да и знакомая уверяла, что за ним стояла богатая публика, достаточно было лишь войти к нему в доверие. И вот он назначил ей собеседование, все оказалось не так-то просто.

Приехав в оговоренную гостиницу, она поднялась в указанный номер и, преодолевая страх, робко постучала в дверь. Та резко распахнулась. На пороге стоял циничного вида мужчина с бутылкой пива в руке.

– Добрый день, – его глаза тут же бесцеремонно ощупали ее с головы до ног. – Заходите, жду вас, – и он отступил, пропуская ее внутрь.

Проглотив комок волнения, она нерешительно вошла в номер. Первый шаг было почему-то очень трудно сделать, но отступать было уже поздно.

– Хорошо выглядите, – продолжал откровенно раздевать ее взглядом сутенер. – Возможно, сработаемся.

– Что значит «возможно»? Я думала, мы уже договорились, и вы лишь расскажете мне о правилах.

– Какая ты шустрая! – развязно перейдя на «ты», усмехнулся он. – Я еще должен убедиться, что ты готова работать как надо. Провести предварительный инструктаж. Зачем мне рисковать?

– Что значит «убедиться», и что это за «инструктаж» такой? – опешила она.

– У меня очень солидная клиентура. Тебе разве не говорили?

– Г…говорили.

– И ты что, думаешь, я предложу тебя людям на дурака? Вот так просто, не зная, что ты из себя представляешь? – искренне удивился сутенер.

– Ну… вы же… видите меня.

– Наивная какая, ей-богу! «Видите», – усмехнулся он. – А ну-ка выйди сюда на свет, – и он подтолкнул ее на середину комнаты, а затем, попивая пиво, стал рассматривать ее со всех сторон, словно рабыню на невольничьем рынке. – Ну так… неплохо, вроде, на первый взгляд… Все на месте, а то такие иногда приходят, диву даешься.

Залившись краской, она чувствовала себя куском мяса на прилавке.

– Не красней, что ты как девочка прямо? – усмехнулся сутенер. – Ты же не воспитательницей в детсад нанимаешься. Ну-ка покажи мне грудь. Посмотрим, что там у тебя.

– Э…э, – растерялась она, смущаясь и никак не ожидая такой наглости.

– Никаких «э». Давай, показывай сиськи, – и он вновь глотнул пиво. – Хочешь работу получить, делай, что говорю.

Чуть замявшись, она приспустила платье и, сняв бюстгальтер, обнажила грудь. А что ей еще оставалось делать?

– Ну, ничего, вроде. Упругие? – и он потянулся к ее груди рукой.

– Да вы что? – отшатнулась она.

– Так! До свиданья! – и он распахнул дверь номера. – Топай давай!

– Но послушайте…

– А что мне слушать-то? Или мотай отсюда, или давай не придуривайся. Что я тут время с тобой терять буду.

– Ну… ладно, – с трудом переборола она саму себя. – Закройте дверь.

Не скрывая удовольствия, он с видом знатока потискал ее грудь. Заставив ее вздрогнуть, ощупал ягодицы и, довольно хмыкнув, подтолкнул к кровати.

– Что вы? – вновь опешила она.

– Посмотрим теперь, как ты в рот берешь. Садись с краю.

– Ну…

– Опять благородную девицу из себя корчишь?! Работу хочешь получить? – он явно прижимал ее к стенке.

– В общем… да… – пробормотала она с загнанным видом.

– Садись, я сказал, и расстегивай мне ширинку, – и, усадив ее на кровать, он встал к ней вплотную лицом. – Расстегивай давай и покажи, на что способны твои губы. Если в рот брать не умеешь, нам не по пути.

Дрожащими руками она расстегнула сутенеру брюки и, преодолев отвращение, заглотила член. Ей было невероятно противно от всего этого психологического насилия.

– Хорошо только соси. Мои клиенты нормальный минет любят, а не дрочилово. Губками, языком… Яйца ладошкой погладь, в общем, сама знаешь. А не знаешь, так потом приходи. Когда научишься, тогда и поговорим.

Работа ей была нужна сейчас, а не потом, и поэтому она постаралась выдать все, что могла, старательно ублажая этого урода. Несмотря на все ее усилия, кончать тот не торопился и растягивал удовольствие. С довольным видом постанывая, он приспустил ей пониже платье и начал вовсю тискать грудь, пока она пыталась довести его до финиша. Пригнув ей затем ниже голову и наклонившись, он дотянулся до ее трусиков и, запустив в них руку, полез в промежность.

– Ну… – попыталась было она что-то сказать, но, не давая ей выпустить изо рта член, он удерживал рукой ее голову.

– Соси, соси, давай, не рыпайся. Сколько можно говорить?! Объяснял же, что сам все проверить должен. На фига мне потом претензии от клиентов? – и его пальцы добрались до половых губ. – О! Побритая и тепленькая. Это хорошо! Нравится, значит, тебе это дело. А ну-ка давай теперь рачком вставай.

– Но… Мы же так не договаривались! – возмутилась было она. – Я же…

– Что не договаривались?! – повысил он голос, обрывая ее. – Опять начинаешь дурочкой прикидываться! Давай без разговоров – раком на кровать! Раком или вали отсюда!

И не успела она очухаться, как сутенер поставил ее коленями на край кровати и грубо задрал платье, примеряясь сзади.

– Только… презерватив… наденьте, – проскулила она, будучи в шоке от его наглости и понимая, что ситуация безвыходная.

– А жопка-то у тебя ничего, – жадно лапал он между тем ее ягодицы. – Люблю такие, – и, намочив слюной палец, он сунул его во влагалище, заставив ее всхлипнуть. – Конечно, надену, не волнуйся. Понюхать только сначала хочу, как пахнешь. Важный это момент… В нашем деле тем более.

Оставшись довольным ее запахом, он надел презерватив и резко вогнал член сзади.

– Ах! – содрогнулась она, поперхнувшись воздухом, и сутенер начал смачно трахать ее. Покрякивая и отпуская сальные шуточки, он загонял и загонял ей член, тиская при этом то груди, то ягодицы и явно наслаждаясь своим превосходством.

– Подмахивай давай, подмахивай! Что замерла, как секс-кукла? Подмахивай, постанывай, делай вид, что кайфуешь. Клиенты именно этого от тебя ждут. Играй, даже если на самом деле не в кайф.

И она начала делать вид, что получает удовольствие. Ей непременно нужно было пройти этот тест.

– Ну вот, другое дело! – одобрительно похлопал ее сутенер по ягодице. – У меня даже стояк усилился. Приятно же, когда баба от тебя кайфует, – и он продолжил свой «инструктаж».

И тут она вновь вздрогнула. Смочив палец слюной, он внезапно сунул его ей в анус.

– Ой! Что… вы… делаете? – испуганно обернулась она.

– Как что? – цинично усмехнулся сутенер. – Жопу твою пробую. Ох, плотненькая какая. Любишь в задницу трахаться?

– Н…не надо… – голос у нее прерывался. – Не люблю. П…прошу вас…

– Что значит «не надо»? – продолжал он разогревать ей пальцем анальное отверстие. – «Не надо» ей, видите ли! Ты на работу пришла наниматься или на свидание явилась? А если клиент захочет? Откажешь ему, что ли? На хрен ты тогда нужна? Клиентов мне распугивать.

– Ну, прошу ва-ас, – заскулила она.

– Да нормально со смазкой пойдет! – не собирался уступать сутенер. – Не дури, – и, на минуту выйдя из нее, он достал из прикроватной тумбочки анальный лубрикант.

– Очень прошу-у… – буквально с ужасом смотрела она на его приготовления и на немалых размеров член.

– Публика у меня элитная, – не обращал сутенер никакого внимания на ее стенания, открывая бутылочку. – Не привыкла, чтобы ей в чем-либо оказывали. А ну-ка не ной! – и он брызнул на пальцы смазку. – Лучше сама мне помоги, чтобы легче вошел.

Похоже, лучше действительно было помочь ему. Он явно не собирался отказываться от своего намерения. И чтобы не было так больно, следовало сильнее расслабиться, приняв нужную позу. Анальный секс – дело такое… Она читала об этом и, прогнувшись сильнее, развела руками пошире ягодицы, сжав зубы. Член сутенера, медленно распирая анальный сфинктер, стал внедряться ей в попу.

Дрожа и обливаясь потом, она мелко дышала. Надо было во что бы то ни стало выдержать. Главное, чтобы там ничего не порвалось, и она как можно сильнее расслабилась, еще больше выпячивая зад.

Оп! И, преодолев упорное сопротивление сфинктера, головка члена скользнула ей в попу; она наконец выдохнула. Медленно, со стоном, потихоньку, ведь член продолжал погружаться ей в зад, сутенер не собирался с ней осторожничать.

– Ах, хороша у тебя задница, плотненькая! – довольно хмыкнув, приостановился он. – Люблю такие! А ну-ка подожди, – и он стал шарить в карманах, ища что-то; испуганно оглянувшись, она увидела это. – Сигара у меня где-то тут была. Не ссы, – пояснил он со спокойным видом. – Ага, нашел! Вот она! – и он вытащил из кармана коробочку с недокуренной сигарой, а затем, все так же не выходя из нее, достал спички и стал раскуривать.

Все это было до предела цинично и нагло, видно, он относился к ней как к какой-то бесправной твари, но она вынуждена была терпеть все это, если хотела стать элитной проституткой.

Сделав длинную затяжку, сутенер с блаженством выпустил дым и начал потихоньку двигаться. Потихоньку не потому, что жалел ее, а потому что все еще раскуривал.

– Ах, хорошо тянется! – причмокнул он и, постанывая от удовольствия, начал вовсю иметь ее в попу, а она ощущала, как ее с болью распирает.

Вцепившись пальцами в простынь, она старалась ни о чем не думать, по-прежнему вовсю расслабляясь и надеясь, что сутенер вот-вот кончит. Но, похоже, ее надежды были напрасными, обнаглевший подонок не собирался на этом останавливаться. Выйдя из нее через некоторое время, он отложил сигару и потянулся за стоящей на тумбочке пивной бутылкой.

– Эх, жаль, фаллоимитатора с собой нет, – начал он натягивать на нее презерватив.

– Что это в-вы делаете? – в ужасе уставилась она на него.

– Многие мои клиенты берут одну девушку на двоих. Один имеет ее во влагалище, а второй – в жопу. Модная сейчас тема. Вот и попробуем сейчас, вместо второго члена, эту бутылку. Она же небольшая, сама видишь. Сядешь на меня сверху попой, а во влагалище я буду горлышко бутылки вводить. Мы как бы дуплет попробуем.

– Вы с ума сошли! Не нужны мне такие клиенты!

– Мне нужны.

– О боже! – в ужасе схватилась она за голову.…

58. Долгожданный автограф

Ей неимоверно повезло, ведь удалось достать билет в ВИП-зону, и вероятность получить автограф теперь уже не казалась столь призрачной. Такие фанатки, как она, толпами осаждали ее любимого певца, но именно у нее появилась реальная возможность пообщаться с ним вживую.

Концерт был обалденным, и, полупьяная от полученных эмоций, она сидела теперь в закрытом баре ВИП-зоны, куда, по слухам, должен был прийти после выступления певец.

Наконец «бог» сошел с небес, и у нее перехватило дыхание, а ладонь, державшая его фотографию, вспотела.

На знаменитого певца сразу набросилась журналисты, и пока он, отмахиваясь от них, нехотя отвечал на назойливые вопросы, она, не сводя глаз, любовалась своим кумиром. Похоже, тот заметил ее обожающий взгляд и изредка посматривал ее сторону. Возможно, это ей только казалось, но от этого ощущения у нее закружилась голова, и пересохло в горле; благо бесплатного шампанского в баре было хоть залейся. Поэтому, когда, избавившись от своры доставучих журналистов, певец подсел к ней за барную стойку, она осмелела.

– Привет! – его глаза заинтересованно улыбались. – Меня ждешь?

– Ага, – кивнула она, протягивая ему фотографию с фломастером.

– Да подожди ты! Давай сначала познакомимся, – и он взял ее руку, придвигаясь ближе.

– Давайте, – она почувствовала, что почему-то дуреет.

– А ты хорошенькая, – ощупал он ее взглядом. – Давай-ка шампика еще накатим, – и он сделал знак бармену.

Чокнувшись, они выпили по очередному бокалу: она, сжимая во второй руке его фотографию, а он – продолжая держать ее ладонь.

– Тащишься от моих песен? – положил он ей на колено руку.

– Оч…чень, – выдохнула воздух она, борясь с волнением.

– А мне ты очень нравишься, – поднес он к губам ее ладонь. Голова у нее кружилась все сильнее.

– Д…дадите автограф? – она вдруг почувствовала себя словно кролик под взглядом удава.

– Конечно! Пошли, – притягивая к себе, поднял он ее с барного стула.

– К…куда?

– За автографом. Ко мне, в гримерку, – обнимая за талию, увлек он ее за собой. – Я тебе плакат подарю, именной.

Словно загипнотизированная, она и не думала возражать.

Все это было настолько здорово, она так давно мечтала вот так напрямую пообщаться с ним, что счастье буквально распирало ей грудь, а в голове мутилось от ощущения этого. Не замечая ничего и никого вокруг, она только чувствовала, что реально дуреет от этого, а смесь волнения с нервным возбуждением вводит ее в состояние какого-то необычного транса. Она как бы и осознавала все происходящее, и не контролировала саму себя. Кумир мог делать с ней все что угодно, так, словно она была его рабыней, хоть сама она и не понимала этого. Она просто шла за его рукой, которой он вел ее, держа за талию.

Один какой-то коридор, второй, поворот налево, затем направо… Она послушно плыла туда, куда ее направляли, она по-прежнему была безмерно счастлива. Ее куда-то вел ее Кумир, он говорил ей что-то на ухо, он шутил, он обнимал ее, он был так близко! Об этом можно было только мечтать.

Он что-то сказал ей, но она не расслышала и только кивнула, ведь глупо же было переспрашивать. Она с восхищением смотрела ему в глаза.

Откуда-то в его руках появилась еще одна бутылка шампанского (кажется, они прихватили ее, проходя мимо очередного бара), и, продолжая идти, они теперь по очереди прикладывались к горлышку, стараясь не обливаться и хохоча. Она уже окончательно одурела от всего этого, у нее был абсолютно очумелый вид. А Кумир, похоже, был от нее в полном восторге, он так и шепнул ей на ухо, доставая ключи от двери, когда они наконец-то пришли.

– Ой, сколько у вас всякой косметики! – восхищенно уставилась она на плотно заставленную пузырьками и баночками полку зеркала, когда они зашли в гримерку. – Можно посмотреть?

– Конечно можно! – и он обнял ее сзади за талию, в то время как она стала рассматривать его коллекцию. – А ты вкусно пахнешь, – приблизил он к ее шее свои губы.

– “Hipnotic… poison”… “Dior”, – ей вдруг стало трудно говорить.

– Чувствую, что “Hipnotic”, – начал он щупать ее грудь, прижавшись сзади.

– Я же… только… автограф…

– Да что там «только автограф»! – одна его рука полезла к ней под маечку, а вторая начала задирать юбку. – Можно же и получше кое-что на память оставить.

– Но… я… – она почувствовала, как затвердевший бугор его штанов трется об ее зад, а ей самой становится тяжело дышать.

– Ах, какая у тебя упругая попка! – между тем начал спускать он с нее трусики, тиская при этом грудь и не обращая внимания на ее бормотание. – Где тут у меня презики? – потянулся он к стоявшей на полке коробочке, расстегивая ширинку.

– Э… я… всего… автограф….

– И автограф тоже получишь, – наклонил он ее, примеряясь сзади. – Непременно получишь. Чуть прогни спинку… Вот так, молодец… – Она почему-то никак не могла его ослушаться. – Еще чуть сильнее попку выпяти. Хорошо…

… Она видела в зеркале собственные расширившиеся зрачки и отражение лица Кумира, покачиваясь в такт его толчкам, а выскользнувшая из руки фотография, измазанная каким-то кремом, упала в раковину мойки.

Ну ничего, ей ведь обещали подарить именной плакат.

59. Обнаглевший папаша

Она уже десять лет работала учительницей, но с таким столкнулась впервые. Большего наглеца сложно было себе и представить. Мало того, что при каждом удобном случае он тискал девочек, но в последнее время начал лапать и ее. Видно, гормоны совсем ударили ему в голову, сняв последние тормоза. Пора было вызывать родителей, парень распустился вконец.

И вот вечером, после окончания уроков она ждала его папашу, сидя в учебном классе и просматривая результаты последней контрольной работы. Тот явно задерживался, и это начинало раздражать. Время шло, школа уже давно пустовала, и ей самой пора было собираться домой. Наконец дверь скрипнула, и на пороге появился опоздавший родитель.

– Извините, пробки, – без особой вины в голосе отговорился он.

– А вы не знали, в какое время сюда едете? – усмехнулась она, не считая нужным церемониться. – Я вас, между прочим, уже полчаса жду.

– Не рассчитал, – глаза у него были такими же нагловатыми, как и у сына.

«Одного поля ягоды, – подумала она, – ну ладно, оба дождетесь у меня!»

– Садитесь, – указала она ему на скамейку парты, а сама присела на крышку учительского стола. Похоже, нужно было вести себя с ним поуверенней.

– Как скажете, – прищурился он, бросив взгляд в разрез ее блузки, и, раскрыв дневник сына, сел за парту.

«Ого! Да папаша-то, похоже, сам еще тот мачо, – заметила она его взгляд, – тут явно наследственное».

– Сын рассказал, почему я вас вызвала? – потянулась она застегнуть верхнюю пуговицу блузки, но вдруг поняла, что тем самым покажет свою слабость, и опустила руку. С этим наглецом надо было воевать его же оружием.

– Да вы тут понаписали замечаний за плохое поведение, – небрежно ткнул пальцем в дневник папаша.

– Что значит «понаписала»?! Вам не нравится, что ли? – возмутилась она.

– Так а что он такого сделал? Парень же.

– И что из того, что «парень»? Можно теперь руки распускать, считаете?

– Нормальная сексуальность у мальчишки формируется. Он же не парней тискать пытается. Радоваться надо в наше время.

– Ну вы даете! А вы в курсе, что он и меня лапать пытается?

– Что значит «лапать»?

– «Лапать» значит «лапать». В прямом смысле слова. Не надо придуриваться! – не выдержала она.

– А мне он сказал, что случайно вашей ноги коснулся, – как ни в чем не бывало хмыкнул папаша, его явно ничто не смущало в поведении сына.

– Случайно?! Да вы знаете, как это было? – такое его отношение начинало раздражать ее.

– Расскажите.

– Мы с ним вот так же беседовали, как сейчас с вами. Я ему про жалобы девочек рассказываю, а он – хвать меня за ногу.

– Да вы что?! – радостно удивился папаша. – Вот так и «хвать»? Как это?

– Да вот берет и нагло гладит рукой по моей ноге. Сейчас покажу вам, «как», – разозлилась она, и, взяв руку папаши, провела ею по своему колену.

– И все? – не моргнул глазом тот. – Вот так только чиркнул, и все?

– Да не чиркнул, а погладил. Явно погладил. Вот так, – и она еще раз провела ладонью папаши по своей ноге. – Понимаете?! – в ее голосе появилось негодование, папаша же оставался невозмутим.

– Ну, разве это «погладил»? «Погладил» – это если бы вот так, – и он, чуть сжимая ее ногу, скользнул ладонью от колена вверх до самого края чулка. Глаза его при этом явно засветились.

– Да это вы его, похоже, такому учите! – брезгливо оттолкнула она его руку.

– А что его учить? В Интернете всему чему хочешь научиться можно… И это все?

– Вам ЭТОГО мало?! – с возмущением вытаращила она глаза.

– Ну, мелочи. Баловство, – очередной раз хмыкнул папаша, не обращая внимания на ее горячность.

– Ничего себе «баловство»! – продолжала заводиться она. – А знаете, как он Машу тискал?!

– Вот так уж и «тискал»? Тоже, наверное, коснулся, и все.

– Говорю вам – тискал! В раздевалку спортзала зашел и давай ее за грудь хватать.

– А он говорит, только потрогал. С мальчишками поспорили, что сделает это. «Тискать» – это в моем понимании другое.

– И что же тогда «тискать», по-вашему? – подбоченилась она, еле сдерживая уже себя.

– Тискать, это вот так, – и папаша вдруг схватился за ее грудь, а затем начал мять ее. Она аж растерялась от этой его выходки. – Вот видите, – явно увлекся он, с нескрываемым удовольствием лапая ее. – Это я вас тискаю.

– Да вы!.. Да вы!.. Нахал! – сильно шлепнула она его по рукам, аж задохнувшись возмущением от такой наглости.

– Ну мы же разбираем поведение сына. Чистая педагогика, – с явной неохотой убрал он руки. – Еще что-то было?

– Еще… Еще Катю он за попу хватал, – перевела она дух, разрумянившись и явно не ожидая такого поворота событий. Папаша просто шокировал ее. Вторая пуговица на ее блузке расстегнулась, а бюстгальтер чуть съехал вниз, открывая верх вполне аппетитной груди. Сама она, разволновавшись, не замечала этого, а ее очки съехали на нос.

– Да говорит, щипнул шутя, и все.

– Это задрав ей юбку называется «шутя»?! Вы это как шутку расцениваете?! – чуть не брызнула она слюной.

– Но все равно ведь щипнул всего, – папаша, только что не облизываясь, искоса поглядывал на ее выглядывающую грудь. Похоже, он вовсе не осуждал распоясавшегося сына, и его мысли были направлены в ту же сторону.

– Да она в слезах говорила, что хватал обеими руками! Хватал и щупал! Вы понимаете это?! – настаивала на своей правоте она, но, перехватив его взгляд, не выдержала и смущенно отвернулась, застегивая блузку и поправляя бюстгальтер. Все – таки у нее не получалось быть невозмутимой с этим наглецом.

– Вот смотрите, что значит щупать, – воспользовавшись моментом, стал мять тот ее ягодицы сзади.

– Эй! – вскрикнула она, пытаясь одной рукой застегнуть пуговицу, а второй оттолкнуть обнаглевшего нахала. – Что вы себе позволяете?!

– И что, еще вот так под юбку лез, говорите? Прямо вот так и лез? – задрал ей тот между тем юбку, продолжая вовсю вольничать и не обращая внимания на ее сопротивление. – Вот так задрал и щупал?

Это его откровенное хамство было настолько шокирующим, что ее будто обухом по голове ударили. Она в жизни ни с чем подобным не сталкивалась.

– Д…да в…вы ч…что т…тут вытворяете? – с трудом выговорила она, заикаясь и остолбенев от растерянности.

– Ну не так же? Не так он это делал? Да? Не так? – обхватив ее одной рукой сзади, второй он вовсю мял ее ягодицы, которые, между прочим, были ее слабым местом. Ей аж в голову от такого напора ударило.

– Не… так… Наверное… – прерывисто задышала она, почувствовав головокружение. Эта его наглость обезоруживала ее.

– То есть, он таким образом тискал Машу? – прижимаясь к ней сзади, запустил он ладонь под блузку, – и вот так еще ощупывал Катю, – продолжал он мять ее ягодицы.

– Ну… перестаньте… сейчас же… – все более робко сопротивлялась она, чувствуя, как теряет силы. – Не… уверена… я…

– Вот видите. Не уверены, а пишете в дневник замечания, – хищно усмехнулся папаша, забравшись ладонью уже под бюстгальтер и скользя пальцами вдоль ее промежности. Почувствовав ее состояние, он окончательно осмелел. Его штаны начали топорщиться.

– Но… ведь… он еще… пытался лезть в трусики… Ане, – уже с трудом говорила она, слабо соображая, что происходит, и теряя над собой контроль.

– Ане? В трусики? Вот так лезть? – и пальцы папаши скользнули под резиночку трусов учительницы. – Глубоко пытался лезть? Вот так? – нырнули они вниз вдоль щели ягодиц.

– Н…не… знаю… – она уже не понимала, что он у нее спрашивает, и только чувствовала, что в ней просыпается самка, доставшаяся озабоченному и голодному самцу.

– Ага! Сами толком не знаете, а жалуетесь, – добравшись до ее промежности, пальцы стали нетерпеливо ее поглаживать, и ее ноги вдруг сами раздвинулись, уступая им. Она совсем уже себя не контролировала.

– Э… – попыталась она было что – то еще сказать, но вдруг замолчала. Слова застряли у нее в горле.

– И сюда добрался? – палец стал раздвигать ее половые губы. Они были уже мокрыми. Каким-то невероятным образом она вдруг превратилась в похотливую сучку.

– Не… Ах! – палец вошел во влагалище, и она поперхнулась воздухом. С ней можно было делать теперь что угодно.

– Но ведь он же никого не трахал в классе? – продолжая стимулировать пальцем ее влагалище, расстегнул ширинку папаша. – Не трахал, да?

– Не… – чуть слышно простонала она, окончательно обалдев и не в силах больше что-либо говорить.

– Вот так не трахал, да? – и папаша с силой загнал ей член. – Вот так не трахал? И вот так? И вот так?..

Сынуле было чему поучиться у родителя.

60. Волк и красная шапочка

Не то чтобы они с женой были извращенцами, просто увлекались ролевыми секс-играми. Это помогало им избежать скуки в постели, внося свежую струю в семейную интимную жизнь. Часто у них, конечно, не получалось такое устраивать, но разок-другой в месяц баловались, по очереди придумывая сюжет. Тот, кому выпадала роль режиссера, должен был не только продумать сценарий, но и подобрать соответствующий реквизит, если это требовалось для игры.

Иногда их ролевые игры были очень простыми, типа «соседка зашла попросить соль», а иногда получался настоящий спектакль, с декорациями, гримом, секс-игрушками и специальной атрибутикой. Бывало даже, что они готовились к такому несколько дней, но никогда не жалели. Как правило, все получалось очень здорово, и они не раз потом вспоминали пережитое. Хорошо, что они как-то увлеклись этой темой, на сторону теперь совсем не тянуло, а в отношениях вновь появилась новизна.

В этот раз была его очередь, и он решил придумать что-нибудь совсем необычное, хотелось приятно удивить жену, ведь они решили устроить следующий спектакль на годовщину свадьбы. Да, именно спектакль, ведь по сути это были не игры, а мини-спектакли на двоих.

И вот они налили в бокалы вина, зажгли свечи и устроились на диване у журнального столика, чтобы обсудить предстоящий сюжет.

– Ну, давай! Что ты там на этот раз придумал? – сделав глоток вина, нетерпеливо потерла руки жена. – Чувствую, что-то необычное, судя по загадочному виду.

– Ага, – хитро улыбнулся он. – Сам не думал, что такая идея родится. Давай еще вина подолью, и начнем.

– Давай, конечно, – протянула ему бокал жена.

– Ну, слушай, – поставив на стол пустую бутылку, откинулся он на спинку дивана. – Игра называется «Волк и Красная Шапочка».

– Зоофилия, что ли? – чуть пьяно хихикнула жена.

– Почти, – улыбнулся он, – но только шкуру надевать не буду. Маски волка хватит.

– Ну, слава богу! Обрадовал! – засмеялась жена. – Рассказывай быстрее. Ей-богу, заинтриговал.

– Не перебивай только и не придирайся. Сценарий еще тот! Что-то я уже продумал, а что-то уточню по ходу. Если что, потом обсудим и доработаем.

– Само собой! Как всегда, – согласилась жена, в нетерпении потирая руки.

– Итак, сюжет такой. Слушай.

И он начал рассказывать жене сказку для взрослых, которую им предстояло воплотить в жизнь…

Пирожки в этот раз выдались отменными, и, напевая веселую песенку, Красная Шапочка побежала угощать ими любимую бабушку, жившую в избушке на краю леса. Выследив это, за ней устроил охоту извращенец Волк. Ему уже давно наскучила волчиха и, втихаря от нее, он насиловал в лесу всякую живность. Кого поймает, того и оттрахает, подлец. И вот теперь он задумал совершить эту гнусность с бедной девочкой.

Обманным путем выманив из избушки старую, поглупевшую с возрастом бабушку, он забрался в ее кровать и спрятался под простыню, ожидая прихода Красной Шапочки.

– Тук, тук, тук! – постучала та в дверь избушки.

– Кто там? – изменив голос, прокряхтел коварный Волк.

– Это я, Красная Шапочка, бабушка. Пирожки тебе принесла.

– Заходи, деточка! Дверь открыта. Заходи, радость моя, – довольно потер под одеялом лапы Волк.

Толкнув дверь, Красная Шапочка зашла внутрь избушки. Волк специально задернул все занавеси на окнах, чтобы там был полумрак.

– А что у тебя тут так темно, бабушка? – удивленно вглядывалась в темноту Красная Шапочка.

– Да глазки у меня уже болят, внученька, – прохрипел из-под одеяла Волк. – От яркого света болят. Подойди ко мне, солнышко мое.

– А почему у тебя такой голос сиплый, бабушка? – приблизилась к кровати ничего не подозревающая девочка.

– Да простыла я немного, внученька, – выглянул потихоньку из-под простыни Волк.

– Осторожней нужно быть в твоем возрасте, бабушка. Одевайся теплей.

– Хорошо, радость моя. Иди ко мне сюда.

– А что же ты так укрылась, бабуленька? – присела Красная Шапочка на край кровати.

– Мерзну я что-то в последнее время, деточка моя, – высунул нос из-под простыни Серый Волк, чувствуя, как начинает напрягаться его член. Чепчик на голове и очки надежно маскировали в полумраке коварного подонка.

– А почему у тебя так светятся в темноте глаза, бабушка?

– Это от радости видеть тебя, котенок ты мой, – ощущение близкой добычи кружило волку голову, и эрекция становилась все более явной.

– А что это у тебя такой большой нос, бабушка? – несмотря на очки и косынку, в темноте явно просматривалась волчья морда.

– А это чтобы лучше нюхать запах вкусных пирожков, внученька, – сглотнув слюну, приподнялся на кровати Волк. Его задеревеневший член уже вовсю стоял.

– Ой! А что это у тебя под простыней, бабушка? – потянулась Красная Шапочка к бугру на простыне.

– А это сюрприз для тебя, солнышко мое, – поежился в похотливом предвкушении подлый извращенец. – Потрогай его ручкой, тебе понравится.

Захватив ладошкой бугор члена, Красная Шапочка стала его с интересом ощупывать.

– Двумя, двумя ручками помни его, радость моя, – сладострастно простонал балдеющий от удовольствия Волк. – Сильнее трогай, не бойся.

– Ой, как интересно, бабушка! – потирала в ладошках бугор члена Красная Шапочка. – А можно я под простыню загляну? Что же это там? Уж очень хочется узнать.

– Загляни, загляни, конечно, внученька, – у Волка аж зубы свело от удовольствия. – Это же я для тебя его приготовила… Сюрприз этот.

– Ой, что это?! – скинув с него простыню, удивленно уставилась Красная Шапочка на дрожащий от напряжения кол Волка. – Для чего ЭТО у тебя, бабушка? – вытаращила она широко раскрытые глазки.

– А это для того, чтобы трахать тебя, сладкая моя! – и, отбросив в сторону корзинку с еще теплыми пирожками, гадкое животное со звериным рыком набросилось на бедную девочку…

– Фу! – выдохнул он, закончив рассказ. – Аж вспотел почему-то.

– Ну ты даешь! Классно! – восхищенно смотрела на него жена. – Уж как нафантазируешь чего-нибудь, так нафантазируешь! Тебе бы в режиссеры податься, цены бы не было.

– Что есть, то есть, – довольно улыбнулся он. – Ну что? Нравится? Играем? Маску с корзинкой я купил.

– Давай, конечно! Пирожки-то я испекла, – возбужденно потерла ладони жена, ее не надо было уговаривать. – Как ты и просил. Мешаю тесто и думаю, чего это ты там затеял. Чувствую, что-то необычное. Так и есть! Сейчас только найду красную косынку.

– Да не надо, – улыбнулся он, доставая припрятанный пакет. – Смотри, какую я тебе шляпку купил.

– Давай все сюда, – хихикнула жена, забирая шляпку с корзинкой. – Пошла переодеваться и накладывать пирожки.

– Не торопись. Настройся сначала, а я тебя в спальне жду, в бабушкиной кровати, – и, проводив взглядом ее аппетитную попку, он надел маску волка…

61. Теплая вечеринка

Ходили как-то слухи, что их друзья – свингеры, но слабо верилось в такую чушь. Мало ли кто что выдумает. Вполне приличная пара, Ян с Лизой были их давними приятелями, и она не сомневалась в их благопристойности, поэтому, когда они пригласили их с мужем к себе на дачу, она без всякой задней мысли с радостью согласилась.

Было начало лета, погода стояла необычайно жаркая, поэтому, сидя вчетвером на открытой веранде после шашлыков и весело болтая, они с удовольствием охлаждались розовым вином. Все были уже полупьяными, и захотелось подурачиться.

– А пойдемте искупаемся сейчас! Тут до озера сто метров, – вдруг предложил Ян. – Вода, наверное, еще немного холодная, но потом вискариком согреемся.

– Да ты с ума сошел! Еще и виски?! И так уже пьяные… Да мы и купальников не взяли, – рассмеялась она.

– Так темно уже. Голыми искупаемся. Свои же люди, – поддержала его Лиза. – Соседей сегодня нет. Никто не увидит.

– Обещаю не пялиться, – подмигнул ей Ян. – Ты как насчет купания, Серж? – обратился он к ее мужу.

– Да запросто! – расхорохорился тот. – Откроем сезон первыми, – видно, ему тоже ударило в голову.

Выпив для смелости еще по бокалу вина и весело хохоча, они побежали к озеру. Настроение у всех было прекрасное.

– И кто же первым раздевается? – чуть замялась она.

– Показываю пример! – и, скинув с себя одежду, Лиза нагишом пошла к воде.

– Свои же люди, чего стесняться? – стал снимать с себя трусы Ян.

– Ай, действительно, малыш, что там, – начал раздеваться и муж.

Вода на самом деле была холодной, поэтому, быстро окунувшись, они с хохотом выскочили на берег.

– Обещал не пялиться! – поймала она взгляд Яна на своей обнаженной груди и шутливо прикрылась рукою.

– Так красиво, как тут не залюбоваться? – улыбнулся тот, растираясь полотенцем. Член у него при этом смешно болтался. Похоже, он чуть привстал. Или был таким большим, вдруг бросилось ей в глаза.

– Как хобот у слона, – полупьяно засмеялась она.

– Ага! И такой же шустрый, – прикололась Лиза. – Лови! – кинула она ей полотенце. – Растирайся.

– Сама справишься, или помочь? – пошутил Ян, подмигивая Сергею.

– Вот ты мачо! – засмеялся тот. – Пошли-ка лучше вискарика кинем, чтобы не простыть.

Виски всех окончательно расслабил. Сидя с ней в обнимку, муж запустил руку под ее маечку. Ей и самой захотелось любви. Свежая природа, чистый воздух, щебетание ночных пташек, звезды на небе, в крови заиграло желание. Сидящая рядом парочка тоже начала целоваться и тискаться. Это дополнительно возбуждало, и она невольно посматривала на них.

– Нам, похоже, пора, ребята, – подмигнув друзьям, муж обнял ее за талию и повел в комнату, – не скучайте.

– Мы не из таких, – оторвался Ян от Лизиных губ. Ее рука уже залезла к нему в брюки.

Как только они зашли к себе, муж прижался к ней сзади и стал раздевать, целуя при этом в ушко.

– Ах! – у нее аж подкосились ноги.

Опустившись на пуфик, он посадил ее к себе на колени и продолжил ласки. Голова у обоих окончательно закружилась, и они перестали замечать, что происходит вокруг. А между тем… за ними подглядывала вторая парочка. Приоткрыв дверь, их друзья с интересом следили за происходящим.

– Давай… «69», садись… сверху, – голос у мужа уже прерывался от возбуждения. Сбросив одежду, он увлек ее на кровать.

Они очень любили ласки в этой позе, растворяясь в стонах, запахах и дрожи друг друга. Видно, недаром Восток придает ей такое значение, ведь если пара настроится правильно, то каждый захлебывается вкусом партнера, теряя ощущение реальности.

Так было и в этот раз. Поэтому она даже не сразу заметила, как кто-то появился рядом.

– Привет! – прошептали ей на ухо, и она, как в тумане, увидела лицо Лизы. – Давай помогу, – нежно накрыла та ладонью мошонку Сергея. – Вдвоем мы доставим ему больше удовольствия.

И как-то это произошло словно во сне. Эротическом, необычном и ни к чему не обязывающем. То ли она была настолько пьяная, то ли ее загипнотизировали, то ли в ней проснулось что-то необычное, но все, что происходило дальше, случилось как бы само собой. Не было ни чувства ревности, ни отвращения, ни мыслей о неприличности происходящего. Похоже, то же самое случилось и с мужем, поскольку потом, когда они вспоминали ту историю, то сами не понимали, как на ТАКОЕ смогли решиться, а может, эти двое им что-то подсыпали, недаром же ходили слухи.

А развивалось все таким образом. Как само собой разумеющееся, Лиза присоединилась к ним третьей, и получилось это очень ненавязчиво. Сначала она просто гладила мошонку Сергея, в то время как она сама брала в рот у мужа, ну а затем… Они стали сосать его член по очереди, и что-то в этом даже было прикольное, они вроде как просто дурачились или, точнее, играли во взрослые игры, делясь друг с другом эскимо на палочке. Где в это время был Ян, она не думала. Не думала, пока не почувствовала его руки на своем теле.

Он подошел очень тихо и как-то незаметно, по-видимому, стоял где-то рядом. Подошел и начал ее потихоньку гладить. Сначала спину, плечи, ноги, бедра… Затем ягодицы, живот, грудь… Его руки были очень нежными и осторожными, он как бы боялся спугнуть ее. Делая это очень ласково и умело, он смелел неспешно и постепенно, как бы растягивая свое и ее удовольствие, а она ощущала, как оно растет, и словно погружалась в удивительную эйфорию. На какой-то момент она даже забыла о члене мужа, ощущая только его язык снизу. О том, видит ли он, что их уже не двое, она даже и не думала, растворившись в необычных ощущениях. Потом губы, язык, Ян продолжал ласкать ее все активнее. Активнее, но по-прежнему очень нежно, и она млела от удовольствия, вновь взяв в рот у мужа и теперь ясно чувствуя, что за спиной второй мужчина. Второй, потому что он прикоснулся к ней стоящим колом членом. Прикоснулся и стал водить им вдоль ее тела, а она чувствовала, какой он горячий и сильный, как он нетерпеливо подрагивает и как напряжен. Он явно стоял на нее, и это ощущение дополнительно будоражило.

Голова все сильнее кружилась, а тормоза отпускали с каждой минутой. Никто ничего не говорил, все просто наслаждались этой игрой, лаская друг друга. И это была именно игра, она так и воспринимала все происходящее, абсолютно ни о чем не думая. Не думая, а лишь погружаясь в ощущения, растворяясь и растворяясь в них, они словно ее гипнотизировали; тело стало неподвластно разуму.

В какой момент она увидела перед собой член Яна – уже не важно, он просто поднес его к ее губам, и она его заглотила, ей самой захотелось взять у него в рот, и теперь им с Лизой уже не надо было делиться. Теперь только Лиза сосала член ее мужа, а она заглатывала у стоящего рядом Яна. Все это получилось вновь само собой, в этом не было ничего извращенного, просто так продолжалась их игра.

Язык мужа продолжал нежно ласкать ее снизу, ведь он обожал куннилингус, и в полупьяном дурмане она по-прежнему не думала, видит ли он происходящее вокруг. Она действительно об этом совсем не думала, ее тело играло ведущую роль, тело, наслаждающееся тем, что его ласкают и любят. Ласкают руки, языки и губы, ведь Лиза тоже начала ее ласкать, оторвавшись от члена Сергея, в то время как у нее самой все сильнее мутнело в голове.

Она продолжала увлеченно сосать у Яна, когда тот приподнял Лизу и посадил ее сверху Сергея. Словно в тумане, она краем глаза увидела это, когда та протяжно застонала, насаживаясь на член. Это был член ее мужа, но это не казалось ей предосудительным, ведь они по-прежнему лишь играли. Она не испытывала никакого чувства ревности, ей было очень и очень хорошо.

– Подожди минуту, я так кончу, – словно во сне, услышала она голос Яна, который потихоньку вынул из ее рта член. – Поцелуйся теперь лучше с Лизой, – и он передал ее жене, по-прежнему сидящей на члене Сергея. Неспешно раскачиваясь и вращая тазом, та откровенно наслаждалась происходящим, ей, видно, очень нравилась их игра.

Она еще никогда не целовалась так с женщиной, но, похоже, Лиза была умелой, потому что ее язык очень страстно и нежно скользнул ей в рот, заставив захлебываться новыми ощущениями и продолжать все больше дуреть. Дуреть и чувствовать, как Ян вновь начал гладить и целовать ей спину, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Линия позвоночника, поясница, бедра, ягодицы, его губы и язык были и нежными, и жадными, он уже явно сгорал от желания, она ясно почувствовала это и непроизвольно выпятила попу. Выпятила и задрожала от остроты ощущений, теперь три языка любили ее. Один извивался и нежничал во рту, второй ласкал и лизал клитор, а третий нежно клевал дырочку ануса. Даже не ясно, как Ян догадался, что она это безумно любит, как он узнал, что ей нравится анальный секс. Ее спина аж вся покрылась мурашками.

Когда его член осторожно вошел ей в попку, она уже вся изнемогала от желания, ощущая, что язык мужа снизу становится все горячее и слаще. Наверное, это розовое Анжуйское так вскружило ей голову.

62. Двойной сервис

Она обожала массаж, особенно в этом СПА-салоне, где ее уже давно знали. Вот и на этот раз массажистка уже ждала ее в холле.

– Привет! – радостно улыбнулась та. – Подожди буквально минуту. Кабинет сейчас освободится, и начнем.

Не успела она снять плащ, как дверь кабинета распахнулась, и из него с довольным видом вышла клиентка, а следом за ней два массажиста – мужчина и женщина. Женщину она уже не раз встречала, а вот мужчину видела впервые.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся тот, перехватив ее взгляд.

– Это Александр – наш новый специалист, – представила его массажистка.

– Приятно познакомиться, – пожала она ему руку. Та была приятно теплой и мягкой, как и должно быть у профессионала. – А что это вы вдвоем? – кивнула она на его коллегу, помогавшую надеть пальто клиентке.

– Это у нас новая услуга – массаж в четыре руки, – ответила за него массажистка. – Хочешь попробовать, коли Александр освободился? Он – классный специалист. Не пожалеешь, всем нравится.

– Попробуйте, рекомендую, – обернулась в дверях уходящая клиентка, услышав их разговор. – Главное – расслабьтесь и ни о чем не думайте. Невероятно приятно, – аж поежилась она.

– Ну… давайте. Почему бы не попробовать, – согласилась она.

– Тогда ты проходи в кабинет с Александром. Начинайте, а я скоро подойду, – погладила ее по руке массажистка.

Она не была лесбиянкой, но предпочитала массажисток женщин, обожая нежные и чувственные прикосновения, а не полуспортивные разминания. От ладоней же этой своей массажистки она вообще балдела, порой еле сдерживая стон.

Мужчина ее массировал впервые, и она чуть замялась, начав было раздеваться.

– Не стесняйтесь, что вы? – ободряюще улыбнулся он. – Это же процедура, и все. Вдвоем мы унесем вас в рай, обещаю, – шутливо-заговорщически подмигнул он ей. – Главное – полностью доверьтесь нам и забудьте обо всем на свете.

Раздевшись за ширмой догола, она надела разовые трусики и расслабленно легла на живот. В кабинет зашла массажистка. Включив негромкую музыку и запалив ароматические свечи, эти двое начали свое колдовство. Да, именно колдовство, потому что с каждой минутой она все глубже погружалась в удивительную нирвану. В четыре руки, подыгрывая друг другу, они гладили, растирали и ласкали ее тело, обволакивая его нежным теплом своих ладоней. Сладкие мурашки волнами пробегали вдоль ее кожи, заставляя поеживаться и чуть слышно стонать.

– Нравится? – словно сквозь туман услышала она шепот мужчины. – Хотите еще нежнее и чувственней?

– Хочу… – с дрожью выдохнула она.

– Тогда перевернитесь на спину.

И как-то абсолютно не думая, она послушно приподнялась и легла на спину, забыв о стеснении, а ведь на ней были надеты лишь одни разовые трусики. Весьма условные трусики, лишь слегка прикрывающие лобок. Впрочем, ведь это же был массажный кабинет, в котором такое было принято.

– Не открывай глаз и полностью расслабься, – услышала она шепот массажистки, и почему-то он заставил пробежать по телу новую волну мурашек. Это была какая-то странная реакция, будто ее тело предвкушало что-то. Тело, которое начало жить своей жизнью, сознание все больше отдалялось от него.

Это было какое-то раздвоение личности. В глубине души она понимала, что во всем есть своя грань, а с другой стороны чувствовала, как эта грань все дальше сдвигается, и ощущала, что это начинает возбуждать ее. Тело ее хотело все большего, не желая прислушиваться к доводам разума, оно наслаждалось этими ласками, и это наслаждение сложно было скрыть, тело не собиралось скромничать, бесстыдно выдавая ее.

