Дина Полоскова

Ишма. Всадница Смерти. Хроники Эпохи Взлета [СИ]

ИШМА

Часть 1. Магелланово Облако

Глава I

Если ты хочешь любить меня -

Полюби и мою тень…

Открой для нее свою дверь,

Впусти ее в дом…

(Nautilus Pompilius)

– Разрешите доложить, дарс полковник*. (*Дарс – обращение к гуманоиду мужского пола, находящемуся на военной службе Галактического Сообщества, которое в последнее время стало модным называть Альянсом. Дарси – обращение к военнослужащей.)

– Вольно. Говорите, дарси.

Ишма слегка расслабилась:

– Капитан-лейтенант Иша Кроули, на борту флагмана "Гордость системы Фикс" по приказу 5го Летного Подразделения Солнечной системы. По достижении координат 164-9877 по Георгиеву, перехожу в линКР-невидимку, в настоящее время находящийся в составе флотилии Вашего командования. Далее держу курс в туманность Тарантул. Цель – разведка сектора 12АВ, галактика Магелланово Облако.

Все это дарсу Грэгу Эшли было известно из личного досье капитан-лейтенанта, которое лежало на его столе еще пять минут назад, и было убрано, как только сообщили, что пришла дарси Кроули. Известно-то-известно, но вот недавнего недоумения визит капитан-лейтенанта не разрешил. Скорее, наоборот. И понесло же, тебя, девочка, к нагам…

То, что они давно селятся среди людей, принимая наш облик, конечно, россказни. Хотя с современными биотехнологиями… Грэг Эшли не удивился бы. Но что-то неправильное было во всей этой ситуации. Какие наги?! Какая разведка?!

– Говорите, Иша… Или, насколько я помню, Ишма?

– Так точно, дарс капитан. Ишма.

Сказать, что девушка разозлилась – значит, не сказать ничего. Именно. Ишма. От официальной смены имени удерживало только одно – слишком известной она стала под настоящим именем. И теперь попытки сменить его вызовут нежелательный интерес журналистов. Начнут копаться в ее прошлом… И что хуже всего, про себя она сама себя называла именно так. Первым именем. Ничем его не стереть…

Если бы Грэг Эшли лично не ознакомился пять минут назад с ее досье – нипочем бы не поверил своим глазам. Он видел перед собой маленькую – едва ли ее рост дотягивал до 160 – где-то 156 – 158, фигуристую девчонку с пухлыми губками и очаровательными ямочками на щеках, придающими ее лицу совсем детское выражение. Ишма Кроули, капитан-лейтенант ЛВССС (Летных Военных Сил Солнечной Системы), пилот истребителя. Будущий космический разведчик. Окончила Летное Военное Училище, затем – стажировалась в Филиале Внешней Разведки. Видимо, для поступления на службу требовалось повышение квалификации. Выслуга – пять лет полетов на истребителе, участие в двух выдающихся сражениях. Мало кто тогда не обратил внимания на почти детское лицо, хмуро смотрящее с первых полос журналов-голограмм и мобильных газет. Еще бы, первая Всадница Смерти за историю.

Есть женщины-пилоты, их мало. Очень и очень мало. Есть навигаторы, их еще меньше. Ишма, или Иша Кроули – первая женщина-пилот истребителя. Сюда идут самые отчаянные. Адреналинщики, зависимые. Военные психологи называют этот психотип: латентная социопатия. То есть подлежащая внешнему контролю, в отличие от активной фазы. Но лучше таких держать на виду. И при наличии полезных навыков – на государственной службе. По всем психическим тестам они нормальны, и даже более чем, но мало кто настолько пренебрежительно относится к жизни – собственной и чужой, и садится за штурвал истребителя – каждый раз, как в последний раз.

Ишма Кроули была отмечена в битве за Сиенсу-3, участвовала в освобождении людей с рабских плантаций. Собственно, сами плантации после эвакуации гуманоидной расы были уничтожены – самими освободителями. Залиты жидким халцедоном. Вместе с работорговцами. Причем последние – с особой жестокостью. Непорядок, конечно, но иногда Галактический Альянс закрывает глаза на подобное нарушение инструкций. Или, правильней сказать, смотрит сквозь пальцы. Еще она была в числе отражающих атаку тоа-цев, напавших на какую-то колонизированную луну. Дослужилась до капитан-лейтенанта. Буквально только что, в прошлом месяце. Редко женщины-военнослужащие идут выше. Впрочем, редко и сюда доходят. Но, девчонка, похоже, настроена решительно. При нынешнем звании и налетном опыте ее в желанный Филиал с руками и ногами должны взять, даром, что девка. Уже стажировкой не обойдутся. Так какого млечного пути она рвется в Магелланово Облако, к нагам?

Как ее вообще отпустили-то?!

– Дарси Кроули, не желаете стакан сока? Или молока?

Ни один мускул не дрогнул на лице Ишмы. Быстрым движением она заняла кресло перед столом полковника. Вечно ей предлагают сок или молоко, как ребенку. Когда не хотят залезть под юбку, конечно. Но дарс Эшли не похож на подонка.

– Благодарю, дарс. Сока.

Пока секретарша расставляла на столе стаканы с яблочным соком, повисла пауза. Грэг Эшли внимательно изучал Ишму. Та, в свою очередь, не выражала ничего, кроме спокойной вежливости. Даже равнодушной какой-то.

– Вы отдаете себе отчет, куда направляетесь, дарси? Малое Магелланово Облако – место обители нагов, плеяд, паразитарных цивилизаций, рептилоидов, инсектов… гуманоидная раса там встречается крайне редко. К ним по большему счету приближены наги, коих, по нашим данным, большинство. Остальные – сплошь рептилоиды да инсекты.

– Так точно, дарс Эшли. Отдаю.

– Что? – капитан оказался немного обескуражен. Он и сам забыл, с чего начал.

– Отдаю отчет, дарс Эшли.

– Да погоди ты с этим официозом, я ж с тобой сейчас, как отец.

Черные глаза Ишмы вспыхнули, но только на один миг, затем выражение лица ее смягчилось.

– Слушаюсь, – начала она, но тут же оборвала себя на полуслове. – Мистер Эшли, я знаю, какое я произвожу впечатление. Но я самостоятельнее, чем кажусь. Разведка одного-двух секторов – не такое уж сложное задание для специалиста моего уровня. Меня хорошо учили.

– Да знаю я… Сам с Земли. Даром что руковожу фиксианской флотилией… Слушай, возьми в помощь пару моих ребят, а? И роботов-разведчиков? Ну что ты на простом разведботе?

– ЛинКР – не простой разведбот, это миникрейсер, – не согласилась Ишма. – Вдобавок, у вас все наперечет. Вы можете приказать, как старший по званию.

– Не буду я ничего приказывать.

Грэг Эшли и сам не понимал, что за муха его укусила. Неожиданно для себя он начинал уважать ледяную дистанцию сидящего перед ним капитан-лейтенанта. Не зря ее прозвали в Училище… Ой, не зря…

Ишма сделала над собой усилие, чтобы добавить ноток доброжелательности в голос. Как и каждый раз, когда нужно было слегка смягчить ситуацию. Слегка – ровно настолько, сколько требуется для предотвращения конфликта. Не более.

– Тогда – извините – не возьму. Мой разведбот, то есть линКР хорошо защищен. Что я, в разведке не была? Туда-сюда слетаю – не успеете оглянуться, как выйду на связь.

– Ну, как знаешь.

– Разрешите идти?

– Иди, – дарс Эшли махнул рукой.

Как у нее в досье сказано? Ночная Ведьма?!

***

Дарс Эшли крепко задумался. Он не понимал, куда катится мир, если такие вот маленькие девчонки вместо того, чтобы сидеть дома и играть в куклы становятся космическими разведчиками и пилотами истребителей. Значит, в Училище к девочке приклеилось прозвище Ночная Ведьма. И это прозвище никак не вязалось с тем, что он увидел. Что здесь еще? Нанесение тяжких телесных повреждений при попытке нападения. Как же, нападения. Девчонку пытались изнасиловать, это как пить дать. Что ж. Подобный отпор заслуживает уважения.

– Пригласи Назара Белого.

Через несколько минут, капитан-3 ранга* (* То же, что и майор) вытянулся по стойке "смирно" перед полковником.

– Вольно, дарс Белый. Присядьте-ка.

Дарс Грэг внимательно изучал лицо перед собой. Вопреки фамилии, молодой человек обладал смуглой кожей и черным строптивым ежиком волос. Взгляд честный, открытый. Дарс Грэг любил таких ребят. Такие всегда лезут на передовую. Редко дослуживаются до высших чинов, хотя есть все предпосылки. Редко – потому что редко доживают. На войне первыми гибнут лучшие. Да и в мирное время тоже. Логичный удел таких вот парней с честными глазами.

– Назар, вы поступили на мини-флотилию "Гордость системы Фикс" по собственной инициативе?

– Так точно, дарс полковник.

– Отставить так точно. Отвечай по существу. Твое досье, звание, степень квалификации, выслуги… Все говорит о том, что напросился на флагман. Мне нужно знать причину.

Мнется, юлит. Как будто дураки тебе здесь сидят. Как будто я не вижу, что есть здесь кое-какие личные мотивы.

– Вы заканчивали Летное Военное Училище вместе с Ишмой Кроули, так? Двумя годами ранее? Затем три месяца стажировались в качестве тренера в том же Летном Училище? И попали с ней в одно подразделение, – дарс Эшли не спрашивал. Утверждал.

– Не совсем так, дарс капитан. Мы действительно участвовали в освобождении Мусаты от тоа-цев. Но служили в разных подразделениях. И лично не общались. Почти.

– Почему? Судя по твоему досье, только слепой не заметит, что ты преследуешь девочку.

– Преследую… Громко сказано, дарс Эшли.

– Что, безуспешно?

– Так точно.

– Что ж так?

– Ей это не интересно. Совсем.

– Но у тебя чувства к ней?

– Все, что я могу, просто стараться находиться рядом. Когда это возможно.

– А как получилось, что ей доверили операцию – одной?

– Да там темная история. Полковник один на нее глаз положил. Отказала. Зная Ишму – грубо отказала. Жестко. Такое не прощают. Могли под трибунал отдать. Возможно, выбор стоял – трибунал или разведка. Любой бы второе выбрал.

– Не любой.

Что ж. Что-то подобное он и предполагал. Неожиданно Грэг Эшли разозлился. И какого млечного пути бабы лезут в военное дело?! Ситуаций, когда девчонки сами ломают себе жизнь – сплошь и рядом. Просто об этом умалчивается. Как и о том, что кое-кто не прочь воспользоваться служебным положением. Мерзавцы.

– Я правильно понял, вы отправитесь в Магелланово Облако прикрывать девочке спину?

– Если пошлет, то да. Если нет, то вместе.

– Что-то мне подсказывает…

– Так точно, дарс полковник. Пошлет.

***

Роман Веселов, вопреки своей многообещающей фамилии был человеком серьезным, хоть и молодым. А еще он был известным профессором космической биоэтики, и прославился в сравнительно молодом возрасте не столько благодаря многочисленным научным трудам, сколько как гала-следователь. Потому что бывает, пока лично порядок не наведешь, ничего и не будет. Галактическому Сообществу доказательства подавай: как, что, сколько раз, что за этим следует, и как этого можно избежать. А не теоретические изыскания. Ментальные концепции каждый строить горазд. Для этого и существуют целые кафедры современных философских наук. Блестящие знания истории философии, космической биоэтики… А толку? Жить надо своими постулатами, дышать ими. Категорический императив Канта, например. Веселов как сейчас помнил: "… поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом"* (*Кант И., Соч., т. 4, ч. 1, М., 1965, с. 260) А больше и не нужно ничего, его одного достаточно. Но кому это нужно на практике? В качестве ментальной концепции для получения допуска к зачету или дополнительного вопроса к ответу на экзамене, если только.

А вот представить личное свидетельствование: мол, лично посещал Медицинский Центр на Клине*(*Клина – законодатель мод Галактического Сообщества). Потом беседовал с отставными моделями. Чего только не придумывают с телами девчонок, добиваясь супер идеальных стандартов – от вживления некачественной синтетической массы в кожные покровы, в том числе и на лице, до удаления органов пищеварения и замены их биоконтейнерами. Ненадолго, конечно. С подобными приспособлениями вообще долго не живут. Или вот на Ритроне-2 есть занятный обычай: по достижении возраста "раннего заката" любой гражданин Ритрона-2 обязан представить организм своего тела-ума для геномных исследований. По первому требованию. Девиз, видите ли, на Ритроне: "Восприятие ради науки, а не наука для восприятия". Возраст "раннего заката", каково! Если что, на Ритроне-2 "ранний закат" начинается в двадцать два года. Словом, сколько планет – столько и обычаев. И не все они мирные, не всегда гуманные. Встречаются и преступления против человечества. Точнее, против гуманоидной расы. Веселов был против опытов на разумных существах. Даже если опыты эти проводились под лозунгом вселенского добра. Ему было все равно.

Есть закон Галактического Сообщества. Сейчас модно говорить, Альянса. И согласно ему, опыты над разумными расами строго запрещены. И не только опыты. Сколько человечество бьется над проблемой выработки дефиниции смерти, клонирования, репродуктивной трансплантологии, геномных исследований… Без толку. По большему счету. Вот и до биоматриц дожили… До вживляемого в сознание искусственного интеллекта.

Научные работы Романа Веселова, такие, как "Права пациентов с ограниченной компетентностью", "Превышение полномочий индустрии красоты в техногенных цивилизациях", "Клонирование ради трансплантологии" и множество других были лишь побочными результатами осуществленных им расследований. Вот, например, научная диссертация на тему "Альтернатива эвтаназии научных рас" в свое время была защищена разве что чудом. Потому что Веселову не было никакого дела до электронной, и, тем более, до бумажной волокиты – столько надо еще успеть сделать, а жизнь, как известно, слишком коротка.

Веселов возглавлял несколько орденов: по борьбе с клонированием, по защите прав не рожденных еще гуманоидов, выращиваемых в суррогатных условиях ради последующей трансплантологии (ученые давно научились выращивать отдельные органы, не надо думать, что наука стоит на месте. Опыты над этим начались давно, до эпохи Взлета. Но оказалось, что вырастить живого человечка в инкубаторе менее затратно, чем, к примеру, только его печень), по популяционной политике и экологии колонизированных лун.

За пятнадцать лет гала-практики Роману Веселову удалось раскрыть десятки преступлений против гуманоидной расы. Тем более его кровно интересовало настоящее расследование.

К слову, все настоящие проблемы космической биоэтики даже рядом не стояли по сравнению с биотрансформацией. Биоматрицы, вживляемые в качестве биологических чипов, грозили стать бичом времени.

Изначально цель была, как всегда, благая. А получилось, как получилось.

В связи с активным освоением космоса, остро встал вопрос адаптации на планетах и лунах, с, так сказать, экстремальными для обычного землянина или, скажем, фиксианца, условиями. То есть изначальной целью вживления биочипа и подсадки искусственной матрицы была попытка достижения максимально быстрой адаптации.

Совершенно безболезненный процесс, на вроде подсоединения еще одного интеллекта. Искусственного. Как портативный компьютер. Который всегда с собой. Работает. Даже когда ты спишь. Сообщит об опасности, приложит все усилия для обеспечения выживания. Опережает все возможности человеческой реакции в экстремальных условиях. Должным образом влияет на трансформацию тканей тела, метаболизм, быструю регенерацию. То есть, опережая реакцию организма на что-то непредвиденное, способствует максимально быстрому заживлению ран, восстановлению сил, переживанию кризиса. Но, понятно, сделает все, от него зависящее – а может он действительно много – чтобы эта самая непредвиденная ситуация никогда с вами не случилась. А еще поможет советом, там, где надо, конечно.

Биоматрица – это даже не нано-структура. Чудо науки, настоящий разум.

Испытания на животных показали, что проект обещает быть более чем успешным.

Сначала проводились испытания на мелких грызунах. Даже тривиальные лабораторные мыши показали нормы поведения, близкие реакциям приматов, а скрудлики с Весты, известные своей социальностью и чувствительностью, только что говорить не смогли.

Потом испытания проводились на собаках и свиньях. Сначала простых, потом поводырях. Животные практически мгновенно усваивали нужные команды. Чуть ли не опережали их. И помимо этого выявилась повышенная способность к регенерации тканей. Был случай, когда подопытному животному пришлось спасти туриста во льдах Арктшассы, луны-прибежища альпинистов. Турист этот подвергся нападению ледяной горгульи – агрессивной твари с метровыми когтями, и собака, прикрывшая его собой, мало того, что практически в момент заживила рану, но и нарастила непробиваемый панцирь над заново отстроенным каркасом мышц, что помогло ей, игнорируя нападение горгульи, вытащить временно ослепшего от сверкания ледяной чешуи, покрывающей ледяное чудовище, и оглохшего от невыносимых воплей упомянутой твари, альпиниста с трассы. Спросите – а что на Арктшассе вообще делают туристы и альпинисты? Мол, риск встретить ледяную горгулью и Белого Дракончика и все такое… А вот кто ж их, ненормальных, разберет?! Лезут и лезут со всех концов Млечного Пути покорять ледяные пики под десяток тысяч метров. Для таких собаки-поводыри и нужны. Животных, конечно, жалко, не без этого.

Словом, испытания биоматрицы на животных показали результаты, значительно превышающие ожидаемые.

Тогда ученые Галактического Альянса пришли к соглашению, что вживление биочипа абсолютно безвредно и безопасно, что и подтверждали данные экспериментальных исследований.

Тогда решено было приступить к испытаниям на людях. В качестве целевой аудитории решили пожертвовать себя науке трое ученых, именно тех, кто руководил исследованиями. И направили Совету Альянса ходатайства на разрешение вживления биочипов. Совет ходатайства ученых не удовлетворил, еще чего не хватало – мало, что ли, осужденных на смертную казнь преступников? В итоге в лабораторию для первых экспериментов были направлены двое пойманных и приговоренных к смерти пиратов. На том и порешили. Пришлось, точнее, порешить. Сначала все шло ровно. А потом система дала сбой.

Началось все с того, что один из испытуемых, во время неожиданного приступа агрессии передушил всех мышей в лаборатории. Добро б только мышей, но на момент задержания его пальцы смыкались на горле сотрудницы лаборатории. Вокруг валялись искрошенные, покореженные тела лабораторных роботов. При этом объяснить, почему он это сделал, пират не смог. Другой, также бывший пират, тоже начал убивать. Прежде, чем и его поймали, на его руках была кровь пяти человек. И убивал он, в отличие от своего "коллеги", с максимальной жестокостью. Но это пираты, скажете вы. Но так на то они и прошли ряд психических тестов, подтверждающих, что испытуемые абсолютно здоровы и вменяемы на момент начала эксперимента. В случае успеха испытуемым было обещано помилование. Им бы применить полученные "сверхспособности", то есть возможности нового, искусственного интеллекта, для адаптации. Ну, или для побега, но это между нами. Но они просто начали убивать. Биочип должен был улучшить их сильные стороны, максимально приспособить к сложившейся в их жизни ситуации. Ан нет.

Но на этом еще не все. В обход приказа Совета Альянса, ученые, проводившие испытания, вживили чипы еще троим подопытным, то есть себе. Признанные ученые Галактического Сообщества (в правительственных лабораториях других не держат), среди которых была одна уважаемая дама почтенных лет. Уважаемая дама заболела нимфоманией. Самой настоящей. Легко, даже элементарно диагностируемой, но трудноизлечимой. Глава лаборатории, человек с потрясающим интеллектом, впал в совершенно невменяемое состояние, сиречь тупость. Еще один ученый, уже несколько лет принимающий легкие транквилизаторы, в силу сбоя вегетатики из-за регулярной переутомляемости – заболел паранойей и впал в глубокую депрессию.

На этом опыты над биотрансформацией прекратились и были объявлены вне закона. И не без помощи Романа.

И тут, в прошлом месяце, к нему попадает эта запись…

Высокий, сутулый, немного нервный блондин в очках – какая странность для человека нашего времени – да, он выглядел странно и старомодно, несомненно, выделяясь среди пассажиров флагмана "Гордость системы Фикс", известный гала-следователь путешествовал инкогнито. Чай, не такое медийное лицо, чтоб узнавали.

После того, как на панель к нему попала запись, выложенная неким жестоким шутником, Роман Веселов начал очередное расследование. И для начала нужно посетить координаты 164-9877 по Георгиеву. И плевать, что на этот раз расследование ведется без полномочий. Большинство его расследований без полномочий начинались и без них же благополучно заканчивались. Ему их неизвестно сколько ждать. А то, что он увидел в подвижной голографии…

Веселов помотал головой, отгоняя ненужные картинки. В конце концов, впереди ужин. Не нашел расчески, которая лежала прямо перед ним на стеклянной полочке в душевой (и зачем вся эта роскошь в космосе?! Вот возникнет потребность в экстренном торможении…), пригладил светлые, выгоревшие добела под немилосердным солнцем Вилии-6, вихры… К слову, Вилия-6 – место последнего расследования, была луной. "Солнцем луны" – каково, а? жаль, некому оценить этот оксиморон. Впрочем, к одиночеству Роман Веселов давно привык и относился, как и полагается человеку с философским образованием, философски.

Не заметил немного помятого ворота рубашки, и тем паче не обратил внимания, что цветной принт на носках никоим образом не соответствует вечернему стилю. Изучали деловой этикет, изучали, отдельным курсом в рамках общеобразовательной программы, но оставим его расфуфыренным пассажирам флагмана "Гордость системы Фикс"! В конце концов, мы здесь, на столь пафосном судне не развлечения ради, а важной миссии для. И вообще, настоящий философ, и тем более гала-следователь, должен быть выше таких мелочей!

Роман вышел из каюты, мысленно продолжая беседу с поборниками лайнерского этикета, и столкнулся практически нос к носу с худенькой девушкой с маленьким испуганным личиком, носом в веснушках и копной светло-каштановых волос.

Не сказать, чтобы Романа вообще не интересовали женщины. Но обмену биологическими жидкостями философ отдавал далеко не приоритетное предпочтение в жизни. Но в этой представительнице гуманоидной расы определенно что-то было…

***

Кшетти нервно передернула точеным плечиком и обернулась в поисках робота-стюарда. Почему этих роботов никогда не дозовешься, когда они так нужны? И что ей теперь делать с этим застрявшим в щели проема двери шарфом? И что за идиотская привычка – оставлять дверь в каюту открытой?! Видимо, для того, чтобы исправить случившееся, вошедший воспользовался панелью, дверь захлопнулась, и Кшетти, проходившая мимо, была поймана в капкан: тончайшей выделки, почти невесомый, прозрачный шарф угодил в появившуюся щель, а потом, после закрытия двери, намертво застрял. Не надо думать, что Кшетти не пыталась выйти с достоинством из ситуации самостоятельно: она неоднократно нажимала зеленую пуговицу вызова, и даже пробовала стучать в дверь худеньким кулачком, но бесполезно. Из-за двери не доносилось ни звука: налицо действие звукоизоляции каюты, весьма удобная услуга, когда не желаешь, чтобы тебя беспокоили, или сам не хочешь беспокоить соседей чересчур громкой музыкой или просмотром пространственных фильмов.

Как назло, оставить ситуацию как есть, тоже не представлялось возможным: треклятый шарф из слюны медиагассских пауков, стоимостью в несколько сотен галактических натов, был именной. Не хватало, чтобы журналисты разнесли потом на всю Сеть, что Кшетти Веровири оставляет предметы своего гардероба случайным любовникам, а то, глядишь, и любовницам (никто не знает, кто живет в этой дурацкой каюте, может, вообще семья миссионеров-фиксианцев!)! Фирма Иппоss, избравшая своим логотипом красавца ахалтекинца в галопе, преподнесла этот шарф наследнице иридиевого короля на прошедший в прошлом месяце двадцатый день рождения. В центре тончайшего изделия красовалось фото самой Кшетти – верхом на любимой Музе, которую пришлось оставить на Венере: неизвестно, как мистер Фред Волотье отнесется к ее увлечению. Как странно, чья-то истовая, пламенная любовь выглядит в глазах другого человека не более чем увлечением. И непонятно, как климат на Емее может отразиться на здоровье Музы. Драгоценные земные лошади весьма прихотливы к климату других планет, о колонизированных лунах вообще лучше молчать. Нет, какие-нибудь тяжеловозы или мулы – запросто. Но порода с более чем пяти тысячелетней историей… они, помимо прочего, жуткие аллергики. А вдруг мистер Волотье не жалует лошадей? Что тогда будет с ее любимицей? И Муза осталась дома.

Глядя на собственную фотографию на любимой лошади, Кшетти улыбнулась – одними губами, а на ресницах задрожали слезы. Стыд какой! Не дай прогресс, кто увидит!

Как назло никого.

Скшаса Кшетти Веровири, дочь Лоция Веровири, известного далеко за пределами Солнечной Системы владельца трети иридиевых шахт на Венере, являлась пассажиром первого класса флагмана, по совместительству пассажирского лайнера, хотя здесь уместнее будет сказать, "пассажирского крейсера" "Гордость Системы Фикс".

Сюда, в места весьма отдаленные от звезд Галактического Альянса, обычные пассажирские лайнеры не ходили – только целым флотом. Слишком опасно. Обязателен эскорт из эсминцев, фрегатов, корветов. Истребителей. Куда же без них.

Скшаса Кшетти направлялась на Емею, крупную планету системы Цефея, лежащую на краю Млечного Пути, или нашей Галактики. Дальше – облако космической туманностиТарантул, а за ним Магелланово Облако, соседняя галактика, населенная предположительно представителями, далекими от гуманоидной расы. Не сильно далекими, но все-таки. Предположительно – потому что Магелланово Облако пока толком не изучено, соседи неохотно идут на контакт. Их право.

Кшетти направлялась на Емею не просто так, а в знак заключения важного делового контракта отца, мистера Лоция Веровири, со стером* Фредом Волотье (* стер – сокращение от мистер в отдаленных концах галактики или в разговорной речи, сис – сокращенное от миссис, а к незамужним можно обратиться мисс, а можно вообще никак не обращаться. Все равно их здесь практически не бывает). Кшетти выходила замуж. Точнее, замуж она уже вышла. Дистанционно. Так тоже можно. Браком первого типа. Еще не самым ужасным, кстати. Ну и понятно, с состоянием их семьи… Кшетти, как и ее отец, стер Лоций Веровири, и мать, Девашаса Веровири, хоть и жила на Венере, была вестеанкой*. (* не путать с вестерианкой. Веста и Вестер – две разные планеты и находятся, между прочим, в разных системах) И чтила родные обычаи. А брачные обычаи на Весте несколько отличаются от земных.

Всего есть четыре вида брака.

Первый тип – более других похожий на земной. Это когда один мужчина просит у другого руки его дочери или подопечной, дает ей брачный дар (в случае с Кшетти это одна из колонизированных лун, преподнесенная стеру Веровири за несколько крупных приисков иридия), а потом заключает с ней брак. Идеально подходит для закрепления крупных деловых контрактов. Для надежности.

Второй тип брака заключается в следующем: мужчина отправляет свою жену, сестру, невестку или дочь, чье состояние не-беременности запротоколировано документально – это важно! – в дом к другому человеку, строго-настрого приказывая провести с ним ночь. Точнее – столько ночей, сколько понадобится для того, чтобы наступила беременность. Далее, когда женщина беременеет, мужчина опять прикасается к ней, если желает, конечно. Второй тип брака совершается, для того, чтобы в семье появился ребенок благородного происхождения, что дает определенные субсидии. Помимо удовлетворенного тщеславия, конечно.

Брак третьего типа заключается следующим образом: заранее сговорившаяся группа из десяти человек, не больше не меньше, посещают одну женщину, чаще всего ту, что осталась без покровительства мужа, отца или иного родственника мужского пола. После того, как она беременеет, обозначает одного из "посетивших ее" как отца ребенка, и отказаться от него он не может.

Четвертый тип брака мало чем по сути отличается от земной проституции, разве что дети от него опять-таки оказываются защищены законодательно.

Ладно, все это устаревшие, если не сказать, древние традиции, но Кшетти знала, что на законодательном уровне на Весте их никто не отменял.

Направляясь к мужу, которого ни разу в жизни не видела, – голографии не в счет! – Кшетти не тешила себя надеждами. Заключенный брак, по сути – всего лишь крупное деловое соглашение. И от ее поведения и репутации зависит не только честь, но и значительная часть капитала семьи. А вы говорите – уйти, оставив именной шарф от Иппоss в чьей-то двери…

Ну, где же хоть кто-нибудь!

Из-за предстоящего брака с незнакомым человеком, который – ни много ни мало – на тридцать пять лет старше самой Кшетти, девушка постоянно нервничала, но в силу деликатности характера, срывалась не на окружающих, а на себе, из-за чего производила впечатление нервное, болезненное, а с позиции кое-кого, наверно даже отталкивающее. Например, та девушка-пилот с черными пронзительными глазами. Она точно смотрела на Кшетти с нескрываемым презрением: так смотрит сильный, здоровый человек на нелепо ковыляющую калеку, которая и ноги толком переставить не умеет. Кшетти почему-то собственная походка казалась жутко неуклюжей, а по ее собственным представлениям, чересчур длинное и худое тело – так и вовсе отталкивающим. Эта девушка в военной форме… Кшетти относилась не просто к пассажирам первого класса, она завтракала, обедала и ужинала за капитанским столом, и, соответственно, была невольным свидетелем местных сплетен, знала, что та девушка – единственный пилот истребителя женского пола в составе флота. Да что там флота – первая девушка-пилот истребителя за всю историю!

Но где же хоть кто-нибудь, кто ей поможет?!

Кшетти в очередной раз неловко дернула шарф, и на этот раз тонкая ткань не выдержала, предательски треснула, и между смеющимся лицом девушки и мордой ахалтекинской кобылы изабелловой масти потянулась дорожка. Кшетти еще не успела расстроиться по этому поводу как следует, когда дверь внезапно распахнулась, чуть было не задев Кшетти по носу, и на пороге появился высокий (выше Кшетти!), немного сутулый блондин в очках в тонкой оправе.

Хуже всего, что Кшетти инстинктивно отшатнулась, и, не удержав равновесия, села прямо на пятую точку, пребольно, кстати, приложившись копчиком к напольному покрытию коридора.

– Извините, мне кажется, я стал невольным свидетелем… Прогресс, что за чушь я несу, – мужчина протянул руку, склонился над хлопающей глазами девушкой, и в следующий миг Кшетти резким рывком была поставлена на ноги. Правда, только чудом устояла на этих самых ногах, обутых в тесные кремовые лодочки на невысокой, но неустойчивой шпильке. Черт ее за ногу, эту моду и этикет!

– Спасибо, это очень любезно с Вашей стороны, – Кшетти опустила длинные каштановые ресницы, чувствуя, что предательски краснеет и проклиная себя за то, что пренебрегла сегодня макияжем – глядишь, положила бы слой пудры потолще, и румянец был бы не так заметен. Черт ее дери, эту ровную, молочно-белую кожу, которую визажисты называют идеальной, и даже такой явный, с точки зрения Кшетти, природный изъян, как россыпь светлых веснушек, считают украшением!

Высокий сутулый блондин в очках в тонкой металлической оправе, тем временем смущенно кашлянул:

– Надо же, я до сих не представился… Нет мне прощения, но все же осмелюсь просить: простите мою неловкость, я по глазам вижу, что Вы меня уже извинили: мистер Роман Веселов, космический биоэтик.

О своей основной профессии – гала-следователя Веселов решил умолчать. Слишком утонченной и возвышенной казалась девушка, стоящая перед ним. На такую можно произвести впечатление философским образованием, например. Или тем, что иногда, на досуге, точнее когда-то в юности, он писал стихи. И никак не кое-каким умением обращаться с оружием, и, тем более не самим оружием. И тем более, не всеми этими подчас очень грязными и неприглядными мотивами, толкающими гуманоидную расу на преступления, которые расследовал Роман. Да, ему захотелось произвести впечатление на стоящую перед ним девушку.

– Кшетти Веровири, – девушка опустила приставку "миссис", отчаянно кляня про себя этикет, и еще больше себя, за то, что выглядела сейчас, в глазах ученого, неграмотной, невоспитанной девицей, пренебрегающей общепринятыми нормами общения.

Кшетти протянула мужчине тонкую руку с длинными, изящными пальцами и внутренне еще больше сжалась, думая, что он, конечно, из вежливости…

Прикосновение оказалось приятным. И это расстроило Кшетти еще больше.

И совсем уж испортило все появление в коридоре той самой девушки с черными пронзительными глазами. Маленькая, гибкая, изящная. Все ее четкие, выверенные движения говорили о скрытом достоинстве. Она прошла мимо с таким уверенным и независимым видом, что Кшетти невольно проследила за ней взглядом, опять напрочь позабыв об этикетных нормах поведения леди из высшего света.

Видимо для того, чтобы совсем уж смешать Кшетти с грязью, этот симпатичный блондин в очках проводил девушку в серой военной форме восхищенным взглядом и даже присвистнул.

– Вы видели?!

Что он имеет в виду? Что она должна была видеть?

– Эта девушка…

Ах, вот он о чем…

– Да это же Ишма Кроули! Та самая! Помните? Битва за Сиенсу-3? Как нет?! Ох, простите мою неловкость, Вы, видимо, еще слишком молоды, чтобы всерьез следить за сводками военных новостей…

– Роман Веселов, Вы сказали? – любопытство Кшетти пересилило волнение и неловкость. Имя Ишмы Кроули ни о чем ей не говорило, а вот увидеть воочию одного из самых ярых борцов за права разумных существ Альянса не каждый день удается. Если это он, конечно. Нет, он, она узнала его по голо в новостях.

За чем – за чем, а вот за научными новостями Кшетти следила. Иногда ей казалось, что и она могла бы сделать неплохую карьеру на научной ниве. Биологии, например. Тем более что, по словам преподавателей, получалось у нее очень хорошо. Однако… Ничего не поделаешь. Леди из высшего общества, а теперь, уже замужней леди, высшее образование ни к чему. Максимум – факультет искусств. Может, муж и позволит ей закончить образование. Но неизвестно, есть ли на Емее университеты. Хотя вряд ли. Слишком много обязанностей теперь ляжет на ее плечи. Быть образцовой женой – это только кажется, что ничего не надо делать. Так что, видно, не для нее…

– Вы тут такая счастливая, – Веселов задумчиво рассматривал изображение Кшетти на злополучном шарфе, конец которого он до сих пор почему-то держал в руке. – Нет, моей бестактности нет предела. Извините, я только что с Вилии, а там условия такие, что не предполагают соблюдения норм этикета. Это, конечно, меня не оправдывает.

– С Вилии-6?! – бестактно перебила Кшетти, – Значит, это точно Вы! Вам удалось добиться разрешения на эвакуацию заключенных! Это просто фантастика!

Конечно, не стоило так эмоционально реагировать, или, выражаясь сленгом почтенного преподавателя Этики и Моралеведения космических цивилизаций, почтенной мисс Винессы Лонгчемски, "эмоционировать", но Кшетти ничего не могла с собой поделать.

Вилия-6 была колонизированной луной, базой старателей, добывающих две группы природных радионуклидов – изопротенов, ценящихся на нескольких планетах на вес алмазов. Вредность добычи полезных, но очень вредных для добытчиков, ископаемых, была такова, что никто не выдерживал на Вилии-6 более полугода. Как назло, даже самые новейшие модели роботов не годились для этой работы, поэтому старатели – сплошь заключенные, да те, кого принесло за длинным натом. Пара месяцев на Вилии-6 могла обеспечить несколько поколений потомков, включая самых дальних родственников, на провинциальных планетах и лунах. Однако платить за это приходилось львиной дозой здоровья и риском не дождаться этих самых потомков. Так повелось, в связи с высоким процентом смертности в шахтах, что умерших даже не утруждались поднимать на поверхность луны (а зачем? Пара недель – и от тела не останется и следа. Ядовитые испарения, знаете ли. Ну, очень ядовитые: с легкостью разлагающие протоплазму). В конце каждой рабочей смены в шахту спускался лифт – и кто был в состоянии до него добраться, того поднимали на поверхность. Где уже безопасно, кстати. Совершенно. Только вот оставлять людей, пусть и заключенных, приговоренных к работе на Вилии-6 умирать в шахтах, или не эвакуировать с луны безнадежных больных – хотя бы в специально для этого предназначенные современные хосписы, где есть необходимый уход и специальное обслуживание – с этим вот Роман Веселов отказывался соглашаться.

Два месяца на поверхности Вилии-6 с попеременным спуском в шахты, (кстати!), сделали свое дело: Веселову удалось добиться пересмотра прав заключенных, и правительству пришлось раскошелиться на улучшение условий, сиречь эвакуацию в хосписы тяжелых и помощь тем, кто не в состоянии добраться до подъемной кабины… И многое другое… Точнее, как раскошелиться – обязать к сему действию администрации Вилии-3 и Вилии-7. А что, одна система. Разберутся.

– Вы рисковали жизнью! – не могла успокоиться Кшетти. – Не каждый способен на такое!

– Вы преувеличиваете, – смутился Веселов. – Единственное, чем я рисковал – жутко обгореть под солнцем Вилии. Но современные технологии…

– Солнцем Вилии! – опять бестактно перебила Кшетти, и неожиданно тихо, но звонко рассмеялась, – Солнцем луны!! – словно маленькие хрустальные колокольчики зазвенели в воздухе.

***

Ишма зло посмотрела на парочку и пошла чистить табельное оружие. Надо же было как-то успокоиться.

Воспоминания. Учеба в Летном Военном Училище и стажировка в Филиале Внешней Разведки (поступить на службу сразу не удалось – чтобы этих бюрократов черти съели!).

– Пока до капитан-лейтенанта не дослужишься, о Внешней Разведке и не мечтай.

– Но парни…

– Отставить, дарси! Будет здесь какая-то соплюшка от горшка – два вершка диктовать условия Альянсу. Да, с парней достаточно лейтенанта. Ну, так то – мужики. Бабам во Внешней Разведке вообще делать нечего, если до сих пор не поняла. А теперь – или подписывай согласие на стажировку и бегом на орбиту, на испытания. Получаешь "Бешеного" в распоряжение. Даром, что лайба, зверь-машина. Или вон отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели. А то возьму ремень и не посмотрю, что Всадница Смерти!

– Слушаюсь, дарс Райан. Принимаю "Бешеного", – вытянутая, как струна, Ишма делает колоссальные усилия, чтобы показать, как преданно ест новое начальство глазами.

Всадница Смерти. Надо же. Ее одновременно и веселил и раздражал этот пафос.

Современные барышни представляют службу на флоте как что-то из ряда вон… И правильно делают. Не место здесь бабам, это полковник верно сказал. Как и тысяча мужиков до него.

…Военное училище с бесконечными планерками, построениями, муштрой. Пока допустили к полетам на истребителях – все нервы съели. Кроме Ишмы, девушки там были. Военные психологи, врачи, медсестры. Даже пилоты. Но Ишма Кроули была единственной, кто выбрал пилотирование истребителя, и кто окончил Летное Училище экстерном. Она очень спешила. Ее целью с самого начала была Внешняя Разведка. Внешняя, то есть разведка соседних галактик – этим Ишма бредила с тех пор, как впервые глянула в иллюминатор космического корабля. Мириады желтых, голубых, белых звезд. Графитовый, почти не заметный на общем фоне цвет планет и туманностей.

– А что это за цветок?

– Твоя родная галактика. Она возникла из созвездия Волосы Вероники.

– А этот корабль?

– Секстет Сейферта, группа галактик.

– А куда мы летим?

– Теперь твой дом Млечный Путь.

– А там что?

– Магелланово Облако.

– Когда-нибудь я полечу туда!

– Туда летает пока только разведка.

– Значит, я стану разведчицей…

Но с разведкой не заладилось. В Филиал Солнечной Системы ее не взяли. По половому признаку. И никто не верил, что она дослужится до капитан-лейтенанта. Если бы не война с пигмеями, и не дослужилась бы.

Но война закончилась, и теперь у нее на руках были все козыри. Участие в военных действиях. Активное участие. Выслуга лет в качестве пилота истребителя. Это вам не налетные часы после Училища…

Сейчас она должна была бы вступать в новую должность, а не лететь на флагмане "Гордость Системы Фикс". Но как было без внимания оставить попавшую к ней, то есть к мерзавцу Ксандро Велимиро запись? Все в итоге сложилось наилучшим образом.

Удалось уйти практически из-под трибунала – а нанесение тяжких телесных полковнику-начальнику Филиала это трибунал и есть. Раньше, когда Филиалом СС заведовал полковник Оскар Райан, проблем с Велимиро не возникало. Он, конечно, и тогда пытался "подкатить" к пилоту-стажеру Кроули, но с дарсом Райаном разговор, как известно, короткий, и никому не хотелось нарываться. Так что два года стажировки прошли для Ишмы безболезненно. А потом началась война.

По окончанию военных действий дарса Райана повысили. И, как ни противно было от этого Ишме и доброй половине состава Филиала, дарса Велимиро тоже. Теперь дарс Райан был контр-адмиралом, и приписан к одной из эскадр Солнечной Системы, а Ксандро Велимиро получил полковника и занял его место.

В памятный и для Ишмы, и для "мерзавца Велимиро" вечер, на компьютер начальника Филиала СС поступила сигнальная запись со спасательной шлюпки. То есть, как потом выяснилось, запись эта пришла на все включенные в Филиале компы – а также на компы нескольких планет сектора ВВС-5778 по Георгиеву, включая Землю, родную планету Веселова. Вспыхнула, осветив комнату неверным голубоватым светом, прервала ахи и кряхтения полковника, дала Ишме возможность подуть на сбитые костяшки пальцев.

С экрана на Ишму и Ксандро смотрела… Смотрело… В общем, там что-то было. И это что-то, с трудом, но быстро диктовало на шипящий браслет связи:

– Люди, помогите. Кто-нибудь, кто сейчас меня слышит. Ее имя Римма Цхинг Фун. Бесчеловечные опыты над людьми. Если к вам попала эта запись, скорее всего, меня уже нет. Не жалко. Меня не узнали бы сейчас родные. Сектор ТЧ-5678 по Георгиеву. Римма Цхинг Фун. Остановите ее, пока не поздно. Наги… – связь прервалась, по экрану пошли полосы, потом изображение вернулось. Но лучше бы не возвращалось.

– Дарс… полковник…

– … и…!!! К…! На…! Трибуналом не отделаешься, дрянь!!

– Позвольте мне проверить этот сектор. Сами понимаете, наги…

– Пошла… и к…! Долбаная сучка! Чтобы ноги… твоей… здесь не было!

– Я могу считать это приказом?

– …!

– Я имею ввиду прямым назначением?

Дарс Велимиро гневно сверкнул глазами. Наглость этой твари переходила все границы.

– Я могу рассчитывать, что по окончанию разведки буду допущена к вступлению в должность?

– Можешь, – буркнул краснолицый полковник, принимая из рук дряни переносной регенератор.

– Разрешите идти?

– Иди…!

Ишма щелкнула каблуками, развернулась и вышла. Честь отдавать не стала. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Приказ был у нее в кармане. Допуск к вступлению в должность – практически. Она будет служить во внешней разведке! Будет.

Ксандро Велимиро гневно проводил глазами даже в его нынешнем бедственном положении аппетитную ладную фигурку дарси Кроули. Давай-давай, посмотрим, насколько тебя хватит у нагов. Вернешься вышколенная и послушная. Еще на коленях приползешь, умолять будешь, дрянь. Дарс Велимиро, еще будучи подполковником, слишком хорошо нащупал болевую мозоль Ишмы – девушка во что бы ни стало, хотела служить во внешней разведке, а попасть в соседние галактики для военнообязанной можно было только через Филиал. Так что если проклятая сучка выживет, кабинета, а вполне, что и спальни начальника Филиала, ей не миновать.

А вот у Ишмы для исполнения этого задания были свои мотивы. Полковнику она их озвучивать не стала. Как и никому потом. Не потому, что это было небезопасно, а просто потому, что Ишма Кроули была в принципе мало разговорчивой, безэмоциональной особой. Ничего психологи поделать с ней не смогли. Кроме как подтвердить рекомендацию на военную службу.

Римма… Риммочка… Ри… Не может быть, чтобы она… Ишма не верила. Она запомнила ее как очень красивую, веселую и милую женщину. Но это все потом. В первую очередь – как гениального ученого, помешенного на науке. Сделавшего, между прочим, немало полезных открытий для Галактического Альянса.

Ученые иногда оказываются во власти собственного гения. Уже тогда Римму мало что интересовало. Если бы не муж и не Юдвиг, она забывала бы даже поесть. Римма прекрасно обходилась белковыми инъекциями. Несколько лет назад они улетела в длительную космическую экспедицию, в соседнюю галактику.

Магелланово Облако? Ишма, к сожалению, не знала. Не смогла узнать, если быть правдивой.

Сообщение с Персефоны пришло в то время как Ишма была на учениях. В открытом космосе Сеть недосягаема, как известно. Поэтому получила его девушка только спустя два месяца. Видео, наказывающее быть хорошей девочкой и дослужиться до капитана. Для начала. Пока Персефона слетает в… в этом месте, связь, как назло, сбоила. Как Ишма ни билась – восстановлению не подлежала.

А потом и вовсе стало не до этого. Тоа-цы как с катушек съехали. И следующего сообщения от Риммы Ишма так и не дождалась. Была занята. На войне.

Так что факты говорили против нее. Но Ишма не верила. Не верила и все тут. Она должна лично убедиться. Римма была ей почти старшей сестрой. Почти – потому что настоящая старшая сестра была у нее одна. Кстати, и она безмерно любила Римму. И если бы могла, сделала бы все, чтобы защитить честь подруги.

Конечно, квалификация пилота истребителя не совсем то, чего хотела Ишма. Ее целью была и оставалась внешняя разведка, но зато она смогла напроситься к нагам. Подготовка позволяла. А там, кто знает. Участие в битве за Сиенсу-3 и отражение атаки тоа-цев на Мусату сыграли ей хорошую службу. Если и это задание будет выполнено, Филиал ВРСС практически в кармане. И она очень постарается.

Роман… В своих мыслях она же может называть его так? Роман Веселов, совершенно непохожий на остальных пассажиров флагмана, и тем более на военных мужчин, с которыми Ишме приходилось иметь дело последние десять лет, как-то неожиданно прочно завладел ее вниманием. Не как мужчина, упаси прогресс, нет – эта сторона жизни была Ишме не просто неинтересна, но даже и отвратительна, но как… человек, что ли? Может быть интересен человек? Симпатичен даже. Может быть интересно, как у него дела? И может же хотеться… рассказать о своих делах? Вот у нее новый бластер сорок пятого калибра, например. Сто восемьдесят уронов в секунду, если что. Энергооружие. Сверхтяжелый класс, встроенная функция жидкого халцедона. У единственного в серии, между прочим! Это вам не строгачи-скорострелы! Тут только минимальный разброс как у веерника. А удобство эксплуатации в условиях вакуума…

А вы говорите…

Ишма заправила выбившуюся тяжелую прядь за ухо и с удовольствием оглядела стол своей каюты. Помимо двух бластеров, тут и лазерник, и бромидомет, пара классических револьверов, ну и так, по мелочи, несколько электрошокеров, бабочки, пчелы…

Ишма вздохнула. А может, не зря она получила свое прозвище? Наверно, у нее и правда маниакальная тяга к оружию. Да, наверно за это. Ну и за отбитые кое-какие части тела тоже.

Ночная Ведьма. В честь земных истребительниц докосмической эпохи. Ишма искренне считала Землю вторым, если не первым, домом. Услышав о женщинах-летчиках, приводивших в трепет целые вражеские подразделения, Ишма не сомневалась в том, что она сделала правильный выбор. А еще она пренебрежительно относилась к жизни. Не только чужой. Своей тоже. Если дорожишь собственной жизнью, в истребителях тебе делать нечего. И не потому, что от страха будешь цепляться за жизнь. Убивать не сможешь.

Ночная Ведьма…

Девочка с глазами из самого синего льда

Тает под огнем пулемета…

Скоро рассвет, выхода нет

Ключ поверни – и полетели…

Как бы то ни было, Ишма гордилась получением официального звания Всадницы Смерти. И, если быть уж совсем откровенной, прозвищем Ночная Ведьма тоже.

Никаких эмоций. Никаких чувств. Все для победы.

Любой ценой.

И тут этот ученый. Да он просто напомнил ей ту же Римму! Та же одержимость, то же желание положить жизнь во благо науки. Не для своей личной выгоды, а для помощи всем живым существам. А они говорят…

Ишма должна лично положить конец сплетням. Или лично убедиться в безумии Риммы. И остановить его. Военная жизнь научила девушку принимать этот мир таким, каков он есть.

… Они стояли в коридоре и так мило беседовали. Очень логично, а что ты хотела? Такому как он, нужна такая, как она. Высокая и стройная, изящная и грациозная, с тонкой белой кожей и каскадом светлых, с рыжинкой, локонов. В нежно-кремовом брючном костюме, из дорогой, струящейся ткани. С огромными, в пол лица светло-зелеными глазами. Вот же черт, как назло угораздило разглядеть! С плавной, надменной линией рта. Минимум мейк-апа, а натюрель. И он… Умный. Интеллигентный. Смелый. Иначе не занимался бы лично опасными расследованиями – Ишма как-то зависла в Сети, читая о подвигах Веселова, не могла оторваться. Надо же… Биоэтика… Утонченно для мужчины, но личное участие в расследованиях… Обиднее всего, что рядом с Романом Веселовым Ишма представляла себе такую вот нежную и изысканную леди – с талией, которую можно обхватить двумя пальцами и тонкими ножками-макаронками.

Ну и пусть. На ее век хватит сражений. А такая сторона жизни, как… близкие межличностные отношения интимного характера – Ишму не интересовала в принципе.

***

Звонок в дверь каюты заставил Ишму вздрогнуть и рефлекторно подхватить только что вычищенный бластер со стола.

Девушка выругалась сквозь зубы. Что-то с нервами.

В каюту заглянул Назар.

– Можно?

Ишма равнодушно пожала плечами. В другой момент послала бы лесом, но сейчас хотелось отвлечься от мыслей об ученом.

– Проходи.

– Может, теперь расскажешь, как удалось выхлопотать командировку к нагам?

Как-как. Каком кверху. Как будто вы все не знаете подробностей. О раздробленной коленной чашечке дарса Велимиро, сломанной в двух местах руке и разбитых… словом, еще кое-каких органах, сплетни ходили по всему флоту. Непорядок, конечно. Но сам, видимо, с регенератором не справился, не до того было. А Ишма по понятным причинам не помогла.

– Не очень-то хлопотала, – бросила Ишма, уходя от вопроса.

– А зачем тебе это нужно? – не унимался Назар.

– Адреналина не хватает.

– Летая на истребителе?

– Сейчас мирное время. Учения. А я зависимая. Ты забыл?

Назар помнил. В Училище все отвергнутые ребята, объясняя друг другу и сами себе от ворот поворот, полученный от Ишмы, говорили – да она просто больна. Ведьма. Адреналинщица. Не умеет по-другому получать удовольствия от жизни. Вот и все.

– Я с тобой?

– Полковник Эшли подстраховал? Или дарс Райан?

– Почему не допускаешь мысли, что кто-то сам хочет тебе помочь?

Заглянул в глаза, понял: не допускает. Никогда не допускала.

Ишма пожала плечами.

– Да кому я на хрен нужна. И мне никто на хрен не нужен.

– У тебя приказ, я так понимаю.

– Да.

– Что ж. Тогда у меня просто нет выхода.

Молчит. Не интересно, что он скажет. Не интересно, что думает. Волна ледяного равнодушия. А где же ваше хваленое женское любопытство? Где хоть какое доказательство, что ты живая, девочка с серьезными черными глазами и едва обозначенными ямочками на пухлых детских щеках? Едва – потому что для того, чтобы показать эти самые ямочки, надо улыбнуться. Хотя бы немного. А курсант Ишма Кроули на памяти Назара Белого, как и старшина, и мичман, и вот – уже капитан-лейтенант Кроули никогда не улыбалась. Ни разу.

Назар никак не мог этого понять.

– Ишма?

Девушка оторвалась от веерника и подняла на него черные, бездонные, как сам космос, глаза. И Назар спросил совсем не то, что хотел.

– … Почему ты такая?

– Всадница Смерти?

Он сам был Всадником Смерти. Смертным, оседлавшим и изо всех сил балансирующим, сжимающим коленями черные бока ледяной лошади. Он знал, что это такая игра. Она притворилась, что кому-то удалось ее оседлать. Послушно подставила спину под седло, нетерпеливо повела мордой, фыркнула, давая одеть на себя уздечку. Ну, может, пару раз хлестнула хвостом и нетерпеливо ударила копытом. И, с места в карьер… оставалось только верить, внушать себе, что повод, который ты железной хваткой сжимаешь в руках, что-то значит. Убеждать себя, сгорая в волне адреналина. Однажды она закусит удила, взбрыкнет, понесет… И сбросит.

Со стороны работа Всадников была незаметна. Точнее, не так заметна. Летает себе истребитель и летает. Кружит. Уходит в подпространство. Выныривает в надпространстве. Наносит смертельные удары по вражескому борту. Появляется, откуда его не ждали. Не щадит ни врага, не себя. Не рассчитан щадить. Слишком строгий отбор.

Высший пилотаж – не поддаться на провокацию черной кобылы, не дать ситуации выйти из-под контроля.

Но те, кто проживал полеты на истребителе изнутри… Они хорошо знали, что временами ситуация совершенно выходила из-под контроля. Когда лошадь, закусив удила, несется, сломя голову, рискуя переломать ноги. И все, что остается всаднику – держаться. Удержаться в седле, не смотря ни на что. Любой ценой.

В бою пилотов-истребителей несет волна лютой ярости, волна самой смерти. Когда неизвестно – твое ли это сознание – или Она шепчет тебе: любой ценой. И, глядя, как озаряется вспышкой огненного света то, что еще недавно было вражеским крейсером, когда взрывная волна несет тебя со скоростью света куда-то в сторону и потрескивают стены корабля, обшитые сверхпрочным сплавом, уже громче, не стесняясь, констатирует: идеально.

Всадники, оседлавшие Смерть. Каждый из них знает, что это ненадолго. Очень короткий промежуток времени. Слишком короткий. Оглянуться не успеешь, попадешь внутрь этой волны. Будет короткое, очень короткое, замешательство. А в следующий миг посмотришь на мир Ее глазами. Но тебя в этом уже не будет. Ты исчезнешь. Как будто и не существовал вовсе.

Ишма проводила взглядом Назара.

Почему ты такая…

Как часто она слышала этот вопрос. Ну, так она Ночная Ведьма. В Космосе не бывает дней. Там всегда ночь. Ледяная. Темная. Никаких эмоций, никаких чувств. Все для победы.

Почему она такая?

Разве расскажешь.

Как объяснить это тем, кто ни разу не видел красного солнца Зиккурата. Никогда не видел красной луны, плывущей в безмолвном чернильном тумане*(* Начало истории Ишмы описано в книге "Тара. В погоне за Иштар. Хроники Эпохи Взлета", 1 книга)

***

Глава II

Тихо-тихо

Отворилось окно…

Осторожно!

Слышишь запах Его?

Кто-то незнакомый

Нам решил помешать.

Третий лишний

Заглянул под кровать!

(Агата Кристи)

Забегая немного вперед, этой ночью Ишма вскочит, разбуженная резким сокращением мышц, вызвавшим едва ощутимое подергивание тела – ей приснится, что она падает в бездонную черную дыру. Сон про падение был для нее привычным, Ишма знала, что за ним последует, точнее, догадывалась, что последует другой сон: яркий, натуралистичный, с ясными, острыми ощущениями, мыслями, отчетливо слышимыми звуками и даже запахами. Эти условия оставались неизменными, сюжет же каждую ночь менялся.

Поскольку падение в темноту каждый раз заставало девушку врасплох, реакция на короткое пробуждение всегда была одинаковой. Капитан-лейтенант сама не заметила, как в мгновение ока скатилась черной молнией на пол и заняла позицию за койко-местом: в правой руке – новейшая модель бластера, в левой – длинный, загнутой формы стилет. Прибавить к этому метательную звездочку в зубах и пакетик с быстродействующим ядом в заколке для волос за левым ухом… И можно смело утверждать, что откуда бы ни пришла опасность, опасности бы этой не поздоровилось.

А Ишма истово ожидала опасность. Точнее нельзя было сказать, что было время, когда Ишма была спокойна и не ожидала нападения. Нападения она ожидала всегда. Зловещие тени на двери каюты напоминали ей тянущиеся, изгибающиеся щупальца ядовитого спрута с Пресеи-13, который сначала травит свою жертву парализующим составом, а потом медленно, очень медленно сжимает в смертельных объятиях. Миллиметр за миллиметром… А ты ждешь, очень остро все ощущаешь и не можешь пошевелиться, смотришь на картины жизни, проплывающие последний раз у тебя перед глазами. Или темнота в дальнем углу каюты… Там какое-то шевеление. Не иначе, туда пробрались тро-всы, ближайшие родственники тоа-цев: после надругательства над женщиной они всегда набивают ее детородные органы до отказа чем под руку, точнее, под лапу попадется: камни, земля, мох, ветки… Битое стекло тоже пойдет…

При всей своей одержимости смертью и физической зависимости от адреналина, Ишма до ужаса боялась боли. Точнее не так. Она не переносила боль, и вот парадокс: терпеть ее могла сутками, но боялась до умопомрачения. Ишма ни о чем так не мечтала, как о быстрой и безболезненной смерти, например, от взрывной волны от метеоснаряда, которая разлагает все в радиусе нескольких световых лет на атомы. Раз, не успел моргнуть – и ты эфир.

Холодный пол каюты привел Ишму в чувство. Хочешь – не хочешь, а надо возвращаться на койко-место, и, как бы ни хотелось, смотреть, а точнее, переживать следующий сон. И никакое снотворное не поможет, никакие транквилизаторы с нейролептиками. Ишма пробовала. Никакого результата. После сна о падении в бездну гарантированно следом будет тот самый сон. С большей реалистичностью, нежели в жизни, запахов, звуков, мыслей, чувств… всего.

Черт возьми, это все драный ужин! В компании этой ощипанной курицы, Назара, невесть откуда взявшегося гребаного психолога и… Романа Веселова… Ужасный, мерзкий, отвратительный, невыносимый вечер, будь он неладен!

Ишма напоследок зацепилась краем сознания за воспоминания об ужине и как наяву увидела перед собой бледное маленькое личико с хорошо очерченными высокими скулами, облако мягких рыжеватых волос, виноватое выражение лица. Лицо Кшетти было последним, что Ишма увидела, прежде чем, ее разум быстрым привычным движением соскользнул в новую, невиданную раньше картинку.

Перед Ишмой стояла высокая, худенькая белокурая девушка. Светло-голубые глаза-блюдца, опушенные длинными пшеничными ресницами. Их цвет неба оттенял голубой оттенок длинного льняного сарафана, расшитого кистями и мелкими голубыми камушками, сложенными в узоры. Белые рукава рубахи до середины кисти тоже украшены этими камнями, голубые камни и на золотом обруче в светлых, вьющихся прядях, непослушными завитками выбивающимися из плетеной тяжелой косы, перекинутой через плечо.

Девушка неуловимо напоминала Кшетти – почти болезненно хрупкая и высокая, но главное сходство в таком же виноватом, затравленном взгляде. Нервные тонкие пальцы девушки подрагивали, и Ишма поняла, что та не смеет поднять выпавшую из рук книжку, точнее свиток желтоватой бумаги с росписью узоров, напоминающих узоры на сарафане и рубахе.

Девушка немигающими глазами смотрела на Ишму, и смотрела снизу вверх, отчего сознание Ишмы поняло, что больше не принадлежит ей, и тут она разом все вспомнила: кто она, как ее зовут, как зовут ее мужа, который лежит сейчас, тяжелораненый, в окружении боевых друзей и верных слуг. Как и вспомнило то, что это именно она только что поспособствовала падению свитка из рук этой самой девочки.

Ишма, точнее, уже Этельфледа, размахнулась и отвесила дочери еще одну пощечину. Та испуганно схватилась за щеку, но не подумала увернуться, тотчас же вытянулась, как струна, немигающим взглядом уставившись на мать.

– Вместо того чтобы следить за строительством Уорикса, моя дочь прохлаждается за чтением бунтующих поэтов! Так ли я воспитывала тебя, Эльфвина! Так ли я готовила тебя к правлению Мерсией!

Эльфвина только закусила нижнюю губу и еле заметно помотала головой. От ее покорности Этельфледа распалялась еще больше.

– Отец при смерти, викинги подступают к Тамуэрту, твой недостойный дядя спит и видит, как присоединит Мерсию к Уэссексу! И в такой серьезный для Мерсии день…

– Простите, матушка.

– Как передать тебе титул элдормена, если ты так наплевательски относишься к своим прямым обязанностям? Я так надеялась, что ты будешь второй женщиной в нашей семье, удостоившейся сего славного звания…

– Я научусь, матушка…

– Для того, чтобы научиться, надо что-то делать! Ты понятия не имеешь ни о стратегии ведения боя, ни об управлении государством, ни о строительстве баррикад! Или ты хочешь достаться грязным диким викингам, которые только и ждут, когда смогут поставить Мерсию на колени! Но пока жива я, Этельфледа Мерсийская, ни один поганый норманн не переступит границу Мерсии, иначе как в цепях! И ты, Эльфвина, займешь достойное место на мерсийском троне, достойное своих отца и матери, и не допустишь присоединения ни к Данелагу, ни к Уэссексу!

***

Астероид, огромный, черный, в виде сплющенного, вогнутого с одной стороны чечевичного зерна, готовился втянуть мини-флотилию в себя. Ри на этот раз превзошла сама себя. Вся сила живых гравитонов, вывернутая наизнанку и улучшенная биотехнологиями нагов, парализует двигатели любого корабля, а магнитное поле намертво притягивает железо.

Тагир поморщился от ощутимого толчка и перевел недовольный взгляд на приборы. Так и есть. Нажал кнопку на сенсорной панели:

– Ит, что, демоны меня дери, с тягой?!

– Ребята уже делают, шеф. Биопитание закончилось.

– Кто не досмотрел?

После секундного молчания раздалось:

– Я, шеф. Готов нести наказание.

– Две недели дежурства в радиорубке, если через две минуты все не заработает.

– Слушаюсь, шеф.

Тагир усмехнулся. Как же, Ит не доглядел. Скорее он поверит, что наги летают по воздуху и гадят радугой. Ит – лучший кандидат в его помощники. Исполнительный, ответственный. Безжалостный. Словом, четкий парень. Неизвестно, чего он не поделил с флотом Альянса, но от них ушел в звании капитан-лейтенанта. Разжалован из майора. Дезертировал. Что ж, настроен правильно. Тагир давно замечал, что этот Майк размазня, а Ит его прикрывает. Как же, взял под свою ответственность. Как говорится, видели глазки, что покупали.

