Евгений Лукин, Любовь Лукина

Летним вечером в подворотне

Размерами, да и формой, предмет напоминал двадцатилитровую канистру. Без ручки. Без единого отверстия. С двумя металлическими наростами на внутренних стенках. Любой слесарь сумел бы изготовить точную его копию, хотя трудно представить, кому и зачем могла понадобиться ещё и вторая такая штуковина.

Короче: законная добыча сборщиков металлолома. Если бы не одно обстоятельство.

Предмет находился на высокой эллиптической орбите, хотя ни Байконур, ни мыс Кеннеди, видит бог, отношения к этому не имели.

Внутри «канистры», неподалёку от одного из металлических наростов (очевидно, исполняющего роль трибуны), энергично подрагивая, висел водянистый шар размером с крупное яблоко.

— Тогда попробуем от противного, — втолковывал он четырём таким же водянистым комкам, прилепившимся кто где к внутренним стенкам «канистры». — Представим, что каждый из нас парализован. Мыслить может, а двигаться — нет. Что тогда?

— Тогда я беззащитен, — сообразил комок поменьше других.

— А мы вас защитим! Поместим в прочную костяную скорлупу и назовём её условно «череп».

— Позвольте! — возмутился комок. — А как же тогда воспринимать окружающую действительность?

— А органы чувств мы вам выведем наружу!..

— Ну и умру с голоду! Двигаться-то я всё равно не смогу.

От удовольствия висящий в центре «канистры» шар стал почти прозрачным. Всё, что говорил юный оппонент, было ему, так сказать, на псевдоподию.

— Не умрёте. Добавляем вам органы для переработки пищи в энергию. Условно назовём их «пищеварительный тракт»…

— Остроумно, — подал кто-то реплику с места.

— …пару постоянных конечностей для передвижения. Назовём их «ноги». И пару постоянных конечностей для добывания пищи. Назовём их… ну, скажем, «руки».

Комки безмолвствовали.

— И в итоге у нас получится нечто весьма напоминающее жителей этой планеты. — Шар выбросил корненожку и как бы перетёк по ней на стенку «канистры». Будь на месте комков люди, мы бы выразились проще: докладчик сел.

Крупный комок, расположившийся на втором металлическом наросте (надо полагать, капитан «канистры» и командир экспедиции) с сомнением шевельнулся.

— Значит, вы настаиваете, что мы столкнулись с мыслящей материей не в чистом виде, а, так сказать, отягощённой всякими там «трактами», «черепами»… С тем, короче, что вы окрестили словечком «мозг»?

— Мало того, — с места добавил докладчик. — Уверен, что любого из нас они бы восприняли именно как «мозг», только существующий сам по себе.

— Хм… — пробормотал шеф, деформируясь от нахлынувших сомнений. — По-моему, ваш «мозг» будет занят только одним: как прокормить всю эту прорву трактов и конечностей, которой вы его снабдили… Знаете, я бы не рискнул без оговорок назвать такое существо мыслящим.

— Но в космос-то они вышли, — напомнил докладчик.

— Это ещё ничего не значит! — с горячностью вмешался юный оппонент. — Может быть, их поместили в космический корабль в качестве подопытных животных!

Комки заволновались.

— Во избежание разногласий, — торопливо сказал капитан, — предлагаю прибегнуть к взаимопроникновению.

Возражений не последовало. Комки отлепились от стенок и, подплыв к центру, неуловимо слились друг с другом. Теперь посреди «канистры» висел большой молочно-белый шар. Он гудел и пульсировал. Через несколько секунд он распался, и члены экипажа поплыли в разные стороны.

— Что ж, не возражаю. — Эти слова капитана были адресованы докладчику и его юному оппоненту. Он уже, естественно, знал об их намерении телепортировать на поверхность планеты и провести разведку.

Оба добровольца на миг замерли и исчезли затем в неяркой вспышке.

* * *

— Она меня не любит! — с надрывом говорил Корень.

