Ирина Белояр

Аварийные возможности

…Явный автодозвон. По себе знаю: не хватит живого человека на такую настойчивость… разве от отчаяния? Железная клешня рассудка привычно вдавила чувство вины обратно в подкорку, туда, где сиротливо бродят остатки совести и прочих супер-эго. Дудки. Единственное, что может поднять меня утром с постели — чувство гражданского долга.

Проваливаясь обратно в сон, я струился, подобно карельской речке меж зеленых берегов, а телефонные трели резонировали перекатами, которые успешно преодолевало мое текучее тело…

… грохот в дверь. Я подскочил. На полу раскаленной полосой лежало полуденное солнце.

Мило мы пообщались вчера с коридорной: она хотела выпихнуть меня из номера каким-то членом какого-то конгресса какой-то непроизносимой благотворительной ассоциации. (Не любит меня коридорная за то, что я — не как люди.) Если она там опять с каким-нибудь членом, то это будет означать, что гостиничные власти решили взять меня измором.

За дверью оказался Сашка:

— Дядя Витя просит Вас притащить живым или мертвым.

Елки-палки! Я почувствовал себя такой последней сволочью, что мне стало стыдно за весь род человеческий.

…Был я когда-то ученый, был я когда-то испытатель, был свободен как птица… а теперь я — сиделка при собственном друге, внештатный сотрудник заштатной фирмы, которая каким-то боком заинтересована в проекте, получившем неожиданное развитие… и мало того — сиделка, но ясно же, что для Витьки я — прищепка на яйцах: разве мужику его склада понравится каждый день видеть в семье бывшего любовника жены?

Дело это давнее, и дело это с уголовным оттенком. От ответственности меня спасло только трогательно-виноватое отношение мужа моей бывшей любовницы.

В институте я был на особом счету благодаря невосприимчивости к токсинам. (Когда вышел закон, разрешающий испытания на добровольцах, у меня подскочила зарплата и даже появилась собственная тема.) Вот и в то злополучное утро я был чист и прозрачен, как стекло, а бедный Витька мучился с похмелья и по ошибке проглотил Х-12 вместо аспирина.

Это исковеркало всю нашу жизнь. Институтское руководство почистило перышки: прикрыло мою тему. У Витьки на пороге вырос представитель некой фирмы с непонятной специализацией и предложил такой гонорар, что даже у осторожной Маши возражений не нашлось… заодно и я получил работу — наблюдать за Витькой.

Х-12 (комплексный) по прогнозу должен активировать участки мозга, ответственные за рудиментарные функции: инфракрасное зрение, кожное дыхание… ну, о побочных эффектах, я, разумеется, не докладывал. Лингвист Витька по совместительству бредил дельфинами, а кожное дыхание позволило бы находиться под водой без акваланга. Новое руководство вежливо выслушало по телефону его выкладки и дало добро на экспедицию, хотя, мне кажется, меньше всего фирму интересовали дельфины.

Видимо из-за алкогольного отравления Х-12 сначала не действовал никак, лишь на третий месяц проявилась способность к ночному видению. Увлекшийся и упертый, Витька начал активно развивать сей феномен, и доразвивался до того, что днем у него плавали красные круги перед глазами… только тогда удалось отговорить его от самодеятельности; тем более Маха решительно заявила, что если это животное будет и дальше ночами шариться по улице, то она (Маха) подаст на развод.

Мы торчали в Крыму уже больше года, а вожделенное кожное дыхание не открывалось. Таинственные хозяева не требовали никакой отчетности. Мне это не нравилось: ясно же, где бывает бесплатный сыр…

Летом на нас обрушилась многочисленная Витькина родня, и я перебрался в гостиницу, утомившись разноголосьем простых человеческих бед и радостей.

По прогнозу, Х-12 должен обладать ограниченным сроком действия. Был также риск, что он вызовет цепную реакцию. С Витькой получилось ни то, ни се — Х-феномен в его организме то просыпался, то переходил в латентную фазу…

…Мандраж первых месяцев прошел. Я смирился с подневольной жизнью, с вялым течением эксперимента — и потихоньку начал мудрить с Х-13, нелегально произведенным в моей бывшей лаборатории кое-кем сочувствующим; из номера вылезал только поесть…

…Он сидел на полу, голый и красный, а на коленях покоилась тяжеленная гиря. Свершилось: открылось-таки кожное дыхание, но — о ужас! восходящие потоки воздуха в порах тянули его вверх… с побочным эффектом я не ошибся, хотя механизмы представлял себе несколько иначе.

Дело было так: пока я мудрил себе в гостинице с Х-13, мой упертый друг решил, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Короче, если перекрыть приток воздуха через легкие, то организм сам включит свои «аварийные возможности»… Витька затыкал ноздри, задыхаясь, катался по полу, дело чуть не кончилось реанимацией… Наконец, Маше удалось выудить из мужа страшную клятву, что экспериментов больше не будет. Некоторое время было спокойно, потом Маха расслабилась, уехала в Симферополь — и Витька решил: сейчас или никогда.

