Кирилл Клеванский

Атлантис. Фея Полярной Звезды

Пролог

Все истории где-то начинаются и когда-то заканчиваются. Наша, как и многие другие, берет свое начало в городе. В городе, где солнце светит так редко, что его можно пропустить, просто отправившись на работу. Но ночью вообще, и в эту ночь в частности, было не важно, есть ли на небе горячий желтый диск или нет. В эту ночь, когда волшебство проникало в души даже самых черствых людей, и началась наша история…

Высокий для своих тринадцати лет юноша, чье лицо скрывал капюшон пальто, бродил среди кричащей толпы. Шаги по расчищенной от снега брусчатке Дворцовой площади отдавались в ступнях легким эхом. Слишком тонкая подошва старых ботинок не могла сдержать холода. Впрочем, парнишка этого не замечал.

Запрокинув голову до хруста в шейных позвонках, мальчик смотрел на распускавшиеся в небе бутоны фейерверков. Белые, красные, зеленые, фиолетовые, они танцевали среди звезд, опадая разноцветной пылью.

Люди веселились, фотографировались и смеялись. Кто-то танцевал, другие целовались, и не было ни одного грустного лица в новогоднюю ночь. Наверняка Тамара Андреевна устроит втык за то, что мальчик сбежал из учреждения, но ему было все равно.

Не в первый и точно не в последний раз директриса пытается удержать его в четырех стенах. Надо отдать должное – иногда у нее получалось. Но только не в эту ночь.

К Новому году парнишка готовился со всей ответственностью и прилежностью. Обеспечил себе прикрытие, специально подготовил дырку в заборе и оставил деньги в тайнике на углу улицы. И вот теперь с чувством выполненного долга бродил по проспектам праздничного Санкт-Петербурга.

Может, он бы так и гулял, наслаждаясь атмосферой, если бы не представление практически у самой набережной. На небольшой сцене, сложенной из ящиков и коробок, стояла женщина необыкновенной красоты. Ее волосы, настолько белые, что даже сливались с кружащимися в вальсе снежинками, спускались на узкие плечи. Точеные скулы и аккуратный носик гармонировали с чувственно-тонкими алыми губами. Стройная талия подчеркивала высокий рост, а изящные руки словно завершали скульптуру.

Да, пожалуй, таковой она и казалась. Скульптурой, вырезанной из кристально чистого льда. Даже глаза и те настолько ярко-голубые, что и вовсе лазурные. Такие мальчик видел только иногда – когда смотрелся в зеркало.

Возможно, именно этим незнакомка и привлекла внимание, а не только потому, что была красивее всех женщин и девушек, каких только видел парнишка.

– Дамы и господа, леди и джентльмены, товарищи и… – Женщина задумалась, забавно приложив указательный палец к носу. – И товарищи, – произнесла она с видом человека, открывшего вечный двигатель. – Только сегодня и только сейчас – настоящая магия.

Леди, а по-другому назвать ее было нельзя, раскрыла ладошку, и многочисленные зрители ахнули. Прямо на ладони расцвел зеленый цветок, но стоило присмотреться, как стало ясно, что по ту сторону Петропавловской крепости рванул очередной фейерверк.

Едва прошел первый шок, аудитория грянула хохотом и зааплодировала. Один лишь мальчик в пальто с капюшоном стоял неподвижно. Как женщина могла угадать, когда выстрелит шутиха?

– Кто хочет помочь мне в следующем фокусе? – Голос у дамы был под стать внешности. Ледяной, но приятный, с легким западным акцентом. – Может, вы, юная мисс?

На сцену под редкие хлопки и подбадривающие шепотки родителей поднялась маленькая девочка. Лет семи-восьми. В розовой шапочке, в комично раздутом пуховике и в таких же штанах. Передвигалась она, как переевший Винни Пух. Мальчик улыбнулся. Не по-злому, а просто так.

– Какие красивые у тебя глаза, – сказала леди-фокусница.

И действительно, цвет радужки у «колобка» был голубой, а из-под шапки выбивалась прядь черных волос. Редкое сочетание для этих мест – голубоглазые брюнеты и брюнетки.

– А хочешь зажечь снег?

После этой фразы родители немного насторожились, но азарт и веселье праздничной ночи уже пылали в их сердцах.

– Хочу, – кивнула маленькая помощница.

– Тогда смотри, – подмигнула леди.

Она вдруг закружилась, и полы голубой, как у Снегурочки, шубы поднялись куполом, демонстрируя черные сапоги с меховыми оборками. Из-под каблуков при каждом движении вылетали зеленые искры, заставляя зрителей хлопать и отвлекаться от рук иллюзиониста. Мальчик же неотрывно смотрел на тонкие белые пальцы.

Они гладили падающие снежинки, ловко хватая их и в итоге сплетая длинную снежную нить. Как это возможно, парнишка не знал. Все, что он мог, – это внимательно следить за движениями, высматривая в широких рукавах веретено с намотанным на него шелком. Увы, никакого веретена не было. Зато спустя меньше чем минуту леди держала цветок, сплетенный из снежных ниток.

– Подуй на него, – попросила красавица.

Девочка зажмурилась. Отчего-то все считают, что дуть надо, закрыв глаза. Какая глупость – разве так можно что-нибудь увидеть?

Стоило щекам «колобка» сдуться, как цветок вспыхнул, а уже через мгновение под шквал аплодисментов девочка принимала голубой тюльпан. На юге Франции тюльпаны растут круглый год, но где Франция, а где побережье Балтики?

– Последнее испытание для принцессы.

Девочка закивала, и леди, на манер Шахерезады прикрыв лицо рукавом шубы, достала на свет миниатюрную фигурку. Приглядевшись, мальчик опознал свившегося черного ленточного дракона – китайского символа удачи. Вот только нормальный дракончик должен держать в лапах две жемчужины. Одна позволяла ему летать, другая – жить вечно.

Никаких жемчужин у статуэтки не было, да и сама она не превышала пятнадцати сантиметров. Совсем уж кроха.

– Если ты до него дотронешься и он оживет, я покажу тебе настоящую магию, – пообещала фокусница.

Девочка, ни секунды не колеблясь, погладила статуэтку… и ничего не произошло. Конечно, ведь камень не ожил бы даже в руках Гудини. Аудитория, прибавившая в количестве, разочарованно ахнула, но подбодрила спускавшуюся в объятия родителей малышку.

«Простаки», – подумал мальчик.

Она ведь так и будет просить оживить статуэтку, зная, что это невозможно. А толпа все будет ждать и ждать, каждый раз попадаясь на один и тот же трюк.

Леди по-прежнему звала ребят. На сцену поднимались еще два мальчика и три девочки. Каждый из них получал свое маленькое чудо и утешительный приз. Причем фокусы были неизменно связаны со снегом.

То ледяная балерина начинала танцевать (наверняка спрятанный прозрачный механизм), или из снежинок вылетал краснопузый снегирь (припрятала в рукаве), а один мальчик и вовсе обзавелся игрушечным пистолетом, слепленным из – из чего бы вы подумали? – ветра (ну это вовсе шарлатанство и халтура).

И каждый подобный трюк толпа встречала бурной овацией и смехом. Мальчик не хлопал. Ведь он заметил то, чего не замечали другие: каждый ребенок был голубоглазым и с черными волосами.

Какова вероятность, что на Дворцовой набережной в новогоднюю ночь соберутся семь представителей такой редкой «породы»? Шесть уже поднимались на сцену, остался последний.

Парнишка знал, кого женщина позовет следующим.

– А ты не хочешь подняться? – спросила иллюзионист.

Леди стояла метрах в десяти от него. Ее голос перекрывал хлопки фейерверков, шум зрителей, гудки проезжающих машин и бесконечный смех. В ушах мальчика играла малоизвестная британская рок-группа. Но даже несмотря на наушники он слышал женщину так, будто она шептала ему на ухо, наклонившись настолько близко, что можно было учуять запах духов. Она пахла первым снегом и холодной зимой… Люди так не пахнут.

Мальчик помотал головой.

Фокус и не более. Ловкий трюк, чтобы обмануть наивных и доверчивых. Но он не был наивным и доверчивым. Что бы ни показывали экраны телевизоров, детский дом остается детским домом. Наивные, с душой нараспашку, там не приживаются – либо меняются, либо прячутся, как мыши. Он никогда не прятался и не собирался начинать.

Вспомнив о правилах хорошего тона, парнишка вытащил наушники и спрятал их во внутренний карман пальто.

Проходя к сцене, в неожиданно блеснувшем справа карманном, немного запотевшем зеркальце он увидел себя. Черные волнистые волосы прикрывали высокий лоб, но не могли скрыть ярко-голубые, почти лазурные глаза. Почти как у фокусницы, только чуть тусклее.

– Поддержите нашего юного героя! – попросила леди.

Аудитория зааплодировала и вновь засмеялась, когда мальчик неловко споткнулся на самодельных ступеньках. Ботинки были велики почти на целый размер – не верьте телевизорам…

– Я не герой, – недовольно буркнул он.

– Тогда поможем страшному злодею, – засмеялась фокусница, а вместе с ней и окружившие сцену люди. – Чего ты хочешь?

– Чего я хочу? – переспросил мальчик.

Вопрос выбил его из колеи. У предыдущих жертв ловкого обмана фокусница желаний не спрашивала.

Парнишка задумался. Что можно пожелать такого, чего у нее точно не будет? В конце концов показывать дешевые фокусы в новогоднюю ночь – это не очень красиво. Зашибать деньги на счастливых родителях, втрое, а то и вчетверо завышая цены, – уж точно не гуманно. Или как там это слово произносится.

Директриса часто любила его повторять, когда мальчика в очередной раз вызывали на ковер за потасовку или мелкое хулиганство. Но ни разу – за оценки! Учился он только на «отлично».

– Рапиру. Я хочу рапиру, – наконец ответил сирота. – И не обычную спортивную, а настоящую.

Красавица улыбнулась. Совсем не как предыдущим детям, а… облегченно, что ли.

– И зачем она тебе?

И вновь мальчик задумался. Действительно, зачем ему в двадцать первом веке рапира? Ну вот просто захотелось, и все! Так он и ответил. Чуть более вежливо, конечно.

– Тогда будет тебе рапира!

С этими словами фокусница протянула руку над миниатюрным катком. Сотни людей прошлись по этому клочку набережной, уплотняя и втаптывая лед в мостовую. В итоге та ответила им, став тверже и опаснее.

Покрывшись корочкой темного льда, она ждала неуклюжих взрослых, готовых растянуться от одного неверного шага. Но больше – веселых и беззаботных детей, готовых с криком и улюлюканьем проскользить даже несколько сантиметров.

Мальчик не услышал, но леди явно что-то прошептала, и снежинки закружились. Снег, свиваясь в ленты, несся со всех концов Дворцовой, огибая Зимний дворец и заставляя зрителей открывать рты от изумления. Но ни одной вспышки камеры или телефона так и не сверкнуло в глазах. Только хлопки фейерверков и танец снега, свивающегося в небольшое торнадо, касавшееся ладони фокусницы и поверхности «катка».

Женщина все шептала и шептала, а смерч продолжал кружиться, собирая все больше и больше снега. Тот уже летел от шпиля Петропавловской крепости, со стороны Летнего сада и даже от Университетской набережной. Казалось, вся Северная столица решила помочь ледяной красавице в ее удивительном представлении. Хотя мальчик не оставлял попыток найти происходящему рациональное объяснение.

– Вот твоя рапира! – Леди выхватила из смерча ножны со шпагой.

Снег выстрелил фонтаном, на миг накрывая небо непроницаемым белым куполом, а потом разлетелся, подгоняемый северными ветрами.

– Ну так что, возьмешь?

– Вытащили из рукава, – фыркнул парнишка и добавил: – Игрушки меня не интересуют.

– Ребенок, не интересующийся игрушками, – покачала головой иллюзионист, пряча пластмассу (ну не могла ведь это быть настоящая шпага!) куда-то за спину.

– Я не ребенок! – возразил мальчик. – Мне скоро четырнадцать!

Странно, но почему-то все взрослые синхронно засмеялись. Может, это у них так принято – смеяться над младшими по возрасту? У младших мало возможностей ответить чем-нибудь остроумным, чтобы это не было воспринято как хамство.

А вообще, стоит только ответить взрослому, не потупив при этом взгляд и не шаркнув покорно ножкой, все – ты хам невоспитанный и тебя ждет очередной визит на ковер…

– Ну раз четырнадцать, то ты точно не испугаешься моего маленького друга.

«Я ничего не боюсь!» – подумал мальчик, но промолчал. Не стоит сразу рассказывать про свое бесстрашие. Пусть враг наивно полагает, что напугал тебя до дрожи в коленках.

И женщина протянула парнишке многострадального, облапанного дракончика. Что ж, могло быть и хуже. В конце концов представлению приходит конец. Стоит только пощелкать по каменной скульптурке, и можно спускаться со сцены.

– Ну, давай, – приглашающе кивнула фокусница.

Мальчик хотел было воскликнуть, что справится и без ее подсказок, но не позволило самовоспитание. Быть вежливым со взрослыми – лучшая политика здравомыслящего подростка, желающего дожить до совершеннолетия.

– Без проблем, – с бравадой произнес он и уже почти коснулся камня, но замер. – И все же, что за дурацкий трюк? – Да, иногда язык мальчика срабатывал раньше, чем мозг. – Чтобы оживить камень, нужно быть волшебником.

– Магом, – поправила красавица. – Волшебники живут только в сказках.

– Тем более!

– Но если маги и существуют, – (мальчик не сдержался и фыркнул: видимо, правильно говорят, что либо красивая, либо умная), – то в волшебников можно просто верить.

– Верить? – Парнишка скептически изогнул правую бровь.

– Да, – вновь кивнула женщина. – Как в завтра. Ты же не знаешь, наступит завтра или нет, но все равно в него веришь.

«Что за глупость! – мысленно воскликнул мальчик. – Завтра наступает каждый день!»

– Может, и глупость.

Мальчик вздрогнул, но на этот раз мозг оказался быстрее языка, и грубость так и осталась на кончике непослушного органа.

– Вы не умеете читать мысли, – заявил он.

– Не умею, – легко согласилась леди. – Но у тебя все на лице написано.

И вот опять – взрослые требуют, чтобы к ним обращались на «вы», а сами все время тыкают. И это только потому, что человек младше и меньше. Будто это на что-то влияет…

– Так, может, ты уже попробуешь оживить дракона?

«Дракон» – слишком громкое слово для этого… крохи.

– Но это глупо, – возмутился мальчик. – Ведь если вы не волшебник, значит, он не оживет. Ни один фокусник такого не может.

– Фокусник не может, но волшебник…

– Если я младше вас, – парнишка грозно сверкнул глазами, во всяком случае, он так надеялся, – то это не значит, что меня можно обманывать! Мы с вами уже выяснили, что волшебников не существует!

– Но ведь сказки – да. – Леди сдержанно, но в то же время как-то тепло улыбалась. И в отличие от воспитательницы, Инессы Августовны, не порицала за перебивание. – А значит, и волшебники могут. Ведь каждый волшебник – фокусник, просто не каждый фокусник – волшебник.

Мальчик вздохнул. Что поделать – хочется ей упорствовать в своем фарсе, пускай. Только усилием воли не позволив себе закатить глаза, мальчик дотронулся до статуэтки. Он знал, что ничего не произойдет. Камень не оживет, а мифическое существо не взлетит над мостовой. Максимум – аудитория над ним посмеется и так же, как остальных, подбодрит аплодисментами.

Парнишка совсем не ожидал одновременного изумленного выдоха почти сотни человек.

Дракончик, отряхнувшись от каменной пыли, открыл крошечные глаза-бусинки ярко-красного цвета. Он повертелся на ладони мальчика и взлетел, извиваясь, будто уж по водяной глади. Чихнув, он исторг маленькое облачко дыма и небольшую искру, коей бы не хватило и на поджог газеты.

Каким-то чудным образом, едва взглянув на это существо, мальчик узнал имя. Роджер – так звали черного ленточного дракончика, обзаведшегося белыми узорами по всему миниатюрному тельцу.

– Этого…

– …не может быть? – спросила леди.

В ее голосе звучала радость. Сногсшибательная, всеобъемлющая, захлестывающая радость, звенящая отколовшимися сосульками, упавшими на еще крепкий январский лед.

Мальчик посмотрел в лазурные глаза и увидел в них одно: «Нашла». Мальчик, не страдающий слабодушием, тем не менее не хотел выяснять, что же леди нашла. Оттолкнув летающего огнедышащего… червяка, он спрыгнул со сцены и побежал со всех ног, теряясь в толпе, рукоплещущей фейерверкам.

Мальчик бежал так быстро, что не заметил, как совсем рядом промелькнул мужчина со шрамом через все лицо. И не почувствовал, как пугающей внешности джентльмен опустил ему в карман белую визитку. На ней были всего две красные буквы, «D.H.», и больше ничего.

Глава 1

Дверь в Атлантис

Этот день мало чем отличался от предыдущих, если, конечно, не брать в расчет то событие полмесяца назад. До сих пор непонятно, как фокусница заставила летать каменного дракончика. Впрочем, у мальчика имелись дела поважнее.

– Артур Лазарев! – проорала, иначе и не скажешь, секретарь директора.

– И вам доброго дня, Елизавета Федоровна.

Приподняв воображаемую шляпу, Артур прошел мимо престарелой женщины в заношенном и застиранном костюме, сохранившемся с эпохи, когда за одеждой надо было ехать за границу. Во всяком случае если верить словам школьного историка.

– Обалдуй, – чуть ли не сплюнула секретарь, возясь со слишком новым компьютером, работающим куда быстрее, нежели голова пожилой дамы.

И пусть иной взрослый скажет, что это грубо, но в таком случае он просто не знает, за кого его держит современное поколение тинейджеров.

– А вот и неправда, Елизавета Федоровна, – прокомментировал Лазарь, почти скрываясь за дверью. – Я очень умный и сообразительный.

– И говорливый, – в спину бросила секретарь, перед тем как компьютер полностью занял всю ее оперативную память.

– Не без этого.

А это уже согласилась директриса. Тамара Андреевна – человек настолько старой закалки, что даже ее собственный секретарь, вероятно, помнившая правила охоты на мамонтов, не могла составить достойную конкуренцию. Несмотря на характер и нрав, Тамаре Андреевне по прозвищу Клещ перевалило всего за тридцать пять.

У нее была очаровательная трехлетняя дочь, с которой любила играть и нянчиться вся женская половина учреждения. А еще у нее был муж – моряк дальнего плавания. И все верили. Все, кроме Артура, видевшего в паспорте штамп о разводе. Именно эта тайна так сближала директора и непоседливого авантюриста. Сближала настолько, что самым страшным наказанием для Лазаря считалась неделя без полдника.

«Подумаешь, полдник забрали! – думал парнишка. – Я всегда могу его выиграть в карты».

Не верьте телевизорам, показывающим прекрасные детские дома. Если бы в них было так хорошо, никакой ребенок не ждал бы семьи, которая заберет его из учреждения.

Вот на прошлой неделе приезжали господа из Думы. Что-то поснимали, с кем-то поговорили, поставили новые компьютеры, пообещали сделать новую игровую комнату для младших и, сфотографировавшись, укатили.

Деньги, понятное дело, так и остались обещанием. Ну, хоть аппаратуру поставили, вот только Елизавета Федоровна предпочла бы игровую.

– В чем бы меня ни обвиняли, я не виноват. – Артур нагло уселся в кресло и потянулся к вазочке с конфетами, за что был бит линейкой по рукам. Не сильно, просто для профилактики. – И вообще я…

– Требуешь суда присяжных, – кивнула молодая начальница.

Для своих лет она выглядела отлично, но никакой макияж не мог скрыть черных кругов под глазами. Детей Андреевна любила и работала на совесть.

– И вообще тот хлыщ сам нарвался, – продолжил защищаться Лазарь. – Вы же знаете, как наши реагируют на шутки про отчество.

Для работников детского дома не секрет, что большинство тех, у кого нет свидетельства о рождении, не любят, когда к ним обращаются по отчеству. Отчество, как и имя с фамилией, было придумано непосредственно в учреждении.

И если к последним двум как-то привыкаешь, то первое… Так ведь должны звать твоего отца, а когда не знаешь, был ли он вообще – отец, то отчество воспринимаешь как несмываемое клеймо. Метку отверженного и ненужного. Ну, это если драмы нагнать, конечно.

– И что за мальчик пострадал на сей раз? – с прищуром поинтересовалась директриса.

Ох нехороший был прищур, нехороший. Рубашка как-то сразу прилипла к спине, а по телу замаршировали мурашки. Нет никого страшнее рассерженного Клеща – прозвище Андреевна получила не просто так. Если вцепится, так просто не отпустит.

– А вы не знали, да? – В голосе Артура прозвучал натянутый смешок.

– И что я должна знать? – раздались шипящие нотки.

Ну все, полундра. Если она сейчас еще и пальцем по столу постучит… Интересно, а если Артур прыгнет в окно, то успеет спрятаться в подсобке? Вроде второй этаж всего, сильно пострадать не должен.

– Впрочем, это все не важно, – выдохнула Тамара Андреевна.

Артур опешил. Как – не важно? Неужто Клещ теряет хватку?

– За тобой приехали.

– Приехали?

– Конечно, приехали! – с радостью воскликнула директриса. – Ты же знаешь, как редко забирают ребят твоего возраста.

Через месяц Артуру исполнялось четырнадцать.

– Эмм…

– А Лидия Алексеевна уже три месяца ездит к тебе. Или ты за датами вообще не следишь? Ну, беги, собирай вещи. Она тебя уже в комнате дожидается.

Артур встал. Медленно попятился к двери, так чтобы не терять из виду явно перегоревшую директрису, а потом выбежал в коридор. Вот это удача так удача, Андреевна-то, кажись, того – то ли перетрудилась, то ли перепутала его с кем-нибудь.

Хотя, если быть откровенным, Лазарева трудно с кем-либо перепутать. Еще с рождения он выделялся из общей массы. Фамилию так и вовсе получил за красивые глаза – слишком уж яркие и голубые. Почти лазурные. Ну и красотой природа не обделила. Даже, пожалуй, наделила.

Девочки в его присутствии всегда краснели и забывали буквы алфавита, начиная мямлить в стиле мычащих неандертальцев. Правда, парни, по той же причине, любили строить ему козни и злорадствовать по поводу и без.

Раньше это приводило к дракам, обидам и ссорам, но Артур вырос и стал умнее. Проще не замечать ненавистников, чем растрачивать на них нервные клетки. К тому же учительница биологии говорила, что нервные клетки, как и клетки мозга, не восстанавливаются. Что бы эта фраза ни означала…

Ну и насчет мозга – учился мальчик лучше всех не только в учреждении, но и во всей своей непростой языковой школе. Что, кстати, тоже стало предметом зависти для «домашних», кои учились в простых районных школах.

Увы, природа, посмотрев на творение рук своих, решила, что благ выдано достаточно. В итоге мальчик оказался остер на язык, вспыльчив, грубоват, авантюрен до невозможности, плутоват и немного холоден к людям.

Даже прозвище свое он получил именно за это – Лазарь. Так в каком-то мифе звали «ледяного» короля. Ну это как «ледяная» королева, только вместо платья камзол. Вот и вся разница. Да и к тому же с фамилией сочетается. В общем, у Артура не было ни шанса.

– А вот и наш счастливчик.

На обветшалой, местами скрипящей лестнице стояла местная банда.

В любой школе, любом лагере, интернате и другом подростковом обществе есть такая. Несколько самых физически развитых и умственно неуклюжих ребят сбиваются в стаю, чтобы доказывать всем свое превосходство при помощи неоспоримых аргументов в виде «трое на одного» или вовсе пятеро. В данном случае их стояло сразу шесть. А главным выступал Гвоздь.

Долговязый рыжий сорванец с бегающими глазками и желтоватыми зубами. Во всех смыслах неприятная личность. Слева примостилась его правая рука – Шуруп. По совместительству родной брат. Не храбрый, но и не трус, не гений, но и не тупица, не красавец, но и не урод. Как ни посмотри – самый обычный. Разве что всем рассказывающий, что в восемнадцать обязательно сделает татуировку с крокодилом. Зачем, никто так и не понял.

– Вас-то я и искал, – кивнул мальчик.

– Искал? – мигом опешил трусоватый Леша, приспешник братьев.

– Конечно, – максимально уверенно произнес Лазарь. – Вас директриса к себе вызывает. За то разбитое стекло.

– Но это не мы! – возмутилась Зоя.

Некрасивая и глупая. Ее даже девчонки не любили, потому и водилась с бандой Гвоздя.

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся Артур, скрещивая руки на груди. – Ведь его разбил я.