— А ты с ней по-хорошему, — советовал Циркин, держа его за руку и проникновенно глядя в глаза. — Ты, главное, на неё не дыши. Дыши в сторону.

— Не любит и не отпустит! — Корень в отчаянии замотал головой и попытался выдернуть руку.

Циркин руку не отдал.

— А кому отпустит? — нехорошо прищуриваясь, спросил он. — Васе отпустит?

— …с-сушь… б-блескх… — неожиданно сказал Вася и покачнулся, как подрубленный эвкалипт. Друзья вовремя его подхватили.

— Видишь, какой он! — укоризненно сказал Циркин и опять попытался вложить в ладонь Корня рубль с мелочью. Корень руку отдёрнул, и Циркин вышел из себя.

— …? — сказал он. — …!

И добавил ещё несколько слов, совсем уж обидных.

Дело происходило летним вечером в каменном туннеле, ведущем с улицы во двор многоэтажного дома. В просторечии это место именовалось подворотней.

Зашуршали покрышки, забормотал автомобильный двигатель. Циркин осторожно выглянул на улицу и тут же отпрянул, увидев знакомый микроавтобус. Дело в том, что три друга возглавляли список лиц, не явившихся в обязательном порядке на лекцию о вреде алкоголя. А за углом возле гастронома маячили, между прочим, дружинники с консервного комбината. Циркина они знали в лицо.

Ситуация в подворотне, как видим, складывалась самая драматичная. До закрытия оставалось менее получаса, а Корень вёл себя безобразно: отказывался идти в гастроном, выдвигая смехотворную причину, что продавщица Галя якобы плохо к нему относится.

— Чот… блесс… — опять сообщил Вася. — Уомп…

Ему-то было всё равно — он только что пропил квартальную премию.

— Корень! — приказал Циркин. — Ты идёшь в гастроном и берёшь пузырь!

Было в нём что-то от гипнотизёра.

— Она… — начал Корень.

— Корень! — властно повторил Циркин, глядя ему в глаза. — Ты идёшь в гастроном и берёшь…

Его перебил Вася.

— Чо там блестит? — удивительно ясно сказал он. — Вон там…

Блестели разведчики. Почувствовав, что они обнаружены, докладчик метнулся за угол, а оппонент с перепугу телепортировал.

Три друга тупо уставились в точку, где только что полыхнула синеватая неяркая вспышка.

Циркин пришёл в себя первым.

— Корень, — сказал он потрясённо. — Если ты, гад, сию минуту не пойдёшь в гастроном…

Корень упёрся. Зачем тогда нужно было сшибать недостающие четырнадцать копеек? Этого Циркин никак не мог понять.

* * *

— Вот и они! — с облегчением объявил капитан.

В центре «канистры» беззвучно возник водянистый шар. Отплыл в сторонку, и на его месте появился второй.

Оба разведчика мелко вздрагивали от возбуждения.

— Нечто невероятное! — объявил докладчик. — Аборигенам известно взаимопроникновение!

— Быть не может! — ахнули на потолке.

— То есть не в прямом, конечно, смысле взаимопроникновение, — поправился докладчик. — Но они используют какую-то жидкость-посредник, видимо, экстракт, информационную вытяжку.

— Пожалуйста, подробнее! — взмолился кто-то.

— Хорошо! После броска мы сразу же оказались перед Информаторием, занимающим весь нижний ярус прямоугольного циклопического строения. Передняя стена — прозрачна. Над ней — светящиеся знаки.

— Почему вы решили, что это именно Информаторий? — спросил капитан.

— Сейчас объясню. Внутренняя стена представляет собой ряд стеллажей. На стеллажах — сосуды с жидкостями, от прозрачной до совершенно чёрной. Назовём такой сосуд… Впрочем, мы подслушали его местное название — «пузырь». Так вот, абориген входит в Информаторий и после сложных, видимо, ритуальных действий получает такой «пузырь». Снаружи к нему подходят ещё двое, и втроём они ищут уединённое место, где делят жидкость поровну…

— Интере-есно! — сказал капитан, тоже начиная мелко подрагивать. — А поведение их после приёма жидкости как-нибудь меняется?