Постепенно руки стали все больше вольничать, откровенно ощупывая ее тело, забираясь в паховую область, все нежнее поглаживая грудь. Между ног у нее начало теплеть, а голова закружилась, будто ее затягивает в какой-то волнующе-приятный водоворот.

«Стоп! – усилием воли поборола она приступ возбуждения, выныривая в реальность. – Не слишком ли они? Наглеют уже совсем!»

– Д…давайте л…лучше спину, – пытаясь быть спокойной, выговорила она прерывающимся голосом и вновь перевернулась на живот, спасаясь, скорее, от самой себя.

– Конечно, спину, – вновь обволок ее приятный шепот. – А еще – ноги… бедра… ягодицы… – и четыре руки продолжили гипнотизировать ее. Это был гипноз прикосновений, гипноз нежностей и ласк, гипноз, с которым она ничего не могла поделать. И этот гипноз передавался ей через собственное тело. Тело, одерживающее верх над разумом. Она все больше становилась неподвластна ему, теряя способность сопротивляться колдовству этой изощренной парочки.

– Трусики мешают. Чуть приподнимите бедра, – и она послушно позволила их с себя снять, чувствуя, что перестает контролировать желания своего тела, наслаждающегося этими ласками. Это был настоящий эротический массаж, и в ней все сильнее закипало желание.

Постепенно к рукам присоединились волосы массажистки, затем языки, один, второй, губы… Она начала тонуть в их завораживающей нежности; воронка водоворота все стремительнее затягивала ее в свою нирвану.

Соски массажистки сладкой змейкой скользнули вдоль ее спины, заставив задержать дыхание, а затем шелковистая головка горячего члена повторила их путь, опустившись до самых ягодиц. Она начала дрожать, захлебываясь остротой ощущений и чувствуя, что все сильнее течет. Ее ноги сами чуть раздвинулись, а спина прогнулась в пояснице, выпячивая ягодицы. Между ними тут же заскользил язык. Его нежный, влажный кончик опускался все ниже и ниже, сладким жальцем добираясь до промежности. Вторые губы между тем нежно пощипывали мочку ее уха, чуть касаясь, целовали шею… Умело подбирали нужные ключики к тайнам ее эрогенных зон. А четыре руки в то же время продолжали творить чудеса с ее млеющим телом, унося из головы последние остатки разума.

Когда член мягко вошел в нее, она уже сама изнемогала от желания, еще сильнее раздвинув ноги и похотливо подставляя себя. Выгнув спину, она приподняла грудь, позволяя массажистке переминать ее, лаская пальцами затвердевшие соски. Теперь она полностью принадлежала им.

Приподняв ее руками и не снимая с члена, Александр переместился в кресло, и теперь она сидела сверху, уже сама раскачиваясь на члене. Встав на колени, массажистка начала ласкать ей языком клитор, и двойная волна безумной сладости стала стремительно растекаться по ее телу. Телу, бесстыдно упивающемуся вседозволенностью похоти.

Эти двое, откровенно наслаждаясь своим обладанием, как и обещали, все выше уносили ее в рай.

63. Врачебный прием

И как его угораздило вновь заработать простатит, уму непостижимо! Видно, застудился на пляже, бегая за мячом в мокрых плавках. А тут еще секс стал нерегулярным из-за того, что он разругался со своей подружкой, вот и начало неприятно ныть в глубине промежности. Пора было идти на очередной прием к урологу, а он уже надеялся, что с этим навсегда покончено.

Врачом на этот раз оказалась женщина, и он нерешительно замер в дверях кабинета.

– Не стесняйтесь, заходите! Что вы, на самом деле, как маленький? – приветливо улыбнулась она. – Вы же к доктору пришли, а не на свидание. Воспринимайте меня как просто врача, проводящего обычный прием. Я – новый уролог в клинике. Доктор Муд улетел на курсы повышения квалификации. Закрывайте дверь и садитесь. Сейчас посмотрю вашу карточку.

Поборов смущение, он прошел в кабинет. Лечиться-то надо было.

– А почему вы так долго у нас не были? Вам же рекомендовали регулярно проходить осмотр. Очень важно делать это периодически и заниматься профилактикой.

– Да… я… Не болело. Прошло ведь все. А вот сейчас обострилось.

– А потом жалуетесь на здоровье… Вот вы так всегда, мужчины, – и она начала мыть руки. – Для начала посмотрим простату, потом сделаем замеры и помассируем ее.

– Может… без массажа в этот раз? – заканючил он. – Как-то не хочется.

– Так у вас же обострение! Курс массажа при этом обязателен, – настаивала врач. Ее тон не предполагал сомнений. – Сделаем его в конце, с помощью прибора. А сейчас мне надо проверить вашу железу, – надела она латексную перчатку, – раздевайтесь снизу и нагибайтесь.

Покраснев, он снял штаны с трусами и с неохотой встал коленями на медицинскую кушетку.

– Не краснейте, – с улыбкой поглядывая на него, смазала она палец, – и на локти пониже опуститесь, подошла она сзади.

– Ой! – сдавленно вскрикнул он. Палец врача вошел ему в зад.

– Что, больно? – участливо наклонилась она к его уху.

– Чув…ствительно, – обернулся он и невольно скосил глаза. Из-за склоненного положения ее медицинский халат задрался, обнажая полоску голой ноги выше чулка. Ноги у врача были стройными.

– Не отвлекайтесь, пациент! – его взгляд не остался незамеченным. – Ну-ка, сейчас пощупаем вашу простату.

Палец уролога начал поглаживать бугорок железы внутри его зада. Было немного больно, и он поморщился.

– Неприятно?

– Да, доктор… Не очень.

– Ну вот видите, что значит перерывы. Вижу, что простата увеличена. Без массажа сегодня никак.

– Хорошо… доктор, – сипло выдавил он, чувствуя, как начинает напрягаться член. Видно, долгое воздержание давало о себе знать, и вид ее ноги перед самым носом отозвался здоровой реакцией организма.

– Сексом регулярно занимаетесь? Сбрасываете напряжение? – делая массаж железы, расспрашивала его врач.

– Не совсем… в последнее… время, – остро ощущал он ее манипуляции в глубине попы.

– Плохо, – участливо заметила уролог, продолжая орудовать пальцем. – То-то я смотрю, яички у вас налитые.

– Да… уж… – выдохнул он.

– Вы вообще следуете нашим рекомендациям? Растираете мошонку по утрам, холодной водой ее обливаете? Лобково-копчиковые мышцы тренируете? Вам ведь доктор Муд в карточке подробно все расписал.

– Ну… вообще…

– Вот и не удивляйтесь тогда ничему! – врач была строга. – Ну ладно. Теперь сделаем подробный осмотр и произведем замеры, – вынула она, наконец, палец из его зада. – Посмотрим, что у нас изменилось за последнее время. В вашем возрасте нужно делать регулярный осмотр. Не мальчик уже. Садитесь на край кушетки и раздвигайте ноги, а я пока сниму перчатки и помою руки.

Вытерев со лба выступившую испарину и сев, он послушно подставил ей свое хозяйство.

– Сначала проверим яички, – начала она перекатывать в пальцах его шары и изучать мошонку. – Левое… правое… замерим их диаметр… общую окружность мешочка… проверим эластичность мошонки… оттянем ее… в одну сторону… в другую… Очень хорошая эластичность! Это важно.

Член напрягался все больше. Становилось почему-то неудобно.

– Отлично! – приободрила его врач, обхватив ладонью член. – Вот мы сейчас и перейдем к нему, – и она вновь хорошо смазала руки. – Сначала доведем его до предельной эрекции и померим.

Присев напротив на корточки, она стала мастурбировать его член. Теперь уже ее грудь отчетливо стала видна ему сверху, и член окончательно задеревенел.

– Ой, осторожней, доктор! Я не выдержу, – сквозь зубы простонал он.

– Нет, этого нам пока не надо! Необходимо все как следует померить, – врач вновь взяла в руки метр. – Длина… окружность… теперь упругость… гибкость… размеры головки… ее шелковистость и чувствительность, – и она вдруг лизнула ее.

– Ой! Что это вы, доктор?! – аж подпрыгнул он на кушетке от неожиданности.

– А как иначе проверишь? – как ни в чем не бывало подмигнула она ему. Врач была явно не из застенчивых, настоящим профессионалом. – А теперь перейдем к комплексной процедуре, – и, потянувшись к ящику стола, она вынула анальную вибропробку. – Новая методика. По рекомендации Минздрава. Одновременный массаж простаты, яичек и члена. Вставайте опять в позу, я введу прибор, а потом снова сядете.

– Н…не надо, – испуганно вытаращился он на вибропробку. – Не войдет.

– Я осторожно, со смазкой. Затолкнем, не бойтесь. Стандарт Минздрава. Раздвиньте пошире руками ягодицы, и все.

…Пробка жужжала у него в глубине ануса, а уролог, переминая ладонью мошонку, одновременно делала ему минет. С очумелым видом сидя на краю кушетки, он прерывисто дышал.

Видел бы кто его лицо! «Просто врач» проводила с ним «обычный прием».

64. Купе на двоих

Вообще-то она не была сторонницей таких приключений, но тут все произошло как-то само собой. Наверное, одно наложилось на другое, да и с головой в тот день у нее, похоже, было не все в порядке.

Все началось со Дня рождения подруги, на который она приехала в Москву. Времени у нее было мало, поэтому удалось вырваться буквально на день, а точнее – на вечер. Она приехала в столицу утренним, скоростным, «сидячим» поездом, а уже ночным, «спальным» возвращалась назад в Петербург, сбежав, можно сказать, с самой увлекательной части вечеринки – эротической культурной программы. Да, именно так. Подруга была девушкой раскованной и, когда все порядком выпили, устроила шоу стриптизеров. Среди приглашенных оказались почти одни девушки, поэтому программу все восприняли «на ура». И вот, когда все по-настоящему разошлись, ей, как дуре, пришлось бежать на поезд (не мог босс, собака, отпустить ее на два дня!).

И теперь, будучи навеселе и порядком разгоряченной, она ввалилась в свое купе. Ввалилась и оторопела. В нем за стаканом чая сидел мужчина, как две капли воды похожий на одного из стриптизеров.

– Ха! – невольно прыснула она. – Бывает же такое!

– Что случилось? – удивленно поднял на нее глаза пассажир.

– У вас случайно брата близнеца нет? – с интересом разглядывала она его.

– Нет, а что? – улыбнулся ее попутчик. Купе фирменного поезда Москва-Петербург было на двоих, и им предстояло провести девять часов вместе.

– Не поверите, – засмеялась она, – только что один в один стриптизера видела.

– Стриптизера? – расхохотался теперь уже мужчина. – Всю жизнь мечтал им стать. Не взяли.

– Вы серьезно?!

– Конечно! – с ходу подхватил он игру. Видно, от нее так и веяло желанием подурачиться, сложно было не поддержать. – Самая лучшая, на мой взгляд, профессия для мужчины. Днем в зал ходишь, качаешься, а вечером девушкам удовольствие доставляешь. Мечта! Это вам не в офисе бумажки перебирать.

– Ну да! – вновь рассмеялась она, оценив взглядом его фигуру. – Неплохо выглядите, вполне бы могли покрасоваться на подиуме.

– Спасибо. Вы тоже хороши. Да еще и такая веселая.

– Да сорвалась, можно сказать, с самой важной части банкета. Обидно, жуть.

– С мужского стриптиза, что ли? – догадался он. – То-то смотрю, глазки у вас горят.

– Да не говорите! Сплошной облом.

– Как, черт побери, несправедливо! Такая обворожительная девушка, и на тебе, – стал потихоньку заигрывать с ней он. – Надо срочно исправлять ситуацию.

– Надо, конечно! – решила «покрутить хвостом» и она.

– А пойдем-ка мы в бар, выпьем чуть-чуть. Это же соседний вагон! Что же так, на полном, можно сказать, скаку вечеринку обрывать. Да, кстати, – протянул он ей руку, – Александр.

– Точно! Мы ведь даже не познакомились. А ведь попутчики. Я – Алиса.

Так подшучивая и непринужденно болтая на тему стриптиза, они выпили немного в баре вагона-ресторана, а затем пошли назад в свое купе. Как-то им обоим было весело друг с другом и, в общем-то, даже влекло. На переходе из вагона в вагон поезд качнуло, и она потеряла равновесие.

– Осторожно! – подхватил он ее за талию.

– Выпила, что ли, лишнего?! – засмеялась она, чувствуя силу обнимающей ее мужской руки.

– Качает просто. В этом месте всегда так. Я часто этим поездом езжу. Давайте-ка я вас лучше придержу.

И так, считай уже в обнимочку, они вернулись к себе в купе. Как только они зашли внутрь, он развернул ее лицом к себе и поцеловал.

– Оп-па! – засмеялась она, отстранившись. – Какой вы шустрый! – но пощечину ему давать почему-то не хотелось.

– Считайте, стриптизера на дорогу сняли. Развлекал чтобы. Продолжение программы вечеринки, – по-прежнему держал он руки на ее талии.

– Я за серьезность отношений, – шутливо надула она щечки, не особо вырываясь при этом, хотелось немного пококетничать.

– Да, но в бурных романах тоже что-то есть, – вновь привлек он ее к себе, оказавшись настойчивым.

– И вот в таких быстрых? – еле оторвавшись от его губ, перевела дух она. В голове чуть-чуть закружилось.

– А почему бы и нет? Мы нравимся другу. Меня влечет к вам, да и вас, похоже, ко мне. Почему бы не устроить романтическое приключение? А? – по-прежнему не отпускал он ее.

– С ходу причем, да? Вот так? – ускользнув из его рук, она села на нижнюю полку купе.

– Ну да, – вновь обнял он ее, опустившись рядом и не сдаваясь.

– Никогда такого у меня не было. Чтобы вот так сразу с мужчиной, – не уступала она.

– Не поверите. И у меня тоже, – придвинулся он к ней вплотную. – Но так дико влечет. Ничего не могу с собой поделать.

Эта его настойчивость почему-то стала все сильнее волновать ее. Приятно волновать причем. Его рука легла ей на колено, и она глотнула потеплевший воздух.

– Вот так уж и не было? – положила она свою ладонь на его руку, попытавшуюся было поползти вверх. Его прыть надо было явно придерживать, мужчина оказался горячим.

– Клянусь, впервые. Смотрю вам в глаза, и голова кругом идет. Похоже, влюбился с первого взгляда, – и он вновь впился ей в губы, продолжая наседать.

Голова у нее закружилась сильнее, а силы к сопротивлению таяли, и поэтому, когда его язык скользнул к ней в рот, она, не выдержав, пропустила его. Целуясь взасос, он переместил ее ладонь себе на ширинку, и она ясно почувствовала твердеющий бугор. Купе вокруг стремительно поплыло, и она поняла, что сдается. Его рука скользнула вдоль ее бедра наверх, и она невольно расслабила ноги.

Добравшись до края чулка, он стал гладить ее промежность сквозь трусики, и она почувствовала, что начинает течь. Бугор под ее ладонью уже пульсировал, явно стремясь наружу, и ощущение этой вожделеющей плоти просто ударило ей в голову. Теперь она уже принадлежала ему. И он мгновенно ощутил это. По тому, как непроизвольно раздвинулись ее ноги, по обмякшему телу, по участившемуся дыханию, по тому, как ее ладонь чуть сжала его напрягшийся член.

…Они прозанимались любовью почти всю ночь и больше никогда не виделись. Не довелось. Но кто сказал, что любовь не бывает на одну ночь? И кто считает, что внезапный секс – это неприлично? Наверное, тот, у кого не было таких приключений.

65. Частная школа

Не так-то просто было разработать такую программу. Когда директор поручила ей это, она даже растерялась. Учить девочек старшеклассниц теории секса – задача не из легких. Толковых книжек на эту тему раз и обчелся, а вопрос между тем серьезный. Ведь выходят потом девчушки из колледжа во взрослую жизнь, и начинаются «шишки-мозоли-слезы», а все потому, что никто им толком ничего не объяснил.

Вот и решили они на педсовете, что их частная школа должна серьезней подойти к этому вопросу. Жизнь-то идет вперед, Интернет все равно снял все былые тайны, так и надо заниматься полноценным воспитанием молодежи, а не «прятать голову в песок». Таково требование времени.

Прочитав девочкам вводный курс, они с ассистентом перешли к практическим занятиям.

Ассистент еще немного робел, программа была необычной, а она быстро вошла во вкус, что стесняться-то естественных дел?

– Ну что, девочки… – условно нарисовала она на доске пару поз. – Сегодня у нас практический показ. Начнем с базовой позы «догги-стайл». Слушайте и, главное, смотрите внимательно. Не стесняйтесь задавать вопросы. Лучше уж мы вам все как следует разъясним, чем вы потом не сможете получать полноценного удовольствия в постели с любимым. А улица, как говорится, хорошему не научит.

Девочки, затаив дыхание, слушали. Некоторые краснели, некоторые стыдливо отводили глаза, но большинство, барышни продвинутые и современные, – с явным удовольствием.

– Итак, поза «догги-стайл». Вот как выглядит эта поза, – и она встала коленями на стул, наклоняясь и демонстрируя положение тела. – Петр, подойдите.

Старшеклассницы внимательно наблюдали за ними. Она между тем продолжила. Необходимо было разъяснить все как следует.

– Для того чтобы вам было хорошо видно положение моего тела, я полностью разденусь. Петру необязательно, тем более у него насморк, – и она сняла с себя одежду, оставшись в одних туфлях. – Для начала краткое пояснение. Эта поза хороша, прежде всего, тем, что позволяет заниматься сексом где угодно. И поэтому мы проводим занятие не в кабинете с кроватью, а в классе. Давайте, Петр, – вновь встала она коленями на стул, наклонившись и опершись локтями на парту. – Приступаем.

– Секундочку, я вас смажу, – достал тот из кармана бутылочку с лубрикантом. – Обратите внимание, девочки! Если вы занимаетесь сексом долго (а наше занятие длится 45 минут), собственной смазки у женщины может не хватить. В этом случае рекомендуется использовать лубрикант. Причем на силиконовой основе. На водной быстрее сохнет.

Тщательно смазав вход во влагалище, он стал водить вдоль ее половых губ членом. Прогнувшись, она похотливо выпятила зад.

– Смотрите, девочки, как я выгнула спину, – прокомментировала она, – за счет этого моя попа аппетитно округлилась, а мужчинам это, как правило, нравится.

– Да, девочки, – подхватил ассистент. – Как показывает статистика, мужчин в первую очередь возбуждает женская попка. Не верьте сказкам про выразительность глаз. Попка, попка и еще раз попка! Это – в первую очередь, – и он, облизнувшись, похлопал ее по ягодице.

– И, кроме того, заняв такое положение, вы открываете удобный доступ к своему влагалищу. Мужчине очень просто войти в вас, – дополнила она, обернувшись и одобрительно улыбнувшись ему. Они уже с полуслова понимали друг друга.

– Но, прежде чем ввести член, я должен немного подразнить женщину. Это сильнее возбудит ее; половые губы, набухнув, раздвинутся, и выступит смазка. Не позволяйте мужчине сразу входить в вас, не подразнив вот так головкой, – продолжал Петр ласкать ее половые губы членом.

Внимательно наблюдавшие девочки видели, как учительница слегка покраснела, видно было, что она начинает возбуждаться, нетерпеливо поглядывая на ассистента.

– Ах! – вскрикнула она; тот мощным толчком засадил ей по самые яйца.

– Ой! – одна из учениц схватилась за голову.

– Да тише ты! Не мешай, – шикнула на нее другая. – Урок ведь, что ты, на самом деле?

– Если женщина уже хорошо смазана и вот так нетерпелива, можно сразу глубоко входить в нее, – поучая их, прокомментировал между тем ассистент. – Если же нет уверенности в этом, то, конечно, нужно делать это плавно. Я специально рассказываю такое вам, чтобы вы пояснили это своим партнерам. Встречаются ведь и безграмотные мужчины… Теперь толчки. Начнем с них, – и, почти вынув член, он начал делать частые неглубокие толчки. – Можно так… А можно так, – удары стали реже, но резче и глубже, до самого упора, со шлепками его бедер о сотрясающиеся ягодицы учительницы. – Как вам больше нравится? – наклонился он к явно балдеющей коллеге. Похоже, той нравилась ее работа, и старшеклассницы не сводили с нее глаз.

– Глуб…же, – всхлипнула она. – И… резче.

– Вот так? – еще сильнее засадил он член.

– А…аа! – поперхнулась воздухом учительница и простонала. – О, боже, как хорошо, девочки!

Девочки аж поежились от такого зрелища. У многих руки сами потянулись к промежности. Похоже, некоторым мальчикам предстояло бурное свидание этим вечером.

– Но лучше всего чередовать толчки, – разъяснял ассистент детали. – Несколько неглубоких и один – до конца. Восток считает, что на восемь неглубоких надо делать один сильный. Вот так, – и он провел несколько серий толчков. На каждом девятом (глубоком) учительница громко всхлипывала, хватая ртом воздух.

Видно было, как они оба все сильнее заводятся. Ученицы, раскрыв рты, смотрели. Забыв про насморк, ассистент на несколько секунд вышел из учительницы и тоже сбросил с себя одежду. Та, обернувшись, нетерпеливо поглядывала на него, похотливо подставляя зад.

– А теперь – вращения и покачивания, – вновь засадил он ей член, но при этом как бы вкручивая винтом (вращая тазом одновременно с погружением). – Латиноамериканский стиль, девочки. Многим женщинам очень нравится. Видите, я загоняю его вглубь как бы по спирали. Вот так, вот так, вот так… – и, войдя в раж, он продолжил фигурно трахать густо покрасневшую учительницу. Зрелище было захватывающим.

Той приходилось постоянно поправлять съезжавшие со вспотевшего носа очки, глаза у нее покрылись поволокой, а вид стал явно обалдевшим. Похоже, ей захотелось пить. Видя это, одна из сопереживающих девочек налила ей стакан воды.

– С…спасибо, М…машенька, – расплескивая воду, сделала покачивающаяся учительница несколько глотков. Вошедший в азарт ассистент и не подумал приостановиться, сотрясая ее тело вновь глубокими и резкими толчками.

– Ой! Увлекся, извините, – вдруг опомнился он, вспомнив, по-видимому, что дает урок, а не просто трахается. – Налей и мне воды, Машенька.

– Возьмите, Петр, мне хватит, – развернувшись, протянула ему стакан стоящая в позе учительница. Не выходя из нее, он сделал несколько жадных глотков.

– Спасибо, Маша, – и он отдал пустой стакан вновь подошедшей девушке.

– Если я еще чем-то могу помочь, скажите, – задумчиво посмотрела та ему в глаза. – И еще вы хотели показать покачивания, – Маша была прилежной ученицей и любила докопаться до деталей.

– Ах, да! Забыл! – хлопнул себя по лбу ассистент. – Очень хорошо, приостановившись, чтобы остыть, делать иногда вот такие покачивания, – и, вновь до упора погрузив в учительницу член, он начал покачивать им во влагалище сверху вниз. При этом он обхватил руками груди учительницы, тиская ее и прижимая к себе. Судя по выражению ее лица, этот прием секс-техники тоже был весьма приятен. Одна из сидящих на заднем ряду старшеклассниц сдержанно застонала сквозь зубы. Заботливая Маша принесла воды и ей.

– Теперь – разное положение тел, угол вхождения члена и подмахивания, – ассистент вышел из учительницы и промокнул со лба испарину. – Это лучше всего показывать на полу, когда женщина стоит стабильно. А то упадет ненароком вместе со стулом, – заговорщически подмигнул он девочкам.

Пошатываясь, учительница слезла со стула и вновь встала на четвереньки, но теперь уже на полу, подстелив предварительно коврик для йоги.

Жизненно важное занятие продолжилось дальше. Девочки очень внимательно слушали, ведь им предстояла взрослая жизнь.

66. Ожившие куклы

Не то чтобы она не доиграла в свое время с куклами, или у нее было трудное детство, но просто нравилась ей эта тема с Барби; жаль, что когда она была девочкой, такого еще не придумали. Классная идея – создавать целый мир: и машина, и мебель, и одежда, а теперь еще и друзья-любовники. «Интересно, кто догадался сделать этого Кена?» – подумала она, рассматривая очередную куклу дочери. У той вчера был День рождения, и ее коллекция игрушек серьезно пополнилась. У Барби, в том числе, появилась изумительная кровать и бойфренд Кен, которого ей подарил дружок по садику, забавный такой пацан. Родители оставили его ночевать у них, настолько тот не хотел уходить, устроив настоящий скандал. Ну да и ладно, выходные ведь.

С утра за ним приехал было отец, но дети ушли с няней в зоопарк, и теперь он смотрел в гостиной футбол, а она сама решила убраться в спальне дочери. Зашла, увидела всю эту коллекцию и расслабилась. Так самой захотелось поиграть, жуть, просто детство какое-то нахлынуло, девочкой себя почувствовала.

Сев на диван, она взяла в руки Барби и стала задумчиво крутить ее в руках. «Интересно, бывают ли на самом деле такие фигуры? – провела она пальцем по груди куклы. – А талия-то какая! Каждый раз удивляюсь. А что если одеть ее поэротичней? Теперь, как-никак, бойфренд появился. Вдруг придет сейчас на свидание. Что это она в таком халате? Так… Что у нас тут есть в гардеробной?» – и, непроизвольно нашептывая, она стала рыться в коробке с одеждой куклы.

Увлекшись, она и не заметила, как в комнату зашел отец мальчугана. В футбольном матче наступил перерыв, и он решил немного поболтать с хозяйкой. Заглянув в детскую спальню, он открыл было рот, но, увидев ее игру, с интересом замер. Словно маленькая девочка, та увлеченно разговаривала с куклой, подбирая ей одежду, споря и советуясь. Это было невероятно забавно, и он, боясь помешать игре, на цыпочках прокрался в комнату. Остановившись позади дивана, он замер и, боясь дышать, стал наблюдать за происходящим.

– Ну хорошо, платье мы с тобой подобрали. Так и быть, уговорила, хорошо смотрится. Хотя я бы лично предпочла с вырезом поглубже. Такую грудь грех не демонстрировать. Любой парень слюной изойдет, не то что твой Кен, – и она сняла с Барби халатик. – А что же нам с бельем-то делать? О господи! Что за купальник ты напялила? Как это называется?! Белье, говоришь? Да ты что? У него же на тебя в этой спортформе не то что не встанет, в ужасе убежит.

Папаша мальчугана быстро зажал рукой рот, чтобы не прыснуть. Затаив дыхание, он наблюдал за игрой хозяйки.

– Ну-ка давай подберем что-нибудь, – продолжала та увлеченно общаться с куклой. – Что у нас тут есть? О господи! Неужели нормальное белье для кукол сложно сделать? – бормотала она себе под нос, окончательно увлекшись. – Что за тряпье такое? А еще бойфрендов продают… Ага! Вот! Нашла. На боди смахивает. Почти то, что надо. Ну-ка, сейчас померим, – начала она натягивать на куклу новый купальник, – да он еще и между ног расстегивается. Класс!

Тайный соглядатай привстал позади хозяйки на цыпочки, с любопытством заглядывая через ее плечо. Картинка была действительно интересной. Раздев куклу догола, та еще раз оценивающе осмотрела ее фигуру, пощупала ее со всех сторон, погладила с довольным видом, будто сваха невесту, а затем, довольно хмыкнув, начала одевать в белье.

– Смотри, как ты аппетитно в нем смотришься! Была бы мужиком, от одного вида кончила бы. Какая грудь, какие бедрышки, попка, глаз не отвести! Прямо секс-бомба, и только. Так. Одеваемся до конца и зовем Кена.

…Кен почему-то был в одних трусах, спортом, что ли, занимался. И, судя по всему, враз обалдел от вида своей подруги.

– Ой, Барби, извини, что я в трусах! Делал утреннюю пробежку, подумал, дай загляну (похоже, мысли папаши и хозяйки совпадали).

– Да уж что с тобой поделаешь, заходи, коли пришел, – кокетливо повела плечиком красавица Барби. – Тоже меня извини, постель застелить не успела, – кивнула она на игрушечную кровать.

– О, боже, как ты красиво выглядишь! – между тем начал подгонять к ней шары Кен. – Как же тебе идет это платье! Просто идеально к твоей фигуре.

– Правда? – с довольным видом поежилась Барби. – Портниха по моему заказу сшила.

– Можно, я его получше рассмотрю? Покрутись немного, – похоже, Кен знал, как найти ключик к сердцу девушки. – Первый раз вижу такое изумительное платье! Как оно облегает твою талию… Как выигрышно подчеркивает бедра… – начал он потихоньку лапать Барби.

– Да… Мне тоже нравится, – заворковала та.

– А как оно снимается? Через голову? – стал потихоньку задирать платье подружки шустрила Кен.

– Ой, Кен! Что это ты делаешь?

– Ну ты же моя невеста, Барби. Хочу посмотреть и твое белье.

– С ума сошел! – ударила его по рукам Барби. – Что за маньяк такой?! С самого утра лезешь.

Папаша облизал губы. Похоже, мысли хозяюшки заворачивали в сторону постельной сцены. Он почувствовал, как начинает напрягаться его член. Второй период футбольного матча уже начался, но, похоже, тут намечалось кое-что поинтереснее.

– Ну, Барби! Мы же еще не опробовали твою новую кроватку, – не собирался отступать Кен.

– Какую еще кроватку? Что за наглость такая? – упиралась целомудренная Барби, делая это, правда, без особой категоричности в голосе.

– Ну, хорошо. Покажи только белье. Я пошутил насчет кроватки. Покажи, милая, очень хочу посмотреть. Давай я помогу тебе раздеться, – и Кен начал задирать платье не больно-то и упирающейся Барби.

– Ну и нахал же ты! – поднимая руки, ворчала та. – Явился тут с утра в трусах, и покажи ему, видите ли, все.

– Ах! – картинно схватился за сердце мачо Кен. – Такой прелести я еще не видел! Барби, ты невероятно хороша! Моя девушка – самая красивая, – и, упав на колено в порыве восторга, он начал целовать Барби руку.

Папаша очередной раз чуть не прыснул. И тут у него мелькнула шальная мысль. Стараясь не издать ни звука, он быстро разделся до трусов.

Между тем Кен все сильнее заводился. Похоже, от наплыва чувств спортивные трусы стали ему жать. Целуя руку своей возлюбленной, он шустро подполз к ней на коленях и обхватил за ноги.

– Ах, Барби, я обожаю тебя! – прижался он лицом к ее животу. – Так и хочется снять с тебя это изумительное белье.

– Да ты сегодня какой-то особенно назойливый! Что случилось, Кен? – положила ему руки на голову Барби, не особо отталкивая при этом.

– Безумно соскучился по тебе, любимая, – встав, начал он увлекать ее в сторону кровати.

– Ну, Кен! Что ты, на самом деле? – голос у хозяйки как-то ощутимо изменился. Похоже, она окончательно вошла в роль Барби, уступающей напору своего парня.

– Дай я тебя поцелую, – прижавшись к девушке и целуя, Кен продолжал тащить ее в постель.

– Ах, Кен! – начала сдаваться та.

– Между ножек тоже сейчас поцелую, – расстегнул он ей белье внизу, усаживая на кровать.

– Ну что же ты делаешь, Кен?! – раздвинула ноги Барби, деланно возмущаясь.

Немного откинувшись назад, хозяйка стала поглаживать свою промежность. Голова Кена двигалась в унисон с ее пальчиком. Барби стала потихоньку постанывать. Привстав, хозяйка быстро сняла трусики и, облизав палец, продолжила разыгрывать свидание.

Страсти на игрушечной кроватке накалялись, Барби (хозяйка) начала чаще дышать, и у папаши встал как вкопанный, он жутко захотел перевоплотиться в Кена. Не выдержав, он обогнул диван и, опустившись на колени, подполз к хозяйке. Глаза у той уже покрылись дымкой, и, похоже, она так обалдела от своей игры, что даже не испугалась.

– Хочу быть… Кеном, – возбужденно прохрипел папаша, пристраиваясь языком у нее между ног. – Играйте дальше, не обращайте на меня внимания.

…На пластмассовой кроватке кипели нешуточные страсти. Раздвинув ноги Барби и стоя коленями на полу, Кен творил свою игрушечную любовь. А в реальной жизни все было ничуть не менее бурно, и точно в такой же позе папаша вторил ему на диване, придерживая руками бедра хозяйки.

67. Сеанс глубокого гипноза

Она замучилась уже так жить. Это становилось невыносимым. Мысли о сексе постоянно преследовали ее. Всегда и везде: по дороге на работу, в офисе, дома, в магазине… Где бы она ни была, целый день напролет находился навязчивый повод думать о сексе. Почти каждый мужчина воспринимался ею как сексуальный объект, а увидев любую пару, она тут же представляла, как та занимается сексом. Чтобы хоть как-то расслабиться, при малейшей возможности она мастурбировала, как правило, у себя в машине или туалете, но это лишь ненадолго снимало озабоченность. С годами проблема только усиливалась, и ей стало сложно разговаривать с мужчинами. Внешне – вполне приличная и на самом деле вовсе не развратная женщина, внутри она становилась сексуальной маньячкой, причем никто даже не догадывался об этом.

Все ее попытки избавиться от этой проблемы не помогали, и она решила обратиться к гипнологу. Если тот избавлял людей от других зависимостей, то, по-видимому, способен был помочь и ей.

И вот, придя на прием, она ждала доктора в кабинете. Тот куда-то, извинившись, вышел, а она рассматривала фотографии на его столе и размышляла. Как всегда, о сексе. Гипнолог с ходу понравился ей. Беда, да и только!

– Итак, начнем, – сел он напротив. – Еще раз извините за задержку. Расскажите, что привело вас ко мне, – и он с удивлением заметил, что она несколько раз взглянула в район его члена, причем как будто против собственной воли.

– У меня серьезная зависимость, доктор, – подняла она глаза. – Неудобно даже говорить.

– Не бойтесь. Гарантирую вам конфиденциальность, – успокоил ее гипнолог. – Вы же понимаете специфику моей работы. Люди доверяются мне с разными проблемами, и только так я могу им помочь.

– Вы уверены, что с вашей помощью мне удастся избавиться от проблемы?

– Конечно! Я погружу вас в глубокий гипноз и изучу вашу зависимость. В этом состоянии вы выговоритесь, и я научу ваш мозг бороться с ней. Будучи в состоянии гипноза, вы даже ничего не запомните, как будто поспите, но проблема исчезнет.

– Ну, хорошо, доктор, – чуть подумала она, вновь бросив взгляд на его халат в зоне члена. – Я должна подробно рассказать вам теперь, почему я пришла?

– Нет, пожалуй, не надо. В целом все ясно. Есть серьезная зависимость, которой вы стесняетесь. Сделаем так. Дальше вы будете откровенничать в состоянии гипнотического сна. Так вам будет проще. Я сейчас погружу вас в него. Просто расслабьтесь на кушетке, и все.

Спустя буквально несколько минут она погрузилась в глубокий гипноз под звуки его приятного глубокого голоса.

– Расскажите мне, что вас тревожит, – подсел он ближе.

– Я все время думаю о сексе. Постоянно, при малейшей возможности, – находясь в трансе, начала рассказывать она. – Иногда, когда я грежу во сне, то, не просыпаясь, мастурбирую. Но очень часто я делаю такое днем. Это мне мешает.

– Ну и когда вы последний раз думали о сексе? – и гипнолог про себя удивился. Такая пациентка была у него впервые.

– Буквально только что. Здесь, у вас в кабинете.

– Расскажите, как это было.

– Ожидая вас, я рассматривала ваши фотографии. Рассматривала и представляла наш секс.

– Расскажите подробней, пожалуйста, – он вдруг обратил внимание, что пациентка весьма привлекательная.

– Вы погрузили меня в гипнотический сон и воспользовались моей беспомощностью. Воспользовались ей, но мне было хорошо.

– И что же я делал с вами? Опишите все в деталях.

– Сначала вы ласкали мне грудь. Вот так, – и она начала гладить свою грудь. – Гладили ее, пока не напряглись соски. Гладили, пока… пока я не возбудилась, – и, прерывисто вздохнув, она облизала губы.

Доктор, не отрываясь, смотрел на нее. Видно было, как она на глазах возбуждается. Это начало волновать и его.

– Потом… потом вы провели ладонью по моему животу. Медленно и нежно. Постепенно опустились ниже. Вот так, – и ее рука медленно сползла к лобку. – И вы начали ласкать меня уже там, чувственно и очень умело.

– Покажите, как, – сглотнул слюну доктор, ощущая, как начинает пошевеливаться у него в штанах.

Пациентка как бы немного задумалась, продолжая одной рукой гладить свою грудь, а второй – низ живота сквозь платье. Оглянувшись, он посмотрел на дверь и на всякий случай убедился, что та заперта. Прием у него был явно особый, и он решил еще раз напомнить базовую установку пациентке.

– Сейчас, во время сеанса, мы повторим все, что вам пригрезилось. Это очень важно сделать во всех деталях. Именно тогда мозг научится бороться с зависимостью. Когда вы проснетесь, то ничего не будете помнить. Ни что вы говорили, ни что делали. Кивните, если поняли меня.

Пациентка кивнула. Он вплотную придвинул к ней свое кресло. Та между тем продолжила.

– Вы задрали мне платье.

– Вот так, да? – он осторожно приподнял подол ее платья.

– Да, вы задрали его высоко, – и, взяв его руку, она подняла платье сильнее. – А потом начали гладить мой лобок. Вот так, – и, не отпуская его руки, она начала водить ею по низу своего живота и промежности.

Все это происходило в глубоком гипнотическом сне, и на самом деле она не осознавала, что делает, гипнолог четко знал это. Понимая, что терапевтический эффект будет достигнут только в том случае, если пациентка максимально подробно все вспомнит, а еще лучше – разыграет, он решил ей помочь (именно так он объяснял себе потом свое дальнейшее поведение).

– Расслабьтесь и просто говорите мне, что я делал. Просто все подробно вспоминайте и рассказывайте. Максимально подробно. Чувствуйте это, переживайте. Просто чувствуйте и рассказывайте, – и, придерживая одной рукой задранное платье, второй он начал ласкать ее промежность. Пациентка чуть шире раздвинула ноги, давая ему свободу и продолжая грезить.

– Я все сильнее и сильнее возбуждалась, – и он действительно почувствовал, как трусики под его рукой становятся влажными. – Вы – тоже, – его член начал все более явно вставать от этих ее фантазий. – И тогда вы запустили мне руку под трусики, – доктор очень осторожно скользнул ладонью под резинку ее трусов. – Ваши пальцы нащупали мои половые губы. Те были уже мокрыми и набухшими, – он почувствовал приятное тепло ее влажной промежности и расстегнул свободной рукой свой халат, делая это почти автоматически, будто и она гипнотизировала его. – И, немного погладив их, вы погрузили свой палец мне во влагалище, – и, не просыпаясь, пациентка подтолкнула его руку.

Гипнолог почувствовал, что его штаны сейчас лопнут, и расстегнул ширинку. Его средний палец стал стимулировать влагалище пациентки, и та начала чуть слышно стонать, покачивая ему навстречу бедрами.

– Затем… вы достали член, – прерывающимся голосом продолжила пациентка. Доктор помог напрягшемуся члену высвободиться на волю. – Достав его, вы опустили нижнюю часть кушетки, чтобы вам было удобней… Сделав так, приблизились затем вплотную ко мне, – недолго думая, гипнолог так и поступил, благо кушетка у него была комбинированной. – Сняв с меня совсем трусики, вы приподняли мне ноги и раздвинули их…

Сбить процесс воспоминания пациентки нельзя было ни в коем случае, и, потихоньку сняв с нее трусики, он подхватил снизу ее бедра, стараясь как можно точнее воспроизвести рассказываемое. Пациентка между тем продолжала грезить. Порозовевшие щеки и участившееся дыхание выдавали чувственность ее фантазий, она их по-настоящему переживала, и это было очень важно. Важно и хорошо.

– Ваш член стоял уже как каменный, – бросив взгляд вниз, доктор довольно улыбнулся: прибор не подводил его. – И вы стали водить его головкой вдоль моих половых губ, постепенно углубляясь…

Презерватив надевать было уже некогда. «Фигня, помоюсь потом, работа такая», – мелькнуло в голове у гипнолога, и он плавно вошел в спящую пациентку.

…Когда все ее сладкие грезы были полностью воспроизведены, возник реальный шанс на исцеление от зависимости, и доктор с чувством выполненного долга застегнул ширинку. Обтерев мокрым полотенцем промежность пациентки, он потихоньку надел на нее трусики, опустил и расправил платье, а затем начал не спеша выводить ее из гипнотического сна.

«Для гарантии надо бы еще пару раз повторить сеанс. Уж больно все у барышни запущено», – подумал он.

68. Белоснежка и семь гномов

– Расскажи что-нибудь извращенское, – хитровато прищурившись, вдруг попросила жена.

Они расслабленно сидели у камина на даче, попивая вино и просто болтая ни о чем. На душе было хорошо и беззаботно, выпитое бургундское слегка кружило голову, их обоих потянуло на тему секса, приятное в общем-то дело, любили они его.

Но эта ее просьба! Уж он-то прекрасно знал такие ее подвохи: выудить что-нибудь из прошлой его жизни, когда они еще не были знакомы, обжигался уже на этом не раз. Вот так выпьет, бывало, вина и разболтает ей что-нибудь, а потом это всплывает между ними в самый неожиданный момент. Женщины ведь бывают коварными, когда и не ждешь от них этого. Он больше не намерен был наступать на эти грабли.

– Да все уже рассказал. Больше нечего, – глотнув вина, свалял он дурака.

– Знаю я тебя! «Нечего». Это тебе-то нечего, бывалому плейбою? Скажешь тоже! – настаивала жена. – Ты же до меня вовсю погуливал. Не может быть, чтобы еще чего-нибудь не было. Так уж и все мне рассказал?

– Ничего я особо не погуливал, – упирался он. – А все, что было, уже знаешь, не выуживай больше.

– Ну хорошо, придумай тогда что-нибудь. Извращенское только, – не давала жене покоя навязчивая идея.

– Извращенское ей подавай, – замялся он, пытаясь что-то придумать, видно, вино его совсем расслабило. – Не готов вот так, с ходу. Не лезет ничего в голову.

– Сказку какую-нибудь придумай. Я ведь знаю, ты можешь. Уж с чем-чем, а с фантазиями у тебя все в порядке.

– Сказку? Для взрослых? – почесал он в раздумье затылок. – Ну ладно. Попробую. Задай тогда сюжет.

– Сюжет? – задумалась жена. – Ну хорошо, давай что-нибудь из классики. «Белоснежка и семь гномов», например. Даже порнушка была как-то на эту тему. Подруга рассказывала.

– Ну и подруги у тебя! – улыбнулся он. – Да и ты сама фору кому хочешь своими фантазиями дашь.

– А почему бы и нет? Что тут плохого? – чуть пьяно хихикнула жена. – Богатое воображение – вещь хорошая.

– Кто бы спорил? Хорошая, конечно!

– Ну и давай тогда, – нетерпеливо потерла она ладони. – А сюжет такой: сбежавшая от злой Мачехи Белоснежка натыкается в лесу на домик гномов и прячется в нем. Она и не знает, что гномики – еще те парни…

– Вот уж это точно! – подхватил он идею. – Слушай тогда, какая с ней приключилась история.

Вообще-то он действительно любил иногда пофантазировать. А вот так, слегка выпив и сидя у открытого огня, это было особенно приятно. Чуть прикрыв глаза, он представил, что их дача и есть тот самый уютный домик гномов, и именно Белоснежка затопила камин.

И рассказ его стал складываться сам собой, а жена, затаив дыхание, слушала, потихоньку подливая бургундского в бокалы. Отблески пламени играли на стенах причудливыми тенями, напоминающими колпачки гномиков, сказочная история оживала будто наяву, он ясно представлял себе происходящее…

«Как же мне повезло наткнуться на этот дом в лесу, спасшись от неминуемой смерти! Разве виновата я в своей красоте, и почему же Мачеха такая злая?..» – так думала Белоснежка, вычищая грязь в доме семи гномов, даже не представляя, какие у нее теперь появились добрые друзья.

Когда, все убрав и приготовив ужин, она уснула, гномы еще не вернулись домой. Намучившись в этот трудный день, она спала как убитая, в то время как гномы, вернувшись, гурьбой окружили ее и удивленно таращились на необычную гостью. Возмущенные было сперва непрошеным вторжением, они стали внимательней приглядываться к Белоснежке.

– Да она красавица! – воскликнул один из них.

– Само совершенство! – подхватил второй.

– И такая большая, на всех хватит, – вторил ему третий, внимательно разглядывая ее тело.

– Фу, пошляк, – покраснел самый старший.

– Но ведь она сама к нам пришла! – хором возразили ему двое оставшихся, возбужденно потирая ручки.

И тут Белоснежка проснулась. Сладко потянувшись, она целомудренно одернула высоко задравшееся платье. Однако ее стройные ножки в ажурных чулках не остались без внимания маленьких хозяев.