Все шоколадное печенье мира не стоило возможности наблюдать за лицами малолетних разбойников. Их ноздри раздувались, веки дергались, а щеки краснели.

– Да мы тебя!

– Но-но-но! – Лазарев замахал руками и отступил на шаг назад. – Тамара Андреевна ждать не любит.

Это остановило задир.

– Сперва к Клещу, потом этим займемся, – скомандовал Гвоздь. – Все равно никуда не денется.

– Но…

– Мы знаем, где он учится, – парировал главарь.

В итоге рассерженные, с чешущимися кулаками, они отправились на второй этаж. Пройдет минут десять, прежде чем они поймут, что их надурили. Еще полчаса директриса по случаю такого неожиданного, но желанного визита будет пропекать их до состояния сдобных булочек. За это время Лазарь успеет улизнуть из учреждения и вдоволь нагуляться по заснеженным улочкам и набережным…

Насвистывая нехитрую любимую мелодию, мальчик дошел до родной двери. Номер семь на первом этаже. Соседи говорят, что летом в этой комнате жарко, а зимой холодно. Артур верил, хоть сам не чувствовал ни того, ни другого. Местный врач полагает, что он слишком «отморожен» для этого. Мол, подбросили его в такую холодную ночь, что чай превращался на улице в цветной снег. Вот и не чувствует он теперь ни жара, ни холода. Но экспериментировать с этой особенностью Артур не собирался. Одевался всегда немного не по погоде, но не доходил до сумасшествия. Как уже было сказано, для этого он слишком сообразительный малый.

Дверь открылась с привычным скрипом. Смазывай петли, не смазывай, они скрипели то ли от вредности, то ли от старости. Собственно, как почти все в детском доме № *3, включая некоторых его обитателей.

– Эй, Паша, можешь меня не благодарить, но шоколадку…

Договорить Лазарев не успел. Небольшая комната на четыре человека была пуста. Ни заучки Павлика, ни будущего форварда «Зенита» – Артема, ни даже подрастающей звезды Голливуда – Арсения. Приятели куда-то смылись. Единственным человеком, находящимся в комнате, оказалась леди.

Леди, которую Артур старался не вспоминать. Без шубы, в одном лишь деловом костюме, она все равно выглядела изысканно.

– Ты прикрыл слабого мальчика, разбившего окно, – благородно и очень красиво.

– Вы! – выдохнул Лазарь, прижимаясь спиной к двери.

Признаться, в последние дни он и вовсе думал, что все ему приснилось. Ну не бывает такого. Не бывает!

– Я, – спокойно подтвердила женщина.

Парнишка нашарил дверную ручку, попытался повернуть, но не смог. Слабаком Артур не был, но вот замок неожиданно сковала ледяная корка.

– Я буду кричать! – сообразил мальчишка.

– А говорил, что ничего не боишься.

– Не боюсь. И вообще, я не от страха буду кричать. Это у меня такой боевой клич!

Гостья засмеялась, и в голосе вновь зазвучали отзвуки зимы, а в помещении стало прохладней. На окнах же и вовсе затанцевали морозные каракули. Просто на улице похолодало. Да, это все объясняет.

Внезапно до Артура дошло.

– Я не говорил вам, что ничего не боюсь.

– Тебе.

– Что?

– Тебе. Обращайся ко мне на «ты», – предложила фокусница. Она села на кровать Лазаря и скрестила ноги. – Но тебе и не надо говорить то, что и так видно по сердцу.

Артур счел, что шутки про рентгеновское зрение супермена будут неуместны.

– И как это понимать? – спросил он.

– Я ведьма. – Красавица произнесла это так обыденно, будто привыкла по сотне раз на дню представляться ведьмой.

– Я все сильнее хочу закричать, – промямлил опешивший от такой непосредственности Лазарев.

– Кричи, если хочешь, но тогда я не смогу выполнить обещание. – Леди открыла сумочку, откуда с радостью вылетел миниатюрный дракончик. – Ты оживил его, а значит, я должна исполнить свою часть договора и показать настоящую магию.

Роджер, кажется, так его звали, облетел комнату и с недовольным фырканьем подлетел к лицу замершего паренька. Скорчив сердитую рожицу, черный летун цапнул мальчика за кончик носа, выдохнул облачко дыма и устроился прямо в волосах Артура.

Тот еще не успел отойти от подобной наглости, как леди достала на свет ту самую шпагу в синих ножнах.

– Надо купить тебе шляпу. На полях ему будет удобнее, да и засмеют тебя без нее.

– Засмеют без шляпы?

– Видишь ли, Атлантис немного отстает от мира Земли. Так что мода там, как и все остальное, пока на отметке пятидесятых годов прошлого века. В этом, конечно, есть свой блеск и стиль, но порой без мобильного неудобно.

– Атлантис?

Леди поднялась, держа идеально прямую осанку, и подошла вплотную к мальчику. Только сейчас он понял, насколько она была высокой.

– Роджер на тебя немного обиделся, но не переживай. Талисманы отходчивые, а твой – тем более.

Лазарев отдышался, досчитал до десяти и собрался было закричать, но внезапно обнаружил, что леди крутит в руках снежинку. Снежинку, меняющую формы с невероятной скоростью. От единорога до куницы, от слона до кита, от ламы до пегаса. Ни один фокусник не способен на такие иллюзии. Пожалуй, даже в кино подобные спецэффекты не каждая студия может себе позволить.

– Как вы это делаете?! – Увы, голос Артура дал «петуха», так что возглас больше походил на писк.

– Магия, колдовство, называй как пожелаешь. – Леди щелкнула пальцами, и снежинка испарилась, оставив после себя лишь воспоминание. – Если захочешь, я отведу тебя в Атлантис и научу, как делать такое и многое другое. Но только если захочешь.

– Может, и хочу, но меня должны…

И тут все встало на свои места. Тамара Андреевна не заработалась, ее просто очаровали. Ну или заколдовали.

Лазарев с укором посмотрел на красавицу.

– И не смотри на меня так, – возмутилась леди, изящно изгибая правую бровь. Совсем как он сам, разве что Лазарь делал это без всякого шарма. – Ваша людская бюрократия порой утомляет.

– Бюрократия есть везде.

Леди фыркнула.

– Ты слишком умен для тринадцати лет.

– Мне почти четырнадцать! – напомнил мальчик. – И разве это так плохо?

– Ну… – протянула женщина, взмахом руки убирая лед с дверного замка. – Взрослые обычно не любят умных детей. Но тебе повезло.

– Почему?

– Потому что я фея. Если быть совсем официальной – фея Полярной звезды. Позволь представиться. – Открывая дверь и параллельно делая шутливый книксен, леди назвала свое имя, которое Артур не забудет никогда. – Эйя Фари.

– Эйя Фари, – завороженно повторил Лазарь, на автомате следуя за леди. – Постойте, какая фея, какой Атлантис, что за магия! Что вы мне голову морочите!

– Вот в этом и проблема, – печально вздохнула гостья. – Ум мешает твоей вере.

– Вере во что?

– А во все. – Тем не менее леди уверенно шла к… двери в подсобку. – Вере в чудеса, магию, завтра… в волшебство, в конце концов!

– Мне уже четырнадцать, – повторил мальчик.

– А лучше бы было шесть, – грубовато парировала Эйя. – В шесть дети умнее тебя.

Лазарев промолчал. Если честно, он не знал, как объяснить происходящее. Именно тем умом, который так невзлюбила Фари, он понимал, что все можно легко объяснить магией. Тем более что ее вполне наглядно доказали и показали. Но вот с остальным… Опять же Атлантис какой-то.

– Ну решай, – довольно резко сказала Фари, останавливаясь у двери. – Хочешь ты отправиться со мной в путешествие или нет?

Путешествие… Это слово грело душу Артура, будоражило его авантюрный нрав. Где есть путешествие, там обязательно есть приключения, о которых грезят все мальчики и даже некоторые девочки. Кто не желал составить компанию любимым книжным героям на их полных опасностях, но и столь же захватывающих и интересных дорогах!

Даже если рассуждать логически, Артур ничего не теряет. Пять минут в подсобке, один качественный крик, и вот сумасшедшую увозят ребята в белых халатах. С другой же стороны – шанс увидеть что-то необычное.

Да что с ним такое! Тут и думать нечего!

– Вижу, ты решился, – улыбнулась Эйя. – А теперь не мешай, мне нужно сосредоточиться.

– Эмм.

Леди закатила глаза и обернулась.

– Ну что еще, умный ты мой?

– Эта дверь – в подсобку. Да и вообще мне нужно собрать вещи. И какая погода в этом вашем Атлантисе? А на каком языке говорят? Сомневаюсь, что по-русски. Я неплохо знаю английский и французский, но в немецком плаваю. А валюта там какая? И, кстати, я не попрощался с приятелями.

Артур говорил много и быстро, почти тараторил, но Фари, казалось, не слушала его. Вместо этого она взяла паренька за руку и одним резким движением открыла дверь.

Еще секунду назад Артур Лазарев стоял в коридоре детского дома, где он прожил тринадцать лет и где знал каждую щель и каждого паука. Сейчас же он оказался мало того что на улице, так еще и вечером (хотя только что был полдень) в центре шумного, неизвестного ему города.

По дороге ползли машины, которые мальчик видел в черно-белых фильмах и на витринах магазинов игрушек. Старые, но по-своему красивые, они уступали современным в скорости, но выигрывали в элегантности.

Люди тоже как сошли с экранов. Женщины в длинных шубках, сапожках и широкополых шляпах. Все как одна с сумочками, в кожаных перчатках, а некоторые и вовсе с мундштуками.

Мужчины – в пальто и монструозных пиджаках с широкими плечами. В таких еще постоянно появлялся кот по имени Том в известном всем детям мультфильме. Головы мужчин прикрывали шляпы. Артур не сразу заметил, но в плотном потоке, льющемся по широкому проспекту, мелькали граждане (вне зависимости от пола), носившие у пояса шпаги.

Некоторые щеголяли изысканными ножнами, украшенными бахромой, и эфесами с драгоценными камнями и узорами, иные – оружием попроще, но все равно! Никто в Санкт-Петербурге не носил шпаг! Да и нет в Северной Пальмире зданий высотой с гору. А именно небоскребы и окружали Артура. Такие высокие, что даже если задрать голову, небо увидишь с трудом. Да и огней было так много, что мальчик не сразу понял, как сильно он ошибся.

Луна уже стояла в зените, а значит, сейчас не вечер, а поздняя ночь! Но из-за неона, фонарей, фар машин и огней многочисленных квартир улица утопала в платиновом свете.

Люди вокруг говорили на английском, что приятно успокоило Артура. Он всегда хорошо знал этот предмет. Вот что насторожило, так это двигавшиеся сквозь толпу мужчины, одетые явно в военную форму. Эдакую помесь камзола восемнадцатого века и плаща в стиле героев «Матрицы». Причем вся форма, начиная с ботфортов и заканчивая головными уборами, была красной, как кровь.

У бедра у этих «омаров» покачивались однотипные рапиры.

– Отдел магических расследований, – пояснила Фари. – Не бойся, их я возьму на себя.

Артур обернулся. За спиной был вход в дорогой бутик с выставленными на витрину женскими платьями и мужскими костюмами. Никакого коридора и тем более – подсобного помещения.

– Отвечаю на твой вопрос. – Кажется, фею нисколько не заботили эти джентльмены. – Подсобная – единственное место, где я не побывала, пока искала твою комнату. Я очень плохо ориентируюсь в пространстве.

– Хорошо, но, может, нам надо бежать?

– Бежать? Фари не бегают от опасностей!

– Но я-то не Фари!

– Формально, – парировала леди. – Так вот. А поскольку я не знала, куда ведет эта дверь, то она могла вести куда угодно, правильно? Так что я просто поверила, что она ведет в Атлантис.

– Тогда мне надо сказать спасибо, что в тот момент вы не думали о Луне или Марсе!

– Ты, – напомнила Эйя, и это было последнее, что она сказала, прежде чем их окружило кольцо военных.

Вблизи мужчины выглядели еще суровее, чем когда шли ровным строем. Руки в красных кожаных перчатках сжимали эфесы. Что-то подсказывало Артуру, что господа не собираются вступать в рукопашную – шпаги им нужны для чего-то другого. Чего-то, с чем Лазарев пока не хотел бы столкнуться.

Вперед вышел самый страшный. Обветренное лицо избороздили глубокие морщины, а на правой щеке блестели шрамы, покрытые легкой корочкой синего инея. Ростом он превышал отметку в два метра, а шириной плеч мог поспорить с дверным проемом. От одного его вида высокий Артур ощутил себя несмышленой букашкой, решившей прогуляться по спине слона.

– Мисс. – Голос у здоровяка оказался под стать фигуре. Раскатистый и басовитый. – Полковник Шарль Гойе.

– Полковник. – Эйя кивнула настолько сдержанно и холодно, что даже Лазарю стало прохладно.

Шарль же и вовсе потянулся к шрамам, но вовремя опомнился.

– В отдел поступил сигнал о несанкционированном открытии дороги на Бесконечный остров. А именно на Хай-драйв в Атлантис-сити.

Пока Фари внимательно слушала текст обвинения, Артур пытался понять, где же он оказался. «Бесконечный остров» – одно это словосочетание заставляло его мозг кипеть. Остров – понятие конечное и ограниченное, а бесконечность – ну, здесь и так все ясно. Так как же что-то конечное может быть одновременно и бесконечным?

– Мне потребуются ваши документы и лицензия на открытие дороги.

– Конечно. – На этот раз от голоса леди сапоги офицеров заиндевели. – Потом сможете похвастаться, что задержали саму Эйю Фари.

Впервые в жизни Артур видел в глазах человека такой страх. Стоило красавице назваться, как несколько военных обнажили оружие, но не пытались напасть, а защищались им с таким видом, какой бывает у загнанной лани в окружении стаи волков. Вот только в данном случае сама стая испытывала почти сковывающий ужас. Военные будто увидели оживший детский кошмар или нечто подобное.

– Миледи… – Полковник держался молодцом, но по виску пробежала струйка пота. В такую-то погоду. – Можете ли вы подтвердить свою личность?

– Бюрократия, умный мальчик, бюрократия, – вздохнула красавица и принялась копаться в сумочке.

Пока Фари искала паспорт, ну или что у них здесь принято, Лазарь разглядывал обнаженные шпаги. С виду совсем обычные, они тем не менее отличались от всех виденных ранее. Пусть эти «все» и ограничивались экспонатами Эрмитажа.

Оружие оэмэровцев было несколько длиннее и тяжелее. Выковано явно не из простого железа или стали. Лезвия не блестели, а свет как будто обтекал их, нежно лаская кромки острия. По самой плоскости шла вереница рун и знаков, коих Артур опять же никогда не видел. Впрочем, вероятно, скоро ему придется привыкнуть к этой фразе – никогда не видел.

Паренек мог поклясться, что заметил, как мимо прошла женщина в черной шубе, ведущая на поводке снежного барса размером с молодого тигра. Да и вообще, стоило приглядеться, и становилось понятно: по проспекту Хай-драйв ходят не обычные люди. Некоторые, те, что со шпагами, прикуривали щелчком пальцев или перескакивали поребрик, просто пролетая над ним.

Лишенные шпаг порой доставали из карманов устройства, полные шестеренок и миниатюрных трубочек. На небольших экранах сквозь черно-белую рябь проглядывались лица других людей, а из уменьшенной горловины граммофона звучали скрипучие, механические голоса.

Те, кого Лазарев сперва принял за уборщиков, намывающих витрину, на деле оказались надутыми робами. Да-да, просто одежда без людей внутри. Только воздух, умело орудующий швабрами, ведрами и губками.

И самое удивительное – все это происходило так обыденно, легко и просто, будто каждый бредущий по проспекту привык именно к такой обстановке.

– Ну вот как всегда. – Эйя защелкнула замочек и повернулась к полковнику. – Я забыла документы дома.

– В таком случае нам придется проехать в отделение.

– Вот и отлично! – заулыбалась Фари. – Вы тогда езжайте, а мы домой.

Она взяла Артура за руку и уже было развернулась, когда раздался лязг металла об обивку ножен. Те военные, которые еще не держали шашку наголо, обнажили оружие и сомкнули круг, взяв парочку в плотное кольцо. Сцена набирала популярность у прохожих, и за мгновение вокруг красных мундиров скопилось немало зевак.

Лазарев даже заметил одного ушлого парня в заплатанном пальто и неброских ботинках. Он сновал туда-сюда, держа в руках подобие фотоаппарата. Только модели прошлого века, к которой прибавились все те же трубочки, вентили и шестеренки.

– Вы поняли, о чем я, – насупился Гойе. – Будьте любезны пройти к мехповозке.

Что за мехповозка, Артур не знал, но ему и не требовалось. Полковник даже не думал обнажать рапиру, пугая одним своим суровым взглядом каменно-серых глаз.

– Мой милый Шарль. – Эйя погладила Лазаря по голове, отчего тот поморщился. Терпеть не мог, когда трогают волосы. – Мы знаем друг друга вот уже почти сто десять лет. – Мальчик поперхнулся. А ведь выглядела всего на двадцать с хвостиком. – Может, пришло время забыть старые обиды?

Военный нахмурился, что сделало его еще более пугающим, и все же провел пальцами по щеке.

– Как только заживут шрамы от когтей Ледяного Арбиса, сразу все забуду.

– Но они не заживут! – возмутилась Фари.

– Значит, придется вам все же проехать с нами. Заодно и проверим, что вам потребовалось от несчастного мальчика.

– Я вполне счастливый, – обиделся Артур.

– Пока что, – криво ухмыльнулся Гойе. – Никто рядом с феей Полярной звезды не может долго оставаться в таком состоянии.

Стоило прозвучать этим словам, как толпа ахнула и расступилась. Люди продолжали следить за внеплановым шоу, но теперь выдерживали дистанцию в пару метров. Один лишь ушлый прощелыга мелькал то тут, то там, делая снимки и сверкая вспышкой.

– В каком состоянии? – Не то чтобы Артур был идиотом, но сегодня его постоянно тянуло что-нибудь переспросить.

– В незамороженном!

На сей раз недовольной оказалась Эйя. Она сжала пальцы так сильно, что Лазарю захотелось крикнуть. Но какой мальчик закричит от боли, тем более рядом с девушкой? Пусть девушке и прилично за сто пятьдесят. Вот и Лазарев молча стиснул зубы.

– Не пытайся, Шарль, – произнесла Эйя надменно. – Он все равно не испугается.

– Поч…

Договорить Гойе не успел. Он внимательно вгляделся в лицо Артура, и на его собственной физиономии отразилась эмоция разочарования.

– Вижу, твои поиски увенчались успехом… К несчастью для нашего города.

– Долго еще будет длиться этот фарс?

Соседние витрины засверкали морозными узорами. Люди запахнули вороты и начали жаться друг к другу, стараясь сохранить ускользающее тепло. По лезвиям шпаг побежали змейки инея, а полковник нервно теребил белеющие шрамы.

Артур не чувствовал, но видел, как на улице стремительно холодает.

– Что ж. Если вам так нужно убедиться в моей личности, я помогу. – На сей раз голос Фари зазвучал низко и глубоко.

Словно волчий вой в лунную ночь или как рев метели, несущейся по широкой улице.

Еще до того как красномундирники успели среагировать, Эйя резким движением правой руки откинула полу шубы. На поясе висела шпага в темно-синих, почти черных ножнах. Леди легко выхватила обыкновенную шпагу с самой простой гардой. С тонких губ сорвались слова на незнакомом языке, и руны на лезвии вспыхнули. За долю мгновения Эйя прочертила что-то у самых ног, оставляя в воздухе несколько знаков. Совсем как после игры с бенгальскими огнями. Вот только в данном случае знаки никуда не пропали.

Военные не успели даже опомниться, как ночь ожила. Люди вокруг закричали, а репортер принялся щелкать с утроенным рвением. Тени под ногами начали подниматься с асфальта. Обретая черты и становясь объемными, сверкая красными, искрящимися глазами-звездами, они тянули почти бесформенные, но все же руки. Шагали по проспекту, стягиваясь со всех концов улицы. Стекали с крыш зданий, отрывались от силуэтов людей и фонарей, выскальзывали из-под капотов автомобилей (или, как их здесь называли, мехповозок). Красномундирники, даже очнись они от страха, ничего бы не успели сделать. Тени уже пленили их тесными, крепкими объятиями.

Артур испугался.

По правде говоря, нет людей, не испытывающих страха. Есть люди, умеющие с ним бороться. Но мальчик не знал, смог бы он одолеть такой страх или нет.

– Достаточно! – рявкнул Шарль.

В его руке белым светом вспыхнула рапира, и тени истлели, открывая рты в беззвучном крике. Они вернулись обратно на крыши, втянулись под капоты и подошвы ботинок, обратно скрутились в тонкие фонарные прутики и просто размазались по асфальту.

– Мальчик, – полковник наклонился к Артуру, – пока не поздно, возвращайся домой.

– Он дома! – ледяным тоном произнесла Эйя. – Теперь дома. До встречи, полковник Шарль Гойе.

И с этими словами она повернулась к небоскребу. Военные не посмели перечить и расступились. Все так же ведя Лазарева за руку, фея рассекла ошарашенную толпу с легкостью атомного ледокола.

– Лучше бы тебя оставили на озерах Забвения! – донеслось в спину.

– А что такое…

– Потом, – отрезала Фари голосом, не терпящим возражений.

Они перешли дорогу, не обращая внимания на гудки клаксонов и вой тормозящих агрегатов. Один водитель зазевался и не успел нажать педаль. Артур встал как вкопанный, но Эйя взмахнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Настоящий буран пронесся по дороге, а в следующее мгновение мехповозка застыла. Приподнятая на ледяном гребне, она зависла в полуметре над землей. Хозяин повозки с трудом открыл дверь и начал что-то кричать. Эйя ничего не сделала, но Артур почувствовал нечто, исходящее от нее. И от этого нечто рот водителя сковала та самая изморозь, которая заперла комнату в детском доме.

Полковник наверняка видел все это, но не посмел даже окликнуть, не то что остановить. Теперь Лазарь начал подозревать, что его похитительница – не такая обычная леди, какой хотела казаться поначалу.

В фойе высотки вели вращающиеся двери. Внутри на ресепшене сидели молодая девушка и парень чуть постарше. Фари уверенно направилась к ним, таща на буксире зазевавшегося Артура.

Мальчик никак не мог навосхищаться местным убранством. Сверху свисала многоярусная люстра, увенчанная тысячей электрических свечей. По потолку шла роспись, какую он видел только на картинках исторических учебников. С западной стороны звенели колокольчики аж пяти лифтов, и в каждом стоял швейцар, нажимающий кнопочки вместо посетителей.

Собственно прислуга, щеголяющая в вишневых мундирах и забавных шапочках, была приветлива со всеми работниками и жителям небоскреба. Коих оказалось так много, что паренек сперва растерялся. Столько он не видел даже на оживленном Невском. А здесь – в одном только холле.

– Мисс Фари, – заулыбалась девушка и мигом побледнела.

Лазарь не видел лица своей спутницы, но полагал, что оно не светится радостью и счастьем.

– Мой ключ, пожалуйста.

По стойке ресепшена поползла иневая корка. Словно в присутствии феи все леденело, вот только Артур все еще не ощущал холода.

– Д-да, к-конеч-ч-но, – промямлила работница.

Она повернулась к трубкам и опустила рычаг.

Лазарев ахнул – это же система воздушной почты. Загружаешь контейнер в трубу, закрываешь крышку, и письмо летит на другой конец своеобразной магистрали. Такие мальчик видел только в кино.

Через десять длинных, морозных для окружающих секунд трубка выплюнула пластиковый бокс, где лежал небольшой золотой ключ. И он был не просто желтого, блестящего цвета, а сделан из золота.

– Благодарю, – протянула Эйя и отошла от стойки.

Иней тут же истек, оставив после себя небольшую испарину.

– Пойдем, – скомандовала фея.

Спорить не хотелось. Да и резона нет. Сам же вызывался на авантюру, никто не заставлял. Проходя через холл, Артур не мог не заметить, что некоторые приветственно снимают шляпы перед Фари. Ей вежливо улыбаются, а кто-то спешит с папками и документами, но, наткнувшись на взгляд ведьмы, замирает на месте. Благо, будучи не замороженным, а просто испуганным.

У самого лифта леди и мальчик остановились в ожидании, пока стальная коробка не отвезет их куда-то наверх.

– Какие красивые глаза.

Справа, словно из воздуха, возникла приятная старушка. Невысокого роста, она держала идеально прямую осанку, отчего казалась чуточку выше и моложе. Седую голову прикрывала шляпа, на шее лежал воротник из песца, а дрожащие руки опирались на трость из дерева драгоценных пород. Узловатые пальцы были увенчаны кольцами, а на мизинце левой руки сверкал алмаз размером с переспелую вишню.

