Ирина Белояр

Призраки по контракту

Армянскому радио задали вопрос:

— Есть ли жизнь на Марсе?

Армянское радио немного помолчало и уверенно ответило:

— Платите. Будет.

1. Долина, полная иллюзий

Вывеска над входом: «Стройтрест «Галактика».

Унылое приземистое здание. Не то солдатская казарма из глубины средних веков, не то амбар для разведения крыс.

Вечер, но почти все окна освещены. В зале на втором этаже свет приглушен: помещение наискосок перегорожено огромной панелью. Панель — ни что иное, как голографическая карта обжитой части галактики. Но этого с улицы не увидишь.

В отгороженном углу, рядом с окном — стол. Над ним плоский тусклый светильник. Мало того, что тусклый, еще и мигает непрерывно — что-то там со стартером. Собственно, никому этот светильник и не нужен. Хозяин закутка самозабвенно дрыхнет, уронив голову на какую-то отчетность. Но этого без бинокля не разглядишь.

Ну, а теперь заглянем в сам кабинет. В освещенную часть. За круглым полированным столом беседуют двое. Беседа началась не сию секунду.

— …Надеюсь, меня правильно поняли, — с нажимом произнес гость. — Мне нужен дом с настоящими привидениями. Театральный лязг цепей, охи-вздохи, голограммы скелетов, несмываемая кровь и прочее — все это оставьте для любителей дешевых шоу. И не пытайтесь меня обмануть, Виктор Максимович.

Великолепный типаж: эдакий добропорядочный бизнесмен средней руки, спесивый, недалекий и даже немного симпатичный в своей шаблонной простоте. Нет правды в сложности, семь пядей во лбу — они гарантированно от лукавого. Блаженны нищие духом. И мозгами.

— Извините мое любопытство, — мягко поинтересовался гендиректор треста. — Для чего вам такой необычный интерьер?

— Вас не касается. Скажу одно: привидения нужны мне самому. Не гостей пугать, а мне лично. Для общения.

Генеральный тосковал. Сперва-то это все выглядело как нормальный заказ: что ж мы, домов со спецэффектами не строили? Чего только не строили: и зеркальные нимфы у нас были, и голографические витязи, и ванная-аквариум, и детская-джунгли. Потусторонняя тематика, правда, до сих пор исчерпывалась хохочущими скелетами, ну и что? Надо — сделаем туманные субстанции или еще чего такое… Но это — сперва. А дальше шиза пошла крепчать. И крепчала, и крепчала… А несчастный Максимыч слушал и размышлял, как бы эдак поделикатнее перенаправить клиента к психиатру. И мысленно костерил менеджеров, приславших сюда это чудо: «Шеф, у гостя нестандартное пожелание. Мы идем к вам?..» Пошутить решили, сучки. Всех уволю к чертовой матери.

Вздохнул:

— Для общения? А они еще и общаться умеют?

— Довольно. Я достаточно много сказал. Чем больше информации выдам, тем сильнее у вас будет искушение сварганить подделку. Предупреждаю сразу: обнаружу подлог — расторгну контракт и потребую неустойку. И пусть это будет зафиксировано в соглашении.

Длинный смуглый обезьяноподобный тип — он же второй заместитель директора, он же ведущий специалист по эксклюзивной застройке — очнулся от спячки. Покинул закуток за голографической панелью, вышел из тьмы на свет:

— Хватит базарить, к делу. Сколько призраков вам нужно?

— А сколько у вас есть? — в тон специалисту поинтересовался гость. Вот культура: ни тебе «здрассьте», ни «хорошая погода, не правда ли?». — Сколько есть — все возьму.

— Договорились. Дальше…

Директор кинул на зама взгляд, полный вселенской скорби. Заму эта скорбь была глубоко до фонаря:

— Дальше. Вы очень хотите этот дом?

— Очень.

— И вы уже обращались в другие фирмы?

— Нет, — клиент слегка стушевался. — Мне рекомендовали вас. Сказали, что ваш трест способен творить чудеса.

— Правильно сказали. Так вот: либо вы поделитесь информацией, либо пойдете к черту.

— У вас потрясающее воспитание.

— Я знаю. И еще: если привидений не существует в природе…

Директор устало откинулся в кресле. Позвонить, что ли, пока в ноль-три? И пусть смирительные рубашки захватят. Две штуки.

— …Они существуют. Я не больной. Сам раньше не верил.

— Последнее: это будет недешево. Качественные призраки продаются не во всяком супермаркете.

Гость расхохотался:

— В точку! Именно в супермаркете я их и встретил. Но — не продаются, нет. Даже в прайс-листе отсутствуют… Недешево — да, согласен. Договоримся. Ну что ж, — сказал он, протягивая визитку. — Копите вопросы и обращайтесь Я верю в вас.

— Отлично. Пошли.

— Сережа, — сверхзадушевным тоном позвал директор.

— Сейчас вернусь, — отмахнулся спец по эксклюзиву.

— Иди, — вздохнул генеральный. — И не просто иди…

…Отношения между директором и его вторым замом были возвышенными в полном смысле слова. Второго зама (в отличие от первого, совершенно адекватного) генеральный предпочитал держать у себя в кабинете — на глазах, так безопаснее. Второго зама директор регулярно выгонял с работы, но почему-то безуспешно. То ли мешали сентиментальные соображения — все-таки друг детства. То ли христианская жалость: ну, куда этот убогий пойдет? То ли житейская мудрость подсказывала: человеческий фактор — неизбежное зло, уволить — придет на то же место какое-нибудь новое зло, незнакомое…

…то ли фокус в том, что своей популярностью в народе стройтрест «Галактика» этому клоуну (он же второй зам, он же специалист по эксклюзивной застройке, он же — призрак оперы, как его любовно обзывает вся фирма за неизлечимую меломанию) обязан в большей мере, чем внушительным суммам, регулярно уходящим на рекламу. Но такое объяснение генеральный ни за что не примет. Не надейтесь.

В курилке технари с менеджерами травили анекдоты. Злободневные, про покойников. При виде клиента старательно попрятали улыбки и перешли на шепот.

— Лерыч, — позвал Сергей, — ты делом заняться не хочешь?

— Ага, — отозвался напарник, неулыбчивый парень, долговязый и длинноволосый.

— Проводи гостя к дизайнерам, подберите макет замка. Или пусть рисуют новый, а пока…

— Я не говорил про замок, — перебил клиент. — Зачем тратить деньги на излишества? Наполнение, вот за что я собираюсь платить. Все остальное — по минимуму. Стандартная клетушка без изысков.

— Хорошо. Лерыч! Идите, выбирайте стандартную клетушку без изысков. Строить один будешь, мне некогда.

— Понял, — с очень серьезным видом кивнул напарник. Менеджеры опять тихонько прыснули.

Сергей обернулся к гостю:

— Все предварительно. Договор, строительство — только в том случае, если я чего-нибудь накопаю. Не накопаю — значит, не судьба… Лерыч!

— Ага, — напарник преданно взглянул на клиента. — Идем?

— Пошли, — усмехнулся гость. Усмешка непостижимым образом изменила лицо. Он как-то сразу перестал быть похож на безобидного добропорядочного психа. Появилось что-то от Мефистофеля.

Кажется, и Валерка заметил. Поскольку тоже изменился в лице. Клоун повял. На выходе обернулся к менеджерам:

— Свежатинка: решил как-то призрак поохотиться на призраков.

— И что?

— Можно смеяться, если хотите.

— Незачет, — прозвучало вдогонку.

Сергей проводил гостя долгим взглядом и отправился к себе.

Черт его знает, что за тип. Бывает, шизофреники выглядят совершенно здоровыми. Бывает, аферисты успешно косят под шизофреников. Может, этого друга кто-то мистифицировал. Может… недостающее — вписать. Ерунда всё. Вылечим, и не такое лечили.

— Тебе заняться нечем? — вкрадчиво поинтересовался генеральный, не глядя на зама.

Сергей плюхнулся в кресло для посетителей:

— Отпуск дашь?

— Неоплачиваемый.

— У меня очередной есть.

— Очередной вообще не получишь, я тебя без него уволю. И без выходного пособия. Бездельник ты, Сергей Макарыч.

— Ага.

— И авантюрист.

— Отпуск дашь?

— Да иди ты… куда угодно.

Второй зам, он же спец по эксклюзиву, он же призрак оперы, он же бездельник и авантюрист поднялся с кресла и пошел куда угодно. Не потрудившись выключить лампу у себя в закутке. Зачем? Максимыч перед уходом все проверит.

* * *

Два часа в мучительной борьбе с бесполезной информацией. Сергей жестоко страдал. Преимущественно вслух:

— …вашу мать! Ассортимент тот еще: выжившая из ума пенсионерка, потомственная матушка, продвинутый спирит с блюдечком. Вот, попалось хоть чего-то осмысленное: «…привидения… среднего сословия… появляются в другие вечера, в свободное время. В день всех святых и в ночь под Ивана Купалу… тра-та-та… годовщину повешения своего или чужого дедушки. Или появляются, чтобы предсказать какое-либо несчастье…» Я уж подумал — нашел наконец-то.

— А это?

— А это, блин, оказался Джером Джером.

Лерыч не выдержал:

— Оно тебе надо?

— Ага.

— Зачем?

— За надом.

— Идея-то есть, хоть одна?

— Нужно шефа уломать.

— Ага, — хмыкнул напарник.

— Не, правда. Нужно чтобы он поверил в призраки.

Валера тяжело вздохнул:

— Мать-мать-мать… Ладно, попробуем. Он визор по вечерам смотрит?

— Естественно.

— Кто поставщик услуг?

— «Долина иллюзий»… кажется.

— Ясно. Слезь с рояльчика.

Лерыч выгнал друга из-за компьютера. Закрыл все многочисленные бредовые статейки, закурил, принялся медитировать на мультяшную заставку. На заставке — цокающая подковками блоха из древней сказки.

— Чего ты собрался делать? — ненавязчиво поинтересовался Сергей.

— Не мешай, папа занят, — отмахнулся напарник. — Иди, поиграй во что-нибудь.

Сергей натянул куртку, взял плеер и закрыл входную дверь с той стороны.

В сквере — мокро, промозгло, противно. Грязные мутные лужи в свете фонарей не отражают ничего хорошего. Ветер-садист измывается над кленами, последнее обдирает. Холодно, одним словом. Осень, мать ее.

Из-за кустов вынырнул черный как уголь пес. Остановился посреди дороги, уставился на пришельца.

— Привет, — позвал Сергей. — Ты настоящая собака или нечистая сила?

Пес то ли обиделся, то ли у него были еще какие мысли в голове. Оскалился.

— Да и хрен с тобой, — спец по эксклюзиву то ли обиделся, то ли решил не связываться. Свернул на боковую аллею. Не, ну какого черта на меня сегодня все рычат, вот моду взяли…

Бывшая подруга научила: нужно быстро-быстро бегать взглядом по сторонам, вверх-вниз, вправо-влево, по диагонали, по кругу и обратно. Настроение поднимается с полпинка. Чем Сергей и занялся: вытащил из памяти плеера хорошо забытый диск «Voice of the ghost» группы Mist, брел по лужам и быстро-быстро бегал взглядом куда попало. Добегался до того, что промеж фонарей повисли светлые туманные облачка. Призраки, ё-мое.

Определенно в этом что-то есть. Получит чудик-заказчик свои привидения. Он-то ведь в них верит? По вере и воздастся, кто-то где-то когда-то сказал. Еще говорили: объективный мир находится за пределами восприятия. Внутри пределов только наши субъективные представления о мире… А если человеческим языком — каждый видит то, что хочет видеть. Раз привидения востребованы — значит, существуют. Будут нужны черти или ангелы — достанем. Лишь бы платили.

Справедливости ради отмечу: высокие философские озарения накатывали на это бревно (на специалиста по эксклюзиву, извините) крайне редко. Главным образом, после продолжительной спячки. Спросонок какая только хрень в голову не придет.

За пару часов бестолкового блуждания… простите, умных размышлений в промозглом октябре Сергей окончательно уверовал в существование призраков.

Вернулся домой. Напарник уже позакрывал весь свой экстремистский софт и снова курил, медитируя на подкованную блоху. Оглянулся. Сообщил:

— Радуйся. К завтрашнему дню семьдесят процентов пользователей «Долины иллюзий» будут верить в привидения.

О как. На мелочи не размениваемся, у нас всё с размахом.

— Почему не сто? — усмехнулся Сергей.

— По статистике семьдесят процентов смотрят визор ежедневно. Только призраки не помогут, шеф все равно не возьмет этот дом.

— Думаешь?

— Увидишь.

— Ради интереса, чего ты там сотворил?

— Есть одна древняя фишка, «двадцать пятый кадр» называется. Долго объяснять.

— Лерыч, ты — золото. Чего бы я без тебя делал?

— То же, что при мне. Гонял бы за каждой юбкой.

— Да не гоняю я ни за какими юбками, давным-давно![1]

Напарников связывали возвышенные отношения другого порядка. С другим уровнем доступа. Но во всем остальном картина самым безнадежным образом напоминала схему директор — зам: Валера тоже с завидной регулярностью посылал друга «куда угодно». И тоже безуспешно. Нет в жизни ничего более концептуального, чем любимые грабли.

* * *

Первая желанная ласточка явилась послезавтра, с утра пораньше.

«…вчера вечером возле ресторана «Солнечное затмение» был замечен интересный оптический феномен. Двое посетителей вышли во двор после юбилейного празднества и увидели в нескольких метрах от двери, в начале сквера, светлое пятно. Очертаниями оно напоминало человека, предположительно — мужчину. Фантом держался пару минут, затем начал медленно таять…»

— Неслабо погудели ребята, — оценил Сергей. — Догуделись до НЛО.

— Не бреши, — сонным голосом пробубнил напарник. — НЛО ты не заказывал.

— Думаешь, уже заработало?

— Подожди еще пару дней, для надежности.

Для пущей надежности Сергей подождал целых три дня. Не вылезая из дома и из сети. Из дома, благодаря сети, что-то стало страшно вылезать.

«…пациент явился в психоневрологический центр в состоянии сильного эмоционального потрясения. По его словам, нечто гналось за ним от самого подъезда, гонится и сейчас. Мужчина обращался в центр и раньше, но раньше в его проблемах не было ничего необычного. Преследователи — реальные люди. Как правило, знакомые: соседи, сослуживцы, кредиторы, бывшие любовницы…»

Да и в собственной квартире, оказывается, находиться небезопасно:

«…одинокая вдова была доставлена в больницу с сердечным приступом: среди ночи с балкона в комнату стучал покойный муж…»

А вот это уже вообще апофеоз:

«…трое механиков пневмопарка, задержавшись на работе позднее обычного, наблюдали в ночном небе две луны и гигантское перевернутое колесами вверх отражение пневмоавтобуса…»

НЛО отдыхает, блин.

Поголовье эктоплазменной живности стремительно прирастало. Туманные белые фигуры становились самой популярной темой в новостных лентах. Вокруг нее крутились профессиональные и конфессиональные обсуждения. Фотографы спорили, какие устройства и параметры позволят максимально четко снять привидение — а то ведь бывало и так, что самопроизвольно блуждающая аура засвечивала пленку. Православные сайты призывали верующих молиться о несчастных неприкаянных душах. «Обращайте внимание на цветовую гамму, — компетентно рекомендовали экстрасенсы. — Темные или яркие пятна по центру субстанции могут очень многое рассказать о бывшем носителе…» Каровладельцев — и тех приколбасило: «…из-за такой вот чертовой штуки нынче на встречную вылетел, как ошпаренный. А этим козлам ничего не докажешь, чуть без прав не остался…»

И кто бы мог подумать, что у злосчастной «Долины иллюзий» так много пользователей?..

Туманными и вообще оптическими эффектами астральное обострение не исчерпывалось. В забегаловках летали ножи и вилки, в офисах — авторучки и факсы, на стройках — кирпичи и штакетник. Зависали компьютеры. Прорывало сантехнику. Ломался транспорт. Все, к ёханной матери, разваливалось и летело к чертям собачьим. Собаки выли. Коты орали, перепутав в общей суматохе октябрь с мартом.

Пожилая женщина, любительница сериалов, то и дело просыпалась среди ночи от грохота за стеной. Выяснилось — полтергейст. А она уж совсем было собралась жаловаться на соседей.

В одном спальном районе начались регулярные перебои с электричеством. Хотели подавать в суд на энергокомпанию, начали собирать подписи, но потом образумились: а за что? И потустороннее проклятие миновало энергетиков.

Объективности ради надо сказать: не везде обходилось без жертв. В одном учреждении при аналогичной напасти администрация сгоряча уволила двоих электриков. По этому случаю было разбирательство. По итогам разбирательства — гневная обличительная статья в крупной газете. Без вины пострадавшие электрики получили от бывших работодателей крупную денежную компенсацию… Но это я вперед забегаю.

— Между прочим, твой чудик заходил сегодня, — сообщил Валера. — К шефу не пошел, только ко мне. Мол, что решили — будем снимать кино или как?

— А ты?

— Попытался утешить, чем мог. Говорю: теперь-то Сергей почти наверняка чего-нибудь нароет — вон, весь город на ушах стоит из-за этих призраков.

— А он?

— А он: не берите в голову, ерунда это. Очередная отвлекающая акция властей. Уж не знают, что еще придумать…

…Мне всегда казалось: истинно здравомыслящие люди — те, которых окружающие считают психически больными. И наоборот, соответственно. Другое дело, что даже самые клинические из психов не застрахованы от стереотипных выводов. Наверно, иначе и быть не может в обществе, где шиза — норма жизни. Тут и здорового вылечат.

Энтропия росла как снежный ком. Потусторонняя нечисть обнаружила лазейку и радостно ломанула в наш бренный мир. Вслед за призраками и полтергейстами с того света полезли зомби, вурдалаки, вампиры. Находиться в малолюдных местах стало опасно: нежить могла появиться не только ночью, но и днем. Да и в многолюдных, бывало, являлось эдакое нечто и насмерть пугало слабонервных.

Мало того пугали, еще и вредили, как могли.

Двое прохожих видели упыря возле закрытого на ночь продуктового павильона. Наутро замки оказались взломаны. Пропало довольно много дорогих вин, коньяков, конфет.

В сквере, посреди бела дня, зомби с синюшной физиономией и обильными кровоподтеками вырвал сумочку у хорошо одетой дамы…

…Уже после того, как работники популярного видеосервиса обнаружили в своем хозяйстве диверсию, затяжной хеллоуин продолжался еще не меньше месяца в старой доброй Москве, затухающими волнами распространяясь далеко за ее пределы. Что удивительно: вспышки активности частенько наблюдались и вне сферы обслуживания «Долины иллюзий». Нечисть — она такая, только волю дай.

На четвертые сутки с начала операции «Даешь призраки!» Сергей отважился заглянуть в «Галактику». К вечеру поближе. Максимыч бездельничал: листал сетевые новости. Увидел зама, недовольно буркнул:

— Зачем приперся?

— Привет, Вить.

— Ты в отпуске.

— Так, забыл кое-чего.

— Если пришел капать мне на мозги — не старайся. Я сказал: не будем мы этим заниматься.

— Ты о чем?

— О твоей фикс-идее. С которой ты носишься как кур с яйцами. Этот тип — псих, по нему дурка плачет, — директор треснул кулаком по столу:

— Все нормальные люди жаждут извести эти призраки, полтергейсты и параллельные миры! А ты хочешь такой дрянью фирму заразить?

— Заразить? — переспросил Сергей. — Она чего, передается воздушно-капельным путем?

— Черт ее разберет, чем она передается. Эпидемия в городе, самая настоящая. Говорят, в СМИ разъяснение было, профессор какой-то выступал, с мировым именем. Научные основы, статистика, как себя вести в критической ситуации… А мы даже новости посмотреть не можем, уже неделю без визора сидим.

Сергей удивился:

— Без визора? Чего случилось?

— «Оксюморон» упал, авария у них там. Никак не починят. Еще и перерасчет делать не хотят, сволочи. Ссылаются на полтергейст. Все, кому лень работать, симулируют полтергейст… Мне, спрашивается, какое дело? Это же их нечисть, а не моя, тьфу-тьфу. За своих тараканов каждый сам отвечает, я так думаю.

Спец по эксклюзиву застыл посреди кабинета, как соляной столб. Челюсть непроизвольно поехала вниз.

— Ты же «Долиной иллюзий» пользовался?

— Когда это было. Уже год, как на «Оксюморон» перешли. Зря, наверно.

— Ясно… — протянул зам. — Ладно, я побёг, счастливо.

У двери обернулся, как бы между прочим спросил:

— Слухай, Вить, а с чего это ты вообще в призраки поверил?

— Так все же только о них и говорят, — пожал плечами генеральный. — Дыма без огня не бывает.

…Яркое пятнышко кара исчезло в темноте. Дальше — раскисший от осенних дождей пустынный сквер. Фонари освещают лужи. В лужах блестят фонари.

Во мгле, на фоне не до конца облетевших кленов — светлое пятно. Мелькнуло и исчезло. Дыма без огня не бывает, что-то в этом определенно есть… Сергей на всякий случай перепрятал бумажник во внутренний карман куртки.

Двор. Подъезд. Лифт. Этаж.

Влетел в квартиру и прямо с порога осчастливил напарника:

— Бум строить.

— Чего строить?

— Конуру с нежитью.

— А шеф?

— Теперь это вопрос времени. Лерка, ты гений. Обещаю: над твоей могилой будет самый шикарный памятник в галактике.

— Трехэтажный, ага. На все отпущенное пространство. Чтоб я не вылез в какой-нибудь неподходящий момент.

…А то все вылезают почем зря. Повадились, блин.

2. Пьяную драку заказывали?

На следующее утро Сергей покидал в сумку кое-какие шмотки и отчалил из дома — «одну версию проверить, потом объясню, не спрашивай под руку». Идея была, с самого начала. Но Сергей решил не рассказывать о ней напарнику. Пока. А там видно будет.

Арендовал флайер. Курс — северо-восток, время неопределенное, оплата ежедневная, по счетчику. В воздухе перевел машину в режим автопилотирования. Выудил из памяти телефона древний, замшелый номер. «Не обслуживается», — ласково сообщил механический голос.

Задремал. В полусне заново прокрутился давешний разговор: «…если существуют, то можно достать. А если это клюква развесистая, то чем наш заказчик отличается от пользователей «Долины иллюзий»? В любом разе будут ему привидения…» — «Ага, и третий вариант. Клиент прикалывается, ищет мудака вроде тебя. То есть, уже нашел». — «Сам ты…» С досады Сергей даже проснулся.

Прилетели, однако.

Покрутился над древним городом, запрашивая парковочные службы, оставил машину неподалеку от центра, поймал кар и поехал в гости.

Дверь открыл колоритный мэн: пижамные штаны в цветочек, подтяжки на голое тело, на голове — шляпа с высокой тульей. Эдакий сходу внушающий симпатию старорежимный клоун.

— Эльвира дома?

— Ась? — клоун снял шляпу, трепетно прижал к волосатой груди. На голове у него восседала раскормленная белая крыса.

Мощное властное контральто из глубины квартиры:

— Кто там?

Вслед за репликой, вытирая руки о передник, в прихожую выплыла пышная дама. Сняла крысу, бесцеремонно швырнула на пол:

— Пшла!.. — затем обернулась к гостю. — Не слушайте этого урода. Что вы хотели?

— Хотел видеть Эльвиру. Имя знакомое?

— А как же! — усмехнулся урод. — Достопочтенная Эльвира, вы — просто украшенье мира…

— Заткнись, — прорычала женщина. — Идиот, даже имя хозяйки не знаешь… Не живет она здесь, и не появляется. Деньги за квартиру на карточку переводим.

О как. Устарел не только номер мобильника.

— Ах, Элечка! — рассмеялся идиот. — Элечка наша милая, объект воздыханий всех окрестных копов.

— Не твое дело! — рявкнула дама.

Оба-на. Все течет и куда-то меняется. Чего ж такое могла наворотить приличная женщина, чтобы перезнакомиться со всеми окрестными копами?..

— А где она сейчас?

— В лесу ищи. В глуши, — улыбнулся клоун.

— НЕ ТВОЕ ДЕЛО!!!..

Твердой не по-женски рукой дама затолкала сожителя в комнату. Тот по пути обернулся, подмигнул:

— Хазу-то знаешь, небось.

Крыса благоразумно удрала раньше.

Уходить надо срочно. Пока клоун не стал трупом, царствие ему небесное. Блин, ну хоть какой-то способ связи с Элькой у них должен быть? Спросить? Не, на фиг. Лучше я сюда позвоню попозже. Квартирный-то телефон вряд ли сменился. Вот! Два раза позвоню. Поговорю отдельно с ней, отдельно с ним. Получу всю информацию. И официальную, и скабрезную.

А сейчас? Общих знакомых искать? Хрен кого найду, времени-то сколько прошло. Вот, оказывается, копы в теме. И чего теперь, к копам идти?

Блин! «В лесу ищи. В глуши». Точно! Полетели в глушь.

…Он даже не спал по дороге.

Если бы это бревно было малость потоньше (я не про физическую консистенцию говорю — с ней-то все даже хуже чем в порядке, разве что очень голодной собаке скормить)… так вот, если бы это бревно было душевно потоньше, оно бы, наверно, ощутило ностальгию. Не самый скверный кусочек жизни приключился в здешнем медвежьем углу несколько лет назад. Но — к черту лирику: дело не ждет, мозги кипят. Может, мы вообще неправильно поняли клоунскую наводку, лес и глушь — обширные понятия. Может, этот коттедж давно продан, заброшен, разрушен временем, лесом и глушью… Пока летел, Сергей успел настолько разочароваться в собственном порыве, что жутко расстроился, с расстройства посадил машину небрежно, снес кусок забора и чуть не вписался в защитный периметр.

Дом порядком износился, но он все-таки дом, не развалины. У дверей маячит кто-то… Блин. Облом, похоже. Коттеджик не миновала судьба многих заброшенных зданий: он стал прибежищем бомжей. На крыльце жуткого вида баба: тощая, косматая, с физиономией болотного цвета, впалыми щеками, кругами под глазами, в драном трико с оттянутыми коленками.

Страшилище выпучило глаза, покачало головой и упавшим голосом произнесло:

— Тени минувшего… Всё, капец. Окончательно приехала.

Голос знакомый. Офигеть можно: голос — единственное, чего осталось знакомого.

— Привет, — изумился Сергей. — Прикольно выглядишь.

— Как всегда тактичен. Хоть что-то неизменное в этом мире. Зачем тебя принесло?

— Повидаться.

— Повидался? Проваливай.

— Даже чаем не напоишь?

— Нет чая, — отрезала хозяйка.

— Тогда кофе.

— Кофе самой нужен.

— На мели? Могу подкинуть копеечку-другую.

— Лучше кофе подкинь. Раз уж приперся. И поесть. И сигарет. А деньги я тебе дам.

— Да ладно…

— У меня заказ на завтра. Я во двор выползла — думала, может, раньше прилетели. А это ты, оказывается, мне владения уродуешь.

Сергей удрученно оглядел изуродованные владения. Пожелтевшую давно нестриженную и нечесаную траву уже прибило осенними дождями. По углам — груды мусора. То здесь, то там — репейные кусты в полтора человеческих роста… Развороченный кусок забора мало что добавил к этой милой пасторали.

Хозяйка сглотнула слюну и жалобно протянула:

— Я не шучу! Сгоняй в магазин, не будь таким гадом!..

— Черт с тобой, пиши список.

…Коттедж достался Эльвире по наследству. Надо сказать, недешевое хозяйство. Не только выстроить, но и содержать усадьбу в одиночку могут себе позволить лишь состоятельные люди. Те, кто поскромнее, довольствуются участками в поселках. Вот, в такой поселок Сергей и отправился за провиантом, по просьбе страждущих душой и телом. Лететь пришлось долго, почти полпути обратно до города.

Какого стряслось? Непохоже, чтобы Элька пряталась, от полиции или кого другого. Тогда бы во двор не вылезла. Пить начала? Сергей пробежал глазами список — никакого спиртного. На иглу села?.. Да ладно, не мои проблемы. Только бы не оказалось, что у нее память напрочь отшибло.

Дожидалась, сидя на крыльце. Даром что дождь моросил не переставая. Тут же приросла глазами к продуктовым пакетам, так и разговаривала, не в силах оторвать от еды пламенный взгляд.

— А. Значит, ты все-таки реален. Я уж подумала… Пошли в дом.

В доме, как и во дворе, что-то прокатилось: не то гражданская война, не то тунгусский метеорит. Зато стены — это нечто особенное. Не орнамент, не декор — настоящие жанровые картины. Живые. Тревожные. Горькие. Не нужно хорошо разбираться в искусстве, чтобы увидеть: расписывал мастер.

Но — ни одной законченной. Некоторые наполовину закрашены, некоторые перечеркнуты…

— Ты чего, живописью занялась?

— Я занялась? — кисло скривилась Эля, разбирая покупки. Руки дрожали. — Да ладно. Этот не слишком мешает. Я даже купила ему краски.

— Так ты не одна?.. — удивился Сергей. Еще раз оценил экстерьер хозяйки. На всякий случай — мало ли…

— Если чего, можешь представить меня как бывшего троюродного кузена.

— Сводный шурин деверя. Зачем приперся?

Вытащила с самого дна сумки батон колбасы, развернула, впилась зубами.

— Одичала, — хмыкнул Сергей.

— Отвянь, тебя не колышет, — невнятно отозвалась Эля, пережевывая кусок. — Не рассчитала, поставщиков на завтра вызвала. А оно все позавчера кончилось.

— Самой в магазин сгонять влом?

— Пешочком, что ли? — отмахнулась хозяйка, запихивая в микроволновку плошки с бифштексами. С колбасой она так и не рассталась, вцепилась в нее, как пилот в штурвал. — Черт с тобой, придется накормить. А ты быстро излагай, зачем прилетел, и мотай отсюда. Ничего личного, о тебе забочусь, — закрыла печку, включила чайник, пустила воду ополоснуть чашки — все одной рукой. Вторая осталась при колбасе.

— Рассказывай всё, чего знаешь о призраках.

— Всё?! — Эля выпучила глаза. Очередной кусок застыл за щекой. Не то женщина с флюсом, не то хомяк, ассиметрично похудевший.

— Ну… всё — это я погорячился. Во-первых…

— На кой тебе? — перебила хозяйка.

— Диссер пишу.

Эля расхохоталась. Поперхнулась, закашлялась:

— Постучи… кха-кха… Хватит молотить, ишь обрадовался… Если диссер — лепи чего попало. Прокатит.

— Уже, — в тон ответил Сергей. — Мало получилось.

— А кому сейчас легко?

— Я пошутил. Короче, дело такое…

…Когда они познакомились, она уже почти задвинула университетскую специальность — психотерапию. Скучно оказалось ковыряться в однообразных человеческих слабостях. И — пошло-поехало, мелкими шажками все дальше в сторону: сначала эмпирическая психология, потом — эзотерика, потом — мистика. Потом добрый человек составил рекомендацию в школу известного экзорциста. Пришла на собеседование. Прошла собеседование. Понравилась мастеру.

— …кстати, как твой доктор Волков поживает?

— А я откуда знаю? Сто лет не переписывалась.

…Когда они познакомились, у нее за плечами уже были первые успехи по изгнанию того, чего не существует.

— …как это — заказал дом с привидениями? В качестве мебели, что ли?

— Вроде того.

Эльвира отправила за щеку очередной кусок:

— С этикой у твоего клиента полный порядок.

— Причем тут этика?

— Ни причем, конечно. У тебя-то с ней всегда был полный порядок.

— Так как — поможешь?

— Помогу. Дам координаты психиатра, который меня лечил. Хороший специалист, рекомендую, — открыла дверцу микроволновки, извлекла еду.

— Я серьезно.

— Что — серьезно? Призраки — серьезно? Тебе не объясняли в школе, что потусторонние силы — плод больного воображения? Лучше вилки достань. Там, в ящике. Позади тебя.

— А чем же ты занималась несколько лет назад? Больным воображением?

— Лохов разводила, блин! — рявкнула Эльвира.

— Не хочешь помогать, ясно. Тогда дай координаты доктора Волкова.

— Сказала же — не знаю, где он, — и вдруг расхохоталась:

— Хочешь, своих призраков подарю? По старой дружбе, а?

Вот зараза. Этика, понимаешь… Вредно все-таки говорить людям правду. Они на нее неадекватно реагируют. Блин, ну почему привидения не могут быть частью интерьера, им не пофиг?..

Попробуем зайти с другой стороны. Сергей лениво поковырял бифштекс вилкой и небрежно произнес:

— Если приведешь себя в порядок, я, так и быть, соглашусь у тебя заночевать.

— Иди ты знаешь куда.

— Дура. Когда последний раз с мужиком была?

— Тебя волнует?

— Волнует!..

…Тебе делать нечего, или жить надоело, говорю же — уматывай отсюда, думаешь, я от хорошей жизни в глуши окопалась, в гробу я имела такую жизнь, кроме поставщиков никого не вижу, не слышу, не перезваниваюсь, не переписываюсь, озверела, сама в нежить превратилась, оно мне, ты ж понимаешь, надо было, из любви, блин, к процессу…

Нужно ли долго уговаривать измученную постоянным одиночеством женщину? Минут за пятнадцать, пока Сергей терзал бифштекс, уговорила себя сама.

Причесанная, в опрятной одежде, даже подкрашенная, Элька все равно осталась страхолюдиной. Да уж. Побитое астральной молью с полпинка не восстановишь. Но, в отличие от прежней Эльвиры — красивой, самоуверенной и стервозной — было в этой дурнушке что-то трогательное. Послушное, милое, нежное. А если не смотреть — так еще легче, на ощупь оно вроде бы ничего, правда костей слишком много, но это не смертельно, спят же йоги на гвоздях, главное — расслабиться и не акцентировать внимание на всяких несущественных деталях… о-о-о, боже!..

— …знаешь, — чуть слышно пробормотала отшельница, уткнувшись носом в плечо безнадежно далекого прошлого, — ты иди все-таки спать к себе в машину. И запрись там. Я не шучу, так лучше будет. Завтра поговорим.

— Совесть есть? В такую погоду хозяин собаку…

Внезапно ожила и рявкнула:

— Проваливай, живо!..

Тут же опять повяла и сникла, как транспарант под дождем:

— Правда, иди.

Полоумная баба. Может и правда лучше уйти, а вдруг буйная? Психиатр ее лечил, и вообще… Сергей поднялся, надел штаны, направился к двери. Оклик сзади:

— Эй!

— Ну?

— На улицу с голым торсом пойдешь?

— Тебя волнует?

— Волнует.

Вернулся, начал подчеркнуто обстоятельно натягивать все остальное.

Наблюдает. Села в кровати, закурила.

— Сереж!

— Чего?

— Ты, если бы для меня дом строил, какую мелодию поставил бы на визитку?

Хороший вопрос, а главное — очень в тему. В голове промелькнуло: мадам, уже падают листья… Вслух ответил:

— Я подумаю над этим вопросом.

Вышел в прихожую.

Неохота на мокрую улицу. Пока до флайера добежишь, весь будешь до нитки. Открыл дверь, подержал, громко захлопнул. Не рискуя скрипеть ботинками, тихонько присел на лавочку возле стены. Вздохнул, закрыл глаза…

…и проснулся от чужих прикосновений. Кто-то бережно укладывал его на скамью.

Руки связаны. Где-то поблизости наигрывает веселенькое кантри.

— Ну, привет, — хмыкнул Сергей. — Это у тебя новое хобби такое?

На хозяйке все то же драное трико, в котором она явилась днем во двор. И такая же косматая. Подняла глаза. Абсолютно пустые и бессмысленные. Обдолбанная, что ли? Мать-мать-мать…

— Эль, — тихо позвал спец по эксклюзиву. Голос почему-то дрогнул.

В руках у хозяйки появилась еще одна веревка. Первое кольцо легло на талию пленника.

— Ну, ладно, поигрались — и будет, — Сергей попытался встать, но обдолбанное нечто крепко прижало его плечи к скамье и уперлось коленом в живот. Объятие получилось… не очень женским. Мягко говоря.

— Эй, ты чего?

Хозяйка (если, конечно, это была она) схватила гостя за волосы и с силой ударила о скамью. Из глаз, как положено в таких случаях, фейерверк.

— …(censored)!!!! Ты ох(censored)ла?!

Реплика получилась сдавленная: железная длань легла на горло. Сергей вцепился в нее связанными руками, пытаясь оторвать. Краем глаза увидел, как вторая длань, ни разу не дрогнувшая, невесть откуда взявшимся ножом раскроила сверху донизу куртку и джинсы. Аккуратно так раскроила, почти не задела кожу. Не к месту подумалось: мужика нет, а ножи-то вполне даже наточенные…

Еще раз попробовал соскочить с лавки. Получилось, но лучше не стало: теперь оказался лежащим на полу. Стальная клешня опять на горле, колено снова на животе. Нож отброшен в сторону. Взамен нечто жестом фокусника извлекло откуда-то клещи. Вкрадчиво проговорило:

«Будет немножко больно…»

Сергей мог бы поклясться всем, чем рисковал: Эльвира не открывала рта. Слова раздались прямо в мозгу. Голос был мужской и явно ниже среднего.

Мороз продрал по коже. Пленник резко извернулся и ударил неизвестное науке существо кулаками в переносицу. Удар прошел вскользь, но хоть что-то. Монстр ослабил хватку. Охотник за привидениями (или — дичь?) вскочил, схватил нож и, увернувшись от очередных медвежьих объятий, проскакал по коридору, придерживая сваливающиеся штаны. Влетел в комнату, захлопнул дверь, привалился к ней и начал перерезать путы.

Нечто долбило в дверь из коридора. Сереже не хватало веса, чтобы сдерживать эти атаки. Пришлось в ответ тоже долбиться спиной. Как и обещали, было немножко больно. В конце концов дверь распахнулась, кантри зазвучало громче. Сергей отскочил в сторону, влетел в лужу чего-то скользкого и рухнул на пол. (Censored)!..

Пока спец по эксклюзиву барахтался в елее, елейный голос в мозгу снова пообещал нечто не слишком болезненное.

— Элька!

Чего орать-то? Не она это. Все, что угодно, только не она.

— Элька, очнись!..

Тщетно: в кои-то веки дорвавшаяся до любви и ласки женщина с непривычки и от общей истощенности спала очень крепко. Над горемычным специалистом по эксклюзивной застройке нависал монстр с нечеловеческой силой и многообещающими клещами в руке. Сергей, который с трудом выучил когда-то полтора приема самообороны, нутром почуял: всё, звездец. В отчаянии замахнулся ножом, и…

…уронил руку. Блин! Пострадает-то Элька!..

А у этого гада, ёпт, мало того, что физических возможностей зашибись, так еще и никаких программных ограничений!

Однако жест сработал: монстр отшатнулся. Охотник за привидениями откатился в сторону и вскочил на ноги. Так. Следующая комната — глухая. Там только входная дверь. Но ведь есть окно! Сергей дернул ручку, и… запутался в рухнувшей портьере. Бля, да в этом доме каждый сантиметр заминирован!..

С грехом пополам выбравшись из чертовой тряпки, беглец снова обнаружил чудовище перед собой. Не долго думая, набросил на нового знакомого многострадальную портьеру и метнулся вон из комнаты… чтобы опять угодить в проклятущее масло.

Серия вторая. Откатился к двери, вскочил на ноги. Освободившееся от лишней ткани существо наступало снова, и на сей раз у него в руках был парализатор. Не, оно понятно: должна ведь женщина, живущая на выселках, иметь хоть что-то для самообороны… Мне-то как теперь обороняться? Сергей едва успел выскочить за дверь. По руке растеклась боль, пальцы тут же онемели — парализатор все-таки зацепил.

Зигзагами полетел по коридору в прихожую. Замок издевательски защелкнулся перед самым носом. (Censored)! По лестнице — наверх, в мансарду. В мозгу продолжало звучать веселенькое кантри. Захлопнул люк. К сожалению, преследователю не досталось по пальцам — успел отдернуть ладонь. Элька! — чуть не взвыл Сергей. — Проснись, мать твою! Или — чего, блин, на летаргию прошибло?.. Пользуясь заминкой, единственной действующей рукой затащил на люк какой-то древний ящик, килограмм эдак под пятьдесят, а сверху еще водрузил полуторапудовую гирю (спасибо качку, который здесь когда-то ночевал). Очень хотелось жить и, по возможности, в нынешнем неусеченном виде.

Ффу… Теперь чего-нибудь сделать, блин, со штанами (попробуйте сами обороняться, когда одна рука не работает, а вторая занята) и — на перегонки. Внешняя лестница из мансарды ведет на задний двор. Флайер — на переднем… Кто быстрее добежит?

Первая проблема решилась легко: в куче тряпок нашелся какой-то жгут — не жгут, пояс — не пояс, взамен перерезанного ремня. А вот дальше… Блин, дверь заклинило! Или этот гад ее тоже запер? Некогда разбираться, стекло я Эльке потом вставлю… Фак!!! Оно небьющееся!.. И, главное, любимая игрушка — лазерный резак — в машине остался, в дорожной сумке. Как оно все не вовремя!

Значит, возвращаться в дом. Теперь уж совсем без вариантов: придется калечить хозяйку, иначе — кранты.

Следующий вопрос на повестке дня: а чем, собственно, калечить? Нож так в елее и остался… Сергей лихорадочно оглядел чердак. Может, хоть какой садовый инвентарь сюда кто-нибудь приволок? Черта с два. Здесь явно жилая комната была раньше. Сейчас — нежилой свинарник, но от этого не легче. А в сундуке чего? Одни тряпки.

Мел. Качок пользовался мелом. Пригоршню — в глаза, и эспандером по морде. Если хозяйка и после этого не проснется, останется только предположить, что сплю я сам. Что все это — кошмар, последствие нездорового образа жизни. А если проснусь на том свете… черта с два, не дождетесь!

Сергей убрал гирю и стянул обратно тяжеленный ящик. Но теперь люк оказался заперт. (Censored!), следовало ожидать. Разбирается, гад, в замках. Среднестатистический юзер попросту не знает, что все входы-выходы можно перекрыть с общеквартирного пульта. Собственно, никому эта опция на фиг не нужна: вошел, дверь захлопнул, кнопочку нажал — все, твой дом — твоя крепость…

Меж тем на крыше послышались шаги. Звездец, приехали… Верхний люк сундуками не прижмешь. Программа «мел плюс эспандер» из такой позиции не сработает — тем более, одной рукой. Парализатор выстрелит раньше, чем… Твою мать, да есть в этой долбанной комнате хоть чего-нибудь полезное? Хоть отвертка какая ржавая, крепеж на оконной раме свинтить, он, наверно, древний… Ни фига. Древний, но не настолько. Отвертка не поможет, тем более — ржавая, тем более — ее все равно нет. Сергей прижался к наружной двери. Сезам, откройся, сука!..

Сезам ни с того, ни с сего открылся. Блин! Теперь я знаю, что значит ломиться в распахнутую дверь, в буквальном смысле. Спец по эксклюзиву скатился по мокрой лестнице во двор, под грохот шагов на крыше и… под звуки кантри. Почти в объятия к новому знакомому, поджидавшему внизу.

— …(censored)![2]

Увернулся, нырнул за угол. Помчался вокруг коттеджа, от дерева к дереву — как назло, по длинной стороне. А преследователь весьма практично рванул по короткой — подождать возле флайера. Сергей резко сменил курс, дернул к старому, надежному кирпичному гаражу. Влетел внутрь. Мельком кинул взгляд на крышу дома. По крыше грохочет сорванный ветром кусок древней антенны — топ-топ-топ… Охотник за привидениями плюнул, рванул запорный рычаг. Тяжелые ворота с лязгом захлопнулись. Вот так. Не парься, дружище, твой гараж — моя крепость, его и лазерным резаком с полпинка не возьмешь, ищи инструмент покруче.

Терминал. Управление дверью: заблокировать на хрен. «Поставленные задачи выполнены» — сообщил блок. Тут же покаялся в какой-то ошибке и погас. Сергей запустил его по новой. Блин, по теории здесь все переустанавливать надо. Сейчас как заглючит, и останусь я тут замурованный… Дальше. Опция «швейцар». Список лиц с правом доступа в помещение девственно чист… вот это прикол. Глюкнула, видать, система и похоронила права хозяев. Вот почему Эльвира держит гараж открытым: внутрь нормальным путем [3] хрен попадешь. Против лома нет приема, ясен пень, но ты еще найди такой лом! Не, оно, конечно, хорошо. Иначе этот кент уже ворвался бы сюда, Элькина ладонь точно есть в списке… была. Даже моя, помнится, была.

Никакой автоматики тут нет. Вошел, а свет ни хрена не зажегся. Дверь закрылась — вообще стало темно как у негра где, один лишь терминал горит… Время от времени подсвечивая зажигалкой, Сергей начал искать по стенам древний выключатель, по ходу дела соображая, как эта штука должна выглядеть. В потемках, видимо, нажал нечаянно что-то подходящее. Проблема решилась сама собой.

Дальше. Гараж явно древнее дома, вряд ли им можно управлять из с квартиры. Ага, так и есть: запросил связь с основным терминалом — извинились, что объект не найден. Полная автономия. Вот подключение к энергоблоку. Энергоблок разряжен не полностью, еще на двести верст прогона хватит, только гонять нечего — машина в гараже отсутствует. Вот чистильщик. Беспроводной полуавтомат: можешь чистить чего хошь, хоть собственную одежду (некоторые ленивые водилы так и делают — ломает возвращаться в квартиру, вот они в гараже и… Нилыч, старожил «Галактики», регулярно пахнет спецсоставом чистильщика. Злые языки утверждают, будто он употребляет «Зеркалин» внутрь, но это фигня. Нилыч в фирме с самого начала и здоров, как бык. Химюзеры столько не живут.)

Машины, стало быть, нет. Ну да, Элька ведь говорила: в магазин — если только пешочком. Теперь-то понятно, почему она от людей прячется и даже кар на своей фазенде не держит, не говоря уж про флайер… Зато мой во дворе бесхозный стоит. И, кажется, не запертый — кто ж знал? Будем надеяться, что я этому другу интереснее, чем машина. А меня теперь хрен выцарапаешь, я вам тут не черепаха, у которой есть дырочки в панцире. Можно отдышаться. Можно даже вообще пересидеть здесь это… обострение?..

Не расслабляться! Безвыходных ситуаций не бывает. Значит, и безвходных тоже. А он упертый, гад. Кого-то здорово напоминает этой самой упертостью. Так, где у нас тут может быть слабое место?..

Кладка черт знает какая древняя — коробка родилась на свет за пару столетий до нынешней версии коттеджа. А может быть даже — хрен ее разберет! — в легендарном двадцать первом веке. Сейчас-то редко кто строит из кирпича, дорого очень. Нынешние потроха у гаража, ясен пень, появились существенно позже… Кладка — древняя, да, но зато в два слоя. Долбить замучишься. Крыша — бетонная плита, аналогично. Высадить ворота? Будет посложнее, чем вырезать. Пол? Тоже бетон. Люков нет. Окон нет. Склеп. Если, к примеру, терминал окончательно накроется… Кстати, да: если накроется… Сергей вытащил телефон. Нет сигнала. Каменный мешок, блин. Отчетливо представилось, как месяца два спустя слуги порядка в присутствии понятых вскрывают этот гараж алмазным буром и, после соответствующих формальностей, выносят инкрустированное червями тело.

Стоп, отменить. Никаких «если вдруг». Ни фига не накроется, просто трогать блок управления надо пореже, не беспокоить без нужды… Зато этот кент сюда не попадет. Будет ждать, пока я сам вылезу.

Когда-нибудь, конечно, вылезу. Не скоро. Жрать захочется? Потерплю. Отлить? Гараж потерпит. А все остальное терпит по определению. Я в отпуске, и вообще…

В голове снова кто-то наигрывал кантри, но он мелодия уже притерлась и воспринималась как фон. Сергей расслабился, присел на скамейку, закрыл глаза… Не, точно не войдет? Еще раз: взлом отпадает. Управление дверью снаружи — отсутствует. Система опознания — глухо, никого не узнаёт, защита от всех и навсегда.

Теоретически, конечно, можно обойти эту защиту. Да чего уж там, и практически можно. В прошлом году был прецедент. Валерка очередной раз хлопнул дверью, Сергей обозлился и убрал его ладонь из списка доступа в квартиру. Однако когда напарнику вздумалось помириться, он не отлавливал специалиста по эксклюзиву в курилке стройтреста. После работы, как ни в чем ни бывало, явился домой. Вошел, что характерно. Сергей на следующий день проверил: не, не ошибся, удалил именно Валеркину ладонь. Но попробуйте остановить носорога москитной сеткой, ага. Пофиг ему ваше оборонительное сооружение.

…Наверно, это уже паранойя. Подумалось: природа ничего не создает в единственном экземпляре, и Лерыч — не исключение. Стало неуютно. Надежный кирпичный гараж уже не казался таким неприступным. Сергей вытащил сигарету, закурил. Вместо того, что бы успокоиться, занервничал еще больше: блин, сейчас еще пожар устрою. Тут есть чему гореть.

Так вот кого мне этот кент напомнил. Точно, Валерка. И стиль мышления его, и упорство в достижении цели. Всё, кранты. Либо спящая красавица проснется, либо…

Пить хочется, в горле пересохло. Есть тут хоть капля воды? Ни хрена нет, блин. И таблеток мятных в резервной аптечке нет, полное запустение. Вообще вся аптечка безнадежно просрочена, вот случись чего-нибудь сейчас, и…?

Чем все-таки обороняться, ежели вдруг?.. Сергей огляделся. Так, кабель от энергоблока. Крышку снять, ага, и включить подачу. Может получиться неслабый электрошокер. Не убить бы. Какое здесь напряжение? А длина кабеля? Не, до двери не дотянется… Как же плохо с одной рукой-то, блин. Держишь оружие — уже больше не сделаешь ничего.

Задолбал этот полудохлый блок управления! Как-то он подозрительно подмигивает. И освещение подмигивает. Перебои в сети? Этого еще не хватало. Не то что прикоснуться — подойти к терминалу страшно. А надо. Посмотреть, чего творится снаружи. Ну, матка-бозка-холера-ясна… была не была.

…Двор пустой. А кантри все звучит… Где ж эта тварь затаилась? Локоть в камере! Исчез. Промелькнул снова. Возле двери крутится, гад! Со «швейцаром» возится, реально, защиту ломает!..

Нервы не выдержали. Сергей скомандовал «открыть» и застыл на высоком старте. Терминал взял под козырек — так точно, ваше благородие! — задымился и умер навсегда. Ворота резко распахнулись. Монстр получил тяжеленной створкой по лбу. Чертово кантри, наконец, оборвалось.

Хозяйка очнулась. Схватилась за голову, захлопала глазами. Уже она, Эльвира, наваждение кончилось.

Спец по эксклюзиву почувствовал неумолимое земное притяжение. Сполз по стене. Долго пытался зацепить кончик сигареты зажигалкой. Одна рука не слушалась, вторая — тем более: болталась, как сопля. В конце концов, сигарета изо рта выпала.

Элька, наконец, заметила приятеля. Некоторое время пыталась сообразить, откуда он взялся и чего тут делает. Сообразила. Потерла ушибленный лоб, пробормотала:

— Ой, как больно-то… Что это было?

— А я, блин, знаю?..

Огляделась. Увидела на земле, под ногами, оброненные пыточные орудия:

— А. Кирюша. Жемчужина коллекции.

— Какая жемчужина, парализатор тебе в дырку?!

— Кирюша — маньяк-извращенец. Если ты не понял.

…Ленивое осеннее утро не спешило с рассветом. А впечатлений Сергею на сегодня хватило за глаза. Буркнул: «ёханное б…ство!»[4], уполз к себе во флайер и заперся там. Уже в полудреме мелькнула паническая мыслишка: между прочим, Лерыч вскрыл бы кабину как не фиг на фиг, ему не впервой.

Шаги на крыше грохотали еще часа три.

Дремалось беспокойно. Вокруг маячили туманные силуэты. В окна стучались чьи-то усопшие мужья. Кружилась в воздухе веселая стайка чашек, вилок, ножей, клещей, парализаторов…

В дом вернулся ближе к вечеру, слегка живой и где-то даже невредимый (если не считать того, что башка трещала, и рука болезненно отходила от паралича).

— Привет, лунатичка.

— Как, ты еще не в Москве?

— Поставщики твои были? Жрать давай.

— Дорогие гости, вам хозяева не надоели? У меня все лицо разбито по твоей милости.

Брешет. Одна-единственная шишка на лбу, тоже мне, трагедия.

— Сделай в этой жизни хоть чего-нибудь полезное. Восстанови, — Сергей швырнул в экзорцистку курткой, пострадавшей во время ночного форс-мажора, и начал стягивать джинсы.

Эля растерянно взглянула на пострадавшую куртку:

— Как это — восстанови?

— Не женское дело, да? — взорвался спец по эксклюзиву. — Женское дело — за мужиком с клещами гоняться, ясен пень!..

Хозяйка тяжело вздохнула, полезла в шкаф за ремнабором. Сергей включил чайник, закурил, развалился в кресле:

— Кто там еще в ассортименте, кроме Кирюши? Выкладывай всё.

— Придушить тебя, что ли? — простонала Эльвира.

— Наяву? Пупок развяжется.

…Страшная штука — оскорбленное самолюбие. Страшнее всех монстров вместе взятых.

Лирическое отступление № 1

(посмертная одиссея ангельской души, или «кто людям помога-а-ает…»)

… в гроб вогнали, и даже теперь покоя не дают. Баба — по аэробикам, мужик — по бабам, нянька — карга нерасторопная, сопляки носятся, как мухи, сами по себе. А у меня давление… при жизни было. Я помню. Вы не знаете, что такое давление, а я знаю. Не взыщите, у меня ангельское терпение, но оно иссякло. Сами виноваты.

Веревка обрывается, сохнущее белье падает с балкона вниз, во двор.

… на войне — как на войне. Нравится? Это только начало.

Посудное полотенце летит в раковину с грязными тарелками.

… а вот еще!

Полпачки молотого перца оказывается в кастрюльке с почти готовым супом.

… скажите спасибо, что не стрихнин. Добрая я нынче… Что, съезжать из квартиры собрались? Туда вам и дорога. И чтобы духу вашего…

… новые приехали. С кучей зверья и компутером. Ох-ох-ох, сердце прихватило…

Резкий скачок напряжения. Экран гаснет. Включается снова. Машина зависает.

… получи, антиллигент вшивый!

Рабочий файл потерян без шансов на реанимацию.

…ну, и еще разок, чтобы уж наверняка.

Снова скачок. Машину выбрасывает в БИОСы.

Кошка смотрит в угол, шерсть дыбом. Собаки скулят и ползают на брюхе. Попугай сидит на подоконнике нахохлившись, повторяет, как заведенный:

— Прриехали… прриплыли…прропали…

— Да что с вами такое?! — причитает хозяйка.

Хозяин сокрушенно качает головой:

— Похоже, операционку переставлять придется…

— Отвлекись, пожалуйста! Малыши с ума сходят!

… тоже не выдержали, смотались. Что-то долго нет никого…

… А чего это за стеной играет такое? Это — музыка? В наше время за такую музыку на Колыму отправляли! Сталина на вас нет!..

Пробки перегорают. Мелодия обрывается. Лестничная площадка затянута клубами дыма.

… новые въехали, вот напасть. Проклятие какое-то на этой квартире! Не успеешь дух перевести — опять жильцы. Как тараканы заводятся, трави — не трави…

…а компутеры-то какие пошли! Бесперебойники у них всякие, защиты у них всякие. Образования не хватаи-ит!..

— Недостаток образования часто возмещается природной смекалкой. Два столетия квартира регулярно меняла хозяев. Потом дом снесли, построили новый. А у новых есть уязвимое место: квартирные системные блоки.

…Дверь не отпирается.

…Краны открываются сами собой, потоки воды хлещут через край, вниз, к соседям.