Пора было ужинать, и все уселись за стол. Поев и немного выпив легкого сидра, все стали веселиться.

– Обычно вечером мы поем и музицируем, но сегодня у нас прекрасная гостья, – похоже, слегка выпив, старший гном поменял свое первоначальное мнение, – и мы хотим поиграть с ней в жмурки.

– Да, да, да! – уже залез к ней под юбку самый шустрый гномик. – Она такая красивая, – задрал он голову вверх, любуясь ее трусиками, – жмурки с ней – самая лучшая игра.

– А что это за игра такая? – заинтересовалась добродушная Белоснежка. Она тоже немного выпила сидра, и ее также тянуло порезвиться.

– Мы завяжем тебе глаза и будем дразнить волшебными палочками. Твоя же задача – угадать, кто есть кто. Ведь у каждого из нас своя палочка.

– Ой, как интересно! – обрадовалась Белоснежка, она очень любила играть. – Тогда давайте показывайте мне свои палочки и начинаем играть.

– А вот они! – распахнули гномики камзольчики, показывая Белоснежке свои письки, и она широко раскрыла глаза. Надо сказать, девушкой она была скромной и неопытной. У нее и секс-то с принцем был всего пару раз, но такое разнообразие члеников ее приятно удивило. Причем «члеников» – не совсем то слово. Хоть гномики и были сами маленькими, эта часть тела у них всех оказалась вполне полноценной. У кого-то толще, но короче, у кого-то длиннее, но тоньше, у кого-то с легкой кривизной… В общем, глаза разбегались у девушки.

И началась веселая игра. Белоснежка внимательно рассмотрела члены гномиков, пытаясь их запомнить. Затем старший гном завязал ей глаза, покрутил несколько раз вокруг оси и хлопнул в ладоши. Следуя его команде, гномики для начала шустро раздели Белоснежку догола. Она при этом радостно смеялась, потому что уже само это было необычайно весело. Никогда еще так много рук одновременно не раздевали ее.

– Ах, какие классные сиськи! – восхищался при этом один.

– Вы только посмотрите, что за восхитительная попка! – подхватывал другой.

– Да я еще никогда не видел таких стройных ножек, – вторил ему третий.

Всеобщему восторгу не было конца, и Белоснежке было очень приятно услышать столько комплиментов.

Ну а потом началось самое интересное. Весело щебеча, гномики стали наперебой дразнить ее своими члениками. И не успеет она угадать, кто это был, как ее уже дразнит другой. Кто-то дразнит в рот, кто-то между ног, а кто-то норовит подразнить в попку. По очереди, сразу вдвоем, втроем, а то и парами в одно место. И так ее развернут, и в такую позу поставят, только успевай поворачиваться. Угадывать у нее, честно говоря, не очень получалось, но все равно. Так все это оказалось необычайно забавно, и столько радости всем! Да и она сама получила кучу удовольствия. Все-таки семь гномиков – это не один принц!

Ох и повеселились же они в тот вечер назло мерзкой Мачехе…

Закончив сказку, он сделал еще глоток вина. Голова у него ощутимо кружилась, причем не столько от вина, сколько от сопереживания выдуманным героям, ведь увлекшись рассказом, он очень ясно представлял себе происходящее. В душе он был настоящим писателем.

– Фу, какой жуткий извращенец! – встав на колени, стала расстегивать ему жена молнию джинсов. – Ну надо же такую гадость придумать!.. Как не стыдно? Детскую сказку то… Вот так переиначить… Кошмар какой!.. – руки у нее при этом явно дрожали, а лицо покраснело, выдавая возбуждение. Любила она послушать подобные истории, хлебом не корми.

69. Любознательная инопланетянка

Сначала он решил, что это дурацкая шутка друзей или глупый розыгрыш типа того, что любят устраивать телевизионщики, но все оказалось просто невероятным. Расскажи он кому о случившемся, наверняка прослыл бы психом.

А начиналось все таким образом. Вернувшись с работы домой, он покурил на балконе кухни и, оставив открытой балконную дверь, пошел переодеваться. Скинув офисную униформу, надел футболку с домашними трусами и вернулся на кухню за бутылкой пива. Вошел и остолбенел. Закинув ногу на ногу, за столом сидела дива. Да, именно дива, – красивая, черная пантера с ярко рыжими волосами и идеальной фигурой. Такая, каких и в журналах-то мод не часто увидишь. В придачу ко всему на ней было надето что-то невероятное – смесь эротического белья с костюмом из «Звездных войн».

Потеряв дар речи, он протер глаза, но видение не проходило. Миндалевидно-кошачьи глаза дивы с интересом изучали его, словно сканируя вдоль и поперек.

– Привет! – прозвучал ее глубокий голос. – Я к тебе.

– П…привет, – заикаясь вытаращился он. – В…вы кто?

– Посланница. С другой планеты.

– Ха! – попытался он было с юмором воспринять ситуацию, но тут же споткнулся о ее глаза. – Ш…шутка, ч…то ли? – почему-то с трудом шевелились его губы, а в горле вдруг все пересохло.

– Нет, – ее взгляд словно проник ему в черепную коробку, он явно почувствовал это. – Выпей пива, – кивнула она на бутылку холодной «Короны», стоящую на столе. Та была открытой, с шипящим кусочком лайма в горлышке, будто ее только что принес официант. Это было его любимое пиво, НО он точно знал, что «Короны» в холодильнике не оставалось!

Взяв по инерции бутылку, он, словно во сне, сделал глоток. Он просто был в шоке. Дива же по-прежнему спокойно рассматривала его, приглядываясь теперь к трусам в районе его члена.

– Давай займемся сексом, – не отрывая взгляда от его интимной зоны, вдруг абсолютно спокойно произнесла она.

Поперхнувшись пивом, он вытаращился на нее.

– Мне нужно с тобой потрахаться, – взяла она его за руку.

– К…как это? – такого ведь быть не могло.

– Выбрали тебя, и мы с тобой будем сейчас трахаться, – вновь спокойно произнесла она.

– К…кто выбрал? П…почему со мной?

– У тебя хорошие показатели. Я с другой планеты, и мы изучаем людей, – улыбнувшись, она провела ладонью по его лицу. – Успокойся. Я не сделаю ничего плохого. Выпей пива, а я сейчас все объясню.

Ее ладонь была приятно теплой, а голос мягко-грудным, и это его чуть расслабило. Сделав крупный глоток «Короны», он уставился на нее.

– Земляне очень необычно занимаются сексом, и мы хотим понять, почему. Внешние наблюдения и замеры энергетики мало что объясняют. Мне поручили узнать все у тебя, – вновь погладила она тыльной стороной ладони его щеку. – Ты же любишь секс, вот мне все сейчас и покажешь.

Секс он действительно любил, и если это даже была чья-то шутка (хотя на шутку происходящее все меньше смахивало), то о такой красавице можно было только мечтать.

– Я тебе нравлюсь? – словно прочитав его мысли, вновь улыбнулась она.

Скользнув взглядом по ее фигуре, он почувствовал, как шевельнулось в трусах.

– Ну… если это такая миссия, – поставил он на стол пиво. – Я не имею права отказаться. «Даже если это чей-то прикол, такую телку грех не трахнуть», – мелькнула у него отчаянно смелая мысль.

– Я знала, что ты мне поможешь, – встала она. – Только, пожалуйста, все расскажи. Здесь этим займемся? – начала она снимать с себя необычный костюм.

– П…пошли лучше… в спальню, – и, вновь схватив бутылку, он сделал еще один судорожный глоток пива, чувствуя, как член все сильнее напрягается.

– Как скажешь. В спальню так в спальню, – с готовностью согласилась загадочная красавица.

«Во бля! – восторженно подумал он про себя. – Все бы телки так! Как во сне все прямо. Двинуться можно, и только! Неужели и вправду все так?»

Словно зная, где у него находится спальня, дива взяла его за руку и уверенно повела за собой. Покорно идя за ней, он с восхищением рассматривал ее аппетитную задницу, такую, о которой могла бы помечтать и Дженнифер Лопес. Подчеркнуто округлая, явно упругая, сочная и налитая, та так и просилась сама в руки, они аж зачесались у него. Да и вообще, вся ее фигура была какой-то нереальной, такое впечатление обычно возникает при взгляде на куклу «Барби». Длиннющие ноги, осиная талия, высокий бюст, прямая осанка – ее тело было в прямом смысле слова совершенно, такой идеальной красоты он никогда еще не встречал. У него в прямом смысле слова потекли слюни, а член окончательно задеревенел.

«Да путь хоть с Марса, хоть с Венеры, хоть с другой Галактики! – продолжал он размышлять на ходу, все больше смелея. Его первоначальный шок почти прошел. – Такой бабе вдуть, просто за счастье. В жопу бы тоже неплохо. Вон какие булки! От одного вида кончить можно».

Обернувшись, инопланетянка одобрительно взглянула на бугор его трусов и заговорщически подмигнула. Она явно читала его мысли.

– Ну давай, рассказывай и показывай, – села она на край кровати, приведя его в спальню. – Учти, я ничего не знаю, и ты должен все разъяснить. Тебе можно все что угодно, мы больше не увидимся. Говори, что мне нужно делать, и сам поступай, как тебе хочется. Разрешено все, – как бы предложила она ему свое тело.

– Ну, хорошо, – облизнулся он. – Дай-ка я получше рассмотрю тебя. Обычно мужчины любят щупать и гладить женщин, – положил он руки на ее груди. – Да, кстати, скажи, ты вообще ничего не знаешь?

– Ничего. Но все хочу выяснить.

– Трудновато будет за один-то раз, – начал он стягивать с нее необычный костюм, – и ты даже не знаешь, зачем нужна эта штука? – кивнул он на напрягшийся член.

– Пока нет… Но на ощупь он приятный, – взяла она в ладонь фаллос. – Мне поручили разобраться со всем с нуля. Информацию специально не дали.

– Ну что же. Тогда нам предстоит немало потрудиться. Приоткрой-ка рот. Начнем с азов…

70. Индивидульная тренировка

Через месяц ей предстояло лететь в отпуск, а она так и не добралась до спортзала. Прекрасно понимала ведь, что давно пора, но вот дотянула. То одно, то другое… И вот теперь, попытавшись было примерить летние платья, она ахнула. Почти все оказалось мало! Это был настоящий кошмар. Что стало с ее фигурой?! Выбросив из холодильника все колбаски-майонезики, а из буфета печенюшки-конфетки, она помчалась в спортклуб.

Ясно, что самой ей за месяц со всеми этими округлостями-отвислостями было не справиться. Требовались индивидуальные тренировки и персональный тренер. Слава богу, в клубе ей нашли такого. Он как раз специализировался на подобных проблемах, хоть и работал у них недавно.

– Ну что, барышня… – внимательно осмотрев ее фигуру, улыбнулся он. – Не так плохо все, но придется серьезно поработать. Давно в зале не были?

– Да я… как-то… на роликах… иногда.

– Ролики, конечно, здорово, но этим многого не добиться, – снисходительно усмехнулся тренер. – Если уж стоит такая задача, придется попотеть в зале.

– Будем потеть, – грустно вздохнула она.

– Пять раз в неделю, не меньше. Готовы?

– Давайте составлять график, – отрубила она самой себе пути к отступлению.

Тренер был в клубе человеком востребованным, поэтому четыре тренировки они в его графике спланировали, а вот пятая не получалась никак.

– Ну, только если уж совсем индивидуально, – почесал он затылок. – По воскресеньям вечером, когда клуб уже закроется. С администрацией я договорюсь. Придется, правда, чуть больше доплачивать.

– Так и действуем! – скомандовала она самой себе. Наступил час расплаты за посиделки с подружками вприкуску со сладеньким.

И начались нелегкие занятия. Тренер оказался приятным парнем, простоватым, конечно, но в целом достаточно позитивным. Постепенно у них даже возникла взаимная симпатия, хоть она и не планировала с ним флиртовать. Все-таки ее интересовали мужчины другого уровня.

Постепенно стал появляться результат. И вот в очередной воскресный вечер они вновь работали над ее фигурой. Клуб был абсолютно пустым, ушла даже последняя уборщица, и они трудились вдвоем. Никто не мешал им.

– Давайте теперь займемся спиной, – предложил тренер. – Сегодня поделаем новое упражнение.

– Ох, вы меня на этой неделе замучили, – немного кокетливо улыбнулась она.

– Вот так уж и замучил, – улыбнулся он ей в ответ и окинул оценивающим взглядом ее фигуру. – Зато смотрите, какой результат! Глаза радуются.

Ей было очень лестно такое услышать, даже если тренер и просто заигрывал. Расправив плечи, она повыше приподняла грудь, но тут же поморщилась.

– Что такое? – чуть встревоженно взглянул он на нее. Ее гримаса не осталась без внимания.

– Грудь немного болит. Перетренировались прошлый раз.

– Серьезно? Вроде как не особо и нагружал. Где болит? – проявил заботу тренер. – Может, новые мышцы задействовались. Покажите.

– Вот здесь немного, верх груди.

– Здесь? – потрогал он мышцу.

– И чуть ниже, – она слегка опустила его ладонь. – В этом месте.

– Тут, да? – пальцы тренера чуть сжались, и она ощутила тепло его руки. Это было немного волнующе. Грудь у нее была чувствительной.

– Следующий раз поменяем упражнение, – он на мгновение задержал руку. Она заметила это, но не подала вида. Похоже, тренер все же с ней заигрывал, хоть это и получалось слегка грубовато.

– Зато смотрите, как мы осанку подправили, – продолжил он оценивать ее фигуру, и теперь его ладонь пробежала вдоль ее спины, от шеи до копчика. Она почему-то отчетливо почувствовала это. – Да и грудь за счет этого немного приподнялась. Вот что значит правильный мышечный корсет!

– Приподнялась? – она надеялась, что он не просто забрасывает ее комплиментами, и это действительно так.

– Конечно! – с восхищением скользнул он взглядом по верху ее топика. Это было приятно, и у нее порозовели щеки. Кому же не понравятся такие комментарии, да и во взгляде его явно мелькнули искорки, сложно было на это не отреагировать.

– Ну, что теперь будем делать, тренер? – вернулась она мыслями в зал, сосредотачиваясь. Шашни с тренером в ее планы не входили.

– Поработаем с гантелей на скамейке. Тут важно все правильно выполнять. Спинные мышцы – дело не простое.

Показав ей суть упражнения, он подобрал нужный вес, и она начала работать. Одна ее нога стояла на полу, вторая – коленом на скамейке, и, опираясь об нее левой рукой, правой она подтягивала вверх гантелю.

– Спину чуть сильнее прогните, – положил он ладонь на ее поясницу, немного надавливая.

– Так нормально? – выгнулась она, вновь ясно ощущая на своем теле его руку. Почему-то сегодня она была какой-то особо чувствительной.

– Перебор, – и его ладонь скользнула под живот, надавливая снизу. – Надо чуть меньше. Давайте поправлю. Вот так, – топик у нее был коротким, и скольжение мозолистой мужской руки вдоль обнаженного тела было каким-то обжигающим. Что-то с ней сегодня случилось такое. Она невольно задержала дыхание, вдруг ощутив, что они одни в зале.

– Хорошо работаем! Уже намокли, смотрю, чуть-чуть, – и он погладил ее живот, чувствуя влагу пота на коже. Он, похоже, специально так сделал, видя, что она начинает нервничать, ведь щеки-то у нее порозовели, выдавая волнение.

«Ага, еще немного – и между ног тоже намокну, – подумала она про себя, ощущая его ладонь на животе, – что это со мной происходит-то?!»

– С вами взмокнешь! Теперь правильно? – попыталась она сосредоточиться на правильном положении тела, но получалось это почему-то с трудом. «Дурные мысли» упорно лезли к ней в голову. Ей показалось, что треники у инструктора слегка топорщатся, а может, это и на самом деле так было, ведь он явно на нее с интересом поглядывал.

– Расслабьте спину-то, когда гантелю опускаете в самый низ. Растяните тем самым мышцу. И попа, смотрю, как-то непонятно напряжена, – положил он ладонь на ее ягодицу. – Это-то зачем?

– Расс…лабила, – сглотнула она воздух; плюс ко всему добавилось ощущение его ладони на попе.

– Нет, все еще напряжена, я чувствую, – чуть сжал тренер ее ягодицу.

Попа была ее слабым местом, и она вдруг почувствовала, что закружилась голова. Как-то ей сложно было себя контролировать.

– Может… ее надо чуть сильнее выпятить? – обернулась она. В ее глазах явно появилась дымка, тренер сразу заметил это.

– Давайте вместе попробуем найти оптимальное положение, – продолжал он потихоньку ощупывать ее зад. Да, именно это вдруг почувствовала она, все сильнее возбуждаясь. Он ее откровенно ощупывал, и пора было, наверное, сделать ему замечание. Но, чуть замявшись, она сдержалась, почему, не знала сама.

– Вот так… лучше? – чуть сильнее прогнула она спину, приподнимая выше попу и пытаясь себя контролировать. Получалось это уже с трудом и, похоже, тренер заметил это, поскольку не убирал руку.

– Намного… Но ягодица все еще немного напряжена. Я это ясно ощущаю, – его ладонь продолжала чувствительно поглаживать ее зад, все больше смелея.

– Бабах! – выскользнула из ее руки гантеля, грохнувшись на пол.

– Может… это я ее… прошлый раз… перекачала, – у нее начал сбиваться голос.

– Тогда, думаю, надо бы чуть помассировать, – теперь уже обе его ладони начали гладить ее ягодицы, и у нее перехватило дыхание.

– П…помассируйте, – с трудом выговорила она, ощущая, что намокает снизу.

– Для этого, наверное, лучше снять шортики, – почувствовав ее состояние, окончательно перешел границу тренер, распуская руки. Возражать у нее сил не было, в голове уже все поплыло, боковым зрением она увидела его бугор. Тренер не на шутку возбудился, и ее в ответ затрясло. В ней стремительно закипало желание, и она не могла с ним справиться. Она ничего не могла поделать с собой.

Одним движением сняв с нее шортики, он не дал ей даже опомниться, все-таки он был откровенно грубым, и это совсем ее обезоружило.

Не дав ей возразить или выпрямиться, тренер схватил ее сзади за бедра, и не успела она дернуться, как он вошел в нее сзади. Когда он приспустил свои треники, она даже не заметила.

Схватив широко открытым ртом воздух, она судорожно выгнулась от удара члена. Слишком резко в нее погрузившись, он словно обжег ее остротой ощущений.

Еще один удар, еще, еще! Тренер оказался необычайно «голодным». Сотрясая ее тело своими толчками, он начал ее жадно трахать. Вцепившись в ягодицы, переминая груди, хрипя и подвывая, он словно до нее дорвался, а она была просто в шоке, она стояла, опираясь руками о скамейку и прогнув спину, и ощущала себя просто самкой.

Кто бы знал, что так продолжится их тренировка.

71. Жесткий досмотр

Предупреждали же его знающие люди, что нельзя везти через границу такие документы! Тайные финансовые схемы, счета в швейцарских банках, реквизиты оффшорных кампаний, проведенные операции… Попади такое в руки финорганов, решетка гарантирована. И вот, он нарвался. Оставалась одна надежда, что таможенники не сунут нос в папки с бумагами, а ограничатся лишь поиском незадекларированных денег или контрабанды.

То, что она настоящая сука, он понял мгновенно, как только пересекся с ней взглядом, на подходе к таможенному контролю. Сделав спокойно-безразличный вид, он попытался было проскочить мимо. Не вышло. Видно, ее не подвело шакалье чутье на добычу. А может, он не смог скрыть от опытного глаза свой мандраж, уже не важно, но его остановили.

– Постойте, гражданин! – услышал он окрик.

– Вы мне? – постарался как можно спокойней вести себя он. Рядом с таможенницей стоял еще один офицер, мужчина, они оба внимательно смотрели на него.

– Вам, вам, – ухмыльнулась она. – Положите-ка на просмотр свои вещи, – и она указала на установку просветки багажа.

– Не вопрос, – и он поставил на ленту чемодан, попытавшись пройти дальше с портфелем. Обычно таможенники интересовались лишь крупной поклажей, надеясь найти излишки товара.

– Все ставьте. И портфель тоже, – хамоватым голосом скомандовала она.

– Да там одни бумажки, – попытался отговориться он.

– Ставьте! – в ее голосе почувствовалось раздражение.

«Сука недотраханная! Чтоб тебя! – матюгнулся про себя он, кладя на ленту и портфель. – И откуда только вас берут, тварей? Хуже охранных собак на зоне». И она как будто причитала его мысли.

– А давайте-ка мы все внимательней посмотрим. Открывайте чемодан.

«Хоть не портфель, – мелькнула у него мысль, – может, пронесет еще. Главное – вести себя спокойно». А между тем на лбу у него выступили капельки пота. Наметанным взглядом таможенница заметила это волнение. Ее ноздри хищно дрогнули, словно у почуявшей добычу ищейки.

– Не волнуйтесь. Все в порядке. Обычный досмотр, – прищурилась она, сверля его взглядом.

– Да я и не волнуюсь, – он почувствовал, как по спине бежит струйка пота. – Жарко тут у вас просто, – промокнул он со лба испарину.

– Нормально у нас, – запустила она руку в чемодан. – Это вы что-то нервничаете.

– Вам показалось, – он почувствовал, что начинает заливаться предательской краской.

– Лишних денег с собой нет? Не задекларированных.

– Нет, конечно.

– Уверены? – ее глаза быстро ощупали его, скользнув по портфельчику в руке. Держащая его ладонь тоже вспотела.

– Уверен, – он постарался, чтобы голос не дрогнул.

– Давайте проверим. Берите вещи, и пошли в комнату досмотра. Отойдем, капитан? – обратилась она к стоящему рядом офицеру.

– Хорошо. Если что, зовите, – кивнул тот, еще раз ощупав его взглядом. Что-то в этом офицере было неприятно хищное.

«Спокойно, спокойно, – пытался расслабиться он, все сильнее потея и чувствуя пунцовость на лице. – Главное – не подавать виду и не рыпаться. Ищут только деньги. Спокойно».

Они зашли в специальную комнату, за спиной глухо щелкнул замок двери. Он невольно вздрогнул и понял, что таможенница опять заметила это. Она продолжала непрерывно сканировать его взглядом, недобро прищурившись и явно входя в охотничий азарт.

– Покажите, что у вас в карманах.

– Да вот, смотрите, – протянул он ей снятый пиджак, чувствуя, что рубашка на спине вся мокрая.

– Во всех.

– Пожалуйста. И здесь ничего, – вывернул он карманы брюк и подошел ближе. «Только не портфель! – мелькнуло у него в мозгу, – только не портфель!» – Можете ощупать.

– Обыскивать вас имеет право только мужчина. Сейчас позову коллегу.

«Вдвоем точно найдут!» – запаниковал он.

– Я не против… Если вы это сделаете, – голос у него вдруг сел, еще больше выдавая нервозность.

– Да? – ухмыльнулась она. – Тогда как следует все посмотрю.

– Смотрите, – поднял он руки.

– Ну хорошо. Коли вы не возражаете, – подошла она вплотную. – Тогда повернитесь спиной, – и она стала проверять его карманы, затем, запустив пальцы под ремень, прощупала все там вдоль пояса, присев, проверила голени под штанинами.

– И все-таки… Что же вы так волнуетесь? Рубашку на спине хоть отжимай.

– Жарко просто.

– Ну «просто жарко», – вновь хищно прищурилась таможенница.

– Давайте сниму и рубашку, – у него вдруг родилась идея насчет портфеля.

– Снимите, – ухмыльнулась она. – Удобней будет вас обыскивать. Похоже, это надо тщательней сделать. Или, может, сами все покажете?

– Нечего показывать, – капелька пота ощутимо покатилась по его лбу. Сняв рубашку, он бросил ее на стул, как бы невзначай накрывая портфель и убирая его с глаз таможенницы. Похоже, это маневр удался.

– Нечего? Уверены? – достала та между тем из ящика стола латексную перчатку и бутылочку с анальной смазкой. – Или не до конца?

– У…верен, – вытаращился он на перчатку. – А … это… еще зачем?

– Да уж больно вы волнуетесь. Явно что-то не то. Ну-ка, приспустите штаны, – и, надев перчатку, она смазала палец. – Находили мы там спрятанное, и не раз. Знаем такие штучки.

Дергаться было бессмысленно. Он явно попал в западню. Вляпался как дурак, по полной. «Только не портфельчик! – пульсировало в мозгу. – Все что угодно, иначе – тюрьма». И, приспустив штаны, он наклонился, опираясь руками о стену.

Палец таможенницы вошел ему в зад. Сжав зубы, он терпел унижение.

– Хорошо сейчас все проверим, тщательно, – между тем продолжала она издеваться над ним, вращая внутри пальцем. – А что это вы так продолжаете потеть, уважаемый? Что, а? Боитесь чего-то, да?

– Я… А… Не… боюсь, – он чувствовал, как по лицу течет пот, но не решался его вытереть.

Позади хлопнула дверь. Он вздрогнул. Палец в его заду приостановился.

– Ну, что тут у нас? – услышал он голос того таможенника. – Досматриваешь?

– Да, капитан. Что-то гражданин уж больно волнуется. Подозрительно это.

– Все проверила? Все вещи?

– Почти, – и палец вновь шевельнулся. – Поглубже бы только проверить. Да не достает.

– Вещи тщательней проверить или поглубже досмотреть? Вы как, уважаемый? – криво усмехнулся капитан, поглядывая на его голый зад. – Что предпочитаете? Первое или второе?

Это был циничный шантаж. Они что-то почувствовали и глумились теперь над ним, извращенцы. Угол портфеля между тем слегка выглядывал из-под рубашки.

– Первое или второе, спрашиваю? – подошел к нему вплотную капитан, расстегивая ширинку. Ехидно посмеиваясь, таможенница наблюдала за всем этим, словно смотрела забавное представление.

Эти двое оказались настоящими маньяками. Почувствовав добычу, они теперь издевались над ним, найдя повод и видя, что он их смертельно боится. Он это осознавал, но выхода не было, его поймали.

– Второе, – прохрипел он, чувствуя себя окончательно загнанным в угол.

– Это хорошо, что ты такой понятливый, – надев презерватив, капитан смазал член лубрикантом. – Давай тогда выпячивай зад. Если ничего не обнаружу там у тебя, отпустим, так и быть.

Сжав зубы, он пошире расставил ноги и прогнул спину. «Только не портфельчик!» – продолжало пульсировать у него в мозгу…

72. Провинившаяся няня

Плача навзрыд, сын рассказывал, как няня жестоко обидела его, отлупцевав за какую-то мелочь. Да, именно мелочь, поскольку нельзя же наказывать ребенка за то, что он просто резвится. Это было уже не первый раз, а ведь они просили ее не быть такой строгой. Похоже, не доходило. «Ну что же, – разозлился он, – поговорим по-другому», и он пригласил ее в домашний кабинет на серьезный разговор.

– Я ведь уже объяснял вам, Маша, нельзя быть такой жесткой с ребенком! В чем дело?! Почему он опять, рыдая, жалуется на вас? – начал он беседу, усадив ее рядом с собой на диване, чтобы все выглядело демократичней.

– Так ведь не слушается совсем, засранец! Вот и не выдержала, отлупцевала слегка, – как ни в чем не бывало хмыкнула она.

– Что значит «засранец»?! – возмутился он. – Как вы позволяете себе называть моего сына?

– Ну, извините, это я сгоряча, – в ее голосе не было и нотки раскаяния, и это начало раздражать его. Они пригласили ее на работу недавно и все детально оговорили при этом. Ребенок у них был не простой, ранимый, и солдатские методы воспитания явно не подходили к нему. Все это было ей объяснено, и не раз, и вот опять «отлупцевала слегка», тупая деревенская девка.

– У меня такое ощущение, Мария, что вы ничего не поняли, – попытался выглядеть спокойным он. – Мы с вами прошлый раз уже обсуждали подобную ситуацию. Помните?

– Конечно, помню! Только он опять не слушается.

– И что, других методов убеждения вы не можете найти?

– А так он лучше понимает, что не прав, – гнула она свое, и это начинало его все сильнее бесить.

– А вот я считаю, что вы сейчас не правы. И что? Тоже отлупцевать вас?

– Так я же взрослый человек, а он – мальчишка!

– А какая разница? Дело же в методах убеждения. Мы с вами говорим уже третий раз на эту тему. Третий?

– Ну да, третий.

– А в этот раз вы отшлепали его еще и по голой попе. Вы не поняли, о чем вас просили?

– Все я поняла.

– И что? Поняли, и опять за свое.

– Да никогда не помешает отшлепать по попе сорванца. Меня папаша всегда лупцевал, если что. Нормально все, выросла же, – продолжала тупить няня.

– Вас били, и вы теперь считаете это лучшим методом воспитания. Так, что ли? – у него уже самого чесались руки, так она разозлила его своей глупостью.

– Считаю, – по-прежнему упрямилась она.

– Послушайте! – не выдержал он. – А вот если я вас сейчас саму отшлепаю? Как вам такой аргумент?

– А дети другого языка не понимают. Пока им по попе не надаешь, – словно не слушая, талдычила она свое.

И он, не выдержав, взорвался.

– Знаете что! А попробуйте-ка сами такие методы убеждения, – и, резко развернув няню, он как следует шлепнул ладонью по ее попе. Раз, другой, третий, все больше горячась.

– Ай! Ай! Ай! – взвизгивала та, виляя попой.

– А как вам по голой попе? – распалившись, сдернул он вниз ее юбку. Резинка трусов тоже захватилась пальцами вместе с юбкой, и зад няни полностью оголился.

– И как вам такой аргумент?! А? Как? Вот так! Вот так! И вот так! – ладонь звонко шлепала по краснеющим на глазах ягодицам, и он все сильнее заводился.

Что-то происходило с ним и с его психикой, видно, няня по-настоящему вывела его из себя. Все больше теряя контроль над своими действиями, он начал входить в какой-то азарт. Словно провоцируя его, няня не особо и сопротивлялась, и, бросив ее животом на свои колени, он начал вовсю лупцевать ее по голому заду.

– Уй, не надо! Уй, не надо! Уй, не надо! – вскрикивала она, словно ребенок, и от этого он, как ни странно, еще больше закипал, ощущая, как горчичник ладони хлестко клеится к ее ягодице, и это отдается эхом в его мозгу.

Попка няни сотрясалась от каждого удара, она сама ахала и попискивала, а он все продолжал и продолжал ее шлепать.

– Так вы шлепали его по голой попке?! Так?! Так?! Так?! – и вдруг он почувствовал, что начинает возбуждаться, а самое главное, ему показалось, что возбуждается и няня. А может, это ему действительно только показалось, и с его головой что-то произошло.

– Накажу вас сейчас за ваше непонимание! Как следует накажу, – вошел он в раж, продолжая шлепать. По одной ягодице, по второй, опять по первой. Попка няни колыхалась и горела, а в промежности блеснула влага. Она действительно возбуждалась, и член у него окончательно встал.

– Я больше не буду! Я виновата! Виновата, виновата, виновата! Накажите меня, – оттопыривала она сильнее попу, подставляя ее под удары. – Я заслужила, накажите.

– Ах так?! Накажу! – вскочил он, сдергивая с себя штаны. – Как следует накажу! Оттрахаю так, чтобы неповадно больше было. Будете у меня знать, как ребенка лупить.

И, развернув проштрафившуюся няню задом к себе, он резко засадил ей по самые яйца.

– Ой! – дернувшись, пискнула та.

– Вот вам и «ой»! Вот вам! Вот! Вот! Вот!.. – сильными толчками загоняя член, он звонко хлопал нижней частью живота по ее ягодицам, так, будто их по-прежнему лупцевали.

– Ай! Ай! Ай!.. – вскрикивала няня, стоя в раскоряку с приподнятым задом и скребя пальцами обивку дивана. Он очень жестко трахал ее, как следует наказывая.

Сильнее, еще сильнее, резче, глубже, до самого упора, чаще, с проворотом, грубо вцепившись пальцами в булки ее ягодиц, загоняя и загоняя в нее свой кол! Какая-то ярость охватила его, он себя больше не контролировал.

Так ей и надо было, этой сучке! Нечего обижать ребенка.

73. День рождения

Не то чтобы она была женщиной строгих правил, но меру знала и на стороне не погуливала, а уж о том, чтобы совращать чьего-либо мужа, так у нее и мысли подобной не было. И надо же было так случиться, что ее вдруг прорвало, сама себе удивлялась потом. Видно, в каждом из нас черти водятся. А виной всему была эта дурацкая пьянка на День рождения подруги.

Праздник получился веселым, пили-гуляли от всей души. Подруге исполнилось тридцать, и она решила отметить юбилей с размахом. Вино с шампанским лились рекой, и в результате многие неслабо напились, именинница в том числе. Да и она сама немало выпила, хоть и старалась особо не перебирать. И тут, смеха ради, а точнее – под воздействием винных паров, вздумалось ей пококетничать с мужем подруги-юбилярши. Так, без всякой задней мысли, хвостом немного покрутить, и не более того, подурачиться захотелось. Ну и разыгралась вовсю. То глазки ему состроит, то шуточке его дольше других смеется, то ножкой под столом тронет, в общем, забаву себе придумала в качестве культурной программы праздника. Муж-то ее в это время улетел в командировку, и на банкете она была одна, без присмотра то есть.

Подруга к тому времени уже как следует выпила и не замечала ее происков. А муженек-то ее между тем заерзал, потянуло поганца налево. Обычно скромный такой, приличный, а тут стал слюни глотать, на нее поглядывая, и это еще сильнее будоражило ее. Запретный плод-то, как говорится, сладок, а ворованные яблоки вкуснее своих. Потом она, конечно, со стыдом вспоминала о произошедшем, но в тот вечер была не в себе, и что на нее нашло, неясно.

Вечеринка подходила к концу, и гости уже расходились. Начала было собираться и она.

«А помогу-ка я им убраться», – мелькнула вдруг у нее шальная мысль; охота, как известно, вещь азартная. На ее предложение вместе разгрести грязную посуду подвыпившая подруга с радостью согласилась, и забавная интрига продолжилась, все больше увлекая ее.

И все бы ничего, так и закончилась бы эта история шуткой, да сгубил именинницу «финальный тост». Кто-то из уходящих гостей предложил напоследок еще выпить, и это оказалось последней каплей. И только они втроем (она, подруга и ее муж) начали убираться, как виновница торжества окончательно вырубилась. Не то чтобы ей стало плохо, но на ногах стоять уже не могла, и муж потащил укладывать ее в кровать.

– Справишься здесь одна? Я сейчас подойду, – уводя жену в спальню, обернулся он к ней. Они давно были на «ты».

– Конечно, – улыбнулась она, задержав взгляд глаза в глаза.

– Только не уходи, мне без тебя тут не справиться, – вновь оглянулся он, закрывая за собой дверь.

– Хорошо, – состроила она ему глазки, а про себя хихикнула: «Классно клюет!»

Перед тем, как начать мыть посуду, она повязала передник, но, чуть подумав, прыснула от пришедшей в голову новой идеи. Развязав и вновь завязав тесемку передника, она задрала посильнее платье, так, что стала выглядывать полоска голой ноги поверх чулка.

– Фу… Уложил наконец, – отдуваясь, вышел из спальни на цыпочках муж подруги.

– Уснула? – обернулась она, стоя у мойки, и чуть не рассмеялась. Судя по тому, как он оторопел, верх чулочка ему понравился.

– Ага, – попытался он сделать вид, что ничего не заметил. – Сейчас я к тебе подключусь.

Подойдя к столу, он начал собирать с него оставшиеся тарелки, а она незаметно для него еще чуть сильнее задрала платье.

– Э…э… Вот еще… посуда, – она буквально спиной почувствовала выражение его лица и вновь прикусила губу.

– Ставь сюда и давай еще бокалы. Их не стоит засовывать в посудомойку, – постаралась невозмутимо говорить она.

– Сей…час, – явно растерявшись, тормозил он. – Сейчас… принесу.

Краем глаза она видела, как, уходя за бокалами, он чуть не свернул шею, уставившись на ее ножку, и вновь едва не прыснула, так это все было забавно.

В отражении полированной стенки кухонного шкафа было видно, что он отвернулся спиной, и она быстро повторила маневр, еще выше задрав платье. В спешке она чуть перестаралась, и низ попки полуоголился, но одернуть платье уже не успела, он начал поворачиваться к ней.

– Рюмки тоже вручную м… – поперхнулся он сзади. Как жаль, что не видно было его лица! Зато звон разбитого бокала был лучше бурных аплодисментов.

– Не…си, – от неимоверного усилия сдержать смех у нее из глаз покатились слезы.

Он принес пучок перезванивающих колокольчиками бокалов, руки у него уже дрожали.

– Поправь мне фартук, пожалуйста. Платье задирает, – склонившись над мойкой, она сильнее выпятила попку. – А то руки мокрые, неудобно.

– А мне нравится! – вдруг неожиданно осмелел он. – Тебе так очень идет.

– Считаешь? – обернулась она, даже не ожидая от него такого гусарства.

– Конечно! – муж подруги явно начал заводиться. Видно, нервы у него были не железными.

– Ну как скажешь. А то мне как-то неудобно, – хихикнула она, поведя плечиком, но тут же сделала подчеркнуто серьезным лицо.

– А ты мой, мой себе посуду и ни о чем не думай. Свои же люди. Что там стесняться? – приблизился он вплотную, не отрывая взгляда он ее попки. Похоже, раздразнила она мужика, доигралась со своими шуточками.

– Действительно, что там? – дурачась, подмигнула она, хотя мыслей совращать его у нее к тому моменту не было. – Свои, конечно! Клади сюда в мойку бокалы.

– Я бы, наоборот, еще выше передничек сдвинул, – продолжал горячиться муж подруги. – Вот так, – и, поддернув вверх тесемку передника, он задрал край ее платья до верха стрингов. Она как специально надела в этот день такие трусики.

Сделав шаг назад, он откровенно залюбовался ее попкой (та у нее, конечно, была подтянутой, не зря же она постоянно ходила в зал). Выражение лица у него при этом было весьма красноречивое, лучший комплимент сложно было представить, и, увидев его физиономию, она вновь невольно прыснула, видно, сказывалось выпитое.

– А, пожалуй… И еще чуть повыше, – начал входить во вкус муж подруги, еще сильнее задирая подол платья и чиркнув руками по ее голой попе. Это она его, по-видимому, провоцировала своими хихиканьями, нет бы дать сразу по рукам.

Но по рукам ему давать почему-то не хотелось, эта игра все больше увлекала, и ее вдруг потянуло ослабить тормоза.

– Думаешь, так удобней посуду мыть? – вновь отшучиваясь, она ясно ощутила, как его ладони скользнули по ягодицам, и это обожгло ее, попа-то у нее была чувствительной.

– Вне всяких сомнений! Только не надо так к мойке прижиматься. Можно ведь и забрызгаться. Вот так правильней будет, – и, продолжая смелеть, он взялся руками за ее бедра, отодвигая тем самым от мойки и как бы уже прихватывая. Игра принимала интересный оборот.

– Вот так? – округлила она зад, чувствуя, как начинает кружиться голова, причем уже не от выпитого.

– Именно! И знаешь еще что? У тебя такие белые трусики, – провел он пальцем вдоль резиночки стрингов. – Так ведь можно их и забрызгать.

– Считаешь? – и она ощутила, как теплеет между ног.

– Столько брызг летит! Не намокли они еще тут с этой мойкой? – и, вновь чиркнув вдоль ягодиц, его ладонь скользнула в сторону ее промежности.

Вздрогнув от этого прикосновения, она глотнула внезапно потеплевший воздух, чувствуя, что начинает возбуждаться уже по-настоящему.

– Но… послушай… – попыталась она было его урезонить, но вдруг замолчала, даже не зная почему, а ее ноги вдруг сами чуть раздвинулись, давая ему свободу, и он это, конечно, сразу заметил, начиная совсем вольничать. Его пальцы стали поглаживать ее промежность.

– Ну я же говорил, что могут намокнуть, – влага трусиков между ног выдавала ее возбуждение. – Давай-ка лучше снимем их, пока не поздно, – и не успела она ответить, как стринги сползли вниз.

– Э… А… – даже растерялась она от такой его прыти, чувствуя, как при этом кружится голова.

– Да ты мой, мой бокалы, не отвлекайся. Не обращай на меня никакого внимания, – начал гладить ее ягодицы окончательно осмелевший муж подруги. – Постараюсь не очень тебе мешать.

– А… если… она… проснется? – прерывающимся шепотом выдохнула она.

– Не проснется. Мы тихо, – встав на колени, он начал лизать ее сзади между ног.

…Когда, посадив ее на кухонный стол и раздвинув ноги, муж подруги вошел в нее, она сдавленно ахнула, постаравшись сдержать эмоции. Раздался звон очередного разбитого бокала, упавшего в мойку. Именинница, к счастью, не проснулась.

74. Извращенный палач

Они вытащили ее из дома посреди ночи, сонную, в ночной рубашке, даже не дав возможности одеться, а когда она поняла, кто это, похолодела от ужаса. «Ведьма» – звучало как смертный приговор, и худшее обвинение сложно было представить.

Шел семнадцатый век. Инквизиция свирепствовала и изощрялась, все красивые женщины боялись выходить из дома или смотреть людям в глаза. Стоило хоть кому-нибудь шепнуть слово «ведьма», как тут же начинал мерещиться запах костра и горелого мяса. Многих женщин, причисленных к ведьмам, перед тем, как приговорить к сожжению, жестоко и извращенно насиловали.

Вот и она, по-видимому, просто приглянулась кому-нибудь из инквизиторов, ведь среди них было немало настоящих маньяков. Под предлогом борьбы за чистоту и святость они на самом деле цинично удовлетворяли свою животную похоть. Оставалось надеяться, что ей удастся остаться в живых, и все обойдется просто насилием, хотя шансы были невелики. Мало кто из «ведьм» оставался в живых, попав в лапы инквизиторам. Допросы, пытки, выбивание признания в ереси или связи с нечистой силой, – как правило, женщины были обречены. Власть инквизиторов была почти безграничной, а об их жестокости ходили легенды. В их городе эти «слуги господа» вытворяли все что угодно, не боясь никого и ничего, а уж с желающими сделать донос проблем не было, подонков везде и всегда хватает.

Процессы о ведьмах шли один за другим, не щадили ни старух, ни маленьких девочек, а уж для красивых женщин и вовсе наступили страшные времена, их тащили на костер сотнями, выбивая признания под жуткими пытками.

На допросе им не удалось ее запугать, пытаясь добиться чистосердечного признания, и это несмотря на то, что нашлись свидетели ее связи с дьяволом. Плача и моля о пощаде, она отрицала вину, ведь все обвинения было явно надуманы. И инквизитор, и секретарь, и оба священника были в ярости от ее упорства. Они готовы были сожрать ее живьем, разрывая на куски зверино-голодными взглядами; теперь ей предстояло пройти через пытку инквизиции.

И вот, привязанная к столбу, она стояла с мешком на голове, ожидая своей участи и надеясь, что не окончательно обречена.

Скрипнула дверь, и она перестала дышать от страха. Сейчас ее поведут на пытку, а так хотелось надеяться, что это – просто жуткий сон.

Тяжелые шаги неспешно приближались, заставляя ее испуганно вжиматься в столб. Хрипло дыша, к ней подошел палач. Да, именно палач, она ясно чувствовала это, так же как и свою полную беззащитность. Лишь тонкая ночная рубашка прикрывала ее тело, а как бы хотелось иметь вместо нее рыцарскую броню.

– Прошу вас… Я не ведьма. Сжальтесь, прошу вас, – прошептали ее побелевшие губы, и она почувствовала изморозь холодных мурашек на своем теле.

Тяжелое дыхание было безмолвным ответом на ее мольбу, и от этого ее сковал еще больший ужас. По спине побежала тонкая струйка пота.

Прикосновение грубой руки обожгло ее словно каленым железом. Рывок, и ее ночная рубашка с треском разорвалась на груди.

– П…про… – одна ладонь зажала ей рот, а вторая грубо схватила грудь, больно стиснув при этом. Похоже, лучше было не скулить, и она постаралась обмякнуть, демонстрируя покорность.

Руки стали грубо ощупывать ее тело, груди, живот… разорвав до конца рубашку, добрались до бедер, ног. Дыхание палача становилось все более тяжелым, переходя в нетерпеливое сопение. Похоже, он все сильнее возбуждался. Она начала мелко дрожать.

– Не на… – кляп ладони опять заткнул ей рот, а клешня на груди заставила содрогнуться от боли. Стало окончательно ясно, что лучше совсем не рыпаться.

Сжимавшая рот рука мерзкой змеей скользнула вдоль ее живота, забралась в трусики и, помяв немного лобок, резко сдернула их вниз.

Рыча, словно голодный зверь, палач начал нетерпеливо ощупывать все ее тело, ощупывать, тискать, хватать. Стиснув зубы и дрожа, она глотала слезы, чувствуя, как от них намокает надетый на голову мешок.

Губы палача жадно впились в ее сосок и чуть прикусили. Чуть слышно вскрикнув, она закусила губу. Очевидно, что лучше было терпеть.