– Герцогиня Лармонт. – Данный кивок буквально сочился официозом. – Не ожидала увидеть вас так рано.

– Ох, милочка, ты же знаешь. – Дама улыбнулась, демонстрируя ровный ряд вставных белых зубов. – Нам, старикам, сложно привыкнуть к быстро меняющемуся миру.

Артур глянул в окно – у них на дворе первая половина прошлого века. Интересно, как бы герцогиня себя чувствовала на Земле?

– Вы с семьей или одна?

– С моим прапрапра… ну, сколько-то там раз правнуком. – Герцогиня продолжала разглядывать Лазаря, что ему категорически не нравилось. – С бароном Лармонтом, ты его знаешь.

– Знаю, – согласилась Фари. – Приятный мальчик.

Герцогиня засмеялась.

– Преимущества моего положения – все пытаются льстить. Даже последняя мышь в Литтл-гарден-сквере знает, что мой правнук тот еще охламон.

Судя по тому, как скривилась Эйя, «охламон» – слишком мягкое слово для описания потомка герцогини.

– Вижу, ты со мной согласна. Кстати, хорошо ты поставила на место Шарля. Уж слишком он обнаглел, получив звездочки полковника.

– Власть портит людей.

Руки герцогини сжали трость, а улыбка чуть померкла, но вскоре старушка вновь сверкала достижениями ремесла дантистов.

– Именно поэтому ты последнее десятилетие провела на Земле? Подальше от власти? Или от властей?

– Вы знаете, почему я там была.

– Знаю. – Артур мог поклясться, что услышал змеиное шипение. – И вижу, твои поиски увенчались успехом.

– Вы второй человек за день, кто так говорит.

Эйя еще несколько раз нажала на кнопку, но лифт, будто издеваясь, не спешил опускаться. Стрелка показывала, что он все еще находится на уровне двадцать седьмого этажа. Всего же их было пятьдесят один.

– Куда-то торопитесь? – поинтересовалась Лармонт. – Хотя не удивлюсь. Вы, молодые, все время спешите. Не умеете ждать, потому и стареете слишком быстро.

– У нас выдался напряженный день.

– Понимаю, – протянула герцогиня.

– Вряд ли что-то понимаешь, старая интриганка, – одними губами прошептала Эйя.

Так, чтобы не услышала мадам, но чтобы Артур мог разобрать каждое слово. Лазарев удивленно посмотрел на фею, а та подмигнула и еще раз вдавила кнопку вызова.

– И все же занятные у вас глаза, молодой человек. Красивые.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарил мальчик. – Наверное.

– Наверное, – засмеялась герцогиня. – Вы слышали? Он сказал «наверное». Ох, сэр, а с вами будет весело. Особенно если вы окажетесь чуточку более похожим на отца и меньше – на мать. Она мне никогда не нравилась, а уж после известных событий…

Дзинкнул звонок, и двери бесшумно расползлись. Эйя буквально зашвырнула Артура вовнутрь и, проигнорировав швейцара, вставила ключ в замочную скважину. Стоило фее его повернуть, как лифт пополз наверх.

Артур не мог поверить своим ушам. Его только что забрали от человека, который знал родителей! Настоящих родителей, о которых мечтает каждый детдомовец, что бы он вам ни говорил. Все брошенные дети надеются, что их найдут и заберут.

– Она знает моих родителей! – выпалил Лазарев, нисколько не заботясь о том, что устраивает сцену при постороннем человеке.

– И? – холодно спросила Эйя. – Я тоже их знала.

Мальчик почти захлебывался возмущением.

– Где они?!

– На Гранд-Луис-грэйвъярд. Ряд сорок девять, место семь.

Артур так и не закрыл рот. Он достаточно хорошо знал английский. Что понятно, учитывая, насколько просто ему давалась речь полковника и герцогини. «Грэйвъярд», выражаясь русским языком, – кладбище.

– Выходит…

– Они умерли. – На лице Эйи не отобразилось даже тени эмоций. Только в лазурных глазах промелькнула грусть. – Почти сто шестьдесят лет назад.

– Но… но… но это невозможно! Мне ведь только тринадцать!

– А говорил четырнадцать, – вновь подмигнула Фари.

Очевидно, что ведьма пыталась его рассмешить, но парнишка не был настроен веселиться. В один день он внезапно узнал, что в мире существует магия, что через дверь в подсобку можно попасть на Бесконечный остров и что его родители уже полтора века как мертвы. Да даже пятнадцатилетний подросток не рассчитан на такие потрясения!

– Вот поэтому я ничего и не рассказала. Мой дорогой Артур, я искала тебя последнее десятилетие вовсе не для того, чтобы вывалить весь ворох настоящей истории мира за полчаса.

– А есть что-то еще, чего я не знаю? – обреченно вздохнул Лазарев.

Смех у Эйи хоть и был ледяным, но оставался красивым. Как и она сама.

– Проще сказать, что ты знаешь, и при этом остановиться только на имени!

Двери лифта открылись, и Артур вновь потерял дар речи. Он планировал оказаться в длинном коридоре, ну или в просторном холле, но никак не ожидал, что лифт может вести прямо в квартиру. Если, конечно, так можно назвать подобные апартаменты.

– Спасибо, Макс, – прозвучало позади.

– Приятного дня, миледи.

Раздалось шуршание вытаскиваемого ключа, и лифт заскользил вниз. Двери с хлопком закрылись, оставляя фею и недавно обыкновенного мальчика одних. Одних в хоромах, площадью, наверное, с весь этаж. Артур по такому случаю даже вспомнил, как называются подобные «квартиры», – пентхаус. Дорогущие помещения, где живут одни лишь богачи и звезды.

Гостиная размерами со спортивный зал была обставлена со вкусом. Никакого кричащего золота и драгоценных камней, но даже тумба для светильника выглядела дорого. Тут стояло несколько металлически-стеклянных столиков. Диваны, обитые белой кожей и накрытые теплыми пледами, с узорами, похожими на картины. Здесь даже имелось подобие телевизора. Пузатого, гигантского, допотопного, но телевизора.

У северной стены, как и полагается, находился камин. Настоящий, с весело трещащими поленьями. Над ним висело зеркало в раме из хрома. В нем отражалась задняя часть помещения – несколько комнат и лестница, внимание, на второй этаж.

– Там у нас библиотека, гостевая спальня и тренировочный зал.

– А здесь…

– Здесь моя комната, твоя комната, рабочий кабинет и непосредственно гостиная.

Артур прикинул в уме примерную площадь небоскреба, потом вспомнил уроки геометрии и понял, что может заблудиться в собственной комнате.

– Не дворец, конечно, но…

– Шутишь?!

По сравнению с комнатушкой на четверых человек пентхаус – не дворец. Пентхаус – собственный аэродром, скрещенный с футбольным полем.

Чтобы присесть на ближайшее кресло, стоявшее на ворсистом персидском ковре, Лазарю пришлось сделать почти дюжину шагов. Столько бы хватило, чтобы трижды пересечь его прошлое место жительство. Да еще и запас бы остался.

Артур садился так осторожно, будто брал в руки вазу из китайского фарфора. Все это вызвало усмешку у Эйи, а вскоре засмеялся и сам мальчик.

Конечно, он не был алчным до материальных благ и не ставил новый дом выше родителей, просто… Просто он не видел их никогда в жизни, а большую ее часть и вовсе полагал… Ну, об этом лучше даже и не думать. Когда ты не наивен и не глуп, сложно воспринимать бросивших тебя людей как сбежавших из страны шпионов, королей, звезд мирового масштаба или рок-музыкантов, разлученных волей случая. А именно этим грезили дети в учреждении.

И новость о том, что родители умерли, выбила Артура из колеи. Но ненадолго. Ровно на то время, чтобы понять, что он ничего не чувствует по этому поводу. Ведь нормальный человек не горюет каждый день, осознавая, как давно погибли его прапрапрадедушки и бабушки. Сто пятьдесят лет – большой срок. У Артура не имелось шанса увидеть их. А значит, ничего, в сущности, не изменилось.

Хотя нет. Кое-что поменялось. Теперь Артур знал, что его родители все же были магами и жили в волшебной стране. Вряд ли кто-то еще может похвастаться таким.

– Вижу, ты успокоился.

Эйя кинула шубу прямо на пол, оставшись в одном костюме. Она села на подбежавший к ней хромированный стул и взмахом руки взворошила поленья в камине.

– Тогда задавай вопросы. Но не про родителей. Для этого ты еще не готов.

– А когда буду готов?

Фари покачала головой:

– Ты не самый умный в этой комнате. Спрашивай о чем-нибудь другом. А чтобы придать тебе стимула, давай как в сказках – три вопроса.

– Всего? – возмутился мальчик.

Фея погрозила пальчиком и скрестила ноги.

– Будь я к тебе не добра, сказала бы, что это первый. Но так и быть, мой умный мальчик, три вопроса каждый день. Не больше, но и не меньше. Согласен?

– Как будто у меня есть выбор.

– Это мог бы быть второй, – немного холодно заметила леди. – Будь осторожнее с тем, что и кому говоришь. Сейчас у лифта ты мог оказаться в большой опасности, позволив себе обратиться к герцогине с вопросом.

Артур задумался.

– И что бы произошло?

– Хороший вопрос, – кивнула Эйя. Она поднялась и подошла к камину. – Запомни: в Атлантисе тебе нельзя никому верить и ни к кому не поворачивайся спиной. Спросив что-то у герцогини, ты бы обязательно взял на себя бремя долга. Лармонт живет долго и помирать пока не собирается. Один маленький вопрос мог аукнуться тебе через несколько десятилетий большим одолжением.

– Как это сложно звучит. – Артур потер лоб. – Еще полчаса назад я стоял в детском доме, а сейчас ты мне рассказываешь об интригах. И вообще! – Парнишка обеими руками показал сперва на сланцы, потом на спортивные штаны, а затем на джемпер. – Это вся одежда, что у меня есть!

– Завтра отправимся по магазинам.

О боги! Из уст женщины подобная фраза звучит страшнее обещания смертной кары. Правда, деваться некуда.

– Второй вопрос, – потребовала Фари.

Тут Артуру думать не потребовалось.

– Почему у некоторых людей есть шпаги?

– Потому что они маги, – пожала плечиками Эйя. – Я же говорила – подбирай слова. Ты больше не в своем маленьком Санкт-Петербурге. Это Атлантис. Город мифов и магии. Постарайся соответствовать, если хочешь дожить до совершеннолетия.

– Хорошо, – понурился мальчик.

– Ладно, сегодня сделаем исключение. Шпаги уже несколько веков заменяют нам посохи. С ними проще колдовать. Для сравнения, это как если писать ручкой или пальцем, измазанным в чернилах. В обоих вариантах выйдет текст, но в первом он получится понятнее, быстрее и чернил уйдет куда меньше. Понятно?

– Примерно.

– Врунишка. – Фея продолжала улыбаться. Совсем не так фальшиво, как та герцогиня. – Ничего ты не понял. Ну да ладно. Я хорошенько займусь твоим обучением. Видано ли это – Фари, не разбирающийся в магии. Тебе, вообще-то, на будущий год поступать в Королевскую школу магии. А там неучам даже за деньги не очень рады.

– Я знаю, что ты это специально!

После такой ремарки у Артура появилось не меньше десятка вопросов, а ответ остался только один.

– Привыкай, – в третий раз подмигнула ледяная красавица. – Итак, что ты хочешь спросить?

Лазарев задумался. Вопросы так и роились в голове. Почему остров бесконечный, что за Ледяной Арбис, что произошло между Эйей и полковником, кто такая эта Лармонт и почему ей не нравилась его мать, в чем смысл шпаг и что это за Королевская школа магии? Местный аналог Хогвартса? Вот только Артуру никогда не нравилась сказка про Гарри Поттера!

Так что мальчик спросил самое простое и одновременно самое важное:

– Кто ты?

Леди не обернулась, но в зеркале было видно, как сильно задел ее вопрос.

– Местная злая королева, – ухмыльнулась фея Полярной звезды. – Только без дворянского титула.

Женщина присела на корточки и выдохнула на огонь. Тот замерз меньше чем за удар сердца. Артур никогда не слышал, чтобы пламя замерзало, но теперь любовался застывшими в своем безумном танце лепестками ледяного пламени.

– Ты задал хороший вопрос, так что я дам хороший ответ. Военные, которых ты встретил, существуют не только ради защиты города от многочисленных обитателей острова. Да, они помогают, когда нападают драконы, тролли или когда кочуют племена орков. Их шаманы всегда доставляли нам хлопоты. И все же это лишь прикрытие для настоящей службы.

Артур забыл, как дышать. На город нападают драконы? А это случайно не те летающие огнедышащие ящерицы, сидящие на диете из непорочных дев и спящие на кроватях из несметных сокровищ? Просто, если что, они вроде как немаленького размера.

Ой, что-то комната закружилась, да и вообще как-то душно здесь стало…

– Атлантис – единственный город людей на острове. Ну или единственный, нам известный. Видишь ли, отдел путешественников хоть и поставляет ежегодно новые карты, но исследовать полностью бесконечность могут только безумцы. А все безумцы традиционно заняты в отделе сновидений, так что мы не знаем и сотой части территорий острова.

Ага, а еще некоторые безумцы похищают детей из родного им мира и величают себя злыми королевами.

– Сейчас в городе проживают сорок миллионов человек, и из них только три миллиона – маги. Большинство – недоучки из муниципальных школ. Шпаги – государственные, немногим лучше пальца из сравнения про чернила. Их родные силы не могут даже шнурки завязать. В общем, от таких магов только напыщенность и осталась.

– А родные силы – это…

– Ты задал три вопроса, – напомнила Эйя.

– А я ничего сейчас и не спрашивал, – пожал плечами Артур.

Фари пару раз моргнула и улыбнулась одними уголками губ.

– Быстро учишься. Это хорошо… Родные силы – это то, на что маг способен без обучения и заклинаний. То, что для него как дышать и даже проще. Кто-то умеет с рождения разговаривать с животными или поднимать в воздух горшки с цветами. Другие – управлять стихиями или заставлять звезды падать с неба.

– Значит, одни с рождения сильны, а другие слабы?

– Не совсем так. У меня был друг… – Артуру показалось, что фея сморгнула снежинку из левого глаза. – Его родной силой было умение делать облака. Маленькие облака размером с горошинку. И при всем при этом в заклинательном бою он не знал равных.

– Почему тогда в прошедшем времени? Ну, ты сказала «был».

– Мы еще дойдем до этой части истории. Просто запомни, что если колдун или ведьма могут обрушить взмахом руки потоки огня или серы, то еще не значит, что они не порежутся, доставая шпагу из ножен.

– Хорошо, – легко пообещал мальчик.

Все равно он пока мало что понимал.

– Так вот. – Эйя щелкнула пальцами, и по комнате вновь разлилось тепло веселого пламени. – Даже самый слабый, неумелый и глупый маг живет лучше обычного смертного. И живет не просто лучше, а намного дольше. Порой на столетия. Некоторые смертные пробиваются ко двору короля. Некоторые сколачивают состояние на торговле с племенами. Но большая часть живет, работая на магов. На наших заводах, предприятиях и в наших корпорациях. Кто-то получает больше, кто-то меньше.

Ничего нового Артур не услышал. Как будто на Земле не так. Даже в свои четырнадцать, успев подработать пару месяцев летом, мальчик понял, как непросто жить в мире взрослых.

– В нашем небоскребе…

Лазарев поперхнулся.

– Ах да, я не сказала. Все здание принадлежит семье Фари. Итак, в нашем небоскребе есть пятизвездочный отель. Занимает всего пять этажей – гостей в Атлантисе немного. Так что отель единственный. Но даже на самый простой номер обычный смертный должен работать несколько лет.

Один отель на весь город? Неудивительно, что народ столпился вокруг кольца военных. Да они здесь в собственном соку варятся!

– В общем, – вздохнула леди, возвращаясь на стул, – смертные бунтуют. Больше всех на этом поприще отличился Литтл-гарден-сквер. Артур, я не собираюсь тебе никогда ничего запрещать, кроме одного. Никогда не езди в это место! Даже самый опытный маг не переживет там и одной ночи.

– Я видел, как ты взмахом руки заморозила авт… мехповозку.

– Неважно! – Все стеклянные поверхности разом покрылись инеем. Лазарев вжался в спинку дивана. – Атлантис полон таких ужасов, мой умный мальчик, которых боюсь даже я. И это учитывая, что для большинства я и есть самый большой местный кошмар!

– Но почему?!

Артур сколько ни пытался, не мог заставить себя бояться красавицы. Да, он немного опасался ее способностей, но только потому, что не понимал их. Но, честно, как можно испугаться Эйи Фари? Пусть она и говорит, что волшебники живут только в сказках, но сама больше всего похожа именно на волшебницу! На добрую фею-крестную, а никак не на злую королеву.

– Мне четыреста семьдесят лет, мой умный мальчик. – Внезапно лазурные глаза стали почти черными. – За все это время устроила семь восстаний против короля. Одно из них увенчалось успехом и привело к власти новую династию. Династию Фаренгейтов. Я не буду говорить почему, но мне пришлось возглавить и восьмое. Сто десять лет назад я повела новую армию на Сокрытый дворец.

Артур молчал. Да, пожалуй, теперь он понимает, почему ее боятся. Но не понимает, почему она жива и на свободе. Паренек хорошо учил историю, чтобы знать, что делают с предводителями восстаний.

– Мой друг, тот самый, который с облаками… – Эйя отвела взгляд в сторону. – Он пытался остановить меня. Не хотел кровопролитий… Мы сразились.

Она замолчала. Тактичный человек тоже промолчал бы, но сложно стать тактичным, когда тебя воспитывают в детском доме.

– Что с ним?

– Превращен в лед. Так и стоит на главном пьедестале в зале почета. «Герой Атлантиса»! – Каждое слово причиняло женщине боль. Но если Артур что и понял о своем новоявленном опекуне – она всегда держит обещания. – Пиль Гойе – младший брат Шарля.

Один вопрос отпал сам собой. Теперь понятно, почему полковник ненавидел Фари.

– Меня поймали. Судили и приговорили к одному веку на третьем круге озер Забвения. Предупреждая твой вопрос – эта такая тюрьма нашего острова. Озера заставляют человека переживать свой худший день в жизни. Снова и снова. И чем ближе к первому кольцу, тем сильнее и ярче воспоминания. Всего их сорок…

А вот теперь становилось понятно, почему в ее глазах так часто мелькало безумие.

– Так что такая вот у тебя фея. Не фея, а злая королева.

– Ты не злая, – покачал головой Артур. – Ты ледяная.

Эйя грустно усмехнулась.

– Но это ничего! – громко крикнул мальчик, подпрыгивая на диване. – Я люблю снег! И вообще, если ты такая вся страшная, значит, мне не надо ничего опасаться. Кто же обидит подопечного злой королевы! А хочешь, могу начать Каем зваться?

Леди смеялась. Долго и заливисто. И от этого смеха ледяные царапины превращались в цветы изморози. А иней постепенно отступал, и даже пламя в камине загорелось с новой силой.

Может, она такая и есть – самое страшное зло Атлантиса. Да и пускай. Пускай даже страшнее или злее. Вот только Артур знал, что никогда не сможет ни бояться ее, ни ненавидеть. Ведь как можно не полюбить человека, подарившего тебе магию и приключения. Даже если опасные и пугающие. Другие были бы ему неинтересны.

– Мне жаль герцогиню Лармонт – ты вылитая бабушка.

– Бабушка?

– О да. – Фари поежилась, а Артур заметил отблеск испуга в лазурных глазах. Она кого-то боится?! – Бабушка Элла Фари… В каждом учебнике о злых ведьмах ты найдешь упоминание о ней. С большой буквы. Отдельным абзацем. Красным шрифтом… С вензелями!

– Вот я не пойму. То ли мне восхищаться, то ли проситься обратно в детский дом.

Собеседники снова засмеялись. Смеялись долго и весело. Артур вообще не помнил, когда он так с кем-либо смеялся.

– Иди спать, мой умный мальчик, – сказала Фари, утирая выступившие слезы. – Завтра длинный день, и мне многому тебя надо научить. Ты ведь даже историю не знаешь!

– У меня по всем предметам «отлично»!

– Тогда, может, скажешь мне, как превратить воду в вино?

– Я сказал, что я отличник, а не Христос!

– Вот поэтому и иди спать. – На этот раз Эйя использовала свой не терпящий возражений тон.

Словно оловянный солдатик, Лазарев поднялся, развернулся на каблуках и, чеканя шаг, отправился по указанному маршруту. За сегодня он узнал главное – его опекун, кем бы Эйя Фари ни приходилась ему на самом деле, человек хороший. Пусть и злая королева. В конце концов кто сказал, что в сказках пишут правду? Ведь вряд ли хоть кто-то из них, сказочников, бывал в Атлантисе. А ему, Артуру Лазареву, теперь тут жить.

Глава 2

Побег

Артур стоял у панорамного окна, занимавшего всю северную стену его комнаты. Если бы не автоматические жалюзи, мальчику бы казалось, что последние полтора месяца он прожил у обрыва. По ту сторону небьющегося стекла лежал город Атлантис-сити. Город магов и чародеев, ведьм и колдунов, шаманов и друидов, заклинателей и… еще пары-тройки других непонятных обычному человеку явлений.

Проспект Хай-драйв, где и стоит небоскреб «Лайон», находится в самом центре города. Отсюда можно увидеть добрую половину районов. От промышленного, Саргасета, затянутого темно-серым смогом, с сотней шпилей заводских труб, до делового – Райс-стрит. Там находились небоскребы пониже, чем «Лайон», но зрелище тоже весьма интересное.

Лазарев видел в кино высотки Манхэттена, но Атлантис оставил остров Нью-Йорка далеко позади. Весь город с высоты пятьдесят первого этажа выглядел как рвущийся к небу муравейник из стекла, металла и хрома. Рассветы здесь были такие яркие, что приходилось прятаться в гостиной без панорамных окон.

Конечно, не все районы могли похвастаться таким великолепием. Чем ближе к окраинам Атлантиса, тем ниже сооружения. В трущобах они и вовсе доходили до трех-четырехэтажных коробок.

По рассказам Эйи, там, в квартирах размером чуть больше комнаты в детском доме, могло жить до десяти человек. Но об этом мальчик старался не думать. Ему не хотелось расставаться с иллюзией, что он попал в сказку, а не в суровый край, где каждый пытается урвать кусок от общего пирога.

Кстати, отсюда виден комплекс Королевской школы. Учатся там до девятнадцати лет. Потом можно выбрать институт, а если достаточно денег в кармане или мозгов в голове, то и пойти в университет. Понятное дело, особой оригинальностью названия он не отличался. Королевский университет – просто запомнить.

В отличие от школы, учили там не только магов, но и смертных. Юристов всяких, будущих бизнесменов или чиновников. Но об этом мальчик пока не задумывался. Для него пять лет казались целой жизнью, которую еще только предстоит прожить.

Да что там, прошедшие полтора месяца воспринимались как несколько лет. Артур узнал столько всего, что хватило бы на пару книг. Но начнем по порядку и с самого простого.

Ходить по магазинам с Эйей оказалось весьма удобно. Они спустились по улице, зашли в какой-то суперстильный бутик подростковой одежды, где ведьма… скупила весь имеющийся товар. Продавцы были счастливы, а юноша не понимал, зачем ему и девчачьи тряпки.

Вернувшись в пентхаус, Фари замучила швейцаров: те пару часов таскали тюки и чемоданы, пока вся гостиная не оказалась завалена шмотками. В итоге из всего вороха были отобраны семь костюмов, несколько сорочек, две жилетки на три пуговицы. Одна пара брюк, пара зимних ботинок и хорошее, добротное пальто с привычным Артуру капюшоном. Все выглядело дорого, идеально село на его по-детски угловатую фигуру, да и вообще ощущалось на теле весьма приятно.

– И что мы будем делать с этим? – спросил тогда паренек, обводя взглядом груды одежды.

– Есть предложения?

– Никаких, – покачал головой Лазарь. – Как ты вообще себе наряды выбираешь?

Фея сидела в длинном коктейльном платье нежно-голубого цвета. Свет от ламп забавно играл на блесках воздушной ткани. Как и всегда, выглядела она бесподобно.

– Мне шьет портной, – невзначай обронила красавица.

Лазарев отдышался, помассировал переносицу и как можно выразительней посмотрел на опекуна. Эйя пару раз моргнула и отвела взгляд.

– И не смотри на меня так. – Эта фраза в последнее время стала ее любимой. – Я, знаешь ли, не заканчивала курсов молодой мамы.

