Александр Купченко

Спокойствие королевства превыше всего!

Старшина последней статьи Бурелом, как нож масло, рассекал толпу на городском рынке. Его бравые выкрики: «Виват Его Величеству!» помогали публике вовремя сориентироваться и исчезнуть с дороги. Добрый молодец одной рукой тащил за собой уныло упирающегося маленького человечка.

— Виват Его Величеству!

— Виват! Виват! — Дружно подхватывала толпа и растекалась в стороны. Маленький человечек в ответ на крики корчил гримасы, обиженно сопел и безуспешно пытался вырвать свой воротник из железной хватки Бурелома. Жители королевства давно привыкли к такой картине, повторяющейся примерно раз в неделю, и продолжали заниматься своими делами.

Миновав рынок, Бурелом с королем за шкирку направился к дому Епископа-Инквизитора.

* * *

Его Инквизиторство падре Левиафан с утра был не в духе. Мало того, что его лучший белоснежный голубь — символ чистоты веры — нагло игнорируя свои святые обязанности по голубятне, опять улетел налево курлыкать с сельскими пташками, так еще и пьянчужка-король снова выкинул фортель. Такого безобразия епископ королевства стерпеть не мог. Поэтому незамедлительно послал за Буреломом. Старшина, как водится, надавал вестовым оплеух, чтобы спозаранку не беспокоили, и отправился перебрехиваться с Инквизитором.

— Сын мой, на наше королевство обрушилась беда, — завел свою шарманку епископ. — Именем Великой Инквизиции возлагаю на тебя святую миссию…

— Да надоел ты! Сколько можно?! И вообще, я вчера себе увольнительную выписал на неделю.

— Твою увольнительную я аннулирую в связи с форс-мажорными обстоятельствами государственного значения!

— Что, снова Филиппок нажрался и бузит? Протрезвеет и угомонится. Эка невидаль.

— Не дерзить!!! Анафеме предам!!! Епитимью наложу!!! В круговую статью возведу!!!

Становиться старшиной круговой статьи с пожизненным сроком службы Бурелому, конечно, не хотелось, но на такие постоянные угрозы Его Инквизиторства у него были свои контраргументы.

— Говорят, у тебя голубок опять в деревню улетел… — мягко посочувствовал молодец, ехидно доставая из кармана рогатку.

— Вот святое трогать не надо! — Сразу отыграл назад епископ. — Про круговую это я так, к слову сказал.

— Ладно, — рогатка отправилась обратно в карман.

— Но Филиппка-то все равно возвращать потребно. Вчера вечером опять ускакал в леса основывать партизанское движение. Да еще на осле булочника, — его преосвященство горестно всплеснул руками. — Сам понимаешь, пекарь обиделся, и королевство сегодня останется без хлеба, а Его Величество, не приведи Инквизиция, простудится. Отпаивай его потом горячим молоком с медом.

Отпаивать короля горячим молоком — муторное дело. Проще расплавленный свинец ему в глотку залить. Опять же, мед жалко. Как ни крути, дешевле монарха изловить и на трон возвернуть, пока не поздно. Глядишь, там и хмель из Филиппка выветрится вместе с идеями о демократических преобразованиях в королевстве. Еще неделю никого беспокоить не будет. Бурелом вздохнул.

— Леший с тобой, схожу за Его Величеством. Но после — сразу в увольнительную!

— Само собой. До следующего форс-мажора — отдыхай себе на здоровье.

— И премиальные!

Епископ поморщился.

— Две бутылки.

— Пять! Иначе сам по лесам короля лови!

Бурелом с уважением относился к епископскому кагору.

— Ты не хапужничай!!! У нас все леса — три сосны да папоротник.

— Ладно, четыре бутылки.

— Три, и с глаз моих долой!

— Тогда еще НЗ в дорогу. На непредвиденные случаи и от простуды.

— Еще не нашлась такая простуда, которая с тобой связываться бы стала! И о какой непредвиденности ты говоришь, сын мой? — От возмущения Его Инквизиторство перешел на высокопарный слог. — Все известно заранее. Еще не было случая, чтобы ты с места сдвинулся, пока неприкосновенный запас не выдуешь. Стакан медовухи на посошок — и ступай себе.

— Ладно, наливай.

Епископ засуетился.

— Ты еще, Буреломушка, голубка моего там шугани по-доброму, чтобы домой летел…

Старшина выпил медовухи и удивленно посмотрел на Его Инквизиторство. Тот горестно вздохнул.

— Больше бутылки не добавлю, а то мне самому на этой неделе пить будет нечего.

— Жмот ты, Лева.

Падре обрадовался. Уничижительным сокращением славного имени служителя Инквизиции Бурелом всегда компенсировал себе недостаток оплаты.

— Вот и договорились!

* * *

Его Величество отыскалось быстро. Как всегда Филиппок сидел среди трех сосен и строчил воззвание к населению. Судя по обилию разбросанных вокруг черновиков, нынешний текст отличался особой проникновенностью и радикальностью. При появлении Бурелома белка на сосне возмущенно швырнула в короля шишку, на что тот совершенно не прореагировал, в негодовании всплеснула лапками, апеллируя к старшине, и сплюнула ореховую скорлупу.

— Ну, ты белку уже достал, Ваше Величество. Дай зверю пожить спокойно.

Филиппок вздрогнул.

— Опять железная рука консерватизма душит зачатки свободы в обществе!!!

— Я тебе сейчас такие зачатки устрою!!!.. Не забыть бы еще голубя из деревни шугануть… Пошли, Ваше Величество. Вас ждут великие дела.