Еле слышный щелчок с панели вызвал довольную ухмылку Тагира. Ребята справились. Не будет Ит дежурить. Тагир не сомневался, что Майку не поздоровится. За нарушение дисциплины Ит порвет, как шимпанзе энциклопедию. Как порвал бы он сам, Тагир.

В свои сорок с небольшим Тагир Воропаев имел неплохой "послужной" список. Служба в армии. Непреднамеренное (три ха-ха) убийство. Трибунал. Побег. Воропаев примкнул к пиратам Кораллового Облака, и пиратствовал, пока банду не накрыли. Так что на сегодняшний день он, что говорится, из бывших. Ха. Бывших пиратов не бывает. А бывшие солдаты – запросто.

После разгрома банды получил самое мягкое наказание – иридиевые рудники на Венере. Все потому, что грамотно сделал, не подставился. Подставился бы – сдох, как собака, на какой-нибудь Пресее или Вилии. А так – по истечении десятилетнего срока был представлен к амнистии. Нужно было только пройти психологические тесты. И эта до боли паскудная процедура затянулась. Долбаная докторша все сомневалась, не торопилась давать положительное заключение. Хотела, драная сучка, показать, что она держит ситуацию под контролем. Тогда он изнасиловал ее. Показал, кто главный. Влюбил в себя. Убил. И сбежал.

Ри… Вот это Женщина. С большой буквы. Совершенно отсутствуют бабские уловки, желание прикинуться слабой, больной, немощной. Нередко ему приходится силой выносить ее из лаборатории. С риском быть искусанным мерзкими тварями – результатами экспериментов любимой, что уже, кстати, случалось и не раз. Никаких тебе соплей, никакой тебе беспомощности. И, самое главное, никакого страха. Тагир ненавидел этот особенный страх, который умеют испытывать только женщины. Перед мужчинами. Этот паралич, ступор, отражающийся в широко распахнутых глазах. Стоило Тагиру заметить его проблески, услышать едва уловимую нотку в запахе пота – он зверел. Хотелось сказать – врешь, тварь, ты все врешь. Врешь, сука. Фальшивка. Дрянь. Ты врешь.

Ри совсем другая. Она не умеет бояться. Не умеет заискивать, кокетничать. Рядом с ней он чувствует себя как пес, которого подобрала добрая хозяйка после того, как предыдущий хозяин выгнал за то, что тот покусал его ребенка.

Перевел взгляд на показатели. Умница.

Значит, целая мини-флотилия во главе с флагманом. У нагов, конечно, корабли изящнее. Удобнее, послушнее. Ну, так то у нагов. У тех, других. У этого сброда, с которыми им приходится иметь дело, с родными технологиями напряженка.

Итак, задача: захватить как можно больше целых кораблей. И неповрежденного биоматериала.

На абордаж. Биомассу – в отдельный отсек.

Технику – примагнитить к поверхности. Надо проверить, что мы вскорости поимеем.

Флагман-крейсер.

Матка с истребителями. Небольшая, на двадцать – тридцать кораблей.

Два эсминца – каждый рассчитан на двести человек экипажа. Скорее всего, пятьдесят на пятьдесят – люди и роботы. Хотя, флотилия престижная, мать ее. Может статься, что людей побольше. Это отлично.

Два фрегата – тоже по двести человек.

Четыре корвета – каждый рассчитан на сто атакующих. Тагир криво усмехнулся. Или защитников. Это уж как повезет.

Опытный космических волк, он трезво смотрел на вещи. Людей не так много, в основном роботы. Вся надежда на флагман. Занятное это дело – слегка пощипать расфуфыренных граждан Альянса, скажу я вам…

С роботами понятно: разговор короткий, распоряжение – на уничтожение. Всех. С этими новомодными блоками защиты человека, впаиваемыми так мощно, что проще разобрать на запчасти, чем перепрограммировать. А суперсплав лишним не бывает. Наги, оставшиеся без железа, хорошо заплатят.

Как только корабли войдут в расчетные точки, Тагир активирует магнитное поле. И будет битва. Эх, засиделись его ребята без хорошей драки.

Идите сюда, лапочки. Папочка с мамочкой заждались вас.

Флотилии оставалось жить не более суток.

***

Дарс Оскар Райан был очень недоволен. А как тут будешь довольным, когда грузовая ракета, груженная, между прочим, самым современным оружием, уходит в подпространство, но не выходит в расчетную точку? Маршрут, между прочим опытный, проверенный. И что теперь предъявить начальству? А у контр-адмиралов, тоже, как известно, есть начальство. И не абы-какое, а очень и очень влиятельное.

И никаких следов. Нет, кое-какой след есть. Но лучше бы его не было. Потому что вместо ожидаемой флотилии в расчетные координаты вышла одинокая спасательная шлюпка, набитая командой из десяти пилотов. А рассчитана, между прочим, максимум на двоих! Утрамбованы, как анчоусы в пресервах. А запаса воздуха в шлюпке на час. Ладно, обнаружили – как-никак оружие ждали – откачали, и что?!

Судя по содержанию протоколов, опять банда проклятого Серафима. Хотя, до протоколов еще всех вместе взятых: голограмма Огненного ангела с распахнутыми крыльями говорила сам за себя. Между прочим, происшествие пятое за полгода! Не успели от войны отойти, здравствуйте! И никакого сладу с ним нет. Три раза гениальные планы по захвату базы Серафима летели в тартарары. Банду явно прикрывает кто-то очень влиятельный, или очень близкий конторе… Иначе бы не произошла утечка. А не замешана ли здесь аристократия? Но не та, что спокойно и бывает, что и с достоинством прожигает жизнь на планетах, а та, что окопалась в Сером Облаке?

А тут еще запись эта… И приказ пресечь опыты по биотрансформации…

Дарс Райан сел за панель связи.

На Сатурне-4 сейчас ночь, ну да ничего, переживет.

Дарс Велимиро выглядел осунувшимся, уставшим.

– Все в порядке у вас?

– В порядке, не выспался просто.

– Слушай, тут приказ пришел по проверке сектора ТЧ-5678 по Георгиеву…

– Да, получил, уже отдал распоряжения.

– Так быстро?

– Обижаешь. И разведгруппу отправил.

– Оперативно, ничего не скажешь. А кого направил?

– Да там чуть ли не малый флот. Группа на пяти призраках.

– Не многовато ли? Наги вторжения не любят.

– В самый раз. Ребята проверенные, опытные. Не первый год во внешней разведке. Хотя знаешь, что-то мне все это дурацкий розыгрыш напоминает.

– Может ты и прав…

– Сам чего такой смурной?

– Да опять проклятый Серафим…

– Что на этот раз?

Контр-адмирал устало махнул рукой: мол, не спрашивай. Ксандро и не стал лезть. Утром в служебных новостях почитает.

– Слушай, через месяц же набор у нас? То есть теперь, конечно, у вас?

– Так точно, готовимся.

– Девочка наша уже документы подала?

– Ты про дарси Кроули?

– А про кого еще? Единственная девка, с упорством ледяной горгульи штурмующая стены Филиала Внешней Разведки. Я слышал, дослужилась-таки до капитан-лейтенанта, молодчина! Героизм на Ксед и Сиенсе-3, не опозорила военное звание. Так спрашиваю – подала уже документы?

– Не, – Ксандро пришлось приложить нечеловеческие усилия и знания военной психологии, чтобы ничем себя не выдать. Судя по всему, до Райана слухи еще не дошли. И нехай. Он все равно все опровергнет. Кому поверят быстрее – каким-то нелепым сплетням, что соплюшка в кашу уделала начальника Филиала Внешней Разведки, или ему, заслуженному полковнику, имевшему кое-какие заслуги перед Альянсом, между прочим… То, что эти самые заслуги заключались в том, что Ксандро Велимиро прекрасно знал, что, кому и когда лизнуть, и куда направить подразделение во время военных действий, а самому остаться вне зоны вражеской досягаемости, он не подумал.

– Нет, не было ее еще.

– Странно, – Оскар нахмурился, – Зная Ишму, она должна была минимум как с неделю быть у тебя.

– Значит, со дня на день появится, – пожал плечами Ксандро.

– Появится – пусть тут же свяжется со мной. Что-то на позывные уже несколько дней не отвечает.

Велимиро выругался. Вот черт! Проклятая дрянь еще и на связи с Райаном, оказывается. Паршиво. Хотя, судя по тому, что ничего ему не сказала, боится трибунала, тварь. Но в любом случае надо что-то придумать и как можно быстрее по поводу ее направления в Магелланово Облако. Отмазаться. Ничего, у него в запасе время до вступительных. А там что-нибудь придумает. В конце концов, не факт, что кто-то о ней вспомнит. Одной девкой больше – одной меньше. Военная служба – она такая. Не вышла на своей лайбе в расчетную точку как та же грузовая флотилия – и адью.

– Так точно, дарс контр-адмирал! Свяжется!

– Ты ее береги, как поступит. Девчонка – настоящий герой.

Велимиро осталось только кисло кивнуть. Как же, поберегу.

***

Кшетти пристально осматривала себя в высокое зеркало в тяжелой витой раме. Нет, этот костюм никуда не годится! Ну почему в ее гардеробе нет ничего красного, например? Нет, лучше белого. Черного. Чего-то совсем нейтрального, что позволит ей слиться с цветом обивки в зале-ресторане.

Увы, но гардероб леди из высшего общества не мог предложить девушке того, что ей было нужно. Хотя бы потому, что ее настроение менялось со скоростью света.

– Я видел Вас, Вы ужинаете за капитанским столом, но смею ли я надеяться, что сегодня вечером Вы составите мне компанию?

Кшетти в ответ хлопала глазами и кусала губы. Верила и не верила. Он это всерьез? Он, правда, предлагает вместе поужинать? Он – такой умный, интересный, сильный… Знаменитость космической биоэтики. И он, правда, обратил на нее внимание? Нет, чушь. Не может быть. Он явно из вежливости. Согласишься – и будешь выглядеть в его глазах попрошайкой. А то и доступной девицей. И неизвестно, что хуже. Попробуй только согласиться.

– Я с удовольствием составлю Вам компанию, – сейчас Кшетти видела себя как будто со стороны, как, пугаясь собственной смелости, она робко улыбается Веселову в ответ и протягивает тонкую, изящную руку.

К ее окончательному смущению, ученый склонился над белой, с редкими золотыми веснушками, кистью, едва уловимым движением целуя кончики пальцев.

Кшетти пронзило, словно разрядом тока и в глазах потемнело от внезапного приступа жара. Девушка вероятнее всего потеряла бы сейчас сознание, если бы очки в металлической оправе не соскользнули с носа ученого (немного длинноватого, но, тем не менее, ровного и благородного носа!) и упали на пол.

В следующую секунду Кшетти оказалась на корточках перед Веселовым, принявшим такое же положение. Рука ученого протянулась к жалобно звякнувшим очкам, а потом он почему-то поднял глаза на девушку, и их лица оказались совсем уж близко – намного ближе, чем позволяют нормы этикета. Кшетти успела подумать, что неплохо бы сейчас встать, как ни в чем не бывало, но понимала, что тогда точно не устоит на ногах и грохнется перед Веселовым еще раз. А два падения за знакомство… Одного вполне хватит!

– Мисс Кшетти, – могу я Вас так называть?

Отчаянно проклиная про себя свое косноязычие, из-за боязни которого девушка не могла вымолвить ни слова, Кшетти кивнула.

– Я зайду за Вами ровно в половину восьмого?

Кшетти помотала головой. К счастью, Роман быстро понял ее замешательство. Прийти на ужин вместе – это совсем не то, что сесть за один стол. Это уже кое к чему обязывает.

– Мисс Кшетти, Вы, наверное, путешествуете с семьей?

В глазах ученого застыл вопрос: наверно, ты не одна. С женихом. Если не с мужем.

Кшетти опять помотала головой, и, понимая, что это, в конце концов, неприлично, выдавила из себя:

– Я одна.

Облегчение в глазах Романа опять сменилось недоумением, и Кшетти поспешила объяснить:

– Я просто… Неважно чувствую себя. Нет, ничего особенного, просто думаю, что немного задержусь к ужину, – в это же время отчаянно соображая, что одеть. Ни к селу, ни к городу пришли сожаления о том, что в гардеробе леди из высшего света нет ничего такого… эдакого… вызывающего!

И вот теперь она совершенно измучила себя выбором. А ужин, как назло, уже начался. И робот-стюард уже приходил: капитан интересовался, как ее самочувствие. Дочь Лоция Веровири, как же! Попросив робота – именно попросив, Кшетти, не смотря на положение, занимаемое с детства, не умела приказывать никому, даже роботам-прислуге, созданным специально для выполнения приказов – передать капитану, что она задерживается, извиняется за беспокойство, нет, благодарит за беспокойство, нет, все-таки извиняется, короче, и то, и другое, и вообще сегодня она ужинает за другим столом… Еще раз спасибо за беспокойство.

Залпом осушив стакан воды, Кшетти впервые пожалела, что в каюте нет ничего покрепче – сама, дура, отказалась. А сейчас не помешало бы грамм пятьдесят, для храбрости.

Остановив выбор на жемчужно-серого цвета платье с тонким пояском с натуральным черным жемчугом, увитым золотыми листьями, Кшетти еще раз осмотрела себя в зеркале. Драпировка по линии груди позволяет хотя бы предположить, что вышеупомянутая грудь вообще наличествует, а в глубокий, до линии пояса, разрез сзади выглядывают крылышки острых лопаток… Не то, конечно, что хотелось бы предъявить взору понравившегося мужчины, но все-таки.

А в том, что Роман Веселов очень понравился Скшасе Кшетти Веровири, сомневаться не приходилось. Культурный, загорелый, и какой-то… добрый, да, добрый, – редкое, и, пожалуй драгоценное качество для мужчин. Веселов стремительно и молниеносно поразил воображение девушки.

Приходилось ли ей раньше симпатизировать кому-то? Кшетти даже про себя побоялась использовать термин "влюбляться". Несомненно. Альтлет, молодой скромный учитель по классу скрипки – давно, лет семь назад… Он проработал в доме Веровири не более двух недель. Одна из горничных – а живых слуг в наше время семья Веровири вполне могла себе позволить – заметила, как юная Кшетти смотрит на худого, сутулого, постоянно кашляющего очкарика с впавшими щеками (у парня была какая-то неизлечимая болезнь, не заразная, это понятно, но Кшетти не помнила, какая именно) и рассказала миссис Девашасе.

Больше ни одному из преподавателей Кшетти не было меньше девяноста лет. Домашнее образование. Скшасу Кшетти Веровири самым тщательным образом оберегали от любого общения с противоположным полом – даже вся ее переписка с немногочисленными подругами читалась. Плюс постоянные занятия с психологами, делающими особый упор на нравственности молодой девушки, усиленные курсы этикета, не говоря уже об Этике и Моралеведении в исполнении уважаемой мисс Винессы… У Кшетти просто не было шансов. Даже голофильмы, которые она смотрела, строго отбраковывались. Музыка? Не смешите. Только классика, и без лишней экспрессии. Говоря откровенно, Кшетти люто не любила классику. Ну, не лежала душа, и все тут.

Так что шансов на "влюбиться" просто не оставалось. До сегодняшнего вечера.

Что из украшений подойдет к этому платью? Пожалуй, только один широкий золотой браслет, в цвет листочков на поясе. Обувь – серебряные лодочки. И быстро, очень быстро золотой жидкий лак на ногти. Готова!

Неприятности, впрочем, вполне ожидаемые, кто бы сомневался, начались задолго до зала-ресторана.

– Мисс Скшаса Кшетти Веровири? Извините, что, позволяю себе, но не мог не отметить, как восхитительно Вы сегодня выглядите.

Перед Кшетти стоял пожилой, но крепкий мужчина в строгом дорогом костюме, с благородной белоснежной головой.

– Мистер Май Полонски? Рада Вас видеть! – покривила душой Кшетти. – Не знала, что и Вы летите на этом корабле.

Ну вот! Психолог, работавший с ней в течение года, то есть, простите, читавший ей лекции по социальной психологии и делавший особый упор на проблеме межличностных отношений, профессор кафедры социальной психологии одного из университетов Земли, кстати, приятель отца… Кшетти не верила, что он здесь, на "Гордости Фикса" просто так. Что-то не было видно его до сегодняшнего вечера. А стоило ей познакомиться с Романом, как нате вам… Как же несправедливо!

Шпион!

Явно здесь для того, чтобы напомнить о семье и о проклятой миссии.

Одним краем, можно даже сказать, потоком сознания, Кшетти думала именно так, и понимала, что очень даже все правильно, и вообще, так, как должно быть: сейчас они в неспешной беседе пройдут в зал-ресторан, и она, Скшаса Кшетти Веровири, займет свое место за капитанским столом. Это одним потоком сознания.

А другим, как будто вовсе не из этой реальности – пыталась лихорадочно сообразить, как отделаться побыстрее, и, по возможности, повежливее, от мистера Полонски, и, черт возьми, присоединиться, наконец, к Роману. Потому что этот, какой-то совершенно возмутительный и автономно существующий поток сознания и думать не хотел о том, чтобы пренебречь приглашением Романа… Романа Веселова. Даже слышать об этом невозможно!

Вслух же Кшетти поддерживала беседу, отвечая на вопросы профессора психологических наук о самочувствии отца и маман, об общих знакомых, о цели своей поездки…

– Я еду на Емею, а Вы?

– Я схожу немного ближе, на Крокусте-16. Не осмеливаюсь спросить, что же моя ученица, ставшая столь очаровательной девушкой, (а мистер Полонски читал курс психологии Кшетти с ее семнадцати до восемнадцати лет) собирается делать на скучной Емее? Должен отметить, Вы удивительно похорошели за эти два года.

– Благодарю, Вы слишком добры ко мне, – ответила Кшетти на дежурную любезность, а потом сделала то, о чем утром еще и помыслить бы не смогла.

Соврала.

Нагло и глядя прямо в участливые глаза.

– В рамках ознакомительной экскурсии. Я же особо нигде и не была… Вот, захотелось увидеть глубокий космос. Пылевую туманность, Магелланово Облако – я имею в виду, вблизи, звезды Цефея, и все остальное. Мой подарок на двадцатилетие. Она гордо подняла подбородок и подарила мистеру Полонски очаровательную, но немного напряженную улыбку.

Как будто ты сам не знаешь, какого черта я делаю на этом чертовом корабле. Как будто не знаешь о цели моего чертового путешествия.

Мистер Полонски рассыпался в комплиментах и размышлениях вслух на тему, что большинство таких юных и красивых девушек, целью своей выбрали бы, конечно, полет на Клину* (* Законодатель мод Альянса), или на Париж-22* (* Пришлось все-таки вынести тремя отдельными лунами и россыпью планетоидов, из-за перенаселения…), а никак не на малоизвестную Емею… Что только доказывает, и как нельзя лучше, что в хорошенькой головке мисс Веровири нет недостатка в уме, интеллекте и здравом смысле, и прочее в таком духе.

За дежурным обменом любезностями Кшетти и психолог вошли в зал ресторана.

– Не ошибусь, если предположу, что Вы ужинаете за столом капитана? – мистер Полонски широко улыбнулся девушке, – В таком случае, разрешите Вас проводить…

Сейчас или никогда, поняла Кшетти, и в следующий миг, как будто опять увидела себя со стороны – она решительно сняла руку с вежливо подставленного локтя мистера Полонски:

– Я ужинаю за другим столом.

В тот же миг, слава прогрессу, как будто из воздуха, перед ними вырос Роман Веселов.

– Наконец-то! – обаятельно улыбнулся он девушке, и приник в поцелуе к длинным тонким пальцам. – Я уже начал беспокоиться и думал послать за Вами стюарда… Прогресс, мисс, Вы просто обворожительны.

Восклицания ученого прервало тихое покашливание, и Кшетти, удивляясь собственной смелости, представила Веселову психолога, как "своего учителя и друга семьи". Веселова же представлять не пришлось, Полонски, конечно, узнал известного гала-следователя и выразил, как мог, свое восхищение знакомством.

Кшетти сама не поняла, каким образом мистер Полонски умудрился присоединиться к их столику. И тем более не ожидала увидеть там же ту самую девушку-пилота, явно нахмурившуюся на ее появление, и какого-то молодого человека – симпатичного довольно, судя по осанке и проницательному взгляду черных глаз – тоже военного.

– Позвольте представить: дарс Назар Белый и дарси Ишма Кроули. Господа любезно согласились присоединиться к нам.

Ишма поморщилась на определение "господа".

Назар широко улыбнулся Кшетти и тепло пожал ее руку.

Профессор психологии рассыпался в признаниях. Надо же, как ему повезло: познакомиться лично не только с мистером Веселовым, но и с настоящими героями войны! О таком он и не мечтал!

Кшетти казалось, что такого позора она еще никогда не испытывала. Это был крах. Крах ее репутации, да и самой жизни. Абсолютный и сокрушительный.

Может, именно поэтому она залпом, сходу выпила бокал белого "Шато о Лафит", надо сказать, под немного удивленным, но одобрительным взглядом Веселова, и мило поддержала беседу на тему проблем послевоенного времени, и современной нравственности (предложенную, конечно, стером Маем), и космической биоэтики – где она, к восторгу Веселова проявила завидную осведомленность.

Роман делал над собой усилия, чтобы совсем уж откровенно не есть девушку глазами. Истинная королева! Утонченная, грациозная, невероятно изящная и потрясающе красивая. В этом сдержанного цвета платье ее светло-рыжие волосы вспыхнули, как пламя свечи, озаряя четкие и трогательные черты лица волшебным светом. Длинные пальцы, тонкие кисти, поворот головы, осанка, улыбка… Невероятна! И, похоже, совсем не кичится собственным совершенством, как цветок, который не осознает своей красоты и от этого становится в сотни, в тысячи раз красивее! Еще и умна, и начитана… И, как будто не замечает, что способна с легкостью вскружить голову известному гало-следователю и профессору. Уже вскружила.

Кшетти и вправду не замечала взглядов, которые бросал на нее Роман. Она просто то отчаянно страдала и стыдилась себя и сложившейся ситуации в целом, то понимала, что никогда, ну вот ни разу в жизни не чувствовала себя настолько свободной и настолько счастливой. "Шато о Лафит" не в счет, хотя определенную роль в состоянии Кшетти и оно сыграло…

Зато взгляды Веселова на мисс Веровири, чтоб ее черти съели, не укрылись от Ишмы. Она сегодня как никогда чувствовала себя ненужной на этом празднике жизни. Но это было однобокое ощущение, и Ишма покривила бы душой, если бы сказала, что ей было совсем уж плохо. Точнее, что это плохо не прерывалось. Случались и пробелы. Обаятельная улыбка Веселова. Озорная, мальчишеская. И эта светлая, практически белая прядь, спадающая на загорелый лоб и то и дело, лезущая в глаза. А еще… он оказался потрясающим рассказчиком! Под низкие, бархатные звуки его голоса окружающий мир как будто замирал и тоже прислушивался. Никогда бы не подумала, что можно вот так запросто, так интересно говорить о пустяках, умело уходя обсуждения своей славы и научных достижений… Но вот когда Кшетти начинала изобиловать познаниями в области космической биоэтики, с легкостью приводить примеры, как из документальных первоисточников, так и из сводок новостей и научных работ известных ученых, Ишме хотелось провалиться сквозь пол, пробить ногами, обутыми в армейские бутсы, прошивку и оказаться в безвоздушном пространстве. Без скафандра.

Ишма была достаточно умна и наблюдательна, чтобы понять, какие чувства испытывает Веселов к этой ощипанной курице, которая хлещет вино как заправский мичман в увольнении. И тем более Ишма понимала, что самой ей никогда не быть такой утонченной, изящной… Невыносимо естественной в этом изяществе и… красивой.

Это совершенно невозможно понять, но удивительно красивая Ишма, красотой яркой и экзотичной, хоть и далекой от общепризнанных стандартов, чувствовала себя дурнушкой на фоне хрупкой и беспомощной Кшетти. Почему-то именно рядом с Кшетти ей все в себе казалось отвратительным: нежная, смуглая, оттенка меди, кожа, широко распахнутые, оленьего разреза глаза с приопущенными ресницами, персиковый румянец на пухлых детских щеках и очаровательные ямочки на них же… Не смотря на маленький рост Ишма была очень женственно сложена – полную высокую грудь и крутые бедра не скрывала даже графитного цвета форма офицера ВС Солнечной Системы. Сколько себя помнит, Ишма всегда стеснялась своих чересчур женственных форм, точнее, стесняться начала очень рано. На Зиккурате вообще взрослеют рано.

Сейчас, рядом с тонкой, высокой, с едва обозначенными признаками женственности, Кшетти, Ишма чувствовала себя бесформенной чугунной тумбой – тяжелой, неуклюжей, неповоротливой. Хуже всего, что Ишма отчетливо видела, какое впечатление на Веселова оказывает эта сдержанная, аристократичная, немного даже холодная красота. И в такие моменты ей почему-то просто хотелось выть. И плевать, что Назар не сводил с нее взгляда, откровенно говоря, Ишма вообще то и дело забывала о его присутствии – вспоминала, только когда он попадал в поле зрения. Не замечала и довольно искренних комплиментов стера Мая Полонски. Для нее сейчас вообще не существовало никого кроме Романа. И этой ощипанной курицы, чтоб ее разорвало.

Что там этот профессор говорит? О каких-то женских архетипах?

***

Глава III

Кто же?

Кто еще, кроме тебя?

Кто же?

Кто еще, если не ты?

(Nautilus Pompilius)

– Сидеть за одним столом вместе с дамами, чья красота, ум и внутренний мир являются настоящим украшением Альянса и таким явным выражением двух ярчайших женских пространственно-временных континуумов…

– А нельзя ли по-человечески? – вежливо попросил Назар.

– Охотно, – отвесил легкий поклон стер Полонски, и, профессионально поставленным голосом, с нескрываемым удовольствием – оседлал, видимо, любимого конька – продолжил.

– Иными словами, каждый континуум, это, с Вашего позволения, архетип, так сказать, информационное поле, включающее в себя общегуманоидное содержимое коллективного бессознательного. Поясню, – упреждающе поднял он указательный палец, – Вы же в курсе, что мысли материальны? Так вот, открою Вам небольшой секрет, о котором, конечно, осведомлен мой коллега – позвольте польстить себе таким образом, – Полонски многозначительно взглянул на Веселова.

Роман кивнул, с интересом слушая Полонски, как и все за столом, включая даже Ишму.

– Мысли суть просто более тонкая материя, но все же материя. И только кажется, что они приходят из ниоткуда и в никуда же уходят… На самом деле, смею вас заверить, ни одна мысль, вообще ни одна, никогда и никуда не девается. А хранится, висит, так сказать, в общем информационном поле. Которое, впрочем, определенным образом, структурировано.

– Структурировано в эти самые архетипы? – Кшетти подалась вперед, чуть было не опрокинула на себя бокал, хорошо, что Веселов успел среагировать молниеносно, обхватил ее тонкую кисть своей ладонью.

"Не смогу ее никуда отпустить".

"Не смогу никуда от него уйти".

– Именно, – кивнул Полонски Кшетти, – Архетипы, конечно, бывают не только личностные, но сейчас мы говорим именно о личностных.

В каждом из них есть мужская и женская ипостась, и заложена вся информация на определенную тему: миссии, цели, ценности, модели поведения. В структуре целостной личности мужская и женская половина гармонично дополняют друг друга, существуя в равностности, в единстве. Поэтому в практической работе с клиентами, в проработке архетипных моделей поведения – для того, чтобы человек мог понять, что не дает ему быть успешным, скажем, в любви, в семье или в сфере выбранной деятельности, очень важно проработать и женские, и мужские ипостаси континуумов. Ведь женские качества каждого архетипа чаще всего влияют на внутреннюю деятельность, а мужские – на внешнюю. Но это, конечно, слишком грубо сказано.

Поскольку, как я уже сказал, ни одна мысль не покидает общее информационное пространство, каждый, абсолютно каждый человек черпает из него то, что соответствует его архетипичной модели. Ведь за всю историю гуманоидной расы было сколько угодно ролевых моделей: именно поэтому кому-то ближе исторический персонаж Гая Петрония и Леонардо да Винчи, кому-то – Нерона и Геродота. Одним женщинам близок персонаж андерсеновской Русалочки, другим – мадам Помпадур, третьим – Этельфледы…

– Мерсийской! – вырвалось у Ишмы помимо ее воли.

– Точно, – кивнул Полонски, – Вам эта историческая личность должна быть близка.

Ишма не обратила внимания на эти слова. Сейчас она наслаждалась моментом, когда внимание Романа Веселова было целиком приковано к ней. Остальных соседей по столу – тоже, но не плевать ли на них с орбитальной станции?

– Этельфледа Мерсийская, Жанна Д"Арк, Яххотеп, Гвендолен, Жанна де Дампьер, леди Баторий…

– Браво! Я восхищен! Умная и очаровательная героиня нашего времени оказывается еще столь просветленной в плане древней истории, – стер Май Полонски действительно выглядел обескураженным. – И когда Вы все успеваете?

Ишма усмехнулась, отчего лицо ее приобрело совсем детское выражение – хитрое и очаровательное одновременно.

Знал бы ты, когда. И как. Чертовы сны.

– Вы перечислили пятерых великих воительниц, – застенчиво улыбнулась ей Кшетти.

– Шестерых, – мило процедила ей Ишма.

– Но вот шестая – Эржебет Баторий, мне кажется, не соответствует общей тематике.

– Ключевое слово – кажется, – Ишма приложила колоссальные усилия, чтобы улыбнуться в ответ "ощипанной курице". – Эржебет пришлось проявить немалые познания в воинском деле и стратегии обороны, чтобы не дать Церкви, Государству и вассалам разорвать на куски все, что оставил после себя ее супруг, Ференц Надаждь. Что же касается обвинений против нее, девяносто девять процентов из них были сфальсифицированы – слишком крупные суммы ей задолжали Габсбурги, да и Церковь не хотела понимать – зачем потомку рода Дракула столько земель… Я не говорю уже об обороне имений мужа во время войны с Турцией, ведь земли Надаждей находились прямо на пути турок в Вену. Между прочим, Ференц Надаждь был поставлен во главе командования во время нападения Турции на Венгрию, и, совершенно логично, на мой взгляд, что и Эржебет не осталась в стороне.

– Вы полагаете, обвинения против нее были сфальсифицированы?

– Полагаю… – Ишма загадочно отхлебнула из бокала. Почти также утонченно, как и эта аристократка, – Я знаю.

– Однако как характерно, что Вы, дарси Кроули, так хорошо осведомлены именно о данных исторических личностях, – стер Полонски опять взял инициативу в свои руки. – Теперь вернемся к тому, с чего начали: Вы с мисс Кшетти являете собой два очень ярких примера архетипов, а именно: Воительница и Принцесса. Хотя, позволю себе заметить, за два прошедших года, что я не имел чести видеть Вас, Вы, мисс Кшетти, делаете уверенные шаги из Принцессы – в Королеву.

Ишма скривилась про себя. Кто Королева? Эта ощипанная курица? Не смешите! Лучше-ка…

– А расскажите подробнее об этих наших наших ролевых моделях, – попросила она профессора.

– Охотно, – обаятельно улыбнулся Полонски и продолжил.

– Место правления архетипа Принцессы – эмоции, в том числе тонкие, скрытые внутри. Принцесса живет в мире, храня свое собственное пространство, пространство сокрытости и целомудренности. Принцесса скрывает мир своей души как залог безопасности, неприкосновенности собственной системы ценностей. Ролевые модели Принцессы склонны принимать посвящение некоему эгрегору заповедной чистоты и служить ему, не важно, произошло это наяву или в фантазиях. Тот, кто удостаивается ее доверия, допускается в совершенно особенный мир, полный тонких, эстетичных переживаний, где добро всегда торжествует над силами зла. Принцесса – воплощение милосердия, жертвенности и любви, она спасает эти свои способности любой ценой. Типичные персонажи Принцессы в искусстве – Наташа Ростова и Русалочка Андерсена, до того, как первая стала женой Пьера Безухова.

"А вторая превратилась в морскую пену", – мстительно подумала Ишма.

– Образ Принцессы – вдохновляющий, эротизм – подразумеваемый, находящийся как бы внутри своего потенциала. Оптимальный партнер для Принцессы – ее мужская ипостась: Рыцарь, который служит ее миссии, преклоняется перед святостью дара жизни.

– Реализовавшаяся Принцесса, или Королева, – к величайшему изумлению Кшетти, стер Май Полонски бросил короткий, но красноречивый взгляд на Веселова, – Новая гармоничная личность, логически проистекающая из предыдущего архетипа. Это уже мадам Безухова, если угодно, Мария Федоровна Романова, супруга венценосного Александра III, Мария-Тереза Габсбург и другие.

"Мария-Терезия родила мужу четырнадцать, нет, кажется, все-таки шестнадцать детей! – не к месту подумалось Кшетти, – Подумать только! Шестнадцать!"

Профессор тем временем продолжал:

– Что касается Воительницы, ее поле деятельности, или, выражаясь фигуральным языком, сражения – это защита справедливости, внешняя экспансия и победа. При этом Воительнице присуща агрессия, она – потенциально убивающая женщина.

"Потенциально", – усмехнулась про себя Ишма.

– Ведь если остальные женские архетипичные ролевые модели дают жизнь, то Воительница с легкостью ее отнимает. Функциональность женского архетипа Воительницы в том, чтобы сохранить и преумножить физическое и психическое здоровье, отсекая по пути все бесполезное и ненужное. В природе это называется естественный отбор.

Ишма слушала профессора, затаив дыхание.

Воительнице свойственно на корню пресекать бесперспективные проекты, она единственная из пяти архетипов, кто никогда не пойдет на изнуряющие отношения. Эмпирический мотив ее жестокости – любопытство, ровно как и развенчивание ставших ненужными идеалов.

– Кажется (и в первую очередь ей самой), что в Воительнице мало женского, но это далеко не так. Ее стремление к справедливости, к систематичности, упорядочиванию – есть ни что иное, как извечно женское дело: прополка и прореживание грядок.

В ответ на немой вопрос в черных глазах Ишмы, профессор пояснил:

– Да-да, не нужно так на меня смотреть. Издревле битву сравнивали с жатвой, со сбором урожая, и, среди ролевых моделей Воительницы не только женщины-воины, как те дамы, кого Вы перечислили и многие другие, и богини-охотницы, как, например, греческая Артемис, но и богини плодородия, дающие жизнь и охраняющие ее. Наиболее яркой представительницей является богиня Иштар. Ей свойственно как даяние, так и разрушение. Немного более поздний ее типаж, такой, как Кали-Разрушительница, является обратной стороной Парвати, воплощения самой женственности.

Ишма вздрогнула, когда Полонски заговорил об Иштар, и еле слышно облегченно вздохнула, когда он продолжил. Наверно, поэтому даже следующая тема профессора не могла выбить ее из колеи.

– Именно поэтому эротизм Воительницы – страсть, необузданность, может скрывать в себе даже потенциальную опасность, агрессию. Один из самых желанных мужских персонажей, – стер Полонски поднял свой бокал, салютуя Ишме, чем вызвал волну смеха за столом, и даже сама Ишма, вопреки обыкновению, оценила шутку и сдержанно улыбнулась.

– Вот значит, как, – улыбаясь Ишме искренней, открытой улыбкой, сказала Кшетти. – А я все думаю, почему Вам досталось так много внимания? Про Принцессу мистер Полонски рассказал довольно быстро, но я не в обиде. Расскажите про партнера для Воительницы, – обратилась она уже к самому Полонски.

– Поскольку женщина-Воительница смела и честна, открыта и отважна, ее покорение – как покорение самой стихии, то отважиться смирить гордую Воительницу, испытать ее яркую любовь стремится равный – Воин, Ординарец, или даже Король. Недаром любовные игры Воителей нередко сравнивают с поединком.

– А какая Воительница мать? – не унималась противная Кшетти.

– Никакая, – буркнула ей Ишма, – Разве что с целью вырастить Великого Воина.

– Браво, – зааплодировал Полонски, – Вы не перестаете меня удивлять не только красотой и героизмом, но и острым умом.

"Да старый хрен просто запал на нее, – с досадой подумал Назар. – Запал на мою девочку…"

Не сказать, чтобы Капитан III ранга, или майор дарс Белый, понимал все, о чем говорил стер Полонски. Он понимал скорее в общем, немного абстрагировано. Хотя, что тут понимать? Ишма – лучшая. Любой мужчина в лепешку расшибется, чтобы завоевать такую женщину. Гордая, сильная, отважная. Женщина. Настоящая. А как красива… Если бы он, Белый, умел писать стихи, он бы обязательно посвятил ей… что там принято посвящать женщинам? Оду, или целую поэму. И неудивительно, что профессор – тот, который "старый хрен" – на нее запал. Ишма – совершенство.

– Воительница неизменно требует к себе уважения, даже на ложе страсти…

– Давайте не будем про ложе страсти, профессор, – попросила Ишма, послав при этом стеру Полонски такой взгляд, что тот стушевался и даже немного покраснел. Хороша, чертовка!

– Лучше скажите, какие еще есть архетипы? Вы рассказали только о двоих.

– Всего их пять. Принцесса/Рыцарь, Королева/Король, Воительница/Воин, Ведьма/Маг, и, наконец, Шут/Трикстерша.

– А вы кто? – спросила Кшетти.

– Наверняка – Король, – склонила голову набок Ишма, одаривая профессора таким взглядом, что сама ледяная бездна показалась бы по сравнению с ним пылающим вулканом.

– Что Вы! Куда мне до Короля! – Полонски шутливо поднял руки, как бы признавая свое поражение, мол, виноват, занесло меня…

– Король – несомненно, мистер Веселов. Абсолютная реализованность в выбранной сфере деятельности, трезвое отношение к власти и славе.

– Нет, – не согласился с Полонски Веселов. – Я не согласен.

Поднял руку Кшетти, поцеловал кончики пальцев.

– Какой из меня Король, я – самый настоящий Рыцарь.

Кшетти потупила глаза и мило покраснела. Чтобы хоть немного скрыть неловкость, она улыбнулась Назару.

– Дарс Белый, несомненно, Воин.

– В этом не может быть никаких сомнений, – согласился с ней Полонски, – Ну а я, с Вашего позволения, Трикстер. Иначе говоря, Шут.

– Регулирование напряжения в системе при вынужденном поведении, – неожиданно завладел общим вниманием Роман.

– Вынужденном поведении? – уточнила Ишма.

Тот кивнул ей, заставив сердце забиться быстрее, и вызвав (почему-то) легкий выброс адреналина, что заставило девушку откинуться на резную спинку стула, и даже принять из рук Назара бокал с чем-то… Черт его знает, с чем, не почувствовала вкуса.

– Когда человек вступает во взаимодействие с обстоятельствами непреодолимой силы.

Стер Полонски только отсалютовал бокалом коллеге – мол, я восхищен!

Роман продолжал:

– Роль Шута отвечает за возможность сохранить способность действовать в некой опасной ситуации.

Кшетти напряглась. Обстоятельства непреодолимой силы, говорите. Ну-ну.

– Например, действия, превозмогающие само наличие боли, страха, отчаянья, гнева. Разряжение взрывоопасной ситуации, – продолжал Роман.

Ишма, весь вечер не сводившая глаз с Романа, по-новому взглянула на Мая Полонски.

– Трикстер, или Шут, собственным провоцирующим поведением, через присущий ему тонкий юмор на гране сарказма, через, не побоюсь этого слова, цинизм, задает правильное настроение другим, обуславливая оптимальную модель поведения остальных типов. Мышление Трикстера – синтез всего, что есть на данный момент, даже если это совмещение несовместимого.

– Значит, за нашим столом сегодня собрались все архетипы, за исключением одного – Ведьмы, или Мага. – Задумчиво подытожила Кшетти, надеясь отвлечь себя от мыслей об "обстоятельствах непреодолимой силы" в виде союза семейств Веровири и Волотье.

Миссис Скшаса Кшетти ошибалась.

Непреодолимой силы обстоятельства действительно были, но в настоящий момент они были гораздо ближе, чем даже обязательства перед семьей, да что там обязательства, ближе даже, чем сама семья. Опасность, к которой приближалась в настоящий момент мини-флотилия "Гордость Системы Фикс" была намного глобальнее ситуации за данным столом, она охватывала, не побоимся этого слова, масштабы скорее планетарного, нежели личностного, персонажного характера.

– А вот и ошибаетесь, милая Скшаса Кшетти, Вы же позволите, на правах бывшего наставника так Вас называть.

Кшетти кивнула.

– Ваша пара с мистером Веселовым (на слове "пара" профессор космической биоэтики, ровно как и миссис Волотье-Веровири, покраснел) действительно представляет собой симбиоз Принцессы и Рыцаря с Королем и Королевой, и мы, с дарси Кроули являемся типичными представителями Трикстера и Воительницы, но…

Дарси Кроули слушала Полонского очень невнимательно, особенно с тех пор, как тот назвал Веселова Королем, а ведь немного ранее он сказал, что Король – равный Воительнице, а еще, что "Воительница – один из самых желанных мужских персонажей". Ишма конечно, сочла бы это чушью, но служба в армии навевала на определенные выводы. Неужели, в самом деле – один из любимых? Ведь Веселов явно пошутил насчет того, что он Рыцарь. Ну, какой он Рыцарь?! Он – Король!

– Но, – ерзая на стуле, что идет совершенно вразрез с этикетом, предписывающим дамам из высшего света сохранять достоинство, независимо от времени и места нахождения, Кшетти постаралась сократить паузу, которую, с искусством признанного драматурга, или, правильнее будет сказать, завзятого Трикстера-циника, выдерживал стер Май Полонски.

– Вы сказали – но?

Профессор усмехнулся, с явным удовольствием наслаждаясь всеобщим вниманием, причем, на этот раз, вниманием даже дарса Белого, который отлично понял, что на сей раз разговор пойдет о нем, и тоже готовился вслушиваться в следующие слова Полонски.

– Именно, и как Вы уже догадались, речь сейчас пойдет о дарсе майоре, – снизошел, наконец, стер Полонски. – Дело в том, что дарс Белый соединяет в себе сразу два архетипа: как уже все поняли, Воина, и… Мага.

– Мага? – одновременно переспросили Ишма и Кшетти. Причем обе нахмурились этой одновременности.

– Именно. То, что у дарса Назара Белого от Воина, всем, я думаю, понятно. Тут они совершенно идентичны с дарси Кроули.

Идентичны, говоришь? Назар принялся слушать профессора еще внимательнее. Ишь ты, идентичны! Может, что дельное и скажешь…

– А вот что касается Мага… Эмоциональная отстраненность (вразрез эмоциональной вовлеченности Принцессы и Рыцаря), завидная системная интуиция, взаимодействие с миром посредством дистанции, которую он устанавливает сам. Но дистанция эта – игровая, и это понятно Магу, как никому. Потому что кому, как не ему открыты высшие законы мироздания.

Назар даже поперхнулся. Что он несет?! Какое еще мироздание?!

Делая вид, что не обращает на него внимания, а на самом деле наслаждаясь произведенным эффектом (в точку попал!) стер Полонски продолжал:

– Магу свойственно терпеть лишения, так сказать, страдания во имя высшей цели. Чаще всего – спасения другого. Сюда, как нельзя лучше подойдет сюжет сказки "Красавица и Чудовище".

Тут все, включая стера Полонски, почему-то выразительно посмотрели на Ишму. И, не смотря на низкую эмоциональность, поперхнулась на этот раз уже она.

"Черт знает что такое! – неслось в голове у девушки. – Это что я, по их мнению, Чудовище что ли?!"

А взгляд Назара, который он также направил на девушку, приобрел мечтательное выражение. И на губах майора заиграла глуповатая улыбка.

"Вот оно как! Ты – моя Красавица, а я – твое Чудовище… Вон, и профессор раз так говорит…"

Он отсалютовал стеру Полонски бокалом, и впервые искренне и дружелюбно ему улыбнулся, отчего Ишма скрипнула зубами.

"Нет, вот ведь хам, а?!"

– Или, если перейти к историческим личностям, то под архетип Мага как нельзя лучше подойдет образ юродивого Христа, пожертвовавшего собой ради спасения человечества.

– Типичный же пример союза Ведьмы, или Ведуньи, и Мага, – продолжал профессор, – Союз Февронии и Петра Муромских. Всем своим естеством полагаясь на высшую, не побоюсь этого слова, Божественную премудрость, эти, опять-таки, христианские подвижники обрели истинное понимание жизни, и были причислены к лику святых.

Назар продолжал довольно улыбаться. Скажете тоже, профессор. Премудрость… Тоже мне… Высшая цель. Смех один.

Высшая цель – в том, чтобы оберегать это маленькую хрупкую девочку. Защищать от всего мира. Пусть даже и гонит. Всю жизнь будет гнать – а он не уйдет. Пусть будет, какой угодно.

Отважным воином.

Безжалостной убийцей.

Всадницей Смерти.

Ночной ведьмой.

Жестокой разрушительницей, как богиня ее планеты… В отличие от остальных, зная, что Ишма родом с Зиккурата, Назар самым внимательным образом подошел к изучению особенностей ее родины. В том числе религиозной догматики.

Так что пусть будет, какой угодно. Любой.

Делает, что хочет. Лишь бы была жива. Счастлива. Здорова.

А обо всем остальном он позаботится.

Будь любой, девочка.

Живи. Дыши.

Убей меня, убей себя -

Ты не изменишь ничего…

У этой сказки нет конца -

Ты не изменишь ничего!

Накрась ресницы

губной помадой,

А губы лаком для волос…

Ты будешь мёртвая принцесса

А я твой верный пёс…

***

– Назар, чего ты хочешь от меня? – устало спросила Ишма, глядя в иллюминатор.

За казалось бы тонким и хрупким стеклом простиралась темная ледяная бездна с полосами метеоритных потоков, яркими вспышками далеких звезд, планетами: желтыми, голубыми, серыми, с кольцами и без…

Назар молчал.

– Шел бы с ними, в самом деле… А я по горло сыта и ужином, и компанией. Не ходи за мной, пожалуйста.

Ишма ушла, ни разу не обернувшись. Назар остался один. Почему-то захотелось курить. Хотя он давно бросил. Точнее, как – баловался по-мальчишески, но еще до поступления в Летное Училище зарекся. Пилотам обязательно исполинское здоровье. Слишком строгий отбор. А здесь и нельзя курить. Космос. Вон, переливается за стеклом. И почему он об этом вспомнил.

Шел бы с ними, да. Как будто им сейчас кто-то нужен.

И как будто ему кто-то нужен.

Кроме нее.

***

Им и вправду сейчас не было дела до целого мира. Если бы в каюте Кшетти завелась целая паразитическая цивилизация – нет, не заметили бы.

Как не замечали ни холодного атласа простыней, ни мягкого полумрака ночника, дающего приглушенный, но теплый и живой свет.

Тонкие, бледные пальцы с редкими золотистыми веснушками сплетаются с твердыми, настойчивыми, мужскими. Белая мраморная кожа горит от поцелуев.

Тихий смех. Звон хрустальных колокольчиков наполняет воздух. Смех сменяется нежным стоном. Безумно притягательным, влекущим, невыразимо манящим куда-то в глубину, где нет места разуму. Живую и очень теплую.

Тонкая, пульсирующая жилка на шее с запрокинутой золотой головкой. Трогательная и трепетная, как будто испуганная.

В этом освещении ее волосы похожи на темный каскад струящейся меди.

Под сильными, опытными мужскими руками тает нежное девичье тело. Мягкое, податливое, послушное. Ты только не уходи. Не останавливайся.

– Кшет…

– Рома…

– У тебя это впервые?

Пшеничные ресницы стыдливо прикрывают глаза, в то время как тело мягко и решительно подается ему навстречу. Распахивается. Раскрывается.

– Ты прекрасна.

– Правда?

Зачем тратить слова, когда можно действиями показать, как ты прекрасна. Восхитительно красивая. Невероятная.

– Ты не боишься?

– Тебя? Какой глупый… Нет.

Поцелуи. Легкие, как крылья бабочки.

– Я просыпаться боюсь.

– Ты не спишь, моя милая. Больше не спишь.

– Мой родной. Не дай только мне опять уснуть.

Сладкая, как мед. Как будто пришла из другого мира.

– Не дам.

Робкая улыбка, которая становится играющей. Смелой. Зовущей прильнуть к ней в долгом, очень долгом поцелуе.

– Никогда?

– Никогда.

Это хорошо. Это хорошо – все, что ты сейчас делаешь. Это – правильно. Так и надо.

Сплетаются руки. Тела. Судьбы.

Это не любовный поединок. Это доверие. Открытость. Распахнутость.

Нет больше двух судеб. Двух людей. Кто придумал так? Это же чудо. Это может существовать только в единстве. И сейчас… сейчас живет. Бьется. Дышит.

Что, если все, что до этого было, всего лишь сон? Страшный. Жестокий. Странный.

Зеленые или голубые глаза у любви?

У любви те глаза, из которых она смотрит.

***

Глава IV

Ты упала в мир -

Мир упал в тебя.

Раздвигай свой тир -

Принимай в себя!

(Агата Кристи)

Скованные одной цепью

Связанные одной целью…

(Nautilus Pompilius)

Назар перевел взгляд на орм – ничего себе, полчетвертого! Это он засиделся.

– Вижу, дарс Белый, вам не спится, как и мне. Правда, причина моей бессонницы куда более прозаична: артрит, знаете ли. Всегда суставы крутит, когда пролетаем метеоритные потоки или секторы с ярко выраженной магнитной активностью.

Назар хмуро отхлебнул из низкого стакана. Ну, вот что ему надо, а? Но все же заставил себя сделать приглашающий жест к стойке. И ведь сел, гад. Не постеснялся.

– Того же, что и у молодого человека, – кивнул стер Полонски роботу-бармену, слегка пригубил, удивленно посмотрел на Назара, но от комментариев воздержался. И на том спасибо.

Белый уже немного остыл. Даже стыдно стало, за свое раздражение на профессора. Как будто он виноват, что Ишма такая. Профессора… Психологии, между прочим. То есть, вот так, нежданно-негаданно в распоряжении Белого оказался психолог явно высокой квалификации, чьи рабочие часы стоят… Нормально стоят, наверно. На военное жалованье, пусть и майора ВССС такого себе не позволишь. У нас ведь как? Совет Альянса куда охотнее звания и награды раздает, чем галактические наты. А, учитывая, что за очередное звание надо ой как сильно… одно место, в общем, рвать, то вопрос натов, переводимых на счет, должен быть куда как понятен.

– Профессор…

– Смелее, дарс Белый. Я же психолог. Я вижу, Вас что-то гнетет. Хотели что-то спросить? Так спрашивайте. Тем более что я сам предложил. И скажу Вам просто по-дружески: мне сегодня скучно. И стыдно. Я не оправдал возложенных на меня надежд. Впрочем, обо мне мы еще успеем поговорить. Становлюсь, знаете ли, болтлив не к месту на старости лет. Итак, уважаемый дарс майор, о чем Вы хотели поговорить?

– Стер профессор, чего ей не хватает? Ну, что ей нужно?

– Ну, об адреналиновой зависимости Всадников, Вы, я так понимаю, прекрасно осведомлены.

– Так точно.

– Ну а о таком термине, как социопатия, надеюсь, слышали?

Назар поморщился. Что-то для него на сегодня этих психических терминов многовато… По человечески нельзя объяснить, что ли?

– Психологических. Но не суть. Откуда мисс, то есть дарси Кроули?

– С Зиккурата.

– О, эти темные страницы галактической истории… Это многое объясняет…

– Что, например…

– Хм…

Видимо, психологических терминов для Назара на сегодня и впрямь оказалось достаточно. Потому и не судьба ему была узнать о социопатии подробнее.

Сигнал тревоги пронзительной сиреной разнесся по коридорам лайнера "Гордость Системы Фикс", как и по сопровождающим его фрегатам, эсминцам и корветам. Очевидно, что это не учебная тревога. Кому вздумалось бы так шутить над пассажирами первого класса? Им учебные тревоги уже устраивали. Даже две. В первый же день, как покинули пределы Системы Фикс. После обеда, со всеми удобствами.

И было в этом сигнале, который прозвучал в начале пятого, что-то совершенно неуместное, неприятное, и пугающее почище попадания в метеоритный поток, когда лайнер вздрагивает в хаотичной последовательности. Лучше бы трясло…

Стер Май Полонски только успел поставить недопитый бокал на стойку, когда дарс майор уже покидал лайнерский бар – срочно нужно к капитану. Профессор только крякнул – вот это реакция – и поспешил за молодым человеком.

***

Контр-адмирал Оскар Райан был не просто не в настроении. Он был в самом настоящем бешенстве! Тщательная спланированная операция по поимке проклятого Серафима "на живца" пошла псу под хвост. А ведь все так прекрасно начиналось!

Оповестить ближайший, повторяем, самый ближайший круг о том, что Совет Альянса вместо той самой, упущенной ракеты распорядился направить к ним еще одну. Так что, как говорится, только смотри в оба да принимай.

К слову, данная ракета тоже была настоящей, то есть действительно, с новым, мощным оружием на борту. Печальный для военных погонов многочисленных пострадавших опыт говорил, что на "пустышки" Серафим не клюет. А тут надо было наверняка.

О том, что ракета под завязку набита датчиками слежения и маячками, вообще умалчивалось. Повторяем, умалчивалось! В операции по установке участвовали несколько впоследствии утилизированных роботов и пара человек командования. Очень больших человек, проверенных, которым контр-адмирал доверял, как себе. Любые манипуляции с ракетой в подпространстве немедленно отразились бы на пространственных мониторах главного штаба ВССС. И что же? Ни – че – го. Ни одного сигнала, ни одного тревожного гудка. Стоит ли говорить, что ракета в расчетную точку не вышла? Но это бы еще полбеды. Потому что очень скоро она нашлась. Плыла себе с настежь открытыми шлюзами в безвоздушном пространстве, ободранная, между прочим, как липка. Не только все оружие вынесено, но и маячки напополам с датчиками. Между прочим, ценнейшая, современная аппаратура! И ничего. Только очередная голограмма огненного ангела посреди грузового отсека. Стоит ли говорить о том, что контр-адмирал был взбешен.

– Неужели никаких зацепок? – полковник дарс Велимиро хмурился в экран пространственного монитора.

Оскар Райан даже отвечать не стал. Как будто итак непонятно.

Вздохнул.

– Я не удивлюсь, что за поимку проклятого Серафима сразу "адмирала" дадут.

– Шутишь?

Дарс Райан пожал плечами.

– В каждой шутке есть доля шутки.

– А ведь ты прав. Серафим – настоящая кость в горле Альянса.

– Заноза он в заднице, вот кто. Ладно, до связи.

– До связи.

Ксандро Велимиро задумался. Черт дери, а ведь Оскар тысячу раз прав. Недалек тот день, когда Альянс предложит за голову сученыша самую высокую награду. Не считая денежной премии, конечно. А ведь это идея!

***

Штаб-каюта флагмана "Гордость Системы Фикс" напоминала сейчас 7D кинозал на Бенелее – пространственные изображения мини-флотилии, плывущей сквозь полумрак в окружении мерцающего сияния звезд, а между ними и даже сквозь них спешно ходят хмурые люди в военной форме.

Сигнал тревоги на то и сигнал тревоги, чтобы заставать врасплох. Полковник Эшли летал по этому маршруту второй год, и каждый раз, минуя туманность, разделяющую Млечный Путь и Магелланово Облако, еле сдерживался, чтобы не скрестить пальцы. Туманность – отличное прикрытие для нападения.

И этой ночью, не успела отзвенеть тревожная сирена, как Грэг Эшли был на ногах и во всеоружии. Значит, как он и думал. Нападение со стороны туманности. Наги!

Пространственные картинки в штаб-каюте поставили его, да и всех, кто сейчас пристально вглядывался в изображения – штурманы, навигаторы, мастера боя и прочие – в замешательство. Потому что согласно транслируемым голограммам, мини-флотилии ничего не угрожало. Никаких вражеских крейсеров, никаких корветов, снарядов, ловушек. Ничего. Нападения не было и вместе с тем аварийные датчики зашкаливали. А зашкаливали они, потому что не только во флагмане, но и в сопровождающих кораблях, вплоть до матки с истребителями, отказали гравитонные двигатели, и методично, один отсек за другим, выключались все приборы. Выдержат ли системы жизнеобеспечения, или нет – вот в чем вопрос.

Приборная панель показала мощнейшее магнитное напряжение, а затем, жалобно вспыхнув напоследок, погасла.

Дарс Эшли выругался под нос. Все присутствующие были с ним солидарны.

– Простите, дарс полковник, – откуда здесь взялся штатский?! – Я правильно понимаю, нападение со стороны нагов?

На немой вопрос полковника ответил майор Белый.

– Виноват, дарс полковник, профессор со мной.

Грэг Эшли только рукой махнул, мол, не до тебя сейчас.

– Да какие к черту наги, – буркнул он уже профессору, – Видите, ни одного ихнего сраного корабля! Черт знает что такое, – добавил он уже, ни к кому не обращаясь, пытаясь выжать максимум из стремительно умирающей приборной панели. Датчики и показатели словно сошли с ума – загорались, тухли, выдавали какие-то нелепые данные… Ну да, магнитная активность. Откуда ей здесь взяться?

– Сержант, передайте по внутренней связи приказ одеть скафандры.

– Слушаюсь, дарс полковник.

***

Ишма выслушала приказ по внутренней связи с безразличным видом. Сигнал тревоги больно врезался в ее сон, в котором ей снилось, что она – леди Этельфледа Мерсийская. Сначала ей даже показалось, что она слышит сигнальный гонг, возвещающий о нападении викингов. Как и всегда после подобных снов, проснулась она совершенно разбитая: сон не принес долгожданного отдыха и облегчения. Наоборот, было ощущение, что с одних военных действий в другие попала. Из огня да в полымя.

Значит, нападение нагов. Как раз с секции 12АВ. Что ж. Ходили слухи, что наги иногда похищают людей. Не фиксианцев, не пигмеев тоа, никого другого. Именно людей. Неясно, с какими целями. Очевидцев не было. Как не было никого, кто вообще мог подтвердить эти слухи. Слухи ли?

Ишма пожала плечами. Так ей проще. Пускай похищают. Жаль только невинных людей. И ведь не эвакуируешь всех… А вдруг? Сколько на флагмане спасательных капсул? Дальнейшие размышления пролетали в ее сознании, в то время как дарси Кроули стремительно неслась в штаб-каюту. Ей срочно нужно к капитану!

Может, удастся разместить пассажиров по сопровождающим фрегатам? Основной удар, будь то наги или пираты, придется, конечно, на флагман. А ее линКР на что? Призрак, между прочим, способен вместить человек тридцать – сорок… Мало, очень мало, ну а эсминцы? Плюс спас-капсулы…

Ей же лучше остаться здесь. Не оказывать сопротивления, изобразить из себя испуганную дурочку. Это она сможет. Подобраться к главному – или главной. И обезвредить. Специалисту ее уровня вполне по силам.

К сожалению, не смотря на горячую любовь и доверие к Римме Цхинг Фун, у Ишмы была еще одна причина подозревать подругу. Долбаная запись!

Римма – сколько Ишма ее помнила – была очень увлекающимся космическим орнитологом. В последнее время, как раз перед военными действиями, ученая активно занялась разумом птиц. Натолкнул на данную идею – к гадалке не ходи – конечно же, Юдвиг. Забавное пернатое существо с Арттдоумие.

А тогда, в записи, попавшей на компьютер дарса Велимиро… После призывов пресечь бесчеловечные опыты Риммы Цхинг Фун…

Да и до них.

Лицо, издающее этот набор странных звуков, которые с трудом увязывались в слова, как в тот момент, предстало у нее перед глазами. Впрочем, лицом – человеческим лицом – это назвать было никак нельзя.

С экрана смотрело нечто. Коричневатая, морщинистая, как у грифа, кожа в красных прожилках. На том месте, где должны быть нос и рот – коричневый, почему-то в бурых разводах, клюв, странно шевелящийся в такт произносимым словам. Маленькие глазки, с настолько расширенными зрачками, что почти не видно белка. Вместо волос – взъерошенные перья. Но не это самое страшное. После вспышек и мерцания голограммы, это… существо показалось в полный рост. Несколько взмахов могучих крыльев, зависание в воздухе – и вот оно пикирует то ли на буйвола, то ли на корову с длинными, загнутыми в стороны рогами. Животное издает предсмертное мычание, захлебываясь в собственной крови, а гигантская птица с едва различимыми человеческими чертами рвет плоть умирающего животного. Животного ли? Что-то как-то слишком умно, слишком понимающе смотрят его глаза. Глаза, в которых застыл ужас, отчаянье и… неужели облегчение? Животные так не смотрят. А в это время говорящая птица разрывает бока мощными когтями, помогает себе полуметровым клювом… И ест. Ест. Камера приближается, беря крупным планом "лицо". Ничего, кроме выражения звериной ярости и одновременного ужаса в слишком напоминающих человеческие, глазах. Человеческого ужаса – от того, что происходит. И это самое страшное. Кто бы это ни сделал, он оставил существу человеческий разум, начисто лишив его собственной воли.

От тягостных размышлений Ишму отвлекли голоса.

Откуда здесь взялись эти двое? Ах да, сигнал тревоги и приказ капитана одеть скафандры. Шлемы у обоих откинуты назад. Правильно, система обеспечения пока работает, а в скафандрах запас воздуха не безграничен.

Веселов хорошо вооружен, сохраняет спокойствие, движения четкие, выверенные. У курицы в руках – прогресс, что это? Неужели веерник? Ишма даже усмехнулась. Как она его держит? Смех один.

– Стер Веселов, – Ишма намеренно игнорировала Кшетти. – Вам нужно срочно пройти в спасательный отсек. Наверняка уже началась загрузка пассажиров с спас-капсулы.

Роман в ответ только улыбнулся. Озорно, мальчишески.

– А Вы, дарси?

Я…

– У меня здесь, пожалуй, неотложное дело. И сейчас оно заключается в том, чтобы эвакуировать как можно большее количество пассажиров. Капитан сказал, что мы попали в ловушку сильного магнитного притяжения.

Магнитное притяжение. Ничего не поделаешь. Жаль, что всех эвакуировать не удастся. Есть еще пара развед-ботов, помимо ее "призрака". Пожалуй, тоже могут подойти.

– В таком случае, дарси Кроули, у нас с Вами одно неотложное дело.

– Я с вами! – и дарси Кроули, и Роман обернулись к Кшетти.

– Не может быть и речи… – начал Веселов, а Ишма только фыркнула.

– А мне все равно, что вы об этом думаете. Мне терять нечего. Совсем.

Ишма пожала плечами, показывая – делайте вы, что хотите. Только без меня, ладно? Капитан нашелся там, где она и предполагала. Как раз отдал приказ о подготовке капсул, когда они втроем ворвались.