Артур сомневался, что такие курсы вообще существуют, но промолчал.

В итоге они отдали все лишние (бедные швейцары, им пришлось все это уносить) тряпки в благотворительные фонды. Эйя ничего не сказала, но тогда Лазарев понял, что леди задумала подобный финт с самого начала.

Она вообще частенько делала что-то для районов смертных. За полтора месяца успела пару раз отметиться благотворительностью, спасти один детский сад, вместо которого хотели построить офис, и купила для больницы новое оборудование.

Все это делала «походя», «не обращая внимания», «заодно» или «чтобы избавиться от налогов». Но каждый раз Артур отмечал, какую ей это доставляет радость. Правда, стоило только фее заметить внимательность парнишки, как весь следующий день она носила образ злой королевы.

Ох эти бедные швейцары. Им приходилось терпеть лютый холод, бесконечные снежные бури в коридорах и в лифтах, а ресепшен в такие дни был постоянно покрыт коркой инея. Вообще, если честно, злая ведьма из Эйи выходила добротная. Народ роптал, боялся, но ничего не мог поделать.

В «Лайоне» находились не только огромные квартиры, где жили всевозможные состоятельные люди, но и несколько фирм, центральный офис корпорации «Элис», занимающейся разработкой драгоценных приисков, и отель, в котором за эти два месяца собрались все титулованные особы.

Именно об этом и будет следующее воспоминание Артура.

В тот день они сидели в рабочем кабинете. Неожиданно небольшом помещении. Здесь тоже стоял камин, но у восточной стены. Над ним висела картина с изображенным пейзажем – вереницы зеленых холмов. Перед вечно зашторенным панорамным окном находился тяжелый дубовый рабочий стол с десятком секретных ящичков, выдвигающихся при помощи хитрой системы рычагов. В свободное от учебы время Артур часто возился с ним, пытаясь разобраться в системе и найти все до последнего секреты. Головоломки всегда нравились ему, а эта – тем более.

На зеленом сукне лежали простые перьевые ручки. Без всяких выкрутасов в виде драгоценных камней или золота. Такие Артур уже видел. Да и вообще он много чего подметил за полтора месяца жизни в «Лайоне», но сейчас не об этом.

Мальчик сидел за столом, спиной к окну, а перед ним около графитовой доски расхаживала Эйя. Она надела очки без линз и взяла в руки длинную указку. По сути, ни то ни другое ей не требовалось. Но фея заявила, что должна сохранить образ строгой учительницы. При этом часто шутила (держа все то же ледяное, скульптурное выражение лица), а к мелу даже не прикасалась. Тот чертил, писал и рисовал благодаря ее заклинаниям.

– Итак, – сказала она тоном суровой преподавательницы, – что ты запомнил с прошлого занятия?

На тот момент Артур учился уже неделю, и каша в голове постепенно превращалась в разложенные по полкам книги. Кстати, их в кабинете было немного. Ведь для них существовала огромная двухэтажная библиотека, чем и объяснялись небольшие габариты кабинета.

– Десять тысяч лет назад маги отделились от мира, разделив его на Бесконечный остров и Землю, – ответил Артур.

– Твоя страсть к коротким ответам начинает меня раздражать.

Мальчик подпрыгнул на стуле. Только раздраженной Фари ему не хватало. В прошлый раз она два дня носилась по небоскребу настоящим бураном. Говорят, духи, коих приставили к работе кочегаров, устали кидать уголь в топку – настолько трудно было отапливать высотку. А чтобы духи от чего-то устали…

– Так точно, мэм, – отчеканил мальчик, вспоминая прошедшие уроки. – Двенадцать тысяч лет назад, когда Первые Расы поняли, что из приматов выйдут разумные существа, они решили спрятаться от мира и подняли из пучин океана остров Атлантиду, куда и переселились. Со временем они стали замечать, что среди людей появляются маги и колдуны. Их они забирали к себе. Так длилось около четырех тысяч лет, пока Первые Расы не столкнулись с первой человеческой цивилизацией. Увы, столкновение вышло вовсе не мирным и привело к гибели Шумер и разделению мира. Так и появился Бесконечный остров, спрятанный от глаз людей и непосредственно Земли, куда и были изгнаны все смертные.

– Ну не все, – покачала головой Эйя. – Ты ведь помнишь, что в городе всего два миллиона магов.

– А, да, – кивнул мальчик. – На Атлантиду приезжали путешественники и просто ученые люди, остававшиеся там жить. Да и в первые века после разделения маги часто возвращались на Землю, чтобы забрать самых просветленных представителей человеческой цивилизации. Некоторых, правда, предварительно стерев память, приходилось изгонять. Тогда еще не были открыты озера Забвения. Впоследствии все это привело к тому, что смертные заняли почти весь Атлантис.

– И почему же так произошло? И для чего магам обычные люди?

– Ну, – протянул Артур, почесав затылок. Этого «учитель» не рассказывала, но ведь надо и собственную голову включать. – Наверное, ни один колдун не захочет чистить свои ботинки или тратить на это магические силы. Кто-то должен выполнять грязную работу.

– Не только грязную, – поправила Фари. – А просто – работу. Маги не привыкли что-либо делать своими руками, да и головой работать большинство тоже не любит.

Мальчик кивнул, запоминая сказанное.

– А смертных больше потому, что живут они намного меньше и детей рожают больше.

– Вот это хороший ответ, – похвалила Эйя. Правда, делала она это с такой же интонацией, с какой и «ругала». – В обычной семье магов могут родиться два-три ребенка за полтысячи лет. Так что не удивляйся, если встретишь кого-то, кто расскажет про прапрапрапрапрапрадедушку, подшучивавшего над кроманьонцами.

– Мне вот что непонятно, – поднял руку Артур. – Почему тогда в городе нет никого старше тысячи лет? Да ты и сама говорила, что, несмотря на внешность, очень стара, по меркам среднего мага.

– Потому что возраст напрямую зависит от силы.

– Герцогиня Лармонт не показалась мне могущественной ведьмой.

Фари только усмехнулась, опасно постукивая указкой по ладоням.

– Не советую заблуждаться на ее счет. Старая кошелка еще может дать джазу. А в молодые годы она вполне успешно сражалась с бабушкой Эллой. Хотя ты прав, в городе есть только два ее ровесника из числа людей. Главный архивариус – он живет в библиотеке школы. Но архивариус отдельный случай – его прокляли эльфы. А также нынешний король Лукас Фаренгейт. Собственно, потому он и король, что ничего уже не соображает и большую часть времени ищет конец своей бороды. Учитывая, что он никогда ее не стриг, то на поиски, наверное, уйдет весь остаток его никчем… кхм-кхм… жизни. – Фари прокашлялась. В присутствии Лазаря она не позволяла себе грубостей. Ну или старалась не позволять. – В общем, мы переходим к теме сегодняшнего урока.

Паренек открыл тетрадь и заправил ручку в чернильнице. Учиться волшебной истории, как и другим связанным с магией урокам, было намного интересней. К тому же Фари обещала устроить его в школу. Там он сможет познакомиться со сверстниками и наконец-то выберется из «Лайона».

Пока что Артура никуда не выпускали из небоскреба. Ведь он еще даже не смог пробудить собственные родные силы… Но об этом позже.

– Как ты уже знаешь, примерно двести лет назад одна злая королева устроила вооруженный дворцовый переворот. При поддержке большей части знати это не составило особого труда. – Обычно на этом истории о похождениях Фари заканчивались. Она не любила вдаваться в подробности своих «преступлений». – В итоге Атлантис из абсолютной монархии стал парламентской. Это как…

– …в Британии!

– Именно. – Эйя никогда не ругала, если ее перебивали. – В итоге в данный момент городом правит Совет Высокородных. Он собирается раз в два года и решает основные политические и экономические вопросы. Именно для этого из своих резиденций и съехались вся знать и придворные.

– А как же Городской Совет? – вспомнил Артур обрывки услышанных в коридорах разговоров.

– Из-за него я и подняла восьмое восстание. – Указка покрылась льдом, и Лазарь понял, что зря спросил напрямую. – Мы с монархом и первыми герцогами договорились, что к управлению городом присоединятся и смертные. Именно они составили Городской Совет. Вот только… – Эйя вздохнула и посмотрела в окно. В сторону музея Атлантиса, где стояла ледяная фигура ее друга. – Меня обманули. Городской Совет действительно что-то там решает, но не масштабнее дел своих районов и вопросов, где поставить новый киоск с газетами. По факту основная власть перешла от монарха к кучке зазнавшихся снобов.

– Но ведь не все из них плохие.

– Конечно нет! Плохих и хороших вообще не существует, но если выражаться просто, то да – есть среди знатных и адекватные господа.

– А почему у тебя нет титула?

– У нас, – поправила Эйя. – У нас нет.

– Ну так и почему? – напомнил вопрос мальчик.

– Потому что мы Фари. – И снова Эйя говорила как о чем-то само собой разумеющемся. – День, когда Фари для чего-то потребуется титул, станет последним днем этой фамилии.

– Звучит немного самонадеянно, – скривился Артур. – А еще пафосно.

– Слова какие умные знаешь. – Это явно была насмешка. – При чем тут самонадеянность? Просто нас прокляли. Проклятие так и звучит. Вот поэтому титула и нет.

– Эмм, – промычал Лазарев. – Мы прокляты?

– Ага, – согласно кивнула Эйя. – Еще несколько поколений назад. И знаешь, что я скажу? Хорошо, что титул нельзя вручить без согласия пациента. Иначе нас извели бы в тот же самый день.

– Как-то это все… – Артур задумался, подбирая подходящее слово. – Подло, что ли.

– Да нет. – Эйя повернулась к доске и взмахом руки стерла все написанное. – Просто это Атлантис.

Отойдя от окна, Артур подошел к вешалке. На ней висела шляпа – небольшая, мальчишеская, но красивая. Черная с красной лентой. На ее полях, как и говорила фея, постоянно дрых Роджер. Дракончик вообще либо летал туда-сюда в попытках выманить паренька на улицу, либо воровал печенье из ресторана, либо спал. Причем последним занимался намного чаще.

Фари объясняла это скукой. Роджеру нужны новые эмоции и впечатления, иначе он начнет вредничать. Так оно и было. Роджи часто кусался, пытался поджечь сорочки или нарочно прятался в нагрудном кармане, откуда вылетал и пугал самых маленьких жителей «Лайона». Удовольствия ему это приносило немерено, но быстро надоедало.

– Давай, приятель, просыпайся.

Артур приподнял шляпу, и Роджер, всхрапнув, открыл левый глаз. Он словно сказал: «А, это ты, глупый двуногий, тогда я спать дальше». И действительно, наглая летающая рептилия свернулась калачиком, спрятавшись от солнца под бантом ленты.

– Ну и ладно.

Нацепив шляпу, Лазарев повернулся к оружейной стойке. Так называлась похожая на гитарную подставка для рапиры. Привычно повязав на пояс ремешки ножен, мальчик вышел из комнаты. Раньше оружие при ходьбе ощутимо стучало но ноге, но парнишка приноровился и теперь почти не ощущал веса шпаги. Да и, если честно, она ему не нужна. На тренировках магии у него не получалось ровным счетом ничего. Артур даже начал думать, что Эйя ошиблась в своем выборе.

Идя по коридору, мальчик споткнулся об очередное платье. Фари не отличалась аккуратностью и оставляла одежду там, где ее и снимала. Как можно догадаться, больше всего ее валялось у порога комнаты и душевой.

Странно, но эта маленькая авария вызывала в памяти Артура новое воспоминание…

Он довольно быстро понял, почему в пентхаусе нет кухни. Готовить фея не умела. Лазарь, что понятно, тоже. В итоге они обычно заказывали еду из ресторана, занимавшего весь шестой этаж. Но в тот день паренек решил отправиться на разведку.

Прогулялся по верхним этажам, подглядел за работой клерков в корпорации, случайно подслушал ссору какого-то толстого графа и его дочери-внучки-правнучки. В общем, весьма некрасивого потомка женского пола.

И каким-то чудным образом ноги привели Артура именно на шестой этаж. Ресторан, как и подобает такому заведению, поражал своим великолепием. Задрапированные окна создавали круглосуточный сумрак, неохотно разгоняемый люстрами с красными абажурами. За длинной барной стойкой сидели несколько красивых леди. Не таких, как Эйя, но все же красивых.

Дамы курили, и Артур поспешил отойти в сторону. Ему не нравилось, когда рядом курят. Вот, значит, гробит человек свое здоровье и это его дело, но почему при этом должно страдать твое? От рака легких вроде никто не застрахован. По мнению Лазарева, любителей покурить в общественном месте можно смело сажать в тюрьму как будущих убийц.

Рядом с дамами примостились клерки разной степени толстоты. Странно, но стереотипы в Атлантисе работали весьма недурно. Если клерк – то толстый. Если бармен – то высокий и щетинистый. Если швейцар – молчаливый и с длинным любопытствующим носом. Если девушка на ресепшене – милая, но глуповатая.

Народу в ресторане, помимо любителей сигарет и утренней выпивки, было немного. Оно и неудивительно – разгар рабочего дня. Знать наверняка умотала во дворец на очередное заседание Совета. Но это и хорошо. А то давление их непомерно раздутого эго ощущалось даже в пентхаусе.

Высокородные детки отправились веселиться в город. Их Артур старательно избегал. Еще в своей земной языковой школе он выучил одно правило: не подходи к «золотой» молодежи. А еще лучше – делай вид, что этих людей не существует. Так было лучше для всех. И для них, и, что важно, для него самого.

– Сэр. – К Артуру подошел официант. Именно он доставлял еду в апартаменты. Джордж, кажется. Тощий парень, подрабатывающий во время учебы. – Вы что-то хотели заказать?

– Нет, пожалуй. – Лазарев вообще не помнил, как он здесь оказался.

– Тогда, может, вас проводить к вашему столику?

Видимо, удивление Лазаря было настолько велико, что официант все понял по его глазам.

– К столику мисс Фари, – пояснил он. – Пойдемте. Вам понравится.

Джордж всегда хорошо относился к Артуру, и это настораживало. За всю жизнь ни один незнакомец не относился к юноше хорошо просто так. По доброте душевной. Нет, мальчик верил в добрых людей, просто никогда их не встречал. За исключением Эйи, конечно. Но она доводится ему родственницей. Вроде…

– Хорошо, – кивнул Лазарь.

Столик оказался у самого окна. Если с высоты пятьдесят первого этажа открывался потрясающий вид на город, то отсюда можно было обозревать Хай-драйв. Люди, снующие между лавками и бутиками. Мехповозки, скользящие по проспекту и послушно останавливающиеся у каждого светофора. Красивые леди в длинных шубах и с воротниками из животных (что не очень нравилось Артуру). Мужчины в пальто и с шарфами всех оттенков.

А если хочется посмеяться, то можно рассредоточить взгляд, и тогда улица превращается в море плывущих по воздуху головных уборов. Самых разных. От причудливых и смешных шляп до строгих котелков, кои преимущественно носили чванливые господа, щелкавшие тростями по асфальту.

– Как обычно? – спросил Джордж.

Было время завтрака, а утром Артур всегда питался одним и тем же. Яичница из четырех яиц с беконом, два тоста, масло и кружка горячего шоколада.

– Но у меня нет денег, – опомнился мальчик.

Видимо, придется возвращаться за кошельком. Опекунша каждый день выдавала ему десять золотых монеток. Мелочь, по меркам «Лайона», но должно хватить на завтрак даже в таком дорогом заведении. Вообще, если о деньгах, то один сантум (золотая монета, где на одной стороне – профиль монаха, а на другой – египетский анх), стоит сто персе́ (железная, с примесью серебра, монетка, с теми же орлом и решкой).

Насколько Артур запомнил из уроков экономики, средняя зарплата в небедных кварталах смертных составляет сто – сто двадцать сантумов в месяц. К примеру, самая плохонькая новая мехповозка от компании «Фавр» стоит тысячу двести сантумов. Лазарев всегда любил машины, поэтому с разрешения Фари оформил себе подписку на местный автожурнал.

Вообще Эйя никогда не просила спрашивать у нее разрешения на что-либо, но Артур просто не мог себе позволить вот так легко пользоваться доступом к счету опекуна. Он даже не тратил карманные деньги, откладывая их в ящик стола.

– Ничего страшного, – улыбнулся Джордж. – Мисс Фари недавно звонила и предупредила, что вы зайдете.

– А как она…

– Сказала, что вы с утра ничего не ели и обязательно завернете на запах еды.

Лазарев что-то недовольно пробурчал. Не такой уж он и прожорливый!

– Ну так что? – повторил официант. – Как обычно?

– Да, будьте добры.

Джордж кивнул и исчез за дверьми кухни. Мальчик, положив шляпу на угол стола, взял из вазочки печенье и поманил Роджера. Тот сразу очнулся и принялся гоняться за угощением, а Артур подманивал летающего приятеля и тут же отводил руку дальше. Это была одна из их любимых игр.

Дракончик порой делал вид, что ему надоело, и медленно возвращался к шляпе. В такой момент нельзя было зевать. Роджи, только заметив, что владелец несметного сокровища в виде шоколадной печеньки отвлекся, мигом разворачивался и ястребом мчался за добычей.

Сейчас же он применял тактику пикирования. Поднимался чуть выше руки, а потом падал вниз, пытаясь зацепить угощение зубами или хвостом. Обычно все это заканчивалось дурашливой возней. Дракончик вцеплялся в пальцы и пытался укусить ладонь, а Артур делал вид, что ему никак не избавиться от хватки рептилии.

– Забавный червяк. – Напротив, тоже положив шляпу на угол, уселся юноша лет шестнадцати.

Выглядел он так, будто над его внешностью только-только закончил работу опытный стилист. Идеально уложенные волосы – буквально волосок к волоску. Накрахмаленная стойка воротника держалась как на бездушном манекене. По стрелкам на сорочке можно было чертить схемы космического шаттла. Часы, поражающие одновременно простотой и ценой. Даже говорил незнакомец чисто и легко, словно пел хорошо заученную мелодию.

Зеленоглазый шатен, постукивающий по столу пальцем с идеальным маникюром.

Вот какой здравомыслящий шестнадцатилетний парень будет страдать такой ерундой, как маникюр? Именно поэтому Артур и обходил стороной детей знати. Он их просто не понимал. А этого тем более – барон Лармонт был той еще задницей.

– Его зовут Роджер, – как можно спокойнее произнес Лазарь. Он позволил приятелю откусить кусочек печенья и вернуться на шляпу. – И он не червяк, а дракон.

– Дракон? – фыркнул Ролен. Так звали потомка коварной герцогини. – Вот у нас в поместье на Зеленых лугах есть дракон. Старый, конечно, но побольше твоего будет.

Лазарев мысленно присвистнул. Свой дракон – это круто, но глупо. Зачем держать такую махину? Ни покататься нельзя, ни погладить, ни даже полюбоваться как следует. Они же агрессивны, словно обиженный питбуль. Одним словом, сплошная показуха.

– Впечатлен, да?

– Без меры, – кивнул Артур, стараясь, чтобы голос не выдал сарказм.

Такие детки плохо понимают, когда над ними подшучивают.

– А ты, значит, тот мальчик, которого привела мисс Фари.

Ролен окинул собеседника оценивающим взглядом. Лазарю это не понравилось. Мало того, что будто лошадь выбирает, так еще и мальчиком обозвал, хотя сам всего на два года старше.

– Не тянешь ты на Фари, – вынес вердикт Лармонт. – Щуплый какой-то и совсем не страшный.

Ну вот не надо! Щуплым Артур не был, хоть размерами уступал Ролену. Ну так на то он и старше! Что за гнусный парень…

– А ты уверен, – продолжил барон, – что ты действительно Фари? Может, просто фее надоело мотаться по людской грязи и она выбрала первого попавшегося?

В зеленых глазах промелькнули насмешка и открытый вызов.

– Ваш завтрак, сэр.

Джордж поставил перед Артуром тарелку с яичницей и блюдце с тостами. Рядом примостилась чашка, наполненная ароматным горячим шоколадом.

– Богатый завтрак, – фыркнул барон и, не поворачиваясь к официанту, неопределенно помахал рукой. – Мне тоже что-нибудь съедобное принеси.

Такой наглости Лазарев не ожидал даже от своего хамоватого собеседника. Впрочем, Джордж, видимо, был иного мнения и оказался подготовлен к ситуации.

– Скоро будет, – сказал он и, низко кивнув, почти поклонившись, отправился на кухню.

– Ну, – вздохнул барон, откидываясь на спинку стула. – Хоть сервис у них тут приличный.

Лазарев сделал вид, что слишком занят процессом поглощения пищи. Он старательно набивал рот, чтобы ему не пришлось разговаривать с этим напыщенным индюком. Ну прямо очередной ходячий стереотип, только на этот раз касающийся знати.

– А тебя наверняка заинтересовала эта медаль. – Ролен ткнул на блестящий золотой кругляшок, висевший у него на левом борте пиджака. Артур вообще ее сперва не заметил. – Это я выиграл городское первенство по магическому боксу до шестнадцати лет.

Видимо, все же не совсем он стереотипный. Магический бокс – самый популярный вид спорта в Атлантисе. От самого бокса там только название, а суть – в узаконенных магических потасовках. Выходят на арену два «гладиатора», обнажают шпаги и начинают швыряться всяким-разным колдунством, пока один не выиграет. Обычно победа присуждается по очкам, так как отправить в нокаут в магической схватке очень сложно.

– В финале нокаутом в первом же раунде, – добил собеседника Лармонт.

Да уж, а барон-то явно не робкого и не слабого десятка. Пусть он и не нравится Артуру (как и большей части жителей «Лайона»), но пустословом не был и рапиру у пояса носил не для красоты. Умел, как говорится, воспользоваться железным аргументом.

– Ролен! – крикнул кто-то со стороны входа.

Артур повернулся и закатил глаза. К ним решительным шагом шли остальные сынки и дочки парламентариев. Два парня и две девушки. Все ровесники Лармонта. Видимо, учатся в одном классе. Или и вовсе знают друг друга с пеленок.

Как говорила на уроке Фари: высший круг знати – очень замкнутое сообщество. Все всех знают и все со всеми дружат. Ну, когда им не надо грызться за очередную крошку пирога.

– Давно не виделись, приятель! – воскликнул низкорослый пухлый блондин.

«Артист», – скривился Лазарь. Он-то знал, что эта пятерка практически неразлучна. Их постоянно ловили на попытках проникнуть в местное кабаре. Да и на улицу они выходили вместе. Если так, конечно, можно назвать вылет из здания непосредственно внутрь длинного, шикарного лимузина. Но теперь хотя бы стало понятно, почему они постоянно крутились на верхних этажах.

Ребят терзало любопытство. Как же – фея Полярной звезды вернулась с Земли с каким-то пареньком. Да и родители с легкой подачи герцогини Лармонт наверняка не раз обсуждали ситуацию. Вот детки и решили составить свое собственное мнение.

– А ты, значит, приемыш злой королевы?

Это спросил широкоплечий здоровенный детина, стриженный под «ежа». Спину он держал настолько прямо, будто завтракал копьями, а ужинал мечами.

– Приятного аппетита, – отрывисто пожелал Артур.

Он надел шляпу, щелкнул Роджера по хвосту и направился к выходу. Увы, путь ему преградил этот самый «солдат Джейн», только немного не того пола.

– Куда ты так спешишь, мальчик? – тонко пропищала леди Брейсес.

Ее мать имела неосторожность обратиться к Эйе, когда у той было плохое настроение. Графиня убегала с этажа, пытаясь отделаться от преследовавших ее огромных летучих мышей. Не стоит теребить фею Полярной звезды, когда та чем-то недовольна.

– У меня уроки, – честно ответил Лазарев.

Зачем придумывать нелепые отговорки, если есть достойный повод не общаться с неприятными тебе людьми.

– А, ну да, на будущий год небось планируешь поступать в школу? – Лармонт, не заботясь ни о чем, закинул ноги на стол. На белую скатерть закапал талый снег, смешанный с грязью. Видимо, местная банда только недавно вернулась с очередного забега по району. – И как успехи?

– Вполне, – все так же спокойно отвечал Артур, играя в гляделки с верзилой, проглотившим гриф от штанги.

– Может, продемонстрируешь? – подначила Брейсес.

Пятый член неугомонной группировки – миловидная, миниатюрная черноволосая леди молча смотрела в окно. Кажется, ее звали Алексой. Фамилию Артур не знал, но помнил, что ее родители чуть ли не главные в парламенте. Проще говоря, она была принцессой. Ну, фактической принцессой, потому как настоящей уже почти двести лет и она постоянно пропадает в путешествиях по острову.