…Пищевой автомат начинает стремительно нагреваться…

— После пожара кто-то догадался пригласить экзорциста.

…Изучить характер умершего, насколько это возможно. Почувствовать сердцем, сродниться психологически. Подобное к подобному: фантом заинтересуется. Дальше — раскрыться. Внушить доверие. Завлечь. А когда он окончательно утратит ориентиры, вытолкнуть из себя и поставить блокаду.

…вокруг пальца обвела, сука! Где ж я теперь? Где мой дом, моя крепость? Гады-ы! Со свету сжили, а теперь и вовсе из дома выжили…

…я тебя найду, дрянь такая. Я тебя с любого света достану!..

— …а поставить нормальную блокаду у меня не получилось, силы вышли. Док Волков предупреждал: не жадничайте, ребята. Не хватайте все заказы подряд, на ваш век хватит. Не жалейте времени на восстановление формы…

…попалась, дрянь! Теперь ты на меня поработаешь. Здесь, оказывается, столько сволочей проживает. Мы с тобой, детка, всех научим…

— Эля? Час ночи! Случилось что-нибудь?

Лохудра в ночной сорочке, с абсолютно бессмысленным взглядом, вынимает из-за спины руку с пульверизатором и распыляет соседке в глаза.

— …не потащилась за мной сюда. Соседей здесь нет, доброе дело сделать некому. Скучно. Осталась в городской квартире. Не знаю, как уживается с моими квартирантами, — Эля усмехнулась:

— Есть подозрение, что они ей фору дадут.

— Потрясная тетка, — искренне оценил Сергей. — Шапокляк форева.

— Ты по-прежнему хочешь отоварить своего клиента призраками?

— Я-то причем? Он хочет.

— Объективности ради, привидения не все такие. Это к нам обращаются в основном из-за таких. Но вы с клиентом можете надеяться разве что на отстой. Там, где любовь больше жизни — умойтесь, ребята.

— Любовь… чего? — недоуменно переспросил спец по эксклюзиву.

— Например, человека навещает фантом горячо любимой жены.

Сергей хмыкнул: вспомнилась заметка про бедную вдову, которую призрак обожаемого мужа отправил прямиком в кардиологию. Ага. Тот самый случай, когда любовь больше жизни. Во всяком случае, важнее. С точки зрения усопшего мужа.

— …Еще вариант, — продолжала Эля. — Великий актер после смерти продолжает наведываться в свой театр. В таком театре духовность начинается с вешалки.

— Сама прочувствовала?

— Док Волков рассказывал. У него таких историй много, на антологию хватит… Из-за этой особенной атмосферы у труппы несколько лет был аншлаг. Потом умер старый главреж, пришел новый. Все переделал по-своему, модернизировал и здание, и репертуар… В первый же сезон театр сгорел.

— Тень отца Гамлета запалила? — усмехнулся Сергей.

— Конкуренты. Достаточно живые, чтобы получить срок. Призрак раньше исчез, якорь потерял.

— Чего потерял?

— Якорь. То, что удерживает душу между небом и землей. Как объяснить? У тебя, например, фикс-идея: построить дом с привидениями. Пока не сделаешь, не успокоишься. Так же и они.

Короче, фанатизм — характерная черта всех призраков. Неважно, призраков оперы или чего другого.

Лирическое отступление № 2

(техническое руководство для поборников справедливости, или «…я и здесь молчать не буду!»)

«… настаиваю на пересмотре. В этом деле многие повязаны. Моя… (correcting) Его смерть наступила отнюдь не по естественным причинам, а вследствие покушения, из-за врачебной халатности. Меня… (correcting) Уважаемого пожилого человека отравили, назначили смертельную дозу транквилизаторов, не дали лекарство, не оказали своевременную помощь, залечили, проморгали (нужное подчеркнуть).

Довожу до вашего сведения, что мои… (correcting) его наследники подкупили злонамеренный персонал, наняли некомпетентных врачей, бросили уважаемого пожилого человека на произвол судьбы, забыли, наплевали (лишнее вычеркнуть).

Я настаиваю, чтобы дело о смерти было пересмотрено. Имел место заговор ради наследства, подкуп, преступная халатность. Все виновники должны оказаться за решеткой.

Копию этого письма отправляю в генпрокуратуру.

С уважением, N.N. (correcting) Неравнодушный».

— …при жизни было то же самое. Собака во дворе гуляет? Пожаловаться в санэпидемстанцию. Этажом выше дети топают? Подать на выселение, к чертовой матери, вместе с родителями. Стройку затеяли? Заборов нагородили? Срочно — письмо префекту округа, пусть разберется…

…веселенькое дело. Что, теперь только по электронной почте можно добраться до истины? Доберешься, как же. Можно подумать, эту почту кто-то читает. Бюрократы, вредители, бездельники…

…доставал всех по e-mail, а потом додумался: позвонил в круглосуточную транспортную службу, потребовал, чтобы сюда флайер прислали. Но в этой службе принято перезванивать клиентам. Перезвонили. Я проснулась, отменила заказ. А на следующий день вычистила справочники, выбросила почту — короче, полная аппаратурная амнезия. Десяток необходимых номеров и адресов выучила наизусть — к моей биологической памяти у наездников нет доступа… Даже любимые тематические сайты, и те пришлось похоронить. Выбросить закладки. За неимением полезного дела он просто ходил по сети троллем и пакостил везде.[5] Когда все потерла — еще какое-то время оставался здесь, на хуторе. Видимо, надеялся, что не выдержу информационного вакуума, пойду на попятную. Потом исчез. Куда подался — не знаю.

— В прокуратуру, надо думать, — предположил Сергей. — Целеустремленный дядька, уважаю.

— Осталось у меня наездников три штуки. Ну, один-то индифферентный, не напрягает…

— Индифферентный — это как?

— Ему не нужны люди, не нужен социум. Просто пишет картины. Якорь такой: лучшее произведение не получилось сотворить при жизни. Творит сейчас. Вечно недоволен. Замарывает, перечеркивает, берется за следующий сюжет. Он мирный. Я его даже немножко люблю.

— Ну вот, а говоришь: только отстой. Какая ж гнида на такого божьего одуванчика экзорцистов натравила?

Эльвира хмыкнула:

— Ученик. Критики замучили: самобытности не хватает, мэтра копирует. Самолюбие заело, не придумал ничего лучше, как изгнать дух учителя из его же собственной мастерской. А я… Это моя работа, в конце концов.

— Ясен пень. Ну, а последний… как ты сказала? Наездник?

— Мститель. Тут вроде бы все традиционно, человеку действительно помогли отправиться на тот свет. Что обидно: он у меня незаслуженный. Не изгоняла, сам откуда-то приблудился. Кажется, вменяемый — во всяком случае, пока не предпринимал ничего эдакого. Но я боюсь, если честно. Говорят, в тихом омуте…

Сергея осенила гениальная мысль:

— Слушай-ка! Если призраки способны менять место прописки…

Эльвира поняла по-своему:

— Ерунда. Ни один экзорцист собрата по цеху лечить не возьмется, не рискнет. Разве что доктор Волков взялся бы. Он гений.

Как совершенно справедливо заметила хозяйка, с этикой у Сережи всегда был полный порядок. Его обезьяний менталитет категорически не допускал никаких излишеств вроде угрызений совести. Собственно, откуда там совесть? Природа, как известно, внеморальна… Клиент не говорил, что фантомы должны вести себя прилично. Единственное условие — настоящие. А давешний Кирюша — еще какой настоящий, спец по эксклюзиву в этом ни разу не сомневался. И вы бы не сомневались на его месте.

Короче, Сергей решил сманить «наездников» Эльвиры.

— … Я постараюсь подольше не заснуть, — пообещала Эля. — А ты постарайся скорей убраться к себе в машину. Хватит экспериментов.

— Ага. Парализатор отдай.

— Изверг! Возьми лучше нашатырь.

— Не подумай, что я тебе не доверяю. Отдай игрушку.

— Черт с тобой. Там, на туалетном столике.

Сергей вышел в соседнюю комнату. Все женщины как женщины. На туалетных столиках совсем другое держат. Только хреновы экзорцистки, этот самый парализатор им в одно место, блин. При виде оружия в мозгу опять зазвучало кантри… Тьфу, показалось. Она еще не спит.

Интересно, у других призраков тоже есть персональные мелодии? А какие? У Шапокляк, например? Что-нибудь вроде «не отрекаются, любя, ведь жизнь кончается не завтра…» Есть в ней чего-то такое надрывно-жалостивое… А у сутяги? «Кипит наш разум возмущенный»?

Всё, к делу. Сначала квартирный блок. Сменить код доступа, и… вот пропасть! Отключен. Больше того, разворочен. Сердцевина выдернута с корнем. Хозяюшка решила перестраховаться.

— Ты чего там застрял?

— Ухожу, ухожу.

Парализатор есть. Осталось подумать насчет ловушек. Будем брать реванш… шутка. Поймать, обезвредить и поговорить. Пообещать такое, от чего дух отказаться не сможет. Прописка в городе, куда уж круче? Разве не об этом они мечтают — ну, кроме художника? Художник — черт с ним, пусть Эльке остается, раз уж они спелись.

Блок надо восстановить. Ё-мое! Чего ж я, строитель-профессионал, обращаюсь с квартирной техникой хуже какого-то там паршивого членовредителя? Да я, блин, сделаю так, что за тобой, гад, даже мышеловки гоняться будут, и зубами щелкать!.. Вот только времени нет ни фига. В самом разгаре полезной деятельности объявится Кирюша, и — все, звездец.

И тут осенило. Ёханный бабай!..

Заглянул в чулан. Так и есть, вчерашний моток веревки. От которой еле избавился… Элька уже спит или как? Лучше не рисковать, если спит — не справлюсь. Прихватил здесь же молоток и жестяной жбан литров эдак на пять, примчался к Эльвире в комнату и прямо у дверей ударил в гонг. Хозяйка аж подскочила. Захлопала глазами:

— Сдурел?!

— Проверка боеспособности, — успокоил Сергей и без всяких объяснений начал связывать подруге руки. Толком не проснувшаяся Эля недоуменно наблюдала, как ее обезвреживают.

— Ты чего делаешь?

— Не все ж тебе, — отозвался Сергей, переключаясь на ноги.

Затем придирчиво осмотрел плоды трудов своих. Надо бы, по-хорошему, еще и привязать к чему-нибудь… увы. Тахта — плоская и низкая, ни тебе спинки, ни ножек. Да ладно, и так сойдет. Если у этого монстра хватит мышечных сил порвать веревку, то все равно привязывать бессмысленно.

— Ну и зараза же ты! — возмутилась, наконец, хозяйка.

— Береженого бог бережет, — рассудительно сообщил Сергей и нежно поцеловал бывшую подружку. — Спокойной ночи, радость моя.

Вот теперь можно заняться блоком.

Вернулся в соседнюю комнату. С тоской посмотрел на изувеченную рабочую панель. Не меньше десятка контактов и шлейфов, поди разберись теперь, чего с чем соединять и куда запихивать. Подсказка зала, ясен пень, нам не светит, но существует еще звонок другу… Сергей взял телефон, нажал кнопку быстрого набора. «Лерка», — высветилось на дисплее. Кинул взгляд на мерно тикающие настенные часы. Те с прискорбием сообщили, что вообще-то уже глубокая ночь. Выругался, оборвал вызов.

Придется химичить самостоятельно, методом научного тыка. Может, у Эльки где-нибудь руководство сохранилось? Вряд ли. Дому сто лет в обед, и блоку, надо думать, столько же.

Время шло, летело, бегало и прыгало. А подобрать нужную комбинацию соединений все не получалось. Вот оно, разлагающее влияние напарника: когда-то ведь у Сергея не было проблем с ремонтом электроники. На бытовом уровне, по крайней мере.

Есть такой тезис: ищите, да обрящете. После долгих муторных проб и ошибок наконец-то вышло соединить контакты нужным образом. На пульте загорелся зеленый огонек. Сергей запустил систему и отдал команду «заблокировать дверь». «Поставленные задачи выполнены», — сообщил блок, сопровождая отчет мелодичной трелью.

А вслед за трелью раздалось ворчание флайера.

— …!..

Сергей метнулся к хозяйке в спальню. На развороченной кровати — огрызки веревки и секатор. Рванул во двор… черта с два. Удивительное дело: входная дверь оказалась заперта. Полетел назад в комнату, отдал системе команду «разблокировать». Пока мотался туда-сюда, флайер успел набрать высоту, оставалось только помахать вслед платочком.

Бросило в жар. Даже неласковый осенний дождик сквозь тонкую футболку остался как-то вне сознания. Помчался обратно в дом, схватил телефон:

— Лерка! Я в жопе, вытаскивай меня отсюда немедленно! Потом расскажу, гони, слышишь? Ничего не случилось, все в порядке! Лети, я сказал!! Мухой!!!.. Чего — где? Я — где? В караганде, блин, как я тебе объясню?.. Так нету же бортового навигатора! А, вот, на карманном тоже какая-то фигня нарисовалась, сейчас я тебе скину… Ну, извини, чем могу. Разберешься, не маленький.

…Если бы это бревно (прошу прощения, ведущий специалист по эксклюзиву) было хоть немного пластичнее (нечто из области фантастики, где ж вы видели пластичные бревна?) и чувствительнее, оно могло бы на всю катушку насладиться общением с призраками. Наверно, все эктоплазменные сущности Вселенной собрались в эти несколько часов возле затерянного в глуши домика. А те, которые не обладали достаточной свободой передвижения — вертелись в гробах. Такими изысканными пламенными словами поминал всю их потустороннюю сволочь вертевшийся во дворе непрерывно дымящий субъект. Дождик здесь оказался бессилен. Лишь рокот летучей машины смог погасить оба пламени, табачное и словесное.

Напарник выскочил из флайера, неадекватно красноречивый:

— Какого тебя сюда занесло?! Где, нах, твоя машина? Что это за хутор вообще?!

— Замок с привидениями. Настоящими, блин! Лерка, полетели быстро.

— Куда?!

— Где тут ближайшая цивилизация? Вот туда. Жми.

…Пока милый дедушка забирал отседова… тьфу, пропасть, о чем это я?.. Пока Сергей дожидался на краю географии поисково-спасательную команду в лице напарника, события развивались не совсем так, как следовало ожидать. Но об этом позже.

— …сначала — квартира, потом — психушки и полицейские участки. Ищем социально опасных маньяков.

— Извини?..

— Во-первых: один из них угнал мой флайер.

— А не проще поискать сам флайер? Спокойно, без истерик, позвонить в скай-парк и спросить, где в данный момент находится их машина.

— Хочешь сказать, они фиксируют все маршруты?

Валера тяжело вздохнул: феерическое невежество.

— Фиксируют, ясен пень. Вдруг ты ее угонишь?

— Это чего, куда бы я ни полетел — они в теме? — возмутился Сергей. — Никакой личной жизни.

— Покупай свой. Тогда в курсе твоей личной жизни будет только система безопасности… теоретически.

Флайер обнаружился в городе Москве, на городской стоянке, без пассажирки. Статус — арестован (Сергей, по уши увязший в приключениях, благополучно забыл перевести платеж). Пока напарники добирались в Москву, пени за просрочку достигли внушительных размеров и плата за парковку — тоже.

Охотники за нежитью расплатились с долгами, избавились от обеих машин и вернулись домой. Сил на поиски Эльвиры уже не было.

— На работу пойдешь? — вяло спросил Сергей.

— На какую работу, чудовище? На ходу засыпаю.

— Максимыч уволит.

— Не уволит. Ребята скажут, что я на учебе, — Лерыч зевнул. — Надо же мне, наконец, получить хоть один диплом.

Изыскания продолжились вечером, обильно разукрашенные русской изящной словесностью. Сергей нервничал.

— …невозможно найти, везде твои … призраки!

— Чего ты там ищешь?

— Я же сказал: социально опасных ма… есть! Нашел.

«В парке Кукушкино на юго-востоке Москвы найден обезображенный труп мужчины. Выколоты глаза, отрезаны уши, язык, половые органы…»

Внутри предательски зашевелилось некое паршивое чувство. Может, хрен с ней? Сама когда-нибудь проснется.

— Тьфу, какие мерзости ты читаешь, — высказал неудовольствие Лерыч.

— Она. Чтоб я сдох.

— Она? — удивленно переспросил напарник.

— Когда эта женщина засыпает, в ее тело вселяется маньяк, — объяснил Сергей. — Нужно отыскать и разбудить.

Можно я не буду расписывать, как напарник воспринял это сообщение? Он тоже знал один экземпляр, у которого сон разума успешно сочетался с маниакальностью. Причем, знал давно и во всех подробностях. Но всегда думал, что это явление уникально. Куда на наш многострадальный мир еще одна такая штука, к тому же — в отвратительном бабском варианте? Лерыч был в шоке.

— …отыскать и разбудить. Там поблизости должен быть какой-нибудь бункер или чего-то в этом роде, — пробормотал Сергей, уставившись на текст заметки.

— Зачем?

— Жертвы имеют дурную привычку вопить.

— Ага. По-твоему, оно так в бункере и сидит? Ждет, когда за ним придут?

Сергей с надеждой посмотрел на друга:

— Чего бы ты делал на его месте?

Напарник пожал плечами:

— Свалил бы из города. А лучше — с Земли. Ну-ка, пусти, — уселся за компьютер, открыл карту юго-восточного района Москвы. — Кукушкино, говоришь? Знакомое что-то. Ага, оно и есть. Вот, гляди: это парк, самая окраина Эм-эс-ка, семьдесят кило от Люберец. Пять верст на север — портал в Промсектор-4. Планета-рудник. Отработанные шахты на десятки километров, никакая облава не достанет. И еще в Промсекторе есть портал на Либерти, а Либерти — не федеральный мир.

Спец по эксклюзиву внимательно слушал. План действий был почти готов. Если напарник рассчитывал, что бегство спящей маньячки во Внеземелье исчерпало проблему, то он непростительно обольщался.

— Складно излагаешь, — констатировал Сергей. — На рудник пропуск нужен?

— Не, по федеральному.

— А на Либерти?

Напарник заподозрил неладное:

— Нужен, из консульства. Консульство — на Земле.

— И как ты поступил… бы?

— Нарисовал… бы.

— Собирайся, поехали.

— Куда?!

— По местам боевой славы.

Мать-мать-мать. Можно, например, дать в глаз, но будет только хуже: этот маньяк[6] разобидится, попрется куда-нибудь один, а потом среди ночи — «срочно вытаскивай, лети мухой…» В лучшем случае.

Валера погасил компьютер и с фатализмом обреченного отправился ворошить шкаф на предмет походной одежды.

* * *

Вечер нынче сухой и звездный, будто не осень на улице. Под крылом флайера мигает разноцветными огоньками Кукушкинский парк, под завязку напичканный детскими площадками, собачьими площадками, танцплощадками и стройплощадками новых аттракционов. Трудно представить, что посреди этого всеобщего феерического веселья вдруг обнаруживаются изуродованные трупы. Дичь какая-то… Ощущение ирреальности происходящего не покидало Сергея до конца полета.

От стоянки до портала оказалось десять минут пёхом. На КПП сторож гонял чаи в компании двух полицейских. Пока блюстители пробивали наших охотников за маньяками по базе, разморенным голосом поинтересовался:

— Цель?

— Работу ищем, — отозвался Лерыч.

— Направления с биржи есть?

— Нет.

— Ну и ладно.

Ребята забрали свои удостоверения, вышли с проходной и нырнули в Промсектор-4.

— Нашего пасут? — Сергей кивнул назад.

— Мэй би.

Да уж наверно. И здешний городок, небось, на уши поставили, и портал на Либерти наверняка оцеплен. Это вам не угонщик какой-нибудь, который удрал — и черт с ним. За поимку кукушкинского изувера федеральная награда светит.

Рудоносная планета встретила гостей неприветливо. Пасмурный день (тут все дни такие, сообщил Валера). Между хаотично разбросанными бурыми холмами изредка проглядывает мутный горизонт. Слева над гребнем приземистой гряды торчат унылые блочные дома шахтерского поселка. Пронизывающий ветер.

Соваться на Либерти напарник отказался наотрез. Мотивировал тем, что «дурдом на выезде», «гребанный беспредел», «всякая фигня, за которую в Федерации в худшем случае штраф сдерут, у этих уродов срока давности не имеет»… Скрипя сердцем и другими чувствительными органами, Сергей позволил себя уговорить. В порядке компенсации Лерыч был вынужден отвести друга на экскурсию по заброшенным шахтам Промсектора.

Вход в ближайшую штольню стал заметен только когда подошли вплотную. Чтобы попасть внутрь, пришлось перелезть через груду камней — руины обвалившегося свода. Первые метры штольни тоже оказались завалены кусками породы. Эту часть пути Валера одолел чуть ли не бегом. Стараясь не отстать, Сергей проклял все на свете и потянул лодыжку.

По счастью, стрёмный участок оказался коротким. Минут через пять ветхий лаз привел странников к выходу в просторный тоннель. По этому тоннелю и двинулись в путь.

Шли долго. Лучи фонариков выхватывали из темноты однообразные потрескавшиеся стены, кое-где с потеками воды — в таких местах Лерыч снова переходил на бег. То там, то здесь мерещились белесые пятна света — казалось, древний тоннель как плесенью зарос эктоплазменными сущностями… Сергей утратил чувство времени и пространства, окунулся в то, что называют ИСС[7]. Некая механическая, алгоритмизированная часть Сережиной личности то и дело грузила напарника актуальными замечаниями, а владелец этой личности уподобился Будде и отрешенно витал неизвестно в каких мирах.

По сути, все актуальные замечания сводились к одному. Не то чтобы Сергей беззаветно верил в полную тождественность менталитетов Элькиного наездника и собственного партнера («тогда почему я до сих пор жив?»), но стиль мышления у этих двоих удивительно похож. А значит — Валерка, сам того не ведая, будет идти тем же путем, что и Кирюша. И таки приведет Сергея к несчастной оседланной экзорцистке (конечно, если она все еще здесь). Короче, Сергей доверился своей почти безупречной интуиции и пошел ва-банк. У каждой развилки напоминал другу, чтобы он двигался строго тем курсом, которым уже проходил когда-то. После черт знает какого по счету напоминания Лерыч взмолился:

— Да что ж я тебе, все до сантиметра помню? Сто лет прошло.

— Ладно, — сжалился Сергей. — Веди так, как уходил бы от облавы сейчас.

Надо сказать, сейчас напарник «уходил от облавы» довольно вяло. Если не считать водоносных участков, двигался еле-еле. Все чего-то присматривался, прислушивался, принюхивался… Сережино нетерпение вперемешку с клаустрофобией росло как снежный ком:

— Лерыч! Поживее нельзя?

— На тот свет всегда успеешь, — отрезал Валера. — Тебя не удивляет, что здесь даже диггеры не водятся?

Сергей набрал было воздуха — сформулировать свое принципиальное отношение к диггерам, долбанным шахтам, гребанному Промсектору, а также к напарнику — если тот и дальше собирается тянуть кота за яйца… но тут Валера остановился. Выключил фонарь, шепнул другу в ухо:

— Гаси.

— Зачем?

— Тут кто-то есть.

В наступившей кромешной тьме нервы грозили лопнуть совсем. Чувствительность обострилась до предела (а может и за предел, черт ее разберет). И таки да, стало очевидно: здесь кто-то есть. Легкий ветерок, не совпадающий по направлению с тоннельным сквозняком, слабый шорох и — дыхание… Как часто бывает в экстремальные моменты жизни, действие опередило мозги. Сергей метнулся на шорох — и тут же отлетел к противоположной стене тоннеля. Скула дико взвыла.

Кстати, о птичках: если хорошенько подумать, напрашиваются весьма любопытные соображения. Либо нападавший сверх-успешно адаптировался в тоннелях и теперь умеет видеть в полной темноте (вряд ли, поскольку он явно двуногое прямоходящее — не то же, что зверь кошка или птица филин). Либо пользуется инфракрасными очками, как злодеи из древних киношных ужастиков… Либо (самое вероятное) бил наугад, ориентируясь на звук и ветер. И коль скоро не промахнулся, то получается, что он где-то одного с Сергеем роста — чего не скажешь об Эльвире… Но это — если подумать, а думать нам было некогда.

Сергей распластался по стене. Бог весть каким органом почуял, что пещерный житель двинулся следом. Загорелся фонарь напарника, осветил крупную косматую голову, утопленную в квадратные плечи по типу трансформера. В следующий момент Валерка наскочил на монстра сзади, попытался схватить за горло. Гигант отбросил нападавшего почти небрежно, развернулся и одним ударом отправил в нокаут. Фонарь откатился в сторону. Сергей зажег свой. Луч описал дугу по периметру массивного тела. В руке у страшилища блеснуло лезвие.

В лучших предсмертных традициях перед глазами у специалиста по эксклюзиву начала проноситься былая жизнь. Вся пронестись не успела: с трудом поднявшийся напарник, шатаясь из стороны в сторону, предпринял еще одну попытку схватить врага за яблочко. Ножа он, очевидно, не заметил. Сергей сунул руку в карман, надеясь неизвестно на что, и вытащил…

— Лерка, падай!..

Команда опоздала: напарник упал раньше, независимо от Сережиных инструкций и своих собственных побуждений. А в следующий момент рухнул монстр.

Лерыч с трудом вытащил ногу из-под огромной туши, отполз к стене. Сел, одной рукой схватился за плечо, второй подобрал фонарик. Осветил сначала врага, затем друга. В сердцах плюнул:

— Ёпт! Чего ж ты сразу-то, твою мать?..

Ну, вот. Все такие умные, блин. Да этот парализатор несчастный уже полтора суток в кармане болтается. Обо всем помнить, что ли?..

— Ранен?

Вопрос риторический — камуфляжка у Валерки на плече уже побурела от крови. Сергей вытащил из штурмового рюкзака пакет первой помощи, кое-как перетянул рану.

— Рукой двигать можешь?

— Могу.

— Ну, так не делай этого.

Друзья привалились рядышком к стене, тяжело дыша и напряженно разглядывая противника. Тот не шевелился.

— Куда я его шмальнул-то? — задумчиво проговорил Сергей.

— Главное, чтобы не в сердце. И не в голову, — отозвался Лерыч.

— Да я так метко не умею…

— Между прочим, если это женщина, то она неплохо замаскировалась.

— Ага.

— Ошибочка вышла.

— Ага.

— И чего с ним делать?

— Ну… в полицию тащить, наверно. Не выбрасывать же теперь. Поможешь? Одна рука у тебя все-таки есть.

…Как выяснилось позже, напарники проболтались в шахте почти восемь часов. Дома настало утро. Трудное утро: без малого полдня ребята торчали в участке, уже на Земле, куда стражи отправили их за компанию с пойманной дичью. Шериф долго и нудно снимал показания. Наконец, записал контактные данные, обещал побеспокоить снова (и не один раз), благодушно улыбнулся — и торжественно, как государственные награды, вручил героям подписанные пропуска:

— Огромная вам благодарность за содействие. Всего доброго.

Пошатываясь как сомнамбулы, охотники за маньяками одолели длинный казенный коридор и вывалились на мокрую улицу.

— Блин. Черт знает на что целый день потеряли.

Лерыч пребывал в легком ступоре, реплика осталась без ответа.

— Ты как? — озабоченно спросил Сергей. — Пошли в травму?

Напарник растерянно помотал головой:

— Благодарность от них… докатились.

…Крушение стереотипов, разбитые морды, отчаянно страдающие тела. В награду за нечаянное содействие при поимке — долгое, изнурительное содействие следствию. Дождь, мокрая глина на газонах, бурые лужи на асфальте. При каждом неосторожном движении кости и мясо начинают вопить что-то такое о несовершенстве мироздания. Бесконечно длинная очередь в травмопункте. Жесткие, как резина, пельмени в первой попавшейся тошниловке… А дома — передовица в новостной ленте: «Двое московских строителей, рискуя жизнью, задержали опасного преступника».

Ради таких мгновений стоит жить.

* * *

Вы уже поняли, что пещерный человек ни разу не был злополучной экзорцисткой. Больше того: не был он и тем маньяком из заметки, на которого напарники повадились охотиться. По факту это оказался беглый рецидивист, давно находившийся в розыске. Полгода успешно скрывался от копов, за все эти месяцы мухи не обидел, и — надо же, как не повезло. Воистину, от судьбы не уйдешь.

— Лерка… — сокрушенно пробормотал Сергей, когда проглядел заметку до конца. — Мы с тобой даже не в молоко попали.

— А куда? — зевнул Лерыч. — В соседский курятник?

— Ага… Где та чертова статья про обструганного мужика, с которой все началось? Хрен найдешь теперь.

— На прошлой неделе смотри.

Сергей вытаращил глаза:

— Как… на прошлой?

— Двенадцатое число, кажется.

— Блин… Чего ж ты сразу не сказал?..

Двенадцатое, точно. А Элька угнала флайер четырнадцатого. При таких исходных попасть в соседский курятник — поистине снайперский выстрел. Целились-то вообще в пятое измерение.

— Ладно, — вздохнул Сергей. — Черт с ним. Чего тут еще интересного пишут, кроме наших подвигов?

— Опять?! — прорычал Валера, ни разу не обманувшись безразличным тоном напарника. — Может, работать к ним переведешься?..

Сергей поспешно закрыл новости, невинным тоном осведомился:

— Кофе будешь? Там, вроде, коньяк еще оста…

…Звонок. Номер незнакомый, голос — заплетающийся:

— Сереж… вытащи меня отсюда… Эти уроды не придумали ничего лучше, как посадить на транквилизаторы…

— Твою мать, где ты есть?!

— В дурке… на севере эм-эс-ка, если я ничего не путаю… Этот хитрый гад двое суток глотал снотворное…

— Кто — Кирюша?

— Да нет… мститель. Я расскажу. Вытащи! Сереж, я же тебя знаю. В глубине души ты надежен, как сибирский валенок…

…Мститель вел себя тихо. Только крейсировал по городу в поисках своего убийцы. Тот все не находился. Черт знает зачем фантом в шкуре экзорцистки приперся в центральный супермаркет «Комильфо», неведомым образом проскользнул в служебные помещения — двери в эту часть корпуса открывались специальным кодом, известным далеко не всему персоналу. Столкнулся с охранником. Приключился не совсем джентльменский конфликт, в результате Эльвира все-таки проснулась. Оно бы ничего, состава преступления нет, можно было договориться. Но успевшие объявиться на месте происшествия копы по долгу службы установили личность злоумышленницы. Выяснилось, что эта самая личность состоит на психиатрическом учете…

— …Нах тебя… его в магазин понесло?

— Не знаю, — воровато озираясь, экзорцистка спрятала в карман больничного халата нелегальную баночку кофе. — Я же не проводила по нему обряд, не готовилась, не изучала предысторию. Понятия не имею, кто он такой и откуда взялся на мою голову. Я же очень мало что помню из таких снов. Обычные лунатики так вообще ничего не запоминают…

Попробовать выпросить Эльку под залог? Ясен пень — не тюрьма, поэтому залог останется между нами… Блин, договор о конуре с нежитью еще не подписан, а накладные расходы уже вовсю.

— Между прочим, твой чудик тоже говорил о привидениях в супермаркете, — заметил Валера, когда напарники вышли из гостевой комнаты в коридор. — Может, у них там гнездо?

— Всё может.

Лерыч помолчал, будто ожидая чего-то, но не дождался. С напускным равнодушием бросил:

— Заметь, я даже не спрашиваю, кто эта мадам. Оцени мою скромность.

— Давняя история, — отмахнулся Сергей.

— Ага.

— Чего — ага, ты посмотри, на кого она похожа!

— А тебе не пох? — напарник пожал плечами. — Пусть уродом будет, ведь по ночам темно.

Минут десять бродили по больничным лабиринтам, поднялись на третий этаж. Нашли комнату с табличкой «главврач». Валера ненавязчиво поинтересовался:

— И что ты ему скажешь? Доктор, это наша чувиха, мы за нее ручаемся, давно знаем, на одной помойке живем…

— Чего ты несешь?

— В зеркало на себя посмотри.

За неимением зеркала Сергей посмотрел на Лерыча и сделал осторожный вывод, что напарник, наверно, местами прав. Давешняя героическая деятельность отнюдь не прошла бесследно.

— Слушай сюда, — заявил Валера. — Бунгало с покемонами помнишь? В позапрошлом году строили.

— А-а… — неуверенно протянул Сергей. — Ты про того профессора? Он, вроде, на меня тогда обиделся.

— А на меня нет. Я ему мартышку поймал.

— Напишешь?..

…Обождем с залогом. Расстаться с лишними деньгами никогда не поздно.

Напарники покинули административный этаж и потопали по лестнице вниз, на выход.

Сочиненное общими усилиями письмо само по себе напоминало записки сумасшедшего из одноименной сказки, обильно приправленные (к месту и не очень) знакомыми понаслышке медицинскими терминами. Но, тем не менее, несколько дней спустя Сергей уже звонил жертве астрального насилия:

— Ты там еще жива? Крепись, скоро тебя увезут в Германию, в институт шизы… Ну, не помню я, как он называется, очень мне надо! Будут держать в санаторных условиях, ночью тщательно охранять, и никаких транквилизаторов. Твой случай раздвоения… расслоения личности уникален в истории психиатрии. А теперь выкладывай все, чего знаешь про доктора Волкова. Явки, связи, пароли. Гений, говоришь?..

* * *

— Неслабо ваш доктор побродяжничал на своем веку. Почти как я, — оценил Лерыч. — Всё. Последняя передислокация — Камелот. Дальше ничего нет.

— Значит, там он и живет.

— Ни фига не значит. Камелот — мир с особым статусом, оттуда могут и не поступать данные в нашу базу.

— Но если он вернулся в Федерацию, данные должны быть.

— А если он мотается за ее пределами? Короче, у меня все. Чем мог.

— Чего за мир-то хоть?

— Похоже, конкретная дурка.

— Все равно придется идти.

— Хорошо подумал?..

«…Колония основана фанатиками ролевых игр. Реконструирована средневековая обстановка. Мир закрыт для федерального туризма и предпринимательства. Иммигранты — члены фэнтези-клаб со стажем не менее двух лет и рекомендациями от руководителей клубов…

…Имидж и поведение, считающиеся нормой в пределах Федерации, оскорбительны для жителей Камелота …»

— Как тебе вот это? — Лерыч выделил предложение: «В Камелоте действует законодательство, отличное от федерального». — Поясняю на примере: во времена короля Артура табака в старом свете еще не было. Следовательно, закуришь на людях — оттяпают башку.

— Ну… скажешь тоже, — усомнился спец по эксклюзиву.

— А доктора твоего давно посадили на кол. Колдун и чернокнижник потому что.

— Врешь ты все. Это революционеров сажали на кол. А колдунов — на гильотину.

— Ты бы хоть с матчастью ознакомился, прежде чем опять лезть в жопу.

— Некогда, — тяжело вздохнул Сергей. — Нарисуешь мне рекомендацию от руководителя какого-нибудь клуба?

Напарник вздохнул еще тяжелее:

— Ладно. Уболтал, пошли.

— Ты-то здесь причем? Я один собирался.

— Ага.

— Я в отпуске, а ты в прогулах.

— Ага.

— Тебя Максимыч уволит первым.

— Ага.

Телефон разразился древней мелодией «Полет валькирии»[8].

— Как успехи? — деловито поинтересовался Максимыч.

— Ты о призраках? Они существуют, Вить.

— Достать-то можно?

— Работаю.

— Давай-давай. Мы за эту стандартную клетушку сдерем с него, как за дворец. Ибо не фиг.

— Ага. Только вот чего… — Сергей оглянулся на красноречиво молчащего напарника. — Мне тут техподдержка будет нужна…

Назвался груздем — поздно пить боржом. С утра пораньше охотники за докторами экзорцизма позвонили клиенту, категорически обнадежили. Завернули в фэнтези-шоп, купили соответствующий прикид и отважно двинули в мир с особым статусом.

3. Шиза крепчала не по-детски

— …У меня осталось всего два! Всего два дракона! Я на плаху пойду, понимаешь, нет?..

Его величество завершил вызов, тихонько выругался и мрачно уставился сквозь ажурное окно на дворцовый парк.

За спиной послышались шаги. Мягкий голос проговорил:

— Сир, пополнение.

Король раздраженно обернулся. У дверей — советник и пара незнакомых рыцарей в легких кирасах поверх испанских камзолов времен Колумба. Господи, какой только живности не перебывало в этом несчастном мире. Вплоть до Аладдина из «Тысячи и одной ночи».

— Вы теперь собираетесь представлять ко двору всех подряд?

— Ни в коем случае. С этими двоими проблема.

— Моя проблема?

— Государственная. Они отказываются сдавать федеральные удостоверения.

— Обыскивать не пробовали?

— Пробовали. Ничего не нашли.

— Как же они попали в наш мир?

— Портал открыл мастер эф-клаб. По словам этих рыцарей, их документы остались в полицейском участке на родине. Какие-то там нелады с законом.

— Только федеральных преступников нам тут не хватает, — поморщился его величество. — Своих мало.

— Сир, я не отважился принимать решение без вашего ведома. Можно отправить их назад…

…но с точки зрения внешней политики это нежелательно. Они явятся к мастеру, который составил им рекомендацию в Камелот, и потребуют назад деньги за эту самую рекомендацию. Что, по-вашему, скажет вербовщик, которого лишили его кровного заработка? Вот именно. А рыцарское пополнение в нашу несчастную страну и так является все реже и реже. Сегодняшние двое с их сомнительными делишками на родине — первые за время правления нынешнего короля. Как прикажете держать на собственных плечах целый мир без притока федеральной валюты?..

— …можно обезглавить, — продолжал советник. — Но перед нашими законами они пока чисты…

…свят-свят-свят! Пронюхают вербовщики — какой повод для шантажа! До каких высот взлетят после этого их комиссионные! И сейчас-то взнос не маленький, а наша казна, соответственно, теряет большие деньги. Терпим грабеж средь бела дня, терпим, куда денешься?..

— …или — принять без федеральных документов.

— Закон предписывает изымать удостоверения, — хмуро проговорил король. — Но изъять то, чего нет, мы не можем. Вальтер! — продолжил его величество, глядя на советника, но явно не для него. — Вы у нас недавно и, должно быть, не знаете. Два года назад был прецедент: из Федерации пришел знаменитый маг с супругой. Знаменитый! Не пешка какая-нибудь. Собирались заняться здесь миссионерской деятельностью — не помню, борьба с потусторонними силами, что ли? Неважно, черт с ней. Мой предшественник — энтузиаст-недоумок, прости господи! — решил, что подобная деятельность будет полезна королевству, и предоставил гостям особые условия. В том числе позволил оставить на руках федеральные документы. Закончилось эта история плачевно. Для миссионеров. И правильно: нечего щеголять привилегиями и дразнить преступные элементы.

— Вот как, — сэр Вальтер сделал вид, что плачевная история его заинтересовала. — Ну что ж, я полагаю, если бы у этих рыцарей, — он кивнул в сторону новичков, — были документы, они их, конечно, сдали бы добровольно. Люди неглупые чтобы настолько глупо обманывать закон.

— Именно, — кивнул его величество и соизволил, наконец, обратиться к пополнению:

— Деньги хотя бы есть?

— Вот, — отозвался один из рыцарей, вытаскивая из дорожного мешка здоровенную монету якобы старинной чеканки[9]. — Такие имеют хождение?

— Что вы мне суете? — скривился король (господи, почему в наш несчастный мир являются одни идиоты?..). — Федеральные кредитки есть?

— А! Есть, ага.

— Давайте сюда, — его величество забрал у новичков кредитки, удалился в соседний покой. Вернулся через несколько минут. Кивнул советнику:

— Обналичьте, по две сотни каждому. Не знаю, сколько они протянут на эти гроши, — и снова обернулся к новеньким:

— За разбой — смертная казнь через повешение.

После чего небрежным взмахом руки отпустил посетителей. Нет, вы подумайте! Вот уж точно «много шума из ничего». С ума сойти можно. Мало того, что эти хапуги предоставляют рыцарское пополнение раз в год по обещанию, так они еще присылают нищих!..

В дворцовом коридоре свежеиспеченные граждане Камелота слегка отстали от провожатого. Один рыцарь чуть слышно шепнул другому:

— Вовремя ты проинтуичил насчет удостоверений и кредиток.

— Не проинтуичил, а просчитал, — шевельнул губами второй.

Меж тем в тронном зале:

— Я проплатил аванс, — тихонько сказал в телефонную трубку его величество. — Соизволь прислать дракона сегодня ночью.

Завершил вызов. Воздел глаза к потолку:

— Господи! Сделай так, чтобы эти чудовища в кои-то веки обдернулись и прислали самку!..

Неизвестно, услышало ли небо королевскую молитву. Потолку-то все равно, он и не такое слышал.

* * *

Покончив с формальностями, новички прошли насквозь дворцовый парк и вынырнули на мощеную булыжником улицу. Неширокая и извилистая, она выглядела не слишком уютно. Высокий каменный забор тянулся сплошняком, лишь изредка зияя арками открытых подворотен. Большинство ворот были закрыты. Из-за ограды торчали обшарпанные двухэтажные дома с узкими окнами. Камень в постройках чередовался с бетонными блоками… впрочем, последнее обстоятельство смутило бы только историка архитектуры. Строителей смутило (бы) другое: здесь все без исключения нуждалось в модернизации, а лучше — в сносе. Королевский дворец с окружающим его парком выглядел на этом фоне, как свадебный торт на грубо обтесанном самодельном столе с закопченной металлической посудой. Правда, он только издали выглядел как торт.

— Сеньор, вы слышали, чего сказал король про знаменитого мага? — заметил один из новичков. — Я ошибся насчет казни. Вашему доктору вульгарно перерезали глотку. Без изысков.

— Может, это не он? — с робкой надеждой предположил второй рыцарь.

Мимо проехали трое разношерстно одетых всадников. Один — в камзоле, настолько разноцветном, что все тропические попугаи подохли бы от зависти. Второй — в долгополом одеянии, из-под которого торчали шаровары, и феске. Третий, облаченный поверх одежды в металлические доспехи, держался позади: его лошадь была явно недовольна жизнью. Двое первых оживленно беседовали, чередуя этническую тарабарщину с банальным трансгалактом. Как только троица скрылась за углом, из каменной подворотни вынырнули два человека, одетые в холщовую робу. Сгребли совками навоз, отправили в мешки и вместе с мешками исчезли.

— За разбой, значит, вешают, — задумчиво проговорил длинноволосый рыцарь, глядя туда, где исчезли уборщики. — А эти чего натворили?

— Может, курили на людях, — предположил его товарищ. — Куда идем?

— Как хочете, сеньор. Можно в кабак, там народ разговорчивый, наверно.

— Ага. Только не жрать чего попало. Интересно, как у них тут с гигиеной и медициной?

— Судя потому, что у нас не стали отбирать аптечку — более-менее.

— А они разве чего-нибудь отбирали?

— У меня стражник пачку «Фокса» заныкал, — пожаловался длинноволосый.

(Единственную, надо сказать. Уродившись бастардом, дон Валери в юности он не имел денег, но рано усвоил благородную манеру не носить своих сигарет. В зрелые годы он все-таки стал брать с собой пачку — строго одну, не больше. И вот эта единственная пачка осталась в руках стражника-проходимца.)

— Да? — удивился второй идальго. — А мне попался честный.

— Или некурящий.

— Именно честный, над ним сэр Вальтер нависал, как укор совести… Ну чего, пришли?

Нарядная… нет, дверью не назовешь. Скорее, ворота. Над воротами — надпись готическим шрифтом: «Зачарованное озеро» и изображение живописной пенящейся кружки. Внутри шумно. Даже очень шумно. Даже слишком. Заходить, не заходить?.. Пока новички решали эту проблему, колоритная дверь напала на них. Выпрыгнула из проема и попыталась убить. Не вышло: кабальерос резво отскочили в сторону. Следом за дверью на мостовую вылетел человек в металлических доспехах, судя по эмблеме — городской стражник. Второго такого же тяжкая государственная служба вынесла на улицу через окно. Блюстители порядка в этом заведении популярностью явно не пользовались, а вот оно у них столь же явно пользовалось: по улице уже спешил целый конный отряд.

Новички поспешно ретировались: знакомство с ОМОНом в первые же часы пребывания в Камелоте не входило в их планы. Удалившись от кабака метров на десять, оглянулись. В осиротевшем дверном проеме стоял, подбоченившись, колосс выше двух метров ростом и ненамного меньше в ширину. Доспехов на нем не было. Вероятнее всего, он в них и не нуждался.

— Интересно, его повесят за разбой? — обратился один кабальеро к другому.

— Господь с вами, сеньор. Ни одна веревка не выдержит.

Посетители «Зачарованного озера», не имея возможности вынырнуть в дверь (чары не пускали), начали выплывать через окно. Из соседних домов зеваки тоже посыпали на улицу. Улица быстро заросла неравнодушными. Подъехали стражники. Поднялся гвалт.

— …телесные повреждения!

— …моральный ущерб! Этот сэр лапал его мать, что оставалось мальчику?

— …регламентированный поединок!

— …так он же не…

— …ему уже шестнадцать, спросите у мамаши, почему он до сих пор даже не оруженосец!

Дон Серхио подумал, что поиски доктора в этом квартале еще какое-то время будут бесперспективными — люди слишком заняты своими делами. Но уходить следовало раньше. Сейчас узкая кривая улица была плотно забита очевидцами милицейского произвола, покинуть ее без телесных повреждений и морального ущерба не представлялось возможным.

Свидетели путались в показаниях. Согласно одному получалось, что страж порядка надрался до безобразия и заблевал стол. Согласно другому — не смог удержаться на ногах и нечаянно повис на стоящей рядом хозяйке заведения, а ее сын расценил это как грязное домогательство. Согласно третьему, хозяйка сама спровоцировала конфликт: дала грубияну по морде за неуместную шутку… Все время, пока старшие по возрасту и статусу обсуждали его поведение, мальчик скромно молчал. Он был хорошо воспитан. Сама то ли пострадавшая то ли нападавшая сторона на улице появиться не соизволила: не женское это дело опускаться до участия в мужских разборках.

Вроде бы только один из выброшенных на мостовую стражников был зачинщиком скандала. Второй просто попал под горячую руку, вступившись за товарища (это как же нужно надраться, чтобы добровольно лезть в драку при такой расстановке сил). Но и здесь не было единогласия: когда дошло до выяснения, кто именно лапал, блевал, упал и огреб по морде за хамство, посетители указывали то на одного стражника, то другого. За блюстителей не заступался никто, кроме только что подъехавших блюстителей, но эти ничего засвидетельствовать не могли. Ситуация балансировала на грани классической «стенка на стенку». Для справки: на одной стороне — патруль числом пять штук всадников, плюс двое пострадавших, которым тяжкие увечья мешали твердо стоять на ногах. На второй — десяток не хуже вооруженных рыл из числа посетителей заведения, плюс толпа неравнодушных, пересчитать которых автор не возьмется (тем более что они мотаются туда-сюда). Плюс мальчик.

Сами оскандалившиеся копы тоже не могли придти к общей точке зрения. Один возмущенно оправдывался: он ни в коем случае не заблевал стол, а просто нечаянно опрокинул кружку. Второй заявил, что даже этого не видел, и хозяйку сегодня не видел, не выходила она. Вмешался молчавший до сих пор блондин-самурай: выходила, но буквально на минуту. Потом ушла, сославшись на головную боль. Сегодня день из ряда вон выходящий: ни стражник и никто другой не получил от уважаемой дамы по физиономии. Рыжий янычар пообещал белобрысому японцу: тогда он, японец, сейчас получит по морде от него, янычара, ибо не фиг возводить на уважаемую даму поклеп.

Провели экспертизу: заставили пострадавших снять доспехи и продемонстрировать телесные повреждения. Кроме синяков от неудачного контакта с мостовой ничего не обнаружили. Правда, у обоих оказались подбиты скулы (у одного правая, у другого левая). Но, во-первых: чтобы обнародовать подобный ущерб, не обязательно было раздеваться. Во-вторых, не совсем понятно, откуда эти побои взялись: всем же известно, что сын уважаемой дамы — левша. Стало быть, обе скулы на его совести быть никак не могут. И вообще: уж не сами ли надравшиеся господа приложились мордами о заблеванный стол? На этот счет никто ничего утверждать не взялся.

Учитывая соотношение сил, справедливость и так грозилась восторжествовать не в пользу стражи. А тут еще отсутствие тяжких ран. Оскандалившиеся копы призадумались: запахло обвинением в превышении полномочий, головомойкой от начальства… Мальчик великодушно согласился отпустить грубиянам их грехи, если его матери будут принесены извинения за устроенный дебош. А если грубияны еще и восстановят на прежнем месте дверь, которую вынесли своими мужественными телами, то он уговорит родительницу налить им по кружке за счет заведения. Консенсус был достигнут, все трое нырнули обратно в зачарованное озеро.

Кроме двух залетных идальго никто не заметил исчезновения конфликтующих сторон. Народ жаждал справедливости. Несколько пеших рыцарей, вооруженных мечами, уже теснили назад по улице всадников с булавами. Рыжий самурай прижал к стене блондина-янычара, или наоборот. Смешались в кучу кони, люди и все остальное. Вавилонское столпотворение в масштабах квартала… Являя чудеса слалома, кабальерос вывинтились из толпы и нырнули в безлюдный проулок.

— Сеньор! — взволнованно проговорил длинноволосый идальго. — Я остаюсь тут жить.

— С чего бы это, сеньор? — настороженно спросил его товарищ.

— Здесь можно безнаказанно дать по морде копу.

— Сначала обзаведитесь мамашей, которая откормит вас до боевой кондиции, ага, — пробормотал дон Серхио, прибавляя шаг.

За их спинами грохотала самая настоящая Куликовская битва.

«Печальный лев» — демократичное заведение, а главное — на отшибе. Самые доблестные рыцари сюда попросту не доползают. Здесь тихо и уютно, вместо поединков на мечах и булавах — интеллигентная поножовщина. Контрабанда тут случается часто, облавы — редко. Не подумайте, что в «Печальном льве» собирается один лишь сброд. Там собираются все, кто в состоянии одолеть лишнюю пару кварталов.

Солнечные часы во дворе показывали полдень, когда в трактир вошли два незнакомых завсегдатаям идальго, один — бледный длинноволосый, другой — смуглый короткошерстный. В это время некоторые посетители — из тех, что побогаче — баловались забугорной роскошью: курили сигареты с фильтром. Один из вошедших обернулся к товарищу и сказал негромко:

— Ну вот, сеньор, а вы говорили: за курение башку оттяпают.

— Значит, оттяпают за что-нибудь другое, — пожал плечами второй. После того, как его обломили на предмет навешать звездюлей стражам порядка, он упрямо не желал видеть в ситуации ни малейшего позитива.

Радушным приемом в заведении и не пахло. Не успели новички присесть за стол, как вокруг них начала собираться толпа угрюмых завсегдатаев. Молча. Молча, неумолимо и беспощадно сужали кольцо.

— Но ведь за разбой — смертная казнь через повешение? — тихонько пробормотал длинноволосый идальго.

— Не парьтесь, сеньор, — не слишком спокойно отозвался короткошерстный. — Копы здесь.

В углу зала обнимались с пивными кружками два рыцаря при полной боевой амуниции. На шлемах — герб Камелота: серебряная фигурка какого-то паладина, черт их разберет. Все происходящее вне оккупированного угла этих двоих явно не интересовало.

Кольцо удава продолжало сжиматься.

— Ну, здесь, — на грани паники отозвался длинноволосый. — И чего?

— Да так.

Не стоило проходить так глубоко в зал. Присели бы где-нибудь возле дверей, присмотрелись… Теперь путь к выходу отрезан: с той стороны — двое громил, лишь чуть-чуть уступающих по масштабам давешнему защитнику материнской чести.

Дон Серхио бросил еще один затравленный взгляд на отдыхающих стражей порядка. Сообщил шепотом:

— Кстати, там один из тех, которые нас обыскивали. Точнее, который обыскивал вас. Сеньор, уж не вашу ли пачку курит элитный контингент этого заведения?..

Контингент — элитный и не очень, с сигаретами и без — со всех сторон обложил новеньких и теперь внимательно их разглядывал.

Самый свирепый на вид рыцарь нарушил молчание:

— Димедрол?

Сбитые с толку идальго растерянно переглянулись. Что сие значит?..

— Димедрол есть? — уточнил рыцарь, бросая на стол монету.

— Может, и есть, — уклончиво ответил один из новичков — тот, который смуглый — не без опаски глядя на свирепого. Свирепый помедлил и добавил к первой монете еще одну.

— Другие мнения будут? — смуглый немного успокоился и обвел глазами посетителей трактира.

— Три, — раздался голос из-за дальнего стола. Веселый, уже изрядно подгулявший рыцарь махнул в воздухе пивной кружкой и повторил:

— Три.

Смуглый перевел оценивающий взгляд с одного на другого и полез в дорожный мешок.

Свирепый добавил к монетам, лежащим на столе, еще две.

— Пять, — тут же выкрикнул веселый.

— Под мостом дешевле, — отрезал первый покупатель, протягивая руку чтобы забрать свои деньги обратно.

— Стоп, — смуглый его опередил. Взял три монеты, четвертую отфутболил назад и протянул свирепому пачку таблеток:

— Три, плюс честная информация о расценках под мостом.

— Идет, — согласился счастливый обладатель димедрола, усаживаясь за стол рядом со щедрым испанцем.

— Чай, — подал голос еще один посетитель.

— Офигеть, — пробормотал устроитель аукциона. — Неужели во времена короля Артура в Европе не было даже чая?

— В Европе, может, и был, — отозвался его товарищ. — А в Камелоте не растет, такой вот облом.

Смуглый хмыкнул, извлек из мешка стограммовую пачку «Золотого герба». Посетитель, который спрашивал про чай, бросил на стол пять монет.

— Двадцать, — заливисто рассмеялся подгулявший рыцарь за дальним столом.

— Двенадцать, — ровным голосом сказал свирепый.

Соискатель добавил еще две монеты.

— Двенадцать, — твердо сказал знаток расценок-под-мостом, чем заслужил рассерженный взгляд соискателя. Равнодушно выдержал этот взгляд и повторил в третий раз:

— Двенадцать.

— Согласен на десять, — великодушно заявил смуглый. Прижимистый покупатель добавил еще три монеты и пачка откочевала к новому владельцу.

Следующий лот ушел за семь монет. Еще один — за двадцать пять. Еще один — за сорок… Торги шли полным ходом. На подначки веселого рыцаря больше никто не обращал внимания. Свирепый честно выполнял взятые обязательства, за что не раз удостоился неудовольствия покупателей. Впрочем, он производил впечатление человека, которого мало беспокоит чье-то неудовольствие.

Где-то через полчаса длинноволосый подергал товарища за рукав и тихонько сказал:

— Сеньор, не пора ли остановиться? Вы толкнули всю нашу аптечку. Я хочу сказать, что если у вас от здешней жрачки приключится дрист, я за вами горшки выносить не буду.

— Если чего — под мостом купим, — азартно отозвался смуглый. Ему явно нравилась эта игра. Выложил на стол пачку презервативов и пообещал другу:

— Резинки еще толкнем и остановимся.

Этот лот вызвал повышенный интерес у покупателей. Зазвучали цифры, вызывающие уважение:

— Пятьдесят.

— Семьдесят.

— Семьдесят пять.

Свирепый молчал. Под мостом не было фиксированной цены на резинки. Стоимость могла различаться на порядок, в зависимости от текущей картины предложение/спрос.

— Лошадь, — громко сказал стоящий поодаль юноша бледный со взором горящим.

— Круто, — короткошерстный обернулся к спутнику. — Берем?

— Сеньор, вы ездить-то на ней умеете? — тихонько фыркнул спутник.

— Можно подумать, вы умеете, — огрызнулся короткошерстный и отрицательно покачал головой:

— Не, лошадь не возьмем.

— Тогда — восемьдесят.

Больше восьмидесяти никто не предложил, и упаковка откочевала к юноше бледному.

