Генри Слезар

СЕРДЦЕ СЭМА

Все, он прекращает волноваться. Пусть у Кроули и остальных голова болит за компанию до конца недели; он поедет в спортивный магазин и купит самый большой винчестер, какой только найдет там, позвонит в «Истерн» и закажет билет в горы. Потом он подстрелит самого крупного, самого наглого зверя, которого только сумеет выследить, и все время, пока будет целиться и нажимать спусковой крючок, будет думать о мерзкой физиономии Айверсона. Никакая работа не стоит тех обид, которые приходилось терпеть от Джоя Айверсона, этого негодяя, этого садиста, этой вонючки.

Он опять заводился. Сэм Виктор положил ладонь туда, где по его представлениям, находилось сердце, и мягко поглаживал его. Как будто говорил — тихо, тихо, старина, не допускай больше этого. Миллион Джоев Айверсонов не стоят того, миллион расчетов не стоят одного крохотного удара сердца.

Так сказал Доктор. Доктор с большой буквы. Сэм Виктор никогда не верил врачам, докторам с маленькой буквы, пока этого не случилось. Теперь это был Доктор, с большой «Д», и все, что бы ни сказал Доктор, Сэм Виктор принимал безоговорочно. А что он сказал? То, что Сэм сейчас говорит. Не волнуйся, старина, сказал он. Расслабься. Не делай больше того, что ты мне однажды устроил.

Он ушел из офиса в пять с пустым портфелем-дипломатом и прошел по холлу к лифту, при этом его каблуки громко цокали по мраморным плитам пола. Как обычно, в кабине лифта он был ниже всех ростом, но это его не смущало. Жизнь представляла собой ценность, жизнь, пульсирующая под его дорогим пиджаком, в его пухлых запястьях, в основании его массивной шеи, в висках его лысой головы. Жизнь — вот что имело значение, не Рост, не Молодость, только Жизнь.

К тому моменту, когда Сэм очутился на улице, он уже чувствовал себя так хорошо, что почти был готов обменяться рукопожатием с Айверсоном. В конце концов, дело было не только в хорошем расчете. Само существование его компании зависело от этого. И поэтому у него было основание быть благодарным, что заказ на расчет все еще у них. Если бы только Айверсон не распускал свой мерзкий язык, воздерживался от ругани и несправедливых требований к нему, если бы он мог себя вести как приличный человек — ох! — подумал Сэм с отвращением. Черт с ним, с Джоем Айверсоном. Сегодня такой прекрасный день, слишком хороший, чтобы думать об этом человеке.

Он доехал на такси до спортивного магазина и, прежде чем войти, с интересом осмотрел витрину. Отдел оружия находился на втором этаже, и стеллажи с винтовками смутили его. Он не бывал на охоте с детства. Не окажется ли он в дурацком положении перед продавцом? Сэм очень не любил глупо выглядеть.

Продавец одарил его широкой улыбкой, вероятно, правильно оценив дорогой пиджак Сэма, мягкую велюровую шляпу и первоклассные английские ботинки. В покупателях, он, по-видимому, разбирался. Сэм почувствовал себя увереннее.

— Мне нужна хорошая тяжелая винтовка. Может быть, вон тот «Винчестер-70» со скользящим затвором; когда-то у меня был такой, но я его отдал. Племяннику.

Он покраснел, осознав, что слишком много говорит.

— Давайте кое-что уточним, — вежливо сказал продавец. — Вам она нужна для охоты на крупного зверя?

— Да, именно так. — Сэм потянулся к карману, в котором раньше носил сигары. — Я хотел сегодня вечером поехать на север штата, немного поохотиться.

— На оленя?

— Да. Когда-то у меня неплохо получалось. Когда мне было четырнадцать лет, я подстрелил самца в штате Мэн.

— Боюсь, что именно сейчас вы не сможете серьезно пострелять, сэр. Хотя мне и хотелось бы вам что-нибудь продать. — Он улыбнулся, стараясь быть приятным. — Сезон на оленя пока не открыт. Но вы можете поохотиться на какую-нибудь мелкую дичь.

— Сезон. — Рука Сэма взметнулась к подбородку. — О да, сезон! — Он был обескуражен. — Ну что ж, конечно, и мелкая дичь подойдет. Все, что мне надо, это развлечься, вы меня понимаете, расслабиться.

— Не желаете ли какую-нибудь легкую винтовку? Или, может быть вы склоняетесь к пистолету…

— Конечно, я не против, — сказал Сэм. — У меня никогда не было пистолета. Наверное, это неплохая идея.

Продавец провел его к застекленному шкафу.

— У меня, я полагаю, лучшая коллекция в городе. Конечно, все зависит от того, что вы предпочитаете. Лично я питаю слабость к «Кольту Командору» 45 калибра, с автоматической зарядкой. Вы только попробуйте в руке этого красавца.

Сэм взял предложенное оружие, и ему понравилось, как оно легло в руке, всколыхнув воспоминания об играх в полицейских и разбойников среди многоквартирных домов на уэстсайдской улице.

— Это солидное оружие, — говорил продавец, голос его был вкрадчивым, вышколенным, убеждающим. — Очень популярное. Это облегченная версия государственной модели. Но если бы вы хотели взглянуть на что-нибудь менее устрашающее…

— Нет-нет, — сказал Сэм, чувствуя, что его мужественность ставится под сомнение. — Это прекрасный пистолет, замечательный, как раз то, что я хочу. Моя охотничья лицензия допускает такой?

— Конечно. Теперь что касается цены…

Продавец пробил чек, взял оружие из потной руки Сэма и завершил сделку.

Продать сопутствующие товары было для него детской игрой — кобуру через плечо, пахнущую чистой, новой кожей, амуницию, плотно упакованную в тяжелые деревянные коробки, футляр для пистолета с изящными, блестящими замком и петлями. Продавец предложил доставить покупки к нему домой, но Сэм сказал, что нет, он положит футляр и амуницию в свой дипломат, а кобуру и пистолет наденет на себя, чтобы привыкнуть к этому ощущению. Продавец улыбнулся, предупредил, чтобы он не носил оружие на себе слишком долго (есть законы, понимаете ли, усмехнулся он), и помог Сэму надеть снаряжение.

Когда Сэм вложил пистолет в кобуру, он был удивлен его тяжестью, но сетовать не стал.

Спускаясь на первый этаж, он уже чувствовал себя весьма самоуверенно, и его первой реакцией была польщенная улыбка, когда служащий магазина окликнул его:

— Мистер Виктор? Вы мистер Виктор?

— Да.

— Вас просят к телефону в отделе спортивной одежды. Это сюда.

— К телефону? — Сэм удивленно моргнул.

— Мужчина очень хорошо вас описал. — Служащий улыбнулся и сопроводил его к телефону, трубка которого в ожидании лежала на стеклянном прилавке. — Я думаю, это из вашего офиса, мистер Виктор.

Сэм взял трубку.

— Сэм? Это Дейв. Слушай, Айверсон почти в истерике. Только не говори: «А когда он в другом состоянии?», потому что сейчас это нечто иное. Он, можно сказать, голову мне сорвал с плеч, когда позвонил и я сказал, что тебя здесь нет…

— Что? О чем ты говоришь?

— Минут десять назад он позвонил, и я сказал то, что ты мне велел, что тебя нет, что ты уехал до конца недели, я не знаю куда. Тогда он раскричался, еще громче, Сэм. Я и раньше слышал, как он психует, но это было что-то особенное.

— И что же он хочет? — сердито спросил Сэм. — Чего ради ты меня беспокоишь?

— Я вынужден, Сэм, поверь. На случай, если он настроен всерьез. Он сказал, что хочет, чтобы ты позвонил ему сразу же, или все, он порывает с нами.

— Сейчас почти шесть часов! Что этот человек хочет от меня?

— Понятия не имею, Сэм, но ты же знаешь его. Бога ради, позвони ему — прямо сейчас.

— Хорошо, — резко сказал Сэм. — Я позвоню.

Он положил трубку, но руку с телефона не убирал. Оглянулся, чтобы найти служащего, но того не было видно. Он пожал плечами и набрал номер офиса Джоя Айверсона.

— Привет, Джой. Сэм Виктор.

— Так, так, так. Благодарю за одолжение.

Он ненавидел этот голос, грубый, гнусавый, полунасмешливый голос, который совсем не искажался телефоном.

Сэм прикрыл глаза и отдался полудремотному состоянию пассивного отвращения. Этот человек на годы сокращал ему жизнь. Сколько сердце может это выдержать?

— Я думаю, что, может быть, тебе следует подъехать сюда, — говорил Айверсон. — Полагаю, это важно. Я буду здесь до половины седьмого.

— Но я не могу, Джой. У меня кое-какие дела.

— Ты меня не понял. Здесь у меня один парень, Сэм. Он только что показал мне нечто интересное. Это прикидочный расчет, вроде тех, что вы для меня делаете, только он думает, что, может быть, сделает их на четыре цента за дюжину дешевле. Ты слышишь, что я говорю?

— Я слышу тебя, — сказал Сэм.

— Он показал мне образец, может быть, он хороший, а может — кусок дерьма. Я хочу, чтобы ты приехал и посмотрел. Я не намерен поступаться качеством, ты понимаешь? Так что, думаю, тебе лучше приехать. Может быть, ты сумеешь меня убедить, что это кусок дерьма.

— Джой, мы сотрудничаем семь лет…

— Да, конечно, и каждый год цена поднимается. Этот парень считает, что я, может быть, переплачиваю. Поэтому, я думаю, ты уж лучше приезжай.

Вспышка сопротивления недолго пылала в тщедушной грудной клетке Сэма.

— Хорошо, Джой, — сказал он. — Я буду у тебя через двадцать минут.

Он сел в такси, которое было припарковано перед магазином, и всю дорогу до небоскреба Айверсона на Двадцать третьей улице был на грани слез от ярости и беспомощности.

Угроза его не беспокоила, то не было реальной, серьезной угрозой быть обойденным конкурентом. Сэм знал свое дело и знал, что Джой Айверсон осознавал выгодность их сделки. Из-за нескольких пенни он не передумает, у них были другие преимущества, например оперативность и надежность, и готовность компании Сэма мириться с оскорблениями и бранью ради получаемой прибыли.

Улицы деловой части города пустели, и такси доехало вдвое быстрее.

Здание было закрыто, и Сэму пришлось постучать в стеклянные панели двери, чтобы привлечь внимание служащего, который уже начинал мыть грязный мраморный пол.

Он ворчал, когда открывал дверь, и продолжал ворчать, когда включал лифт.

Двери лифта раздвинулись на четвертом этаже, и Сэм вышел из кабины. Направлявшийся к лифту человек остановился, увидев Сэма. Он был одет в нескладный, потрепанный пиджак, руки засунуты в карманы.

— Вниз? — спросил лифтер.

Рот человека дернулся; он ринулся мимо лифта к двери с надписью «Выход».

— Что это с ним?

— Странно себя ведет, — сказал Сэм. — Вы его знаете?

— В этом здании он не работает, это точно. Может быть, мне лучше спуститься и посмотреть.

Сэм кивнул, и, когда лифт стал спускаться, пошел по коридору, ожидая услышать звуки разговора из кабинета Айверсона. Но там было тихо. Дверь с табличкой «Айверсон Пластик» была приоткрыта, и он вошел не постучавшись. Во внешних кабинетах кое-где еще горел свет, и беспорядок на столах свидетельствовал о торопливом уходе сотрудников. Но тишина была странной, и Сэму она не понравилась. Обычно, если Джой Айверсон был на месте, особенно тихо не бывало.

Он толкнул вращающуюся дверь, которая вела внутрь, и пошел по коридору к угловому кабинету.

— Джой? Ты здесь, Джой?

Он вошел в дверь, и первое, что ему бросилось в глаза, это венецианская штора, свисавшая с окна под необычным углом. Потом он увидел стол Айверсона и пустое вращающееся кресло. Он перевел взгляд со стола на пол и увидел ноги. Ботинки были не чищены.

В одно-единственное мгновение он выстроил версию, он представил себе открывающиеся возможности, вспомнил свои страхи, свои сомнения в надежности желудочка своего сердца и с откровенной радостью пришел к выводу, что Айверсон мертв. Но когда он наклонился, чтобы внимательно всмотреться в неподвижного мужчину, то услышал, как легкие судорожно проталкивают воздух через горло, и понял, что Айверсон еще будет жить достаточно долго, чтобы успеть в воплях излить свою ярость по поводу совершенного на него нападения.

Сэм огляделся. В углу кабинета Айверсона находился вделанный в стену черный сейф, и его дверца была открыта. Айверсон всегда держал при себе слишком много мелких денег и теперь за это поплатился. Человек, который выдал себя за конкурента Сэма Виктора, тот, который промчался мимо него в холле, воспользовался этим.

Сэм вышел из кабинета, размышляя, не позвать ли на помощь, и будучи совершенно безразличным к состоянию Айверсона. Он заслужил это, мерзавец, он заслужил даже худшего.

За вращающейся дверью появился лифтер с недоуменным выражением лица.

— Не мог найти этого типа: должно быть, выскочил из здания. Мистер Айверсон о'кей?

— Нет, — сурово сказал Сэм. — Тут было совершено ограбление. Вызовите-ка полицию.

Лифтер моргнул и судорожно сглотнул.

— Идите же, — сказал Сэм. — Вызовите полицию.

— Да, сэр.

Лифтер повернулся и ушел.

Сэм медленно вернулся в кабинет Айверсона, в висках пульсировала кровь.

У него возникла идея, столь ужасная и пугающая (и столь прекрасная, желанная), что усиленная работа мысли вызывала почти невыносимую боль. Она зародилась в тот момент, когда он увидел, со смешанным чувством сомнения и надежды, неподвижную фигуру Айверсона, когда он почувствовал прилив радости при мысли о смерти Айверсона. Потеря была бы небольшой. Мир будет прекрасно вращаться и без Айверсона. Заказ на расчеты через более цивилизованных наследников Джоя Айверсона останется за компанией Сэма Виктора. И оскорбления больше не будут отравлять ему жизнь. Он бы несомненно многое выиграл, если бы вор проделал свою работу более тщательно.

— Hp разве уже поздно? Разве не осталось времени для… тщательности? И без риска?

Он вошел в комнату.

— Ты знаешь, что я о тебе думаю, ты, мерзавец, — прошептал он неподвижной фигуре. — Вот что я о тебе думаю.

Он поднял тяжелый дипломат на письменный стол. Открыл его и вынул коробку с амуницией. Отодвинул крышку и достал одну блестящую пулю. Потом выдернул пистолет из кобуры и зарядил его.

Его рука дрожала, когда он сомкнул пальцы вокруг ствола пистолета, и палец на спусковом крючке как будто застыл в неподвижности. Какой-то момент ему казалось, что он ни за что не сможет совершить этот хладнокровный акт. Потом он подумал об олене, которого много лет назад убил в Мэне, прекрасное, длинноногое, гордое животное, заслужившее такую судьбу в значительно меньшей степени, чем Джой Айверсон, и эта мысль придала ему как раз столько решимости, сколько было необходимо, чтобы чуть-чуть сдвинуть палец.

Пистолет выстрелил, и человек на полу конвульсивно дернулся. И потом застыл в неподвижности.

Сэм был гораздо спокойнее, когда все кончилось. Он вложил пистолет обратно в кобуру, защелкнул дипломат и тщательно застегнул пиджак. Потом вышел и направился к лифту.

Он был готов нажать кнопку, когда над головой вспыхнул свет и двери раздвинулись. Из кабины вышел лифтер и за ним двое мужчин. Один был в полицейской форме, другой в штатском.

— Сюда, — сказал Сэм Виктор, судорожно сглотнув. — Бедный Джой.

Потом все было просто. Поразительно просто. Они задали много вопросов, но ответы следовали механически, убедительно. Кто он? Сэм Виктор, президент компании «Виктор Мануфактуринг», Джой был его клиентом. Когда он прибыл сюда? Около десяти минут назад, когда уже все произошло. Лифтер кивнул в знак согласия. Мог ли он описать мужчину, который сорвался и побежал? Нет, свет в холле был слишком тусклый. Почему он здесь? Сэм рассказал и предложил связаться с его офисом. Всегда ли Айверсон держал много денег в сейфе? Насколько он знает, да, слишком много. Был ли он мертв, когда Сэм Виктор пришел? Да, он был мертв, бедный Джой, он был явно мертв.

— Хорошо. — Детектив нахмурился. — Хорошо, мистер Виктор. Большое вам спасибо. Я бы на вашем месте в течение нескольких дней оставался в пределах досягаемости.

— Конечно, — сказал Сэм Виктор. — Все, что в моих силах. Абсолютно все.

Он вздохнул, скорбно покачал головой и повернулся, чтобы уйти. Он чувствовал спиной взгляд детектива, когда выходил, но знал, что все в порядке. Все, что ему оставалось сделать, это пройти сквозь вращающуюся дверь к лифту, спуститься на нижний этаж, пересечь мраморный холл и выйти на улицу. Потом он возьмет такси и поедет домой, в безмятежный уют семьи. Он даже может сегодня вечером выпить несмотря на то, что сказал Доктор.

Путь к двери казался длинным. Ноги отяжелели, дыхание участилось. Он помедлил, оперевшись рукой о деревянные перила, прежде чем пойти дальше.

— Мистер Виктор? — сказал детектив. — С вами все в порядке?

— Да, — ответил Сэм едва слышно.

Он закрыл глаза и вдохнул как можно больше воздуха. Воздух прошел сквозь дыхательное горло и, казалось, застрял в груди. Левую руку внезапно пронзила острая боль.

Он прекратил сопротивление и позволил себе соскользнуть на пол. С ним все в порядке. Он знал, что все в порядке. Это совсем не так, как в прошлый раз; всего лишь слабый приступ, еще одно небольшое предостережение, пустяки.

— Мистер Виктор, — над ним склонилось лицо детектива.

— Все нормально, — слабо проговорил Сэм. — Это мое сердце.

Детектив просунул руку под пиджак, чтобы послушать сердце Сэма Виктора, и Сэм слишком поздно вспомнил, что сердце его скрыто за новенькой кожей и блестящей сталью, и за стволом пистолета, все еще теплого и откровенно обличающего.

Content

Генри Слезар
СЕРДЦЕ СЭМА