– Мне нельзя, – легко соврал мальчик.

– А ты во всем слушаешься мисс Фари? – ехидно поинтересовался Лармонт.

Артур действительно пытался быть с ними вежливым. Он действительно не хотел лезть на рожон. Он вообще притворялся белым и пушистым, но всякому терпению приходит конец. Особенно терпению весьма вспыльчивого авантюриста.

– А вот иди и попробуй в чем-нибудь ослушаться злую королеву! – выпалил Лазарев и хитрыми приемом оттолкнул гиганта в сторону.

Если противник больше тебя, просто смести его центр тяжести, и тот сам упадет. Так и произошло. Верзила с грохотом врезался в столик, опрокинув на себя соль, перец и салфетки.

– Прошу прощения, – процедил Артур. – Я случайно.

– Ах ты…

Лармонт выхватил шпагу так быстро, что Артур даже не успел схватиться за эфес своей. Пусть это и было бы бесполезно. Колдовать у него так и не получалась.

К счастью, барон не успел ничего намагичить. В ресторане зазвучал ужасно едкий, раздражающий женский смех. Миловидная брюнетка резко превратилась в отвратительную коротышку. Манерно прикрывая рот ладошкой, она смеялась над собственным товарищем, пытающимся очистить куртку-камзол от соли и перца.

Ну вот, а ведь Алекса Артуру почти понравилась.

– Забавный малыш. – Да какой он им малыш! Они сами его ровесники! Ну, почти. – Надеюсь, ты не поступишь в школу. Мне будет крайне неприятно дышать одним воздухом с земным отбросом.

Первым среагировал Лармонт. С лязгом он загнал шпагу обратно в ножны и поддержал принцессу смехом. Вскоре к гоготу присоединились пухлый блондин, Брейсес и даже недавно осмеянный верзила с все такой же идеально прямой спиной.

Будь у Артура время, он бы обязательно спланировал достойный ответ в истинно авантюрном духе, но он действительно спешил на урок к опекуну. Если фея чего-то не терпела, так это опозданий. Лазарь еще ни разу не позволил себе задержаться хоть на минуту и не хотел начинать. Уж больна холодна она в гневе.

– И вам того же и вас туда же, – попрощался мальчик, на прощанье кивая поникшему Джорджу.

Лазарев остановился перед тренировочным залом. Инцидент произошел уже почти три недели назад, но Эйя не забывала напоминать о нем. Она долго распекала мальчика, настаивая на том, что тот должен был дать сдачи. Желательно не в словесной форме.

Какой родитель будет проводить такие воспитательные беседы? Босс мафиози? Хотя когда речь заходит о злой королеве, здравый смысл можно смело убрать куда подальше. При этом ее нисколько не волновало, что Артур не умеет пользоваться магией.

Вот такой вот у него опекун. Суровая, железная злая королева и добрая, насмешливая Эйя Фари в одном флаконе. Причем никогда нельзя понять, в какой момент у нее сменится образ и кто окажется у рулевого колеса. Фокусница, дарящая детям чудеса, или фея Полярной звезды, ведущая армии смертных на приступ дворца.

До начала тренировок оставалось еще пять минут, и Артур позволил себе задержаться у панорамного окна. Чуть ли не уткнувшись носом в стекло, он наблюдал за порхающими в закатном небе черными точками.

При приближении можно было рассмотреть стальные крылья, носы и хвосты. Без крытой кабины, они закладывали головокружительные виражи, порхая между небоскребами, порой спускаясь на уровень двадцатых этажей. Настоящие асы отдела путешественников. Только таких пускают за штурвал глайдера – механической птицы.

На улице летчиков легко определить по очкам на резинке, коричневой меховой шапке и теплой коричневой же кожаной куртке. Артур часто смотрел на них из окна ресторана. Летчики сидели в кафе по ту сторону Хай-драйв и всегда что-то горячо обсуждали. Жестами показывали виражи, обгоны и маневры. А еще они улетали в рейды на разведку в новые, неизведанные края.

Не было более отчаянных сорвиголов, чем первая эскадрилья путешественников. Они с гордостью носили на лычках серебряные цифры «1», и с ними порывались сфотографироваться абсолютно все, вне зависимости от пола или возраста.

И вот мальчик смотрел на стальных птиц, разрезающих воздушные потоки на безумных скоростях. Белые шарфы развевались за спинами летчиков, а на лицах сияли смелые улыбки.

– Опять? – вздохнула Эйя. Как и всегда, она подошла абсолютно бесшумно. – Я же тебе говорила – отдел путешественников не для уважающих себя мужчин.

– И при этом ты любишь повторять, что я еще не мужчина, а подросток.

– Но ты ведь им когда-то станешь – мужчиной. Нет службы почетней, чем в отделе магических расследований.

– Ну хоть спасибо, что в политики меня не готовишь.

– Политика и Фари, – презрительно фыркнула фея. – Нет, если ты ею займешься, я лично превращу тебя в льдинку.

Опекунша подтолкнула мальчика в сторону зала. Просторное помещение больше всего напоминало школьный спортивный зал, только размерами уступало. Все же пентхаус не был бесконечным, как остров, и основную его часть занимала именно библиотека. Артуру часто казалось, что пентхаус в принципе не предназначен для постоянного проживания. Так, место, где можно перекантоваться, а потом вернуться домой. Несколько странно…

Внутри зал был заставлен спортивными тренажерами, имелось несколько шведских стенок, и с потолка свисала пара канатов. Еще здесь жили Вилли и Боб. Два манекена для отработки заклинаний. Если бы Эйя не демонстрировала на них различные чары, то они бы уже давно покрылись пылью.

– Чтобы сдать тест в их отдел, нужно быть отличником по заклинательному бою… А я даже родные силы найти не могу!

Они встали друг напротив друга. Красавица ведьма, обнажившая изящную шпагу, и красавец мальчишка, державший тяжеловатую для него обычную рапиру. Так же, как и у феи, у него была простая гарда, без всяких узоров и излишеств. Рукоять замотана шелковым шнуром, а вовсе не украшена серебром и драгоценными камнями. Все, что ее отличало от земного оружия семнадцатого века, – вязь рун и символов, идущих по плоскости клинка.

– Просто ты не веришь в магию, вот она тебе и не дается. Это все равно, что одновременно пугать птицу и пытаться подманить ее хлебными крошками.

– Конечно верю! – возразил Артур. – Я уже столько раз ее видел, что начинаю привыкать.

– Видел, – кивнула Эйя. – Видел, и поэтому ты знаешь, что она существует. А между знанием и верой слишком большая разница.

– Я не понимаю, о чем ты, – грустно вздохнул мальчик.

– Поймешь, – пообещала Фари. – Или погибнешь.

И нельзя было понять, шутит она или говорит серьезно.

– Защищайся!

А вот сейчас, размазываясь в стремительном выпаде, фея явно не шутила! Металл ударил о металл, высекая сноп разноцветных искр. Артур выдержал натиск феи, но в следующее мгновение та отскочила в сторону и ударила наотмашь. Ее шпага прочертила в воздухе голубую полосу, и если бы не реакция, развитая за годы жизни в детском доме, мальчишка лишился бы носа.

Фея вновь была одета в платье, но на этот раз с вырезом на левом бедре. Сам же Лазарь щеголял в брюках, в белой рубашке с коротким рукавом и в жилетке. Фари никогда не разрешала на время схваток переодеваться в спортивную одежду. Она любила повторять, что случись чего, никто не даст времени ни разогреться, ни переодеться.

Эйя, стоило только Артуру уклониться от удара, мигом согнула руку в локте, возвращая шпагу обратно. Она чуть присела и, одновременно выпрямляя ноги и локоть, дернула запястьем. Клинок запел змеиную песню. Металл, с шипением разрезая воздух, сперва прочертил линию у колен, потом у пояса, пока наконец не взвился синей лентой, чуть не вспоров живот от пупка до горла.

Лазареву стоило больших усилий сдерживать натиск. Сперва он отшагнул в сторону, потом развернул корпус, а в последний момент плоскостью рапиры отвел удар вбок. На мгновение фея открылась, и это был его шанс. Мальчик развернулся на пятках и резко выпрямил правую руку.

Рапира, ведомая инерцией и ускоренная своеобразным рычагом, полетела, словно пуля, выпущенная из снайперской винтовки. Запястьем паренек ощущал сопротивление воздуха, а от свиста заложило уши. Такой удар мог проколоть насквозь нескольких человек, но не оставил и царапины на Эйе.

Взметнулся подол платья, кружась сверкающим куполом. Юлой закрутилась волшебница, щелкая высокими каблуками по деревянному настилу. Как вообще можно так двигаться и фехтовать в туфлях, Артур не понимал. Не понимал он, и как Эйя за мгновение переместилась к его левой руке.

Меньше секунды назад ведьма стояла на расстоянии полтора метра, а теперь, отщелкав каблучками, прижималась к его левому предплечью. Острие шпаги неприятно щекотало горло. Эту схватку, как и десяток предыдущих, мальчик проиграл.

– Ошибка первая, – начала урок Фари. – Ты дерешься слишком по-мужски. Предпочитаешь блоки маневрам.

– Ну так я вроде и есть мальчик, – не понял Артур, убирая шпагу обратно в ножны.

– Вот именно! Ты мальчик четырнадцати лет. Высокий для своего возраста, но явно не с силами двадцатилетнего лба. Тебе надо быть ловчее своего противника. Быть быстрее, а не стоять на одном месте, полагаясь на реакцию и руки.

Артур проворчал. Опекунша оказалась так проворна, что увернуться не представлялось возможности. Он мог лишь иногда уклоняться. Да и вообще, у нее почти полтысячи лет опыта в схватках, а ему рапиру меньше двух месяцев как выдали.

– Ошибка вторая, – продолжала Эйя. – Ты предпочел при первой же возможности перейти в нападение и полностью остался без защиты.

– Но это был мой единственный шанс! – возмутился мальчик.

Фари щелкнула его по носу. Совсем не больно, но так она делала, только когда была сильно недовольна учеником.

– Будь это настоящий бой, ты бы поставил свою жизнь на этот удар. Да, ты его хорошо выучил и натренировал, но ты знаешь лишь этот прием и еще парочку. Тебе, неучу, надо втягивать противника в длительное сражение и пытаться поймать его на ошибке. Только так слабый может выиграть у сильного.

– Я не слабый, – делано надулся Артур.

У него никогда не получалось всерьез обидеться на ледяную красавицу.

– Конечно, не слабый, – холодной улыбкой ответила та. Другой бы принял это за насмешку, но Артур уже привык к скудности эмоций Эйи. – Просто иногда глупый.

Ну ладно, с этим он поспорить не мог.

– И вообще, я не понимаю, зачем учится фехтовать, если все здесь владеют магией.

– А ты видел, как я колдовала, когда нас окружили военные?

Лазарев вспомнил, как быстро Эйя начертила волшебные знаки. Да, пожалуй, не владей она шпагой, ни за что бы так не справилась.

– Вот тебе и ответ, – продолжала улыбаться Фари. – Хорошо, раз с разминкой закончено, давай перейдем непосредственно к заклинаниям. Что ты хочешь выучить сегодня?

Каждый день она спрашивала, какое заклинание Артур хочет выучить. Первые давались ему совсем тяжело. Со стороны может показаться, что нет ничего проще, чем начертить знак и влить в него какую-то там силу. Как выяснилось, на деле все совсем не так.

Магия – это не только искусство, требующее таланта или хотя бы способностей, но еще и наука. Приходилось много считать и запоминать. Сперва – какой знак с каким можно комбинировать и что эта комбинация даст, а потом шла чистая математика. Векторы, углы, квадраты и корни, вплоть до каких-то там функций. Неудивительно, что за все это время Артур выучил только три заклинания призыва.

Ему всегда нравились истории про духов и, чего лукавить, мультфильмы про них. Маленькие забавные существа с порой пугающими силами. Эйя хоть и относилась к этой области магии со скептицизмом, ничего не говорила против. Просто приносила соответствующую книгу из библиотеки, по которой и учила мальчика.

Но сегодня все было иначе.

Прошлым вечером Артуру не спалось. Ему снова снились кошмары, в которых он не мог применить ни родной силы, ни простейших чар. В итоге Эйя обвинила его во лжи и превратила в ледяную скульптуру. Парнишка проснулся в холодном поту и больше не мог заснуть.

Он вышел из комнаты и сел на диван в гостиной. Было скучно, и телевизор включился как-то сам собой. Обычно Лазарь не смотрел телевидение, но делать было абсолютно нечего. На черно-белом экране мелькали силуэты, из плохоньких динамиков доносились стук, лязг и грохот, а репортер, прячась за углом, что-то кричал.

– В Литтл-гарден-сквере снова неспокойно, – вещал диктор. – Как видите, наш репортер по особым случаям находится в центре сражения между ОМР и АНР.

И действительно, красные (вероятно – цвета все равно не было) мундиры в количестве семи человек теснили двоих мужчин, активно орудующих шпагами. С удивлением Артур понял, что видит магов. Но что они делают в Литтл-гарден-сквере? Ведь, по словам Фари, это самый криминальный район Атлантиса, где живут только смертные…

– Постойте. – Диктор приложил ладонь к уху. – Наш репортер сообщает, что АНР готовит темномагическое заклинание.

На экране один преступник защищался от шквала заклинаний, коими забрасывали мундирные, а второй чертил шпагой знаки. Вскоре перед ним вспыхнула черная арка, откуда показалась ужасная оскаленная морда. Вся в шерсти, с горящими глазами, она распахнула пасть. С клыков капала слюна, раздвоенный язык облизывал исчерченный шрамами песий нос.

Глава мундиров что-то выкрикнул, и все они синхронно взмахнули шпагами. Артур узнал заклинание щита – его несколько раз демонстрировала Эйя. Вот только это был не обычный щит, а явно его усложненный вариант.

Мальчик пожалел, что рядом нет попкорна – такое в кино точно не увидишь. И тут изображение зарябило, репортер исчез, а весь экран занял диктор.

– Простите, по техническим причинам трансляция прервана. Следите за новостями.

– Ну так ты уже спросишь? – поторопила Эйя, усаживаясь прямо на пол.

Платья она никогда не жалела. Да и не видел ее Артур два раза в одном и том же наряде.

– Что такое темная магия?

Фея вздрогнула, что не ускользнуло от внимания мальчика.

– Ты действительно Фари! – Неожиданно лицо опекуна буквально засветилось счастьем. – Каждый Фари рано или поздно спрашивает, что такое темная магия!

Мальчик решил не торопить красавицу, а та взмахом руки предложила ему сесть напротив. Вот он-то как раз дорожил брюками, но ничего не поделаешь.

– Темная магия, светлая, – начала Эйя свою лекцию, – это все глупости. Не бывает ни хороших заклинаний, ни плохих. Как, собственно, и людей. Бывают только точка зрения и способ применения. Вот возьмем ружье. С его помощью можно убить другого человека или защитить семью от голодного волка. Само по себе ружье – просто предмет. Ничего плохого в нем нет.

– Вот только оно сделано, чтобы стрелять, – не согласился Артур. Он был достаточно начитан, чтобы суметь выбраться из трясины философских рассуждений. – Им не вылечить болезнь и не построить дом.

– Тоже верно, умный ты мой. – Фея оказалась немного недовольна такой прозорливостью. – Так или иначе, темная магия – эта та, при помощи которой можно только сражаться. Понятное дело, выглядит она отталкивающе и многих пугает.

– Она под запретом?

– Нет, конечно! – Эйя была одновременно и возмущена, и удивлена. – Просто ее стараются не упоминать. В школе ее преподают только на факультативе. Но никто не запрещает ни изучать, ни практиковать.

Артур вздохнул. Иногда фея при всей ее открытости много чего недоговаривала.

– Я чувствую здесь «но».

Фари посверлила ученика взглядом, но Артур уже давно научился игнорировать ледяные лазурные глаза.

– Догадливый, – фыркнула опекунша. – Скажем так, общество не особо любит темных магов. И ОМР частенько их возит по отделам, мурыжа в допросных.

– Значит, если я попрошу, ты не станешь меня обучать темной магии?

Эйя широко распахнула глаза, а потом засмеялась. Громко и заливисто.

– Фари, который откажется обучать другого Фари темной магии, – смеялась она.

Артур скривился. На этот раз ее хохот оказался чуточку неприятен.

– Мой умный мальчик, я обучу тебя всему, чему захочешь. Даже если это окажутся запретные знания, одна мысль о которых может привести мага на озера Забвения.

– А есть и такие знания? – то ли восхитился, то ли удивился паренек.

– Есть, – кивнула Эйя и тут же посуровела настолько, что пол покрылся льдом и инеем. – Я обучу тебя всему, о чем ты только попросишь, но помни: каждое действие имеет последствие. Ты будешь нести полную ответственность за то, как и для чего воспользуешься полученными знаниями.

Артур не смел и рта открыть. Настолько строгой и серьезной он еще не видел фею Полярной звезды. Пожалуй, только сейчас он осознал, почему ее так боятся в городе. Эйя не просто сильная ведьма, а чудовищно сильная. От одного ее сурового вида леденели стекла, стены, пол, а на плечи упали колючие снежинки. Артур впервые в жизни ощутил холодное покалывание в кончиках пальцев.

– Я понял, – кивнул он.

– Вот и хорошо, – улыбнулась фея, и обстановка сразу пришла в норму. – А теперь нам придется расстаться на некоторое время.

Мальчик остолбенел.

– Почему?!

– Кажется, меня пришли арестовывать.

Двери тренировочного зала распахнулись. Защелкали по полу несколько десятков пар ботфорт. Пару, как и полтора месяца назад, взяли в кольцо военные. Вот только на этот раз их было порядка сорока, не меньше. Все со шпагами наголо, на клинках уже светились руны и символы. Стоит сделать хоть одно подозрительное движение, и на головы учителя и ученика обрушится шквал заклятий.

Артур как-то не хотел проверять, может ли фея Полярной звезды в одиночку одолеть сорок магов. Сама фея, видимо, тоже. Она осторожно поднялась, демонстративно держа руки подальше от эфеса шпаги. Но даже будучи в окружении, она все равно выглядела холодно и величественно. Будто ее нисколько не заботили ни сорок красномундирников, ни довольная улыбка на лице Шарля Гойе.

– Я же говорил, что мы скоро встретимся, – заявил полковник.

– Вообще-то ты это не говорил, – напомнила Эйя. – Могу я узнать, чем обязана такому вниманию?

– Не строй из себя дурочку, – рыкнул Гойе. – Ты обвиняешься в убийстве эльфийского посла! Вот ордер на твой арест.

Полковник швырнул на пол бумагу с государственной печатью. Артур не мог поверить своим глазам – обвинение в убийстве?

– Это ложь! – воскликнул он.

– Глупый мальчик, – снисходительно произнес полковник. – Ты был обманут ее чарами. Эйя Фари есть Эйя Фари. На сей раз ты решила не поднять восстание, а развязать войну с Первыми Расами? Убить посла и после украсть Душу Леса!

Фея нагнулась и подняла ордер. Игнорируя пылкие речи старого недруга, она некоторое время вчитывалась в написанное.

– Я его не убивала. И Душу Леса не брала.

– Ну конечно. – Полковник обнажил клинок и наставил его на ножны Фари. – А еще ты не фея Полярной звезды, она же бывшая пособница Армии новой революции.

«Армия новой революции… – мысленно повторил Артур. – АНР! Так вот кто это такие!»

– Ты правильно заметил. – Эйя, кажется, не собиралась так просто отдаваться в руки властей. – Бывшая.

Обстановка заметно накалилась. Ну или в случае со злой королевой – нахолодилась. Под ее ногами расцветали ледяные цветки, в зале начал дуть северный ветер, играя с камзолами. Губы военных синели, а кожа белела.

– У нас ордер! – рявкнул полковник. – В случае сопротивления мы уполномочены применить полный арсенал заклинаний!

– Уверены, что справитесь? – Рука Эйи потянулась к шпаге.

– Справимся, – кивнул полковник. – А может, и нет, кто знает. Но парнишке точно не поздоровится.

И лед растаял, ветер стих, а рука безвольно опустилась к бедру. Эйя посмотрела на Артура, и ему стало стыдно. Нет, в ее глазах не отразилось ни укора, ни сожаления, только искренняя просьба простить. Фари забылась и едва не подвергла риску мальчика – так она думала.

Артур же мысленно дал себе хорошую оплеуху. Из-за его неспособности к магии он оказался не более чем обузой.

– Хорошо. – Эйя отстегнула ножны и бросила их к ногам Шарля. – Что будет с мальчиком?

Гойе повернулся к Артуру, и тому почему-то не понравился взгляд полковника.

– Если сможет подтвердить, что он Фари, то останется в городе. Если нет, сотрем воспоминания и отправим на Землю.

Сердце Лазарева подумало, быстро собрало вещи и умчалось в район пяток – на заслуженный отдых. Даже после одного часа, проведенного в Атлантисе, он уже не вспоминал о детском доме и о Земле, а сейчас его могут туда вернуть! Выдворить из мира магии и приключений обратно в место, где во все это уже давно не верят!

– В чем заключается тест? – спросила Эйя.

– Пусть использует родные силы, – пожал плечами полковник. – У вашей крови они бывают всего двух видов.

– Но он еще не может! – возмутилась фея. – Прошло всего полтора месяца, как мальчик на острове!

– Значит, ему не повезло. Как и тебе. – Полковник повернулся к Эйе, которую уже заковали в особые наручники, запирающие магию. – На этот раз от тебя избавятся надежно – отправят на первый круг озер. А оттуда, как ты знаешь, никто не возвращается… в своем уме.

Улыбка полковника превратилась в хищный оскал. Он рад не только задержанию, но и возможности причинить боль Эйе. Нанести сильную душевную рану. Изгнать с таким трудом найденного, единственного оставшегося в живых родственника. Последнюю возможность злой королевы отринуть всю ту тьму, что преследовала ее последние несколько веков.

Артур посмотрел на свою спасительницу, выдернувшую его из серого и скучного места. Она, может, и не подозревала, но спасла его тогда. Спасла от участи стать кем-то или чем-то, что претило самой сущности частенько безбашенного, но доброго авантюриста.

А теперь ее не волновала собственная судьба, она только просила у него прощения. Сильная и высокомерная королева оказалась сломлена одной лишь угрозой причинить вред бесполезному мальчику, который и шпагу держать толком не умеет.

Что ж, во всяком случае Артур хорошо запомнил ее уроки. Если противник сильнее тебя, навяжи ему свой бой.

– Я вернусь за тобой, – одними губами прошептал Артур.

Эйя распахнула глаза и собиралась что-то сказать, но не успела. Возможно, Лазарю стоило придумать не такую избитую фразу, но ее постоянно повторял его любимый книжный герой – Земноморский Геб.

Паренек отступил на шаг назад и резко ударил пяткой в мысок сапога военного. Тот закричал от боли и от неожиданности выронил оружие. Артур развернулся и плечом протаранил скачущего на одной ноге красномундирника. Тот упал, сильно ударившись головой об пол. Не оборачиваясь, придерживая одной рукой шляпу, а другой рапиру, мальчик рванул к выходу.

– Поймать! – крикнул за спиной, придя в себя, полковник.

Никто не ожидает от щенка, что тот начнет кусаться. Но загоните его в угол, и маленький пес окажется ничуть не трусливее взрослого волкодава.

Над головой сверкнула сиреневая вспышка, и в стену ударила дурно пахнущая склизкая клякса. У Артура не было времени ее разглядывать. Он отпрыгнул вправо, а в том месте, где он стоял секунду назад, из-под пола вырвался плющ, пытавшийся запутаться у беглеца в ногах.

У самых дверей в сантиметре от правого плеча взвизгнула черная молния, оставившая на стене кошмарный дымящийся ожог.

– Вы его убьете! – закричала Эйя.

Артур не видел, что происходит, но скорее всего военные внезапно осознали, что Эйя Фари, даже лишенная оружия и магии, закованная в наручники и волнующаяся за паренька, все равно может доставить хлопот. Больше всего на свете Артуру хотелось обернуться, но он не мог.

Вместо этого паренек выпрыгнул в холл, запер двери и с трудом пододвинул к ним массивный диван. Магов это надолго не задержит, так что надо убегать.

– Куда спешим? – На левое плечо легла тяжелая рука.

«Прикрытие!» – догадался Артур.

В ту же секунду он накрыл ладонь правой рукой, левой поддел вражеский локоть и, разворачиваясь на каблуках, сильно дернул вверх. Военный с изумленным до глубины души взглядом перелетел через спину мальчика. Благо его полет закончился на диване и обошлось без особого членовредительства.

– Что за… – только и успел сказать он, перед тем как Артур скрылся на лестнице.