Да, втроем. Веселов с курицей втащились следом. Точнее, Веселов, конечно, вошел, курица втащилась.

Кшетти было понятно, что Роман не оставит корабль. Не оставит беззащитных людей, не оставит даже эту Ишму. Чего-то он не договаривал, что-то явно стояло за его спокойствием и решительностью. Он даже вроде бы не сильно удивился произошедшему. Как будто ждал. А ей и вправду терять нечего. И может, она успеет сделать хоть что-нибудь стоящее. Все равно даже что. Ведь теперь ей ясно, что замуж за стера Волотье она не выйдет. Ни за что не выйдет.

***

Дарс Грэг Эшли спешил. Было ясно, что вся вверенная его командованию мини-флотилия несется на огромный черный астероид. Магнитное притяжение напрочь парализовало двигатели, так что сопротивление было бесполезным. Единственный выход – хотя для кого и выход, а для кого и нет – попытаться использовать спасательные капсулы: как можно быстрее отправить людей на них обратно в подпространство, откуда так уверенно вытащило "Гордость Системы Фикс" притяжение черного астероида. Может, и простого астероида. А может, и нет. Наги.

Опять эта девчонка.

– Что, если для эвакуации задействуем сопровождение?

– Не выйдет. Двигатели парализованы.

Плохие новости. В капсулы всех не засунешь. Просто не успеем.

Черт дери эти инструкции. Сначала надлежит эвакуировать пассажиров первого класса. А в черную дыру их!

– Начинаем с женщин и детей.

– Дарс полковник?

– Чего тебе?

– Это не похоже на простой астероид.

Тоже мне. Как будто он сам не знает.

– Предлагаю Всадникам занять свои места. А на подлете – взорвать истребители.

– Так ты и взорвешь. Когда приборы парализованы, приказы набирать не на чем, и когда несемся мы с такой скоростью, что ничего ты предпринять не успеешь.

– Ясно, я думала…

– Отставить думать! Я так понял уговаривать тебя на эвакуацию бесполезно?

– Так точно!

– Тогда занимайся снятием капсул со штапелей!

***

Ишма активно занималась подготовкой капсул и загрузкой пассажиров. Уважения к собственной жизни у Всадницы не было. К чужой – тоже. То есть к жизни этих вот, конкретных, двуногих. Ну, или трехногих, как фиксианцы. Но в целом, утверждение, что Ишма не любит людей, было бы неверным. Людей она любила. Абстрактно. В общем. Сейчас она видела перед собой сплошной реальный поток жизни. Жизни, которой нужна была помощь. Люди же, которым она помогала, от мерзко орущих краснолицых младенцев, до глотающих слезы прыщавых подростков и истерящих мамаш, были ей отвратительны. Поэтому, запихивая пассажиров в скафандры и отправляя их в спас-капсулы, Ишма не скупилась на пощечины, оплеухи и тычки. Кому когда повредила пара затрещин? Правильно, нечего мешать ей спасать их жизни.

Ишма сама уже не замечала автоматизма своих действий. Быстрее. Еще быстрее. Ну как можно пристегнуть шлем этим боком? А это у вас что? Кошечку придется оставить. Вы издеваетесь? Там воздуха на несколько часов, вы же с двумя детьми, мамаша. Какая на хрен кошечка?! Хотя… Судя по реву краснощеких карапузов, когда Ишма резким движением "изъяла кошечку" кислород они сожрут в считанные минуты. Хрен с вами, забирайте. А у вас что?

Не успеет, она не успеет. Рядом, стараясь копировать движения Ишмы и Романа, трудилась Кшетти. Что очень злило Ишму, потому что приходилось постоянно прерываться и контролировать работу, которую проделала "ощипанная курица". Хотя Ишма и понимала, что несправедлива к ней. В смысле сейчас. Кшетти реально помогала. Сейчас каждые свободные руки были на счету. Вот только какого черта она привязалась?!

Следовало бы обездвижить и засунуть в капсулу. Но Ишма понимала, что не сделает этого. Хотя… Как обездвижить человека, она знает. Что уж говорить о курах?

Рома,…Кшетти, ребята, вы хоть понимаете, на что идете? Роман говорит, что понимает. И эта курица заверяет дрожащим голосом, что понимает.

Не успевают! Не успевают… Как смотреть в глаза оставшимся?

– Дарси Ишма, Назар, идите-ка сюда.

Следом за Ишмой и Белым к капитану подошли Роман с Кшетти и Май Полонски.

– Вот что, ребята. Объяснять вам законы физики нет необходимости. Едва столкнувшись с источником магнитного поля, от флагмана ничего не останется. От эсминцев и корветов – скорее всего, останется. Кое-что.

– А у маленьких, маневренных, истребителей есть шанс.

– Правильно, Назар. Задача понятна? Оставшихся пассажиров распределить по истребителям. Может, есть хоть какой-то шанс. ЛинКР Ишмы тоже можно попробовать задействовать. В последнюю очередь. Все ж таки тяжелее.

Времени до предполагаемого столкновения практически не оставалось.

***

Ишма приготовилась занять место в истребителе. Маленькая, как пчела, машина – по сравнению с "Гордостью Фикса". Надежная. Никогда не подводила Всадницу.

Как уместились-то впятером? Непонятно. Ишма оказалась на коленях у Назара – вот уж, не ожидал, что именно так получится… Сзади, плотно прижавшись друг к другу – Роман, Кшетти и стер Полонски.

Поместить их одних в истребитель? Смешней ничего не придумали?

Полковник Эшли с последними членами команды – в "призраке".

Черт меня возьми, сейчас будет жарко.

Но то, что произошло дальше, никто не ожидал.

На подлете к черной клыкастой поверхности астероида – мини-флотилия практически зависла в воздухе. Никто и понять ничего не смог: судя по показателям панели, двигатели так и не включились.

Просто… Магнитное притяжение астероида изменилось. Не уменьшилось, просто стало другим. Для того чтобы аккуратно поддержать флотилию на лету и столь же аккуратно притянуть к поверхности.

Тагир не дурак, чтобы разбивать целое состояние.

Так получилось, что истребитель, в котором оказалась Ишма, поскольку был сован со шпателей матки одним из последних, приземлился на некотором отдалении от остальных.

– Выходим, – скомандовал Назар.

– Держаться подальше от кораблей, – поддержала майора Ишма. – Насколько получится.

– Но, как же… – начал было стер Полонски, но Назар невежливо оборвал его.

– Не рассуждать.

Покинув тесную кабину истребителя, они укрылись за небольшим черным выступом на поверхности. И вовремя. Потому что в следующий миг непонятно откуда, к месту приземления флотилии начали слетаться небольшие мобили, если можно так сказать. Чем-то похожие на миниатюрные версии фиксианских облегченных транспортников.

У роботов, находящихся на борту флотилии, был приказ, впрочем, лишний, учитывая встроенный блок защиты человека: оберегать жизнь пассажиров, оказавшихся на поверхности астероида.

И началась бойня.

Убийство. Точнее, целенаправленное уничтожение роботов. Нет, все же бойня.

Если тебя наделили разумом, научили осязать и думать, значит, сделали живым. И пусть, что ты из суперсплава. Роботы, особенно те, кто пожил среди людей, постепенно очеловечиваются. И сейчас они до последнего оберегали жизни вверенных им человеческих существ.

Ишме приходилось сталкиваться с жестокостью. Видеть жестокие расправы. Даже быть жестокой самой, и не раз.

Но сейчас, глядя на уничтожение роботов, с каждой секундой покрывавших оторванными конечностями, головами, искореженными обломками некогда мощных тел, поверхность астероида – уничтожение безжалостное и беспощадное, что-то дрогнуло в сердце Ночной Ведьмы. Почему из-за человеческих, тьфу, ладно, разумно-расовых перипетий (а в том, что атакующая сторона явно находилась под командованием если не гуманоидной расы, то очень ей близкой, сомневаться не приходилось), почему из-за того, что одним людям приспичило убивать других, страдать должны живые существа, невиновные? Почему, а?!

Назар в последний момент успел схватить Ишму за холодную ткань скафандра, чтобы в следующий миг заключить в надежное кольцо своих рук.

– Нет, девочка, – раздалось из микрофона скафандра Ишмы, – Не смей. Их больше. Ты просто выдашь всех остальных.

Ишма "отблагодарила" сослуживца потоком отборных ругательств, после чего замолчала, затихла. Белый прав. Большую пользу они принесут, если выживут. Надо постараться выжить.

– Отходим, – скомандовал Назар. – Попробуем выиграть время.

Увы, много времени им выиграть не удалось.

***

Глава V

А тем, кто сам, добровольно,

Падает в ад

Добрые ангелы не причинят

Никакого вреда…

(Агата Кристи)

Тагир еле успевал за двумя нагами, демоны их раздери, вроде и ног нет, хвост только, а как быстро перемещаются! Наги, они до пояса – как люди, а ниже – змеиный хвост. Чем-то на сирен с Аломеи похожи – только хвост длинный, змеиный. Брр-р… Поначалу не по себе было даже от вида новых союзников. Но это до того, как он увидел результаты опытов Ри. После этого – зарекся вообще чему-то удивляться. И наги сразу показались вполне себе даже симпатичными. Только бы больше не ходить в загон.

Ри будет недовольна, конечно – Тагир так и видел нахмуренные брови ученой и головку со строгой высокой прической, укоризненно склоненную набок. Они все-таки успели эвакуировать добрую половину экипажа в спас-капсулах!

Но, с другой стороны, крейсер такого уровня, как "Гордость Системы Фикс" не каждый день удается заполучить! Два эсминца, два фрегата, четыре корвета… Корабль-матка… Клянусь, недурно!

Да и пленников все ж таки должно хватить для того, чтобы рассчитаться с нагами.

Широкий коридор, по которому спешили Тагир и наги, резко вильнул в сторону, и за поворотом глазам Тагира открылась не совсем приглядная картина: одна из нагинь, мать ее за ногу, не сдержалась! Блокировав длинным могучим хвостом тело своей жертвы, она жадно присосалась к тонкому женскому запястью. Кончик хвоста нагини мундштуком разместился во рту девицы, лишая ее возможности кричать. Впрочем, судя по закатившимся глазам, та была без сознания, наверно, от страха потеряла.

– Шая!…!…! – только и смог выдать Тагир. Не хватало еще, чтобы Стей и Сшит повелись на запах свежей крови и присоединились к пиршеству! Биоматериала итак немного, а тут еще отгоняй невоздержанных нагинь…

Наги, сопровождавшие его, гневно зашипели, выражая крайнее недовольство. Но Шая уже закончила с девчонкой – та безвольной куклой упала на каменный пол. Точно, без сознания.

– Я немнож-ж-жко, – прошипела она, довольно облизываясь раздвоенным языком, – Ри обещ-щ-щ-щала…

– Успеешь, – зло буркнул ей Тагир, – и вы тоже! – это уже сопровождающим. – В общий отсек ее! И пальцем не трогать! Сам проверю – до последней капли крови!

Наги недовольно переглянулись, но послушались.

Прозвучал входящий сигнал орма.

Что такое? Задержана еще одна группа? Из пяти человек? Так это же отлично! Сейчас каждый на счету, учитывая частичный срыв операции! Где они?

Перед Тагиром стояли – да, несмотря на многочисленные кровоподтеки и синяки, стояли пятеро. Трое мужчин, две женщины. Одну, рыженькую, поддерживает за талию блондин с разбитым лбом. И как очки умудрился сохранить?

Один из нагов, Шсшеисс, доложил:

– Особо опасны. Четверых убили, пока брали.

Четверых нагов?! Вот эти? Среди которых две женщины и один практически старик?! Ребят, вы наверно, шутите.

– В том-то и дело, что не до шшшуток. Мы нас-с-стаиваем, чтобы их отдали нам. С-с-с-сейчас же.

– Больше ничего не придумали? Сейчас же, как же. В отсек.

И, оглянувшись, добавил:

– Да получите вы свое, получите. По договоренности.

Где все-таки Ри?

Ри уже была в отсеке. Спешила проверить лично, что и как. Деловитая, внимательная, бегло оглядывает пленников, что-то зачитывает на браслет. Тагир, как всегда, засмотрелся на высокую хрупкую фигурку, длинную шею, подчеркнутую высокой строгой прической, пухлые губы.

– Значит так, – Ри отдавала распоряжения, не замечая его. – Это: в первый зал, это во второй, это… Пожалуй, что в первый. Так, нет, это сразу в третий, в четвертый… Это…

Вслед за Тагиром ввели последних задержанных.

Ри скосила глаза. Любопытно. Пожалуй, что в пятый зал. Много еще? Все? О, Тагир, как ты вовремя. Трогаемся.

***

База Ри была размещена на орбитальной станции. Технологии нагов позволили согнать вместе несколько небольших лун и поясок астероидов, помельче, расположив их по траекториям шестиугольника. Получилось довольно-таки уютно и в контексте безопасности надежно. Попробует кто-то сунуться – что ж… Примите наши самые искренние соболезнования. Оружие нагов – это не шутки. Жаль только, что его так мало. Ничего, еще добудем, а также своим обзаведемся – долго ли умеючи.

Лаборатория хорошая получилась… Удобная, вместительная. И загон… И еще места – завались.

Тагиру нужно сказать, что биоматериала маловато. Еле-еле с нагами рассчитаться… А еще новые экземпляры в лабораторию просто позарез как нужны. Хорошо, что бывший пират так предан. Хотя… бывших, как известно, не бывает.

И что, что на сегодняшний день уже целый заповедник подвергшихся биотрансформации? Еще нужны. Первые образцы редко бывают удачными.

Хорошо, что все они управляемы.

Вот только пока процесс неполный, незавершенный. Слишком мало биоматериала. Кроме того, на теплокровных существ есть заказ от нагов.

Хоть ты бар открывай, где вместо алкоголя – кровь разных групп, от теплокровных. Различных возрастов, пола… Склонностей… Хотя… Почему нет? На гуманоидную расу у нагов всегда есть заказ.

Вообще они очень интересно реагируют на теплую кровь. Феномен, с которым науке надлежало бы ознакомиться поближе.

Решено. Она затребует в лабораторию десять человек – поставщиков крови. И пятеро нагов, за которыми будет наблюдать. Или больше? Все-таки, прогресс, или регресс? Надо посмотреть. И убедиться лично. Интересно же!

Потом, кстати, их можно и в загон…

– Тагир? – пират вывел Ри из размышлений.

– Нужно десять человек в первую лабораторию, пятьдесят – во вторую, – перешла она сразу к делу. -Выбрать максимально здоровых.

– Помнишь компанию, которую выцепили последними?

– ?

– Завалили четырех нагов, пока сопротивлялись. Девятерых ранили. Ну, этих сама увидишь, когда будешь лечить. Серьезно покромсали, кстати.

– Вот как? – это интересно. – Мне нужно взглянуть на них. Скорее всего, их и возьму.

Тагир устремился за Ри по коридору. Нет, он, конечно, все понимает, но разве он не молодец? Так где же награда?

– Конечно, молодец. Подожди только пока. Вот разберемся – кого куда, тогда… Наги ждут, ты же знаешь, лучше их не провоцировать. Так где эти, которые с нагами справились?

– Следующая дверь.

Ри зашла в пятый отсек. У противоположной стены, прислонившись к ней спинами, сидели пятеро. Что ж. Говорите, четырех… А так и не скажешь. Двое крепких молодых мужчин, один постарше. Его – сразу в загон. Две женщины. Совсем молодые. Одна – явно военная. Значит, здоровая, в космосе доходягам не место. Вторая – и документы проверять не надо, аристократка. Значит, кровь должна быть чистой. А, пожалуй, оставлю себе обеих.

***

Нет, Ишма знала, что шансов у них не было, и все же… Все равно злилась. Злость позволяла отвлечься от боли. Рядом старалась сдерживать стоны Кшетти. Упрямая курица! Ну, кто просил тебя? До последнего предупреждали – не лезь. Был шанс уйти на спас-капсуле. Хотя… Неизвестно, успеют ли спасатели всех выловить… Может, эти же и переловят. А нет – так смерть от удушья. Правда, в спас-капсулах эта смерть продумана до мелочей. Когда запас воздуха подходит к концу, в кабину запускается специальный газ. Из разряда легких наркотических. И все, ничего тебя больше не беспокоит. Лежишь себе, мультики смотришь. А здесь…

По дороге в камеру Ишма видела девушку, безвольно бьющуюся в объятиях – если это можно так назвать – нага. Более отвратительное зрелище трудно себе представить. Обиднее всего, что без оружия остались.

Наги, осматривающие их, знали толк в разоружении, это точно. Извлекли даже ампулы в заколке, даже звезды с шеи – не повелись, что, мол, украшение. Правда, кое-что у Ишмы осталось… Но толку сейчас… Нет, как все-таки глупо получилось: полетела одна на разведку, в итоге сидят впятером на холодном черном полу. Профессор этот еще… Хотя он отважно дрался. Жаль только, что наги не осведомлены о его научных достижениях. Иначе, конечно, поддались бы. Хотя бы из уважения.

Назар… Ну, Назар есть Назар. Двое из убитых нагов были на его совести. От одного, кстати, он Ишму прикрыл. Еще двое – не надо гадать, на чьей. И сколько-то раненых. Все-таки, если убьют сейчас – как-то глупо получилось, мелко они уступают свои жизни.

Курица… Ведь знала, на что шла, так чего теперь стонешь? Впрочем… Ишма задумалась. Вот с ней самой все понятно – по сути, военное дело – это единственное занятие, куда она могла пойти. А эта… Несомненно, любящая и, что также немаловажно, богатая семья. Жизнь в достатке. Она, наверно, до сих пор не знала, что такое даже порезать палец – поди, росла в окружении слуг и домашних роботов-нянек. Образование, верховая езда… Свои лошади… Если бы жизнь Ишмы сложилась подобным образом, выбрала бы она, как Кшетти – высадку в самые объятия смерти? Да что там эту высадку – выбрала бы вообще военную жизнь? Летное Училище? Пилотирование? Пошла бы на войну? Ишма затруднялась с ответом. Да ну ее к черту вообще, думать о ней еще!

Роман… В его сторону Ишма старалась не смотреть. Космобиологу повезло меньше всех, если в их случае вообще уместно говорить о везении, но он держался.

Дверь плавно, бесшумно отъехала в сторону и в камеру вошли двое – смуглого коренастого мужчину Ишма видела до того, как их доставили сюда. По тому, как он распоряжался людьми и нагами, можно было сделать вывод, что он здесь главный. Или – правая рука главного. Военная жизнь научила Ишму безошибочно определять такие вещи.

Женщина же… В прошлый раз она была в скафандре, и у Ишмы не было шансов разглядеть ее как следует. Сейчас она даже была благодарна за силовые наручники, намертво держащие ее у стены. Не было бы их – могла бы и не сдержаться. И все испортить.

Потому что перед ней стояла Римма. Римма Цхинг Фун. Та самая.

Как будто только вышла из лаборатории на Персефоне. И как будто не было этих лет. Стройная, высокая, в белоснежном лабораторном халате. Внимательный прищур раскосых глаз, задумчивое выражение лица, чуть прикушенная нижняя губа. Она!

Римма нажала какую-то кнопку на браслете, и Ишму пронзила острая волна боли, которая тут же сменилась параличом. Находясь в полном сознании, она не могла пошевелить даже пальцем.

Римма достала плоский футляр с маленькими, от силы в сантиметр, шприцами. Подошла к каждому, втыкая иглу в сгиб локтя. Что она делает? Берет кровь на анализы?

– Нужно полное досье. На каждого.

– Старика в загон?

– Не решила еще. Что-то мне подсказывает… Точно, так и думала, – Римма поднесла браслет, в который поочередно вставляла ампулы с кровью, поближе к глазам. – Самая редкая группа крови! – обрадованно сообщила мужчине, как будто делилась очень хорошей новостью.

– Нет, тут загон подождет. Всех ко мне в лабораторию. В первое отделение, пожалуй.

На этом парочка покинула камеру. Рядом сдавленно застонала Кшетти, и Ишма поняла, что к ней возвращается способность шевелиться.

– Чем это она нас? – спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Назар.

– Блокатор движения, – ответил за всех Полонски.

– Значит, запись не врала, – тоже ни кому не обращаясь, сказал Роман.

– Тоже видел? – повернулась к нему Ишма.

Веселов кивнул.

– Я так понимаю, ты здесь тоже не просто так?

– Я вылетел сразу, как увидел запись. Не верилось мне, что это фейк, как пытались утверждать некоторые. И, как бы прискорбно эта ситуация ни выглядела, все-таки рад, что оказался прав. Похоже, здесь действительно проводятся опыты по биотрансформации. И вряд ли – это единственное нарушение закона Альянса, которое здесь происходит. Значит, Римма Цхинг Фун…

– Нет, – перебила его Ишма.

– Что нет? – не понял Веселов.

– Это не Римма.

– Но как же, – встряла курица. – Я помню ее голо…

– Нет, – уже более раздраженно опять перебила Ишма. – Это не она.

– Дарси Кроули, – подключился к разговору Полонски. – Почему Вы так решили?

– Все просто, – пожала плечами Ишма и поморщилась. – Если бы это была Римма, она бы меня узнала.

– Но ее лицо…

– Я тоже сначала обозналась. Сидела и думала, когда же она меня узнает. Она никак не отреагировала. Вообще. Это точно не она.

– А кто же? – спросила Кшетти.

– Это мне и предстоит выяснить. Кто порочит репутацию Риммы. И, прикрываясь ее именем, творит все это.

– Согласен с Вами – во всем, кроме одного, – Веселов улыбнулся девушке. Такой теплой улыбкой, что она временно забыла о том, что сидит на холодном каменном полу, связанная, что вообще все они попали в плен к каким-то маньякам, не считая нагов, которые, как оказалось, не прочь полакомиться человеческой кровью… Обо всем забыла, и, глупо хлопая глазами, поинтересовалась:

– Кроме чего?

– Это нам предстоит выяснить, что здесь происходит. Понимаете? Нам. Дарси Кроули? Я понимаю, вопрос откровенно идиотский, но тем не менее, с Вами все в порядке? Вы меня слышите?

Ишма сидела, открывая и закрывая рот.

– Я, кажется, вспомнила.

– Что? – участливо спросила Кшетти, чем быстро вернула Ишму в чувство.

– Вспомнила! Как же я могла забыть! Римма рассказывала, что у нее была сестра!

– Сестра?

– Да, сестра… Жаль, что я плохо слушала… Тогда… В общем, не до того было. Но, кажется, что сестра эта поступила в какой-то закрытый научный институт, точно! Она тоже занималась наукой, генетикой что ли… а потом пропала. Впрочем, – Ишма изо всех сил старалась напрячь память, – Римма как-то замялась, когда у нее спросили, где сестра сейчас… Ушла от разговора… да и вела его очень неохотно. Сказала, что никто не знает, мол, и слава прогрессу, или что-то в этом роде.

Как ни старалась, дальше вспомнить Ишма не могла.

– Стойте! – Веселов нахмурил лоб и сдул грязную прядь волос. – Я, кажется, тоже припоминаю. Еще скандал был тогда, чуть было не ставший достоянием гласности. Сестры Цхинг Фун… Да. Точно, одну объявили вне закона. Как же?… Как же ее звали то? Римма и… Риана… Римона… Радмина… Риоко…

– Рикона! – осенило Ишму.

– Точно, – подтвердил Май Полонски. – Был скандал.

– А вы откуда знаете?

– Я уже немолод, сами видите.

– И что? – не понял Назар. – Это что, повод? Давайте, колитесь, сделайте, как у вас принято говорить, милость.

– Что ж, – вздохнул стер Полонски, – Раз уж мы оказались в настолько недвусмысленной ситуации, почему бы нет.

***

– Я действительно профессор социальной психологии, и интересуюсь сложными случаями. Квалификация и состояние позволяют заниматься любимым делом. Тем, что действительно интересно.

– Вы поэтому летали к нам целый год? – обиделась Кшетти. – Я настолько сложный случай, да?

– Да погоди ты, – нетерпеливо дернула плечом Ишма.

– А ты мне рот не затыкай, – неожиданно для себя взорвалась Кшетти. Мало ей ужасов на сегодня, так еще и эта самоуверенная Ишма будет закрывать ей рот. Кто ей вообще сказал, что она здесь главная? Ведет себя…

– Дамы, дамы, – профессор даже удивился. Правда, не нашелся, что добавить, как успокоить девушек. В конце концов, не каждый день попадаешь в плен к нагам.

– Дарси, мисс… – начал было Белый, но быстро ретировался. Лучше не лезть. В конце концов, обе в наручниках, поубивать друг друга не должны. А в том, что между девушками напрочь отсутствовала симпатия, он догадался еще на корабле. А как тут не догадаешься, когда они чуть не подрались вообще, пока пассажиров в капсулы определяли?

Девушек было уже не остановить. Ишма воспользовалась случаем, и сообщила "ощипанной курице" все, что думает о ее умственных способностях. Точнее о полном отсутствии оных. Вплоть до массы нелицеприятных эпитетов, сиречь крепких бранных словечек. Армейских.

Кшетти же, впервые, вопреки своему обыкновению, в долгу не осталась, и доверительно сообщила Ишме, что та – дурочка. И что она вообще глупее венерианских голубых поросят. Вместе взятых. Неизвестно, чем бы закончилась перебранка, если бы Веселов не предложил:

– Девушки, а может, все-таки послушаем профессора, а? Интересно же, что он знает о нашей гостеприимной хозяйке. И я тоже, с Вашего позволения, хотел бы поделиться кое-какими выводами?

Ишма и Кшетти, как по волшебству замолчали. Исцарапанные веснушчатые щеки Кшетти залил густой румянец, а Ишма даже воздержалась оттого, чтобы плюнуть в наглую ощипанную курицу. Ввиду большого одолжения.

Май Полонски смущенно закашлялся и продолжил:

– Уважаемая мисс Кшетти, – Ишма не удержалась, чтобы не фыркнуть на слово "уважаемая", а Кшетти презрительно прищурила на нее глаза. – Конечно же, упаси прогресс, сложным случаем Вы считаться никак не можете.

Ишма опять фыркнула. Не удержалась. Но, перехватив участливый, но все же немного укоризненный взгляд Романа, быстро прикусила язык.

– Интересным случаем в контексте Вашей семьи для меня всегда являлись Ваши родители. Их гипертрофированная забота о Вашем нравственном статусе и благополучии заставили меня подойти с особым вниманием…

– Не потому ли мы встретились? – не выдержала Кшетти. – я имею ввиду, не слишком ли сложный случай в виде моего отца завел Вас на "Гордость Фикса"?

Сказала – и тут же прокляла себя за длинный язык. Ну вот, сейчас профессор во всеуслышание объявит о том, что вовсе она никакая не "мисс", а очень даже "миссис". В прочем, не плевать ли на такие мелочи? Теперь уж…

Но Май Полонски, вопреки ее ожиданиям, оказался более благородным.

– Да, меня иногда просят повлиять… Но вмешиваться или нет, я решаю только посоветовавшись с собственной совестью, – с достоинством ответил он фразой, смысл которой был понятен только Кшетти. И девушке стало стыдно. Она, как и Ишма прикусила язычок, слушая дальнейший разговор. По крайней мере, на какое-то время.

– Скандал, связанный с мисс Цхинг Фун, я отлично помню. Но даже моя квалификация не позволила тогда ознакомиться с подробностями. Я только знаю, что Рикона Цхинг Фун проходила обучение в Институте Клинической Генетики на Аломее. С позволения Вашего напомню, что сей институт в те времена находился под непосредственным покровительством Совета Альянса. Впрочем, и сейчас находится.

– Но сейчас правительство сменилось, – хмуро сказал Роман.

– Да, и это, несомненно, огромное благо для Альянса. В те времена в Институте Генетики проводились опыты, сегодня запрещенные, и не без участия нашего уважаемого профессора.

Ах да, Ишма перевела взгляд на Романа – он ведь тоже профессор. Просто он такой молодой и такой… харизматичный, что ли… Что совсем забываешь о том, что профессор. Веселов нахмурился еще больше.

– Стер Полонски, Вы переоцениваете мой вклад в то дело. На Аломею меня допустили, а вот в Институт Клинической Генетики – долгое время нет. Я ознакомился с их архивом дистанционно, и, конечно, только с тем, что они сами хотели мне показать. Я был в числе комиссии, направленной к ним с проверкой, и могу сказать с точностью только то, что нам удалось добиться полной смены преподавательского состава. На сегодняшний день за институтом не выявлено ничего противозаконного. К сожалению, это все, что можно было сделать.

– Не сомневаюсь, стер Веселов. Мои познания, я уверен, куда скуднее Ваших. Я только знаю, что там проводились опыты на самих обучающихся. Это все. На сегодняшний день ничего такого нет, прошлые дела закрыты. Но мисс Рикона, вне всякого сомнения, проходила там обучение.

– Поступить туда не так просто, – Роман нахмурился. – Отбор, насколько я знаю, не просто строгий, а очень строгий. Вплоть до того, что нередки случаи, когда никто не проходит не только вступительные экзамены, но даже приемную медицинскую комиссию. Отбор – как в Авиацию.

– И что же они делают, если никто не подходит? – спросила Ишма.

– Ничего, – Роман пожал плечами, забыв о ранении. С трудом сдержал висящие на языке ругательства. – Значит, в этот год курс не набирается. Бывает, впрочем, что поступает один – два человека.

– Вне всякого сомнения, там готовят лучших специалистов Альянса. Закончить заведение на Аломее – значит, стать желанным специалистом, которого с радостью примет любое медицинское учреждение, на любой планете.

– Значит, мисс Рикона проходила там обучение…

– Увы. Это все, что мне известно о ней. Конечно, кроме того, что вскоре после выпуска она была объявлена вне закона.

***

Глава VI

Легионеры Млечного Пути -

Серьезные и сильные ребята.

Летит корабль звездного гестапо

Со станции Космической Зари…

(Агата Кристи)

Ни Роман, ни Май Полонски, к сожалению, не знали подробностей обучения сестры Риммы. Впрочем, даже если бы и знали, вряд ли эти познания сильно помогли им сейчас, заключенным в тесную камеру, обездвиженным силовыми наручниками. Ишма очень жалела, что когда-то не расспросила Римму о сестре. И что вообще, отвлекалась тогда, во время рассказа, на разную ерунду. Но, даже если она и спросила бы, вряд ли Римма рассказала бы ей, да и всему экипажу Персефоны о настоящем биче своей семьи, горе родителей и позорном клейме на репутации фамилии Цхинг Фун, которую ранее не раз прославляли научные достижения ее членов.

Начнем с того, что Римма и Рикона были близнецами, самыми что ни на есть настоящими. И искусственное оплодотворение, которое зачастую дает этот самый результат, было не при чем. На то была воля рока.

Родители – Умэо и Момоко Цхинг Фун, были известными в определенных кругах, научными деятелями. Умэо Цхинг Фун, отец девочек, был спелеологом, открывшим несколько видов неизвестных науке насекомых. Момоко Цхинг Фун, его жена и верная соратница, сопровождала мужа в длительных походах и погружениях под землю разных планет. Собственно, открытия у них были – одни на двоих, но Момоко настаивала на том, чтобы оставаться в тени, не переставая повторять, что дом женщины – там, где ее муж, а если ее забота как-то помогает Умэо делать важные открытия, то это только потому, что ей достался просто-таки алмазный мужчина.

Так она и воспитывала девочек. Конечно, тогда, когда была дома. А это случалось крайне, ну просто крайне редко. Римму и Рикону воспитывала прабабка, миссис Кэмеко Аюри, которая, похоронив прадеда, между прочим, Нобелевского лауреата, и не первого из семьи Цхинг Фун, использовала в воспитании самые инновационные методики обучения. Правда, роботам-нянькам девочек не доверяла. Занималась с ними сама, а еще приглашала учителей на дом. То, что девочкам было далеко даже до начальной школы, ее не смущало.

Как не смущало и сестер Цхинг Фун, которые росли умненькими, начитанными и очень любознательными. Настолько, насколько вообще таковыми бывают дети. Сестры души не чаяли в книгах, в бабуле и друг в друге, правда, не смотря на внешнее сходство, росли все-таки очень разными.

Римма, уже в раннем детстве подавала большие надежды. Рано определилась с выбором будущей профессии и уверенно шла к своей цели. Птиц она тащила в дом, откуда ни попадя. Волнистых попугайчиков, воробьев, грачей и даже ворон. И то, что пернатые любимцы не всегда отвечали ей взаимностью, девочку мало беспокоило. Как не беспокоили и царапины от когтей и клювов и постоянный бардак в комнате. Миссис Кэмеко стоило прилагать невероятные усилия, чтобы пристраивать впоследствии всю эту пернатую братию, которая была абсолютно беспощадна к чистоте и ремонту небольшой, трехкомнатной, прабабушкиной же квартиры в одном из спальных районов небольшого земного города. Будучи ученым сама, она прекрасно понимала, что не имеет никакого морального права вставать между призванием внучки и самой же внучкой. Поэтому, как могла, поддерживала Римму во всех ее начинаниях. Как поддерживала, разумеется, и Рикону. В разумных пределах.

Потому что с Риконой дело обстояло сложнее. Вне всякого сомнения, обе девочки унаследовали удачный комплект генов, и с раннего детства подтвердили свою принадлежность к семье известных научных специалистов. Только вот…

Римма, бесспорно, была гениальна, но ее сестра была еще гениальнее. Все, за что бы она ни взялась, у нее получалось практически сразу же и по самой высокой шкале оценок. Математика, химия, физика, биология, танцы… Математический склад ума позволял девочке в доли секунды высчитать до мельчайших нюансов любые движения, и исполнить их с точностью робота, не ошибившись ни на градус. Что касается литературы и прочих гуманитарных наук – Рикона и здесь была на высоте, благодаря абсолютной памяти и быстрому методу чтения, который освоила в первый же год, когда прабабушка посадила ее за книгу. Никто ее этому не учил, сама придумала. Между тремя и четырьмя годами.

Казалось даже, что она ничего не учит, просто вспоминает то, что хорошо знала раньше. Словом, все бы ничего, миссис Кэмеко только жить и радоваться, глядя на внучек, если бы не начались тревожные звоночки. И прозвучали они со стороны Риконы.

В тот день миссис Кэмеко Аюри вернулась с работы – она до сих пор читала лекции в университете – раньше обычного. Точно зная, что девочки еще в школе, она была очень удивлена звукам, раздававшимся на площадке перед квартирой. Нет, к птичьему щебету и гомону она, как и ее соседи, давно привыкла. Но на этот раз это был даже не гомон, это был самый настоящий крик. Плач, напоминающий плач ребенка. И тревожный гул других голосов.

Миссис Кэмеко подумала, что что-то наверняка стряслось с одной из птиц Риммы – застряла где-то и не может выбраться, или еще что-то. А остальные, значит, кричат, сочувствуют, зовут на помощь. Когда же войдя торопливым шагом в комнату, миссис Кэмеко увидела то, что увидела, на голове ее прибавилось седых волос.

В комнате была Рикона. Девочка сидела за столом. Перед ней, надежно блокированная зажимами, лежала галка. Собственно, она и производила эти жалобные, плачущие звуки. Рядом с птицей лежали – столовый нож, игла, зажженная сигарета и оголенный провод от электрочайника. К моменту, которому подоспела миссис Кэмеко, на птице практически не осталось живого места. К слову, кожа с одного бока была полностью содрана, и маленькая Рикона зачитывала на диктофон реакцию мышц на соприкосновение… со всем перечисленным.

Почтенный преподаватель была в ужасе. С Риконой немедленно состоялся самый серьезный разговор. После того, как бедную птицу, наконец, избавили от мучений, и тщательно скрыли следы научного эксперимента. Рикона долго не могла понять, почему бабушка так расстроена. Ведь ей для опыта нужны были показатели поведения, реакции мышц и кожных покровов именно в натуральном, естественном виде. Конечно, если бы опыт был другой, она бы ввела подопытной птице обезболивающее. Но это совсем другой опыт, как бабушка не понимает! Словом, с этого дня у миссис Кэмеко прибавилось хлопот. Римме она ничего не сказала, как и чете Цхинг Фун. А Рикону показала лучшему психотерапевту. Который, подтвердил, кстати, что с девочкой все в порядке. Просто произошел конфликт слишком быстрого развития с еще не пройденным этапом детской жестокости. Но это вполне излечимо. Словом, Рикона прошла курс занятий с психологом, и казалось, полностью поняла то, что хотела донести до нее прабабка.

Правда, в середине курса, через двенадцать занятий примерно, миссис Кэмеко застала девочку еще за одним опытом. На сей раз над крупным, могучим красавцем-вороном. Но на этот раз так напугавшая миссис Кэмеко сцена происходила в абсолютной тишине. Для подающего надежды, будущего талантливого ученого не составило труда блокировать подопытной птице голосовые связки. Проще говоря, перерезать их.

На этот раз скрыть происшествие от Риммы не удалось. Как не удалось предотвратить трещину в отношениях между сестрами. Только одной миссис Кэмеко известно, чего ей стоило купировать семейный скандал. Римму, кстати, тоже тогда пришлось водить к психологу.

Впрочем, более никаких странностей Рикона не демонстрировала. Задолго до окончания курса лечения она искренне попросила прощения у сестры и бабушки, клятвенно пообещав, что больше никогда и ни за что. Миссис Кэмеко вздохнула с облегчением. Она очень верила в чудеса современной психотерапии. А вот Римма отнеслась к заверениям сестры с большим недоверием. И даже перестала приносить пернатых и прочих друзей домой. Не поверила она заверениям и извинениям гениальной сестры. И правильно сделала.

Потому что Рикона просто перенесла "свою лабораторию" подальше от дома. Пройдя курс занятий с психологом, девочка твердо уяснила для себя одно: люди ее не понимают. И не надо ждать, что когда-нибудь поймут. Гениев вообще никогда не понимали. Правда, потом признавали все их научные открытия, и с удовольствием пользовались ими. И пользуются по сей день. Конечно, сегодня, время совсем другое. Вот, например, от беременности женщин предохраняют специальные капсулы-чипы, вживляемые под кожу. И все. Так просто. А раньше, до эпохи Взлета, приходилось предохраняться от нежелательной беременности с помощью примитивных гормональных препаратов, кстати, изобретенными врачами бывшей Германии, после испытаниях на славянках в концентрационном лагере Освенцим. И тогда ученых не понимали, и сейчас ситуация слабо изменилась. Так что нужно быть просто более осторожной. Не ставить репутацию под удар. Не конфликтовать с родственниками – они способны существенно подпортить жизнь, например, этими самыми вынужденными занятиями с психологами и бесконечными лекциями на тему морали и нравственности.

Как они не понимают, что к ее гению невозможно подходить общепринятыми рамками. Впрочем, это их дело. Она ничего никому навязывать не собирается. Когда вырастет, поступит в Институт Клинической Генетики на Аломее. Аломея от Земли далеко, к счастью. А пока можно тренировать такие важные социальные качества, как конформизм и адаптивное поведение.

Нельзя сказать, что Рикона совсем уж не любила Римму и бабушку, скорее она привыкла думать о них, как неразумных детях. На семейных вечерах ее не покидало ощущение, что она по недоразумению оказалась в ясельной группе. Не будешь же требовать от ползающего малыша в подгузнике, чтобы он в уме решал логарифмические задачи? Вот Рикона и не требовала.

Так или иначе, мир в семье был восстановлен, правда, к огорчению миссис Кэмеко девочки практически не общались. Объясняли это различными направлениями выбранной деятельности и совершенным отсутствием времени.

Римма вступила в кружок юных космических зоологов, и все свободное время проводила с единомышленниками в школьной лаборатории. На каникулах они ездили на острова и ледники, смотря, что были за каникулы, затем, когда подросли, на только что открытые планеты с богатой флорой и фауной, словом, Римма уверенно шла к намеченной цели – стать космоорнитологом, который еще совершит переворот в науке.

Рикона тоже все силы бросила на учебу, но в отличие от коммуникабельной Риммы, она росла одиночкой: люди интересовали ее не иначе, как источники необходимой информации, ни больше, ни меньше. А для получения необходимых для поступления в заветный институт знаний, куда больше подходили данные центрального информатория. Так зачем тогда вообще общаться? Рикона поглощала информацию с несусветной скоростью, потому что понимала, что для поступления на Аломею, любой базовой школьной, да и институтской программы, будет мало.

Наконец, пришел тот день, когда она получила ответное письмо с Аломеи: с результатами предварительного тестирования ознакомились, и приглашают девушку для прохождения медицинской комиссии и вступительных экзаменов.

Поцеловав в щечку прабабку и обняв на прощание сестру, Рикона еле сдерживая себя, чтобы не побежать вприпрыжку, прошла взлетную дорожку и заняла место в катере, который, поднявшись на орбиту, уступил своих пассажиров пассажирскому лайнеру, который держал курс на Аломею.

Это был последний раз, когда Римма видела свою сестру. Правда, вскоре, через несколько лет, она услышала о ней. Просидев в кабинете следователя несколько долгих и неприятных часов, она узнала, что сестра объявлена вне закона Галактического Альянса. О том, что Римма услышала в кабинете следователя, она никогда и никому не рассказала. Как и вообще избегала любых разговоров о сестре.

Если вернуться немного назад, когда Рикона, наконец, взяла интеллектуальным штурмом двери заветного Института Клинической Генетики, можно сказать, что именно тогда девушка впервые почувствовала себя дома. Потому что здесь ее окружали почти такие же сумасшедшие, как она сама. По крайней мере, среди преподавательского состава Института были сплошь фанаты науки, и они строго следили за абитуриентами. Если для тебя проблемы медицинской генетики не являются приоритетными, если наука не составляет смысл твоей жизни, о поступлении на Аломею и не мечтай. Как не мечтай, если не повезло с наследственностью, если в семье вплоть до четвертого поколения были склонные к злоупотреблению алкоголем и наркотиками. В данном случае на достойный набор генов рассчитывать нечего.

Словом, отбор в Институт Генетики на Аломее был не просто строгим. Пройти его было почти невозможно. Зато уже если прошел, да еще и окончил – а отсев с первого же курса был очень серьезный, да что там с первого, можно было запросто вылететь практически перед выпуском, прецеденты были! – то смело можно сказать, что на любой планете твоему диплому будут более чем рады.

Рикона взялась за учебу со всей серьезностью, прекрасно отдавая себе отчет, что способности – способностями, а трудолюбие никто не отменял. Может, поэтому ее и выделили уже на первом курсе из числа прочих студентов, может, поэтому и следили за ее успехами с особым вниманием. Так или иначе, однажды Рикону Цхинг Фун вызвал к себе ни кто иной, как ректор учебного заведения.

В кабинете стера Митчелла находились еще декан факультета Молекулярной Медицинской Генетики, факультета Риконы, со своим замом.

– Мисс Цхинг Фун, мы внимательно наблюдали за Вашими научными достижениями все это время, и с гордостью готовы заявить, что у Вас есть все необходимое для блестящего будущего.

Рикона, не ожидавшая внимания самого ректора, и тем более его похвалы, растерялась. Она была уверена, что вызывают ее на аудиенцию, чтобы наказать за допущенные просчеты в рамках лабораторной практической работы. Но в контексте данной беседы это было такой мелочью, что мистер Митчелл лишь махнул рукой.

– Единственное, что Вам мешает раскрыть свой гений в полной мере, это порой совершенно непрофессиональные морально-этические концепции, обусловленные, видимо, эмпирическими переживаниями. Результаты Вашей медицинской карты показывают, что жалость и привязанность, к примеру, Вам не свойственны от природы.

– В детстве мне пришлось пройти курс лечения у психотерапевта…

Мистер Митчелл опять нетерпеливо махнул рукой.

– С этим мы тоже ознакомились. Вы научились прекрасно адаптироваться для оптимальной социализации… В той мере, в которой это необходимо. Но, видите ли, мисс, результаты Ваших анализов показывают, что Ваши возможности не могут найти полной реализации. К сожалению, при столь мощном потенциале Вам все же свойственно тратить львиную долю своей творческой энергии на совершенно неуместное. Привязанность к людям, например. К семье. Жалость.

Рикона изумленно вытаращила глаза на ректора. Это кто привязан к семье – она?! Это она – жалостливая?! Что ж тогда говорить об остальных людях, которые нормальные, а…

– Не будем спорить, мисс. Поверьте, я знаю, что говорю. Сюда Вас пригласили для того, чтобы пригласить к участию в одном любопытном проекте…

Рикона согласилась на ряд манипуляций над ее мозгом. Если не над ее – на чьим же еще… Она готова доказать как преподавательскому составу, так и всему миру, что любит только науку. И сделает все для ее развития.

После полугода, проведенного в лаборатории, Рикона вернулась к занятиям совсем другим человеком. Ее и раньше нельзя было назвать высокоморальной или чувствительной особой. Нет, она просто отдавала себе отчет, где стоит и где не стоит перегибать палку. Но раньше она все же чувствовала свою сопричастностью к людям, как к виду.

А сейчас перестала. Для нее существовало только чистое знание. Во имя знания. Все остальное – суть пыль. Все, что когда-либо возникает во времени и пространстве, обречено на собственное исчезновение. Рожденное – уже мертво по самому факту рождения. После определенных изменений структуры ее мозга Рикона перестала чувствовать свою причастность к человеческой расе. Совершенно.

Это именно та сопричастность, которая диктует стае львов носить пищу своему собрату, попавшему в ловушку. Или когда соседская кошка жалобно мяукает, услышав, что на улице подрались бродячий кот с бродячей же собакой. Или когда в разгаре военных действий, прямо под пулями один солдат перевязывает раны другого, вражеского подразделения. Люди же, все-таки.

Теперь для Риконы что человек, что морковка – были лишь средствами для развития генетики, как науки. Только сейчас, когда определенные участки мозга, отвечающие за сопричастность к своему виду, были блокированы, Рикона поняла, что раньше действительно тормозило ее научный гений.

Кое-кто из преподавательского состава Института Генетики в свое время подвергался схожим манипуляциям. Те, кого сочли наиболее перспективными. Но дело в том, что Рикона была гениальна, а они – нет. Их научные достижения были результатом трудолюбия и дисциплинированности, Риконе знания давались играючи. Избавившись от каких-либо привязанностей, Рикона Цхинг Фун показала самые высокие результаты за всю историю существования Института Генетики. По окончанию учебного заведения ее направили в самую престижную Академию Медицинских Наук, где девушка через три месяца стала кандидатом, а затем доктором наук.

А потом Рикону Цхинг Фун объявили вне закона. Правда, не забыли воспользоваться ее открытием, а именно, биоматрицей, которая должна была позволить осуществлять абсолютную биотрансформацию представителей разумных, и не только, рас. Просто опыты, проводимые Риконой, несколько выходили за рамки установленных законом.

Оказавшись в галактическом розыске Альянса, Рикона ничуть не расстроилась. Девушка прекрасно понимала, что опыты по вживлению биоматриц будут продолжаться, может, и в несколько более медленных темпах, чем это заняло бы времени у нее. Она приняла решение присоединиться к испытаниям своего изобретения.

Для специалиста ее уровня устроиться в правительственную лабораторию не составило никакого труда. А изменить себе внешность до неузнаваемости посредством собственных разработок по биопластике – тем более. Просто вскоре после исчезновения Риконы Цхинг Фун в научно-исследовательском институте Галактического Альянса появилась новая лаборантка: мисс Анастасия Вишневская, подающая большие надежды практикантка.

Рикона решила поставить двойной эксперимент, а именно занять позицию стороннего наблюдателя, не вмешиваясь в процесс испытаний биоматриц. Тем более, кому как не ей было знать о некоторой недоработке используемого материала. Что ж. Тем забавнее обещал быть эксперимент.

Что было дальше, нам известно. В связи со скандалом в лаборатории, связанным со столь неожиданными заболеваниями сразу трех возглавлявших данную лабораторию сотрудников, не сразу заметили, что одна из лаборанток бесследно исчезла. И все попытки ее обнаружить обернулись прахом.

Рикона, убедившись, что на территории Альянса ее изобретение оказалось под запретом, решила организовать собственную лабораторию – где-нибудь на окраине, а лучше, в другой галактике.

От нее не укрылся тот факт, что биоматрицы не работали по одной простой причине: вживление биочипа каким-то особым образом активировало в человеке его самую сильную, можно сказать, основную, и чаще всего подавленную эмоцию. Настолько основную, что можно смело называть ее качеством характера. Как и не укрылся тот факт, что качеств этих оказалось ровно пять, а именно: гнев, гордость, похоть, тупость и страх. Почему данные качества активировались под воздействием изобретенной ей биоматрицы – Риконе и предстояло выяснить. И для этого нужен был биоматериал. Много биоматериала.

Можно долго рассказывать, как Рикона выбирала место для основания собственной лаборатории, как решила воспользоваться услугами нагов из Магелланового Облака, встретила Тагира… Но это не так важно для дальнейшего повествования. Ограничимся лишь тем, что среди нагов Рикона нашла не только убежище, но и кое-какие ключи к своим дальнейшим исследованиям.

А именно: наги поделились с ней кое-какими знаниями их цивилизации. И то, что передали Риконе наги, самым парадоксальным образом коррелировалось с ее же собственными наблюдениями. От нагов Рикона получила самые, что ни на есть научные формулы состава пяти основных ядов, способных отравить сознание представителя разумной расы.

В распоряжение Риконы попали формулы жестокости, похоти, гордыни, тупости и страха. Корреляция формул с биоматрицей давала самые неожиданные результаты. Биоматрица, предназначенная для экстренной трансформации тела и сознания, позволяла максимально ускорить процессы, которые неизбежно начинались в человеческом организме, будучи отравленным одним из пяти ядов, а то и интересной комбинацией. Комбинирование полученных формул вообще приводило Рикону в детский восторг: всего лишь пять основных ядов способны, оказывается, создавать в организме тела-ума человека восемьдесят четыре тысячи омрачений. То есть, по сути, совершенно новых ядов, которые можно выделить, как формулы. И омрачения эти, оказывают непосредственное влияние не только на разум и сознание человека, но и на его организм, на генетику, на наследственность. Восемьдесят четыре тысячи! От этого числа у Риконы Цхинг Фун и вовсе захватывало дух. Она должна непременно исследовать каждое из них! Но где взять столько биоматериала, то есть подопытных? Вот с этим было сложнее.

Оказывающие содействие наги помогали Риконе не безвозмездно. Плодотворное сотрудничество с их стороны, предоставление технологий, территории и прочая помощь оплачивались столь ценным для Ри биоматериалом, то есть пленными.

Группа нагов, помогающая Риконе обосноваться на окраине своей галактики, среди общества сородичей, были изгоями. В состав группы входили родственники и члены клана нагов на одной из далеких планет Магелланового Облака. Один такой клан, или правильнее сказать, нагиниада решила захватить власть на родной планете, но потерпела сокрушительный провал. Нагиниада была объявлена вне общества и приговорена к забвению. Те, кто успел покинуть пределы собственной звездной системы, скрылись на нескольких кораблях, и нашли убежище на границе Магелланового Облака и Млечного Пути – на территории, надежно окруженной пылевой туманностью Тарантул. Нельзя сказать, что теплокровные существа были нужны нагам, как воздух, вовсе нет. Просто, в отличие от техногенных цивилизаций, наги смогли многого достичь в биотехнологиях, к которым человечество только-только начало прикасаться. И для этих самых биотехнологий требовались именно биологические образы. А кроме того, для холоднокровной расы теплая человеческая кровь оказалась не просто лакомством, а идеальным питанием. Самим соваться на промысел в галактику теплокровных? Не вариант. Засветишься – и привет, Совет Нагиниад. Поэтому сотрудничество с ученой было выгодно и нагам.

***

Глава VII

Только речи его горячи

Только прочь сомнения, прочь

Самый звонкий крик – тишина

Самый яркий свет – ночь.

(Пикник)

Дарс Оскар Райан и дарс Ксандро Велимиро выясняли отношения. И выяснить их самым что ни на есть нелицеприятным способом мужчинам мешало космическое пространство, разделяющее два голографических монитора. Поэтому контр-адмирал и полковник ограничивались лишь бранными, непечатными выражениями.

Вдобавок к проказам Серафима, который был самой настоящей занозой в… ладно, в шее Службы Безопасности Альянса, на голову дарса Райана свалились двадцать спасательных шлюпок, обнаруженных на границе с галактикой Магелланово Облако. Оказывается, флагман, следовавший на Емею, потерпел бедствие. Найти целую мини-флотилию совершенно не представлялось возможным: согласно показаниям очевидцев и данным на маяках, столкновение флагмана и сопровождающих его корветов, эсминцев и фрегатов должно было произойти по достижении сектора ТЧ-5668 по Георгиеву. Но обследование данного сектора ничего не дало: никаких следов потенциального столкновения, ни вообще ничего. Целая мини-флотилия и астероид, диаметром в несколько десятков тысяч километров, как в черную дыру канули. И ни слуху от них, ни духу.

По показаниям спасенных удалось также выяснить, что в числе экипажа, помогающего занять места в спасательных капсулах, была ни кто иная, как дарси Ишма Кроули – произведено опознание очевидцами по голо.

И дарс Райан сейчас не понимал, как дарс Велимиро вообще мог отпустить ее одну.

– Как так?!

– Она сама отказалась от сопровождения.

– Так какого черта ты сказал, что отправил целую группу?

– Сам знаешь, девчонка упряма, как коза. Направил вслед за ней – Назара Белого и еще несколько человек, чтобы подстраховали. По-дружески пришлось просить, без назначений. Унижаться, между прочим. И все ради твоей протеже.

– Она не моя протеже…

О том, что майор Белый занял место на "Гордости Фикса" Ксандр Велимиро узнал случайно, и сейчас благодарил великий прогресс за это случайное совпадение. Так его ложь выглядела вполне себе правдоподобной.

Возразить на то, что Ишма Кроули была упрямой, дарсу контр-адмиралу было нечего. Но было что-то очень неправильное во всей этой ситуации. Крайне неуместное. Дарс Райан видел, что дарс Велимиро лжет. Но поймать его на лжи – подтвержденной документально, разумеется, не представлялось возможным. Что ж. Единственное, что он может сейчас, это в кратчайшие сроки собрать спасательную экспедицию и отправить прочесывать близлежащие сектора.

Самое паскудное – что с военной миссией к нагам не сунешься. Межгалактический договор. А то, что происходит на границе, как известно, остается там же. Или вообще неизвестно где. Навечно.

Сообщив Ксандро Велимиро еще раз все, что о нем думает, и, отдав необходимые распоряжения, дарс Райан отключился.

Велимиро вздохнул. Пронесло. Могло быть и хуже. И вроде бы даже поверил. Или сделал вид, что верит. Ксандро Велимиро не придал большого значения случившейся ссоре. Вообще, если с нервами непорядок, военная служба не для тебя. А такие перебранки с начальством у него уже были и не раз. Вряд ли два военных офицера, прошедших плечо к плечу такое, что гражданским и не снилось, испортят отношения из-за какой-то соплюшки.

Ему сейчас нужно создать видимость, что он, Ксандро Велимиро, максимум усилий приложил к организации спасательной экспедиции. А там…

Впрочем, известие о том, что паскудная девка пропала на границе с галактикой нагов, прозвучало для Ксандро Велимиро слаще райской музыки. Так он и знал. Теперь ищи-свищи.

А если найдут?

Нажал кнопку на селекторе.

– Дарса Ралова ко мне.

Майор Ралов прибыл незамедлительно. Даром, что сидел в соседнем кабинете. Пет Ралов и Ксандр Велимиро были в том, что касается дарси Ишмы Кроули, друзьями по несчастью. То есть не совсем друзьями. Почти родственниками.

– Ты же в курсе, что Ишма Кроули к нагам подалась? – без приветствия Ксандро Велимиро перешел сразу к делу.

Ралов кивнул. Как же, подалась. Знаем мы… К нагам, ишь ты. Да хоть к инсектам! Скатертью дорога.

– Мини-флотилия, на которой находилась наш бывший стажер, пропала без вести. Надо бы организовать спасательную экспедицию.

– Можно подумать, ее из главного штаба не организуют. Причем здесь Филиал?

– Притом, что они займутся поиском пропавшей флотилии. А нам надо организовать собственную экспедицию: по спасению Кроули. Думаю, определить под командование Сержа, под полный карт-бланш, ты что думаешь?

Теперь Ралов понял. Доверить операцию по спасению такой дряни, как Ишма Кроули, его сыну, Сержу Ралову? Лучше этой новости он давно ничего не слыхал.

Несколько лет назад, еще будучи стажером Академии Внешней Разведки, маленькая дрянь превратила в схлопнутый шарик мошонку его сына. Наследника, между прочим. На которого возлагались большие надежды. Даже тканевый регенератор не помог. То есть функцию встал-отжался восстановили, но кому она на хрен нужна, если детей у мальчишки уже не будет.

С тех пор дарс Ралов желал лично проучить мелкую дрянь. Что уж говорить о Сереже…

Теперь, слава прогрессу, и у начальника – Ксандро Велимиро – появились личные мотивы, чтобы проучить наглую тварь.

Если уж тогда не удалось, сейчас точно получится.

– А ты думаешь, ее удастся найти? – Ралов скептически посмотрел на Велимиро. – Сам знаешь, граница с нагами…

– Война показала, насколько живуча эта дрянь. Райан лично займется ее поисками. И вот как бы не было с этим проблем. У нас проблем, я имею ввиду. Капнут глубже, найдут личный мотив. Ты со мной?

– Спрашиваешь.

– И все же?

– Так точно, – Ралов нехорошо ухмыльнулся. Нужно избавиться от стервы, пока не поздно.

– Но сначала все силы приложить к организации спасательной экспедиции.

Ишь ты, половину пассажиров спасти успела. Героиня, так ее!

***

Знойное полуденное солнце тяжелыми лучами струится по лицу Зеноны. Воздух как будто застыл в своей неподвижности, так, что запахи дафни, гарифало, розового и оливкового масла ощущались отдельными потоками, не смешиваясь с островатым ароматом мускуса и соли, источаемыми телами рабов, которые трудятся над убранством госпожи, прежде чем сопроводить ее в последний путь. Деместос, Феодор и Василий – личные рабы Зеноны. Сейчас они, должно быть, благодарят богов за то, что ее охота была удачной.

Обнаженное тело Элианы лежит на широких носилках, в складках белого шелка и сейчас почти не отличается по цвету от пышных лоскутов ткани. Раны от рогов дикого быка промыты и зашиты шелком, следы тщательно припудрены. То же и с синяками на теле. Глупая, и, что намного хуже, позорная смерть.

Аврора и Алана уже расчесали длинные темные волосы с едва заметными белоснежными искрами. Теперь они натрут их смесью оливкового и розового масла и уложат в сложные косы вокруг головы.

Еще два раба принесли одежду для почившей: розовый струящийся шелк и тяжелую кольчугу из литого серебра. Широкие, от запястья до локтя, браслеты, наголенники, и обязательно новые, добротные сандалии – для почетного сопровождения небесной охоты Артемис. Земную охоту богини племя Безгрудых сопровождает на Земле.

Пришел черед оружия. Этого Зенона не могла доверить ни рабам, ни сестрам племени. Сама спустилась в глубокую яму, куда вскоре на белоснежных шелках опустят тело матери, и твердой рукой уложила меч Элианы – по правую руку от небольшого возвышения, куда впоследствии ляжет тело. Слева разместила длинное, тяжелое копье и лук тисового дерева со стрелами.

Не удержалась, сама же уложила неподалеку два бронзовых зеркала, шкатулку с гранатовыми бусами и кольцами. Кроваво-красный цвет граната как ничто лучше подходил к темным волосам Элианы. Вылезла из ямы и увидела приближающуюся процессию рабов, которые несли еще четыре тела. Бывшие мамины рабы и рабыни, которых она особенно выделяла. Теперь они будут сопровождать госпожу в тонком мире.

Зенона отправила убивать их за западное крыло, чтобы они своими криками и мольбами не прерывали торжественность момента. Потоки пота струились по лицу и телу девушки. Скатывались по твердым мускулам, минуя тонкие полоски на груди и бедрах, и уходили в землю. Одеть что-то большее даже сейчас казалось Зеноне совершенно невозможным: в это время года одежду приходилось менять несколько раз в день. И хорошо, что она остригла волосы практически наголо – правда, это вызвало неудовольствие матери, но зато не нужно таскать тяжелые косы в такую жару.

Сестры племени безмолвным полукругом окружали будущее место захоронения. Каждая держала в одной руке лук, в другой – стрелу. Племя Безгрудых было самыми искусными лучницами на всем Танаисе, и стоит последним комьям земли упасть на могилу Элианы, как каждая из них выстрелит в честь ушедшей сестры и царицы.

Зенона осмотрела четыре тела. Удушенные рабы были омыты, причесаны и одеты в новые нарядные одежды. Девушка махнула рукой, и тела опустили в подножие глубокой ямы. Теперь все было готово для захоронения.

В полнейшем безмолвии тело Элианы проследовало в свой последний путь. Зенона первая бросила горсть земли вниз, и, не оглядываясь, отошла в сторону. Скорей бы закончилось это все. Жара в это время года стояла немилосердная. И среди потоков масел и благовоний пробивался едва различимый, но хорошо узнаваемый сладковатый, приторный запах. Элиану не должны запомнить так. Хорошо, что уже конец.

Последние комья земли упали на невысокий курган, который воцарился на месте глубокой, продолговатой ямы. И стоило ему полностью покрыться лепестками роз, маков и пионов, вперемешку с маленькими желтыми головками маргариток, как просвистели в воздухе стрелы сотни почетных воительниц племени Безгрудых.

Зенона едва сдержала облегченный вздох. Наконец-то все закончилось. Можно уйти к реке.

Воды Танаиса сомкнулись над стриженой головкой наследницы Элианы, чтобы через некоторое время послушно раскрыться, и нести, покачивая, молодое сильное тело вперед, повинуясь уверенным гребкам длинных рук. Сестры племени, самые близкие, неспешно плыли рядом с юной воительницей.

– Теперь ты глава племени, Зенона.

– И мне нужны наследницы.

– Ты можешь потребовать себе любого из пленных.

– Отцом моих дочерей никогда не будет раб. Я вызову сарматов на бой, и лично буду убивать их воинов. И самого сильного, самого красивого из них, который не уступит мне в искусстве боя, возьму в отцы своей будущей дочери.

Тихий плеск серых волн и запах речной тины сменяется громовыми раскатами – тысячи дочерей племени Безгрудых едут на сарматов под предводительством новой царицы.

Зенона немного оглядывается назад – теперь это ее войско. Наездницы в коротких туниках, с перекинутыми по обе стороны крупа коня сильными ногами, скачут вперед в одинаковых позах: спины их практически лежат параллельно земле, воительницы отдыхают перед боем. У некоторых сестер на руках дочери, присосавшиеся к материнской груди. Сыновей племя Безгрудых никогда не кормит своим молоком. Сегодня Зенона встретит своего мужа и вскоре тоже сможет взять крохотную дочурку в седло.