— Не пойду! Свобода или смерть! — Воскликнул король и схватился за шпагу.

— Опять двадцать пять… — Бурелом отобрал у Филиппка оружие и влепил Его Величеству затрещину. — Не балуй!.. Надоел ты мне со своими закидонами. В детстве нормальным пацаном был. В индейцев с тобой играли. И потом, вспомни, каким рубахой-парнем разгуливал… По девкам вместе бегали… Э-эх, угораздило же, упокой Инквизиция его душу, Дармидона четвертого отослать тебя за тридевять земель в университеты…

Филиппок насупился и забормотал что-то невразумительное.

— Н-да-а-а… Пропал человек, — старшине оставалось только сокрушаться. — Ты даже ругаться разучился…

— Вольнодумство — путь к истинной свободе!!!

— Тьфу на тебя, пьянь сумасбродная, — Бурелом сгреб короля одной рукой. — Домой пошли.

Филиппок по привычке упирался, периодически пытался вырваться, выражался иноземными неприличностями, но у служивого не забалуешь.

— Будешь сильно упираться — я тебе перо со шляпы оторву! — Рявкнул старшина.

Король сразу притих и ограничился легкими взбрыкиваниями. Проходя по деревне, Бурелом слегка присвистнул. С полок у хозяек посуда полетела на пол, а с мельницы — голубь Его Инквизиторства. Домой. Птица хоть и не отличалась умом и сообразительностью, но со старшиной и его рогаткой была хорошо знакома.

Так в суетных хлопотах жизнь возвращалась на круги своя, а Бурелом с королем — к дому епископа.

* * *

— Паршивая овца, отбившаяся от стада! Опять иноземным демонам поклоняешься?! Епитимью на тебя наложу! Неделю перед алтарем поклоны бить будешь!!! — Разбушевался Епископ-Инквизитор.

— Лоб расшибет. Тебе же лишние хлопоты.

Его Инквизиторство поперхнулось.

— А что с ним еще делать? Никакого сладу. Что университеты заморские натворили. Может, его в какие другие края на переучивание отправить?

— Что ты, пропадет по дороге. Кто ж с ним на иноземщине церемониться станет?

— И то верно…

— Ладно, ты не наезжай на него сильно, он и так пострадалец.

— Что еще за напасть?

— Да, по пьяни-то он на этот раз в народного мстителя поиграть решил. Напялил маску и отправился к графу. «Я Зорро!»… А граф — сам забулдыга беспросветная. Короче, ввалили там Его Величеству, не разобравшись.

— Надо будет с графа взыскать. Что это он? Совсем нюх потерял?

— Так у Филиппка кагор кончился, он бормотухи и нажрался. А от нее совсем не королевское амбре. Вот и вышла незадачка.

— Выясним, где это Величество всякую дрянь находит, — злобно зашипел падре Левиафан.

— Выясни, выясни. А то совсем король загнется. Ему потом еще от лесничихи перепало. Из дома графа Филиппок с обиды в леса подался. По дороге на осле в деревню зачем-то вломился. Шпагой горшки на плетне побил. Старуха сослепу да впотьмах Его Величество ухватом и окучила…

— Осел-то где, кстати?

— Да, сбежал давно. Уже дома, поди.

— Хоть это слава Инквизиции… И голубь вернулся… — епископ помолчал немного. — Ей, кто-нибудь!.. Отведите Его Величество во дворец и глаз не спускать!!! Если снова улизнет куда — всех, как поросят, на костре подпалю, дармоедов!!!

Унылого Филиппка потащили, куда велено, а Левиафан с Буреломом отправились в епископскую трапезную.

— Три бутылки, значит… — робко начал падре.

Старшина свирепо посмотрел на Инквизитора.

— Ах, да… Еще за голубя… Совсем меня без святого нектара оставляешь…

— Ладно, не плачься. Тащи его сюда. Мой кагор, твоя закуска, посидим, как в старые добрые времена…

Епископ оживился.

— А что? Давно так не сидели. Все хлопоты, хлопоты… А жизнь проходит…

На третьей бутылке Его Инквизиторство погрустнело.

— Что с Филиппком-то делать? Пропадает человек. Жалко. Не чужой все-таки.

— Это верно. Хоть и с закидонами, но свой парень. И душа добрая… Надо ему какое занятие найти, что ли.

— Какое ж занятие? Его все на буйства тянет. Бунтарь хренов…

— А пусть и буянит. По расписанию. Притащить в королевство чудо-юдо о пяти головах — пусть Его Величество державу от супостата защищает по пятницам.

— Только без жертв! Не переборщи!

— Не боись. Наденем чудищу намордники, когти подстрижем, на цепь посадим, мозги предварительно вправим, чтобы не дурковал… Правда, кормить его придется…

Его Инквизиторство торжественно вознесло перст к небу:

— Спокойствие королевства превыше всего!

— За это и выпьем.

— Виват Его Величеству — защитнику королевства!

— Виват!

* * *

Заморское чудище оказалось строптивое, но после вдумчивой получасовой беседы с Буреломом прониклось диспозицией и куртуазностью момента. По пятницам честно выходило на работу полдня реветь на все королевство и биться с Филиппком, после чего сваливало в выделенную для проживания пещеру. Его Величество был горд и счастлив. Женился на принцессе погорелого театра, выбросил из головы все демократические идеи и строго-настрого запретил новорожденному наследнику когда-либо шляться по заморским университетам. Короче, все жили долго и счастливо.

Content

Александр Купченко
Спокойствие королевства превыше всего!