— Дон Серхио, вы еще не забыли, зачем мы пришли? — поинтересовался длинноволосый.

— Ага. Как раз самое время, — устроитель торгов повысил голос:

— Всем спасибо. А теперь послушайте, господа: надо найти одного человека. Мы готовы заплатить за помощь.

Кабацкая братия умолкла. В наступившей тишине идальго отчетливо произнес:

— Нам нужен доктор экзорцизма — это такой маг, изгоняющий духов. Он появился тут недавно… — дон Серхио обернулся к товарищу:

— Года два назад, так?

Длинноволосый молча кивнул.

Небольшая пауза, потом неуверенная реплика:

— Магов-то здесь до черта перебывало…

И — понеслось:

…переквалифицировались почти все. — Не котируются они тут. — Я лучше нужное лекарство под мостом куплю. — Так они же мага ищут, а не знахаря? — Ну, да — демонов изгонять. — Демона изгнать — это и я могу! — Тьфу на вас, скептиков. — Погодите, погодите… Пару лет назад? — Да, я тоже вспомнил. — Так его же тайная полиция арестовала! — Бросьте, никто его не арестовывал. За глотку — брали, это да. — Хотите — прямо сейчас и отведу. Пошли?..

— А вы чего скажете? — идальго обернулся к свирепому. Тот нахмурился, покачал головой:

— Я слышал про такого мага. Будто бы они с женой ушли в преисподнюю, через Адские врата. Он ведь чернокнижник был. Может, легенда.

— А чего это за Адские врата?

— Артефакт какой-то. Наверно, от прежней цивилизации остался. У нас принято считать, будто они — дверь в пекло. Я не бывал там.

— От какой прежней цивилизации?

— Черт ее знает.

Честность и объективность свирепого не вызывали сомнений, но он сам не был уверен в своих словах. Обменявшись тихонько парой слов, испанцы решили для начала отдать предпочтение тому информатору, который обещал отвести прямо сейчас. Положа руку на сердце, этот информатор особого доверия не вызывал: хитрый взгляд, одежда — недвусмысленные лохмотья… Но, с другой стороны — кто может знать больше, чем нищие? Если не считать попрошайничества, знание — их единственный хлеб.

* * *

Безлошадные кабальерос торчали в приемной великого мага уже более получаса, а хозяин все не появлялся. Как сообщил его ученик (или секретарь, хрен их разберет), герр Стратоникус в настоящий момент очень занят: старается обуздать могущественного демона. Дело не шуточное, стоит отвлечься на секунду — конец всему Камелоту.

Надо сказать, замок (именно замок!) герра как-его-там производил глубокое впечатление и одновременно убивал всякую надежду на успех предприятия. Какие деньжищи надо было вгрохать в это приобретение, и сколько нужно средств, чтобы его содержать? Мало того, еще иметь несколько человек прислуги и десяток охранников. Нет и не может быть в Камелоте ремесла, которое позволило бы так жить. Тем более, судя по кабацким отзывам, магия здесь не слишком популярна. (Удивительное дело, в сказочном мире — и не котируются маги. С чего бы это?). Если экзорцист (пусть даже знаменитый и гениальный) явился в страну чудес с такими деньгами, значит, в Федерации он был по совместительству потомком нефтяного шейха. А здесь — совершенно непонятно, какого черта до сих пор жив… Ладно, попробуем хотя бы удочку закинуть — может этот, простите, герр знает что-нибудь о своем коллеге? Плохо, конечно, спрашивать у мага про его конкурента, но — выкрутимся, где наша не пропадала.

Логово герра Стратоникуса находилось на окраине Камелота. Из узкого, как бойница, окна открывался вид на далекие горные хребты и близкие пастбища. Замок был обнесен крепостной стеной. Для справки: обнести стеной сам город ни одному недоумку в голову не пришло, в силу отсутствия поблизости враждебно настроенных королевств… У подножия этого грандиозного сооружения протекала река.

Приемная тоже внушала уважение: черный бархат стен с вышитыми каббалистическими символами; затененный купол над головой, оттуда свисают тяжелые позолоченные люстры в форме уроборосов; канделябры вдоль стен — все те же горемычные уроборосы, нещадно утыканные свечами по всей длине тела. По центру зала — огромный стол. Накрыт шелком агрессивного багрового цвета, но, тем не менее, круглый — как известно любому интерьер-психологу, между клиентом и поставщиком услуг не должно быть острых углов. За столом, у стены — трон великого мага (королевский рядом с ним отдыхает). Справа и слева от трона соответственно фигуры ангела и демона. Мы никому из них не служим, это они служат нам… Довершают впечатление таинственные огоньки, бессистемно мигающие то здесь, то там, и рассыпающиеся дождинками искр — эдакий салют без залпа. Некоторое время дон Валери с раскрытым ртом наблюдал это занятное оптическое явление, и, наконец, высказался:

— Где источник, сеньор? Ни фига не догоняю.

— Магия, блин, — хмыкнул дон Серхио. — Сеньор, если хотите, в наших личных апартаментах будет такая же иллюминация. Два часа работы. Прикиньте, какая несправедливость: я уже трижды сотворил это чудо для молодежных клубов, и даже звания паршивого магистра не удостоился.

— Сеньор, дома ничего такого творить не надо — от этой магии за полдня окосеешь, блин. Я просто хотел принцип…

В этот момент портьера шевельнулась. В приемную, пошатываясь, вышел сам великий маг герр Стратоникус. Не оглянувшись на посетителей, по стеночке пробрался к своему трону и воцарился там. Отечное (простите, ниспадающее мужественными складками) лицо и сходящиеся на переносице (простите, зрящие в корень) глаза не оставляли сомнений: укрощение могущественного демона не прошло бесследно для укротителя. Вредная профессия, что тут скажешь… «Если это гениальный доктор, то я — китайский император», — шепотом констатировал дон Валери.

Дон Серхио подождал, пока зрящие в корень сфокусируются на гостях, и почтительно сказал:

— Добрый день.

— Уже… день? — уточнил хозяин. Голос был недовольный. Должно быть, великий маг предпочитал ночь — время духов.

— Герр Стратоникус, мы взываем к вашему великодушию. Наша просьба…

— Взы… чего? — помотал головой укротитель демонов. — Го…ик…ворите ммедленнее.

— Нужно. Найти. Человека, — с расстановкой произнес идальго. — Обычные. Методы. Результатов. Не. Дали. Вся. Надежда. На. Магию.

— Человека… ннайти… — великий маг обхватил голову руками, уставился на багровый стол взглядом, полным вселенской скорби:

— Знак…ик…Зоди…диака… Планета…ик…п-покровитель…

— Планета? Он с Земли. Пришел в Камелот приблизительно пару лет назад, — сообщил идальго. Сделал паузу и выдал, наконец, ключевые слова:

— Доктор экзорцизма.

— Волосы… нногти… слюна…

— Бредит, что ли? — шепнул дон Валери.

— Простите? — громко сказал дон Серхио. — Я не понял вас.

— Волосы… человека…ик… есть?

— У нас? — догадался длинноволосый идальго.

— Ннет! — на лице хозяина нарисовалась раздраженная гримаса. — У мменя!.. ик.

— Вам нужны его волосы? — переспросил дон Серхио.

— Мможно… нногти. Лушч…шче… волосы.

— А еще лушшче — клинический анализ крови, мочи и спермы, — пробормотал дон Валери.

— Заткнитесь, сеньор, — попросил его дон Серхио. — Герр Стратоникус, откуда же у нас волосы человека, если нет самого человека?

Герр Стратоникус возмутился (насколько смог):

— Вы… ик… отд…даете… отчет? Ккуда… вы п-попали?!

— Кажется, мы попали в цирк, — тихонько заметил длинноволосый идальго.

— Заткнитесь, сеньор… Уважаемый доктор!

— Ммагистр, — поправил его хозяин.

— Уважаемый магистр! Человек, которого мы ищем — ваш коллега. Вы наверняка о нем слышали. Да чего, в Камелоте туева хуча экзорцистов, что ли?

— При…ннесите… волосы. Или… ик… слюну. Лушч…шче… волосы, — окончательный вердикт окончательно исчерпал силы укротителя демонов. Герр Стратоникус уронил голову на багровый стол и отрешился от суеты мирской.

Кабальерос покинули апартаменты великого мага. В коридоре взяли за жабры лакея и с его помощью нашли выход на улицу.

Нищий, который привел их сюда, дожидался у ворот в надежде на свой кусочек сыра. Вместо этого чуть не схлопотал по мозгам:

— Ты, блин, куда нас притащил?! — рявкнул дон Серхио.

— Сэр… сеньор, то есть! Это лучший маг королевства! — обиженно произнес информатор.

— Еще раз, для идиотов: нам не нужен лучший! Нам нужен вполне конкретный!

— Я думал… Вы хотели… А зачем?

Пока короткошерстный набирал воздуха для достойного объяснения, гривастый кивнул в его сторону:

— Мой друг одержим бесом. Доктор, которого мы ищем, ему как домашний врач.

Одержимый бесом дон Серхио обернулся к товарищу. Товарищ смотрел на него большими невинными глазами — такие глаза у него бывали, когда он считал собственное замечание особенно удачным, каким бы идиотским оно ни было на самом деле. О вкусах не спорят.

— Ах, доктор… — пробормотал нищий. — Я-то не понял сразу… Жил тут один доктор. Его, кажется, сожгли.

— Кажется — или сожгли?

— Сожгли… кажется.

С этим информатором было все ясно. Не то чтобы идальго рассчитывали на мгновенный успех, но все-таки расстроились. Два расстроенных рыцаря — вещь не слишком приятная, даже если они новички в Камелоте, и нищий поспешил испариться, как только охотники за экзорцистами отвернулись. Возможно, зря. У него еще был шанс реабилитироваться и заработать монетку — например, отвести сеньоров обратно в тот кабак, с которого все началось. А без провожатого сеньоры тут же заблудились в паутине городских улочек.

В той части города, где они оказались в ходе бессистемных блужданий, обитали в основном ремесленники. Об этом свидетельствовала и реклама на воротах (молот, ножницы, сапог, кувшин), и запахи, рвущиеся в ноздри (аппетитные вперемешку с блевотными). Разглядывая цеховые эмблемы, идальго тщательно пытались выискать хоть одно изображение кубка или пивной кружки, но за этими картинками, похоже, следовало идти в другие кварталы. Здесь оставалось только изумляться, как легко человек может сбросить с плеч тысячелетие-другое собственной истории.

— А мы, дон Серхио, когда деньги выйдут, будем строить дворцы и замки. Сеньор, вы умеете строить дворцы и замки?

— Стебаться изволите, сеньор. Уж чего-чего, а этого добра… Считайте — типовая застройка, — поморщился второй рыцарь.

— О'кей, — заключил первый. — Значит, не придется на старости лет за кавалеристами дерьмо подбирать.

В этом квартале из-за каменных оград время от времени слышались голоса детей. Казалось бы, ничего удивительного: колония существует давно, смена поколений — вещь естественная. Однако детские голоса странным образом диссонировали с лязгом металла и пьяными выкриками. Испанцы быстро догадались, почему: в Камелоте они провели уже полдня, и за все полдня не встретили ни одной женщины. Возможно, прекрасные дамы, подобно леди Вивиане (или как там бишь звали царицу «Зачарованного озера»), прятались за богатырскими спинами наследников. Возможно, это раритетное явление уже не один раз проехало мимо кабальерос, закованное в броню и оттого неопознанное… Но лязг металла, как уже было сказано, диссонирует с универсальным символом мадонна-с-младенцем.

Если бы очи вновь прибывшим рыцарям не застило обилие колоритных впечатлений, они бы давно заметили, что их сопровождают. И что количество сопровождающих растет с каждым кварталом. Оно, конечно, ничего удивительного: новички в Камелоте — весьма привлекательный источник маленьких забугорных радостей, и появляются, как уже было сказано, не часто. Но ведь не зря в этой стране чудес за разбой введена смертная казнь… Импровизированный эскорт кабальерос поначалу насчитывал парочку оборванцев, потом — троих, и вот, в конце концов, оборванцы оказались со всех сторон — совсем как давеча посетители «Печального льва». И ни одного копа поблизости (да и черт бы с ними, если уж объективно).

У косматого нищего, отделившегося от стены впереди по ходу, в руках веревка. У правого сопровождающего — дубина. У левого — топор. Дон Серхио бросил отчаянный взгляд на гостеприимно открытые ворота в нескольких шагах — но оттуда тут же появился еще один трущобный житель. Как принято говорить в бульварной литературе (вы ведь не надеялись, будто здесь что-то другое?) ловушка захлопнулась.

Затравленные испанцы встали спина к спине, вытащили шпаги (насколько функциональные — черт их знает, мало ли, чего там продают в фэнтези-шопе), одним словом — морально приготовились защищаться. Но в этот момент за поворотом глухо залязгало. В проулке нарисовалась закованная в броню композиция — всадник на лошади. Забрало опущено, копье наперевес.

Седок пустил коня рысью. Оборванцы брызнули в разные стороны, идальго тоже едва успели убраться с дороги. Рыцарь развернулся, наставил копье на ближайшего нищего — того, который с топором. Тот мгновенно вскарабкался на забор, цепляясь за выщербленный камень. Паладин нацелился на следующего. В течение минуты проулок был очищен от преступных элементов. Тех, которые удирали бегом, живая скульптура медленно, но неумолимо преследовала до самого поворота — сцена совсем как в фэнтезийном блокбастере «Медный всадник»[10].

Идальго облегченно вздохнули. Рыцарь подъехал к ним и поднял забрало: тот юноша бледный, который предлагал лошадь (видимо, эту самую) за презервативы. В первом приближении он оказался не такой уж бледный и не такой уж юноша. Поджал губы, процедил:

— С вашим опытом жизни в Камелоте самое милое дело в трущобах гулять. Следуйте за мной. Сегодня будете моими гостями.

После чего монументальная композиция развернулась крупом к спасенным испанцам и шагом двинулась прочь из проулка. Как бы ни смущало кабальерос гостеприимство в приказном порядке, им ничего не оставалось, как отправиться следом.

Оставив позади пару кварталов, рыцарь, слегка пригнувшись, въехал в ничем не примечательную арку. Идальго вошли за ним и оказались на постоялом дворе. То есть, во дворе постоялого двора… Здесь всадник спешился, бросил поводья слуге и направился в дом.

— Хозяин! То же, что обычно, на троих. И комнату моим друзьям, — крикнул он и отстегнул от пояса кошель.

— Позвольте, угощаем мы, — поспешно сказал один из испанцев. Другой добавил:

— Будем праздновать наше чудесное избавление от бандитов.

Новоиспеченные друзья сели вокруг стола. Против угощения сэр Вильгельм возражать не стал, а в ответ на второе замечание ядовито улыбнулся:

— Никакие они не бандиты. Шпики.

— Да ну? — удивился короткошерстный рыцарь. — Как вы их определяете?

— Допустим, одного знаю в лицо, — новый знакомый возложил шлем и рукавицы на стол, вытер пот со лба (надо заметить, стоял неподходящий сезон для вышеозначенной униформы. Изобилие на улицах господ, облаченных в металлические доспехи, наводило на мысль, что господам этим просто больше нечего надеть). — А вообще — определять тут нечего, достаточно немного подумать. Если не будет разбойников, люди откажутся платить налог на охрану. Придется сокращать стражу. Если сократить стражу, то кто будет охранять мирных граждан от других мирных граждан?

— Хотите сказать, агенты по совместительству имитируют бандитов?

— Гениально, не правда ли? — усмехнулся сэр избавитель.

— Пожалуй. А чем мы их заинтересовали?

— Ведете себя нагло. Открытую распродажу устроили… Хорошо что патруля рядом не оказалось. За это ведь можно и плетей получить.

— Не оказалось? А двое копов, которые в углу сидели?

— Не их участок, не их смена, — сэр Вильгельм пожал плечами с явным недоумением: как это — не понимать таких простых вещей? Может, вы думали, что во времена короля Артура все было иначе? Действительно так думали, или придуриваетесь?..

Дон Серхио сдержался, чтобы не задать еще один наивный вопрос: если федеральные удостоверения у жителей королевства конфискованы, то откуда берется товар под мостом? Хотя — вопрос не так наивен, как кажется. Например, местные власти могли бы нехило наварить, закупая ходовые товары в Федерации и реализуя их совершенно официально. Но зачем тратить федеральную валюту, чтобы получить обратно деревянные бабки игрушечной страны? Куда удобнее помнить, что во времена короля Артура табака в старом свете не было, и знать, что в Камелоте чай не растет. Но тогда — кому, во имя всего святого, выгодно расставаться с федеральной валютой в обмен на деревянные бабки? Вот мы и вернулись к исходной формулировке вопроса: откуда, к такой матери, берется товар под мостом?..

Слуга принес три огромных кувшина и три кубка.

— Вы из России? — поинтересовался сэр избавитель, наливая себе вино. Кабальерос последовали его примеру.

— Ага. Из Москвы.

— И как она? Москва.

— Стоит.

Сэр Вильгельм хмуро кивнул, поднял кубок:

— Пусть и дальше стоит.

Испанцы сомневались, что Третьему Риму там, на родине, что-нибудь сделается. А вот им самим от незнакомых напитков — вполне вероятно. Отхлебнули по чуть-чуть. Новый знакомый охолостил кубок до дна, налил снова. Пожаловался:

— Нечасто приходится пить в компании.

Кивнул на принесенное блюдо с куропатками:

— Не отравитесь. Барана тоже можно заказывать. Жаркое не берите: цепень.

— У вас нет друзей? — поинтересовался дон Серхио, выискивая на блюде самую поджаренную пташку.

— У меня скверный характер, — равнодушно ответил сэр Вильгельм.

— А дама сердца?

— Замуж вышла. За другого.

— Ага. Пока вы исполняли рыцарский обет, ее насильно сосватали за титулованного герцога.

Новый знакомый усмехнулся:

— Совершенно добровольно выскочила за однокурсника. Ей не нравились мои игры. Так что я свободен и одинок. В Камелоте не так просто найти подругу, — мрачно заявил он.

— Однако вы пытались впарить нам лошадь в обмен на упаковку презервативов.

— С лошадью морока одна. На овес, опять же, тратиться. А мужчина с презервативами котируется гораздо выше, чем без них, — сэр избавитель отхлебнул из кубка и развил тему:

— Женщины, которые сюда приходят, делятся на две категории: воительницы и принцессы. Первые амбициозны, вторые капризны. Вот мы и лезем из кожи. Воительниц здесь больше, таких дур в Федерации полно. Принцесс меньше: таких дур в Федерации днем с огнем. Принцессам вилла на Канарах духовно ближе, чем преклонение небритых мужиков и отсутствие косметики от Френчи. Чего тебе? — это относилось к слуге, который уже пару минут молча стоял возле стола.

— Кальяна тоже три? — вяло уточнил гарсон. Сэр Вильгельм вопросительно обернулся к гостям. Дон Серхио помотал головой:

— Не все сразу, — и выложил на стол пачку «Блэк Джека». — Угощайтесь.

Сэр избавитель взял сигарету. Поймал уходящего слугу за рукав, бесцеремонно подтащил обратно. Тот жестом фокусника извлек из складок одежды зажигалку. Король Артур очередной раз перевернулся в гробу.

— Вы, я смотрю, не любите выпивку, — заметил сэр Вильгельм, внимательно изучая выпущенное колечко дыма. — Это похвально. Я тоже не очень. Иначе можно быстро разориться.

— Чем здесь зарабатывают рыцари? — поинтересовался дон Серхио.

— Кто чем, — пожал плечами новый знакомый.

…Можно поступить на государственную службу, если связи имеются. Можно открыть свою школу, ежели кто сэнсэй или мастер по фехтованию. Завести конюшню, если есть начальный капитал. Устроиться куда-нибудь вышибалами, если сил невпроворот. Можно записаться в текущую команду драконоборцев: они неслабо отстегивают за лицензию, зато, в случае успеха — вознаграждение. И убитого ящера отряд получает в полную собственность — мясо, шкура, гребень — все, одним словом. Это по любому навар, даже если вознаграждение отменят. Его, скорее всего, отменят: население уже и так со скрипом платит налог на охрану от чудовищ, драконов стало мало совсем, не беспокоят… Еще, если повезет, можно взять приз на турнире, но там большой взнос за участие. В конце концов, устроить дворцовый переворот, здесь это часто бывает, подолгу на троне не сидит никто… Если уж совсем ни в чем не сильны, присмотритесь к нерыцарским ремеслам. Потеря статуса, но так оно надежнее. Статус слишком громко жрать просит.

— …Я участвовал как-то в турнире. В состязании лучников. Взял приз, но он не окупил затрат.

— На мечах, наверно, больше выигрывают? — спросил дон Серхио.

— Так у них и взнос больше. Но это неважно: все равно, меч — не моя стихия. Совсем не моя, как выяснилось. Думал — неплохо их кую и проживу этим, в случае чего… — сэр Вильгельм помрачнел снова.

Испанцы не стали спрашивать, почему не оправдались надежды. Сами-то они никогда из-за психологических коллизий не парились (природа не только внеморальна, она и во всем остальном рациональна до безобразия), но догадывались, как болезненно расстаются с иллюзиями творцы прекрасного, оказавшись среди множества себе подобных. Так же, наверно, чувствовала бы себя смазливая деревенская простушка, приехавшая на всемирный конкурс красоты.

— Ясно, — усмехнулся длинноволосый идальго. — Дон Серхио, нам с вами из всего вышеперечисленного разве только дворцовый переворот подходит. Сэр Вильгельм, неужели находятся желающие править этой сумасшедшей страной?

— Теперь их стало поменьше. На бунтарей хранилище федеральных удостоверений действовало, как красная тряпка на быка. Но оно, говорят, недавно сгорело… Деза, чтоб я провалился. А так-то идиотов везде хватает, Камелот — не исключение. Вы посмотрите на этих, завсегдатаев главных улиц. Они же ни о чем они не думают, голова одними подвигами забита. Может, я не прав, но в голове в первую очередь должны быть мозги. А уж только потом — подвиги.

…День клонился к вечеру. Сэр избавитель, не смотря на свое равнодушие к винищу, заметно перебрал. В этом состоянии несовершенства жизни расстраивали его все больше и больше.

— Ушел отдыхать. Насчет мага вашего: хотите — вместе поищем. Всё развлечение, какое-никакое. Если буду нужен, я в торцевой комнате, — и удалился, пошатываясь.

— Чего скажете, сеньор? — тихо спросил дон Серхио. — Покатит Вильгельм Телль в качестве компаньона?

— Может, ну его на? — так же тихо ответил дон Валери. — Он ведь ни фига не знает про доктора.

— Зато местные порядки знает.

— Ага. Даже лучше, чем положено обычному лоху. Вот это и напрягает. Не, ничего такого, не подумай. Может, сэр Робин Гуд — хороший парень, но уж больно на провокатора похож.

* * *

Дон Серхио проснулся оттого, что в комнату тихо скреблись, и чей-то голос сдавленно бормотал:

— Господа… Господа…

Охотник за экзорцистами взял на всякий случай шпагу (которой ни разу не умел пользоваться), приоткрыл дверь. В коридоре оказался нищий — тот, что вчера пытался им впарить пьяного шарлатана за доктора экзорцизма.

— Господин… сеньор, я выяснил про того, кого вы ищете! Теперь уж наверняка, без ошибки! У нас, у нищих, очень хорошая информационная сеть, и я…

— Выкладывай, чего выяснил, — зевая, перебил дон Серхио.

— Они пришли из-за границы два года назад. Сам доктор Волков и его супруга…

Насколько мог помнить идальго, фамилию доктора он в Камелоте не назвал ни разу. А спутник жизни вообще молчал почти все время переговоров. Похоже, этот проходимец на сей раз и впрямь владеет информацией.

— Ну-ну, продолжай, — потребовал охотник за экзорцистами, стараясь говорить небрежно.

— Их преследовали, сеньор. Угрожали смертью. Кажется, даже покушались.

— Кажется — или покушались?

— Покушались… кажется. Тогда эти двое решили вернуться в ад, откуда они и произошли. Направились к Адским вратам. Отвел их туда один человек, пропащая душа. То есть, продал душу дьяволу… Вот, вместе с доктором и попал в пекло.

— Тебе известно, где находятся эти врата?

— Шутите, господин, — ухмыльнулся проходимец. — Нищим известно все.

— Отлично, — дон Серхио тряхнул спящего товарища:

— Валери, извольте проснуться. Мы отправляемся в преисподнюю.

— Как, уже? — пробормотал лохматый идальго, поворачиваясь на другой бок. — Сеньор, мы еще так молоды.

— Оплакать нашу молодость можно и по дороге, сеньор. Поднимайтесь, я сказал… А ты, — он обернулся к нищему, — если опять попытаешься впарить нам какую-нибудь фигню, я тебя собственноручно отправлю в преисподнюю. Без всяких врат.

Проходимец энергично замотал головой:

— В этот раз никакой ошибки, сэр… сеньор, то есть.

Сборы продолжались недолго. Продравший глаза Дон Валери был мрачнее обычного.

— Сколько туда добираться?

— Дня три, может — пять, — безмятежно ответил нищий.

— Так три или пять? — сварливо уточнил идальго, в упор глядя на проводника.

— Три. Или пять… может быть, — отозвался тот и обнадеживающе добавил:

— На лошади быстрее.

— К черту, — буркнул длинноволосый. — По крайней мере, смоемся из этого клоповника.

— Не брешите, сеньор, — успокаивающим тоном возразил дон Серхио. — Не видел я здесь ни одного клопа.

— Ясен пень, не видели. Поскольку отпугивающие пластины были в моем мешке и уцелели. Зато спрей против паразитов лежал в вашем мешке. Вам, сеньор, с вашей короткой щетиной все пофиг, а меня теперь целых пять дней вши будут жрать, блин.

Испанцы закупили у хозяина провизию на несколько дней и покинули гостеприимную ночлежку. Утро было безоблачным. Несколько доблестных рыцарей ласточками вылетели из закрывающихся на санитарный час кабаков и остались досыпать на булыжной мостовой. Через полчаса путешественники добрались до городских ворот — это такая красивая арка на окраине столицы, одиноко торчащая и никому на фиг не нужная.

Расходящиеся отсюда дороги вели на вполне определенные объекты. Расстояния в Камелоте невелики, и каждый тракт уже в переделах видимости упирался в какую-нибудь ферму или садово-огородное хозяйство. Это была самая широкая часть долины, горы маячили далеко на горизонте чуть заметными серыми зигзагами. Через пару часов, оставив за спиной последний виноградник, странники вошли в ущелье, тоже широкое — между боковыми хребтами не меньше полукилометра. Такова планета, приютившая рыцарский мир: кроме самого рыцарского мира здесь все огромное — горы, долины, солнце и луна.

Столица располагалась в самом низком месте. Двигаться по ущелью приходилось постепенно набирая высоту. Но напрягало другое, сама тропа: едва заметная, петляющая и крайне неудобная. То скачет по камням — в этом случае ноги переломаешь, то пересекает заросли карликового древа — в этом случае ноги путаются. К тому же коровы и овцы заминировали тут все на совесть, на каждом шагу рискуешь вступить в какой-нибудь рыцарский профсоюз. Кроме чертовой нескончаемой тропы в первый день пути толком ничего разглядеть не удалось. Анри клялся всеми своими родственниками, что уже завтра дорога станет существенно чище и приятнее. По меньшей мере, скотина кончится.

На ночлег остановились засветло. Рыцари выражали протест — на хрен превращать три дня в пять? Проводник только покачал головой:

— Когда стемнеет, все должно быть готово. Костер… ну, и остальное.

Что именно остальное, испанцы выяснили позже. Когда с трудом нарезанные резиновые сучья карликового древа весело горели рыже-зеленым пламенем и воняли на всю округу, когда путешественники съели убогий походный ужин — перед сном, одним словом. Анри взял ветку и очертил место стоянки. Рисовал медленно, тщательно расковыривая песок и отбрасывая в сторону камешки покрупнее. Попутно шевелил губами. Рыцари с интересом наблюдали. Наконец, проводник закончил священнодействовать и пояснил:

— Охранный круг, от эльфов и гоблинов.

Дон Серхио фыркнул, обернулся к товарищу:

— Сеньор! Я знаю, чего мы не сообразили захватить в эту страну чудес. Погремушки, блин.

— Да ладно, сеньор, — поморщился дон Валери. — В призраки вы раньше тоже не верили.

— Вы и сейчас не верите. А возбухаете… Спокойной ночи, сеньор. Я на стреме, часа через четыре разбужу. Чего-то мне этот охранный круг доверия не внушает, — хмыкнул он и тихонько добавил:

— …и наш сопровождающий тоже. Будем спать по очереди.

— Принято, — зевнул дон Валери и томным голосом добавил:

— Тем более, вы в припадке энтузиазма распродали все гондоны, а ванной здесь, к сожалению, нет.

— А еще, увы, у нас нет спрея от ваших домашних животных, — добавил дон Серхио. — Так что спать пока лучше порознь.

Длинноволосый идальго уничтожил подельника взглядом и отправился на боковую. Судя по тому, что с той стороны время от времени доносилось яростное шипение и не слишком куртуазная лексика, спрей действительно продавать не стоило.

Стараясь не уснуть, дон Серхио методично раз за разом обходил стоянку по линии охранного круга. Проводник тоже почему-то не ложился: сидел на камне, покачиваясь, смотрел на вершины дальней гряды и напевал что-то отвратительным гнусавым голосом. Идальго, чья меломания отнюдь не была выдумкой стройтрестовцев, жестоко страдал и здорово сомневался, что этот самодеятельный вокал лучше домашних животных дона Валери. Наконец не выдержал и холодно поинтересовался:

— Заклинание против эльфов?

— Нет, сэр… то есть, да, сеньор. Не знаю, можно ли считать это заклинанием, но когда я покидаю город, то всегда пою. И до сих пор не видел ни одного эльфа.

— Я их понимаю, — пробормотал дон Серхио, удаляясь от вокалиста.

Опустился туман. Небо темное, но в долине светло, как днем: в этих краях очень сильная луна, и гораздо крупнее земной. Будто в черном бархате прожгли дырку, и сквозь нее виден тотальный плазменный пожар по ту сторону занавеса. В свете луны все вокруг не серебристое, как на Земле, а золотистое. Бродишь в сокровищнице… Решение основать здесь рыцарский мир отцы Камелота, должно быть, приняли ночью.

Меланхолично озирая окрестности, идальго удалился от костра, вышел за пределы охранного круга. И тут откуда-то со скалистого отрога раздались печальные крики:

— Не ясно… не ясно… не ясно…

Отрог был далековато и слегка заретуширован туманом, а Дон Серхио не мог похвастаться орлиным зрением. Углядел только крупное темное пятно на фоне скалы. Кажется, пятно шевелилось… Идальго вынырнул из меланхолии. Ему подумалось, что вера проводника в эльфов и каких-то там еще сказочных персонажей не так уж глупа и, может быть, имеет под собой почву. Вернулся к костру. Анри все еще сидел на камне, только уже не пел. Слушал.

— Не ясно… не ясно… — доносилось издали.

— Чего это такое? — спросил идальго.

— Это? Да так. Туманная Неясыть.

— А почему кричит?

— Жалуется. Ей всегда что-нибудь неясно. Хотите — можете спросить… Только она вам, скорее всего, голову откусит.

— Час от часу. И много их здесь?

Нищий пожал плечами:

— Да кто ж их считал, сеньор. Не пойдет она к костру, можете не беспокоиться.

— Чего, эти совы не летают, а ходят?

— Да кто ж их видел, сеньор.

О как. Никто не видел, но про мозгоклюйство знают. Однако, в этом что-то есть: говорят, люди эволюционировали из тех обезьяньих племен, которые завязали с тоскливым вегетарианским прошлым и начали пожирать мозг своих врагов. И до сих пор проедают мозги себе подобных, что характерно. Может, и эта туманная подруга эволюционирует таким образом? Не ясно — значит, надо сожрать чью-нибудь башку. Вдруг башка умная окажется? Сразу озарение.

— А кроме этих неясытей здесь еще чего-нибудь такое водится?

Проводник улыбнулся обезоруживающей улыбкой. Ровные белые зубы совершенно не сочетались с остальным имиджем:

— Да кто ж его знает, сеньор.

Идальго рассердился:

— Блин! От эльфов круги рисуешь, и про туманную сову в теме, и про Адские врата!

— Про это — да. А ежели еще чего водится — откуда мне знать?

— Не ясно… не ясно… не ясно… — снова донеслось из тумана.

— Не темни, — с угрозой произнес дон Серхио. — Голову откушу.

— Как вам сказать, сэр… сеньор, то есть. Вообще-то в той стороне, куда мы идем, водятся разбойники. Но они сейчас пугливые, их совсем недавно очень много перевешали. А еще там есть драконы. Правда, драконов осталось мало. Согласно легенде, они…

…Луна ушла за тучу. Оказывается существуют тучи, способные бесследно скрыть этот плазменный котел. Долина погрузилась во мрак. Золото померкло. Остался только костер — древнейшее изобретение человека. Пришло к нам из тех туманных времен, когда человеку впервые стало хоть что-то ясно.

* * *

Утро опять выдалось погожим — должно быть, других тут и не бывает. Солнце — еще более исполинское, чем луна, и не родилась еще туча, способная скрыть его бесследно. Вдобавок сегодня куда жарче, чем вчера.

— Сеньор, соблаговолите угостить сигареткой.

— Ни в коем случае, сеньор. Во времена короля Артура табака в старом свете еще не было.

— Сеньор! — с нажимом повторил дон Валери. — соблаговолите…

— Сеньор, ваша башка бесценна. Если ее оттяпают, кто будет думать?

— Сеньор, а по морде?..

…Сегодняшний путь ничем не отличался от вчерашнего, разве что навоз кончился. Все та же чуть заметная тропа все так же вилась по долине, огибая крупные камни, пересекая маленькие ручьи, петляя в зарослях карликового древа. Проходя мимо отрога, где вчера виднелось темное пятно, и откуда доносился глас вопиющего, дон Серхио внимательно пригляделся к скале. Пятно оказалось входом в пещеру. Кто или что таится в пещере, проверять не хотелось.

— Знаете, сеньор, — задумчиво промолвил дон Валери. — Не покидает чувство, будто я здесь уже был.

— И чего — был?

— Не, ни разу.

— Тогда забей на чувство.

Забил или нет — да кто ж его знает, сэр… сеньор, то есть. Поначалу длинноволосый рыцарь был рассеянный, отвечал невпопад, все чего-то присматривался-принюхивался, совсем как давеча в тоннелях промсектора. Впрочем, только поначалу. Потом — ничего, успокоился, расслабился, не парился, махнул рукой и так далее.

Как и вчерашний, сегодняшний вечер наступил слегка за полдень. Как и вчера, благородные господа, чертыхаясь, резали кинжалами резиновые сучья карликового древа, а провожатый сочинял ужин, напевая себе под нос нечто, отпугивающее эльфов. Дон Серхио почти дошел до точки кипения, как вдруг вокал резко оборвался. Идальго обернулся взглянуть, что стряслось.

Анри широко раскрытыми глазами, не мигая, смотрел куда-то вверх.

На скалах, метрах в двухстах над подошвой кряжа — лошадь в фиолетовой попоне, замурованная в доспехи, на ней — всадник в фиолетовой мантии, замурованный в доспехи. С опущенным забралом.

— Кто это, знаешь? — спросил дон Серхио.

— Слышал. Раньше не видел никогда. Легенда, вестник несчастья. Если он встретился по пути, дальше этой дорогой двигаться нельзя, смерть.

— А нам чего, нужно переваливать кряж?

— Нет, нам по долине… но все равно нехорошо, — покачал головой Анри и удалился рисовать охранный круг от сказочных персонажей.

— Привидение? — легкомысленно поинтересовался дон Валери. — Поговорите с ним, сеньор. Может, оно согласится поехать с нами в Москву?

Дон Серхио был серьезен и, кажется, встревожен:

— Это ни разу не привидение, квалификационные признаки отсутствуют. А наиболее вероятных несчастий сэр проходимец пообещал два: драконы и разбойники. Которое тебе больше нравится?..

— Сэр Робин Гуд утверждал, что разбойников в Камелоте нет.

— Во-первых, не утверждал, во-вторых — мы не в столице. А в третьих, если здешние разбойники — липовые, тем хуже для нас. Копы, небось, действуют более организованно, чем простой сброд.

Жара, предчувствие беды, занудное пение проводника, вонючий дым резиновых сучьев. Ближе к ночи головы у несчастных кабальерос раскалывались на части. Договорились, в каком порядке сегодня дежурить. Через полчаса поменялись, еще минут через двадцать поменялись снова. У того, кто оставался на стреме, тут же начинали слипаться глаза, но стоило лечь — напрочь отшибало сон. Все-таки надо было идти дальше. Идти, пока идется. И черт с ними — эльфами, неясытями, фиолетовыми, блин, рыцарями…

Вышли, чуть только солнце показало из-за хребта свой раскормленный край. Мсье вокалиста пришлось расталкивать пинками — кто бы мог подумать, что у нищих такой крепкий сон. Но поднялся господин проводник совершенно безропотно — в отличие от дона Валери, на которого по утрам иной раз впору намордник надевать.

Предрассветный ветерок неплохо прочищал мозги, выдувая из них тягучие беспокойные сны. Но дурные предчувствия не уходили.

Беда грянула в полдень. Путники уткнулись в нее чуть ли не носом, когда обогнули поросший можжевельником (или чем-то на него похожим) отрог. В какой-нибудь сотне метров — группа вооруженных людей. Доспехов на людях не было, двигались легко, приближались быстро. Сомневаться в их намерениях и так то в голову не пришло, вдобавок завопил Анри:

— Разбойники, сэр… сеньор, то есть! Я предупреждал, вы не поверили!..

Испанцы метнулись к скалам, в гостеприимно распахнутую пасть большой пещеры, и пустились галопом по узкому проходу. Свернули в боковое ответвление, метров через десять опять свернули. Чудилось, кавалерия дышит в затылок. Если подумать — для всадника коридор слишком тесен, но когда, простите, было думать?.. Лишь минут через пятнадцать ошалелой беготни (легкие уже разрывались на части) остановились отдышаться. Привалились к стене. Прислушались. Погони, кажется, нет.

И проводника нет.

…А ведь не к добру это, что ни хера нет. Ох, не к добру…

— Лерыч… — глотая воздух, проговорил дон Серхио. — Тут… звездец водится, может и башку… откусить.

Идальго вытащили фонари, огляделись. Вроде бы ничего откусывающего голову не видно. Зато свод выглядел нехорошо, а на стенах — блестящие полоски воды.

— Пойдем отсюда на фиг, — попросил Валера. — Пойдем, а?

— Может, есть еще один выход из пещеры. Где-нибудь подальше от разбойников, — понадеялся Сергей.

— Заблудимся к едрене матери, — оптимистично заявил напарник, и доблестные рыцари отправились на поиски альтернативного выхода. То есть, «на поиски» — громко сказано. Бессистемные блуждания, вот что это такое. Ориентировались, как могли. Считали повороты. Запоминали расположение боковых ходов. Надежды на удачу с каждым шагом оставалось все меньше и меньше.

— Серый! — позвал на ходу дон Валери. — А ты никого из этих ребят не узнал?

— Не разглядел. Далековато было.

— Одного-то я точно видел. Даже двух… не, насчет второго не уверен.

— Где видел?

— Не помню.

— В трущобах?

Лерыч задумался:

— Не. Вроде не в трущобах.

— В кабаке? На постоялом дворе? На улице?

— Да не помню же я!

Так уж получилось: у одного отличная память на лица, но фиговое зрение. У другого глаз как у орла, но вся память на внешнем носителе. В сумме — ни вашим, ни нашим, одно сплошное неясно.

— Ладно, не парься, — сжалился дон Серхио. — Камелот тесен.

— Ага… Стой!

Сергей остановился, проследил за фонарем напарника. В этом месте тоннель расширялся, образуя небольшую круглую комнату, а у стены стояла металлическая конструкция в половину человеческого роста. Столб — не столб, по форме сверло какое-то. Чего сверлить, интересно? По периметру верхнего среза — тускло светящийся обруч. Штуковина весело блестела, смотреть на нее было приятно.

— Чтоб я сдох, — изумленно пробормотал Валера. Оглядел находку со всех сторон, ощупал. Что-то нажал. Пещеру сотряс громовой возглас:

— Неясно…

Кабальерос аж подпрыгнули, начали лихорадочно озираться по сторонам. В первом приближении — ничего говорящего… Оторопело взглянули друг на друга, потом на конструкцию. Лишь тогда до них дошло, наконец. Расхохотались.

— Там, небось, таймер на десять вечера, а ты все испортил, — смеясь, упрекнул друга дон Серхио.

— Вот такое я говно, — охотно согласился друг.

— Офигеть можно. Интересно, сколько в ущельях неясытей? На их прокорм никаких налогов не хватит.

Лерыч перестал смеяться. Не то чтобы помрачнел, но стал серьезен, как павиан в процессе ознакомления с компьютером:

— Сдается мне, эта хреновина не от мира сего. Черт ее знает, чем она питается. Вряд ли налогами.

— Почему?

— В кабаке кто-то обмолвился, что здесь водятся артефакты, — задумчиво произнес дон Валери. — Прикинь, смотрю на эту штуку и не втыкаюсь, для чего она нужна.

— Из сортира «занято» кричать, блин, — фыркнул Сергей.

— Ага. Если у флайера из-под винта мухи разлетаются, значит, винт предназначен отпугивать мух, — съехидничал напарник. — Вы — питекантроп, сеньор. Австралопитек вульгарис. У вас мышление…

— А как же ты ее включил, если не воткнулся? — перебил дон Серхио.

— По наитию, — признался дон Валери.

— Блин!.. Ты, трижды вульгарис! А если бы мы на воздух взлетели?

— Не взлетели же, — невинно улыбнулся Лерыч. И вдруг прохрипел внезапно севшим голосом:

— Ё-моё…

Из горных недр, из кромешного мрака надвигался совсем кромешный мрак. Что-то огромное и бесформенное заполняло собой тоннель. Разглядеть это что-то было невозможно — оно поглощало свет. Лучи фонарей медленно укорачивались…

Кабальерос вышли из ступора и бросились прочь. Даже не оглянулись на загадочный матюгальник. Даже не заблудились, хотя, казалось бы, маршрут был запутан до предела… Лишь пару раз за всю дорогу остановились на секунду, перевести дух. Домчались до выхода. Осторожно выглянули наружу, в мир подлунный.

Исполинское солнце все так же сияет в небесах. Восседающая на камне неподалеку от пещеры личность настойчиво издает звуки, отпугивающие эльфов. А в остальном — тишина и безлюдье. Видимо, разбойников этот вокал тоже отпугивает.

— Вы живы?! — не то изумился, не то обрадовался Анри.

— А если подохли, то кого дожидаешься? — буркнул дон Серхио. — Возвращения бандитов?

— Да что вы, сэр!.. сеньор, то есть. Они теперь нескоро осмелятся здесь появиться. Эта тварь как рявкнула, — нищий кивнул в сторону пещеры, — так их и след простыл.

Доблестные рыцари переглянулись:

— А тебя чего не простыл?

— Так неясыти… они ж только ночью наружу выползают.

— Да ты, приятель, заговоренный, — задумчиво проговорил дон Серхио. — И бандиты тебя не тронули.

— Так ведь… чего у нищего возьмешь? — удивился проводник.

— Скажем иначе: зачем обижать наводчика? — прошипел дон Валери и впервые за все пребывание в Камелоте вытащил шпагу.

Анри испуганно округлил глаза, шарахнулся в сторону:

— Сэр! Сеньор, то есть. Клянусь покойной мамой…

— Сейчас ты к ней отправишься, блин!..

— Расслабьтесь, сеньор, — дон Серхио перехватил руку товарища. — Мы ведь не знаем дорогу к Адским вратам.

— Тебе одной засады мало? — рявкнул дон Валери, стараясь освободиться.

— Не будет больше засад, он ведь хочет жить. Хочешь? — через плечо бросил короткошерстный идальго, продолжая удерживать руку вспыльчивого партнера. — А то ведь я его сейчас отпущу.

— Хочу, сеньоры!

Как раз в этот момент дон Валери освободился от захвата, но выронил шпагу. Та ударилась о камни, и… эфес разломился пополам. Аккуратно так, будто по надрезу.

— Тьфу, бл…! Судьба тебя бережет, сволочь, — прорычал гривастый кабальеро, подбирая искалеченное оружие. Торопливо наложил шпаге что-то такое вроде шины из резиновых веток карликового древа, замотал изолентой (которая жила в его мешке и оттого не пошла с молотка во время давешних торгов). — На стоянке чего-нибудь получше придумаю. Не надейся, гад, я тебя и одним клинком проткнуть смогу!

— Стоянок не будет, — мрачно отозвался дон Серхио. — Сегодня третий день, как мы в пути. Пойдем без остановок до самых врат. Не парьтесь, сеньор: у нас есть еще одна шпага.

Анри, чудом избежавший если не смерти, то увечья, покачал головой и льстивым тоном произнес:

— Надо же, какую халтуру продают в федеральных магазинах. Китайское, наверно?

В последней фразе дону Серхио почудилась насмешка. Резко обернулся… не, показалось. Нищий был серьезен как у причастия.

Вперед понеслись чуть ли не бегом. Без разговоров, перекуров, пауз чтобы отдышаться. Когда солнце наполовину скрылось за гребнем, проводник замедлил шаг, но короткошерстный идальго ткнул его кулаком между лопаток:

— Я сказал — никаких привалов! Как-нибудь обойдемся и без костра, и без эльфийской разметки!

Анри открыл было рот, чтобы возразить, но его пинками погнали вперед.

Шли быстро. Шли весь вечер, а потом всю ночь, в золотистом свете огнедышащей луны. Несколько раз со стороны скал доносились вопли Туманной Неясыти, и еще какие-то звуки — что-то среднее между визгом сирены и завыванием ураганного ветра. «Дракон», — сообщил проводник, которому по этому случаю разрешили высказаться. Сам ящер не показывался. «Если бы он находился близко, рев слышался бы гораздо громче». Ну что ж, хоть это радует… Утром засыпали на ходу. К середине дня валились с ног. За полдень остановились на ночлег, как позавчера. Литрами пили воду, а жрать не хотелось никому, даже домашним животным дона Валери — во всяком случае, он их не чувствовал. Собственно, никто уже ничего не чувствовал, кроме адской головной боли.

Дон Валери отправился резать сучья, дон Серхио подключился к оборудованию лагеря — ни на минуту не хотелось выпускать из под контроля уже скомпрометировавшего себя провожатого. Тем более, Анри вел себя странно: не пел, не делал попыток вешать лапшу на уши. Идальго вскользь поглядывал на него, и не раз замечал слабую улыбку. Эти непонятные эмоциональные перепады усиливали раздражение, которое и так-то зашкаливало от усталости. Неприязнь к проводнику росла, как плесень на влажной стене. Молчание становилось тягостным.

— Сколько осталось идти?

— Так уж почти не осталось, — миролюбиво отозвался Анри.

— Чтобы пройти врата, какой-нибудь ритуал нужен?

— Да кто ж его знает, сеньор?

— Ты знаешь! — прошипел дон Серхио. — Нищим известно все — это твои слова!

— Да кто ж через них ходил-то, через врата эти?

— Доктор Волков с женой через них ушли, по меньшей мере! И в ваших кругах это известно!

— Так… не ушли они, вроде. Около самых врат их, кажется, и убили.

— Кажется — или убили? — прорычал идальго, теряя последнее терпение.

— Убили… кажется. Или ранили. Стреляли в них.

Идальго метнулся вперед, попытался схватить мерзавца за грудки. Но тут сзади раздался напряженный голос дона Валери:

— Сереж, пойди сюда.

Дон Серхио развернулся, стремительным шагом подошел к товарищу. Тот стоял у края крошечного отрога — настолько маленького, что уже метров с двадцати зрительно сливался со основным хребтом. Так вот оттуда, из узкого ущелья, выныривала и тянулась вдоль скал куда-то вверх по долине хорошо набитая (если не наезженная) дорога.

— Чего это такое?

— Самому интересно, — задумчиво проговорил дон Валери. — Не знаю, откуда идет этот тракт, но ведет он явно не в столицу.

— Драконы протоптали?

— Или разбойники про…

Дон Валери запнулся на полуслове и ни с того, ни с сего осел на землю. Дон Серхио метнулся его подхватить, но тут по икрам растеклась острая боль. Идальго рухнул, в буквальном смысле как подкошенный, в двух шагах от товарища.

Позади благородных рыцарей, на некотором удалении, стоял Анри с парализатором в руках.

— Ну что ж, сеньоры. Путешествие окончено, как говорится — финита ля. Незачем достойным господам лезть в пекло, это — наша пропащая разбойничья доля. Если вас не затруднит, бросьте мне ваши шпаги. Вам они все равно больше не понадобятся.

— Убьешь? — прошипел дон Серхио.

— Зачем? Завтра по дороге, которую вы обнаружили, кто-нибудь да проедет. Он и выполнит эту грязную работу. А шпаги мне отдайте, не пропадать же добру. Они у вас, правда, паршивенькие — ломаются в драке, — хитро ухмыльнулся он. — Но на халяву, как известно…

Рыцари молчали, исподлобья глядя на грабителя.

— Я ведь все равно возьму. Парализую вас на все тело и возьму. Оно вам на…

Реплика осталась неоконченной. Мерзавец пошатнулся, захрипел и упал навзничь.

Из горла торчала стрела.

Из-за поросшей лишайником скалы вышел человек. В поводу вел коня. Приблизился. Сэр Вильгельм, и что удивительно — без доспехов. Странно, как он отважился ехать в таком виде по долине, кишащей драконами и разбойниками.

Здороваться не стал. Взглянул на беспомощно валяющихся на земле испанцев, удрученно кивнул:

— Ну… хотя бы живы. Я поехал за вами, когда узнал, кого вы взяли проводником.

— И кого же мы взяли проводником?

— О, это весьма занятная личность.

Сэр Вильгельм обхватил разбойника, волоком подтащил к невезучим рыцарям. Вытащил кинжал и разрезал одежду.

Действительно, занятно. У убитого под лохмотьями оказался вполне современный бронежилет, а на груди — государственная эмблема Камелота: серебряный паладин. Такой же как на шлемах стражников, только не позолоченный, а черненый — очевидно, это указывало на принадлежность к другому подразделению.

— Удивляюсь на вас, господа, — сэр Вильгельм криво усмехнулся и покачал головой. — Не успели объявиться в стране, как уже поставили на уши весь государственный аппарат. Это ж надо — столько наивности и невезения у двух вроде бы неглупых людей… Если позволите, я позабочусь о вас сегодняшней ночью. До утра вы все равно не сможете двигаться.

— Спасибо, сэр, — отозвался дон Серхио. — Жаль только, что вы насмерть застрелили этого мерзавца. Теперь непонятно, как искать дорогу к Адским вратам.

— А чего ее искать? — удивился рыцарь. — Врата в полукилометре отсюда, обогнете этот отрог — сразу их увидите. Собственно, разбойничий тракт прямо к ним подходит.

— Значит, в Камелоте все-таки есть разбойники?

— Честно? — сэр Вильгельм пожал плечами. — Понятия не имею.

— Интересно, с какого бодуна бандиты при жизни лазают в преисподнюю, — пробубнил дон Валери.

…Над полем боя меланхолично восходила исполинская луна. Сегодня она, правда, казалась не огнедышащей, а болезненно-желтой. Как и в прежние вечера, горели рыже-зеленым огнем вонючие резиновые сучья, только охранный круг от вымышленных опасностей рисовать нынче было некому. Не слишком церемонясь с агентом-лузером, сэр Вильгельм оттащил его тело к скалам и завалил камнями. Забирать у мертвого ничего не стал, Анри отправился в последний путь, как был — в бронежилете, с парализатором и знаком отличия на груди. Сэр Робин Гуд очередной раз подтвердил репутацию человека достойного… Все утихло, лишь Туманная Неясыть еще долго кричала из тумана:

— Не ясно… Не ясно… Не ясно…

Адские врата были ужасающе огромны. Вот ведь не пожалел кто-то когда-то денег на это циклопическое сооружение! По преданию именно отсюда являлись в Камелот драконы и другие чудовища. Ни опровергнуть, ни подтвердить информацию никто не мог: ясен пень, ящеры и другие монстры свидетелей собственного появления в рыцарском мире съедали в первую очередь… Однако, содержание легенды, а также неназойливо угадывающийся (хотя и тщательно замаскированный!) терминал синхронно наводили напарников на одни и те же мысли:

— Думаю, пропуска здесь не нужны?

— Если нужны, то нах отбирать удостоверения?

— Сэр Вильгельм, вы с нами?..

— С вами. Женя меня зовут.

Напарники активировали портал. Переломили эфесы шпаг, извлекли оттуда своевременно утраченные федеральные документы, о местоположении которых так не вовремя (себе на погибель) догадался мсье Анри. Троица храбро шагнула в преисподнюю.

…То же бирюзовое небо с гигантским солнцем, те же разноцветные скалы, что в Камелоте. Только очертания гор отличаются, растения другие, откуда-то тянет соленым морским ветром… А внизу, в долине, вместо унылой средневековой готики — дома в стиле северный модерн, ангары для флайеров, спичечные коробки павильонов и киосков.

— Блин!.. — радостно воскликнул Лерыч. — Я же говорил — что-то до боли знакомое!

— По-моему, для преисподней очень даже вполне, — отозвался напарник.

Сэр Женя не сказал ничего. У него было опустошенное лицо человека, совершившего прыжок в обратном направлении: из преисподней в мир подлунный.

4. Где наша не пропадала!

Планету с непритязательным названием Перекресток начали осваивать сравнительно недавно, но очень активно. Здесь несколько промышленных зон, несколько курортов и здравниц, развитая сеть воздушных коридоров. Перекрестком этот мир назвали не просто так: три земных портала, штук пять — в федеральные миры, парочка — в нефедеральные.

Городок с романтичным именем Поцелуй моря — тот самый, в который доблестные рыцари попали через Адские врата — самый старый курорт на планете. Здесь есть портал на Землю, но, несмотря на это, местечко не пользуется большой популярностью у туристов. Хозяева сделали ставку на пасторальный стиль, отсутствие кричащего, бьющего по мозгам оформления и соответствующих развлечений — и, как это бывает довольно часто, проиграли. Мало-помалу Поцелуй моря зажил своей автономной жизнью. На склонах появились виноградники и отары овец. Неподалеку от городка вырос небольшой, но сразу прославившийся среди ценителей винодельческий завод… И, наконец, главная достопримечательность местечка: драконоферма. Не подумайте, что это предприятие века работало на один лишь Камелот (оно бы тогда давно уже разорилось). В галактике достаточно много оригиналов, желающих иметь у себя экзотическую зверушку. Оригиналам дракончик поступает в младенческом возрасте, в комплекте с подробными инструкциями по уходу и выращиванию. По мере взросления ящерка успевает привязаться к хозяевам, но дело даже не в этом: чтобы поставлять в другие миры взрослые особи, пришлось бы все порталы увеличивать до размеров Адских врат.

Кстати, насчет Камелота: почему-то его не обнаружилось на общедоступных картах Перекрестка. На военных, разумеется, был, и Сергей позже все-таки заставил напарника вытащить такую карту из секретной базы — на всякий случай, мало ли. Крошечное пятнышко неподалеку от центра Большой Земли (один из материков планеты, а всего их три, есть еще Земля Средняя и Маленькая) информировало разве только о местоположении рыцарского мира. Впрочем, а какую с них еще информацию возьмешь? Ясен пень, стратегических баз там нет. Да и вообще: пока район не требовался Федерации для промышленного освоения, Федерация поддерживала суверенитет игрушечного мирка для великовозрастных мальчиков и девочек. Даже воздушные коридоры обходили курьезное пятнышко на карте по большой дуге.