***

Каждое пробуждение напоминало пытку. И Ишма знала, что Кшетти сейчас еще хуже. Но девушка пока держалась. Обе они держались. Из последних сил.

Активация спасательных капсул практически в последний момент смешала планы Ри. "Биоматериала", вырученного с флотилии, катастрофически не хватало. И не хватит, мстительно думала Ишма. Люди спаслись. Вот только ей и остальным от этого не жарко и не холодно. Так получилось, что их по-прежнему держали всех вместе, впятером. Надо сказать, чувство юмора Мая Полонски нередко разряжало обстановку. Да и присутствие рядом Романа… Ишма никому не признавалась, конечно, но даже видеть его, обнимающего Кшетти, было лучше, чем остаться сейчас одной. Так получилось, но почему-то рядом с Веселовым девушка чувствовала, что не одна. Остальных для нее как будто не существовало. Вообще. Никакого эмоционального отклика. Точнее, какой-то отклик был, но не сравнить с тем, что вызывал Веселов одним своим присутствием. Улыбкой, спрятанной в уголке рта. Теплым умным взглядом. Озорной мальчишеской челкой, падающей на высокий загорелый лоб. Назар мог сколько угодно бросать на нее долгие взгляды, бесполезно. Ишма ничего не чувствовала. Полонски… Его болтовня нередко помогала отвлечься от мыслей о неминуемом. Все они здесь смертники. Остается только надеяться, что смерть эта не будет слишком позорной, не слишком уж недостойной человека. Ишма, как и остальные пленники, очень не хотела в "загон".

Каждое действие Кшетти, будь то слезы, смех, тихие звуки голоса или медленное хождение по камере по-прежнему жутко раздражало Ишму. Впрочем, неприязнь была более чем взаимной. Нахождение рядом было для девушек почти невыносимым физически.

И если присутствие Веселова вдохновляло Ишму на то, чтобы быть благородной, сильной, бесстрашной, то наличие рядом этой самой "ощипанной курицы" вызывало одни лишь противоположные эмоции.

Хотя. Не все ли равно. Они обречены. Кшетти напрасно ждет, что ее семья не допустит безвестного исчезновения дочери. Организует спасение.

Ишма отлично понимала, что ни о каком их спасении не может идти речи. И остальные были с ней солидарны. Правда, ни Ишма, ни мужчины не делились своими выводами с Кшетти.

Вряд ли кто-то сунется в этот сектор без целого флота в несколько боевых эскадр. А это уже не спасательная операция, а конфликт. И не просто конфликт, а межгалактического масштаба. Люди против нагов и инсектов. Смешно даже предположить, что Альянс пойдет на такое.

Для того чтобы как-то покрыть услуги нагов, ученой пришлось отдать во временное пользование драгоценный, таким трудом добытый, биоматериал. На время, конечно.

Ишме, Кшетти, Роману, Назару и Маю каждый день вливали синтетическую кровь. Перерабатывая которую, организм делал ее родной. А затем кровь сцеживалась и шла на лакомство нагам. Кшетти было хуже всего. По непонятным причинам, крови у нее брали больше, чем у остальных, даже мужчин, а еще раны от игл очень плохо заживали. Кровь девчонки сворачивалась медленно, и, судя по всему, делала это каждый раз с все большей неохотой.

Тут не надо быть предсказателем, чтобы знать, что Рикона возьмет ее первую для опытов. Ишма уже знала, для каких – Роман объяснил ей. Вживление биоматрицы. И перевод в "загон".

Рикона, кстати, изучала и эмоциональные связи между разумными существами. И поэтому была не против, когда один пленник сопровождал другого – в загон. Не два, не три, не четыре – только один. Для наблюдения – вполне достаточно. Ишма знала, что вчера туда отправились два фиксианца, из соседнего отсека лаборатории.

За Кшетти пришли, чтобы отвести на "процедуры". Так "сотрудники лаборатории", наги и люди, называли процедуры по забору крови. Вся камера уже вернулась с оных, и корчилась на полу – от синтетической крови Ишму всегда сильно и болезненно мутило, когда каждый вздох, каждый посторонний звук причинял боль. Остальные были не в лучшем состоянии.

Сделав над собой усилие, Веселов тяжело опустился рядом с Ишмой. По взгляду гала-следователя, Ишма поняла, что у него к ней разговор. По выражению лица – что разговор серьезный.

Ишма слабо улыбнулась. На осунувшемся лице показались задорные ямочки. Веселов улыбнулся в ответ. За короткое время плена, не смотря на открытую вражду девушек, Ишма Кроули стала для него настоящим другом. Который не продаст и не предаст. Которому Веселов смело доверил бы прикрывать спину. И сейчас он хотел посоветоваться с девушкой. По сатирической задумке фортуны – по поводу Кшетти.

Мужчина знал, что не сможет отпустить возлюбленную одну в "загон"… Не сможет больше оставаться рядом с маленькой героиней с черными, как сам космос, глазами, которая держится до последнего ради него. Роман был далеко не дурак, все видел, все понимал.

– Кшетти заберут, – сказала он Ишме.

– Ты должен быть с ней, – Ишма протянула руку и слабо пожала ладонь Веселова.

– Я слышал сегодня "на процедурах", что, скорее всего, завтра.

– Может, повременят, – к ним подсел Назар.

Полонски заинтересовано посмотрел на друзей.

– Если удастся проникнуть в радиорубку… Есть шанс, что им будет какое-то время не до того.

– Да ты, никак, бредишь, – скривилась Ишма. – Как туда попадешь?

– Не без помощи одной очаровательной нагини.

– Если ты еще раз употребишь данный эпитет в адрес местной ползучей гадины…

– Я понял, Ишма, меня ждет такая расправа, что даже загон покажется землей обетованной.

– Прогиб засчитан.

– Только вот, прости, не могу удержаться от вопроса, ты меня будешь, как обычно пепелить взглядом, али какую новую пытку придумаешь? Потому что, если как обычно, то я, пожалуй, сдюжу…

Ишма запустила в Назара тапочкой. Не долетела. Но она, правда, и не очень-то метилась. Назар, как обычно, засмеялся. Как делал это всякий раз, когда она на него злилась. Правда, Ишма никогда не злилась всерьез. Ни на кого из "сокамерников". Роман – вообще отдельная песня. А остальные, даже противная Кшетти, стали для нее, если не "своими", то и всяко "не чужими". В конце концов, в свете последних событий… И нахождения в эпицентре нагов, в лаборатории сумасшедшей ученой… Ишма начала испытывать к Назару, Маю и Кшетти, если не дружеские чувства, то во всяком случае не враждебные. Конечно, она бы не доверилась слабой и глупой "ощипанной курице", как не рассчитывала бы и на профессора, но все же сказать, что они были для Ишмы посторонними, больше было нельзя.

– Так что там с нагини? – спросила она Назара. – У вас роман?

Все, находящиеся в камере, даже Ишма, расхохотались. Даже профессор, который в силу возраста хуже всех переносил синтетическую кровь, не сдержался.

Вообще они только и делали, что смеялись. Ругались в шутку, подначивали друг друга, делились воспоминаниями и смеялись. Корчились на полу в судорогах, захлебывались в потоках рвотных масс, засыпали от усталости над унитазом и смеялись. Над собой, друг над другом. Оказывается, смеяться можно почти над всем. Хотя, почему почти. В обители нагов и в ситуации, в которую они попали, оказалось, что даже самый черный юмор может быть весьма приятным. И вполне доступным даже "ощипанной курице".

– Роман, дорогая, – осклабился Назар. – Настолько бурный, что она назначила мне свидание этим вечером. Правда, попросила взять подружку. Угадай, о ком я сразу подумал?

О том, что нагам не хватало крови, которую определяла им Рикона, Ишма знала. То есть порции было достаточно, но они хотели еще. И не скрывали этого. Понять, чем они мотивируются, не представлялось возможным. Тут человеческая душа – потемки, а это вообще наги. Но тем не менее им всем время от времени наги делали предложение: мол, улетим отсюда, только ты и я… Зачем тебе отдавать свою кровь десяткам моих братьев и сестер, а потом идти на опыты… Я тебя спасу… Побудешь со мной – а потом и вовсе помогу тебе добраться до своих… И прочее в таком духе.

То, что на Назара положила глаз Шая, и вовсе ни для кого не было секретом. Черноволосая нагини предпочитала именно его кровь. Но все же, когда поступало предложение о "свидании" от нага или нагини, обольщаться не стоило. Тех, кто верил и соглашался, находили потом обескровленными в лабиринте коридоров лаборатории, занимавшей небольшой, но все ж таки целый астероид. И ведь все равно находились такие, что соглашались. Потому что надеялись. Потому что надо было на что-то надеяться.

Но что бы значила просьба Шаи захватить подружку?

– Она что, будет с другом? – Ишма нехорошо прищурилась. – Нам предлагают двойное свидание с последующим обменом партнерами?

– Ты знаешь, нет. Я просто так понял, что ты тоже ей нравишься.

– Ты же знаешь, чем нам это грозит…

Тут Роман Веселов, видя, что друзья, похоже, рассуждают всерьез, посчитал нужным вмешаться.

– Об этом не может быть и речи, слышите? Вы что не понимаете, чем обернется для вас это ваше свидание?

– Тем более что мисс Шая наверняка будет не одна, – подтвердил опасения Романа Полонски.

– О чем и речь! Тех, кто соглашался, находили без капли крови! Одному нагу никак столько не выпить…

Ишма серьезно задумалась.

– А чем мы рискуем? Ну, кроме такого приятного соседства, конечно? Так оно скоро итак прервется по независимым от нас причинам…

– А если серьезно, друзья, то у нас с Ишмой может появиться шанс попасть в информационный отсек и позвать на помощь.

– Попытаться позвать… – Ишма сделала над собой усилие, поднялась, обула оброненную тапочку, потом, опираясь сначала о стену, слегка покачиваясь, начала выполнять привычные упражнения, разминаться. Привыкшая к активной физической нагрузке, девушка заметила, что пара-тройка упражнений на статику позволяет ей ускорить метаболизм и заставить собственное тело быстрее принять эту чертову искусственную кровь.

– Ключевое слово – попытаться.

– Нам нужно передать координаты лаборатории Риконы.

Ишму озарила догадка.

– Точно. Нам нужно хотя бы сообщить ее настоящее имя. Хватит этой дряни прикрываться именем своей сестры.

– Вы что, серьезно? – не выдержал Веселов. – Вы и вправду собираетесь согласиться на предложение наги?

– А что нам остается, – Назар тоже медленно поднялся и принялся осторожно ходить по камере. Разгонять кровь. Когда лежишь, только хуже. Процесс усвоения затягивается, он знал. – Есть еще какие идеи, как сообщить наши координаты?

На это ни Веселову, ни Полонски не нашлось, что сказать.

Пришлось подключаться к планам по поводу проникновения в радио отсек.

– Плохо без оружия, – вздохнула Ишма, и спорить с ней никто не стал. Действительно, плохо. – Голыми руками, да еще и в теперешней форме эту тварь так просто не задушишь…

Согласились и с этим.

– А что, если воспользуемся приемом двустороннего захвата, как на тренировках? – предложил Назар. Ишма скептически нахмурилась. А и вправду, если?

– Лучше подумайте, что будете делать, если она будет не одна, – подбавил оптимизму профессор.

– А судя по тому, что так и будет, идти с Назаром лучше мне, – сказал Роман.

– Не очень-то ты похож на подружку, – прищурилась Ишма.

– Да, на кого – на кого, но на дуру Шая не смахивает, – согласился Назар. – Еще на выходе спалит.

И, глядя на укоризненно смотревшего на него Романа, добавил:

– Извини, брат, формы не те…

– Да и ростом ты для "подружки" не вышел, – виновато улыбнулась Ишма. – Перегнал то есть, я имею ввиду.

– А если нагини будет не одна, – на этот раз Ишма обернулась к Полонски, – на этот счет можно вообще не думать.

– Бесполезно, – согласился с Ишмой Белый. – Лучше попробуем вспомнить, чему нас учили.

– Спарринг? – Ишма скрестила на груди руки и подняла черную бровь.

– Не совсем. Нам понадобится третий, для отработки двустороннего захвата.

Веселов полупритворно вздохнул и тоже принялся подниматься с пола.

– Вы совсем сдурели? – Кшетти сползла по стенке, с интересом наблюдая, как Ишма, Назар и Рома сплелись в причудливую комбинацию с гала-следователем посередине.

– Картина, достойная кисти мастера, – согласился с ней Полонски. – Называется "Захват гала-следователя". Или биоэтика, мисс Кшетти – тут, как Вам больше нравится.

– Никак не нравится.

Ишма фыркнула.

– Это больше похоже на "Убить Веселова".

– Или "Убить веселого".

– Хорошая, Ром, у тебя фамилия, – согласился с девушкой Назар.

– Веселая, – поддержала его Ишма. – Подожди, а если она так?

– Наши друзья готовятся к двойному свиданию, – объяснил Кшетти происходящее Полонски.

– Как?!

– Кшет, мы с Маем сделали все, чтобы их отговорить.

Это немного успокоило девушку. Все-таки Рома останется здесь, с ней. Кшетти не успела как следует обрадоваться, как тут же устыдилась собственных мыслей. Как она может так думать – Ишма и Назар рискуют жизнями. Хотя. В их положении… Днем раньше, днем позже.

Кшетти с трудом подавила рвотные позывы. Помимо порции искусственной крови, ей приходилось испытывать на себе действие препаратов, кровь сворачивающих. А от них у девушки всегда начиналась рвота.

– Позвольте, мисс, – Полонски встал и помог девушке подняться, – я помогу Вам…

Проследив за скрывшейся в туалете парой, Ишма успела подумать, что она бы так не смогла. Как Кшетти. Если бы у нее просто по праву рождения было все то, что было у этой девицы… Вряд бы она выбрала тот путь, который выбрала. Она уже знала – все знали, что Кшетти летела на Емею, чтобы выйти замуж, но все равно не понимала, как можно предпочесть плен у нагов нежеланному супружеству? Ну, не хочешь ты, так есть же другие способы… Хотя… Кое в чем Ишма очень понимала "ощипанную курицу" – Кшетти выбрала этот путь, конечно, из-за Романа. Сейчас, когда близость биоэтика была просто пугающей, когда от самой этой близости у Ишмы тряслись руки, хорошо, что эту дрожь можно списать на общую слабость, сейчас она как никто понимала поступок Кшетти. Она бы тоже выбрала что угодно, пусть даже и последние дни жизни. Рядом с ним…

Такой вариант, что Кшетти, возможно, хотела сделать в своей жизни что-то по-настоящему стоящее, уступив свое место в капсуле, и помогая десяткам людей с подготовкой, Ишма даже не рассматривала. Ей как-то не пришло в голову.

– Все, все, сдаюсь, – засмеялся Веселов. – Из этого положения действительно не вырваться. Вам бы отдохнуть перед предстоящей ночью. Даже поспать.

Ишма фыркнула. Веселов, конечно, говорил дело. Только вот сон не обязательно значит отдых. Хотя, если повезет, и она просто вырубится…

– И наш сегодняшний ужин должен полностью достаться вам. И не спорьте!

Назар пожал плечами. Он и не спорил. Им с Ишмой действительно понадобятся силы. И немаленькие. А Ишме почему-то стало неудобно.

Кшетти, вышла их туалета, поддерживаемая профессором за талию, и кивнула ей.

– Вам нужно, Ишма. Нужно сделать все для победы. Все, что в наших силах. И даже больше.

Полонски успел рассказать девушке о планах Ишмы и Назара.

Ишма воздержалась от дежурной колкости. Которая неизбежно слетела бы с ее языка, как это обычно и случалось, когда приходилось разговаривать с "курицей", если бы та сейчас не была абсолютно права. Что ж. И слова сумела подобрать правильные. Все для победы.

***

Глава VIII

Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода,

Всё того же ждут самолёты…

(Сплин)

Сознание Ишмы привычно скользнуло в темноту. Темноту и пустоту. Девушка успела подумать: прогресс, не-е-е-т… кажется, опять, вместо того, чтобы забыться сном, ей придется жить в какой-то параллельной реальности. Как там говорил профессор Полонски: информация никуда не девается, да? Висит в воздухе? Знал бы он, насколько он прав. Может, сказать? Наверно, да. Обрадуется. Интересно, а Кшетти снятся такие сны? Из ее архетипа, архетипа Королевы или хотя бы Принцессы? Что-то Ишма в этом сомневалась. А раз так, то какая она на хрен Королева… Ишма так и думала. В следующую секунду Ишма уже не была собой, а была Евгенией Максимовной Рудневой, уроженкой Бердянска, Запорожской Области. Впрочем, Максимовной Женя себя пока не чувствовала.

Не смотря на то, что была лучшей студенткой курса.

…Грустные, заплаканные мамины глаза, преждевременно постаревшие, угасшие. Утратившие последнюю красоту с тех пор, как началась война.

– Куда же тебе на фронт, доченька? Ты же так хотела стать астрономом… Вон, и в обсерватории тебя как любят…

– Закрыта обсерватория, мама. А астрономия… Астрономия подождет, пока войну не выиграем. Зря я, что ли, на штурмана выучилась? На второй Белорусский фронт направляют…

– Сама ж говорила – нельзя девке в истребитель! Перегрузки там… деток потом не будет. Род прервется…

– Что род… Итак может не продлиться никогда. Война. Мама! Я после первого полета как будто первый раз родилась. Даже страшно становится – что вот могла жить-жить, и не летать ни разу.

Это был последний раз, когда Женя видела маму. Она писала ей с войны, не ожидая, правда, что письма когда-нибудь дойдут.

Она ни разу не пожалела, что бросила астрономию. Не может быть свободной науки на несвободной Родине. С мая 1942 года, Евгения Руднева воевала в качестве штурмана 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка.

– Пана, у тебя какой вылет сегодня?

– С ума сошла, я считаю их что ли…

– Я тоже не считаю, но чувство такое, как будто он особенный, юбилейный.

– Ты это брось, звездочет, мы еще погуляем!

– Так я и говорю. Настроение праздничное!

Самолет затрясло. Так глупо попасть под обстрел! Как все-таки хорошо, что ремни держат. Счет идет даже не на секунды, на доли секунды. Раз, два, три, четыре, пять. Где-то внизу взрываются бомбы. Женя успела их сбросить.

Самолет с Женей и Паной как в замедленной съемке, по спирали, спускается вниз, оставляя за собой огненный след в ночном небе.

В голове у Жени мелькает вчерашняя мысль: "Как хорошо все-таки жить, – можно творить, думать, бороться, любить, читать. А что может быть лучше всего этого?"

А потом она как будто переносится сознанием к девочкам, которые продолжают вылетать, всю ночь продолжают. И так трогательно пишут на бомбах: "За Женю!". Простите меня, девочки. А умирать совсем не страшно. И ожогов не бойтесь. Это, оказывается, очень быстро.

Штурман 46-го гвардейского Таманского Краснознамённого ордена Суворова 3-й степени ночного бомбардировочного авиационного полка… Немецкие солдаты называли их короче: Ночные ведьмы.

…Сколько лет пройдёт, всё о том же гудеть проводам,

Всё того же ждать самолётам,

Девочка с глазами из самого синего льда

Тает под огнём пулемёта…

Вот оно как, значит… Вражеские солдаты придумали это прозвище.

… Скоро рассвет, выхода нет -

Ключ поверни и по ле те ли…

– Ишма, – тихо позвал девушку Назар. Первый импульс был: убить. Потом мелькнула мысль: свой. Свой. Это "свои" прозвали ее Ночной Ведьмой. А что она им сделала? Разве что не хотела становиться военной подстилкой… Ишма прекрасно знала, что стоит дать… предпочтение одному, для остальных это будет сигналом, как красная тряпка для быка. Можно было бы еще переживать по этому поводу, если бы эта сторона жизни ее интересовала. Но слава прогрессу, Ишме это было безразлично.

"Прервется род…"

Тьфу, черт, это все сегодняшний сон. Иногда род такой, что ему неплохо бы и прерваться.

– Ишма…

Назар положил холодную ладонь на лоб девушки. Так и есть. У нее жар. И Шая эта… Как же не вовремя! Ишма, не смотря на температуру, дрожала. Ее бил озноб. Во сне она то и дело дергалась, мотала головой, шептала: успею, еще одну, да, еще, нате вам, получайте. Ночные ведьмы… будете знать!

Как же не вовремя это все. Ей бы отдохнуть нормально. Белый сам усмехнулся собственной глупости. Отдохнуть, как же. В загоне.

Ишма открыла глаза, уставившись на него долгим пронзительным взглядом.

– Пора?

Назар кивнул. Побоялся, что его голос дрогнет.

Покидали камеру под молчаливым взглядом Романа, в котором читалось пожелание удачи, а еще горел безумный огонек надежды. А вдруг? Профессор уснул, и никто не стал его будить. Кшетти тоже впала в забытье. Наплакалась. Сегодня она узнала, что из нее выкачивают столько крови потому, что она беременна.

***

– Быс-с-стрее, мои хорошшшие, – нагини оглянулась на парочку и плотоядно облизнулась раздвоенным языком, – С-с-скоро отдохнете.

– А куда мы идем? – Ишма решила, что подозрительный и серьезный вид – самое то для ситуации.

– Почти ч-ш-што в рай, детка. Почти что в рай… С-с-скоро отдохнете как с-с-следует.

Отдохнем. Как же.

За пять минут блуждания по коридорам им никто не встретился. Больше медлить было нельзя. Зря Шая нетерпеливо устремилась вперед. Ишма с Назаром переглянулись. Пора!

– Подождите, – Ишма осела на пол, скривившись, как будто подвернула ногу.

Нагини оглянулась. Ну, что еще? Почему эти теплокровные такие медленные? Нетерпеливым рывком дернулась к осевшей девушке. Совсем они сдурели, что ли? Почему пленники такие вялые? Их что, не кормят… Но из них выкачивается столько крови, что вряд ли. Впрочем… Может, именно поэтому пленники такие слабые и медленные. Что-то было во всей этой ситуации не так. Нагини не успела, как следует осмыслить внезапное подозрение, как сильные мужские руки сомкнулись на ее шее. Чего-то подобного Шая и ожидала, она вовсе не была наивной. Скорее, рисковой. Опасность заводила ее, подогревала аппетит. Нагини вообще любила поиграть с едой. Молниеносное движение хвоста – и вот крепкое мужское тело надежно блокировано. Стоит ей потесней сжать кольца…

Внезапный укол в шею больше разозлил, чем удивил. Ничего нельзя доверить другим! Даже пленников как следует проверить не смогли! Если те умудрились пронести с собой в камеру иглы. Интересно, чем человечка ее, а?

Шая так и не узнала, что Ишма воткнула ей в шею шип ядовитой пурпурной розы с Альдебарана. Все это время маленькая и тонкая колючка была надежно спрятана за ухом девушки. А датчики ничего не показали, потому как самый что ни на есть натуральный экземпляр. К тому же совсем крохотный.

Надо конечно быть совсем сумасшедшей, чтобы таскать настолько опасную штуковину на себе, но Ишма понимала, что в чем в чем, а вот в психическом здоровье ее заподозрить сложно. И сейчас радовалась собственной паранойе, которая заставляла девушку вооружаться до зубов. Там, еще в прошлой жизни. В последнее время ей стало казаться, что все, что было до лаборатории Риконы, ей приснилось. Как и регулярные сны про отважных воительниц…

Человека яд убил бы мгновенно. Но неизвестно, какая регенерация у нагов. Ишма опасалась, что ничего не получится. Все, на что они надеялись, что нагини хотя бы ненадолго ослабнет. Но действительность превзошла все их ожидания. Тяжелый хвост Шаи тупым ударом обрушился на каменный пол, пальцы ее, впивавшиеся в руки Назара, разжались. Красивое лицо с высоким белым лбом обмякло, смягчилось, приобретая какое-то добродушно-глуповатое выражение. Длинные волнистые волосы, которые у нагов постоянно слегка шевелятся, из-за чего возникает ощущение, что вместо волос у них змеи, бессильно обвисли.

Ишма резким движением повернула голову Шаи в сторону, ломая позвонки. Назар только присвистнул. Он и сам не собирался оставлять нагини в живых, но все-таки Ишма не переставала его удивлять.

– Ты знаешь, куда идти?

– Главное сейчас – подальше отсюда. Нас могут неподалеку поджидать ее друзья.

– А эту гадюку куда?

– Давай может, в ту нишу, которую только прошли.

Точно. Гадина как раз поместится. Не хватало еще, чтобы о ее тело спотыкались их гостеприимные хозяева, пока Ишма с Назаром будут искать радио отсек.

Разоружив Шаю, обзаведшись бластером и парочкой метательных ножей, Ишма почувствовала себя не в пример лучше. Однако нагини молодец, видимо, тоже уважала оружие. Назару тоже достался бластер.

– На прошлой "процедуре" мне удалось подслушать один разговор, – сообщил он, – Если я не ошибаюсь, радиорубка там…

– А если ошибаешься, жить нам осталось меньше минуты, – мило улыбнулась Ишма.

– Может, и того меньше, – оптимистично согласился Назар.

Впрочем, и так, и так…

Ни Назар, ни Ишма не рассчитывали, что продержатся долго. Их хватятся, или Шаю найдут, или они столкнутся в коридоре с кем-то, кто успеет подать сигнал тревоги… не важно. Не рассчитывали они и на то, что сумеют спастись, скрыться. Успеть бы добраться до радиорубки и передать Альянсу координаты лаборатории. А там – гори оно все огнем. Они сделали все, что смогли. Впрочем, они не обсуждали это, просто знали, что даже если бы представился случай спастись сейчас, не стали бы. Нипочем не стали. Не оставили бы одних Кшетти, Мая и Романа. Даже зная, что завтра их может разлучить загон или другая выдумка сумасшедшей ученой.

На удивление, пункт радиосвязи удалось найти достаточно быстро. По дороге им встретились два нага и трое людей. Кажется, это были люди, да. Назар и Ишма стреляли на ходу, не прерывая шага. Так же быстро оттаскивали убитых в сторону и продолжали путь.

В радиорубке находилось двое людей. Связисты даже понять ничего не успели. Последнее, что они видели, это холодный взгляд черных глаз Ночной Ведьмы. Назар Белый в это время уже набирал приказ на панели.

– Черт подери…

– Запаролено?

– А как же…

– Сможешь взломать?

– За кого ты меня принимаешь, – Назар быстро подумал, и решил отложить обиду на потом. Если придется. Для него, пилота-навигатора, не существовало серьезных преград в программном обеспечении. Ишма тоже неплохо знала связное дело, и, заперев дверь, присоединилась к Назару.

Счет шел даже не на минуты, на секунды.

Наверняка сюда уже идут. Что ж. Их возьмут не раньше, чем она истратит заряды двух бластеров.

Разговор с компьютером лаборатории показался мучительно, бесконечно долгим…

– Есть! – довольный возглас Назара говорил о том, что защита сломана.

Ишма инстинктивным порывом обняла сослуживца сзади за плечи, прижалась щекой к щеке.

Назар замер на долю секунды, и продолжил набирать команду. Адресовал на всякий случай сразу в три штаба ВС Альянса. Надеюсь, хоть куда-нибудь, да дойдет.

– Назар, ты гений!

– А ты все еще сомневалась?

– Нет, серьезно, ты гений!

Всадник Смерти долгим взглядом посмотрел на Всадницу. Улыбнулся.

– Ломим, девочка!

– Все для победы!

Здесь можно отправить звуковое сообщение?

– Сестре?

– Нет, дарсу Райану.

– А еще говоришь, я – гений. Точно! Он, пожалуй, это дело не оставит.

– А ты его знаешь?

– Еще бы! Был приписан эскадре под его командованием. Отличный дядька.

– Что да – то да.

– Вот, смотри.

Ишма уставилась в камеру и принялась быстро диктовать послание контр-адмиралу. Люди должны знать, что это вовсе не Римма.

Звуки за дверью заставили ее поторопиться. Назар успел отправить сообщение в последнюю секунду. Дверь была вынесена взрывной волной. Воздух наполнился клубами дыма. Сукины дети, они же прекрасно видят в темноте, да и вообще, любых погодных условиях. Глаза Ишмы защипало. Они с Назаром принялись палить из бластеров наугад. Во все, что видели: темные, приближающиеся фигуры, оседающие на пол, мониторы компьютеров, панели, приборы… Вывести им из строя к чертовой матери всю электронику – это значит, тоже немного крови попить.

Ишма не знала, скольких нагов и "сотрудников лаборатории" ей удалось уложить, прежде чем сама осела на пол от удара чем-то тяжелым по голове. Прежде, чем картинка перед глазами погасла, девушка успела посетовать, что сейчас будет опять один из проклятых снов, который перенесет ее с одних военных действий на другие. Но на этот раз она ошиблась. Наконец-то наступило благословенное забытье.

***

Ишма пришла в себя от холода. Тело колотило в лихорадке и болело, как будто ее били. Ах да! Ее же били. Сырость, затхлость. Невозможность вдохнуть воздуха столько, сколько хочется. И больно. Очень больно дышать.

Состав камеры не поменялся. Кшетти, Роман, Назар. Профессор.

Кшетти и Веселов спят. Полонски, похоже, тоже. Временами начинает что-то быстро говорить, как будто боится не успеть, потом замолкает. Крепкий. Ишма думала, он, в его возрасте раньше не выдержит. А он держится.

Назар не спит. Лежит, смотрит на нее. Щека разорвана, под глазом кровоподтек. Стиснуты зубы. Наверно очень болит сломанная рука. Но не издает ни звука. Просто смотрит. На секунду-другую Ишме показалось, что не было этого всего. Не было. Потому что взгляд Назара не изменился. Даже смешно. Ну ладно в Училище, я еще понимаю – на учениях, испытаниях, да даже на войне (солдаты, офицеры – разного пола, конечно… любили друг друга со страшной силой, когда выдавалась возможность. Каждый раз – как в последний раз. Потому что каждый раз и был, по сути, последним… На тот момент) – это бы Ишма еще поняла. Но сейчас – сейчас-то что ему надо? Более безысходной ситуации представить себе сложно.

Тихий стон. Кшетти проснулась. С каких пор Ишма перестала называть ее про себя "ощипанной курицей"? Может, с таких, когда честно призналась себе, что одновременно с гневом начинает почти восхищаться этой странной, будто из другого мира, внешне такой беспомощной девицей. Которая променяла этот самый благополучный мир на несколько дней рядом с любимым. Хотя… Если бы она знала, что беременна, наверно, не решилась бы на это. Инстинкт не позволил бы. Наверно, это беременность делает женщину такой чудной… Впрочем Ишма сильно подозревала, что Кшетти и в здравом уме была с придурью.

И все-таки Ишма точно знала, она бы так не смогла. Хотя Кшетти все равно раздражала ее, бесила – по-черному. Но, как-то физически что ли. Без эмоционального отклика. На эмоции сил не осталось.

– Рома…

– Он спит, – Ишма с трудом узнала собственный голос. Хриплый. Слабый. Дорого им обошлось вчерашнее свидание.

Кшетти всхлипнула.

– Что еще? – устало спросила Ишма.

– Мне приснился ужасный сон…

– Не хочу тебя разочаровывать, но боюсь, это не сон, – не удержалась, чтобы не съязвить, Ишма.

– Нет, другой… Мне снилось, нет, это невозможно! Мне снилось, что Рома умер!

– Слушай, ты бы помолчала со своими снами, ладно?

– Нет, я не могу молчать. Это было так ужасно… Я даже сочинила стихи…

– Во сне?

– Ага…

– Надеюсь, ты не собираешься их читать?

– Почему же нет…

Назар со слабой улыбкой наблюдал за перепалкой девушек. Надо же. Они все умудряются ссориться. Но сейчас было в этом что-то такое… милое, что ли? Как будто они все еще на "Гордости Фикса"…

А Кшетти тем временем, подняв глаза, тоненьким срывающимся голоском, начала читать, не обращая внимания на то, что Ишма нечеловеческим усилием приложила пальцы к вискам и закатила глаза, всем своим видом выражая презрение:

– Ты смотришь на меня сейчас, Роман… Вдыхаю я твоих зеленых глаз туман…

К тебе ладони протяну и закричу: Я навсегда с тобою быть хочу!

На теле рук твоих печать и губ, я слышу твоего ЖИВОГО сердца стук…

Мне не подвластно все вернуть… Не можешь жить…

Как не сойти с ума? Я не могу тебя забыть…

Мой ангел, мой родник живой… Ты – путь мой освещал…

Прощаясь навсегда – быть может, ты с собою звал?

Мне до сих пор твой голос слышится в ночи…

И, голос этот… Точно, он зовет… Зовет меня… Кричит!

Что это все же – голос твой родной иль музыка дождя?

Что это – зелень трав – или твои глаза глядят?

Твои ли поцелую, или солнышка лучи?

Прошу, поближе подойди. Не уходи!

Не уходи! Дотронься до лица, возьми ладонь в свою!

Не отпускай меня, держи! Тебя молю!!

Нет, это…

Кшетти запнулась, закашлялась, замотала головой, как будто отгоняя непрошеное видение. И замолчала.

– А дальше? – спросил Назар.

– А дальше не помню,- вздохнула Кшетти, – Вообще непонятно, как это-то запомнила.

– Ничего, что у Ромы голубые глаза? – сочла своим долгом заметить Ишма.

– Ты не понимаешь! Там, во сне – они были зелеными, как листва на таких странных деревьях, никогда не видела такие в жизни… Мы бегали друг за другом, а они такие белые, в черных черточках…

– Березы, – подсказал Назар.

– С Земли, – добавила Ишма.

– Точно, березы, я вспомнила, я в справочнике видела! Так вот, мы бегали, бегали, потом устали и упали рядом в высокую траву. И лежали. Лежали… А потом я поворачиваю голову, а его нет. Совсем. В мире нет, я чувствую, я же все-все чувствую… А на его месте почему-то веревка. Воздух не такой, все не такое, краски померкли. А я так лежу, тяжесть в груди, не могу встать… И самое страшное: я понимаю, что НЕ МОГУ умереть. Мне не дадут. А его уже нету здесь. Вообще нету. А мне нельзя…

Рассказ Кшетти становился все более сбивчивым, непонятно было, говорит она о настоящем, или о том, что видела в своем странном сне, но согласно какому-то нелепому случаю, Ишма все лучше ее понимала.

– Раньше мне казалось, что когда влюблюсь, мне почему-то очень сильно захочется умереть. А вот, пока он был жив, не хотелось. А теперь как бы понимаю – не дадут. И надо жить в этом сером мире. Очень тяжелом. И дышать даже больно.

– Поздравляю… – Ишма отвернулась, чтобы никто не видел ее слез.

Веселов не спал. Но боялся пошевелиться, обнаружить, что не спит. Не хватало, чтобы Кшетти видела его таким. С глазами… на мокром месте. Завтра… нет, уже сегодня ее заберут. И он должен быть сильным, когда пойдет вместе с ней.

***

Глава X

О боже, я и ты -

Тени у воды…

Шли дорогою мечты -

И вот, мы сохнем, как цветы…

(Агата Кристи)

Дарс Оскар Райан сделал большой глоток воды, и продолжил:

– Как минимум, нужно несколько эскадр.

Адмирал флота ВССС, дарс Марк Тит, нахмурился.

– Несколько эскадр, значит. Целая орбитальная станция…

Дарс Ксандро Велимиро, который тоже был здесь – спешно прилетел, как получил послание из Магелланового Облака, и сразу на совещание, которое длилось уже несколько часов, кашлянул, привлекая внимание:

– Предлагаю задействовать эскадру, приписанную Академии.

Вице-адмирал, дарс Грегори Матчелл, не выдержал:

– Несколько боевых эскадр… Вы в своем уме?

Его поддержали другие, кто хотел высказаться на этот счет уже давно, но не хотел быть первым:

– Зачем нам межгалактические осложнения? Из-за нескольких человек? Давайте трезво смотреть на вещи.

Дарс Райан оскалился:

– Нескольких человек? Только в числе последней флотилии захвачено триста пассажиров, включая экипаж. За последний год на границе с Магеллановым Облаком не вышли в расчетные точки крейсер "Аристотель" и пассажирский лайнер "Громкий смех". Это еще тысяча человек!

– Вот именно, триста. Даже и тысяча. А пять боевых эскадр, которые вы требуете для их освобождения, врывающиеся на территорию нагов, с которыми, между прочим, у нас и без того шаткое межгалактическое соглашение, будут означать только одно: войну.

– И не планетарных масштабов, а межгалактических.

– Технологии нагов и инсектов…

То, что ответил вице-адмиралу дарс Райан, что он лично пообещал сделать ему и всем присутствующим, не подлежит печатному слову. После такого контр-адмиралами не остаются. Разжалуются обычно в полковники, и это в лучшем случае.

– Подождите, дарс Райан, не горячитесь. И ты, Грегори, остынь. Все мы на взводе. Но мы сейчас должны принять оптимальное решение, понимаете? Вот. И конфликта нужно избежать, и людей освободить.

– Захвачено несколько героев войны.

– Да это мы в курсе. Там помимо них военных тоже хватает. Эта девочка, Всадница, которая передала послание, если я не ошибаюсь, твоя ученица, Оскар?

– Нет, – дарс Райан покачал головой. – Я не взял ба… девку, я имею ввиду, в Филиал. Сказал – не раньше, чем капитан-лейтенанта получишь. Думал – слетит с нее дурь, контракт отработает, замуж выйдет. Как все нормальные бабы. А она вон как уперлась. Война эта еще… Дослужилась-таки до капитан-лейтенанта.

Ксандро Велимиро добавил:

– Сама, между прочим, на разведку вызвалась. Говорит, успею до назначения. Я-то ей сразу сказал: вступай в должность!

– Успела…

Ксандро локти готов был кусать с досады. Ему, используя кое-какие связи, практически ничего не стоило направить спасателей по ложному пути. Еще и Ралова, чтобы лично присмотрел за "спасением" героической дряни. Но проклятая девчонка и из Магелланова Облака умудрилась ему насолить. Передала точные координаты орбитальной станции напавших на флотилию нагов. Еще и Рикону Цхинг Фун, за чью голову полагается солидное вознаграждение, а военному человеку – никогда не лишняя пара звезд, нашла.

Адмирал флота, не смотря на солидный военный опыт, был впечатлен. Значит, Кроули и Белый… Лично он ребят не встречал, так, натыкался на эти имена в сводках военных новостей. Значит, сумели выжить у нагов, и еще координаты станции слить умудрились. Если доживут до прибытия помощи – представить к наградам. Впрочем, о чем он. Ребят наверняка уже нет в живых. Значит, посмертно. Сдать станцию нагов, которые похищают людей, в деталях объяснить принцип действия ловушки… Он знал, что Совет Альянса в это время связывается с правительством Магелланового Облака. Дипломатических осложнений с нагами и инсектами никому не хотелось. Но, похоже, не избежать.

Входящий сигнал орма заставил его нахмуриться. Вызывали с самого верха. Наверно, договорились с нагами. Присутствующие замолчали, ожидая решения.

– Значит, так, – вернулся к разговору дарс Марк Тит, – со своей стороны разрешается направить одну эскадру. Подстрахуемся десятком призраков. Наги выразили благодарность за сигнал и координаты. Они, оказываются, эту шайку-лейку сами ищут. Так что наши ребята там нужны больше для подстраховки. И чтобы спасенных забрать. Если кто-то останется.

Никто не нашелся, что сказать по этому поводу. В то, что удастся спасти хоть одного человека, никто не верил. Потому что имя Риконы Цхинг Фун, как и список последствий ее опытов, хорошо знали все. Даже если кто-то остался в живых, вряд ли они остались людьми. Гуманоидами.

Дарс Оскар Райан вызвался командовать спасательной эскадрой. На дорогу туда уйдет как минимум неделя. Хотя может и удастся выиграть день-два. Он сделает все, от него зависящее. Дарси Кроули… Хотели служить во внешней разведке, вот, получите. Хотя, может, еще не все потеряно. Держись, девочка.

Ксандро Велимиро вызвался помогать бывшему начальнику. Причин, чтобы отказать Велимиро, особенно при стольких свидетелях, не нашлось. Полковника приписали к одному из пяти крейсеров. Ксандро остался довольным, правда, вида не подал. Ему надо было изобразить как можно правдоподобнее искреннее стремление спасти пленников и потенциальную служащую. Оно и конец проклятым слухам поможет положить. А то на флоте уже чуть ли не анекдоты сочиняют – про старого мерина, что вздумал оседлать свою Всадницу, и что из этого вышло… Конечно, в лицо ему никто ничего не говорил, да и распространители подобной мерзости были более чем осторожны. В армии вообще с вольнодумием строго. И с очернением имени того, кто чином повыше – тоже. Но пару раз тревожные звоночки были, и это не радовало дарса Велимиро. Значит, лучше действиями показать, что у него к девчонке – ничего личного. Если уж идея с направлением спасательной операции по ложному пути сорвалась.

Не прокатило. Ну и пусть с ней.

Ралов должен раньше до нее добраться. Или до того, что от нее осталось. В любом случае, он все-таки гений, что отправил Ралова вперед. Сообщить ему координаты, когда тот уже на полпути – нет ничего легче. А самому изображать бурную деятельность в рамках спасательной эскадры…

***

– Кто будет следующий…

– Не все ли равно, – Ишма пожала плечами.

– По-моему, понятно, кто, – Май Полонски попробовал улыбнуться. Улыбка вышла немного виноватой.

Ишма смотрела на профессора, верила и не верила. Сколько дней прошло с их полета на "Гордости Фикса"? Ну ладно, может и недель. Но разве может крепкий, импозантный, между прочим, еще очень даже привлекательный для противоположного пола мужчина превратиться в настоящего старика, развалину, пускающую слюни?

Видимо, те же мысли посетили и Назара, потому что он как-то торопливо сказал:

– Это еще почему, док? Никто не знает, что придет на ум сумасшедшей стерве Цхинг Фун.

Ишма досадливо поморщилась. Она то и дело забывала о том, что Рикона – родная сестра Риммы. Даже удивительное внешнее сходство не мешало ей время от времени забывать.

Может, потому, что Римма… Даже в своей строгости, даже когда сутками не поднимала глаз от микроскопа, она была… Живая, что ли? Даже когда изо всех сил старалась сдерживать смех – Ишма знала, что ученая любила посмеяться – и отчитывала Ишму за какую-то провинность. Точно. В тот день они устроили настоящие гонки на самодвижущихся платформах, летали на них по всему кораблю. Дело в том, что на одной аграрной луне они загрузили в "Персефону" несколько ящиков самых настоящих, ароматных и сладких яблок. Что после опротивевшего всем прессованного белка и каши, то есть размоченной в воде муки коричневатого цвета – Римма утверждала, что там все необходимые витамины и минералы – показалось просто манной небесной. И вот, теперь, на самодвижущихся платформах они гоняли друг за другом, отбирали "трофеи". Ишма спасалась, кажется, от капитана, и решила спрятаться в лаборатории. Судя по тому, что Ри была единственной, кто отказался принимать участие в игре – у нее никак не получался опыт – это была не самая лучшая идея. Она не успела захлопнуть за собой дверь, и вот они со стером Эддаром закружились между скопищ каких-то пробирок, кристаллов, колб, приборов. Ишма до сих пор помнила, как предательски задрожал микроскоп, и что высказала им в сердцах Римма. Если бы Ишме сказали, что стер Эддар умеет вот так глупо хихикать в кулак, краснея при этом как мальчишка, переминаясь с ноги на ногу и одновременно заверяя своего старшего научного сотрудника, что больше никогда, ни разу, ни в жизни, вообще ни за какие коврижки, тьфу, яблоки и так далее… Она бы рассмеялась в лицо этому человеку! Но даже в гневе, в строгости, Римма была живой, настоящей.

А вот когда Ишма смотрела на Рикону, ей иногда казалось, что она имеет дело с роботом. Нет, у Риконы не было механических ноток в голосе, временами она двигалась дергано, хаотично, ее тон бывал как спокойным, так и взволнованным, умиротворенным и раздражительным. Да ее голос мог быть даже усталым и добрым! Но, черт возьми, как Ишма ни старалась, она не видела в этом ничего человеческого! Хоть сама Ишма и была в некотором роде социопатом, хоть ей были по большому счету непонятны и неинтересны игры, в которые играли люди, но все же рядом с Риконой она вынуждена была признать, что тоже была живой. Как ни пыталась подавить в себе эту жизнь, скрыть от окружающих.

Рикона же одновременно была здесь и не здесь. Как будто наблюдала за миром, лежащим под стеклянным колпаком, и просто по какой-то нелепой ошибке сама находилась под ним же. Как будто одновременно присутствовала и отсутствовала здесь. Как будто ее не было и в то же время она была. Ишма сама видела, когда ее проводили мимо, в приоткрытую дверь одного из отсеков, как ласково Рикона разговаривала с ребенком, сжимавшим неловкими пальчиками желтую резиновую уточку. Рикона терпеливо объясняла ему, что больно не будет, что это как комарик укусит. Как, он, такой большой мальчик, и не знает, как кусает комарик? Ну, так тетя Ри сейчас покажет… На полном серьезе Рикона объясняла малышу, что для того опыта, который она собирается ставить, ей совершенно не нужно, чтобы ему было больно. Поэтому процедура будет даже приятной… Ишма поняла тогда, что если бы в контексте опыта Риконе нужно было, чтобы ребенок страдал, она бы без зазрения совести могла бы сдирать с него кожу.

Или вот вчера. Ишма задержалась "на процедурах". В камеру, которая один в один напоминала больничную белоснежную палату на среднестатистической планете, ее вели поздно вечером, после "отбоя", то есть сигнала к ночному сну. Каково же было удивление Ишмы, когда она увидела, как тот самый мужчина, которого она видела во время захвата "Гордости Фикса", он, кажется, управлял тем чертовым астероидом, несет на руках Рикону, прижимая ее к груди, как самое большое сокровище в своей жизни. При этом он хрипло шептал:

– Ну как так можно, Ри, милая, меня не было всего три дня, и ты все это время просидела в лаборатории. Посмотри, на кого похожа теперь моя девочка – вся исхудала, смотреть страшно. Я не спрашиваю, ела ли ты, но ты хотя бы пила?

– Инъекции, – шепчет в ответ Рикона, обнимая мужчину за шею, и беспомощно добавляет. – Ах, Тагир, как же я устала…

– Смотри, привяжу, – шутливо хмурит брови этот самый Тагир, – Будешь знать… Будешь валяться в кровати и есть, пока на человека опять не станешь похожа!

– Улетишь на неделю, – улыбается ему Рикона, – А кто отвязывать будет? Тагир, понимаешь, я должна была, там не получается никак…

Видимо, Ишма не смогла справиться с удивлением, так и застыла посреди коридора с открытым ртом. Наги, сопровождавшие ее, по инерции проскользили немного вперед.

– Что надо? – хмуро, даже грубо рявкнул на нее Тагир, крепче прижимая к себе Рикону, как будто боялся, что любимая сейчас увлечется очередной "зверушкой" и опять забудет как следует пообедать.

– Что там? – тут же подала голос Рикона, повернулась, увидела Ишму. – А, это ты.

Сказала таким будничным тоном, как будто они встретились если не в супермаркете за покупками, то хотя бы в условиях стандартной больницы.

– Ты что-то хотела? – спросила Рикона очень знакомым Ишме голосом, со знакомыми же участливыми нотками.

Девушка изо всех сил затрясла головой, отгоняя deja vu.

– Что с тобой? – Рикона как будто даже взволновалась, выбралась из смуглых крепких рук, заглянула Ишме в глаза, проверила пульс.

– Все в порядке, – усмехнулась Ишма, – Просто я это уже видела. Эту же картинку. Только с блондином в главной роли.

Тагир посмотрел на нее так нехорошо, что в другой ситуации Ишма, возможно, на всякий случай неделю засыпала бы, сжимая бейсбольную биту в одной руке и ятаган Урук-Хая – в другой, до кучи к ее обычному набору. Но сейчас – ну, что он ей сделает? Не смешите. Настоящее чудовище стоит рядом с ним, в белом халате, пульс считает.

– С блондином? Вот как, – чудовище сосредоточилось. – Значит, к симптоматике добавились галлюцинации. Ага, вот что тогда…

– Какие галлюцинации, – Ишма опять усмехнулась, как будто для нее в порядке вещей было общаться на короткой ноге с маньяками, – Римму Дем точно также из лаборатории выносил на моей памяти. И не раз.

– Римму? – Рикона слегка опешила.

– Римму. Сестру вашу. – Ишма немного запнулась, думала, как обратиться к чокнутой ученой – на "ты" или на "вы". Вроде и церемониться с мразью не хотелось, но в последний момент подумала, что не так эта мразь ей близка, чтобы "ты" ей говорить. Велика честь. Тут же удивилась, как ее вообще может интересовать такая тупость, как этикетные нормы, в такой-то момент. Не иначе, как ее Кшетти укусила.

– Вот как? Ты знакома с Риммой? Нужно будет ознакомиться с этим феноменом поближе, – пробормотала она, повиснув на руке Тагира. – Пошли, милый, – проворковала Рикона, тут же забывая об Ишме.

Тагира не пришлось уговаривать. Он подхватил хрупкую высокую фигурку на руки и широкими шагами направился дальше по коридору.

Ишма пошла дальше в глубокой задумчивости.

Причем наги, сопровождавшие ее, ощутимо напряглись. Еще бы. Мало она им тоже крови здесь попила, так оказывается, еще кое-какую ценность для их хозяйки представляет. Ишма готова была поклясться, что если бы не эта случайная встреча с Риконой, эта парочка постаралась бы ей отомстить за убитых братьев и сестер. Слишком уж неприкрытой ненавистью горели их глаза со змеиными вертикальными зрачками. Если и не обескровили бы, то уж точно не отказали себе в удовольствии "поиграть" с ее запястьями. Точнее, с венами на них.

Сейчас, слушая Назара и профессора, Ишма изо всех сил старалась вникать в разговор, нить которого то и дело ускользала от нее. О чем они говорят? Неужели о шахматах? А Назар что, умеет играть? Впрочем, какая разница. Не все ли равно. Нет, лучше послушать. Так проще отвлечься от мыслей Романе и Кшетти.

Их вылазка в радиорубку дала им возможность выиграть три или четыре дня, Ишма точно не помнила. Назар был прав. Но и она была права, когда не верила, что помощь придет. Кто сюда сунется? Одно хорошо: она успела передать дарсу Райану, что это не Римма. По большому счету миссия Ишмы могла считаться выполненной. За исключением одного.

Вчера, оказавшись так близко к Риконе, когда ученая сняла с нее силовые наручники, чтобы проверить пульс, она могла быстро ударить. Ишма знала, куда бить, чтоб наверняка. И не ударила. Растерялась. А потом было поздно. Когда еще выдастся такая возможность? Наверно, уже никогда. Она провалила задание. Пусть прямого приказа уничтожения Риконы Цхинг Фун не было, но тут и раздумывать не надо.

Ишма ошибалась. Следующая возможность пообщаться с Риконой уже подходила к двери их камеры.

– Ишшшма Кроули, – на пороге стояла светловолосая нагини.

– Ну вот, а вы спорили, кто следующий, – Ишма ободряюще улыбнулась профессору и Назару.

– Я с ней.

– Нас-с-счет вас-с-с рас-с-споряжений не было.

– Есть правило: один человек может сопровождать другого. В загон.

Что такое, майор? Мне показалось, или Ваш голос дрогнул? Не может быть, чтобы Вы, Всадник Смерти дорожили своей жизнью. Никогда не поверю. Тут дело в другом. Я все-таки дорога Вам? Вы желаете мне счастья? Что ж. Это приятно слышать. Это важно знать. Спасибо, майор.

– Мисс-с-с Кроули с-следует не в загон, – очаровательное личико нагини скривилось. Видимо, ей бы очень хотелось, чтобы эта маленькая человечка страдала, и как можно сильнее. Как и этот наглый теплокровный. Но всему свое время.

– С-с ней хочет побес-с-седовать мисс-с-с Цхинг Фун.

Побеседовать? Вот как?

– Возможно, я узнаю что-то о Кшетти… И Роме, – тихо сказала Ишма и выскользнула из камеры следом за нагини.

Может, и вправду ей удастся что-то узнать. К своему удивлению, Ишма призналась себе, что за Кшетти она почему-то переживает даже больше, чем за Романа. Все-таки он сильный. Намного сильнее даже, чем выглядит. А она… Ку… То есть Кшетти… Такая слабая, беспомощная. Она, верно, и не предполагала, что на свете вообще бывает такое. Сама рассказывала, что книги, голографические фильмы – все, что она читала, смотрела, слушала, все проходило строгую цензуру. Чтобы не дай бог не развратить ребенка и не повредить его психику…

Как она, интересно, а?

За размышлениями Ишма не заметила, как они подошли к кабинету Риконы. В этой части лаборатории Ишме бывать не приходилось.

– К Вам мисс Кроули.

– Проводите, будьте добры, – спокойный голос Риммы. То есть, конечно, Риконы. Прозвучал так, как будто Ишма пришла на консультацию в обычный научный центр. Обставленный с уютом, в светлых тонах, кабинет. Кабинет как кабинет. И в женщине в белом халате с трубкой стетоскопа, обвитого вокруг длинной изящной шеи, не было ничего особенного. Объявленный вне закона ученый? Что Вы, не смешите. Скорее, это детский врач.

– Ты свободна, Сшсола.

Нагини что-то прошипела в ответ на своем, и, мелькнув в проеме двери хвостом, исчезла.

– Садись, Ишма. Хочешь сока или молока? Судя по твоим анализам, наверно все же лучше молока.

Ишма оторопела разглядывала Рикону. С сумасшедшей ученой ее разделяла какая-то пара метров. Руки на этот раз не скованы наручниками. Вмиг девушка забыла, как сильно кружилась голова, какую слабость она ощущала в теле – особенно, с тех пор, как увели Кшетти… и Романа. В Ишме как что-то надломилось. В очередной раз. Больше она не видела смысла жить и бороться.

Но сейчас, глядя на открытую шею Риконы, в то время как та отвернулась, чтобы достать из небольшой холодильной камеры бутыль с молоком, Ишма ощутила небывалый прилив сил. В кровь девушки привычно выбросился адреналин, и на принятие решения, и на его исполнение у нее ушла какая-то доля секунды.

Ишма прыгнула, зная, что не пройдет и мига, как она перебьет позвонки на шее Риконы, раздробит в пыль весь верхний отдел позвоночника. Всадников Смерти очень хорошо готовят.

Ее восприятие замедлилось, как всегда случалось, когда ей приходилось убивать. Но раньше она убивала на войне, сейчас предстояло убить в небольшом, уютном, со вкусом обставленном кабинете одного из самых опасных ученых галактики. Птицей она взлетела над полом, но в момент, когда хрящи пальцев должны были с силой ударить ученую по обнаженной шее, какая-то воздушная волна, непонятно откуда взявшаяся, унесла девушку в сторону.

В следующую секунду оказалось, что никакая это не волна, а вполне ощутимое нечто. И вот теперь это нечто рвало ее зубами и когтями. К счастью, Рикона обернулась со стаканом молока, который поставила на стол, с некоторым изумлением наблюдала за неожиданной – или ожидаемой – сценой, и через пару секунд дала команду:

– Отбой.

В тот же миг клыкастое и когтистое нечто взлетело с груди Ишмы и оказалось на столе Риконы. При ближайшем рассмотрении оно оказалось огненно-рыжим гибридом крысы и летучей лисы с Вестера, только почему-то со змеиным хвостом. Мгновение – и животное сменило окраску, сливаясь по цвету с приборами на столе.

– Пей молоко, Ишма, – улыбнулась Рикона. – И чувствуй себя как дома.

Ишма потрясенно хлопала глазами, а потом перевела внимание на разодранную в клочья кожу на правом плече. Первый шок прошел, и на девушку обрушилась боль.

– Ах, это, – истолковала по-своему ее замешательство Рикона. – Сейчас. Потерпи. Так, что тут у нас? Вот так будет лучше, – полюбовалась она результатом своих рук, закончив с повязкой.

– Извини, что так получилось, – вполне искренне сказала Рикона. – Просто поверь: ты не сможешь причинить мне вред в моей лаборатории, так что давай, может, перейдем сразу к делу, если ты не против?

Крыса-лиса на столе не сводила маленьких злобных глазок с Ишмы. Всадница перевела взгляд, пригляделась, и насчитала еще как минимум трех подобных тварей – одна, темно-коричневая, выглядывала из-под стола, одна сидела на подоконнике, слившись цветом с персиковой шторой, одна смотрела с потолка – непонятно, чем она за него держалась.

Еще повезло, что атаковала только одна из них, подумала девушка.

– Не обижайся на сербеаек, в них на генетическом уровне заложена программа защищать меня, – пожала плечами Рикона. – А по скорости реакции им нет равных даже в рамках этой галактики. Кстати, они ядовиты. Если бы я не наложила повязку с антидотом, жить бы тебе оставалось меньше минуты.

Ишма подумала, и решила, что не стоит спешить с благодарностью.

– Сербеайки? – переспросила она.

Рикона кивнула.

– Да, весьма любопытный и удачный генетический эксперимент.

– Вы говорили что-то про перейти к делу?

– Да, конечно. – Рикона откинулась на спинку кресла. – Расскажи, пожалуйста, о Римме.

– О Римме? – Ишма слегка опешила.

– Да, пожалуйста, – повторила просьбу Рикона. – Как она? Где она живет, как чувствует себя, что вообще нового в ее жизни? В общем, все, что знаешь.

Ишму вопрос поставил в тупик. С какой стати Риконе интересоваться сестрой.

Рикона, увидев некоторое замешательство на лице Всадницы, поспешила развеять ее сомнения.

– Ты поняла уже, или и раньше знала, что Римма моя сестра. Я же настолько увлеклась работой, что ничего и не знаю о ней. Даже, не поверишь, не слежу за новостями.

– Поверю, – хмуро буркнула Ишма. Как же, не следишь. Когда тебе? Поди измывательства над людьми занимают все свободное время…

– Ну, так как?

– Я не знаю, с чего начать. Я же не знаю, что именно вы знаете, а что нет.

– Чтоб тебе не соврать, мы не виделись с сестрой больше двадцати лет. Так что начни с чего угодно. Она, кажется, собиралась поступать куда-то в космическую зоологию?

– Она и стала космическим зоологом, – кивнула Ишма, – Точнее, доктором наук космической орнитологии.

Рикона удовлетворенно кивнула. Ученая по-прежнему ничего не чувствовала. Но ведь интересно, как сложилась жизнь у сестры, тем более что они близнецы. И эта девчонка… она, оказывается, связана с ее прошлой жизнью. Может рассказать о Римме. Интересно же. Вообще, "интересно" было категорическим императивом существования Риконы. Тем самым моторчиком, который толкал ее к новым опытам, экспериментам, открытиям. Ей действительно было важно и интересно. От природы Рикона оказалась очень любопытной. И любопытство ее, помноженное на гениальные способности, а еще на результат купирования эмпатии к своему биологическому виду давало грандиозные, с точки зрения науки, результаты. А то, что для ее исследований необходимо было использование биоматериала… Так Рикона искренне не видела в этом проблемы. Это необходимый расходный материал, который приведет ее к новым открытиям, новым знаниям. Интересно же!

– Значит, орнитолог, – она удовлетворенно кивнула.

– Еще она вышла замуж, – пожала плечами Ишма, которая не знала, что еще может быть интересно ученой. – Летает с мужем. Кстати, родила тройню.

– Тройню? Вот как? – Рикона задумалась.

Рикона вовсе не была жестокой. В обычном понимании этого слова. Или она была жестокой настолько, что не ощущала, не видела, не понимала собственной жестокости. Она понимала одно: глупо судить гений стандартами обычного человека. Глупо пытаться притормозить моторчик, приглушить любопытство, тратить свою жизнь на что-то еще, кроме самого главного, высшего интереса.

Римма – дура, если плюнула на свой моторчик. Рикона хорошо помнит, что он у нее тоже был. И на что потратила свой пусть не гений, но талант? На мужа с пеленками? Вот уж спасибо.

– Значит, вышла замуж? Римма. Надо же. Совершенно несерьезно.

– Но вы и сами…

– Если ты про Тагира, то у нас взаимовыгодный тандем, – улыбнулась Рикона. – Мы полезны друг другу. В том числе, для здоровья, – ученая пожала плечами. – Почему нет. Он не мешает мне, я ему.

– Римма потрясающая! – внезапно вырвалось из груди Ишмы. – Она добрая, веселая, живая. Любит посмеяться, и мужа своего тоже очень любит. Дем выносит ее из лаборатории, также как вас – этот Тагир. Римма часто увлекается опытами, экспериментами, исследованиями. Но она никогда никого не мучила, не убивала. Она за гуманные методы исследования. Она говорит, что если современные компьютеры с удовольствием предоставят необходимые данные, зачем сознательно идти на жестокость? Это глупо! Римма никогда и никому не причинит боль, ее все любят! Любят люди, любят животные. Она может делать десять дел одновременно, и, хоть и говорит, что любит только науку, веселиться тоже умеет. И постоянно попадает в какие-то переделки и приключения! И всегда, слышите, всегда, выходит победительницей, из самых сложных ситуаций! Понимаете, всегда! Потому что добро всегда побеждает зло!

Ишма зло выдохнула и поджала губы. Она отчаянно злилась сейчас на этот абсолютный абсурд ситуации, на безвыходность, которая ожидает ее и ее друзей, на то, что не может ничего сделать, ничем помочь ни Кшетти, ни Роману. На эту самую ученую, умную, красивую, бесчеловечную. Как глупо пытаться воззвать к ее совести, к ее чувствам. И слова она выбрала для этого тоже глупые. Но она Всадница. Солдат. Воин. Ее не учили красиво говорить. Ее учили убивать.

Рикона с любопытством слушала Ишму. Ей показалось, или девчонка еще интереснее, чем ожидалось? С Риммой все понятно, не стоило и тратить время. Но эта маленькая Всадница, похоже, может представлять интерес для науки.

Для того, чтобы убедиться в своих предположениях, надо взять у нее каплю крови на анализ, затем сопоставить результаты с таблицами, полученными от нагов… Но Рикона была почти уверена.

– Ты позволишь? – жестом она попросила Ишму вытянуть руку.

Девушка послушалась, устало наблюдая, как тонкая металлическая игла пронзает подушечку безымянного пальца, а затем полученный результат Рикона помещает в цилиндр на столе, отдаленно напоминающий микроскоп.

– Может, у тебя есть ко мне какие-то вопросы, Ишма? Задавай, я готова ответить. Ты же ответила на мои, – ученая склонилась над микроскопом.

– Рома… Роман говорил, что вы ставите эксперименты по биотрансформации.