Паренек скатился по перилам и оказался в гостиной. Рассчитывая без проблем добраться до лифта, он с удивлением обнаружил, что в пентхаусе устроили самый настоящий обыск. Примерно с десяток военных переворачивали помещение вверх дном. Потрошили подушки, срывали картины, разрезали ковры и сбивали с пола паркет. Билась посуда, вдребезги разлетался драгоценный фарфор, с треском падали мраморные бюсты и статуи. А военные в поисках непонятной души леса продолжали крушить и ломать.

– Вандалы.

Артур не сразу понял, что произнес это вслух. Граждане мародеры сперва замерли, а потом синхронно посмотрели в сторону лестницы и столь же синхронно обнажили шпаги.

– Вот это поворот, – прошипел парнишка, скрываясь от очередного града заклятий за кофейным столиком.

Увы, первое же попадание превратило столик в обезумевшего от страха голубя. Перекатившись за диван, Артур схватил птицу и, выглянув из-за укрытия, швырнул ее на манер гранаты. Ошалевший от такой наглости голубь угодил прямо под синеватую вспышку, превратившую его в каменное изваяние. Оно на мгновение зависло в воздухе и рухнуло на голову военному, готовившему какую-то магическую гадость.

– Трехочковый! – завопил Артур.

– Окружайте его! – выкрикнул один из красномундирников.

В этот момент на втором этаже раздался взрыв, а следом за ним глухой деревянный стук. Значит, основная ударная сила ОМР все же справилась с нехитрым препятствием. Счет времени пошел на секунды.

Мальчик схватил осколок статуи, стоявшей у лестницы, и кинул ближайшему красномундирнику точнехонько между глаз. Переждав очередной шквал заклинаний, окончательно превративший апартаменты в зону боевых действий, Артур перекатился за другое укрытие – разрезанный, покрытый белым пухом диван.

До дверей оставалось всего метров двадцать, но на пути стояли сразу восемь взрослых магов, еще не превративших парнишку в соляной столб только потому, что не поступило такого приказа. Заклинания, коими бросались маги, были, по сути, безобидны. Но стоит появиться полковнику, уже топочущему по лестнице, и все изменится.

Внезапно мальчик приметил, как один из военных вычерчивает знакомые ему знаки. Обнажив шпагу, Артур был готов расцеловать Эйю за то, что заставляла его каждый вечер полировать оружие. Лезвие потрясало зеркальной чистотой.

Что ж, пришло время подтвердить свой статус авантюриста и сорвиголовы. Зажав рукой осколок столешницы, Артур выскочил из укрытия:

– Эй, омар, я здесь!

Из-за красного цвета формы военным очень не нравилось, когда их сокращенное наименование коверкали до «омаров». Очень не нравилось! А увидев в руках парнишки еще и волшебную рапиру, они не могли сдержаться. В итоге выпустили заклинания разом, а те смешались в воздухе, перепутались, переплелись и взорвались.

От грохота заложило уши. Если бы Лазарь вовремя не прислонился спиной к стене, его бы, как и остальных, снесло ударной волной. И все же одно заклинание пробилось сквозь устроенное магами светопреставление. Кто-то бы сослался на удачу, но Артур умел быстро и хорошо считать. Ведь он всегда отличался умом и сообразительностью.

Синий луч, который должен был сковать мальчика, отразился от плоскости клинка. Рассчитав в уме нужный вектор (спасибо мотивирующим урокам Эйи, когда одна ошибка в расчетах могла привести к непредсказуемым последствиям), Лазарев прочертил чужим заклинанием длинную ледяную полосу, ведущую прямо к дверям шахты лифта.

Кинув на каток деревяшку, парнишка вскочил на нее и с силой оттолкнулся ногой. Та послушно заскользила, все набирая скорость.

– Не уйдешь! – раздался рык полковника, и с лестницы полетел очередной град заклинаний.

Слева и справа падали огненные шары, каменные глыбы, в потолок били молнии, из стен вырывались лианы и прочие растения. Но не так легко попасть в сравнительно небольшую цель, когда привык сражаться с противниками, равными тебе по размеру.

По пути сорвав с вешалки пальто и, все так же стоя на доске, накинув его на плечи, мальчик рапирой вдавил кнопку вызова лифта. Двери открылись, и… Лазарев еле успел затормозить, чтобы не свалиться в провал шахты. Лифта не было.

Артур обернулся, но двери пожарной лестницы уже заблокировали.

– Я же сказал, – процедил раскрасневшийся полковник. – Не уйдешь.

Сзади шла закованная Эйя. Она держала прямую, горделивую осанку и не опускала подбородка. Ее губы были так плотно сжаты, что превратились в тонкую красную линию. Ничуть не сбившаяся прическа, пучок снежно-белых волос, только добавляла образу строгости. Королева оправилась после удара, и ничто не могло нарушить ее ледяной надменности.

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг», – ухмыльнулся Лазарь.

В последний раз взглянув на фею, парнишка одним движением расстегнул ремень, а затем шагнул назад.

Желудок сделал сальто и застрял где-то на уровне легких. Выдернув полоску кожи из брюк, мальчик развернулся. Воздух хлесткими пощечинами бил по лицу. Уши заложило от свиста ветра. Свободное падение длилось всего секунду, а свет пентхауса уже не мог развеять мрак шахты.

Здесь было темно, как в жерле вулкана, и страшно, словно в мастерской гробовщика. У Артура не получалось даже вздохнуть, а руки двигались будто сквозь застывающий цемент. В полной темноте, оглушенный звуками собственного падения, он мчался на дно шахты.

Стиснув зубы, ничего не видя из-за слез, вызванных сопротивлением воздуха, Лазарь все же смог перекинуть ремень через металлический трос. Руки чуть не вырвало из плеч. От боли посыпались искры из глаз, но мальчик держал. Ремень оказался качественный и не перетерся, а руки – достаточно сильные, чтобы удержать вес падающего тела.

Когда скорость совсем спала, Артур подключил и ноги. Он сцепил носок правой и подъем левой туфли, зажав между ними все тот же трос. Теперь от боли задрожали и колени, но вскоре падение превратилось в неспешное скольжение.

Лазарев поднял лицо, покрытое липкой соленой испариной, и облегченно выдохнул. Пояс оказался перетерт наполовину, и если бы не идея с ботинками, подсмотренная в шпионском боевике, то на Землю он бы вернулся только в виде лепешки.

– Ну и кто теперь малыш?! – крикнул паренек наверх.

Там, этажах в двадцати от него, виднелись силуэты людей, высунувшихся в шахту.

– …уйдешь… дешь… дешь, – донеслось до мальчика обрывистое эхо.

– Конечно, уйду, – пробухтел он. – Я ведь Артур Лазарев, а не кисейная барышня. Роджер, проснись, старина, мне нужна твоя помощь.

Дракончик, словно только и ждал просьбы, свесился с полей шляпы и забавно высунул миниатюрный язык. Натурально пес, протиснувшийся в окно машины на высокой скорости.

– Пришел твой звездный час, – прокряхтел Лазарь. – Посмотри, где ближайший лифт.

Мальчик уже начал чувствовать, как трос тянет его наверх. Он вызвал лифт примерно семь секунд назад – этого времени достаточно, чтобы доехать до девятого этажа. А значит, ноги совсем скоро столкнутся с металлической крышкой и агрегат увезет его обратно в лапы красномундирников.

Безумная авантюра с прыжком на поверку оказалась еще безумнее, чем представлялась вначале. Роджер, забавно откозыряв хвостом, исчез во тьме. Артур остался совсем один. Порой он видел вспышки красных ламп, но их не хватало даже на пару метров пространства. Зато с их помощью было легко понять, на каком этаже находишься. Видимо, так лифтеры и ориентировались: вряд ли им хватало налобных фонарей.

Руки начали ныть. Мальчик каждый день подтягивался и отжимался еще с приюта, но подростковое тело не рассчитано на подобные нагрузки. Остается надеяться, что талисман вернется быстрее, чем Артур окажется неспособен держаться за трос.

К счастью, дракончик не подвел. Он появился так же неожиданно, как и исчез. Вновь козырнув хвостиком, он замер. Лифт, обычно ленивый и неспешный, торопливо скрипел всего в десяти этажах под ногами.

– И?!

Весь внешний вид дракона говорил: «А как я тебе, двуногому нелетающему мальчишке, объясню, куда прыгать?!»

– Давай цифрами, – с трудом произнес Лазарь. – Изобрази цифру. На каком этаже ближайший лифт и сколько метров до его троса.

Роджи обрадованно кивнул и мигом вытянулся единицей, а потом изобразил семерку. Причем весьма аутентично, будто всю жизнь только и делал, что играл в математические шарады. Последней цифрой после недолгих раздумий стала тройка. Три метра до троса, семнадцатый этаж. Сложно, но выбора нет.

– Едет вниз или вверх?

Роджер нырнул на пару сантиметров и вернулся обратно. Значит, вниз. Отлично. Это ведь не двадцать первый век, в котором железную коробку можно запрограммировать на несколько этажей. В данном случае лифт двигался только в двух направлениях и только на два этажа, никогда не останавливаясь посередине. Поэтому лифтов и было пять штук.

– Ну, надеюсь, ты не ошибся.

Артур подтянул ноги, пропихнув их между руками. Сами руки раздвинул и крепко сжал. В итоге напрягся каждый мускул тела. От усилия Лазарев затрясся не хуже застуженного бегуна. Будь ситуация другой, он бы выглядел как присевший на корточки мальчишка, опершийся на ладони. В данном же случае он больше напоминал свернутый флаг.

Не в силах больше держаться, Артур оттолкнулся ногами, одновременно с этим выпрямляя все тело. Еще никогда его сердце не стучало так медленно. Казалось, один удар растянулся на долгие часы, а то и дни.

Парнишка ласточкой пролетел над черной, жадной до плоти бездны, пока руки не коснулись другого троса. И тогда сердце, опомнившись, застучало со скоростью мустанга, несущегося в стремительном галопе.

– Вау! – отдышавшись, выпалил Артур. – Господи, спасибо тебе за все лишения и трудности жизни в детском доме!

Роджер посмотрел на двуногого с серьезным опасением за психическое здоровье. Покрутив хвостом у виска, дракончик предпочел шляпе внутренний карман пальто, где и спрятался, забавно высунув мордочку наружу.

– Отдыхай, – через силу улыбнулся Лазарев. – Ты спас наши… кхм… пятые точки.

Он уже не видел выражения морды Роджи, но чувствовал, как тот пышет гордостью. Скоро потребует заслуженного награждения в виде тонны шоколадного печенья. Такой вот у мальчика товарищ – с непомерными аппетитами и порой вредным характером.

Чуть разжав хватку, Артур заскользил вниз, пока не почувствовал под ногами твердый металл. Наклонившись, мальчик принялся шарить руками и в итоге обнаружил все четыре шурупа. При помощи многострадального ремня, а именно его бляхи, паренек сумел отвернуть крепления. Отодвинув крышку, прыгнул внутрь, ловко приземлившись на мыски сапог.

– Ну и кто от меня ожидал? – спросил он, отряхиваясь от воображаемой пыли. – Даже я не ожидал!

– Тогда зачем залез через крышу?

Лазарь резко обернулся. В углу лифта, держа ладонь на эфесе шпаги, стояла его ровесница. Симпатичная девушка с миндалевидными глазами нежно-карего цвета, пухловатыми губами и чуть овальным лицом. Черные волнистые волосы прикрывали тонкую шею и узкие плечи. Она была немногим выше принцессы Алексы, отчего тоже казалось хрупкой и ранимой. И если принцесса на деле оказалось той еще… змеюкой, то эта выглядела как ласточка или иная пташка. Не красавица, но чертовски милая и аккуратная. В белом платьице и серой меховой накидке.

– Подрабатываю я, – мигом нашелся Артур, никогда не испытывавший стеснения в общении с противоположным полом. – Лифтер я местный. Вот решил сходить на плановый осмотр.

Девушка, надо признать, тоже не краснела, как обычно с ними бывало. Хоть она и не могла смотреть пареньку в глаза, но не мямлила и не пыталась изобразить из себя немую.

– И как работа? – спросила нечаянная попутчица.

– Сегодня было трудновато, – прокряхтел паренек, разминая затекшее от перенапряжения тело. – Пришлось немного попрыгать.

– Попрыгать?

– Ага, – кивнул Артур, поправляя чудом не слетевшую шляпу. – Электрообезьяны совсем обнаглели – хотели перекусить трос и…

Девушка резко обнажила короткую шпагу и наставила на крышу. Артур инстинктивно поднял руки в сдающемся жесте и сделал шаг назад. Кто знает этих ведьм – а ну как заколдует? В жабу там превратит или, что еще хуже, приворожит ненароком.

– Электрообезьян не существует, – успокаивающим голосом произнес парнишка.

– Точно? Мы вот на прошлой неделе проходили электрожуков.

Интересно, а чего на Бесконечном острове нет? Хотя, учитывая, что он бесконечный…

– Не уверен, но я их выдумал только что.

– Тогда они точно существуют. На острове есть все, что можно придумать.

– Немного неверно. – В Артуре проснулся его личный скромный заучка. – На острове существует только то, что на нем придумано.

Именно поэтому на следующий день пребывания его плеер и наушники превратились в лужицу пластмассы, а одежда и вовсе обернулась тканевой пылью. Собственно, этим и объяснялось, почему маги не могут просто притащить с Земли продвинутое оборудование и перескочить в век высоких технологий. Здесь это все исчезнет быстрее, чем те разберутся, что к чему.

– А, ну да, – легко согласилась девочка, убирая шпагу в ножны. – Меня, кстати, Алиса зовут, а тебя?

– Артур. Очень приятно. – Мальчик немного опешил, когда ему протянули руку, но все же пожал ее.

Иногда ему казались непонятными некоторые западные замашки Атлантиса. Интересно, почему город пошел по такому пути, а не, скажем, по восточному? А то стояли бы здесь пагоды, сады из камней и песка…

Лазарев покачал головой – и хорошо, что не по восточному.

– Не похож ты на лифтера, – усмехнулась Алиса.

– Почему?

– Ты носишь шляпу от «Лай-Ричи». Она стоит больше, чем лифтер заработает за год.

Надо же, Лазарев этого не знал. Впрочем, от новой информации убор не стал нравиться ему меньше.

– А еще, – Алиса указала ладошкой на левое бедро, – ты носишь шпагу. Только нам позволено их носить. – Под «нами» она наверняка подразумевала магов. – И из твоего кармана торчит морда дракончика.

– Роджи! – воскликнул Артур, запихивая приятеля поглубже. Тот недовольно фыркнул – он явно хотел познакомиться с леди. – Ах ты маленький наглец! Все прикрытие мне загубил!

Первой рассмеялась девушка. Лазарев присоединился к веселью чуть позже – слишком болело тело. И если бы не все переделки, пережитые на Земле, вряд ли бы он оказался способен на такой побег. Все же иногда хорошо быть непоседливым авантюристом.

– Я не видела тебя в школе, – вдруг сказала Алиса.

Она посмотрела на паренька с легким подозрением, но без особой опаски.

– А я учусь в муниципальной, – легко парировал Артур.

– И при этом каким-то образом попал в «Лайон»?

– Пришел к отцу. Вот он, как раз таки, местный лифтер.

Алиса забавно склонила голову набок и пару раз хлопнула ресницами.

– Ты, наверное, попал в серьезную переделку, раз не можешь нормально соврать. – С этими словами девушка ткнула пальцем в шляпу. – «Лай-Ричи»! – с укором произнесла она. – Если не хотел, мог бы просто не отвечать.

– Извини, – понурился Артур. И правда, зачем он врал, если мог просто промолчать? Молчание всегда лучше лжи. – В следующий раз я…

Прозвенел звонок, и двери неспешно раздвинулись, открывая путь в холл. Первыми, кого заметил Артур, были еще с десяток оэмэровцев. Они оцепили добрую половину холла. Как раз ту половину, к которой вели лифты.

Не прошло и мгновения, как военные заметили беглеца. Они обнажили шпаги, а вперед вышел начальник. Не такой большой (во всех смыслах), как полковник, но тоже «главный».

– Не двигайся!

– …скажу правду, – закончил Артур и, подмигнув юной леди, бросился из кабины.

Он лихо перескочил стойку и, оттолкнувшись от стены, рыбкой перелетел через оцепление. В пол рядом с лифтом и в стену ударились заклинания. Оставалось надеяться, что Алиса не пострадает.

Проскользив по мытому паркету, Лазарь почти добрался до дверей. Вот только кто-то из военных все же применил тактически верное заклинание. Вертушку прикрывало настоящее водяное торнадо. Оно возникло из маленькой лужи таявшего снега с такой скоростью, будто его вытянула и закрутила невидимая рука.

Парнишка остановился. Он сделал все, что мог, и куда больше, чем способен обычный подросток. Но порой приходится признавать поражения… Так бы подумал любой нормальный тинейджер, но Артур Лазарев не был обычным!

Все с той же пиратской улыбкой он выхватил из стойки большущий зонтик и, раскрыв его, бросился прямо в центр водяного вихря. Прочие звуки разом исчезли, теперь в ушах гремел лишь рев воды – бушующего потока ожившей стихии.

Лазарь, перед тем как запрыгнуть в центр ловушки, перевернул зонтик и встал на него ногами. Так что вода ударила не по нему, а по непромокаемому куполу. В итоге мальчик во второй раз за день полетел. Правда, в этот раз наверх.

Торнадо вытолкнуло его на уровень окна, находящегося прямо над навесом, прикрывающим вход в небоскреб. К великой удаче, Эйя поставила здесь не небьющееся стекло, а витраж. Тот разбился от одного толчка плечом, и мальчик, чувствуя, как несколько разноцветных осколков порезали руки и ноги, вылетел прямо на крышу навеса.

Скатившись вниз, он оказался на улице, в центре оживленной людской толпы, шокированно смотрящей на внезапно свалившегося под ноги тинейджера. За спиной прозвучали свистки, а военные столпились вокруг собственного препятствия, пытаясь поскорее от него избавиться.

Артур, приветственно помахав им снятой шляпой, ринулся вниз по улице, скрываясь среди вечно бредущих куда-то граждан. И пока мальчик бежал, он думал только об одном – он должен найти способ доказать невиновность феи Полярной звезды.

Пусть хоть весь Атлантис будет уверять, что она убийца, единственное, во что верит Артур, – в невиновность злой королевы!

Глава 3

Расследование начинается!

Артур проснулся под мостом. После погони он бессмысленно брел по улицам, думая, где бы ему остановиться, чтобы хоть немного подремать. Тело после жуткого забега болело нещадно, но что еще хуже – он устал морально.

Еще недавно Артур жил в собственной комнате на первом этаже одного из лучших небоскребов города, а теперь у него ни дома, ни денег, ни даже нормальной обуви. И все потому, что кто-то подставил фею Полярной звезды…

И вот, блуждая по улочкам, сворачивая на проспектах, порой «зайцем» проезжая в трамвайчиках и автобусах, избегая многолюдных мест, мальчик добрался до моста. Под мостом к вечеру собирались несколько бродяг. Бородатые, немытые, они ютились вокруг бочек с огнем. В каких-то немыслимо рваных обносках, с пустыми, почти остекленевшими глазами.

Нормальный подросток убежал бы со всех ног, но Лазарь уже плохо соображал от усталости. Понадежнее скрыв рапиру, он подошел к кучке на вид безобидных стариков и взглядом попросил места у огня. Те переглянулись и подвинулись, а Лазарев втиснулся и замер. Не то чтобы ему было холодно, просто, смотря на танец пламени, он мог ни о чем не думать.

Сейчас же Артур пробуждался в груде картонок и газет.

– Ну и хорош ты спать. – Рядом стоял старик.

Чуть согнувшись, он держал за плечами тюк, скрученный из старой простыни и заплатанный дюжиной разноцветных кусков материи. Обветренное лицо украшала лишенная десятка зубов улыбка, а на шее виднелись синяки и несколько небольших шрамов. Их не могла скрыть даже густая, грязно-серая борода.

Из одежды на бродяге были самодельные ватные штаны, старые, обмотанные клейкой лентой охотничьи сапоги и что-то наподобие ватника. Под него он поддел несколько рваных джемперов и, вероятно, пару футболок.

Лазарев при виде бездомного не бросился бежать исключительно благодаря глазам старика. Зеленые и светлые, они были пропитаны добродушием и неиссякаемым жизненным оптимизмом. Признаться, мальчик не понимал, как можно сохранить такие глаза, обитая на улице.

– Все уже ушли, – добавил бродяга.

И действительно, урны были погашены, картонки и газеты собраны, да и вообще ни одной живой души.

– А вы почему остались? – спросил парнишка, поднимаясь на ноги.

Очень хотелось почистить зубы, но Артур сомневался, что найдет в этом месте щетку и пасту. Ну или хотя бы просто пасту.

– Вот держи. – Старик протянул ему новый запаянный тюбик вожделенного препарата.

– Но откуда…

– Опыт, малец, опыт, – захохотал бродяга, на манер Санта-Клауса придерживая живот. Хотя никакого живота не виднелось. – Первое правило жизни на улице – всегда следи за личной гигиеной. Иначе так и запаршиветь недолго, а там уже старушка с косой поджидает.

С благодарностью приняв тюбик, нисколько не брезгуя брать что-либо у бездомного (сам теперь такой), Лазарев подошел к реке. Он набрал в ладонь немного снега и осколков льда, подождал, пока те растают, и закинул в рот. Покатав по нёбу и зубам, намазал на палец пасту и принялся чистить зубы.

– Оригинальный прием, – протянул бродяга. – Не против, если возьму на вооружение?

– Феф, кофефно, – прошамкал Лазарев.

Опомнившись, он сплюнул пасту и прополоскал рот все тем же способом.

Бездомный снова захохотал.

– Меня Генри зовут, а тебя? – Старик протянул руку.

И вновь ни капли брезгливости не было обнаружено в ответном жесте мальчика. А у Генри оказалось на удивление крепкое рукопожатие.

– Спасибо, – поблагодарил паренек, возвращая тюбик. – Так почему же вы не ушли?

– Малец, давай на «ты», – чуть ли не взмолился бродяга. – У меня от этих выканий уши начинают в трубочку сворачиваться.

Интересный все же старик. Пусть и бездомный, слегка дурно пахнущий, но беззаботный и веселый, словно маленький ребенок.

– А не ушел я потому… – продолжил он. – Так ты ж на моей постели спал!

В который раз рассмеявшись, Генри подошел к груде газет и картонок. Парой ловких, отработанных движений он свернул их в тугую трубу. Завязал бечевкой и затолкал в заплечный тюк.

– И ты бы это, мальчик, шел домой, – не оборачиваясь, произнес бездомный. – Не дело на улицу от родителей сбегать. Ничем хорошим такое не заканчивается. А если поссорились, так всегда помириться можно. На то вы и семья, чтобы ссориться и мириться.

– Не могу.

Генри обернулся, и в его добрых глазах блеснуло что-то строгое.

– Дома меня ищет ОМР. – Артур не понимал, зачем он все это говорит. Наверное, просто хотел кому-то выговориться. – Опекуна арестовали по подозрению в убийстве, а меня… меня хотят выгнать из Атлантиса.

Старик постоял с минуту, а потом совершенно неожиданно подмигнул.

– Тогда чего ты стоишь?! – делано возмутился он.

Артур опешил от такой смены настроений.

– Разве ты не собираешься ринуться в какую-нибудь безумную авантюру, чтобы доказать невиновность мисс Фари?

– Конечно, собир…

Только сейчас Лазарь понял, что сказал Генри. Сердце мальчика пропустило удар, а сам он отступил на шаг, хватаясь за рапиру.

– Но-но-но! – Бродяга поднял открытые ладони. – Ты аккуратнее с этой штукой.

– Откуда ты знаешь? – прищурился Лазарев.

Вместо ответа Генри постучал пальцем по собственному лбу.

– Может, я и живу на улице, но из ума еще не выжил. Молодой парень в дорогущей одежде, весь уставший, неожиданно появляется под мостом. Вдобавок на поясе у него шпага магов. Сперва я подумал, что кто-то из высокородных опять решил поглумиться над бродягами, но когда ты рухнул как подкошенный на мою постель, понял, что ошибся. Да и твои глаза, мальчик.

Не первый человек в Атлантисе говорил Артуру про глаза.

– А что с ними не так?

– Что с ними не так? – переспросил, смеясь, бродяга. – Все с ними не так. Не бывает у обычных людей таких глаз. Только у Фари!

Некоторое время они стояли молча, каждый думая о своем.

– Вот держи. – Генри покопался в тюке и кинул что-то мальчику.