В день прибытия (точнее — в ночь: Поцелуй моря практически на одной широте с Камелотом, но существенно западнее) троица отдыхала, приводила себя в чувство и в человеческий вид. С утра пораньше напарники разблокировали кредитки, и доблестные рыцари отправились в ближайший универмаг, одеться соответственно эпохе. (Сэра Вильгельма пришлось обеспечить стартовой суммой, которая, впрочем, оказалась на удивление скромной.) Что-то странное мелькало во взглядах продавцов при виде забавно одетых господ — не то сочувствие вперемешку с недоверием, не то дружелюбие, разбавленное неприязнью… Затем сэр Женя отправился в муниципальную полицию. Великому стрелку предстояло долгое муторное дело: восстановить утраченное федеральное удостоверение. Испанцы пожелали ему удачи и вернулись в гостиницу. Как только дверь номера закрылась, Сергей обернулся к напарнику:

— Сеньор! Это, конечно, зашибись, что мы почти дома. Но давайте все-таки искать доктора Волкова.

— Блин, где? — недовольно отозвался Лерыч. — Я ж тебе еще в Москве перерыл всю федеральную базу.

— Не будь занудой. Не надо всю, тряхни только Перекресток. И не по имени-фамилии, а по другому критерию: люди, которые вырвались из Камелота. Если такие есть, то их единицы.

Единиц оказалось в общей сложности больше двухсот. В основном они уже растворились на просторах Федерации или за ее пределами. Около десятка проживали на Перекрестке, из них трое — в городке Поцелуй Моря (не наши трое, разумеется. Формально испанцы не исчезали из Федерации, а сэр Женя еще не успел в нее вернуться). Одна из этих троих — Анна Волкова.

— Блин! Куда же он сам-то делся?

— Это ко мне вопрос?

— Лерыч, а давай нанесем визит леди?..

Ласковый морской ветерок не располагал к размышлениям. Он располагал к чувствам, радостям, глубоким вдохам и прочему дзену. Но есть, однако, такая разновидность темперамента: маниакально-депрессивный. В депрессивной фазе страдает обладатель темперамента, в маниакальной — все, кто его окружает. Уж если чего заклинило…

— Лерыч, как думаешь, откуда их столько? Этих, беженцев из Камелота.

— Ты же сам сказал: из Камелота, — лениво отозвался напарник.

— Не, правда. Я ж не просто так. Прикинь, нам с тобой придется еще раз побывать там. Нужно знать все возможные пути отхода.

— Я туда больше не ногой. И ты тоже. Рыпнешься — в психушку сплавлю. Уж кого-кого, а тебя примут с полпинка, даже федеральное не спросят.

Лерыч очень многое мог простить рыцарскому миру: бродячая юность выработала у него философское отношение и терпимость к чужим порядкам. Но наличие вшей при отсутствии даже самого банального димедрола положило предел всякой толерантности. Надо иногда и края наблюдать, знаете ли.

— Между прочим, ты обратил внимание, что на этой стороне от Адских врат расходятся две дороги? — гнул свое Сергей. — Нехилые дороги, даже в темноте видно. Одна-то, ясен пень, на драконоферму. А вторая?

— Сеньор, вы очень удивитесь, но меня почему-то совершенно не прикалывает выяснять.

…По-хорошему — тоже мне, блин, загадка века. Безвыходных ситуаций не бывает, безвходных — тоже. В природе не предусмотрены абсолютно герметичные системы. Ну, не предусмотрены и все тут. Хоть двадцать раз устраивай показательные сожжения хранилищ с федеральными документами, хоть тысячу раз отлавливай и вешай контрабандистов — человек, как известно, на девяносто процентов состоит из воды, а вода дырочку найдет.

— Сереж, не грузи, я тебя умоляю. Расслабься. Трабблы позади, погода шепчет, солнышко, ветерок морской. Только ты, как упертое бревно…

— Ветерок, ага. Мне, между прочим, шею продуло. Голову повернуть больно, — пожаловался спец по эксклюзиву. — И шишка вскочила там.

— Ну-ка, покажи, — Лерыч потрогал синеватый нарост на шее приятеля, усмехнулся:

— Потерпи немного, я его тебе вечером вскрою.

— Тоже мне, блин, хирург нашелся. Я лучше в клинику, к профессионалам. Здесь, небось, не средневековая вольница, смогут оказать квалифицированную помощь.

— Вольница, ага, — хмыкнул Валера. — Тоталитарная. А главное — средневековая. Мало того — бронежилеты, парализаторы, так еще и подкожные жучки. Не парься, обработаю в лучшем виде. Зато теперь ты не сможешь сказать, что я один подцепил зверей в этом рассаднике насекомых.

— Ага… — машинально отозвался Сергей, глубоко задумался и молчал целых пять минут. Почти до самого дома госпожи Волковой. Продолжал теперь уже молча анализировать один за другим аварийные пути отхода из рыцарского мира в нормальный человеческий. Мало ли, как обстоятельства сложатся? Мы ведь не ищем легких путей, даже под угрозой психушки.

Дверь открылась. Залитый солнцем пустой холл, увитые диким виноградом стены, возле одной из стен — женщина в инвалидной коляске. Интересная, надо сказать, женщина. Коляска и возраст сделали ее тело рыхловатым, но следы былого шика остались до сих пор.

— Добрый день, — сообщили напарники, хотя это и без них было очевидно.

— Добрый, — растеряно отозвалась дама. — У меня еще ничего не готово, ждала вас завтра.

— Ждали нас? — удивился Сергей.

— Вы разве не из Восьмой Чакры? Я подумала…

— А кто это — Восьмое… как вы сказали?

— Эзотерическое издание. Готовят материал, посвященный моему мужу, экзорцисту Волкову.

— Ага, а мы как раз хотели его видеть. То есть, не материал, а самого экзорциста.

Женщина покачала головой:

— Доктор Волков давно умер.

Облом-с. Что, однако, можно было предвидеть.

— Примите наши…

— Спасибо. Могу я чем-нибудь помочь?

— Ну… если только у вас сохранились связи с его коллегами-экзорцистами. С каким-нибудь очень сильным мастером. У нас дело по части привидений.

— Серьезное дело?

— Серьезнее не бывает.

— Пройдите в дом.

Коляска одолела просторный холл, выехала на анфиладу и степенно покатила вдоль стены. Охотники за экзорцистами медленно шли следом и ощущали себя как прикормленные бедные родственники в ожидании наследства.

— Я вас не ждала, но все равно хорошо, что зашли. Не считая журналистов, у меня мало кто бывает. Заглядывает иногда Руслан — это юноша, с которым мы вместе бежали из Камелота. Но тоже последнее время редко. Или занять денег, или вернуть.

Однако дамочка безбашенная. Отпирает дверь незнакомым людям, не спрашивая, кто и зачем. Приглашает в дом. Да еще признается, что у нее есть деньги. Откуда такая вера в человеческую порядочность? Может, леди — ветеран спецназа, с излучателем в кармане и парализатором в бюстгальтере?

Как всегда в мирное время, Лерыч ненавязчиво убрал язык в задницу. Поддерживать светскую беседу пришлось Сергею:

— Мы тоже недавно из Камелота. Искали вас там. Уже знаем, что вам пришлось вынести.

— О, да. Этот мир — самое страшное воспоминание моей жизни, — госпожа Волкова ненадолго ушла в себя, то есть — в прошлое. Потом вздохнула, покачала головой, отгоняя грусть. — Да. Всякое бывает. Генрих… то есть, доктор Волков — разумеется, умный человек, но от амбиций не застрахованы даже самые-самые. Гордыня обуяла на старости лет, возомнил себя матерью Терезой. А в этом несчастном рыцарском мире люди страдают от призраков больше чем везде. Неудивительно, они ведь живут призраками.

Коляска, наконец, въехала в помещение. Холл, по размерам не уступающий первому.

— Чаю хотите?

— А? Не, не хотим.

— Кофе? Вино?

— Не, не надо. Не беспокойтесь. И так-то неловко вас утомлять.

— Что ж, — дама улыбнулась. — Тогда утомляйте его.

— Кого?

— Доктора Волкова. Вы ведь с ним хотели пообщаться? Он здесь.

Первая мысль у напарников возникла та же, что и у вас: бедная женщина свихнулась от одиночества. Сергей уже изобретал деликатный способ откланяться, но…

… доктор Волков действительно был здесь. Мелодия, возвышенная и строгая, как хорал[11], и непосредственное касание к мозгу. Не наглое вторжение, а твердое, но доброжелательное прикосновение, похожее на рукопожатие очень сильного человека — вот что ощутил Сергей, да и напарник тоже, судя по растерянной физиономии. Лерычу было с чего растеряться: с его-то скепсисом, и — даже без опыта взаимодействия с Элькиным юзером Кирюшей…

Вы только не подумайте, что у этих древоподобных парней вдруг ни с того ни с сего обострилась чувствительность. Просто у доктора Волкова очень мощный астрал. Мертвого достанет. Тьфу, я хочу сказать… ну, вы поняли.

— Не буду вам мешать, — дама на каталке удалилась.

Пару минут напарники приходили в себя. Затем последовало мягкое напоминание:

«Вы не представились, молодые люди».

Молодые люди поспешно наверстали упущенное.

Сергей не готовил монолог заранее — не слишком рассчитывал на встречу, да и вообще всегда полагался на импровизацию. Но сейчас импровизация почему-то не клеилась. Хозяин выждал некоторое время и начал беседу сам:

«Если я правильно понял, у вас дело, касающееся моей бывшей специальности».

— А! Ага. В общем, так…

Спец по эксклюзиву осторожно решил зайти издалека: передал доктору привет от Эльвиры, затем начал в красках расписывать ее злоключения. Расписывал долго. В какой-то момент показалось — доктор Волков исчез: перестало ощущаться присутствие. Охотник за экзорцистами быстро закруглился.

— Вот такая история. Док, вы здесь?

«Здесь я, здесь… — в «голосе» фантома промелькнули угрюмые нотки. — Пока вы говорили, решил на нее живьем посмотреть… Господи, и это называлось самая перспективная девочка? На кого мы оставляем сей бренный мир? Молодежь, соплёй перешибешь…» — сварливые интонации в тираде перемежались жесткими — не то stravinski, не то prokofjev[12]. Сергей поспешил сменить тему, пока хозяин не слишком увлекся развитием популярной у стариков сентенции «о темпоре, о морес!». Даже самые лучшие представители сего бренного мира на закате лет склонны впадать в моралистику, увы.

— Док, это не все. Есть еще один вопрос, не совсем обычный…

Суть необычного вопроса свелась понятно куда. В двух словах Сергей рассказал про визит клиента с ненормальным пожеланием, потом — о неудачных поначалу поисках, дальше — о столкновении с Кирюшей. И подвел черту: коль скоро призраки могут по собственной воле перепрописываться в разные дома, почему нельзя заселить их туда, где им обрадуются?..

Хозяин внимательно выслушал. Некоторое время помолчал, потом заговорил. Сквозь легкомысленное каприччио[13] почудилась усмешка:

«Вам следовало поинтересоваться у вашего клиента, какого дьявола он делал в закрытом супермаркете посреди ночи».

— Посреди ночи? Почему вы так думаете?

«Мы — я имею в виду себя и себе подобных — плохо переносим большие скопления народа. Даже в храме во время службы люди ухитряются думать и чувствовать вразнобой. Энергетическая каша. Перевожу на понятный вам язык: сплошная какофония. Так что днем ваш клиент вряд ли мог встретить там призрак».

— Вы хотите сказать… ага, понял. Не знаю. Во всяком случае, выглядит этот тип вполне благопристойно. И счет у него солидный, Валера уже проверил в частном порядке, — Сергей обернулся к напарнику. Глаза у того оказались закрыты. Во удумал тоже, чучело невоспитанное!

— Лерыч, блин! Спать дома будешь.

«Не мешайте ему, — мягко сказал Волков. — Так что Эльвира говорит насчет заселения призраков в новый дом?»

— Ничего не говорит. Несет какую-то фигню, мол, неэтично это.

«Вот даже как. Похоже, девочка совсем растеряла профессиональный менталитет. Я же этим олухам неделями вдалбливал: на работе мы над моралью».

— Здорово сказано, док! — восхитился Сергей. — Можно я украду эту фразу?

«Дарю, — прошелестела музыкальная улыбка без кота. — Итак, подводим итоги. С одной стороны — на моей памяти никто ничего подобного не делал. С другой — все когда-то случается впервые. Где вы живете?»

— На Земле. Адрес…

«… не нужен. Я найду».

— Ага. Док, а можно личный вопрос?

«Очень личный?»

— Ну… то есть, не хотите — не отвечайте. Вы вот гений вроде бы, а застряли между небом и землей, будто лузер какой-нибудь. Почему?

«Вы мою жену видели? Поэтому. Мы уйдем вместе. Для свободы впереди еще целая вечность», — далекий хорал сменился фугой в мажоре. Апофеоз, мощная кода. Орган смолк, аудиенция закончилась.[14]

Госпожа Анна проводила гостей, пожала им руки:

— Заходите еще. Скрасите мое одиночество, — последнее слово — с лукавой улыбкой, шутка для посвященных в тайну.

Пока топали в сторону гостиницы (транспорта здесь практически нет, расстояния маленькие, и климат приморский, мягкий — не то, что в полузасушенном континентальном Камелоте; прогуляться — одно удовольствие), Сергей поделился наблюдением:

— Чего-то она не выглядит слишком несчастной. По-моему, ее вполне устраивает такое положение вещей.

— Еще бы, — хмыкнул напарник. — Готов поспорить, что при жизни у доктора не хватало на нее времени.

— Ага… А ты, блин, чего это удумал спать в гостях? Или тебя док специально усыпил?

— Не будь идиотом, не спал я ни хрена. Хочешь, перескажу, о чем говорили?..

Сэра Вильгельма мучительная процедура восстановления документов пока что удерживала на Перекрестке. Он и сейчас убегал, дабы успеть в очередную инстанцию до конца рабочего дня. Наспех продиктовал цепочку цифр, выразил надежду, что они правильные. Напарники тоже записали ему свой московский телефон, перекусили в гостиничном кафе и направились к земному порталу. Назад, домой, к черту, к дьяволу, из райского уголка — на промозглую осеннюю родину… бррр.

* * *

По возвращении отчитались перед шефом: так и так, компетентное лицо обещало решить нашу проблему. Как только объявится, можно заключать договор на конуру с призраками: лицо серьезное, фигню не сбрешет… Максимыч выслушал, тяжело вздохнул:

— И на кой хрен я вам деньги плачу? Москва кишит этой чертовой нежитью, на каждом углу табун привидений. Все, что угодно, от отца Гамлета до Майкла Джексона. А вы даже парочку скромненьких не можете к рукам прибрать, ламеры несчастные. Эхх… Идите работать. Хоть какое-нибудь полезное дело сделайте, наконец.

Напарники разбрелись по рабочим местам. В своем закутке за голографической панелью Сергей коротко обменялся с Эльвирой SMS-ками:

«Пообщались с доктором Волковым».

«Я знаю. Он приходил».

«Влетело тебе? Я не нарочно», — покаялся Сергей. (Надеюсь, вы не подумали, что у этого животного вдруг ни с того, ни с сего проснулась совесть? Нет там никакой совести, автор уже объяснял: природа внеморальна. Просто, как практика показывает, никогда не стоит жечь мосты. Мало ли зачем пригодятся. Мы ж, блин, строители. Наше дело — наводить мосты, а не жечь их.)

«Неважно. Главное, Он пришел. Спасибо, Сереж».

Спец по эксклюзиву попытался читать многострадальную отчетность. Распечатка так и провалялась у него на столе все время отпуска. Покрылась пылью: на рабочем месте второго заместителя уборщица ничего не трогала из принципиальных соображений. Однажды эта бессовестная скотина (я не про уборщицу, конечно), оправдываясь за несданные вовремя документы, заявила: кто-то все переворошил на столе, ни одной бумажки не найдешь…

Отчетность больно ударила по мозгам столбцами и строчками. Сергей чуть не застонал: чесслово, проще добывать привидения. Во всяком случае, не так тоскливо… Уйти догуливать отпуск? Но это означает пассивное ожидание вестей от доктора Волкова. Все равно ни на чем другом сейчас сосредоточиться не выйдет, нет в первом приближении ни одного занятия такого масштаба. Да и мало ли, на что еще могут понадобиться неиспользованные отпускные дни.

Через час решил: перекур уже выстрадан в должной мере. Ограничение это Сергей когда-то поставил себе сам. За рабочим столом всегда тоскливо, иначе быть не может. И если слишком потакать своим маленьким слабостям, к концу дня легкие попросту отвалятся.

В курилке тишина. Ни души. Сергей заглянул к технарям, но Лерыч только отмахнулся: после, после. Обычная ситуация: начальника техотдела выводили из себя периодические Валеркины особые поручения. А значит, по возвращении на лучшего инженера «Галактики» сваливалось вообще все несделанное, включая работу, с которой мог бы справиться и сопливый новичок. Обострение продолжалось обычно два-три дня, переждать его было проще, чем лечить. Зато эту пару дней напарник приползал домой в полночь-заполночь, и грузить его чем-нибудь представлялось бессмысленным: остекленевшие глаза выражали бездну понимания.

А у Сергея, меж тем, уже созрела тема для разговора. Не давало покоя мимолетное замечание доктора Волкова: «Вам следовало поинтересоваться у вашего клиента, какого дьявола он делал в закрытом супермаркете посреди ночи». Действительно, какого? Этот кент не так прост, как хочет выглядеть. У него мы, разумеется, спрашивать ничего не будем, а вот пробить его по базе — не только состояние счета, вообще все, что найдется…

Позже.

От безысходности Сергей поставил себе на ближайшие трое суток глыбищную цель: совершить подвиг. И совершил-таки этот подвиг: добил, наконец, злосчастную отчетность. Однако чертов талмуд выбрал под ноль все моральные резервы. На следующий день спец по эксклюзиву не выдержал, взял отгул.

Часам к шести вечера объявился напарник.

— Чего-то ты сегодня рано, — удивился Сергей.

— Эмиль подбросил.

— Кто подбросил?

— Наш с тобой заказчик. Который хочет конуру с нежитью. Пришел в конце рабочего дня, мол, собираюсь поделиться информацией о призраках. Я говорю: мне сейчас некогда. Он: не страшно, в дороге побеседуем.

— И чего, рассказал много интересного?

— Меньше, чем мы уже сами выяснили.

— Я так и думал. Кстати, насчет этого Эмиля… Лерыч, у тебя нет желания поиграть в детектива?

…Прошло еще два дня. Нарыть удалось следующее:

Мефистофель… простите, Эмиль — единоличный хозяин двух мелких фирм, а также совладелец элитного супермаркета «Комильфо». Компаньонов в этом проекте исходно было трое. Один вышел из игры пару лет назад: утонул во время рыбалки, где-то в архангельской области, при невыясненных обстоятельствах. Близкие продали его акции двоим оставшимся. Второй… точнее, первый, владелец контрольного пакета — умер от инфаркта сравнительно недавно, оставив круглым сиротой малолетнего сына. Родственников в первом приближении не наблюдалось. Эмиль подал документы на опекунство. Почти уже оформил, но тут объявилась двоюродная тетка наследника, бизнес-леди. Та еще акула. Мефистофель… простите, наш клиент остался с носом.

Водились за ним, вроде бы, какие-то темные дела. Связанные не то с подпольными махинациями, не то с контрабандой. Доказать ничего не удалось, подозрения были сняты.

— Всё, — Валера свернул детективные изыскания и подвел итог:

— Ну, чего? Эмиль не взламывал супермаркет, вошел как белый человек. Хотя непонятно, почему ночью. Бессонница, что ли?

— Лерыч, прикинь: у тебя из-под носа увели выгодное опекунство, фактически — абсолютную власть над проектом. Надеяться не на что, разве только тетку грохнуть. Но тетка сама с зубами, а твой Эмиль уже и так на карандаше у властей.

— Ну — и?

— Фантазия у него есть — хучь убей, обычный зануда дом с привидениями не закажет. Так чего ж он, будет всю оставшуюся жизнь ходить на поводке у неизвестно кого? Или попытается выйти из игры с максимальной выгодой для себя? Во-первых, толкнуть акции. Не сразу: подождать действительно хорошего предложения…

— И это предложение поступает среди ночи от фантома, проживающего в супермаркете, — съязвил напарник.

— Блин! Тормозишь — тормози молча. У всякой фирмы есть конкуренты, и «Комильфо» — не исключение. А пакет акций — далеко не единственное, чего можно продать. Всей необходимой информацией этот кент владеет? Вряд ли. Вот тебе и супермаркет посреди ночи.

— Ага… — заинтересовался Лерыч. — Есть даже круче вариант: продать и то, и другое в одни и те же руки.

— Во-во! Тогда конкурент по полной программе отымеет «Комильфо», а наш призрачный заказчик по всем статьям в барыше. И материально, и морально.

Валера задумался. Чего-то ему в этой версии не нравилось. Никак не получалось понять, что именно. Неуверенно произнес:

— Тогда почему Эмиль до сих пор жив? Тетка — дура, сидит и ждет, пока он ее кинет?

— А он ее ни фига не кинет! — Сергей уже завелся. Пылал, как сигарета, и активно размахивал пылающей сигаретой в воздухе. — И тетке это известно. Она тоже была не против обобрать ребенка, но получила предупреждение.

— От кого?

— От фантома, проживающего в супермаркете.

— Серёнь, померь температуру.

— Лерыч, не тупи! — взмолился Сергей. Ни с того, ни с сего вдруг вспомнилась Элькина формулировка:

— Любовь больше жизни. Док Волков завис между небом и землей ради жены-инвалида. Кстати, ты обратил внимание, что леди Анна ничего не боится?.. Так почему кто-то не может зависнуть в астрале ради собственного отпрыска? Не оставлять же его на растерзание этим волкам.

— Зашибись. Один призрак завис, второй. Ты вот то и дело зависаешь. Весь этот б…ский мир погряз в системных ошибках, переустанавливать пора.

— Скоро переустановят, потерпи. На следующей неделе вроде бы конец света.

— Ну, хорошо. А чего реально могут эти фантомные защитники?

— Вот и мне интересно. Лерыч, нам необходимо встретиться с папашей мальчика.

— Нет.

— Нужно.

— Нет!!! — взорвался напарник. — Я не умею ломать сигнализации. Просачиваться сквозь вентиляционные отверстия — тоже. Плохо понимаю, как там прятаться от камер. Меня не прикалывает эта игра! В кои-то веки отдыхаю на легальном положении, я — живое существо или где?! Хочешь — иди один. Проваливай!

— Зачем ты так, — мягко проговорил Сергей. — Почему обязательно экстрим какой-нибудь — сигнализацию там ломать, по трубам лазить. Можно ведь найти безопасный вариант… Ну, ладно. Пойду один, чего ж теперь.

— Излагай свои безопасные варианты, — сварливо потребовал Лерыч.

Теперь-то он отлично понимал, что же ему так не понравилось в Сережиной версии. Просто заранее нутром чуял, чем дело кончится.

* * *

Они явились в «Комильфо» за полчаса до закрытия, обиделись на обслуживание и потащили продавца к директору (которого, кстати, не оказалось на месте, вместо него восседало какое-то И.О.). Полоскали мозги не менее двадцати минут (продавца И.О. отпустило на рабочее место гораздо раньше), распалились до температуры плавления железа (1539 °C). Пообещали больше ни ногой в эту сраную лавочку, хлопнули дверью на прощанье и заблудились в лабиринте подсобных помещений. Прятаться от камер не пытались. Найдут — будет еще один повод для скандала: мы тут уже сколько времени выход ищем, и ни одна сволочь не поинтересовалась! В газету на вас писать будем… и далее по тексту. Ничего не украдено, не верят — пусть обыскивают. Про обыск — тоже в газету, здесь унижают покупателей! Ничего не сломано, а если и сломано, то не нами. Одним словом, не отмоетесь!..

— …Сереж, времени в обрез. Ночная стража заступила, скоро нас обнаружат. Где ты собирался искать фантомного папашу?

Сергей замешкался с ответом. Если честно, эту часть плана он не продумывал вообще. Как-то само собой подразумевалось, что призрак выйдет на контакт первым. По-хорошему, конечно, нужно было учесть кой-чего. Например: бывший компаньон, не вызывающий доверия у отца мальчишки — не совсем то же самое, что два придурковатых клиента, которые (кстати!) болтаются тут уже хрен знает сколько времени и до сих пор даже паршивой пачки сигарет не украли. Да и не достаточно тут пачки сигарет или бутылочки минералки, горло промочить. Он же не крохобор какой-нибудь, этот фантомный папаша, масштаб не тот. И не охранник по найму. Вот этим, как раз, бутылки или пачки хватит для вызова копов. Не потому, что крохоборы, просто работа такая.

— Его надо спровоцировать, — неохотно ответил Сергей.

— Как?

Спец по эксклюзиву промолчал. Очень не хотелось признавать, что «безопасный» вариант связывал по рукам и ногам. Нужно было либо прямо сейчас, экспромтом, менять его на опасный, либо отправляться на поиски комнаты охранников и (если повезет найти) убираться домой несолоно хлебавши.

Напарник правильно понял это глубокомысленное молчание, тяжело вздохнул и побрел по коридору обратно. Сергей последовал за ним. Завернули на какой-то склад. Валера подошел к обслуживающему компьютеру, пробежался по клавиатуре пальцами, будто на фортепиано сыграл. Высветилась таблица «режим». Выбрал позицию «холодильные камеры», отдал команду «отключить питание».

В следующий момент его будто ветром снесло от терминала. Взвыл, как голодный зомби:

— …!

— Чего?!

— Током дернуло! — Валера отчаянно тряс рукой. — Вот уроды, бля! Элитный магазин, называется: аппаратура ни к черту, контакты…

— Где контакты — на клаве? — тупо спросил Сергей.

— Не подъе…вай, сам не втыкаюсь! Ничего больше не трогал… кажется.

Спец по эксклюзиву почуял неладное. Тоже, конечно, ни хрена не воткнулся, даже подозрение толком не оформилось. Просто под ложечкой заскребла какая-то гнусь.

— Лерка, ну его нах, пошли в травму.

— Ни фига, само отвалится, — разозлился напарник. — Зря приходили, что ли?

Сергей все больше и больше разочаровывался в своей затее:

— Хрен ли ты со мной увязался? Я же сказал: схожу один, — буркнул он и с досады пнул ногой ящик с надписью «обращаться деликатно».

— В сторону! — заорал напарник.

Сергей рефлекторно рванул в первую попавшуюся сторону. Вовремя: свалившаяся откуда-то с верхнего яруса упаковка всего лишь больно долбанула по плечу. Не по башке. Это к лучшему: башка хоть и пустая, но все равно пригодится для чего-нибудь.

— Пошли отсюда.

Пошли, ага. Дверь складского помещения оказалась захлопнута. Лерыч грязно выругался, снова подался к терминалу. На сей раз предусмотрительно вытащил из кармана резиновые перчатки. Этот аксессуар был у него при себе всегда, только для работы с клавиатурой раньше использовать не приходилось. Все когда-то случается впервые.

Возиться пришлось больше часа: к замку чертовой двери требовалось подобрать код.

— И как бы ты тут справлялся один? — запоздало обиделся Валера на реплику приятеля.

— Сюда бы я один не пошел, — отпарировал Сергей. — Это твоя была идея холодильники обесточить.

После долгих мучений Валере удалось получить админский доступ и отменить на хрен все пароли. Но это не помогло: теперь замок попросту заклинило. И не только его. В дальнейшем на любую команду комп выдавал один-единственный универсальный ответ: «Извините, ошибка».

— Лерка, ну его нах, — остервенело заявил Сергей. — Против лома нет приема.

Вытащил из кармана любимую игрушку — лазерный резак, и с мстительным чувством прошелся по двери. Долбанул непострадавшим плечом в центр вырезанного квадрата и вылез через образовавшуюся брешь в коридор.

— Пошли отсюда к ёханной матери. Не получилось — значит, не судьба. Как думаешь, где лучше охранников искать?

— Хэ-зэ, — пожал плечами напарник. — Я бы разместил сторожку у выхода из подсобок в основной зал, но у этих козлов может быть другая логика.

Сергей молча кивнул, и напарники решительно зашагали по коридору в сторону (как им казалось) выхода.

Через пять минут оказались в тупике. Решетчатая дверь, резать которую не имеет смысла: ступеньки за ней ведут вниз, в подвальные помещения.

— Не, не прямо надо было. Мы откуда-то справа сюда попали.

— С какого, блин, права? Мы сворачивали не меньше десяти раз, но потом всегда возвращались в этот коридор. Разве нет?

— Да разные это коридоры! В самом первом светильники были на потолке, а здесь по стенам. Серый, ну ты и бревно! Ты вообще хоть иногда чего-нибудь вокруг себя фиксируешь?..

В течение получаса напарники оттестировали на предмет выхода несколько боковых ответвлений и осознали неутешительную истину: вот теперь действительно заблудились.

— Где эта чертова охрана?!.. — прошипел Сергей.

— В своей комнате, наверно. Как всякая уважающая себя охрана: спит или кино смотрит.

— Прежде чем уснуть или включить кино, они были обязаны проверить все помещения, в том числе и служебные! Вдруг тут кто-то из покупателей заблудился? Не, ну это уже вообще беспредел!..

— Не парься, придумаем чего-нибудь.

— Я уже придумал. Будем действовать радикально: найдем комнату, где есть окно, и вырежем это окно к едреням. Б…!..

— Чего? — обернулся Лерыч.

Спец по эксклюзиву лежал на полу и морщился от боли. Медленно встал, потирая ушибленный локоть:

— Какая сука накидала здесь банановых шкурок?!

— Серый, ты все-таки поглядывай под ноги. Сегодня не наш день.

Коридоры, снова коридоры. Совсем как тогда в шахтах Промсектора, только освещение есть…

…не, ну это ж надо так сглазить! Стоило подумать: а чего эти уроды по ночам электричество жгут, энергию не экономят? — как свет тут же погас. Всё, похождения кончились. Поскольку темно, как у негра где.

— Расслабься, Сереж. Ну, пересидим здесь до утра, не фатально. Не так долго осталось, половина ночи уже позади.

Друзья вытащили сигареты, закурили, устало сползли по стене вниз.

…И тут во всю мощь заорала сирена.

Вскочили на ноги, с перепугу понеслись куда глаза глядят.

Мертвые коридоры ожили, свет опять горит, сигнализация вопит как резаная, а навстречу мчится долгожданная охрана. Напарники измученно остановились и подняли руки вверх.

Первоначальный план — наехать на сторожей за то, что они безответственно кладут болт на несчастных заблудившихся покупателей — трещал по швам. После того, как сработала сигнализация, убедить заспанных (и потому особенно недоверчивых) охранников в покупательском бескорыстном несчастье стало проблематично. Только хорошие отступные смягчили служебное рвение. Обошлось без полиции.

Потом долго торчали на перекрестке, под мерзким всепроникающим дождем, пытаясь изловить припозднившееся такси. Не ловилось. Улицы будто вымерли.

— Нет в этом комильфо никакого призрака, — мрачно заявил Валера. — Пустышка, холостой выстрел. Мы чего только не портили, а гадский папа так и не явился. Мозги не лапал никто, и букивков не было.

— Мне пару раз показалось — слышу музыку, — задумчиво проговорил Сергей. — Sommertimes. Правда, очень тихо.

— При чем здесь музыка? — удивился напарник.

— Так ведь… — но тут специалиста по эксклюзиву осенила очередная гениальная догадка:

— Стоп! С этого места — подробнее. Когда с Волковым общались, ты его как слышал?

— Я его не слышал.

— Вообще?..

— Вообще. Я текст видел. Ты меня еще будить пытался, а я не спал. Глаза закрыл, потому что на темном экране четче смотрится… Вот только не догнал — почему транслит?

— Чего тут догонять? Док неслабо побродяжничал на своем веку, почти как ты, — Сергей нахмурился. — И все-таки мне показалось — в магазине кто-то есть.

— Охранники. Которым мы не дали выспаться.

— Не, я не о том. Было очень… враждебно. Будто какое-то чего-то норовило всё назло сделать.

Валера фыркнул:

— У меня такое чувство бывает каждый раз, когда приходится комп лечить, после твоих сетевых загулов.

— Дурак ты, боцман, — обиделся Сергей. — Есть там призрак, просто ты — нечувствительное дупло. У тебя даже музыкального слуха нет.

Некая полуночная тачка сжалилась над незадачливыми охотниками за чужими покойными отцами. Выкатила из-за поворота, притормозила возле голосующих. Ребята уселись на заднее сидение (спереди все оказалось занято). К ним обернулось одновременно трое… три жутких физиономии синюшного цвета с впалыми глазами и обильными кровоподтеками. Напарники судорожно схватились за ручки дверей, каждый со своей стороны. Зомби оценили произведенный эффект и дружно расхохотались.

— Не ссыте, дядьки, мы живые, — девичьим голоском сообщил один из покойников. — С Днем всех святых вас!..

Чтоб черти задрали того, кто привил русским тинам любовь к этому гребанному заокеанскому празднику!..

С утра пораньше нечувствительное дупло уныло потащилось в «Галактику», а бревно с абсолютным музыкальным слухом сломалось окончательно: позвонило Максимычу, сообщило, что уходит догуливать остатки отпуска. Ага, все схвачено, лед почти тронулся, сейчас определимся с деталями и на днях будем подписывать договор… Не понял, повтори? Не, я не об этом. Сколько ты хочешь запросить? Сколько-сколько? Да у него бабла — хоть жопой жуй! Вить, ты чего, альтруист, что ли?..

* * *

Увлекательное, конечно, занятие — делить шкуру неубитого медведя, но убитых пока не наблюдалось, док Волков не приходил. «Обещал подумать — значит, сделает», — утверждала Эля, чья вера в безграничные возможности учителя выходила далеко за пределы разумного. Меж тем гендиректор активно брал за горло. Он решительно не понимал, какого черта нужно так долго ждать поставок от таинственного серьезного компетентного лица, когда материал чуть ли не бросовый — тонны вокруг, нужно только задницу от дивана оторвать и в кои-то веки воспользоваться мозгами.

А еще в «Галактику» зачастил Эмиль.

— …Нынче снова заходил. Сказал, на неделе опять заглянет.

— Ему заняться нечем? Позвонить нельзя? — раздраженно отозвался Сергей.

— Это ко мне вопрос?

— Он тебя еще не задолбал?

— Да не, нормально, — улыбнулся напарник. — Он забавный.

— Ага. Такой забавный миленький коммерческий шпион и грабитель детей, — буркнул спец по эксклюзиву.

— Это всего лишь наши домыслы, Сереж.

— Какого ты его защищаешь?

— Да так.

Сергей не очень понял, чего это такое паршиво засвербило внутри.

А ночью наконец-то пожаловало таинственное серьезное компетентное лицо. На сей раз Валерка дрых по-настоящему, и док разрешил его не будить. После краткого обмена приветствиями сообщил:

«Это реально сделать, но работать экзорцистами придется вам самим. Тебе и твоему другу. А сейчас — небольшой ликбез».

Ранимая Сережина душа противно заныла. Небольшой ликбез? Сколько времени обучалась Элька на Волковских курсах? Но — не спорить же с мэтром.

…Взаимоотношения фантома с миром живых сложны и запутаны. Как правило, это болезненная обоюдная зависимость. У призрака есть якорь, да. Но существует и обратная сторона медали: жертва сама не отпускает своего мучителя. Если отпустит (перестанет бояться, любить, ненавидеть) — полдела сделано. Вот тут-то на арену выходит экзорцист. В то время как жертва отталкивает, отвергает, становится равнодушной, мастер — наоборот: раскрывается, заманивает, подчеркивает свою доступность и заинтересованность. Это первая фаза. А вторая — вышвырнуть чужую сущность из себя и поставить жесткую блокаду. Одно из двух: либо фантом потеряет якорь и исчезнет совсем, либо переберется куда-нибудь еще… Собственно, док всего лишь развил сентенции, которые Сергей уже слышал от бывшей подруги, но тогда за ненадобностью пропустил мимо сознания.

«Теперь непосредственно к делу. Убьем двух зайцев сразу: заберете наездников Эльвиры. Маньяк и художник, поделите их как-нибудь между собой, по принципу максимальной относительной тождественности».

— По принципу чего?

«Новичку легче поладить с тем призраком, с которым у него есть внутренняя схожесть. Посоветуйся с другом, определите, кто на кого больше похож. Дальше каждый будет привыкать к своему личному привидению… не пугайся, личное оно только до сеанса», — в мелодии промелькнули насмешливые нотки.

— Ага, ясно. Значит, Кирюша и художник. А мститель?

«Он подвижный, сам переберется. За компанию, — почудился легкий смешок. — Дальше. Дело опасное, поэтому строго следуйте моим инструкциям. Еще: дом нужно строить с любовью. Образно говоря, он должен пахнуть вами. Тогда после вашего ухода призраки останутся ждать вас там. Пока все ясно?..»

…Валера проснулся буквально через секунду после исчезновения гостя. Раздраженно пробубнил:

— Чего здесь было? У меня все мозги перепаханы.

— Док Волков забегал. Лерыч! В конуре с нежитью должно пахнуть нами. Готовься метить все углы. Дальше: заселяем туда Элькиных юзеров. Работать экзорцистами будем сами. Я беру на себя художника, ты — извращенца, по принципу максимальной относительной тождественности.

— Уж кто из нас максимально тождественный извращенец — так это ты, — буркнул напарник.

…что Сергей не замедлил подтвердить: не откладывая в долгий ящик, прямо в три часа ночи позвонил шефу и радостно сообщил: лед, блин, тронулся окончательно, договор можно подписывать хоть сейчас.

* * *

Снаружи мерзопакостно струился дождь. Все еще дождь, а пора бы уже выпасть первому снежку. Какая-то бесконечная в этом году осень… но и она, надо полагать, все же близится к финалу. Одновременно с долгими, геморройными поисками настоящих привидений.

— Между прочим, вы так и не сказали, зачем вам дом с призраками.

— Да? Валере говорил, могу повторить для вас. На меня снизошло озарение. Раньше никогда не верил в загробную жизнь, всегда считал это несправедливым — умрешь, и после тебя ничего не останется. А тут, оказывается, есть возможность сохранить личность после смерти.

Сергея с его абсолютным музыкальным слухом чуть не перекорежило от фальши. Криво усмехнулся:

— Непохоже на вас. Обычно вы так старательно печетесь о мирских делах… Скажите, ограбить малолетнего компаньона тоже способствует посмертному сохранению личности?

Мефистофель (простите, Эмиль) поднял брови, старательно изобразил, что не понял выпада и продолжил свое:

— Ради этого я и заказал дом. Хочу изучать призраков. Общаться с ними. И найти способ сохранить личность, когда час пробьет. Это же фактически бессмертие, разве не оно подспудная мечта всех и каждого?..

— …Отец компаньона, видимо, тоже не слишком верит в ваши благие намерения. Ради интереса, чего он сотворил с вами, когда вы приперлись в «Комильфо» посреди ночи?

Эмиль поморщился:

— Оставьте свои фантазии при себе. Вы спросили, зачем мне дом с призраками? Я ответил, яснее некуда: ради личного контакта с людьми, которые отличаются от меня фазой существования. То, что я рассчитываю получить, у них уже есть.

Беседа проходила в небольшом уютном кафе. Клиент зазвал туда Валеру, но у Валеры на хвосте притащился его непосредственный начальник, он же напарник. Почему-то злой, как собака.

— Это вы оставьте свои душещипательные объяснения для кого-нибудь другого! Днем невозможно встретить призрак в супермаркете, фантомы не выносят большого скопления живых. Значит, вы приперлись в «Комильфо» ночью, после закрытия, благо у вас туда свободный доступ. И нетрудно просчитать, зачем. Обидно, когда какая-то там пятиюродная родня мальчишки обходит вас на самом финише?

«Мефистофель» устало развел руками:

— Ладно, вы меня раскололи. Полегчало? Ваши гражданские чувства могут спать спокойно: преступления на мне нет. Так или иначе, я отказался от первоначальных планов, поскольку обнаружил сами-знаете-что. Не хотите верить в искренность моих побуждений? Хорошо. Считайте, я испугался возмездия со стороны бывшего компаньона. Как вы уже догадались, его призрак охраняет «Комильфо». Теперь я достаточно откровенен?

— В общем-то, ваши мотивы меня не касаются, — буркнул Сергей. — Я только хотел предупредить: с нашей фирмой грязные игры не пройдут.

— Да? А я решил, что вы пытаетесь меня шантажировать.

— Вы несете херню.

— Вы тоже.

— Брейк, — вздохнул молчавший на протяжении всего диалога Лерыч. — Эмиль, вообще-то мы собирались сказать, что договор уже можно подписывать. Завтра, в удобное время, в кабинете генерального.

— Ну, наконец-то. Отлично, — клиент взял с кресла плащ и кейс. — Всего доброго, Сергей. Валера, я загляну в «Галактику» ближе к вечеру, обсудить оставшиеся детали.

Лерыч кивнул.

— Не, ну я фигею, — раздраженно заметил спец по эксклюзиву, провожая клиента взглядом. — Проектом руковожу я, а детали он заглянет обсудить с тобой.

Напарник пожал плечами:

— Сереж, по-моему, ты сегодня не слишком адекватен. Сам ведь говорил: строить придется мне, тебе некогда.

Резонное возражение, но почему-то неубедительное.

— …И еще: если человек настроен на скандал, с ним трудно чего-нибудь обсуждать.

Сергей скрипнул зубами и мрачно пробубнил:

— Между прочим, ты веришь в это моральное перерождение?

— Сереж, а нам не пох?

— Зачем ему дом с призраками?

— А нас это коснется?

— Если бы я знал.

— Значит, решаем проблемы по мере поступления. Чай, не в первый раз.

— Не верю ни одному его слову. Горбатого могила исправит.

— Да и хрен с ним. Нет худа без добра, — рассудительно заметил Валера. — Впарить коллекцию твоей подружки хорошему человеку было бы неправильно.

— Хорошему, плохому — какая, блин, разница? Он сам заказал, — буркнул Сергей. И авторитетно добавил:

— На работе мы над моралью!

— Ага, но… все-таки жалко его.

Спец по эксклюзиву метнул на друга короткий яростный взгляд, но решил промолчать.

* * *

Договор, наконец-то, подписан. Как и было сказано, стандартная клетушка без изысков. Один этаж, пара комнат, минимальный набор хозяйственных помещений. Непонятно, какие уж там принципиальные детали клиент собирался обсуждать с Валерой: складывалось впечатление, что кроме призраков его не беспокоит вообще ничего. Внутренняя отделка? «Полагаюсь на ваш вкус». Встроенная техника? «Обычный набор, особых пожеланий нет». Версия программы для обслуживающего квартирного блока? «Ну, это вам виднее…»

Виднее — значит, виднее. Несколько часов потребовалось, чтобы купить и завезти материалы. На следующий день бригада уже готовила котлован.

Через пару суток произошло маленькое недоразумение: ночью стайка вурдалаков хотела поживиться материалами со стойки. Может, у кого-то из них надгробная плита износилась, или еще какая беда — жестокосердные галактические сторожа вникать не стали, расстреляли всю группу из парализаторов и равнодушно свалили к себе в бытовку досматривать сны. В конце концов, на работе мы над моралью или где?.. Явившаяся поутру бригада в утонченных выражениях оценила ночное событие и начала рабочий день с выноса тел. Не то, чтобы злополучная нежить наконец-то упокоилась навеки (она еще нас с вами пережи… пересуществует), просто выстрелы парализаторов совершенно грамотно пришлись по ногам. Получилось не хуже, чем у тайной полиции Камелота.

Вечером тех же суток в штаб-квартире операции «призраки по контракту» раздался звонок. Лерыч оторвался от увлекательнейшего взлома некоей базы ДСП, ответил на вызов:

— …знаем, конечно. В чем проблема, можно поставить усиленную защиту на въезде во двор. И продублировать дверной замок… Да нет же! Сенсорная панель — это прошлый век. Все нормальные люди давно уже врезают в двери механические замки. Поскольку «швейцаров» только ленивый не ломал. Я тебе когда еще говорил, а ты…

— Кто это? — встрепенулся спец по эксклюзиву. Валера прикрыл телефон рукой:

— Призрачный заказчик.

— Уже на «ты»?!.. Ну-ка, дай сюда, — Сергей вырвал у напарника трубку:

— Эмиль! Чего вы хотели? Нормально продвигается, скоро получите ваш дом, если не будете мешать. У нас аврал, между прочим. Да, и сейчас тоже. Это работяги заканчивают раньше, а у нас день ненормированный. Дополнительные пожелания? Можно. Корректирующим договором и в пределах разумного. Всё? Извиняю. Счастливо.

Завершил вызов, обернулся к Лерычу:

— Отныне переговоры с клиентом веду я. У тебя другая задача. Смотри сюда, — открыл папку «справочные материалы», куда предусмотрительно накачал не менее трех десятков немаленьких файлов: «Тибетская книга мертвых», «Египетская книга мертвых», «Мистика даосов», «Учение дона Хуана» и много чего еще. Не моргнув глазом, соврал:

— Это все нужно изучить для ритуала. Док велел.

— Все? — изумился Валера.

— Ага. Приступай.

— А ты?

— Уже.

— Когда успел?

— Я в отпуске был.

— И чего там пишут? — с сомнением поинтересовался напарник.

— Сам, милый, сам, — ни разу не смутившись, заявил Сергей. — Пересказывать своими словами не буду, вдруг неправильно поймешь.

— Когда планируется эта перезагрузка… тьфу, переброска нежити?

— Эльку выпустят через пару недель. Мы как раз дом закончим. Дальше — непосредственная подготовка к ритуалу. Так что времени у тебя немного, штудируй и никуда не отвлекайся.

В традиционном смысле слова никакого аврала, разумеется, не было. Маленькая типовая коробка — дело нехитрое, непредвиденных проблем у бригады тоже пока не возникло (давешнее посещение стройки делегацией вурдалаков — не в счет, по меркам «Галактики» это сущая мелочь). Но день у начальников проекта действительно получался ненормированный: вечерами, как могли, готовились к перезагрузке нежити. Сергей не поленился еще раз слетать в лесные владения Эльвиры — сфотографировать шедевры наскальной… простите, настенной живописи. Копии досье всех фантомов, с которыми работала экзорцистка, по счастью, тоже оказались на фазенде. Подробную информацию о прижизненных Кирюшиных деяниях Валера, провозившись один вечер, выудил из-под грифа ДСП. Плюс к тому — красочный Сережин рассказ о ночных приключениях в Элькином коттедже. С художником оказалось сложнее: энциклопедическая справка присутствовала в сети совершенно открыто, но кроме нее — только коротенькие заметки в новостях культуры разных лет и статьи на нескольких арт-сайтах, повторяющие друг друга буква в букву. Творчество мэтра в московских галереях оказалось представлено всего двумя полотнами, а вылавливать картины по частным собраниям дело, ясен пень, долгое и неблагодарное. Сергей придумал свой личный способ проникновения в душу своего личного привидения: распечатал найденные репродукции и снимки с фазенды на листах формата А2, развесил по квартире, бродил от одного шедевра к другому и пытался услышать, как они звучат. Решил: самостоятельно нащупать основную музыкальную тему призрака — значит, войти с ним в психологический резонанс. Надо сказать, определенная логика в этом есть. На грани абсурда, но ничего не поделаешь: таков по жизни стиль специалиста по эксклюзиву. В идею музыкального резонанса он поверил так же маниакально, как и вообще во все свои бредовые идеи, и ушел в нее с головой. Даже днем, на объекте, по инерции прислушивался: как звучит очередная конструкция или переборка, не будет ли она диссонировать с душевным строем художника.

Вечерами иногда выныривал из процесса — поинтересоваться, как дела у Лерыча (на которого, помимо настройки на фантома, свалилась куча бесполезного чтения — если вдруг кто успел забыть).

— Ты занимался Кирюшей?

— А чего им заниматься? При тебе ж читал обо всех подвигах.

— Этого мало. Нужно понять душу, побуждения, мотивы.

— Побуждения с мотивами совершенно прозрачны. Я бы на его месте тебя вообще убил. Если остальные жертвы такие же…

Прописанную напарником эзотерическую литературу Лерыч распечатал — читать большие объемы с экрана он не любил никогда: гордился своим стопроцентным зрением и берег его, как старая дева целку. В отличие от Сережиного прочувствованно размещенного арт-собрания, Валеркины распечатки неэстетичными грудами валялись на диванах и столах.

— Ну чего, как продвигается? — Сергей кивнул на ближайшую кучу жвачки для адептов неведомого.

— А? Продвигается. Вот, еще других книжек Кастанеды накачал, которых в твоей папке нет. Его в сети завались.

— Других-то на фиг? Основной программы тебе мало?

— Так… прикольно ведь.

— Хаваешь чего попало, — проворчал Сергей. — А чего надо, не успеешь к сроку.

Тоже характерно: специалисту по эксклюзиву теперь уже и самому казалось, что успех мероприятия напрямую зависит от поглощенной напарником макулатуры.

— Успею, расслабься.

Валеркин стиль чтения — экстремально диагональный. Из текста выхватывается только суть, даже если ее полторы буквы на книжку. Уходят в игнор разъяснения для идиотов, повторы идей, эмоциональные высказывания, описания, атмосферно-эстетические изыски, психология и остальные лишние слова. Можно не сомневаться: если на всю непрочитанную груду эзотерического хлама осталась хоть одна связная мысль — Лерыч ее выудит.

В день ритуала неугомонный Мефистофель позвонил снова. Огреб хорошую порцию грубости от агрессивно настроенного руководителя проекта: рекомендацию не лезть не в свое дело, обнадеживающее сообщение, что дом почти готов, не дергайте нас, мать вашу, все узнаете в свое время, или вы думаете — мы не хотим получить деньги за свою работу? альтруистов, блин, нашли…

Маленькую комнату бригада закончила в первую очередь, удалилась вылизывать остальной дом и двор. В освобожденной каморке уединились трое участников ритуала. Прошу прощения — материально трое, а всего семеро, считая с Элькиными наездниками и бесплотным великим экзорцистом.

Пребывание в европейской клинике пошло Эльвире на пользу. На костях наросло какое-то мясо (хотя не факт, что качественное), цвет лица поменялся с болотного на землистый. А главное — теперь жертва астрального насилия уже не лаяла по каждому поводу, только через один. Мимоходом съязвила что-то такое о двух слонах в посудной лавке: сделала многообещающий прогноз, чего могут наворотить в астрале рекрутированные учителем экзорцисты. Доктор спокойно выслушал наезд, мягко поинтересовался:

«Ты закончила? Тогда — все сели и расслабились».

…Была музыка и текст перед глазами, был полусон — полуморок, было измененное состояние сознания — или что-то очень на него похожее, только не от мира сего. Нестройным дуэтом напарники произносили выученный наизусть монолог, казавшийся Сергею бессмысленным набором слов. Дальше пришли ощущения, для которых в человеческом языке нет названий. Дальше…

Дальше из семерых участников ритуала в комнате осталось почему-то всего четверо. Нет, совсем не те, о ком вы подумали. Не тройка экзорцистов со своим бесплотным лидером. Одна материальная Эльвира и трое ее бывших наездников, потерявших в астральных прериях свою многострадальную лошадь. Что касается напарников, то они попросту исчезли. Удалился и доктор Волков — видимо, решил, что его миссия здесь окончена.

Некоторое время спустя оставшаяся одна и совершенно дезориентированная Эля (ничего подобного в ее практике не случалось раньше) покинула конуру с привидениями, взяла в ближайшей фирме так называемое воздушное такси (флайер вместе с пилотом) и отправилась домой (а чего ей еще оставалось делать?). О дальнейшей судьбе ее бывших наездников мы еще узнаем. Что же касается двух слонов в астральной посудной лавке…

…Бригада покончила с вывозом мусора. Больше на объекте делать нечего, рабочий день сегодня завершился к обеду. Пошли докладываться, но, к своему удивлению, не обнаружили в доме начальства. Оное исчезло по-английски, никого не предупредило. Что ж, у начальства отчет не спрашивают… Работяги отключили-обесточили квартирное оборудование, заперли дверь и двинули по домам.

Дни летели. Директор нервничал. Ждал. Названивал. Безрезультатно: напарники явно находились вне зоны доступа. В конце концов, генеральный отловил бригадира, когда тот заскочил с утра пораньше в «Галактику»:

— Никита! Где, к такой матери, твое чертово начальство?

— Максимыч! Где, к такой матери, мое чертово начальство? Мужики денежку хотят.

— Ох, грехи наши тяжкие… Зарплату выпишут, не дергайтесь. Ключи от дома с призраками давай сюда, пусть у меня будут.

5. По диким лесам Зауралья

Обезьянам повезло и на этот раз. Могли вывалиться где-нибудь в безвоздушном мире или в центре звезды. Вместо этого очутились всего лишь в другой точке нашей с вами Земли… вру, не совсем нашей с вами. Не той уютной и комфортной, очищенной от мутантов, к которой мы привыкли сегодня. Кстати, о мутантах: обезьянам повезло и в том, что они свалились сюда незадолго до заката, когда дневная утратившая естественные формы мерзость уже расползлась по норам, а ночная еще не вылезла на промысел. Капелька времени — переварить случившееся и определиться, как жить дальше.

Сергей непонимающим взглядом обозрел стоящие вокруг массивные узловатые деревья; мутное, как сквозь толщу воды, небо — и ослепительно сверкающее оттуда, как линзой сконцентрированное, солнце; сквозь прогалы — петляющую где-то далеко внизу стальную полоску воды. Потянул носом воздух, как кобель, учуявший серьезную опасность. Подошел к ближайшему стволу и осторожно, одним пальцем, дотронулся до розоватого подобия коры. Обжегся, отдернул руку.

Лерыч не заметил. Он лишь крутил башкой по сторонам, как ошалелый кот на багажнике летящего электроцикла. Наконец, обернулся. Глаза блестели нездоровым блеском:

— Ты догнал, чего это такое?

— Тоже мне, загадка века, — болезненно поморщился Сергей. — Мы в дикой зоне, вот чего. Хучь убей, не въезжаю…

— Именно, ни хрена не въезжаешь! Это смещение точки сборки! — взволнованно сообщил напарник.

— Какое, блин, смещение?

Валера недоверчиво посмотрел на друга:

— Ты же прочел первые книги Кастанеды.

— Ну… мало ли я всякой херни прочел, — пробормотал застигнутый врасплох спец по эксклюзиву.

— Про смещение точки сборки невозможно забыть, это основа кастанедской школы!

Сергей поспешил сменить тему:

— Да и хрен с ней, чего делать-то будем?

— В смысле?

— В смысле — останемся здесь жить? Или все-таки вернемся обратно?

Лерыч задумался. Почему-то этот аспект перемещения сразу не пришел ему в голову.

— А как?

— Блин! — взорвался спец по эксклюзиву. — Я почем знаю! Это ты прочитал целую кучу Кастанеды сверх норматива, это из-за тебя мы здесь!

Напарник удрученно молчал. Его физия отражала полный раздрай чувств. Сергей сменил тон, заговорил мягче:

— Давай подумаем. Где-то же у Кастанеды должна быть опция crtl+z?

— Не помню. Помню вот такую фразу: «Нет обратного пути в Икстлан».

— Обожди. Во-первых, нам надо не в Беслан, а в Москву. А во-вторых, инструкции так не составляются. Если написано, как попасть сюда, значит, должно быть и как попасть назад.

— Может и есть, я ведь не все успел прочесть. Ты же сам мне на мозги капал: читай остальную программу, к сроку не успеешь…

— Эти книжки у тебя с собой? — Сергей кивком указал на запястье напарника. На запястье красовались огромные часы, они же миникомпьютер.

— Не, дома остались, — помотал головой Лерыч. — Можно попробовать накачать заново. Но, во-первых, я не уверен, что спутник здесь берет, а во-вторых — уверен, что заряд у компа кончится раньше.