А насильник инквизитор между тем все сильнее заводился и зверел. Сунув руку ей в промежность, он начал теперь щупать там.

Непроизвольно всхлипнув, она тут же получила удар плетью и дальше старалась не произнести ни звука.

Он оказался настоящим садистом. Насиловал ее извращенно и неторопливо, растягивая удовольствие и наслаждаясь ее беспомощностью. Сначала засовывал ей во влагалище с анусом пальцы, один, два, три… затем рукоятку плети, крутя и щипая при этом соски. Возбудившись от этой изощренной пытки, он начал ее грубо трахать. Во влагалище, в попу, опять во влагалище, остервенело долбя и долбя. Член, плеть, снова член… член в анус и плеть во влагалище, потом наоборот… она уже теряла сознание. Наконец, больно вцепившись руками в ее груди, он зарычал как дикий зверь и кончил, загнав до упора ей в попу член. Зверь. Он и был, по сути, настоящим зверем.

Затем к нему присоединился второй, третий, четвертый… Ведь их там была целая свора; теряя сознание, она уже не понимала, сколько насильников и что с ней делают, а только продолжала отрицать свою связь с нечистой силой. Она должна была во что бы то ни стало выдержать, и только тогда оставался шанс не попасть на костер.

…Ее почти безжизненное тело выбросили из телеги на пороге родного дома. Ей неимоверно, ей страшно повезло, в отличие от многих, она осталась живой и не покалеченной.

Средние века, инквизиция. Жуткая страница в истории католической Европы.

75. Грязная взятка

Уже целых три месяца он не мог решить этот вопрос, департамент упорно не согласовывал бумаги. Проект оказался под угрозой, а ведь он был так важен для него. Оставалось одно: попробовать решить проблему путем взятки. Начальница департамента, смазливая на вид бабенка, явно любила красивую жизнь, и он решил рискнуть. Чтобы так одеваться и выглядеть, нужны были немалые деньги, вряд ли ей хватало чиновничьей зарплаты.

Записавшись к ней на прием, он положил в конверт деньги, сунул его во внутренний карман пиджака и отправился решать наболевший вопрос.

На самом деле он глубоко заблуждался, у чиновницы все было нормально с деньгами, и рисковать насиженным местом она не собиралась. Ее муж был крупным бизнесменом, и материальных проблем она не испытывала, а вот секса ей серьезно не хватало, тут супруг давно не справлялся. Барышня она была циничная, комплексами не страдала и при малейшей возможности с удовольствием трахалась на стороне (чего, конечно же, нельзя было предположить, судя по ее приличному виду).

– Разрешите? – осторожно заглянул он в кабинет чиновницы.

– Что вам? – надменно прозвучало в ответ.

– Я по записи, насчет согласования, – несмело просунул он голову в щель двери.

– Какого еще там согласования?! – развалившись в кресле, недовольно смотрела она на него.

– Ну как же? – бочком протиснувшись в кабинет, он остановился на пороге, не решаясь пройти дальше и робея. – Ваш заместитель сказал мне, что вы в курсе. Проект Альфа.

– Ах, Альфа эта ваша, – усмехнулась чиновница. – Да вы тут всем мозги проели со своей Альфой.

– Ну там же обычное согласование, – проканючил он под ее уничижительным взглядом. – Все документы как надо подготовлены… Технический вопрос… А уже три месяца, – все больше теряясь, бормотал он.

– «Технический», – скривилась чиновница. – Похоже, вы недооцениваете роль нашего департамента.

– Извините, я не это имел в виду, – начав потеть, он расстегнул сильнее ворот рубашки.

– Я не знаю, что вы там имели в виду, но бумаги ваши у нас в работе, – обиженно фыркнула чиновница. Похоже, он начал ее невольно злить.

– Но ведь сроки… Я не могу больше ждать. Есть же порядок.

– Вы что, права качать пришли?! – брызнула она слюной.

– Да что вы? И мысли не было, – испуганно пролепетал он. – Просто… мне очень нужно. Очень, понимаете.

– Вам нужно, а мы что тут – на ушах должны стоять? – в голосе чиновницы послышались грозные нотки, однако эта его робость начала раззадоривать ее. Видный, на первый взгляд, мужик явно унижался перед нею.

– Нет, но, может… вы… пойдете навстречу? Я бы был очень благодарен, – и он как бы невзначай указал на карман пиджака, а затем вытер пот с лица, которое начало заливаться краской. Он ведь никогда еще не предлагал впрямую взяток.

– Что это вы имеете в виду? – ухмыльнулась якобы не понявшая намека чиновница, а сама вдруг почувствовала какое-то предвкушение.

– Ну… я… – и, запнувшись, он опять промокнул пот со лба. – Мог бы…

– Снимите пиджак, вам же жарко, – перебила она его.

– Хорошо, – и он послушно повесил пиджак на спинку стула, достав из кармана конверт. Это вышло как-то автоматически.

– Так что?! – хищно прищурилась она, в упор разглядывая его.

– Я был бы вам обязан… Обязан за то, что вы помогли мне… – почему-то растерявшись, трепетал он под ее взглядом, сжимая в потной руке конверт, и это усилило ее желание издеваться.

– Вы что, хотите предложить мне взятку? – продолжала она сверлить его взглядом.

– Ну… как это… Не взятку… конечно, – начал сбиваться он, переминая в руке злополучный конверт. – Благодарность…

– Если я вызову полицию, вас посадят, – со злобной улыбочкой кивнула она на его конверт.

– Да я… Только… – покраснев как рак, лепетал он. – Что… вы? Я же не…

– Раздевайтесь.

– Что? – оторопел он.

– Хотите отблагодарить, сказали?

– Н… ну да, – все еще не верил он своим ушам.

– Тогда раздевайтесь. Давайте. Без разговоров, – командовала она.

«Маньячка? Озабоченная? Издевается? С ума сошла?» – закрутилось у него в голове.

– Убирайте конверт и снимайте штаны с рубашкой, – продолжала она нокаутировать его. – Быстро! Или я вызываю полицию.

Трясущимися руками он начал расстегивать ремень брюк, а что ему еще оставалось делать? Он попал в какую-то западню, чувствуя себя загнанным в угол.

И пока он снимал брюки с рубашкой, она продолжала плющить его своим тяжелым взглядом, он прямо физически чувствовал это, наверное, у нее была какая-то особая энергетика. Она просто гипнотизировала его, превращая в безропотного кролика.

Бросив одежду на тот же стул, что и пиджак, он стоял перед ней, вжав голову в плечи и не понимая, что здесь происходит. Как-то он внезапно обалдел.

– Догола раздевайтесь, – прозвучала новая команда, она смотрела на него, словно на провинившегося раба. – Давайте, давайте! Деньги он мне, видите ли, притащил.

– К…как догола? – не верил он своим ушам, в то же время чувствуя, что не сможет ослушаться. – Ч…что значит д…догола, – в придачу ко всему он начал еще и заикаться.

– Догола значит догола! – еще более грозно рявкнула чиновница. – Совсем раздевайтесь значит.

Он растерялся, он был по-настоящему ошарашен, он словно сдурел, она полностью подавила его. Отвернувшись к ней спиной, он снял трясущимися руками трусы, оставаясь в одних носках, у него помутнело в голове, ему было мучительно стыдно. Еще немного, и он бы, наверное, упал в обморок.

– Лицом ко мне повернитесь! – вновь скомандовала она, так, словно он был новобранцем на медосмотре. – Благодарить он тут пришел с конвертиком. Смех один, – цинично ухмыляясь, чиновница подошла к нему и больно ущипнула за ягодицу. – И что там у вас? Есть хоть чем благодарить? – и она отдернула его руку, прикрывающую мужское достоинство. Он рефлекторно прикрылся ею.

Такого позора он еще не испытывал, но вконец обнаглевшая чиновница совсем деморализовала его. Он был в полнейшем шоке.

– Да ничего, вроде, – взяла она в ладонь член. – Может, что и выйдет, если будете делать, что велю. А?

– Б… буду, – он вдруг и на самом деле почувствовал себя рабом. Его словно чем-то расплющило.

– Тогда – на колени и снять с меня трусы, – приподняла она юбку. – Без рук! – сильно хлопнула она его по потянувшейся было к трусам руке. – Зубами снять!

Он уже не понимал, что делает. С ним случилось что-то невероятное. Вся его мужская гордость, все его обычное достоинство куда-то улетучились, он превратился в безропотное животное, эта тварь словно загипнотизировала его. Стоя сверху и надменно усмехаясь, она с циничным видом смотрела, как, опустившись на колени, он пытается захватить зубами резинку ее трусов.

– Не слюнявить только! И не прикуси смотри! – рыкала она на него, придерживая руками задранную юбку, а весь ее вид показывал, что она упивается своим превосходством.

Он ощутил, что находится в ее полной власти, и она сама явно почувствовала это, похоже, она была опытной госпожой. Захватив наконец ртом край ее трусиков, он спустил их до самых туфель, и, брезгливо размазывая его взглядом, она приподняла ногу, позволяя ему снять их до конца.

По-прежнему стоя на коленях, он держал в дрожащей руке трусики чиновницы и заискивающе смотрел на нее снизу, ожидая следующей команды. Теперь он стал ее полноценным рабом, с ним можно было вытворять все что угодно.

И она начала откровенно издеваться над ним. Наслаждаясь своей властью, заставила его лизать себе промежность, затем мастурбировать, неотрывно глядя на ее влагалище, но не разрешая кончить. Наконец, увидев, что его член стоит как каменный, она толкнула его в кресло, а сама жадно насадилась сверху, видно, совсем изголодалась по сексу, извращенка конченная.

Так его еще не насиловали. Грубо, цинично, откровенно, используя, словно живой фаллоимитатор, но, как ни странно, от всего этого унижения у него неплохо стоял, и ему стоило немалых усилий продержаться, не кончив раньше времени. Тогда бы чиновница точно не подписала обещанных бумаг.

76. Частное интервью

Журналистика была ее призванием, и она обожала брать интервью у известных людей; это у нее получалось. Редактор журнала очень ценил такую ее способность и именно ей поручал наиболее ответственные встречи. Вот и в этот раз, договорившись об интервью с известным политиком, он попросил ее встретиться с ним.

– Этот депутат совмещает бизнес и политику. Очень непростая и загадочная личность, – инструктировал ее редактор. – Многие хотели бы узнать побольше о его личной жизни. Нам не нужно стандартное интервью. Попробуйте вытащить из него что-нибудь интимное. Спровоцируйте его на это. Я знаю, вы сможете, а для нас такая информация крайне важна. Если удастся расколоть его, ваша журналистская карьера пойдет в гору.

– Есть какая-нибудь предварительная информация о его личной жизни? – задумчиво наморщила лоб она.

– Немного. В прошлом женат. Сейчас – видный холостяк. Нравится женщинам. Несколько бурных романов. Сейчас, вроде как, встречается с певицей N, хотя замечен в компании и с другими женщинами.

– В смысле – погуливает вовсю?

– Неясно. Вот мы и хотели бы разобраться с этим. Надо же народу знать правду о лидерах.

И она начала готовиться к интервью. Покопалась в Интернете, изучила его блог, попыталась составить для себя психологический портрет «клиента» – так она любила называть тех, у кого брала заказные интервью. Подумав немного, оделась чуть эротичней обычного. «Нужно попытаться спровоцировать этого плейбоя, – подбирала она платье покороче, – подразним его. Глядишь, расслабится и сболтнет лишнего, то, что нам и нужно».

Он ждал ее в своем кабинете. На улице было душно, и прохлада кондиционированного помещения приятно тонизировала своей свежестью. Она с удовольствием вдохнула ее.

– Терпеть не могу жару, – понимающе улыбнулся политик и сильнее прикрыл жалюзи выходящего на солнечную сторону окна.

– Я тоже, – улыбнулась она в ответ. – На первый взгляд «клиент» производил приятное впечатление.

– Хотите холодной минералки? – кивнул он на бутылку Perrier.

– Нет, просто воду, – она не любила газировку, – с лимоном и льдом, если можно.

Секретарь принесла ей попить, и они начали разговор. Политик сразу предупредил ее, что у них есть не больше часа на интервью.

– Свидание назначил. Никак не могу опаздывать, – вдруг разоткровенничался он.

– Святое дело, – шутливо подмигнула она и, задав несколько дежурных вопросов, постепенно стала клонить в сторону его личной жизни. Вроде, получалось ненавязчиво, и политик все больше расслаблялся. Он и так-то был раскован, но когда она, сидя напротив, выставила вперед свои ножки, то и вовсе расслабил галстук, оживляясь. Похоже, редактор оказался прав, «клиент» был охоч до женщин.

Закинув ногу на ногу, она записывала в блокнот его ответы (включенный диктофон был спрятан в специальном кармане сумочки) и плела интригу беседы. Жара на улице оправдывала ее голые ноги, а доверительный тон разговора – непринужденность позы. Их общение становилось все более открытым, похоже, ей удалось расположить его к себе.

Внезапно вырубился кондиционер. Пискнув несколько раз, он издал последний вздох и окончательно умер. Было уже поздно, и сервисная служба бизнес-центра перешла на ночной режим. Налаживать технику было некому. В кабинете ощутимо теплело.

– Хорошо, не выбросил, – вытащил политик из кладовой вентилятор. – Вот что значит иметь запасной парашют, – улыбнулся он, – бывалые солдаты не пропадают.

– А вы-то точно бывалый, – профессионально зацепилась она за брошенную фразу.

– А как же! – с довольным видом ухмыльнулся он.

– Всегда имеете запасной парашют?

– Конечно!

– И во всем?

– Обязательно.

Она вытерла платком лоб. Заходящее солнце светило прямо в окно.

– Давайте-ка вот так вентилятор направим, – повернул он обдув в ее сторону, – а то зажаритесь тут, – проявил приятную заботу политик. Проявил и тут же сам оценил получившийся эффект. Ветерок воздуха стал задирать ее платье, откровенней обнажая верх ноги. Поймав краем глаза его взгляд, она про себя улыбнулась и не стала одергивать подол платья, якобы не замечая случившегося казуса. Похоже, можно было переводить беседу в нужное русло.

– Да, так лучше, спасибо, – чуть выше закинула она ногу. Политик капельку придвинулся к ней. Видно было, что это непроизвольное движение, но она четко заметила его.

– Скажите, а в личной жизни вы тоже этим принципом руководствуетесь? Вы же и в этой сфере бывалый.

– Ходят слухи, – с хитрецой улыбнулся он.

– Но ведь не бывает дыма без огня, – заговорщически подмигнула она ему и вновь промокнула лоб.

– Посильнее обдув сделаем. Не справляется, – потянулся к вентилятору политик. Наклоняясь вниз, он при этом явно ощупал взглядом ее ногу. «Клюет!» – хихикнула про себя она.

Дуновение ветра стало приподнимать платье до самых трусиков. Политик сглотнул слюну. Встав, он снял пиджак, повесил его в шкаф и вернулся. При этом, садясь, еще ближе придвинул к ней свое кресло и как бы заодно вентилятор. Платье задиралось уже на грани приличия, но она вновь «не обратила на это внимания».

– Насчет личной жизни вы же понимаете. Кому какое дело до чужой постели, – продолжил тему он. – Мы ведь не в Америке.

«Да кое-кому хотелось бы заглянуть под твое одеяло», – усмехнулась она про себя, ощутив, что политик с трудом контролирует глаза. Давая ему возможность заглядывать под вздымающееся платье, она то и дело склонялась над блокнотом, якобы не замечая его интереса.

– Признаюсь честно. Вообще-то я охотник, – вдруг разоткровенничался расслабившийся политик и взглянул на часы. Ему явно пора было уходить на свидание.

«Это кто еще из нас сейчас рыбак-охотник», – переложила она ногу на ногу, поменяв их местами и дав мелькнуть трусикам, а вслух прокомментировала:

– Нормальная роль для мужчины.

– Вам нравятся такие мужчины? – заблестели его глаза.

– Сильный мужчина всегда охотник, – философски заметила она, подыгрывая. – Это же природа.

– Не говорите, – еще сильнее оживился политик. Ножки его кресла вновь чиркнули по полу, он сидел уже на расстоянии вытянутой руки от нее. Похоже, почувствовав новую «дичь», «охотник» забыл о назначенном свидании.

– Вернемся к парашютному спорту, – она ясно ощутила, как «клиент» начинает возбуждаться. Это чувствовалось и по его взгляду, и по появившейся в голосе хрипотце, и по непроизвольным ерзаниям. «Ого! – аж удивилась она такой удаче. – Как заглотил наживочку-то! Хоть подсекай уже», – а вслух спровоцировала его дальше. – В запасе вы всегда имеете несколько девушек? Ну, мало ли, одна подведет.

– Я вообще-то влюбчивый. Не развратный, а именно влюбчивый. Разве это так плохо?

– А я и не говорю, что плохо, – не стала она отводить глаз от его зрачков (недаром же они изучали на факультете журналистки психологию). – Чувственный мужчина – это очень ценно.

– Вы так считаете? – и, придвинувшись к краю кресла, он коснулся ее ногой.

«Да и подсекать не надо. Сам на сковородку лезет». Само собой, она не стала отодвигаться. Увидев это, он осторожно положил ей на колено руку.

Он сделал это действительно осторожно, как бы прощупывая ее реакцию, и, проглотив комок всколыхнувшего волнения, она это выдержала, постаравшись выглядеть спокойной, иначе ее сложно было бы назвать профессионалом, задание-то редактора было конкретным.

Увидев, что она и не дернулась, политик самодовольно улыбнулся, видно, он привык, что ему не отказывают. Она тоже чуть заметно улыбнулась в ответ, а краем глаза увидела, что на его брюках появился бугор. Ситуация явно начала обостряться.

– Вы действительно цените чувственность в мужчинах? – вновь повторил свой вопрос политик, еще глубже заглядывая ей в глаза. В его взгляде засветилась явная похоть, похоть настоящего самца. Это невозможно было не заметить.

– Конечно. В наше-то циничное время, – она вдруг почувствовала, что тоже начинает возбуждаться. «Спокойно, это работа», – попыталась она охладить себя и не стала убирать его руку.

– А знаете, когда встречаешь такую девушку… – начал поглаживать ее ногу он. – Сразу обо всем на свете забываешь.

«Ага, и об уже назначенном свидании», – пыталась продолжать работу она, остро чувствуя, как его пальцы продвигаются вверх, а у нее между ног теплеет.

– Вот так уж и обо всем? – она опустила верхнюю ногу и чуть раздвинула их, как бы давая дорогу его ладони, которая тут же поползла в сторону ее промежности.

– Ну конечно, – придвинул он вплотную к ее стулу свое кресло. – Как тут не забудешь?

«Неплохой материал получается!» – чувствуя, как начинает кружиться голова, подумала она, в то время как палец политика стал поглаживать ее промежность сквозь трусики. Она стремительно намокала между ног, и, почувствовав это, «бывалый охотник» потянулся расстегивать свою ширинку.

– И что же… вы? Вот так сразу? Всегда так… пытаетесь? – пытаясь сдержать дрожь в голосе, продолжала брать интервью она.

– Ну, если вот так… чувство нахлынуло… – вынимая стоящий член, бормотал политик.

«Главное, самой тут особо не ахать», – позволяя ему снять с себя трусики, приподняла она попу на стуле.

– Ничего уж тут не поделаешь, если нахлынуло, – раздвигая ей ноги, подсел он на ее стул лицом к лицу. Головка его члена нащупала вход во влагалище… Обхватив руками, он взялся за ее ягодицы… Резкий толчок навстречу, и диктофон записал ее всхлип.

…Редактор, само собой, получил только часть материалов. Политик был очень перспективным. Она прекрасно понимала это в наше-то циничное время, оставив последнюю часть интервью на будущее. Капитал ведь может быть разным.

77. Тщательный обыск

Такой подставы от друзей она никак не ожидала, даже предположить не могла подобного. И кто бы мог подумать, что в той сумке окажется кокаин, ведь сама-то она никогда не употребляла наркотиков.

А начиналось все следующим образом. В тот день она решила вообще не пить, и они отправились в клуб на ее машине. Забились туда всемером и с хохотом поехали гулять дальше (в тот день у ее подруги был День рождения). Ну а когда стали выходить, один из парней попросил разрешения оставить в машине свою сумку (она видела его впервые, но якобы это был новый бойфрэнд ее подруги). Без всякой задней мысли она, конечно же, согласилась, и, оставив ее машину на закрытой клубной парковке, они пошли веселиться-танцевать. Когда во время гулянки этот парень пару раз попросил у нее ключи от машины (что-то там достать из сумки), она ничего не заподозрила. Ничего, пока не началась та облава, и вот тогда ей все стало ясно.

Парень продавал в клубе кокс, и его повязали, а таскал он его из той самой сумки. Сумки, лежавшей в ее машине, и следовательно, она была соучастницей, тем более что они оказались в одной компании. «Ситуация явно дерьмовая, – сразу поняла она, – и если копы обнаружат наркотики в машине, мне конец».

Полицейский спокойно объяснил ей ее права. Можно было ехать для обыска в участок, где ее досмотрит женщина, но если она не возражала, то ее могли обыскать и здесь, в комнате службы безопасности Клуба, но это сделает полицейский-мужчина. «Под шумок, может, и не доберутся до машины», – смекнула она и согласилась на обыск в помещении Клуба.

Как назло, она еще подчеркнуто сексуально вырядилась на тусовку, и, глядя на нее, полицейские явно глотали слюни, чуть ли не споря, кто ее будет досматривать.

– Сами все покажете, или как? – нагловато посмотрел на нее коп, когда они зашли в комнату.

– Так и показывать особо нечего, – попыталась выглядеть спокойной она. – В сумочке косметика и сигареты, а у платья даже карманов нет. Вот, смотрите, – раскрыла она сумочку, – помада, тени, туалетная вода, пачка сигарет, зажигалка, кошелек, жвачка. Больше ничего.

Ключи и документы от машины лежали в боковом кармане сумки, и она надеялась, что полицейский не полезет туда. Ведь поняв, что она на машине, копы явно захотят осмотреть и ее. Неприятности тогда гарантированы, причем очень серьезные.

Ей повезло, полицейского, похоже, интересовала вовсе не сумка. Подняв на него глаза, она вдруг увидела, что тот смотрит не в сумку, а в декольте ее платья. Наклонившись к стоящей на стуле сумочке, она невольно подставила его взору полуголые груди, тут же привлекшие его внимание. Бюстгальтер у нее был совсем открытым, и черт же дернул ее так вырядиться!

– Ну не дура же вы в сумочке кокс держать! – ухмыльнулся коп, продолжая рассматривать ее, словно проститутку на улице Красных фонарей в Амстердаме. По-видимому, он в душе ненавидел таких, как она, девушек. Ненавидел, поскольку они были ему не по карману.

– А где же? – опешила она.

– Сейчас поищем, где. Согласились же на досмотр?

– Согласилась, – и в груди у нее что-то екнуло.

– Руки на стену положите, – хищно прищурился полицейский.

– Что? – не поняла она. Ее впервые обыскивали, а сцены из кино напрочь вылетели из ее головы.

– Руками о стену обопритесь, а туловище отклоните под углом! – повысил голос коп. – Вот так, – и, абсолютно не церемонясь, он поставил ее нужным образом к стене комнаты.

– Где я тут прятать что-то мо..? – попыталась было возмутиться она, но, вспомнив о машине, тут же осеклась.

– Где, говоришь? – вдруг перешел на «ты» полицейский. Увидев ее страх, он ощутил свое превосходство. – Сейчас проверим, где, – и он начал ее бесцеремонно ощупывать.

– Но, пос… – вновь осеклась она, взглянув на сумочку. Та стояла рядом на стуле, и в ее боковом кармане явно топорщились ключи от машины.

– Специально, наверное, так вырядилась, чтобы думали, будто негде спрятать, – лапал ее между тем полицейский. – Вот здесь, например, можно, – сунул он руку под бюстгальтер, заставив ее вздрогнуть и закусить губу, чтобы вновь не возмутиться.

Видя ее покорность, полицейский все сильнее наглел. Она как бы невольно провоцировала его на это, но ничего не могла поделать в такой ситуации, попав в настоящий капкан.

– Некоторые дамочки пакетик между сисек прячут, – сдвинул он вниз бюстгальтер, обнажая ей грудь. – Так что надо хорошо тут посмотреть, – и она с ужасом почувствовала, что коп начинает возбуждаться. Его ладони жадно тискали ее грудь, а дыхание становилось чаще. Страх еще больше сковал ее, и она растерялась. Ощущая это ее замешательство, полицейский продолжал заводиться. Ее беззащитность и робость распаляли его.

– И вот тут надо бы проверить, – задрав платье, начал он ощупывать ее ягодицы. – Как следует проверить. Здесь-то точно есть, где пакетик спрятать, – его лапы полезли в колготки. – И не один можно спрятать.

– Но послушайте! – не выдержала она.

– Что слушать?! – рыкнул он. – Как наркотики продавать, так все в порядке. А как попалась, так «послушайте». Не рыпайся тут у меня! – его руки все больше наглели, забираясь все дальше вглубь. – Найду наркотики, сгною. Парень твой уже в обезьяннике сидит. Тоже туда захотела? Так щас устрою.

Дрожа и глотая слезы, она чувствовала полную беззащитность, и это ощущение буквально парализовало ее. Приспустив колготки, коп полез к ней в трусы, ей показалось, что она сейчас потеряет сознание.

– Так… – пальцы начали хозяйничать у нее между ног. – Что тут у нас? – словно в тумане, хрипел его голос сзади. – Щас тщательно все досмотрим, – приспустил он теперь и ее трусики.

Ее сковало ледяным ужасом, ни говорить, ни сопротивляться она не могла, ее колотило дрожью. Это был полнейший кошмар.

– А че ты так трясешься? – усмехаясь, злобствовал коп. Он наслаждался ее состоянием, это был настоящий садист, это было животное. Животное, истекающее голодной слюной. Чувствовалось, что он готов сожрать ее. – Боишься, что ли, чего? А? Боишься, смотрю. А ну-ка, тогда еще лучше досмотрим, коли боишься, – смазал он слюной палец. – Щас досмотрим, сама напросилась. Сама, – и он резко сунул палец во влагалище.

– А..а! – задохнулась она, поперхнувшись воздухом. Слезы застилали ее глаза.

– Че «а»? Че? – стал шуровать пальцем у нее внутри полицейский. – Может, ты там что спрятала. А? Не спрятала там ничего? Нет? А что боишься тогда так? – начал он расстегивать ширинку свободной рукой. Его злобный голос совсем охрип, а руки уже дрожали, коп становился все невменяемее, он был уже близок к бешенству, она это ясно чувствовала, обливаясь от страха потом. – Боишься, значит поглубже спрятала, – член у него уже вовсю стоял. – Вот щас и проверим там, поглубже. Как следует все проверим, – и, схватив ее одной рукой за голову, а другой вцепившись в ягодицу, он стал примеряться сзади.

Рефлекторно попытавшись дернуться, она тут же вскрикнула от боли. Резко прижимая ее к стене, он чуть не вырвал ей волосы. Было абсолютно бесполезно дергаться, он мог просто изувечить ее.

– А ну-ка прогни сильнее спину, сука! – совсем обезумев, зарычал за спиной полицейский. – Прогни спину и не рыпайся! Я тебе, блядь, покажу наркотики!

– А…а! – словно ударило ее током. Коп резко загнал в нее член…

С тех пор ее буквально трясло при слове «наркотики».

78. Увлекшаяся массажистка

Вообще-то она была девушкой строгих правил и уж тем более не позволяла себе вольностей на работе. Ну и что, что массажистка, напрасно некоторые думают, будто за этим обязательно стоит интим. Работая в СПА-салоне фитнес клуба уже три года, она ни разу не имела отношений с клиентами, хотя намеков наслушалась выше крыши. Были и конкретные предложения, мужики бывают чересчур прямыми, но она всегда вежливо уходила в сторону, зачем ей нужны дурные слухи. И все бы ничего, но тут появился этот мужчина. Вежливый, приятный, он никогда не заигрывал с ней, ведя себя исключительно корректно, но почему-то именно эта его сдержанность стала волновать ее.

Он приходил на массаж не часто, один – два раза в месяц, но она вдруг стала чувствовать, что начинает возбуждаться во время работы с ним.

С ней стало происходить что-то странное, она впервые столкнулась с подобным за все время работы в этом салоне. Это было что-то от лукавого, как бы зов похоти, так, как это бывает, когда заходишь в секс-шоп или смотришь хорошее порно. Она удивлялась самой себе, но ничего не могла поделать с собственным организмом, в ней словно начала просыпаться какая-то блядская сущность, какая-то жажда совокупления, какое-то непонятное безрассудство. И с каждым разом это ощущение становилось все более явным, все более отчетливо захватывая ее и заставляя волноваться, настолько, что в последний раз после его ухода ей вообще пришлось пить холодную воду, чтобы остудиться. Как назло, она в придачу ко всему разругалась со своим парнем, и секса у нее не было уже целый месяц.

И вот он записался к ней на очередной сеанс. Ожидая его в массажном кабинете, она вдруг поймала себя на мысли, что думает о сексе. Да, не о какой-то романтике, а просто о сексе, удовлетворении похоти, и не более того. Ну и что такого? Можно же иногда просто потрахаться без всяких условностей и приличий, почему бы и нет? Ведь все мы отчасти животные, самцы и самки, и сделала же природа так, что мы получаем удовольствие от секса… Примерно такие мысли крутились у нее в голове. Поэтому, когда он пришел, глаза у нее блестели, а между ног ощутимо потеплело.

– Прекрасно выглядите, – сделал он комплимент. – В глазах искорки, щечки розовые, просто пышете здоровьем.

– Спасибо, – кокетливо улыбнулась она. Если бы он только знал, отчего она так вся светится.

– Давайте, как всегда, общий массаж, – разделся он до трусов и лег животом на кушетку, – но больше расслабляющий, устал что-то сегодня в зале.

– Хорошо, расслабляющий так расслабляющий, – плеснула она на ладонь масло, – да я и сама вижу, мышцы у вас напряжены.

И она начала работать. Руки, шея, воротниковая зона, спина, ноги… Она не спеша поглаживала, растирала и разминала их. Разминала и чувствовала ладонями его тело, сильное мужское тело, во всей его манящей силе. Чувствовала это, и ее глаза невольно поглядывали на его ягодицы. Ягодицы, которые вздрагивали, напрягались и расслаблялись в ответ на манипуляции ее рук. Незаметно для себя она увлеклась этой игрой, подбирая приемы, отзывающиеся ответной реакцией ягодичных мышц. Между ног у нее все сильнее теплело, и потихоньку начала кружиться голова. Руки сами стали тянуться к ягодицам клиента, и, поймав себя на этой мысли, она попросила его перевернуться на спину.

– Очень приятно, – благодарно улыбнулся он ей и вытянулся на кушетке, закинув руки за голову.

– Вы бы их… лучше положили вдоль тела, – она вдруг почувствовала, что голос у нее чуть сел, и откашлялась.

– Мне так больше нравится, – как-то особо внимательно посмотрел он на нее и вновь улыбнулся. Ей показалось, что его взгляд скользнул по ее груди, и она ощутила трение сосков о ткань бюстгальтера.

– Хорошо, – постаралась выглядеть невозмутимой она.

– Еще легче, пожалуйста, – расслабленно выдохнул он. – У вас очень приятные руки. Прямо нирвана какая – то, – и он закрыл глаза.

Она стала гладить его еще нежнее, и это уже сложно было назвать массажем. Скорее ласки, чем растирания, ее руки сами делали то, что им больше нравится, и она все отчетливее чувствовала, как кружится голова. Тепло между ног пульсировало все более явно, и она ощутила, что начинает намокать. Перейдя к растиранию бедер клиента, она вдруг увидела, как начинает расти его бугор. Трусы плотно обтягивали распростертое тело, но тонкая ткань не скрывала мужских форм.

Форм, которые действовали на нее, словно взгляд удава на обреченного кролика. Они просто завораживали ее, и она ничего не могла с этим поделать; в голове у нее начали всплывать странные ассоциации с мужским бугром, рост которого рождал удивительные грезы.

Ее ладони продолжали гладить бедра клиента, а глаза как приклеились к этому бугру. В основании его выпирала округло-двойная мошонка, крупная и словно налитая, так, будто под трусами скрывались два по-настоящему сочных абрикоса. А точнее – целая тарелка фруктов, которая в придачу ко всему была еще и живой. Живой, потому что сверху абрикосов лежал постепенно увеличивающийся банан. Увеличиваясь в размере, он в придачу ко всему еще и выпрямлялся, будто стараясь приподнять накрывающую его салфетку трусов.

Словно в предвкушении долгожданного угощения, у нее во рту начала выделяться слюна, и она вдруг осознала, что гладит уже не ноги клиента, а этот бугор, причем гладит и ласкает его, абсолютно не контролируя своих действий. Нежно проводит ладонями вдоль твердеющего банана, восхищается его формой, красотой и размерами, кончиками пальцев ощущает его пульсации, наслаждается упругостью растущей на глазах зрелости. У нее возникло ощущение, будто она загипнотизирована, и то, что она сейчас делает, не зависит от ее рассудка. Все теперь происходило, будто в эротическом сне.

Стало очевидно, что прикрывающая «блюдо» салфетка уже лишняя, и ее руки сами сняли ее. Вырвавшийся на свободу банан радостно выпрямился во всей своей аппетитной красе, а шкурка на его конце сдвинулась, откровенно предлагая убедиться в спелости фрукта. Ее губы без спросу раскрылись, и, не в силах уже сдерживаться, она жадно заглотила в рот этот банан.

Делая минет клиенту, она поняла, что не может совладать со своим желанием, и ее буквально выворачивает от похоти. Превратившись в обезумевшую от желания самку, она захлебнулась жаждой немедленного совокупления и, сорвав с себя трусики, насадилась сверху на стоящий колом член.

На нее просто нашло какое-то умопомрачение.

79. Дополнительное занятие

Надев любимый купальник, она стояла перед зеркалом и придирчиво рассматривала себя. Для пляжа он был что надо, но чтобы вот так заявиться на спортивные занятия… Не было ли это слишком откровенно…

«Жопа совсем голая, – выпятив попу, обернулась она назад, – почти стринги. Да и лифчик, конечно, нагловат, – подтянула она бретельки верхней части купальника. Сомнения раздирали ее, между тем тренировки начинались уже завтра, и времени на размышления не было. – Ай, да ладно! Сделают замечание, тогда и куплю другой. Да и нужно еще посмотреть, что там за занятия такие».

Может, конечно, ее купальник и был чересчур открытым для спортивного бассейна, но она еще не была уверена, что ей понравится аквааэробика, и поэтому решила пока не покупать нового. Как оказалось, правильно, никто ей никаких замечаний не сделал, тренировки ведь были платными.

Аквааэробика ей в целом понравилась, да и бассейн оказался вполне приличным, только при этом возник один нюанс, она сразу обратила на него внимание. Как это ни странно, но занятия у них вел мужчина, и, похоже, она его невольно дразнила своей полураздетостью.

Во время тренировок он то и дело давал ей советы, как правильней выполнять упражнения, причем обращался к ней явно чаще, чем к другим. Похоже, он откровенно положил на нее глаз. Поначалу она несколько смущалась под его откровенными взглядами, но потом вдруг почувствовала, что ей нравится наблюдать, как тренер глотает слюни, ведь в принципе он был симпатичным мужчиной. Флиртовать она с ним особо не собиралась, но в удовольствии немного подразнить отказать себе не могла. Видя, как тому нравятся ее формы, она решила не менять купальник, а наоборот, специально надевала именно его. И началась увлекательная игра-охота под названием «возбудим и не дадим», как говорится у девушек-динамщиц. При малейшей возможности она провоцировала бедолагу тренера. Как только увидит, что тот смотрит на нее, обязательно как-нибудь особо повернется, прогнется или наклонится, демонстрируя ему свои формы и замечая, как порой начинает вздуваться бугор его плавок (похоже, с эрекцией у тренера все было в порядке). Так все это оказалось забавно, что она даже на занятия стала ходить чаще ради этой игры, а потом еще и плавала у него под носом брассом.

И вот, в конце концов не выдержав, тренер предложил ей позаниматься индивидуально.

– Мне кажется, у вас не совсем правильная техника брасса, – нашел он повод. – Я понаблюдал, как вы плаваете после занятий, и заметил ряд ошибок.

– Так уж и неправильная? – глядя ему в глаза, она чуть выпятила грудь, заметив, как он чиркнул по ней взглядом.

– Если подправить кое-что, будет намного лучше. Мне кажется, нам стоит провести несколько дополнительных занятий.

– И что, это будут платные занятия? – улыбнулась она.

– Для вас – нет, – доверительно взял ее за локоть тренер.

«Ого! – усмехнулась про себя она, – да ты, я смотрю, шустрый парень».

– Ну что же, давайте, если, как вы говорите, будет намного лучше.

– Послезавтра придете на занятия? – продолжал он придерживать ее за локоть.

– Приду, – и она пошла в сторону раздевалки, чувствуя его взгляд на своей спине, а вероятней всего – на попе.

И начались их индивидуальные занятия. Она специально для этого задерживалась, когда бассейн уже пустел, и все тренировки заканчивались. Это было удобней всего, да и приезжать дополнительно не надо было.

Брасс, как известно, своеобразный стиль плавания. Согласованная работа рук и ног в нем очень важна, так же как, впрочем, и положение тела. Придерживая ее в воде руками, тренер объяснял важные нюансы, и потом они отрабатывали их. Руки у него были сильными, и она отчетливо ощущала их на своем теле, ну а поскольку купальник ее состоял из небольших кусочков ткани, то и ощущения эти были весьма чувствительными (а если не лукавить, то и приятными). Тренер же откровенно тащился от этого «оттачивания ее техники». Его руки то и дело как бы невзначай вольничали. То он «по ошибке» схватит ее за грудь, то «случайно» чиркнет вдоль ягодиц, то приобнимет, поправляя положение тела в воде, и она, конечно, замечала все это. Замечала, но продолжала всю эту игру в дразнилки, только теперь та уже становилась горячей.

С каждым занятием тренер все больше смелел, тем более что они, как правило, оставались в бассейне одни, если не считать уборщицы.

В этот раз не было и ее.

– Заболела тетя Маша, – пояснил тренер. – Грипп.

– Ну и что мы сегодня оттачиваем? – кокетливо поправила она на голове резинку для волос. Глаза тренера при этом скользнули по ее груди.

– Сегодня тщательней поработаем над ногами.

– А что я не так делаю? – удивилась она.

– Разведения в середине движения не совсем четкие. Их надо как бы округлить. Держитесь за поручни лестницы, я покажу, что не получается.

– Вот так тело в воде удерживайте, – подхватил он ее снизу рукою, и она почувствовала его ладонь на своем голом животе.

– Так, да? – чуть сильнее прогнула она спину.

– Не совсем. Нам надо, чтобы ваше тело было строго параллельным воде. Иначе вы технику ног не почувствуете. Давайте-ка я вас обеими руками буду поддерживать, а вы работайте ногами как обычно. По ходу я и буду поправлять вас.

Теперь уже обе его ладони поглаживали ее живот. Живот и грудь, поскольку правая рука то и дело соскальзывала вверх во время ее движений. Соскользнув очередной раз, она так и осталась на ее груди, как бы фиксируя положение плавающего тела. Она хотела было сделать ему замечание, но вдруг передумала, коли уж пошла такая игра.

– Давайте, давайте! Четче работайте ногами. Толчок, вдох, толчок, вдох, – не давал ей расслабиться тренер, а между тем его ладонь все ощутимей тискала грудь.

При каждом подвсплытии тела он, как бы поддерживая, сжимал ее, а при погружении расслаблял, и она вдруг почувствовала, что ее дыхание сбивается, а купальник трет соски. Похоже, они начали набухать от такой «отработки техники».

– Так, отлично! – отпустил ее тренер. – Вы молодец! Хорошо все усваиваете. А теперь попробуем исправить ошибки. Я буду вести ваши ноги в воде как надо, а вы старайтесь прочувствовать детали. Только не напрягайте тело, я буду сам поддерживать вас в воде. Держитесь руками за поручни и ощущайте мои руки. Доверьтесь им и не сопротивляйтесь. Тогда у нас все получится как нужно.

– Хорошо, – кивнула она, хотя инструкция была весьма своеобразной, если бы кто-нибудь послушал ее со стороны.

Встав сбоку от нее, тренер вновь подхватил ее одной рукой под живот, а второй стал поправлять траекторию ноги. По мере ее движений первая ладонь соскользнула в самый низ живота, практически к лобку, и она опять ясно ощутила это. В голове начало кружиться.

– Не получается симметрично ногами работать, – приостановил ее тренер. – Левая чуть сильнее загребает. Да и разведение мне не совсем нравится. Давайте-ка это подправим. Я стану у вас позади и руками буду вести ваши ноги. Покажу правильное положение бедер при разведении. Только расслабьтесь, и вы сразу все почувствуете.

Она вновь взялась за поручни, а тренер стал ее обучать. Стоя сзади, он придерживал ее ноги за колени и направлял их.

– Вот так, вот так, – разводил и сводил он ее бедра. – Чувствуете, как они выворачиваются в крайнем положении? Еще раз, еще, еще… Правильно! Расслабьтесь! Еще, еще, еще…

Она, конечно, чувствовала, причем все: и силу его рук, и шершавость ладоней на бедрах, и то, как напрягся бугор его плавок, которым он вдруг коснулся ее бедра. Еще раз коснулся, еще, еще… Теперь уже с каждым ее движением. Становясь с каждым разом все тверже и тверже, он уже просто терся об ее ногу. Лишь только тонкая ткань купальников разделяла их, и она все острее ощущала это. Двух купальников, нет, похоже, уже одного, она ясно почувствовала касание члена в районе своей ягодицы во время очередного движения.

…Ее трусики всплыли рядом с поручнем, их завязочки сбоку как специально были предназначены для индивидуальных занятий в бассейне.

– Ах! – и она чуть не хлебанула воду. Член тренера с силой вошел в нее.

– Придерживайся за поручни, не отпускай руки, – и он продолжил их индивидуальное «занятие».

80. Секс-кукла

Он даже и предположить не мог, что секс-индустрия так продвинулась. Слышал, конечно, что современные дрочилки, а особенно японские, – классная вещь, но то, что сейчас делают такие секс-куклы, было для него настоящим сюрпризом. И сюрприз этот ему устроили друзья. Сорокалетие – серьезная дата, и, сбросившись, они сделали ему королевский подарок – собственную порнозвезду. Да, именно так, поскольку силиконовая женщина оказалась точной копией его любимой порно-звезды.

Вещь была, конечно, дорогая, и щедрость друзей его приятно удивила, но кукла того стоила. Один в один порно-звезда, высококачественный силикон, натуральные волосы, гибкий каркас, позволяющий ставить ее в любые секс-позы, и самое главное – идеально сделанное влагалище; как только он сунул туда смазанный палец, у него сразу зашевелился. А какие анус, рот, губки! Что значит современные материалы! Да здравствует технический прогресс! Еще чуть-чуть, и на фиг не надо будет заморачиваться с девками. Примерно так восторгался он, рассматривая свою новую «подружку».

Не то что он был конченым задротом, но женитьба его не прельщала, времени на шуры-муры катастрофически не хватало, а проститутки, как известно, – тот же онанизм, только за деньги, да еще и заразу какую-нибудь прихватить можно. Приличные-то девки немалых денег стоят, а те, что подешевле, – кто ж их там проверяет? Да и в любом случае – онанизм, кто бы что ни говорил.

Сам бы он, конечно, никому не признался, что собирается вот так развлекаться, и покупать такую игрушку никогда бы не стал, но уж тут, если подарили, то почему не подурачиться при соответствующем настроении, да и хотелось попробовать, что там люди наизобретали в двадцать первом веке. И, придя к такому выводу, он начал готовиться, хотелось устроить все это как-нибудь поприкольней.

Перво-наперво надо было определиться с порно-фильмом, уж коли в его распоряжении оказалась копия актрисы, хотелось при этом найти что-нибудь новенькое и, потратив на это несколько дней, он наконец нашел классный фильм, еле удержавшись, чтобы не посмотреть его раньше времени. Силы воли, слава богу, хватило, иначе все было бы не так ярко и интригующе. Первый раз – он ведь, как известно, и есть первый.

Затем наступила очередь смазки, следовало использовать что-нибудь покачественней, кукла ведь была не одноразовой. Купив было по привычке силиконовую смазку, которая меньше сохнет, он вдруг подумал, что потом будет сложно мыть куклу, и взял лубрикант на водной основе, опыт ведь, как говорится, не пропьешь.

В результате он вдруг ощутил, что уже сама процедура подготовки волнует и возбуждает его, он даже сам себе удивился, у него появился какой-то необычный азарт, какого не бывает даже когда идешь снимать девку в клубе, не говоря уже о проститутках. «Ну и дела!» – удивленно почесал он затылок, когда во время выбора вина в магазине у него вдруг напрягся член.

