Эд Лейси

МЕЛОЧИ

С довольным видом попыхивая трубкой, шеф полиции Пол Поло ждал Гарри Морриса, который прибывал на поезде в 18.45. Поло, крупный, полнеющий пожилой мужчина, едва знал Морриса, но ждал его с гордостью.

Его настроение никак не было связано с сообщением в газетах. Поло слишком давно был полицейским, чтобы обращать внимание на упоминание своего имени в печати. Но дело это не было обычным.

Поло в одиночку исправил ошибку правосудия и был этим доволен, потому что своим поступком подтвердил собственное представление о работе полицейского: ищи и ищи, и разгадка преступления должна непременно обнаружиться, хотя бы и через десять лет.

Развернув местную газету (редактор был уверен, что телеграфные агентства подхватят это сообщение и Поло прославится на всю страну), он перечитал статью.

«Каррингтон Коув. Гарри Моррис возвращается домой из тюрьмы штата, где он отбывал пожизненное заключение за убийство. Его освобождение — конечно, важное событие, но еще более важно то, что оно служит выдающимся примером блестящей работы полицейского, нашего шефа Пола Поло.

Из-за быстрого роста населения нашего города в последние десять лет мало кто помнит мистера Морриса. Когда Каррингтон был всего лишь неизвестной рыбацкой деревней, Гарри Моррис был первым художником, поселившимся здесь. Шеф Поло вспоминает его как «…очень замкнутого человека, почти отшельника».

Он не покидал свою хижину в Коув, неутомимо работая над своими полотнами. Позднее мы узнали, что мистер Моррис бросил хорошую работу в рекламном агентстве в Нью-Йорке, чтобы посвятить себя живописи.

Спустя год после того, как Моррис поселился в Каррингтоне, миссис Луси Мур, эффектная блондинка, приехавшая провести здесь лето, была найдена застреленной в своем коттедже. Мистер Моррис с готовностью признал, что он не только подружился с красивой блондинкой, но и был её любовником. Он заявил, что в ночь убийства заходил к ней, сказал, что их связь окончена, и утверждал, что разрыв был мирным и дружеским. Потом, по его словам, он вернулся в свою хижину, находившуюся примерно в полумиле от коттеджа Мур, и лег спать. Он отрицал, что когда-либо имел пистолет. Из-за своего отшельнического образа жизни Гарри Моррис не мог доказать, что в момент убийства он находился у себя дома. Мистер Мур, который был в отъезде по торговым делам, имел железное алиби. Шеф Поло, тогда рядовой полицейский, арестовал Морриса, на суде Гарри Моррис был признан виновным в убийстве на основании косвенных улик и приговорен к пожизненному заключению. Пистолет, которым было совершено убийство, так и не был обнаружен.

В то время Каррингтон не был тем вольным богемным центром, каким является сегодня, и тот факт, что Моррис состоял в связи с убитой женщиной, обличал его в глазах общества.

Полицейский Поло все время чувствовал, что вина Морриса весьма сомнительна. «Я как-то не мог представить себе его преступником. И не мог поверить в версию обвинителя, что миссис Мур возражала против их разрыва, угрожая преследовать его, и что поэтому Моррис застрелил ее».

В течение многих лет, в свободное время и на собственные деньги, не извещая об этом Гарри Морриса, шеф Поло продолжал расследовать это дело. Однажды шеф Поло и миссис Поло проводили отпуск в Лос-Анджелесе, где шеф обнаружил, что Луси Мур вовсе не была женой мистера Мура, а в действительности являлась миссис Дональд Джексон.

Шефу Поло потребовалось еще несколько лет, чтобы найти след Дональда Джексона, который часто переезжал с места на место. Шесть месяцев назад Поло узнал, что Джексон находится в туберкулезном госпитале в Колорадо. За свой счет шеф Поло полетел туда и расспросил Джексона относительно того, где он находился в ночь убийства девять лет назад. Будучи очень больным, Джексон отказался отвечать. Шеф Поло вернулся в Каррингтон, но почти каждую неделю звонил Джексону, напоминая ему, что невиновный человек находится в тюрьме. Наконец, три недели назад, незадолго до смерти, Дональд Джексон подписал признание в том, что он, в приступе ревности к Луси, сбежавшей с мистером Муром, поехал в ту ночь в Каррингтон и убил ее.

Сегодня Гарри Моррис возвращается в Каррингтон благодаря неустанным усилиям шефа Поло восстановить справедливость. В наше время, когда по всей стране газеты пестрят заголовками о коррупции и жестокости полиции, Каррингтон с гордостью приветствует нашего шефа полиции Пола Поло».

Поло сунул газету в карман. Он всегда добросовестно делал свою работу, гордился своим полицейским значком, и статья несколько его смутила.