(Оговорюсь сразу: не спрашивайте, с какого бодуна Сергея перенесло нагваль-знает-куда за компанию с неадекватно продвинутым напарником. Может, дело в том, что за годы плодотворной созидательной деятельности ребята успели прорасти друг в друга куда глубже, чем какие-то там призраки в экзорциста во время соответствующего ритуала… но это — так, праздные домыслы.

Отмечу и другое: идея Лерыча насчет пресловутого смещения той самой точки — это всего лишь идея Лерыча, не подумайте, что автор целиком и полностью принял ее на веру. Да, возможно, имела место какая-то гремучая смесь мистики с нелинейными свойствами пространства. Но лично я этот механизм даже после десятой рюмки смоделировать не возьмусь. Валеркина версия — это версия очередной жертвы увлечения магическим реализмом. Вполне понятная и простительная одержимость, автор сам через нее прошел. Если прошел.)

— Посмотри хотя бы, где мы находимся, — буркнул спец по эксклюзиву.

Валера с сомнением потыкал зубочисткой в крошечную клавиатуру, кивнул:

— Рискуя тебя расстроить еще больше: с точки зрения Малыша мы находимся в Москве, на улице Фиалковой, в доме с привидениями.

…и ничего удивительного в этом нет. Малыш (так Валера не без нежности именует своего безотказного электронного спутника) ориентируется на показания встроенного навигатора, но не только. Это умная серьезная машина со своими представлениями о том, что истинно, а что ложно. Насчет мистических перемещений ему никто ничего не объяснял. И не только мистических, кстати. Вполне реальных, запрограммированных математиками в обход линейных представлений о пространстве — тоже (я говорю о порталах, как о средстве сокращения космических расстояний). Ребята, сами того не ведая, изобрели свободную, не обремененную техникой телепортацию. А может быть, заново открыли нечто, неплохо известное отдельно взятым продвинутым древним… Увы, развитие цивилизации не ориентируется на отдельных продвинутых (древних или современных). В лучшем случае оно паразитирует на них. В массовом масштабе приживается лишь то, что инертная толпа может переварить легко и безболезненно для себя. А значит — к тому варианту телепортации, который нечаянно использовали ребята, человечество если придет, то очень и очень нескоро. Нам с вами об этом приходится только мечтать.

Что касается Малыша: оказавшись перед задачей, которая не укладывалась в его систему ценностей, он повел себя почти как человек. То есть, отказался принять очевидное.

— …Блин! Давай делать хоть чего-нибудь. Если пойдет дождь, эти чертовы дрова начнут лопаться. Тогда мы отсюда живыми не выйдем!..

Валера уже хоть чего-нибудь делал. А именно — продолжал сношать миникомпьютер зубочисткой. Отмахнулся, скривил рожу — дескать, заткнись ненадолго. «Ненадолго» по факту могло означать от двух минут до трех часов. Сергей вытащил сигарету, с отвращением огляделся: присесть некуда, ни одного нормального поваленного ствола, только слизистые ошметки лопнувших от избытка влаги розовых деревьев. Прислоняться тоже не рекомендуется: обожженный палец ноет до сих пор. Куртку это дерьмо насквозь не проест, но попортит точно… Закурил, встал столбом и приготовился ждать неопределенно долго — до конца света или до собственной естественной смерти, смотря что раньше подкрадется.

Лерыч еще какое-то время сосредоточенно истязал Малыша зубочисткой, и, наконец, радостно заорал:

— Есть! Нащупал. В километре от нас радиоточка. Вон там, — махнул рукой и решительно двинулся в сторону обрыва, под которым где-то далеко внизу виднелась река.

— Блин! Если твой Малыш такой умный — может, он еще и спуск организует? — буркнул спец по эксклюзиву, старательно обходя самые разжиревшие узловатые стволы.

— Ну… здесь не так уж круто, — без особого энтузиазма сообщил Лерыч, остановившись над обрывом. — У тебя перчатки есть?

— А как же, — раздраженно отозвался спец по эксклюзиву. — Чего ж я, на сеанс экзорцизма без перчаток пришел?

На самом деле — действительно, не так уж и круто. Всего лишь под сорок пять градусов глина неопределенной консистенции. Наверху — поросль все тех же розовых деревьев, ниже — что-то другое, отсюда не определишь. Один путешественник без перчаток, у второго в кармане неизменные резиновые. Розовая молодь не такая ядреная, как взрослые стволы. Если за нее хвататься при спуске, может и не сразу прожжет резину.

Но одно несомненное достоинство у этого представителя растительного мира все-таки было. Срезанные с помощью любимого лазерного резака тонкие стволы могли служить отличной опорой при спуске: прочные и совершенно не гибкие. Одна из Валеркиных резиновых перчаток перекочевала к Сергею. Тщательно выдавливая ботинками ступеньки в глине, напарники черепашьим шагом двинулись вниз. Идти было трудно, ноги дрожали от напряжения. Минут через десять пришлось остановиться и отдышаться.

— Так чего, твой Малыш может пеленгатором работать? — щелкая зажигалкой, поинтересовался спец по эксклюзиву.

— Ага, — затянувшись, отозвался напарник. — А еще он, вроде бы, всякие невидимые лучи распознает. Только я не проверял, ни к чему было.

— Офигеть. Кофе в постель не приносит, не?

— Не. Только тапки.

На следующем отрезке пути не повезло: Валера оскользнулся и поехал вниз. Розовая палка, которой он пытался задержаться на склоне, оставляла в глине узкую борозду.

— Хватайся за любое дерево! — орал вслед Сергей. — Черт с ними, с руками, заживут!

Напарник уже и сам успел так решить. Розовый шест покатился дальше, а Лерыч распластался на склоне, схватившись за молодой ствол возле самого комля. Руку, на которой не было перчатки, немилосердно жгло. Перебирая ногами, Лерка изо всех сил старался найти устойчивое положение и, наконец…

— Серый! Здесь тропа, чтоб я сдох!

— Блин, откуда? — недоверчиво откликнулся спец по эксклюзиву, сдерживая желание двигаться побыстрее.

— Тропа, я тебе говорю! Радиоточка есть, значит — люди. А где люди, там и тропы.

Минут через пять Сергей догнал напарника и убедился, что тот прав. Не шоссе, конечно, но можно идти. Существенно комфортнее, чем сползать, опираясь на шест.

— Ну? Убедился?.. А вон там — мост через реку!

— Где? — Сергей прищурился, но не смог разглядеть ничего.

— Ближе подойдем — увидишь, — пообещал Лерыч, энергично шагая вперед.

Спец по эксклюзиву двинул следом. Шли минут пятнадцать. Тропа вилась вдоль берега, потихоньку спускаясь к воде.

— Ты говорил — радиоточка находится в километре, — с сомнением заметил Сергей. — По-моему, мы уже больше отмахали.

— Крюк получается. Из-за моста, — отозвался Лерыч. — На ту сторону переберемся — придется возвращаться обратно.

— Если раньше не стемнеет, — пробормотал спец по эксклюзиву.

Шли еще четверть часа. До реки оставались считанные метры, и до моста рукой подать.

— Ну, хоть теперь-то видишь?

— Теперь вижу… ёханный бабай!..

Мост изогнулся, взмахнул змеиным хвостом и ушел под воду.

— Лерка, блин, прочь от реки!..

Напарники рванули по склону вверх — где на двух костях, где на четырех. Лезли, казалось, невозможно медленно: вот сейчас это чудо природы как раз поднимает из воды исполинскую голову на тридцатиметровой шее (неважно, что ширина речки от силы метров десять, да и глубина вряд ли больше). А в голове — немереное количество зубов, каждый покруче любимого лазерного резака…

Минут через десять остановились перевести дух.

— Серый, ты будешь смеяться, но здесь еще одна тропа.

— И тоже в озеро Лох-Несс? Засунь эти тропы себе…

— Упс…

На свежеобнаруженной дорожке метрах в десяти от ребят стоял человек. Невысокий, коренастый, в болотных сапогах и защитном комбинезоне. Приблизился, снял шапку. Седой. Оглядел заляпанных грязью напарников, представился:

— Дядя Лёша. Можно просто Лёша. Или просто дядька… Давно у меня гостей не было. Пошли обедать.

Теперь дорога постепенно забирала вверх — туда, откуда явились незадачливые охотники за мутантами. Снова пересекли розовую чащу. На огромной поляне — дом. Небольшой, но внушающий уважение: мощный фундамент из сверхпрочного пластика, стены обшиты пористой резиной от НПО «Космотехника», небьющиеся стекла, хренова туча аппаратуры на крыше (вся в изолирующих кожухах)… Сергей прикинул стоимость этой, извините, сторожки и решил при случае закинуть удочку в русское представительство Экологического альянса — может, им нужно построить хотя бы парочку таких лесничеств?.. Ах, да, автор еще не сказал: именно в те времена человечество подняло голову и вознамерилось дать решительный бой издержкам экологических катастроф прошлого. Под девизом «Земля — для людей!» полчища ученых были брошены на изучение диких зон с целью их одомашнивания. Уже знакомый нам дядя Лёша — один из рядовых бойцов этого фронта, а его дом — его плацдарм в гуманной операции наведения мостов между человеком и природой.

— Считаюсь, как наблюдатель, — сообщил он, когда приступили к обеду: мясные консервы, размоченные концентраты, синтетический кофе.

— Наблюдатель за кем?

— Да ни за кем. Чего тут наблюдать? Что скажут, то и делаю. Нужно взять пробы розового дерьма — беру пробы. Мышехвоста какого-нибудь изловить для опытов — ловлю. Прилетят, все сразу заберут: дерьмо, живность, данные приборов — я их каждый день записываю. Припасы оставят — еду, аккумуляторы, еще чего надо. Зарплата на карточку идет, мне тут без надобности. На пенсию выйду — буду миллионером.

— Дядь Лёш! А они нас в город не забросят? Чем скорее, тем лучше. Мы заплатим.

Егерь отрицательно покачал головой:

— Сейчас не свяжешься. А если бы и связался, все равно б не полетели. Глушители плодятся, в эфире дерьмо одно.

— Чего плодится? — не понял Сергей.

— Ящерицы такие. Когда у них гон — все на свете глушат, на всех частотах. Ни тебе связи, ни навигации. Тут несколько колоний: между мной и станцией одна, по пути к трассе одна, на том берегу одна — эта совсем близко, в паре верст всего.

— Ага, — догадался спец по эксклюзиву. — Меня этот олух пытался туда затащить. В качестве акушерки, блин. На тот берег, по мостику из динозавра.

Напарник оскорбленно молчал. Блин! Откуда нам с Малышом знать, что эти радиоволны излучает не аппаратура, а живность? В технической литературе о таком не пишут. А в ботанике какой-нибудь мы не сильны, невозможно быть гениальным во всем. Между прочим, не пошли бы на сигнал — может, и дядю Лёшу не встретили бы. Проще, конечно, сначала орать дурным голосом «звездец, делай хоть чего-нибудь!..», а потом выёживаться, когда уже все позади. Козел ты, ваше благородие.

— И долго плодиться будут? — спросил Сергей дядьку.

— Да недели две еще.

Во, блин, попали…

— Офигеть можно. Это каждый раз, когда всякие твари мечут икру, ты тут без цивилизации сидишь?

— Они не мечут икру, — уточнил дядька. — Живородящие.

К слову, лохнесское чудовище на тот момент уже почти стерлось из памяти. Настоящий живой человек, годами обитающий тут в одиночку среди мутантов, потряс Сережино воображение до самых недосягаемых глубин организма, и по горло наполнил отвагой и гордостью за род людской (читайте — самоуверенностью и апломбом).

— Две недели просто сидеть и ждать? Нас уволят за это время. А пешком?

— Иди, — усмехнулся егерь. — Если не заблудишься, через неделю выйдешь на трассу. А там, глядишь, кто-нибудь да проедет.

Остатки здравого смысла все-таки дали о себе знать:

— Не сожрут по дороге?

— Как повезет. Вообще-то мой участок спокойный, страшнее мокрой совы ничего не водится.

— Блин, — тихо сказал Валера.

— Знаешь? — обернулся к нему дядька.

— Знаю, — отозвался Лерыч. Лицо у него слегка позеленело, как после отравления. — Я полгода жил в дикой зоне.

Было такое. Умаявшись скитаться, Лерка пережидал на хуторе у неформалов остатки срока давности за кое-какие подвиги. Оттуда спец по эксклюзиву и забрал будущего напарника в «Галактику» — по окончании того самого срока.

— Мокрая сова? — хмыкнул Сергей. — Это не то же, что туманная неясыть?

Валера помотал головой:

— Не. Эта — точно с летальным исходом. Прикинь, человека за час разносит вдвое против его собственных размеров. Я с ним до утра просидел. Утром похоронили… Дядька, а чумная лягушка у тебя здесь тоже водится?

— Водится, как без нее. Но она уже в спячку залегла. Уже много кто в спячку залег, спокойно в лесу. Сова только вот… Вам бы попозже явиться. Морозы ударят — совы дохнуть будут. В холодное время вообще хорошо, гуляй — не хочу. Белый червь, правда, и зимой ползает, а так все тихо.

Сергей взглянул на опять позеленевшую физиономию напарника и резко потерял интерес к персоне белого червя.

— Ну, как? — подмигнул дядька, — Погостите у меня пару недель? А то скучно: все один да один.

— Нужно возвращаться на работу, — уперся спец по эксклюзиву.

— А попадешь на работу-то?

— Ему мутанты не страшны, — съязвил Лерыч. — Он сам мутант.

— Звезди больше, — буркнул Сергей и опять насел на дядьку:

— Значит, по-твоему, своим ходом здесь добраться нельзя?

Егерь пожал плечами:

— Почему нельзя? Все можно. Доберешься или нет — это другой вопрос… А! Вот еще: через колонию глушителей придется идти. Башка трещать буди-ит… ну, и с этой штукой можете попрощаться, — он кивнул на Малыша, приютившегося на Валеркином запястье.

— Эту штуку я вылечу, не впервой, — хмуро отозвался Валера. Бросил оценивающий взгляд на друга. Вроде как решался на что-то — и все решиться не мог. — Дядька! Выкладывай, чего у тебя еще интересного есть?

— Еще? Еще… ну, тошнотики будут по дороге, целое поле. Знаешь про таких?

— Тошнотики? Не помню.

— От них всякая дребедень мерещится, а потом блюёшь, как с перепою. Сейчас они слабые, цвет уже осыпался. Летом можно прямо в поле и сдохнуть. А так — пройдете, наверно.

— А! Не встречал, но слышал, — Лерыч пояснил для Сергея:

— Травка. Бродяги мои рассказывали, собирали такую. Неслабо вставляет, покруче конопли.

На сей раз напарник сохранил нормальный цвет лица. Теперь обеспокоился Сергей: идти с Валеркой через галлюциногенные заросли? Не сорвался бы после этого.

Но ведь мы не ищем легких путей.

— Ладно, — дядька понял, что этих психов не переубедить, и одним махом покончил с колебаниями. — Через розовую чащу я вас коротким путем проведу, и до первой заимки. Дальше сами. Оружие дам. С тропы не сходите, на тропе у меня трещотки висят, мышехвостов отпугивают. За день успевайте до следующей заимки, заблудитесь — хана. Всего их три. Потом лес пойдет горелый. В горелом ночью и костра хватит: тамошнее зверье пуганное, огня боится. Болота обходите стороной, особенно в дождь, на болотах током бьет.

Вечер ушел на обучение и подготовку. Дядька провел для гостей ликбез по обращению с древним излучателем. И откуда берутся такие археологические редкости? Два ствола, в обоих — дырки. Режим эксплуатации только один. Оружие нужно то и дело заряжать какими-то цилиндриками, перед выстрелом прижимать к плечу. А оно тебя еще норовит назад отбросить. Луча не видно, грохот страшный… Современные игрушки здесь малоэффективны, пояснил Дядя Леша, далеко не всякую тварь возьмут. Мутанты все-таки. Механические надежнее, только приноровиться надо… Блин. Спасибо хоть каменный топор не предложил. Чтоб уж гарантированно давешнего динозавра завалить.

В подсобке у дядьки обнаружился запасной рюкзак. Но, во-первых, всего один, а во-вторых — не внушал ни малейшего уважения, в силу древности и поношенности. В качестве рюкзаков решили использовать одноразовые гермопакеты. Лямки там уже были, требовалось их только усилить, а дырок — и даже серьезных потертостей — не было.

Потом дядька взял лист бумаги, стал рисовать маршрут и ставить пометки: вот тут заимки; здесь бегите побыстрее — совиные гнезда; из этого ключа можно брать воду, а из того озера — ни-ни; говённое болото обойдете слева; через тошнотики шпарьте по прямой, огибать себе дороже получится; будете ночевать возле Бухого Кедра — от костра ни шагу, синявки до костей обгложут. Белый червь? Ну, вообще-то, может вот здесь появиться. А может и не появиться. Да какие против него меры предосторожности, господь с тобой. Тут уж либо повезет, либо нет. Если получится убить — живучий, сука — постарайтесь уйти как можно дальше, дохлый он фонит еще сильнее, чем живой… Обращался дядька, в основном, к Валере, как к более опытному. Лерыч тоже не все понимал сразу — названия одних и тех же экзотических мерзостей не всегда одинаковы в разных районах. Да и не со всеми мерзостями приходилось сталкиваться, кое-что напарник знал понаслышке, а чего-то и вообще не знал. Сергею было еще тяжелее: его давние взаимоотношения с дикой зоной длились чуть больше месяца. Когда «Галактика» только набирала обороты, будущий спец по эксклюзиву строил загородный дом в двух сотнях верст от Москвы. Тогда в первый же день поставили защитный периметр, и львиная доля дикой экзотики обошла зодчих стороной. Обитавшей неподалеку коммуне хиппи приходилось хуже: они занимали давно брошенный кем-то коттедж. И сам коттедж от времени износился, и его защита…

С распухшими мозгами и запуганный до полного безразличия, Сергей вышел во двор — покурить и подышать отравленным воздухом. В небесах болтался обгрызенный тучами шмат луны отвратительного грязно-малинового цвета. Поодаль темнели силуэты опасных узловатых деревьев розовой чащи. Прожектор горел еле-еле (хозяин лесничества берег энергию), но все же горел: свет отпугивал некоторые виды летучей живности, подобно трещоткам от мышехвостов. От бродячей и ползучей живности охранял периметр. Тоже не без особенностей, дядька предупредил сразу: если пойдет дождь, во двор выходить только в резиновых сапогах, «а то от вас одни головешки останутся». Насколько мог вспомнить Сергей, нигде больше такого экстрима не было.

Спец по эксклюзиву даже сигарету не успел выкурить — явился напарник:

— Какого ты здесь делаешь? Ступай в дом.

— Ладно тебе, я ж за периметр не выхожу.

— Зашибись. Верх благоразумия, блин. Да ночью вообще нельзя высовываться наружу, тебя дядька не убедил?

Неподалеку — должно быть, где-то в кронах розовых деревьев — раздался не то скрип, не то кашель. В безветренной тишине звук прозвучал громко, будто в двух шагах.

— Бля… Серый, пошел в дом! — прорычал напарник. — Или по морде дать?

Скрип-кашель повторился снова. Спец по эксклюзиву почувствовал себя неуютно. Но, как обычно, грубое давление (да еще и с угрозами физрасправы, блин!) пробудило дух противоречия. Подчеркнуто спокойным голосом ответил:

— Не психуй, сюда она не залетит.

В ту же секунду во двор спикировало что-то.

Лерыч проявил истинные чудеса реакции. Только теперь Сергей обратил внимание, что напарник вышел из дома с оружием, которое подарил хозяин. Грохот над ухом — и полуметровая тварь упала чуть ли не под ноги упрямому специалисту по эксклюзиву.

Тело — цвета тухлой сардельки, с пятнами плесени. И по форме похоже на сардельку, из которой торчат ассиметричные кожистые крылья, покрытые редкой щетиной. Ручки — непропорционально маленькие, трехпалые. Морда — искореженный гибрид человечьей и птичьей: безгубый рот, находящийся в постоянном движении, над ним — роговой клюв, выше — выпуклые белые глаза без зрачков и радужки. Рядом с глазами — не то усики, не то антенны… Вращая бельмами, это воплощенное уродство поползло к Сергею. Спец по эксклюзиву рефлекторно отскочил в сторону. Тварь сделала еще одно движение и замерла. Сергей остановился тоже, кашляя и хватая ртом воздух. Съеденный обед активно рвался наружу.

— Чего такое? — злобно поинтересовался Лерыч. — Консерва была несвежая? Это можно исправить. Иди, поохоться! — схватил друга за плечи, подтолкнул в сторону калитки. — Одна тушка уже есть, подстрелишь еще парочку — почистим, зажарим… иди, чего уперся?

— Ладно, остынь, — отбиваясь, пробормотал Сергей. — Я ж не знал, что она… что оно…

— Не знаешь — слушай, чего умные люди говорят! — рявкнул Валера.

Одухотворенная физиономия напарника не оставляла сомнений: еще одно политически не взвешенное слово — и тогда уж наверняка придется вспоминать адреса-телефоны зубопротезных фирм.

— Слушаюсь, вашбродь, — вяло ответил спец по эксклюзиву, а про себя подумал: вот если бы, допустим, я полгода кантовался в дикой зоне — тоже стал бы невменяемым параноиком, или просто у Валерки предрасположенность такая?

Уже на крыльце поинтересовался:

— Значит, это и была та самая мокрая сова, от которой вдвое распухают?

— А? — апатично отозвался Валера. — Не, это был трескунчик. Они не ядовитые, хотя и кусаются. Мы их жрали. Ничего, съедобные.

Сергей схватился за горло и побежал в нужник.

* * *

Первый день пути — без особых напрягов. Дождь начинался несколько раз, и тогда неподалеку взрывались деревья. Напарники вздрагивали, но дядька и ухом не вел. С точки зрения Сергея те стволы, между которыми шла чуть заметная тропа, были такие же обрюзгшие, как и те, от которых проводник старался держаться подальше… но, блин, не спорить же с профессионалом. Неоднократно откуда-то из крон доносился уже знакомый кашель, но один лишь специалист по эксклюзиву реагировал на него болезненно, остальные не обращали внимания. Кроме трескунчиков в чаще, похоже, ничего не водилось. Розовое дерьмо — оно и есть розовое дерьмо, его даже мутанты не любят, пояснил дядя Леша. Потому и живу в дерьме, так спокойнее… Сергей вспомнил сторожку и тихонько хмыкнул: этот домик и натиск динозавра, пожалуй, выдержит. Но кто будет сомневаться, что в дерьме завсегда спокойнее?..

Розовые деревья закончились, пошли серые ивы. Штука столь же безопасная, сколь бесполезная: хрупкая и гибкая одновременно, даже палки нормальной не вырежешь. Костер тоже не разведешь: от огня превращается в кисель и отвратительно воняет. Через это говно завтра весь день пилить… Здесь уже не так тихо, как в дерьме, порадовал дядя Леша и остановился:

— Вот и заимка. Отливать — сейчас, курить — тоже. Через полчаса солнце зайдет, наружу не вылезешь.

— А внутри курить нельзя? — удивился Сергей — Пожарники оштрафуют?

— Дядь Лёш, где заимка-то? — оглядевшись, спросил Валера.

Егерь игнорировал оба вопроса. Подошел к большому круглому камню, заляпанному серой слизью, потер его перчаткой, чего-то такое нажал и приложил к открывшейся панели ладонь для опознания. «Камень» треснул, створки раздвинулись. Дядька включил фонарь и шагнул внутрь.

Лестница в десять ступенек, внизу — комнатка четыре на четыре, не больше. Половину занимает лежанка, на лежанке толстое одеяло. По другой стене — шкаф. Консервы, аккумуляторы, аптечка, боеприпасы. Егерь зажег лампу, погасил фонарь.

— Дядь Лёш, покуришь со мной? — попросил спец по эксклюзиву, борясь с приступом клаустрофобии.

— Я ж не употребляю, — удивился дядька. — Там Валера остался покурить, у него ружье.

— Ружье, ага. Меня бы не подстрелил вместо совы. Он дикий, как твоя зона, — пробурчал Сергей. Вчерашний Леркин наезд (да еще с демонстрацией превосходства, блин!) не давал покоя специалисту по эксклюзиву. Птица гордая, что тут скажешь.

Егерь усмехнулся:

— А Валера говорит — ты мутант. Кто из вас дикий-то? Или оба?

— Валера — дупло, слушай его больше. Ну, подцепил я в свое время инопланетную болезнь, от которой тело может меняться. Прошло уже давно, а этот придурок до сих пор подкалывает.

…Через полчаса солнце закатилось. Больше не осталось спасения от клаустрофобии. Курить хотелось до безумия. Лежать втроем на двухметровом настиле было тесно и жарко. Тут же рядом — включенный обогреватель, на котором сушились куртки. А еще, в довесок — неуютная мысль: завтра дядька уйдет обратно, дальше придется пилить одним…

Сказать, что Сергею спалось беспокойно — ничего не сказать.

Утром, стоя возле запечатанной ночлежки, дядька отдавал последние указания:

— …не промахнитесь. Они обе прямо у тропы, и выглядят, как эта. Купола, в общем. Вторая будет такая же засранная, дальше серая ива кончится. Открываются на любую человеческую руку. Аккумуляторы и патроны можете оттуда брать, только совсем уж всё не уносите. И еще: когда глушители успокоятся, дайте знать, как добрались.

Сергей проводил егеря долгим взглядом. Внутри организма чего-то такое неприятно копошилось, ноги почему-то ослабли… Спросил, не оборачиваясь:

— Тропу хорошо различаешь? А то она пропадает иногда.

— Полностью не пропадает, хоть чуть-чуть да видно, — спокойно отозвался напарник.

— Карта, которую дядька нарисовал, у тебя далеко?

— В кармане.

— Ружье заряжено?

— Расслабься, Сереж, прорвемся, — мягко сказал Валера. Но потом не удержался и съязвил:

— Конечно, если кое-кого не будет с завидной регулярностью тянуть на подвиги.

— Лучше помолчи! — окрысился Сергей. — Ты уже столько желтых карточек за эти дни заработал! Поперся к ящерицам на случку, разбудил динозавра, нае…л меня с трескунчиком!.. Да еще и дядьке назвездел, что я мутант.

— А чего, разве не мутант? — ухмыльнулся напарник.

…Да сам ты, бля, чья бы корова мычала! Ядовитая мокрая сова, случаем, не твоя родственница? Или этот, белый червь? Не удивлюсь, если ты и дохлый фонить будешь. Совсем как Элькин юзер Кирюша — недаром у вас столько общего…

Двигаясь за напарником, Сергей проговорил эту мантру один раз вслух и еще трижды — про себя. Подействовало: злость улеглась.

На самом-то деле действительно все давно прошло. Конечно, быть мутантом… простите, оборотнем в некоторых случаях может оказаться кстати. Но в мирной жизни это качество не слишком удобное, мягко скажем. Да и не получилось бы его сохранить, даже если бы очень хотелось. Для этого нужно постоянно жрать мутагенные растения долины Алекто, а их (удивительное дело!) в земных магазинах не продают.

— Жаль, — сокрушенно заявил Лерыч.

— Чего жаль?

— Что ты не оборотень. Превратился бы в лошадь, я бы тогда ехал верхом.

Глаз, что ли, выбить?..

Шли долго, шли сколько-то, не наблюдая вокруг себя ничего кроме зарослей серой ивы. Если из этих зарослей и наблюдали в свою очередь за путешественниками чьи-нибудь модифицированные глаза, то делали это молча. Безобидные кусачие трескунчики остались позади, в розовой чаще — тоже, видать, полагали, что в дерьме спокойнее. Треск, к которому Сергей успел привыкнуть за вчерашний день, больше не повторялся. В отсутствие дождя и ветра царящая в лесу тишина была в лучших готических традициях зловещей.

Между осклизлыми силуэтами ив показались стародавние деревянные дома. Ага, та разрушенная деревня, которую дядька на карте крестиком отметил. Еще предупреждал, чтобы в «избы» не совались — там бородавчатые пузыри гнездятся. Сейчас они, правда, в спячке, но береженого бог бережет.

Дома производили странное впечатление. Гниль, провалившиеся крыши, мох по стенам, пустые окна без стекол — и в то же время что-то такое неуловимо волшебное, будто пришедшее из народных сказок: резное оформление окон и крылечек, притулившиеся во дворах доисторические колодцы и игрушечные флигели, торчащие кое-где из разрушенных крыш кирпичные (!) трубы — кажется, в древности их делали не для вентиляции, для другого чего-то. От «избов» веяло тайной, и тайна эта заключалась совсем не в гнездовье бородавчатых пузырей…

После деревни — заросшее серой ивой древнее кладбище. Изгороди едва угадываются под толщей слизи, лишь торчащие здесь и там кресты указывают на последние пристанища допотопных людей.

На кладбище Валера почему-то застрял. Остановился между могилами, стоял и вертел головой туда сюда. То ли прислушивался, то ли принюхивался к чему-то. Ружье, которое он не выпускал из рук всю дорогу, теперь сиротливо ковыряло прикладом землю.

— Лерыч, мы идем или где? — окликнул Сергей.

Напарник обернулся. На физиономии витало растерянное выражение.

— Сереж, я подумал… Может, это все только кажется?

— Чего кажется?

— У меня чувство, будто мы на сеансе экзорцизма. Док Волков рядом и те, другие. А дикая зона, дядя Лёша — это все изменёнка.

Сергей натянуто рассмеялся:

— Щас проверим. Док, вы здесь? Выручайте срочно, у нас тут точка сборки поехала. Ну, док! Трудно вам, что ли?.. Не, не слышит. Облом.

— Сереж, я не шучу.

— А чего Малыш думает по этому поводу?

— Говорит, что мы на полпути к «Галактике».

— Ты пытался ему объяснить, где мы находимся?

— Пытался. Не верит.

Упрямый, гад, весь в хозяина…

— Ну и хрен с ним. Нормально все. Мы ведь удалились от начального пункта? А начальным пунктом Малыш считал дом с привидениями. Вот тебе и полпути.

— Есть и другой вариант. Мы действительно движемся к «Галактике». Но продолжаем видеть иную реальность.

…О-ох, как хотелось бы верить, что мы действительно движемся к «Галактике». Независимо от вариантов и реальностей…

— Лерка, пойдем уже.

— Погоди. Нам нужно очень твердо для себя решить, что считать истиной. И опираться в дальнейшем только на это. Или мы с тобой реальны, или окружающий мир. Определиться, а дальше уже действовать без размышлений и колебаний.

Ой, ё… Где-то внутри Сережиного организма шевельнулось нечто совершенно непривычное и не свойственное. А именно — приступ самокритики. Наверно, не стоило подсовывать напарнику груду эзотерической литературы. Можно было найти какое-нибудь безобидное занятие… Блин, но кто бы мог подумать, что Лерыча — Лерыча! — пропрет на мистику? Вот уж точно — знал бы, где упадешь. Не, ну какой придурок! Дядька же общедоступным языком объяснил: расшибитесь, но к ночи будьте на заимке. Не успеете — звездец тогда. А этот пенёк встал как столб посреди могил, и рассуждает, блин, об основах бытия, принц, ё-моё, датский!..

От избытка самокритики мы не лопнем никогда. Был бы иммунитет, а громоотвод всегда найдется.

(Между нами, девочками: а может, зря Сергей не принял всерьез предложение напарника? Может, это как раз и была пресловутая кастанедская опция crtl+z? Может, удалось бы не только переметнуться обратно в Москву, но и escape еще пару-тройку проблем, нажитых непосильным трудом за последнее время? Я, конечно, ничего не утверждаю. Не возьмусь утверждать и после десятой рюмки. Но — мало ли…)

Сергей посмотрел на друга в упор и тихо, отчетливо проговорил:

— Лерыч, слушай сюда внимательно.

…мне насрать, где у тебя точка сборки. Я намерен ночевать в бункере. Там не фонит белый червь, и не обгладывают синявки. Не хочу, чтобы меня разнесло вдвое. Тебя — тем более, тебя и в одинаре много. Поэтому ты сейчас идешь со мной. Ты уже туеву хучу желтых карточек заработал, если чего — начищу рыло без размышлений и колебаний…

— Ни хрена ты не въехал, — вздохнул напарник. — Ладно, пошли.

Где-то через час ходьбы дикая зона преподнесла следующий элемент новизны: на ветке ивы болталась крупная мутная сосулька, размахивая хвостом… простите, нижней частью организма. Лерыч остановился, щелкнул излучателем. Непонятное создание взлетело, в процессе меняя форму: теперь это стало что-то каплевидное. Напарник выстрелил. Неопознанное летающее лопнуло, брызнув в разные стороны не то жидкостью, не то ошметками.

— Чего это было? — спросил Сергей.

— Хэ Зэ.

— Дядька не говорил?

— Он для нас обоих говорил, между прочим! — огрызнулся напарник. — Думаешь, у тебя одного тогда мозги распухли?

— А оно точно опасное?

— Есть шанс проверить — вон, целая стая летит.

«Летит» — это такая образная конструкция. На полет оно было не слишком похоже. Штук пять миниатюрных НЛО, преломляя солнечные лучи, перетекали в воздухе, будто поглощали пространство и выталкивали наружу использованное. Насколько их намерения мирные, проверять почему-то не хотелось.

При всей декларированной надежности древнего оружия, у него был существенный недостаток: требовалось постоянно перезаряжать. Лерыч, который еще не очень освоился с раритетной игрушкой, перезаряжал не слишком быстро. Живые капли двигались медленно, но Валеркина нерасторопность уравнивала шансы. Сергей вытащил резак, рванулся вперед и проткнул ближнее мини-НЛО налету.

— Конан, твою мать, — фыркнул напарник, стреляя в следующую тварь. Обе капли лопнули так же эффектно, как первая. — Смотри, чтобы на кожу не попало, хрен их знает.

В четыре руки, два ствола и один клинок удалось разделаться с массовым налетом. Валера присмотрелся к ивам вокруг и начал методично, не спеша, сшибать оттуда мутные сосульки, пока им не приспичило сняться с насиженного места. Сергей огляделся, ни одной летучей капли не увидел… ни одной летучей, да. Но заметил то, на что в суматохе боя не обратил внимания — мутный пузырь, прилипший к тыльной стороне ладони. Подавил импульс заорать, ткнул непрошеного гостя выключенным резаком. Капля лопнула, и стало понятно, почему спец по эксклюзиву не почувствовал ее сразу: кожа руки оказалась покрыта роговым слоем. После избавления от паразита роговой слой начал потихоньку рассасываться. Не дожидаясь, пока рассосется, Сергей спрятал руку в карман куртки: если заметит Лерыч, от подколок по гроб жизни не избавишься.

По-хорошему, стоило задуматься: почему оборотнический дар, который уже столько времени не залечивал мгновенно раны, ушибы и ожоги, не предохранял от болезней, отравлений и прочего житейского дискомфорта вдруг проявился именно сейчас. Уж не потому ли, что за все последние месяцы сегодняшнее событие — единственное смертельно опасное?.. Задумываться было некогда и влом. Сергей тут же все списал на случайный рецидив и постарался выбросить из головы.

Напарник тем временем покончил с зачисткой видимого пространства и двинулся по маршруту дальше.

Засранный купол вырос возле тропы где-то через полтора часа пути. Еще двум сосулькам за это время не повезло. Трем повезло: Лерыч промазал. Напуганные твари снялись с веток и поспешили затеряться в глубине зарослей.

Эта заимка еще меньше первой. Но — то ли усталость притупила чувства, то ли организм смирился с неизбежным — так или иначе, сегодня обошлось без клаустрофобии. А когда поужинали (опять концентратами — ну да хрен с ними, в желудке крестьянина все сгниет) настроение у специалиста по эксклюзиву заметно улучшилось. Блин! Мы прожили этот день и одолели этот переход. Одни, без наставника. И завтра одолеем. И вообще — чего тут идти: раз-два — и дома. Все будет зашибись. А Лерка, хоть и недоумок, но все-таки молодец: надо же, как насобачился палить из этой штуки — даром, что она в плечо долбит… Сергей обнял напарника:

— Ну, чего, мириться будем?

Лерыч неожиданно отстранился:

— Перестань.

— Почему? — растерялся Сергей.

— Нельзя. Содомский грех.

Спец по эксклюзиву оторопело уставился на приятеля. Очередной прикол? Не похоже. Морда растерянная, будто сам не понял, чего сказал.

— Лерка, ты в порядке?

— Не знаю. Не трогай меня, Серый. Кроме шуток.

— Ладно, — совершенно сбитый с толку, ответил Сергей. — Как скажешь.

…Еще одна беспокойная ночь. Не спится. Какой, на хрен, грех — через пять лет совместной жизни? Чего на него наехало-то? Нервная разрядка такая? Причем, именно сегодня, когда мы уже, считай, в двух шагах от цели. Всё, ё-мое, не как у людей…

И покурить не выйдешь, блин.

Когда все-таки получилось уснуть, приснились древние «избы» — ни фига не разрушенные, а очень даже целые и невредимые, выкрашенные в яркие краски. Стояли они в центральном парке отдыха, в окружении культурных растений — берез и ёлок. На крыше у каждого «изба» — связка воздушных шаров, на крыльце у каждого «изба» — какой-нибудь былинный персонаж: Рембо, Терминатор, Шрэк.

Скорее бы домой.

* * *

С утра ближайшие перспективы показались совсем не такими радужными, как накануне. Вполне понятно, в общем-то. Легко воспрянуть духом, когда позади удачный день, а впереди целая ночь в тепле и безопасности. Вот только ночь — это тоже промежуток времени. Соответственно, закончится, когда ей будет положено. Грубая циничная действительность вытащит тебя из теплого сухого гнезда и швырнет в холодную мокрую воду: учимся выплывать, занятие следующее.

— Лерыч! Когда у нас по графику эти совы, от которых вдвое распухают?

Напарник почему-то не ответил. Не оглянулся даже.

— Лерыч, слышишь? Карту дай.

Теперь обернулся. Взгляд остекленевший:

— И из дыма вышла саранча на землю. И на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее — как лица человеческие; зубы у ней были, как у львов, и хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала.

— Про саранчу дядька не говорил, — осторожно заметил Сергей и задумался: чего бы это значило? Ностальжи прошибла, сладкие воспоминания о былой жизни в дикой зоне? Нашел время, тоже мне…

— Вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, — монотонным голосом продолжил напарник. — И на головах его семь диадим. Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю.

— Это из Кастанеды? — догадался Сергей.

— Как ты можешь! — чуть не задохнулся Лерыч. — Не смей больше вспоминать эту… эту… чертовщину! — испугался последнего слова и перекрестился.

Сереже стало реально не по себе. Изо всех сил тряхнул напарника за плечи:

— Лерка, очнись!

Тот изменился в лице. С минуту хлопал глазами, потом растерянно спросил:

— Чего это было?

— А я, блин, знаю?..

Яркое дежа вю, невесть откуда. Чуть ли не стопроцентная уверенность: все это уже происходило однажды. Только никак не получается вспомнить — когда и при каких обстоятельствах… Может, Лерка не ошибся, то, что мы видим — измененка? Нагромождение этих, как их там, подсознательных страхов и болезненных воспоминаний…

— Серый, ты опять будешь подкалывать, но с реальностью чего-то не то.

— С башкой у тебя чего-то не то! — опомнился спец по эксклюзиву. — Я, между прочим, про мокрую сову спрашивал.

— А. Сереж, в нашем случае это не самое большое говно. Совы по ночам летают. А мы до горелого леса в бункерах ночуем.

— Но мы же через гнездовья пойдем, можем вспугнуть. Дядька просто так не стал бы говорить. Как они хоть выглядят?

— Думаешь, я видел? Я только результат видел. Сейчас посмотрим, — Валера включил Малыша.

— А он сможет пробиться в сеть? — с сомнением заметил Сергей. — Ящерицы же.

— Незачем в сеть, я скачал у дядьки справочник. Сейчас… Мокрая сова… Ага. Прелесть какая, — Лерыч отстегнул комп, протянул напарнику. — Полюбуйся.

В первом приближении действительно чем-то похоже на сову. Мультяшную: эдакая приплюснутая восьмерка, вся в перьях. Лап шесть штук, не птичьих, а паучьих. Вместо клюва — жвала, как их показывают в укрупненной съемке про насекомых. По периметру рта — окантовка из жестких шерстинок… Сергей ткнул зубочисткой «next». Та же прелесть, вид сзади. Короткий заостренный хвост с циферкой. Спец по эксклюзиву навел курсор на циферку. «Жало», — пояснил справочник.

Снова перевернул страницу. Пригляделся. Перевернул еще раз. Опять пригляделся. Вернулся на предыдущую…

— Лерыч, блин, карту дай!..

— Ну, и рожа у тебя. Чего там такое?

— Карту дай, говорю! Точно, ё-мое! Гнездовья мы вчера прошли.

В справочнике, после взрослой совы в двух видах — анфас и ан-задница — изображения личинки. Тоже в двух видах: болтающаяся на ветке мутная «сосулька» и ни к чему не прикрепленная водянистая капля…

Мать-мать-мать. Прикольное ощущение: будто ты целый вечер мило общался с приятным собеседником, а потом выяснил, что по паспорту он Влад Дракула. Ну что ж. Одно радует: эта прелесть у нас позади. Напрягает другое: завтра ты так же беззаботно выпьешь с кем-нибудь на брудершафт, а потом проснешься с откушенной башкой.

— …Как это — нет? Блин, они там оборзели? Совсем работать не хотят, ё-мое?..

Очередной затык — в справочнике не оказалось изображения белого червя. Его Лерыч тоже в лицо не видел. Если бы видел, сейчас вряд ли смог бы опознать: далеко не все индивидуумы после смерти зависают в астрале. А составители почему-то не поместили рисунок, только коротенькое описание в несколько строчек. Приходилось опираться на устную информацию от дяди Лёши и небогатые Валеркины знания.

— Ну… посмотрим, чего ты еще умеешь, — пробубнил Лерыч, раскапывая в бескрайнем софте Малыша древнюю примочку «счетчик Гейгера». — Ты уж нас предупреди, если эта фигня подкрадется.

Очень скоро, где-то через полчаса пути, напарники оценили достоинства серой ивы. Оценили, расставшись с ней навсегда.

Наверно, здесь стоит сказать пару слов о рельефе этого чудесного места. Дело в том, что сторожка дяди Лёши вместе с окружающей розовой чащей располагалась на холме. Там не задерживалась лишняя влага — иначе курьезные деревья в течение одной осени полопались бы все до единого к чертям собачьим. Первый день пути — постепенный сброс высоты. Граница розовой чащи с ивовым лесом означала переход в низину. Так вот, пока двигались сквозь серые заросли, шли по сухой земле: это замечательное растение всасывало в себя влагу, как губка. Кончилась ива — кончилась нормальная дорога. Начался неопрятного чахлого вида кустарник, опутанный разнокалиберными лианами, а вместе с ним — грязное месиво, канавы, заполненные водой, местами — заболоченные участки, которые приходилось старательно обходить, чтобы не получить свои законные двести двадцать вольт (в лужах и канавах эти самые вольты, к счастью, не водились — их генерировала какая-то высокоинтеллектуальная болотная растительность). После каждого крюка Валере было все труднее снова отыскивать тропу. Выручал Малыш, который четко держал направление, а также провешенные на кустах через небольшие расстояния трещотки, предназначенные отпугивать мышехвостов (мышехвоста пока не встретили ни одного. Должно быть, они и впрямь не любили трещоток). Дождь, моросивший с утра, через пару часов ходьбы усилился. Наконец, дополняли удовольствие импровизированные рюкзаки: запирающая липучка от частого использования стерлась, то и дело расстегивалась без объявления войны. Падая очередной раз в лужу, ребята рисковали зачерпнуть в мешки воды и промочить содержимое.

Вот так и шли. В этот день дикая зона узнала много культурных выражений.

Малыш, надо сказать, рьяно кинулся в бой. Первое сообщение о повышенной радиоактивности появилось где-то за час до места, отмеченного на карте восклицательным знаком. Напарники целиком превратились в зрение, слух, нюх и всякие шестые чувства, но черви пока не объявлялись. Да и не должны были — Малыш идентифицировал источник радиации с большого расстояния.

Зато неподалеку от условно опасного места — того самого, отмеченного восклицательным знаком — у друзей вдруг синхронно заболела голова, и приключилась несвоевременная заминка: дорогу перегородила канава не меньше пяти метров шириной. Внизу — вода и, кажется, глубоко. Через канаву — несколько уложенных рядом тонких розовых стволов, покрытых вездесущей слизью. Узенький мостик, сантиметров пятнадцать от силы. И скользкий.

— Перелезем?

— А у нас есть выбор?

И выбора нет, и времени нет. Нарезая круги, напарники рисковали выбиться из дневного графика — это раз; имели неслабые шансы получить сегодня неслабую дозу — это два; наконец, вплотную подобрались к резиденции белого червя, встреча с которым чревата не одними лишь рентгенами. Дистанционное психотропное воздействие и самый сильный парализующий яд — вот инструментарий царя дикой природы.

К переправе готовились быстро, но тщательно.

Хотя стволы лежали здесь черт знает с какого времени, но — такова особенность розовых деревьев: их сок остается сильным растворителем сколь угодно долго. Друзья настригли веток, связали в стопки и примотали к подошвам ботинок, а еще — заклеили ладони пластырем: хвататься за жерди моста, если вдруг чего. Не доверяя предательской липучке, туго перевязали горловины вещмешков кусками прочной лианы — на случай, если поклажа окажется в воде. Из другой лианы получилась импровизированная страховочная веревка.

— Ну?

— Ага.

Лерыч пошел первым, налегке. Перебравшись на ту сторону, привязал конец страховочной лианы к самому матерому кусту. Придерживаясь за эти перила, Сергей перетащил через канаву мешок напарника, вернулся за своим. Во время второй ходки случилась неприятность: уже в трех шагах от берега поскользнулся и рухнул в воду по пояс. Лиана недвусмысленно затрещала. С грехом пополам выбрался обратно на мостик и кое-как выпрямился: мешок перевешивал. Валера протянул руку. Уже ступая одной ногой в сомнительное береговое месиво, Сергей бросил прощальный ненавидящий взгляд на бурую водную гладь канавы.

У самой поверхности, извиваясь, мелькнуло что-то светлое, тонкое и длинное.

Бежали минут десять, то и дело падая — ноги разъезжались в глине. Начали задыхаться. Сергей швырнул свой мешок прямо в грязь, уселся на него, долго пытался попасть сигаретой в рот. Только после двух-трех затяжек смог поделиться впечатлением:

— Как в описании — длинный и белый.

— Но он же сухопутный… должен быть, — неуверенно проговорил Лерыч.

— Никто никому ничего не должен.

— Ага… — напарника все еще что-то смущало. Наконец, понял, что именно:

— Серый! Но если это червь, то где звездец?..

Вопрос из серии «зри в корень». Сергей тут же вскочил на ноги:

— Блин! Лерка, а ведь мы…

…как раз вошли в квадрат, обозначенный восклицательным знаком.

Ребята осознали это, и нервы опять натянулись до предела. Ерунда, в общем-то: дядька всего лишь пометил участок, где теоретически можно встретить червя, а не назначил место рандеву с точностью до сантиметра. Жалко, что нет рядом дядьки и некому пролить свет на загадку века: состоялось все-таки это самое рандеву — или там, в канаве, был вульгарный фэйк?.. О, тяга к символизму! Восклицательный знак парализовал мыслительные способности. Дополнительные пары глаз и ушей выросли у друзей на затылках, и еще по одной паре — у каждого на груди, животе, спине и заднице, просвечивая одежду не хуже рентгена, чутко улавливая каждое мимолетное движение в кущах поганого кустарника. Но червь больше не приходил.

Прошли с полкилометра, чуть ли не бегом. Червь не появился.

Преодолели очередную яму с водой. Месили глину с полчаса, уперлись в непролазные заросли. Тропа с трещотками потянулась в обход. Червя нет. Похоже, он все-таки остался там, в канаве. А с ним, соответственно, и звездец. Но головы почему-то продолжали болеть.

Еще час ходьбы. Сергей расслабился. Дополнительные глаза и уши были демонтированы и аккуратно убраны в кладовку вплоть до следующего форсмажора. Обогнули бог весть какое по счету заросшее высокоинтеллектуальной дрянью болотце. Разыскали трещотку. Кое-как разглядели под ней тропу.

— Пони бегает кругами, у него напряг с мозгами, — раздраженно пробубнил Валера.

— Чего? — не понял Сергей.

— Я говорю, восклицательный знак мы уже два часа как прошли.

— Ну, и замечательно. Чем ты недоволен?

— Я? Доволен всем. Вот только Малыш нервничает: фон до сих пор такой же, как в предполагаемом эпицентре.

Сергей напрягся. Дополнительные пары глаз и ушей были в экстренном порядке снова извлечены из коробок.

— Лерыч, но ведь червь ползает, а не на привязи сидит. Он может встретиться дальше, или ближе, или…

— …или — встречаться на протяжении всего дневного перехода? — перебил напарник. — Серый, не будь идиотом. Дело не в конкретном местонахождении червя, а в количестве червей. Мы прём через радиоактивную зону уже полдня, а фон не уменьшается. Втыкаешься, не?..

Пятый час ходьбы. Дождь наконец-то закончился. Фон держится. Башка трещит.

Шестой час ходьбы. Фон держится.

Седьмой час, до заимки рукой подать…

— Может, тут отвалы какие? — неуверенно предположил Сергей и уточнил:

— Древние, — (как будто отвалы бывают еще и современные).

— Ага. Деревенька, которую мы вчера прошли, вишь, как нагадила — до сих пор фон зашкаливает, — резко отозвался Лерыч. — Серый, включай мозги, прежде чем херню нести.

Сергей собрался с духом и сделал кощунственное предположение:

— А Малыш, случаем, не завис?

Лерыч остановился. Хмуро потыкал электронного друга зубочисткой под ребра, поставил диагноз:

— Все в порядке с Малышом.

— Дядька не говорил про демографический взрыв у червей, — рассуждал спец по эксклюзиву. — Один восклицательный знак поставил всего, да и то сказал: не факт, что эта штука объявится.

— Она и не объявлялась до сих пор.

— А длинная белая хрень — там, в канаве?

— Которой ты на башку сел? Если это червь, то он сегодня неадекватно добрый.

— Тогда я ни фига не въезжаю.

— А я въезжаю: за сегодняшний день мы либо облысеем, либо станем импотентами, — буркнул напарник.

— Ну… — Сергей попытался направить разговор в оптимистичное русло. — Зато, видишь, кроме червей нынче никаких тварей.

— Ясен пень, передохли, — Лерыч категорически не желал позитива. — А если какая уцелела — сейчас мутирует по следующему заходу. Получится херня еще покруче совы и червя… Пришли, между прочим. Будем надеяться, что у этого бункера хорошая защита, — раздраженно проговорил он, прикладывая ладонь для опознания.

Третья заимка — еще меньше второй. Усыхают они, что ли, по мере удаления от плацдарма? Так-то все на месте, а запасов даже побольше, чем в первых двух. Можно без особого мародерства затариться на оставшийся путь. Вот только защита…

— Серый, фон держится на прежнем уровне.

— Офигеть. Блин, эта заимка бумажная, что ли?

— Не знаю, но здесь оставаться нельзя.

— Лерка, не дури. Солнце через час зайдет, двигаться дальше — верный звездец. Лучше проверь Малыша, это его глюки, — и тут у специалиста по эксклюзиву мелькнула ненавязчивая догадка:

— Лерыч… а давай-ка еще раз посмотрим, чего там написано про этого червя?

Напарник пожал плечами, вытащил из памяти электронного друга коротенькую справочную статью. «…мертвый червь темнеет до коричневого цвета, по фактуре напоминает древесину, некоторое время сохраняет эластичность. Радиоактивное излучение у мертвой особи выше, чем у живой, в два-три раза …» Спец по эксклюзиву утонченно высказался и кинулся развязывать куски «лианы», которыми напарники затянули горловины мешков перед тем как штурмовать канаву.

…Солнце уже садилось, уходить от заимки на приличное расстояние времени не было. Радиоактивные останки захоронили поблизости, в яме с водой. Глядишь, в бункер эта хня не просочится. Что бы там ни было, а землянки далеко не бумажные.

После торжественных похорон червя Малыш, к счастью, успокоился. Успокоился и его хозяин — к несчастью, увы. Стоило расслабиться, как у Лерыча опять поехала точка сборки. С полчаса бездумно пялился на стеллаж с припасами, беззвучно шевелил губами. Какое-то время Сергей делал вид, что не замечает — вдруг само рассосется? — потом, наконец, не выдержал:

— Лерка! Жрать собираешься?

Молчание.

— Оглох?.. Ты и утром жрать не стал, между прочим.

Малоинформативное шевеление губами прекратилось, напарник соизволил ответить:

— У нас нет ничего постного.

— Лерыч, это ни разу не прикольно. Хочешь сдохнуть по дороге?

Теперь Валера не счел нужным отвечать. Лег, демонстративно отвернулся лицом к стене, забрался под одеяло с головой. Не, ну что за дурдом-то, елки-палки?..

По крыше нудно дребезжал дождь. Тоже радость: сегодня вот еще в заимке ночуем, а завтра придется в чистом поле. Тент, костер — это все прекрасно, но если зарядит нормальный ливень, отсыреют и тент с костром… Блин, когда же, к такой матери, пойдет снег в этом году? Или в этом уже не пойдет, только в следующем, на женский день восьмое марта? А как было бы хорошо — сухо. И передохли бы к едреням мокрые совы, от яда которых вдвое разносит… Кстати, насчет яда: не мог Валерка отравиться чем-нибудь? Или его какая-нибудь херня укусила, может, я не заметил?.. Сергей сел рядом, откинул одеяло, положил ладонь напарнику на лоб. Да не, температура нормальная. Может, перебор с рентгенами? Фигово, если так. Но ведь дурковать Валерка начал еще до червивых болот?..

— Я, кажется, просил меня руками не трогать, — процедил Лерыч.

— Да пошел ты, — устало отозвался Сергей. — Спокойной ночи.

У несчастного специалиста по эксклюзиву спокойной ночи опять не получилось. Ложиться не стал, пока не уснул напарник: на этой лежанке трудно соблюсти дистанцию, а кто знает, как далеко распространяется Леркино внезапно проснувшееся целомудрие? Неровен час, заденешь нечаянно — опять будет воспринято как грязное домогательство.

Сигарет, между прочим, осталось всего несколько штук на двоих. Была запасная пачка, и еще одна — почти целая — нашлась у дядьки: пилот забыл. Валерка запасных никогда с собой не берет, не рыцарское это дело. Надо было сразу нормировать курево, но — где там, со всеми этими трабблами… А теперь рискуем не растянуть остатки до цивилизации. Звездец.

Одно утешение: импотентами, кажется, пока не стали. Хотя — кто его знает, этого добродетельного?..

Потом долго считал верблюдов, но в голове продолжали крутиться невеселые мысли и пугающие соображения. Сколько веревочке не виться… Совиные гнезда проскочили вроде как без последствий. Насчет белых червей бабушка надвое сказала, а точнее — анализ крови скажет, если домой доберемся. Чего будет дальше? Дальше-то, а?..

Когда все-таки уснул — снились мокрые совы, коричневые белые черви, а на десерт — жаркое из тухлых сарделек.

* * *

— …что он хорош, и отделил бог свет от тьмы. И назвал бог свет днем, а тьму ночью.

— Доброе утро, — раздраженно отозвался спец по эксклюзиву. Одежда не досохла, башка трещит (не иначе вчерашние рентгены в ней революцию устроили), кости с мышцами вопят на все лады (неслабо вчера в глине покувыркались), сигареты на исходе, впереди четыре дня ходьбы и четыре холодных ночевки. Дежурная порция шизы очень кстати. — Может, хоть сейчас чего-нибудь сожрешь?

— Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам сын человеческий, ибо на нем положил печать свою отец, бог.

— Понял, извини.

Итак, заимки кончились. Кончились и трещотки.