В общем, все оказалось значительно интересней, чем можно было подумать, ведь когда он ехал домой с бутылкой вина (это был последний элемент приготовления), то чувствовал, что у него чуть ли не дрожат руки от волнующего предвкушения.

Приехав наконец домой и выпив немного для настроения, он включил порнушку, а затем приступил к игре. Да, именно игре, потому что если девочки играют в куклы, то почему нельзя было назвать игрой его «общение» с силиконовой женщиной. Причем, именно общение, потому как, увлекшись, он действительно разговаривал с ней, как с живой.

– Ну что, подружка, займемся любовью? Смотри-ка, какая ты у меня аппетитная, – начал он со всех сторон ощупывать куклу. – Какие сиськи, ножки, попка… прелесть просто, а не девочка! Ах, как я обожаю такие формы! Вот так все это погладить, пощупать, потискать, – с удовольствием мял он руками силиконовое тело, сделанное почти идеально. Вот только добавить бы такой игрушке подогрева, и хоть женись.

Постепенно у него начал вставать. Увлекшись игрой, он окончательно вжился в роль, забыв обо всем на свете. Никуда не спеша, он как следует смазал влагалище, рот и анус куклы лубрикантом и вовсю растягивал удовольствие. Выпитое вино приятно расслабило его, и, глядя порнушку, он от души дурачился. Сначала пытался повторять действия порно-актеров, ставя куклу в те же позы, что и в кино, но потом перешел к собственному секс-творчеству.

– А ну-ка раскрой губки, милашка, – заталкивал он в силиконовый рот член. – Отлично, умница. Ах, какой у тебя приятный язычок, золотце, ты даже не представляешь! Любишь минет, вижу, что любишь, шалунья.

– Ах, как хорошо! – не торопился кончать он. – А теперь раздвинем ножки. Вот так, пошире… Нравится тебе мой член? Нравится? Нравится? Нравится?.. – начинал он загонять член во влагалище куклы.

– А попочка? Попочка-то у нас что скучает? Не любит ее, что ли, никто? Нехорошо, обидно попочке. Такой пухленькой, аппетитной, упругой… – и, развернув куклу, он примерялся к ее анальному отверстию. – Вот как у нас тут плотненько! – искренне восхищался он. – Первый раз, что ли, в попочку тебя любят? В первый, да? Не бойся, не будет больно, я осторожно войду, потихоньку. Вот так. Расслабься, и не будет больно, – плавно вводил он член в силиконовый зад куклы, так, будто это действительно была неопытная девушка. – Оп! Видишь, как входит. А ты боялась. Не больно ведь, да? Не больно. Не больно, а даже приятно. Приятно ведь, признайся, развратница. Я ведь знаю, что ты в душе развратница. Знаю, знаю, знаю… – загонял и загонял он в анус кукле член.

Так, по-разному разворачивая куклу, ставя ее в необычные позы и приговаривая, он кайфовал со своей новой игрушкой, все больше заводясь.

– Я, конечно, понимаю, что это негигиенично, – пришла к нему в голову очередная мысль. – Но мы потом с тобой как следует помоемся. Да ты ведь и ставила клизмочку перед нашим свиданием, да, умница моя? Ставила? Вот и хорошо, – и он развернул куклу в позу «доги-стайл». – Давай-ка мы теперь попеременно тебя будем любить, то нормально, то в попку. Тебе понравится контраст ощущений. Уверен, что понравится. Вот так.

Загоняя член то во влагалище куклы, то в анус, он делал по несколько толчков, постепенно убыстряя темп движений и сокращая количество толчков в одно место. Дыхание его становилось все более частым, на лбу выступила испарина, а лицо покраснело. Наконец он загнал член в зад кукле до самого упора, задрожал и со стоном кончил.

…«Надо будет как-нибудь напиться и позвать друзей, – подумал он, засыпая. – Вот прикол можно устроить, поиграв в групповуху! Приглашу как-нибудь этих извращенцев, уж коли сами мне куклу подарили, подопьем и… А фильм я знаю какой при этом посмотрим. Во спектакль получится! Можно даже роли разыграть», – и, сладко улыбнувшись, он провалился в сон.

81. Полный осмотр

Здоровье – дело такое… Чуть запустишь, и ходи потом по медицинским клиникам, а ведь она была уже не девочкой, четвертый десяток как-никак пошел, и, наслушавшись озабоченных здоровьем подружек, она решила пройти полный осмотр у врача. Так, на всякий случай, для профилактики, мало ли что бывает, так уж лучше заранее перехватить проблему, чем серьезно лечиться потом. Недаром в Израиле народ таким принципом руководствуется, а евреи-то народ рациональный, слышала она об этом как-то от одного умного человека. Там все регулярно проходят медицинское обследование, чтобы избежать неприятных неожиданностей. И она записалась на прием к рекомендованному подругой врачу. Тот, вроде, был специалистом широкого профиля, имел большой опыт и неплохую репутацию.

– Можешь доверять ему как мне, – напутствовала ее подружка. – Ежегодно хожу к нему проверяться. Главное, не стесняйся, он полностью тебя посмотрит-пощупает. Если же что-то его смутит, подключит других специалистов.

– Что значит «полностью посмотрит-пощупает»? – напряглась она.

– Ну а как ты себе такой осмотр представляешь? Он же врач. Как ему тебя обследовать? Уплотнения там какие-нибудь, состояние кожи, внутренние органы прощупать… Сама понимаешь. Рентген, узи и прочее – это одно, а внешний осмотр – другое. Хочешь быть здоровой – доверяй врачу.

И вот она пришла на прием. Приятный на вид мужчина, доктор сразу расположил ее к себе. Обсудив историю ее здоровья, они приступили к осмотру.

– Раздевайтесь до нижнего белья, а я пока помою руки, – отошел за перегородку врач. – Не смущайтесь, кабинет закрыт на ключ, да нас никто и не побеспокоит. Все знают, что идет прием.

Оставшись в одном белье, она встала посреди кабинета.

– Так. Приступим, – подошел к ней врач. – Неплохо выглядите для своего возраста, неплохо, – стал он внимательно осматривать ее тело.

– Стараюсь соблюдать диету, – улыбнулась она, довольная таким комплиментом.

– Сейчас посмотрим, что у вас с обменом веществ. Проверим жировую прослойку, – начал он ощупывать ее тело. – Многие врачи сразу назначают брать анализы, и зря, – его руки не спеша скользили вдоль ее живота, – в первую очередь надо проверить состояние кожи и форму фигуры.

– Форму фигуры? – удивилась она.

– А как же?! – тщательно ощупывая ее, комментировал свои действия доктор. – Дряблость, отвислость, жировые отложения, мышечный тонус, – все это отражает работу внутренних органов и обмен веществ.

– Ну как, доктор?

– Рано делать выводы, рано, – продолжал он тискать ее. – Ложитесь-ка теперь на кушетку и снимайте бюстгальтер. Взглянем повнимательней на грудь.

Чуть замявшись, она расстегнула лифчик.

– Не смущайтесь, – заметил ее нерешительность доктор. – Нам же полный осмотр надо произвести, а иначе и смысла нет. Давайте я положу его на стул, – взял он из ее рук бюстгальтер.

«Действительно, глупо стесняться», – подумала она, ложась на спину.

– Уплотнений никаких, похоже, нет, – переминал ее грудь доктор. – Хотя тут не надо торопиться делать выводы. Женская грудь – тонкий орган, к нему надо со всем вниманием относиться. Вот так пощупаем… теперь потеребим… одну грудь… другую… – его ладони тщательно изучали ее молочные железы, видно было, как доктор прислушивается к своим ощущениям. – Очень хорошо! Никаких опасений. Теперь соски, – и он начал покручивать пальцами соски.

– Ой! – пискнула она.

– А как вы думаете? Многие врачи не уделяют достаточного внимания обследованию сосков, и зря. Крайне важно проверить их чувствительность, – продолжал он пощипывать соски, следя за ее реакцией. – Это значимый показатель здоровья. Очень значимый!

– Считаете… доктор? – выдохнула она.

– Уверен, – утвердительно кивнул он и наконец отпустил ее напрягшиеся от такого осмотра соски. – Ну что же. Могу вас обрадовать. Замечаний и тут нет. Теперь давайте посмотрим живот. Расслабьтесь, – и руки доктора начали исследовать ее живот. Поглаживая его и чуть надавливая, он медленно опускался вниз, комментируя результаты. – Так… желудок не смущает… поджелудочная железа тоже… тут все гладко, как и положено… надо бы снять трусики, приподнимитесь, – и, даже не успев подумать, она по инерции приподняла таз, видно, доктор заговорил ее.

Одним отработанным движением тот быстро приспустил до щиколоток ее трусики. Смущаться было уже поздно, да и врач вызывал у нее доверие, видно было, что он хорошо знает свое дело.

– Так, и здесь сейчас все осмотрим, – начал поглаживать он ее лобок. – Причесочка у вас красивая, – сделал он очередной комплимент.

– Спасибо, – улыбнулась она. Все-таки забавным мужчиной был этот доктор.

Его руки продолжили путешествие вдоль ее тела. Теперь они уже добрались до самого низа лобка и начали соскальзывать в промежность.

– Чуть раздвиньте ноги, пожалуйста. Надо бы проверить, нет ли уплотнений в паху.

Согнув в коленях ноги, она чуть развела их.

– Спасибо. Так мне будет удобней, – вежливо поблагодарил ее доктор, и его ладонь скользнула вдоль ее половых губ. От всех его манипуляций с грудью они были уже чуть припухшими и влажными. Опытный глаз врача сходу заметил это. – Хорошая у вас реакция организма, правильная, – очередной раз прокомментировал он. На этот комплимент она отвечать воздержалась, да и боялась сделать это без дрожи в голосе, настолько чувствительным было прикосновение его руки к промежности.

– Здесь тоже очень важно все как следует прощупать, – между тем потирал пальцами в ее паху доктор. – Вот здесь… и здесь… и здесь… – она чувствовала, что начинает все сильнее течь и слабо понимать, что говорит ей доктор, а тот продолжал и продолжал свой осмотр, словно не замечая ее состояния.

– Я, конечно, не гинеколог, но основные моменты мне хорошо известны, – уже как в тумане услышала она. – Давайте-ка мы до конца снимем трусики и проверим влагалище, – и не успела она ответить, как ее трусики лежали на стуле рядом с бюстгальтером. Теперь на ней оставались одни лишь чулки.

– Чулки нам не помешают, – словно поймав ее мысли, заметил доктор и присел на корточки. – Нет, пересядьте-ка вы лучше в кресло, так будет лучше. Оно, правда, не гинекологическое, но все же удобнее, – и он помог ей встать с кушетки. Немного пошатываясь, она перебралась в кресло, уже слабо соображая, что делает. Осмотр явно вывел ее из себя, но надо же было как следует разобраться со своим здоровьем. Примерно такое пыталась она найти объяснение происходящему, следуя командам доктора и не решаясь ослушаться.

Откинувшись в кресле с раздвинутыми ногами, она закусила губу, чтобы не стонать, все-таки это был кабинет врача, а не спальня любовника. Стоя на коленях, доктор продолжил осмотр. Бормоча себе что-то под нос, он теребил ее половые губы. Они уже окончательно набухли и раздвинулись, открывая вход во влагалище. Это-то, похоже, и нужно было доктору. Довольно хмыкнув, он принюхался. Принюхался и вдруг резко лизнул ее между ног.

– Ай! – чуть не подпрыгнув в кресле, вздрогнула она. – Что это в…вы, доктор?!

– Народные методы диагностики, – как ни в чем не бывало ответил тот и вновь лизнул ее половые губы.

– Ой! – опять вскинулась она, вытаращившись на доктора.

– Ваша подруга разве не говорила вам, что я практикую и такие методы? – недоуменно взглянул он на нее снизу, приподняв голову. – В сочетании с медицинской классикой они очень показательны. Очень. Вкус и запах крайне много говорят специалисту.

– Ш…шутите, доктор? – буквально простонала она, находясь в полной растерянности. Врач буквально шокировал ее своим поведением.

– Я похож на шутника? – искренне удивился такому вопросу доктор и, изредка принюхиваясь, стал лизать ее половые губы.

Вцепившись руками в подлокотники кресла и широко открыв рот, она с обалдевшим видом сидела в кресле и старалась сдерживать стоны.

– Хорошо! Очень хорошо! – изредка отрываясь от ее промежности, диагностировал доктор и вновь продолжал лизать. Видно, он хотел в чем-то окончательно убедиться.

Она уже начала дрожать, когда он наконец оторвался от ее промежности. Оторвался и начал расстегивать ширинку, и она с недоумением смотрела на него. Помещение врачебного кабинета уже плыло вокруг, словно в тумане, а она не понимала, что теперь собирается делать доктор.

– Очень важно определить реакцию женского организма на внешние воздействия, – извлек тот из штанов уже стоящий член. – В полном обследовании это крайне важная составляющая. И не успела она моргнуть глазом, как доктор вошел в нее, переходя к углубленному обследованию.

Этот врачебный осмотр она надолго запомнила.

82. Приватный танец

Он обожал стриптиз, жаль, что не было возможности почаще наслаждаться им. Что еще может быть красивее извивающегося в танце обнаженного женского тела?! Это же настоящее искусство, когда танцовщица умеет завораживать эротикой. Чувственной, естественной, волнующей и гипнотизирующей одновременно. Увы, не многие стриптизерши умеют по-настоящему красиво танцевать. Именно поэтому он всегда ценил, когда удавалось столкнуться со знающей свое дело девушкой, не просто подрабатывающей в клубе, а раскрывающей настоящее мастерство. Мастерство танца, мастерство соблазнения, мастерство вовлечения в транс. Да, именно транс, потому что когда тебя умело погружают в эротику пластики женского тела, ты забываешь обо всем.

Так было и в этот вечер. Сидя в общем зале клуба и наблюдая за находящимися на подиуме стриптизершами, он хорошо видел тех, кто танцует неформально. К сожалению, такое бывает редко, но на этот раз ему повезло, и он сразу заказал приватный танец одной девушке. Он всегда поступал так, если встречал хорошую стриптизершу, обожал растворяться в гипнозе умелой эротики. Ведь когда ты один на один с искусно танцующей девушкой, в этом есть какое-то шаманство, возникает ощущение, будто с тобой занимаются любовью на расстоянии нескольких сантиметров.

В клубе были очень уютные кабинки для приватных танцев и, сидя на диванчике с бокалом коньяка в руке, он ожидал стриптизершу. Открылась дверь, и девушка скользнула внутрь. Переодевшись после общего танца, она стала выглядеть еще привлекательней. Красное белье невероятно шло ей, изящно подчеркивая и без того соблазнительные формы. Он невольно задержал дыхание, увидев такую красоту совсем рядом. Почувствовав его реакцию, танцовщица довольно улыбнулась, нечасто встретишь настоящего ценителя эротики.

– Привет! – проворковала она. – Ждешь меня?

– С нетерпением, – включился он в игру.

– Ну, тогда здравствуй, – протянула она ему руку, – Маша.

– Сергей, – он никогда не скрывал своего имени, считая это унизительным для мужчины, хотя девушки, конечно, работали под псевдонимами.

– Любишь стриптиз? – приветливо лучились ее глаза.

– Обожаю, если он умелый.

– А ты знаток?

– Конечно! И сразу вижу умеющих танцевать девушек. Ты умеешь.

– Правда? – расплылась она в довольной улыбке от такого комплимента.

– Ну а зачем же мне лукавить? Теперь хочу, чтобы ты для меня потанцевала. Хотя нет, – пригубив коньяк, чуть подумал он, – скорее, для себя, чем для меня.

– Для себя? – удивилась стриптизерша.

– Именно. Наслаждайся свободой своего тела, дай ему раскрыться. Растворись в собственной эротике.

– Ты серьезно?

– Вполне. Мне кажется, у тебя получится.

Заиграла музыка (в кабинках она была той же, что одновременно звучала в зале), и стриптизерша начала свой танец.

Глаза! Больше всего завораживал ее взгляд. В нем было столько глубокой, зовущей эротики, манящей и загадочной, чувственной и откровенной, что, казалось, он вместе с ней погружался в неведомый, волшебный мир, мир любви и наслаждений, мир, из которого не хочется возвращаться назад.

Вблизи неведомая, магическая эротика танца девушки оказалась просто колдовской, она завораживала и увлекала настолько, что все окружающее мгновенно растворилось в полутьме. Волны экстаза перекатывались по гибкому телу танцовщицы, видно было, как, раздеваясь, она постепенно возбуждается и начинает дрожать. И эта дрожь невольно вызывала ответную реакцию где-то в центре груди у него самого. Одна за другой детали ее одежды падали на пол, а он все сильнее пьянел от эротики. Плавные, ритмичные движения, легкие прикосновения полуобнаженного, дразняще-сексуального тела гипнотизировали и манили его. Руки сами потянулись к ней, помогая раздеваться дальше, и постепенно он одурел от этой магии. Его грудь поднималась и опускалась в такт с ее дыханием, а ноздри жадно ловили запах восточных масел, исходивший от разгоряченной стриптизерши. Транс, это был настоящий транс, состояние отрешенности, полета и вовлеченности в другое измерение, сюрреалистическое пространство безумной и необычной эротики. Даже не замечая этого и ощущая, как все сильнее начинает возбуждаться, он, как завороженный, гладил обнаженное тело танцующей девушки, лаская ее бедра, живот, грудь, чувствуя ладонями шелк ее влажной кожи.

И, похоже, это его состояние передалось самой танцовщице, перетекло из его пальцев прямо к ней в кровь, растеклось по всему телу, заполнило дурманом голову, и она потеряла над собой контроль. Волна возбуждения захлестнула ее абсолютно непроизвольно, как-то само собой, естественно и независимо от осознания всего происходящего. Она не могла уже этому сопротивляться, она окончательно опьянела вместе с ним и начала раздевать его.

Его руки все больше смелели, а губы сами потянулись к ее телу, он уже не помнил, что она обычная стриптизерша, не осознавал, где находится и что делает, он сошел с ума от неконтролируемой похоти. Это его безумное возбуждение словно током ударило ей в голову, и, не выдержав приступа желания, она со стоном насадилась на него.

83. Неблагочестивая монахиня

Он не мог уже с этим нормально жить, воспоминания замучили его. Они стали настоящим кошмаром, и он решил пойти исповедоваться, надеясь, что это облегчит угрызения совести. В это время они как раз жили на даче, недалеко от сельской церкви, расположенной рядом с монастырем, и это удобно было сделать.

Но надо же было такому случиться, что батюшка, как назло, заболел, а точнее, чем-то отравился, причем почувствовал это, когда они хотели уже было начать исповедь. Ему и так-то нелегко было решиться на это, а тут еще предстояло приходить в другое время, которого могло и не быть. Он ведь специально выбрал момент, когда жена ушла по делам к соседке. И он стал просить батюшку найти замену.

– Отец, поймите меня, – канючил он, в то время как бедный священник держался руками за живот. – Я бы очень хотел не откладывать исповедь. Для меня это крайне важно, прошу вас. Если вы сами никак не можете, пусть меня исповедует кто-нибудь другой.

– Не могу, никому не могу такого доверить, сын мой. Ты же знаешь, как исповедь проводится, приходи в другой раз, – и священнослужитель торопливо убежал.

– Ах, черт! – ругнулся он и испуганно перекрестился (осторожней надо нечистую силу вспоминать в церкви-то). И так он при этом огорченно выглядел, что сложно было ему не посочувствовать.

Их разговор со священником случайно слышала стоявшая неподалеку монахиня и, видя, как он, бедолага, огорчился, подошла его утешить.

– Не расстраивайтесь так, завтра исповедуетесь, – участливо погладила она его по руке. – Что вы прямо с лица сошли?

– Да мне сегодня очень хотелось. Завтра, наверное, не смогу, а то, может, еще и передумаю.

– Исповедоваться передумаете? Это нехорошо, – покачала головой монахиня.

– Да я и так-то еле решился на это, совесть замучила, а тут на тебе, какой облом, – только что не плюнул он на пол церкви, да вовремя спохватился.

– Да вы, главное, в душе раскайтесь о содеянном, уже одно это очень хорошо.

– Раскаялся уже, вроде, да совесть все равно мучает.

– Что, уж так нагрешили?

– Да бес попутал. Вот и хотел попробовать исповедоваться. Думал, поможет.

– Первый раз, что ли, на исповедь пришли?

– Первый, – вздохнул он. – И, похоже, последний. Пойду выпью тогда, коли так. Может, и отпустит, – и он развернулся к выходу из церкви.

– Ну уж это вы зря так, – пошла рядом с ним монахиня, сопереживая ему. – Не смог батюшка, бывает. Вы же все равно на исповеди не к нему обращаетесь, а к Господу. Господь грехи прощает.

– А я и не знаю толком, как к Господу обратиться. Думал, батюшка поможет.

– Главное в исповеди – искреннее раскаяние, – сердобольно пояснила ему заботливая монашка, – а в душе при этом должно быть твердое намерение не повторить такого греха.

– Вот я и думал, что батюшка поможет мне правильно раскаяться, – продолжал сокрушаться он, когда они уже вышли из церкви, – сегодня, пока я решился.

– Ну что с вами поделаешь? – волновалась за него монахиня. – Давайте я, что ли, вам помогу. Исповедь я, конечно, не имею права проводить, но как у Господа прощения просить, могу подсказать.

– Серьезно можете помочь? – оживился он.

– Серьезно, – монашка внимательно посмотрела на него и оглянулась. – Но не здесь же. Пойдемте тогда ко мне в келью. Тут рядом. Дело-то серьезное, надо все не спеша провести.

Ни минуты не задумываясь, он согласился, и они пошли в монастырь.

Келья у монашки была небольшая, но уютная, да и сама она располагала к себе своей искренней заботой о ближнем.

– Давайте, чтобы вы меньше смущались, сделаем как в исповедальне, – огляделась монахиня. – Откроем вот так дверцу шкафа. Это будет как бы перегородка между нами, и вы не будете меня видеть. Тогда легче будет общаться с Господом, уйдя в себя. Я же буду вам тихонько подсказывать, задавая наводящие вопросы.

– Да. Мне так будет намного проще, спасибо. Я ведь стесняюсь, честно говоря. Вы же женщина, а грех-то у меня еще тот.

Монашка, между прочим, была вовсе не старушкой. Неясно, что занесло ее в монастырь, по-разному жизнь складывается, но выглядела она помоложе его жены.

– Ну и славно! Тогда начинайте. Говорите искренне и не стесняйтесь. Вы не мне это рассказываете, а Господу, – успокоила она его. – Расскажите, что за грех вы совершили.

– Очень нехороший поступок совершил, – вздохнул он. – Жене изменил. И не просто изменил, а с ее подругой.

– О Господи! – перекрестилась за перегородкой монашка. – Как можно?! Грех-то какой!

– Говорю, бес попутал. Не поверите, в мыслях не было.

– Оно и конечно! Разве ж сам до такой гадости додумаешься.

– Вот и я говорю, бес. Вспоминать стыдно.

– А надо. Не знаю, как бы батюшка вам исповедоваться помогал, но я считаю, что надо все как можно подробней вспомнить. Грех этот ваш по косточкам следует разложить. Тогда вы это как бы заново переживете, ну а поскольку раскаиваетесь, и вам стыдно за содеянное, Господь и простит. Чем более стыдно вам будет вспоминать, тем лучше.

– Хорошо, матушка, – тяжело вздохнул он. – Коли никак без этого, расскажу все, как было.

– Меня не смущайся. Ты же каешься, сын мой, – вошла в роль батюшки монахиня.

– А произошло это следующим образом, – начал он. – Пригласила нас с женой в гости ее подруга из Латвии. На Лиго пригласила, праздник у них там такой есть. Проводится в конце июня. Люди выезжают на природу, ищут цветок папоротника, жгут костры, жарят шашлыки, пьют пиво, веселятся, голыми купаются. Есть у этого праздника такая особенность. Как бы можно расслабиться и вольности себе позволить, с природой слиться. Это традиция. Был у них изначально такой языческий праздник, так там даже любовью занимались кто с кем ни попадя.

– Кошмар какой! Типа нашего Ивана Купалы, наверное.

– Есть что-то похожее… Ну, и полетели мы в Ригу. А я ту подругу и до этого уже видел. Симпатичная такая бабенка, с мужем вдвоем живут, детей нет. И только мы собрались за город на Лиго выезжать, как мужа ее в командировку срочно отправили, случилось что-то на фирме. Бывает, что поделаешь, не отменять же было праздник из-за этого. Ну, и присоединились мы тогда втроем к их друзьям, большой компанией поехали, на нескольких машинах.

– Оно и веселее, наверное.

– Вот уж это точно, – усмехнулся он. – Как надо повеселились. Слушайте дальше. Началась дружная гулянка на природе. Народ подпил, расслабился, начал шалить, дурачиться, шуры-муры крутить. Я уже говорил, что праздник этот своеобразный такой. Смотрю, подруга эта, вроде как, глазки мне строит, шутит якобы. Она-то одна была, а ей же тоже резвиться хочется, как и всем. А народ между тем все больше раскрепощается. Атмосфера становится соответствующей, и тормоза отпускает. Кто-то целуется уже. Кто-то заигрывает с кем-то, кто-то в кусты в обнимочку удалился, кто-то купаться голым пошел, пример подал. Ну и мы выпили, расслабились и тоже – нагишом в воду. Гляжу, и подруга эта тоже одежду всю с себя сбрасывает. Сбрасывает, и к нам плескаться. Сиськи у нее болтаются, хохочет, резвится. Луна ярко светила, и все видно было. Чувствую, встает у меня, аж из воды неудобно выйти. А она, раз, и заметила это, поняла, что на нее. Поняла, и давай меня еще пуще дразнить, сучка такая. Народу-то в воде много, темно. Кто и что делает – толком и не разглядишь. Жена-то не замечает, да и выпила уже немало, а подруга ее резвится вовсю. То в воде меня коснется, то, голую попу показав, нырнет, то грудью перед самым носом потрясет.

– Вот бесстыдница!

– Да не говорите, матушка. И возбудила меня по полной. Стоит так, что хоть сумку вешай, аж зудит между ног, – и он почувствовал, что начинает возбуждаться от этих воспоминаний.

– О боже! – вновь перекрестилась монахиня, но возникло ощущение, что и у нее изменился голос, живой же она человек, такое слушать, хоть и затворница.

– И что прикажете делать? Хватаю я жену, и в кусты. Она аж растерялась, бедная, от такой моей прыти. Прижал ее к дереву, наклонил чуть и давай жарить сзади. Только писк стоит, – нужны такие подробности-то, матушка? – спохватился он, поняв, что увлекся.

– Чем подробней вспомнишь, тем лучше, главное – раскаивайся, – и, дотянувшись до графина, монахиня налила себе холодной воды.

– А я и раскаиваюсь, – вытер он испарину со лба. Нелегко ему давалась эта исповедь. – Ну вот. Чувствую, кусты, вроде, рядом шевельнулись, да ладно, ветер, думаю. Еще пониже жену наклонил, и ну любить ее дальше. Кончил, правда, быстро, так возбудился. Возвращаемся опять к костру, а подруга эта подмигивает, хохочет вновь, чувствую, подглядывала, зараза такая.

– Совсем обнаглела!

– Да не говорите! Ни стыда, ни совести. А гулянка между тем продолжается, и атмосфера все привольней. Многие уже и у костра голыми сидят, сиськи, по крайней мере, не скрывают. Подруга эта в том числе. А грудь у нее, я вам скажу, что надо. Да и попа тоже, впрочем; мы как купаться вновь пошли, я ее получше разглядел (специально булками своими перед носом моим крутила).

– Ну что ты будешь делать! – теперь уже голос монахини явно подсел, видно, взволновала ее эта история.

– И я о том же, – и он почувствовал, что штаны становятся ему тесными. – И у меня, само собой, опять встал. Как у подростка прямо, сам себе удивлялся. А жена уже, как назло, совсем пьяная. Какой там секс, развезло ее, на руках из воды тащу, а член стоит. Подруга смотрит на эту картину, хохочет опять, весело ей, видите ли, и воздушный поцелуй мне шлет.

– Шельма!

– Ага. Есть у вас вода, матушка? – выглянул он из-за перегородки.

– Есть, – вид у монахини был уже слегка обалдевший, и ему показалось, что она отдернула от промежности руку, а ряса у нее немного задрана. Видно, нелегко порядочной женщине было выслушивать такое. – Присядь, сейчас принесу, – встала она со скамьи. – И себе заодно подолью.

Он опустился на ее скамью, только теперь почувствовав, что устал стоять за перегородкой. Член у него вовсю стоял от всех этих воспоминаний, а голова немного кружилась, и он невольно проводил глазами зад монашки. Выглядел тот, между прочим, вполне аппетитно, несмотря на нелепую рясу.

– Держи, сын мой, – протянула ему стакан монахиня, сев рядом. Рука у нее слегка дрожала.

– Можно, я дальше сидя буду исповедоваться? Устал стоять.

– Можно, – жадно отхлебнув воды, кивнула монахиня. – А то стула у меня тут свободного нет, за перегородку тебе поставить.

– Ну, тогда дальше вспоминать буду.

– Давай, сын мой, кайся.

– Стали мы домой собираться. Кто-то уже разъехался, и машин было мало. Пришлось битком размещаться. Мы сели в джип приятеля той подруги. Утрамбовались, как могли. Жену мою укачивать стало, и ее посадили вперед, а мы сами пристроились на третьем, раскладном сидении джипа, считай, в багажнике. Еле-еле вдвоем поместились. На втором ряду еще четыре человека сидело, а мы позади всех, среди сумок, но не пешком же идти.

– Ну, конечно! Это ты с ней, получилось, рядом оказался.

– Точно, – усмехнулся он, – а она в придачу – полуголая.

– Как это? – и, явно волнуясь за него, монахиня облизнула губы.

– Тонюсенькая блузка и юбчонка. Белья надевать не стала. Я-то, честно говоря, подсмотрел ненароком, когда она одевалась, – проговорился он. – Вышло так.

– Ну, совсем сдурела баба! – возмутилась очередной раз монахиня, а сама между тем тоже была без трусов. Нравилось ей, как снизу продувает под рясой, тем более что в этот день было жарко.

– И вот представьте себе. Сидим мы с ней, тесно прижавшись, рядом. Вот почти как мы с вами сейчас, – скамейка у монахини в келье была небольшой, и они действительно сидели плотно. – Машина качается на ухабах, и бедра наши трутся. У меня от этого ощущения еще пуще встал.

– О Господи! – перекрестилась трясущейся рукой монахиня. – Прости и помилуй.

– Ага, – и он вдруг почувствовал тепло ее бедра. – А я ведь при этом знаю, что она без трусиков, и это меня еще сильнее возбуждает.

– П…почему, сын мой? – голос у монахини вдруг сбился.

– Ну, как бы ощущение доступности возникло. Задирай юбку, и все. Там же сразу все открытое, и мне эта мысль в голову лезет… не переставая, – и он почувствовал, что его голос тоже садится.

– Н…ну да, – задумчиво протянула монахиня, – и ее это, наверное, тоже… возбуждало. Ощущение… это.

– Ага, и я это вдруг ясно почувствовал. Ее возбуждение.

– К…как почувствовал? – монахиня вдруг стала чуть заметно дрожать.

– А по дрожи почувствовал. Как бы мелкий озноб у нее появился. Ну а мне от этого просто в голову ударило. Сидишь вот так вплотную с женщиной и чувствуешь, как ей хочется. Ощущаешь, как в ней желание закипает. Понимаешь, что она течь начинает. Мокнет вся уже, а трусиков на ней нет. У меня напрягся так, что штаны начали трещать.

Дрожь монахини становилась все более явной. Щеки у нее покраснели. Дыхание стало чаще. Он ясно ощутил, что она закипает. Член у него стоял уже колом. Взгляд монахини непроизвольно опустился на его явно выпирающий бугор и как-то на нем задержался. Буквально с трудом подняв глаза, она затуманенным взором посмотрела ему в глаза.

– С…срам-то к…какой, – заикаясь, прошептала она. – А д…дальше ч…что?

– И, видно, почувствовав это мое состояние, она положила мне руку на ширинку. Положила и начала гладить.

– Разврат-то к…какой, – еле слышно выдохнула монахиня.

– И тут я ощутил, что окончательно дурею… Руки сами полезли к ней под юбку. Не хотел, ей-богу, сами.

– П…понимаю, что с…сами. Б…бес попутал.

– Ага, вот так полезли… сами, – и он вдруг осознал, что непроизвольно гладит ногу монахини, постепенно задирая ей рясу. Став буквально пунцовой, та сидела не шелохнувшись и только все сильнее начинала дрожать. – А она между тем расстегнула мне ширинку, – не прекращал свой рассказ он, – достала член… Да что там достала, он сам как бешеный на свободу выпрыгнул. Достала и давай его ласкать пальчиками, – и, продолжая одной рукой задирать рясу монашки, он второй расстегнул штаны, извлекая стоящий колом член.

Независимо от ее воли рука монахини потянулась к его члену, и она обхватила его ладонью. Между тем он добрался до ее промежности и обнаружил, что там нет трусов. Застонав, монахиня чуть раздвинула ноги, и его пальцы нащупали набухшие половые губы. Судорожно вздрогнув, монахиня поперхнулась воздухом.

– Дав волю рукам, мы все сильнее дурели, – лаская ее, продолжил он. Монахиня говорить уже не могла. Ему приходилось исповедоваться без ее помощи. – Я чувствовал, как ей тяжело сдерживать стон. Она буквально тряслась, стараясь не выдать себя звуками, ведь впереди сидела вся компания. Несмотря на темноту, очертания людей были видны, но, слава Богу, все смотрели на лесную дорогу, не обращая на нас внимания, да и музыка в салоне громко играла.

Рядом находились кельи других сестер, и монахиня изо всех сил сжала зубы. Она уже вовсю текла, в голове у нее окончательно помутилось, а желание ощутить член внутри буквально взрывало ей разум. Он и сам уже не мог сдерживаться и, ощутив, что она на пределе, продолжил свою исповедь, один в один воспроизводя наяву все произошедшее.

– И бес окончательно попутал меня. Задрав посильнее ей юбку, я подхватил эту развратницу под ягодицы и посадил на себя.

– А-ах! – протяжно простонала монашка, насаживаясь на его кол. – Гос…споди, п…прости и п…помилуй! Бес п…попутал, – прерывающимся голосом прошептала она, улетая в рай.

84. Подробная консультация

И все-таки она решила подать на развод, надоело терпеть это. Годы незаметно уходили, а ее личная жизнь превратилась в какую-то скучную рутину. Ну и что из того, что муж состоятельный человек, и что в принципе значит вся эта сытость-стабильность? Такая ванильная размеренность достала ее. Ни настоящих эмоций, ни страсти, ни новых ощущений; все какое-то однообразное и надоевшее, словно старые трамвайные пути.

Скучно! Ей просто стало безумно скучно так жить, и все эти надуманные попытки влить свежую струю в семейную жизнь ничего не меняли. Она чувствовала себя не привлекательной сексуальной женщиной, а ухоженной старухой, живущей воспоминаниями о былых эмоциях.

Но, задумав развод, она решила для начала подробно проконсультироваться у адвоката. Тот оказался приятным мужчиной интеллигентного вида. Выглаженные брюки, светлая рубашка, очки, галстук, умный, внимательный взгляд, он сразу располагал к себе. Вопрос был серьезным, и им пришлось встречаться несколько раз.

И вот она пришла к нему на очередной прием. Обсудив актуальные вопросы, они отложили папку с бумагами. Она была последним клиентом на этот день, адвокат никуда не торопился, и беседа перешла в неформальное русло.

– А вы давно занимаетесь разводами? Это что, ваша основная специализация?

– Ну да, как и у всех юристов обычно. Каждый работает в узком направлении.

– Сложная тема – людей разводить?

– По-разному бывает. Иногда и не просто.

– А все-таки из-за чего, в основном, люди расходятся? Есть статистика?

– Есть, конечно! Из-за секса.

– Из-за секса?! – искренне удивилась она.

– Ну да. Из-за сексуальной неудовлетворенности. По всем исследованиям именно эта причина лидирует, однако часто люди не задумываются, что это именно так. Когда же их начинают системно опрашивать и выявляют приоритеты, то выясняется, что основная причина разводов – плохой секс.

– Интересно, – задумалась она.

– Мне кажется, у нас сложились доверительные отношения, – внимательно посмотрел на нее адвокат. – Не так ли?

– В общем, так.

– Давайте тогда вместе проанализируем ваш случай. Ведь вы же инициатор развода?

– Да, я.

– Вот я и предлагаю тогда поразмышлять об этом. Не в общих чертах, типа «не сошлись характером» или «наскучили друг другу», а попробовать добраться до сути.

– А почему бы и нет? – оживилась она. – Я ведь действительно глубоко не копала.

– Ну так а зачем потом на те же грабли наступать? Мало ли – еще раз замуж соберетесь. Только давайте откровенно тогда. Иначе смысла нет. Договорились?

– Договорились, – и она поудобней устроилась в кресле, сидя напротив него.

– Поразмышляйте вслух о вашей сексуальной жизни с мужем. Ах, да! – хлопнул он себя по лбу. – Забыл спросить. Может, эта сфера отношений вообще для вас не значима? Есть такие люди. У них изначально сексуальность понижена. Есть и пары, которые, по сути, просто дружат. Тогда нет смысла на эту тему разговаривать.

– Нет-нет! – рассмеялась она. – Я не из таких. Мне гармонию в жизни подавай, и сексуальную в том числе. Уж я-то чувствую свою сексуальность, поверьте.

– Верю, – улыбнулся он. – Давно обратил внимание на вашу женственность и искорки в глазах.

– Да что вы? – кокетливо повела плечиком она и, выпрямив спину, приподняла грудь. Вообще-то она была сегодня без лифчика, любила иногда такое.

– Ну, тогда вернемся к нашей актуальной теме, – бросил он взгляд на ее грудь, заметив слегка просвечивающие сквозь ткань блузки темные кружки сосков. – Расскажите, как ваша интимная жизнь развивалась с годами, что менялось. Вспомните, насколько все было интересно и эмоционально вначале, и что сейчас. В общем, попробуйте проанализировать эту тему сами. Если не будет получаться, я помогу вам наводящими вопросами.

– Да я уже и так думаю, что вы, пожалуй, правы, – задумчиво посмотрела она в окно и вздохнула. – В этом, наверное, основная причина. В первую очередь, конечно же, секс. Он у нас почти совсем иссяк. А если и есть, то в виде поднадоевшего ритуала, когда у мужа с трудом встает, извините за грубые слова, – как бы опомнилась она.

– Ничего страшного! Мы же договорились называть вещи своими именами, – приободрил ее адвокат. – А что, сейчас совсем уже кисло? Вы такая привлекательная женщина. Странно. И о чем думает ваш муж?

– Привык, наверное, не ценит. Ни новизны в сексе, ни разнообразия. Все реже и реже, а эмоции совсем затухли.

– Да, привычка в постели – страшная вещь. Скучно становится, а скука, как ржавчина, любые отношения разъест.

– Он даже ласкать меня толком перестал. Как только эрекция наступит, сразу секс начинает. Боится, наверное, что опустится.

– Но это же неправильно! И даже грудь не ласкает?

«И как он догадался, что у меня чувствительная грудь?» – подумала она и, вновь расправив плечи, с тяжелым вздохом пожаловалась:

– Разленился вконец.

– Полное безобразие! – улыбнулся адвокат и опять взглянул на ее бюст.

– Не говорите, – и она вдруг почувствовала, что ткань блузки трет соски.

– Я лично обожаю женскую грудь. Независимо от размера обожаю, – вдруг разоткровенничался адвокат. – Вот вы сегодня без лифчика, и я это сразу вижу.

– Да вы, я смотрю, еще тот мачо! – подмигнула ему она. – И как же это вы заметили?

– У вас изумительные соски. Их сложно не заметить. Так сразу и бросаются в глаза.

– Правда? – и она шутливо заглянула в декольте блузки, чувствуя, как все сильнее набухают соски.

– Ну конечно! – и он пододвинул к ней свой стул. – Я вот их еще не вижу (так и сказал «еще», и она вдруг обратила на это внимание), а уже четко представляю себе их характер.

– Характер? – рассмеялась она.

– Именно характер. Вы же знаете, что соски иногда живут своей жизнью, а значит, имеют характер.

– Вот уж точно иногда своей жизнью живут, – вновь рассмеялась она, настолько забавными были его рассуждения. – Напрягаться вдруг начинают ни с того ни с сего. Чувствительными внезапно становятся.

– Ну уж и «ни с того ни с сего»! Они порой раньше хозяйки чувствуют, что им перепасть может.

И от этих разговоров ее соски стали совсем твердыми, выпирая откровенными бугорками сквозь ткань блузки.

– Вот смотрите, что вытворяют ваши, – наклонился он, рассматривая поближе ее грудь, и она почувствовала, что их общение становится все более увлекательным. – Они ведь даже не интересуются вашим мнением. Смотрите, как набухли! – и он чуть тронул сосок через ткань.

– Ой! – невольно вздрогнула она.

– Такие чувствительные?! – его голос выражал восхищение.

– Жутко, – сладко поежилась она.

– О, боже, какая прелесть! – начал он потихоньку поглаживать кончиком пальца бугорок на блузке. – Да вам невероятно повезло. Смотрите, какой он упругий и нетерпеливый, – палец продолжал осторожно кружить вокруг соска, и она почувствовала, что пьянеет, – а ну-ка давайте мы на него внимательней посмотрим, – и осмелевший адвокат приспустил декольте ее блузки, обнажая грудь.

– Красивый? – вопросительно взглянула она на него. Он так заговорил ее, что она даже не подумала возражать в ответ на эту его нагловатую выходку, но уж такая у них вдруг пошла игра.

– Еще бы! – с обожанием смотрел адвокат на ее сосок, похоже, он не лукавил и действительно был настоящим ценителем женской груди. – И такой приятный, если потрогать! – слегка коснулся он его пальцем. – Какой нежно-коричневый, какой шелковистый на ощупь! – начал он водить подушечкой пальца вокруг вершины подрагивающей груди. Подрагивающей, потому что она вдруг почувствовала сладкий озноб во всем теле, растекающийся по нему теплыми волнами.

Привстав, она непроизвольно придвинулась ближе к адвокату, навстречу его ласкам. Это получилось у нее само собой, видно, она действительно истосковалась по таким нежностям. Адвокат почувствовал, на какой струне играть, а впрочем, он и сам по-настоящему увлекся.

– Такой молочно-шоколадный, так и просится в рот, – продолжая искренне восхищаться красотой соска, он жадно захватил его губами, ведь у него уже текли слюни. Весь его вид говорил об этом.

И эта его жадность еще больше вскружила ей голову, заставив ее всхлипнуть и схватить его рукой за голову. Это было что-то невероятное, губы адвоката творили с ней чудеса. Нежно пощипывая сосок, вращая вокруг него языком и облизывая, он наслаждался дразнящим вкусом упругости, а она постанывала, захлебываясь остротой ощущений, и чувствовала, что начинает таять. Адвокат все больше сводил ее с ума своими ласками. Не выпуская изо рта груди, он скользнул рукой под юбку и начал поглаживать ей промежность. Его руки все больше смелели, но она и не думала о сопротивлении; на нее все сильнее накатывало желание, которого было уже не скрыть.

Сквозь тонкую ткань трусиков прощупывались складочки половых губ, начавшие набухать от прилива крови. Она становилась откровенно мокрою, и пальцы адвоката почувствовали это, он начал сгорать от нетерпения. Ощущая это его возбуждение, она почувствовала, что теряет над собой контроль, и податливо раздвинула ноги, а затем и вовсе пересела к нему на колено, невозможно было теперь уже сдерживаться.

Ее рука сама опустилась на растущий бугор его брюк, словно магнитом притянувший ее пальцы, и адвокат судорожно вздрогнул, настолько это оказалось для него чувствительным, похоже, он дошел уже до предела.

И так, вдвоем лаская друг друга, они оба все сильнее возбуждались, начиная дрожать от желания и чувствуя, что не могут уже остановиться.

Когда рука адвоката скользнула ей в трусики, она сама не выдержала и, расстегнув ему ширинку, выпустила на свободу член. Тот был уже в боевой готовности, нетерпеливо подрагивая в жажде совокупления, и, опустившись на колени, она заглотила его. Широко открыв рот, адвокат судорожно всхлипнул и схватил ее руками за голову, его будто током ударило. Теперь уже он дрожал и постанывал от наслаждения, сидя на стуле, а она, став на колени, брала у него в рот. Его член стал уже совсем каменным, он буквально пульсировал кровью, и дикое желание ощутить его внутри яркой вспышкой шарахнуло ей в голову. Она мгновенно превратилась в обезумевшую от похоти самку, весь мир для которой олицетворялся в виде стоящего колом члена. Вскочив, она дрожащими от нетерпения руками приспустила адвокату брюки и насадилась на него сверху.

Консультация становилась все более содержательной, похоже, адвокат был прав, ей действительно не хватало секса.