Этим вопросом Ишма надеялась убить двоих зайцев. Во-первых, узнать что-нибудь о Веселове и Кшетти. Во-вторых, узнать подробнее, что их всех ждет. Может, если знать, в нужный момент не будет так страшно, удастся сохранить самообладание, не поддаться эмоциям. Просто не опозориться, наконец, под безразлично-заинтересованным взглядом знакомых раскосых глаз.

Рикона вполне поняла намек девушки. И ничего не имела против того, чтобы пообщаться. Тем более что Ишма совершенно не отвлекала ее сейчас от главного.

– Как же, помню, помню, Роман Веселов. Захочешь – навестишь потом своих друзей в загоне.

– Они…

– Живы, да, и ты их даже узнаешь. Пока далеко до полной трансформации тел. К тому же, что касается твоих друзей, у меня немного другие планы. Попытаюсь синтезировать общую составляющую тканевого покрова и добиться частичной трансформации – только лишь верхних конечностей. Хорошо, если получится сразу. Но знаешь, материал некачественный, – посетовала она Ишме. – К сожалению, образцы очень истощены. Так что скорее всего… Но думаю, ты успеешь их увидеть.

Успеет. Это главное.

– Так-так, – Рикона удовлетворенно посмотрела на Ишму. – В точности, как я и предполагала. Ты действительно интересный экземпляр. Видишь ли, биоматрица – совершенно особенное изобретение. Я бы даже сказала – революционное. Никогда бы не подумала, что с ее помощью можно добиться полной трансформации протоплазмы. То есть тела, – она улыбнулась.

Ишма вспомнила запись.

Гигантское существо, похожее на птицу с человеческими глазами, рвет когтями плоть буйвола, заглатывая целыми кусками мясо еще живой жертвы. Вот что значит, полная трансформация.

– Трансформация – и есть ваша цель?

– Только лишь трансформация – нет, – покачала плечами ученая. – Я хочу добиться двустороннего процесса. Чтобы туда и обратно. И безболезненно. И без абсолютного умственного помешательства, – она поморщилась. Знаешь, как в детских сказках про оборотней?

– Мне в детстве не рассказывали сказок.

– Ах да, ты же с Зиккурата. Тогда слушай: сама по себе биоматрица – это как еще один разум, подселяемый к человеку. К сожалению, формула не доработана, поэтому он неизбежно подчиняет основной разум. Раньше это происходило достаточно быстро, практически моментально. Сейчас – я же работаю над улучшением формулы – безумие наступает намного позже. Максимальный срок, по данным последних экспериментов, полгода. Дело в том, что вживление биоматрицы активирует основную черту характера, то есть, отравляющую жизнь эмоцию. Эмоцию, которую принято прятать в подвал, демонстрируя окружающим ухоженный, привлекательный фасад. За натянутыми улыбками человеческих существ скрывается ненависть… жестокость… страх… похоть… ну, и так далее. Основных этих отравляющих эмоций пять. И вот, при столкновении этого "подвала", а есть он абсолютно у каждого человека, с биоматрицей, так сказать, инновационным, идеальным интеллектуальным разумом, неизбежно сначала происходит гиперактивная фаза активации этой самой эмоции, а потом наступает безумие.

– А при чем здесь полная трансформация тела?

– Видишь ли, цель биоматрицы – максимально быстрая регенерация тканей для выживания в экстремальных условиях. То есть без частичной трансформации тут не обойтись. И надо бы держать ее под контролем, а вот не получается. При столкновении отравляющей эмоции с инновационной формулой неизбежно начинается черт знает что. Не буду утомлять тебя подробностями, но пять основных отравляющих жизнь эмоций мне вычислить удалось. Смотри на панель. Это:

Гнев (злость, ненависть, жестокость)

Гордость (раненая гордость, чувство собственной неполноценности)

Привязанность (желание, страсть, жадность, похоть)

Невежество (запутанность, тупость)

Зависть (ревность, паранойя, страх)

А вот дальше самое интересное: познакомившись с нагами, – Ишма поморщилась от упоминания хозяев Магелланового Облака, – я узнала, что не просто так вышла на эти основные эмоции.

– Биотехнологии нагов давно позволили выделить эти пять основоразрушающих ядов в формулы. Они, как сама понимаешь, в концентрате, действуют намного эффективнее того, что может предложить одиночный организм тела-ума. И в сочетании с моим открытием действуют на быструю телесную трансформацию. То, над чем я работаю сейчас – пытаюсь подобрать оптимальную дозу яда и усовершенствовать формулу биоматрицы, чтобы добиться заданного результата. Конечно, это постоянные расчеты, но и без экспериментов на биоматериале не обойтись. – Рикона почти виновата пожала плечами, как бы приглашая Ишму посетовать вместе с ней на возникающие на ее научном пути неудобства в виде необходимости задействования биоматериала.

– Значит, если вживить биоматрицу, не заражая ни одним из ядов, ничего не произойдет?

– Ты совсем меня не слушаешь. Так или иначе, комбинация из этих ядов есть в каждом. И это непременно ведет к умственном помешательству. Правда, с новой формулой, не так быстро, как раньше… Как бы тебе подоходчивее объяснить…

Рикона задумалась, потом оторвалась, наконец, от панели, махнула рукой в ее сторону, что должно было послужить, по всей видимости, аргументом для Ишмы.

– Вот, смотри. В тебе, например, много гнева. Но не ярости и не злости. Именно жестокости. Тупость? Нет. Похоть? Нет. Страх? В пределах нормы. А что, можно попробовать. Решено.

Тебе сначала вживлю биоматрицу, понаблюдаю. А затем буду активировать яды, по одному. И наблюдать за реакцией тела.

– И какие прогнозы? – Ишме уже было все равно.

– Рано или поздно, ты сойдешь с ума, – пожала плечами Ри. – Но я постараюсь сделать все, чтобы максимально отсрочить этот процесс.

– Не передумала еще навестить друзей?

Ишма покачала головой.

Рикона набрала комбинацию на панели.

– Сшсола, будь добра, проводи Ишму в загон на пятнадцать минут, а потом опять в палату.

В ответ на взгляд Ишмы, пояснила:

– На больше не могу. Тебя пора готовить к вживлению биоматрицы. Сегодня начнем. Немного позже.

– То есть, меня скоро переведут в загон итак?

– И этого твоего друга, да? С которым вы разнесли радиорубку. Вряд ли он тебя оставит. С ним тоже интересно будет поработать, – и Рикона отвернулась, не прощаясь. Нужно было набросать план экспериментов над Ишмой и Назаром. От этого профессора вряд ли получится какой-то толк. Его уже практически досуха выпили наги.

Не так представляла себе загон Ишма.

Небольшое красноватое искусственное солнце, которое тут же вызвало у нее неприятные ассоциации, кривые, низкие деревья, жухлая трава… Она узнала это место. Видела на той самой записи. Если не знать, что это и есть загон, можно подумать, что она оказалась на опушке леса планеты или колонизированной луны.

Астероид, в котором располагался загон, имел форму шара. Магнитная оболочка его поверхности удерживала в центре небольшое искусственное солнце. То есть подопытные перемещались по поверхности астероида изнутри, вверх ногами. Гравитация здесь регулировалась снаружи – так, как было удобно Риконе. Каждый из подопытных был также на связи с ней – управлялся посредством вживленного биочипа. А иначе как узнаешь, на что способна обновленная формула. Естественно, приходится создавать биоматериалу экстремальные ситуации искусственно, а как еще спровоцировать его на трансформацию?

Романа и Кшетти Ишма обнаружила неожиданно, уже отчаявшись найти. Нагини уже нетерпеливо дернула за силовые наручники, но вопреки волне боли, пронзившей ее насквозь, Ишма рванулась к друзьям, лежащим под деревом.

Ишма не знала, что Рикона задала их биоматрицам один и тот же приказ, а именно – убить друг друга. И сейчас они изо всех сил боролись с той силой, которая толкала их в страшном направлении.

Роман… Ишма думала, что видеть его в таком состоянии будет больнее. Но почему-то вопреки всему она упрямо не видела физических метаморфоз с его телом. Смотрела на него внутренним зрением, и по прежнему видела молодого, немного сутулого, немного нелепого блондина в очках, с озорной мальчишеской улыбкой и выгоревшей добела вихрастой челкой, падающей не загорелый лоб. Кшетти… От нее осталась только тень.

– Как же так, ребята… – Всадница Смерти с трудом сдерживала слезы. А не плакала она очень и очень давно. – Держитесь.

Две пары мутных глаз, устремленные на нее. Узнали? Вряд ли.

– Ишма?

– Ишма, это ты?

– Держитесь, пожалуйста, слышите? Держитесь. Помощь близко.

– Это правда? – просипела Кшетти, точнее, то, что когда-то было Кшетти.

– Конечно, правда, – Ишма глотала слезы. Как же так…

Роман повернул голову к Ишме и внезапно опустил руки. В тот же миг упал, забился, захрипел, насквозь пронзенный тонким острым щупальцем. Еще одно щупальце обвило его шею, рвануло на себя, ломая позвонки. Это было последнее, что сделала Скшаса Кшетти Веровири. Точнее, предпоследнее. Потому что следующим рывком железные щупальца вырвали из груди собственное сердце и отбросили его прочь, испачкав нагини, в очередной раз дергающую Ишму за поле наручников.

На этот раз ей удалось увести человечку.

***

Глава XI

Позови меня в небо,

Удиви меня правдой.

Я, конечно, не первый

Кто летал и кто падал…

(Агата Кристи)

Дарс Оскар Райан перевел взгляд на приборы. Сектор ТЧ-5678 по Георгиеву.

– Подлетаем.

– Непохоже, чтобы базу атаковали наги. Выглядит невредимой.

– Вижу. Что ж, у нас официальное разрешение на вмешательство для освобождения пленников. Боевая готовность номер один.

– Так точно.

– Десант из роботов на поверхность. Эсминцы – на позицию 164-9875. Корветы – на 164-9878. Истребители – на замыкание. Никто не должен уйти.

– Дарс Ксандро Велимиро на связи.

– Соединяй.

– Дарс контр-адмирал, предлагаю сразу вслед за роботами опустить на поверхность спасательные капсулы и третье подразделение. Для максимально быстрой эвакуации пленников.

– Согласен. Исполнять.

– Так точно. Группа на призраках страхует. Ждет приказа.

– Страховка нам понадобится, – кивнул дарс Райан и отключился. Все-таки хорошо, что Велимиро проявил инициативу и организовал флотилию призраков. Судя по тому, что наги пока не добрались до своих "отщепенцев", лишняя помощь им не помешает.

Ксандро набрал на панели приказ. Все-таки хорошо, что призраки находятся под командованием Ралова.

***

Рикона подняла голову и улыбнулась:

– Иду, Тагир. Подожди еще пять минут.

Тагир скептически пожал плечами. Как же, пять минут. Знаем мы…

– Ну, вот и все. Теперь будем ждать результата.

– И когда я начну сходить с ума, – в голосе Ишмы слышалось абсолютное безразличие к происходящему. Вживление чипа оказалось безболезненным процессом. Правда, сейчас начинал ныть левый висок. Или правый? Девушке было откровенно наплевать.

– Подожди, Ишма. Формула улучшенная, поэтому нескоро. Мне нужно твое сотрудничество, чтобы максимально отсрочить этот процесс.

– Чтоб вы сдохли. В страшных муках.

– М-да, и это вместо благодарности.

Впрочем, Рикона тут же забыла о пожелании Ишмы. Ее сейчас крайне занимал другой вопрос: получится ли через сигналы, направляемые на искусственный интеллект, синтезировать в организме Ишмы все пять ядов? Естественным путем, без впрыскивания? Судя по концентрации подавленной жестокости в организме девчонки, очень даже может получиться. Ладно. На сегодня, пожалуй, все. Они все сегодня отлично поработали, можно и отдохнуть.

Отключаясь, Ишма успела подумать о Назаре. Даже в некотором роде побеспокоиться о нем. Почему-то сейчас она вспомнила именно Всадника. Странно. На ее глазах умерли Рома и Кшетти.

Покончил с собой профессор.

Ишму привели в камеру из загона, и едва открылась дверь, как ей и нагини открылась следующая картина: Май Полонски трясущимися руками поднимает к горлу скальпель. Стащил-таки во время "процедур", а они с Назаром не верили. Ловкий старикашка!

– Больше нет потребности в шуте, девочка.

Ишма бросается на пол, хватая за хвост нагини, и вот они катятся по полу. Сшсола так растерялась, что не успела воздействовать на Ишму пультом силовых наручников, и теперь Ишма, оседлав нагини, и запрокинув ей голову, душит ее натянутым, как струна, силовым полем. В ее планы не входило убивать нагини – Ишма просто хотела не дать той помешать профессору совершить самоубийство. В любом случае смерть от скальпеля и от своей руки лучше, чем то, что она видела сегодня в загоне. Да и прав профессор. В шуте и вправду нет больше необходимости.

Звенит сигнал тревоги. В камеру врываются другие наги и стаскивают Ишму с мертвого тела своей сестры. Как во сне, Ишма видит их обнаженные клыки, между которыми вытягиваются черные раздвоенные языки. Один из них впивается ей в локтевой сгиб, другой – в шею. Она не сопротивляется. Пусть выпивают досуха, так, чтобы захлебнулись.

Но этому не суждено было случиться.

Двое других как раз приводят Назара с "процедур".

Ишма не понимает, откуда у Всадника берутся силы. Как не понимает больше ничего, что происходит. Она просто смотрит 7D картину на Бенелее, с имитацией полного погружения… Как во сне, видит, что куда-то уводят Назара. Он что-то кричит ей. Она не слышит, что именно. Она наконец-то отключается. И на этот раз ей чертовски везет, ее не тревожат сны.

Правда, долго проваляться в обмороке ей не дали. Риконе не терпелось с вживлением биоматрицы. Новой формулы, между прочим.

***

Ишму привели в чувство хлопки по щекам.

– Назар? – удивилась она скорее обращению, чем тому, что Белый каким-то образом оказался в этом отсеке лаборатории.

– Помощь, Ишма! Помощь! Спасатели прибыли! Понимаешь?! Мы спасены!

Ишма перевела взгляд в сторону.

– Поздно, Назар. Мне вживили эту самую… Биоматрицу.

– И что? И ты вот так сдашься, Ведьма? В шаге от спасения? Эта Цхинг Фун что, единственный в мире ученый-генетик? Тебе обязательно помогут!

Девушка резким движением села. А ведь Белый прав. Черт возьми, она еще поборется за свою никчемную жизнь! Потому что сдаться на милость задумке сумасшедшей ученой… нет, это даже как-то стыдно, право слово. Вдобавок… Вроде бы ничего особенного она не чувствует.

– Ты блокировал доступ?

Назар усмехнулся.

Ответом Ишме стали тупые удары в дверь. Но не тут-то было. В отличие от доступа в радиорубку, доступ в лабораторные отсеки был организован самым надежным образом. А Назар Белый не зря прошел усиленный курс навигации: чтобы взломать его код, нагам придется попотеть.

– Слышишь?

Ишма прислушалась. Звуки далеких выстрелов для нее звучали сейчас слаще райской музыки.

– Надо успеть захватить эту тварь, Рикону. Попробуем вентиляционный ход.

– Жаль, нет оружия.

– Нам нужно просто вычислить, где она и блокировать этот отсек.

– Звучит вполне исполнимо! Эй, Ишма, это не тот случай, когда "дамы вперед"! Держись за мной.

Девушка, все еще ощущая слабость после снотворного, не стала спорить. Только бы успеть блокировать Рикону с Тагиром…

К сожалению, планам Ишмы не суждено было сбыться. В тот самый момент, когда они с Назаром бесшумно скользили по коридорам лаборатории, скрываясь от встречных нагов, которые в спешной эвакуации впрочем, не сильно-то обращали внимание на пленников, Рикона спешно покидала с таким трудом созданную лабораторию.

Инстинкт бывшего пирата не позволил ей задержаться на базе. Как не позволил прихватить с собой "образцы". Тагир ясно дал ей понять, что счет сейчас идет на секунды. Рикона вынуждена была подчиниться. Она не без сожаления рассталась с наработанным материалом, в особенности жаль было оставлять Ишму. Все-таки, новая, улучшенная формула биоматрицы… Как она себя поведет? Как ни прискорбно, Белый опять спутал ей планы. Ишма оказалась блокирована в лабораторном отсеке и извлечение "образца" затребовало бы время, которого сейчас не было.

Что ж. Биоматрица все же под ее контролем. Конечно, издалека сигнал не подействует, но все-таки как интересно будет попытаться найти ключ к разуму девчонки, и заполучить "ценный образец" обратно!

В то время как на поверхность базы высадился десант из боевых роботов и спустились спасательные шлюпки, Рикона с Тагиром на аналоге "призрака", модели, разработанной нагами, уже покидали пределы данного сектора.

– Сюда, Ишма, – Назар протянул руку девушке, поднимая ее на поверхность астероида.

Скафандры, которыми они обзавелись на складе лаборатории, отлично подошли.

Все. Теперь остается дойти до ближайшей шлюпки. Укрыться от перекрестного огня за невысокой стеной кратера. Перебежать к следующему холму. Не все наги успели покинуть базу. И не все люди. Понимая, что вряд ли с ними станут церемониться, "сотрудники лаборатории" дорого отдавали свою жизнь. Но для подготовленных Всадников пройти какие-то двести метров даже по линии обстрела… Впрочем, как оказалось, сделать это не так-то просто. Ишма сама не понимала, что произошло, когда Назар резким рывком дернул ее за руку, а потом с силой втолкнул внутрь шлюпки. Последнее, что запомнила Ишма в Магеллановом Облаке – сползавшего на холодную поверхность астероида Назара, прикрывшего ее собой.

Их скафандры не были соединены между собой рацией, они не слышали друг друга, приходилось читать по губам.

– Живи, девочка. Дыши!

В следующий момент видимо, заранее запрограммированная шлюпка резким рывком поднялась над астероидом и устремилась по ближайшей траектории к серому люку стоявшего на орбите корабля.

Неожиданная перегрузка сбила Всадницу с ног, заставив распластаться по полу. Ишма успела подумать, что, похоже, все-таки спасена. Такой ценой…

Как же так, ребята?! Как же так?!

***

Дарс Оскар Райан остался доволен операцией по спасению гуманоидной расы с базы сумасшедшей ученой. Наги, конечно, оказали сопротивление, но они все-таки взяли численностью, за счет боевых роботов. Он еще не знал, что Риконе удалось покинуть базу.

Сейчас его больше всего волновала судьба дарси Кроули. Где же она, черт побери?

Убегая, Риконе не удалось удалить все данные с компьютеров. По крайней мере, список "утилизованного биоматериала" его ребятам обнаружить удалось. Имени Ишмы не было в числе погибших. Значит, есть вероятность, что она где-то здесь. Или в этой демоновой лаборатории, или в одной из спасательных шлюпок… О том, что дарси Кроули могла быть в "загоне", контр-адмирал думать не хотел.

То, что он там видел… Нет, контр-адмирал Оскар Райан повидал всякого. Его какими-то пытками и их последствиями не удивишь. К слову, на последней войне с пигмеями он был в плену у тоа-цев. Собственно, из этого самого плена сбежал, и самым героическим образом, еще и других за собой вывел. Того, что он пережил и насмотрелся там, ему хватит на всю жизнь воспоминаний.

Но то, что контр-адмирал увидел в загоне Риконы Цхинг Фун… Это было вне пределов человеческого понимания. Кем надо быть, чтобы сотворить с разумными существами т а к о е? Он покривил бы душой, если бы самому себе не признался в том, что где-то даже благодарен, что Цхинг Фун, покидая облюбованную базу, дала своим подопытным команду на "самоуничтожение". Зачистила территорию. Убрала за собой, сука.

Потому как, если бы этого не случилось, дарс Райан это отлично понимал, "зачищать территорию" пришлось бы ему. То, во что превратилась под влиянием опытов сумасшедшей ученой гуманоидная раса… Такое не может жить.

Но где же, черти ее дери, дарси Кроули?! К слову, этот, как его, майор Белый тоже не значился в списках умерших.

Наверняка, ребята где-то вместе. Прежде чем залить здесь все жидким халцедоном – на взрыв базы у контр-адмирала полномочий не было, впрочем, на халцедон тоже, но… Так вот, прежде, чем все здесь сравняется с поверхностью однородной массой… Он должен лично убедиться, что спасены все, до последнего пленника.

Больше всего повезло "донорам". Тем, кто не дошел до лаборатории ведьмы, питая своей кровью нагов. Обескровленные, обессиленные, но живые. По показаниям свидетелей – Белого и Кроули еще вчера видели на "процедурах". Белого и сегодня видели. Может, и Кроули была, до того ли было…

– Разрешите доложить, дарс…

– Отставить чины!

– Есть! Майор Белый обнаружен на поверхности.

Улыбка на лице дарса контр-адмирала поникла, не успев появиться.

– Точнее, обнаружено тело, идентифицированное. Ошибки быть не может.

Дарс Оскар Райан и сам не понимал, почем так близко к сердцу принимает судьбу бывшего стажера. Может, потому что лично отказал девчонке в зачислении? Или потому что на учениях устраивал поистине адские условия, надеясь, что дарси Кроули передумает, плюнет на Филиал ВРСС? Или может, потому, что из девчонки все-таки вышел толк и она проявила себя на войне, как настоящая героиня? А может, потому что атаковав с 47м Летным Военным подразделением Сиенсу-3 создала идеальные условия для его героического вызволения из плена, когда ему удалось освободить еще около ста человек? Если бы не подоспели тогда Всадники, о таком исходе событий нельзя было и мечтать. Может, просто он считал девчонку одной из самых достойных кандидатур во внешнюю разведку? А может просто юная дарси почему-то запала ему в душу?

– Есть ли там рядом еще одно тело? – спросил контр-адмирал, стараясь, чтобы голос его был ровным.

Не может быть, девочка…

– Нет, дарс. Нету. Рядом с телом Белого след от шлюпки. Судя по всему, она взлетела одновременно с моментом смерти.

То, что шлюпка взлетела, говорило только об одном – значит, на борт поднялся пассажир. Или пассажиры. То, что майор Белый находился рядом с этой самой шлюпкой, говорило о том, что он до последнего прикрывал спину дарси Кроули. Из личного дела Белого дарс Райан уже знал о чувствах Всадника. Это означало одно. Ишма Кроули сейчас на одном из кораблей эскадры. Живая.

– Проверить информацию по эвакуированным!

– Есть, дарс.

Дарс Оскар Райан боялся поверить своей удаче. Если ему удалось спасти дарси Кроули, одним военным долгом сегодня в его жизни стало меньше.

***

Сразу несколько рук помогли Ишме выбраться из спасательной шлюпки.

От перенесенных перегрузок немного шумела голова, но в целом свое состояние она бы оценила на десять из десяти. Вырваться живой, и, кажется, невредимой, из рук Риконы? Да что может быть невероятнее… Она в самых смелых фантазиях не представляла себе, что спасется. Как не представляла, что спасется единственная из пятерых. Как-то это все неправильно.

Ишма откинула шлем скафандра за спину. И в следующий момент подумала, что, кажется, начинает сходить с ума. Она явно галлюцинирует. Перед ней стоял, отвратительно улыбаясь, Серж Ралов, знакомый еще со стажировки в Академии. Хорошо знакомый. То есть плохо знакомый. Один из тех, кто принципиально не понимал слова "нет". Пришлось показать, что значит "нет" Ночной Ведьмы в действии. Она прекрасно поняла тогда, что нажила себе врага. Но что он мог сделать ей на Сатурне? Учитывая ее подготовку и протекцию дарса Райана, немногое. А что он может сделать теперь, когда она, практически полностью лишенная сил, оказывается в его власти? Об этом девушке думать не хотелось. Кажется, она пропала.

– Дарси капитан-лейтенант Ишма Кроули, – голосом Сержа Ралова заговорила галлюцинация, и тут же перестала быть таковой, – Вы арестованы.

Почему кажется? Она действительно пропала. Неизвестно, кто руководит спасательной операцией, но ее угораздило попасть именно на корабль к Ралову. Что он говорит? Арестована?

Ишма ощутила, что находится на грани фола – вот-вот потеряет сознание. Только понимание, чем ей грозит потеря сознания, точнее, не понимание, а ощущение опасности, удерживало сознание. В отсеке корабля, помимо Ралова, находилось еще двое солдат.

– Курс – Солнечная Система. Функция призрака. Предел скорости. И, – Ралов опять нехорошо улыбнулся, – Оставить меня со спасенной наедине. – Небрежным, ленивым тоном, отдал еще один приказ, тут же беспрекословно исполненный.

– Ну что, дрянь, я обещал тебе, что однажды мы встретимся, и ты крупно пожалеешь о том, что вообще родилась на свет?

– Обещал, – в тон ему ухмыльнулась Ишма и приготовилась драться до последнего. В конце концов, от судьбы не уйдешь, и если ей суждено умереть сегодня, пусть не от руки сумасшедшей ученой, и не от клыков нагов, а встретившись с коллегой, солдатом ЛВССС, пусть. Дешево она свою жизнь не отдаст. Это факт.

Ишма сама не поняла, откуда взялся этот холодный, металлический голос в ее голове. Сначала даже подумала, что слышит его извне, и Серж Ралов тоже его слышит.

Цель – уничтожение. Ресурсов нет. Вынужденная активация.

Ралов все с той же мерзкой улыбочкой начал приближаться. Он видел на миг промелькнувший испуг на лице Ночной ведьмы, который тут же сменился маской равнодушия. Ничего. Недолго ей играть в безучастность. Путь предстоит неблизкий, и все это время проклятая дрянь в его власти. Сейчас он только чуть-чуть поучит ее хорошим манерам. В конце концов, он слишком долго ждал.

Ждал, да. Но никак не ожидал, что обессиленная девчонка, которая находится на грани обморока, вдруг начнет двигаться с нечеловеческой скоростью. Он сначала услышал свист, а потом почему-то свет от прожектора, идущий сверху, оказался сбоку. А потом обрушилась б о л ь.

Задачей Ишмы не было убивать Ралова. Не смотря на приказ механического голоса. Опрокинув противника на пол, она нанесла всего два удара: один – ломающий ребра, и другой, перебивающий берцовую кость. Со сломанной ногой за Всадницами особенно не побегаешь. Засунув в рот Сержа оторванный от его же формы кусок ткани, девушка воспользовалась другим, чтобы привязать его за руки к скобе невысокого стола.

Окинув напоследок взглядом приемный отсек корабля спасителей, Ишма легла обратно в спасательную шлюпку. Заблокировав люк, набрала на панели приказ. Куда? Да все равно. Лишь бы подальше отсюда. Как он сказал: арестованы? Не удивлюсь, если тут не обошлось без Ксандро Велимиро. А значит путь в Солнечную Систему, ровно как в Академию Внешней Разведки ВССС для нее теперь закрыт. Ишма успела закрепить шлем скафандра, когда ее спасательная шлюпка отделилась от "призрака" и ушла в подпространство. Силы оставили ее. Непонятно, откуда они вообще взялись на то, чтобы разделаться с мерзавцем Раловым. Сейчас, мало того, что на смену внезапному приливу адреналина пришла пронизывающая каждую клетку тела боль, Ишма еще и терпела жуткие перегрузки. Спасательные шлюпки не предназначены для дальних перемещений в подпространстве.

В это же время, Рикона склонила головку на плечо сосредоточенному Тагиру. За ними погоня. Но они просто плохо знают возможности кораблей нагов. Оторвутся!

– Ничего себе, – Рикона смотрела на цифры, мелькающие на переносной панели. – Биоматрица на последнем образце активировалась. Быстро.

Жаль, что скоро расстояние помешает ей отслеживать состояние Ишмы. Хотя, так, пожалуй, еще интересней. Когда все утрясется, а уж Тагир об этом позаботится – правда, милый? – она обязательно получит образец обратно.

***

Часть 2. Одинокая птица

Глава XII

Это только начало игры -

Будто вниз головой летишь…

Потому будь внимательнее

Выбирая себе фетиш…

(Пикник)

– Что у тебя еще, Паллада?

– У меня? – Паллада приложила металлические пальцы к металлическому же лицу, впрочем, лицу весьма привлекательному. Наверно, этот жест должен был означать, что роботша скривилась. – У меня ничего. А вот по левому борту "Феникса", – продолжила она со свойственным ей занудством, – неопознанный объект. Два на один, примерно. Я так полагаю, хотя к моему мнению можно и не прислушиваться, зачем? Зачем слушать уже немолодую железную леди…

Арктур усилием воли сдержал ругательство. Женщины! Они такие… женщины! Даже когда они роботы. Тьфу, черт, роботши. Паллада, как обычно, напрашивается на комплименты по поводу своего возраста и внешности. Хотя какая ей на хрен разница?! Все равно практически неподвижное металлическое лицо – если не считать имитацию разговора и открытия-закрытия глаз – совершенно не меняется с возрастом?! Или не это мечта любой бабы? Арктур вынужден был признаться самому себе, что к сорока двум годам* так и не научился понимать женщин. (* средний возраст человека эпохи Взлета составляет 150 лет, особенности развития современной медицины. Так что может, зря ее ругают… Какой-никакой, между прочим, а результат!)

Паллада так и не дождалась комплиментов от босса, вздохнула и продолжила:

– Это не астероид, Арк. И не космический мусор. Полагаю, мы наблюдаем спасательную шлюпку…

– Спасательную шлюпку?! И ты молчишь?

– А куда спешить, кап? – меланхолично протянула Паллада. – Судя по последней статистике, мы не принимали позывных ни от одного гибнущего корабля. А значит, плавает эта шлюпка уже очень давно и заплыла далеко. За это время гуманоид, находящийся в ней, наверняка умер от скуки…

Паллада продолжала размышлять вслух, в то время как металлические пальцы ее просто-таки летали по панели, набирая команду.

Арктур, не обращая внимания на рассуждения роботши, уже натягивал скафандр.

Паллада догнала его у шлюза, причем двигалась, покачивая железными бедрами, с изяществом, с которым ходят на высочайших неустойчивых каблуках, двадцатилетние красотки по подиумам Клины. При этом роботша не переставала говорить:

– Нет, мы конечно, пришвартовали эту шлюпку. Но я не советовала бы тебе поднимать ее на борт, и тем более, открывать. В конце концов, это может оказаться ловушкой СГБ Альянса*, (*Службы Галактической Безопасности) а мы как раз ждем Тони и Фреда с операции… С рискованной, между прочим операции! Нет, а кому я все это говорю?! Меня вообще на этом корабле кто-то слушает?

Последние слова Паллада прокричала уходящему в шлюз Арктуру.

Медленно и осторожно, Арктур ухватился за выемку на борту шлюпки, и повел ее за собой обратно, в грузовой отсек. Внутри кто-то был, Арктур заметил металлическую ткань скафандра. Как сказала Паллада? Гуманоид наверняка умер от скуки? А скафандр, не наш, точно. Но и не военный, что уже радует. Может, и вовсе никакая это не ловушка Альянса…

И почему женщины всегда хотят давать советы?

А вот Тони с Фредом неплохо бы вернуться. Да и дело плевое. Всего делов, пришвартоваться на шаттле к пустому дрейфующему транспортнику, забрать ящики с грузом – и обратно. Этот старый стер Голье жуткий перестраховщик, если более удобного способа передать им товар не нашел. Впрочем, кто он такой, чтобы рассуждать о логике Заказчиков? Вдобавок, не в нынешнем положении. Полученные с последнего задания наты ушли… В общем, ушли. У Арктура был железный принцип: если заказ не был "грязным" – то есть не был связан с заказными убийствами, наркотиками, работорговлей и прочими тому подобными мерзостями, он брался. А если заказ предусматривал хоть крохотную возможность насолить Альянсу, брался с куда большей охотой. Заказчики просто не знали: взялся бы и забесплатно, из любви к искусству. Впрочем, хорошо, что не знали. И платили, почти всегда исправно.

Подождал, пока полость переходника заполнил воздух. Неприятно, конечно, возиться с трупами… А кто выживет в дрейфующей капсуле с мигающим красным сигналом, означающим исход системы жизнеобеспечения? Но и оставлять этого бедолагу так вот, мотаться в космосе нельзя. Как-то неправильно. В конце концов, они как раз держат путь на Олимп-126, громкое название, на деле небольшая аграрная луна, там и оставят тело в "бюро находок". То есть гала-следовательскому отделу, они пусть разбираются, что да как. И, в случае необходимости, переправляют родственникам. Арктур вовсе не был сентиментальным, его трудно было назвать и высокоморальным человеком, но впрочем, кое-какие задатки совести у него были.

Паллада стояла на том же месте, со скрещенными на груди железными руками. Роботша даже не пошевелилась, дожидалась его. Женщины – они вообще любопытные очень. К роботше успели присоединиться Танатос с Немезидой – жуткая парочка, Арктур порой сам не понимал, как терпел их на борту Феникса вот уже год. Просто однажды под направленными на него прицелами бластеров устаревшей модели честно предложил уроженцам Андромеды в два раза больший гонорар, чем они получают сейчас. Это была, если по-честному, отчаянная попытка. Но карта сыграла, и команда Феникса пополнилась двумя бывшими наемными убийцами. Профессионалами. А Арктур решил, что дальше деградировать уже некуда.

– И что у тебя, Арк? – поинтересовался Танатос и небрежно поиграл мускулами. Наверно, Паллада прервала тренировку парочки.

Немезида, вопреки недавним выводам Арктура, не стала проявлять женское любопытство, а взяла шлюпку на прицел.

Арктур хотел сказать высокой и крепкой, почти двухметровой рыжеволосой бестии, косая сажень в плечах, и комбинезон с трудом на груди застегивается, что это, несомненно, лишнее, но потом передумал. Женщины, они, знаете ли, поспорить любят. И как его угораздило заиметь среди членов своего экипажа сразу двух их представительниц? Впрочем, как, что касается Немезиды, понятно. С Палладой же вообще вышла занятная история…

Вспоминать, как это было с Палладой, Арктуру было некогда. Крышка шлюпки подчинилась его приказу и отъехала в сторону. Внутри действительно находился гуманоид. Похоже, что человек.

Не смотря на то, что человек не шевелился, и не подавал вообще никаких признаков жизни, Немезида бластер не опустила. Правда, приподняла одну бровь. Хоть и с невозмутимым видом. Значит, все-таки любопытство.

Быстрым движением, Арктур отстегнул застежку шлема под подбородком и закатал стекло вверх.

Скептически настроенная, но чувствительная Паллада даже ахнула.

– Девушка… Даже нет, девочка!

Паллада была совершенно уверена, что обладала развитым материнским инстинктом, поэтому неудивительно, что в молоденьком личике с запавшими синими кругами глаз, практически белыми губами, бледной, под стать скафандру, кожей, увидела именно девочку. Может, какой-никакой материнский инстинкт у нее и был. А может, встроенный блок защиты человека, непонятно.

Немезида опустила оружие и подошла поближе.

– Отойди-ка, капитан, от тебя сейчас мало толку, – бесцеремонно отстранила его роботша от шлюпки. Арктур чуть не поперхнулся от подобной наглости и несправедливости. Это как это, никакого толку? Да он единственный из присутствующих, кто вообще имеет представление об оказании первой помощи. Остальные такими мелочами без вынужденной необходимости не заморачивались. Правда, единственный, кроме Паллады, которая успешно совмещала в себе функции штурмана и медицинского работника на Фениксе. Оказание первой помощи, за исключением, когда ее требовалось много, и роботша одна не справлялась, было на ней.

Быстрыми движениями тонких металлических пальцев с датчиками она открыла девчонке глаз, послушала пульс у шеи, зачем-то оттянула нижнюю губу.

– Кома, – вынесла вердикт.

– Как – кома? – несколько удивленно переспросил Арктур. – Ты хочешь сказать, что она жива?

– Пока да, – пожала роботша металлическими плечами. – Но если немедленно не предпринять…

В следующую секунду Арктур подхватил девчонку и чуть ли не бегом поспешил в лазарет. Если Паллада говорит, что есть шанс, почему не воспользоваться… Она баба, то есть, роботша, умная, зря, за исключением приблизительно девяносто процентов всего, что обычно говорит, говорить не станет.

Легкая такая, а ведь еще в скафандре. Без него как, совсем невесомая? И не смотря на металлическую ткань скафандра было видно, что девчонка сильно истощена.

Немезида и Танатос, видимо, разнообразия ради, тоже прошли в лазарет.

После того, как Паллада избавила потерпевшую бедствие от скафандра и швырнула его бесполезной металлической тряпкой на пол, оказалось, что из одежды на девушке только сильно напоминающая больничную, легкая рубашка, тонкая и почти прозрачная, состоящая из двух квадратных кусков материи, прошитых по бокам, и с дыркой для головы, наподобие плащей древних мушкетеров.

– Все-таки девушка, – склонила металлическое лицо Паллада.

– А ведь и впрямь, – глупо улыбнулся Танатос. – Маленькая какая… – Впрочем, громила несколько превышающий ростом два метра, тут же поперхнулся, стушевался, закашлялся под пристальным и серьезным взглядом любимой жены. Попытался одеть и на свое лицо серьезное выражение, не смог, покраснел, и, извиняющимся тоном, добавил:

– Я говорю – в наблюдательности Палладе нашей не откажешь. Глаз – алмаз!

– Алмазный сплав, – кивнула роботша, продолжая манипуляции над телом девушки.

Немезида же напротив, не смотрела на лежащую на узкой высокой кушетке, а пристально, и даже несколько задумчиво продолжала смотреть на мужа, не меняя при этом выражения лица. Отчего Танатос окончательно сконфузился, заозирался по сторонам, и, наконец, остановил взгляд на Арктуре, справедливо рассудив, что как бы то ни было, а испытывать сомнения насчет него и капитана у Немезиды нет никакой возможности.

Арктур тоже постарался изо всех сил сохранить на лице серьезное выражение. К теме его сегодняшних размышлений – он давно подозревал, что лучшим и, пожалуй, самым эффективным лекарством от супружеской неверности, является страх. Один такой взгляд от любимой супруги, и знание на что способны железные мускулы ее тела – и вот вам, пожалуйста, самая что ни на есть верность на веки вечные. Ну, или пока смерть не разлучит. Что непременно должно быть засвидетельствовано документально. И в чем обязательно также лично убедиться, как то в непосредственной кремации тела, развеивании драгоценного праха где-нибудь в соседней галактике, а лучше через одну или даже две, и твердой уверенности, что религиозные убеждения бывшей половинки не имеют никакого отношения, и даже косвенного, к идее реинкарнации или хотя бы жизни после смерти. Тогда – да. Тогда можно.

– Очень странно, – прервала философские размышления Арктура Паллада, и он вопросительно обернулся к роботше.

– Она спит, – Паллада провела вертикальную линию вверх между металлическими полосами бровей, что должно быть, означало удивление. – Дыхание ровное, сердцебиение слабое, но вполне себе равномерное, без сбоев… Ничего не понимаю.

– Ты же говорила, что она в коме!

– Она и была в коме, – когда я осматривала ее в переходнике, – А как пришли сюда, оказалось, что просто спит. Я подумала было, что показалось, но стоило впрыснуть под кожу витамины и ввести питательный раствор в вену… Такое впечатление, что организм ее усвоил это мгновенно. Да, – она еще раз заглянула девчонке под веко, – спит, в этом нет никаких сомнений. Видимо, организм девочки серьезно настроен на выживание.

– Так это отличные новости, – подвел итог Арктур, а Немезида покосилась на Танатоса, проверить, не обрадовался ли и он сверх меры. Танатос рассматривал белую перегородку лазарета с очень серьезным и глубокомысленным видом.

– Вот что, – сказала, наконец, Паллада, приложив к запястью лежащей девушки маленький прозрачный шарик с красноватой жидкостью, – Шли бы вы отсюда. Мне еще надо провести ряд специальных манипуляций по укреплению иммунитета, гигиенически обработать кожные покровы… В общем, вы здесь только зря будете мешаться. Когда наша гостья проснется – сама вам все расскажет. Если захочет.

Последние слова она произнесла скороговоркой, подталкивая Арктура к выходу. Танатос и Немезида шли впереди, и, к чести Танатоса, его подталкивать в спину не пришлось, хотя кулаки у Немезиды чесались.

– И одень ее по-человечески! – рявкнула Немезида роботше через плечо, прежде чем скрыться в коридоре.

Арктур решил самостоятельно проверить данные по соседним секторам, откуда могла "приплыть" спасательная шлюпка. Теоретически, пустая она могла уходить в глубокие слои подпространства и выныривать в надпространстве, никаких таких законов гала-физики, запрещающих подобное, не было. Другое дело, если на борту находился пассажир. Максимум – верхние слои подпространства, а о надпространстве и мечтать не приходилось. Одно дело – переживать перегрузки и кардинальные изменения гравитационного поля, будучи на борту современного корабля, и совсем другое – за тончайшей перегородкой спасательной капсулы. Если на современных судах даже в анабиоз погружаться не надо – максимум, короткий, почти естественный сон минут на пятнадцать-двадцать, то подобные передвижения в капсуле неизменно повлекут за собой смерть пассажира. Учитывая, что девчонку выловили в состоянии комы… Да прибавить к этому время с момента отключения системы жизнеобеспечения в шлюпке…

Учитывая, что объект вынырнул из подпространства, значит, могла сюда "доплыть" и из соседнего сектора. Очень странно. Потому что никаких сигналов SOS "Феникс" не зарегистрировал. Более того, согласно показаниям приборов, и в более далеких секторах по Георгиеву происшествий не наблюдается. Откуда же ее принесло? Не из вакуума же она возникла, аки Венера, выходящая из пены морской…

Что еще? Ребята, наконец, вернулись? Входящий сигнал тревожно моргнул несколько раз. В переводе на шифр "Феникса" означает проблемы, возможно, "хвост".

Через минуту команда, включая Палладу, замерла в переходнике. Прямо deja vu какое-то!

Тони и Фред, вместе с небольшим серым ящиком буквально кубарем вкатились из переходника. Невооруженным взглядом было видно, что ребята попали под обстрел. Хорошо, что скафандры выдержали.

– Валим, кап, засада, – сообщил Тони, отстегивая шлем.

– Похоже на СГБ. Или других сукиных сынов Альянса, – подтвердил Фред.

– Танатос, к штурвалу, – коротко скомандовал Арктур, – Уходим на два слоя в под. Кто бы это ни был, нам с ними встречаться нежелательно.

– Оторвемся, кап, – пообещал Танатос уже на ходу.

– Паллада, – позвал коротко стриженный худой вертлявый брюнет с пола. Ни роботше, ни Арктуру крайне не понравился голос Тони.

Тем временем невысокий широкоплечий Фред, молодой парень с зеленоватым оттенком волос, и очень широкой грудной клеткой, что выдавало в нем уроженца Марса, осторожно, стараясь шевелить только одной рукой, стаскивал скафандр.

Да, скафандры не пострадали. А вот то, что под ними…

Бегло осмотрев гематомы и кровоподтеки, Паллада подхватила под мышки Тони, помогла подняться, перекинула руку через свои плечи. Для роботши не составило бы труда поднять парня на руки, но она нашла, что повреждения его кожных покровов, и, возможно, костных тканей, не настолько серьезны, чтоб уж не дойти самостоятельно до лазарета. А леди с мужчиной на руках – извините, но это моветон…

Арктур в свою очередь помог подняться Фреду.

Совершенно очевидно, что ребятам срочно нужна первая помощь.

– Ничесе, – присвистнул Фред, когда они, наконец, дошли до лазарета. Он даже забыл о собственном недомогании, оценив открывшуюся картину в виде мерно вздымавшейся упругой груди незнакомой брюнетки.

– И много интересного мы пропустили? – присоединился к нему Тони, окидывая взглядом девичью фигурку на кушетке. Такой на борту Феникса, когда они покидали его от силы час назад, не было.

– Вот значит, оно, твое хваленое женоненавистничество, капитан, – скептически посмотрел на Арктура Тони, – И на минуту одного оставить нельзя.

– И вовсе я не…

– Сексист, – предательски подтвердила диагноз Паллада, не забывшая видимо, не полученного, но ожидаемого комплимента.

Арктур не нашелся, что ответить, тем более что роботша продолжала:

– Мне тут место потребуется для двоих, кап. Наша гостья спит крепким здоровым сном, поэтому давай-ка перенеси ее в другое место.

– Это в какое?

– Можно в мою каюту, – услужливо подсказал Фред, держась за перегородку.

– Ну уж дудки, – не согласился Тони. – Можно подумать, один ты тут из себя джентльмен…

– Отставить разговоры, – скомандовал Арктур, которого возникшая ситуация вовсе не развлекала. Подхватив девчонку под плечи и колени, уже, между прочим, привычным жестом, он вынес ее в коридор, а потом застыл, как вкопанный.

Паллада не зря назвала своего капитана сексистом. И не полученный вовремя комплимент здесь был ни при чем. Точнее, почти ни при чем. Арктур действительно крайне скептически относился к противоположному полу, и по возможности избегал женского общества. Что нетрудно сделать, когда ты капитан корабля, где среди экипажа одна женщина металлическая, а другая – боевая подруга твоего штурмовика.

Нет, они, конечно, нередко оказывались на планетах и лунах, только дальше свиданий с представительницами Гильдии Эскорта у Арктура дело не заходило. Эти хоть не вымучивали из него душу своими разговорами об отношениях, семье, детях, его черствости и бессердечности и все такое прочее. Собственно, эти и не обманывали, не предавали. Не ждали его, но всегда были рады, когда он приходил. Всегда были в отличном, даже игривом настроении. А какой мужчина не любит, когда женщина с ним играет? В поддавки, естественно.

А тут эта вот. Потерпевшая. Правда, надо отдать должное профессионализму и скорости Паллады, девчонку она одела. Маленькая такая, стройненькая очень, даже худенькая, и одновременно пышненькая. Наверно, не так давно исхудала – вон, почти один скелет, обтянутый кожей, а все равно, попка крепкая и упругая. Не надо думать, что Арктур самостоятельно убедился в этой самой упругости опытным способом специально, просто трудно не заметить столь очевидных вещей, когда несешь девушку на руках, и на ней вместо скафандра мягкие белые пижамные брюки и фуфайка с длинным рукавом. Волосы черные, длинные, выбились из прически, свисают чуть ли не до пола. Сейчас, когда питательные уколы и прочие манипуляции возымели место, и краска вернулась к щекам "найденыша", стало очевидно, что девочка очень даже привлекательна. Нежная смуглая кожа. Медный оттенок, не землянка. Маленький аккуратный нос, пухлые губы… Не сказать, что каноническая красавица, но все же нельзя не признать, что представляет собой любимый типаж Арктура. Одновременно худенькая и сочненькая.

И куда ее нести? Капитан "Феникса" был в замешательстве. Класс "чайка" – не такой большой корабль с массой свободных кают. Да, кают-компания свободна, и в ней предусмотрен вполне себе удобный диван, и еще один из боксов пустует… Может туда? Почему-то Арктур вспомнил недобрый взгляд Немезиды и раздумал. Нет, он конечно, не полагал всерьез, что девчонке может что-то угрожать на "Фениксе", в частности одна рыжая уроженка Андромеды, но все ж таки… Осторожного, как говорится, и прогресс милует…

Решено. Отнести ее в свою каюту, а сам может и диваном в кают-компании воспользоваться. В капитанскую каюту же Немезида не сунется?

Расположив гостью, поднялся на мостик. Новости утешали: от погони оторвались, ни у Тони, ни у Фреда серьезных повреждений нет, можно забыть о неприятном инциденте. Можно было бы, если бы удалось опознать нападавших. С этим было сложнее. И непонятно теперь, как быть с высадкой на Олимп-126? Вдруг этот стер Голье и навел на них СГБ? Или, что тоже неприятно, наемников? Чтобы не платить за перевозку? Увы, жадные среди заказчиков капитана "Феникса" тоже встречались.

Ладно, до Олимпа еще долететь надо. И вообще, что-то он сегодня устал. Поваляться, посмотреть голо-фильм в кают-компании, благо, смена дежурства на мостике выпадает на Танатоса. Паллада, вон, закончит с перевязками и подстрахует.

Надо бы только из каюты смену белья изъять… И пену для бритья*. (* Для процесса бритья в эпоху Взлета мужчинам достаточно нанести на лицо пену и смыть ее водой. Тем, кто по каким-то непонятным причинам не желает радикально избавиться от волосяного покрова на лице посредством лазерной депиляции. Попадаются же еще чудаки…)

***

Глава XIII

Я следом за тобой пойду -

Меня не отличишь от тени…

А спрячешься в траву -

Я притворюсь растеньем…

(Пикник)

Есуй с трудом продиралась сквозь колючий кустарник, держась за руку мужа. Подошва одного из ичигов давно разъехалась, что и говорить о шерстяном чулке – конечно, он был изодран в клочья, даже смотреть не нужно. Но захватить в юрте кожаные калоши, которые обязательно одевать на ичиги, покидая дом, она не успела. Воины Темучжина налетели в предрассветное время с криками и улюлюканьем, похожие на злых духов, на своих гнедых низкорослых лошадях с коротко стрижеными гривами. Хорошо, что Анар успел вывести ее из оры. Мягкие ичиги она надевала уже на ходу.

Есуй не помнила, сколько они уже вот так шли сквозь лес, страх начисто лишил ее воли и разума. И этот страх, который испытывала сейчас первая всадница оры, дочь почтенного Церен-эке, вождя племени, казалось, только усиливался. Анар не позволял молодой жене остановиться и перевести дух, вцепившись в тонкую руку, он тащил ее вслед за собой сквозь колючки и кустарники. Есуй понимала, что время сейчас работает против них – если за ними погоня, она неизбежно настигнет двух пеших. Одна надежда, что воины Темучжина не полезут на конях в самый бурелом. Есуй, как и другие дочери вождя, была прекрасной охотницей, но в роли загоняемой дичи была впервые. Ей хотелось позвать мужа, застонать, сказать, что кажется, она уже стерла кожу на подошве правой ноги до кости, но не смела. Остановка могла означать смерть для Анара и участь куда худшую, чем смерть, для нее.

Совсем не к месту вспомнилась вчерашняя ссора с Есугэн. Совсем не такого поздравления от сестры ждала она накануне первой в своей жизни брачной ночи.

– Ты все равно не будешь с ним, Есуй, – гневно сверкая узкими влажными глазами, сказала Есугэн. – Не будешь!

Для Есуй было откровением, что Есугэн тоже приглянулся молодой сын вождя соседнего племени. Разве не знает она, что первую надлежало сосватать старшую дочь, и только потом, младшую?

– Вот именно! Если бы только я была старшей! Если бы только! Я, а не ты готовилась бы сейчас войти в его юрту!

Сестры с детства были очень близки, и Есуй огорчало то, что младшая сестра загрустила накануне ее свадьбы. Она полагала, это из-за того, что Есуй покидает родную ору, и настает конец их совместным проказам. Но ведь они не дети уже! Пятнадцать и тринадцать лет – самый возраст для того, чтобы выйти замуж.

Почему именно сейчас она вспомнила ссору с сестрой? Казалось, более неподходящего момента не найти…

Есуй и Анар шли целый день, пока с наступлением темноты девушка в очередной раз не подвернула ногу и не упала, а подняться уже не смогла. Только сейчас Анар увидел, как сильно поранила ногу его молодая жена. Анар рассудил, что они достаточно отошли от монголов, и можно даже немного передохнуть. Есуй лежала, прижавшись к теплому боку мужа и думала, что подняться уже не сможет, что это выше ее сил.

Как там Есугэн, печально думала девушка. Жива ли она, пощадили ли ее монголы, ведь сестра совсем еще ребенок. Но Есуй понимала, что сестра, не смотря на юный возраст, слишком красива для того, чтобы ее убили сразу.

– Говорят, самых красивых татарок Темучжин берет в свой гарем. Может, Есугэн и не досталась его воинам, – грустно сказала она мужу.

Анар стиснул зубы и крепче прижал к себе жену. О том, как татары обращаются с пленными женщинами, он слышал. Нельзя позволить им увидеть Есуй. Его молодая жена намного красивее своей любимой сестры. И, если в судьбе Есугэн он мог бы еще усомниться, то, что будет, если Темучжин увидит Есуй, ему было ясно, как день.

Засыпая, Есуй думала о Есугэн. Между сестрами с детства была сильная связь, иногда они даже видели одинаковые сны. Правда, в это никто не верил, но они-то знали, что это так!

Как ты сестренка, жива ли, – это была последняя мысль Есуй перед тем, как навалившаяся усталость заботливо укутала ее своим темным покрывалом.

Неожиданно перед ее глазами возникла Есугэн. Сестра стояла сгорбившись, вся ее еще не сформировавшаяся фигурка выражала отчаянье. По щекам текли потоки слез. Твердые, в мозолях от поводьев, пальцы взяли Есугэн за подбородок и заставили поднять голову. К детскому лицу сестры склонилось другое лицо, немолодое и некрасивое, где-то около тридцати лет, со следами от шрамов на нем, принадлежащее мужчине. Он заговорил хриплым голосом, на наречии ее племени, с трудом подбирая слова:

– Не бойся, маленькая красавица. Никто не тронет. Я, Темучжин, беру тебя в свой гарем. Нет наложница. Жена.

Эта новость вызвала у Есугэн более сильный поток слез, что заставило мужчину нахмуриться.

Маленькая татарка упала перед ним на колени, обхватив его ноги руками, прижалась к ним лбом.

Даже во сне, в качестве стороннего наблюдателя, Есуй поморщилась.

– Великий хан! – быстро, скороговоркой заговорила она. – У меня есть старшая сестра, которая гораздо красивее меня. Намного красивее. Есуй! Нет такого воина в наших племенах, кто не хотел бы видеть ее своей женой! Но красота ее такова, что достойна лишь гарема великого хана. Есуй! Мою сестру зовут Есуй!

Хоть маленькая татарка и говорила быстро и сбивчиво, Темучжин прекрасно ее понял. Если ее сестра и вправду такова, как говорит его будущая третья жена, то она действительно достойна занять место в его гареме.

– Боорча! Мухали! – крикнул он, покидая шатер.

Есуй вскочила в поту, не смотря на прохладу ночи.

– Анар! Анар… – жалобно позвала она.

Мужчина проснулся немедленно. Прислушался. Тихо.

– Нам надо уходить, – Есуй умоляюще заломила руки, – Погоня.

– Ты слышишь погоню?

– Нет, но я видела сон…

Даже не смотря на усталость, Анар улыбнулся. Женщина… Конечно, даже первая всадница и лучшая охотница оры может испугаться…

Он притянул жену к себе и нежно поцеловал в висок.

– Тебе приснилось, Есуй. Это только сон. Только сон, понимаешь?

– Нет, Анар, – вопреки вчерашним напутствиям матери, данным перед всем племенем, никогда и ни в чем не перечить мужу, Есуй замотала головой из стороны в сторону. – Нет! Это был непростой сон! Есугэн…

Анар совсем не рассердился неповиновению жены. Ну конечно, она переживает из-за сестры. И молчала, терпела весь день. Настоящий воин. Да и как сердиться на нее? Даже сейчас, грязная и усталая, с всклокоченными на затылке волосами, Есуй была и оставалась первой красавицей татарских племен. Ну что ему сделать, чтобы успокоить свою женщину? Кажется, он вполне отдохнул…

– Иди сюда, Есуй, – он подмял мягкое податливое тело под себя, секунду смотрел в ее влажные темные глаза, в которых отражалось звездное небо, затем резким движением повернул лицо жены в сторону, впился твердым поцелуем в щеку. Еще раз, еще. Теперь вот так. Приподнять ее рубаху, приспустить ыштан…

Воины Темучжина появились ближе к рассвету.

Есуй оторвали от мужа и за волосы втащили в седло. Вопреки своему обыкновению, монголы не тронули Анара. Тот, кого другие называли Боорча, кто поднял ее в свое седло, просто оттолкнул Анара сапогом, прежде чем впиться пятками в разгоряченные бока мерина.

– Я приду за тобой! – это были последние слова, которые Есуй услышала от мужа. Так и запомнила его: одинокого, опрокинутого навзничь на землю, с рассеченной бровью, стиснутыми зубами.

Дорога в ору хана заняла полдня – конечно, лошади у монголов быстрые, но пришлось объезжать непроходимую чащу, где Есуй прошла вчера с мужем.

Она сразу поняла, что это был непростой сон, и даже почти не удивилась, когда увидела группу воинов.

Есугэн, как ты могла… Предательница! Неужели твоя ревность к Анару оказалась настолько сильной, что ты не смогла простить меня даже перед лицом смертельной опасности?! Могла бы я также поступить с тобой, сестра? Могла бы даже подумать о том, чтобы предать? Всю дорогу спрашивала сама себя Есуй, неловко подпрыгивая на ухабах, больно ударяясь ребрами о луку седла, через которое была перекинута.

Когда, наконец, это мучение закончилось, и ее одним рывком спустили с лошади, Есуй все-таки устояла на ногах. Или она не всадница, достойная своего племени?

Почти не удивилась, увидев воочию того самого "великого хана" – во сне она достаточно его разглядела. Только при свете дня он выглядел еще старше.

– Моя третья жена не врать мне, – он повернул ее лицо в сторону и вернул на место. – Ты будешь четвертая, татарка.

Последующие часы, проведенные среди монгольских женщин, Есуй прожила как во сне. Ее скребли жесткой щеткой, мыли, протирали мягкими тряпками. Одели монгольский халат – дэли, заплели косы в сложную прическу.

Есуй не сопротивлялась, но держалась с достоинством. Не плакала, не жаловалась. Даже когда они заметили рану на ноге, заахали, зацокали языками, принесли вонючую мазь и наложили повязку.

Есуй понимала наречие пришедших, знала, что ее готовят к собственному свадебному пиру.

Когда ее подвели к столу, где она должна была занять место рядом с мужем, она увидела Есугэн.

Сестра больше не выглядела испуганной или растерянной, больше не плакала. Дорогое, расшитое монетами и бисером, дэли на ней говорило о высоком положении своей хозяйки. Куда делась растерянная девочка со спутанными волосами из ее сна? Перед Есуй сидела третья жена Темучжина. Не наложница. Жена.

Увидев Есуй, Есугэн вскрикнула, и улыбка украсила ее юное лицо.

– Есуй! Они все-таки нашли тебя! Как я счастлива! – закричала она.

Есуй по той же причине, что осчастливила сестру, вовсе счастлива не была, а потому промолчала. Но это не остановило Есугэн. Бойкой птичкой она вспорхнула со своего места, подбежала к Есуй, крепко обняла ее. Есуй не собиралась обнимать сестру в ответ. Просто так уж вышло, она сама не поняла, как.

– Садись, сестра, – Есугэн звонко рассмеялась и обернулась к мужу. – Перед лицом великого хана я уступаю свое место в его гареме своей старшей сестре, чьи красота, ум и умение сидеть в седле и охотиться значительно превосходят мои, и потому это место принадлежит моей сестре Есуй по праву. Потому отныне я буду зваться четвертой женой Темучжина, а ты, сестра, будешь третьей.

Есугэн склонилась перед сестрой в поклоне и прошептала быстро:

– Как же я боялась, что монголы найдут тебя, Есуй! Как просила его, чтобы взял тебя к себе и спас от участи, постигшей других женщин нашего племени!

Есуй не ответила. Она молча села рядом с Темучжином, как раз между ним и Есугэн.

Ей было безразлично все, что происходит, даже, когда Темучжин объявил, что этот пир – в честь истребления татар, и полной победы монголов.

Есуй сидела за столом, смотрела, как поднимаются и опрокидываются в бездонные утробы кубки, как жир от жареной баранины стекает по усам и гладким подбородкам воинов Темучжина, как не может скрыть своей радости Есугэн, как насторожено, неприязненно, разглядывают ее женщины. Она пока не разобралась, кто из них кто, и есть ли здесь старшие жены ее мужа.

Безразличным взглядом она скользила по лицам монголов, сливающихся сейчас для нее в одно – загорелое, покрытое боевыми шрамами, с жесткой щеткой усов, и небольшой бородкой под нижней губой. Она знала, даже не поворачивая голову, что это самое лицо сейчас смотрит на нее.

На мгновение Есуй не поверила своим глазам. Поспешно перевела взгляд в сторону. Но было поздно. Сидевшая до этого неподвижно, она вздрогнула. И это не укрылось от пристального взгляда Темучжина.

– А ну-ка, – раздался где-то рядом его громкий, хриплый голос. – Разбиться по семьям!

Молодая ханша побледнела, как полотно, и Темучжин убедился в правоте своей догадки.

Когда присутствующие на пиру выстроились по семьям и по племенам, оказалось, что один человек остался стоять обособленно.

Татарин.

– Кто ты, и что делаешь на моем пиру?

– Я муж женщины, которую ты не по праву усадил по левую руку от себя. Я пришел забрать Есуй.

– Боорча!! Мухали!!!

Крик Темучжина прозвучал так же, как и во время ее сна, как раз тогда, когда сон оборвался. Есуй поняла, что это конец. Что сегодняшний сон тоже вот-вот оборвется, когда увидела, как тот самый монгол, который вез ее, перекинутой через свое седло, обнажил саблю.

Есугэн, не отрываясь, смотрела то на Анара, то опять на сестру. Под столом она изо всех сил сжала безвольную, холодную кисть Есуй. В следующий миг молодая ханша неловко вскрикнула, в такт свисту сабли, и потеряла сознание.

В ту же ночь Темучжин вошел к своей новой жене.

Дни Есуй, раньше такие разные, веселые, наполненные светом, слились в единый непрекращающийся день – серый и безрадостный. Темучжин входил в юрту к молодой жене каждую ночь. Монголы стали даже шептаться между собой, что мол, великий хан, жаждет загладить свою вину. Но никак не может. Иначе почему он всякий раз выходит от третьей жены в выражением досады и горечи, написанном на лице?

Однажды Есугэн, которая никак не ощутила на себе отстранения старшей сестры – зов крови, и крови единственной среди чуждого, непонятного племени оказался сильнее горькой обиды – спросила Есуй, каким средством она околдовала их мужа? Почему он продолжает входить в ее юрту каждую ночь? Что она делает такого, что он никак не пресытится ей?

Есуй равнодушно пожала плечами. Она искренне не знала, не понимала, и внимание Темучжина было ей в тягость.

– Может, он жаждет сломить твою гордость?

– У меня нет больше гордости, Есугэн, – печально улыбнулась Есуй. – Я утратила ее в тот день, когда впервые он вошел ко мне. С тех пор каждую ночь я покоряюсь любой прихоти мужа. Но не понимаю, как кому-то может нравиться этот холод и молчание.

– Ты что же, молчишь?

– Я отвечаю, когда он спрашивает.

Впрочем, сказать, что в жизни Есуй совсем не осталось радости, значило бы солгать. Когда она засыпала, ей по-прежнему снилась родная ора, веселая и непосредственная младшая сестра Есугэн, которую приходится часто спасать, чтобы не попало за шалости. И Анар. Анар до того, как стал ее мужем. Заботливый. Внимательный. Который смотрит не нее, и не может насмотреться.