Докладчик замялся.

— По-моему, наблюдается некоторая потеря координации движений…

— Решительно не согласен! — вмешался юный разведчик-оппонент. — Проще предположить, что это вовсе не Информаторий, а наоборот!

— Как наоборот?

— Никакой информации эта жидкость не несёт. Напротив, она забирает излишнюю, мешающую аборигену информацию, понимаете? А потом выводится из организма — я сам видел… Короче, мы решили провести эксперимент…

— Эксперимент? — встрепенулся капитан.

— Мы собираемся вступить с аборигенами во взаимопроникновение, — как можно более небрежно пояснил докладчик.

«Канистра» взорвалась протестами. Капитан мутнел на глазах.

— Да поймите же! — надрывался докладчик, пытаясь перекрыть общий гам. — Мы просто не имеем права упускать этот шанс! В случае успеха в наших псевдоподиях — бесценные подробности их образа мышления, их бытия!..

К капитану постепенно возвращалась полупрозрачность.

— Как вы себе всё это представляете?

— Во-первых, нужно смоделировать сосуд, именуемый аборигенами…

— Уже нереально! — оборвал капитан. — На это просто не хватит энергии!

— Да не нужно ничего моделировать! — заволновался юный разведчик. — Я там приметил пустой «пузырь», мы как раз оба в него поместимся. И пробочка рядом лежит, заварим — и будет как новенькая…

* * *

Теперь в подворотне остались двое: Вася и Корень. Циркин только что обругал Корня и убежал навстречу опасности. Он был уверен, что своим ходом из гастронома не уйдёт, что его увезут и, скорее всего, в опорный пункт, где заставят отвечать на кошмарный вопрос, почему он, Циркин, потребляет спиртные напитки. Козлы! Они бы ещё спросили, почему он дышит!

Был конец августа, к ночи холодало, и Вася помаленьку трезвел. Вёл он себя при этом как-то странно: ругался шёпотом, потирал лоб, встряхивал головой и что-то высматривал в глубине подворотни.

— Слушай, — сказал он наконец. — Что такое? Ты глянь…

В тени возле стеночки стояла чекушка водки.

— Не, — сказал Корень. — Не может быть!

И он был прав. Такого быть не могло.

Друзья, склонив от изумления головы набок, подошли к бутылке и нагнулись над ней. Вася, ещё не веря, сомкнул пальцы на горлышке, встряхнул. Прозрачные разведчики старательно забулькали и забурлили.

Из полуоткрытого рта Корня вылупилось изумлённое ругательство.

— Я ж говорил, что-то блестит, — сказал Вася и дрожащими пальцами сорвал пробку.

Корень выхватил из кармана стакан.

— Аспирант! — презрительно определил его Вася и налил ему в стакан разведчика-оппонента.

Друзья залпом проглотили содержимое своих ёмкостей.

В кромешной тьме их черепов что-то ослепительно взорвалось. Оба грохнулись без чувств.

* * *

Первым, как самый здоровый, очнулся Вася. Пошатываясь, он встал на ноги. Под черепной коробкой было пусто и прохладно, как во рту после мятных таблеток. Он с недоумением посмотрел на поднимающегося Корня и осторожно покрутил головой.

Из подворотни были видны часть улицы и дом на противоположной стороне, над которым уже слабо помигивали звёзды. Почему-то одна из них привлекла внимание Васи.

— Слышь, — сказал он хрипло и откашлялся. — А чего это она такая… красноватенькая?

— Так она же это… — Корень откашлялся. — Знаешь, с какой скоростью от нас когти рвёт!.. Или мы от неё… Покраснеешь тут!

Нет, это были совсем не те слова — какие-то неточные, глуповатые. Корень поискал другие и не нашёл — других он просто не знал. А поговорить хотелось…

Мимо них с улицы во двор торопливо проскользнул человек интеллигентного вида. Корень обалдело уставился ему в затылок.