Артур поймал рефлекторно, с удивлением обнаружив в руках сегодняшний выпуск «Атлантис дейли» – самой крупной газеты города. Первая полоса, как и ожидалась, была полностью посвящена убийству эльфийского посла. Совершенному в то самое время, когда приезжал князь длинноухих, чтобы заключить между Первыми Расами и людьми «вечный мир». Если вообще хоть какой-то мир может быть вечным.

От Атлантиса в подарок собирались передать Ящик Пандоры, а эльфы привезли Душу Леса. Центральный парк Атлантиса (здоровенный лесной массив размером с несколько районов) умирал. Не в физическом смысле, конечно, а в магическом. В нем уже давно не жили ни духи, ни волшебные существа. Вот парламент и озаботился проблемой.

Но самое главное, на страницах был указан адрес квартиры, где и произошло убийство.

«Хорошо, что не в посольстве, – облегченно вздохнул Артур. – Туда было бы сложнее пробраться».

Как начитавшийся детективов мальчик знал, первым делом сыщик должен осмотреть место происшествия. Мало ли какую зацепку удастся отыскать там, где непосредственно и произошел инцидент.

– Зачем ты мне помогаешь?

Генри сделал вид, что задумался, а потом неожиданно показал язык и снова засмеялся… Возможно, Артур ошибся и бродяга просто сошел с ума.

– Скажем, так, у нас есть кое-что общее, – улыбнулся Генри. – А теперь иди спасай свою злую королеву. Только шпагу получше прячь. Если бы вчера я тебе не помог, могло бы случится что-то плохое.

Поразмыслив, Артур кивнул:

– Спасибо.

С этими словами он развернулся и пошел к гранитной лестнице, ведущей на набережную.

– Удачи! – выкрикнул Генри. – И если что, я буду на Ральф-стрит, одиннадцать! На чердаке!

Мальчик обернулся, но бродяга уже скрылся с другой стороны моста.

Что ж, может, и существуют на этом свете бескорыстные добрые люди. Вот только почему-то они живут на улице, а все их пожитки умещаются в заплатанном куле из простыни.

Первым делом Артур переоделся. Отыскать блошиный рынок было непросто, но, поспрашивав людей и продавцов в лавках, мальчик нашел нужную ему торговую точку. Вернее, старый заброшенный склад, где люди покупали и продавали все, что можно было купить и продать. Незаконное, пугающее место.

Тут и там сновали личности весьма преступной наружности, и, парень мог в этом поклясться, он видел нескольких существ, похожих на фэнтезийных гоблинов. Маленькие, зеленые, с горбатыми носами, бородавчатыми лицами и длинными острыми ушами.

– Сколько дадите за это? – спросил мальчик, обращаясь к неприятному мужчине с блестящей от пота лысиной, выпирающим животом и золотыми передними зубами.

– За что? – переспросил продавец.

Вместо ответа Артур ткнул в себя пальцем.

– Эй-эй-эй, – замахал руками толстяк. – Я честный бизнесмен и продажей детей не занимаюсь.

– Тогда нам крупно повезло, потому что я тоже честный бизнесмен, – кивнул Артур. – Сколько дадите за одежду?

Барыга облегченно выдохнул и вытер лоб засаленным платком.

– Ну-ка дай прикинуть.

Он осмотрел паренька, подвигал костяшки на припрятанных под прилавком счетах и назвал смехотворную суму:

– Тридцать два сантума.

Мальчик задохнулся от возмущения. Одна только шляпа, наверное, стоит в десять раз дороже.

– Не хочешь – не продавай, – развел руками продавец.

Небось сразу понял, что клиент нуждается в деньгах и не сможет отказаться. Лазарь же решил не отступать и начал ожесточенный торг. В итоге ему удалось договориться на сорок сантумов и комплект поношенной одежды.

В нее-то он сейчас и облачился. Мальчику даже предоставили импровизированную гардеробную из ящиков и простыней. Там он и спрятал ножны со шпагой за спиной, закрыв эфес капюшоном очень тонкого заплатанного пальто. Шляпа тоже оказалась поношенной. Черная, пусть и фетровая, но явно побывавшая не в одной переделке. С тульи даже ленту оторвали.

Артур опасался, что Роджер откажется на такой спать, но дракончик, к изумлению, с превеликой радостью забрался на головной убор и мирно захрапел. Будто всю жизнь там провел и был рад вернуться домой.

Распихав монеты по карманам так, чтобы не звенело, мальчик выбрался через черный выход. Не хотелось привлекать внимание темных личностей, охочих до чужих, честно сторгованных денег. Конечно, жаль подаренную Эйей одежду, но Лазарев убеждал себя, что это только для ее блага.

До Пирс-сквера мальчик добрался без особых затруднений. Спускаться в подземку побоялся – мало ли кто из ОМР там патрулирует, так что прокатился на нескольких трамвайчиках. Весьма удобных, но слишком уж больших, чтобы тратить время на их описание. Билетик стоил всего девять персе. Благо у кондуктора для сдачи нашлись монетки достоинством в пятьдесят и десять.

Выпрыгнув на нужной станции (на некоторых трамвай не останавливался, а только замедлял ход), мальчик остановился перед высотным зданием. Не небоскребом, но достаточно большим, чтобы задрать голову в поисках последнего этажа.

Как писали репортеры, искать следовало на двадцать девятом этаже. Именно там был убит эльф. Что он вообще делал вне посольства? Ушастым, по словам Фари, весьма тяжко перемещаться по каменным джунглям. Им растения подавай. Цветочки всякие, реки, луга и леса. В городе они себя всегда плохо чувствуют.

Эти вопросы Артур обдумывал, пока проникал в здание под стойкой консьержки. Пожилая леди в пенсне была слишком поглощена чтением бульварного романа, чтобы обращать внимание на происходящее. Довольно странное поведение для любого общественного смотрителя. А как же гулящие леди и веселые компании, которых нельзя не удостоить осуждающим взглядом?

В этот момент Лазарева можно было принять за параноика, но он просто решил полностью следовать образу детектива. Только работая головой и быстро передвигая ногами, можно помочь фее Полярной звезды. Мальчику даже думать не хотелось, что будет, опоздай он к суду. Кстати, а когда вообще суд над Эйей Фари?

Над этим вопросом мальчик поразмыслить не успел. Двери лифта раздвинулись, открывая проход в коридор. Еще до того, как они полностью исчезли в стене, Артур выскочил из коробки и скрылся за горшком с синеватым кустом.

Всего на этаже располагалось шесть квартир, и у дверей последней дежурили два красномундирника. Небось приставили бедолаг, чтобы те не пускали репортеров.

– Роджи, – шепнул мальчик. – Как раз для тебя задачка.

Дракончик свесился со шляпы и угрюмо зыркнул на приятеля. Он был явно недоволен, что двуногий не выдал гонорар за прошлую работу.

– Упаковка шоколадного печенья, – согласился паренек.

Роджер даже и не думал улетать.

– Плюс к тому, что уже должен, – признал поражение Лазарев.

Рептилия обрадованно высунула язык, вновь отдала честь хвостом и рванула к препятствию. Военные сидели за столиком и мирно попивали кофе. Горьковатый запах напитка, популярного в обоих мирах, чуть не сбил Роджи с курса. Если что дракоша не любил, так это кофе в любых его проявлениях.

Возмутившись до глубины своей огромной души и еще большего сердца (по мнению самого же летуна), он решил восстановить мировую справедливость. Способ выбрал самый действенный: прямое уничтожение источника всех невкусностей – горького кофе.

Разогнавшись, Роджер на полном ходу выдохнул миниатюрную струю пламени. Обычно он и на такое не был способен, но уж слишком раззадорился.

– Тебе не кажется, что паленым запахло? – поинтересовался один из дежурных.

Роджи с чувством исполненного долга вернулся и строго посмотрел на мальчика.

– Да-да, – прошептал Артур. – Две упаковки шоколадного печенья.

Дракончик кивнул и медленно забрался на шляпу, будто следя за тем, чтобы его компаньон не передумал. Сам же Лазарь смотрел, как у одного из военных занимается пламенем штанина.

– Вроде нет, – покачал головой горящий маг. – Хотя вроде жарче стало, тебе не кажется?

– Пока не чувствую. Но вот гарью точно пахнет.

– Да нет же! – возмутился военный, у которого уже тлел и ботфорт. – Говорю же – жарче. У меня нога прямо горит…

Военные переглянулись и одновременно нагнулись под стол.

– У меня горит нога! – завопил красномундирник.

– У тебя горит нога?! – удивился его сосед, вздергивая брови чуть ли не до середины лба. – Сейчас потушу!

И с этими словами он схватил со стола еще пышущий паром чайник. Теперь пришла очередь удивляться горящему. Закричав что-то явно панического характера, он ударил по чайнику открытой ладонью. В результате кипяток брызнул на его напарника, и тот упал, катаясь и прижимая руки к обожженной коже.

– Моя шея! – кричал он.

У дверей всех квартир, за исключением одной, слышалась возня, но выходить народ побаивался. Мало ли почему кричат военные – лучше держаться от греха подальше.

– Моя нога! – вторил комично скачущий маг.

Он все старался сбить пламя, хлопая по нему руками и старательно дуя на ладони после очередной попытки.

Артур не знал, что ему делать: удивляться или смеяться. Ситуация выглядела одновременно забавной и ужасно абсурдной.

– Вспомнил! – воскликнул горящий, выхватывая из ножен шпагу. Наконец вспомнил, что умеет колдовать. – Ferre amorgalis!

Язык, на котором произносились все заклинания, был особым. По легенде, его придумал самый первый маг, какой-то орочий шаман. Фари еще шутила, что тот ничего специально не выдумывал, а выпил слишком много браги и пытался рассказать не очень пристойную историю. В результате же получилось волшебное наречие.

Засветились вычерченные в воздухе символы, и из кончика рапиры ударил бурный поток воды. Примерно такое же чародейство использовали вчера при попытке задержать Артура. На этот раз заклинание ударило в ошпаренного и протащило его примерно метров шесть, пока не стукнуло о батарею.

– Не тот вектор!

В это время пламя уже добралось до штанов. Если бы не специальная ткань рабочей униформы, маг бы не испытывал дикий жар, а корчился от страшной боли. Хорошо, что военные не экономят на защите своих служащих.

На этот раз маг начертил немного другие знаки, и поток сформировался прямо перед ним. Лицо горящего оэмэровца, осознавшего, что он натворил, Артур запомнит на долгие годы. Если, конечно, вообще будет помнить, что побывал в Атлантисе…

Струя воды ударила в грудь магу, и того оторвало от пола. Лазарев заботливо нажал кнопку вызова лифта. Военный влетел в кабину, сильно ударившись головой о стенку и потеряв сознание. Пожалуй, будет шишка. Мальчик подумал и отломанной (на всякий случай, ничего такого) от куста палкой вдавил кнопку первого этажа. Двери закрылись, увозя бедолагу.

Второй еще не пришел в себя, и Артур решил не терять времени. Он прошмыгнул по коридору и, уповая на удачу, дернул ручку. Оказалось открыто. Да и вообще сложно запереть помещение, когда у двери отсутствует замок и… добрая половина двери.

– Напомни не злить тебя. – Артур щелкнул по полям шляпы и услышал довольное урчание.

Роджер, несомненно, был горд собой.

Квартира выглядела даже хуже, чем пентхаус Фари после обыска доблестными блюстителями закона. Мебель перевернута, сломана, местами сожжена, и не огнем, а кислотой. На стенах трещины и следы подпалин. Вмятины на полу, разбитые окна, зеркала и прочие факты свидетельствовали о произошедшей здесь борьбе.

Артур задумался. Нет, официальная речь, как у детективов в книгах, ему не идет.

Если выражаться проще, то посол просто так в мир иной уходить не пожелал. Оказал сопротивление по высшему разряду. Из пяти имевшихся в апартаментах комнат ни одна не уцелела. А в стене между кухней и гостиной и вовсе зияла дыра размером с холодильник. Собственно, вон он – подмял под себя камин.

Паренек осторожно перешагнул через разбитое стекло, подпаленный ковер, и, отодвинув висевшую на одной петле створку стеклянной двери, вошел в кухню. Ее обеденная часть, состоящая из массивного дубового стола и серванта, не пострадала. Посуда там стояла чашечка к чашечке, тарелка к тарелке. И это учитывая, что рядом с местом, где находился холодильник, творился настоящий кошмар: вся фурнитура раскурочена, столовые приборы ровным слоем устилают пол.

– Странно, – протянул мальчик.

Придерживая шляпу, он наклонился и, подражая сыщикам из фильмов, рукавом пальто разворошил груду металла. Как он и думал…

В газете было сказано, что у посла обедала Эйя, именно поэтому подозрения легли в первую очередь на нее. Фея всегда пила только кофе и только из собственной посуды. Уходя накануне на деловой обед, она по привычке убрала в сумочку миниатюрную чашку. Глупая, по сути, привычка, неожиданно пригодившаяся в деле.

На полу в груде приборов лежали осколки только одной чашки. Свою Эйя вернула в целости и сохранности. Какой нормальный человек во время магического боя на смерть будет заботиться о сохранности личного сервиза? Пусть и подаренного какой-то важной персоной.

– Да, – кивнул сам себе Артур. – Это мало о чем говорит, но мне хватит и этого.

Он поднялся и огляделся. Схватка, если подумать, началась на кухне. Причем в ее второй половине. Мальчик внимательно осмотрел запаянную трубу, некогда ведущую к раковине. Эльф уже начал мыть посуду. Посол – фигура видная, ей манеры блюсти надо. А какой воспитанный человек (или эльф) позволит себе мыть посуду на глазах у уважаемого гостя?

Фари, по-видимому, уже ушла к этому моменту.

– А напали на него сзади, – задумался Лазарь, поворачиваясь к гостиной. – Или не напали…

Мальчик ногой отодвинул приборы и прочие осколки, но улик так и не обнаружил – следов на паркете, ведущих от холодильника. Если бы эльфа притянули телекинетическим заклинанием, то точно оставили бы следы. А те отсутствовали.

– Он почувствовал их! – восхитился мальчик.

Эльф сыграл на опережение. В лучших традициях разборок в подворотнях нанес удар первым. Ошарашенный враг успел только отклонить холодильник, и тот разнес камин. После началась битва. Битва нескольких против одного. Даже Эйя не успела бы одновременно отклонить удар и нанести свой. Да и вообще, сражайся она тут – все до сих пор было бы во льду.

Разбитые раковина и фурнитура, находящиеся за спиной эльфа, говорили о том, что тот и сам не ожидал такой прыти от врага. Возможно, даже пропустил удар. Потом сражение переместилось в гостиную.

Артур последовал за своим воображением и перелез через дыру в стене. На этот раз отметины нашлись там, где им и следовало быть. Аккурат за пробоиной, а если точнее – в метре от нее. Как раз в том месте, где раньше стоял диван – первое укрытие эльфа.

После этого завязался бой.

Артуру не хватало познаний в магии, чтобы составить полную картину сражения. Впрочем, даже этого достаточно, чтобы понять две главные вещи. Первое: Эйя Фари не убивала посла. Во всяком случае, этого…

И второе: Душу Леса унесли нападающие. И именно за артефактом, вероятнее всего, они и пришли. Эльф, если бы не начал потасовку первым, отделался бы усыпляющим заклинанием или чем-то в этом духе.

Это говорило только об одном: нападающие хотели сделать все по-тихому. А значит, Душа Леса им для чего-то нужна. Если бы посол не умер, эльфы вряд ли бы стали подавать заявку в ОМР. Гордость бы не позволила расписаться в собственной промашке. Неизвестно, как прошли бы переговоры с парламентом, но тайну лесные жители сохранили бы обязательно.

– Знаешь, что самое плохое? – печально произнес Артур, покидая квартиру. Военный уже почти пришел в себя – видать, неплохо его о батарею приложило. – А плохо то, что я не знаю, кто такие грабители.

Роджер свесился и фыркнул. На его языке это значило: «Тебе пояснить смысл слова «грабеж»?»

– Да нет же. – Лазарь, посмотрев на лифт, толкнул плечом дверь на лестницу. – Я не знаю, кто именно украл артефакт. И если не узнаю, Эйя отправится на озера, а у меня скрываться вечно не получится. Я ведь даже магией не владею!

Дракончик подумал немного и просто вполз обратно на шляпу.

– Спасибо, – грустно улыбнулся мальчик, выходя в холл тремя этажами ниже. – Поддержал.

Артур вызвал лифт и задумался. Что ему делать дальше? За окном вечерело. Казалось, он почти ничего не успел, но пока одно, пока другое, начало смеркаться. Проводить очередную ночь под мостом как-то не хотелось. Да вообще, не устань он тогда, нашел бы ночлежку получше.

– Ну, всегда есть приглашение Генри.

Лазареву не хотелось лишний раз напрягать старика, но ведь тот сам позвал. Да и хотелось хоть с кем-нибудь обсудить сложившуюся ситуацию. Проблемы всегда выглядят проще, если рядом есть кто-то, кто может даже не помочь, а просто выслушать.

– Решено. – Артур поправил шляпу, игнорируя недовольное шипение потревоженного Роджи. – Мы едем на Ральф-стрит, одиннадцать.

Двери лифта закрылись, унося юного сыщика вниз.

Найдя нужный адрес, Артур сперва подумал, что Генри его надурил или он сам где-то ошибся. Мальчик стоял посреди одного из самых престижных районов города прямо перед главным театром Атланитиса – «Онфари». Хоть и двухэтажное, но внушительных размеров задние утопало в огнях прожекторов и подсветки. У парадного входа, оформленного в стиле дворцовой лестницы, останавливались дорогие мехповозки. Из них выходили джентльмены и леди всех мастей.

Были и пузатые «лорды», важно вышагивающие по мостовой, щелкая тростью и небрежно бросая парковщику ключи от авто. Рядом с такими семенили леди, обладавшие кукольной красотой и пустоватыми глазами. На них были красивые платья с глубоким вырезом и сверкавшие в электрическом свете украшения. Обычно «лорды» не носили шпаг. Смертные, пробившиеся в высший свет, почему-то всегда одевались так пышно и дорого, будто шли на прием к королю, не меньше. Мужчины были готовы нацепить все свои золотые часы. Леди же старались надеть на каждый палец по нескольку колец. Выглядело это скорее пошло, чем красиво.

Впрочем, не стоит впадать в крайности – среди смертных встречались и обладатели хорошего вкуса, а не только надутого кошелька. Стоит признать, таких было больше. Просто в глаза бросались именно «лорды».

Но маги выглядели лучше даже на фоне нормальных смертных. Их строгие, выдержанные в одном стиле костюмы с минимумом украшений всегда были подогнаны по фигуре и выглядели так, будто только что вышли из-под иглы портного. Мужчины все с медалями и орденами, в белых перчатках и с ножнами у бедер. На этот раз они крепились не на ремешки, а на широкие ленты из плотной ткани. Леди – в настолько элегантных платьях, что каждое их движение смотрелось как многократно переснятый дубль в фильме. Стильные прически, минимум косметики, драгоценности, сверкавшие не хуже звезд на небе. При этом все гармонировало и не резало глаз.

Лазарь как вышел на проспект, так и застыл. Будто увидел сцену из старого мультфильма «Анастасия», где на балу в Зимнем дворце состоялся примерно такой же по пышности нарядов раут. Вот только там это было почти уникальное событие, а здесь – рядовой поход в театр. Пусть и на премьерный показ, если верить афише.

Очнувшись, Артур собрался уже уйти, когда заметил у восточной стены относительно узкий проход. Наверное, для служебного пользования – черный выход или нелюдимых прим увозить.

Может, Генри забыл назвать корпус и надо пройти сквозь проулок, чтобы попасть в нужное здание? Театр стоял настолько неудачно, да еще и на углу, что закрывал вид на остальной проспект.

– Ну, все равно выбора особо нет, – пожал плечами мальчик.

Подняв воротник пальто, он перебежал дорогу и осторожно зашел в проулок. Заполненный выбивающимся из люков паром и уставленный черными пакетами с мусором, проулок немного пугал. Возникало ощущение, что в любой момент из клубов пара выскочит бандит или кто похуже. Неизвестно, какие опасности таит в себе город магов и колдунов.

Неудивительно, что, когда позади с глухим стуком упал набитый песком мешочек, Артур вздрогнул.

– Эй! – донесся до него приглушенный оклик. – Малой!

Лазарев оглянулся, но никого не нашел.

– Наверху, малой!

Артур задрал голову и увидел седую голову Генри, свесившегося из небольшого круглого окна почти у самой крыши театра.

– Залезай давай, – помахал бродяга рукой.

– Как?!

Бродяга замер и хлопнул себя ладонью по лбу.

– Не сказал, да? За контейнером дверь есть. Тебе даже двигать не надо – так пролезешь.

Убедившись, что был услышан, Генри исчез из виду. Артур же, немного покружив в клубах пара, отыскал дверь. Она действительно оказалась прямо за контейнером с мусором. Старый металл, некогда покрытый блестящей краской, сейчас местами проржавел и вообще выглядел жалко. Его и не отличишь от прочего валяющегося здесь хлама.

Осторожно, чтобы не порвать одежду и не поцарапать ножны, мальчик протиснулся в щель и толкнул створку. Та поддалась тяжело, неохотно, но без скрипа – кто-то смазывал петли.

Особой разницы между помещением и улицей мальчик не заметил. Узкая лестница на несколько пролетов была заставлена театральным реквизитом, вышедшим из употребления. Здесь лежали изображавшие разные расы куклы, лишенные конечностей или глаз. Так обезглавленный тролль лежал рядом с одноногим орком. Безухий эльф примостился рядом с лепреконом без рук. Куда ни глянь – сплошная Кунсткамера.

Продравшись сквозь завалы пластмассовых инвалидов, Артур наткнулся на вещи попроще. Порванные платья, сломанные бутафорские клинки и прочее оружие. Чуть дальше виднелись сложенные у стены картонки с изображением фасадов строений и замков.

Пареньку пришлось постараться, чтобы добраться до чердака, ничего не зацепив и не вызвав эффект «падающего домино». Вторая дверь, ведущая непосредственно к убежищу Генри, оказалась не намного целее первой.

Не без труда открыв ее, мальчик попал в своеобразную сокровищницу любителей хлама. На лестницу, судя по всему, когда-то вынесли то, что не поместилось на чердаке. Потому как здесь, кроме двух расчищенных островков (да и то большую часть одного из них занимал плохонький матрас), все было заполнено до потолка. Свалено в одну большую кучу и забыто. Надежно запечатано в самом дальнем уголке театра.

– Генри…

– Тшш, – перебил бродяга. – Ты так долго добирался, что третий звонок успел прозвенеть.

Не оборачиваясь, он подманил Артура, похлопав по соседнему стулу. Мальчик не понимал, чего интересного старик нашел в созерцании стены, пока не подошел ближе и не восхитился своим новым знакомым.

Теперь становилось понятно, почему в «Онфари» Генри смог найти убежище. Видимо, театр когда-то перепланировали и забыли про чердак и лестницу. Может, не обозначили на чертежах инженера или еще что. А потом, со временем, как это обычно бывает, стало лень или постоянно не находилось времени. Ведь нет ничего более постоянного, чем что-то временное.

В итоге Генри не только отыскал убежище, но и превратил его в идеальную смотровую площадку, просто открутив решетку старой системы вентиляции.

Усевшись на стул рядом, Лазарев увидел сцену с такого угла, с какого ее не мог увидеть ни один зритель. Даже те, кто заплатил бешеные деньги за королевскую ложу, не могли наслаждаться таким зрелищем, какое открылось двум бездомным.

– Задерживают! – хлопнул по коленям Генри. – Как всегда на премьерах.

– Вроде так положено.

– Положено, не положено! Люди ждут, а они последний марафет наводят. – Старик еще что-то процедил, а потом резко повернулся к Артуру. – Ну как успехи, малой?

– Почти никак, – вздохнул Артур, обводя взглядом зал.

В партере собрались почти одни маги, как и в центральных ложах. А вот места попроще заняли смертные, если на таком событии вообще могут быть простые места.

– Все совсем тухло или ты что-то узнал?

– Пожалуй, что-то все же узнал.

– Значит, не так уж и плохо! – Оптимизма Генри было не занимать. – А теперь смотрим. Глядишь, и ответы какие найдешь.

Лазарь не успел спросить, что полезного он может узнать из театральной постановки. Свет в зале погас, и занавес поднялся. На сцене появились первые действующие лица. Пастух, играющий на флейте, и послушное стадо овец. Явно заколдованных иллюзий, но от этого становилось только интересней.

Нет смысла описывать все представление, так как оно заняло полновесных три часа. Причем в антракте два собрата по несчастью не могли обсуждать ничего другого, кроме постановки. Суть же истории заключалась в том, что крестьянин стал королем, а после развязал войну с соседним государством.