Она не знала, что засыпая, утомленная ласками хана, почти каждую ночь шепчет его имя:

– Анар…

***

Арктур осторожно заглянул в свою каюту из-за отъехавшей в сторону двери. Спит. Правда, перевернулась на бок, подмяла одеяло под себя, вытянула ногу. Длинные ресницы дрожат, как будто вот-вот проснется. Неожиданно девчонка заговорила. Быстро-быстро, не каком-то неизвестном Арктуру языке, напоминающем щебет птицы-верохвоста с планеты Блук.

Арктур, как ни вслушивался, ничего не понял. Девчонка резко перевернулась на другой бок, не прекращая при этом говорить.

Арктур улыбнулся. Кажется, она забавная. И, как все женщины, любит поговорить. Если вон, даже во сне щебечет. Но как понять ее, когда она проснется, если "найденыш" не говорит на космолингве? Спросил себя, и тут же устыдился собственной глупости. С чего бы это ей не знать космолингвы? Ну да, сейчас лопочет что-то на своем, видимо родном языке, но и спасательная шлюпка, и современный скафандр говорили о том, что "найденыш" не может не знать общегалактический язык.

Арктур сам не понял, как засмотрелся на хрупкую фигурку на своей кровати. Девчонка все еще говорила, и звуки ее голоса наполняли капитанскую каюту звонкими, слегка хриплыми со сна нотками.

Смешная. И очень хорошенькая. Арктур вспомнил, что пришел для того, чтобы что-то взять, и вот стоит истуканом, смотрит на свою гостью, а вспомнить – за чем именно он пришел, не может.

А девчонка перестала бормотать, беспокойно заметалась на кровати, слабо застонала, а потом заплакала. И так как-то по-детски горько, с надрывом, обидчиво выпятив нижнюю пухлую губку, что Арктур растерялся. Он, как любой нормальный мужчина не выносил женских слез. И если ему случалось быть их невольным свидетелем, предпочитал быстро ретироваться с "места затопления", если это было возможно, сделав вид, что ничего не заметил. Первый порыв был так и поступить. Он даже отступил на шаг назад. Но "найденыш" плакал так горестно и надрывно, не переставая метаться на кровати, что Арктур, сам себя не узнавая, опустился рядом, придерживая одной рукой теплый бок "найденыша", а другой принялся водить по волосам, шептать какую-то бесполезную чепуху, которую любят слушать плачущие женщины.

– Тише, тише моя хорошая, моя маленькая… Крошка… Малышка… Ну же, девочка, будь хорошей. Это просто сон, сейчас пройдет. Просто сон… Тише, маленькая… Сейчас откроешь свои красивые глазки, а ничего и не было. Тебя здесь никто не обидит, ты в безопасности, малышка. Ну же…

Он говорил и говорил, что-то совсем уж бессвязное, впрочем, глубокого смысла от него и не требовали. Водил пальцами по пухлым щечкам девчонки, вытирая влажные дорожки. Что-то шептал, шептал, и девочка в его руках успокаивалась. Вот, вроде бы затихла.

Арктур хотел так же тихо, как вошел, покинуть свою каюту, оставив загадочную гостью в одиночестве, когда она резко распахнула глаза и уставилась на него неподвижным взглядом огромных, светло синих глаз, цвет которых он с точностью определил даже в полумраке каюты.

– Анар, – ясно и отчетливо произнесла девушка. Но Арктур не разобрал. Что? Она произнесла его имя, или ему послышалось? Или что-то похожее?

А темноволосая синеглазая гостья приподнялась на кровати и прильнула к его губам в нежном и горячем поцелуе.

Надо объяснить, почему так странно повела себя Ишма, а это, конечно, была она. Дело в том, что когда Паллада ввела девушке ультра-современный и очень действенный седативный препарат с эффектом легкого транквилизатора, она понятия не имела, что он подействует на нее не так, как на обычных людей. Дело в том, что необратимые процессы, которые запустились в организме Ишмы под воздействием вживления биочипа, проходили свою острую стадию, с учетом того, что девушка "проплыла" в своей шлюпке на самых глубоких слоях подпространства с давшей сбой системой жизнеобеспечения целых тринадцать секторов по Георгиеву. И Паллада была права, утверждая, что организм девочки серьезно настроен на выживание, так и было.

Грубой трансформации тела не произошло, потому что Рикона решила не ускорять этот процесс, искусственно вливаемыми ядами, а целиком положилась на то, чем располагала сама Ишма. То есть на врожденную, либо приобретенную жестокость девушки. Но как тут будешь жестокой, когда лежишь в полной отключке в дрейфующей спасательной шлюпке посреди необъятного космоса?

То есть, искусственно подсаженный интеллект был бессилен даже для каких-то зачатков трансформации тела, и, пока Ишма "плыла" в космическом пространстве без сознания при полном отсутствии воздуха и в жутких перегрузках, направил все усилия на выживание, а именно: погрузил тело Ишмы в кому. Это был наиболее оптимальный вариант. Ишме воздух был не особо и нужен, хватало запаса кислорода, скопившегося в клетках крови. Теперь за расходом ресурсов следил искусственный интеллект, а он не позволил бы растрачивать драгоценные силы почем зря. Благо, Ишма вырубилась после неожиданного выброса адреналина, который позволил ей совладать с Раловым, и юркнуть обратно в шлюпку.

Теперь, если вернуться обратно к транквилизаторам, которые ввела Ишме Паллада. Можно с уверенностью сказать, что их воздействие на Ишму оказалось сродни наркотическому. Ишма как будто надышалась сладкой пыльцы вестеанских маков. Все еще не пришедшая в себя после сна, она сказала первое, точнее последнее слово, на котором закончила – там, во сне: "Анар", которое ослышавшийся Арктур вполне мог принять и за свое имя.

Также, все еще не пришедшая в себя после потери друзей, в особенности Романа Веселова, к которому девушка, несомненно, питала самые искренние чувства, первый, к кому потянулось ее сознание, был именно известный гала-следователь и биоэтик.

То есть сейчас Ишма нисколько не сомневалась в том, что видит перед собой Романа. Так странно получилось – видела-то она Арктура, а думала, что видит Романа. Так вообще бывает под воздействием сладкой пыльцы с Весты, ну, или если человеку с вживленной биоматрицей вколоть седативный препарат с транквилизатором… Почему худощавый блондин с вихрастой челкой превратился в крепкого, мускулистого короткостриженого брюнета, и где она вообще находится, и почему в таком виде, после того, как отчетливо помнит, как потеряла сознание в дрейфующей шлюпке, и вообще в тот момент была надежно упакована в скафандр, позаимствованный на базе Риконы, Ишма не думала вообще.

Таким образом, в том, что Ишма, приникая к губам Арктура в горячем, полном нежности поцелуе, при этом обвивая руками его шею и доверчиво прижимаясь к загорелому мускулистому телу пышной и упругой грудью, вовсе не было ее вины. О чем она думала в этот момент, если это вообще можно так назвать, нам понятно.

А вот о чем думал Арктур, растерявшийся и слегка оглушенный, но не более чем на одну секунду, потому что в следующий момент он с силой притянул девушку к себе, запустил пальцы в темные густые волосы на затылке, а другой принялся скользить по гладкой шелковистой спине, неизвестно. Впрочем, почему же неизвестно? Как раз-таки известно! Если бы общее впечатление Арктура от ситуации, в которую он попал, и попал нежданно-негаданно в своей собственной каюте, раздробить на отдельные мысли, они звучали бы примерно следующим образом. Наверняка он отметил бы отдельно, какие у "найденыша" оказались мягкие и податливые губы, подумал бы, что изгиб тонкой талии, переходящий в округлую упругую попку, сделал бы честь любой красотке Серого Облака, обратил бы внимание на то, какая гладкая и нежная у нее кожа, как к ней приятно прикасаться, и как чертовски приятно ощущать удовольствие, с каким девушка вздрагивает от его касаний.

На реакциях Ишмы на прикосновения и поцелуи Арктура следовало бы остановиться отдельным образом. Она вздрагивала, когда он припадал долгим поцелуем к ее шее, плечам, груди, натянутой струной изгибалась ему навстречу, соблазнительно выгибая молодое сильное тело, зарывалась руками в волосы, скользила настойчивыми ладошками по бугристой, в мышцах, спине и твердым, напряженным бедрам. Она тихо, с наслаждением стонала, когда ласки его становились все более жаркими, все более неистовыми, или когда он в порыве страсти сжимал ее в объятиях слишком сильно.

Действие транквилизатора закончилось примерно на середине сладкого, бурного процесса, но остановиться сейчас было для Ишмы чем-то за гранью возможного и доступного. Она плохо понимала, что происходит, кроме того, что ей сейчас очень хорошо, и с каждым мгновением становится еще лучше. И пусть она лучше умрет, чем остановится, или чем остановится он.

***

Ишма открыла глаза, как будто что-то сказало ей сделать это, и поняла, что ненадолго заснула. Между прочим, в теплых и уютных объятиях, из которых вообще-то очень не хотелось вылезать. Но одно дело "не хочется", а другое – "надо". Что только что произошло, она пока толком не поняла и не собирается понимать, пока не окажется в безопасности. Девушка чувствовала себя вполне отдохнувшей и полной сил. Осторожно, чтобы не потревожить спящего рядом мужчину, она выскользнула из-под тяжелой руки и огляделась. М-да, незнакомая каюта. И где ее одежда? Скафандр? О! Бластер, точь-в-точь, как у нее, сорок пятый калибр, да тут еще один, и веерник с бабочкой! Удача! К сожалению, одежда, ровно как и белье, лежащее на полках ей совершенно не подходило. Не то, чтобы она стеснялась фасона, просто размер точно не ее. Она просто-напросто в этом утонет. Вот, рядом с кроватью, пижамные штаны и фуфайка. Что ж. За неимением лучшего. Скафандр в соседней нише, пожалуй, великоват. Но она потерпит. Переживет. А это что за приятная находка? Не пульт ли от силовых наручников?

Арктур открыл глаза, когда таинственная незнакомка мягко, но настойчиво взяла его за запястья и подняла руки вверх. Он улыбнулся девчонке, выражение лица которой было крайне сосредоточенным, и не заметил даже, что она успела одеться. И, мало того, что одеться, подпоясаться его собственным поясом, который пришлось обернуть вокруг себя два раза, из-за которого торчали рукояти его бластеров и револьверов.

– Привет, – только и успел он сказать, прежде чем ему засунули кляп в рот. Доулыбался. Попробовал дернуться – не получилось. Запястья были надежно стянуты силовыми наручниками и примагничены к стене над головой. Тогда Арктур, которому не занимать было самообладания и смелости, принялся наблюдать за деловитой фигуркой, снующей по его каюте туда-сюда. А что ему оставалось? Начать дергаться, как какая-нибудь истеричная бабенка? Капитан корабля класса "чайка" был выше подобных проявлений.

Черт дери, действительно забавная девчонка! Но что ей нужно? И что она собирается делать? Не может быть, чтобы она специально, имитировав у себя коматозное состояние, проникла на его корабль, чтобы спереть у него пару бластеров и скафандр, который ей немилосердно велик.

Если бы рот Арктура не занимал кляп, он бы сейчас улыбнулся. И девчонка увидела бы, что он абсолютно спокоен и не представляет для нее опасности. Но чего нет – того нет. Не суждено было Ишме сбавить обороты своей бдительности. Не те были ощущения.

Впрочем, Арктур, возможно, и сам передумал бы улыбаться, когда прямо ему в лицо направили его же собственный бластер.

– Еще люди или роботы на корабле есть?

Арктур просто смотрел на воинственно настроенную девчонку. Как она ожидала, он ей ответит? А она говорит на космолингве. Упс. Этот факт, он помнится, уже выяснил недавно. Опытным и очень приятным путем.

Стараясь улыбнуться "найденышу" глазами, Арктур кивнул. А вот когда она пересекла каюту, и достала из закрытого сейфа электронный ключ от корабля, с электронной же схемой на нем, улыбаться перестал. Потому как это было уже не смешно.

Хотя… Ее наверняка остановит кто-то из его команды, поэтому волноваться Арктуру следует только о крайне нелепом виде, в котором его кто-то из экипажа неизбежно застукает. Арктур задумался, кто бы лучше это был. И не нашел по-настоящему достойной кандидатуры. Впрочем, хорошо бы, это был кто-то один. И не Тони, точно, с его нездоровым чувством юмора. С шотландца станется сголографировать своего капитана на память, пусть даже под угрозой перелома обеих рук за подобную инициативу. Да и Фред не вариант. А уж Паллада…

Арктур ошибался. Не насчет Паллады, которая обязательно устроит ему скандал, если найдет пристегнутого подобным образом, еще и с кляпом во рту. Потому что обнаружила его именно роботша, как ни прискорбно.

Ошибался насчет "найденыша": в том, что она не сможет ни найти переходник, с до сих пор находившейся в нем спасательной шлюпкой, ни покинуть пределы "Феникса". Очень даже смогла. Правда, шлюпкой Ишма пользоваться не стала. Зачем, когда есть вполне себе пригодный шаттл?

***

Глава XIV

Если мимо пройдет, говори – повезло

Сеять хаос и дрожь – вот его ремесло

Или сетью слов передергивать рот

Квазимодо-урод, Квазимодо-урод

А пока его крик режет тень-тишину

Да пока не охрип, разгоняя волну

Поднимите им веки пусть видят они

Как бывает, когда слишком много в крови

Серебра…

(Пикник)

Быстрым, твердым шагом Ишма шла по освещенному зловещим сине-зеленым цветом коридору. После серых обрывков тумана на поверхности даже эти черные стены и зеркальный пол мрачно не выглядели.

Ишма находилась в оффшорной зоне Млечного Пути – созвездии, лежащем за пределами территории Альянса – Серой Туманности. Из плюсов – здесь можно не опасаться погони ЛВССС, или СГБ, и можно наконец-то заняться поисками хорошего врача, самой высокой квалификации. Из минусов – человеческая жизнь в Серой Туманности не стоила и сотой части галактического ната. Население трех основных и пяти второстепенных планет и десятка колонизированных лун – сплошь мафиозные кланы, у которых с чужаками разговор короткий. Как Ишме удалось проникнуть в святая святых клана Эльгос, одного из самых влиятельных в системе, отдельный разговор. Помогли железные нервы, быстрота реакции, военная подготовка. И оружие, так запасливо захваченное на корабле со странным названием "Феникс".

Судя по полученной информации, она почти у цели.

Точно. Как и было обещано, после очередного поворота она попала в помещение охраны. Не как на планетах Альянса, а оборудованное по последнему слову техники, и охранники – четверо людей и один фиксианец не играли в карты, а находились в состоянии полной боевой готовности, кто наблюдал показатели мониторов, кто контролировал вход. Спасибо тому, к кому она направлялась в гости – здесь действовало поле, блокирующее роботов. Потому как посадить роботов для охраны – дело, конечно, хорошее. Но кто знает, нападение к а к и х машин им придется отражать? Прогресс не стоит на месте, знаете ли. Поэтому надежнее установить специальное силовое поле, а в охрану набрать лучших бойцов галактики. Охрана главы клана Эльгос – самого Абина Тало – дело ответственное.

Сюда набирали участников войн, сражений, специалистов, чей уровень подготовки был не просто высок, а находился практически на грани возможностей гуманоидной расы. В наборе телохранителей всегда участвовал сам глава клана. Инстинкт самосохранения стера Абина позволял оному находиться на свободе в добром здравии вот уже сто десять лет, и, усилиями стера Ла Густава, профессора медицины, или Черного Доктора, он рассчитывал прожить еще очень долго. Собственно, этот самый стер Ла Густав и был целью Ишмы. И если для того, чтобы попасть к Черному Доктору и убедить его оказать ей помощь, нужно пробиться сначала на аудиенцию к стеру Альбину Тало, она сделает это.

Ставший привычным в последнее время холодный механический голос произнес в голове:

Пять шагов к цели.

Искусственный интеллект вживленной биоматрицы говорил не словами, он посылал молниеносные импульсы в нужные участки мозга и мышц, Ишма просто мгновенно считывала информацию, и переводила себе на понятный ей язык сама. Такое понимание между ее сознанием и новой, чужеродной его частью, возникло не сразу: пришлось помучиться, испытывая совершенно адские физические и психические страдания, а также жесточайшую эмоциональную ломку, – биоматрица стремилась подчинить себе разум Ишмы. Но девушка сумела оказать достойное сопротивление "подселенцу", и, даже, как будто, несколько обуздать его порывы. Пока. Ишма отчетливо понимала, что изобретение Риконы так просто не сдастся и не оставит попыток. Это была игра в поддавки. Рикона говорила, что Ишме досталась новейшая формула биоматрицы, улучшенная и адаптированная к эксплуатации. Быстрого помешательства, как в предыдущих случаях, не ожидалось.

Отыграв драгоценное время и территорию собственного разума, Ишма понимала, что вздохнула спокойно – только на время. За чередой первых атак придут другие, и это будет продолжаться, пока ее сопротивление не будет окончательно сломлено.

Но, если бы навсегда осталось так, как было сейчас, Ишма не отказалась бы – она раньше и понятия не имела, на что способно ее тело и разум.

К сожалению, она забыла слова Риконы, когда та говорила ей об ее основной "теневой" эмоции, или яде – жестокости. Если бы не этот отравляющий сознание яд, который столь успешно культивировался в своем подавлении, годами на Зиккурате, ее родной планете, то нынешние сверхспособности мозга и тела могли бы проявляться совсем иначе. А пока Ишма уверенно шла к своей цели. И убивала. Быстро. Жестоко. Профессионально. Сказалась военная подготовка. Она знала, как и что сделать, куда ударить, куда нажать, куда выстрелить. Новые способности тела и разума позволяли по максимуму использовать полученные в Училище и на войне знания.

И если бы не понимание, что за новые возможности она может заплатить безумием, Ишма оставила бы все как есть. Но это было невозможно. Поэтому ей нужна была помощь Черного Доктора.

Два первых объекта она сняла перекрестными выстрелами веерников – можно, конечно, было и бластерами, но ей не хотелось поднимать шум раньше времени.

Три шага к цели.

Ишма метнула звездочку в горло третьего, но тот успел увернуться.

Охранники оценили уровень опасности и без озвучивания решили, что справиться с этим объектом они смогут наверняка. В дверном проеме стояла маленькая фигуристая девчонка с невероятно синими глазами и суровым выражением лица. Из-за маленького роста и детских черт Ишма казалась намного моложе своего возраста. Поэтому охранники просто переоценили свои силы, решив, что с этой мелюзгой справятся сами. Да, она, конечно, уложила выстрелами двоих из них, но это, конечно, чистой воды совпадение. Они даже стрелять не стали – интересно же скрутить девчонку вручную, а потом немного повалять, наказать, так сказать, за дерзость. Будет знать перед смертью, как соваться к Эльгос.

Происходящее в охранном блоке заняло не более десяти секунд, уроженцы марса и фиксианец не поняли, что произошло, когда девчонка исчезла из поля зрения, в буквальном смысле слова превратившись в теневой вихрь. И Ишма двигалась еще даже не на пределе возможностей. Просто ее перемещение в пространстве человеческий взгляд засечь не мог – мозг просто не успевал обрабатывать столько слайдов с картинками в секунду.

Вихрь со свистом подскочил к фиксианцу – и двое оставшихся увидели, как стоявший только что в боевой стойке товарищ безвольно осел на пол, неловко пытаясь закрыть потоки крови, хлещущие из горловых артерий. Рядом с фиксианцем стояла та самая маленькая дрянь.

Два шага. Одного оставить, нужен код доступа.

"Вот ведь ведьма!" – успел подумать один из них, прежде чем уверенная маленькая рука в черной перчатке без пальцев быстрым жестом вошла в шею и рванула на себя позвонки. Больше ни о чем подумать он не успел, как и не понял, что умирает.

Оставшийся в живых марсианин оторопело уставился в веерник, устремленный ему прямо между глаз.

– Веди к главному, – сказала ему девчонка. – Руки назад, так, чтобы я их видела.

Тот молча кивнул и пошел вперед.

В шаге от панели она дернула его за руку.

– Набираешь код доступа. Остаешься жить. Обмануть меня ты не сможешь. Если попытаешься – сломаю руку.

Пальцы девчонки буквально впились в его ладонь, сжимая с такой силой, как будто она хотела привести в исполнение свою угрозу прямо сейчас.

Свободную руку он протянул к панели, решив с невозмутимым видом набрать сигнал тревоги. В туже секунду, Ишма, уловив едва заметное изменение температуры тела и сбившееся сердцебиение, а, главное, услышав, как наяву, сигнал

Обман

Привела в исполнение угрозу. Хрупнув, точно тонкая сухая ветка, огромная мускулистая ручища охранника оказалась сломанной в двух местах. От внезапно обрушившейся боли его сознание на какой-то миг помутилось, и он чуть было не осел на бок.

Грубый толчок в спину привел его в чувство.

– Еще одна попытка и перебью позвоночник.

Охранник не стал испытывать судьбу. Через пять секунд они оба стояли перед широким столом драгоценного черного дерева стера Абина Тало Эльгос.

Надо отдать должное выдержке стера Абина, он окинул вошедших таким взглядом, как будто они зашли по его собственному приглашению.

Стер Абин Тало оказался невысоким пухлым брюнетом с высокими залысинами, маленькими глазками, носом картошкой и красными губами-пиявками. Но, несмотря на некоторую одутловатость и лишний вес, дать ему его возраст – сто десять лет – было невозможно. Вид главы одного из крупнейших мафиозных кланов Серой Туманности был чуть ли не добродушным, но от внимания Ишмы не уклонился цепкий хищный взгляд, ровно, как и едва уловимое движение руки по поверхности стола – наверняка по замаскированной панели.

– Не бойтесь, стер Абин Тало, – поспешила она сказать. – Я не сделаю вам ничего плохого. У меня к вам дело, и срочное.

Стер Абин удивленно поднял брови и даже усмехнулся. Вот как? Эта крохотуля, экипированная, правда, как "вольный стрелок", обещает не сделать ему ничего плохого? Недурно. А что, ситуация забавная. Да и ребята страхуют. О гибели своей охраны стер Абин пока не знал. Ну что ж, интересно послушать смелую цыпу. А с придурком-Полом, который догадался привести ее сюда без предварительного разрешения, он после поговорит.

– Чем могу быть полезным, мисс? Или, правильно сказать, дарси?

От стера Абина не укрылась военная выправка Ишмы. Приглядевшись внимательнее, он понял, что разговаривает с дезертиром. Для военнослужащей у девчонки слишком уж независимый и отчаянный вид. На заданиях так себя не ведут. Да и не сунется сюда СГБ без предварительного согласования, оффшорная зона. В Серой Туманности свои правила.

– Просто мисс. Ишма. Стер Абин, оставьте панель в покое. Охрану пришлось зачистить. Они хотели помешать мне пройти. На нижних двух пунктах тоже.

Теперь стер Абин присматривался к Ишме еще внимательнее. Вот как? Значит, охрана мертва? Четверо бойцов из приемной и по двое из первых пунктов? Она шутит?!

Мафиози вопросительно уставился на Пола. Тот стоял бледный как смерть, неловко придерживая руку. Сломана она у него, что ли?

– Это правда, стер Тало. Эта ведьма действительно их убила.

Неожиданно для Пола и для Ишмы стер Абин расхохотался. Правда, глаза его оставались злыми. И на глубине их зарождалась клокочущая ярость. Вот, значит, как!! И на что годится тогда его охрана, профессионалы высшей пробы, если их смогла уработать какая-то сопля, пусть и увешанная оружием. Знакомым оружием, между прочим. Судя по всему, Пол не сбредил, это правда.

Жестом Абин пригласил Ишму присесть. Та села в черное кожаное кресло напротив, как ни в чем не бывало. Положила ногу на ногу. Даже не посмотрела на оставшегося у двери охранника. Такая уверенность вызывала в стере Абине невольное уважение. Вон, уверена, что Пол не выстрелит. И, что удивительно, Пол не шевелился. ПОЛ испугался?! Участник гладиаторских боев?! Что он должен был увидеть, если не решается даже попытаться взять девку на мушку? Впрочем, неожиданная гостья успела заинтриговать стера Абина.

– Одну минуту, мисс, – сказал он Ишме, как будто она была обычной посетительницей. – Вот что, Пол. Вызови-ка запасную смену, трупы – сам знаешь. Пусть займут места. Боевая готовность – обычная. Мисс Ишма – моя гостья. Сам вали в лазарет. Только пришли нам Ирин.

Отдав распоряжения длинноногой грудастой Ирин принести им настоящего земного кофе и пирожных, от спиртного Ишма отказалась, стер Абин вернулся вниманием к ней.

– Значит, вы, мисс, за пару минут уработали восьмерых моих ребят? Знаете, я не очень-то и в обиде. Куда годится охрана, если с ней может справиться столь очаровательная юная леди? Не скрою, интересно на вас посмотреть. Но вы говорили, что у вас ко мне срочное дело? Я вас слушаю, развлеките старика.

Ишма прекратила разглядывать серые стены кабинета с настоящими, не голографическими картинами, изображавшими багрово-фиолетовые кратеры безатмосферных лун, пламя в настоящем же камине, резные полки с драгоценными бумажными изданиями.

– Я попробую угадать, мисс. Вам нужна работа? Надоело быть вольным стрелком?

– Не угадали, – тон Ишмы не выражал ничего, кроме ледяного равнодушия. – Я – не вольный стрелок. И работа мне не нужна. А насчет вашей охраны – зря. Они были отличными профессионалами. Просто я уникальна. Такого уровня больше не встретите.

– Думаю, это и к лучшему? – и стер Абин засмеялся собственной шутке. Но взгляд остался прежним.

– Мне нужна помощь стера Ла Густава. Черного Доктора.

В поисках доктора, который мог бы ей помочь, Ишма рассуждала так: в медицинские учреждения планет Альянса соваться глупо и опасно. В любой больнице отследят ее личность в два счета. Тем не менее, надо срочно что-то делать с этим долбаным биочипом. Она сама бы вырезала его, если бы не знала о горьком опыте других подопытных Риконы… Здесь нужен был профессионал.

Не ожидала, конечно, что поиски приведут ее в Серую Туманность. Но ничего не поделаешь.

По сведениям, полученным от дежурного врача промежуточной клиники на Каландее-16, колонизированной луне, ей нужен был профессионал самого высокого уровня. Тот доктор с незнакомым ему биологическим чипом за ухом у Ишмы связываться не стал. Внимательно осмотрев Ишму, доверительно поведал, что кланы Серой Туманности пекутся о своем здоровье – боятся умереть, не потративши честно заработанного на работорговле и наркотиках.

– Вы лучше всего Черному Доктору покажитесь, уж он точно придумает, как вам быть.

Он же уверил ее, что волноваться, по крайней мере, на настоящий момент, ей не о чем – все показатели в пределах нормы. Точнее, в высших ее пределах. Ничего особенного, кроме отменно здоровья, он у Ишмы не диагностировал.

Ишма и сама понимала, что слишком быстро восстановилась после плена в Магеллановом Облаке. Оно, конечно, прекрасно. Но очень уж подозрительно. Не иначе, как за это надо благодарить биоматрицу. Правда, пока она справлялась, но после того, что видела в загоне…

– Чем расплачиваться будете, мисс? Услуги Ла Густава стоят баснословно дорого.

– Я Всадница. По профилю.

– Ишь ты, по профилю. Значит, Всадница Смерти.

Что-то подобное он и предполагал. Дезертир. Но дезертир какой-то неправильный. Как она сказала: я уникальна? Вот значит, каких солдат теперь Альянс готовит… Надо получше напрячь шпионскую сеть. Судя по этой девочке…

– За восьмерых парней – восемь заданий. Справишься, Всадница?

Ишма нехорошо усмехнулась. Как и стер Абин, одними губами.

Он ее совсем за дуру держит?

– Одна услуга, стер Абин. Одна. И браться или нет, решаю я. Я понимаю, услуги Черного Доктора дороги. И многое предлагаю. Я могу то, что не сделают ни ваши люди, ни роботы. И цену своим услугам я знаю.

Стер Абин сделал вид, что задумался. И Ишма сделала вид, что поверила этой задумчивости. На деле же мафиози сразу решил, что попросит. Ему как раз нужен был специалист ее уровня.

– Значит, так, дарси. Простите, мисс… Вы получите истребитель. Это так, бонусом. И денежное вознаграждение. И помощь Ла Густава, конечно. Взамен я хочу получить некий черный ящик. Найдете утраченное наследие лигурийцев – и помимо всего этого, я предложу вам постоянную работу на таких условиях, о которых можно только мечтать.

Ишма покачала головой. В Серой Туманности ей нужно было одно – медицинская помощь. Ну и гонорар. Жить-то за что-то надо. Поступать на работу к какому-то клану – увольте. Вольным стрелком она тоже не станет. Купить небольшой маневренный разведбот – и валить отсюда. Истребитель всем хорош кроме комфорта. Руки у кланов, конечно, длинные, но обязательства свои выполняют. И обещания держат. Репутация в Серой Туманности ценится, может, дороже, чем в Галактическом Альянсе.

– Значит, так, стер Абин Тало, – в тон мафиози ответила Ишма. Я выполню вашу просьбу. Получу помощь Ла Густава. И денежное вознаграждение, которое обсудим отдельно. А потом – до свидания.

– Когда вы узнаете сумму гонорара, мисс. Готов поспорить, передумаете.

– Не передумаю.

– Не будем забегать вперед. А пока, к делу. Ваша миссия будет главным образом заключаться в добыче ключа…

Стер Абин хотел выделить Ишме сопровождение до истребителя, но она отказалась. Тогда проводил лично. Девчонка нравилась ему все больше. Надо заполучить ее в свою команду. Только как заинтересовать? Деньгами, похоже, не заинтересуешь. Ну, деньги деньгам рознь. Он предложит ей слишком лакомые условия для того, чтобы отказаться.

Ишма проверила свой новый истребитель. Последняя модель. Что же это за ящик Пандоры такой, что за него так щедро платят? И часть гонорара на расходы тоже получила. Работая на Альянс, ей за год столько не заработать. Но работать на клан она не будет, это точно.

Серые обрывки тумана кружились под ногами, летали в воздухе, как хлопья ваты. Местные носили специальные датчики, работающие по принципу ультразвука, как у летучих мышей. Иначе в этой каше ничего не разглядишь. Злачные заведения, а таких здесь было большинство, предполагали наличие огромных стеклянных куполов с очищенным от серых ошметков воздухом. Взлетев над планетой, Ишма в последний раз посмотрела на поверхность, всю в громадных прозрачных пузырях и нырнула в подпространство. Путь ее лежал на Бету – одну из планет Альянса. Именно там следовало искать ключ, который укажет местонахождение наследия лигурийцев.

***

Глава XV

Постой, пусть закат тебе ляжет на плечи

Я еще не дышал, я еще не дышал так легко.

Постой, за тебя все сделает ветер

Он стирает следы наших ног, засыпает песком…

(Пикник)

– Да забудь ты о ней, кап! Вон, нам заказ новый прилетел. Из Магелланового Облака, и вознаграждение солидное. Возьмем?

Паллада подперла щеку тонкой рукой и щелкнула железными веками. В принципе, роботша дело говорила. Правда, после того, как три дня с Арктуром вообще не разговаривала.

Когда в ту ночь он увидел на пороге изящную металлическую фигурку с упертыми в бока руками, он понял, что самые худшие его опасения оправдались.

Паллада не стала в традициях весельчака Тони голкать его на орм, и не стала, захлебываясь от восторга, вызывать по внутренней связи всю команду, как наверняка сделал бы Фред. Но то, что Арктур услышал о себе от ревнивой роботши, сделало бы честь самой искусной актрисе, которой нужно сыграть унизительную семейную сцену, причем от качества исполнения зависит ее жизнь.

"Похотливое животное", "ограниченный самец", "мерзкий извращенец", "предатель, идущий на поводу у низменных инстинктов", "неблагодарный кусок гуано орла Вырри" – это самые ласковые эпитеты, которыми наградила его роботша, освобождая от наручников. А заламываемые то и дело в трагическом жесте металлические руки! А закатываемые сверкающие глаза из алмазного сплава! А горькие упреки за потраченные лучшие годы жизни! К слову, на "девочку" Паллада вовсе не рассердилась почему-то. По крайней мере, ей досталась от силы десятая доля от тех оскорблений и упреков, что выслушал Арктур. И Паллада ни в коем разе не захотела поверить, что Арктур оказался в столь плачевном положении по вине "девочки".

– Не надо было заставлять ее воплощать в жизнь свои мерзкие фантазии, старый извращенец, – патетически воскликнула она, проводя пальцами полоску между бровей, свидетельствующую, видимо, о крайней степени гнева и душевного волнения. – Тогда бы, глядишь, и не сбежала! И шаттл бы не увела!

О том, что он вовсе не старый, и конечно, нисколько не извращенец, Паллада слушать не стала, а демонстративно перестала с ним общаться. И три дня команда развлекалась тем, что передавала Арктуру речи Паллады, в то время как они все находились в одном отсеке.

В другое время, возможно, он воспринял бы это иначе. Но в эти дни его как никогда обуревала злость и досада. Как же так! Что же это получается! Наглая "гостья" отплатила за гостеприимство, угнав его шаттл, нагло забрав его скафандр и оружие, оставив на память о себе спасательную капсулу и свой же скафандр, который любому из членов его команды был, конечно же, мал. Но черт с ним, со скафандром. Да и с шаттлом тоже.

Таинственная незнакомка оставила о себе самые яркие и, чего греха таить, приятные воспоминания. Пожалуй, даже слишком приятные. После того, как она сама столь безоглядно и, тогда Арктуру показалось, что искренне, отдалась ему прямо в его каюте, она даже имени своего не назвала на прощанье.

Как говорит прогрессивная молодежь? Постель – не повод для знакомства?!

И кто она? Кто, черт ее подери?! Она точно не из Гильдии. Нет, профессиональные "сопровождающие", конечно, куда как хороши – их этому учат с детства. Они, как никто умеют доставить удовольствие, как мужчине, так и женщине. Причем за качество услуг Гильдия в ответе. Рядом с "сопровождающей" ты всегда уверен, что она на седьмом небе от счастья от близости с тобой. И не играют, не симулируют, не имитируют. "Сопровождающие" – самые чувственные, самые нежные и легковозбудимые женщины Млечного Пути. Они действительно умеют любить и получать удовольствие. Его случайная гостья… Она просто растворялась в нем. Дарила себя всю, без остатка. Доверялась ему так, как невозможно довериться без главного: без чувств, которые стоят за гранью телесной близости. Тело не может лгать. Глубокие синие глаза и нежные теплые губы не лгут. Застенчивые мягкие маленькие ладони, скользящие по его телу. Как она прижималась к нему, как двигалась навстречу, наслаждаясь не только телесной близостью. Она буквально дышала им. Это ощущение ни с чем не спутаешь. Всегда ясно, когда женщина счастлива не от приятных ощущений, а от того, что рядом тот, кто ей по-настоящему нужен. И Арктур мог бы поспорить, незнакомка наслаждалась не только процессом, но и чем-то еще. Кем-то. Ни одна женщина еще не отдавалась ему так безоглядно и доверчиво.

И вот, значит, что в итоге! Как можно сыграть такое?! Он бы понял, если бы ей нужен был только секс. То есть думал, что понял бы. А что прикажете думать теперь, когда непонятно, была ли она вообще в его жизни, или только померещилась, привиделась, показалась? А отсутствие шаттла и оружия до сих пор кажется, да. Как и брошенная шлюпка с маленьким серебристым скафандром…

Что там говорит Паллада? Какой заказ? О, роботша решила прекратить свой бойкот. Что ж, тоже приятная новость.

– Магелланово Облако? Знаешь, отпишись, что свяжемся с ними, когда приземлимся. Сейчас курс на Бету – клан де Моник обещает хорошие деньги за ящик Пандоры.

– И где мы будем его искать? – Паллада сделала вид, что скептически поджала губы. – Лигурийцы не оставили ключа к своему наследию. Неизвестно, существует ли вообще этот самый ящик.

– Оказывается, очень даже существует. По последним данным, ключ не только имеется, но и выставлен в качестве самого ценного экспоната Музея Искусства Таинственных Цивилизаций. Шпионская сеть клана де Моник донесла, что ключ найден в числе прочего археологической экспедицией на Лие – поэтому, сам "ящик", наверняка, на одной из планет системы Гриц. В настоящее время готовится экстренная экспедиция по поискам.

– Экстренная, да, – Паллада провела горизонтальные черточки от металлических губ в стороны и кивнула, тем самым давая понять, что это сарказм.

– После дождичка в четверг, – поддержал роботшу Тони. Они с Фредом решили проведать капа на мостике и узнать по поводу нового заказа. Не сиделось экипажу "Феникса" на месте. Руки чесались. И пятая точка, видимо, тоже. Стоило ребятам оправиться – и вот они уже готовы к новым свершениям.

– Тут тормознутость Альянса нам на руку, – усмехнулся Арктур. – Впрочем, это именно то качество, за которое я искренне ценю Галактическое Содружество* (* так тоже можно переводить с космолингвы). Пока они собирают свою экстренную экспедицию, мы позаимствуем этот самый ключ прямо у них из-под носа.

Тони и Фред довольно переглянулись. Дело обещает быть интересным.

Паллада тоже была довольна. Наконец-то Арктур перестанет думать о пропавшей "гостье".

***

Бета, Центр Искусств Галактического Альянса, встретила экипаж "Феникса" яркими разноцветными прожекторами, объемными вывесками-приглашениями на экскурсии в музеи, в театры, даже в старинный синематограф. Голограммы, представляющие известные произведения искусства, как древних, так и современных цивилизаций в самом выгодном свете, и адресная строка музеев под ними, роботы-аниматоры, приглашающие посетить старинную оперу, современный балет в безвоздушном пространстве, выставку марсианских объемных марок, парк свиданий в огромном кратере, лигу художественной фиксианской гимнастики, кофейню в старинном стиле, клуб любителей налунной живописи, курсы художников-голографов и многое другое.

От обилия красок, сменяющих друг друга картинок, огней, и звуков музыки кружилась голова, но кружилась приятно: в отличие от "злачных", тусовочных планет и лун, жители Беты, ровно как и работающие здесь рекламщики, действительно относились к утонченным натурам, знали толк в галактическом искусстве, и поэтому приглашения на всевозможные мероприятия преподносились без сиропной навязчивости, а легко и заманчиво.

Команда "Феникса" разбрелась кто куда. Стараниями Паллады и вследствие желания капитана сохранить собственные нервные клетки, Арктур объявил о двухчасовой увольнительной, прежде чем собраться в месте потенциальной операции.

Немезида с Танатосом, как несложно предположить, в считанные минуты скрылись в огромной сфере, выкрашенной в цвет хаки, наполовину врытой в землю, с мерцающей на азбуке Морзе вывеской:

"БОЕВЫЕ ИСКУССТВА ПЛАНЕТ ОБЪЕДИНЕНИЯ".

Танатос рассчитывал посетить оружейный зал, занимающий несколько квадратных километров, а Немезида желала размять кости, поучаствовав в боях валькирий – для боев гладиаторов статная, рыжеволосая уроженка Андромеды не подходила по гендерному признаку.

Тони с Фредом усиленно делали вид, что всю жизнь мечтали наслаждаться народными танцами планеты Трак. Если учесть, что Трак населяет раса, лишь отдаленно напоминающая гуманоидную, и вместо того, чтобы двигаться в ритме музыки траки усиленно машут носами-хоботками, аккомпанируя сами себе выстрелами из хлопушек, зажатыми в каждой из шестнадцати рук, танцами с точки зрения землянина открывшееся на манеже, представляющем собой мелкий, по колено бассейн с густой зеленоватой жидкостью, такая уж на Траке вода, можно было только с очень большой натяжкой. Впрочем, если бы не соседки по смотровой площадке – миловидная блондинка скандинавкой внешности и краснокожая мулатка с Эйговы, возможно, народное танцевальное искусство Трака не столь остро заинтересовало бы шотландца с марсианином.

Арктур с Палладой культурно проводили время на симфоническом концерте. Точнее, культурно, и, пожалуй, что и приятно его проводила Паллада: роботша восхищенно прижимала изящные кисти манипуляторов к высокой металлической груди, щелкала в такт низкому звучанию контрабаса, повторяла движения дирижера в строгой черной ливрее, тихо, почти беззвучно ахала и время от времени пускала по совершенному металлическому лицу слезы умиления из машинного масла.

Арктур был далек от впечатлений Паллады. Капитан "Феникса" мужественно боролся со сном и старался не думать о том, какие мягкие, уютные и удобные здесь кресла, и что если немного откинуться назад и немного прикрыть веки, как будто полностью концентрируясь на музыке…

Арктур встряхнул головой, как щенок, вылезший из воды, Паллада покосилась на него, но осуждающе или угрожающе, Арктуру было непонятно. Вся в чарующих звуках скрипки, виолончели и добавочной части – арфы, она не стала утруждать себя демонстрацией своих эмоций посредством линий, начертанных на неподвижном лице.

А Арктур и спрашивать не стал. В конце концов, это не так важно. И ему вовсе необязательно получать столь же объемную дозу удовольствия от услышанного, как роботша. В настоящий момент он заглаживал свою вину перед Палладой, впрочем, то, что он вину как таковую не ощущает, его не смущало. Не впервой. А вот то, что он "изменил" роботше заставляло его чувствовать себя не очень талантливым актером, исполняющим главную роль в пьесе абсурда. И не в одном из заведений гостеприимной Беты, а местах совершенно иного характера – среди обитых войлоком и синтепоном стен и в надежно блокирующих движения голубоватых одеяниях…

Паллада же, как и подобает истинной леди по ее собственному убеждению, мнила себя настоящем меломаном. И не собиралась упускать возможность насладиться незабвенным творчеством Прокофьева и Кардона, а также других, менее известных, но не менее талантливых композиторов.

Арктур в свою очередь благодарил прогресс за то, что Палладе хватило здравого смысла не облачаться в пышное платье в пол, как у большинства присутствующих дам. Правда, веер из ярких перьев тирохвоста и проскурлинки с Каландеи пришлось ей купить, и роботша время от времени сосредоточенно и с удовольствием обмахивалась им. А учитывая ее совсем нечеловеческую силу, заодно вентилировала четыре верхних ряда, и на них даже шипели. То есть не на них, а почему-то на него одного, но это были такие мелочи по сравнению с тем, что с Палладой установился хрупкий, как обычно, мир, что Арктур не обращал внимания.

После счастливо завершившегося концерта можно было, наконец, осмотреть экспонат, который в скором времени надлежало украсть из Музея Искусства Таинственных Цивилизаций.

Но вначале следует кое-что пояснить по поводу этого самого экспоната, сиречь ключа к черному ящику, или ящику Пандоры.

***

Оставлен человечеству и этот ящик, и ключ к нему был лигурийцами.

Лигурийцы же в свою очередь, точнее память о них, представляла собой память об одной из самых таинственных и загадочных исчезнувших цивилизаций Млечного Пути. Таинственных и загадочных – потому что по немногим сохранившимся памятникам их культуры, было очевидно, что цивилизация лигурийцев опережала в развитии самые прогрессивные планеты Альянса на пару миллионов культурных лет. Обнаружив остатки предметов лигурийского обихода, смело можно сказать, что искусство загадочная цивилизация возвела в ранг культа, в ранг религии. И это самое искусство пронизывало абсолютно все сферы их существования и промышленности. За какие-то банальные обрывки гололент и чудом попавшие в руки к потомкам номера старинных газет коллекционеры Альянса платили тысячи натов, что уж говорить об нескольких сохранившихся пространственных картинах. Тут счет шел на миллионы.

Как и почему лигурийцы решили покинуть Млечный Путь – неизвестно. Известно только, что они покинули свою планету прежде, чем та раскололась, разлетелась на тысячи, миллионы осколков-астероидов, которые выстроились в затейливый узор и понеслись по прежней траектории вокруг своего солнца. Меняясь как узоры в калейдоскопе и не принимая одинаковых сочетаний. Может, ради этого загадочные лигурийцы и покинули свою планету – чтобы демонстрировать потомкам, что дает симбиоз науки и искусства. А может, планета их была обречена, и таким образом они смогли просто приукрасить непоправимое. Люди тогда только-только начали осваивать космос, эпоха Взлета еще только близилась к своему началу, и человечество осторожничало высовываться за пределы Солнечной Системы.

Так или иначе, но вскоре наследие лигурийцев было замечено и взято под наблюдение. Наблюдая за перемещением астероидов в безвоздушном пространстве, ученые смогли сделать немало полезных открытий: оказалось, что лигурийцы оставили тем, кто будет осваивать галактику после них, скрытый шифр.

Причем, учитывая, что узоры были неповторяющимися, уникальными и стремительно сменяющими друг друга, а протяженность уникального астероидного пояса была такой же, как и траектория средних размеров планеты вокруг средних размеров звезды, можно только представить, сколько важнейшей информации осталось от лигурийцев.

Конечно же, ученые всей Галактики принялись незамедлительно толковать этот шифр*, (*кстати, продолжают толковать до сих пор) и узнали о подпространстве и надпространстве, силе гравитонов и даже приблизились к разгадке времени.

Но однажды одному из ученых удалось растолковать в числе прочего, несколько стихотворных строк от лигурийцев, где сообщалось, что истинным ценителям искусства придется по душе некий черный ящик, который лигурийцы укрыли на одной из планет Млечного Пути. А найти этот самый ящик сможет тот, кому дастся в руки некий "ключ", в котором будет зашифровано местоположение ящика и условия его изъятия.

Поскольку в стихотворных строках прямо говорилось об "истинных ценителях прекрасного", заволновались этим известием все организации, хотя бы мало-мальски причастные к оному, а также коллекционеры и перекупщики. Что уж говорить об ученых. Они как никто считали себя вправе первыми ознакомиться с достоянием лигурийской цивилизации. Как следует изучить этот самый черный ящик, который патетически настроенные ценители искусства за глаза нарекли ящиком Пандоры. Так, мол, звучит романтичнее.

Правда, пока не было обнаружено ключа к ящику, споры о том, кто больше достоин и кому нужнее велись чисто гипотетически, от случая к случаю. А вот когда недавно чешскому археологу Давиду Враждечке и его супруге Аделе удалось обнаружить таинственный "ключ" – прения вспыхнули с новой силой и не прекращались пока ни на минуту.

И вот, пока представители самых разных научных институтов, академий и баз исследования с представителями культурных организаций Альянса сейчас спорили, проводили конференции, объявляли голосования, акции, собрания, забастовки и прочее в таком духе, Арктуру и экипажу "Феникса" надлежало оставить Альянс с носом.

Зачем этот самый ящик Пандоры понадобился главе клана мафии – Арктуру было понятно. Понятно, что не для наслаждения искусством. Хоть подобные личности и часто мнят себя великими знатоками и коллекционерами, но эта самая принадлежность к культуре никак не помешает им продать любой из культурных экспонатов на черном рынке со всей выгодой. Что ж. команде Арктура вполне хватит и заработанных почти честным путем процентов с прибыли.

Ключ располагался в центральном зале Музея Искусства Таинственных Цивилизаций.

Экипаж "Феникса" уже был в сборе. Ждали только капитана с Палладой. Судя по довольным ухмылкам и переглядываниям шотландца и марсианина, девы-любительницы искусства оказались или готовы были оказаться весьма лояльными к бесстрашным волкам Млечного Пути, разведчикам дальнего следования, звездным пехотинцам и вообще героям во всех отношениях.

Немезида с Танатосом такими же довольными не выглядели. Точнее, усмехался довольной, и, чего греха таить, не самой интеллектуальной улыбкой один лишь Танатос, а вид Немезиды был скорее задумчивым. Рыжая кудрявая статная великанша с Андромеды, с атлетической спиной, прекрасно проработанными дельтами и походкой греческой статуи держала в могучих руках коробочку сердечком нежно-розового цвета, увитую атласными кремовыми лентами. Танатос – неизвестно, правда, когда успел, преподнес жене подарок, а именно несколько умопомрачительно дорогих комплектов белья из медиагассского шелка и вестеанских кружев. Между прочим, местного производства. И вот теперь один из штурмовиков "Феникса" искренне недоумевал – все эти странные тонкие полупрозрачные лоскутки, к которым и прикоснуться-то страшно, такие хлипкие с виду – они вообще зачем? Это что же это, это носят, да?

– Сегодня ничего предпринимать не будем, – сообщил команде Арктур, оглянувшись и удостоверившись, что в этой части музея отсутствуют камеры слежения и микрофоны, ровно, как и ценные произведения искусства.

– Я сразу говорил, ночью идти надо, – согласился с капитаном Фред.

– А ночью здесь такая охрана, что лучше сразу уж надеть на себя силовые наручники и сдаться в плен.

– Как ты, кап, да? – невинно захлопал глазами Тони, под одобрительные, хоть и тщательно скрываемые смешки остальной команды.

Молниеносное движение в его сторону – замедление, позволившее шотландцу отскочить в сторону, и угрожающий тон:

– Попадись мне только, шутник.

Сейчас Арктуру было не до прививания хороших манер собственной команде.

– Нет, завтра здесь будет прием, нам надо достать пригласительные. И, под шумок скрыться с ключом. Все гениальное просто, даже когда это ограбление…

Арктур оборвал сам себя на полуслове, проследил глазами за невысокой фигуркой в цветастом шелковом кимоно, что проскользнула мимо них по коридору.

Показалось? А как узнаешь, если сам не проверишь?

А если проверишь, а это не она?

Но откуда ей здесь взяться?

А может, все-таки Она?

Быстрыми движениями он догнал незнакомку, та, как назло шла быстрыми шагами. Не оборачиваясь. Арктур почувствовал себя почему-то глупо. Позвать? А как к ней обратиться? Кашлянул. Не сбавила шаг. Арктур почувствовал себя глупым мальчишкой. Нет, впереди ворота в зал экспонатов природного искусства, и там она точно затеряется в этом цветном кимоно среди цветов и бабочек. Надо что-то делать. Тогда он не нашел ничего более оригинального, чем еще раз, на этот раз громко и надрывно закашляться. И незнакомка обернулась, оказавшись маленького роста пожилой женщиной с цветами на крохотной шляпке, приколотой сбоку. Вокруг задорных, и, вне всякого сомнения, некогда ясных глаз лежали лучики морщинок, что говорило о том, что пожилая незнакомка была любительницей посмеяться.

Команда с пониманием переглянулась.

– А круто она обставила капа…

Паллада сверкнула глазами на Тони.

– А что такого? – невозмутимо пожал плечами шотландец. – Я говорю, такое трудно забыть…

– Простить еще труднее, – на плечо его легла рука Немезиды, и Тони благоразумно решил промолчать.

В присутствии Немезиды он почему-то побаивался шутить.

А Паллада посмотрела на Немезиду с благодарностью.

Когда Арктур вернулся, команда встретила его с самым невозмутимым видом, на который была способна.

***

Глава XVI

Ты думал – огонь в нашем доме погашен

Ты думал – мы спорим опять ни о чем

А мы открыли двери и окна настежь

А иначе, зачем это все…

(Пикник)

По довольным ухмылкам шотландца и марсианина можно было смело утверждать, что задание они выполнили, и выполнили "на ура". А когда на стол кают-компании упали, брошенные небрежным жестом, шесть шестиугольных светящихся карточек, стало ясно, что добыть пригласительные ребятам действительно удалось.

– Так быстро? – Паллада прочертила горизонтальные линии над изгибами металлических дуг, обозначающих брови.

– Плевое дело, – пожал плечами Тони.

Умолчав, что пригласительные на вечер в честь нахождения "ключа" им помогли достать те самые скандинавка и мулатка. Любительницы народных танцев оказались еще и организаторами нужного команде "Феникса" мероприятия.

– И вы никого для этого не убили? – недоуменно спросил Танатос, наблюдая голографический кристалл, образуемый пригласительным билетом в своей огромной ладони.

– Его попросили сыграть на овечьих кишках, – "сдал" коллегу Фред.

– Не на кишках, – обиделся Тони. – На волынке! Между прочим, шотландский народный инструмент.

– И что, сыграл? – заинтересовалась Паллада.

Давясь от смеха, Фред замотал головой.

– И да, и нет.

– Нам повезло, что они не знают, как должна звучать волынка.

– Они знали, – не унимался Фред. – Вы бы видели их лица! Просто нашему предприимчивому другу удалось убедить их, что нынче на овечьих кишках модно играть панк-рок-артхаус!

– На волынке, – поджав губы, поправил друга Тони.

– Надо же, какой у нас друг, – Паллада начертала на неподвижном лице снисходительную усмешку. – Он разбирается в музыке!

Танатос, Немезида, Арктур и Фред зааплодировали.

– Знаете что, – проворчал Тони, – вот сами и доставали бы пригласительные, если такие умные.

– Ладно, меньше текста, – прервал общее веселье Арктур. – Какова культурная программа?

– Будет море прессы, куча представителей художественной самодеятельности, сенаторы трех планетарных систем выступят с речью, почему именно их содружествам должен достаться ключ и, как следствие, ящик, и прочее в таком духе, – пояснил Тони.

– Прохладительные напитки, экскурсии по музею, благотворительный бал, – добавил Фред. – Хотя самое веселье, конечно, будет вокруг нашего объекта.

– Тем лучше, – подытожил Танатос, и Арктур кивнул.

– Чем больше шумиха, тем нам удобнее будет работать. Значит, начало в восемь? Тогда у нас есть четыре часа. Тони – на тебе система слежения. Фред отвечает за электронную блокировку дверей на случай, если они обнаружат пропажу ключа раньше, чем мы успеем покинуть музей. Танатос с Немезидой обеспечивают прикрытие. Нам с Палладой предстоит поработать с силовым полем, окружающим ключ. Обновишь знания?

– У меня не голова, а компьютер, – пожала роботша точеными металлическими плечами. – Я, в отличие от людей, никогда и ничего не забываю.

– Ладно раз есть время, пойду, потренируюсь, – Немезида встала из-за стола.

– Бои валькирий тебя не удовлетворили? – не удержался Фред, и тут же сник под взглядом Танатоса.

Немезида на этот раз решила ответить марсианину. Вообще она не игнорировала только Арктура, и почему-то Палладу. Если насчет капитана было понятно – все-таки именно он платил ей, по уговору, в два раза больше, чем предыдущий наниматель, и даже кое-что сверху, то с Палладой видимо действовал закон женской солидарности. Внутренний мир металлической женщины оказался интересен, а порой и близок суровому рыжеволосому воину.

– Чистая бутафория, – презрительно скривилась Немезида. – Ничего общего с истинными боями, которые устраиваются на лунах системы Гекаты. Вот, где бы кости размять…

– Что ты имеешь ввиду под бутафорией? – заинтересовался Тони. – Уровень не тот?

– Не насмерть, – пожала могучими плечами Немезида. – Совершенно несерьезно.

И с гордым видом удалилась.

Фред подавил вздох и с трудом удержался, чтобы не проводить статную фигуру глазами. Провоцировать Танатоса было себе дороже. И если в целом характер бывшего наемника был более сносным, нежели у его второй половины, то за малейший намек в адрес Немезиды он бы просто убил. Фред не сомневался. Поэтому, не смотря на то, что жуть как хотелось бы найти предлог и спуститься в зал для тренировок – одно из требований Немезиды и Танатоса после присоединения к команде Арктура – он все-таки воздержался.

И наслаждаться зрелищем любимой жены в процессе поднятия тяжестей и отработки ударов отправился Танатос. Он не терял надежду уговорить жену примерить что-нибудь из его подарков.

Немезида, успев переодеться в удобные эластичные шорты до колена и красного цвета спортивную майку на тонких бретелях, уже приступила к разминке, радуя глаз мужа игрой стальных мышц гибкого сильного тела.

Привычка усиленно работать с каждым доступным мускулом и отдание предпочтения прессованным белкам – лучшее, что доступно из спортивного питания в условиях космоса, позволили красавице из Андромеды накачать в себе абсолютно всю известную человеку мускулатуру. А едва обозначенные мускулистые складки у уголков рта придавали Немезиде еще больше очарования, когда она улыбалась. Но улыбалась она на людях редко, все больше как-то наедине с мужем, что заставляло сердце бывшего наемника таять от нежности.

Впервые он увидел рыжеволосую бестию на боях валькирий. Причем профессиональным бойцом она не была, так, залетела на Гекату-6 с целью развеяться. Кого-то из женщин расслабляет шоппинг, кого-то СПА-салоны, кого-то – модные показы на Клине или слеты домохозяек. А Немезиду привлекали бои.

Из прочих "гладиаторш" будущая супруга Танатоса выгодно отличалась тем, что она всегда стонала. С самого начала боя – едва слышно, и все яростней и громче – ближе к концу. Прежде, чем нанести сокрушающий удар сопернице на ринге, всегда доходила в изъявлении чувств до верхнего "до". Всегда сдержанная и даже суровая в жизни и на работе Немезида на боях и тренировках, и, кое-где еще, оказалась эмоциональным экстравертом. Из-за этого кое-где еще, вторым условием к Арктуру была обязательная звукоизоляция каюты супружеской пары.

И вот сейчас, во время совместной тренировки с Танатосом, за то, чтобы увидеть которую, что Фред, что Тони не задумываясь, отдали бы ужин, вместе с компотом из свежих ягод, Немезида, по своему обыкновению, стонала. Стонала с гантелями, стонала под штангой, стонала в бою с имитаторами – все громче, все более многообещающе.

Танатос привычно держал икры жены, пока она качала пресс, ритмично двигаясь с закрытыми глазами, полностью отдаваясь процессу, и умиротворенно слушал, как к двухсотому разу Немезида плавно выводит верхнее "до". Судя по умиротворению, написанному на одновременно нежном и сильном лице, сейчас было самое время для того, чтобы уломать супругу сделать что-то… Что-то, что принесет радость им обоим.

***

Первый зал Музея Искусства Таинственных Цивилизаций, который, согласно вечерней программе, миновала команда "Феникса", был посвящен культуре таинственной Атлантиды – цивилизации, безвозвратно канувшей в пучины одного из земных океанов очень давно. Согласно официальной версии, и, что кажется логичным, канувшей именно в воды океана Атлантического. Однако, согласно утверждению Паллады, некрасиво перебившей робота-экскурсовода, Атлантида находилась именно в Тихом океане.

В ответ на робкое замечание экскурсовода, Паллада разразилась длинной тирадой, приводя в качестве аргументов слова древних философов Платона и Аристотеля, и свидетельствования древних же купцов, плававших в Египет, Индию и Атлантиду, целый ряд географических координат их следования, которые никак не могли находиться в атлантическом океане, и, наконец, добралась до загадочного "этруского" народа… Словом, роботша, отчаянно жестикулируя с головой погрузилась в такие дебри, где составить ей компанию никто из экипажа "Феникса" не смог бы, да и не захотел. Обнаружив в роботе-экскурсоводе дилетанта в культурологии, но дилетанта не совсем безнадежного, Паллада, конечно, посчитала своим долгом посвятить его в суть аргументов и фактов его же, между прочим, работы! Потому как "каждый уважающий себя кто бы то ни было" просто обязан первоклассно разбираться в собственном деле, а иначе и заниматься им не имеет смысла…

Словом, Арктуру и Танатосу стоило приложить немалые усилия, чтобы успокоить чувствительную роботшу и отвлечь ее внимание от несчастного "собрата по сборке".

– И это я слышу от робота! – не переставала возмущаться Паллада. – Какое невежество! Нет, я понимаю, когда заблуждается человек, это можно списать на вашу ненадежную память и задействованный не в полную силу компьютер, тьфу, мозг! Но робот! Подумать только! Хотела бы я взглянуть в лицо тому, кто его программировал!

Немезида, миновав ряды арф, лютней и белых хитонов, увидела кое-что для себя интересное, и подцепила старинный, покрытый благородной патиной, золотой трезубец. Приглядевшись к древнему оружию богов, она разочаровано поджала губы:

– Бутафория…

– И не говори, дорогая! – нервно согласилась с ней Паллада, и взяла Немезиду под руку.

Мужская половина экипажа "Феникса" облегченно вздохнула.

Праздник, посвященный нахождению таинственного ключа, был в самом разгаре. Тут и там, среди нарядных гостей в подчас совершенно немыслимых нарядах, сновали ловкие роботы-официанты в белоснежных фартуках и предлагали шампанское и легкие закуски.

Танатосу так и не удалось уговорить Немезиду надеть платье. Впрочем, валькирия и в черных обтягивающих брюках – имитацией под кожу, но удобных, легких и "дышащих", подчеркнутых армейскими бутсами и коротком, из того же материала, топе, соблазнительно обтягивающем полную высокую грудь, с водопадом густых, вьющихся рыжих непослушных волос, выглядела потрясающе.

Впрочем, Танатосу удалось уговорить супругу надеть кое-что другое, и теперь пара обменивалась взглядами, понятными только им двоим. Взгляд бывшего наемника, который он бросал на жену, из беспристрастного и жесткого становился настойчивым и ожидающим, а высокие скулы рыжеволосой бестии то и дело вспыхивали стыдливым румянцем.

Миновав залы, посвященные племенам охотников Эйвы, древней цивилизации нагов – той, что жила когда-то на Земле, гемелонодцам с Сириуса и магам с Весты, компания наконец-то добралась до "рабочего" зала, и разделилась – каждый по своим делам.

Палладе предстояло незаметно взломать защиту музея и снять силовое поле, окружающее ключ. И сделать это надо было не раньше – не позже, чем Арктур подселит вирус в систему сигнализации, и подаст сигнал. Тони и Фред полностью погрузились в код системы безопасности, Танатос с Немезидой – в грубую реальность. Команда Арктура, за исключением Танатоса с Немезидой, была командой высококлассных хакеров, именно поэтому им удавалось сухими выходить из воды даже самых сложных заданий, касаемых, в числе прочего, взломов баз Альянса. Правда в том, что касается Альянса, Арктур порой действовал по собственной инициативе, на свой страх и риск, и платил команде с собственных счетов, не извлекая выгоду для себя совершенно.

В свете последних операций Танатос чуть было не устроил самый настоящий бунт: увидев, что конкретно им удалось увести из-под носа Альянса, и, зная цену этому самому "товару", бывший наемный убийца никак не мог понять, что Арктур делает это из неких личных соображений. Скандал тогда удалось замять, не доводя до бунта на корабле.

Арктур, хоть и производил порой впечатление эдакого гуманиста с хорошим чувством юмора, в том, что касается бортовой дисциплины, полумер не знал и шутить не умел. И если бы ему понадобилось отправить члена своего экипажа "проветриться" в открытый космос, он бы сделал это, не задумываясь.