— Так называемый эффект Доплера, — выговорил он, не веря собственным ушам. — Спектральное смещение.

Вася моргнул и тоже посмотрел вслед прохожему.

— Действительно, — сказал он ошарашенно. — Доплеровское спектральное…

Друзья снова повернулись к звёздочке.

— Это сколько ж до неё? — раздумчиво молвил Корень.

— А вот мы сейчас! — встрепенулся Вася. — Через параллакс, понял? А ну, сколько у меня промеж глаз? Только ты от зрачков считай!..

Корень прикинул.

— 64520… Нет! 64518 микрон.

— Ага, — сказал Вася и посмотрел на звезду одним глазом. Потом другим. — Пятьдесят семь световых лет, — объявил он после напряжённых вычислений в уме. — Плюс-минус полквартала.

Корень свистнул.

— Десять раз загнёшься, пока долетишь!

— Если на субсветовых скоростях, то от силы два раза, — успокоил Вася.

— Слу-шай! — сказал Корень. — А если пространство взять и того… — Он подвигал руками, словно играя на невидимой гармошке.

— Сплюснуть, что ли? — не понял Вася.

— Нет, не то! Погоди… — Корень выглянул на улицу и некоторое время мысленно рылся в черепах прохожих. Навыуживав нужных терминов и понятий, вернулся.

— Свёртку пространства, милое дело! — сказал он.

— Да ну… — засомневался Вася.

В подворотню ворвался Циркин с бутылкой «Яблочного».

— Мужики! — задыхаясь, выпалил он. — Рвём когти! Меня Упрятов засёк!

Вася и Корень с интересом его разглядывали.

— Какое-то ненормальное направление эволюции, ты не находишь? — поморщился Вася. — Всё-таки мы, если вдуматься, безобразно устроены…

— Мы — продукт естественного отбора! — обиделся Корень. — А что естественно — то не безобразно.

— Мужики, вы чо!? — испугался Циркин. — Сейчас тут Упрятов будет!

— Во-первых, что бы там ни говорили, отбор давным-давно кончился, — возразил Вася Корню. — Наш организм архаичен и, я бы даже сказал, рудиментарен. Взять хотя бы вот это сочленение…

И Вася протянул руку, явно желая наглядно продемонстрировать, насколько неудачно устроено одно из сочленений Циркина. Тот с воплем отскочил от могучей Васиной пятерни и, прижимая бутылку к груди, метнулся в глубь двора.

— Не нравится мне это сочленение, — упрямо повторил Вася.

Кто-то пробежал мимо них по тротуару, потом остановился, вернулся и заглянул в подворотню. Это был участковый, старший лейтенант милиции Упрятов.

— А вот и они! — радостно сообщил он сам себе. — Почему не явились на лекцию, орлы?

— Вася, ты не прав, — мягко сказал Корень, разглядывая милиционера. — Конструкция самая целесообразная…

— А ну-ка, подите сюда! — позвал Упрятов.

Друзья приблизились.

— Где Циркин?

Вася пожал плечами и махнул рукой в сторону двора:

— Алкалоид побежал принимать.

— Ты гляди! — изумился участковый. — Алкалоид! Это ж надо!.. А ну дыхни!

Друзья переглянулись и дыхнули по очереди. Участковый не поверил.

— А ну ещё раз!

Друзья дыхнули ещё раз.

— Ничего не понимаю! — признался Упрятов. — Вася, ты что, пить бросил?

— Мнимое раскрепощение, — высокомерно пояснил Вася. — Бунт подкорки против условностей — и ничего больше.

Упрятов заглянул в умные Васины глаза и похолодел.

— Вроде трезвый, — укоризненно сказал он, — а рассуждаешь, как в белой горячке. Дыхни-ка ещё разок!

* * *

С первой секунды, как только разведчики возникли в центре «канистры», стало ясно, что произошло нечто ужасное. Они были совершенно прозрачны и, что самое жуткое, никак не могли принять шарообразную форму — их ежесекундно плющило и деформировало.