Поезд прибыл, и Пол легко узнал Гарри Морриса среди загоревших туристов. Моррис был худ и бледен, с сединой над все еще тонким, выразительным лицом. Он держался подтянуто и прямо в дешевом костюме, в левой руке у него была холщовая сумка. Оба мужчины какой-то момент пристально смотрели друг на друга, потом улыбнулись; Моррис, глубокий голос которого контрастировал с болезненным цветом лица, сказал:

— Что ж, мне не нужно спрашивать, кто вы. Я хорошо понимаю, насколько слабо должны прозвучать слова «спасибо вам», но я действительно говорю вам — спасибо, шеф.

— Всего лишь выполняю свою работу, — пробормотал Поло, еще больше смутившись. — Послушайте, Моррис… Гарри, я не знаю ваших планов. Полагаю, вы будете судиться со штатом из-за ошибочного ареста, но на это уйдет время и…

— Нет, сэр, я не буду судиться. Хотя я и не могу сказать, что хорошо провел время в заключении, но это дало мне новый опыт и возможность оценить свою работу. Я не живописец, у меня нет чувства цвета. Но я хороший гравер, офортист, и мне не терпится начать работать.

— Как вы увидите, Каррингтон теперь совсем не та площадка для отдыха на большой дороге, каким вы его помните. Ваш дом и земля давно проданы за налоги. Я что хочу сказать… чтобы найти работу, потребуется время, и я предлагаю вам пожить со мной и Мод бесплатно.

На лице Морриса сверкнула широкая улыбка.

— Еще раз спасибо, шеф, но в этом нет необходимости. Ко времени ареста у меня в банке было тысяч долларов. Сегодня, с процентами, это более 9 тысяч. Я сниму комнату в отеле на недельку, пока подыщу спокойное место для жилья, и тогда начну работать.

— У меня здесь машина. Вас подвезти?

— Шеф, я бы предпочел пройтись, посмотреть на город. Я долгое время мечтал о такой прогулке. — Моррис еще раз пожал мясистую руку Поло и пошел по короткой и пустынной дороге, вливавшейся в главную улицу Каррингтона, которая сейчас, в сумерки, оживала огнями.

Гарри Моррис почти достиг главной улицы, когда с ним поравнялась машина и пуля пробила ему голову. Из машины выскочил молодой человек, схватил дешевую холщовую сумку, быстро обшарил карманы мертвого человека, потом прыгнул обратно в машину и уехал.

Указывая на стол с накрытым ужином, Мод Поло сказала:

— Послушай, Пол, третий вечер подряд ты только ковыряешь в тарелке. Я слишком хорошо стряпаю, чтобы так относиться к моей еде. Ты должен перестать нервничать из-за убийства Гарри Морриса.

— Да я не то чтобы нервничаю, — сказал Пол, ковыряя вилкой стоявшее перед ним мясо. — Ты знаешь меня, я никогда не приношу мысли о работе домой. То, что меня беспокоит, — это несправедливость. Невиновный человек отсиживает десять лет по ложному обвинению, и, прежде чем он получает возможность насладиться свободой, вкусить ее, так сказать, его пристреливают. Это просто насмешка над правосудием.

— Ты нервничаешь, иначе бы ты ел. Пол, ты найдешь убийцу. Ты будешь раскапывать и раскапывать все факты, пока не найдешь виновного.

— Я копаю, как испуганный крот, и не нашел даже намека на какую-нибудь зацепку. У Гарри Морриса не было никаких родственников, так что семейная вражда отпадает. Убийство было совершено в старом гангстерском стиле, но в тюрьме штата настаивают, что Гарри держался особняком, ни с какой шпаной не путался.

— Я тоже думала про это, — сказала Мод, начиная убирать со стола остатки ужина. — Он сказал тебе, что увлекается гравированием. Не мог ли Гарри быть связан с фальшивомонетчиками?

Пол покачал своей косматой седой головой.

— Это я тоже проверял. Надзиратель утверждает, что у него не было никаких мошенников, связанных с фальшивыми деньгами. Он сказал, что их помещают в федеральную тюрьму. И кроме того, они особенно пристально следили за его гравированием именно по этой причине. Только помяни граверные работы, и каждый подумает о фальшивых деньгах. Нет, Мод, я много обдумывал и перетасовывал все факты, и только в двух отношениях Гарри Моррис отличается от обыкновенного заключенного, освобождающегося из тюрьмы: он был художником, что, как я думаю, не имеет никакого значения в деле убийства, и у него было 9 тысяч долларов в банке. Может быть, как раз деньги и являются ключом. В Каррингтоне три банка, и завтра…

— Но десять лет назад здесь был только один Сберегательный банк Каррингтона, — перебила его Мод.