85. Приятная замена

Не то чтобы работа горничной ей очень нравилась, но что делать, коли так сложилась жизнь. Однако из-за кризиса было не так просто найти и такую работу. Но вот ей наконец повезло, агентство по найму персонала предложило приличную семью. У них возникли проблемы со старой горничной, и потребовалось найти временную замену. Возможно, это был реальный шанс, ведь ей позарез нужны были сейчас деньги. Встретившись с хозяйкой, они все подробно обсудили и договорились о пробной уборке, надо было показать свои способности.

– Учтите, мой муж – жуткая чистюля, и окончательное решение будет принимать он, – заранее предупредила ее хозяйка.

И вот в назначенный день она пришла убирать новую для себя квартиру. На дверной звонок ей открыл хозяин.

– Здравствуйте, я пришла на замену, – постаралась как можно приветливей улыбнуться она. Похоже, получилось. Оценив ее быстрым взглядом, хозяин расплылся в ответной улыбке. Он был приятным на вид мужчиной солидной наружности.

– Заходите, ждем вас, – гостеприимно распахнул он дверь.

И она начала убирать квартиру. Стояла жаркая летняя погода, и она была легко одета, в тонкую блузку и короткую юбочку, да и настроение было тоже легким. Хозяин занимался своими делами, а она своими, и вдруг ей показалось, что он исподтишка посматривает на нее. Понаблюдав за ним краем глаза, она поняла, что это так на самом деле, и сначала было смутилась. Смутилась, потому что он не просто наблюдал, как она работает, а именно подсматривал за ней, а точнее, за ее фигурой. Фигурка у нее была, конечно, аппетитной, она и сама знала это, но то, что на нее вот так с ходу западет новый хозяин, даже не предполагала. Не предполагала и не строила планов, и вдруг у нее в голове мелькнула шальная мысль.

«А что терять? – подумала она, вытирая тряпкой полки шкафа и ощущая взгляд хозяина на своей попе. – Хозяйка же сама сказала, что он решает. Так и хорошо, что я ему нравлюсь. Даже если он и озабочен, какая разница? Приличные же люди. Вон и по квартире видно», – и она решила незаметно подыграть. Теперь, видя, как хозяин подсматривает за ней, она специально принимала соблазнительные позы. То юбку чуть поддернет, выставляя ножку, то наклонится, показывая попу, то спину прогнет, выпячивая ягодицы, то плечи посильнее расправит, поднимая выше грудь. «Грудь! – мелькнула у нее очередная мысль, и она потихоньку сняла в туалете бюстгальтер. – Скажу, что жарко, если что».

Блузка у нее была из неплотной белой ткани, а соски темно-коричневыми. Не заметить их теперь было нельзя. И, похоже, хозяин заметил. Точнее, не заметил, а она сама показала ему их. Подойдя спросить, как включается посудомойка, она якобы потянулась, расправляя затекшие от работы плечи, и бедный мужик приоткрыл рот. Похоже, он был еще тем сластолюбцем, и она чуть было не прыснула, увидев выражение его лица. Сделав вид, что ничего не заметила, она пошла загружать посудомойку, игриво виляя бедрами. Ей даже показалось, что она слышала, как он шумно проглотил слюну, глядя вслед.

И, окончательно войдя в азарт, она теперь откровенно дразнила его, выискивая малейшую возможность. Уборка квартиры ушла на второй план. Стало абсолютно очевидно, что у нее появился реальный шанс. Наклоняясь очередной раз, чтобы полить цветы в горшке, она незаметным движением так задрала юбку, что сзади стала видна полоска белых трусиков в промежности, и когда обернулась в сторону хозяина, у того были выпучены глаза. Ничего не сказав, она мило улыбнулась и пошла «убирать» дальше. Оставалось только снять еще и трусики, но тут произошла неприятность. Она уронила вазу. Точнее, не уронила, а чуть было не выпустила из рук, желая поменять воду. Дрогнули руки. А дрогнули потому, что она очередной раз чуть не расхохоталась.

Ваза эта стояла на журнальном столике у кресла, где сидящий хозяин якобы читал газету, подсматривая за ней. Как только она наклонилась за этой вазой перед его носом, его глаза тут же скосились на ее грудь. Выглядело это неимоверно забавно, поскольку голова при этом совсем не шелохнулась, только глаза повернулись, словно перископы подводной лодки, выслеживающей цель. Она закусила губу, и тяжелая ваза начала выскальзывать из рук. Хозяин дернулся ее подхватывать и еле успел поймать. Вода при этом сильно выплеснулась, замочив и ее юбку, и его брюки.

– Вот черт! – с досадой вырвалось у нее. – Мне же вечером на встречу.

– Не огорчайтесь, высушим, – попытался успокоить ее хозяин. – В ванной есть фен.

– Застирать нужно срочно! Чувствуете, как вода пахнет, видно, давно цветы стоят. Если сразу не застирать, потом черти сколько вонять будет, – и она побежала в ванную спасать юбку.

Несмотря на чрезвычайность ситуации, она осознавала важность момента и продолжила коварную игру, ощущая, как азарт все сильнее переходит в возбуждение. Застирывая в умывальнике ванной юбку, она специально оставила приоткрытой дверь. И он, конечно же, клюнул, якобы невзначай пройдя мимо нее туда-сюда. Выпятив посильнее зад, она стояла, наклонившись над раковиной, и краем глаза видела в зеркале, как, сворачивая голову, хозяин проходил мимо. Тонюсенькие стринги (хорошо, она надела именно эти трусики!) еле прикрывали попку, и у нее аж слезы потекли из глаз от усилия сдержать хохот.

Когда, точно так же приоткрыв дверь, она гладила в спальне юбку, хозяин не выдержал. Дверь позади нее распахнулась шире, и на пороге стоял он, в трусах и держа брюки. Трусы при этом явно топорщились, она с ходу обратила на это внимание. Наступало второе действие затеянного ею спектакля, и такая игра все больше возбуждала ее саму, она даже сама не ожидала от себя этого.

– Я их тоже застирал, надо бы погладить, – его глаза жадно лизнули ее попу.

– Конечно надо, – улыбнулась она, стоя к нему в пол – оборота, в выигрышной позиции. – Кладите сюда на гладильную доску. С юбкой я уже заканчиваю.

– А вы умеете гладить брюки? – подошел он к ней ближе.

– Само собой, умею, – и она развернулась к нему полностью задом, как бы его демонстрируя. – Да и вообще я все делаю, что хозяева просят.

– Вот так уж и все? – еще приблизившись, он стоял уже совсем рядом. Она увидела, что его рука так и тянется сама к ее попе.

– Ну а как же? Ведь вы же тут главный, – и, как бы откладывая в сторону юбку, она сделала такое движение, что ее попа «невзначай» коснулась его руки. Коснулась и потерлась об нее немного.

Его ладонь сама приклеилась к ее ягодице, хозяин ничего не мог с ней поделать. Обернувшись, она одобрительно улыбнулась и еще откровенней выпятила зад, намекая этим на доступность. «Детонатор» сработал, и пошла цепная реакция, хозяин окончательно заглотил крючок.

– Да вы, я смотрю, ценный работник! Хорошо все умеете делать? – начал он поглаживать ее попу, и бугор на его трусах зашевелился.

– Я плохо ничего не делаю, – еще мягче улыбнулась она и сильнее прогнула поясницу, подставляя ему пухлый зад. Это было уже совсем явно, и хозяин, конечно же, принял намек.

– По-моему, трусики тоже намокли, – окончательно осмелел он, проведя пальцами вдоль щели между ее ягодицами, и она невольно вздрогнула, ощутив, как мурашки пробежали по спине. Вообще-то попа была ее слабым местом.

– Д…думаете, и их стоит застирать? – проглотила она комок воздуха, стараясь справиться с волнением. Похоже, ее игра набирала обороты.

– Думаю, стоит, – начал он снимать с нее стринги, и она чуть расставила ноги, чувствуя, что начинает течь.

– Да я смотрю, и тут у нас намокло! – его пальцы заскользили вдоль половых губ, и она быстро выдернула шнур утюга из розетки, пока хоть что-то еще соображала. Руки у нее уже дрожали, а в голове закружилось, желание закипало в ее крови.

– Надо бы проверить, как хорошо там намокло, – продолжая ласкать ее одной рукой, хозяин снял второй свои трусы. Член у него стоял уже конкретно. Она оказалась прекрасным режиссером спектакля.

– Н…надо бы, – голос у нее начал прерываться, и, положив на подставку горячий утюг, она наклонилась еще сильнее. Наступала финальная сцена.

…Пробу она в этот день прошла успешно, старая горничная окончательно потеряла работу.

86. Вкусный заказ

И надо же так было случиться, что в этот раз именины ему приходилось отмечать одному, в номере гостиницы, во время командировки. Друзьями он в этом городе еще не обзавелся, с партнерами не хотелось особо сближаться, поэтому оставалось устроить праздник для самого себя. Заказав в номер бутылку шампанского, немного фруктов и шоколад, он пошел в душ. Однако не успел он и вытереться, как в дверь постучали; такой оперативности он даже не ожидал и, на ходу завязывая халат, пошел открывать дверь. На пороге стояла сотрудница службы гостиничного сервиса с подносом в руках.

– Ой! – смутилась она, увидев, что он не одет, но поборола смущение и приветливо улыбнулась. – Ваш заказ.

– Поставьте, пожалуйста, на журнальный столик, – пропустил он ее внутрь, завязывая узел халата. – Не ожидал, что так быстро принесете. Не успел даже одеться после душа.

– Сезон закончился, отель полупустой. Вы, и еще пара человек. Да и персонал уже в отпуск отправили. В ресторане я вообще одна. Через неделю закрываемся до следующего сезона, – зайдя в номер, пояснила она и наклонилась к столику. – Сюда, вы сказали?

Опуская поднос, она стояла к нему задом. Узкая юбка туго обтягивала ее округлый зад, и он невольно задержал на нем взгляд. Кому же не нравятся хорошие женские попки?!

– Спасибо за столь оперативный сервис, – оторвал он глаза от ее аппетитных булок. – «Пицца хат» отдыхает.

– Всегда рады услужить клиенту. Только чихните, – шутливо подмигнула девушка. Видно, у нее было хорошее настроение. – Ой, да вы, оказывается, один! А я два бокала принесла, – оглядела она номер.

– Уже не один, – решил вдруг позаигрывать он.

– Да ну вас! – рассмеялась она. – Я что вам, девочка по вызову?

– Не обижайтесь, шутка. Просто у меня сегодня именины. Задержался у вас тут в командировке, вот и отмечаю в одиночестве.

– Нехорошо. Ой, нехорошо, – деланно поморщилась она.

– Да конечно! Неприлично просто одному пить. Ну, глоточек хотя бы. За меня, – и, быстро налив шампанское, он протянул ей бокал.

– Вот вы шустрый какой! – засмеялась девушка. – Я же на работе.

– Сами ведь сказали, что отель пустой. И потом, обещали реагировать на любой мой чих.

– Ну ладно, – нерешительно взяла она бокал. – Будем считать, это входит в доставку шампанского. Только, чур, начальству ни гу-гу, – с заговорщическим видом прижала она палец к губам.

– Само собой! – чокнулся с ней он.

– За веселую жизнь, полную различных приключений! – выдала классный тост девушка.

– За это – с радостью! – рассмеялся он.

Ну а поскольку работы в отеле действительно не было, они разговорились, да и настроение у обоих к этому располагало. За первым бокалом последовал второй, стало еще непринужденнее.

– За любовь! – произнес он очередной тост. – Чистое, светлое чувство, которое не знает границ и условностей.

– И сносит нам голову независимо от желания! – поддержала его она.

– Порой совсем неожиданно! – и он вновь чокнулся с ней.

Так, с шутками-прибаутками, они постепенно опустошали бутылку, как-то им обоим было хорошо. И вот, разлив до конца шампанское, они очередной раз наполнили бокалы. Стало жарковато. Щеки девушки покраснели, глазки заблестели, а фирменная жилетка уже висела на спинке стула. Пузырьки шампанского явно ударили ей в голову, да и ему тоже. Барышня казалась ему все милее… ее попка, конечно же, тоже. Полторы недели командировочного воздержания давали о себе знать.

– Вообще-то хотелось бы получить небольшой подарок, – после очередного тоста осмелел он.

– Нет ничего, – смеясь, развела руками девушка. – Вообще ничего нет с собой. Ну вот только что фирменную жилетку могу подарить, да и то начальство нахлобучит, – и они оба схватились за животы, почему-то им было неимоверно весело.

– А у меня вообще один халат, – подхватил шутку он. – Хорошо, не у вас именины. Стыд-срам было бы снимать, – они явно вошли в раж.

– Не дай бог! – хохотала она, все больше дразня его этой своей открытостью.

– Нет, не подумайте плохого! Ничего материального мне не нужно, – продолжал дурачиться он. – За кого вы меня принимаете?! У меня же абсолютно все есть. Поцелуй, один легкий поцелуй в щеку усладит сердце старого солдата, – и он подставил ей свои губы.

– Эй, эй, эй! – прыснула она и быстро чмокнула его в щеку. – Договаривались в щеку! В щеку ведь договаривались, а вы мне что подставляете?!

– Но у меня же именины! Что вы придираетесь к словам? – игриво притянул он ее к себе за талию. – Ну хорошо, тогда пьем на брудершафт. Шампанского осталось всего по чуть-чуть. И вот его – на брудершафт, чтобы поставить достойную точку банкету.

– Ну… только если точку, – мгновенье подумав, осушила девушка до конца свой бокал.

…Ее губы были невероятно вкусными – теплыми, мягкими, открытыми. Да, не выдержав, она приоткрыла рот, и их языки стали нежничать. Переплетаясь и играя друг с другом, они становились все более страстными, они словно мечтали вот так встретиться, они никак не могли расстаться. В голове у нее закружилось, она забыла обо всем на свете, а в ее теле появилась слабость, она просто мгновенно влюбилась, она ничего не могла с собой поделать. Затянувшийся поцелуй все сильнее уносил куда-то в небо, и ее руки сами обхватили его шею.

Узел халата развязался, и его возбуждение стало откровенно видно, но они все целовали и целовали друг друга, словно сумасшествие нашло на обоих. Его руки сами полезли к ней под юбку, а она уже не могла сопротивляться, да и не хотела, если честно, что-то с ней случилось невероятное, на нее вдруг нахлынул приступ желания.

Это желание буквально затрясло их обоих, так, как это бывает в остро романтических фильмах, и, даже не успев толком раздеться, они буквально набросились друг на друга.

По-видимому, их тост за любовь был вещим.

87. Настырный незнакомец

Работы навалилось столько! Головы не поднять. И все последние дни она вынуждена была засиживаться в офисе допоздна, уходя последней, когда на улице наступала ночь. Вот и в этот день она встала из-за рабочего стола, когда голова уже совсем не варила. На улице началась гроза, шелестя листьями, раскачивались деревья, порывы ветра хлопали входными дверями подъездов, первые капли дождя стали барабанить по подоконникам окон. «Хорошо, зонтик взяла», – подумала она и стала собираться домой.

Бизнес-центр уже вымер. Фирма, сотрудницей которой она работала, занимала в нем часть предпоследнего этажа. Кроме них в этом здании находилось еще несколько контор. Подойдя к лифту, она вызвала его, и через некоторое время двери кабинки открылись. Просматривая газету, в ней уже стоял мужчина, видно, он ехал вниз с верхнего этажа. Лица его из-за газеты не было видно, но все равно, поздоровавшись, она зашла внутрь. Видно, не она одна так поздно уходила с работы.

Не успели двери лифта закрыться, как в здании внезапно вырубился свет. Возможно, где-то из-за сильного ветра порвались провода, может, гроза повредила где-нибудь трансформаторную будку, или еще что-нибудь, но электричество пропало. Оставалась надежда, что это ненадолго, и они стали ждать, не выходя из кабинки. Темнота была кромешной, не было видно вообще ничего, и только отзвуки грозы за стенами здания разбавляли ватную тишину. Незнакомец не произносил ни слова.

– Вот черт! – выругалась в сердцах она, нарушая молчание. – Надеюсь, это ненадолго. И так тут до ночи торчишь, а теперь еще и не выбраться.

Мужчина ничего не говорил в ответ, она услышала только шелест сворачиваемой газеты. Молчун и молчун, ей абсолютно не было страшно, ведь в этом элитном бизнес-центре располагались исключительно приличные конторы, а служба безопасности работала как надо. Так, ожидая, они простояли несколько минут, и вдруг она ощутила его прикосновение. Незнакомец явно тронул ее рукой.

– Что? – вздрогнула она. Не от страха, а скорее, от неожиданности. Мужчина молчал. Молчал, но его рука стала ощупывать ее, а к ней присоединилась и вторая.

– Эй! Что это вы?! – попыталась она отвести его руки, но, резко развернув ее в темноте, незнакомец оказался сзади и обнял ее.

– Сдурели, что ли?! – возмутилась она, пытаясь вырваться, но он крепко держал ее, видно, был сильным.

По-прежнему прижимая ее к себе и ничего не говоря, мужчина продолжал ее ощупывать, причем явно забираясь под одежду. Видно, он не хотел выдавать себя голосом, ведь многие в этом здании знали друг друга. Рыпнувшись пару раз, она поняла, что это бесполезно, незнакомец крепко держал ее, можно было только порвать одежду, тем более что он уже начал расстегивать ее пуговицы.

– Да вы что, в конце концов?! Что это вы себе позволяете?! – пыталась урезонить его она, хватаясь за наглеющие все больше руки, но он упорно добирался до ее груди, начав при этом целовать ей шею. Шея была ее особым местом, и она невольно вздрогнула. Словно почувствовав ее слабину, незнакомец стал делать это нежнее. Одной рукой он при этом продолжал удерживать ее, а второй расстегнул блузку и сдвинул вниз бюстгальтер. Не переставая ласкать губами ее шею, он обхватил ладонью ее левую грудь и начал жадно переминать ее. Судя по участившемуся дыханию, он все сильнее возбуждался, она явно почувствовала это, не зная, что и делать в такой ситуации.

Наверное, лучше было расслабиться, иначе незнакомец мог сделать ей больно, да и дергаться было бесполезно, силы явно были неравными.

– Перестаньте, пожалуйста! – вновь попробовала она его урезонить, чувствуя, как он продолжает заводиться, но старается при этом не быть грубым. Видно, он понял, что она начинает уступать ему. Теперь уже обе его руки ласкали ее груди, в то время как он продолжал целовать ей шею. Нежно, умело, страстно; и, стараясь расслабиться, она вдруг почувствовала, что его поцелуи начинают кружить ей голову.

– Ну что… же… вы дела…ете? – голос у нее начал прерываться, а силы к сопротивлению падали. Она по-прежнему еще не сдавалась, но явно слабела, и, ощутив это, незнакомец ослабил хватку. Теперь одна его рука ласкала ее обнаженную грудь, а вторая поползла вниз, и, не успела она опомниться, как ее расстегнутая юбка скользнула на пол, и ладонь мужчины полезла под резинку трусиков.

– Пе…ре…стань…те, – уже больше по инерции упиралась она, чувствуя, как эта его грубая наглость начинает обезоруживать ее. Она вдруг почувствовала себя самкой, попавшейся в руки сильному самцу, видно, в ней стали просыпаться какие-то инстинкты, это было для нее что-то новое, она еще никогда не испытывала подобного. Ее руки обессиленно опустились, а в голове появился туман. В ней стало просыпаться возбуждение, что-то независимое от ее сознания происходило с ней, ее тело становилось покорным под настойчивым напором самца. Кромешная темнота усиливала ощущения, и они становились все более острыми. Пальцы незнакомца добрались до ее лобка, скользнули в промежность и, поглаживая ее, начали дразнить клитор. Пока еще прикрытый половыми губами, он стал наливаться кровью, и она почувствовала, что намокает, самка соглашалась отдаться самцу; и, невольно уступая, она расслабила бедра, давая свободу его руке. Пальцы тут же нырнули глубже и, захватив влагу с набухающих половых губ, стали ласкать клитор.

Всхлипнув, она выгнулась и непроизвольно схватилась рукой за бедро незнакомца, ощущая попой, как твердеет прижимающийся к ней сзади бугор штанов.

Ласки мужчины становились все настойчивее и чувственнее, он делал это очень умело и страстно, в голове у нее совсем потемнело, и она окончательно сдалась. Поняв, что ее тоже захлестнуло желание, он быстро расстегнул брюки, и она почувствовала, как в ягодицы уперся горящий напряжением член. Вожделение волной ударило ей в голову, и, опершись руками о стенку лифта, она прогнула спину, уступая настырному незнакомцу.

…Когда в кабинке лифта зажегся свет, она была в ней одна. Подняв дрожащими руками с пола юбку, она кое-как оделась и нажала кнопку первого этажа.

Кто это был, она так никогда и не узнала.

88. Внезапная ловушка

Вообще-то он недолюбливал Нью-Йорк, чувствуя себя в нем не совсем уютно. Огромный мегаполис со своеобразной энергетикой, которая ему, парню из небольшого французского города, казалась какой-то агрессивной. Он был здесь уже третий раз, но теперь – проездом, находясь в командировке. Их фирма торговала вином, надо было уладить кое-какие рабочие вопросы с американскими партнерами, и шеф послал его; сам он не любил летать в Америку, слишком далеко.

Вечер был свободным, и захотелось немного выпить, тем более что завтра не намечалось особых дел, не считая перелета в Филадельфию. Решив расслабиться, он пошел побродить по городу в поисках подходящего места и скоро наткнулся на уютный бар. В нем было довольно-таки много народу, но он нашел неплохое место у стойки и заказал себе вина. Выпив пару бокалов, он стал присматриваться к публике. Та была самой разнообразной, в основном, парочки и небольшие группы, все пили и веселились. Неподалеку от него сидела дружная компания девушек. Видно было, как, уже порядком разгорячившись, они что-то оживленно обсуждали, оглядываясь по сторонам. Присмотревшись к самой активной из них, он поймал ее взгляд и улыбнулся, та в ответ подмигнула ему. Заказав еще один бокал вина, он вновь посмотрел в их сторону, и ему показалось, что теперь они обсуждают его. Та девушка, с которой он пересекся взглядом, что-то говорила, активно жестикулируя и кивая в его сторону, а ее подруги кивали и смеялись.

Ему стало интересно. И только он собрался подойти, чтобы спросить, не о нем ли идет речь в их оживленной дискуссии, как та девушка встала и сама направилась к нему.

– Привет! Я – Кэтрин, – улыбаясь, протянула она руку.

– Очень приятно, Поль, – и он указал ей на соседний барный стул.

– Мы тут с подругами поспорили, что вы не американец, – присев рядом, стала рассматривать его она.

– Точно. Я из Франции. Проездом здесь, а как вы догадались?

– Ха! Я была права! – радостно воскликнула она и, повернувшись в сторону подруг, с довольным видом подняла вверх большой палец.

– Выиграли спор? – засмеялся он, глядя на всеобщее оживление в их компании.

– Ну да! Смотрю, сидит такой красавчик, и один. Явно, думаю, не местный парень. Вот и раздразнила подружек, у нас же сегодня девичник. А вы что пьете? – заглянула она к нему в бокал?

– Предпочитаю вино. Я же француз.

– А что, коктейли совсем не любите?

– Ну, не то чтобы совсем…

– Хотите, угостим нашим фирменным? Попробуйте, вам понравится.

– Вы серьезно? – не ожидал такого поворота событий он.

– Ну а почему нет? Я выиграла спор. Между прочим, сто баксов, – с заговорщическим видом подмигнула она ему. – Вы принесли мне удачу. Хочу отблагодарить.

Он уже немало выпил, и все это показалось прикольным. Они пошли к столику девушек, где он присоединился к их дружной компании.

Коктейль, честно говоря, оказался так себе, странная смесь кока-колы непонятно с чем, но, чтобы не обижать девушек, он выпил его, и они захлопали в ладоши. Пошла болтовня о том о сем, за разговором он заказал еще бокал вина, в голове начало кружиться, и он незаметно вырубился. Вспоминая потом произошедшее, он понял, что эти сучки подсыпали ему что-то в их пойло, но тогда он не ожидал такого подвоха, настолько они выглядели дружелюбными и приветливыми.

Очнулся он неясно где. Понял только, что лежит в одних трусах со связанными руками. На глазах у него была плотная повязка. Не то чтобы он при этом испугался, но прикольного в такой ситуации было мало, да еще с учетом чужого города. Пошевелившись, он привстал.

– Ага! Очухался! – услышал он радостные девичьи голоса. Похоже, это была все та же развеселая компания из бара.

– Эй! Что за дела?! – прохрипел он, почему-то осипнув.

– Так мы тебя в гости пригласили! Неужели не помнишь? – услышал он знакомый голос той самой Кэтрин.

– Сдурели, что ли? – попытался освободить руки он, но те были связаны накрепко.

– А ты согласился. Мы спросили, хочешь поиграть с нами? А ты – «с огромным удовольствием». А у нас вот такая игра. «Один на всех» называется. Да еще и экзотика сегодня, натуральный француз. Вы же любите ля мур, всем известно, – и он услышал дружный девичий хохот.

Самому-то ему было совсем не смешно. Он, может, и порезвился бы вместе с несколькими девочками, но не так же! Это его явно напрягало, и что затеяли эти сучки, было неизвестно, а тем более что они его еще и связали.

– Что за шуточки-то у вас такие?! Веревки снимите и повязку тоже! Поиграть им, видите ли, захотелось! – привстал он на колени, чувствуя, что, похоже, куда-то вляпался.

– Еще чего захотел?! – засмеялась Кэтрин. – Мы теперь в добычу будем играть, а добыча, как известно, не должна рыпаться. Наш ты теперь с потрохами, мачо. Вставай давай, а будешь дергаться, яйца тебе отрежем, так и знай.

Это была, наверное, дурацкая шутка, но ему что-то стало не по себе, кто знал этих пьяных девок, а может, еще и обдолбанных. Где он? Что он? Никто сейчас не знал этого, ищи его потом свищи, так что, пожалуй, лучше было вести себя смирно, как и рекомендуют при захвате в заложники. И, прикинув это, он послушно встал.

– Вот молодец! Сообразительный мальчик, – чья-то рука взяла его под локоть. – Ну-ка давай мы тебя теперь получше рассмотрим. Вставай на этот ящик, – и ему помогли нащупать ногой какое-то возвышение.

– Ну что, девушки! – опять услышал он голос Кэтрин. – Видите, как я была права, выследив этого заезжего мужикашку. По-моему, то что надо, идеальная игрушка для взрослых девочек, – дружный смех «взрослых девочек» одобрил такое умозаключение.

– А это мы еще должны проверить, насколько идеальна сегодняшняя игрушка, – и чьи-то руки сдернули его трусы до колен. «Надеюсь, попал не в мясную лавку», – попытался пошутить он сам с собой, но почему-то было не весело.

– Да в висячем-то состоянии ничего и не поймешь толком, – размышлял чей-то голос, – но замерить все равно надо, чтобы в протокол осмотра занести, – и он почувствовал, как кто-то измеряет линейкой длину его члена.

– Ну, ничего, вроде. Сними-ка, Жаннет, с него совсем трусы, а то обсикается, не дай бог, суши потом. Видишь, как сдрейфил-то, – прикалывалась очередная «девочка».

– Да ничего я не сдрейфил! – огрызнулся он. – Просто, кто вас знает.

– Ну что ты, в самом-то деле? Попользуем немного и отпустим. И яйца на месте оставим, если будешь послушным мальчиком. Жалко, что ли, дать девушкам поиграть чуть-чуть?

Говорить что-нибудь в ответ было явно бесполезно.

– А теперь замерим его в правильном состоянии, – это, похоже, вновь была та с линейкой, – а то болтается тут, как ослиный хвостик, неприятно даже смотреть. Кидаем жребий, девочки, кому исправлять эту дурацкую ситуацию.

Они кинули жребий, и он выпал Жаннет, снимавшей с него трусы. Не успел он понять, что они затеяли, как чьи-то губы обхватили его член и начали умело сосать.

– Ох, ни хрена вы даете! – вырвалось у него, и его тут же обожгли чем-то по голой попе. Было очень чувствительно, наверное, это был хлыст.

– Не ругаться при дамах! Что за слова тут такие?! Велели слушаться, и молчи. Еще что-нибудь такое скажешь, получишь как надо, – и он услышал звонкий щелчок хлыста. Похоже, тут лучше было на самом деле молчать, и он закусил губу.

Между тем его член имел собственное мнение, и ему-то вся эта история начинала нравиться. Спустя буквально минуту он стал наливаться кровью.

– Ну вот! – встала наконец с колен Жаннет. – Готова вам игрушка. Мерьте, – его боец окончательно встал.

– Не рекорд, конечно, но для вечеринки годится, – к нему опять приложили линейку. – Да крепкий, вроде, – чьи-то пальцы пощупали его член. – Попробуйте, девочки, – и еще несколько рук подергали его за жезл любви.

Сжав зубы, чтобы вновь не выругаться, он стоял практически в шоке. С ним явно приключилась еще та история.

– И яйца! Яйца также давайте замерим, – продолжала резвиться компания. – Тоже внесем в протокол, а потом посмотрим, что изменится в конце вечеринки.

Хохоча и подтрунивая над ним, они замерили и мошонку.

– А теперь надо бы узнать глубину его задницы, – услышал он новый голос и слегка похолодел.

– Вечно ты, Мэри, торопишься! – одернули подруги невидимую извращенку. – Язык надо теперь измерить, какая задница?!

– Вынимай язык, мачо. Сильнее вынимай, как только можешь. Если маленький он у тебя, не обижайся, яйца оторву, – и чья-то «нежная» ладошка хищно загребла его мошонку.

Он изо всей силы вытянул вперед язык, аж покраснев от натуги. Где эти придурочные прикалываются, а где говорят правду – оставалось только догадываться. Слава богу, размеры языка удовлетворили дружную компанию.

– А теперь – задницу! – не унималась Мэри, и он понял, что это не шутка.

– Вот ты неугомонная какая! Щас мужик у нас точно описается от страха. Смотри, как побледнел.

– Я ему описаюсь! Писалку откручу, сам не рад будет.

– Ишь ты, «откручу»! Разошлась тут! К страпону своему насадки прикручивай-откручивай. Писалка его нам еще ох как пригодится! – и вся компания вновь схватилась за животы, ему же становилось все более грустно.

– Да шучу я, девчонки, шучу, само собой, – громче всех хохотала Мэри и вдруг сквозь смех выдала, – а ну-ка, дружок, пойдем, я тебе жопу помою.

– Ч…чего? – стал заикаться он, понимая, что не ослышался.

– Чего-чего, клизму пошли ставить. Вот чего, – и она потащила его за локоть. – Помоги мне, Жанна. Ягодицы будешь раздвигать пошире гостю нашему.

Позади устрашающе щелкнул хлыст. Упираться было бесполезно.

И началось. Потом он не раз вспоминал это нью-йоркское «приключение». Со временем даже с улыбкой. Тогда же ему было явно не до смеха, ведь нельзя было даже предположить, чем все это закончится.

Еще немного подпив, барышни начали вовсю резвиться, наперегонки извращаясь. Они устраивали конкурс, кто глубже заглотит член, по жребию лизали яйца, потом разыгрывали, кому предстоит засунуть ему в анус банан, кто первый оседлает жеребца, кому из них и как он будет делать куннилингус… Все больше и больше увлекаясь, они соревновались в своих гнусностях. Окончательно войдя во вкус, они начали его по-разному трахать: по очереди, парами и всей гурьбой. Ему оставалось только подчиняться и выполнять их команды. Понимая, что разгорячившаяся компания уже не контролирует себя, он и не пытался сопротивляться, хотя порой это было сложно сделать. Попробуй, например, не рыпнуться, когда ты лежишь на спине, задрав ноги, и при этом одна девица сидит у тебя на языке, вторая на члене, а третья загоняет страпон в анус.

С тех пор он избегал командировок в Нью-Йорк. Не та в нем, похоже, энергетика.

89. Доставка багажа

Этот «мальчик» сразу приглянулся ей, уже при входе в холл гостиницы. Не то чтобы она была особо озабоченной, но трахаться захотелось прямо на выходе из самолета (начиталась в полете эротического романа).

Улетая на отдых без мужа, она допускала возможность романтических приключений, но не думала, что это произойдет так быстро. Во всем была виновата подруга. Это она так настроила ее. Настроила и довела до кипения своими рассказами, весь вечер перед отлетом описывая собственные бурные романы во время прошлогоднего отпуска. Якобы здесь все кишит любвеобильными мачо, готовыми искренне петь по ночам серенады в надежде на благосклонность дамы.

Собственно говоря, это муж ввел практику отдыха по отдельности. Первые годы они всегда ездили в отпуск вдвоем. Но потом как-то незаметно начались его поездки в одиночку. Сначала туры на зимнюю рыбалку, потом – на фрирайд в горы. Ну конечно, что там делать хрупкой женщине? Не сидеть же за вязанием, ожидая мужа. Ну а если к этому добавить нынешнюю блеклость их семейного секса, то у нее и вовсе не было причин для угрызений совести. Что же ей, женщине в полном соку, с фаллоимитатором на отдых ездить? Жаль, конечно, что подруга не смогла в последний момент, вдвоем было бы веселее искать романтические приключения. Ну да ладно, на нее и так мужики клевали.

В общем, получилось все так.

Как только такси остановилось у дверей гостиницы, к машине сразу подбежал сервис-бой. Услужливо открыв ей дверцу автомобиля, он схватился затем таскать багаж. Два чемодана да еще и коробка, без него ей бы было не справиться. Симпатичный такой юноша, обратила она сразу внимание.

Получив на рецепции ключи от номера, она поехала на свой этаж, а багаж ей обещали доставить через минуту. И действительно, не успела она оглядеться, как в номер постучал тот самый сервис-бой с ее чемоданами. Приветливо улыбнувшись, она пропустила его внутрь. Красавчик помог ей открыть чемоданы, пояснил, что есть в номере и как включать телек, показал сейф и минибар. Все это он делал очень услужливо и вежливо, буквально заглядывая ей в глаза. А заодно и в декольте блузки, она сразу заметила это, видно, юноша был горяч.

«Оппа! – подумала она. – Вот так сразу?! Хорошая страна, дружелюбная. Похоже, права была подружка».

– Все к вашим услугам, леди, – стелился между тем он. – Если что, звоните не стесняясь. У нас круглосуточный сервис.

– Любой? – усмехнулась она, прищурившись ему в глаза.

– Все, что пожелаете, – ничуть не смутился сервис-бой.

«А пожелала бы я сейчас, конечно, потрахаться», – подумала она и вдруг обнаружила, что нет коробки.

– Ты куда коробку дел?! – рыкнула она на парня, и тот с испугу присел. Коробка была – полная фигня, подруга просила передать какую-то ерунду знакомому, и если бы она даже потерялась, это не имело бы значения, но повод поиздеваться над этим красавчиком появился. Побледнев, тот умчался вниз и… пропал.

«Ну вот, блин, спугнула парня, – подумала она. – Лучше бы просто трахнула, и что я заморочилась с этой дурацкой коробкой?!» – и, развесив вещи, она начала переодеваться.

И тут позади открылась дверь, на пороге стоял тот самый сервис-бой. В руке у него была потерянная коробка.

– Извините! – вытаращился он на нее, застыв на пороге, ведь она была в одном нижнем белье. – Д…дверь была от…ткрыта. Я…я и зашел, – заикался он, не сводя глаз с ее попы, как магнитом приклеившей его глаза.

Это было невероятно забавно, и она невольно расхохоталась. Юноша было расслабился, но она внезапно сделала строгое лицо.

– Ты где пропадал?! – сурово посмотрела она на него. – Почему я должна ждать?! В этой коробке все самое важное. Что это такое?! Это сервис у тебя называется?!

– Еле нашел, извините… Всю гостиницу обыскал… В другой номер по ошибке отнесли… Виноват… – побледнев, лепетал он.

– Виноват он! А мне-то какое дело, что по ошибке? – напускала строгости она, сдерживая рвущийся наружу смех от одного его вида. – Что за безобразие такое?! Сейчас директору пожалуюсь.

– Не надо, – заскулил бедолага. – Накажите, но не говорите директору. Прошу вас, не говорите.

Видимо, директор этой гостиницы был людоедом, потому что либо сервис-бой мастерски играл, либо на самом деле до жути боялся босса. Возможно, все-таки играл, поскольку, даже виновато согнувшись, он искоса бросал взгляд на ее эротическое одеяние. Белье-то у нее было классным.

– Наказать?! – понравилась ей эта идея. – Конечно, накажу. А ну-ка подойди сюда!

Только что не шмыгая носом, сервис-бой приблизился к ней.

– Вынимай ремень из брюк! – скомандовала она. – Быстро вынимай!

Дрожащими руками он протянул ей ремень.

– А теперь штаны снимай! Снимай и поворачивайся попой.

– Н…не надо, – вновь заскулил нарвавшийся на неприятности сервис-бой.

– А ну не ныть! – и она развернула его спиной к себе. Эта игра все сильнее возбуждала ее. – Кому сказала, снимай штаны!

Приспустив дрожащими руками брюки, юноша наклонился.

– Вот тебе, засранцу! Вот, вот! – несколько раз хлестнула она его ремнем. Сжав зубы, тот вздрагивал под ударами, хотя они у нее получались так себе.

– Да тебе, похоже, и не больно совсем! – и она рывком сдернула с него и трусы. – Надо вот так тебя наказать! Как следует.

Попа у него была невероятно сексуальная, то, что ей всегда нравилось в мужчинах, жалко было даже ее хлестать. Поэтому она не стала особо усердствовать. Сервис-бой же, наоборот, чувствуя, что она заводится, начал вовсю подыгрывать, сильнее вздрагивая под ударами, еще ниже спустив руками трусы и немного раздвинув ноги. Сзади ей стали хорошо видны его болтающиеся яйца и пока еще отвисающий член. Между ног у нее потеплело.

– А ну-ка снимай полностью штаны, негодяй! – вновь скомандовала она. – И не прикрываться мне! – пресекла она попытку сервис-боя стыдливо прикрыть свое достоинство.

Убрав ладони с члена, он суетливо разделся снизу, оставаясь наверху полностью одетым, в фирменной гостиничной фуражке и белых перчатках. Выглядело это невероятно возбуждающе, у нее аж ноздри расширились, как это бывает у почуявшей добычу волчицы.

– А это у нас еще что тут такое?! – схватила она его за член, окончательно войдя во вкус. – Что это за срам тут такой, спрашиваю? – член зашевелился в ее ладони. – Где уважение к даме? Почему не по стойке смирно? – член стал потихоньку выполнять команду. – А ну-ка целовать мне за это попу. На колени и целовать! – совсем разошлась она и развернулась к сервис-бою спиной.

Послушно опустившись на колени, тот начал целовать ее ягодицу.

– Плохо целуешь, бездельник! Плохо! Лизать теперь за это! – и она приспустила трусики, как-то ей было уже не остановиться, так увлекла ее эта игра. – Глубже лизать, активней! Не лениться, лизать, я сказала! Лизать, а то высеку сейчас! А ну давай за мной ползи.

Подойдя к кровати, она наклонилась, опираясь на нее руками, и посильнее выпятила попу, так, чтобы открылся доступ к промежности. Подползший на коленях сервис-бой начал, причмокивая, лизать ее половые губы. Все сильнее наливаясь кровью, его член окончательно встал.

– Так, – с довольным видом оглянулась она. – Наконец вижу уважение к даме. Тот, кто надо, встал по стойке смирно. Отлично! А ну-ка, юноша, докажите мне, что в этой гостинице хороший сервис. А то я уже собралась выезжать из нее.

Сервис-бой очень гордился своим отелем и не мог допустить такого позора. Мгновенно вскочив с колен, он поправил съехавшую во время куннилингуса фуражку и тут же начал обслуживать даму как надо, загоняя ей сзади член.

Ее отпуск начинался вполне неплохо.

90. Предвзятый кастинг

Он давно мечтал о такой работе. Солидная фирма, хорошая зарплата, перспективы – было бы просто здорово получить это место, и он решил сделать все от него зависящее, чтобы занять освободившуюся вакансию. Раскопал доступную информацию о фирме в Интернете, продумал список возможных вопросов на собеседовании, наконец, внимательно посмотрел в фэйсбуке, что из себя представляет будущая начальница… В общем, постарался как следует подготовиться к кастингу.

И все бы ничего, но при анализе найденной информации его слегка смутила персона потенциальной начальницы. Точнее, не смутила, а несколько удивила. Судя по фотографиям и комментариям в фэйсбуке, это была весьма необычная дама. Чувствовалось какое-то двойное дно. «Ну да ладно, не детей же мне с ней крестить», – подумал он, собираясь на собеседование.

И вот наступила его очередь, как оказалось, его записали последним. В принципе, это было неплохо, поскольку ничто не ограничивало продолжительность беседы.

– Здравствуйте. Можно? – заглянул он в кабинет начальницы.

– Заходите! – не совсем вежливо прозвучало в ответ. Голос хозяйки кабинета был явно недовольным.

«Устала, наверное», – подумал он, заходя внутрь и стараясь выглядеть максимально доброжелательным.

– Бакстон? – исподлобья взглянули на него строгие глаза.

– Да, это я, – чуть заискивающе улыбнулся он.

Ее глаза внимательно ощупывали его. Сверху донизу, вдоль и поперек, они тщательно сканировали. Садиться ему не предлагали. Развернув в его сторону рабочее кресло и закинув ногу на ногу, начальница молча рассматривала его. Он почувствовал себя не совсем уютно, не зная, куда деть руки.

– А что вы смущаетесь? Вам же с людьми работать, а не с бумагами. Уверены должны в себе быть, – надменно усмехнулась она.

– Да я… ничего, – руки сами опустились вниз, а спина выпрямилась, словно по стойке «смирно» в армии.

– Спортом занимаетесь?

– Что, простите?

– В зал, спрашиваю, ходите?! – продолжала она ощупывать глазами его фигуру.

– Ну да… Когда есть время.

– Регулярно надо ходить, – прозвучало строгое замечание.

– Х…хорошо, – почему-то начал заикаться он, чувствуя себя двоечником, которого отчитывают за невыполненное домашнее задание.

– Пиджак снимите.

– З…зачем?

– Снимите! – она посмотрела на него, как на дурака, которому надо все повторять дважды. – И положите на стул.

Снимая пиджак, он почувствовал, что у него вспотели ладони, и, встав опять ровно, нервно подзатянул узел галстука.

– Расслабьте галстук, жарко, – поступила новая команда.

– Х…хорошо, – послушно расслабил он узел.

– Терпеть не могу пузатых, – и он тут же подтянул живот. – Говорю, в зал надо регулярно ходить.

– Да… я… конеч…

– Вы знаете, кто мне нужен? – перебила она его.

– Ассистент… – он все сильнее чувствовал себя кроликом перед удавом. – Так в объявлении было написано.

– Поняли, какие обязанности?

– Ну… помогать, – он ощутил, как по спине течет капелька пота.

– Ничего не поняли, – вновь усмехнулась она. – Штаны снимайте.

– Ч…что?

– У вас со слухом все в порядке?

– К…как снимать? – явно тормозил он.

– До свидания, Бакстон!

– Нет, подождите! – вздрогнул он. Возникло ощущение, что рушится потолок над головой, и что-то надо срочно предпринять.

– Что «подождите»?! – буквально рыкнула она. – Вы что, обязанностей не читали?!

– Извините, что-то я растерялся. Я не такой, – испуганно забормотал он. – Просто растерялся.

– И что?! Вы на кастинге. Я должна все повторять?!

– К…как? Совсем снимать? – начал он торопливо расстегивать брючный ремень.

– Да. И тоже на стул бросьте.

Быстро развязав шнурки, он скинул ботинки… спуская брюки, запутался в штанине и чуть не упал… густо покраснел, но все же удержался… снял наконец злосчастные брюки и, буквально бросив их к пиджаку, вновь встал по стойке смирно. Со стороны могло показаться, что новобранцу поступила команда «раздеться по тревоге», на выполнение которой было дано тридцать секунд.

Встал и еще гуще покраснел. Почему-то ему стало безумно стыдно за свои семейные трусы. Не любил он тесноту в яйцах и теперь очень жалел об этой своей слабости.

– Вот вы, на первый взгляд, солидный мужчина… – укоризненно смотрела начальница на его трусняк. – Ну как же так?.. – в ее словах звучало откровенное разочарование. – Вы же ассистентом пришли наниматься… Ну что же вы?..

Он готов был сквозь землю провалиться. «Подготовился, называется, к собеседованию, козел! – пульсировало в его мозгу. – Ну, кто знал, блядь! – на лбу у него выступила испарина. – Пролетел, урод… Просрал шанс… Такой шанс просрал!..»

– Давайте и их сниму, – вдруг рубанул с плеча он. – Снять? – даже непонятно, что на него вдруг нашла такая смелость. Видно, так же действует утопающий, хватающийся за соломинку.

– Ну, снимите, – брезгливо скривилась начальница. – Неприлично ведь так. А еще ассистентом хотите работать.

Быстро сняв и трусы, он стоял теперь перед ней еще более нелепым: в носках-гольфах на волосатых ногах, длинной белой рубахе, прикрывающей его голую жопу и испуганно спрятавшийся за ширмой ткани член, а в придачу ко всему еще и с галстуком, который почему-то захотелось затянуть. Окончательно одурев, он рефлекторно сделал это. Подзатянул, потом испуганно распустил, вновь подзатянул, в общем, растерялся окончательно.