— Ты меня уважаешь? — прямо спросил капитана докладчик.

— То есть как?.. — опешил тот. — Странный вопрос! Уважение к личности есть первооснова…

— Ты мне мозги не канифоль! — безобразно оборвал его докладчик. — Лично меня ты уважаешь?

Капитан даже не помутнел — он загустел при виде такого кошмара. В это время второму разведчику кое-как удалось принять более или менее определённую форму. Он вытянул вперёд псевдоподию, на конце которой омерзительно шевелились три коротеньких отростка.

— Мужики!.. — пискнул он. — На троих, а?.. — И снова расплеснулся по воздуху.

— А вот я тебя уважаю! — орал докладчик. — И люблю, гад буду!

Он двинулся к капитану с явным намерением вступить во взаимопроникновение. Тот молниеносно сманеврировал, и докладчик, по инерции влепившись в стенку, растёкся по ней кляксой.

— Изолировать обоих! — приказал капитан, с содроганием наблюдая, как разведчик пытается вновь собраться в комок. — Рассеять вокруг планеты предупредители! Стартуем немедленно сокращённым объёмом!

Через несколько минут разведчики уже спали в герметичных скорлупах-изоляторах.

— Хорошо хоть аборигены телепортировать не могут, — уныло вымолвил кто-то. — Представляете, какой был бы ужас, освой они межзвёздные перелёты!

* * *

Слабая ультрафиолетовая вспышка в вечернем небе заставила друзей поднять головы.

— Телепортировал кто-то, — всматриваясь из-под ладони, ещё хранящей тепло милицейского рукопожатия, заметил Корень. — И, что характерно, в направлении нашей звёздочки…

— Какие-нибудь полиморфы, — предположил Вася. — Вот, кстати, кто изящно устроен! Голый мозг, и ничего больше.

Корень хмыкнул.

— Чего ж хорошего?

— Как это «чего»? Телепортацией вон владеют! Корабль у них…

— Тоже мне корабль! — фыркнул Корень. — Да я тебе таких кораблей за смену штук пять наклепаю!

— А толку-то! — насмешливо возразил Вася. — Ты же всё равно телепортировать не умеешь!

— Плевать! — невозмутимо отозвался Корень. — Значит, надо агрегатик собрать, чтобы за меня телепортировал. Ну-ка, глянь…

Он раскидал ногами осколки стакана и чекушки, подобрал кусочек мела, видимо, забытый детворой, и друзья присели на корточки.

К тому времени совсем стемнело. Во мраке подворотни скрипел мелок и бубнили два мужских голоса:

— …А темпоральный скачок ты куда денешь? В карман засунешь?..

— …Да пёс с ним, с темпоральным! Смотри сюда… Видишь, что получается?

— Вижу, не слепой!..

Приблизительно через полчаса друзья встали, отряхивая колени.

— Да, изящная была бы машинка, — молвил Вася, окинув взглядом каракули на асфальте. — Если б она ещё могла существовать на практике…

— За неделю соберу, — небрежно бросил Корень.

— За неделю? — не поверил Вася.

— Что ж я тебе, не слесарь, что ли? — Корень вдруг оживился. — Слушай! А что, если в самом деле? До четверга я её соберу, а на выходные возьмём да и слетаем к этим… к полиморфам!..

Друзья пристально посмотрели на красноватую мигающую над крышами звёздочку.

— Не, не получится, — с сожалением проговорил Вася. — У меня позавчера прогул был, мне его отработать надо.

— А ты его задним числом отработай.

— Как это?

— Смотри сюда! — Друзья снова присели над схемой. Зачиркал мелок. — Плюс на минус — и все дела! Выйдешь позавчера — и отработаешь… А на выходные — к полиморфам. — Не вставая с корточек, Корень мечтательно прищурился на звёздочку. — Вот удивятся, наверное…

1976

Content

Евгений Лукин, Любовь Лукина
Летним вечером в подворотне