— Правильно. Словом, завтра я зайду и поговорю с Эдом Джонсом. Конечно, Гарри мог держать деньги в банке какого-нибудь большого города, и таких должно быть не меньше тысячи. Но посмотрим. Может быть, у Гарри было гораздо больше, чем 9 тысяч.

На следующее утро шеф Поло сидел напротив Эда Джонса, президента Сберегательного банка Каррингтона. Джонс был импозантным мужчиной, выглядевшим так, как должен выглядеть человек, дважды занимавший пост мэра Каррингтона. Пол объяснил, что привело его сюда.

— Я сам посмотрю картотеку, — сказал Эд. — Я помню Морриса. Он то и дело обращался ко мне за оплатой чеков наличными. Счета личные, в каком-то городском банке, может быть, в Нью-Йорке. Это было десять лет назад, и я подробностей не помню. Но это помню, потому что убеждал его в то время открыть счет. Мы тогда были маленьким банком, нуждавшимся во всех вкладах, какие только могли заполучить. Ну и кроме того, оплачивать ему счета означало вести отдельную бухгалтерию, связанную с ожиданием подтверждения, что чеки обеспечены. Я не могу припомнить, открыл ли он в конце концов счет, но я посмотрю.

Шеф Поло откинулся в элегантном кожаном кресле, восхищаясь роскошным кабинетом и тем, какой хорошенькой стала Эдит Блум, секретарь Эда. Поло помнил ее еще ребенком в бакалейной лавке ее отца.

Он сказал:

— Ты определенно красавица, Эдит. Наверное, скоро замуж выйдешь.

— В июне, как только Мики Ганс кончит университет в Сиракузах. Его ждет работа в Калифорнии, и мне не терпится туда переехать.

— Нашей Торговой Палате такие речи бы не понравились. Чем плох Каррингтон?

Эдит усмехнулась.

— Я люблю Каррингтон. Все дело в работе. — Она понизила голос. — Конечно, я собираюсь некоторое время поработать, после того как выйду за Мики, но не здесь. Старый зануда просто рабовладелец какой-то. Ни секунды передышки не дает. Сделай то, сделай это, дай то или…

Вернулся Эд Джонс, качая своей лысеющей головой.

— Ничего, Пол. Наш архив охватывает одиннадцать лет, и Гарри Моррис никогда не имел счета. Сожалею, но ничем не могу помочь. Послушай, Пол, ты еще не выходил в море на моем новом катере?

— Нет.

— В любой выходной, когда захочешь, мы сходим порыбачить. Прекрасный способ провести уикэнд. На крупную рыбеху, за 30 или 40 миль от берега.

— Спасибо, Эд. Я сейчас несколько занят, но когда будет свободное время… Ловлю тебя на слове.

Уходя из оффиса, шеф Поло помахал Джеду Уэрту, охраннику, кивнул нескольким кассирам, направляясь к двери. Он поинтересовался у Джо Роджерса, как его новорожденный ребенок, подмигнул Лоуренсу Генри, который когда-то был единственным малолетним правонарушителем Каррингтона, имевшим привычку «одалживать» чужие гребные шлюпки. Он остановился, чтобы спросить Фреда Скейлза:

— Полагаю, у тебя есть шансы в автогонках штата?

— Надеюсь, мистер Поло. Я только что поставил форсированный движок Феррари в свою тачку, и она набирает сто миль в час прежде, чем я включаю зажигание.

— Только будь осторожен, — предупредил Поло, подходя к последнему окну, к Марку Гайлутину. — Как жена?

— Она быстро поправляется, шеф, но доктора говорят, что ей нужно еще несколько месяцев побыть в санатории.

— На тебя слишком много свалилось, Марк. Сначала твоя бедная мать, а теперь жена. Скажи Мэри, что я справлялся о ней.

Вернувшись в свой маленький кабинет, Поло позвонил в департамент банков штата.

— По закону, — объяснили ему, когда он рассказал, в чем дело, — мы можем запросить сведения в каждом банке штата, но представляете ли вы, что это будет за работа? Это займет все рабочее время всех наших сотрудников в течение нескольких месяцев. Шеф, вы должны будете заручиться распоряжением суда, чтобы вынудить нас пойти на это, и, честно говоря, мы будем сопротивляться. Слишком расточительно.

Вечером, обгладывая косточки телячьих отбивных, он сказал Мод:

— Никого не интересует отдельный человек, вот в чем беда нашего времени. Я даже ходил к судье Хаффу, и он все время твердил, что это обойдется штату в 100 тысяч долларов — поднять картотеки всех банков за последние десять лет. Я сказал ему, что нельзя правосудие выражать в денежных знаках.

— Неужели Ларри Хафф отказался выдать тебе судебное распоряжение?