К счастью, Танатос быстро уяснил урок, и больше оспаривать приказы капитана не смел. Что впрочем, не мешало ему возмущаться отсутствием логики в этих самых приказах и порой даже несколько эмоционально. К чести Немезиды, в назревающем конфликте между мужем и Арктуром она заняла мудрый нейтралитет, заявив Танатосу, мол, ничего личного, я связана контрактом, пусть даже он был заключен только на словах. И перед потенциальным бунтом в собственном семействе Танатосу впервые в жизни пришлось отступить. Кроме того, одно дело – подчиняться совершенно нерациональным приказам капитана, выкидывающим стоимость колонизированной луны на свалку, и совсем другое – спорить с горячо любимой и уважаемой супругой.

Немезида ведь, чего доброго, и придушить может. И если из космоса в принципе, по системе вероятности есть крохотный такой шанс вернуться, то с того света – точно нет. И проверять Танатос не хотел.

Экипаж "Феникса" переговаривался по рации – крохотные черные кнопки за ухом позволяли отлично друг друга слышать, но были недоступны для прослушивания службы безопасности, как, например, наушники ормов последних моделей и современные спутниковые коммуникаторы.

Пережив зануднейшее выступление почтенной дамы с зеленым венком на голове, директора Академии Искусств Вестера, они приготовились слушать сенатора с Весты. Судя по многочисленным вспышкам голокамер и микрофонам, устремленным к высокому седому загорелому подтянутому блондину, сенатор пользовался большей популярностью. Внимание присутствующих оказалось полностью прикованным к нему.

– Паллада, что у тебя? – спросил Арктур роботшу.

Пока современный коллега знаменитого Дизраэли завладел всеобщим вниманием, лучшего случая не придумаешь.

– У цели, кап, – ответила Паллада. – Хоть сейчас сниму.

– Будь готова, я иду к ключу. По моей команде.

Под красноречивые доводы сенатора, почему именно Весте так необходимо первой ознакомиться с содержимым ящика Пандоры, Арктур приблизился к постаменту, над которым, окруженный силовым полем, поворачиваясь в воздухе различными гранями, висел самый настоящий старинный ключ.

Эге, подумал Арктур, а ведь отгадка именно в резьбе. Готов поспорить, питающие слабость к шифрам лигурийцы поместили координаты ящика в открытый доступ. Странно, что никто не догадался снять голо, и вычислить месторасположение втихую, под шумок.

Не удержавшись, Арктур все-таки быстро достал орм и сделал голо ключа, прежде чем скомандовать Палладе:

– Давай!

Одновременно с тем, как ключ упал в подставленную ладонь Арктура, в зале упали еще несколько человек – а именно говоривший красноречивый сенатор и четверо человек его охраны. Об этом сообщил Арктуру Тони. Как и о том, что внимание окружающих сейчас надежно отвлечено, а голосистема наблюдения столь же надежно блокирована.

Что ж, так даже лучше. Не все ли равно, что там произошло с сенатором, если его внезапное недомогание отвлекло внимание от "объекта" еще более надежно, нежели даже его красноречия. Самое время делать ноги.

– Фред, какой выход?

– Слева от тебя, кап, – сообщил марсианин, отвечающий за взлом электронной системы дверей и вывод команды из музея.

– Спасибо, – раздался рядом знакомый голос. Настолько знакомый, что Арктур опешил.

Перед ним стояла та самая темноволосая девушка со сверкающими синим льдом, глазами. Сомнений быть не могло. В черном комбинезоне, убранными в высокий пучок волосами, с румянцем на щеках и нахмуренными бровями, она знакомым жестом направляла бластер между глаз Арктура. Никаких сомнений. Она.

– Дай сюда, – знакомая незнакомка протянула свободную руку к ключу.

– А вам не кажется, что это уже наглость, – иронично поднял бровь Арктур, тем не менее, протягивая ключ девчонке.

– Мне никогда не кажется, – усмехнулась половинкой пухлых чувственных губ девушка, и, молниеносным движением ударила его в шею. Прежде чем в следующем миг свет померк, Арктур успел проследить за маленькой черной фигуркой, практически молниеносно растворившейся во взволнованной толпе.

***

Глава XVII

Моя крошка на столе

Снова спляшет танец мне,

Две колонки,

Звук негромкий…

(Пикник)

– Сколько? Десять человек?

Паллада не успела на какую-то долю секунды и сейчас отчаянно винила себя за происшедшее с Арктуром. Она тоже успела опознать недавно спасенную, но догнать ее не смогла: вниманием роботши сразу завладел лежащий без движения с закрытыми глазами Арктур. И сейчас она быстро посвящала капитана в ход событий, им пропущенных, пока команда споро ретировалась из музея.

– Десять, Арк. Пятеро в зале – вместе с сенатором и пятеро из службы безопасности музея, видимо, хотели помешать ей выйти.

Арктур не верил своим ушам. Убила? Вот эта вот маленькая девчонка? Та самая, которая… Не смешите меня!

– Не смешно, кап, – заявила Немезида, и, не обращая внимания на хмурый предупреждающий взгляд мужа, добавила. – Прежде, чем вырубить тебя, эта дрянь вырубила Танатоса.

Арктур отказывался что-либо понимать.

– Десять человек убиты, значит. Ключ украден. Хорошо еще, что на нас никто не подумал. А как она вырубила Танатоса?

– Так же как и тебя, – ответила Паллада. – Воздействие на акупунктурную точку на шее.

На шее? Нет, он конечно, тоже на отсутствие мускулатуры не жаловался, но пробить крохотным пальчиком бычью шею Танатоса… Мы уверены, что ей никто не помогал?

– Паллада, ты сделала ее голо?

Роботша кивнула:

– Автоматически получилось.

Арктур удовлетворенно кивнул:

– Умница. – И мстительно добавил. – Ну, встречусь я с ней еще…

– Я сама с ней встречусь, – тихо сказало Паллада. Ей было не по себе от похвалы Арктура, которого она не уберегла. Что было бы, если бы эта дрянь не хотела лишь слегка его оглушить…

Рядом шумно сопел и возмущался Танатос.

– Нет, ну надо же! Чтоб меня черти съели! Перехватила наш заказ, маленькая дрянь. Мало того, что капа бросила. Сучка.

Арктур поморщился. От воспоминаний их "знакомства" ему было совсем уж неудобно.

– Думаю последнее, к делу не относится, – резонно заметил он, решив раз и навсегда расставить точки над i. – Она пыталась меня убить.

Паллада подняла на него глаза и серьезно заметила:

– Если бы хотела бы убить – убила бы, Арк.

– Ты думаешь?

Роботша кивнула.

– Девочка явно знала, куда бить. Видно, почему-то передумала. И возможно, в самый последний момент. Стоило ей ударить немного сильнее…

– Интересно, почему передумала, – недоуменно поднял глаза к металлическому потолку "Феникса" Тони. Экипаж как раз заходил на борт.

– Вот и мне это не дает покоя, – поддержал друга Фред. – Тоже недоумеваю прямо, что такого ей показал капитан, что она сохранила ему жизнь – единственному из несчастных, которые, даже если были ей знакомы, вряд ли произвели на нее впечатление своей… хм… квалификацией. Я имею ввиду десятерых пострадавших от этой загадочной карающей длани?

– Карающей дряни, – прошипела Немезида, но ее никто не расслышал, разговор Тони и Фреда был явно интереснее.

Не смотря на угрожающий взгляд Арктура, Тони не унимался:

– Нет, Арк, ты бы и впрямь поделился опытом. На всякий случай. Если вдруг – трудно представить, но все-таки – я окажусь с наемной убийцей в одной постели, чтобы ее, как это… удивить! И обеспечить себе жизнь, если ей вдруг какая вожжа под хвост попадет.

Ударом в челюсть Арктуру удалось ненадолго заткнуть фонтан любопытства шотландца. Может, драка и переросла бы в нечто более серьезное, как минимум, заявление Тони, что он не собирается больше летать под предводительством тирана и самодура, если бы Фред не разрядил обстановку.

– Опять же, и шаттл вернула. – Напомнил он об автоматически пришвартованном шаттле, украденном в тот самый день первой встречи, несколько дней назад.

Марсианин широко улыбнулся:

– Она к нам явно благоволит. Вон, и Танатосу бонусом перепало…

Тут даже Немезиде не нашлось что сказать, а сам Танатос прорычал какие-то угрозы. Правда, непонятно, то ли в адрес маленькой гадины, то ли гадины марсианской. Не суть важно.

– Вообще, – серьезно сказала Немезида, – учитывая количество жертв, мы еще легко отделались, предоставив убежище специалисту ее уровня, – как-то даже с уважением сказала.

– А просто кто-то из нас очень любит рисковать, – беззлобно и ни к кому конкретно не обращаясь, заметил Тони, которому Паллада помогла подняться. Шотландец потирал ушибленную челюсть.

– Вот и я говорю. Капитан – настоящий мужик. Если бы он не доказал свою профпригодность несколько пусть и нестандартным способом, нам всем могло бы не поздоровиться.

– Отставить разговоры, – устало попросил Арктур. – Это наше с ней личное дело, и ей придется за это ответить. А сейчас – к делу. Паллада, свяжись с главой клана де Моник, стером Зитулгом или его секретарем, сообщи, что мы немедленно вылетаем за ящиком. Заодно пробей осторожно, не было ли на чертов ящик заказа у других кланов. Голо девчонки не предъявляй, просто скачай из информатория всю информацию о ней, какую найдешь.

– Кап, а ты вообще хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно заглянула ему в глаза роботша.

– Да, Арк, может, тебе немного отдохнуть, даже поспать? – предложил Фред.

– В лазарете, – уточнил Тони.

В ответ на вопросительный взгляд Арктура Тони примирительно поднял руки вверх:

– Нет, если не хочешь спать, просто полежи с закрытыми глазами…

Паллада пихнула его острым металлическим локтем в бок и шотландец недовольно прошипел:

– Что такого-то, а? Меня в детстве так отец обманывал.

– Значит, слабоумие у тебя с детства, – прошипела Немезида, в виде исключения решившая присоединиться к общей склоке. – Что тебя несет-то сегодня! Ведь нарвешься со своим поганым языком!

– Куда больше нарваться-то? Итак, уже… – Тони хотел напомнить о том, что не далее, как две минуты назад совершенно незаслуженно пострадал, потом вспомнил, что пострадал заслуженно и передумал напоминать. Правда, от комментария все-таки не удержался:

– Ключа ведь нет, что он такое говорит…

– Ключа нет, – кивнул Арктур. – Зато есть его голо.

Он достал орм.

– Вот, я почти уверен, шифр – в резьбе. И если мы разгадаем его, пока здесь вся эта неразбериха с расследованиями…

– А мы его разгадаем, – Паллада подняла уголки губ вверх. – И разгадаем очень быстро.

– Да, лучше не тянуть.

– Ты уверен, что это действительно шифр, Арк? – Тони заглядывал через плечо капитана. – Профессиональный интерес пересилил небольшую личную обиду.

– Смотри, эти треугольники слишком похожи на фракталы, и располагаются в увеличивающейся и уменьшающейся последовательности… Ничего не напоминает?

– Шифр Георгиева! – осенило шотландца.

– Точно.

– Хм… Справитесь? – Танатос тоже с умным видом разглядывал пространственное изображение старинного ключа с причудливой резьбой.

– Без Паллады – вряд ли. – Арктур положил руку на точеное металлическое плечо роботши. Он прекрасно понимал, каково ей сейчас, и хотел приободрить.

Паллада зарделась бы, если бы умела. Она тоже без слов понимала Арктура. Какой он благородный, все-таки! Заботливый. Внимательный…

– Ничего не обещаю, но можно попробовать, – кивнула она.

– В любом случае – старт. Не хватало еще, чтобы нами заинтересовалась служба безопасности Беты.

Вскоре после выхода в третий слой подпространства на мостик пожаловал Тони. Шотландцу хотелось как-то загладить свою вину перед Арком. Зря он все-таки сегодня… Перегнул палку.

– Арк, смотри, что у меня. Я решил проследить список кораблей, стартовавших с Беты перед нами. Взломал напоследок гала-базу, отследил по маякам. Пассажирский лайнер на Сириус, яхта с молодоженами… А вот это может тебя заинтересовать.

– Ого. Истребитель, – поднял брови Арктур. – Нетипичный вариант для туристического прибежища.

– Тем более, для туристов-почитателей искусства.

– Не зарегистрирован в диспетчерской. Ничего на него нет, совершенно. Ни разрешения на посадку, ни на взлет. Что-то мне подсказывает…

– Да к вестеанской пифии не ходи, – отрезала Паллада. – Она.

– Может, удалось отследить, куда направляется?

– Только общее направление. В сторону 387 А-сектора Паландеи по Георгиеву.

– Точно! – Арктур был готов расцеловать шотландца. – Мы тут тоже времени зря не теряли.

– Значит, расшифровали?

– А то, – Паллада сладко потянулась, как если бы у нее действительно были мышцы и они сейчас затекли.

– Это оптимальный маршрут. Оттуда действительно до системы Гриц – рукой подать. – Арктур не скрывал своей радости, которая, впрочем, тут же омрачилась.

– И нужно выжать из "Феникса" максимум. Все-таки это не истребитель. Руку готов дать на отсечение, что наша незнакомка направляется туда же, куда и мы.

***

Ишма попробовала вытянуть руку – получилось, но не сразу. Оказывается, с этими постоянными приступами острой боли действительно можно жить. Вот удивительно – эти "накаты", как она их называла… Ведь по сравнению с ними плен у Риконы, да и военные ранения – детские шалости. Небо и земля. Небо.

Ишма привычно поморщилась своему отражению в иллюминаторе истребителя прямо над ней. Даже в этом адском освещении было видно, что привычный с детства темный, почти черный цвет глаз как-то внезапно и, похоже, что необратимо кончился. Сейчас Ишма смотрела на себя яркими и прозрачными, как вечные льды Арктшассы, синими глазами. Мало что напоминало в ней сейчас маленькую испуганную девочку с жестокой отсталой планеты, которую вырвала из хищных рук Богини, пославшей ей такую несправедливую судьбу та, что оказалась способной бросить вызов воле самой Богини…

Если бы отмотать время совсем ненадолго назад, Ишма может, и была бы рада столь ярким переменам в своем разуме и внешности. Но платить за это цену, назначенную сумасшедшей ученой, не собиралась. Она выберется, демоны забери ее душу, выкарабкается, вылечится. И начнет новую жизнь. И этот непривычный синий ледяной цвет глаз сменится обратно привычным, карим, с редкими золотыми искрами.

– У тебя в глазах целый космос, Ишма, – сказал ей Назар, прежде чем они подожгли жидкий халцедон, которым залили бывшие рабские плантации Мусаты. На Мусате тоа-цы устроили совершенно особенные рабские плантации: здесь трудились только девушки, девочки, девочки-подростки. Заглянув в глаза спасенных, Ишма, Назар и остальные солдаты ЛВССС поняли друг друга без слов. В адском пламени сгорело не только само упоминание о полях опиумного земного мака и мака вестеанского, но и сами работорговцы и надзиратели. Заживо.

Ишма недоуменно пожала плечами Назару – мол, тоже мне романтик, нашел время, и выстрелила, любуясь диким пламенем, покрывшим почти всю поверхность луны. Наслаждаясь криками боли и отчаяния, просьбами о помощи. Ни один мускул не дрогнул на ее детском лице, ни одна мысль о сострадании не потревожила тогда ее разум. Девушка с космосом в глазах наблюдала за мучительной смертью пигмеев-работорговцев с особой жестокостью…

И сейчас, Ишма отдавала себе отчет, что та самая жестокость, ярость, злость, что вела ее на войне, и позволила выжить на родной планете, просто цветочки по сравнению с тем, что творилось в ее душе сейчас.

Если бы она вспомнила слова Риконы об отравлении ядом жестокости – отравлении настолько сильном, что ученая решила пренебречь инъекциями, полученными из формул нагов, может быть она смогла бы понять, что с ней происходит. Хотя, конечно, это вряд ли бы ей помогло.

Потому что сейчас к приступам, накатам, неистребимому, полубезумному желанию убивать, добавились еще физические страдания.

Искусственно созданный интеллект делал все от него зависящее, чтобы покорить разум Ишмы, подмять его под себя, сделать не более чем своим придатком.

Ишма сама не понимала, почему не убила того брюнета. Знакомый, да. Можно даже сказать, хорошо знакомый. Или нет? Пожалуй, все же, что да. Но… ведь не стоило оставлять свидетелей. Тем более она видела, как его роботша сделала ее голо. Надо же быть такой дурой! Хоть бы орм забрала… И что, что надо было спешить? Отговорка на три с минусом. По стобальной. Грохнуть его, вместе с его же людьми и роботами… Вычислить их было плевым делом, это она понимала. Это что, из-за того, что между ними было? Ишма и сама не была уверена в том, что было, настолько это самое случившееся не вписывалось в ее привычную картину мира.

Вырвавшись с Зиккурата, она твердо пообещала себе, что ничего подобного с ней больше не произойдет. Никогда. И обещание свое ни разу не нарушила. Перегрузки, которые переносили пилоты истребителей, вообще-то не совмещались с женской детородной функцией. С мужской – почему-то запросто, а с женской нет. Поэтому женщина-пилот истребителя – это нонсенс. С тех пор, как после первого же полета ее лунный цикл прекратил доставлять ей ежемесячные неудобства, а военный медик развел руками – мол, а чего вы хотели? Вас предупреждали! Вон, сами подписали всю эту кипу документов… Ишма была уверена, что те самые гормоны, отвечающие за женственность, желание близости, поиск защиты и тому подобный бред, который она презирала, ее организм попросту не вырабатывает. Бесплодие? За это можно только поблагодарить одноместные машины-убийцы. Симпатия, влечение? Вы о чем вообще? Как этого вообще может хотеться?! И как от этого можно… ну, получать удовольствие?! В свете последних событий оказалось, что можно. И что-то подсказывало Ишме, что вживленная биоматрица здесь ни при чем. Это было… Это было просто какое-то нелепое недоразумение, черт ее дери!

Единственным "бонусом" вживления проклятого изобретения стало то, что Ишме совершенно перестали сниться сны. В том числе те самые, которые переживались как вторая реальность. Ишма думала, что если бы и они продолжали изматывать ее – вряд ли удалось бы продержаться так долго.

Скорей бы достать для стера Абина Тало этот драный ящик и пробиться к Черному Доктору! Тем более что на очередной орм пришло очередное, очень не желаемое, сообщение.

Сообщение от Риконы.

Уже третье.

" Держишься, рыбка? Зря. Лучше сама плыви сюда. Ведь ты знаешь, милая, я не бросаю слов на ветер. И я получу тебя обратно, образец".

***

Глава XVIII

Не придуман еще мой мир

Оттого голова легка

Нет звезды еще в небе и

Нет закона пока…

(Пикник)

Клан де Моник разъяснил информацию, касаемую истребителя. Действительно, пилот небольшой маневренной машины – наемник клана Эльгос, который тоже охотится за черным ящиком. А что такое, их агент вас обставил?

Арктур заверил, что очень попытался, но куда ему. Нет, они от заказа не отказываются. Черный ящик будет доставлен точно в срок, как и было оговорено. Первый раз Арктур давал обещание и сомневался в том, что его команда сможет его исполнить. Все-таки в плане скорости у истребителя шансов куда больше. А с кланами шутки плохи. Дело может обернуться так, что придется покинуть насиженное место в Серой Туманности.

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Паллада, что у тебя с информаторием?

– В том-то и дело, Арк, что ничего.

– У тебя? Да ладно? – Арктур не верил, что роботша не справилась с взломом базы и не смогла получить информацию по голо девчонки. В том, что она – наемник клана Эльгос, не было никаких сомнений, но откуда она вообще такая взялась на его голову?

– Видишь? – Паллада развернула панель, чтобы Арктуру было видно.

Та мигнула пару раз красной надписью на космолингве:

"ИНФОРМАЦИЯ СТРОГО СЕКРЕТНА!"

И сменилась привычной заставкой.

– И что? – не понял Арктур. – Когда для тебя это было проблемой? Ее данных что, нет в базе?

– Смотри, – роботша показала ему файл со знакомым изображением на нем. Правда, цвет глаз разительно отличался, но сомнений быть не могло – это была она. А глаза – что глаза? Современные технологии предлагают желающим сменить цвет глаз широчайший спектр наворотов – от контактных линз до капель и инъекций, эффект от которых держится по полгода.

– Итак, к ее файлу ты все-таки пробралась.

Паллада сделала вид, что поджала губы и принялась набирать команды.

На панели ничего не менялось. Арктур понял, в чем тут дело. Данные готовы были вот-вот появиться на экране, мигали, но продолжали висеть не открываемыми, пустышками. Как будто кто-то специально стер всю информацию.

– Значит, через информаторий никак, – протянул Арктур. – И никакой возможности установить ее личность…

– Ты всегда недооценивал меня, Арк, – Паллада кокетливо повела металлическим плечиком, но тут же набрала следующую команду.

Такого Арктур не ожидал. На панели замелькали заголовки крупных и мелких мобильных газет и голо-изданий. Напротив каждого из заголовков стояло голо или изображение той самой девушки. А некоторые даже в движении. Вот она вытирает пот со лба, оставляя на смуглой медной коже грязные черные полосы. Сдувает упавшую на глаза прядь волос. Всегда в серой военной форме. Со знаком Всадника Смерти на груди.

Арктур даже присвистнул.

– Пилот истребителя? И ты молчишь?

Паллада нервно всплеснула руками, но от комментария воздержалась. В этом все люди. Сам же спросил про информаторий! Удивительно непоследовательное мышление!

– Погоди, ну-ка…

Арктур развернул одну из статей.

Итак, спасенную им незнакомку звали Ишма Кроули. Непонятно как она оказалась то ли вольным стрелком, то ли наемником, но еще недавно была солдатом Солнечной Системы. Капитан-лейтенантом, если быть точнее. Героиней войны. Битва за Сиенсу-3, участие в освобождении людей с рабских плантаций Мусаты, отражение атаки тоа-цев на Ксед… И прочие несколько менее грандиозные и известные, но не менее кровопролитные сражения.

Войну с пигмеями Арктур помнил. И помнил очень хорошо… Как и справедливость Альянса, коей Содружество чествует тех, кто ему верно служит…

Значит, Ишма Кроули, капитан-лейтенант. Мало того, что его обставила девчонка, так еще и младший по званию! Впрочем, это все в прошлом.

Но это были еще не все сюрпризы своенравной роботши на сегодня.

Палладе удалось каким-то чудом откопать отозванный выпуск мобильной газеты "Новости Фикса", в котором сообщалось, что героиня войны капитан-лейтенант Ишма Кроули и герой войны, майор Назар Белый, ровно как и известный гала-следователь и космический биоэтик Роман Веселов и прочие пассажиры флагмана "Гордость Системы Фикс" вместе с обозначенным флагманом и сопровождающей его флотилией пропали без вести на границе с галактикой Магелланово Облако.

Данный выпуск был знаменателен тем, что сразу же после появления в Сети его срочно отозвали назад, полностью подчистив информацию с порталов. Правда, для Паллады это не оказалось серьезной преградой.

– Магелланово Облако, Арк. Заказ…

– Погоди, – остановил роботшу Арктур. – Нам бы с де Моник разойтись по-хорошему.

Паллада, хоть и не была согласна с капитаном, подчинилась.

– Подлетаем, – бросила она, отвернувшись.

Их путь лежал на стремительно растущую планету системы Гриц – Криг-Окрак.

Арктур усмехнулся своим мыслям. Всадница Смерти, решившая с ним поиграть. Что ж, девочка, поиграем… Пришло время объясниться. Он не сомневался, что Ишма Кроули уже добралась до Криг-Окрак. На ее стороне была скорость истребителя, но на их – мозговой штурм команды хакеров, и, как следствие, быстрая расшифровка кода ключа. Будь она трижды Всадницей, капитан "Феникса" мог бы поспорить, что координаты места ей так быстро узнать не удалось. А значит, у него есть шанс оказать Ишме Кроули самый гостеприимный прием. Прямо на месте.

***

Немезида меряла широкими шагами лужайку с невысокой серой травой перед кораблем. Танатос стоял смирно, но хмурил брови. Паллада, Тони и Фред говорили одновременно. Каждый из них утверждал, что капитану глупо идти одному. Правда, челюсть Тони, видимо, еще давала знать о себе, и шотландец благоразумно употреблял термин "нецелесообразно". А Паллада не стеснялась в выражениях, в красках описывая Арктуру, чем чревата встреча с этой сумасшедшей Всадницей.

Немезида с Танатосом внезапно выхватили бластеры. Практически над головами команды на бреющем полете, звеня в прозрачном рассветном воздухе зелеными крыльями, проплыло существо, похожее на земного кузнечика, но ростом с десницу Танатоса. За исключением крыльев насекомое было серым. Вообще на Криг-Окрак серым было все: мелкая невысокая трава и почва под ней, толстые, как бочонки деревья, со спиральными ветвями и мелкой круглой листвой, даже облака, что катились по зеленому небосклону. Лишь кое-где пробивались одинокие зеленые пятна – крупных, но впрочем, не нападающих на гостей насекомых и редких растений. "Царство серого цвета", окрестила планету поэтично настроенная Паллада. Правда ее поэтичный настрой закончился, когда Арктур объявил, что "беседовать" с девчонкой, как и добывать черный ящик, он будет один. И сейчас, не смотря на вопли возмущенной команды и вполне себе даже разумные доводы против его гениального плана, упорно стоял на своем, и сдаваться не собирался.

Собственно, никакого особого плана у Арктура не было. Ему просто хотелось, наконец, объясниться с девчонкой, и что-то подсказывало ему, что откровенничать в присутствии его команды она не будет. С ним одним – и то не факт, но то же самое чувство, Арктуру очень хотелось бы, чтобы оно оказалось пророческим, говорило, что его она не убьет. По крайней мере, сразу.

А значит, возможно, ему удастся узнать, что привело Ишму Кроули в Серую Туманность, что заставило связаться с мафией. Может, девчонка попала в серьезную передрягу и рассчитывать может только на себя?

Арктуру было хорошо известно, на что способен Альянс, и как он может отблагодарить за многочисленные заслуги. Ему не надо было напоминать себе о сером дождливом дне, когда, вдохнув прозрачного, почти такого же воздуха, как здесь, после удушающего пара рудников Венеры, он поклялся отомстить тем, кому был обязан сфабрикованными против его группы, уликами. Им просто нужен был козел отпущения. Компьютерщик. И зачем ходить далеко, занимаясь поисками неуловимых хакеров высокого класса, когда можно воспользоваться тем, кто ближе других, и кто становится все более слишком неудобным и неуместным в силу совершенно неуместного на службе Альянса встроенного чувства справедливости. Да, Арктур обнаглел. Сам выбирал задания для своей группы, сам отвечал за каждого из них головой. И вот однажды его группу решено было зачистить. А руководителя – то есть его – привлечь к ответственности за хищение в особо крупных размерах. Надо сказать, когда Арктур выбрался на свободу, он показал Альянсу, что он понимает под хищением в особо крупных размерах. Правда, пользоваться добытым не стал. Это было ниже его достоинства.

Может, у девчонки, у Ишмы случилось что-то подобное? Она бывший солдат. Военные не идут в вольные стрелки и наемники. Себя Арктур считал нонсенсом. Но он и военным в полной мере себя никогда не чувствовал. Просто у компьютерщика его класса шансов работать не на Альянс не было.

Все-таки нужно обязательно поговорить с ней. Они обязательно найдут выход, что бы ни случилось.

У Паллады и шотландца с марсианином, похоже, закончились аргументы, и Немезида, воспользовавшись случаем, шагнула к нему навстречу.

– Разреши мне, кап.

Танатос тоже попробовал было шагнуть, но под взглядом жены тут же отступил обратно. И почему эти женщины такие нервные? Ему, конечно, льстила ревность Немезиды, но ревновать к этой маленькой сучке, вырубившей его и капитана, обокравшей их, и не один раз… Которая хочет увести заказ у них из-под носа, демоны меня дери, где логика?

Арктур обвел всю команду мрачным взглядом. Настолько мрачным, что даже Паллада, вознамерившаяся было что-то сказать, закрыла рот.

– Нет. – Отрезал он. – Я иду один. Оставаться на корабле. Это приказ, обсуждению не подлежит.

Потом все же посчитал нужным добавить:

– Мне нужно объясниться… И у меня есть повод для разговора с девчонкой.

***

Стрелка навигатора показывала, что он практически у цели. Обогнуть этот серый холм, с качающимися на макушке пушистыми шариками-головками на длинных серых стеблях – и он у цели.

Внезапный удар изнутри серой каменистой, с редкими прожилками травы, почвы сбил Арктура с ног. Следующая волна оказалась еще более мощной. Сначала где-то вдали загрохотало, а потом серый пологий холм перед ним сдвинулся с места на глазах. Правда, сдвинулся он не в сторону Арктура, а от него.

Паллада предупреждала, что на Криг-Окрак повышенная сейсмическая активность. Арктуру приходилось попадать в землетрясения, и он знал, что самое разумное сейчас – оставаться на пустыре, отлежаться, пока не убедишься, что подземные удары пошли на спад. Он бы так и сделал, если бы не страшные проклятия по ту сторону холма, выкрикиваемые вперемешку с грязными армейскими ругательствами хорошо знакомым ему голосом.

Ишма!

Обогнув холм, он увидел ее не сразу. Голова девчонки, припорошенная серой пылью холма, полностью скрылась под серыми комьями земли. Арктур понял, где она, по едва заметному движению песка, в то время как удары землетрясения прекратились.

Не теряя ни секунды, он принялся копать, и вскоре обнаружил под рукой спутанные волосы, а потом маленькая рука железной хваткой впилась в его ладонь. Девчонка не собиралась сдаваться, и продолжала пробивать путь наверх из-под обвала. Правда, если бы он не подоспел вовремя, вряд ли у нее что-то бы получилось. Серый песок забился в рот и нос, щипал глаза, поэтому Ишма, прижимающая другой рукой к груди небольшой черный ящик, сначала закашлялась, а потом выдала такое длинное и конечно, непечатное ругательство, что даже Танатосу, когда ему недавно упала на пальцы правой ноги гиря, было до него далеко.

Толчки землетрясения повторились, и Арктур поспешил оттащить Ишму от края воронки. Оба были измазаны серой пылью и тяжело дышали. Увлеченный помощью Ишме, Арктур не обратил внимания, что серый песок понемногу осыпается в яму, из которой он вытащил Ишму, и дистанция твердой земли между ними и ямой медленно, но верно уменьшается.

Ишма наконец-то перестала ругаться. Первое, что она сделала, отряхнув лицо, проморгавшись и проплевавшись, это притянула к себе тот самый черный ящик, за которым, видимо, и полезла в яму, где ее застигло врасплох землетрясение.

Потом перевела пронзительный взгляд синих ледяных глаз на Арктура и расхохоталась. Глядя на нее, Арктур тоже рассмеялся.

– Я так понял, ты тоже рада встрече?

Ишма неопределенно пожала плечами.

– Ишма Кроули?

Вспыхнувшие глаза девушки сказали Арктуру, что он не ошибся. Что ж… Он опять спас ей жизнь, и это, черт возьми, неплохой повод для дружеской беседы.

– А я – Арктур.

Молчание.

– У тебя проблемы? – осторожно начал он доверительным тоном. – Нужна помощь? Расскажи, попробуем что-нибудь придумать.

Еще раз прокашлявшись, Ишма похлопала рукой по ящику:

– Мои проблемы решены. И я не советовала бы создавать мне новые.

– Ты работаешь на Эльгос?

Не отвечая, Ишма ответила вопросом на вопрос:

– Де Моник?

Арктур кивнул, и, увидев огоньки злобы в глазах девушки, и суровую складку у знакомых губ, поспешил перевести тему разговора:

– Подожди. Плевать сейчас на Серую Туманность. Может, мы заключим соглашение между собой?

Ишма, все еще недоверчиво поглядывая на него, помотала головой.

– Я честно выполнила свой заказ. До твоих хозяев мне нет дела.

Пропустив мимо ушей обидное "хозяев", Арктур решил уточнить:

– Уверена, что честно?

Ишма возмутилась:

– Как могла.

– Значит, убивать сенатора и охрану было обязательно? Я уже не говорю, что силовое поле и охранную сигнализацию, как и электронную систему здания, мы взяли на себя?

Ишма промолчала.

– Неужели ничего не екнуло?

– Ты о том, что я вас обставила?

– Не притворяйся. Я об убитых людях.

Ишма опять пожала плечами. На этот раз как-то устало.

– Я просто их поторопила.

– Поторопила?

Она кивнула. Кивнула с небольшой задержкой, как будто сомневалась, а потом тряхнула головой, из-за этого выбившаяся из прически прядь волос упала на лоб. Ишма сдула ее, и этот жест сделал ее лицо еще более мягким и детским. Когда Арктур уже решил, что ответа не дождется, Ишма начала сбивчиво объяснять, помогая себе жестами:

– Вот это… Знаешь, такое… черное, когда оно приближается, оно как будто пугает, и чем дальше ты от него, тем сильнее пугает. Чтобы не было страшно, нужно шагнуть ему навстречу – наступает краткое забытье, и вот ты уже смотришь его глазами. Из тьмы. – Она рассеянно развела руки в стороны. – Поэтому – нет. Не екнуло.

Арктур по-новому смотрел на девчонку. Что он знает о ней? Самым разумным было бы нейтрализовать ее еще когда доставал из-под обвала. Забрать ящик, который он и его люди честно заслужили. А этой самой Всаднице объяснить, чем чревато вставать на его пути. И вообще, несколько поучить ее хорошим манерам. Приятным для них обоих способом… Но Арктур с самого начала знал, что не сделает этого. Слишком она была необычна – и слишком как-то странно беззащитна – даже в тех ужасных откровениях, что он сейчас услышал. И что же с ней делать?

– И что же делать с тобой, Ишма Кроули? – он улыбнулся девчонке, пытаясь показать, что настроен дружелюбно и не собирается посягать на ее собственность.

Ответная улыбка озарила лицо Ишмы, заиграв озорными ямочками. Сверкнули холодным синим блеском глаза. Арктур осторожно протянул руку, чтобы отвести прядь волос, опять упавшую на лоб, и, к своему удивлению, не встретил сопротивления. Даже сейчас, покрытая потом и серой пылью Криг-Окрак кожа этой девочки была такая же мягкая и гладкая на ощупь, как он ее запомнил.

К очередному за сегодня изумлению, прислушавшись к себе, и взглянув на эту озорную улыбку, Арктур признал, что он готов даже к пятну на своей репутации, готов был уступить ей этот чертов заказ по-хорошему. Пусть только расскажет, что у нее стряслось. Что бы то ни было, он почему-то был уверен, что все вместе они смогут найти выход.

– Со мной? – Ишма склонила голову набок. – Сейчас узнаешь, – она опять улыбнулась, и Арктур залюбовался ямочками на щеках. Какая же очаровательная у нее улыбка. На голо в газетах она ни разу не улыбнулась.

Резким толчком затаившееся было землетрясение дало знать о себе. И резким толчком маленького кулака в грудь Арктур оказался опрокинутым навзничь. То есть оказался бы, если бы за спиной не образовался оползень. Поэтому капитан "Феникса" просто съехал в глубокую яму, и новой волной землетрясения прямо ему на голову обрушился пласт серого мелкого песка. Арктура словно затягивало в гигантскую воронку. Песок щекотал кожу, забиваясь в глаза, нос, рот, душил, увлекал вниз, тянул за собой. Арктур и сам не понимал, помогает ли его отчаянное барахтанье – ничего, кроме струящегося песка он нащупать не мог, как не мог и открыть глаза, засыпанные серым песком Криг-Окрак.

"Смерть от удушья – одна из самых легких, – подумалось ему. – Я просто потеряю сознание и больше не приду в себя".

"И одна – из самых глупых, – прозвучала еще одна мысль, тоже его голосом, но с другими интонациями. – По крайней мере, в твоем случае".

Больше он ничего подумать не успел. Двигаться стало невозможно, и паника почему-то отступила. А потом и вовсе пропала. Вместе с окружающим миром.

***

Проследив белую полосу, оставляемую маленьким маневренным истребителем в зеленом небе Криг-Окрак, Паллада прижала тонкие, изящные металлические кисти к груди.

– Чует мое сердце, с Арком беда!

– С капитаном? Да ладно тебе. Ничего она ему не сделает, – попытался приободрить роботшу Фред.

– Сама говорила – хотела бы убить – убила бы, – поддержал марсианина Тони. – И не факт, что за пару дней она передумала. Хотя вы, женщины, вообще народ ненадежный.

– Если бы не приказ оставаться на корабле, – роботша перевела отчаянный взгляд на Немезиду.

– Да, приказ есть приказ, – вздохнула Немезида и обняла металлическую подругу за плечи. – К тому же, не хотелось бы злить Арка почем зря.

– Ему итак с нами достается, – согласилась с ней Паллада.

– А тут еще эта маленькая дрянь, – вздохнул Танатос, и на всякий случай передернул затвор бластера.

***

Глава XIX

Тихо плачет манекен бесполый,

Кукла с человеческим лицом…

(Пикник)

Ишма и подумать не могла, что тот самый Черный Доктор, о котором она столько слышала в шумных и дымных тавернах Серого Облака окажется невысоким, приятной наружности брюнетом. Приятной, да, если бы не дьявольский огонь в его красных, что выдавало уроженца Аломеи, глазах.

Как только молодой человек в белом халате, от вида которого Ишму откровенно передернуло, сказывались воспоминания о плене у Риконы, снял очки и пристально посмотрел на Ишму, сомнений не осталось – это был он. Тот, кого она искала. Черный Доктор, на которого возлагалась ее последняя надежда.

Что делать, если он не сможет ей помочь? Или сможет, но не захочет? Стер Абин Тало конечно, обещал, что тот сделает все, о чем она попросит, настолько рад был, что удалось обойти де Моник с заветным черным ящиком, оказавшимся на проверку цельным куском неизвестного металла. Уже сейчас стоимость его на черном рынке возросла до миллиона галонатов, и если это только начало, что же будет потом? Но сейчас, взглянув в красные, пронзающие насквозь глаза этого самого Черного Доктора, Ишма, поняла, что заставить того что-то сделать – никто не может.

Видя ее замешательство, Черный Доктор сам начал разговор.

– Прис-саживайтесь, дитя, – и Ишма сама не поняла, как оказалась в мягком кресле, которое тут же обняло ее со всех сторон, заключив в теплые уютные объятия, из которых вырваться не представлялось возможным. Даже ей.

Главное – не паниковать, решила Ишма, в конце концов, она под защитой клана Эльгос. Улыбнулась, подумав, что э т о м у – эта самая защита что плевок в черную дыру. С орбитальной станции.

Когда красные глаза доктора приблизились к лицу Ишмы и приятный, молодой голос, но с тем самым невыносимым акцентом, который, к сожалению, Ишме не померещился, произнес:

– Вы поз-сволите?

Ишма отпрянула в отвращении. Но кресло держало ее крепко, поэтому все, что она смогла сделать, это только отвернуться.

Человек с красными глазами с вертикальным зрачком удивленно поднял брови.

– Только не говорите, что первый раз-с в жизни видите предс-ставителя иной рас-сы?

– Не в этом дело, – Ишма взяла себя в руки. – Вы – наг!

– Ах, вот оно что, – доктор вежливо улыбнулся. – Тут я могу с-с вами пос-спорить. Хоть это будет трудно. С-судя по вашей реакции, кое-какой опыт общ-щения с-с моими дальними родс-ственниками у вас-с ес-сть.

– Родственниками?

– Вы поняли уже, что я с-с Аломеи?

– Глаза, – кивнула Ишма. – Но акцент…

– На Аломее раньшшше жили наги. Как и на Земле, кс-с-стати. Когда-то оч-чень, оч-чень, оч-чень и оч-чень давно. Правда, потомки с-союза нагов и людей с-сохранилис-сь только на Аломее.

– Вы можете обращ-щаться ко мне Густав, можно без-с с-стер, – и доктор облизнулся раздвоенным языком. – И пока вы под защитой клана Эльгос-с, милая дарс-си, вам ничего не грозит у меня в гос-стях.

– Я хотела, – начала было Ишма, когда Ветан протянул руку, и, пересилив себя, она протянула свою в ответ.

Ледяное поглаживание – и молнией мелькнувшая игла у локтя – и вот в руках Черного Доктора круглая прозрачная капсула с ее кровью.

К отвращению Ишмы, Густав слизал слегка раздвоенным языком каплю крови со своего пальца, а капсулу погрузил в выдвинувшуюся полку из ровной белой стены.

В кабинете Черного Доктора все было белым – стены, пол, потолок, приборы. Непонятно откуда брался освещавший все это белый свет. Исключение составлял сам доктор, одетый в черный костюм под белым халатом.

На голографической панели перед ним запрыгали разноцветные символы.

– Подождите, не говорите ничего, – попросил он Ишму, которая итак молчала.

Несколько раз оглянулся на нее, как бы сверяясь с тем, что наблюдал, один раз подошел ближе, сделал скан сетчатки глаза.

Наконец, повернулся к Ишме.

– Узнаю руку Риконы, – сказал он и довольно потер ладони. – Я знал, что у нее получитс-ся.

– Что получится? – оторопело спросила Ишма, вспоминая планы ученой превращать людей в лишенных собственной воли, управляемых убивающих оборотней. В памяти замелькало увиденное в загоне.

– Эти ее опыты с-с биоматрицей. Я ещ-ще на Аломее верил, что ей удас-стс-ся, – то ли Ишме, то ли себе под нос пробормотал Густав.

– Институт Клинической Генетики! – осенило Ишму. Какая же она дура! Нет, вот как все-таки ей не везет. Спастись от одной сумасшедшей, чтобы попасть в руки к другому, который вдобавок еще и наг, пусть и наполовину!

– Да, мы училис-сь в одной группе, – подтверждая догадки Ишмы, рассеянно сказал Черный Доктор. – Но, повторяю вам, вы меня интерес-суете только в контекс-сте с-сотрудничества с Эльгос-с, не более. Хотя и интерес-сно, конечно, пос-смотреть на наработки коллеги. С-сколько вы уже держитесь? Я имею ввиду после вживления чипа?

– Шесть недель.

– Нес-слыханно! Это ус-спех! И не тянет к хозяйке?

Если бы Ишма могла, она бы вырвала этому полукровке его поганый раздвоенный язык.

– Понимаю, понимаю, неприятно звучит. Но и вы меня поймите. Все образцы, так или иначе, подконтрольны. Какой яд она решила с-соотнести с биоматрицей?

– А вы видите у меня щупальца или клюв? – буркнула Ишма, – Естественно, никакой.

– С-стоп. Но мои приборы… Не может быть, чтобы они ошибались. Нет, нет, и еще раз нет… Она наверно вам не с-сказала.

– Если вы о жестокости…

Черный Доктор кивнул:

– Именно.

– То я обхожусь собственными силами. Чем наградила природа.

Густав вдруг расхохотался.

– Боюс-сь, вы ошибаетес-сь. В природе этот яд не встретишшь в с-столь концентрированном виде. Даже в животном мире. Ос-собенно – в животном мире, я хотел с-сказать. Но вы, похоже, и без моей помощи отлично с-справляетесь с-с ис-скусственным интеллектом. Зачем вам моя помощь? Явно не для того, чтобы вернуть цвет глаз? Хотя это дело вкус-са, конечно…

– Глупости. – Ишма рассердилась. Какой-то сумасшедший полунаг, давний приятель Риконы, смеет сидеть тут, закинув ногу на ногу, сопоставлять данные на своей панели и рассуждать о том, что Риконе удался опыт и его помощь ей не нужна.

– Перестаньте нести ерунду! – рявкнула она. – Вы хоть представляете, скольких усилий требует сохранить разум?

Ветан пожал плечами.

– Вы хотите сказать, что до вживления биоматрицы вы были нормальны? Я бы с вами поспорил.

– Я не спорить с вами сюда пришла, – прошипела Ишма. – А для того, чтобы вы вырезали к чертям собачьим этот чертов чип из-за моего чертового уха!

– Не хочу вас-с разочаровывать, дитя…

– Меня зовут Ишма, – прошипела девушка.

– Да хоть Иш-ш-штар, – улыбнулся Густав. – Биочип потому и био, что наподобие раковой опухоли, он пускает корни во вс-се внутренние органы, надежно прорас-стая в с-сис-стему жизнеобеспечения человека. Удаление источника не избавит вас от матрицы, которая уже изменила вашу формулу крови.

– Я, – голос Ишмы дрогнул, – Я стану оборотнем?

– Не понимаю, что вы видите в этом трагичного, – недоуменно пробормотал Густав. – Но думаю, если до сих пор не с-стали, то уже вряд ли. С-скажите чес-стно: Рикона пыталас-сь с-с вами с-связатьс-ся?

– Да.

– А звать вас к с-себе? Я имею ввиду не с-связь по орму и не планетарную почту. Рикона пыталас-сь проникнуть в вашш разум, отдавая приказы не вам, а искусственно подс-саженному интеллекту?

– Эти накаты… Вспышки боли, – прошептала Ишма. – Но я думала, это борьба с биоматрицей…

– Похоже, что не только. – Усмехнулся Густав, сверкнув красным светом глаз.

Внезапно он опять расхохотался.

– Вот, значит, где она прос-считалас-сь…

– ?

– Решив повременить с вводом яда, положившись, так с-сказать, на вашш с-собственный, она не учла, что за с-столько лет – с-сколько там вам лет, неважно, вы нас-столько с-свыклись с ним, научилис-сь находить применение… Если бы не вашша внутренняя с-сила, против биоматрицы и приказов Риконы – и полчаса бы не продержалис-сь. Это я вам, как доктор говорю.

– Остальные… Да, они быстро… Я хочу сказать, не выдерживали.

– Вот видите. Вы, Ишшма, уникум. Но не знаю, поздравить вас-с с этим, или нет.

– Что вы имеете ввиду?

– Готов поставить на кон с-свою лабораторию в С-серой Туманнос-сти, Рикона не ос-становится, пока не получит вас-с обратно. С-сами предс-ставьте: такого биоматериала ей еще не попадалос-сь. Извините. – Густав виновато развел руками.

– Так что же делать? Как с этим жить?

– Как и раньш-ше жили, – Густав опять взглянул на панель. – Думаю, вы найдете с-спос-соб научитьс-ся контролировать ваши новые… хм… ос-собеннос-сти.

– Я… я продолжу убивать?

– П-ф-ф… – как будто для вас это в новинку… – Подождите-ка, я как раз думаю, как помочь вам с-справиться с болью во время этих вашших… прис-ступов.

Ишма растерянно замолчала. Значит, теперь всю жизнь жить, как на жерле вулкана, опасаясь однажды проснуться монстром? Хотя кто она итак? Сойти с ума? А с чего она решила, что нормальна? Самое обидное в словах Черного Доктора было, что он кругов прав… Чертов ублюдок! Но она… Она так надеялась, что это можно остановить. Прекратить. Что бы Густав ни говорил, но она-то знает, что силы на исходе. Все труднее и труднее себя сдерживать…

Не может быть, чтобы он не мог ей помочь. Не может или не хочет? И не потому ли не хочет, что он – давний знакомый Риконы? Рикона… Насколько ее хватит, чтобы противиться зову сумасшедшей ученой?

Мысли калейдоскопом мелькали в сознании Ишмы, сменяя одна другую, обретая новые образы и очертания.

– Подождите.

Густав оглянулся.

– Вы сказали, что биочип удалять бесполезно?

– Не только бес-сполезно, но еще и опас-сно для вас-с.

– Насколько опасно?

– В девянос-ста девяти с-случаев из с-ста вы умрете. И, повторяю, не факт, что это возымеет хоть какой-то результат. С-скорее всего, вашша новая ипос-стась с-слишком прочно пус-стила корни в разум и тело.

– Все-таки я хочу попробовать.

– Хотите?

– Я настаиваю. Я требую, чтобы вы мне помогли.

– Нас-стаиваете? А что, это даже интерес-сно.

Черт бы вас побрал с вашим чертовым любопытством, черные ученые с Аломеи!

– Вы произведете операцию прямо сейчас?

– А чего тянуть? Вс-се что мне надо было узнать, я узнал. Это будет первый с-случай попытки удаления биоматрицы в ис-стории. А вот вы уверены, что вы – готовы, дарс-си?

– Я уже давно не дарси. И – да, я уверена.

Последнее, что увидела Ишма, прежде чем потерять сознание, была приближающаяся к ее лицу длинная, сверкающая холодным металлическим светом игла с огоньком тока на конце.

***

– Как ощ-щ-ущ-щения, дарс-си?

Ишма с ненавистью посмотрела на полунага. Но Черного Доктора было этим не пробить.

– Вот с-средство, которое поможет нес-сколько глушшить боль. Когда в следующий раз накатит.

Ишма вяло проследила за движением руки в белой медицинской перчатке. Линии начинали вновь обретать четкость, звон в голове утихал. Густав выключил прожектор, который минуту назад освещал беспомощное, безвольное тело девушки.

Ишме потребовалось взять в кулак всю свою волю, чтобы подняться самостоятельно, не прибегая к помощи Черного Доктора.

– Я, кажетс-ся, уже говорил вам, что не верю в результаты, и еще раз это повторю. То, что с-скелет чипа удален ни о чем не говорит. Увы, удален он с-слишком поздно. Я руку Риконы знаю.

Ишма поморщилась, просовывая руку в рукав комбинезона.

– Увидитес-сь с-с ней – передавайте привет, – тоном, как будто речь шла об их общей подруге, попросил Густав.

Первая мысль Ишмы была – сдержаться. В конце концов, он ей помог, как мог…

Но мысль мыслью, а ледяной взрыв ярости изнутри опередил ее. Как и реакция, вызванная этой ледяной волной.

В следующий миг Ишма сидела верхом на Ветане, сжимая железной хваткjq горло Черного Доктора.

– Вот видите, – сверкнув змеиными красными глазами, прохрипел он ей в лицо. – Ничего операция вам не помогла.

Издевательская улыбка перекосила лицо Черного Доктора.

Ишма, в наполовину надетом комбинезоне, с волосами, выбившимися из-под операционной шапочки, была совершенно не в том состоянии, чтобы рассуждать здраво. Неизвестно чего добивался Густав, когда провоцировал ее, но если бы в следующий миг не появился стер Абин Тало, клан Эльгос, вне всякого сомнения, остался бы без своего лечащего врача.

– Ишма! Ишма!! – Абин Тало был слишком хорошо осведомлен о том, на что была способна Ишма, чтобы решиться к ней приблизиться.

– Что, демоны вас раздери, вы делаете?! Хотите оставить меня без доктора, как уже оставили без охраны?

Брезгливо отряхнув руки, Ишма натянула второй рукав комбинезона, застегнулась, и, покачиваясь, пошла за главой клана.

– Я уже предлагал вам постоянную работу, не так ли, дарси?

– Так ли, стер. И я уже отказывалась от нее.

– Я не тороплю вас, и не смею задерживать. Подумайте над моим предложением. Вы можете быть сказочно богаты, настолько, что не придется скрываться от Альянса.

– Я обещаю подумать, стер Тало.

Сухо попрощавшись с главой клана Эльгос, Ишма набрала на панели истребителя курс. Хотелось просто полетать, и подальше от Серой Туманности. Подумать, привести в порядок мысли.

Черный Доктор прав. Операция была сделана слишком поздно. За лекарство, конечно, спасибо, но что-то подсказывало Ишме, что не стоит начинать его пить. Ветан сотрудничает с кланом Эльгос. А Абин Тало во что бы то ни стало намерен получить ее в качестве личного телохранителя. Или наемницы. Он уже обращался к ней с предложением натаскать его ребят, если уж она сама отказывается поступать к нему на службу. Она отказалась. Ей неинтересно было сотрудничество с кланом. Для этого Ишма была слишком брезглива.

Скорее всего, Ветан дал ей сильнодействующий наркотик. Иного способа приглушить адские вспышки боли Ишма не видела. Но к любому наркотику рано или поздно привыкнешь. И это и есть цель Абина Тало и Черного Доктора. Одному она нужна как машина для убийства, другому – как подопытное животное. Оба варианта по понятным причинам не подходили. Не смотря на то, что жажда убивать буквально душила ее, мешала думать, не давала покоя, Ишма понимала, что выпуская на свободу зверя, только приближает свое безумие. Искусственный интеллект, который подконтролен Риконе, победит, как только отравляющий ее кровь и сознание яд выйдет из-под ее контроля.

Абин Тало, вне всякого сомнения, сполна воспользуется ее "особенностями", разобравшись в заклятыми врагами и станет единоличным владельцем Серой Туманности. Черный Доктор наиграется всласть, а потом вернет Риконе.

Рикона… Рикона не остановится. И, самое ужасное, Ишма не сможет ее остановить. Чтобы убить ее, нужно приблизиться, а приблизиться, значит, подставить под удар собственный разум и свободу. У Риконы слишком много гениальных научных идей, которые можно отработать на Всаднице, у которой нашлись силы бороться с биотрансформацией. Точнее, пока находились.

Почему-то неожиданно захотелось на Сатурн. Или на Землю. Куда-то в Солнечную Систему, которую Ишма привыкла считать своим домом. Пожалуй, лучше даже на Землю. Но путь туда ей закрыт.

Как сказал стер Тало – будешь богатой настолько, чтобы перестать прятаться от Альянса?

Это замкнутый круг.

– Стоп, – сказала себе Ишма. – Что-то ты, уважаемая Ночная Ведьма, совсем расклеилась.

Проверив показания приборов и удовлетворенно кивнув, она пристегнулась дополнительными ремнями, взялась за рычаги управления и начала повторять одну за одной фигуры запрещенного пилотажа.

Да, черная ледяная бездна, светящиеся глаза звезд вокруг и волны адреналина, окатывающие ее тело и разум, одна за другой – это именно то, что было сейчас нужно. Не думать, не чувствовать, не рассуждать. Начнешь рассуждать, зацепишься мыслью за ненужный объект внешнего мира, черная кобыла враз услышит, закусит удила и понесет, а потом и поволочет за собой.

Р-раз. Два. Три. Четыре.

Ранверсман.

Пять. Шесть. Семь. Восемь.

Хаммерхед.

Девять. Десять. Вход в мертвую петлю, в самый нижний слой подпространства.

Завязываем петлю дважды, чтоб наверняка. Выход в надпространстве.

Не думать. Не чувствовать. Побеждать. Все для победы.

Кобра. А теперь колокол.

***

Дарс Оскар Райан смотрел на показатели голографической панели и не верил своим глазам. Этот неизвестный истребитель словно сошел с ума. Маленькая машина-убийца, одну за другой, выполняла фигуры запрещенного пилотажа, нанизывая слои пространства, как бусины на нитку.

– Вы видели, дарс адмирал? Кобра, – восхищенно прошептал мальчишка-лейтенант, быстро переводя взгляд с голограммы на иллюминатор, как будто он и там мог что-то увидеть.

– А это колокол! Что это за корабль? Судя по всему, его ведет Всадник… Но…

– Только один Всадник на моей памяти способен на такое безумие. Точнее, Всадница, – пробормотал то ли лейтенанту, то ли себе, дарс Райан. – Вызвать объект на связь.

Дарс Райан нетерпеливо перехватил у мальчишки пульт и притянул к себе микрофон.

– Истребитель, находящийся в координатах 678-А37 по Георгиеву! Истребитель, находящийся в координатах 678-А37 по Георгиеву! Вас вызывает эсминец "Восход Венеры". Повторяю, вас вызывает на связь эсминец "Восход Венеры"! Отзовитесь.

Мигающий сигнал на панели и голос, искаженный гала-рацией, вывели Ишму из состояния, близкого к счастью. Альянс! Естественно, не собирается она отвечать ни на какие позывные. А по части скорости – ее истребитель сделает этот эсминец, как метеор астероид. Но и светиться перед Альянсом не входило в ее планы. Она уже начала набирать на панели команду, и приготовилась нырять в подпространство, когда микрофон опять ожил.

– Говорит контр-адмирал ЛВССС дарс Оскар Райан. Повторяю, контр-адмирал ЛВССС дарс Оскар Райан. Отзовитесь!

– Полковник, – прошептала Ишма, включая связь. – То есть простите, дарс контр-адмирал. Говорит Ишма Кроули. Иду на сближение.

– Наконец-то я тебя нашел, девочка, – прошептал дарс Оскар Райан, направляясь к переходнику.

На его взгляд дарси Кроули не слишком изменилась. Вот только сжала его в ответных объятиях с такой силой, что ребра чудом остались целы.

– Девочка, как же так, – Оскар провел рукой по волосам Ишмы. – Мы думали, ты погибла.

Дарси Кроули подняла на него непривычно прозрачные, синие глаза.

– Я спасалась из-под ареста, дарс полковник. То есть адмирал.

– Из-под ареста?! Ты шутишь.

– Да, но теперь решила, что больше не хочу скрываться. Арестовывайте, дарс адмирал. В вашу честность я верю.

– Ты о чем вообще, Ишма? И что с глазами? Ты решила изменить внешность? Из-под какого, мать твою волшебницу, ареста? С тобой вообще все в порядке?

Волна "наката" всегда случалась не вовремя. Но сейчас она подкатила совсем уж не в тему.

– Я попала на корабль под командованием Сержа Ралова, – прохрипела она, повисая на руках полковника, – Он сказал, что я арестована…

– Черт знает что такое, – пробормотал дарс Райан, не понимая, что вдруг произошло с дарси Кроули. Последствия перегрузок? Неудивительно, а нечего пилотировать в слоях!

– Дарси Кроули, но Серж Ралов, насколько мне известно, дезертировал и объявлен в розыск. Он никак не мог вас арестовывать… Это была операция по вашему спасению…

Тело Ишмы, безвольно обмякшее в его руках, выгнулось натянутым древком лука. Непривычно синие глаза закатились, дыхание сбилось, по подбородку потянулась тоненькая струйка крови.

– Да что ж с тобой такое! Эй! Открыть лазарет! Нужна первая помощь. – Дарс Райан спешил, неся по широким коридорам эсминца Ишму, которую уж и не чаял найти. Девушка вздрагивала в его руках раненой птицей и с трудом сдерживала стоны.

– Дарс пол… адмирал, – прошептала она так тихо, что ему пришлось нагнуться, чтобы услышать. – Не давайте мне ничего колоть. – Попросила она. – Даже обезболивающего. Я сама… Вы только… Никуда не отходите от меня. Пожалуйста.

– Не слышал, что ли! – выбил шприц из руки бортового доктора адмирал. – Вон отсюда все!

Может, с кем-то другим он и поспорил бы, но дарси Кроули знал достаточно хорошо, чтобы полностью доверять ее словам. А раз девочка уверена, что ничего ей колоть не надо, значит, не надо.

У кушетки, на которой металась, попеременно вздрагивая и выгибаясь дугой, Ишма, дарс Оскар Райан просидел около трех часов. Он насмотрелся за свою жизнь и военную службу на самые разные боли, ранения, пытки, и хорошо отличал, когда человек мучился в беспамятстве, а когда находился в ясном сознании.

Девочка, Ишма, мужественно переносила сильнейшую боль, находясь, что называется, в здравом уме и твердой памяти.

Адмирал никогда и никому не хотел так помочь, как сейчас ей, но, увы, против последствий изобретения Риконы он был бессилен. То, что происходило сейчас с девочкой, никак не укладывалось в его голове. На его глазах ее кожа покрывалась полопавшимися сосудами, черными пятнами гематом, которые так же стремительно желтели и исчезали, как и появились. Белая кожа Ишмы вздувалась буграми, веревками мышц, покрывалась кровоподтеками, которые он даже не успевал обработать, как они исчезали и их влажные следы высыхали сами собой. Синие вены, вздувающиеся на шее Ишмы, будто намереваясь задушить ее, столь же внезапно уходили внутрь, пальцы девушки так яростно вцеплялись в края кушетки, что несколько раз ему приходилось доставать из обмякших потных изрезанных ладоней куски металла. Простыня и силиконовый матрац были изорваны в первую очередь.

Не будь у Ишмы настолько сильная воля, не будь ее организм закален пытками еще на родной планете, перегрузками на учебе и на войне, и, наконец, не находись рядом адмирал Райан, биотрансформации бы не миновать. Слишком ее организм был ослаблен нырянием в слои космического пространства и длительным исполнением фигур запрещенного пилотажа на истребителе. Все это время затаившийся искусственный интеллект ждал, когда она ослабнет настолько, чтобы можно было ударить наверняка. И ударил. Тогда, когда Всадница, встретив старого друга, расслабилась настолько, что практически отпустила вожжи черной ледяной лошади.

Она не зря попросила адмирала остаться – сквозь вспышки острой, оглушающей боли, она какими-то задворками разума отдавала себе отчет, кто находится рядом с ней. И жажда убивать сталкивалась с решительным желанием остановиться. Не сметь. Защищать. Желанием, на котором можно было стоять насмерть. До конца.

Интуитивно Ишма чувствовала, что эта битва с изобретением Риконы – одна из решающих. И если сейчас она заставит искусственный интеллект отступить – дальше будет легче. Это не была окончательная победа. Скорее, битва, которую Ишма не собиралась проигрывать.

Эти сильные уверенные руки, прижимавшие ее к кушетке, вытирающие испарину с лица, не дающие упасть, она могла бы сокрушить в кровавую пыль одним резким взмахом ладоней. Могла. И сейчас боролась с этим желанием. Желанием убивать.

В конце концов, возможности даже ее тела не безграничны. Рано или поздно, она просто вырубится. Главное, чтобы в беспамятстве искусственный интеллект не взял контроль в свои руки. Но пока такого не случалось. И если сейчас ей предстоит умереть, она лучше умрет, но умрет в здравом уме, а не безумным орудием чужой воли.

Искусственный интеллект отступил так же внезапно, как и начал атаку. Еще не совсем понимая, что на этот раз все закончилось, Ишма успела подумать, что то, что произошло сейчас – не более чем затишье перед бурей.

– Дарс адмирал… – прохрипела она бледными, обескровленными губами.

– Да, девочка? – дарси Кроули выглядела настолько плохо, что адмирал был готов ко всему.

– Воды…

Осторожно придерживая голову дарси, адмирал, уже ничему не удивляясь, наблюдал, как человек, между прочим, маленький человек, причем женского пола, за один присест выпивает три литра воды. Он уже думал, что Ишма сейчас перейдет на физраствор, когда темноволосая голова девушки откинулась на кушетку.

– Спасибо, – слабо улыбнулась она.

– Я твой должник, – также несмело улыбнулся адмирал. – Помнишь?

Ишма помотала головой.

– Я все расскажу вам. Все. – Она слабо взяла адмирала за руку и сжала ладонь.

Дарс Оскар Райан приготовился слушать. Кое-что он уже слышал от спасенных с базы в Магеллановом Облаке и примерно представлял то, что намерена была рассказать Ишма.

А Ишма, плюнув на осторожность и вообще на все, принялась рассказывать. Она действительно ничего не утаила от адмирала, включая действие искусственного интеллекта и работу на мафиозный клан Серого Облака.