К середине дня напарники вошли в горелый лес. Тропа здесь, предупреждал дядя Лёша, малохоженная. Однако это не помешало ей быть куда заметнее, чем вчера. Вместе с кустарником за спиной остались и болота, дальше — сухой мох. Такое впечатление, что вырос он лет десять назад и с тех пор ни разу не обновлялся. Наступишь — не мнется, ломается. Тропинка в этом покрытии выдавлена, как морщина на старческом лице — раз и навсегда. Когда, интересно, горел лес? Видимо, не так уж давно, если молодь до сих пор не скрыла с глаз обугленные стволы. А может и давно, просто не растет молодь, вырождается здесь все на фиг.

— …пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу…

(censored!..)… Почему кончились трещотки? Некого отпугивать? Сгорели, а новые дядьке было развешивать недосуг? Или просто не нужны они здесь никому? Дядька сюда редко забредает, а кто еще? Самые привлекательные для экологов и самые ужасные для путешественников звери и растения остались позади. Дальше — ну, травка глючная. Для определенной категории исследователей она может представлять интерес, но — вряд ли для экологов, в рамках программы одомашнивания диких зон. Ну, глушители эти — штука неудобная, но, скорее всего, безобидная. Ах, да! Синявки еще. Которые обгложут нас до костей. Сегодня вечером, кстати.

— …летите, собирайтесь на великую вечерю божию, чтобы пожрать трупы всех свободных и рабов, и малых и великих…

Трижды (censored!..)… Сергей поймал себя на том, что он пресытился дикой экзотикой. Притупились страхи. Куда больше синявок теперь его смущала необходимость спать на голой земле. Жрать надоевшие концентраты. Обходиться без душа и сигарет. А еще — Валеркино помешательство. Пока дискретное, но, похоже, становится непрерывным.

Во второй половине дня дождь прекратился. Но вместо облегчения это принесло следующую напасть: из мха, в нескольких шагах от напарников, выскочило чего-то — покрупнее куропатки, помельче глухаря. Еще одно такое же чего-то — чуть подальше; еще одно — впереди, прямо возле тропы…

Валера схватил друга за плечо. Судя по затравленному взгляду, точка сборки вернулась на историческое место:

— Мышехвосты, блин! Бежим!..

Плохоразличимая из-за скорости тварь спикировала на голову специалиста по эксклюзиву. Лерыч резко смахнул ее рукавом:

— Капюшон, живо! — сам-то надел сразу, как только начали выскакивать глухарные куропатки. — И прячь глаза!

Сергей уже прочувствовал актуальность команд: летучая тварь успела выдернуть из его головы клок волос вместе с кожей до того, как напарник ее стряхнул. Прикрывая лицо, крикнул:

— Стреляй, если сможешь!..

По меньшей мере, смешно: на тот момент тварей выскочило уже десятка полтора, и вряд ли это все, что пряталось от дождя во мхах. Но Лерыч бездействовал по другой причине:

— Нашел снайпера, блин! Да они летают быстрее, чем я курок нажимаю!..

Руки втянуты в рукава, рукавами прикрыты лица. Оставлена крохотная щелочка, чтобы видеть тропу. По тропе — бегом. Мышехвосты выдирают куски из одежды. Скоро доберутся до живого тела, тогда — все, звездец.

— Лерка… огонь!

— Блин!.. Я же… сказал!

— Не ружье… поджечь!.. Стой!..

Сергей упал на колени, выхватил зажигалку, чиркнул ей возле мха. Мокрые лохмотья не загорелись. Чиркнул еще раз. Тоненький язычок пробежался по верхушкам и потух. Мышехвосты отпрянули.

Сергей отнял от лица вторую руку. Парочка тварей бросилась в атаку — и тут же сдала назад от следующего язычка пламени.

— Лерыч! Я их держу. Попробуй запалить мох.

— Фиг его запалишь. Серый! Если им хватает зажигалки, так может и сигареты хватит?..

На мгновение представилось, как занимается этот мох в сухое время. Несколько минут, и весь лес — одна сплошная стена огня, ничего живого. Хрен их знает, сколько у этих пташек интеллекта, но страхом они пропитались до кончиков перьев…

Курили одну на двоих: затянулся — передал товарищу.

— У тебя кровь на щеке.

— У тебя тоже.

Сергей залез в пакет первой помощи, вытащил тампоны и антисептический карандаш. Обработали раны. Сигарета догорела до фильтра.

— Может, еще одну?

— Давай. Отдышаться хоть.

Стая мышехвостов почти неподвижно висела в воздухе, довольно высоко, где не ощущался дым.

— Глянь, как комары, — заметил спец по эксклюзиву.

— Ага. Прикинь, в архангельских краях настоящие комары выросли до таких размеров. Если от потери крови не сдохнешь, то от аллергии — наверняка.

Сергей, чье знакомство с теми краями исчерпывалось самим Архангельском и Элькиной фазендой, недоверчиво хмыкнул:

— И там успел побывать? Я думал, ты больше по внеземелью.

— Не, там не приходилось. Про комаров Эмиль рассказывал.

Блин. Эмиль, ага. Есть такой, как же я забыл. Уж не из-за него ли «руками не трогать»? А приступы бреда — симуляция для отвода глаз?..

— Чтоб я больше не слышал это имя! — прошипел спец по эксклюзиву. — Не, ну почему у Эльки в ассортименте оказался только один маньяк? Этому уроду нужно было подселить… батальон расчленителей, а лучше целый полк! И стаю мышехвостов в качестве бонуса!..

— Какая муха тебя укусила? — удивился Валера.

— Мышехвост укусил! Мы из-за этого гада, грабителя малолеток, которую неделю по краю ходим, ищем приключений на свои задницы, теперь вот в дикой зоне торчим, неизвестно, как выбираться!.. А он, сука, пидор, еще смеет клеить моего любимого человека, — с горечью добавил Сергей. К концу тирады злость на отдельно взятого проходимца переросла в обиду на всю несправедливость мироздания.

— Кого клеить? — переспросил Лерыч.

— Тебя, блин, кого же еще.

Напарник заинтересованно распахнул глаза:

— Сеньор, вы это серьезно?

— А ты не…

Сергей с досады прикусил язык.

— Ладно, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Пошли уже. Блин, если будут преследовать, придется курить на ходу… не, до Бухого кедра трех сигарет не хватит. Значит, всю дорогу щелкать зажигалками.

Напарники двинули вперед чуть ли не бегом, сжимая в руках спасительные зажигалки.

— Ничего-ничего, — бодро рассуждал Сергей (непонятно, кого убеждал — напарника или больше себя). — У Бухого Кедра разложим костер. Не будут же они пасти нас всю ночь, дневные зверушки-то.

…Кстати! Ночью нас будут пасти ночные зверушки. А дождь, между прочим, опять расходится…

— Спать придется по очереди. Костер сторожить, чтобы не погас. Лерыч, слышишь?

— Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли отца вашего.

Не понял?.. Сергей взглянул вверх. А, понял. Дождь пошел — мышехвосты исчезли, можно расслабиться.

— …у вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц.

— Лерка, заткнись, убью.

— Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а более бойтесь того, кто может и душу и тело погубить в геенне.

Сергей счел за благо не отвечать.

До ночевки у Бухого Кедра напарник заводил шарманку еще несколько раз. Поначалу Сергей молча скрипел зубами. А потом — притерпелся, что ли? Или просто устал. Лишь отмечал краем сознания: опять началось. Зато можно будет не делиться затяжками, курение — грех. Нет худа без добра.

Вечер. Ноги заплетаются. Хочется рухнуть и сдохнуть, но нет теплой, укомплектованной на все случаи жизни заимки, и надо готовить лагерь. Костер разгорается со скрипом — кажется, вся Вселенная пропиталась водой. Тент провешивается кое-как: обгорелые стволы крошатся в уголь, когда привязываешь к ним оттяжки. Вещи сушить приходится прямо на себе — не найдешь колышка чтобы возле костра приспособить. Хрупкий мох — фиговая постель, к тому же сырая, но другой не предусмотрено. Есть плащ-палатка — тоже подарок дяди Лёши, водоотталкивающая и утепленная, одна на двоих. Больше пока и не нужно, все равно спать по очереди.

— Первый будешь дежурить, или тебя потом разбудить?

— Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими.

— Ты слышал, чего я спросил?

— Кто имеет уши слышать, да слышит.

— Не устал выё…ться?

Лерыч молча поднялся, обошел костер, сел с противоположной стороны.

— Еще подальше отойди, — неприязненно посоветовал спец по эксклюзиву. — Может, синявки в чувство приведут.

Несколько часов провели без сна. Валерка витал в каких-то своих мирах. Сергей не рискнул бросить костер на Валерку, а Валерку без присмотра. Сидел, уставившись на огонь, глушил синтетический кофе. Хотелось рухнуть и сдохнуть. Не выдержал, закурил.

Напарник учуял, вынырнул из неведомых миров. Подобрался поближе:

— Сереж, дай затянуться.

— Грех, — буркнул Сергей.

— Я же… я же не виноват, — срывающимся голосом пробормотал Валера. Сергей обернулся. Напарник плакал. Мать-мать-мать… Спец по эксклюзиву вытащил из пачки предпоследнюю сигарету:

— Держи. Ни в чем себе не отказывай.

Лерыч прикурил, жадно затянулся. Всхлипнул, повторил снова:

— Правда, не виноват.

Сергей не выдержал, смягчился:

— Я знаю. Может, чего-нибудь съешь, пока опять шиза не началась?

— Ага.

Послушно стрескал две банки консервов. Ел впервые за двое суток, но почему-то без аппетита. Потом опять уставился стеклянными глазами неизвестно куда, и тут же его вырвало.

Башка раскалывается пополам. Перед глазами все плывет и двоится. Эти, как их… тошнотики? Не, они должны быть завтра, а сегодня чего? Блевать нужно с тошнотиков. Блевать тянет сейчас. Значит, тошнотики? Не, они должны быть завтра.

Глушители. Ящерицы такие. Пока размножаются, держат эфир под контролем. Чтобы никто вокруг них летать не мог… башка сейчас треснет.

Треснула. Гигантский кузнечик оседлал больное солнце. Стальные паутинные нити тянутся в мозг. Мозг снаружи, потому что башка треснула.

Самих ящериц не видать. Вообще ничего не видать, в глазах все плывет.

Прошло время. Совсем, больше нет. Гигантский кузнечик двоится, троится и множится. Размножается. Чтобы держать под контролем эфир. Много-много нитей, много-много больных солнц, каждое в стальной паутине.

Прошла вечность. Пространство статично, время не существует. Кузнечики падают с неба по одному и растворяются в воздухе…

…Вечером опять зарядил дождь, и теперь — надолго.

Тент растянули спокойно: самый горелый участок позади, здесь — слегка обугленные стволы. Зато костер еле развели. Если это можно назвать костром: достаточно бросить один непредвзятый взгляд на дымящие и чуть тлеющие бревна, чтобы понять: готовить или сушить тут что-то — дело безнадежное. Разве что какую-нибудь заблудившуюся синявку напугать.

Колония осталась далеко позади, но башка продолжала раскалываться на части. Анальгетики не спасали. Добавлял головной боли удушливый дым. Сегодня даже Сергей не сумел заставить себя есть. Про одну-единственную оставшуюся сигарету просто забыли.

Лерыч, как вчера, обошел костер, сел там и подозрительно затих. Обеспокоившись долгим молчанием, спец по эксклюзиву заглянул за дымовую завесу. Напарника трясло не по-детски. Сергей сел рядом, закутал друга в плащ-палатку, прижал к себе. Моральных сил возражать и сопротивляться у Валерки не было, да и физических тоже. Завтра ему станет полегче — устроит скандал. Хотя — не, не устроит, скандалить — грех. Гораздо хуже: задвинет очередную проповедь.

Проповеди теперь случались все чаще. Просветления — все реже.

…На самом деле, ничего удивительного. Чем ближе к социуму, тем крепче шиза. Вполне закономерно.

С утра Валерку по-прежнему трясло, рожа покрылась нездоровым румянцем. Ко всем прочим радостям жизни поднялась температура. Скормить ему что бы то ни было теперь уж совсем не представлялось возможным. Кое-как собрались. Самое необходимое Сергей забрал себе, остальное запаковал в мешок Лерыча и положил возле кострища — может, пригодится кому-нибудь. Самое необходимое включало в себя тяжеленную плащ-палатку, тент, запас патронов, две фляги с водой, пакеты первой помощи… После некоторых колебаний и размышлений Сергей извлек из своей поклажи остатки концентратов и переместил их в директорию «остальное». Ничего, блин, подстрелю кого-нибудь.

Лерыч отправился в путь налегке.

Дождь прекратился к полудню, начался ветер. Дул в спину, идти было легче. Что не мешало Валерке шататься на ходу. Жаропонижающая таблетка, которую Сергей запихнул напарнику перед выходом, сбила температуру до абсолютного нуля. Шли медленно, шли молча. Панорама долго не менялась. Лишь во второй половине дня остались за спиной последние обгоревшие стволы. Впереди, сколько хватает глаз — заросшее низкой колючкой поле. Тошнотики. Последнее обещанное дядькой испытание на пути к трассе.

Сергей поймал себя на странной мысли: игрушечное путешествие. Прочел описание, заглянул в форум — чего там опытные геймеры советуют. Где квест, где босс, где можно поправить здоровье. Только бы обошлось без призовых игр, мы на них очков не заработали.

Ветер шевелил колючку, по полю гуляли волны. В воздухе какая-то дымка. Необычным образом преломляет солнце, зеркальный эффект. Показалось: навстречу движутся две фигуры. Но по мере приближения растаяли. Появились снова, подальше. И потом еще появлялись… Казалось, эти двое во что бы то ни стало хотят прорваться через зыбкий кордон в дикую зону, но — не судьба, обычным путем сюда не попадешь.

Впереди обозначилась ухоженная бетонная стена какого-то частного владения. Тянулась метров на сто в обе стороны. А ведь дядька не предупреждал, что здесь кто-то живет. Может, недавно построились? Все равно должен был знать. Не могли они затеять этот коттедж в обход экостанции, наверняка все согласовано… Напроситься отдохнуть и в душ, может, пустят? Мы заплатим. Или хотя бы пройти через участок напрямик, а то обходить далеко, сил нет…

Валера комплексами не мучился: пустят, не пустят, да что скажут, да как посмотрят. Подошел к забору, кнопок-телефонов не искал, просто шагнул вперед и исчез в стене. Молодец. Главное, чтобы там, внутри, никаких собачьих патрулей и роботов-охранников. Сергей оглянулся. Слева от него прошел стену еще один Валерка, за ним еще один. Да ну к черту, только я тут стою-стесняюсь, как дурак. Не мои проблемы, решил Сергей, и шагнул в стену вслед за напарниками.

— …Серый, очнись! Да очнись ты, мать твою!

Открываю глаза. Вижу родной дом. Комп включен. Валерка перепуган:

— Ты в порядке?

— Чего это было?

— А я, блин, знаю?..

На экране — «Призрачные новости».

— …Пришел домой, а ты сидишь обдолбанный.

— Офигел? Да я в жизни не разу…

— Знаю, а чего прикажешь думать?

«…появляются в другие вечера, в свободное время. В день всех святых и в ночь под Ивана Купалу…» — вкрадчиво рассказывает динамик. Затем голос умолкает. Исчезает и бегущая строка. Звучит тяжелый рок. В центре темно-синего экрана — светлое пятнышко. Растет, увеличивается, пульсирует, переливается. Пытаюсь отвести глаза — не выходит, держит что-то… Блин, дверь заклинило! Или этот гад ее тоже запер? Некогда разбираться, стекло я Эльке потом вставлю… Фак!!! Оно небьющееся!..

Нет выхода.

«Будет немножко больно…» Немножко? Башку разрывает изнутри, свет меркнет, мир исчезает.

…Прихожу в себя. Родные стены, задумчивый Валерка. Все то же, только экран погашен.

Пытаюсь собраться с мыслями. Это чего, тот самый двадцать пятый кадр? Тогда все психушки забиты невменяемыми. Не один же я такой чувствительный. Херня, е-мое: комп выключен, а рок продолжает звучать.

— Лерыч, откуда музыка?

— Какая, блин, музыка? Эк тебя приколбасило.

Офигенная композиция, совершенно незнакомая. Жалко, что на самом деле ее нет.

Башка тяжелая. Ложусь спать. Рок продолжает звучать. Снится хрен знает что. Просыпаюсь от собственного крика. Ни фига не помню.

Лерка сидит за компом.

— Привет. Чего ты там делаешь?

— Авгиевы конюшни вычищаю, — не оглядываясь, рычит напарник. — Фигею с твоей способности собирать чего попало.

На экране — кремовое окошечко антивируса. На часах — десять тридцать. За окном светло. Значит, десять тридцать утра.

Рок продолжает звучать.

— На работу не пойдешь, что ли?

— Да ладно, — отмахнулся Лерыч. — Ребята скажут, что я на учебе. Надо же мне, наконец, получить хоть один диплом… Блин, нельзя аккуратнее шляться в паутине? Сейчас какого только гипнодерьма не запускают, помимо старых добрых червей! Вон, давеча говорили — мужик с балкона выбросился. Тоже какое-то говно в сети словил.

Мысли путаются. Чего я там искал-то хоть? А, призраки искал. Ну и это… кто ищет, тот обрящет.

— Вы макет подобрали вчера?

— Какой макет?

— Для конуры с нежитью.

Лерыч смотрит долго и внимательно. Уточняю:

— Которую твой помешанный Эмиль хочет.

Лерыч смотрит очень долго и очень внимательно. Значит, вся эта фигня — Эмиль, конура, нежить — порождение вчерашнего гипновируса? А с какого я тогда вдруг в отпуске?

— Ты не в отпуске. Ты на больничном.

Еще и думаю вслух.

— А… чем я болею?

Молчит.

— Лерыч, слышишь?

Молчит.

— Блин! Лерка, ты оглох?..

Ни фига не оглох. Просто я не спросил, только подумал. Ага, оно и к лучшему. Страшно представить, чего он может ответить. А вдруг гипновирус тут ни причем?..

Рок продолжает звучать.

— Лерыч!

Оборачивается. Смуглый, волосы короткие. Морда знакомая, я ее точно где-то видел, вот только где? У меня же отличная память на лица, должен вспомнить… Ухмыляется:

— Приятно поговорить с умным человеком?

Не, ну какая противная рожа, и чего я в нем нашел? Отворачиваюсь, упираюсь взглядом в зеркало. Из зеркала на меня смотрит настоящий Валерка.

Это не вирус.

Телефон разразился «Полетом валькирии». Все верно, глушителей вчера прошли, связь есть… Лезу в карман, вытаскиваю вместе с трубкой чью-то визитку. Не чью-то, а Эмиля, призрачного заказчика.

Это не вирус.

И не тошнотики.

Это…

Не, не, не! Только не это. Ctrl+Z, на хрен. Пусть лучше будут тошнотики.

Валькирия все летит.

— Привет, Вить.

— …куда вы, к чертовой матери, про…

«Мяу», — сказал телефон и выключился.

Колючка кончилась. Бурый мох, кое-где островками пожухлый ковыль. Сергей лежит мордой в землю, Валера стоит чуть впереди, пошатывается. Обернулся, сообщил:

— Мне явилась святая Мария.

— Ёханный бабай нам явился. А еще немного — явился бы звездец, здоровый и откормленный, — опустошенно проговорил спец по эксклюзиву, поднимаясь на ноги. А музыка была потрясная. Жаль, не запомнил…

— Она вывела нас оттуда, — пробубнил Лерыч, опускаясь в мох.

Так. Этого еще не хватало.

— Лерка, подъем.

— Сейчас, — слабым голосом отозвался напарник, не предпринимая никаких попыток встать.

— Подъем, слышишь? — спец по эксклюзиву схватил друга подмышки, потянул вверх. — Ну?

— Думай не бренном теле, а о спасении души, — пробормотал Лерыч.

— О нем и думаю, — желчно отозвался Сергей. — Не хочу, чтобы ближний подох без исповеди.

Аргумент подействовал, напарник заткнулся.

Двигались еще от силы пару часов. Поначалу Лерыч как-то шел сам, позже Сергей тащил его чуть ли не волоком. Организм специалиста по эксклюзиву истерично вопил: не волнует, сколько осталось до трассы, на сегодня хватит по любому, нах, баста, привал, к такой матери…

Вечер. Дождя сегодня нет, это хорошо: костер не дымит, а реально светит и греет. На костре жарится тушка мутанта. Жрать захочешь — и не такое… Не-не. Трескунчика трескать не придется, к счастью. То невезучее существо, которое Сергей со своим неидеальным зрением и непривычкой к ископаемому излучателю все-таки сумел подстрелить нынче, выглядит не настолько блевотно. Впрочем, может, и настолько, просто чувствительность притупилась (как и многое другое за эти дни). Жрать-то надо.

Валера закутался в плащ-палатку. Его отчаянно знобило. Лег на землю возле самого костра, положил голову напарнику на колени. Сергей осторожно погладил друга по волосам. Возражений не было.

— Есть хочется, — пожаловался Лерыч.

— Сейчас мышехвост будет готов, — мышехвостами Сергей теперь называл всех неопознанных мутантов, из уважения к стремительным пташкам.

Опять не было возражений.

— Серый!

— Чего?

— Я с ума схожу.

— Это только кажется, — обнадежил Сергей.

— Существую как в тумане.

— Пройдет.

— Думаешь?

— Уверен.

Хоть бы капельку уверенности, на самом-то деле. Чтобы внушить эту капельку себе и другу, Сергей оживленно продолжил:

— Перво-наперво — выбраться отсюда. Потом будем решать другие проблемы. Может, эта фигня, которая с тобой творится — влияние дикой зоны. Попадем в город, а там все пройдет само.

— Скорее бы в город.

— Скорее бы.

Валера слабо улыбнулся и невинным тоном заявил:

— Все-таки жалко, что ты не лошадь.

— А кто же я, по-твоему? — уныло вздохнул Сергей.

Это просветление было последним и закончилось, увы, еще до того, как дожарился мышехвост. Блин, раньше нужно было снимать тушку с огня, горячо сыро не бывает. А теперь поздно. Нормальный Валерка исчез, ненормальный скоромную тварь жрать отказался. Морда опять постная, опять кулаки по ней чешутся. Завтра этот долбо…б со своим воинствующим смирением упадет и не встанет, чего тогда делать-то? Еще пилить и пилить, не допру ведь.

…Боже, боже, боже! Черт его знает, как к тебе правильно обращаться. Мой недоумок, оказывается, в теме, но он уже полудохлый и не соображает ни хера. Если про тебя не звездят, вытащи нас отсюда. Пусть этот олух останется жив. Дальше-то я сам, не парься. Просто вытащи, и х… с этим всем…

Есть сермяжная правда в молитвах. Фиг с ним, что по факту пользы никакой. Зато на душе легче: спихнул моральную ответственность на кого-то или чего-то к делу не относящееся. Неважно, куда. Главное, полегчало.

Бесконечный путь продолжался. В глазах плыло, миражи прочно вошли в реальность и остались в ней.

По трассе катил легендарный железный зверь, имени которому Сергей не знал. Потому что исторический музей посещал один раз в жизни, в школьные годы (тогда было грех не посетить: официально санкционированный массовый прогул уроков — большой праздник, почти как Новый год, только без деда Мороза). А меж тем эти старые добрые исполины даже в наш продвинутый век все еще гоняют по трассам на глубинке. Вы-то музеи посещаете, для вас это имя не окажется пустым звуком. Воистину, такое раз увидишь — никогда не забудешь. Одним словом, машина, которая приближалась к нашим охотникам за чем попало, называлась «КАМАЗ».

Сергей почувствовал, как на глаза наворачиваются благоговейные слезы. Вышел на шоссе, помахал рукой.

Железный монстр затормозил. Из кабины выскочили шофера с оружием наизготовку. Критически оглядели голосующих (в этот момент спец по эксклюзиву чуть ли не волоком тащил друга из-под косогора наверх, на трассу). Хоть и предельно истощенные, эти двое все-таки не были похожи на дикие порождения дикой зоны. Водилы облегченно вздохнули. Тот, который помоложе, растерянно спросил второго:

— Володь! Куда сажать-то, в кузов, что ли? Их же двое.

Володя оценивающе взглянул на два полупрозрачных скелета, махнул рукой:

— В кабину. Поместятся.

Если это и был мираж, то очень человечный.

Дорога за окном убегает в прошлое. Где-то там, позади, остались миражи и глюки, измененка и морок. Где-то там остался дядя Лёша — не забыть ему написать: мы сделали это. Впереди неизвестно чего. Кажется, мы строим дома, сдаем их и получаем деньги. Кажется, у нас там остались незавершенные дела… как это все мелочно и бессмысленно. Тоже морок, только не страшный, а пустой и никчемный. Реальность — то, что здесь и сейчас. Вот эта дорога, убегающая в прошлое, и есть реальность.

Монотонно покачиваются за окном деревья. Потом они улетают куда-то, и тянется вдоль трассы долгая, такая одинаковая, степь. Глаза слипаются. Валерка уронил свой нимб на костлявое плечо друга: то ли спит, то ли в голодном обмороке.

— Издалека, ребята? — спрашивает младший дальнобойщик, для которого в нашей истории так и не нашлось имени.

Сергей шевелит губами:

— Там… сторожка была.

— За каким приехали в эту тьмутаракань?

Спец по эксклюзиву думает и содержательно отвечает:

— Ага.

Дождь наконец-то кончился. За окнами сыплет снег.

* * *

Врач держался резко, почти враждебно:

— Психиатрическое обследование ему необходимо, в первую очередь. Что толку держать его под капельницей? Если не начнет есть сам, то все равно умрет от истощения. Не сейчас, так позже.

Сергей не спорил с очевидным. Не обижался на грубость. Не пытался всучить банкноту в комплекте с традиционным пожеланием «доктор, сотворите чудо». Дикая зона выжала под ноль моральные силы. Не было энергии на чувства, эмоции, мысли. Осталась самая малость на действия, но спец по эксклюзиву плохо понимал, какие из них будут правильными.

— …не хочешь больничную стряпню — не надо. Давай я куплю тебе какие-нибудь йогурты, или паштеты, или там… ну, не знаю. Ты хоть скажи, чего хочешь.

— Исповедоваться хочу. Ты обещал. Ты для чего меня притащил сюда?

Обещал? Ладно, неважно, все равно не переубедишь. Сергей узнал адрес ближайшей церкви и с утра пораньше отправился туда.

Священник подъехал в больницу в перерыве между службами. Спец по эксклюзиву встретил его у входа в корпус, проводил в палату. Присел на стул в уголке, но был с позором изгнан оттуда. Оказывается, есть такое понятие «тайна исповеди». Это значит — если кому-то охота излить собственное дерьмо, эксклюзивная функция унитаза принадлежит слугам церкви, а всем остальным тут делать нечего, мордой не вышли.

Помотавшись какое-то время по коридору, Сергей остановился возле двери. Прислушался и услышал:

— …до сих пор хочу его убить.

Стало не по себе. Вспомнилось некое давнее откровение о временах совсем уж несерьезной молодости: «А я ревел в подушку и мечтал тебя убить…» Ё-моё, неужели до сих пор камень за пазухой держит?.. Сергей прошел в конец коридора, уставился в окно на присыпанный снегом скверик с нормальными деревьями, без мутантов и экзотики. Вид успокаивал нервы и помогал сосредоточиться. Охотнику за привидениями было о чем подумать.

Исповедь закончилась. Священник вышел из палаты, Сергей направился к нему. Батюшка искал глазами санитарку, но удовольствовался специалистом по эксклюзивной застройке. Кивнул на дверь палаты:

— Просит, чтобы ему принесли поесть.

— Как вам удалось? — удивился Сергей. — Этот олух уже которые сутки…

— С Божией помощью, — мягко прервал священник. — Он не понимал, что близок к самоубийству. А самоубийство — тяжкий грех.

— Спасибо вам большое, — Сергей протянул батюшке полумиллионную купюру.

Тот строго поджал губы:

— Вы уже заплатили.

— За выезд. А вы ему жизнь спасли.

— Вы заплатили за исповедь на дому. Остальное — мои обязанности, — священник отодвинул руку с деньгами.

Все-таки, эти праведники все с приветом…

Возле лифта батюшка остановился, выжидающе посмотрел на Сергея и произнес уже без прежней строгости в голосе:

— Но вам не возбраняется пожертвовать на храм.

А. Ну, тогда ладно. Значит, не все еще прогнило в датском королевстве.

Распрощавшись со священником, Сергей взял в столовой поднос с обедом и вернулся в палату:

— Ну, как, полегчало?

— Пока не понял, — растерянно улыбнулся напарник, принимаясь за еду. — А чего врач говорит?

— Врач-то? Говорит, жить будешь.

— А ты?

Интересный вопрос. Можно подумать, это я валяюсь на больничной койке и собираюсь помирать. Желаемое за действительное, или как? «…До сих пор хочу его убить…»

— Что ты рассчитываешь услышать? — само вырвалось, прозвучало резко.

Лерыч потемнел, отставил тарелку:

— Кровь плохая?

Какая кровь?.. Ах, ну да. Мы же дозу схватили. Предположительно.

…Может, обычная мнительность? Может, не про меня говорил?

— Ты так быстро отчитался за все грехи? — издалека зашел спец по эксклюзиву.

— Не знаю, — безразличным тоном отозвался напарник. — Наверно.

— Как это не знаешь? Не помнишь, чего говорил?

Лерыч растерянно посмотрел на друга:

— Не помню.

Врёт.

Сергей резко развернулся и вышел из палаты.

Отправился бродить по улицам. Первый снег тихонько скрипел под ботинками. Рядом шуршал, свистел, иногда завывал городской транспорт. После скупого звукового оформления дикой зоны город давил на слух. Глушители, ё-мое.

Чего я здесь делаю? Дом не сдан, счет не оплачен, Максимыч рычит. «…куда вы, к чертовой матери, пропали? И клиент ваш мне плешь проел…» — «…скоро будем. Мы сейчас…» — «…не понял? Где находитесь? Где-где? Какого рожна вы там…» — «…Вить, приеду — все объясню. Сейчас Валерка в больнице, и…» — «…мне эти фокусы уже…» — «…как только…» — «…через сколько?!..» — «…но…» — «…да что он, совсем при смерти, что ли?..»

Чего я здесь делаю?..

Наконец, не выдержал. Заскочил в ближайший супермаркет, купил шоколада, красной рыбы и икры — говорят, для крови полезно. Гранатов только не оказалось… Поехал в больницу. Если не рассиживаться, успею сегодня на московский транспорт. Нечего здесь торчать. Кризис прошел, дальше пусть сам выкарабкивается, не маленький.

Валера лежал, уставившись в потолок. При появлении напарника сел на кровати, поздоровался, но от гостинцев отказался.

— В чем проблема? — холодно спросил спец по эксклюзиву. — Опять чего-то не в порядке?

— Со мной все в порядке. Просто не могу я это есть, и все. Овощи всякие могу, а это — нет.

Сергей заставил себя выговорить опостылевшее слово:

— Грех?

Валера кивнул.

Священник был весьма удивлен, когда Сергей на следующее утро явился просить о надомной исповеди того же самого грешника. Но — служба есть служба. В условленный час батюшка снова вошел в палату. А Сергей прирос к двери и превратился в одно большое ухо.

На сей раз Лерыч каялся в пристрастии к игре. В клинических масштабах: все проиграл, дом, семью… Сергей внимательно слушал, и казалось ему: возвращение, больница, исповедь — это все изменёнка. А на самом деле бредем мы сейчас через поле тошнотиков, ловим глюки — и никогда нам уже не добраться до трассы… Какую, на хрен, семью Лерка мог продуть в карты? Мать-алкоголичку и отчима-сутенера, с которыми навсегда расстался пятнадцати лет от роду? Или у него была еще какая-нибудь семья? Или я так плохо знал собственного напарника?..

Ломая голову над этой загадкой века, Сергей чуть не прозевал окончание исповеди. Едва успел отскочить от двери и принялся сосредоточенно расхаживать по коридору. Вышедший из палаты священник поманил его пальцем, сказал в полголоса:

— Вопрос деликатный. У вашего друга не в порядке то ли память, то ли психика. Я не в праве нарушить тайну исповеди, но одно могу сказать: сегодня он упоминал совершенно другие свои грехи. Не те, что вчера. Грехи очень серьезные, непонятно, как он мог забыть о них в прошлый раз. Не знаю, в чем тут дело. Разумеется, я буду молиться, чтобы Господь дал вашему товарищу душевное здоровье. Но мы с вами современные люди. Вы же понимаете: под лежачий камень…

Сергею ничего не оставалось, как соглашаться, кивать и беспомощно разводить руками. Увы. Если уж служитель церкви об этом говорит — не его, казалось бы, проблема — наверно и впрямь у напарника плохо с головой.

Не согласится Валерка на консультацию у психиатра, к гадалке ходить не надо.

— …Лерыч! Напрягись и постарайся вспомнить, в каких грехах ты нынче отчитывался. Мне можешь не говорить: тайна исповеди и бла-бла-бла… Для себя вспомни.

— Пробовал. Не получается, Сереж.

В общем-то, все уже было ясно. Наверно, стоило промолчать, но…

— Лерка, только честно: ты хочешь моей смерти?..

Напарник понял по-своему и закатил истерику:

— …думаешь, не вижу, что я тебя задолбал?! Думаешь, меня это прикалывает?! А чего я, блин, могу сделать?! Валил бы ты уже в Москву, дом сдавать, чем таскаться тут ко мне с постной рожей!..

Это я, оказывается, с постной рожей, ага.

Когда напарник в третий раз изъявил желание облегчить душу, Сергей решил не испытывать терпение того же самого священника и пригласил батюшку из другого храма. Сам, как всегда, занял стратегическую позицию под дверью. Какое у нас меню на сегодня? С игорным бизнесом — проехали. С тягой к убийству — тоже.

Из палаты донеслось сокрушенное:

— …блудил с десятками женщин…

Конечно, ага. Если Валерка когда-то и блудил в таких количествах, то с мужиками. А с бабами от силы пару раз за всю жизнь попробовал. И чего это по факту может значить? У напарника шизофрения? Раздвоение личности?..

Или…

Догадка грянула, как гром среди ясного неба. Дежа вю, симптомы, приступы и просветления — все встало на свои места. Звездец, приехали…

Расслоение личности. Кается в чьих-то грехах, потом о них ничего не помнит. Чуть-чуть отлегло, перевел дух — назавтра обнаружились еще какие-то грехи, о которых забудет после следующей беседы со священником… Ну, юзают его не во сне, как Эльку, а наяву — так ведь напарник не профессиональный экзорцист, психологическая сопротивляемость ниже. Да еще и мистики начитался на мою голову, придурок.

Сколько народу в наше время умирает без исповеди? Жизни не хватит, чтобы всех осчастливить… Сердце заныло, упало, покатилось по наклонной в какую-то науке неизвестную часть организма. Врачи не помогут, церковь — тоже. Экзорцисты не захотят. Ни один из них собрата по цеху лечить не возьмется, не рискнет. Док Волков взялся бы, будь он жив, но — увы. Остается надеяться разве только на всемогущее время. Оно, как известно, лечит все, чего ни попадя.

— …Лерыч! В общем, ты пока выздоравливай, а я — в Москву, сдавать дом.

— Иди с миром, — благословил напарник.

6. Спасайся, кто может!

Сергей приехал на объект за полчаса до встречи с заказчиком, и первым делом прошел в дом. Ничего не ощущается, и никаких мелодий. Неужели все-таки не получилось? Звездец тогда. Неустойка, скандал… Блин! Хоть сам заявление клади.

Вышел во двор, принялся мерить его шагами, не выпуская сигареты изо рта. Эмиль не заставил себя долго ждать, тоже явился раньше назначенного.

— День добрый.

— Добрый, ага, — неприветливо буркнул спец по эксклюзиву.

— Взглянем на ваше творение?.. — натянуто улыбнулся Эмиль. Черт знает в чем тут дело, но казалось — клиент волнуется ничуть не меньше подрядчика. — Вы — один? А где Валера?

— В больнице, — неприязненно ответил Сергей.

— Нехорошо, — нахмурился заказчик. — Что-то серьезное?

— Серьезное.

— А где он лежит?

— Туда посторонних не пускают, — отрезал спец по эксклюзиву. — Вы собираетесь смотреть свой новый дом? У меня мало времени.

— Да, конечно.

«Мефистофель» зашел, остановился посреди холла. Замер, минуту стоял неподвижно. Потом оглянулся. Глаза блестели:

— Они здесь. Да вы и впрямь кудесники! Я до самого конца не верил, что получится.

О как. Значит, эта скотина чувствительней меня. Ну и хрен с ним, обошлось без неустойки — и то хлеб.

— Отлично. Счет у вас на руках? Постарайтесь не затягивать с оплатой.

— Сегодня же, — заверил клиент. — Спасибо большое! Валере огромный привет.

— Всего хорошего, — Сергей игнорировал протянутую руку, развернулся и стремительно вышел во двор.

А новоиспеченный хозяин вернулся в холл, сложил руки на груди и радушно улыбнулся стенам:

— Ну вот, господа, вы и дома. Кроме шуток: я здесь гость, надеюсь, что желанный. А дом — ваш, располагайтесь, как удобно. Появятся какие-нибудь пожелания — обращайтесь. Договоримся.

Подмигнул и направился к двери, подбросив на ладони новенькие ключи. Уже на выходе в мозгу раздался хриплый голос:

«Договоримся…»

Интонации показались знакомыми. «Гость» вздрогнул… Да нет, почудилось.

* * *

Жизнь в «Галактике» потекла своим чередом, независимо от чьих-либо посмертных страстей. Люди заказывали стандартные домики-клетушки, коттеджи-пряники, дворцы всех известных, неизвестных, только что изобретенных в соответствии с фантазией заказчика стилей; производственные корпуса; офисные коробки; школы, больницы, кабаки, виртуальные салоны… Всё как всегда, ничего интересного.

В скрытом от посторонних глаз углу начальственного кабинета, над рабочим столом ведущего специалиста по эксклюзиву появился лозунг: «На работе мы над моралью!!! (с) д-р Волков». Не, ну чего возьмешь: обезьяна — она обезьяна и есть.

Крамольный транспарант провисел три дня. Потом генеральный случайно заглянул за галактику, устроил скандал и заставил снять.

Вернулся Лерыч. Точнее, вернулось что-то в оболочке Лерыча. Да нет, за время пребывания в больнице напарник почти восстановил прежние габариты (чуть плотнее фантома), но теперь его физию не покидало скорбное выражение, а засаленные патлы висели сосульками. То ли мыть голову — смертный грех, то ли Валерка напрочь утратил интерес ко всему бренному и суетному.

Как заведенный, продолжал исповедоваться в хрен знает чьих проступках. В третий заход мнительный священник отказал в исповеди. Решил, что этот прихожанин или больной, или издевается. Валера начал ездить в другие районы, стараясь не посещать один и тот же храм два раза подряд. Каждый день перед работой — как на работу. Страждущие покойные грешники сыпались подобно ноябрьскому дождю: часто, мелко и нудно. Пятый, седьмой, девятый… Лерыч работал как конвейер.

Неожиданно объявился доктор Волков. Прямо среди рабочего дня. К счастью, Сергей в это время спасался от служебных обязанностей в курилке, а то Максимыч узнал бы много нового и интересного.

«Сергей!»

— Привет, док.

«Кто-то перевел на счет моей жены крупную сумму. Не знаешь, кто?»

— Надо же было куда-то перечислить вашу зарплату. Вы очень удивитесь, но собственный счет Генриха Волкова оказался закрыт.

«И как ты меня провел в платежной ведомости?»

— Под вашим реальным именем.

«А если кому-нибудь из налоговой придет в голову проверить?»

— Тогда «Галактика» заплатит штраф, а меня выгонят с работы. Возьмете на содержание, док? Хотя бы на том свете.

«Не торопись, может, еще на этом встретимся, — усмехнулся доктор. — Будь осторожен».

Надо сказать, у призраков своеобразное чувство юмора. Ясен пень, им-то уже терять нечего, могут и посмеяться над нашими суетными тревогами… Пару часов Сергей ломал голову над таинственным заявлением доктора. Когда осенило, рванул в техотдел, к напарнику:

— Лерыч! Этот твой Эмиль… их ведь сначала трое было в проекте!

— Кого? — рассеянно отозвался Валера.

— Компаньонов, блин!

— Ну — и?

— Рыбалка в архангельской области, Элькин визит в «Комильфо»… Срочно пробивай все, чего найдешь о третьем!

— Зачем? — равнодушно пожал плечами напарник. — Я знаю. Ты знаешь. Расслабься, на все воля Его.

* * *

Хмурый и озабоченный, «Мефистофель» подошел к подъезду, где располагалась его старая квартира. Бывшего клиента «Галактики» не покидала тревога. Сегодня он опять побывал в своем новом доме. Пришел не один, и незримые обитатели затихарились. Но даже сквозь напряженную тишину Эмиль почувствовал враждебность. Показалось? Или он здесь не такой желанный гость, как хотел бы думать? Обиделись, что привел тех троих? Так ведь ненадолго, всего-то на пару часов. Одно плохо: эти трое вместе с ним пришли, вместе ушли, вместе сели в машину и поехали дальше по делам. У «гостя» не было возможности извиниться перед «хозяевами» за вторжение.

Тревога росла и ширилась, стремясь поглотить все возможное пространство, вытеснить остальные мысли. Эмиль долго стоял перед дверью подъезда, смотрел на такую знакомую старенькую сенсорную панель — вспоминал, как ей пользоваться. Точнее — вспоминал, что ей нужно воспользоваться, иначе в дом не попадешь… И тут в голове прозвучал хриплый голос: «Договоримся». Эмиль вздрогнул.

Не было никаких тактильных ощущений — ни мягкого бриза, ни жгучего пустынного ветра, ни продирающей ледяной воды. Ничего такого, что он успел испытать в «Комильфо», а потом в собственном новом доме. Лишь бесцеремонное вторжение в мозг: «Договоримся…».

Как и в первый раз, интонация показалась знакомой. Опомнившись, потянул дрожащую руку к панели…

«Я прощаю всё».

Эмиль узнал и голос, и интонацию, но поздно. Как раз в тот момент, когда он приложил ладонь для опознания, через панель прошел электрический разряд.

* * *

Через день Сергей вернулся из командировки — мотался в разведку на место будущего объекта. Максимыч был у себя, листал сетевую газету «Призрачные новости». Что-то пристрастился он к этому делу за последнее время… Увидел зама, свернул окно:

— Привет. Берем?

— Привет. Мы берем. Лично я — нет, если не возражаешь, — скривился и добавил:

— Тоска и дурдом.

— Слава богу, значит объект нормальный. Не хочешь — убирайся обратно в отпуск. Ах, кончился? Вот несчастье, век бы тебя не видел. Чего они просят?

Сергей хмыкнул:

— Дворэц. С готическими башнями, лепниной в стиле барокко и флигелем в виде китайского домика. И чтобы в парке — мраморные фавны и нимфы.

— Тьфу, прости господи.

— Но развести можно по полной. Собственно, я ужe.

— Молодец… Так. Значит, дворец строить не хочешь, в отпуск тоже не хочешь. Видеть тебя здесь я не хочу. Хмм… а не отправиться ли вам с приятелем на Алекто?

— Куда?!

— Веганская академия наконец-то вылезла из кризиса, — невозмутимо продолжил генеральный. — Теперь хотят гусеничную станцию в долине Алекто. Для контактной группы, с аборигенами общаться. У вас уже есть опыт строительства ползучих домов в этой долине, и я считаю…

— Вить, — тихо проговорил Сергей. — За что ты меня так ненавидишь?

— И на Алекто не хочешь? — притворно удивился Максимыч. — Ты вообще-то работать хочешь, дорогой?

— Ну… я еще отчет по конуре с нежитью не закончил.

— А начинал?

— Вить! Пусть Тони едет на Алекто, он тоже работал ползучий дом.

— Опять Тони?

— Ну и чего? Он уже научился не материться при заказчике… Дворец Никита и без меня осилит — там все сводится к типовым модулям, а чем фавны отличаются от барокко — ему дизайнеры объяснят…

— Все продумал? — усмехнулся генеральный. — Иногда я восхищаюсь твоей наглостью. Мало того, что сам ни хрена делать не хочешь, так еще на все хлебные места стараешься пропихнуть своих парней.

— Ладно, ладно. Убедил. Дворец — мне. Согласен на фавнов, с барокко, с китайскими болванчиками, блин, хоть с египетскими фараонами. Черт с ним совсем, можно еще поверх оранжевой краской вымазать, черный квадрат нарисовать и музейный космолет установить на крепостной стене, для хороших людей никакого говна не жалко…

— Время позднее, — директор не стал дожидаться, пока эмоциональное словоизвержение утихнет само. — Ступай домой.

Спец по эксклюзиву поднялся с кресла, направился к выходу.

— Сергей Макарович, — не оборачиваясь, позвал генеральный.

— А?

— Чтобы отчет по конуре с нежитью лежал у меня на столе через три дня.

Дома — записка: «Сил больше нет. Ушел в монастырь».

Впервые за последние десять лет Сергей надрался.

Надо сказать, ничего сложного в этой процедуре нет. Если ты годами не прикасался к спиртному, у тебя полно здоровья и долго не чувствуешь опьянение. С другой стороны — навыки бесследно утеряны, просчитать собственную норму может и не получиться. Результат: только что ты проклинал жуликов, которые самым бессовестным образом разбавляют водку — а через минуту уже валяешься на столе (или под столом, как повезет).

Сквозь мутную пелену — то ли хмельной бред, то ли сны подступили, тягучие и бессвязные, как всегда с большого бодуна. Будто кто-то неподалеку юзает расстроенное фортепиано, а сквозь фальшивое подобие музыки — торжествующее шипение: «Вот ты и попался, сука…»

* * *

Утром Сергей явился в «Галактику»… не совсем здоровый, мягко скажем. Похмелиться так и не смог: от одного запаха чертова пойла тянуло блевать. Ничего специализированного от похмелья, естественно, дома не оказалось — раньше как-то не нужно было. Пришлось приводить себя в чувство контрастным душем и старой доброй комбинаций анальгетиков с жаропонижающими. Только после этого получилось оценить по достоинству живописную картину, которую изобразило зеркало.

А заодно попытаться вспомнить события минувшей ночи. Сами попытки дали немного материала для размышлений. Но было нечто, очень хорошо объясняющее все на свете: в мозгу неотвязно продолжала крутиться фальшивая мелодия. И хотя Сергей нынче ночью услышал ее впервые, никаких сомнений в «авторстве» у него не возникло. Слишком четко перла сквозь эту, простите, музыку личность того, кто ее производил… Да. Ищите да обрящете. Кто хотел сохранить личность — тот сохранил ее. Но — только свое истинное «я», социальная маска за ненадобностью умерла вместе с физическим телом. Вот оно, предупреждение доктора: «Будь осторожен».

Картина в зеркале выглядела так: правый глаз заплыл; левая скула опухла; зубов не хватает с обеих сторон. На лбу — ожог: не исключено, что наездник хотел выжечь тавро, но за неимением опыта не сумел. Над бровями нависал наполненный ожоговой жидкостью безобразный пузырь. Брови опалены тоже.

Ожоги на плечах и руках. Шерсть на груди неаккуратно выбрита, на проплешине — вырезанная лезвием до сих пор кровоточащая надпись: «Сука». Та же «сука» — на животе, на сей раз водостойким карандашом. Похоже, незадачливый пьяница вовремя проспался: ниже пояса наездник не успел его обработать… В довершение к общему прекрасному самочувствию — ушибы по всему телу: должно быть, у неопытного юзера не всегда получалось удержать пьяную жертву в вертикальном положении.

Будь у этого животного (у специалиста по эксклюзиву, извините) хоть капля здоровой самокритики, оно бы, наверно, сообразило, насколько глупо подставилось. До какой же степени надраться надо: то и дело просыпаться от боли — и тут же снова погружаться в пьяный сон, чтобы получить следующую порцию боли… Удивительно, как вообще остался жив. Не иначе, юзеру хотелось растянуть удовольствие.

…Или все-таки опять проявил себя алектианский оборотнический дар. Я не утверждаю, но — мало ли. На самом-то деле — вот оно, бессмертие, которое подспудная мечта всех и каждого. И которого Сергей по-прежнему стыдился, упорно считал болезненным неудобством. Бревно, чего возьмешь. Вот нам бы с вами, а?..

Проскочить незамеченным мимо комнаты менеджеров не получилось. Уже ко всему, казалось бы, привыкшие девчонки при виде живописной физиономии потеряли дар речи на долгое время. Ну, и дальше, шагая по коридору к своему рабочему месту, спец по эксклюзиву то и дело натыкался на технарей, дизайнеров, смурных дам из финансового отдела. Казалось, вся «Галактика» вышла в офисные коридоры на организованную демонстрацию. Казалось, народу больше заняться нечем, кроме как дивиться на новый имидж второго зама. Один только гендиректор оказался настолько занят очередным клиентом (а клиент, соответственно — гендиректором), что они оба ничего не заметили.

Охотник за недругами спрятался у себя за галактикой и попробовал пошевелить малоподвижными извилинами. Лучше бы он этого не делал. Ибо очень быстро со всей безнадежной ясностью понял: членовредительством дело не ограничится. У наездника есть море других способов отравить существование собственной лошади. Невменяемый оседланный может выкинуть какой-нибудь фортель вроде Элькиного визита в «Комильфо». Или появиться голым в общественном месте. Или сотворить чего-нибудь уж совсем небезобидное, всерьез наказуемое. И надираться для этого совершенно необязательно. Когда проснешься, исправлять ситуацию будет поздно, останется только сослаться на собственное помешательство. Да еще — поверят ли?..

Сколько времени можно продержаться на кофеине? Не проще ли самому сдаться в психушку — прямо сейчас и добровольно, не затягивая петлю на шее?..

Вот такие невеселые мысли копошились в мозгу, когда за галактику заглянул старый боевой товарищ:

— Макарыч, выдь на минутку. Ух ты, хоро-ош! Как же это тебя…

— Чего хотел?

Никита полез в карман, вытащил ключи:

— Вот, забыл отдать. Мой запасной комплект, на время работы делал. Думал сам забросить хозяину, но оказии не случилось, а теперь совсем некогда будет, завозим материалы на…

— Откуда это? — перебил спец по эксклюзиву.

— От дома на Селёдке. Из которого вы исчезли тогда с Валеркой.

Сергей задумчиво поглядел на ключи:

— Эт-то хорошо… может, даже здорово.

— Сможешь передать владельцу?

— А? Ага, передам.

Десять минут спустя такси мчало специалиста по эксклюзиву в сторону Селедки (народное погоняло улицы Фиалковой, полученное за нерациональное количество рыбных магазинов).

А еще через пару часов спец по эксклюзиву, чернее черного с лица, рухнул в кресло для гостей перед столом генерального.

Максимыч, которого уже проинформировали насчет нового имиджа второго зама, не без содрогания поднял взгляд от рекламной заготовки:

— Чего тебе, красивый ты наш?..

— Вить… можешь меня уволить или убить на месте. Имеешь право.

— А если общедоступным языком?

Сергей бросил на стол связку ключей:

— Вот. Никита слёзно просил отдать владельцу.

— Это что?

— Это от конуры с нежитью.

— А причем здесь я?

— Дом числится за «Галактикой». Клиент не стал оформлять его на себя.

— Может, просто не успел? Всего неделя прошла.

— Не успел, ага. Я только что оттуда. Конура под самую крышу завалена контрафактными товарами.

Максимыч нахмурился, пожевал губами:

— Тебя кто-нибудь видел?

— Не знаю. Он-то сам точно не видел. Как минимум со вчерашнего дня мертв.

— Всё веселее и веселее… — генеральный взял телефон:

— Митя, ты занят? Можешь подъехать ко мне прямо сейчас? Нет, в «Галактику». Да, служебное. С мальчишками все в порядке, тьфу-тьфу, не успели с тех пор… отличиться. Да, неприятная история… Подъедешь? Жду.

Митя, он же Дмитрий Васильевич — закадычный адвокат генерального. Наверно, ему не повредит немножко разнообразия. Не всё же Витькиных отмороженных детей вытаскивать из полицейских участков.

Максимыч завершил вызов, хмуро проговорил:

— Иди домой, Сережа, и вызови врача. Смотреть на тебя страшно. Я позвоню, если будешь нужен.

— …Сергея Макаровича? Простите, его нет. И завтра не будет. Болен. Боюсь, что серьезно. Как вы сказали? Минуточку, я переключу вас на генерального.

— …Здравствуйте. С кем имею… О! Очень приятно. Да, у Сережи проблемы. Что вы хотели? Особый заказ? Чем особый? Ну, так это же… Нет, Валера тоже болен. Разумеется, когда-нибудь выйдут. А без них мы разве не… Вот как. Да, понимаю. Уже внесли? Ну что ж, подходите. Обсудим.

* * *

Флайер Максимыча, парковка в центре древнего города, неодобрительный взгляд таксиста, подъезд, лифт, этаж. Дверь открыла шикарная дама. Вечернее платье, изысканная прическа, безупречный макияж — и очень легкое дежа вю.

— Ну… привет, — восхитился охотник-за-приключениями-на-собственную-задницу.

Усмехнулась:

— Отлично выглядишь. И прикид сногсшибательный. Где такое дают?

— Не выёживайся. Хорошо без наездников? Как поживает Шапокляк?

— Убралась вместе с квартирантами. Они нашли друг друга.

Телефон в глубине квартиры разразился древней мелодией «Призрак оперы». Хозяйка поморщилась:

— Никак не соберусь поменять музыку. Дождалась вот, тебя накликала.

Ушла отвечать. Сергей остался в прихожей. Слушал мурлыкающий голос и потихоньку закипал. Оклемалась, зараза! Все у нее теперь зашибись, а я тут…

Закончила разговор, вернулась.

— Не помешал? — холодно поинтересовался спец по эксклюзиву. — Если чего, можешь представить меня как…

— Да-да, помню. Только кто же к тебе ревновать станет, в зеркало посмотри.

Не сходя с места, Сергей залпом вывалил наболевшее.

…долг платежом красен, тебя от юзеров избавили? — теперь твоя очередь, не колышет, чего хошь делай, но выручай…

…в завязке. Сила воли иссякла, не хочу больше никаких привидений, хочу пожить как человек, я это право выстрадала, в конце концов, да и не получится у меня, квалификация давно утеряна… Причем тут Волков? Вот и иди к Волкову, дорогу знаешь…

…сюда-то еле добрался! Между прочим, так и будешь меня в предбаннике держать?..

Свист лифта, шелест дверей, стук шагов. Чья-то рука ложится на косяк.

— Привет, слуги дьявола. Классно выглядишь, старуха. Серый, ну и видок у тебя. Из психушки сбежал?

— Ты, судя по всему, тоже, — отпарировал Сергей, ни разу не удивившись. В некоторых случаях жизни все дороги ведут в Архангельск… или — прямиком на Перекресток, в приморский городок с чувственным именем и виноградными драконами. Но это — если получится.

— Не, не сбежал, — скривился напарник. — Выгнали.

…Тоскливая, размеренная монастырская жизнь почему-то не способствовала обретению душевного равновесия. В минуты просветлений природа все активнее норовила взять свое. В одну из таких минут оказалась нечаянно взломана база центральной патриархии — а там, блин, столько интересного!.. Испугались, не оценили. Решили, что еще не готов. Отправили в мир, до полной готовности.

— А сейчас чего — готовность или просветление?

— Тайм-аут. Я только что с исповеди.

— Ага. Элька! Вот еще один пострадалец. Прикинь, в религию ударился.

— В религию? — Эля удивленно приподняла брови. — Так это ж хорошо.

— Хорошо?! Да с этим даже в психушку не берут!..

Эльвира вздохнула. Вот уж правда: коли клювик увяз, так и всей птичке пропасть.