— Ну, не так прямо. Он просто пытался отговорить меня от этого. Во всяком случае, мне придется обратиться в более высокую судебную инстанцию.

— Пожалуйста, ешь мясо, Пол, — попросила Мод, — я больше не буду его подогревать. Действительно странно, что Гарри Моррис не имел счета в нашем банке. Я имею в виду все эти хлопоты с оплатой чеков другого банка, когда нужны деньги на жизнь.

— Я тоже так думаю. Ларри Хафф рассказал мне интересные вещи о банковских счетах. Знаешь, если вклад лежит замороженным в течение десяти лет, то есть деньги с него не снимаются и не поступают, то он отходит в собственность штата. Конечно, если владелец объявится, он всегда может забрать свои деньги. И кроме того…

— А Гарри Моррис провел почти десять лет в тюрьме! — вставила Мод. — Не думаешь ли ты, что Эд Джонс мог подделать подпись Гарри и снять деньги, полагая, что Моррис будет в тюрьме до самой смерти?

Шеф Поло несколько секунд пережевывал кусок мяса. Потом сказал:

— Не знаю. Я не могу себе представить, чтобы Эд, с его машинами, прекрасным домом, лодкой, его положением в обществе, украл 9 тысяч. Да он имеет по крайней мере сто тысяч. Но это может быть один из кассиров. У Джоя Роджерса теперь четверо детей; Лоуренс Генри — ну, ты знаешь его прошлое, может, он еще не позабыл свою склонность брать чужое; Фред Скейлз поставил новый дорогой мотор в свою колымагу, да и Марк Гайлутин обременен всеми этими больничными счетами. Любой из них мог снять деньги и уничтожить все сведения об этом счете. Поэтому-то расследование так дорого. Им бы пришлось провести ревизию и проверить баланс бухгалтерских документов за последние десять лет.

— И что же ты собираешься делать, Пол?

— Попробовать сблефовать. Я собираюсь дать знать, что у меня есть распоряжение суда на проверку картотек всех банков штата, и посмотреть, не заставит ли это кого-то из нашего Сберегательного банка ринуться из города.

* * *

На следующий день шеф Поло был в банке, чтобы оплатить небольшой чек, и между делом рассказал кассирам, как он получил одобрение суда на проверку картотек всех банков штата. При этом, простодушно подмигнув, он добавил:

— Смотрите, ребята, не ошибайтесь, начнут они, вероятно с вашего банка.

Кроме того, Поло установил скрытый контроль на единственной автомагистрали, выходящей из Каррингтона. Сам он следил за пристанью.

В 2 часа дня большой седан Эда Джонса, за рулем которого сидел Фред Скайлз, остановился у пристани. Когда Фред начал вынимать чемоданы, чтобы погрузить их на борт, шеф Поло выступил из укрытия, Фред и Эд Джонс побежали к лодке, и, прежде чем они остановились, Поло пришлось прострелить канат, удерживающий подвесные мостки.

«Это были деньги не только бедного Гарри Морриса, — сказал Поло на следующее утро репортерам. — Они обворовывали замороженные счета в течение последних пяти лет и сознались в присвоении более 80 тысяч. Если никто не трогает счет в течение десяти лет, то можно с уверенностью предполагать, что владелец умер, а возможные наследники о нем ничего не знают. Так что у них все шло хорошо, пока они не взялись за счет Гарри, никак не ожидая, что он будет освобожден. Но если бы он представил свою банковскую книжку, то всплыли бы и все остальные их махинации, поэтому они убили его, забрав единственную вещь, связывающую его с ними, — банковскую книжку».

Но в тот же вечер, когда Поло удобно расположился в своем старом кресле, испытывая приятную сытость после обильного ужина, Мод спросила:

— Пол, но почему же все-таки ты заподозрил Эда Джонса? Раз ты наблюдал за его лодкой, ты должен был быть уверен, что это именно он. Эд очень важничает, но за жулика я бы его никогда не приняла.

Излучая удовольствие, Пол ответил:

— Именно потому, что он такой важный. Одна мелочь, которую он допустил, заставила меня заподозрить его. Эд всегда говорил, что начальник не должен выходить из-за своего стола. А когда я спросил, был ли у Морриса счет, Эд пошел посмотреть сам. Мне это показалось неестественным. Вероятно, он хотел убедиться, что никаких следов его счета не осталось. — Пол вздохнул. — Лучше бы ты не готовила тушеное мясо, Мод, ты же знаешь, что я не в силах от него отказаться. А мне не следовало набрасываться на тот последний ломоть пирога. Как и в случае с Эдом Джонсом, именно мелочи всегда подводят самых больших преступников и обжор.

Content

Эд Лейси
МЕЛОЧИ