– Мне нужен доктор. Тот, кто может помочь, – говорила она. – Но я понимаю, что вы не можете не взять меня под арест. Но только условия моего заключения должны быть очень, максимально надежными. Я многое могу. И, боюсь, что сделаю, – закончила она.

– Подожди, девочка. Давай так: о твоей причастности к исчезновению ключа к черному ящику я ничего не слышал. Мало ли, что можно в бреду наговорить. И мало ли, что можно сделать после плена у этой Цхинг Фун. Ты находилась в состоянии аффекта, тем более, тебя, и без того измученную бесчеловечными опытами и пытками нагов, напугал ныне дезертировавший Ралов, который принял участие в спасательной операции, не иначе, как для того, чтобы свести с тобой счеты. А когда ему это не удалось, но он понял, что карты его раскрыты, мерзавец дезертировал. И его ждет трибунал.

– Ты мне вот что скажи: тут про тебя и Ксандро чуть ли не анекдоты рассказывают…

– Боюсь, это не анекдоты, дарс контр-адмирал. Дарс Велимиро действительно отправил меня на задание в Магелланово Облако, после того, как я отказалась. Принять его ухаживания.

– Та-ак, – нехорошо прищурился контр-адмирал. – Значит, правда. Ну что ж. Мы и на него найдем управу.

– Дарс Райан?

– Дарси Кроули, за заслуги в спасении пассажиров "Гордости Фикса", и помощь в раскрытии базы Цхинг Фун в Магеллановом Облаке, вам было присвоено звание майора.

Дарс Райан решил умолчать пока, что присвоено посмертно.

– И я немедленно назначаю вас в Отдел Внешней Разведки Солнечной Системы. Куда вам и предстоит направиться, едва вы придете в себя. Там получишь задание – обследовать… да неважно что, главное, чтоб подальше от Млечного Пути. И Магелланового Облака, естественно. Я думаю, Черный Доктор прав в том, что так просто от подарка Риконы Цхинг Фун тебе не избавиться. Но далеко отсюда, от влияния сумасшедшей ученой, до которой мы скоро доберемся, ты справишься.

– Но…

– Не рассуждать, дарси!

И другим тоном уже добавил:

– Я в тебя верю, девочка. Ты справишься. Сейчас тебе нужно время. И мы его выиграем.

– Но там…

– Да, помню. Ксандро Велимиро. Тут вопрос решать не мне, а на самом верху. Я подам данные в Совет Альянса, подождем их решения. А пока поговорю с Ксандро по-хорошему, предупрежу, чем чревата его глупость. Не сомневайся, у меня получится. Велимиро все ж таки далеко не дурак.

– Вот и я говорю.

– Я сам отдам приказ о твоем задании. Тебе нужно только принять новую должность и звание, отдохнуть как следует, и отправляться. Пока вместе летим, подумаем, куда тебя направить. Чтобы подальше.

Ишма подняла на контр-адмирала глаза, готовые вот-вот разразиться слезами. Она не плакала… Черт возьми, она и сама не помнит, как давно. Неужели все кончено? Неужели у нее появилась надежда на новую жизнь?

***

Глава XX

Чему вовсе не быть, так того не сгубить,

А чего не сгубить, тому нету конца на Земле.

Тонких улиц иглу

Пальцем переломлю.

Будь свободна душа,

Но меня не лишай

Легких крыльев…

(Пикник)

Ишма провела на борту "Восхода Венеры" неделю. За это время команда, состоящая из пятидесяти человек и десятерых военных роботов, успела привыкнуть к странностям новой пассажирки. Герои войны, а тем более Всадники Смерти, вообще имеют права на странности.

Покровительство контр-адмирала тоже кое-что значило. Всей команде понятно было, что между Всадницей и адмиралом ничего нет, но это не значит, что можно позволить себе вольности в отношении маленького синеглазого пилота с сурово поджатыми губами.

Ишму не трогали, только дарс лейтенант, Оливер Неон, штурман и выпускник того же Летного Училища, что и Ишма, порой надоедал своей неистребимой жаждой подробностей войны с пигмеями и плена на базе сумасшедшей ученой. Но что с него возьмешь – недавний выпускник очень серьезно относился к военной службе, и воспоминания о сражениях мог слушать часами. Мальчишка.

Об отношениях Ишмы с кланом Серой Туманности, тем более о ее причастности к похищению ключа и появлению на черном рынке наследия лигурийцев, дарс Райан с Ишмой решили умолчать.

Ишма, находясь рядом с дарсом Райаном, впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. Первые три дня полета она вообще мало на что отвлекалась, кроме как на еду и сон. Ей даже неинтересно было, куда летит эсминец, и по какому делу. Ей просто было хорошо. Настолько, что можно было даже терпеть Оливера, который, принеся в ее каюту поднос с едой, устраивался поуютнее и ждал новых рассказов.

Он бы потребовал еще раз наглядной демонстрации фигур запрещенного пилотажа, а то и своего непосредственного участия, если бы не приказ дарса Райана оставить дарси Кроули в покое. То, что под покоем подразумевался в том числе и отдых от общения дарси, лейтенант понимать отказывался. Или понимал, но по-своему. Всадница лежала, уютно закутанная в плед, рядом с подносом с ветчиной и жареной курицей, – разве это не покой? Вот именно, поэтому не мешайте слушать про нагов. Очень может быть, что нам с ними еще воевать, – заявил он сунувшемуся было в каюту роботу, решившему напомнить о приказе адмирала.

Завтра они подлетят к Солнечной Системе, "Восход Венеры" направится на орбитальную станцию при Плутоне, а путь Ишмы лежит на Сатурн, в Филиал Внешней Разведки.

– Значит, мы везем оружие?

– Везем, Ишма.

– А что же грузовые ракеты? Эсминец-то зачем?

– Да тут пока тебя не было, нарисовался какой-то поганец, Серафим, который уже две грузовые ракеты из-под носа Альянса увел. С оружием, между прочим. И это только то, что нам доподлинно известно. Скорее всего, Серафим замешан еще в нескольких ограблениях. Кстати, следы его деятельности обнаружены и на Бете. До ужаса ловко охранная система музея взломана.

– Вот как… А куда еще ведут следы этого Серафима?

– Куда-куда. Несложно догадаться. В Серую Туманность. Чтоб ее. Если бы не было целесообразно держать гадюшник в одном месте – окружили бы кольцами халцедона и взорвали к чертям собачьим! Да это я так, брюзжу. Сама понимаешь, в Серой Туманности его нанимателей не достать. Кто сливает ему информацию, тоже непонятно. Поступила информация, что он для одного из аристократов, что осел сейчас все в том же гадюшнике, исполнял поручения. Некий тер Ригерс. Вот кого, по-хорошему, обработать надо. Только для начала достать из Серой Туманности, что опять-таки, сложнее…

– А может, никто и не сливает?

– Что ты имеешь ввиду?

– Сами говорите, профессиональный взломщик. Может, просто отслеживает приказы по Сети.

– Да ладно. Сеть ВССС?

Ишма пожала плечами. А что?

– Интересное предположение. Значит, думаешь, он по Сети… Нет, это же данные ВССС!

Ишма хотела ответить, что поспорить готова, что этот самый Серафим больше не побеспокоит Альянс, но не успела. Неожиданные перегрузки вдавили ее в кресло, а на панели замигал сигнал тревоги.

– Черт подери, что происходит, – прорычал в микрофон дарс Райан.

– Тревога. На нас напали. Система жизнеобеспечения блокирована. – Ответили из рубки.

Ишма попыталась встать, но не смогла. Это не перегрузки. Точнее, не только. Это что-то другое. Ее, как и контр-адмирала просто пригвоздило к креслам. Ни пальцем не пошевелить.

– Изменения в структуре магнитного поля, дарс, – продолжился отчет из рубки. – Роботы парализованы. Люди неподвижны.

Магнитное поле? Ишма страдальчески закатила глаза к металлической обшивке потолка. Только не говорите мне, что это опять Рикона. Только не сейчас. Не в полушаге от дома.

Внутренняя связь оборвалась, зашипела помехами, совсем затихла, чтобы через минуту снова ожить.

– Без паники, дарсы. Это всего лишь ограбление. Советуем сохранять спокойствие и не оказывать сопротивления. Ах да, я забыл, вы и не сможете оказать сопротивления из-за действия парализующего поля.

Ограбление?! Дарс Райан был не просто взбешен. Если бы взглядом можно было убивать, обшивка эсминца расплавилась бы, и воздух одним большим пузырем покинул "Восход Венеры".

А Ишма, наоборот, вздохнула с облегчением. Ограбление – значит, скорее всего, не Рикона. Да и что той здесь делать, вряд ли она могла так быстро отследить ее передвижение.

Когда дверь в кают-компанию отъехала в сторону, и в комнату вошли трое – двое мужчин и одна женщина ростом под два метра в черных масках, скрывающих нижнюю половину лица и лоб, с открытой полоской для глаз, Ишма еще раз вздохнула с облегчением.

Это точно не Рикона.

Того, кто вошел, первым, Ишма хорошо знала. Вот только как ему удалось выбраться из-под оползня на Криг-Окрак? Маячок, оставленный на Фениксе, позволил ей какое-то время находиться в курсе их разговоров. Пока не нашли и не сломали. Но она помнит, что во время извлечения черного ящика они должны были оставаться на борту.

Прямо перед ней стоял Арктур.

Тот, кто по понятным причинам, был в некоторой степени знаком Ишме, смотрел сейчас вовсе не на нее, а на контр-адмирала.

– Дарс адмирал, если я не ошибаюсь? На этот раз решили лично проконтролировать доставку?

– Я смотрю, вы и без меня хорошо осведомлены, – дарс Райан был в ярости, но что толку показывать это, когда находишься в столь незавидном положении.

– Я не побеспокою вас больше, чем следует. Как только мой корабль уйдет в нижний слой, система жизнеобеспечения эсминца будет возобновлена. И магнитное поле деактивируется само собой. Поскольку ваши грузовые отсеки чистые, смею уверить, что неудобства вам осталось терпеть совсем недолго.

– Вы зашли лично познакомиться, Серафим? Или проверить, не слишком ли велики неудобства?

– Нет, дарс адмирал. У меня здесь должок. Но не для вас. – С этими словами Серафим снял маску и направился к Ишме. Подошел к ее креслу, а затем нагнулся, заглядывая прямо в лицо.

– Извини, девочка, сегодня моя очередь водить. Ведь ты же не думала, что я спущу тебе увод из-под носа черного ящика? – О том, что девчонка пыталась его убить, причем дважды, Арктур благородно решил умолчать.

– Мы еще встретимся, – пообещала ему Ишма, сверкнув глазами. Чертово поле! Тут даже она не может ничего сделать.

– Не сомневаюсь, как и ты не сомневайся, что всегда будешь желанной гостьей на моем корабле.

Арктур быстро склонился еще ниже, и губы Ишмы, уже презрительно изогнутые для того, чтобы дать этому нахалу какой-нибудь язвительный ответ, обожгло поцелуем.

Нет, как он смеет! Негодяй! Мерзавец! Черт его побери, в следующий раз она точно его убьет!

– Не смею вас больше задерживать, – Арктур так же быстро развернулся, и вышел из кают-компании.

– Погоди, Фред, – попросила женщина в маске. – У меня тоже должок.

– Я так понимаю, тоже не для адмирала Альянса?

Женщина презрительно фыркнула. Затем быстро подошла к креслу, на котором сидела Ишма, и отвесила той исполинской силы удар в челюсть. Марсианин, наблюдающий эту картину, даже присвистнул.

– Это тебе за капа, – бросила она свысока Всаднице. – А за то, что посмела прикоснуться к моему мужу, тебя вообще следовало бы убить.

– Паллада точно прибила бы ее, если бы была с нами. Хорошо, что это поле полностью парализует роботов.

– Не уверена, – пожала могучими плечами великанша на выходе из кают-компании.

Перегрузки прекратились также внезапно, как и начались, ровно через три минуты.

– Ишма, ничего не хочешь мне объяснить? – спросил Ишму дарс Райан.

– Если вы об этой сумасшедшей бабе…

– Не притворяйся!! Ты прекрасно поняла, что я имею ввиду. Почему не сказала, что знаешь, кто такой Серафим? И что ты с ним… Несколько близко, как мне показалось, знакома?

– Во-первых, вовсе не так близко, как это может показаться с первого взгляда, – не согласилась Ишма. – Во-вторых, я не была уверена.

– Есть еще "в-третьих"?

– В-третьих, я была уверена, что убила его, – виновато опустила голову Всадница.

– Все, хватит! Ничего не хочу об этом знать! Никаких больше убийств! Сейчас мы попробуем нагнать их корабль, а ты – марш собираться – долетишь до Сатурна на истребителе!

– Но, дарс контр-адмирал!

– Отставить!

– Тебя привлекать к этой операции нельзя!

– Это еще почему?

– Во-первых, – в такт Ишме начал объяснять дарс Райан, – тебе нельзя убивать.

Это был серьезный аргумент. На него Ишме нечего было возразить.

– Во-вторых, – продолжил контр-адмирал, – у тебя личные мотивы.

– Какие это… – начала было возмущаться Ишма.

– В-третьих, отставить рассуждения, через полчаса чтобы и духу твоего здесь не было. На Сатурне получишь задание и "призрак" – и вперед, в Андромеду, а то и подальше. Приказ подписан, возьмешь у Неона. Передашь Велимиро. Еще передашь от меня привет на словах, он поймет. Разговор у нас уже был, пока ты с Неоном лясы точила.

– Дарс адмирал…

– Отставить разговоры! Исполнять!

– Спасибо, дарс контр-адмирал…

– Беги давай, – уже другим тоном сказал Оскар Райан, и подтолкнул Ишму к выходу.

Через двадцать минут ее истребитель выплыл из грузового отсека "Восхода Венеры" и уверенно направился к Филиалу Внешней Разведки.

***

Была ли Ишма рада, что ей не придется убивать капитана "Феникса"?

И почему она не сказала, что знает, кто такой – Серафим? Может, потому что тогда рано или поздно, цепочка расследования приведет к ней, включая убитого сенатора и других в музее? Да, конечно, так оно и есть. И дарс Райан, скорее всего, руководствовался теми же аргументами, когда не стал расспрашивать ее.

Значит, получить новое задание – и в Андромеду?

Это она может.

***

Ксандро Велимиро, как это периодически с ним случалось, отвратительно улыбался.

Разорванный приказ о назначении Ишмы оседал клочками в воздухе.

Ишма меланхолично следила за тем, как клочки бумаги оседают на письменный стол полковника, на пол, имитирующий настоящее дубовое покрытие.

Она не боялась домогательств Ксандро Велимиро. Если она справилась с ними раньше, то сейчас – тем более сможет. Только бы не "накатило".

– Что значит – нет? Я поступила на службу в Филиал Внешней Разведки. И получила официальный приказ о направлении в Андромеду.

– Совершенно верно, дарси, официальный. И его никто не отменяет. Просто, к моему глубокому сожалению, его придется отложить. Нам нужны ваши знания и опыт для другого задания.

– Я должна шпионить?

– Вы мечтали о службе космической разведчицы.

– Разведчицы, но не шпионки. Я не обладаю должными навыками… профессиональной Сопровождающей для этой миссии.

– Майор Кроули, я внимательно ознакомился с вашим досье. Ваша жизнь на Зиккурате…

– Мое детство никого не касается!

Ишма намеренно сделала акцент на слове "детство", заранее зная, что это ни к чему не приведет.

– Вы подходите для задания. Нам нужно как следует прищучить Амоса тер Ригерс… А вы – один из его любимых типажей. Вдобавок, у вас, и только у вас есть вход в Серую Туманность.

Ишма выругалась.

Но что делать?

Аристократ, скрывающийся от властей за завесой оффшорной зоны, тот самый Амос тер Ригерс, который являлся целью Ишмы, должен был вывести Ксандро Велимиро на Серафима. Дарс Райан был прав – кем-кем, а дураком Ксандро не был. Он отчетливо представлял, чем ему грозит объявление Ишмы. Хорошо, что от придурка Ралова удалось избавиться… Вряд ли в Совете решат разжаловать его в рядовые за приставания к девчонке, а вот понизить в должности могут запросто. Как и перевести к демоновой матери на какой-нибудь только что открытый планетоид. Насиженное место Ксандро терять не хотел.

А вот Серафим, который стоял костью в горле Альянса, тем более Серафим, принесенный тому же Альянсу на блюдечке, принесет Ксандро не только упрочнение положения, но и новые звезды на погоны. Это как минимум. Это помимо денежной премии, обещанной за этого шутника, вздумавшего поиграть с Галактическим Альянсом в прятки-догонялки.

– Подобраться к тер Ригерс будет нелегко. Это травленный космический волк, и здесь не обойтись без вашей помощи, дарси. По выполнении задания вы направитесь в Андромеду.

– Дарс полковник…

– Дарси, вы прекрасно знаете, что в случае появления более срочного задания, я имею право изменить текущее. Это приказ. И он не обсуждается.

– Хорошо, допустим, мне удастся подобраться к нему, – скрипнула зубами Ишма. – И что дальше? Вы думаете, он будет со мной откровенничать и наведет на Серафима?

– Не стройте из себя маленькую девочку, дарси. Воспользуйтесь вашим, – Велимиро нарочито похотливым взглядом скользнул по точеной фигурке в комбинезоне, – природным обаянием. Найдете для меня Серафима – и будем считать, что счеты между нами закрыты.

– Не я их открывала, – прорычала Ишма, изо всех сил пытаясь сдержать себя.

– А это неважно, дарси.

– Дарс Велимиро…

– Приказ о новом задании возьмете у секретаря, – Ксандро отвернулся, всем своим видом показывая, что не заинтересован в дальнейшем разговоре.

"Вы козел, дарс Велимиро", – отрезала про себя Ишма, развернулась на каблуках и покинула кабинет полковника.

Вот уж была охота возвращаться в Серую Туманность. Клан Эльгос, конечно, обеспечивал кое-какое прикрытие, а вот де Моник… да и Эльгос, если узнает, что она вернулась на службу Альянса, нет никаких сомнений, окажет ей самый теплый прием…

Черт побери, а ведь она так надеялась уже сегодня покинуть Сатурн и отправиться в Андромеду… Черт побери подонка Велимиро с его последними заданиями и этого самого чертового аристократа тер Ригерс!

Пожаловаться контр-адмиралу? Глупее ничего не придумала? Кто он ей – нянька?! Вдобавок, сказал, что сам с ней свяжется. Наверно, до сих пор преследует "Феникс". Тоже мне, одинокая птица!

Одинокая птица, ты летаешь высоко…

И лишь безумец был способен так влюбиться…

За тобою вслед подняться…

За тобою вслед подняться…

Значит, за Арктуром не гоняется сейчас только ленивый. И не только Альянс, но, наверняка, де Моник тоже. Он же не выполнил заказа. И за то, что она увела его заказ из-под носа, и самого чуть не убила (черт побери это "чуть", если честно!), он всего лишь поцеловал ее?! Он просто идиот. Это явно патология. Они друг другу подходят. Черт возьми, о чем она только думает?!

Итак, с одной стороны к Арктуру подбирается дарс Райан, с другой – она. То есть Ксандро Велимиро – через нее. А она через этого. Как его. Амоса тер Ригерс, завсегдатая Серой Туманности. Интересно, кто все-таки будет первый?

Но как она получит информацию от этого тер Ригерс? Хм. А что. Ей ведь необязательно "использовать свое природное обаяние", как имел наглость советовать Велимиро. В конце концов, пытки еще никто не отменял. И не доказано, что именно – пытки или метод Велимиро – является лучшим способом получить нужную информацию!

Задавая курс на панели истребителя, Ишма уже успокоилась. Что ей – впервые попадать в передрягу?

Ничего. Этот тер Ригерс, как миленький, даром что травленый волк, сдаст ей Серафима с потрохами. А вот кому она, в свою очередь, сдаст Арктура – Велимиро или дарсу Райану – еще вопрос.

И чем он так насолил Альянсу? Дарс контр-адмирал говорил об украденном оружии… Интересно, зачем ему столько? Торгует он им? И летает на обычном судне класса "чайка", которому даже до фрегата как от Андромеды до Магелланового Облака? Пешком и без скафандра… Нет, на торговца этот самый Арктур не похож.

Впрочем, эту и другую нужную и просто интересную ей информацию она получит у этого самого аристократа Серой Туманности. Тер Ригерс который. Который травленный космический волк. Ничего общего с Арктуром… То есть, конечно, с Романом, она хотела сказать, с Романом!

***

Маленькую невзрачную луну в координатах 79873-ААР07 по Георгиеву, точь-в-точь за пределами Серой Туманности, правда, не со стороны Млечного Пути, а со стороны галактики нагов, которую окрестила "Нимфой Офелией" поэтично настроенная Паллада, Арктур, более известный Альянсу, как Серафим, выбрал своей временной базой.

После сколь затратных, столь и утомительных работ, Нимфа Офелия стала в некотором смысле даже чертовски уютной.

Разреженную и суховатую, но, тем не менее, существующую, что для луны таких маленьких размеров – нонсенс, атмосферу, давал небольшой переносной реактор, – вот до чего дошел прогресс! У Арктура была возможность жить на целом маленьком планетоиде в свое удовольствие, как Маленький Принц из книжки. Ну, или, по крайней мере, представлять себя таковым после бутылки-другой хорошего кьянти, раскачиваясь в импровизированном гамаке, натянутом между двумя металлическими скобами.

Команда "Феникса", или как обозвала его Ишма "одинокой птицы", отсиживалась на Нимфе, оторвавшись от преследования дарса Райана.

Может, корабль класса "чайка" звучит и несколько несерьезно по сравнению с военными кораблями Альянса, но после прокачки команды хакеров "Феникс" обрел завидную маневренность, и, как говорится, лишь поманил за собой огненным крылом, уходя в самый глубокий слой подпространства, от эсминца "Восход Венеры", которому не хватило сотой доли секунды, чтобы выйти в рассчитанную точку.

На этот раз на Нимфу Офелию была доставлена третья – и давай, Арк, чтобы последняя, настоятельно попросили, нет, все же посоветовали Немезида с Танатосом – партия оружия, уведенная в буквальном смысле слова из-под носа Альянса.

Впрочем, Арктур не возражал. Убыток, нанесенный Альянсу, по его скромным подсчетам, давно перекрыл заработанное им в рудниках Венеры, к работе в которых когда-то оказался приговорен бывший майор Альянса.

Так что, пусть Танатос с Немезидой пляшут, он чувствовал себя вполне отмщенным и больше не собирался пакостить Альянсу. Правда, теперь Альянс наверняка захочет пакостить ему, но это уже детали.

Представив пару Танатоса с Немезидой в менуэте или иных танцевальных па, в натуральном виде, то есть с бластерами у пояса, лентами с патронами для веерников на груди, в черных армейских бутсах на тракторной платформе и с их обычными выражениями лиц, Арктур поперхнулся кьянти и чуть не выпал из гамака.

Паллада, сидевшая за томиком Уильяма Шекспира неподалеку, недовольно уперла руки в металлические бока. Пристрастия человечества к алкоголю она не понимала и не одобряла.

– А все же, Арк, даже десятая доля этого оружия примирит с нашим существованием де Моник. То, что они пока ничего не предприняли по поводу загубленного заказа, еще не значит, что нам так просто спустят это с рук, – начала она уже успевший порядком поднадоесть Арктуру, разговор.

– Паллада, – Арктур постарался подбавить строгости в свой тон, но получилось плохо. – Я уже говорил, что сам позабочусь о решении проблемы с де Моник.

– Интересно, каким это образом и когда? – сварливо, в духе горячо, но к сожалению, уже долгое время любимой половинки-спутницы жизни поинтересовалась роботша.

– Вот дай только немного отдохнуть, и я тут же вылетаю в Серую Туманность.

– Думаешь, я, то есть мы отпустим тебя одного?

– А не надо отпускать меня одного. Вы понадобитесь мне немного позже.

– И как ты думаешь договориться с де Моник?

– Решение, как и все гениальное, просто. Я сам не буду с ними договариваться.

Паллада сделала вид, что иронически приподняла бровь. Поскольку роботша, как видел Арктур, и не думала отступать, он продолжил:

– Обращусь к стеру Амосу тер Ригерс. Есть вероятность, что он не откажет мне решить дело со стером Зитулгом полюбовно. Как ты думаешь?

– Капитан! – Из переносного домика вышел Тони с ормом в руке. – Тебя. Из Магелланового Облака.

Арктур поморщился, но орм из рук Тони взял.

Через несколько секунд он нажал кнопку приема вызова. От хмеля и добродушного спокойствия, написанном крупными буквами на лице капитана "Феникса", который только что лениво потягивал кьянти и препирался с роботшей из собственного экипажа, не осталось и следа. Цепкий, сосредоточенный взгляд человека, решающего для своих нанимателей порой весьма щекотливые вопросы, упрямо поджатые губы над мощной, слегка выходящей вперед, нижней челюстью.

С голографического экрана, вспыхнувшего голубоватым светом перед Арктуром, на него смотрело красивое женское лицо. Белая, давно не знавшая другого загара, кроме как от света медицинских лабораторных ламп, кожа, высокие, как это бывает у земной азиатской расы, скулы, раскосые глаза, опушенные длинными густыми ресницами, розовые чувственные губы.

Рикона. Та самая ученая, которая предложила ему золотые горы за свой "сбежавший образец".

Правда, познакомившись с "образцом" поближе, точнее поняв, наконец, какой конкретно образец имеет ввиду эта очаровательная с виду, если бы не совершенно отсутствующее выражение глаз, дама, Арктур сильно засомневался.

– Чем обязан, мисс? Я думал, мы все обговорили еще в прошлый раз.

Рикона улыбнулась.

– У вас было время подумать, и, при желании, изменить свое решение.

Теперь улыбнулся Арктур. Так же, как Рикона, одними губами. Взгляд его оставался холодным и бесстрастным.

– А с чего мне передумывать? Вы обманули меня.

Рикона улыбнулась еще шире.

– Что, она еще никого не убила? Сомневаюсь.

– Вы сказали, что она безумна. Это не так.

– Это вопрос времени.

Ишма Кроули, черт тебя дери, что же ты все-таки есть такое?!

***

Глава XXI

Это может быть легкий браслет

И высокие каблуки

Или тонкой резьбы корсет

И перчатка с ее руки…

(Пикник)

Ишма открыла глаза и обрадовалась унылой обстановке дешевого гостиничного номера на планетоиде-3А Серого Облака, как родному дому. Тому, что на Земле.

Признаться, после этого "наката" она и не чаяла очнуться. Хорошо, что это произошло здесь, в номере, а не у стойки ресепшн под пристальным взглядом маленьких масляных глазок полноватого лысеющего вестеанца. Если бы накатило там – за жизнь этого самого вестеанца Ишма не дала бы и одного галактического ната. И никто бы не дал.

Так или иначе, в более шикарных отелях светиться не было резона. Ее роль должна была оставаться максимально незаметной – до поры до времени.

Неделя у нее ушла на выслеживание этого самого Амоса тер Ригерс. И надо пользоваться случаем, пока он здесь. Сегодня у него назначена встреча с одной представительницей Гильдии Эскорта – видела Ишма голо этой представительницы и еще раз смачно, в выражениях прокляла Ксандро Велимиро. Ведь действительно, ее типаж. Невысокая, может, несколько более хрупкая, чем она, красавица-брюнетка с личиком-сердечком и глазами в пол лица. Подходит. Теперь надо как следует поработать над своей внешностью, а то, чего доброго, не прокатит. Но сначала надо перекусить.

То, что вынутая из духового отсека ароматная, румяная, покрытая золотистой корочкой, индейка, была, наверно, при жизни ростом в пол самой Ишмы, Всадницу не смутило.

Эти накаты совершенно выматывали и лишали последних сил. Наверно, потому, что от Серой Туманности до Магелланового Облака – рукой подать. Не то, что в Солнечной Системе. Прав дарс Райан, тысячу раз прав, подальше ей нужно отсюда.

Нежный вкус мягкого, сочного, розового мяса позволил ей на время забыть и о Риконе, и о Велимиро, а с сожалением посмотрев на пустую тарелку с горсткой обглоданных косточек, Ишма вынуждена была констатировать, что силы к ней возвращались.

Через пятнадцать минут она вышла из крохотной душевой кабинки – роскошь в гостинице этого класса – обмотанная тяжелым махровым полотенцем и уселась перед зеркалом.

Сойти за профессиональную Сопровождающую – это вам не дешевую шлюху изображать. Представительницы Гильдии известны своим мастерством далеко за пределами планет и лун Альянса. Об их красоте, чувственности, сексуальности и многочисленных умениях на этой ниве слагали легенды. Нанять Сопровождающую – удовольствие дорогое, и доступно оно в основном только высшему свету. На некоторых планетах Сопровождающие по статусу считаются выше региональных жен, хотя региональные браки с развитием Гильдии, похоже, скоро совсем отомрут.

Но то, что у тебя есть средства и репутация, для того, чтобы нанять эту самую что ни на есть жрицу любви, еще не говорит о том, что ты ее наймешь. Вот так. Представительницы Гильдии имеют обыкновение сами решать – где, когда и с кем. Их статус неприкосновенен, а репутация – безупречна. Некоторые корабли контрабандистов платят львиную долю своей выручки профессиональной Сопровождающей, чтобы та почтила своим пребыванием их корабль, и путешествовала у них на борту. Случаи такие очень редки не потому, что желающих мало, а потому, что представительницы Гильдии не спешат принимать подобные предложения. И оплатить подобные услуги подчас не по карману контрабандистам средней руки. Кроме того, Сопровождающие привыкли к такому уровню роскоши, который многим аристократам не снился.

И вот, значит, ради какого-то Амоса тер Ригерс, представительница Гильдии решила почтить своим вниманием Серую Туманность? Ну и ну. Кстати, ее статус обеспечивает ей неприкосновенность и делает желанной гостьей даже здесь. Собственно, поэтому их пытаются заманить в команду контрабандисты: с Сопровождающей на борту их кораблю открыта дорога на любой планетоид. Даже такой, как этот.

Для того чтобы как можно точнее скопировать макияж, и придать своим чертам нужные линии, Ишма прикрепила изображение девушки прямо к зеркалу и подошла к процессу наложения грима со всей ответственностью.

В глаза – карие линзы. Это, во-первых. Теперь из зеркала на нее смотрела почти, что она сама в прошлом. Кожа представительницы Гильдии отливала молочной белизной, ничего общего с медным оттенком коренной уроженки Зиккурата. С этим справиться сложнее, но Ишма не зря очень долго готовилась.

Сначала осветляющий крем, а сверху – молочного цвета сыворотку с экстрактом венерианского жемчуга, чуть-чуть перламутровых румян на щеки, и из зеркала на Ишму смотрит инопланетка, как говорят на ее родной планете.

У Сопровождающей более тонкий, и, что было бы еще полбеды, длинный нос, с едва заметной горбинкой… Подумав, ладно-ладно, поэкспериментировав, лепить на лицо противный телесный пластик Ишма отказалась. Вместо этого воспользуемся-ка этим бронзатором с легким пространственным эффектом. Губы у нее слишком пухлые, у девушки на фото они тоньше, но ярче. Самое простое из всего. Вот эта помада, более темного тона естественного оттенка, если ее правильно наложить, а она наложит ее правильно, отлично подойдет.

Крохотная родинка у виска довершила образ. Хорошо, что с волосами делать ничего не пришлось. Тон очень похожий, а учитывая, как часто женщины его меняют, на детальное попадание можно самым решительным образом наплевать.

Теперь очередь одежды. Сбросив полотенце, Ишма несмело покрутила в руках черное, из тонкого прозрачного кружева белье и чулки бронзового цвета. Конечно, она более охотно надела бы свое, то есть привычное, спортивного типа, да и чувствовала бы в нем себя не в пример комфортнее, но она не знает, какой проверке подвергаются гостьи стера тер Ригерс. Может, они проходят сканер на входе, и очертания спортивного белья на Сопровождающей вызовет ненужные подозрения у охраны? Нет уж, все должно быть безупречно. Размышляя таким образом, Ишма подошла к платью, висящему на вешалке на уровне глаз Всадницы и все равно дотягивающему до пола. Черт бы подрал эту моду! Как они ходят вообще в таких платьях? А бегать в них так и вовсе невозможно. Впрочем, бегать Сопровождающим вряд ли приходится. Если только по лазурному берегу океана где-нибудь на Паландее, по розовому коралловому песку. В шикарном, не сковывающем движения, купальнике. От клиента. Чтобы грудь прыгала.

Вспоминая самым нелестным образом, не сделавшую ей ничего дурного матушку дарса Велимиро, Ишма, наконец, облачилась в длиннющее платье красно-винного цвета.

Сопровождающие, не смотря на то, что все, как одна отличаются безупречностью сложения, никогда не появятся на людях в легкомысленном мини. И на том спасибо, уныло подумала Ишма, разглядывая свое отражение.

На нее смотрела совершенно незнакомая, хотя, чего уж греха таить, шикарная девица. Пожалуй, к ногам таких, как говорят сентиментальные романы старшей сестры, которые та прячет от посторонних глаз, но все же почитывает, Ишма-то знает, и обещают бросить всю Вселенную. А может, что и бросают, Ишма же не проверяла. Что ж. Это именно то, что нужно. По крайней мере, охрана должна принять ее за эту самую… Мелиссу… Нет, стоп. Мариссу. Так и проколоться недолго. А уж когда ее увидит этот самый Амос… Тут Ишма сделает все от нее зависящее, чтобы быстро заткнуть ему рот.

Вот толку от этого чертового платья, если ткань настолько тонкая, что никакое оружие не спрятать? Хотя отсутствие оружия беспокоило Ишму меньше всего. Она сама была оружием. Быстрым, точным, безжалостным. Все для победы.

***

Марисса Муолсе, невысокая эффектная брюнетка удовлетворенно осмотрела в зеркале свою точеную фигурку в длинном, виного цвета, платье. Несомненно, Амос будет от нее без ума! Амос тер Ригерс относился к очень узкому кругу ее особенных клиентов. Настолько особенных, что ради встречи с ним она готова была ненадолго поступиться своими принципами и лететь к черту на кулички, в Серое Облако. И дело не в том, что он – прямой наследник древнего аристократического рода и платит всегда более чем щедро. Просто было в нем что-то еще, помимо даже завидных внешних данных.

Не сказать, чтобы такие как он, были во вкусе Мариссы, вовсе нет. Тем более загадочным было для нее ее собственное влечение к Амосу. Нет, не подумайте ничего такого, ее, как истинную представительницу Гильдии влекло ко всем ее клиентам.

Сопровождающих не зря называли на планетах жрицами любви – они не только знали в этом толк, они действительно любили. Иначе бы их услуги не оплачивались столь высоко. Нет, ей по вкусу были такие мужчины, как бывший сенатор, мистер Сес, к сожалению, так вероломно убитый недавно в музее на Бете… Умный, образованный, а какой великолепный рассказчик. Амосу тоже нельзя было отказать в уме или интеллекте, но вот собеседник из него…

Он никогда не выходил за вежливые рамки дежурных великосветских бесед, комплиментов, вопросов о самочувствии и разговоров о погоде. В остальном он был немногословен. Несомненно, он вовсе не тот тип мужчин, у которых, что называется, в постели развязываются языки. И это добавляло ему еще большей загадочности в глазах Мариссы. Она не могла отпустить надежду когда-нибудь раскусить этот крепкий орешек, и интерес ее, к нему, согласитесь, по большей части строго профессиональный.

Наверно, как и любая очаровательная женщина, знающая о впечатлении, которое она производит на мужчин, Марисса подсознательно понимала, что в их играх ведет не она, представительница Гильдии, а всегда он, открываясь перед ней ровно настолько, насколько необходимо. Ни больше ни меньше. И дело вовсе не в безумном восторге, который вызывают Сопровождающие у мужчин и некоторых женщин, просто Амос сам четко обозначал границы, за которые никогда не пускал и которые никогда не нарушал сам.

Чтобы то ни было, но неизвестно, кто кому был больше нужен – это признавала даже Марисса, и, увидев четыре дня назад вызов от тер Ригерс на панели, поспешила ответить и вылетела к месту встречи.

До дома Амоса она решила добираться на такси-мобиле. Пусть не так быстро, как на шаттле, зато респектабельно, и прическу не растреплешь. Перебросить шаттл на расстояние в несколько десятков километров – мороки больше. Проще спокойно сесть в таксомобиль типа лимузин и ехать спокойно всю дорогу.

Мобиль, лимузин нежно-сливочного цвета с темными стеклами окон уже ждал Мариссу на выходе из отеля.

Осторожно, стараясь не помять платье, Марисса села на заднее сиденье и захлопнула дверцу. Машина тотчас бесшумно и практически неслышно поднялась над землей, и не спеша, на бреющем полете, полетела в нужном направлении. Маршрут был заложен еще когда она вызвала таксомобиль на автоматике из отеля, по орму.

– Привет, Марисса. Спасибо что не передумала в последний момент с цветом платья, – очаровательно улыбнулась ей темноволосая девушка, сидящая рядом с ней, на заднем сиденье.

Девушка была в похожем платье и вообще напоминала саму Мариссу. Мисс Муолсе даже не успела толком сообразить, что все это значит, как не успела даже испугаться, когда незнакомка резким движением дотронулась до ее шеи. Прикосновение мягких, холодных пальцев – последнее, что ощутила Марисса Муолсе, прежде чем погрузиться во тьму.

***

Лакей дома тер Ригерс привычно залюбовался видом мисс Муолсе. Со стороны это, конечно, таковым не выглядело – сказалась многолетняя привычка службы, скорее можно было бы подумать, что стер Чански окинул юную мисс бесстрастным, даже отстраненным взглядом, прежде чем открыть перед ней дверь.

Ишма зря волновалась, что ее могут опознать слуги дома, которые, конечно же, втайне следили за настоящей Сопровождающей, и обманчиво тихая и безлюдная дорожка к четырехэтажному особняку в современном стиле ее не обманула. Ишма кожей чувствовала, что за ней наблюдают. Десятки глаз.

Но дело в том, что молодого хозяина в основном навещали вот такие вот невысокие брюнетки. Реже – шатенки, и уж совсем редко – блондинки. Гостьи лишь незначительно отличались ростом – а кто сказал, что каблуки сейчас не в моде? И пышностью форм. Так что перед слугами все время как будто мелькала одна и та же женщина, просто переодевающаяся и наносящая макияж по-разному. А если не приглядываться – то макияж не в счет.

Профессиональных Сопровождающих принято было разглядывать вкупе, целиком, или совсем уж детально, затаив дыхание и не иначе, как с интересом. Поэтому Ишма могла бы так и не стараться. За представительницу Гильдии Эскорта сойти удалось, а остальное – детали.

Ишму проводили прямо к резным высоким дверям, распахнули их перед ней, сообщили, что молодой господин немного задерживается, спросили, что ей угодно, пока она ожидает, выслушали, что ничего, позволили себе заметить, что если что-то понадобится, они рядом, и оставили наедине с собой.

Примерно так Ишма и представляла себе спальню, точнее даже апартаменты молодого аристократа, выбравшего, видимо, в силу деятельности и увлечений жизнь в самом центре оффшорной зоны за пределами Альянса.

Высоченный потолок, темный пол, кофейного цвета стены, тяжелая резная мебель под старину, сплошь в темно-коричневых и бордовых тонах. Если бы не панель в углу, между прочим, в резной дубовой раме, настоящего дуба, с Земли, Ишма и вовсе усомнилась бы, что находится в своем времени. Все вокруг было слишком дорого, пафосно и помпезно.

Кровать с легкими занавесками в пол в центре комнаты сразу привлекла внимание девушки. Посмотрим, что с ней можно придумать. Размеры – что надо. И занавески как раз в тему. Если эта барская опочивальня и нашпигована под завязку камерами, то уж вряд ли они расположены прямо над кроватью. А она сейчас проверит.

Так и думала. Чисто. Идеальная пыточная.

Ишма брезгливо присела на краешек постели. Что это в изголовье? Красные атласные ленты? Так он еще и извращенец. Хотя это нам на руку.

Увлекшись разглядыванием кровати, Ишма не сразу заметила рядом низкий маленький столик, уставленный вином, фруктами, шоколадом.

Мне бы отбивную, тоскливо подумала Ишма. Или, на крайний случай, сардельку, а не это издевательство. Но видимо отбивных, и тем более сарделек очаровательные посетительницы дома тер Ригерс не употребляли. А жаль.

Сбросив надоевшие туфли – то еще пыточное приспособление, специально они, что ли их носят, чтобы заранее себя перед чем-нибудь разозлить? Хотя в таком случае их бы вряд ли надевали перед свиданием… Ишма задернула занавески по периметру кровати, и принялась ждать. Со стороны был виден только ее стройный силуэт.

И, когда Ишма уже заволновалась, все ли она делает правильно – а вдруг этот тер Ригерс еще больше извращенец, чем она подумала, и ей нужно было выделывать что-то эдакое, пока он там наблюдает… Эх, рано она вырубила эту проститутку, надо было сначала побеседовать с ней о привычках "молодого господина", прежде чем отключать, но что сделано, то сделано. Итак, когда она уже почти не на шутку взволновалась, открылась дверь и раздались размеренные шаги по направлению к кровати. Ф-фу-х. Она все сделала правильно.

– Мисс Муолсе, нет мне прощения, – раздался приятный голос совсем рядом, и Ишма приготовилась ударить.

Одна из занавесок отлетела в сторону, явив "молодого хозяина". И Ишма замерла с открытым ртом. И не ударила.

– Ты издеваешься?! – помимо ее воли, вырвалось у Ишмы. – Ты что здесь делаешь?

– Я что здесь делаю? – опешил Арктур. – Вообще-то я у себя дома. И у меня встречный вопрос: кто из нас издевается?

Впрочем, замешательство Арктура не заняло много времени. В следующий миг он с невозмутимым видом начал избавляться от пиджака.

– Ты что делаешь? Если ты живешь здесь, это еще не дает тебе право раздеваться в комнате хозяина дома! И вообще, уйди сейчас же, не мешай мне работать!

– Работать? – уточнил Арктур и принялся за рубашку. – Значит, Эльгос недостаточно заплатил тебе за чертов черный ящик, что ты решила начать подрабатывать в Гильдии? Между прочим, ты в ней не состоишь, и я могу запросто сдать тебя властям! Знаешь, какой штраф за работу от имени Гильдии без лицензии?

Ишма замотала головой, завороженно проследив полет рубашки, а Арктур продолжал:

– Не знаешь? И не надо тебе знать. И потом: что значит раздеваться в комнате хозяина дома. Я и есть хозяин дома, и это самая, что ни на есть, моя комната.

– Вот как? – подняла бровь Ишма, неловко нащупывая застежку на спине платья. И как их только снимают? Ведь неудобно.

– Позволь, я помогу, – любезно предложил Арктур.

– Будь так добр, – кивнула Ишма, повернувшись к нему спиной.

Справившись с застежкой, сильные пальцы привычным жестом прошлись по спине Ишмы сверху вниз, вызвав очень знакомый, сладкий и нарастающий, трепет.

– Так ты скрываешься здесь под поддельным именем? Ты же говорил, что тебя зовут Арктур?

– Амос Арктур тер Ригерс, – кивнул Арктур, склоняясь к шее девушки, и еле слышно проводя по ней губами. Дрожь, прошедшая по телу Ишмы, отозвалась острым пульсирующим шевелением внизу, и он резко развернул гостью к себе лицом.

– Ты аристократ? – почему-то недоверчиво спросила Ишма, проводя рукой по его груди, спускаясь все ниже.

Арктур перехватил ее маленькую руку и поочередно поцеловал каждый пальчик.

– Род действительно аристократический, – пожал он плечами, – но в наше время это большого значения не имеет. Или ты из тех девушек, для которых титул – главное? Надо было рассказать тебе о нем еще на Криг-Окрак.

– Теперь всю жизнь будешь мне это вспоминать? – Ишма наконец-то осталась без до чертиков надоевшего платья, которое винным потоком осело на пол. А почему это он еще в брюках?!

Впрочем, за брюками дело не стало. В ближайшее время они отправились вслед за платьем Ишмы. И за рубашкой с пиджаком, если быть точнее.

Ишма оказалась на кровати, прижатая крепким мужским телом, по которому – да что там говорить, да, пожалуй, скучала. В свободное от "накатов" и желания его убить время.

– Между прочим, я только первый раз об этом вспомнил, – доверительно прошептал Арктур, проводя рукой по бедру девушки, медленно сжимая мягкую и упругую плоть, и резким рывком привлекая ее к своему твердому телу.

– Вообще не надо было акцентировать на этом внимание, – Ишма запустила руки в его волосы, привлекая, наконец, к себе в долгом, горячем поцелуе.

– Может, ты расскажешь все-таки, что делаешь в моем доме? И моей спальне?

Ишма перекатилась, оказавшись сверху на Арктуре. Самый эффектный момент, между прочим, чтобы избавиться от лифчика. А если вот так встать на кровати, и направить его руку, то и от трусиков, тоже. Немного постоять, наблюдая за тем, как он смотрит на тебя… А теперь можно и ответить. Вежливо поддержать беседу.

– Мне надо было подобраться поближе к тер Ригерс, чтобы через него выйти на тебя.

– Вот как? – интересно, а он как успел избавиться от белья? Впрочем, не все ли равно? – Арктур привлек девушку к себе на грудь. – Значит, к тер Ригерс ты подбиралась бы также близко?

– Вряд ли, – покачала головой девушка, прежде чем откинуть голову назад, наслаждаясь прикосновениями его рук к груди. – Учитывая, что Серафим из вас двоих только ты…

Арктур осторожно приподнял ее бедра, а потом с силой опустил вниз.

– Серафим, – кивнул он слабо простонавшей Ишме, – к твоим услугам.

После горячего влажного поцелуя он продолжил. И беседу, и движения.

– А еще бывший майор Альянса. Компьютерщик и навигатор.

– Я и подумать не могла, – заверила Ишма, оказываясь вновь снизу, прижимаясь к мощной груди Арктура.

– Что я служил Альянсу?

– Что мы уравняемся в званиях…

– Так ты поняла, что я бывший солдат?

– Бывших солдатов не бывает…

– Это что-то личное?

– По-моему, из курса психологии. Учение об архетипах.

– О чем, о чем? О ком?

– Потом расскажу…

Много позже, когда Ишма не раз вербально и невербально признала, что в атласных лентах "определенно что-то есть", когда рядом со столом с фруктами, шоколадом и прочей "бабской дребеденью", решительно отвергнутой Ишмой, образовался еще один стол, на этот раз с несколькими видами мясной нарезки, жаренными на углях сочными кусками мяса и белыми ломтиками грудки какой-то неизвестной птички, и стол этот не только образовался, но и был основательно подчистен, когда все до одной мышцы тела Ишмы начали сильно, но все равно сладко гудеть и ныть, они с Арктуром, наконец, вернулись к начатому разговору.

– Здесь единственное безопасное место, куда пришлось перевезти слуг и то, что осталось от дома тер Ригерс. То, что род наш достаточно древний, и, пожалуй, что уважаемый, не помогло специалисту моего уровня оставаться свободным человеком. У меня не было выбора – поступать или нет на службу к Альянсу.

Компьютерщику всегда известно немного больше, чем следует. А я и группу подобрал себе под стать…

Ишма пригубила темное, почти черное вино из высокого бокала.

– Так и получилось, что мою группу решили зачистить. Правда, на столь серьезные меры идти не пришлось. Почти все согласились перейти в другие группы.

– А ты?

– А я отказался далеко от компьютерных сетей.

– Тони и Фред… Я не знаю, обратила ли ты на них внимание.

– По-моему, Фред обратил на меня внимание на "Восходе Венеры", если я не ошибаюсь. А я не ошибаюсь, это был он.

– Они помогли мне бежать с рудников Венеры.

– А зачем тебе такая прорва оружия Альянса? Неужели просто хотелось позлить Содружество?

Арктур кивнул.

– Как-то не смог удержаться. Ребята говорят, что зря. А я не жалею.

– Так ты не продал его?

– Еще чего?

– А где ты его держишь?

– А есть тут неподалеку одна небольшая луна…

Ну что, уважаемая мисс Муолсе, кто сказал, что не у всех мужиков в постели развязываются языки?

***

Глава XXII

А может быть, и не было меня – молчи

И сердце без меня само стучит

И рвутся струны сами собой

Как будто обрывается свет,

А может быть и нет…

(Пикник)

"Мисс Муолсе" покинула дом тер Ригерс по-английски, когда Амос тер Ригерс отлучился для беседы со стером Зитулгом. Арктуру нужно было спасать репутацию команды наемников, и как раз намечалось одно интересное дело. К тому же к соседнему планетоиду Серой Туманности как раз пришвартовался "Феникс".

Ишма рассудила, что отдых отдыхом, но пора и честь знать. Она ушла вовремя, "накат" обрушился на нее, едва за ней успела захлопнуться дверца мобиля-такси.

Придя в себя после водопада боли, набирая позывные дарса Оскара Райана на голографической панели орма, Ишма подумала, что этот накат был последней каплей. Больше она не выдержит. Боль и рвущееся наружу безумие были настолько мощными, что держать это в себе она уже не сможет. Хорошо, что она успела выполнить задание. Последнее в ее недолгой и бесполезной жизни.

Контр-адмирал не отвечал.

Перебравшись в истребитель, Ишма повторила попытку, и на этот раз та увенчалась успехом.

– Дарс Оскар…

– Ишма? Ты вылетела в Андромеду?

– Я в Сером Облаке, дарс адмирал.

Не слушая воплей Райана, пропуская мимо ушей вопросы о самочувствии и о том, что она вообще там забыла, Ишма, понизив голос, что заставило контр-адмирала прислушаться к микрофону своего орма, начала быстро говорить:

– Дарс Оскар. Переведите разговор на запись. Вот координаты луны, на которой хранится похищенное у Альянса оружие. Там все, до последнего веерника. Вам недалеко. Серафим больше не побеспокоит Альянс, за это я ручаюсь, только, пожалуйста, отмените погоню и розыск. Я никогда и ни о чем вас не просила, а он… Он даже никого не убил. Я возьму его на себя. Обещаю. Пожалуйста, лично займитесь делом Амоса тер Ригерс. Даю гарантию, что там была сфабриковка улик. Дарс Оскар, вы же не такой, как другие, вы не умеете идти наперекор собственным принципам. Он должен быть оправдан.

Я вылечу в Андромеду прямо отсюда. Если смогу. Мое состояние сильно ухудшилось. Боли стали чаще и интенсивнее. Я держусь из последних сил, но сама не верю в результат. Пообещайте мне, что если я не справлюсь, собственноручно подпишите приказ о моем уничтожении. Я не хочу быть безумной машиной для убийства. Спасибо, дарс полковник, то есть дарс адмирал за все.

Ишма отключила орм, не дожидаясь ответа контр-адмирала. Она знала, что он не пропускает ни одного ее слова. В том состоянии, в котором она находилась, ей он помочь ничем не мог, а вот избавить от преследования Арктура – вполне в его силах.

Теперь еще один вызов. На этот раз Ксандро Велимиро. Он должен оставить Серафима в покое. Ишма помнила, что Серж Ралов числится в дезертирах, но не сомневалась, что он на связи с Велимиро. Ей не хотелось, чтобы корабль класса "чайка" встретился с настоящим боевым фрегатом. Я спасу тебя, "птица", думала она. И пусть это станет единственным достойным поступком в ее жизни. Так сказать, подходящим завершающим аккордом.

А она уже успела свыкнуться с мыслью, что сможет улететь к чертям собачьим в качестве внешней разведчицы – куда-нибудь подальше. Только она и космос. Звезды. Вечная ночь ледяной бездны. Что может быть лучше?

Ксандро Велимиро начал разговор первым, не дожидаясь Ишмы:

– Ну как, маленькая дрянь, еще не отрастила щупальца?

– Дарс…

– Молчать! Что думала, я не узнаю, что ты превращаешься в животное? Наверно, учуяла уже приближение своей хозяйки.

Хозяйки? Нет! Ишма поняла, о чем говорил Ксандро без дальнейших разъяснений. Конечно, такая сильная боль может объясняться только одним: Рикона где-то здесь. Совсем рядом. Дарс Райан не успеет. Хотя, что может адмирал Альянса в Сером Облаке? Было бы смешно, если бы не было настолько безнадежно.

– Ты же пользуешься служебным ормом, дурочка?

Ишма дернулась, как от удара. Конечно. Новую модель коммуникационного устройства ей вручили еще на Сатурне. Какая же она дура!

– Имей ввиду, твои координаты у меня перед глазами. И я немедленно передам их Риконе Цхинг Фун, если ты…

– Если я – что?

– Я не буду спрашивать тебя, удалось ли выследить Серафима. Я уверен, что удалось. Ты же гордость нашего филиала. Жаль только, что можешь не успеть вступить в должность.

– Что я должна сделать?

– Приказ уничтожить Серафима.

– Что?

– Ты же Всадница. Это твоя работа.

– Моя работа – поражение вражеских кораблей, а Серафим оправдан. Почти. Это вопрос времени.

– У меня нет времени препираться с тобой, Ишма. Или ты в течение часа убиваешь Серафима, или твои координаты будут немедленно переданы Риконе Цхинг Фун. Надеюсь, ты понимаешь, что пока ты там жуешь сопли, она может найти тебя и без моей помощи? А она очень хочет найти и вернуть свой ценный образец.

– Час? – сухо спросила Ишма.

– Час. Потом можешь приступать к исполнению приказа дарса Райана. Ты же Ночная Ведьма, Кроули. Так докажи это.

Бесполезно, понимала Ишма. Рикона все ему рассказала. Он знает, что мне нельзя убивать, особенно когда она так близко. Поэтому Велимиро и отдал этот приказ.

Что ж.

Осталось надеяться, что в ближайший час на нее не "накатит".

Она подняла свой истребитель на орбиту планетоида.

Искать Арктура по всей Серой Туманности она не будет. Он сам ее найдет.

***

Как и предполагала Ишма, Арктур, вернувшись, и не обнаружив свою гостью, пришел в ярость. Точнее в ярость он пришел, когда обнаружил ее голо-запись на своей панели.

– Прости за "Нимфу Офелию", Арктур. Поверь, это невысокая цена за свободу и на этот раз честное расследование. Меня не ищи. Все равно бесполезно. Я навсегда покидаю Млечный Путь.

Арктуру давно известно было, на чем перемещалась Всадница. И это Ишма тоже предвидела. На это и рассчитывала.

Увидев приближающийся корабль класса "чайка", она в последний раз усмехнулась своим мыслям. Любой истребитель строится для того, чтобы однажды разбиться. И любой Всадник знает, что век его недолог. Особенно если этот Всадник – Ночная Ведьма.

Цель была прямо перед ней, со светящимся изображением феникса на борту, когда истребитель Ишмы начал разгон.

Одинокая птица – ты летаешь высоко…

И лишь безумец был способен так влюбиться!

За тобою вслед подняться…

За тобою вслед подняться!

Чтобы вместе

С тобой

Р а з б и т ь с я.

С тобою вместе…

Она взорвет себя, не долетая до "птицы".

Арктур останется жить. Свободным. А она. А ее. Не жалко.

Сначала ледяное черное пространство окрасилось сполохами желтого цвета, пронзенными острыми красными лучами, как когтями гигантской птичьей лапы. Потом взрывная волна отнесла "Феникс" в сторону, как пушинку. Грохот от взрыва раздался даже на дальних планетоидах Серого Облака. Ну да их обитателям к такому было не привыкать.

***

Никто даже не заметил, что в тот самый момент, как разразился взрывом маленький истребитель, в те же координаты, согласно расчетной точке вынырнул еще один корабль. Сильно отличающийся от кораблей гуманоидной расы, он, тем не менее, никак не мог ни предотвратить взрыв, ни, тем более, спастись от него. Кораблем управлял пират, из бывших, известный когда-то Ишме как Тагир. Сидевшая рядом, склонившись над панелью, по которой она отслеживала свой драгоценный "образец", Рикона Цхинг Фун, даже не поняла, что умирает.

***

Арктур смотрел прямо перед собой, в иллюминатор, отражающий буйство огненных вспышек, медленно гаснущих в безвоздушном пространстве.

Он не почувствовал холодную металлическую кисть на своем плече, не услышал дрогнувший голос Паллады.

– Я ошибалась в ней, Арк. Маленькая Всадница – единственная настоящая женщина, которая встретилась тебе в жизни.

Ей хотелось, чтобы Арк очнулся, отвернулся от этого ужасающего в своей красоте и безнадежности зрелища. Что бы сказал ей – да ладно, Паллада, неужели ты готова передать кому-то свой титул "моей настоящей женщины", но Арктур молчал и даже не слышал ее. Да и какая она к черту, настоящая?!

***

Нагини висела в космическом пространстве, совершенно не нуждаясь ни в скафандре, ни в воздухе. Ее гибкое молодое тело, и кольца длинного змеиного хвоста светились изнутри, но свет этот почему-то не слепил глаза.

Совершенные черты лица, острые высокие скулы и каскад золотых извивающихся, как змеи волос, узкие холеные кисти рук, маленькая, аккуратная обнаженная грудь… Кого она ей напомнила? Неужели Кшетти? Но это точно не она… Лишь едва-едва… да, есть определенное, хоть и весьма отдаленное сходство.

Майор Ишма Кроули, Всадница Смерти ЛВССС перевела взгляд на свое тело и ахнула: на ней тоже не было скафандра. И мало того, что не было, ее кожа светилась так же, как кожа нагини, которую она видела перед собой!

Хотя… Э т а нагини вовсе не была похожа на тех, кого она знала.

– Что все это означит? – хотела спросить Ишма, но не услышала собственных слов, а как будто увидела их умозрительную форму, синтез мысли и пустоты.

– Это значит, что ты умерла, Ишма, – так же беззвучно, своим сиянием, ответила ей нагини. – Мы немного не успели.

– Кто – вы?

– Наги.

– Наги?

Нагини кивнула.

– Наги, которые помогли Риконе, и кого, к сожалению, тебе пришлось встретить, давно изгнаны из общества. Наша раса издревле была хранителем праджняпарамиты, или мудрости, которая вследствие преломления через границу отделенности, сочетает в себе все пять ядов.

– А нельзя выражаться как-то более… Приземленно, что ли? Не забывайте, уважаемая, что я только что умерла и пока не сильна в вашем местном жаргоне?

– Тебя не удивляет, что твое тело мертво? И ты в качестве бесплотного духа беседуешь с нагини в безвоздушном пространстве?

Ишма пожала плечами:

– Я удивилась бы, окажись я живой. Или если была бы хоть немного счастлива при жизни.

Предупреждая немой вопрос нагини, она поспешила добавить:

– Та последняя ночь с Арктуром – не считается.

– Что же было не так в твоей жизни?

– Да вы обалдели, что ли? Я родилась…

– Знаю, – кивнула нагини, – на Зиккурате.

– И там!… И потом!…

– Я знаю о тебе все, Ишма. Начиная с родителей, Ньола, службы в Замке Богини, встречи с той, кто стала тебе сестрой и так далее. Можешь считать, что мы были рядом во время всех твоих сражений и плена у Риконы.

– Мне просто интересно: если вы – хранители мудрости, которая, если она мудрость, по моему разумению непременно вмещает в себя справедливость, то, как же вы допустили все, что было со мной?! Я не говорю сейчас о войне, но Зиккурат! Я же была ребенком! За что невинному ребенку было все это?

– Ты сама знаешь ответ, Ишма. Прислушайся к себе: ты пришла в этот мир с сильной, и очень жестокой энергией. Энергией разрушения.

Ты – воплощение гневной ипостаси Богини Иштар. И если жестокость и непривязанность к форме – это твоя природа, как было показать тебе ее плоды? Как объяснить, что энергия палача и жертвы – это одна и та же энергия? Если бы ты не поняла это, ты не смогла бы остановиться. Но ты смогла.

Ты перестала убивать.

– Профессор что-то говорил об архетипе Воительницы… И мои сны…

– Мы как могли, помогали тебе постичь собственную природу, – кивнула нагини.

– И что сейчас?

– Сейчас ты готова к осуществлению своего прямого предназначения, Ишма. Вспомни: стер Полонски говорил о единстве разрушения и возрождения. Жатва и восход – две стороны одной монеты, но раньше ты не могла услышать это.

– Какого, к черту, предназначения? Если я умерла?!

Нагини пожала плечами и растаяла, помахав на прощание рукой.

***

– Убирайся в задницу, Танатос! Любой истребитель включает в себя спасательную капсулу! Любой!

– Да я-то уберусь, Арк, но ты включи все-таки мозг и пойми, что она предусматривает спасение при катапультировании! А не при взрыве!

– Оставь его, – Немезида положила могучую руку на плечо мужа. – Может, ему это нужно. – Она украдкой смахнула слезу.

– Арктур, дорогой, если капсула и уцелела, если вдруг, – Паллада не теряла надежды образумить своего капитана, – то возможности человеческого тела не безграничны!

Арктур упорно шел вперед. Она… Или то, что от нее осталось, должно быть где-то здесь.

– Почему мы не остановим его? – восклицал Тони. – Ведь в лучшем случае он найдет обугленный труп девчонки в расплавленной капсуле!… Целиком.

– Такой смелый – так иди и останови, – буркнул Фред.

Тони почесал подбородок и решил сменить полемику:

– С другой стороны, Всадница заслужила, чтобы ее тело похоронили с почестями, как героя.

– Она и была героем, – кивнула Немезида.

Арктур не слушал свою команду. Спрыгнув с очередного скалистого выступа, он действительно, как и предполагал Тони, увидел расколотые от удара, расплавленные борта спасательной капсулы.

В груде обломков, на опаленной солнцем земле планетоида-3А Серого Облака, лежало обнаженное женское тело. Тело крепкое, молодое и чертовски привлекательное даже сейчас. Последний подарок от Риконы, безумной ученой, внедрившей биологическую матрицу в тело подопытной Ишмы Кроули. Правда, для того, чтобы вытащить свою хозяйку из такой передряги, как космический взрыв, искусственному интеллекту пришлось активировать все свои возможности. Он, безусловно, очень хотел жить, но как любая машина, пусть и биологическая, понимал, что существовать может только в рамках человеческого тела. А без него – попросту сотрется, как ненужная программа. И если ему все равно не выжить, то какая разница? Пусть хоть его хозяйка, так и не ставшая его рабыней, спасется.

– Ишма, девочка, – позвал Арктур. – Пожалуйста, я очень тебя прошу, очнись. Обещаю никогда не напоминать тебе, как ты хотела меня убить. Трижды.

И Ишма Кроули по прозвищу Ночная Ведьма, прозвищу, прилепившемуся еще в Летном Училище ВССС, заслуженная Всадница Смерти Галактического Альянса, послушалась. Впервые в жизни.

Открыла глаза.

Content

Дина Полоскова
Ишма. Всадница Смерти. Хроники Эпохи Взлета

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Уже третье.

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII