Ричард X. Хардуик

Преемник

Джон Флизон сидел в кресле на веранде большого дома Коры, отошедшего к ней по наследству. Шотландский виски привычно согревал его изнутри.

Флизон никогда не рассчитывал иметь в жизни все и с тем большим удовлетворением обозревал то многое, что внесла в его жизнь Кора. Роскошный дом среди пальм и дубов. Белая яхта, пришвартованная у длинного причала, тянувшегося вдоль набережной Берегового Канала в пятидесяти ярдах от того места, где он сидел.

Гараж, в котором стояло несколько автомобилей. Взвод прислуги, копошившейся в доме и в саду. И наконец, искусно разбитый сад, за которым, как за грудным младенцем, ухаживали высокооплачиваемые садовники.

Это было все, чего он хотел от жизни.

Он взглянул на Кору, слегка прищурил глаза. Напевая что-то неопределенное, она сидела перед натянутым холстом и легкими мазками наносила на него краски.

— Джон! Джо-он! — пропела она своим пронзительным голосом, от которого у Джона каждый раз по спине начинали бегать мурашки.

— Да, Кора. Я здесь, дорогая. Что ты хочешь?

— Джон, не принесешь ли ты мне стакан чая?

— Кора, у нас здесь ровно одиннадцать слуг. Тебе не кажется, что мы вполне могли бы доверить это дело одному из них?

— Почему такой тон, Джон? Мне кажется, было бы так мило с твоей стороны принести мне чай. Знак внимания и заботы, — она улыбнулась ему. У нее были огромные челюсти, и, хотя ей было немного за сорок, она выглядела значительно старше.

— Ты полагаешь, это будет заботливостью, даже если ты сама об этом побеспокоилась?

— Джон, не принесешь ли ты мне чаю? — повторила она и вновь повернулась к холсту. Она знала, что он сделает это, и не видела смысла продолжать дискуссию.

Джон поднялся, вспоминая, как она продала яхту и подарила новый феррари шоферу — в отместку за гораздо меньшие его проступки, чем отказ принести стакан чая. Она вполне может опять его наказать.

В который раз Флизон с горечью признался себе — Кора владеет им. Она выдавала ему не более ста долларов в неделю и, хотя и оплачивала его долги, в которые он время от времени влезал, играя в казино, никогда не позволяла ему купить что-то существенное. По прошествии пяти лет совместной жизни Джон все еще был вынужден обращаться к ней, когда ему требовалась новая пара туфель. К Коре, у которой, как говорили, было по меньшей мере четыре миллиона. Джон Флизон знал, что по завещанию, написанному ее собственной рукой, он получит все, если переживет ее. А он был на десять лет моложе и обладал превосходным здоровьем.

Он вернулся на веранду с чаем и лениво направился через лужайку к Коре, которая сидела под деревьями.

— Спасибо, милый, — сладким голосом произнесла она. — Видишь, как это прелестно выглядит? — Она улыбнулась, и Джону нестерпимо захотелось всадить кулак в ее жирное лицо. Вместо этого, однако, он заставил себя улыбнуться.

— Это выглядело очень трогательно, дорогая Кора. Я могу идти?

Ее лицо стало жестким.

— Я бы не советовала тебе так себя вести. Как тебе известно, ты не первый мой муж. И вполне возможно, что не последний. — Она улыбнулась, и ее лицо при этом как будто треснуло пополам. Даже родной матери это вряд ли бы понравилось, не говоря уж о купленном муже.

Она и раньше грозила ему разводом. Едва ли месяц из пяти лет их супружеского счастья прошел без подобных угроз. Он был ее собственностью, такой же, как машины, дома, слуги, и должен был безропотно подчиняться.

Угрозы развода были лишь угрозами. Но время от времени она отнимала у него его игрушки. Просто, чтобы он знал свое место. Поэтому он приносил ей чай, конфеты, ее краски и все, что ей было нужно. Он все сносил, внушая себе, что игра стоит свеч. Он дождется ее смерти, чего бы это ему ни стоило. Наступит день, когда все здесь будет принадлежать ему.

Ее сердце все меньше справлялось с теми горами пищи, которые она поглощала. Ее врач получил расчет за то, что порекомендовал соблюдать диету. Взамен Кора нашла какого-то шарлатана, чьи нравственные принципы находились в прямой зависимости от банковских вкладов. Такой врач вполне устраивал Джона. Он даже решил, что после похорон, а он искренне надеялся, что до них осталось недолго, должным образом вознаградит его.

* * *

И наступил момент, когда однажды к воскресному завтраку Кора пригласила Оскара Уотена. Для Джона это было подобно кинофильму, который начали крутить по второму разу. Только он не собирался покидать зал. Он прекрасно помнил тот день, когда Кора — тогда она была Кора Бартон — пригласила его на воскресный обед. Он тогда внимательно следил за лицом Генри Бартона. Тот смотрел на него, как маленький ребенок на соседского хулигана, который того и гляди отберет у него все игрушки. В тот вечер Генри наблюдал за хихикающей и кокетничающей, как старшеклассница весом в триста фунтов, Корой, а в последующие две недели, когда появился адвокат с документами на развод, он понял, что миллионы уплывают от него.

Теперь, очевидно, наступила очередь Джона. Поскольку невозможно найти мужчину, который смог бы выносить Кору, такая участь постигнет и следующего мужа. Однако последнему из них достанется все.

Пять лет! И вот теперь, когда кардиограф начал стучать, как счетчик Гейгера, Кора выкидывает этот номер! Флизон знал, что отставному мужу Кора выделяла лишь жалкие гроши. Если он протестовал, в дело вступали адвокаты, и в этом случае муж лишался и этого. Кора однажды рассказывала ему про своего второго мужа, показала фотографии и документы, представленные на суде, против которых тот не имел ни малейших шансов. То же самое они могут проделать и с Джоном Флизоном.

Его преемник уверенно расхаживал по дому. Все игрушки Джона — если произойдет то, что должно произойти, — оказываются под угрозой.

У него осталось не больше недели, если начинать отсчет с того дня, когда Оскар Уотен, улыбаясь, вошел в дом. За эту неделю он должен что-то предпринять. И очень скоро, совершенно неожиданно, ему представилась такая возможность. В понедельник утром он раскрыл газету и на первой же странице, прочитал статью о том, что из тюрьмы на севере страны бежали восемь заключенных. Шестеро из них были приговорены к пожизненному заключению за убийство.

— Майлз! — позвал он дворецкого. — Майлз, ты слышал об этом по радио? — Он показал на заголовок статьи.

— Да, сэр, мистер Флизон. Меньше часа назад об этом было сообщено подробнее. Полагают, что они могут быть где-то в наших местах и им необходимы деньги и еда. — Майлз обвел глазами глухой лес, окружавший дом со всех сторон, кроме той, где проходил канал, и добавил: — Они вполне могут быть прямо здесь.

Идея обретала конкретные формы.

— Спасибо, Майлз, — сказал Джон и добавил про себя, когда тот вышел из комнаты: — Вот уж действительно спасибо.

Беглые заключенные! Доведенные до отчаяния и где-то поблизости. Он улыбнулся.

* * *

В тот день, после полудня, Кора вернулась домой из бассейна, ее пронзительный смех проникал сквозь все двери и стены. Она ворвалась в комнату, сопровождаемая, словно ухоженным, аккуратно стриженным двуногим псом, Оскаром Уотеном. На его грубоватом лице сияла улыбка.

Флизон вспомнил, что когда-то тоже был в состоянии улыбаться Коре. Для этого он выбрасывал Кору из головы и вызывал в воображении картины роскошной жизни, о которой мечтал. И тогда он мог улыбаться. Но постепенно улыбка становилась все тоньше и тоньше, поскольку Кора выдавала ему жалкие гроши и дергала его, как обезьянку на веревочке.

А эти ночи! Ложиться с Корой в постель было подобно тому, что забираться в голландскую печь. Гигантская плоть источала жар — и все больше, больше жара. Ее объятия вызывали у него омерзение — и тем не менее он их терпел, и с поразительной регулярностью. Иногда, ночами, лежа в луже пота, он почти сожалел, что жизнь свела его с ней.

— Хотите выпить, Флизон? — подошел к нему Оскар Уотен. Флизон был восхищен. Вот это наглость! Дает понять, что уже заступил на его место!

— Спасибо, Уотен. Очень мило с вашей стороны. Виски с содовой, пожалуйста.

Он видел улыбку на лице своего преемника, когда тот наливал воду из хрустального графина.

— Вы знаете, Уотен, за те пять лет, что мы с Корой женаты, у меня выработался вкус к виски. Трудно заснуть без шести-семи порций.

— Я думаю, Флизон, что вас уже не долго будет это беспокоить, — с улыбкой проговорил Уотен.

Флизон вспыхнул и уже был готов парировать, когда в дверях появился Майлз.

— Мистер Флизон, сэр, — сказал дворецкий тихим голосом. — Я не хотел бы вас беспокоить, мистер Флизон, но есть кое-какие новости о беглых заключенных. Они застрелили человека на развилке Уинслоу. По радио передали, что они пытаются добыть деньги и пищу. В вечерних газетах поместили их фотографии. Малоприятная компания. — Он протянул Флизону газету. Фотографии были на первой странице, с описанием каждого и указанием преступления, за которое тот был посажен в тюрьму. Джон с особым интересом прочел их описание. Отметил, что они одеты в серые тюремные костюмы.

— Они вполне могут уже быть у нас во дворе, фигурально выражаясь, сэр, — сказал дворецкий. — Я подумал, что вам нужно об этом знать.

— Примите все меры предосторожности, Майлз. И спасибо вам.

Когда Майлз вышел, Джон посмотрел на часы. Половина десятого. Развилка Уинслоу находилась в семи милях от усадьбы. Чтобы пройти это расстояние через лес, избегая людей, нужно два-три часа. Полночь самое подходящее время, чтобы привести в действие его план. Уотен уедет, а слуги лягут спать.

Обед был накрыт во внутреннем дворике. Кора явно старалась исключить Джона из беседы. Вспоминая идентичную сцену пятилетней давности с Генри Бартоном, роль которого он исполнял сейчас, Флизон посмотрел на толстощекую чревоугодницу и непроизвольно разразился громким смехом. Сидящие за столом удивленно взглянули на него.

— Это было не очень смешно, Джон, — недовольно заметила Кора.

«О чем это она? — пожав плечами, подумал Джон. — А-а, наверное, Уотен отпустил какую-нибудь шутку».

Обед закончился, когда Кора поглотила третий кусок пирога. Майлз налил бренди.

Улыбки, которыми беспрестанно обменивались между собой Кора и Оскар, напоминали Флизону, что у него осталось совсем мало времени. Если Кора на что-то решилась, она действует быстро. Но он должен ее опередить. Взяв свой стакан с бренди, он мысленно произнес тост: «За меня!» — и выпил содержимое одним глотком.

После обеда они перешли в гостиную пить кофе. В одиннадцать часов Оскар поднялся.

— Спокойной ночи, Кора. Все было очаровательно. Спокойной ночи, Флизон. — Он направился к двери.

— Спокойной ночи, Уотен, — ответил Джон и, пройдя через комнату, похлопал его по спине. — Не стесняйтесь, заходите к нам в любое время, когда только пожелаете.

Уотен и Кора удивленно взглянули на него, но ничего не сказали. Вскоре послышался шум отъезжающей машины Уотена.

— Ты странно себя вел, Джон, — холодно заметила Кора. — Что это на тебя нашло? Я думаю, эту ночь тебе следует провести в кабинете.

— Почему же?

— Разве это не понятно, Джон?

— Ты хочешь сказать, что мы… фить! Конец? Меня выставляют?

— Да. — У двери Кора обернулась. — Утром у меня будет с тобой серьезный разговор. — Дверь за ней закрылась.

Джон налил себе бренди. В комнату вошел Майлз.

— Что-нибудь еще, мистер Флизон?

«Да, Майлз, всего лишь небольшое убийство», — подумал он. Потом улыбнулся и сказал:

— Нет, на сегодня все. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мистер Флизон. — Майлз вышел. Джон знал, что он направился в свою комнату в доме для прислуги, который находился в пятнадцати минутах ходьбы. Это значило, что в большом доме они с Корой остались вдвоем.

Он выпил еще бренди и в половине двенадцатого пошел в небольшую комнату, где снял со стены свой охотничий карабин. Зарядил полную обойму и вставил патрон в патронник. Скорее всего она сейчас на кухне, изучает содержимое холодильника, ищет что-нибудь, что поможет ей «пережить ночь».

Джон взял из ящика чистую тряпку и положил ее в карман. Потом подошел к застекленным дверям и распахнул их. В ярком свете луны вода в канале казалась такой же светлой, как и днем. В лесу же было темно, так как густая крона деревьев не пропускала лучи света. Пора было звать Кору. Но он сначала наклонился и поднял с земли кусок ржавой колючей проволоки, которая уже несколько дней лежала под окном. Он все собирался проверить, сколько же времени она проваляется здесь, пока кто-нибудь не скажет этому болвану-садовнику убрать ее. Он поднял проволоку, обернув ее тряпкой, чтобы не касаться руками.

— Кора! — Он ждал. Знал, что она слышала, но повторил еще раз, с настойчивостью в голосе. — Кора, иди быстрее!

Услышал ее шаги. Под весом ее туши колыхался весь пол.

— Что такое, Джон? — Она вошла в комнату.

— Сюда. Посмотри, быстрее!

Она подошла к дверям. Челюсти ее двигались. Он никогда не видел, чтобы она что-нибудь не жевала.

Она всматривалась в темноту.

— Где, Джон? Что здесь случилось? Где…

Концы проволоки он держал в руках. Накинув петлю ей на шею, он сильно рванул назад, чувствуя, как проволока впивается ей в горло. Она взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Она задыхалась. Джон потянул еще и перекрутил проволоку. И так еще несколько раз. В течение нескольких секунд Кора дергалась так, что Джон вспомнил историю о Моби Дике. В свете луны ее глаза, неотрывно смотревшие на Джона, казались огромными. Из порезов, куда вонзились острия проволоки, потекла кровь. Она не издала ни единого звука. По подбородку текла струйка съеденной ею пищи. Наконец она тяжело упала на пол, еще несколько секунд билась в судорогах и затихла.

Джон взял в руки карабин и расстрелял все патроны в сторону леса. Потом побежал в кабинет, снял трубку телефона и набрал номер.

— Алло! Это офис шерифа? Говорит Джон Флизон. Да, так. Здесь произошло нечто ужасное. Моя жена… Ее убили! Эти беглые. Я стрелял в них, но было темно, и… То есть как? Да, конечно, я уверен! Я стрелял в них, но не знаю, попал ли. Вы будете здесь? Очень хорошо. До свидания. — Он положил трубку на рычаг и улыбнулся. Его план развивался просто превосходно.

В дверях холла появился Майлз. Его глаза округлились до такой степени, что представляли собой два шара с точками посередине.

— Мистер Флизон… радио… мистер Уотен…

— Ради бога, Майлз, говорите вразумительно, — закричал на него Джон. — В чем дело?

— Радио… я… — постепенно его речь стала более связной, в словах появился смысл. — Они убили его. Мистера Уотена. Беглые. Вскоре после одиннадцати, сказали по радио. — Майлз с трудом сглотнул. — Через пятнадцать минут после того, как он уехал отсюда, мистер Флизон. В десяти милях сторону развилки. Вскоре после этого их взяли. Это ужасно, не правда ли, мистер Флизон? Это ужасно!

— Да, — механически произнес Флизон. — Это действительно ужасно.

Он повернулся к застекленным дверям. Огромное лицо Коры лежало на пороге дверей в такой позе, что губы, прижатые к деревянной планке, создавали иллюзию гротескной улыбки, а мертвые глаза были устремлены прямо на Флизона.

Ему казалось, что он слышит ее смех.

Content

Ричард X. Хардуик
Преемник