Пока я жил в гостинице, мой друг стал Рахметовым: идея спать на гвоздях, правда, не покатила ввиду резкого неприятия со стороны Махи, но привычка создавать себе трудности, чтобы заставить организм их преодолевать, оформилась в своего рода технологию. Витька перессорился со всеми хулиганами, дабы реакция не дремала; до серьезных побоев дело ни разу не дошло, но бегать он действительно стал очень быстро. Плавать научился, отплывши метров на сто от берега на надувном матрасе, где и проткнул этот матрас. Сверкая глазами как бешеный кот, ночью шастал по крышам, периодически скатываясь и зависая на хлипком карнизе… во что хотел в итоге превратиться этот Тарзан? По всей видимости, просто вдолбил себе, что он — уникальный шанс для человечества, а жизнь коротка…

Вокруг Витьки было прохладно, ввиду активной циркуляции воздуха по всей площади его тела. На какой-то момент меня посетила мысль, что, собственно, не так уж все плохо: по крайней мере, сие есть спасение от одуряющей жары.

— Вить, во-первых, нужно успокоиться.

— С тех пор, как отчаялся тебя разбудить, меня не оставляет космическое спокойствие.

— Не вы…йся. Я тебя на эти игры не подбивал.

Витька мрачно глядел в сторону.

— Расслабься — и попробуй дышать легкими.

— Ты меня за идиота держишь? А то я не пробовал!

— Попробуй еще. Если ты активизируешь основную дыхалку, аварийная закроется. Давай.

— Давай? На, держи! — Витька глубоко вдохнул — и поднялся в воздух вместе с гирей.

Решительно сбросил гирю на пол и… взмыл к потолку.

Технология не подвела его и на этот раз. Положение стало безвыходным.

— Вить. Не психуй. Продолжай дышать.

Это было дикое и чудесное зрелище: на каждом выдохе мой друг мягко планировал вниз, на каждом вдохе взлетал обратно под потолок… хорошо хоть, потолок есть.

Тут меня осенило:

— Виси так — и не дергайся! Я ща вернусь. Никуда без меня ни шагу… или что там у тебя.

… Дайверы так и не поняли, зачем этому чокнутому срочно понадобился сухой гидрокостюм за бешеные деньги: гораздо дешевле обошлось бы в магазине. Но до магазина было дальше…

— Как ты думаешь: если я его сниму, все начнется опять?

— Снимешь, когда научишься дышать, как все люди. Будет жарко — лезь в море.

— Простой ты какой! А как я писать буду?

— С камнем на шее, экспериментатор хренов.

— Маха меня убьет.

— Это твои проблемы.

Витька тяжело вздохнул:

— У меня сломалось все внутри. Не знаю, зачем дальше жить. Как все — давно разучился. Как я — теперь страшно…

И тут в дверь постучали.

… Меньше всего они походили на научных сотрудников: квадратные, с каменными рожами и головами по форме джипа. Фирма, которая заботливо поливала и окучивала нас все это время, решила: пора собирать урожай.

Нужно ли объяснять, что в наши планы совершенно не входило лезть в самолет, летящий в неизвестном направлении?

…Крепкое, натренированное Витькино тело отбивалось от незваных гостей, в то время как я метался по комнате, хватая, что под руку попало. Утюг — не то оружие: придется обосновывать властям труп… короче, я воспользовался девичьим средством: разрядил братку флакон дезодоранта в глаза. Мы выиграли минуту, забились в угол, и тут…

… прыгнул дубовый стол. Двое бандюг успели увернуться, двоих прижало тяжелым краем. Раздался душераздирающий вопль: кому-то отдавило важное место.

Я обернулся.

То, что исходило от Витьки, могло напугать кого угодно. Но ребятишки были чужды впечатлительности: от двери отделились еще двое…

— Костюм снимай, живо!

Витька с отчаянием посмотрел на меня.

— Снимай, я их задержу! — я мужественно рванулся вперед с дезодорантом в одной руке и утюгом в другой.

Браток вытащил пушку…

— Быстрей!

… Все случилось одновременно: звон разбитого стекла, ветер от вылетающего в окно массивного тела — и выстрел. …потом еще выстрел…

…два выстрела…

Глаза бандитов стали величиной с блюдца: пули отскакивали от моей груди, как от бронежилета. Я и чувствовал себя, как в бронежилете, хотя точно знал, что ничего кроме майки с изображением любимых дип-папл, на этой груди нет. Как неумолимый хард-рок, я двинулся вперед — и на руках сами собой возникли невидимые железные перчатки…

Бандитов не смущали прыгающие столы и летающие люди. Но тип, которого не берет пуля — это не укладывалось в неиспорченных наукой мозгах… Не обращая внимания на стоны из-под стола, я прошествовал через опустевшую комнату и вышел вон.

В небе гордо реяла черная точка. «Как ты там?» — подумал я. — «Ничего, — пришел ответ. — Прохладно… черт, я ж с детства мечтал летать! А меня в парашютный клуб не брали. Имел я теперь их всех!» — «Проголодаешься — скажи, спущу тебя на землю». — «Машка с ума сойдет». — «Открою страшную тайну: когда ты повадился ночами шастать по улицам, она просила у меня Х-12 — для себя». — «Ты лучше скажи, только честно: ты ее трахал, пока я ночами шастал по улицам?» — «Это важно?» — «Да… уже, наверно, нет. А хоть бы и важно — теперь ведь тебе даже морду не набьешь». — «Хорошо, что ты понял». — «Да я вообще неплохо соображаю».

И черная точка полетела в сторону моря.

2002 г.

Content

Ирина Белояр
Аварийные возможности