– Бакстон… – укоризненно смотрела на его нервную суету начальница. – А, Бакстон?

– Ч…что? – он почувствовал, что рубашка уже мокрая на спине от пота.

– Снимите, на хрен, свой дурацкий галстук, – вновь скривилась она. – И рубашку эту дедовскую снимите. Где вы ее откопали?

Стыдливо развернувшись к начальнице спиной, он беспрекословно выполнил очередную странную команду, уже не соображая, что делает и зачем. В голове у него все окончательно запуталось.

Теперь он стоял в одних гольфах. Не хватало только сачка для ловли бабочек и панамы. А в придачу ко всему он еще стыдливо прикрывал руками член, стараясь в то же время втянуть живот. Более дурацкую картину сложно было представить. Начальница молча смотрела на него. Это молчание словно размазывало его по полу.

– Развернитесь, – сухо отчеканила она.

Семеня на месте, словно Чарли Чаплин, он повернулся к ней спиной.

Со вздохом встав с кресла, она подошла и одобрительно похлопала его по попе.

– Какой же вы нелепый, Бакстон, – не спеша начала она щупать его ягодицы. Он стоял ни жив ни мертв. – Вроде как ассистентом собираетесь наниматься, а между строк читать не умеете. Как же вы тогда работать-то будете? А?

– Н…нормально, – наконец хоть что-то смог вымолвить он.

– А ну-ка уберите руки, – сделала она шаг назад, оглядывая его. – Задница-то у вас ничего. Взглянем теперь, что между ног болтается. Повернитесь лицом и покажите. Тут-то как? Вам же со мной в командировки ездить.

– А ч…что командировки? – опустив дрожащие руки, явно тупил он.

– Как что? – внимательно начала она разглядывать его член. – Я что, фаллоимитатор должна с собой таскать, по-вашему? – и, взяв в руку его член, она начала ощупывать его, словно сосиску в мясном отделе. – Достали вы меня уже сегодня своими дурацкими вопросами, Бакстон.

Он и точно чувствовал себя полным дураком. Словно идиот штудируя всю ночь перед собеседованием книгу «Десять золотых правил делопроизводства», он даже не догадался надеть на кастинг нормальные клубные трусы.

– Душ хоть принимали с утра? Яйца не потные? – взялась между тем начальница второй рукой за его мошонку. – А то приходят некоторые козлы на собеседование… У меня-то здесь, если что, биде есть, – кивнула она на дверь служебного туалета, продолжая оценивать его хозяйство.

– Ага, – промычал он, чувствуя, как начинает наливаться кровью член. В отличие от окончательно офигевшего хозяина, тот, похоже, смекнул что к чему и тоже не хотел висеть без работы.

– Ну, вроде как очухался от страха, – одобрительно щелкнула она кончиком пальца по головке вставшего наконец члена. – Попозже его оттестируем. А теперь давайте язык ваш проверим, Бакстон, – и, задрав юбку, начальница села назад в рабочее кресло. Раздвинув ноги, она повелительно указала ему пальцем на свою промежность. Трусов на ней не было.

…Хорошо, пол кабинета был застелен паласом. Стоя на коленях, ему пришлось орудовать языком не меньше получаса. Начальница была очень привередлива или, может, устала, бедолага, за длинный рабочий день. Когда она наконец кончила, у него уже сводило скулы и немел язык, но член, слава богу, еще стоял. Приходилось, правда, втихоря его поддрачивать, должность-то ассистента хотелось получить. Осознав наконец свои должностные обязанности и понимая ответственность момента, он тут же подхватил ноги начальницы снизу и, задрав их вверх, вдул ей по самые яйца, стоя враскоряку.

Было, конечно, не совсем удобно, и гольфы скользили по полу, но, кое-как изловчившись, ему удалось ее как следует отпялить. Когда, казалось бы, он уже совсем выдохся, начальница наконец второй раз кончила.

Заветную должность в этот день ему получить удалось.

91. Настоящая училка

Их элитная школа была самой известной, в ней учились дети очень важных родителей, и скандалов дирекция боялась как огня, а уж тем более скандалов в отношениях между мальчиками и девочками. И надо же было так случиться, что все эти безобразия начали происходить именно в том классе, которым руководила она. Терять работу совсем не хотелось, попробуй потом найди такое место. И она серьезно задумалась.

Парень этот вконец обнаглел, девочки просто плакали, видимо, гормоны совсем ударили ему в голову, сняв последние тормоза. Настала пора принимать серьезные меры. «Но какие? – серьезно задумалась она. – Природа есть природа, что тут поделаешь? Сами все были в этом возрасте, а сейчас дети рано созревают. Секс стал общедоступным, ну а говорить о морали с подростком – все равно что смешить его. Уговаривать или взывать к совести явно бесполезно, остается одно – нападать».

Взвесив все «за» и «против», она решила «выбить клин клином», действуя так же бесцеремонно, как и он. Специально одевшись сексуальней обычного, она вызвала его на индивидуальную беседу после окончания уроков. Короткая юбка в обтяжку, темные чулки, белая блузка на пуговицах и достаточно откровенный бюстгальтер, открывающий сверху грудь почти до самых сосков. Она даже боялась, что директор сделает ей замечание и поэтому старалась весь день не попадаться ему на глаза, ловя на себе удивленные взгляды коллег. Но ничего, оно того стоило, важно было зацепить за живое этого поганца, коли его потянуло в такую сторону.

– Можно? – заглянул он в класс.

– Заходи и закрой дверь на ключ, – постаралась быть подчеркнуто строгой она, сидя в кресле и пристально глядя на него сквозь стекла очков.

– Как скажете, – щелкнул он задвижкой замка и подошел к ней.

– Хочу серьезно поговорить с тобой. Знаешь, на какую тему?

– Машка, что ли, пожаловалась? – усмехнулся он.

Мать Маши была вице-мэром города, и она прекрасно понимала, какую бомбу заложил этот поганец. До предела скромная девочка обещала ей не жаловаться родителям, но только до следующей подобной выходки.

– И Маша в том числе. Ты же совсем распустился в последнее время! – небрежно закинув ногу на ногу, не сводила она с него глаз. Ее короткая юбка при этом высоко задралась, открывая ногу почти до самого верха чулка. И, не собираясь смущаться, парень откровенно чиркнул взглядом по ее коленке. «Похоже, можно действовать дальше, – подумала она и процедила сквозь зубы. – Встань нормально и вынь руки из карманов! Ты с учительницей разговариваешь, а не с подружкой!»

– Ну и что я, по-вашему, такого сделал? – неохотно вынул из карманов руки парень. Его отец был ведущим банкиром города, и он прекрасно осознавал свою защищенность.

– Считаешь, что все нормально? Вот так лапать девочек. Это прилично?

– Ну, подумаешь? – вновь нагловато усмехнулся он.

– Что значит «подумаешь»?! – повысила она голос. – Ты же ее тискал в раздевалке! За грудь хватал!

– Да чуть-чуть совсем, – прищурился парень на декольте ее блузки. Стало окончательно ясно, что он сексуально озабочен, и гормоны сносят ему голову.

– И как ты предложишь расценивать свою выходку? – и она спокойно расстегнула верхнюю пуговицу блузки, следя за его реакцией. Ноздри парня явно дрогнули.

«Ах ты, поганец! Наглеешь еще тут у меня?! Ну что же, поехали дальше, – усмехнулась она про себя. – Что не сделаешь ради репутации любимой школы».

– Да никак. Сами разберемся, – еще и подмигнул он ей, явно борзея и тем самым еще больше провоцируя ее.

– Взрослым себя почувствовал? – медленно расстегнула она еще одну пуговицу, заставив его вновь уставиться на декольте блузки, в котором стал отчетливо просматриваться верх обнаженной груди. Грудь у нее была аппетитной.

– А что, плохо? – несмотря на показное спокойствие, уверенности в его голосе поубавилось. Такое ее поведение начало обескураживать его.

– Да ничего, наверное, – пристально глядя ему в глаза, она чуть потеребила третью пуговицу, дразня его, а потом не спеша расстегнула и ее. Видно было, как парень начинает дуреть. – А ну-ка, подойди ближе! – спокойно скомандовала она, продолжая свое нападение.

– Зачем? – и он автоматически сделал шаг в ее сторону, очевидно, нервничая.

– Не бойся, ближе подойди, – улыбнулась она, якобы случайно задирая повыше юбку. Между верхом чулка и ее краем проглянула полоска голого тела, тут же магнитом притянувшая его глаза.

«Ого! – увидела она, как шевельнулись спереди штаны парня. – Да тут, похоже, зреет вулкан! То, что нам, соответственно, и надо».

– Так? – еще на полшага придвинулся он в явной растерянности.

– Вот так, – притянула она его к себе за брючный ремень, видя, как он не сводит глаз с ее ноги. – Что там у тебя такое шевелится? Давай-ка посмотрим. Не возражаешь? – начала она бесцеремонно расстегивать штаны парню.

– Э… Д-да… Д-да… нет… в общем… – ошарашенно пробормотал тот. Теперь он уже был в полном шоке.

С циничным видом откинувшись в кресле с закинутой ногой на ногу и полурасстегнутой блузкой, она одной рукой поправляла очки, а второй спокойно добиралась до его хозяйства, так, будто собирается рассмотреть колбасу в мясной лавке. Разинув рот от растерянности, парень стоял, заливаясь на глазах краской.

– Ага! Да тут, похоже, мужчина зреет, – приспустив ему трусы, взяла она в ладонь стремительно твердеющий член.

Парень закусил губу. Бедолага не знал, что ему и делать.

– Какой красивый-то он у тебя! – сдвинув крайнюю плоть, обнажила она налившуюся кровью головку. – А ну-ка, попробуем эту сливу на вкус, – и она заглотила ее.

Поперхнувшись воздухом, парень задержал дыхание. Вид у него был такой, будто его обухом по голове ударили, и, подняв на секунду глаза, она чуть не подавилась от смеха. Это стоило увидеть, ее секс-атака наповал сразила его. Жаль, этого не видели родители Маши, они отбили бы ладони аплодисментами, а может, вызвали бы полицию, но ведь она так старалась ради их дочери, и ее, конечно же, можно было понять.

Не переставая сосать член, она сняла с себя трусики и достала из ящика стола заранее приготовленный презерватив. Покрасневший парень начал тяжело дышать. Уж что-что, а брать в рот она хорошо умела.

– Ну-ка, ну-ка не торопись! – прервала она свой минет. – Сегодня у нас мало времени, а надо еще в деле его попробовать, – и, усадив очумевшего от такой воспитательной беседы парня на стул, она быстро надела на него презерватив, а затем насадилась сверху. Потеряв дар речи, он широко открыл рот.

…Знающая женщина всегда слаще для подростка, чем несмышленая сверстница. Теперь ему было не до девочек. Оставалось только сохранить эту связь в тайне, продержавшись до выпускного вечера, но уж она-то была опытной учительницей.

92. Жертва похищения

Ей всегда казалось, что такое бывает только в кино, но вот этот кошмар случился наяву, ее саму взяли в заложницы. Состоятельная семья, красивая жизнь, роскошь, – все это оказалось сложно скрыть от посторонних глаз, и теперь за нее требовали выкуп.

Ничто не предвещало беды, и когда раздался звонок в дверь дома, она была уверена, что вернулся забывший что-то муж, который только что уехал на работу. Еще мигал желтый фонарь на въездных воротах, и она без всякой задней мысли открыла дверь. А открыв, оторопела от неожиданности, не понимая, кто перед ней.

Ворвавшись в дом, бандиты сразу скрутили ее, сонную, полураздетую, ошарашенную случившимся. Затем, заклеив ей рот скотчем, они сунули ее в багажник джипа и куда-то увезли. И вот теперь, дрожа от страха, она сидела связанной в какой-то комнате и молилась Богу.

Скрипнула дверь. Она испуганно обернулась. В комнату зашел мерзкого вида тип. Ухмыляясь, он цинично разглядывал ее, словно рабыню на невольничьем рынке.

– Ну что, сучка, плохи твои дела. Торговаться вздумал твой муженек.

Рот у нее по-прежнему был заклеен скотчем, она не могла говорить, а только шумно дышала носом, испуганно вытаращившись на бандита. Подойдя ближе, тот резко сдернул с нее трусы, и ее просто сковало от ужаса. Взяв ее рукой за подбородок, бандит пристально посмотрел ей в глаза.

– Ну что же, придется убеждать его по-другому. И ты поможешь нам в этом, – он злобно прищурился, и она начала невольно дрожать. – И учти, кричать бесполезно, тебя никто не услышит, а будешь дергаться, убью. Либо ты сама убедишь мужа, что ты ценнее денег, либо закопаем, и никто не найдет, – отклеив с ее рта скотч, он еще раз взял ее рукой за подбородок. – Поняла меня? Будешь пищать, убью.

– П…поняла, – чуть слышно выдавила она, будучи ни живой, ни мертвой от страха.

– Ну вот и хорошо, что ты такая сообразительная. Не то что твой упертый муж, – цинично осматривая ее со всех сторон, бандит достал нож. У нее аж все похолодело в груди. – Ссышь? – усмехнулся он и, резким движением срезав с нее полуспущенные трусы, отбросил их в сторону.

– Н…не надо, – прошептали ее побелевшие губы.

– Как не надо? Надо, дорогуша, надо, – и, сдернув с ее плеча маечку, он больно сжал ее грудь. – А убеждать мы станем твоего мужа таким образом. Будем пользовать тут тебя все вместе и по-разному, а ты ему об этом начнешь рассказывать. Во всех подробностях рассказывать, чтобы пожалел. Этот твой скулеж будет записываться на диктофон. Мы его частями станем муженьку твоему сбрасывать, пусть решает, как ему поступать, – и он поднес к ее рту диктофон. – Начинай уговаривать мужа.

– Д…жон. Д…жон, – голос у нее дрожал. – Они собираются насиловать меня. Я не знаю, что будет, Джон… и не знаю, сколько их. Но собираются все вместе, Джон, – холодное лезвие ножа коснулось ее спины сзади, и она вновь испуганно вздрогнула. Бандит стал разрезать ее маечку-ночнушку. – Нож, Джон! Он срезает с меня одежду. Я боюсь! Страшно боюсь, Джон.

– Пока достаточно, – ухмыльнувшись, бандит выключил диктофон, видно, не хотел, чтобы и его голос записывался. Открыв дверь, он передал его кому-то стоявшему за ней и начал жадно рассматривать ее тело. – Сейчас отправим эту запись твоему благоверному, а пока подготовим второе действие спектакля. Если не убедила, продолжим его. Только последний раз предупреждаю. Не рыпаться! Иначе будет хуже. Сейчас свяжу тебе руки не сзади, а спереди и надену повязку на глаза. Не все хотят, чтобы ты их видела, а вот поразвлечься многие желают. Баба-то ты аппетитная. Любишь трахаться?

– Не надо… Он согласится… Очень вас прошу, – жалобно скулила она, пока бандит занимался своими жуткими приготовлениями.

Глаза у нее были уже завязаны, когда вновь скрипнула дверь. Судя по всему, бандит вышел, и она расслышала неразборчивые голоса за дверью. Надежда не покидала ее.

– Жмот твой муж! – вынес приговор вернувшийся бандит, словно обухом ударив ее по голове; она действительно чуть не потеряла сознание, осознав сказанное. – Жмот или надеется на что-то. Ну что же, продолжим наш спектакль, – и она услышала, как он раздевается, бросая на пол одежду. – Оно еще и лучше, грех не поразвлечься с такой бабенкой. Для начала соси, – ее губ коснулась головка члена. – И учти, будешь делать это плохо или укусишь, отрежу ухо. Сперва ухо, сама понимаешь. Соси и рассказывай, я включаю диктофон. Сосешь, рассказываешь, сосешь, рассказываешь, поняла? Давай.

– Джон… он заталкивает мне в рот член, Джон. Угрожает ножом, если я буду плохо сосать. Я вынуждена… делать… это, Джон, – и, с трудом поборов отвращение, она заглотила член.

– Лучше, лучше соси, сучка! – выключив на мгновение диктофон, подогнал ее бандит, держа рукой за волосы. – Смачно соси, чтобы муж слышал, как ты заглатываешь. Тебе же хуже, если опять не убедишь. Причмокивай, сопи, пусть осознает, что ты делаешь. Давай, покажи, на что ты способна. Яйца мне ласкай, лижи их иногда, сама, в общем, все знаешь, не девочка, старайся. От меня тут многое зависит, учти!

И она начала старательно отсасывать у глумящегося над ней бандита. Ей больше ничего не оставалось делать, положение было безвыходным. Это прикосновение лезвия ножа к телу, она все еще ощущала его.

– Хорошо! Достаточно пока, – вынул он из ее рта задеревеневший член, выключая диктофон. – Неплохо у тебя получается, молодец! Теперь так. Я тебя сзади трахать буду, а ты мужу все рассказывай. Подробно рассказывай. Если и в этот раз не убедишь, ребят позову. Третье действие устроим. Поняла?

– П…поняла, – слезы навернулись на ее глаза, а мелкая дрожь начала сотрясать тело. Так она еще никогда не боялась.

Поставив ее в позу «догги-стайл» с краю дивана, он положил на его спинку диктофон, смазал ее влагалище лубрикантом и начал пристраиваться сзади.

– Д…жон! Теперь он собирается трахать меня. Он хочет войти сзади. Я… Я уже чувствую его член… Чувствую, Джон… Он грубый и большой. Он нащупывает вход в мое влагалище. Ах! – вскрикнула она. – Он… он вошел в меня. Ах! Он очень грубый! Ах! Ах!..

Сотрясаясь от сильных ударов, она пыталась говорить что-то, ведь муж должен был понять, как ее грубо насилуют, его нужно было убедить заплатить этим подонкам. Во что бы то ни стало нужно!

– Как-то мало эмоций! Мало! – вновь выключил бандит диктофон. – Ты что, не понимаешь, что будет, если ты не убедишь его? А то подумает, что ты тут кайфуешь, а не мучаешься, – заржал он. – А ну-ка давай подольем масла в огонь. Запись, барышня!

– Ой! – вскрикнула она. Не вынимая из влагалища член, бандит резко воткнул ей в зад палец. – Что вы делаете?! Ай! Больно же! Ах, как больно, Джон! Он сунул мне в попу палец. Ай! Похоже, два. Не надо! Ай!.. Теперь член. Джон, он начинает заталкивать мне в попу свой толстый член. А….а… Ты же… знаешь, как я… ненавижу… это, Джон. Ах, как больно!..

Хищно скалясь, бандит начал грубо трахать ее в зад, а она, обливаясь потом, скуля и дрожа, буквально плакала в диктофон.

– Ничего у тебя задница! Плотная, – выключив диктофон, бандит наконец вышел из нее. – Передохни немного. Пойду, помоюсь и запись твоему мужу кину. На пока, жопу вытри, – сунул он ей в руку салфетку. – И моли бога, чтобы твой мужик не жмотился. А то ребята там в очереди стоят.

Кое-как извернувшись, она просунула между ног связанные руки и вытерла вытекающую из попы слизь. Крови, слава богу, не было. Хорошо еще, что бандит смазал ее лубрикантом. «Джон, отдай им эти деньги, Джон!» – молила она про себя, не зная, что они запросили слишком много. У мужа просто не было такой суммы, и он судорожно пытался найти ее, не надеясь на оперативность полиции.

– Ну что, парни! – дверь в пыточную вновь распахнулась. – Вот наша красавица. Смотрите, какая аппетитная сучка. Трахаться, похоже, любит. Мужа, по крайней мере, не убедила, что ей неприятно. Мне лично кажется, групповика хочет, – загоготал знакомый голос. – Мало ей одного члена. Угощаю, братва. Налетай!

И вся банда начала, издеваясь, трахать ее. Сначала по очереди, потом вдвоем, втроем, в рот, во влагалище, в анус. Она уже не понимала, что они с ней делают, дрожала, обливалась потом, задыхалась, стонала, кричала, скулила, плакала и умоляла в диктофон.

Громко зазвонил будильник, и она проснулась. Рядом мирно похрапывал муж. Аж жаль! Еще чуть-чуть, и она бы кончила во сне.

93. Строгий босс

Схватившись руками за голову, он сидел в своем кабинете. Его буквально трясло от негодования. Эта бестолковая девка окончательно достала его. Мало того, что она постоянно опаздывала на работу, а тут еще и запорола годовой отчет. И всех дел-то было – обобщить материалы, подготовленные группой разработки, так нет, она и тут умудрилась напортачить. Совсем распустилась, бездельница! Видно, думала, что смазливое личико позволяет ей абы как относиться к работе. И, не выдержав, он взорвался. Вызвав ее к себе в кабинет, решил устроить полноценную разборку. Сколько можно было еще терпеть?!

– Вызывали? – робко заглянула она в дверь. Видно, чувствовала, разгильдяйка, что наступил час расплаты.

– Заходите, Ирэн, – сурово рыкнул он, поднимая глаза от загубленного отчета.

– Что-то важное? – осторожно протиснулась она в дверь под его испепеляющим взглядом. Как всегда, фривольно короткое платье, она даже не реагировала на его замечания по этому поводу.

– А вы как думали?! Важнее не бывает, – вновь злобно огрызнулся он.

Настроение босса не предвещало для нее ничего хорошего. Похоже, попахивало увольнением, она сразу поняла это.

– Что-то не так с отчетом? – бросила она взгляд на разбросанные по столу начальника бумаги.

– Отчет?! – схватил он в руку пачку листов. – И это вы называете отчетом?!

Похоже, надвигалась гроза. Из глаз босса сыпались молнии. Она еще никогда не видела его таким взбешенным.

– Ну… я старалась… Скажите что… я подправлю, – буквально на цыпочках приближалась она к его столу, держа под мышкой папку с копией отчета. Начальник явно встал сегодня не с той ноги.

– Вы совсем обнаглели, Ирэна! Не делаете вообще ни хрена! – все сильнее свирепел он. Выронив от растерянности папку, она наклонилась за ней, неудачно повернувшись к боссу задом. Это-то и сгубило ее. Его взгляд упал на ее еле прикрытую коротким платьем попу, и это оказалось последней каплей. Босс буквально взорвался.

– Мои слова что, ничего не значат для вас?! Так, да?! – буквально заорал он. – Даже вот эта ваша одежда. Сколько можно просить одеваться скромнее?! Сколько, я вас спрашиваю?!

– А что такого? – не подумав, ляпнула она.

– Вы что, специально?! Что вы крутите тут своим задом?! Перед носом у всех крутите!

Ситуация явно накалялась, и ей лучше было не перечить ему, но черт вновь дернул ее за язык. Бывало с ней, к сожалению, такое, обжигалась уже, но мозгов, видно, не нажила.

– А вам не нравится? – вдруг вновь повернулась она к нему спиной, демонстрируя туго обтянутую платьем попу.

– Да вы совсем обнаглели! – вскочил начальник из-за стола. – Да я! Да я! – захлебывался он слюной. – Да я вас сейчас по этой заднице отшлепаю! Прямо вашим же дурацким отчетом, – и, не контролируя себя, босс в ярости набросился на нее. Она аж оторопела от такой его прыти. Кто бы мог ожидать такое, видно, что-то нашло на него, словно припадок. Схватив ее одной рукой, он тряс над головой отчетом. Чисто рефлекторно она попыталась было вырваться, но рассвирепевший начальник силой удерживал ее. Прижав ее к себе вплотную, он продолжал размахивать пачкой бумаг, из которой стали разлетаться во все стороны листы.

– Ну… что… вы? – упираясь в его грудь рукою, вновь дернулась было она.

– Что?! Что?!!! – еще плотнее прижал ее к себе босс, не давая рыпаться. – Вы еще и спрашиваете «что»?!

От этой их возни его рука сползла на ее попу, и она вдруг отчетливо ощутила это. Ощутила его пятерню на своей ягодице, причем явно быстрее, чем он. Получилось, что босс, по сути, тискает ее задницу, по-видимому, делая это ненароком. И тут, словно черт вновь шепнул ей что-то на ухо: чуть прогнувшись, она прижалась к начальнику животом плотнее, как бы следуя за его рукой и уступая. Плотнее, еще плотнее…

И вдруг она почувствовала, как у него начинает расти бугор. Еще пока еле ощутимо, но явно, и, возможно, она опять почувствовала это быстрее начальника. Его агрессия начала вызывать возбуждение, оно стало в нем отчетливо просыпаться, ведь ее лобок находился вплотную к зоне его члена, она ясно ощущала это. Продолжая прижимать ее к себе и крича, он, похоже, все сильнее возбуждался, и она мгновенно поняла, что у нее появился шанс заслужить благосклонность босса. А что ей еще оставалось делать в такой ситуации? Начальник явно озверел, и возражать ему стало опасно. Как бы продолжая робко вырываться, она начала потираться бедром о его бугор, ощущая, как тот стремительно крепчает, словно следуя накалу страстей начальника.

– Отшлепайте! – вдруг резко повернулась она к нему спиной. – Давайте! Накажите! – и она задрала платье, подставляя ему попу. Она явно пошла ва-банк, провоцируя босса, но хоть это и было очень рискованно, тот, похоже, уже слабо контролировал себя.

– Ах вы! Ах, так?! Да я! – стал заговариваться босс, выйдя из себя. – Щас вас по этой заднице! Вот! – от первого же шлепка пачка бумаг, рассыпавшись, вылетела у него из рук, и, войдя в раж, он начал шлепать ее по попе ладонью. – Вот вам! Вот! Вот! – все больше заводился он, а она, вздрагивая, все сильнее выпячивала попу. С каждым шлепком его «вот» становилось все более хриплым, и она поняла, что свирепый начальник закипает неконтролируемым желанием. В нем явно проснулось животное. Ей удалось разбудить его своими провокациями! Это получилось у нее.

– Виновата, босс! Всыпьте мне! – и она сдернула до колен колготки вместе с трусами. – По голой попе меня отшлепайте. Давайте, заслужила! – подставила она под удары обнаженный зад. Нужно было еще сильнее раздразнить босса, сделать так, чтобы он уже не мог остановиться, чтобы ему окончательно снесло крышу.

– Заслужила! Заслужила! Заслужила! – непроизвольно он тут же подхватил ее мысль и начал звонко шлепать ладонью по ягодицам. Одной, второй, еще, еще и еще.

Попа начала гореть от ударов, обезумевший босс явно захлебывался слюной. Обернувшись, она увидела, что его штаны уже вот-вот лопнут, и поняла, что нельзя упускать шанс.

– Трахните меня за это! Вдуйте! Накажите как следует, – и, опершись руками о стол, она прогнула спину, приподнимая выше зад.

– Да! Точно! Наказать! – босс уже не контролировал себя, одурев от желания и не соображая, что теперь делает. Расстегнув трясущимися руками ширинку, он с рычанием набросился не нее сзади и засадил до упора член. Загнав его в нее по самые яйца, он на секунду замер, примеряясь поудобней, а затем, оскалив зубы и брызгая слюной, начал ее остервенело пялить, жестко трахая за все про все; и он, конечно же, был абсолютно прав, а она заслужила это.

С работы ее, само собой, не уволили, но все же она стала теперь осторожнее.

94. Взбесившаяся горничная

Не так-то легко было работать горничной, да еще и в такой огромной квартире. День получался неимоверно тяжелым, она возилась с уборкой уже пять часов, а конца и края не было видно. После семейных банкетов у нее всегда оказывалось много работы, но в этот раз больше обычного, народу-то на Дне рождения хозяйки гуляло человек двадцать. А тут еще этот их переросток сынуля… Вроде, уже взрослый парень, а слов не понимал, постоянно мешал ей работать. Мог бы в воскресенье уехать с родителями на дачу или потусоваться с друзьями, а он, как назло, остался дома. И ладно бы сидел у себя в комнате за компьютером, так нет, постоянно крутился перед носом, мешая ей работать. То кашу ему на завтрак свари, то обед разогрей, то убери, то рубашку срочно погладь, как издевался просто, а ведь хозяйка велела получше квартиру убрать, ожидая очередных гостей.

– Ну я же просила тебя не заходить сейчас на кухню! – вскипела она, когда он вновь полез к ней под руку. Кухня была маленькой, в ней и так-то было сложно развернуться, не говоря уже том, чтобы кто-то постоянно толкался рядом. – Дай мне закончить! Трудно, что ли?

Покормив его поздним обедом, она очередной раз мыла посуду. Сначала – после вчерашнего банкета, потом – после его завтрака и вот теперь – после обеда. А это притом, что надо было еще перегладить кучу белья.

– Да я только сок хотел налить, – полез он в холодильник.

– Десять минут всего просила. Мешаешь мыть. За тобой ведь убираю.

– Ну хорошо, не ворчите, – налив сок и расплескав его на уже вытертый стол, парень с недовольным видом удалился.

«Вот засранец! – выругавшись про себя, потянулась она за тряпкой. – Еще рожу недовольную корчит. Слова ему, видите ли, не скажи. Барский сынок нашелся!»

Вытерев разлитый сок, она продолжила было мыть посуду, как он снова появился на кухне.

– Чипсы забыл взять, – буркнул парень, задев ее дверцей шкафа, в котором они лежали.

– Осторожней! Что ты как медведь? – не выдержав, возмутилась она. – Чуть голову мне не расшиб со своими чипсами.

– Да ладно, что там, – даже не извинился он и, оставив шкаф открытым, невозмутимо удалился.

Хлопнув дверцей шкафа (нервы были уже на пределе), она продолжила работу.

– Да, вот вам еще, коли моете, – опять заглянув на кухню, он только что не швырнул ей миску с апельсиновыми шкурками.

– А сам не мог потом выкинуть? Видишь ведь, как у меня много работы, – еле сдерживаясь, сквозь зубы процедила она.

– Я занят. У меня онлайн игра с друзьями, – надменно усмехнулся он, уходя.

Посудомойка была забита очередной порцией банкетной посуды, поэтому, чтобы не возвращаться больше на кухню, она домывала все вручную. Миска, кастрюля, сковородка, ложка, вилка, нож… Оставалась последняя тарелка, и на тебе! Этот засранец опять приперся.

– Ну что опять?! – рявкнула она.

– Соку еще подлить, – вновь полез он в холодильник, слегка толкнув ее. То ли он это сделал специально, издеваясь над ней, то ли на самом деле был неуклюжим придурком, но именно толкнул.

– Наливал ведь уже! Возьми с собой всю пачку! – у нее зачесались руки.

– Умная мысль! – наливая в стакан, опять плеснул он на стол.

– Да что же ты такой растяпа?! – сквозь сжатые зубы ругнулась она, сжимая уже кулаки.

– Подотрете, – вновь усмехнулся он и, поворачиваясь, задел локтем стоящую с краю стола тарелку. Сделав в воздухе пару кульбитов и разбрызгивая во все стороны остатки супа, она с грохотом разбилась посреди кухни.

– Вот черт! – вырвалось у нее.

– Фигня, уберете, – как ни в чем не бывало глотнул сок парень, глядя на разлетевшиеся осколки.

И она сорвалась! Что-то вспыхнуло у нее в мозгу, и, не выдержав, она сильно шлепнула его ладонью по заднице. Видимо, эта «фигня, уберете» была последней каплей, переполнившей чашу терпения.

– Вот тебе, засранцу! Просила ведь не заходить! У меня работы еще невпроворот, а ты – «фигня».

– Ха-ха-ха! – нагло засмеялся парень. По-видимому, этот шлепок был совсем не больным, а ее агрессия выглядела забавной.

Эта его реакция еще больше взбесила ее, и она в сердцах шлепнула его еще пару раз.

– Ха-ха-ха! – не переставал хохотать он, даже не уворачиваясь. – Ну вы даете! Ха-ха-ха!

– Не больно совсем?! Не больно?! – продолжала закипать она. – Да я тебе сейчас штаны спущу! Спущу и по голой жопе всыплю. Дождешься у меня!

– По голой? – буквально ржал он. – По голой, говорите? Да вот вам! – и, сдернув до колен штаны, он повернулся к ней задом, откровенно насмехаясь. Это было уже полным скотством, так не уважать ее.

И что на нее вдруг нашло в тот момент – не ясно. Вспоминая потом случившееся, она сама недоумевала, почему так сорвалась, но тогда словно что-то затмило ей разум. Буквально вскипев, она начала вовсю лупцевать его ладонью по голой жопе, все сильнее и сильнее заводясь. Она перестала контролировать себя, так он довел ее своими выходками. И эти удары, похоже, были уже чувствительными, поскольку у нее самой начала гореть рука.

Вконец обнаглевший парень даже не прикрывал свое хозяйство, только чуть вздрагивал, гогоча, и продолжал поставлять ей попу. Его член при этом болтался в такт ударам. И плюс ко всему (она вдруг заметила это), он начал увеличиваться в размерах! Видно, так на него действовали эти шлепки.

– Не больно?! – совсем разозлилась она. – Не больно тебе? Сейчас ты у меня узнаешь! – и, рефлекторно схватив со стола кухонную лопатку, она шлепнула ею по ягодице оборзевшего говнюка. Вышло не совсем удобно, и удар получился смазанным. Тот вновь хихикнул, хоть уже и не так радостно.

– Опять смеешься?! Весело тебе, засранцу?! Ну тогда как положено всыплю, – буквально взбесилась она и схватила его за волосы, нагибая (у парня на голове была целая грива). – А ну – на колено! По полной сейчас выпорю! – и, сев на стул, она рывком уложила парня животом на свою ногу (откуда только силы взялись?). Тот, правда, не особо и сопротивлялся, настолько у нее был решительно-грозный вид. Со стороны могло показаться, что еще чуть-чуть – и она даст ему увесистую затрещину, а шутки с ней плохи. Похоже, парень теперь опасался получить лопаткой по роже, он даже перестал хихикать.

– На тебе! На тебе! На тебе! – вовсю молотила она своего обидчика, и шлепки получались очень звонкими. Попа краснела на глазах, наконец-то было видно, что удары стали чувствительными.

– Ой! Ой! Ой! – вздрагивая, подвывал он снизу, а она ясно ощущала, как наливается кровью член, касающийся ее ноги. Этот парень был явно странным, телесное наказание возбуждало его, он явно испытывал удовольствие от такой боли, и она сама вдруг почувствовала, как начинает намокать. Такое с ней случилось впервые, очевидно, это была ответная реакция, что-то необычное происходило и с ней. Растущее возбуждение парня словно перетекало в нее, все отчетливей отдаваясь теплом в промежности. С каждым новым шлепком, с каждым вздрагиванием побагровевшей ягодицы это тепло становилось все ощутимей и, сунув себе в промежность руку, она почувствовала пальцами, что буквально течет. Продолжая лупцевать пунцовую задницу, она поняла, что дуреет, а желание все сильнее закипает в ней. Упирающийся в ее ногу член стал совсем деревянным, и у нее вдруг снесло крышу, похоже, она реально сошла с ума, превратившись в обезумевшую от похоти самку.

– Да я тебя сейчас трахну за все это, поганца! – резко завалила она парня спиной на пол кухни. – Будешь знать, как издеваться надо мной! – и, сорвав с себя трусики, она тут же оседлала его.

Насадившись на стоящий колом член, она задохнулась от остроты ощущений. Ее словно проткнуло чем-то горяче-сладким. Сладким настолько, что стало просто невыносимо. И, судорожно выгнувшись, она на секунду замерла, в голове у нее все поплыло.

Затихший парень лежал, вытаращив на нее глаза и явно обалдев от происходящего. Судя по всему, он был в полном шоке.

Чуть выждав, она приподняла зад и вновь резко опустилась, насаживаясь до самого упора. Потом еще раз, еще, еще… резче, чаще, с силой, на нее нашло какое-то сексуальное бешенство. Она все жестче и жестче трахала его. Она его просто насиловала. А впрочем, он не особо и возражал, с изумлением глядя на нее широко раскрытыми глазами. При всем своем паршивом характере, ТАКОГО он никак не ожидал от горничной.

95. Покладистая попутчица

Вроде как она была умной женщиной, но нет-нет, да и умудрялась устроить себе неприятности. Вот так и на этот раз. Знала ведь, что рискованно надевать неразношенную обувь, и на тебе, обожглась. Но что поделаешь, хотелось покрасоваться на вечеринке, а новые туфли очень подходили к любимому пиджачку. И вот теперь она хромала вдоль ночного проспекта, пытаясь поймать такси… Злая при этом, как черт. А злая потому, что ее парень в последний момент не приехал, сославшись на проблемы с машиной, причем сообщил об этом, когда она уже ждала его на улице. Чуть пьяная, разгоряченная и веселая, она так рассчитывала на романтический вечер! И на тебе, какой облом; хоть бы заранее предупредил, за ней ведь так много мужчин на вечеринке ухлестывало, только моргни.

Был конец июня, темнело поздно, и на улице было еще светло, но все равно уже перевалило за полночь, и город спал. Одной на улице было как-то неуютно, тем более что она шла вдоль парка. Позади взвизгнули тормоза. Она обернулась.

– Девушка, подвезти? – из окна машины выглядывал симпатичный мужчина.

Вообще-то она не пользовалась частниками, а ночью такое вообще было абсурдным, полиция постоянно предупреждает об опасности этого. Но тут одно наложилось на другое, да и такси не удавалось поймать уже двадцать минут (телефонов вызова у нее не было). До метро же ей было явно не дохромать. Быстро прикинув все это в уме, она еще раз внимательно взглянула на мужчину.

– Не бойтесь, не укушу, – улыбнулся он. – Опасно вот так одной по улице ночью ходить. Да и район тут не самый спокойный. Вам куда ехать-то?

– Ну… до метро… может, – сомнения все еще мучили ее, но мужчина вроде вызывал доверие.

– Садитесь, – гостеприимно распахнул он переднюю пассажирскую дверь, – возможно, нам по пути.

И она решилась.

– Подождите, туфли только сниму, – присела она на край кресла. – До крови, похоже, натерла.

– А что же вы так? Новые, что ли?

– Ай, сдурила. Хотелось именно эти надеть, – сняв туфлю, потирала она стопу.

– Красивые, конечно! – одобрительно кивнул мужчина.

– Правда? – довольно улыбнулась она.

– И ножки тоже, – улыбнулся он в ответ. Подняв ногу, она невольно задрала юбку, сложно было не обратить на это внимание.

– А то! – засмеялась она, одергивая юбку. Настроение постепенно улучшалось.

– Домой? Или дальше гулять? – отъехал он от тротуара.

– Домой. Куда я гулять-то с такими туфлями?!

– А что одна?

– Да у друга не получилось на вечеринку пойти, – поморщилась она. – А потом еще и машина сломалась, не смог заехать.

– Мог бы и на такси вас забрать. Такую женщину одну ночью бросать! Украдут, не заметишь.

– Да не говорите! Сама на него злюсь. Весь вечер насмарку. «Да и потрахаться очень хотелось», – добавила она про себя.

– А что «насмарку»? Давайте покатаемся по ночному городу, если не торопитесь, – вдруг предложил мужчина. – Красиво ведь. Смотрите, какая ночь! Во всем надо видеть новый шанс.

– Да вы, я смотрю, романтик, – с интересом взглянула она на него.

– Есть немного, – улыбнулся мужчина.

– И в чем тут может быть шанс?

– Как в чем? В приключении, конечно! – подмигнул он ей.

– Приключении? – засмеялась она.

– Ну конечно! Все, что происходит в нашей жизни неожиданно, это ведь не просто так. О кармическом взгляде на происходящее слышали?

– Ну да! – засмеялась она. – Вот так можно и принца встретить.

– А то! – шутливо передразнивая ее, мужчина с гордым видом расправил плечи. – Похож?

– Да как-то… – забавно поморщившись, с наигранной брезгливостью посмотрела она на его потертые шорты. – И сандалии у вас, я смотрю, без бриллиантов.

– Ну, это я сегодня по-скромному. Чтобы сразу же девушек не смущать. Под простого парнягу кошу. А вообще-то я…

– Орел! – подхватила она, и они расхохотались.

– А если серьезно, – вытер он навернувшуюся от смеха слезу. – Я люблю всякие неожиданности. Это либо потенциальная развилка в жизни, либо шанс для приключения. Бывают, конечно, и испытания всякие, но я лично на все позитивно смотрю. Даже если и испытание, все равно – приключение. Да и само слово это мне нравится.

– Интересная концепция.

– А почему бы и нет?! Много в вашей жизни приключений?

– Смотря что иметь в виду под приключениями.

– Ну не обязательно сексуальные, конечно, – забавно подмигнул он ей. – Не подумайте, что намекаю.

– Боже упаси! – вновь подыграла она ему, прикалываясь. Этот балагур ей все больше нравился.

– И я о том же. Ну просто разные там забавные ситуации. Так, чтобы не по трамвайным рельсам, образно говоря. Чтобы не все правильно, чтобы не как положено, чтобы эмоции какие-нибудь новые и свежие… Часто у вас такое в жизни?

– Да, в общем-то… и нет, – задумчиво протянула она.

– Ну и что в этом хорошего? Вот так живете, а годы-то проходят.

– Ах, не говорите, лучшие годы причем.

– И что? Это правильно, по-вашему?

– И на что это вы намекаете? – игриво повела она плечиком. Все-таки выпитое на вечеринке шампанское давало о себе знать. – Чувствую ведь какой-то подтекст. На что, а?

– Да ни на что особо, – засмеялся он. – Это я так, о вкусе к жизни.

Так, болтая и подшучивая, они разъезжали по спящему городу, любуясь его ночными видами и подсветкой зданий. Она окончательно расслабилась, почувствовав ощущение ни к чему не обязывающего флирта, а новый знакомый казался ей все более приятным мужчиной. Ей как-то нравилось кокетничать с ним, тем более что обещавший позвонить друг окончательно пропал.

«Ну ладно, говнюк! – выругалась про себя она, последний раз попытавшись дозвониться до него. – Не больно-то и надо! Найдем тут и без тебя приключение, – это слово вдруг всплыло само собой. – А ты за мной еще побегаешь», – и она совсем отключила телефон, чтобы не отвлекаться от приятного общения.

Заехав по дороге в бар, они решили немного там посидеть. Он выпил кофе, а она – еще бокал шампанского, ну а потом еще один, как-то оно изумительно шло в этот вечер. Их общение становилось все более раскованным, что-то явно сближало их, и они расположились за барной стойкой, сидя уже чуть ли не в обнимочку, как-то это произошло само собой, а может, она выпила лишнего.

О всяких приятных неожиданностях в жизни, о забавных историях, о романтических приключениях, о том, чего только не бывает в жизни… Ей очень нравилось вот так, чуть подвыпив, болтать и шутить. Новый знакомый оказался прекрасным собеседником.

– Вам идет быть такой раскованной, – положив руку на ее ладонь, улыбнулся он.

– Правда? – она, конечно же, заметила это его заигрывание и приняла его, сама все больше увлекаясь.

– Ну да, в вас чувствуется какая-то открытость, это сейчас редкость. Люди, в основном, замкнуты.

– С вами тоже очень приятно общаться. Даже странно, ведь мы друг друга не знаем.

– Можно знать человека годами и испытывать отчуждение. А можно вот так, с ходу почувствовать волну, – и он чуть сжал ее пальцы, это было приятно.

– Ну, в общем… да, – чуть подумав, согласилась она и сделала очередной глоток шампанского.

– Именно это я имел в виду под приключением. Когда что-то вот так неожиданно происходит.

– Ну да… неожиданно, – кивнула она. Мужчина был, конечно же, прав. Ведь в ее планах вовсе не было вот так кататься по ночному городу.

– Ведь это же здорово, правда? Вот так просто болтать и никуда не торопиться, – и он плотнее придвинулся к ней, по-прежнему чуть сжимая ее ладонь.

– Ага, – вновь кивнула она, чувствуя, что они начинают сближаться. Все это было очень необычно. Такого у нее еще не было. Пожалуй, это действительно смахивало на приключение. «Приключение. Хорошее слово, – улыбнулась она про себя, – пожалуй, он прав, оно вкусное».

– И ночной город сегодня как-то необычно выглядит, – словно поймал он ее мысли. – И этот бар. Обстановка. Люди в нем все какие-то приятные.

Он словно гипнотизировал ее, и ей действительно становилось с ним все лучше, а может, и не с ним, а просто было приятно. Хороший вечер, шампанское кружит голову, ночь с пятницы на субботу, доброжелательная обстановка бара, свободная, интересная беседа – нет, все-таки с ним, ведь это же изначально была его идея. Такие мысли пробегали у нее в голове, пока он ей что-то приятно рассказывал, с ним было очень легко, да и с ней происходило что-то странное, она как будто все сильнее открывалась навстречу ему.

«Хотя… почему странное? – глядя ему в глаза и слушая, подумала она. – Если необычное, почему странное? Просто хорошо, и все. Пусть это действительно будет как приключение», – и она окончательно отдалась своим эмоциям.

Когда уже стало светать, и они наконец вышли из бара, он, придерживая, обнимал ее за талию. Не потому, что она была слегка пьяная, а потому что им так обоим нравилось, и ей самой, в том числе, она уже совсем расслабилась.