— Черт с вами, поехали к Волкову. Глаза бы на вас не глядели, чума ходячая. Такие планы на вечер сорвали!.. Чай-кофе сами себе заварите, я собираться пошла, — захватила из прихожей сумочку, в сердцах швырнула на туалетный столик. Сумочка открылась, содержимое рассыпалось: помада, мятные конфеты, стилизованный под пудреницу миникомпьютер… Плюнула, удалилась в спальню.

Ребята остались в гостиной. Лерыч проводил хозяйку взглядом, обернулся к напарнику.

— Вот теперь я имею полное моральное право спросить: кто это?

— Я же сказал — давняя история, — раздраженно отозвался Сергей.

— Ага.

— Чего — ага?! Я-то хоть… Блин, это ты западаешь на всякое говно!

Валера не ответил. То ли аргумент подействовал, то ли очередного нераскаянного грешника нелегкая принесла.

* * *

Не сказать, что обратный путь на Перекресток был шибко трудным. Да и пропусков туда, как и в большинство федеральных миров, не требовалось. Не сравнить с долгой, начиненной опасностями дорогой через Камелот. Тем не менее, за эти полтора суток Эльвира прокляла все на свете, включая дату собственного рождения. За штурвал она решила оседланных не пускать, от греха подальше. Дома благоразумно запаслась нашатырным спиртом (смирительной рубашки, увы, в аптечке не оказалось). Но нашатырь не слишком помогал: Сергей норовил закемарить почему-то именно во время взлета и посадки, когда машину не передоверишь автопилоту. Бывшая экзорцистка орала, скрипела зубами, на чем свет стоит ругалась на Лерыча:

— Чего сидишь, как пень? Не давай ему дрыхнуть, влипнем не по-детски!..

— На все воля Его, — смиренно отвечал Валера.

В такси получилось слегка расслабиться. Если можно так назвать напряженное ожидание с нашатырем наизготовку. Но дальше предстояло самое худшее. Времена суток в городке Поцелуй моря почти совпадают с московскими, а являться в гости (пусть даже к собственному учителю и деловому партнеру) среди ночи не совсем удобно. Следовательно, провести эту ночь бывшей экзорцистке предстояло в московской квартире, в компании двух одержимых, из которых один буйный. Одно было хорошо: перед сном Сергей безропотно позволил себя связать. Хотя, памятуя о собственном освобождении от пут при помощи садовых ножниц, Эля не слишком уповала на эту меру. Заснула не сразу, спала беспокойно, то и дело вскакивала — проверить как оно там. Однако вопреки своей закоренелой привычке дрыхнуть везде, где можно хоть чуть-чуть расслабиться, Сережа почему бодрствовал. Есть такая порода существ: даже крошечное насилие вызывает у них неодолимый внутренний протест и лишает покоя. А тут — связали… Птица гордая, что говорить.

В конец измотанная, Эльвира забылась тяжелым сном без сновидений. Вслед за ней отбился и Сергей.

Надо сказать, большинству двуногих прямоходящих не свойственно учиться на чужих ошибках. Вот и Элю угораздило допустить тот же промах, что и Сережу в свое время: она не стала его ни к чему привязывать. Воплотившийся Мефистофель… простите, Эмиль несказанно обрадовался этому обстоятельству и зайцем поскакал на кухню добывать нож. Несчастная экзорцистка ничего не услышала, Лерыч вообще дрых в соседней комнате. Причем — крепко, судя по тому, что во сне отнюдь не благочестиво выражался.

Этим и выдал свое присутствие. Может, оно и к лучшему: освободившийся от веревок Эмиль решил отложить на после тщательно продуманную изуверскую программу. Его неудержимо потянуло на лирику. Минуя бесчувственную экзорцистку, прошел в соседнюю комнату, присел на край кровати…

Не будите спящего святошу. Независимо от сексуальной ориентации, а также пола, возраста, гражданской принадлежности, социального статуса и так далее… Сергей проснулся от мощного удара в челюсть. Некоторое время пытался сообразить, что происходит. Наконец, возмутился:

— Какого?!

— Такого, — пожал плечами напарник.

— Это не я, между прочим!

— А я не тебя ударил, — резонно ответил Лерыч, тут же принимаясь замаливать нечаянный грех.

Сергей попытался разобраться в собственных чувствах. Так и не понял, чего там больше — обиды или злорадства. Но больно было по любому.

Эльвира так и не проснулась.

* * *

Как бы то ни было, самое страшное осталось позади. Горемычная троица беспрепятственно прошла на Перекресток и, купаясь в утренней прохладе приморского города, направилась к дому Волковых. Без особых проблем. Правда, неподалеку от портала Лерыч заметил церковь и вознамерился первым делом идти туда. Общими усилиями получилось его убедить, что храм только по дизайну православный, а на самом деле католический, или еще хуже — протестантский, а то и вообще свидетелей Иеговы, а то и… Православный находится как раз там, куда мы сейчас направляемся, и мы туда обязательно заглянем, только сначала…

Похоже, Волковы ждали гостей. Госпожа Анна ничуть не удивилась, радушно поздоровалась и без малейших расспросов проводила путешественников во внутренние помещения дома. Там их встретило мирное адажио[15]. Пока ребята рассказывали о своих злоключениях, музыка не менялась, док не переспрашивал, и вообще складывалось впечатление, что ему все давно известно. Надо сказать, в присутствии мэтра наездники пугливо затихарились. Когда Сергей обратил на это внимание, в мелодии промелькнули насмешливые нотки: «Здесь будут молчать. Зря я их, что ли, всю жизнь строил».

— Вот мы и встретились еще раз на этом свете, док, — понуро закончил рассказ спец по эксклюзиву. — Выручайте, на вас вся надежда.

«Ну-ну, без трагедии, — адажио сменилось на бодрое анданте[16]. — Твоя проблема вообще стандартная. Справимся легко, в нашей теплой компании есть один живой специалист по изгнанию духов».

Эльвира позеленела. «Я помогу, девочка», — утешил ее доктор.

Экс-экзорцистка кинула на бывшего друга ненавидящий взгляд:

— Отольются коту… После смерти буду тебя юзать, готовься заранее.

«В порошок сотру, — пообещал ей док Волков. Мягко так пообещал, в форме элегии[17]. — Ну, а к вам, друзья, у меня будет встречная просьба. Так сказать, услуга за услугу. Видите ли, Анна хочет время от времени посещать мою могилу. Проблема заключается в том, что могилы у меня нет».

— Куда ж она делась?

«Мое тело осталось в Камелоте. Его прибрал к рукам некий маг… это — между нами, не говорите Аннушке, а то ее удар хватит… Так вот, насчет мага: он хочет оживить мое тело и поставить себе на службу. Думаю, ни то, и другое у него не получится. У него не получилось даже грамотно набальзамировать мой труп… так что — увы, задача вам предстоит не из приятных».

— Она и так не из приятных, — хмыкнул Сергей. — Камелот и без ваших останков похож на разлагающийся труп. Но мы сделаем, док. Сможете вывести нас на этого похитителя мертвецов?

«Без проблем, ребята. Спасибо, что согласились, и — до встречи на сеансе изгнания».

— Док, а я? — напомнил Валера.

«Ах, да. С тобой все проще… или сложнее, все зависит от царя в голове. Умершие без исповеди не просто так тебя оседлали. Слабину чувствуют».

— И чего теперь делать?

«В чужих грехах ты исповедовался много раз, навык уже есть. В собственных покаяться не хочешь?».

— А какие у меня грехи? — удивился Лерыч.

«Почитай священное писание».

…Рекомендованную техническую инструкцию (Ветхий завет вместе с Новым в полном объеме) Валера пролистал за полчаса. Последовавшая за этим исповедь длилась несколько часов, потом батюшка сломался. Интересное дело: ни один юзер не сунулся за это время. То ли уши у них завяли, то ли — что там у них вместо ушей.

* * *

Процесс пошел.

Та же пьеса, только на сей раз исполнители поменялись ролями: теперь в кресле расслаблялся Сергей, а Эльвира нависала над ним и с выражением читала монолог, который по-прежнему казался охотнику за юзерами бессмысленным набором слов.

Задремал. Приснилось нечто похожее на борцовский поединок между горячим крепким новичком и высокотехничным профессионалом. У первого море силы и воли к победе, но — увы, он не может угадать, откуда ждать подвоха… Страсти постепенно утихали, вконец измотанного новичка обволакивало теплое море, сине-зеленое, в меру соленое, колыбель жизни вообще, и новой — в частности…

Охотник за наездниками проснулся. Вымотанная экзорцистка дымила сигаретой и пила из граненого стакана апельсиновый сок. Кивнула:

— Все, свободен. Искренне надеюсь больше тебя не видеть.

«Нормально прошло, Сережа», — прошелестел усталый ноктюрн[18].

Изменилось что-то после сеанса или нет, Сергей не мог сказать с уверенностью. И без уверенности тоже не мог. Оставалось только доверять компетентным товарищам.

Наступило время расставания. Все еще напряженная, но уже счастливая до кончиков волос Эльвира заявила: спасибо-спасибо, провожать не надо. Ну и черт с тобой, подумал спец по эксклюзиву. Я ж так, из вежливости предложил… Попрощался с доктором, отправился в гостиницу.

В номере поначалу воспрянул духом: свежевымытые волосы напарника отливали шелком, а скорбное выражение лица сменилось привычным мрачным.

— Привет. Ну, как, успешно? — сосредоточенно поинтересовался Лерыч.

Сергей кивнул:

— Ага. Ты уже ел? Пошли вниз, ужинать.

— Мне нельзя, — угрюмо бросил напарник. Взял с подоконника плошку с какой-то размазней, скривился:

— Только такое можно.

— Эт чего?

— Еда.

— А я подумал — клейстер.

— Клейстер и есть, — буркнул Валера. — Размоченный овес.

— Опять?.. — расстроился Сергей.

— Да не. Священник после исповеди прописал. Иначе юзеры не отвяжутся, — Лерыч хмыкнул:

— Поп — зануда. Полчаса мозги купоросил: всё зашибись, это господь меня избрал спасать души грешников, ага. А я, блин, такое вот повидло.

— И чего теперь, всю жизнь будешь жрать овес, как лошадь?

— Не, только неделю. Хрен с ним. Когда-то с иглы соскакивал — терпел, а это уж как-нибудь.

Чувствуя себя жалким предателем, Сергей спустился вниз, в кафе.

* * *

Поскольку Валера все еще находился в подвешенном состоянии, похоронная экспедиция в Камелот откладывалась, и это замечательно — предстоящие подвиги и свершения почему-то никакого энтузиазма у напарников не вызывали. Пока можно было жить здесь и сейчас, честно бездельничать и развлекаться всеми доступными… простите, дозволенными способами.

Смотались взглянуть на драконоферму. Были в питомнике, смотрели, как служитель подкармливает сахаром с ладони крошечного (чуть больше африканского слона) детеныша. Потом отправились на смотровую площадку (клетка на гребне хребта, метров сто длиной), поглазели на отдыхающих в ущелье взрослых ящеров. Жизнь — штука прозаичная. Реальные драконы лишены крыльев для полета, и отвесные стены глухого каньона обеспечивают безопасность куда надежнее теоретически невозможного сверхмощного периметра. Клетка на смотровой — психологический трюк для спокойствия экскурсантов. Натиск ящера она, в случае чего, вряд ли выдержала бы (даром, что ящеры — вегетарианцы, о чем напарникам по большому секрету поведал служитель)… Долго любовались грацией гигантских рептилий, пришли к общему выводу: только ущербные создания могут поднять руку на такое совершенство. И только продажные двуногие могут выращивать это совершенство для того чтобы отправить на заклание ущербным.[19]

Ближе к вечеру народ из офисного здания разбрелся кто куда: одни — в собственные дома здесь же, возле фермы, другие — к стоянке флайеров и далее, в городок. Настало время для заключительной, самой важной части экскурсии. За соответствующую плату и обещание полной тайны служащий офиса разрешил гостям снять копию с пропуска в Камелот. Валера начал было протестовать: мол, подделка документов — грех, так я никогда не вырвусь волю. Сергей отвел друга в сторону и укоризненно заметил:

— А если док Волков из-за нас останется без погребения — это не грех?

Напарник сдался, только погрустнел.

Светлого времени оставалось часа два, и Сергей хотел заглянуть еще в один заповедник, а именно — прошвырнуться по таинственной второй дороге, ведущей от Адских врат. Но Валера решительно отказался:

— Если нас там охрана подстрелит — а она подстрелит, дело-то серьезное — то док Волков останется без погребения.

Сергей скрипнул зубами и признал, что увлекся.

На следующий день отправились к морю и впервые в жизни попробовали заняться серфингом. Сначала Лерыч сомневался — не является ли это занятие плотским удовольствием. После третьего-четвертого неуклюжего падения в воду избавился от сомнений, но погрустнел еще больше. Подумалось ему, что нет обратного пути в Икстлан, никогда теперь жизнь не станет такой же беззаботной, как прежде… Извиним Валере эти унылые мысли: какой, на хрен, может быть оптимизм с голодухи?

На третье утро, проснувшись за полдень, Сергей обнаружил друга за компьютером. Друг резался в покер. Глаза блестели. Ну, дела… Вспомнилась вторая по счету исповедь, в которой напарник проиграл дом и семью… Но ведь раньше-то Валерка был абсолютно равнодушен к азартным играм!

— Лерыч, я в таких делах не эксперт, но… ты уверен, что это не грех?

Напарник тихо ответил:

— Ну… покер ведь нельзя назвать плотским удовольствием.

Сергей, которому удалось переубедить друга и позавчера на драконоферме, и вчера на базе серфингистов, понял: вот сегодня спорить бесполезно. Постная жизнь достала Валерку до самых печенок.

Целый день напарник не вылезал из виртуального казино. Назавтра попросил оставить его одного и полдня бесцельно бродил по окрестностям. Потом замаливал вчерашнее, аж до трех часов ночи. Потом наглотался снотворного и продрых чуть ли не до следующего вечера.

Потом впал в апатию. Лежал на кровати и глазел в потолок.

— А давай сходим куда-нибудь? — предложил Сергей.

Молча отвернулся к стене, стал изучать ее.

— Лерка, потерпи. Совсем немного осталось.

Молчание.

— С иглы соскакивал — терпел, — напомнил Сергей. — Ну, хочешь, я пока вообще жрать не буду? Из солидарности.

— Ни хрена ты не понял, — глухо отозвался напарник. — Не в жратве дело. И не в сексе. И не в сигаретах. Без всего можно обойтись.

— А в чем?

— Унизительно это.

— Чего — это?

— Всё. От корки до корки. Как же нужно презирать людей, чтобы сравнивать их с овцами!..

Метафору про овец Сергей не понял. Понял другое, более важное: Валерке плохо, дальше некуда. Но больше, как ни старался, не сумел выдавить из напарника ни слова.

На следующее утро спец по эксклюзиву отправился навестить Волковых. В гостиницу вернулся к обеду, пошел в кафе. Минут через пятнадцать туда же спустился Лерыч. Мрачно сообщил:

— Жрать хочу.

Сергей — как всегда после общения с великим экзорцистом — пребывал слегка не в своей тарелке и понял не сразу:

— Чего, замазка кончилась?

— Я же сказал: жрать хочу, — с угрозой в голосе повторил Лерыч.

Тьфу ты! Вот теперь дошло:

— Пост кончился?

— Ага. Чист, как в день рождения, бля.

Сергей взглянул, как автомат мечет бифштексы, одну порцию за другой. С сомнением поинтересовался:

— Не лопнешь?

— Не дождетесь, — огрызнулся напарник.

Удивительно, но — таки да, не лопнул. Даже не осоловел. Несметные бифштексы ухнули в черную дыру. Растеклись тонким слоем по периметру костей.

Встал из-за стола, потребовал:

— Идем наверх.

— Зачем?

— Здесь неправильно поймут.

— Но ведь… грех?

Лерыч сузил глаза и проговорил тихо:

— Запомни: есть три слова, которые при мне произносить нельзя. Грех, церковь, исповедь. Табу, понял? Иначе придушу.

Исходившие от напарника волны инферно не оставляли сомнений: отныне и далее — горе тому юзеру, которому здесь почудится слабина. Даже многоопытному специалисту по эксклюзиву и то стало слегка не по себе:

— Ну… ладно, я ж ничего…

— Блин! Долго тебя ждать?! — рявкнул напарник. Немногочисленные посетители кафе шарахнулись в стороны.

…Пост кончился, но времени на плотские удовольствия осталось кот наплакал. Ибо нужно отправляться вперед, навстречу подвигам. Се ля ви. Это только в Икстлан нет обратного пути, зато в Камелот — до черта.

7. …но мы не ищем легких путей!

В этот раз напарники подошли к проблеме экипировки куда серьезнее. Излучатели вместо шпаг. Бронежилеты вместо бутафорских кирас. Суперлегкое походное снаряжение от фирмы «Профэкстрим», аптечные комплекты от НПО «Космос», пищевые концентраты от лучших производителей, спрей от паразитов… За пазухой у дона Серхио, вместо инкрустированного стразами кинжала — любимый лазерный резак, на запястье у Дона Валери, вместо разрисованного фривольными амурами браслета — безотказный премудрый Малыш. Ну, и парализаторы в карманах, на всякий случай. Не убийцы же мы, в самом деле, а мирные паломники. Такой у нас теперь имидж: возвращаться в сказочную страну уже изрядно засветившимися кабальерос было, ясен пень, несерьезно, остановились на балахонах странствующих монахов. В Камелоте каких только чудиков нет, почему бы не завестись божьим людям? Адские врата — не лучший объект для паломничества, но мало ли чего вера потребует от слуг своих. Зато, глядишь, какой-нибудь забияка постесняется вызвать на уличный поединок.

— Ну… посох, — размышлял Валера. — Обязательно библию. Хотя бы карманную, сильно не утянет. Хорошо бы чётки, но я не представляю, как они выглядят… Еще — нагрудный крест. Грубой работы, без всяких драгоценных камней: не надо соблазнять малых сих. А размером побольше, чтобы бросался в глаза, если плащ распахнется.

— Рули, напарник, — сдержанно улыбнулся Сергей, а про себя добавил: «Тебе не привыкать косить под святого». Озвучить эту сентенцию, естественно, не отважился. И вы бы не отважились на его месте.

В путь отправились перед рассветом, чтобы ускользнуть из Морских Лобзаний незамеченными. Рассчитали так: таинственные хозяева второй дороги пользуются вратами, когда в городке ночь. Встретить их здешним утром — по эту сторону, или по ту — вероятность маленькая. А поставщики драконов со своим колоссальным товаром проходят портал в те часы, когда ночь стоит в Камелоте, да и то редко. Человеческого фэйс-контроля у Адских врат нет, автоматика. Риск попасться кому-нибудь на глаза минимален…

— Ёханный бабай!..

Именно. Как бы отреагировали вы, если бы в результате своих тщательно продуманных конспиративных действий в безлюдном (теоретически) месте уткнулись мордой в двери трактира?.. Хотя, трактир — это, конечно, громко сказано. Топорно сколоченный павильон с выразительным названием «В гостях у Сатаны». На крыльце — круглолицый человек средних лет, одетый как и его собратья по цеху, без особого выпендрежа — холщовая рубаха, грубые штаны и безрукавка. Сидит в позе роденовского мыслителя, улыбается отрешенной улыбкой:

— Добро пожаловать, господа. Сейчас, правда, сиеста, но мое заведение всегда открыто для гостей, — вздохнул и добавил:

— Даже в ночные часы.

Лавка, выросшая возле самого портала за какие-то недели, настолько потрясла странников, что они — не без колебаний, правда — воспользовались приглашением. Внутри вполне уютно и, вопреки ожиданиям, современно. Конечно, доисторического вида рукомойник, наполняющийся из деревянной бочки, не назовешь атрибутом нашего продвинутого столетия, но ведь рукомойник тут есть! И это — не единственный анахронизм, присутствующий в заведении.

— Как же вы, сэр, отваживаетесь торговать в Камелоте шаурмой и хот-догами? — удивился один из пилигримов. — При короле Артуре такого не было. Объявится полиция нравов и арестует вашу лавку.

— А то и сожжет к чертям собачьим, здесь люди простые, — добавил второй.

— Бросьте, господа. Столичный люд не ездит к Адским вратам. Скорее, здешние посетители сожгут, если я вместо фаст-фуда захочу торговать чем-то дорогим и неудобным. Им же как: заскочил, схватил, убежал. Суетные люди, — грустно покачал головой Сатана.

— И часто заскакивают?

— Заглядывают. Когда груз везут, и просто так…

— Чего за груз-то? — небрежно поинтересовался один из гостей.

Лоточник осекся:

— Вы не слышали, я не говорил. Так о чем это я? Ах, да: не скупятся, люди доброжелательные… — хозяин погрустнел еще больше. — Не обманул тот человек, который посоветовал сюда перебраться. В Морском поцелуе, знаете ли, конкурентов много… А тут — не бог весть что, но хоть что-то, — совсем упавшим голосом закончил он свой рассказ.

— Драконов не боитесь?

— Теперь не боюсь, — сэр предприниматель кивнул на постное блюдо [20] в руках божьих людей:

— Вы последнего едите. Нет-нет, ни в коем случае не рекламный трюк. Честно скажу: этого ящера никто не убивал, сам помер, заболел чем-то. Но мясо хорошее, не пугайтесь. Если я тут помыслю работать недобросовестно, со мной знаете, что сделают… В общем, нет больше драконов в Камелоте. Одно время много было, а сейчас… все течет, меняется, переводится и вымирает.

Надо сказать, и сам хозяин, не смотря на весь свой оптимизм, выглядел почти вымершим, хотя и с хорошим мясом — совсем как больной неизвестно чем дракон.

— Рэкет не беспокоит? — поинтересовался длинноволосый паломник и небрежно сам себе ответил:

— Хотя… какой здесь рэкет.

— О чем вы? — перепугался Сатана. — Ни в коем случае. Я регулярно плачу крыше из числа постоянных клиентов, так что — никаких разбойных наездов, ничего такого.

— В Камелоте и впрямь есть разбойники? — с сомнением хмыкнул короткошерстный паломник.

— А как же. Их периодически ловят и вешают. Ниже по ущелью — целая шеренга виселиц… Сам я, правда, не видел. Не был там. Видите ли, я — один, нагрузка большая, путешествовать некогда. Мясо, овощи и прочее мне привозят снизу мои же клиенты. Дороговато получается, но что делать.

— Брат Валери, вы заметили шеренгу виселиц ниже по ущелью? — обернулся один пилигрим к другому.

— Тогда — не заметил. Сейчас, может, и появились, — пожал плечами второй. — Все течет, меняется. Драконы вымирают, лавки строятся. Разбойники возникают из ничего и тут же вешаются. Мы в стране чудес, брат Серхио.

Меж тем следующее чудо не замедлило объявиться в поле зрения (за окнами павильона, то бишь) еще до того, как были доедены гамбургеры. Самое настоящее чудо — вездеход-змея, последняя модель. Та, которая практически бесшумная, со встроенными антигравами и еще целой кучей погремушек (если верить рекламе).

— Что-то они припозднились, — заметил хозяин, глядя в окно на внутренности, посыпавшиеся из змеиного чрева. — Я уж думал, сегодня не поедут.

Внутренностей у «змеи» было не меньше десятка. Одеты в ничем не примечательную федеральную одежду. У каждого на поясе излучатель. А уж стреляют эти господа, едрена матерь, точно получше нашего…

Брат Серхио резко обернулся к хозяину:

— Сэр, если у вас в заведении найдется место, где можно спрятать двух мирных паломников, мирные паломники в долгу не останутся. Вы ведь хотите вернуться в Федерацию? — быстро проговорил он, в упор глядя на лавочника. Все фишки на кон, пан или пропал.

Сэр фастфудер размышлял всего секунду:

— За мной.

Следуя за хозяином, пилигримы нырнули в заднюю дверь павильона. Кладовка, потом еще какое-то помещение. Дверь захлопнулась, странники остались в кромешной тьме. В ноздри ударил тошнотворный запах.

— Холод, блин, собачий, — подал голос брат Серхио.

— И липкое тут чего-то, — отозвался брат Валери.

— Судя по вонище, мясо. У тебя фонарик далеко?

Луч пробежал по стене и выхватил из мрака висящие на крюках туши — не то овечьи, не то телячьи. Во всяком случае, не драконьи — судя по форме и размерам. И не человеческие, слава богу. Брат Валери вдруг потерял равновесие и впечатался физиономией в одну из них.

— …! — воскликнул он, осветил фонарем пол под ногами и остервенело прошипел:

— Крыса, блин! Мерзкая дохлая земная крыса!

— Тихо, ты! — цыкнул на него Сергей, и успокаивающим шепотом добавил:

— Не парься, она мороженая.

— Она не родилась мороженой! Одно из двух: либо заползла сюда еще живая, либо этот жулик запасает их на мясо, вместо драконов! — возмущенно ответил Валера, но голос все-таки понизил.

— Как ты невежливо о нашем спасителе. Можно подумать, в московских забегаловках на мясо запасают чего-то другое.

— О спасителе?! А если он провокатор? Я офигеваю с твоей привычки играть на грани фола! Только не парь мне мозги про свою охренительную интуицию, благодаря которой мы опять, как всегда, в жопе!

— Причем здесь интуиция? Мужику жизнь не в кайф, это видно невооруженным глазом.

— А все, кому не в кайф, автоматически становятся нашими союзниками? Вы, брат мой, этот закон сами открыли? С чего ты вообще взял, что у него нет федерального удостоверения?

— Если есть, хрен ли он тут делает?.. Между прочим, вы, брат Параноик, сэра Вильгельма тоже считали провокатором, а он нам потом жизнь спас!

— Зато вы, брат Авось-кривая-вывезет, потащились за мсье Анри, который оказался копом!

— Но он ведь привел нас к Адским вратам, не? Не будем о копах, тебе классовая ненависть взор застит, последнюю объективность теряешь!

— У, ё!..

Эта реплика относилась уже не к провокаторам и не к напарнику (на которого Лерыч, попятившись, чуть не рухнул). Из темного угла холодильника блеснул огромный глаз, отчасти прикрытый таким же огромным веком.

— Мама родная… — севшим голосом пробормотал Сергей.

Лерыч расфокусировал луч до упора. Угол комнаты, из которого глядело чудовищное око, осветился тусклым светом. Весь этот угол — а точнее, четверть холодильника — занимала голова исполинской рептилии.

Сергей оправился от потрясения:

— Ну? И теперь будешь сомневаться, что хозяин этого заведения — честный человек?

— Не показатель. Даже самое крутое брехло может нечаянно сказать правду, — пробормотал Валера — упрямо, но не слишком уверенно. Башка дракона произвела на него неизгладимое впечатление. Фундаментальные установки всерьез пошатнулись. У вас бы они тоже пошатнулись, будь вы на месте брата Валери.

Продолжать неблагочестивую перепалку не пришлось. Дверь холодильника отворилась:

— Уфф… простите, что оставил вас без света. Не сообразил впопыхах, — проговорил сэр фастфудер, выпуская гостей из ледяного узилища. — Они ушли. И вы уходите тоже. Ступайте не по дороге — там встречи не избежать, спускайтесь вниз по ущелью. Я вас не видел. Я спал, когда вы прошмыгнули мимо. И… я буду вас ждать.

— Ну чего, брат Валери, вы по-прежнему будете наезжать на мою интуицию? — прервал долгое молчание брат Серхио. Весь остаток дня пилигримы осторожничали: держались ближе к скалам, чтобы не засветиться (если это возможно) и не разговаривали — чтобы не набить друг другу морду накануне ответственного мероприятия. Шли, сбрасывая высоту. Шли быстро. Могила мсье Анри осталась далеко позади. Приближались к тому месту, где им довелось в прошлый раз встретиться с разбойниками (или кто они там на самом деле, черт их разберет). Виселиц (да еще и выстроенных в шеренги) пока что не наблюдалось… Лишь теперь, когда исполинское солнце сдало вахту такой же исполинской луне, и стало самую малость темнее, появилась возможность хоть чуть-чуть расслабиться.

— Все равно твой фастфудер — жулик, — мрачно отозвался Лерыч. — Мясо, в которое я вписался рылом, было червивое. По мне до сих пор кто-то ползает.

— По вам… по вас, брат мой, то и дело кто-то ползает. Фигею с вашей способности собирать чего попало.

От оскорбления у Валеры аж дух захватило. Остановился на месте:

— Кто бы говорил — насчет собирать чего попало!..

…нет такого дерьма в глобальной сети, которое ты еще не успел подцепить, эту машину, блин, теперь ничем не вылечишь; баб твоих наглых я уже задолбался выставлять из дома, где ты только такие раритеты находишь, е-мое, хоть бы список доступа почистил в кои-то веки[21], а уж юзер твой так вообще зашибись, мои тоже были уроды, но все же не такие козлы!..

Сергей чуть не задохнулся от возмущения. Остановился тоже:

— Если бы не моя природная скромность, я бы напомнил, что при жизни этот козел тебе нравился!

Лерыч удивленно вытаращил глаза, фыркнул:

— С чего бы это, брат мой? У меня, конечно, судя по вас… по вам, дурной вкус. Но не до такой же степени!

— А хрен ли ты тогда звездел — он забавный, с ним интересно?..

В этот момент чуть ли не под ноги пилигримам рухнул увесистый бульник, эдак с пол головы динозавра… тьфу, дракона, то есть. А в паре метров от божьих людей кто-то громко пожаловался:

— Не ясно…

Странники подхватили полы балахонов, напрочь выбросили из головы идею восстановления справедливости и рванули от скал в середину ущелья.

Ближе к рассвету остановились на ночлег. Спали по очереди и беспокойно. Снилось чего попало и мертвая голова динозавра… дракона, простите.

* * *

Не успели отойти и сотню шагов от ночевки, как пришлось остановиться, чтобы брат Валери мог закрыть глаза и читать транслит. Явление доктора ознаменовалось медленным венгерским танцем цикла Брамса[22]. Мелодия переливисто растеклась по горным кряжам… «Друзья, извините за отсутствие, у Анюты случился сердечный приступ. Ваша цель — замок Стратоникуса, юго-восточная окраина столицы. Проберитесь как-нибудь внутрь, а там я подскажу, куда дальше».

— Знакомые все рожи, — хмыкнул брат Серхио. — Док, мы должны вас разочаровать: вам не судьба быть воскрешенным. Великий маг очень занят. Круглые сутки воюет с демонами, терроризирующими страну.

«Я в курсе», — медленный венгерский сменился быстрым, веселым.

— Кстати! Пока вы опять не сбежали отсюда. За что вас преследовали в стране чудес? Не темните, док. У нас в Камелоте традиция: за темниловку голову откусывают.

«У вас в Камелоте, — отозвался доктор, — есть и другие традиции. Например, помирать насильственной смертью».

— Это вы о чем?

«Меньше знаешь — крепче спишь».

— Блин! Может, нам еще и глаза завязать?..

Однако терять время было нельзя. Брат Валери не захотел двигаться ощупью по ущелью, где и так-то ноги переломаешь, забил на транслит и решил удовольствоваться позже пересказом товарища. Давно миновали место давешней стычки с разбойниками, упрочилась надежда к вечеру быть в столице.

«…помирать насильственной смертью. Такого количества якорей я не встречал за всю свою предыдущую практику. Золотые копи для исследователя…»

Кто-то погиб на турнире. Кого-то растоптал дракон. Зарезали разбойники. Обезглавили на плахе… Как-то доктору Волкову довелось изгонять дух человека, умершего от руки наемного убийцы. Дух не был злым, однако же третировал весь город. Он хотел немного: сделать сказку для всех. Так уж получилось, что человек этот при жизни оказался посвящен в страшную тайну Камелота. Его якорь: пусть люди знают, тогда они станут счастливыми.

Люди пугались фантома, бежали от него, не хотели слушать. Док Волков услышал — работа такая. Кое-кому не понравилась осведомленность экзорциста…

— Так чего за тайна-то, я не въехал?..

Но доктор предпочел смыться, оставив брата Серхио в неведении по поводу самого главного. Исчезновение было по театральному эффектным: вместо ответа странникам предстала яркая иллюстрация зловещей изнанки страны чудес. А именно — дорогу преградила обещанная накануне шеренга виселиц. Напарники узнали место: именно здесь им во время первого визита в Камелот явился фиолетовый рыцарь, вестник несчастья…

День стоял безветренный. То, что раньше было людьми, висело неподвижно, как вчерашние овечьи туши в холодильнике заведения «В гостях у Сатаны». Скопление астральных сущностей вокруг живописной конструкции ощущалось чуть ли не физически, не требовалось ни музыки, ни транслита. Брат Валери почувствовал, как в его несчастный мозг со всех сторон ломится вселенская неприкаянность, ищет брешь в защите. Понял, что близок к панике. Постарался закрыться цинизмом:

— Чего такой смурной? Друга детства встретил?

— Вот этого оборванца не узнаешь? — негромко отозвался брат Серхио, указывая на второго с краю удавленника.

— Не. А кто это?

— Один из тех, которые наехали на нас в трущобах. Когда сэр Женя вмешался, помнишь?

Честно говоря, узнать в мертвеце живого не так просто, как кажется. Если ты был близко знаком с покойным — куда ни шло, вспоминаешь детали: цвет волос, форма ушей, родинка на щеке. А мимолетная встреча — чего она может дать? Только самое яркое, особенности, которые сходу бросаются в глаза: прищур, улыбка-ухмылка, складки характера. То, что является неотъемлемыми признаками личности и уходит из тела вместе с ней… Однако великолепная память на лица — чуть ли не единственное Сережино достоинство, которое подельник никогда не брался оспаривать.

— Значит, сэр Вильгельм Телль соврал. Или ошибся, — задумчиво проговорил Валера. — Все-таки это были разбойники.

— Ни фига не значит, — отозвался Сергей. — Я, конечно, школьный курс истории прошел мимо, но кое-чего помню. В давние времена случалось, что вчерашние слуги народа назавтра считались его врагами.

— Ага. Пойдем отсюда, Сереж, — не выдержал напарник. — Плохо тут.

Малыш тихонько пискнул, привлекая к себе внимание.

— Чего ему, проголодался? — спросил Сергей.

— Не. Напоминает, что у него есть счетчик Гейгера. Я ж функцию автоматического оповещения так и не отключил, не до нее было, — Валера извлек из кармана зубочистку, потыкал бдительного Малыша и уставился на дисплей вытаращенными глазами:

— Ка…кого …? Милый, да ты сбрендил!..

— Чего, колония глушителей?

— Круче. Аномальное скопление белых червей. Вы чем давеча мешки завязывали, брат мой?

— Нейлоновым шнуром, брат мой. А вот каких червей вы набрали в холодильнике — это к вам вопрос.

— Хватит выёживаться, дело нешуточное, — раздраженно бросил Валера.

— Да где уж там шутки, — задумчиво проговорил напарник. — Отчего дракон подох, от несварения? На такую тушу по всей планете токсинов не наберется.

Братья-паломники переглянулись и дернули вниз по ущелью, чуть ли не бегом. И вы бы дернули на их месте. Тут, блин, динозавры… тьфу, драконы дохнут!

* * *

Используя широко разрекламированные в промышленном альпинизме вакуумные «паучьи лапы», напарники долго и напряженно карабкались по южной стене замка герра Стратоникуса, со стороны гор и прочего безлюдья. Хваленые «лапы» дискредитировали рекламную компанию почем зря. Должно быть, они и впрямь идеально держали на отшлифованной плите, но цепляться за грубую булыжную кладку, всю в буграх и впадинах, это высокопрофессиональное устройство предназначено не было. Каждый шаг приходилось проверять, прежде чем идти дальше, и все равно — то рука соскользнет, то нога… Окончательно выбившись из сил, утопая в липком поту, пилигримы взобрались таки на стену и спустились во двор по нейлоновому шнуру. Удалившись от точки подъема-спуска метров на десять, в западной стене, почти в самом углу, обнаружили незапертые ворота для рабочих нужд. Но это уже значения не имело.

Обходя дом, нашли окно, достаточно широкое и вполне разбитое. Залезли внутрь. Вздрагивая от каждого скрипа, крадучись, двинулись по коридору. Доктор Волков пока что не объявлялся.

В одной из комнат горел свет и слышался разговор. Напарники осторожно заглянули в щель. Возле стола в изысканном кресле (уменьшенная копия трона в приемной) чудовищно страдал великий маг. Его скорбный аристократический профиль безусловно требовал чеканки на монетах. Взгляд укротителя демонов, как всегда, фокусировался на глубинной сути вещей, а реплики давались нечеловеческими усилиями. Голос второго собеседника, располагавшегося спиной к двери, был смутно знакомым, а злобное рычание — жутко интригующим:

— …именно вы, магистр! Жалкая пьянь, вы со своей жадностью почти угробили наше дело! Король подозревает, если еще не знает наверняка. Я уж не говорю, что ваши недоумки упустили федеральных шпионов. Вы, вы взяли эту операцию на себя! Из-за вас я лишился своего лучшего агента!..

Пилигримы превратились в одно… простите, в два больших уха. Но тут — грозовые аккорды в мозгу: «Не задерживайтесь! Меньше знаешь — крепче спишь!..»

Ну, док, вы даете! Да мы теперь вообще спать не сможем: нас, блин, на самом интересном месте обломили!.. Доктор не рассчитал силу подачи: те двое, в комнате, вздрогнули, а потом настороженно обернулись к дверям. Напарники не успели разглядеть второго: инстинкт самосохранения уже нес их по коридорам с ураганной скоростью. «Вперед. Налево. Еще раз налево. Укройтесь за портьерой: стража. Всё, ушли, вперед. К двери. Здесь направо. Возьмите со стены факел. Теперь — вниз». Доктор вел их решительно и сосредоточенно, как опытный форвард ведет мяч. Подгоняемый ритмом танца с саблями[23], спец по эксклюзиву мчался по лабиринтам замка подобно машине, доверенной автопилоту. Не имея возможности читать текст перед глазами, Лерыч бездумно следовал за напарником. Ребята сбежали вниз по мрачной каменной лестнице, остановились перед тяжелой дверью.

— Доставайте игрушку, брат мой.

Старый добрый лазерный девайс очертил на двери прямоугольный контур, Сергей вышиб вырезанный кусок. Получилась ниша размером с гроб. Очень символично, надо сказать… Напарники по очереди шагнули в проем. Подземелье встретило их жутким смрадом. Объект, по счастью, искать не пришлось: саркофаг стоял точно по центру зала, окруженный со всех сторон сундуками и ящиками с нарисованными на них магическими письменами. Очевидно, такая расстановка мебели была необходима для успешного пробуждения зомби.

— Док… — сдавленно проговорил Сергей. — Вы здесь?

«Я здесь», — слова прозвучали сквозь реквием[24]. Возвышенная музыка почему-то совершенно не вязалась с запахом и рвотными позывами, которые ребята сдерживали с огромным трудом.

— Не будете возражать против кремации ваших останков?

«Не возражаю».

Напарники перевели излучатели в режим «открытое пламя», двумя широкими полосами прошлись по саркофагу и помчались по лестнице вон из подвала, извергая на ступени остатки завтрака.

Наверху отдышались.

— Минут за десять прогорит. Дальше…

— Дальше надо бы найти урну.

— Тогда пошли искать лабораторию. Док! Ничего если будет какая-нибудь колба или кувшин?

«Непринципиально. Сейчас — направо».

Сергей мельком обратил внимание, что великий экзорцист стал уж как-то слишком немногословен. Наверно, это тяжелое испытание: увидеть тело, которое когда-то принадлежало тебе, лишенным признаков жизни.

Алхимическая лаборатория не слишком радовала изобилием посуды. Двигая туда-сюда запыленные сундуки, расшвыривая поросшие мхом фолианты и, наконец, уронив на пол астролябию, ребята наткнулись на склянку, более-менее похожую по размерам на кремационную урну. Увы, склянка не была пустой. В каком-то растворе неизвестно чего (не спирт, судя по запаху) плавала неизвестная науке тварь с мордой ящерицы, четырьмя парами паучьих лап и тремя шипастыми хвостами.

— Тьфу, гадость какая! Давай другое поищем.

— Да хрен бы с ней, выплеснем эту фигню в ведро, она все равно дохлая.

Однако у твари на этот счет были несколько иные соображения. Оказавшись вместе с раствором в помойном ведре, она почему-то пронзительно завизжала, подобно легендарному комбайну с вертикальным взлетом подскочила на два метра вверх и приземлилась на макушку специалиста по эксклюзиву. Вопль, раздавшийся из лаборатории, был слышен аж в королевском дворце:

— Лерка, сделай чего-нибудь, она же мне череп прогрызет!..

Валера в первый момент остолбенел. Во второй схватил со стола тяжеленную книгу и припечатал жуткое создание к голове напарника. Всмятку. Не оставалось сомнений: прогрызть что бы то ни было это страшилище уже никогда не сможет. Сергей, обтекающий буро-зеленой слизью, почему-то остался недоволен:

— Последние мозги вышиб, долбо…б хренов!

— Последние у тебя в детстве кончились, маньяк недобитый!..

Однако пререкаться было некогда. В дверях лаборатории стоял грозный маг герр Стратоникус.

Сергей моментально перестал сокрушаться о безвозвратно утраченных остатках серого вещества. Схватил помойное ведро с раствором неспирта и, недолго думая, надел на голову хозяину дома. Того зашатало еще сильнее, чем обычно. Напарники бесцеремонно отшвырнули эту досадную помеху с прохода и помчались обратно в подвал. Осколки кремационной урны остались валяться на полу алхимического святилища.

— Сереж! — тяжело дыша, воскликнул Лерыч. — А во что теперь?

— Блин!..

— Ага…

Валера прямо на ходу стянул с плеча дорожный мешок, развязал горловину, сообщил:

— Гамбургеры.

— Вываливай на хрен!..

Подземелье встретило друзей ярким пламенем. То ли искра отлетела, то ли наши пироманы шарахнули по саркофагу шире, чем надо — не до аккуратности было, да и не снайперы, что поделаешь. Деревянные сундуки полыхали вовсю. Середина этой занимательной композиции уже прогорела, на полу — недифференцируемая груда пепла.

Напарники растерялись:

— И как отсюда выбирать доктора?..

«Не занимайтесь ерундой! — проскрипел раздраженный экзорцист в классическом стиле ржавый metal. — Неужели вы думаете, что Анюта сумеет отличить мой пепел от какого-то другого?»

Увязая по щиколотку, Валера пробрался к тому месту, где раньше находился саркофаг. Вывернул наизнанку мешок из-под гамбургеров. Обжигая ладонь, кинул туда горсть останков. В тонкой гермоупаковке тут же образовалась дыра. Ароматический букет подземелья пополнился запахом горелой резины.

— Твою мать!..

Сергей, более не задумываясь, сорвал балахон. Остался в федеральной одежде, но эта проблема автоматически отошла на потом. Бросил плащ на груду пепла, сгреб, перевернул и завязал в узел.

— Айда на выход!

— Многовато для одного кремированного тела, — заметил напарник.

— Еще слово скажешь, …!

Охотники за телами усопших рванули, было, к лестнице, но доктор их осадил в тревожном ритме апассионаты[25]:

«Наверху стража. Уходите через колодец. В дальнем углу зала».

…По счастью это оказался не колодец — с водой или чем другим — а лаз в подземный ход. А сам ход, хотя предельно тесный и кишащий паукоящерами — вроде того, чьи останки до сих пор украшали голову брата Серхио — скоро вывел на свет божий, за ограду замка. Ребята свалили поклажу, разделись и бросились с головой в реку, не озаботившись тем, какая фауна водится в местных водоемах. Впрочем, вся, которая водилась, сочла разумным удрать куда подальше. Так что хотя бы финал приключения оказался спокойным… конечно, если он и вправду финал.

— Эх, — посетовал спец по эксклюзиву. — Быстро мы все запалили. Чертов запах! Жаль, не получилось посмотреть, как вы выглядели при жизни, док.

Шквал, обрушившийся на приятелей после этих слов, не имел музыкальной формы:

«Это… шутка такая?!»

Сергей не понял причины взрыва, но от испуга прикусил язык.

Через минуту доктор заговорил спокойно. Мелодия была печальна, как сочинения Грига[26]:

«Надеюсь, при жизни я выглядел совершенно иначе. Извините мою несдержанность, друзья. И так неловко — как-то не подумавши я подписал вас на это грязное дело… Но кто же знал, что оно окажется настолько грязным?..»

— Брат мой! Вы будете смеяться, но, по-моему, нас обнаружили, — сообщил Валера, задумчиво изучая дротик, вонзившийся в береговую кромку в паре шагов от расслабившихся охотников за протухшими останками.

Напарники подняли головы. На стене замка мельтешили фигуры личных охранников грозного мага герра Стратоникуса.

Брат Серхио пробкой вылетел из ступора:

— Бежим!..

Под градом стрел (какое счастье, что среди стрелявших не оказалось ни одного победителя турнира! Бедный мсье Анри, камни ему пухом, смерть его была легкой и достойной воина) паломники домчались до моста через реку. На той стороне — хорошая дорога. Наверняка виноградники, пастбища, можно спрятаться с овцами в хлеву, можно подарить хозяину аптечку, нейлоновый шнур, концентраты — блин, да много чего можно подарить, обратно идти легче будет!.. Быстрее стрел (которые сюда уже не доставали, кстати) охотники за чужим прахом пролетели с полкилометра, обогнули скальный отрог, и…

…Впереди — пустота. Ни ферм, ни виноградников, ни пастбищ. Почти отвесные стены узкого каньона, хорошо накатанная дорога, и по ней навстречу — вездеход-змея. Согласно рекламе практически бесшумная, со встроенными антигравами и еще целой кучей наворотов, блин.

— Вы обвиняетесь в реализации контрабандного товара и нарушении общественного порядка.

Теперь обладатель знакомого голоса стоял к паломникам лицом, и лицо тоже было знакомое. Сэр Вальтер. Царедворец, который в первое посещение испанцами чудесной страны так и не сумел вытрясти из них федеральные удостоверения. Теперь сумеет, к гадалке ходить не надо. И душу вытрясет. И вообще все, что есть. У господина советника очень плохое настроение, видно невооруженным глазом. Церемониться он, ясен пень, не намерен. Ни в чём и ни с кем. Резко обернулся к хозяину дома:

— Глаз не спускать! Слышите, вы, пропойца? У вас в доме совершенно точно есть помещение, которое запирается не только магическими символами!

— Ммм… — с сомнением заметил великий маг.

— Не испытывайте мое терпение, идиот! — взорвался сэр Вальтер.

Герр Стратоникус понуро опустил голову. Или кивнул. Или голова просто уже не могла держаться вертикально — на нее роковым образом свалилась целая охапка самых злокозненных демонов Вселенной. Тем или иным образом стражники интерпретировали жест хозяина: выволокли злоумышленников из черно-бархатной приемной, повлекли вниз по лестнице, по коридору и, наконец, швырнули в темную комнату. Валера упал на какие-то мешки, получилось относительно мягко. Сергею повезло меньше: вписался фэйсом в ящик, расшиб многострадальную переносицу.

Дверь захлопнулась. Лязгнул ключ в замке. Братья-пилигримы остались в потемках — уже второй раз за последние дни, только теперь не приходилось уповать на спасение. И даже фонарика не было. Собственно, практически ничего не было: мирным странникам оставили только штаны, да и то скорее из стыдливых, чем из милосердных соображений.

— Реализация контрабанды, значит, — уныло проговорил Валера. — Сеньор, мне довелось как-то получить плетей в одном нефедеральном мире. Не скажу, что поймал кайф, но ведь живой все-таки.

— Если нас повязали официально, то какого держат в частном доме? — отозвался спец по эксклюзиву. — Не стоит обольщаться, сеньор. Нам шьют федеральный шпионаж, ни больше, ни меньше. Плетями не отойдем… Блин, надо ж как долбанулся.

— Больно?

— Не то слово, — пожаловался Сергей и уткнулся носом в холодную железную дверь.

Лишившись собеседника и не имея чем заняться, Валера начал ощупывать пространство вокруг себя. Надо сказать, пространства фактически не было: сплошь мешки, тюки, ящики. Один ящик оказался без крышки. Брат Валери пошарил там, извлек что-то похожее на жестяную банку. Еще через пару минут нашелся не завязанный мешок. Лерыч запустил туда руку, сообщил:

— Таблетки.

Сергей понял по-своему, простонал:

— Где ж я здесь таблетки возьму?

— Ты не въехал. Хватит помирать, иди сюда.

Следующая находка — картонные пачки с каким-то порошком без запаха. Потом — стеклянные флаконы с чем-то: без прибора ночного видения — никак. Некоторое время друзья молча наводили ревизию в хранилище. Все-таки занятие. Лучше, чем гадать — стражники во сне удавят или крысы обгложут.

— Товар под мостом, значит, — хмыкнул брат Серхио. — Неплохо устроился дрессировщик чертей. Молодец, уважаю. Интересно, откуда у него федеральная валюта в таком количестве?

— Спроси у сэра Вальтера, — буркнул напарник, воюя с очередной упаковкой. Познавательная сторона проблемы его сейчас беспокоила меньше всего.

— Лерка! Давай искать полезные вещи. Была такая серия квестов, «Escape from the room». Не играли в детстве, сеньор?

— Сеньор, а у меня в детстве… был комп? — отозвался брат Валери. Судя по тяжелому дыханию, он пытался свернуть с места что-то довольно громоздкое.

— Ах да, пардон.

— Свою первую машину я собрал только к четырнадцати годам, — Лерыч, наконец, своротил здоровенный мешок. К сожалению, завязанный. При попытке вскрытия узел затянулся намертво. — На кухне под мойкой прятал. Половину комплектующих позаимствовал с квартирного блока, он все равно не фурычил ни хрена.

— Ясно… Давай ковырять все подряд, чего получится открыть, — предложил брат Серхио и высказал тайную надежду:

— Может, найдется какое-нибудь оружие. Где тут, блин, кнопка «поиск»?

— И не надейтесь, сеньор, — обломил его брат Валери. — Готов поспорить: здесь один ширпотреб. Не догадались мы попросить сэра Вальтера, чтобы он запер нас на своем складе.

— При необходимости чего угодно может стать оружием, — возразил Сергей. — Даже спрей от твоих домашних питомцев.

— Ладно. Придется эскейп-фром-зе-рум посредством димедрола и гандонов… Кстати, имеет смысл по ходу дела забаррикадировать дверь, это нам даст выигрыш во времени, как думаешь?..

Предложение дельное, но избыточное. Какой реально метраж был у этого склада — гадать не будем, суетное это и к фактам не привязанное. Но жизненного пространства напарникам досталось метра по два — на погребение, одним словом. Весьма символично. Если реально перетрясать все хранилище на предмет чего-нибудь полезного, поневоле придется завалить дверь.

— …Этот ящик загнать в ту брешь, которую я нащупал, — Сергей забыл о разбитой переносице, окончательно втянулся в процесс. — Тогда мой получится передвинуть на тебя, а на свободное место войдет тот, здоровый. Кстати, была в детстве еще и такая игруха, логическая.

— Сеньор, если мы все-таки вырвемся на свободу, то исключительно благодаря вашему богатому геймерскому прошлому, — прозвучал смешок из темноты.

Ящики вскрывать, к сожалению, было нечем, а в оттестированных мешках пока не нашлось даже спрея от паразитов. Надрывно сопя и обливаясь потом, напарники, подобно жукам-древоточцам, продолжали внедряться в сердцевину кладовой. Чем дальше в лес — тем злее папуасы: в глубине хранилища ящики оказались уже навалены как попало поверх мешков. Один, тяжеленный, ускользнул у дона Серхио из рук, вслед за чем из соседних кубометров донеслось нечто весьма куртуазное.

— Прости, милый, я не нарочно, — кротко отозвался спец по эксклюзиву.

— Не знаю как ты, а я хочу дожить до собственной казни!

— Если б нарочно — не промахнулся бы… Блин! Стена.

Черт ее разберет, какого размера это помещение. Уже отупевшие от процесса и падающие с ног[27] напарники действительно уперлись в альтернативную стену. Моральных резервов на обмен мнениями уже не находилось. Молча продолжали вскрывать упаковки в переделах досягаемости. Не обратили внимания, когда в стене заскрипело. Понятия не имели, что прямо за их натруженными спинами открылся проем… И лишь только слабый отсвет, благодаря которому стало возможно разглядеть фактуру упаковок, пробудил смутные подозрения: кажется, в диспозиции чего-то изменилось.

Луч фонарика рассек тьму. На фоне мешков и ящиков нарисовалась громоздкая фигура. Напарники вжались в очищенную совместными усилиями стену и затаили дыхание.

— Что там? — вопросил тихий хриплый голос откуда-то снаружи.

Здоровяк отодрал гвоздодером крышку ближнего ящика:

— Кофе.

— Берем. Держи веревку, — скомандовал хриплый, протискиваясь внутрь и заполняя собой последние остатки жизненного пространства. — Как-то свободно тут нынче. Не к добру это.

— Может, он просто затовариться не успел, — предположил здоровый. — Еще что-нибудь прихватим?

— Не жадничай, боком выйдет. Лучше завтра придем, — хриплый исчез в проеме.

Некоторое время слышалось только пыхтение — громила прилаживал куда-то облюбованный ящик. Сосредоточившись на процессе, наступил брату Серхио на ногу. Стоял не меньше минуты, но так и не услышал за собственным тяжелым дыханием скрип чужих зубов. Потом направил луч фонарика за пределы хранилища, вниз. Включил-выключил трижды и, приступил непосредственно к отгрузке. Дыхание стало приглушенным, а жизненное пространство внутри хранилища увеличилось еще на полкорпуса. Сергей дождался, пока нежданный гость выпрямится, собрался с духом и тихонько сказал:

— Сэр! Вы позволите двум мирным…

На долю секунды гигантская туша замерла, затем молниеносно исчезла в проеме. «Не разбился бы», — мелькнула у брата Серхио человеколюбивая мысль. В следующий момент отсвет снаружи исчез. Стена восстановила прежнюю монолитность. Кабальерос остались в одиночестве.

— Лерка! — простонал Сергей. — Блин, мы просрали свой шанс.

Напарники бросились лихорадочно ощупывать место, где только что был проем. Стена поддалась. Плита мягко отошла в сторону, в хранилище опять пробился чуть заметный свет. Сейчас он казался чуть ли не полноценным светильником на черт знает сколько ватт — в Камелоте таких отродясь не водилось… Осторожно придерживаясь за край ниши, Сергей обшарил досягаемое пространство снаружи и сообщил:

— Блок для груза и веревочная лестница для людей. Дешево и сердито.

Друзья изможденно откинулись на мешки с товаром и впервые за все время пребывания в узилище по-настоящему отдышались.

— Я, кажется, спички нащупал, — безразличным тоном сообщил брат Валери.

— А сигарет там нет? — с надеждой отозвался брат Серхио.

— Не, сигарет нет.

— Тогда забей на спички, неактуально. Курить хочется, блин.

Ну, да. Нам ни при каких обстоятельствах не угодишь, всегда чего-то не хватает. Еще какие-то полчаса назад хотелось только жить, и ни грамма сверх того.

— Интересно, где свалили наши монатки? — устало проговорил Сергей.

— Наверно, там же и свалили. В приемной. Черт с ними, Сереж.

— Предлагаешь разгуливать в Камелоте в непристойных джинсах? И как мы на Землю попадем без федерального?

— Придумаем чего-нибудь, главное — выбраться отсюда. Малыша только жалко, — посетовал Валера. — Другого такого у меня уже не будет.

Сергей с трудом пошевелил мозгами и решительно заявил:

— Не, все-таки придется искать наше барахло. Там прах доктора.

— Кстати, а где сам доктор? — встрепенулся Лерыч. — Я что-то его давно не чувствую.

— Домой вернулся, наверно. Он был очень расстроен состоянием своих останков.

— Ага. Тем более — он ведь вывел нас на свой собственный труп, чего ж еще, — хмыкнул напарник.

— Между прочим, леди Анна только-только оправилась от приступа.

— Ага.

— Блин!.. — возмутился Сергей. — Как далеко, по-твоему, простираются возможности фантома? Кованную дверь он сумеет вынести? Это не маршрут по коридорам проложить!

— Я чего-нибудь сказал?

— По любому поводу цепляешься! У вас, брат мой, как я заметил, последнее время зашкаливает неприязнь к ближним!

— Я их слишком долго любил, — огрызнулся Валера.

— И чего теперь, весь остаток жизни будешь ненавидеть?

— Сеньор! — взорвался напарник. — Судя по тому, что вы ни хера не собираетесь предпринимать, не так уж много нам осталось!..

— Ладно, пошли, — Сергей решительно поднялся, нащупал ногой верхнюю ступеньку веревочной лестницы и скрылся в проеме.

— Серый! — вдруг окликнул напарник. — Погоди.

— Ну, чего еще?

— Времени до утра завались, надо замаскировать эту дверь.

— Делать не фига? Пока до этой двери докопаются, мы будем уже далеко.

Но Валеру, как выяснилось, беспокоило другое:

— Сеньор, вы хотите поломать людям бизнес? А как же, блин, приязнь к ближнему?..

Сергей разразился тирадой, воспроизвести которую автор не возьмется — словарного запаса не хватит. Но Лерыч стоял как пуговица насмерть. Мужественно пройденный христианский марафон окончательно довел до совершенства и без того не сахарный характер брата Валери. Прямо скажем, прошибить головой каменную стену хранилища было бы легче… Минут через пять дон Серхио осознал эту суровую данность и смирился. Мешки и ящики пустились в обратный путь. Только один маленький нюанс: теперь они ставились и ложились не вплотную к стене. Оставался небольшой зазор, сквозь который вполне могло протиснуться прямоходящее существо чуть плотнее фантома.

Где-то через пару часов этих титанических свершений (Сизиф отдыхает, блин), когда ноги и руки шевелились уже крайне медленно и независимо от мозгового посыла, а пространство-время окончательно свелось к мешкосубстанции, Валера подал слабый голос из темноты:

— Серый, ты будешь смеяться, но здесь тоже есть лаз.

Уже не особо заинтересованный чем бы то ни было, Сергей пододвинулся к напарнику. В стене действительно оказалась еще одна дыра, кое-как заложенная гуляющими кирпичами.

— Не узилище, а проходной двор какой-то, — пробормотал спец по эксклюзиву.

В ответ на эти слова в замке заскреблось. Именно заскреблось, не залязгало… Автор еще не сказал? Не удивительно, он сам только сейчас понял (темно ведь, как у негра где): на втором дыхании напарники благополучно разобрали ту самую баррикаду, которую выстроили на первом. И, что характерно, потеряли ориентацию: узкий коридор, оставленный для отступления, теперь находился непонятно с какой стороны. Оставалось только растечься по стенам возле двери (которая идентифицировалась по скребущему звуку) и мимикрировать, как рыба камбала на шельфе.

Дверь открылась удивительно тихо (не иначе кто-то совсем недавно догадался смазать петли машинным маслом) и так же тихо закрылась. Теперь внутри находилась свеча, в комплекте с человеком, который ее держал. Не догадавшись оглядеться, человек начал ощупывать мешки… Не хозяин замка, судя по габаритам. И по лицу, озаренному свечкой, тоже. И по реакции: вздрогнул, когда две темных личности бережно взяли его под локти. В ухо кто-то прошептал:

— Извините, сэр, у нас тут небольшая перестановка мебели. Вам что-нибудь подсказать?

Действия посетителя были непоследовательными. Сначала дернулся вперед, распластался по ближайшему мешку — просочиться насквозь не вышло, держали. Потом замер, как мелкое животное в кольцах удава. Втянул голову в плечи. Наконец, покорился судьбе и пробормотал извиняющимся тоном:

— Чай… кончился.

— Ясно. Брат Валери, где у нас чай? — прошептал тот же голос.

— Кажется, у меня тут, — отозвался еще один. — Только вы сами посмотрите, сэр, а то у нас руки заняты.

Таинственные обитатели хранилища аккуратно развернули гостя лицом к предполагаемому чаю. Вернее — к тому, что им здесь считалось. Какие могут быть капризы в Камелоте, в котором даже самые паршивые сорта расти отказываются?

— Сэр, вас нам само небо послало, — снова прозвучал шепот. — Мы очень плохо знаем замок, и совершенно некому провести экскурсию.

— А про чай мы никому не скажем, — пообещал второй обитатель. — Вы проведете нас так, чтобы мы никого не встретили по дороге.

— Куда… надо? — смиренно отозвался гость.

— В приемную мага.

— Я попробую, — прошептал сэр расхититель чая.

…По счастью, великий чародей держал не так много прислуги — всего несколько штук, не считая стражи. На большее не хватало даже его талантов. Огромный замок был практически безлюден. Крадучись, заговорщики одолели длинный коридор и уже находились недалеко от поворота на черную лестницу, когда раздался жесткий грохот со стороны парадной двери, лязг доспехов и громоподобный возглас:

— Именем короля!..

Бросились вперед. Какое-то время ничего не слышали за собственным тяжелым дыханием. И лишь когда свернули за угол, умерили и дыхание, и шаг. В этот момент по всему этажу раскатился возмущенный голос великого мага:

— Кконтроб-банда… у мменя? Вы отд…даете… отчет? Ккуда вы…ик… п-попали?!

Сэр расхититель чая тяжело вздохнул, прошептал:

— У хозяина неприятности. Как нехорошо-то.

— Да уж чего хорошего, — тихонько отозвался дон Серхио. — На этом складе столько порядочных людей паслось.

— Какая же сука настучала его величеству? — шепотом добавил дон Валери.

Однако, предаваться трауру было некогда. Прыгая через ступеньку — пока все заняты и никому нет дела — заговорщики полетели наверх, в приемную.

Конфискат так и лежал неопрятной кучей возле стены, где его свалили во время обыска. Не теряя времени, напарники бросились разбирать свои вещи, поглядывая на провожатого — чтобы тому не пришло в голову под шумок улизнуть от греха подальше. Но господин расхититель бежать не пытался, терпеливо наблюдал, как сеньоры разгребают барахло. Долго ждать не потребовалось — через минуту давешние полуголые разбойные личности уже стояли облаченные в пристойные одеяния божьих людей. Брат Серхио подарил экскурсоводу часть концентрированных продуктов — нужно было освободить гермоупаковку, а оставлять ее содержимое в приемной великого мага рука не поднялась. Чувство справедливости душило сильнее, чем иных душит жаба: не хватало еще, чтобы этот фальшь-магистр заполучил нашу кровную, честно выстраданную контрабанду и наварил за наш счет!.. Останки доктора целиком вошли в освобожденную тару. Спец по эксклюзиву напялил присыпанный пеплом балахон. Брат Валери трепетно нацепил на запястье Малыша. Прах экзорциста, надо сказать, его волновал все меньше и меньше… Паломники вернули себе все отобранное, абсолютно все.

Кроме федеральных удостоверений. На сей раз жизненно важные документы были упрятаны в массивные нагрудные кресты. Но вторично на тот же фокус (пусть даже в несколько измененном варианте) сэр Вальтер не купился. Кресты исчезли вместе с заветными пропусками домой, на родину.

— Не парьтесь, сеньор, — успокоил напарника брат Валери. — Я за вечер сделаю копии, по конторам бегать не придется. Нам бы только в Москву попасть.

Брат Серхио выразительно посмотрел на товарища. Товарищ вздохнул:

— Ладно, не злись. Я ж не для прикола, а для поднятия духа.

— Ну, чего, — короткошерстный паломник обернулся к провожатому. — Спасибо за экскурсию, сэр. Теперь мы бы хотели побыстрее выбраться из замка, пока тут все серьезные люди заняты инвентаризацией чая. А это — вам за беспокойство.

Беспокойство брат Серхио оценил достаточно высоко в единицах местной валюты, чем заслужил преданность сопровождающего. Впрочем, тот был честным человеком независимо от чьей-то щедрости. Без особых проблем святые люди миновали дворцовых стражников и покинули владения герра Стратоникуса через служебный вход… простите, через ворота для рабочих нужд. Напоследок господин расхититель на пальцах объяснил, как найти дом сэра Вальтера — привлекать лишнее внимание уличными расспросами паломникам не хотелось.

Сэра Вальтера не оказалось дома.

Не желая терять время и отсутствующие силы на экстремальные пути, напарники попытались зайти в апартаменты с парадного входа. Совершенно искренне внушили слуге, что господин хочет их видеть как никого другого. Увы, это не решило проблему: «…хозяин отбыл несколько часов назад по делу государственной важности…» А действовать нахрапом, вламываться в дом, неизвестно где искать конфискованные федеральные удостоверения и напрашиваться тем самым на тесные контакты с очередной стражей очень уж не хотелось.

— Значит, придется отлавливать его в логове фиолетового рыцаря, — сказал брат Серхио, опустошенно уставившись на булыжную мостовую.

— Это там, где дохнут драконы? — вяло отозвался напарник.

— У нас есть выбор?

— Небольшой: облысеть или стать импотентами.

— Сеньор! Я вас все равно не брошу.

— Да уж куда вы, блин, денетесь.

…На попутной телеге добрались до последней фермы ставшего уже родным ущелья. За половину аптечки та же телега согласилась отвезти их повыше, и довезла почти до конца пастбищ. Там у нее из-за хреновой дороги отвалилось колесо. И черт бы с ним, поскольку последний час пути спать уже было совершенно невозможно: бока превратились в один сплошной синяк. Слабо отдохнувшие странники поплелись дальше пешком.

— Может, его уже нет на Перекрестке, — заметил брат Валери.

Напарник промолчал. С недосыпа мир виделся как в тумане. К тому же разбитую давеча переносицу разнесло в половину физии, так что сомнений не оставалось: очередной перелом, трах-тарарах. Жить не хотелось. Вернее, хотелось, но — дома и не покалеченным.

Еще через пару часов завопил Малыш, напоминая: таки да, у него по прежнему есть счетчик Гейгера. Вот оно, логово белого… простите, фиолетового червя.

Пилигримы направились к скалам, посмотрели вверх. К счастью, не вертикаль. При очень богатой фантазии можно даже различить чуть заметную тропу.

— Может, дешевле будет подождать здесь? — неуверенно спросил брат Валери.

— Дешевле было бы подождать возле дома, — отрезал брат Серхио.

— Ты всерьез намерен перевалить гребень?

— Сомневаюсь, что его можно перевалить. Хоть пёхом, хоть верхом. Сквозной лаз тут должен быть. Не помнишь, где именно он стоял?

— Кто стоял?

— Призрак этот, фиолетовый.

Валера пожал плечами:

— Наверно, там, где кончается тропа.

Сергей замялся, неуверенно спросил:

— Не знаешь, со скольких рентген лысеют и становятся импотентами?

— Никогда не интересовался.

— Малыш-то в курсе, наверно.

— Серый! Помнится, мы когда-то здесь ночевали. Так что терять уже нечего.

— Здесь-то — да. А там?

— Давай все-таки подождем возле дома?..

…Пока лезли наверх, тропа кончалась раз двадцать и начиналась снова. Наконец, исчезла в двадцать первый раз. Счастливое число. Напарники стояли на широкой скальной полке. Еще какое-то время Лерыч приглядывался к камням в поисках следов. Наконец, сдался:

— Чего теперь?

— Дырка не должна быть видна снизу, — предположил Сергей.

Такое место нашлось: сквозь густые заросли можжевельника (или чего-то вроде) большая часть ущелья просматривалась с трудом. Лерыч с уважением оглядел монолитную скалу и обернулся к напарнику:

— Ну… режь.

Спец по эксклюзиву посмотрел на него, как на больного:

— Пошутил?.. Тут кнопка должна быть.

Брат Валери постучал костяшками пальцев по скале. Та отозвалась гулким звуком, явно металлическим.

— Режь, говорю. Или сам ищи свою кнопку.

— Чего ее искать-то, вот же она. Всё бы тебе ломать, — фыркнул Сергей, прикладывая ладонь к самому отшлифованному булыжнику.

Ничего не произошло.

— Лерыч!

— Ась? — невинно отозвался напарник.

— Ломай защиту.

— Все бы тебе ломать, — осуждающе заметил брат Валери.

— Блин! Не тяни кота за яйца, в глаз дам!

— Серый, не тяни кота за яйца. Режь, я сказал. Быстрее выйдет.

В этот момент «скала» тихонько лязгнула и мягко ушла в каменную стену. В проеме стоял фиолетовый рыцарь. Щурился, привыкая к яркому свету. Потянулся выключить налобник.

Преимущества внезапности не было ни у кого.

Сергей вытащил парализатор, начал лихорадочно палить в монументальную фигуру. Валера попытался сделать то же самое, но запутался в складках балахона. В общем-то, оно абсолютно без разницы: нервно-паралитическое оружие не рассчитано прошивать металлическую броню. Всадник, наконец, заметил пришлых, поднял копье. Но четвертый участник баталии, сориентировавшись, решил таки в ней не участвовать. То ли парализатор его зацепил, то ли неожиданный событийный поворот расстроил — конь встал на дыбы, скинул седока и помчался удирать в глубь тоннеля. Большая железная банка, начиненная человеческими консервами, гулко рухнула на камни.

Братья-паломники подлетели к знаменитому фантому (который сейчас выглядел особенно материальным — куда материальнее, чем они сами), опустились рядом с ним на колени, сняли шлем. Человек дышал, но находился в отключке.

— Сотрясение мозгов, — авторитетно заявил брат Валери.

— Были бы у него мозги, он бы на такую работу не устроился, — с досадой отозвался брат Серхио, поднимаясь на ноги.

Валера бросил на подельника сочувственный взгляд:

— А ты надеялся, что это сам сэр Вальтер?

— Так было бы гораздо проще… Ладно, — Сергей справился с разочарованием. — У нас есть один защитный комбез — это плюс. Категорически нет времени — это минус. Чертова кляча тревогу бить побежала.

— И второй спецкостюм с собой унесла, между прочим. Вам бы подошел, синьор, — съехидничал брат Валери.

(Скорее всего, да. То есть, подошел бы вряд ли: будь лошадка такая же костлявая, как наш специалист по эксклюзиву, она не смогла бы таскать на себе полтора центнера человеческих консервов в упаковке. А вот то, что костюм на ней был — почти наверняка. Разглядеть, ясен пень, не успели и не пытались, но тут достаточно пошевелить остатками извилин: проще сделать десяток лошадиных комбезов под заказ, чем ежедневно менять коней. Вы же не думаете, что эти замечательные Сивки-Бурки намного крепче драконов? Оно понятно, что в Камелоте лошадь стоит упаковку резинок, но если каждый месяц закупать табун, резинки быстро обесценятся…)

— Значит, мне — не судьба, — невозмутимо отпарировал Сергей. — Поэтому я нацеплю фиолетовый прикид и буду изображать из себя штатное пугало родного ущелья, а в костюме отправишься ты.

— Ни фига, — заявил брат Валери. — Раз уж комбез только один, давай монетку бросать.

— Никаких монеток. Надеваешь ты, а я…

Брат Серхио тяжело вздохнул, и — а, была не была! — бросился как из парной в прорубь:

— …я ведь все-таки мутант.

— Брешешь.

— Ни разу.

— Брешешь, гад, — жестко сказал напарник. — Или монетку, или…

— …или я тебя сейчас оставлю без рук, без ног. Вот тогда надену костюм и пойду один.

На Валеру смотрел ствол парализатора. Насобачился мгновенно выхватывать, сукин пес! Дома надо будет попрятать эти игрушки, мало ли чего ему в башку клюнет.

В том, что сукин пес попрется в одиночку, брат Валери не сомневался. И это — верная гибель. Обоим: валяться в тоннеле без рук, без ног и ждать, когда сюда придут волонтеры белого червя — тоже, знаете ли, не очень перспективное занятие. А если не спорить, может, все еще обойдется… Нервничая под прицелом, Лерыч начал стаскивать с поверженного стражника облачение: фиолетовую бутафорию, металлические доспехи, спецкостюм. Последний, немного повозившись, натянул на себя. Блокируя застежки, мягко (чтобы не травамировать психопата лишний раз) поинтересовался:

— Сереж! А ты точно мутант?

— Точно.

— А то ведь, знаешь, не прикалывает до конца жизни за лысым импотентом горшки выносить.

— Твои проблемы. Готов?

Ствол торчал все так же неумолимо.

— Так точно, вашбродь.

— Теперь хватай призрака и тащи его наружу. Там он меньше рентген схватит.

— Чего ж я его, один поволоку? — возмутился напарник.

— Рад бы помочь, но у меня руки заняты.

— Да убери уже пушку, придурок!

— Делай, чего говорят.

Брат Валери тяжело вздохнул и подчинился. Упрямства ему было не занимать, но брат Серхио отличался… ну, скажем, импульсивностью. А это в некоторых случаях жизни куда круче. Выражаясь распоследними куртуазными словами, Лерыч вытащил рыцаря из тоннеля, прислонил к стене. Тот застонал и открыл глаза.

— Извините, сэр, ничего личного, — скороговоркой пробормотал брат Валери и метнулся к проему.

Спец по эксклюзиву успел облачиться в фиолетовый плащ поверх федерального прикида. Голову украшал шлем с поднятым забралом. Учитывая худобу персонажа, он сейчас особенно напоминал легендарного дон Кихота — теперь уже не только богатой фантазией при соответствующем уровне идиотизма, но и внешне. «Санчо» тихо икнул и прикусил губу. Кивнул на поножи, кирасу и прочее, горкой сваленное на земле:

— Остальное надеть не хочешь?

— Пошутил?.. — рявкнул дон Кихот. — Мало того что у меня башка в этой штуке перевешивает, так ты…

— Идем? — поспешно перебил напарник и вкрадчиво добавил:

— Фиолетовое тебе очень к лицу. А если еще и забрало опустишь, так будешь вообще…

— Пошли, чудовище, — раздраженно буркнуло новое воплощение фиолетового рыцаря, включило фонарь и решительно двинулось вперед, в темноту. Как и полагается добропорядочному оруженосцу, «Санчо» дисциплинированно отправился следом.

Через полчаса ходьбы тоннель закончился. Братья-паломники стояли на скальном карнизе. Влево от них круто уходила вниз тропа, а впереди — обрыв. Где-то там, под обрывом, располагалось логово фиолетового рыцаря. И фонило оно похлеще дохлого белого червя.

Сергей рассчитывал увидеть огромный карьер. Люди в защитных костюмах, несть числа машинам, зияющие пасти штолен. Но внизу был лишь дикий глухой каньон — вроде того, в котором паслись драконы на ферме Морских Лобзаний. Из этого чрева не было дорог ни в Камелот, ни куда-нибудь еще в мир подлунный. Как там в классике: оставь надежду…

У противоположной стены каньона неприкаянно бродила рыцарская лошадь во всем фиолетовом.

— Чего завис? — подергал напарника брат Валери. — Пошли живо, пока нас не срисовали.

— Кто срисует-то? Я никого не вижу.

— Зато мы здесь как на ладони.

— Спрячься за меня. Зря я тут, что ли, штатного охранника изображаю?

— И долго собираешься изображать? — фыркнул Валера. — До второго пришествия?

Малыш уже не предупреждал, а требовал убираться отсюда немедленно, иначе он снимает с себя всякую ответственность за последствия.

— А ты переживал, — облегченно вздохнул Сергей. — Коль скоро доза смертельная, мне действительно ничего не грозит… Так что это спорный вопрос, кому за кем придется горшки выносить. Веди себя прилично, а то ведь меня заломает.

Брат Серхио не проинтуичил — физически ощутил, как его тело обволакивает защитный костюм. Незримый, но эффективный. В первый раз за все время спец по эксклюзиву поблагодарил мир Алекто за этот подарок, в который до самого нынешнего момента с упорством маньяка не верил и верить не хотел.

Пилигримы спустились вниз по крутой тропке, и вот тут-то все стало понятно: забой располагался под тем самым карнизом, с которого напарники только что озирали каньон. Из смертоносного жерла тянулась вдоль стены вереница платформ с контейнерами и исчезала у подножия слегка отстоящего жандарма[28].

Вот где истинные Адские врата! В какую преисподнюю они ведут? На Земле ядерная энергия под запретом уже не одну сотню лет. Земля чистит перышки, зализывает раны, одомашнивает дикие зоны. Но это не означает, что радиоактивное сырье запрещено повсеместно. Мы ведь еще не весь космос засрали.

…Никто этот прииск не купит.

Он, может, прослужил бы еще много лет, радуя владельцев чистой прибылью. Если бы не чертов компаньон сэра Вальтера. Когда-то талантливый геолог, человек с неудержимой фантазией, мощной практической хваткой и комплексом власти, а сейчас — сами понимаете. Теперь все на грани провала. Теперь спихнуть бы это дело по быстрому с рук, но…

…никто не купит, потому что официально предприятие никому не принадлежит. Месторождение досталось разработчикам бесплатно. Никаких заявочных столбов. Вложение в добычу — приличные, да. Но только вложения, без налогов. Хоть бы раз за все время вспомнить, где бывает бесплатный сыр… Однако, дар убеждения у партнера тоже был поистине магическим. Был, когда-то. Как и все остальные деловые качества.

Сэр Вальтер почти не удивился, когда его взяли под белы руки две агрессивно настроенные жерди:

— Привет! А мы по вашу душу.

Царедворец вздрогнул, но быстро овладел собой:

— Я опасался, что герр Укротитель Зеленого Змия не справится с возложенной на него ответственностью. Чем обязан, господа?

— Офигеть можно. Какого вы устроили на нас охоту, блин?

— Встречный вопрос: зачем вы пришли в наш мир?

— Ну, привет! А другие зачем приходят?

— Вы морочили нам голову с самого начала, — спокойно объяснил сэр Вальтер. — Явились с поддельной рекомендацией. Кто вам ее оформил, кто открыл портал? Мастер клуба «Ундина»? Чтоб вы знали: он уже четвертый месяц на планете Новая Трансильвания, снимает виртэкшн с погружением «Замок темных сил». Можете не сомневаться, это мой троюродный брат. Вы не владеете ни одним традиционным оружием. Вам глубоко безразлична культура древности. Почему вы утаили федеральные удостоверения? Зачем копали вокруг покойного доктора? Наконец, как нашли дорогу на шахту?..

Пилигримы, ясен пень, спешили. Сэр Вальтер, ясен пень, это понимал. Говорил, ясен пень, медленно, с расстановкой, взвешивая каждое слово.

— На последний вопрос ответить проще некуда, — свернул диалог брат Серхио. — Мы всего-навсего умеем сложить два плюс два. Если бы вы не отобрали у нас федералки, хрен бы мы поперлись сюда, нужны нам ваши рентгены. Верните документы, и разойдемся с миром. У вас своя обедня, у нас своя.

— Ну что ж, — ровным голосом ответил царедворец. — Судя по всему, у меня нет выбора. Документы в хранилище. Я пошлю за ними человека, и…

— Не надо человека, — обломил его брат Валери. — Не парьтесь, сэр. Отдайте вашу собственную ксиву, и всё о’кей.

— У меня нет федерального удостоверения.

— Мы так и думали. Серый! Я держу, обыскивай.

— Херово держишь! — прорычал спец по эксклюзиву, не сумевший уклониться от рыцарского кулака. Удар прошел вскользь, но даже в смягченном виде это было уже слишком для и без того разбитой морды.

Два доходяги все же круче, чем один доходяга. Удостоверение нашлось на груди, прямо под драгоценной бляхой — гербом Камелота (не, ну какой цинизм!). Напарники скрутили коварного сэра нейлоновым шнуром, заткнули ему носовым платком рот и помчались на поиски выхода.

Это оказалось не так уж просто. В бункер давеча проникли легко (правда, брату Валери пришлось повозиться чтобы обойти защиту — на святые ладони панель почему-то не реагировала). Но потом так долго мотались по коридорам, что почти утратили чувство реальности… Обратно перли больше по наитию. По дороге не повезло встретить и пришлось парализовать несколько ни в чем не повинных сотрудников прииска. Но наружу все-таки вылезли.

Почти добрались до тропинки наверх. Краем глаза уловили такое родное по жизни, но такое не свойственное Камелоту сооружение. Вокруг сооружения неприкаянной тенью бродила рыцарская лошадь во всем фиолетовом, а прямо возле дорожки стоял…

— …Какая встреча! Сэр Робин Гуд, вы еще не в Москве?

— Хватит юродствовать, господа, — холодно улыбнулся Женя-Вильгельм. — Вот уж не ожидал опять вас увидеть. Между прочим, спасибо: вы с вашим покойным доктором вывели нас на рудник. Если бы вы тогда не потащились к Адским вратам…

Напарники переглянулись.

— Сейчас я оперативно исчезаю отсюда, лечу на Северный прииск, — сообщил сэр Вильгельм Телль. — Промышленное ядро Перекрестка, портал на Землю. Можете присоединиться. Это — меньшее, что я могу для вас сделать.

Напарники переглянулись снова.

— Никогда еще не чувствовал себя таким гадом, — мрачно заявил Лерыч.

— Почему? — вяло отозвался Сергей.

Брат Валери метнул на него яростный взгляд:

— Ты бы лучше на грубость не напрашивался! Это из-за тебя всё! Из-за твоего нездорового энтузиазма!

— Чего — из-за меня?

— Из-за тебя мы покатились по наклонной! Сначала содействие уголовке, теперь — внешней разведке! А завтра федеральные власти загребут себе эту территорию и вышвырнут несколько тысяч человек с насиженных мест!

— Да эти несколько тысяч давно бы уже сами отсюда смотались, будь у них такая возможность!

— Ты их спрашивал?!

Примерно в той же тональности завыла сирена. А по тембру ее вой почему-то здорово напоминал рев дракона, который напарники слышали всего один раз, во время своего прошлого путешествия по долине. Одновременно с этим раздались крики, звук камнепада и быстрые шаги множества ног.

— Господа, время поджимает, — раздраженно бросил сэр Робин Гуд. — На вашем месте я бы не сомневался, на чьей я стороне.

— А скотинка-то ваша, — индифферентно пробормотал брат Валери, кивая на фиолетовую лошадь, методично нарезающую круги вокруг флайера.

— Моя, — отозвался сэр шпион. — По ущелью моталась. Поймали, к делу пристроили. У них тут лошади часто дохнут… Придется взять с собой, иначе угробят совсем. Жалко, сроднился все-таки.

— Сэр Вильгельм! — сердечно, почти торжественно изрек спец по эксклюзиву. — Мы будем очень обязаны, если вы заберете нас отсюда и высадите около могилы мсье Анри. Это — самое меньшее, что вы можете для нас сделать.

— Камикадзе, — изумленно покачал головой сэр внешний разведчик. — Да вас там уже ждут!

— Прорвемся, — твердо ответил короткошерстный идальго.

Их там действительно ждали. Ждал человек, которого доблестные рыцари обещали вызволить из этого сумасшедшего дома. А слово истинного кабальеро, как известно — слово чести.

…Пять минут на взлет, пять на посадку. Итого через четверть часа напарники уже стояли возле могилы безвременно почившего сыщика.

— Лерыч, — позвал Сергей. — Должен тебе сказать, что ты ни разу не прав. Никуда эти несколько тысяч не вышвырнут. Ну, оттяпают кусок с месторождением — и хрен с ним. От него польза только сэру Вальтеру с герром дрессировщиком чертей, а всем остальным — повышенный фон, совершенно забесплатно.

Напарник не ответил.

— К тому же — мы-то причем? И сами докопались бы, не раньше так позже. Сэр Женя тут появился задолго до нас. Уж наверно не для того, чтобы поиграться в рыцарские бирюльки.

Валера угрюмо молчал. Смотрел в небо, где оставила перистый след Федерация, великая и милосердная.

— И вообще: они, блин, на постоялых дворах вшей разводят!

— Ладно, — смягчился Лерыч. — Пошли искать твоего фастфудера, пока эти вшивые заводчики нас не догнали.

…И то верно. Куда бы скатился наш мир, если бы нужды насущные в конце концов не одерживали верх над благородными порывами?..

Сэр Вильгельм не ошибся: возле Адских врат дефилировал целый патруль, человек десять угрюмых личностей. И этот патруль — о ужас! — не был скрыт из виду заведением «В гостях у Сатаны». На месте заведения — пепелище. Паломники тут же нырнули обратно за скалу, но успели заметить, как в их сторону движется отряд из нескольких всадников. Хребет частично заглушил рокот взлетающей машины, но вообще-то спрятать слона на аккуратно подстриженном газоне — сами понимаете… Не раздумывая, друзья укрылись в пещере, теоретически принадлежащей очередной туманной неясыти.

— Допрыгался фастфудер, — отдышавшись, констатировал Валера. — Чего теперь делать-то будем?

— Ждать, ясен пень. Не будут же они караулить портал вечно.

— Нас тут не сожрут?

— Хэ Зэ. Но там сожрут наверняка.

— Может, перестрелять эту свору на фиг?

— А они стрелять не будут? Их там десятка полтора, а нас…

— …а нас — трое, — тихо сказал кто-то из темноты. — Но это практически ничего не меняет.

Луч фонарика осветил лицо третьего:

— Это я. Рад видеть, господа, — поприветствовал вновь прибывших фастфудер. — Как паломничество, успешно?

— Приобщились, ага, — отозвался брат Серхио. — Теперь бы еще обратно в пекло попасть.

— Задача не из легких. Я уже вторые сутки за ними наблюдаю. Всерьез обосновались, лагерь разбили. И не подойдешь туда незаметно, укрыться негде.

— Они спят хотя бы? — спросил брат Валери.

— Спят. Только — пополам, не меньше семи человек в карауле… Парализатор у меня есть, если что. Но должен предупредить: сам я не снайпер. Вы хорошо стреляете?

— Ну… придумаем чего-нибудь, — пробормотал спец по эксклюзиву.

— Пища есть, — продолжал фастфудер. — Аккумуляторы — на некоторое время хватит. Воды два бурдюка. Я ж к отступлению начал готовиться еще до того, как вы посетили мое кафе. Догадывался, чем дело кончится.

— У нас до хрена концентратов и оружие. Прорвемся, — твердо сказал брат Серхио.[29]

Прорываться начали сразу после кофе: божьи люди расположились на собственных мешках и дрыхли больше суток.

— Сеньор! Где у нас, черт бы вас побрал, спрей от паразитов?! [30]

— Чего — опять?..

— Еще не знаю. Когда узнаю, будет поздно. Если вы его включили в рождественский подарок хозяину телеги, я с вами такое…

— Блин!..

— В чем проблема, господа? — вмешался Сатана.

— Мой лохматый друг опять поладил с местными вшами, — раздраженно отозвался брат Серхио.

— Если я могу быть полезным — у меня есть средство от насекомых, непочатый флакон. Необходимости до сих пор не возникало, но ведь должна быть в хозяйстве такая вещь.

В хозяйстве у запасливого фастфудера нашелся также какой-то экзотический бальзам от ушибов — куда эффективнее широко разрекламированной мази, которой спец по эксклюзиву пытался лечить несчастную переносицу. Очень актуальная находка, надо сказать. Вынужденное безделье не пошло мирным странникам на пользу: не на что отвлечься, когда на тебя хищной стаей набрасываются всякого рода телесные неудобства и другие несовершенства мироздания… Бальзам оказался универсального действия: вместе с гематомой быстро пошла на убыль и раздражительность брата Серхио.

Дальше. В пещере водилось до фига паукоящеров (таких, помнится, прикармливал в подвале своего замка великий маг). А вокруг стоянки метров на двадцать-тридцать нельзя было встретить ни одной твари: завалявшийся в столь же обширном, сколь полезном сатанинском хозяйстве допотопный фумигатор (который нынче в земных условиях ни хрена не защищает от стремительно мутирующих комаров) на непуганые здешние создания воздействовал так же неумолимо, как заклинания мсье Анри на эльфов и гоблинов… И еще много, очень много чего нашлось в закромах предусмотрительного фастфудера. Вот человек! Ему бы курортным бизнесом заниматься, а он подался драконов на котлеты изводить.

…Заканчивался первый день осады.

Назавтра Сергей буквально кипел, совсем как турка с кофе, варившимся поблизости. Импульсивная натура специалиста по эксклюзиву больше не желала мириться с пассивным ожиданием, требовала решительных действий — любых и немедленно. Спец по эксклюзиву увел напарника далеко по тоннелю, в самые заросли паукоящеров, и сообщил:

— Есть идея.

— Час от часу не легче, — пробормотал брат Валери.

— Раз нельзя подобраться незаметно, надо подойти открыто.

— И чего?

— Поговорить. Они не ролевые фанатики, нормальные мужики. Никто ведь не уверен, в Камелоте мы или где. Может, улетели давно. Вот, пусть сделают вид, что уже улетели. А взамен у нас есть много полезных вещей. Которые достанутся им, а не хозяину.

— И не взамен тоже достанутся, — хмыкнул Валера. — Вместе с нашими скальпами.

— Раньше у меня был неплохой дар убеждения, — заметил Сергей. — Даже с тобой случалось договариваться иногда.

— О’кей. Считай, договорился и сейчас. Иди, куда хочешь.

— А ты?

— А я лучше здесь подожду.

— Всю жизнь вы, синьор, прячетесь за моей фиолетовой мантией.

— Так куда деваться? Я ж не мутант, как некоторые, — язвительно ответил брат Валери.

Сергей хотел было сказать грубость, но тут впервые за все время осознал: напарник не издевается. Завидует. Черной завистью.

Завидует. А чему? Если уж на то пошло, против точного выстрела ни один оборотень не выстоит. Сколько их полегло на Алекто, под беспощадными вспышками излучателей. Не предусмотрено в природе абсолютного бессмертия. Так же как абсолютного совершенства. Живое существует в движении, а совершенному некуда двигаться. Брат Серхио вздохнул, устало ответил:

— Дурак ты, боцман.

— На себя посмотри.

Завидует. А чему? Ну да, будем уж называть вещи своими именами: алектианский подарок в некоторых случаях жизни весьма удобен. Повезло. Ну, и чего? А некоторые уже рождаются фатально везучими. Тот же Валерка — если учесть, в каких условиях он вырос и возмужал. Выжил ведь, и без алектианских подарков…

Однако, чего-то такое перевернулось, изменилось внутри. Особенность, которая угнетала Сережу все последние месяцы и грозила перерасти в комплекс, вдруг оказалась не уродством, а благословением. Не болезненной патологией, а весьма удачным приобретением… Сергей ощутил себя просветленным и умиротворенным. Пожалуй, стоит относиться снисходительнее к чужим слабостям. Тем более, когда это касается не чужих созданий.

— А то получается как всегда, — сварливо закончил мысль брат Валери. — Ты замутишь, а я буду расхлебывать.

— Я замутишь?!..

— А кто? Кто вообще во всем виноват?!..

…Ты ухватился за этот заказ, самый идиотский за всю историю зодчества! И за всю историю «Галактики»! От «Галактики»-то до сих пор никто не хотел ничего подобного, а то случилось бы раньше. Твоя сучка перевесила на нас своих юзеров, и не только своих! Ты подписался на это долбанное обязательство по изъятию праха, да еще и поперся его исполнять! Блин. Можно было просто сходить на берег моря, набрать там щепок и спалить. Неужто леди Анна сумеет отличить пепел мужа от какого другого?..

— Хватит! Задолбал своим критиканством! — рявкнул Сергей. — Или мы идем договариваться с контрабандистами, или…

— А ты пушку на меня наставь, — раздраженно перебил напарник.

Тихая беседа заговорщиков давно переросла в громкую брань антагонистов. В конце концов, Сатана не выдержал, помчался по коридору на крики — вдруг разнимать придется?

— Все, на хрен! — прорычал брат Серхио. — Можешь оставаться в Камелоте. Здесь дефицит женщин, пригодишься кому-нибудь.

— Ага, ну как же — такой случай от меня избавиться. Не парься, доберемся в Москву — все, аста ла виста, бэйби! Даже из «Галактики» уволюсь, лишь бы не травмировать тебя своим видом.

— Из «Галактики» ты уже уволен, — ядовито усмехнулся спец по эксклюзиву.

Пауза.

— В смысле?!..

Сергей пожал плечами:

— В прямом. Ты же удалился от мира. Надеялся, что шеф будет до бесконечности игнорировать твое заявление об уходе?

На самом деле, Максимыч ничего не игнорировал. Прочел, тяжело вздохнул, убрал в стол и благополучно забыл. Но, боже! Какой кайф — услышать (Сергей даже не пожалел батареек, чтобы увидеть) смятение этого самовлюбленного придурка, который привык считать себя незаменимым — всегда и везде… Ага. Если бы я принес такую заяву, Витя подписал бы тут же. Зная, что потом будет жалеть, все равно подписал бы. Из принципа.

— Господа! Я могу быть чем-нибудь полезен? — раздался спокойный голос.

— Возможно, — мрачно буркнул Валера. — У вас смирительная рубашка в хозяйстве есть? Этот недоумок собрался идти сдаваться контрабандистам.

— Кому?..

После небольшой паузы на осмысление Сатана мягко проговорил:

— Вы не поняли. Контрабандистов-то здесь как раз и ждут. Врата патрулирует королевская гвардия.

— Ах, вон чего, — опустошенно проговорил брат Серхио. План договориться полюбовно с нормальными деловыми людьми лопнул с оглушительным треском. — Значит, его величество категорически решило навести порядок в стране.

— Наивное такое величество, — хмыкнул напарник.

…Незаметно приблизился второй вечер осады.

Наступил третий день. Вода подошла к концу. Энергию экономили. Утром братьев-паломников разбудил веселый треск костра и беспощадная вонь: фастфудер, проснувшись раньше, осмелился высунуть нос из убежища, нарезал сучьев карликового древа и теперь варил неизменный кофе на открытом огне. Запах кофе целиком и полностью растворялся в восхитительном аромате горелой резины.

Спец по эксклюзиву отвел подельника в сторону:

— За водой идти нам, брат мой. А то неловко получается.

— Смотаемся к могиле Анри? — в полголоса спросил Валера.

— Не, засветимся. Давай в пещере поищем. Чтобы в этих катакомбах не было ни одного ручейка?

— А неясыть? — хмыкнул напарник.

— Так нет же ее тут.

— Уверен?

— Если есть, то чего молчит? Помнишь, когда ночевали у могилы Анри, с какой стороны орала? От дальнего отрога. Вниз по ущелью. А не здесь. Значит, здесь ее нет.

— Ни фига не значит. Ты всерьез думаешь, что она начинает верещать по таймеру? Блин, какое-нибудь пещерное животное кнопку задело, или птица. Вот вам и «неясно».

— Мышка бежала, хвостиком махнула, ага.

— Именно.

— И чего, поэтому нам вода не нужна?..

Бродили долго. Вода отсутствовала. То есть, не совсем — издевательские разводы паутиной опутывали стены и потолок, ходить под этим потолком было до чертиков страшно, но родники не встречались. Брат Серхио даже заполз в узкий шкуродер — пришлось снять с себя практически всю одежду, чтобы не цеплялась, потом кожу отчаянно саднило, а все потому, что показалось: журчит… показалось. Брат Валери то и дело начинал занудствовать: до могилы тайного агента добежали бы с меньшими энергопотерями, сами-то ладно, так ведь фонари посадим в ноль… Спец по эксклюзиву скрипел зубами и продолжал молча двигаться вперед.

В одной из подземных комнат, откуда расходилось сразу несколько коридоров, фонарик полоснул лучом по металлу.

— Блин! Я же говорил! — с досадой сплюнул Лерыч. — Ща приползет. Идем отсюда, живо! Назад, на улицу, в ущелье. Сходим на могилу, почтим память великого сыщика. Ну, чего завис?..

— Давно ты стал почитать копов? — рассеянно отозвался Сергей, уставившись на приятный глазу столбик в форме сверла.

— Сегодня, в порядке исключения. Серый, не тормози!

Вместо ответа напарник извлек из кармана пачку сигарет. Закурил. Брат Валери разозлился: вот гад ползучий — что угодно, лишь бы назло! Однако брат Серхио и не думал играть у друга на нервах. Задумчиво проговорил:

— Лерка, а ведь винт флайера неплохо разгоняет мух, как думаешь?

— Блин, идем, я ска… чего?! Ты о…л?..

— Совсем близко к вратам. Прикинь, как рявкнет.

— Да мы не выйдем отсюда!..

— Выйдем. Выбежим, точнее. Фастфудера по пути прихватим, а возле портала уже зеленая улица. Не?

— Придурок! А если оно за нами наружу поползет? Или — рыцари не испугаются? Это же не безмозглая охрана безмозглого магистра! Вот мы вылетели из пещеры и прямо к ним в лапы. Зашибись!

— Иначе придется тут сидеть до второго пришествия. Сил уже нет, чесслово.

— Ну, сделай себе харакири, если сил нет! Какая, блин, разница?

— Понял. Включать эту штуку ты не хочешь. Ну и х… с тобой, я сам, — красный огонек описал в темноте дугу, упал на землю. Спец по эксклюзиву решительно двинулся вперед, к загадочной конструкции.

— Назад! — рявкнул Валера.

— Не парься, — успокаивающим тоном пробормотал брат Серхио, осматривая поверхность столбика-сверла. — Может, она вообще сломана, оттого и молчала до сих пор.

— Назад, я сказал!..

— Ну, покомандуй еще, — машинально отозвался спец по эксклюзиву. Где ж эта чертова кнопка, которую нажимать надо?

Брат Валери рванул напарника за плечо на себя, развернул и приложил в челюсть. Брат Серхио качнулся назад. Не упал, стена помешала.

— Бля!.. — прорычал он, сплевывая кровь, и направил луч фонарика приятелю в лицо. Тот машинально прикрыл рукой глаза — и не сумел уйти от ответного домкрата. В следующий момент мирные паломники сцепившись катались по полу, по скользким замшелым камням, по острому известковому щебню. Столбик-сверло опрокинулся, покатился тоже. Пещера содрогнулась от вопля:

— Неясно!..

Божьи люди расцепили братские объятья, вскочили на ноги. Чужеродный матюгальник продолжал скользить под уклон, к противоположной стене пещеры. Докатился и… исчез.

— Ёпт!..

Не, не исчез, не испарился — это было бы уже слишком. Возле самого пола оказалась щель, за ней — углубление, не так чтобы очень большое, но рукой не достанешь. Столбик завалился в самый низ этого скального кармана, и оттуда с надрывом продолжал требовать ясности.

— Бежим, пока целы!.. — заорал брат Валери, хватая напарника в охапку. Брат Серхио по инерции заехал спутнику жизни кулаком под ребра. Спутник жизни его оттолкнул, сплюнул:

— Да пошел ты, бля!.. — и метнулся к тоннелю.

— Неясно! Неясно! Неясно!.. — надрывалась из своего убежища загадочная конструкция. От ее истеричных воплей закладывало уши. Из правого коридора наползал кромешный мрак. Из левого коридора наползал кромешный мрак. Из того, по которому только что шли, наползал кромешный мрак…

Мозги отказали, началась паника.

Братья-пилигримы стояли спина к спине, один — лицом к левому коридору, другой — к правому, и бездумно разряжали излучатели в движущееся нечто. Тщетно. Черные стены заглатывали смертоносные лучи так же равнодушно, как перед этим поглощали безобидный свет фонариков. Лишь приблизившись вплотную к округлой комнате, замерли в проемах наподобие дверей. Нечто (а точнее — ничто) подернулось муаром. Мрак начал таять.

Пустота медленно зарастала объектами и красками, будто кто-то смывал с оконных стекол грязь, слой за слоем. А за окнами открывалась сногсшибательная панорама.

В нише, которую расстреливал Сергей — небеса, белые от несметного количества звезд. Прямо там, в небесах, без намека на опору, висел целый поселок — а может, и мегаполис, кто его знает — то ли космических капсул, то ли жилых домов, форма позволяла предположить и то, и другое, и какое-нибудь неведомое третье. Между домами-капсулами крейсировали микрозвездочки — на удалении было трудно понять, что это такое. Может, скутеры, вроде тех, на которых земные астронавты патрулируют космические станции. Может, велосипеды на антигравах с включенными фарами — атрибут ночной жизни тинэйджеров из зажиточных семей. Непонятно было — есть там, за окном, воздух или нет, где висит город — в небе планеты или в открытом космосе. Наконец, что это такое: сегодняшние владения иной, неведомой расы — или будущее землян?.. Как ориентированы эти порталы — в пространстве или во времени? И то, и другое нелинейно…

Напарник с широко распахнутыми глазами и открытым ртом смотрел в другое окно. Там — залитое солнцем разноцветье. Исполинские деревья-башни, у комля — что-то похожее на ворота, по стволу — балконы. Сплетение ветвей — воздушные улицы и проспекты, сердцевины гигантских ромашек — взлетные площадки, с которых стартуют незнакомые летательные аппараты. Будущее диких зон, слияние города и леса? Или какая-то другая цивилизация уже давно одолела наш путь и достигла гармонии?..

А там, откуда пришли — бескрайнее море. Темное небо. Водоросли и волны. Ничего похожего на жилища разумных существ, но ведь разумные существа — они такие разные, далеко не во всяком можно увидеть себя, как в зеркале… Что это — иноземье, или далекое прошлое Земли?..

Пересадочная станция. Перекресток. Трое ворот в три ослепительных мира, а посередине — два слабых, беззащитных создания с маленькой заштатной планеты, только начинающей обживать ближний кусочек своей космической провинции.

Башку не откусило. Но крышу снесло.

— Чтоб я сдох… — пробормотал Сергей, оправляясь от шока. — Рудник — черт с ним. Вот если узнают про это, тогда Камелоту точно звездец.

…Братья-пилигримы никому не сказали про свою находку, даже фастфудеру. Они жили недолго и несчастливо и умерли в разные дни, но тайну унесли с собой на тот свет, в царство абсолютной свободы. И я вам сейчас все это рассказываю только потому, что Земля давно утратила возможность космических перемещений, а планета-перекресток вместе с приютившимся на ней рыцарским миром навсегда затерялась в просторах галактики.

Мораль придумайте сами.

Парочка коридоров оказалась свободна от чужеродных порталов, или сингулярностей, или — хрен его знает, чего это такое было. Правда, вели свободные коридоры не туда, куда надо. Спасибо Малышу, получилось хотя бы направление не потерять. Кружили не меньше двух часов, пока, наконец, выбрались в мир подлунный.

Возле Адских врат — никакого отряда. Лишь одна горемычная фигура скитается по разоренному лагерю, с парализатором наизготовку.

Фастфудера до сих пор трясло.

— Вы… живы? — изумился он.

— Да и вы, как я погляжу, — устало отозвался Сергей. — А где остальные?

— О-о-о… — протянул лоточник. — Тут… такое было… Меня д-даже не заметил никто. К-командир пытался их ост-становить, так его самого чуть не з-затоптали…

…жду, не заорет ли снова. Если нет — может, получится набраться смелости, заглянуть в пещеру, взять вещи и — вниз, в столицу. Как вы смогли вырваться оттуда? А здорово вам досталось!..[31]

— Разбежались, значит, — хмыкнул брат Серхио, оборачиваясь к напарнику. — Ты, блин, никогда меня не слушаешь, в грош не ставишь! А я всегда дело говорю, — и обиженно добавил:

— Козел ты, ваше сиятельство.

Брат Валери вытаращил глаза:

— Да мы из-за тебя чуть в черную дыру не провалились, недоумок хренов!..

— Да ты, твою мать…

— Господа, господа! — поспешно вмешался фастфудер, почти не заикаясь. — Если идти в преисподнюю, т-то сейчас самое время!..

Боже! Как ты это здорово придумал, что в нашем сумасшедшем мире, среди всех этих мирных паломников и доблестных рыцарей, среди всех этих агентов тайной полиции и внешней разведки, среди двурушников-царедворцев и идиотов-романтиков, запойных магов и гениальных экзорцистов, двуличных заказчиков и неадекватных галактических строителей иногда встречаются еще и нормальные, трезвые, здравомыслящие люди!..

* * *

Спустившись в Поцелуй моря, напарники попрощались с сэром фастфудером. Остается только гадать, чью разведку представлял этот замечательный человек (для которого, кстати, в нашей истории так и не нашлось человеческого имени). Надзор за Адскими вратами не в счет, это ответственное дело сэр шаурмомейкер выполнял недобросовестно.

Охотники за прахом безвременно почивших экзорцистов купили в промтоварном магазине большую металлическую флягу, насыпали туда пепел доктора Волкова (сколько вошло) и, прогулявшись пару кварталов по утреннему холодку, торжественно вручили госпоже Анне останки мужа.

От чая отказались. От участия в похоронах (которые вдова назначила на следующий понедельник) — тоже: пожаловались, что они и так на грани увольнения, куда уж еще дальше гулять. Сердечно распрощались с супругами и подались восвояси. Очень хотелось, наконец, отрешиться от потусторонних проблем — слишком уж часто они, блин, становятся посюсторонними.

Остановились возле уличного киоска чего-нибудь проглотить. Под впечатлением ярких минут, проведенных в стенах холодильника, употреблять шаурму оказалась достаточно трудно. А после давешней стычки с Неясытью — еще и жевать больно… Сергей с трудом откусил кусок, взглянул на хмурого напарника и, измученно сморщившись, проговорил:

— Ладно, извини, если был неправ, — через силу проглотил и продолжил:

— Главное — всё позади. Дом построили. Деньги получили. От юзеров избавились. Обещание выполнили. То есть, все обещания выполнили… Чего мы не сделали?..

— Ага, — рассеянно отозвался Лерыч. — Сереж, а мы Адские врата дезактивировали?

— Блин… Кажется, нет, — неуверенно протянул Сергей.

Напарник с минуту напряженно вглядывался в отстоящий на полкилометра склон. Глаза становились все шире и шире. Севшим голосом сообщил:

— Тогда доставай вазелин. Сейчас живые юзать будут.

…То, что Сергей с весьма посредственным зрением понял скорее интуитивно, Лерыч со своим орлиным взором мог оценить во всех живописных подробностях. С холма, на котором располагались Адские врата, спускалась весьма занятная процессия. Возглавлял ее отряд бронированных рыцарей. Дальше следовали палачи в черных балахонах с секирами в руках. За ними — обоз, напичканный крестовинами виселиц и орудиями дознания — дыба, испанский сапог и множество других хитроумных приспособлений, о назначении которых можно было догадаться, лишь напрягая на всю катушку не совсем здоровое воображение. Следом с веселым лязгом катила на повозке техническая новинка — гильотина…

Расталкивая прохожих, напарники опрометью бросились к земному порталу.

Адские врата оставались открытыми несколько часов. Поцелуй моря стянул сюда всю имеющуюся полицию, пожарных и бригады МЧС. С грехом пополам удалось остановить нашествие. Портал был закрыт, однако население Камелота за это время мистическим образом уменьшилось почти на четверть. Рыцари в кратчайшие сроки были депортированы обратно, по их собственному желанию (ну, или не совсем, кто ж теперь чего докажет). Большинство простолюдинов растворилось среди жителей Перекрестка. Некоторым впоследствии удалось восстановить статус граждан Федерации и перейти на легальное положение, но многие, увы, вели себя не совсем адекватно и доставили местным властям массу хлопот. Не везде же за разбой смертная казнь через повешение.

Вербовщики… простите, руководители фэнтези-клаб вскоре прослышали о ЧП. Надеялись взвинтить размер комиссионных за рыцарей, рвущихся в землю обетованную (теперь сказочному королевству не до жира, потерпит). Но скандальная статья «Изнанка Камелота», проскочившая чуть ли не во всех федеральных СМИ, на некоторое время здорово сократила приток желающих. Не до жира стало самим вербовщикам… Короче, всё как всегда.

Заключительное ненормативное слово

— Явились, висельники. С чем вас и поздравляю.

— Привет, Вить.

— Две новости, хорошая и плохая. Начинаю с первой. Собственно, это она объективно хорошая, вам вряд ли понравится.

— Ну?..

— Как я уже говорил, Веганская академия, наконец, вылезла из кризиса. И теперь у нее хватает средств на модернизацию главного здания. Догадываетесь, какая будет плохая новость?

Земля стремительно поползла куда-то из-под ног.

— Только не это…

— Именно это. Вчера их агент опять здесь был. Его очень жестко проинструктировали: никого другого. Ты ведь обещал, что работать будешь лично. Обещал?

Сергей молча кивнул.

— Аванс они давно уже внесли. Командировки оформлены. Веревки и мыло получите на складе. Удачи.

Ребята вышли в коридор. Дверь, закрываясь, издевательски лязгнула. Как гильотина.

2010 г.

Примечания

1

Уж никак не меньше недели (прим. авт.).

2

Мне надоело это слово, я больше не буду его писать (прим. авт.).

3

Посредством сенсорного опознания по отпечатку ладони (прим. авт.)

4

«Не, ну что за жизнь!» (пер. авт.)

5

А откуда, по-вашему, в сети такое количество троллей? (прим. авт.)

6

Домашний, а не тот, который в новостной ленте (прим. авт.).

7

Измененное состояние сознания, свойственное наркоманам и другим юным натуралистам (прим. авт.).

8

Фолк-рок (прим. авт.).

9

Сувенир, приобретенный на всякий случай в фэнтези-шопе (прим. авт.).

10

Снят по мотивам какого-то древнего эпоса — не то шекспировской «Илиады», не то гомеровского «Гамлета», не помню (прим. авт.).

11

Так назывались древние саундтреки к мистическим триллерам (прим. авт.)

12

Архаичные музыкальные формы (прим. авт.).

13

Гламурная музыка времен третьей династии скандинавских фараонов (прим. авт.).

14

Все эти слова непереводимы и означают различные направления в поп-музыке. Не путать аудиенцию с тенденцией, каденцией и экстрадицией (прим. авт.).

15

Черт его знает, чего это такое. Поисковик у вас есть, выясняйте сами (прим. авт.).

16

См. выше (прим. авт.).

17

Это такая бархатная фигня — кажется, ей с аудиотехники пыль стирают (прим. авт.).

18

Северный ветер у южно-австралийских эскимосов (прим. авт.).

19

Безопасность мероприятия вполне располагала к пацифистским выводам (прим. авт.).

20

Гамбургеры (прим. авт.).

21

Его почистишь, пожалуй. Там не меньше сотни ладоней. Справедливости ради — не только бывшие подруги, вообще все люди, которые когда-либо гостили в этой квартире больше суток. Зашибешься это все вычищать. А из бывших подруг далеко не каждая может так вот запросто, через год после разрыва, объявиться в доме без объявления войны и предложить возобновить отношения. Есть ведь и нормальные женщины, которые в этот дом с тех пор ни ногой ни за какие коврижки, и таких нормальных, заметьте, существенно больше, чем ладоней в списке доступа. В общем, дешевый наезд (прим. авт.).

22

Цикл Брамс — великий композитор античности, танец — древняя разновидность фитнеса (прим. вт.).

23

Милитаристская разновидность древнего фитнеса (прим. авт.).

24

Ритуальное шаманское песнопение (прим. авт.).

25

Церемониальный марш, исполняется на тамтамах (прим. авт.).

26

Уменьшительно-ласкательное от Григорий (прим. авт.).

27

Если было куда падать (прим. авт.).

28

Одинокая скала (прим. авт.).

29

Энергии в этом оружии, правда, не так уж много. И от стандартного аккумулятора не подзарядишь… Но главное — решимость (прим. авт.).

30

Эта словесная конструкция — аналог банального «доброго утра». Не похожа — так ведь и утро не слишком похоже на утро. Определяется разве что по биологическим часам, механические и электронные показывают совсем другое время (прим. авт.).

31

Последнее — глядя на разбитые в кровь физиономии (прим. авт.).

Content

Ирина Белояр
Призраки по контракту

1. Долина, полная иллюзий

2. Пьяную драку заказывали?

Лирическое отступление № 1 (посмертная одиссея ангельской души, или «кто людям помога-а-ает…»)

Лирическое отступление № 2 (техническое руководство для поборников справедливости, или «…я и здесь молчать не буду!»)

3. Шиза крепчала не по-детски

4. Где наша не пропадала!

5. По диким лесам Зауралья

6. Спасайся, кто может!

7. …но мы не ищем легких путей!

Заключительное ненормативное слово

Примечания