Похоже, идея неожиданного приключения легла на благодатную почву, и эта мысль не давала ей теперь покоя, поэтому, когда они сели опять в машину, и он потянулся ее поцеловать, она не стала отстраняться. Его язык скользнул внутрь ее рта, а рука легла на колено, и она ощутила, как закружилась голова и как ей становится все приятней.

…Постепенно его поцелуи становились все более горячими, а руки смелели, и она почувствовала, что теряет способность сопротивляться, а впрочем, ей не особо и хотелось это делать, она отчетливо ощущала это, уступая его напору. Задрав юбку, он начал гладить пальцами ее промежность сквозь трусики, ощущая, как те постепенно намокают, выдавая просыпающееся желание. Ее возбуждение становилось все более явным. Вторая его рука нырнула в декольте ее кофточки, забираясь под бюстгальтер, и она почувствовала, что начинает заводиться, ей стало сложно контролировать себя, а впрочем, в этом не было никакого смысла. Ее рука сама нащупала его ширинку, и она ощутила под ладонью твердеющий бугор.

…В то время как одна его ладонь переминала ее грудь, палец второй вошел во влагалище, и, всхлипнув, она податливо раздвинула ноги, желание уже сводило ее с ума, она совсем обалдела от всех этих его нежностей.

Перебравшись на ее сторону, он приспустил брюки и, сдвинув в сторону ее трусики, плавно вошел в нее; она почувствовала, что задыхается сладостью. Его член был горячим и упругим, все сильнее и сильнее заполняя ее, она ничего уже вокруг не видела.

Это было что-то невероятное, таких ощущений она никогда не испытывала, чтобы вот так сразу, с незнакомцем, в его машине… Это, конечно же, было настоящее приключение.

96. Ненасытный вампир

Она даже не представляла, что такое бывает! Слышала, конечно, о сексуальной энергетике и энергетических вампирах, но сама столкнулась с этим впервые.

А начиналось все самым обычным образом. Пятница традиционно была для нее клубным днем, и они с подругами вовсю тусовались. Цели подцепить мужика она обычно не ставила, но если предоставлялся хороший вариант, то позволяла себе и расслабиться, секс ведь, как известно, полезная для здоровья вещь, стрессы снимает. Комплексами она по этому поводу не страдала, вкус по части мужиков имела, ну а презики, само собой, в сумочке носила. Так что, когда в тот раз все стало удачно срастаться, она решила загулять по полной, тем более что с этим мужчиной она встречалась в клубе уже не раз, и он давно подбивал к ней клинья.

– Хочу познакомиться с тобой поближе, – сидя рядом за барной стойкой, шепнул он ей на ухо, и она вдруг почувствовала, что вовсе не против этого.

– Очень хочешь? – глядя ему в глаза, глотнула она еще шампанского.

– Сам не свой, как, – обнял он ее за талию.

– А шампанское у тебя дома есть? – не стала отстраняться она.

– Само собой, – игриво притянул он ее чуть ближе.

– Поехали, – допив одним глотком шампанское, встала она из-за стойки бара, – только ко мне, а не к тебе. – Она не любила ездить к малознакомым мужчинам в гости.

У нее дома они еще немного выпили, и все условности быстро растаяли вместе со льдом в бокалах Бэйлиса, а темы их разговора стали совсем откровенными.

– Скажи, а ты что больше всего любишь в сексе? – встав с дивана, подошла она к столу, чтобы подлить крем-ликера.

Приблизившись сзади, он обнял ее и начал потихоньку расстегивать платье.

– Так что? – опустив руки, стояла она, позволяя ему вольничать. Ей и самой хотелось уже перейти к нежностям.

– Обожаю ласкать девушку губами и языком! – прошептал он ей на ухо и поцеловал в шею. – Для меня это даже приятней, чем обычный секс. Когда партнерша приближается к оргазму, я ясно чувствую ее энергию.

– Правда? – и она позволила ему снять с себя платье.

– Да, именно так! – начал он гладить ей грудь сквозь бюстгальтер, когда они вновь устроились на диванчике. – Энергия как бы вытекает из женщины. Очень важно при этом быть максимально открытыми. И мне, и ей. Искренне отдавать и принимать. То есть каждый должен наслаждаться партнером и дарить наслаждение без всяких условий. Я как бы пью энергию, а женщина изливается ею. Не спеша, растворяясь в самом процессе и забыв обо всем. Только я и она… Весь мир должен исчезнуть. Понимаешь меня? – не расстегивая бюстгальтера, он сдвинул его вниз, обнажая ее грудь.

– Как это? – чуть сильнее откинулась на спинку дивана она.

– Это как бы иное измерение. Я чувствую только дрожь и аромат женщины, наслаждаюсь ими, пью ее соки, ощущаю ее плоть на своем языке и губах, вкушаю ее тепло и мякоть и больше ничего не воспринимаю, кроме этого. Я погружаюсь в нее кончиками пальцев, ощущаю губами, небом и языком, сосу, лижу, целую, глотаю, тереблю и переминаю. А она при этом полностью отдается мне в ответ.

Одна его рука начала ласкать ее грудь, а вторая стала поглаживать промежность сквозь трусики, и она почувствовала, как все сильнее пьянеет от этих слов. А мужчина между тем продолжил.

– Я обожаю ощущать на губах мягкие складочки половых губ, сосать и облизывать их языком, покусывать и щипать, чувствуя, как они в ответ наливаются кровью и разбухают прямо во рту. Я безумно люблю разыскивать самым кончиком языка нежный бугорок клитора. Делаю это не спеша и очень осторожно, потихоньку раздвигая скрывающие его тонкие складочки так, чтобы он сам выглянул из-под них навстречу мне. Навстречу наслаждению, увлекательной игре, блаженству и неземным удовольствиям. Я дразню его и ласкаю, нежно целую и осторожно посасываю, трепещу и облизываю, я накрываю его широкой лопаточкой языка и клюю его узким кончиком, я обожаю и люблю его, и он это чувствует. Постепенно набухает и наливается, становится упругим и подрагивает, розовеет и надувает свои маленькие щечки, словно подставляя их под мои нежные поцелуи. Он нежится и ерзает в нетерпении, тает под теплом моего языка и забавно целуется, еще и еще приподнимает головку, чтобы ее в который раз погладили. Наконец этот маленький похотливый шалун окончательно пьянеет от сладострастия, превращается в маленькую термоядерную бомбочку и, корчась от невыносимости наслаждения, взрывается прямо на моем языке умопомрачительными судорогами.

Гипнотизируя ее этими словами, он снял с нее трусики и, встав на колени, начал делать куннилингус. Она завороженно молчала, не в силах что-либо говорить, и только часто дышала приоткрытым ртом, откинувшись на диване с широко разведенными ногами. Окружающее пространство растаяло в каком-то горячем тумане, а внизу живота стремительно росло невыносимо сладкое ощущение, что ее сейчас тоже взорвет, причем сразу всю, разнеся на мелкие кусочки карамели.

Кончая, она судорожно выгнулась, упираясь ладонями в его лоб и пытаясь остановить его, но он по-прежнему удерживал ее за бедра и лишь на несколько секунд прекратил жалить своим языком. При этом его губы продолжали потихоньку сосать ее клитор, словно он что-то пил очень мелкими глотками.

– Не… могу… больше… отпусти, – еле слышно шепча, попыталась она оттолкнуть его, но он не выпускал ее из железной хватки рук. В голове у нее все кружилось, а сил сопротивляться активнее не было, и она лишь пыталась не захлебнуться невыносимой остротой ощущений. А ощущения эти стали накатывать на нее новой волной цунами, поскольку его язык потихоньку возобновил свою сладкую пытку. Да, это было словно изощренная пытка с ее обнаженным нервом, нервом, идущим снизу в самый центр мозга, нервом, в котором пульсировал обжигающий ток.

Она кончила еще раз, потом еще, она уже сходила с ума от всего этого, она не могла дышать и стонать, ее мозг расплавился, а нервы почти выгорели, ее уже живьем вывернуло наизнанку, а он все пил ее и пил.

Похоже, она в конце концов потеряла сознание, потому что не помнила, когда он наконец-то оторвался от нее и ушел. Да, ушел. Проснувшись лишь к вечеру, она лежала одна на диване гостиной, постепенно приходя в себя и понимая, что нарвалась на энергетического вампира.

Она и не предполагала, что такое с ней может случиться.

97. Кошмарный сюрприз

Он был, конечно, опытным в любовных делах мужчиной, и всякое у него случалось, но ту свою командировку в Таиланд будет помнить до конца жизни. Такое не забывается.

Тогда он впервые оказался в этой стране, обычно предпочитая отдых в Европе, – комфортной, знакомой и в целом понятной, но тут пришлось лететь в Бангкок по делам, возникла на фирме такая необходимость.

Проведя в столице Таиланда полторы недели, он, честно говоря, изголодался по сексу, давно так долго не воздерживался. Пользоваться проститутками его не прельщало, всегда считал это делом нечистоплотным, а острая тайская пища все сильнее будоражила кровь. И вот, сидя в баре неподалеку от гостиницы, он засмотрелся на одну девушку. Стройная и фигуристая, она была словно с обложки журнала, так и хотелось с ней познакомиться. Они пересеклись взглядами, и она улыбнулась ему. К этому моменту он уже немало выпил и осмелел, хотя обычно стеснялся вот так знакомиться с девушками. Но тут все пошло как по маслу, и он почувствовал себя настоящим мачо во время удачной охоты. Девушка неплохо говорила по-английски, и они разговорились. Она тоже была не местной, работая здесь по контракту и прилетев с Филиппин. Постепенно разговор становился все более откровенным, и, попивая заказываемые им коктейли, они сидели уже почти в обнимочку, потихоньку сближаясь. Голос у новой знакомой был немного сиплым, но он ничего не заподозрил.

– Мороженого вчера переела с подругой, – пояснила она.

Когда она отошла в туалет, он проводил ее долгим взглядом, чувствуя, что начинает возбуждаться. Самой аппетитной частью тела филиппинки был округлый зад, и его глаза сами приклеились к нему (вообще-то он больше всего любил именно женские попки). Похоже, девушка почувствовала этот взгляд. Покачивая бедрами, она не спеша удалялась, словно дразня его. Налитые булки ее ягодиц были туго обтянуты коротким платьем, словно напрашиваясь в руки, у него аж ладони зачесались от желания их помять. Обернувшись перед тем, как войти в туалет, она игриво подмигнула ему, и он почувствовал, как в штанах вовсю зашевелилось.

Вернувшись, она опять подсела к нему, и приятное общение продолжилось, они оба становились все раскованнее. Пожалуй, можно было переходить к активным действиям, и он предложил ей пойти проветриться, намереваясь заманить к себе в гостиницу.

Гуляя по ночному городу, они постепенно приближались к его отелю, он специально рассчитал это.

– Это моя гостиница, тут бар тоже классный. Зайдем, еще немного выпьем, – как бы между делом предложил он. Филиппинка с ходу поддержала его идею, все просто идеально срасталось.

В гостиничном баре они сидели уже по-настоящему в обнимочку, их, похоже, тянуло друг к другу, и после первого же коктейля он предложил переместиться к нему в номер. Буквально на минуту призадумавшись, девушка согласилась, и у него аж запело в душе, мысль о спелой, словно арбуз, попке назойливо сверлила ему мозг (он регулярно бросал на нее вожделеющий взгляд). Похоже, намечалось романтическое приключение, и вечер складывался прекрасно.

Он уже порядком выпил, да и трахаться хотелось все больше, поэтому, как только они зашли в номер, то тут же обнял ее сзади. Девушка и не думала упираться, видимо, он тоже приглянулся ей. Немного потискав ей грудь и поцеловав в шею, он начал нетерпеливо гладить ее попку. Постанывая, филиппинка выпятила ее навстречу ласкам, похоже, ягодицы были ее чувствительным местом. Все сильнее заводясь, он задрал ей платье, а она, плотно сдвинув ноги, быстро сняла с себя трусики и прогнула спину, подставляя ему зад. Его вид был настолько восхитительным, что кровь жаром ударила ему в голову, а член вскочил как вкопанный. Опустившись на колени, он стал лизать ей ягодицы, судорожно расстегивая при этом штаны. Такая доступность мгновенно снесла ему крышу.

– Надень, – открыв сумочку, она протянула ему презерватив, а заодно достала бутылочку с лубрикантом.

Быстро схватив его, он торопливо разорвал зубами упаковку. Его руки аж тряслись от нетерпения.

– Давай в попку, – быстро смазала она свой анус.

– Давай! – прохрипел он, захлебываясь вожделением.

По-прежнему держа плотно сдвинутыми ноги, она еще сильнее выпятила зад, и он жадно вошел в нее, погружаясь все глубже и глубже. Розовое колечко сфинктера плотно обжало его член, заставив застонать от наслаждения.

– А…ах! – протяжно выдохнула девушка, прогибая еще сильнее спину.

Он обожал анальный секс, не часто встретишь женщину, без предисловий готовую на это.

Постепенно разогревая ей зад, он все чаще и глубже засаживал член, тиская руками ягодицы, переминая груди, заставляя филиппинку сотрясаться от мощных ударов… И, похоже, она не меньше него наслаждалась происходящим.

Постанывая от наслаждения и подмахивая, девушка вновь дотянулась до бутылочки с лубрикантом и смочила им пальцы. Затем она медленно выпрямилась и, заведя руки за спину, обхватила его за ягодицы, сильнее прижимая к себе. Теперь они стояли почти вертикально, и его ощущения стали еще более острыми. Глубоко войдя в нее под необычным углом, он чувствовал, как член очень плотно обжимается анусом. Еще мгновение, и он кончил бы, но тут палец девушки нащупал вход в его анус и скользнул туда. Вздрогнув, он замер от неожиданности, ощущая, как тот все дальше погружается внутрь. Это было крайне необычно и очень остро, чувствовать, как тебя распирает изнутри. Анус у него был чувствительным, филиппинка угадала это. Разъединившись с ним и встав на колени, она быстро сняла с него презерватив и захватила член в рот, не прекращая при этом шалости пальчиком. Еще мгновение он вновь чуть было не кончил, но девушка опять умело перехватила это. Извернувшись змеей, она вдруг оказалась позади него, одной рукой мастурбируя его член, а пальцем второй стимулируя анус. Он вновь вздрогнул, ощущения стали еще более острыми, теперь она вводила ему в зад уже два пальца.

Когда она потянулась за презервативом, он еще ничего не понял, но когда вдруг почувствовал, что вместо пальцев в зад входит уже… член, наконец, догадался, ЧТО происходит.

«Девушка» оказалась… трансвеститом.

98. Наложница поневоле

Казалось, что это какой-то бред, бредовее ситуацию сложно было себе представить. А точнее, не бред, а кошмарный сон, который может присниться только с жуткого перепоя. На дворе двадцать первый век, а она оказалась наложницей в гареме. Да, именно так, бесправной рабыней и наложницей. Она – современная западная женщина, эмансипированная, независимая и самоуверенная. Вот такие сюрпризы, оказывается, может подбросить жизнь.

А начиналось все вполне нормально. Выйдя из Мумбая, их яхта пересекла Арабское море и зашла в Аденский залив. Дальше маршрут пролегал в сторону Средиземноморья, где они собирались провести всю вторую половину отпуска. Программа путешествия была необычайно увлекательной, казалось, их ждет масса приятных приключений, но злая судьба распорядилась по-своему.

Опасную в отношении пиратов зону они собирались пройти на повышенной скорости, не жалея горючего, но тут, как назло, отказал один из двигателей. По пути они встретили несколько военных кораблей, и казалось, беспокоиться нечего, но им жутко не повезло. Именно их яхта стала добычей сомалийских пиратов. Подвела тихоходность судна.

Сопротивляться было бесполезно, да и специалисты не рекомендуют делать этого. В такой ситуации можно запросто расстаться с жизнью, хотя знай она, что ей предстоит, билась бы до последнего, хоть с кухонным ножом против автомата Калашникова. А предстояло ей кошмарное: захватив в заложницы, ее затем продали в гарем, видно, эта банда состояла из полных отморозков.

И вот теперь она сидела в полутемной клетушке, моля всевышнего о помощи. Всевышний не услышал ее, и мерзкого вида слуга вскоре пришел за ней. Криво усмехнувшись, он открыл какую-то дверь и толкнул ее внутрь. Она испуганно замерла на пороге. Вальяжно откинувшись в кресле, на нее внимательно смотрел богато одетый мужчина. Она впервые увидела его, но тут же поняла, что, судя по одежде и надменному взгляду, это и есть хозяин гарема. Молча разглядывая ее, он явно оценивал свое приобретение, так, наверное, смотрят на новую лошадь, она ясно почувствовала именно это, и ей стало не по себе.

– Подойди ближе, – высокомерно прищурился он.

– Но послушайте… – попыталась было она начать разговор.

– Не хочу ничего слушать, – резко прервал он ее.

– Э… – оторопела она.

– Тебе что, не объяснили, как себя вести?! – в его голосе звучали повелительные нотки.

– Сказали, – она вдруг почувствовала, что робеет под его жестким взглядом.

– Думаешь, прислуга шутила? – усмехнулся он. – Здесь я говорю, а ты только отвечаешь на вопросы и подчиняешься.

– Но я…

– Ну что же, тогда повторю! – вновь грубо перебил он ее. – Последний раз повторю. Тебе повезло, сегодня я добрый. Бабская глупость. Такое бывает с западными женщинами. Некоторые так и не понимают. Или понимают, но слишком поздно, когда я уже отдал их кочевникам. Поменял на верблюжью шерсть. Тогда их ждет участь животных. Нет, хуже, животными больше дорожат. И верблюдами, и собаками. Их первыми кормят.

Судя по тону голоса, он не шутил, и ей стало очень неприятно. Похоже, речь шла о жизни и смерти.

– У тебя только один шанс – понравиться мне. Ни уговаривать, ни угрожать я не буду, просто лень. Либо заберу тебя себе, либо отдам. Что там тогда сделают с тобой слуги перед тем, как поменяют на мешок шерсти, меня не волнует. Поняла?

– П…поняла, – начала вдруг заикаться она, чувствуя, как по спине побежала капелька холодного пота.

– Тогда покажись. Посмотрю, на что потратили мои деньги. Давай, покажись как следует. Подойди ближе и сними свою дурацкую юбку. Она раздражает меня.

Стыдливо опустив глаза, она подошла к нему вплотную и начала снимать юбку. Руки у нее дрожали, а краска залила лицо.

– Стесняешься… – начав поглаживать ее бедро, довольно ухмыльнулся хозяин. – Люблю, когда стесняются.

По-прежнему развалившись в кресле, он начал ощупывать ее, словно какую-то вещь, а она, еле сдерживая нервную дрожь, послушно поворачивалась, следуя командам бесцеремонных рук.

– Ну ничего вроде теперь, – задумчиво пробормотал он себе под нос. – А то прошлый раз такую англичанку сдуру купили, кожа да кости. Кочевники даже брать не хотели, пришлось подарить… Грудь покажи теперь.

История про англичанку была не из веселых и отбивала всякое желание перечить. Она торопливо сняла блузку и приспустила бюстгальтер.

– Наклонись, дай пощупать, – ему явно было лень вставать.

Отхлебывая из пиалы чай, хозяин оценивающе потискал ее грудь, потеребил ее, затем, поцокав языком, ущипнул сосок и с довольным видом откинулся в кресле. Раздвинув ноги, он распахнул халат и медленно почесал внутреннюю часть бедра в районе паха. Халат оказался одетым на голое тело. Это было сделано абсолютно спокойно, так, словно он просто зевнул, а не бесстыдно выложил перед ней свое хозяйство.

– Трусы снимай, – прозвучала следующая его команда. – Догола теперь раздевайся. Красиво только, ты же женщина. Красиво должна это делать, соблазняя меня. Соблазнишь, возьму в гарем, нет – к англичанке в подруги, жива еще если, – оговорился он, не пугая, а так, между прочим, будто речь шла об обычном деле.

Таких подруг ей заводить не хотелось, стоять в очереди за похлебкой вместе с собаками – тоже, и она начала раздеваться дальше. Стараясь ритмично покачиваться в такт негромко льющейся откуда-то восточной музыке, она стала неспешно снимать остатки одежды, и, похоже, шансы ее росли. Хозяин с явным интересом следил за ней. Он сидел теперь с широко раздвинутыми ногами, словно демонстрируя ей свои яйца и член, который начал потихоньку наливаться кровью, она увидела это, не зная, пугаться ей или радоваться.

– Нравится? – поймав ее взгляд на своей промежности, самодовольно оскалился он.

– Очень, – выдавила она, еще гуще заливаясь краской.

– Правильно, – одобрительно кивнул хозяин гарема. – Ты должна чтить его. Помни об этом! Минуты, когда ты принадлежишь ему, – самые главные в твоей жизни. Ну-ка, подойди опять ближе. Хотя нет, подлей мне сначала чаю. Пить что-то хочется сегодня.

Подобострастно склонившись, она налила ему чай.

– И финики подай, – отхлебнув чай, он одобрительно похлопал ее по голому заду. – А пока я ем, потанцуй немного, услади меня.

Вспоминая все, что когда-либо видела или слышала, она начала старательно изображать восточные танцы.

Выпив чаю с финиками, хозяин неспешно облизал пальцы.

– Теперь иди сюда, получше тебя рассмотрю. Спиной ко мне повернись. Так, – начал он ощупывать ее ягодицы, – хорошо, аппетитная попка, налитая, – и он еще раз хлопнул ее по заду. – Помылась? Дали тебе воды?

– Д…да, п…помылась, – она изо всех сил старалась изобразить покорность.

– «Да, господин», должна была ты сказать, – поправил он ее.

– Да, господин, – тут же повторила она.

– Вот умница, быстро все понимаешь. А теперь попробуй-ка мой финик, – и, оттянув крайнюю плоть, хозяин обнажил головку члена. – Скажешь мне, насколько он сладкий.

– Хорошо, господин, – послушно опустилась она перед ним на колени.

– Покажи, какая из тебя любовница. Выбор у меня большой. Абы кто мне не нужен.

Изо всех сил стараясь угодить хозяину, она начала делать минет. Нужно было во что бы то ни стало выдержать испытание.

– Так, хорошо, – удовлетворенно выдохнул он. – Достаточно. Умеешь. Садись теперь сверху, спиной ко мне садись.

Поднявшись с пола, она быстро смазала слюной влагалище и, придерживаясь одной рукой за кресло, а второй направляя член, стала садиться на хозяина. Откинувшись в кресле, тот постанывал от удовольствия и, поддерживая ее снизу за ягодицы, помогал насаживаться на член.

– Фу…у, – протяжно выдохнула она, до конца опустившись. Немаленьких размеров член наконец погрузился в нее. Не очень длинный, но толстый, он сильно распирал влагалище. Было очень чувствительно, но, похоже, следовало привыкать, а нужно было еще и понравиться, и она стала раскачиваться на этом шампуре, изображая страсть.

– Давай, прокатись на лошадке! Активней, не стесняйся. Давай! Давай! – похлопывая ее по попе, командовал хозяин. Его тон, слава богу, был довольным.

Чуть привставая и опять насаживаясь, ерзая и виляя задом, она придерживалась руками за его колени и старалась вовсю ублажать его. Смазка ее не подводила, и уже это радовало, было не больно.

– Молодец… хороша… молодец, – покровительственным тоном одобрял он ее, в то время как она гарцевала сверху. Чувствуя, как член хозяина все сильнее деревенеет, она надеялась, что тот вот-вот кончит, но у него, похоже, были иные планы.

– И попка у тебя что надо! Плотненькая? – послюнявив палец, он начал вкручивать его ей в анус. – А что ты дергаешься? Не нравится, что ли? – искренне удивился он.

– Н…нравится… г…господин, – сквозь сжатые зубы простонала она. – Оч…чень.

– Ну вот и молодец, – снял он ее с члена, поднимаясь. – Ребенка-то тебе еще рано от меня иметь, не заслужила. Вставай давай коленями в кресло. Попробую-ка я теперь твой задок. Где тут масло? Евнух должен был принести.

Не смея возражать, она послушно забралась коленями в кресло и, прогнув спину, выпятила зад. Взяв с подноса какую-то бутылочку, хозяин смазал ее анус и свой член, а затем, еще раз одобрительно похлопав ее ягодицу, начал примеряться сзади. Затаив дыхание, она сжала зубы. Потихоньку надавливая, хозяин стал внедряться ей в зад.

– Вот хорошо-то как! Какая у тебя плотная попка! Первый раз, что ли, так? – участливо наклонился он к ней, продолжая свою пытку.

– Ага… – выдохнула она и тут же вскрикнула. Преодолев сопротивление сфинктера, головка члена вошла ей в анус.

– Люблю, когда так. Повезло тебе. Люблю первым женщину так попробовать. Люблю, ой, как люблю. Люблю, люблю, люблю… – и, приговаривая, он начал делать все более глубокие и частые толчки.

Похоже, ей неимоверно повезло в этот день, и она понравилась хозяину, хоть ей и больно было потом какать целую неделю. Хорошо, у него было много женщин, и ее вновь привели к нему лишь через месяц…

99. Сластолюбивый барин

День выдался удачным. На дворе стояла хорошая погода, управляющий принес хорошие новости, и настроение у него было изумительным. Сидя в кресле у камина, он попивал из чашечки кофе, наслаждаясь его ароматом и думая о радостях жизни; ничто не отвлекало от приятных мыслей. Хорошо быть барином в процветающем имении.

И тут он краем глаза заметил движение сбоку, кто-то посмел без спросу потревожить его! И только он было собрался грозно рыкнуть, как понял, что это новая служанка. Видно, ее забыли предупредить, что хозяин сейчас дома, и заходить без спроса в гостиную не следует. Уже набрав в грудь воздуха, чтобы окликнуть ее, он вдруг передумал и, тихо выдохнув, стал исподтишка наблюдать, все это вдруг показалось ему забавным. Да и служанка была одета весьма легкомысленно, по-видимому, ей по ошибке выдали одежду меньшего размера, а может, просто решили подшутить. Платье туго обтягивало ее округлую попку, а грудь откровенно выглядывала наружу, в общем, было на что посмотреть, и он почувствовал, что настроение вновь начинает подниматься… вместе с членом в штанах. Надо сказать, он был вполне здоровым мужчиной, хоть и отслужил двадцать лет в кавалерии во славу государя-императора.

«Наказать, что ли, засранку за такую вольность? – мелькнула было у него мысль. – Обязательно надо наказать! Но … позже. Пусть поубирается тут, а я пока кофе допью, остынет», – и с этими мыслями он стал подсматривать за работой служанки. Та, похоже, не замечала его. Напевая что-то себе под нос, она продолжала убираться в гостиной: протирала тряпкой пыль, возюкалась со шваброй, переставляла в шкафу книжки… всем своим видом невольно соблазняя его. Узкое платье явно сковывало движения служанки, и, наклоняясь, она вынуждена была поддергивать его, до неприличия высоко задирая. Ее аппетитная попка так и маячила у него перед глазами, магнитом притягивая взгляд, он даже забыл про свой остывающий кофе.

Вспомнив, он поднес было к губам чашку, и… чуть не поперхнулся. Что-то там зачесалось у служанки внизу поясницы и, стоя к нему задом, та задрала платье до самого верха. Он тяжело вздохнул. Просто так смотреть на это безобразие стало невыносимо. Ее кружевные панталончики дразнили его, словно красная тряпка быка.

– Гм! – кашлянул он, и бедная служанка аж подпрыгнула от неожиданности.

– Ой! Барин! Простите, не видела вас, – и она испуганно одернула платье.

– Ничего-ничего, убирайся, – покровительственным тоном успокоил он ее. – Кофе вот только мне еще подлей.

– Хорошо-хорошо, – услужливо пролебезила она и буквально побежала за кофейником. Провожая долгим взглядом ее попку, он очередной раз сглотнул слюну.

– Вот, принесла, – и она наклонилась подливать ему кофе в чашку. Грудь из глубокого декольте платьица почти вываливалась, так и просясь в руки. Он облизнулся.

– Еще что-то надо, барин? – выпрямилась она. – Желаете еще чего-нибудь? Уж извините, что потревожила.

– Желаю?.. – на мгновение призадумался он. – Конечно, желаю! – и его рука сама полезла к ней под платьице. – Убираешься тут у меня под носом, крутишься, – начал он поглаживать зад оторопевшей девушки, – от кофе меня отвлекаешь, а сама-то ты как? Чистоту тут наводишь, а у самой трусики чистые?

– Чистые, – с дрожью в голосе выдохнула служанка, никак не ожидавшая такого внимания барина.

– Уверена, что совсем чистые? – забрался он пальцами под резиночку ее панталонов.

– Д…да, барин, – и служанка почувствовала, что хозяин начинает стягивать с нее трусы.

– А вот это мы сейчас проверим, – начал он было разглядывать снятые панталончики, но тут же отбросил их в сторону. – А что нам, собственно говоря, трусы твои? Сама-то ты чистенькая? – и он вновь полез к ней под подол платья.

– Чис…тень…кая, – у служанки закружилась голова, но барину она перечить смертельно боялась. Можно было и на розги нарваться, если ослушаешься.

– Ну-ка, ножки слегка раздвинь. Пошире чуть-чуть раздвинь. Что сжала? – по-прежнему сидя в кресле и отхлебывая кофе, барин явно что-то затеял, теперь его пальцы полезли к ней в промежность, и бедная служанка совсем растерялась. Растерялась, но ноги поставила пошире, а что ей еще оставалось делать?

– Ой, барин! Я точно чистенькая, – испуганно бормотала служанка, краем глаза видя, как у барина шевелится бугор. Она была порядочной девушкой и еще не нарывалась на такие неприятности. – Даже не сомневайтесь, что чистенькая, – похоже, бедняжка еще не поняла намерений сластолюбивого барина, хоть и почувствовала что-то недоброе.

– Думаешь? Это нам непременно проверить надо. А то убираешься тут, чистишь все, а сама – кто его знает… – бормотал тот себе под нос, облизывая палец.

– Ах! – всхлипнула служанка, почувствовав, как палец барина вошел к ней во влагалище.

– А ты думала?! – вынув назад палец, барин понюхал, а затем и облизнул его. – Непонятно. Ну-ка еще раз, – и служанка опять ахнула. Глубоко засунув ей во влагалище палец, он стал шурудить им внутри, покручивая из стороны в сторону.

– Ой, барин! Что же… это… вы… делаете? – начала дрожать она, с трудом говоря и заливаясь краской.

– Как что? Порядок проверяю на своей усадьбе, – невозмутимо ответил ей вконец распоясавшийся барин, внимательно рассматривая вынутый палец. – Так. Уже лучше, – сделал он одному ему ведомый вывод.

– Ч…что л…лучше? – начала заикаться бедная девушка.

– Да ты меньше спрашивай давай. Что ей, видите ли… – встав с кресла, расстегнул штаны барин. Член у него уже вовсю стоял. – Не поймешь тут пальцем, все ли как надо. А ну-ка, милая, наклонись чуть-чуть. Держись руками за кресло и наклоняйся.

– М…может, не н…надо б…барин, – заскулила служанка, с ужасом уставившись на его немалых размеров кол.

– Шутишь, что ли?! – усмехнулся барин, разворачивая ее спиной к себе. – Вопрос-то серьезный! Никак нельзя упустить. С самого, можно сказать, утра задом тут у меня перед носом крутишь.

…В камине чуть слышно потрескивали дрова, на улице уютно подвывала вьюга, аромат свежесваренного кофе не спеша таял в воздухе, невысокое зимнее солнце с любопытством заглядывало в окно.

Придерживаясь руками за спинку кресла, служанка стояла, нагнувшись и выпятив попку, а пристроившийся к ней сзади барин, задрав платьице, вовсю «проверял ее чистоту». Долбя ее членом и так и эдак, он делал это очень тщательно, проверяя порядок на усадьбе!

Россия, середина ХIХ века, близилась отмена крепостного права.

100. Непрошеная услуга

Бродить одной по темным улицам ночного города – не очень приятное занятие, да и район у них был не самым благоприятным. Не то чтобы она была трусишкой, но рекомендациям полиции следовала и не искала себе на задницу приключений, стараясь быть дома не позже девяти, а если и задерживалась, то подъезжала на такси прямо к дверям подъезда.

Так было и в этот раз, поскольку она засиделась в гостях у подруги. Дом у них был приличный, с консьержем на входе, но в полночь он уходил, закрывая общую дверь на кодовый замок. Юркнув внутрь, она махнула рукой таксисту, отпуская машину, подстраховка никогда не помешает, она всегда так делала.

Пошел первый час, и ее каблучки одиноко цокали в тишине подъезда. Подойдя к своей квартире, она достала ключи и стала открывать дверь. И надо же было так случиться, что замок вновь заело. Вообще-то один раз у нее уже была такая история, но тогда, немного подергав дверь, она ее достаточно быстро открыла, а тут – не получалось, и все.

Пока она мучилась с замком, внизу хлопнула дверь подъезда. Видно, не она одна так припозднилась в этот день. Чертыхаясь, она продолжала свои безуспешные попытки, когда мимо нее проходил мужчина. Остановившись, он присмотрелся к ней и на секунду задумался.

– Помочь? – шагнул он в ее сторону.

– Да, если сможете, – обернулась она.

Незнакомец был в надвинутой на лицо шляпе, но в целом выглядел прилично, не вызывая опасений.

– Замок заело? – участливо спросил он, беря у нее ключи.

– Да, уже было такое. Тогда я просто дверь на себя дернула, а сегодня не получается.

– Может, сильнее надо.

– Попробуйте, вы же мужчина.

И точно. Резко дернув дверь на себя и немного вверх, он повернул ключ, и замок открылся.

– Ой, спасибо! – обрадовалась она. – А то уж думала, на коврике ночевать придется.

– Ну да! Такую красивую женщину, как вы, вмиг украдут, – оценивающе оглядел он ее. – Так, а что, дома никого нет? Я-то думал, вы своих будить не хотите.

– Да в том-то и дело, что все разъехались, – доверчиво выложила она, вынимая из двери ключ. – Да еще и соседи в отпуске. Некого попросить помочь. Вот и влипла в эту историю с замком. Поменять надо.

Незнакомец огляделся. На лестничной клетке было всего две квартиры.

– Поменяйте… конечно, – задумчиво протянул он, еще раз к ней присматриваясь. Выглядела она, конечно, привлекательно, сама знала это. Новое обтягивающее платье особо подчеркивало сексуальность ее фигуры, ей и подружка такой комплимент сделала.

– Еще раз большое спасибо, – зашла она в квартиру. – Выручили.

– Не страшно одной-то так поздно? – сделал вдруг незнакомец шаг в ее сторону, придерживая рукой дверь. – Не одиноко вам?

– Да нет… в общем, – стоя на пороге и натянуто улыбаясь, собиралась она закрыть дверь. Как-то ей становилось неуютно в ночной тишине с незнакомым мужчиной, а в груди у нее что-то боязливо екнуло.

– Одинокая женщина, и такая симпатичная. Хотите, составлю компанию? – и мужчина вдруг быстро зашел внутрь квартиры, так, что она не успела даже опомниться.

– Что это… вы? – оторопела она от неожиданности.

– В гости к вам, – и он толчком закрыл за собой дверь. Теперь они оказались наедине в ее квартире, и ситуация складывалась крайне неприятная.

– З…зачем? – начала вдруг заикаться она, чувствуя недоброе.

– Люблю одиноких женщин, – приблизился он к ней вплотную и нагло обнял за талию. – Вот таких симпатичных и одиноких.

– Да вы что?! – попыталась вырваться она, отталкивая его, но не тут-то было. Незнакомец оказался сильным. Резко развернув ее к себе спиной, он грубо удерживал ее. Теперь она стояла лицом к стене прихожей, ощущая, как горький комок страха подкатил к горлу.

Все это было настолько внезапно и неожиданно, настолько грубо, нагло и шокирующе, настолько выбило ее из колеи, что она совсем растерялась, ощущая весь ужас своего положения. Трепыхаясь в его руках, словно схваченный волком зайчик, она при этом дрожала от страха, не зная, что делать и как спастись.

– А еще я люблю, когда вот так сопротивляются. Это еще больше возбуждает, – прошептал ей на ухо незнакомец. – Вот только задушить случайно могу, – и, плотно прижимая одной рукой к себе, он второй схватил ее за горло. – Тонкая шейка запросто хрупнет, – чуть сжал он ладонь, заставив ее поперхнуться воздухом.

– Не надо, – сдавленно прохрипела она, чувствуя, как потемнело в голове.

– Я тоже так думаю, – судя по тону голоса, усмехнулся незнакомец, отпуская горло, и его ладонь скользнула ниже, на грудь. – Кому нужно мертвое тело? Лучше пусть будет живое и теплое, – одна его рука полезла в декольте платья, а вторая начала задирать его снизу.

– Что… вы… делаете? – рефлекторно схватилась она за наглеющие руки.

– Как что? Одиночество ваше скрашиваю. Ваше одиночество и свое, – в его шепоте появились зловещие нотки. – А ну, руки на стену! – и он опять сжал ее горло, становясь совсем грубым. – Будешь сопротивляться или кричать, сука, точно задушу!

Ужас сковал ее, она не могла кричать, да и некого было звать на помощь. Незнакомец знал это, ведь она проговорилась сама. Покорно опершись руками о стену, она продолжала мелко дрожать, будучи полностью деморализованной.

– А что ты так боишься-то? Не бойся, – хрипел он ей сзади на ухо. – Мы же оба с тобой одиноки этой ночью. Ты и я. Тебе абсолютно нечего бояться, я добрый, – продолжал он жадно щупать ее, забираясь руками под одежду и, судя по участившемуся дыханию, все сильнее возбуждаясь. – Вот только скрашу твое одиночество, и все.

– Н…не надо, – жалобно заскулила она, ощущая свою беззащитность. – Прошу вас, не надо.

– Ну как не надо? Что ты? Как не надо? – задрав платье, начал он спускать с нее трусики. – Красивые женщины ведь для чего созданы? Для любви. Ты же хочешь меня, я знаю. В глубине души хочешь.

– Нет! Нет! Не хочу! – дернулась было вновь она, но он тут же силой прижал ее лицом к стене, чуть не разбив при этом нос.

– А ну не рыпаться! Последний раз сказал! – словно зверь зарычал он сзади. Зверь, готовый перегрызть ей горло, именно это почувствовала она и, глотая слезы, обмякла.

Ощущение обреченности совсем лишило ее сил к сопротивлению, еще чуть-чуть – и она, наверное, упала бы в обморок, да и злить это животное становилось смертельно опасным. Судя по всему, он окончательно завелся, и теперь его было уже не остановить.

– Я же знаю, что хочешь, сука, – продолжая удерживать ее, расстегнул он свои штаны. – Смотри, какая у тебя аппетитная задница. Бабы с такой задницей любят трахаться, – жадно мял он ее ягодицы. – Невозможно с такой задницей не любить трахаться. А ну-ка прогни спину, – надавил он рукой на ее поясницу, заставляя принять нужное положение тела, – и попку назад подай. Вот так, молодец.

– Ой! – всхлипнула она. Смочив слюной палец, он резко сунул его во влагалище.

– Хочешь, сука! Я же вижу, что хочешь, – вращал он пальцем у нее внутри, доставая из штанов напрягшийся член. – Смотри, ты сама уже потекла.

– Н…не х…хочу, – роняя слезы, заскулила она. – Н…не х…хочу.

– Хочешь… – начал он примеряться к ней сзади. – Как не хочешь? Хочешь. Сама себе признайся, что хочешь.

– Ах! – содрогнувшись, вскрикнула она. Насильник с силой засадил в нее член. Резко, грубо, до самого упора, так, будто воткнул кол.

Войдя в нее, он на секунду замер, словно прислушивался к ее ощущениям.

– Ну что? – прошептал он ей на ухо. – Чувствуешь, какой он горячий и сильный там, у тебя внутри? Как ты ему нравишься… Как он хочет тебя трахать… Как ему хорошо в твоей сладкой глубине… А? Чувствуешь? А ты говоришь, что не хочешь. Я ведь знаю, что хочешь. Признайся себе, хочешь. Хочешь! Хочешь! Хочешь! – начал он с силой загонять и загонять в нее член.

Тяжело хрипя за спиной, скрежеща зубами и жадно тиская, он исступленно трахал и трахал ее, грубо насилуя, а она старалась не потерять сознание, держась руками за стену и моля бога, чтобы этот кошмар быстрее кончился.

Эпилог

Эта серия Сборников – не первая работа Андрея Райдера. Он пишет и романы, и повести. Все они очень необычные и откровенные, но больше Андрей известен как разработчик уникальных игр для взрослых «Фанты» и Сборника ролевых эротических игр «Тайны замочной скважины». Он давно работает в этой сфере и специализируется на близких отношениях постоянных пар. Андрей хорошо знает эту сторону жизни, он не теоретик, а практик. Именно поэтому все его произведения представляет особый интерес. Они помогают понять и развить свою сексуальность, помогают выстроить отношения с противоположным полом, помогают найти любовь и сохранить страсть.

Об авторе

Еще не зная, что стану известным писателем, я давно и успешно родился.

Неплохо учится и много работал.

Преодолел немало различных трудностей и, к счастью, остался цел.

Получил два высших образования и защитил диссертацию по экономике.

Заработал достаточно денег, чтобы спокойно заниматься творчеством.

Имею четверых прекрасных детей и довольно неплохо знаю женщин.

Очень люблю здоровый образ жизни, свободу, независимость и творчество.

Обожаю эротику в искусстве, особенно тонкую, изящную и недосказанную.

Из всех писателей больше всех уважаю Федора Михайловича Достоевского.

Уверен, что секс очень полезен для здоровья, и не теряю форму.

Считаю, что фрирайд круче гольфа, и катался на сноуборде во всех культовых местах мира.

Побывал в самых разных и дальних краях – от Гималаев и Аляски до Новой Зеландии и Антарктиды.

Предпочитаю гармонию природы нервозности больших городов, хотя много живу в мегаполисах.

Имею собственную пещеру с летучими мышами и бухту на море, в которой обожаю купаться.

Хочу научиться писать так, чтобы невозможно было оторваться от чтения, и уверен, что это у меня получится.

Подробней об Андрее Райдере и его работах на www.andreyrider.ru

Content

Андрей Райдер
Взгляд сквозь шторы. Серия сборников

Вступление

1. Сладкая ошибка

2. Жаркая командировка

3. Вечерний сеанс

4. Любвеобильный портной

5. Блудливая абитуриентка

6. Масло в огонь

7. Экстремальный душ

8. Встреча с писателем

9. «Мальчик» в подарок

10. Усердная медсестра

11. Молодой сосед

12. Справедливое наказание

13. Туалетный роман

14. Проштрафившийся менеджер

15. Оплата по счету

16. Курс экстремального вождения

17. Нахальный водопроводчик

18. Циничный грабеж

19. Горячий загар

20. Необычная покупка

21. Банщик по вызову

22. Непутевая воровка

23. Курсовая работа

24. Беспредельный девичник

25. Стрип-сюрприз

26. Новогоднее чудо

27. Услужливый стюард

28. Дачный аттракцион

29. Строгая начальница

30. Похотливый агент

31. Удачный шопинг

32. Проба на роль

33. Пляжная интрига

34. Дипломная работа

35. Распутная горничная

36. Приключение в библиотеке

37. Важное собеседование

38. Стойкий разведчик

39. Урок сноуборда

40. Соблазнительная кухарка

41. Урок парной йоги

42. Опытный гинеколог

43. Выкраденная невеста

44. Заботливый диетолог

45. Системный сбой

46. Жестокий надзиратель

47. Неудачливый игрок

48. Закрытый клуб

49. Бильярд по-взрослому

50. Роковая рулетка

51. Бесправный раб

52. Заказная фотосессия

53. Взрослые игрушки

54. Необычный урок

55. Совращение скромняги

56. Несмышленый племянник

57. Предварительный инструктаж

58. Долгожданный автограф

59. Обнаглевший папаша

60. Волк и красная шапочка

61. Теплая вечеринка

62. Двойной сервис

63. Врачебный прием

64. Купе на двоих

65. Частная школа

66. Ожившие куклы

67. Сеанс глубокого гипноза

68. Белоснежка и семь гномов

69. Любознательная инопланетянка

70. Индивидульная тренировка

71. Жесткий досмотр

72. Провинившаяся няня

73. День рождения

74. Извращенный палач

75. Грязная взятка

76. Частное интервью

77. Тщательный обыск

78. Увлекшаяся массажистка

79. Дополнительное занятие

80. Секс-кукла

81. Полный осмотр

82. Приватный танец

83. Неблагочестивая монахиня

84. Подробная консультация

85. Приятная замена

86. Вкусный заказ

87. Настырный незнакомец

88. Внезапная ловушка

89. Доставка багажа

90. Предвзятый кастинг

91. Настоящая училка

92. Жертва похищения

93. Строгий босс

94. Взбесившаяся горничная

95. Покладистая попутчица

96. Ненасытный вампир

97. Кошмарный сюрприз

98. Наложница поневоле

99. Сластолюбивый барин

100. Непрошеная услуга

Эпилог

Об авторе