Крестьянин завоевал земли изобилия. Там собирали хороший урожай, находили полезные ископаемые, не страдали от природных катаклизмов и жили припеваючи. В соседнем же царстве почти всегда засухи чередовались с дождями. Землетрясения сменялись набегами враждебных племен, а урожай собирали в лучшем случае раз в три года.

Вот и началась война. Страшная, с предательствами, интригами, кровавыми боями и большой любовью, которая всех и спасла. Банально, но все равно красиво.

– И как мне это поможет? – спросил Артур, когда представление уже закончилось и они делили скудный ужин, добытый Генри.

Краюшка хлеба, бутылка минеральной воды и ломоть сыра. Лазарев, замотавшись, совсем забыл, что у него есть деньги. В ответ на щедрость старика мальчик выложил сразу десять золотых монет. В ответ бродяга посмотрел на него так строго, что Лазарев покраснел впервые в жизни. Монеты пришлось убрать и дать себе обещание в следующий раз купить съестного.

– А ты подумай немного.

– Думаю и не понимаю, кому нужно подставлять Эйю.

– Плохо думаешь, – покачал головой Генри. – Не в ту сторону.

Лазарев замолчал. И действительно, если повернуть ситуацию другим боком, то ОМР в лице полковника мог банально воспользоваться так удачно подвернувшейся возможностью. Здесь и повод, и способ избавиться от старого врага. Да и кому какое дело до этих Первых Рас? Столько раз за всю историю войной пугали, но ни разу дальше нот протеста не заходило. Смысл расследовать? А за задержание Эйи Фари могут не только медалью, но и званием наградить.

С другой же стороны, все это могло быть совпадением.

– Но кому может понадобиться Душа Леса? – Артур задавался этим вопросом целый вечер и не находил ответа.

– Тому, кто хочет войны конечно же.

– Эльфы не нападут, – покачал головой мальчик. – Я хорошо знаю историю.

– Ты плохо знаешь жизнь, – улыбнулся бродяга. – Ушастые только и ждут повода. А теперь с нашей небольшой доски убрали и еще такую фигуру, как фея Полярной звезды. Причем собственными руками. Я не пророк, но войну вижу так же ясно, как тебя.

Война. От одного этого слова Артуру стало дурно. Теперь перспектива вернуться на Землю не казалась ему такой безрадостной. Вот только Эйю предать он не мог.

– Неужели смертные решили пойти дальше восстания?

– Не думаю, что они вообще о нем задумываются, – пожал плечами бродяга, заваливаясь на матрас. – Можешь мне не поверить, но сейчас они живут намного лучше, чем до седьмого бунта. А восьмой, несмотря ни на что, только добавил льгот и привилегий. Да, жизнь у немагов не сладкая, но терпимая. Сейчас никто на рожон не полезет.

– А как же Армия новой революции? – напомнил мальчик.

Бродяга приподнялся на локте и посмотрел прямо в глаза пареньку.

– А ты не замечаешь, что чего-то не замечаешь?

– Чего? – не понял Артур.

– Очень важной детали. Ты видел в городе каждую расу, по крайней мере, слышал о каждой, откуда бы ты ни свалился в Атлантис. Но вот о ком-то ты не слышал. И кого-то ты не видел.

Мальчик задумался, а потом его осенило. Осенило, и тело тут же пробила дрожь. Он слышал о лепреконах, русалках, орках, гномах, хоббитах, эльфах, драконах, великанах и прочее, прочее… Но… Ни об оборотнях, ни о вампирах, ни о нежити, ни о демонах (волшебных, естественно), ни о прочих героях страшилок мальчик не слышал.

– Темные существа, – тихонько произнес паренек. – Эйя не говорила о них… и я так и не знаю, куда отправляют заключенных с озер Забвения!

– Дошло, – кивнул Генри, чей взгляд посуровел. – И она небось сказала тебе, что в Литтл-гарден-сквере живут смертные?

Мальчик кивнул.

– Ну, есть там и такие. Но в основном там живут темные маги и существа, которых еще либо не поймали, либо не заподозрили в чем-либо. Я скажу тебе сейчас то, что знают все, но о чем предпочитают молчать. Атлантис – не единственный город на Бесконечном острове. Есть еще Лост-сити. И там живут все, кого отвергло наше общество. И, скажу я тебе, живут они там куда хуже самого последнего бродяги Литтла. Выживают, а не живут.

– Армия новой революции, – догадался мальчик. – Они сражаются за Лост-сити. Им нужна война.

– Как и эльфам, – поддакнул Генри. – Им она вообще всегда была нужна. Просто боялись того, на что способны люди. Сейчас же, когда все будут заняты Эйей Фари… В общем, более удачного шанса нанести удар исподтишка не найдешь.

– Так, значит, Первые Расы знают, что Душа Леса у АНР?

– Может, и не знают, но зато знаешь ты.

– Но они точно знают, что Эйя не виновата.

Бродяга прикрыл глаза и подложил руки под затылок.

– Уж в этом ты можешь не сомневаться. Но они ничего не скажут. Ведь они выигрывают в любом случае. Начнется война – плюс. Исчезнет Эйя – еще больший плюс. Все останется на своих местах – тоже плюс. Они ведь живут почти вечно. Что для них наши года, когда они меряют возраст веками.

Лазарь хмыкнул. Вариантов у него не так много, и самым разумным ему показался самый авантюрный.

– Мне нужно встретиться с эльфийским князем. Я слышал, он приехал в Атлантис.

– А я тебе здесь чем помогу?

– Скажи мне, как найти его.

Генри молча повернулся на другой бок, но Лазарев так просто не сдавался.

– Я знаю, что ты знаешь. Не знаю откуда, но знаешь.

Тишина висела пять минут. Пять долгих, томительных минут.

– Завтра он будет гулять по парку. Встретишь его там.

Теперь пришел черед Артуру замолкнуть. Но, набравшись смелости, он все же спросил:

– Кто ты, Генри?

Вот только вместо ответа раздался еле слышный храп. Спал ли старик или делал вид – Лазарев понял, что ответа сегодня он не получит.

Мальчик улегся на выделенный ему столь же дрянной матрас, подложил под голову сверток из бывших костюмов и попытался заснуть. Сон пришел всего за несколько часов до рассвета. Видимо, этой ночью безумцы из отдела сновидений решили схалтурить…

Глава 4

Лес, башня и план

Утром Артур проснулся в гордом одиночестве. Генри не было. Умел старик появляться и исчезать так, будто брал уроки у героя комиксов. Благо бродяга оставил тюбик пасты, а Лазарь раздосадованно хлопнул себя ладонью по лбу – он опять забыл про самое главное.

Забрав своеобразный подарок, мальчик все же оставил один сантум. Намного больше, чем стоил тюбик, но меньше не позволили остатки совести.

Приведя себя в относительный порядок, паренек выбрался из театра. Атлантис встретил его шумом рассекающих по дорогам мехповозок, визгом клаксонов и писком шин. Движение в центральной части города было очень оживленным.

Даже диву даешься, откуда, учитывая рассказы Фари, у народа столько денег. Нет, понятное дело, каждый, даже самый дрянной маг мог себе позволить по несколько авто, но ведь за двумя рулями не поездишь.

Не став ломать голову над загадкой, мальчик свернул в сторону подземки. Вход в метро обнаружился прямо рядом с театром – удобно и практично. До Центрального парка (и неважно, что он так назывался – находился фактически на восточной окраине) путь неблизкий, и тратить время на автобусы Артур не хотел. Откуда он знает, когда князь придет и во сколько засобирается обратно? Пришлось поспешить.

Лазарев впервые спустился в подземный мир города и был мигом поражен размахом местной атмосферы. Если в Петербурге в час пик на некоторых ветках яблоку упасть негде, то здесь его и кинуть-то неоткуда. Люди (и не только) были везде, где их только можно увидеть. Они двигались единой серо-черной массой, напрочь игнорируя убранство терминала и платформы.

– Один билет, пожалуйста. – Лазарь с трудом пропихнулся к кассе и протянул монетку в десять персе.

В метрополитене Атлантиса имелась своя, очень неудобная система. Никаких жетонов, карточек или единых проездных. Каждый день необходимо покупать билет, действующий в течение двадцати четырех часов. Он позволял кататься в любых направлениях по дюжине местных веток. Мальчику требовалось сперва проехаться по фиолетовой, потом сесть на оранжевую, сделать кольцо у делового района и пересесть на лиловую, конечной которой и являлся Центральный парк.

На словах просто, а вот на деле…

Платформы на каждой станции были однотипные. Широкое свободное пространство, заполненное пассажирами. Ни колонн, ни статуй, ни мрамора, ни фресок или прочих украшений, к коим так привык паренек. Здесь стены были отделаны кафельной плиткой. Пол разрисован разнообразными линиями, подсказывающими жителю, в каком направлении ему двигаться к необходимому переходу на другую ветку.

В самих же переходах никто не играл, ничем не торговали. В общем, было на удивление скучно. Порой встречались оэмэровцы, но их мальчик старательно избегал. Сам же вагон особо от земного не отличался. Жесткие, неудобные сиденья, набитые поролоном и обшитые кожзаменителем. Железные стойки со свисающими с них лямками. На стенах поездов, чьи ветки имели конечные станции в бедных районах, красовались надписи и рисунки. Они чем-то напоминали привычное граффити.

Лишь один раз мальчик оказался не просто потрясен, а даже восхищен. Он даже пожалел, что не может и дальше двигаться по столь причудливой ветке. Где-то на середине пути, когда оранжевая перешла в кольцо, поезд вырвался из темного плена подземелий. Теперь состав двигался не просто над землей, а на уровне одиннадцатого-тринадцатого этажа.

На поворотах Лазарев мог увидеть, как в небоскребах люди снуют по офисам или сидят в ресторанах и кафе. На земле же люди и вовсе казались размазанными, мелькающими, словно мухи, точками. Но самым удивительным оказалось совсем иное.

Где-то на очередном вираже, который напрочь проигнорировали другие пассажиры, к окну поезда подлетел пилот глайдера. Так близко летающие аппараты мальчик еще не видел.

Похожий на миниатюрный самолет, он все же чем-то отличался. Крылья немного иной формы, больше закрылков и несколько идущих по фюзеляжу труб, а также тросы, соединяющие нос и части агрегата, названия коих Лазарев не знал. Внешне машина напоминала сокола, и благодаря страницам журнала мальчик знал, что это последняя модель.

«Falcon v6.15». Боевой глайдер, находящийся на вооружении асов отдела путешественников. Самый быстрый, самый дорогой и самый красивый летательный аппарат в городе. От изумления Артур слегка приоткрыл рот, а пилот, заметив паренька, козырнул двумя пальцами и ушел на вираж, скрываясь в облаках. Где-то там, среди шпилей небоскребов, летали и другие глайдеры.

Не все военные. Любой гражданский, имея специальный документ, аналогичный водительским правам, мог свободно приобрести железную птицу. Так что движение в городе было не только на земле, но и в воздухе.

– Вот это да, – выдохнул мальчик.

Увы, кроме этого, поездка больше ничем не запомнилась. Спустя минут сорок Лазарев уже стоял у Центрального парка.

Вход в него никак не был обозначен. Ни указателей, ни кованой решетки, ни красивой арки, ни вывески на последнем доме. Просто в каком-то определенном месте заканчивался город и начинался натуральный лес. Разве что исчерченный грунтовыми дорожками, но и те терялись из виду уже после нескольких километров пути.

Артур поправил ножны и решительно направился к заснеженным деревьям. Крупные снежинки, слегка пританцовывая в воздухе, падали ему на плечи и порой на лицо. Рядом веселились дети, играя в зимние игры и что-то неразборчиво крича. За ними с любовью и заботой следили матери.

Лазарев отвернулся. Он уже давно не испытывал зависти по отношению к детям, имеющим родителей. И это никак не было связано с Эйей Фари. Нет, зависть пропала еще в приюте. В какой-то момент Артур и вовсе смог убедить себя, что одному ему лучше и комфортней. Но все же он старался не смотреть на добрые, счастливые материнские лица. От этого становилось не по себе.

Миновав ребятню, мальчик свернул подальше от площадок и горок, к коим уже давно выстроились огромные очереди. Вряд ли князь станет гулять среди столь неприятных ему людей. Да к тому же среди просто «человеков». Магов Первые Расы еще хоть как-то терпели, а вот обычных смертных… Их они, насколько помнил Артур, даже за разумных существ не считали. Обычные приматы, по иронии судьбы и насмешке природы научившиеся ходить на двух ногах и двигать языком, издавая звуки, похожие на речь.

Лазарев не знал, ни как выглядит князь, ни где он будет гулять, так что просто брел по дорожкам. Те петляли, кружили, порой приводя на настоящие луга или поляны. Ковры из снега, по которым изредка проносились белки. Они искали свои запасы орехов и нередко подбегали к мальчику.

– Простите, – улыбался Артур, разводя руками. – Мне нечего вам дать.

Животные, словно понимая слова человека, разворачивались и возвращались к своим делам.

Так мальчик и гулял. Любовался деревьями, надевшими снежные сарафаны и камзолы. Выглядели они даже красивее, чем летом. Зеленые кроны – это одно, а вот снежные убранства, будто кто-то огромный припорошил пухом, – совсем другое дело. Все сверкает, блестит, играя с солнечными лучами. Будто россыпи алмазов на каждом шагу или звездная пыль, просочившаяся сквозь сомкнувшийся свод гранитно-серого неба.

Зима всегда нравилась Артуру. Летом, в жаре и духоте, он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Когда так много солнца, сложно спрятаться от любопытных взглядов толпы. Ты словно оказываешься на открытой ладони, прямо под чьим-то микроскопом. Куда как лучше, когда вокруг легкий сумрак: летняя светлая ночь или зимний день.

Солнце, мирно дремлющее в облачном одеяле; ветер, играющий со снегом не хуже детей; деревья, дающие фору любой, самой богатой леди. И воздух. Кристально чистый, морозный воздух, от которого в груди будто что-то загорается. Но не обычным пламенем, а белым, как снег, хрустящий под ногами.

– Я думал, что увижу тебя, но не думал, что увижу сегодня.

Артур вздрогнул и обернулся. Неожиданно он оказался не в обычном лесу, а в чем-то пугающем и восхищающем одновременно. То, что мальчик секунду назад принял за поваленное дерево, оказалось всего лишь корнем. Небо же было белым вовсе не из-за туч, а потому что его закрыли ветви столь далекие, что им уступали некоторые небоскребы.

Ствол ближайшего гиганта мог вполне сойти за настоящий дом – настолько он был широкий. И таких вот деревьев здесь высилось столько, что мальчик испугался, как бы его не превратили в лилипута.

– Сюда сложно прийти специально. – На одном из корней сидел эльф.

Он свесил ноги, забавно болтая ими в ледяной луже. Вот только сидел он в трех с половиной метрах над землей, а лужа просто парила под его голыми ступнями.

– Поднимайся, раз пришел.

Лазарев посмотрел на толстенный корень, аркой изогнувшийся над землей. Потревожив Роджи, он прижал поля шляпы, чтобы та держалась крепче, и обхватил руками ствол. Покрытый льдом, тот оказался скользким, но Артур карабкался. С трудом, но продвигался все выше и выше. Ради Эйи он мог потерпеть боль в рассеченных ладонях. Та сейчас терпела ради него куда большие невзгоды…

Если ладони и могли зацепиться за лед, то вот подошва ботинок – нет. Нога соскользнула, и паренек кубарем скатился вниз, ухнув головой в сугроб.

– В обуви ты не заберешься, – прокомментировал эльф, забавляясь с наколдованной лужей.

Выглядело это настолько сюрреалистично, что Артуру стало сложно верить собственным глазам.

– Ботинки ему, значит, не нравятся, – недовольно буркнул паренек, стягивая обувь и засовывая внутрь теплые носки.

Ступни тут же укололись об ледяные иголки, но не настолько сильно, чтобы мигом нырнуть обратно в тепло.

На этот раз Артуру, исцарапавшему о ледяную корку ноги и руки, все же удалось забраться на вершину корня. Он уселся рядом с князем, украдкой его изучая. Первое, что бросилось в глаза, – возраст эльфа. Руки настолько тонкие и сухие, что их мог переломить слишком тяжелый взгляд. Вместо волос и бороды – березовая кора, обрамляющая плечи и закрывающая шею. Морщины на лице больше походили на глубокие каньоны, а в больших глазах без зрачка отражались не просто века, а тысячелетия. По сравнению с этим существом герцогиня Лармонт оставалась несмышленой первоклашкой.

– А ботинки ничего так. – Голос напоминал скрип деревьев в ветреную погоду. – Не самые страшные.

Мальчик немного смутился. Он не думал, что его услышат.

– Здравствуйте, сэр.

– Сэр. – Эльф покатал слово на языке и сморщился. – Все же убого звучит набор звуков, который вы называете языком. Все равно что бить палкой по камню и утверждать, что разговариваешь с лесом.

Артура это несколько задело.

– Простите, а как разговариваете вы?

– Ты вежлив.

Эльф повернулся лицом к Лазареву, и тот замер. На него будто посмотрела сама вечность.

– Обычно люди не тратят время на вежливость. Хотя вы вообще его ни на что не тратите. Даже на то, чтобы поболтать ногами в луже в хорошую зимнюю погоду.

– Просто у нас его мало.

– Просто вы его неразумно используете, – покачал головой князь. – Вот я сижу и качаю ногами. Мне приятно и слегка холодно. Я пытаюсь подобрать степень этому ощущению.

– И как?

– Попробуй сам.

У эльфа была немного странная манера говорить – отрывистыми, короткими предложениями. Видимо, настолько ему не нравился человеческий язык.

Князь провел пальцем по корню, и перед Артуром появилась точно такая же лужа. Лазарь сперва с опаской тронул водную гладь большим пальцем. Было действительно холодно.

Адекватный человек ни за что бы не сунул ногу в такую воду, но пареньку требовалось расположить к себе князя. Уже меньше чем через секунду ступня оказалась полностью погружена в волшебную лужицу.

– Ну и как? – спросил правитель одной из Первых Рас.

– Как в холодильнике, но не как в морозилке, – вынес вердикт Артур.

– А по мне – как в проруби, но не как в горном роднике.

Снег кружился под ними, собирая и сталкивая миниатюрные вихри и взвивая снежинки в безумной сальсе.

– Я не был ни в проруби, ни в горах.

– Но ты знаешь, что такое холодильник, – с грустью кивнул князь. – И я вот мог бы сейчас разговаривать с твоими правителями, а вместо этого качаю ногами в луже. Мне чуть холодно. Это почти как в горах. Это лучше разговоров о политике и войне.

Артур встряхнул головой. Старец не просто странно говорил, он еще и перепрыгивал с темы на тему. Хотя, возможно, он ее и не менял, просто делал слишком длинные вступления. Такие вступления, в какие люди умещают целый разговор.

– Что бы ты выбрал? Отправиться в горы или купить холодильник?

Артуру не требовалось времени на ответ.

– Отправиться в горы.

– А если бы холодильник отдавали даром?

И вновь слова сорвались быстрее, чем включился мозг.

– Выбрал бы его.

– Вот, – снова грустно улыбнулся князь. – Но представь, пока бы ты шел за своим холодильником, в горах сошла бы лавина. Навсегда бы исчез тот великолепный вид, за которым ты отправился. И все. Вида никогда больше не будет.

– Будет другой, – возразил мальчик.

– Но такого – никогда. Никогда уже гора не будет так красива, так величественна, как в тот день, когда ты выбрал холодильник.

– Зато у меня есть хороший холодильник, в котором не испортятся продукты.

– Он мог бы быть и завтра, – пожал плечами эльф. – И послезавтра. Через год. Через десять лет. Холодильники не меняются почти никогда. Горы – каждый день.

Пожалуй, только сейчас Артур стал понимать, о чем его предупреждал Генри. Эльфы действительно жили по другому времени. Для них это не бурный поток, а гладкое, безмятежное озеро.

– Ты вежлив, – внезапно повторил князь. – Обычно люди слишком спешат, чтобы тратить на вежливость свое время.

Лазарь начал о чем-то догадываться.

– Можно спросить?

Ноги немного потеряли чувствительность, и мальчик, вытащив их из лужи, отер рукавом пальто. Странно, но кожа даже не посинела…

– Разве я могу запретить задавать вопросы?

– Тогда – вот этот разговор, это было предисловие? – Артур специально выделил голосом последнее слово.

– Это была вежливость, – поправил эльф. – Ты пришел говорить о делах. Ты проявил вежливость людей, я проявил вежливость эльфов. Поговорил о том, что имеет смысл. О горах и холодильниках. О том, что важно для эльфов. О том, что важно для людей.

Вот теперь Лазарев все понял. Для человека сказать «здрасьте» – вежливость, а для эльфа вести длинный, малопонятный разговор почти ни о чем – то же самое.

– А сколько эльф тратит времени на вежливость?

Князь никак не пошевелился, но лужи исчезли. Вместо них под ногами беседующих появились небольшие, даже миниатюрные лужки с цветами. Если быть точнее – по три цветка каждому. Артуру достались лютик, тюльпан и фиалка. Старцу – ромашка, гвоздика и колокольчики.

Эльф погрузил ноги в окружавшие цветы траву и чуть приопустил веки, наслаждаясь ощущениями.

– Два дня – невоспитанный эльф. Неделя – торопящийся эльф. Месяц – вежливый эльф.

Месяц на вежливость?!

Артур чуть было не хлопнул себя по лбу. Сколько же раскланиваются и расшаркиваются учтивые жители леса?!

– Человек не может позволить себе такого! Мы не живем веками!

– Вы – живете. Ваши смертные – нет. Но неважно, сколько тебе отпущено, главное – как ты себя тратишь. Даже бабочка-однодневка не сразу садится на цветок. Сперва порхает вокруг. – Эльф провел пальцами по воздуху, и за ними пропорхала бабочка.

Искрящаяся пыльцой зеленая иллюзия. Дымчатая и почти незримая. Удивительно красивая и скоротечная, исчезнувшая уже спустя мгновение. Князь сделал это так же просто, как Артур сейчас дышал. И это напугало мальчика. Он сомневался, что Эйя способна на такое же без своей рапиры.

– Холодильники вам важнее мимолетного чуда, данного самой природой. Вы тратите свой краткий срок на вещи и дела, которые могут пережить вас, но не замечаете мгновений. Это глупо. У эльфов больше времени. Но у нас есть мгновения. У вас их почти не осталось.

– Если человек будет все время гоняться за мгновениями, от него ничего не останется после смерти. Никто его не запомнит. Он ведь даже семью завести не успеет.

Князь промолчал.

– На этом пока можно закончить вежливость, – произнес он. – Ты хотел услышать, как мы говорим.

Эльф приоткрыл рот, но не издал ни звука. Так мальчик думал первые несколько секунд. А потом услышал лишь скрип деревьев и шум ветра в снегу. Увидел, как луч солнца отразился в кристалликах льда, почувствовал прикосновение снежинки на ладони. Заметил, как колыхнулись многочисленные сарафаны князя, сшитые из листьев и коры деревьев.

– Вот так мы говорим.

– Но я ничего не понял!

– Потому что ты не успел услышать. – Князь развеял и луга, оставив ноги болтаться в воздухе, – это ему тоже нравилось. – Для тебя мгновение вот. – Старец щелкнул пальцами. – А для нас вот.

Он сделал вид, что хочет щелкнуть, но не издал ни звука. Лишь чуть-чуть, самую малость приблизил большой палец к указательному.

– А теперь, когда ты понял, что такое эльфийская вежливость, задавай свой настоящий вопрос.

Лазарев еле сдержал собственный взрывной характер. Все это время они болтали ни о чем! Эльф просто посмеивался над ним!

– Вы знаете, что фея Полярной звезды невиновна! – крикнул мальчик.

– Это не вопрос, – протянул эльф скрипучим голосом. – Но да, мы это знаем.

– Так скажите об этом парламенту! Чего Эйя вам сделала плохого?! Она же всегда поддерживала мир с Первыми Расами!

– Мир. – Князь неожиданно грустным взглядом обвел поляну. – Ты пришел к сердцу леса, мальчик. Когда-то здесь спали духи. Прекрасные создания. Мудрые. Живущие в мгновениях. Потом пришли вы. Построили каменные горы. Покрыли землю застывшей лавой. – Артур не понимал, зачем эльф строит из себя такого лесного отшельника, зная нормальные названия «гор» и «лавы». Про холодильник же сказал! – Духи умирали. Мы слышали их агонию. Их крик. Вы продолжали строить, загрязнять, убивать… Вы говорите о мире, воюя при этом с самим миром.

– Но вы никогда не жили в этих местах, – возмутился Лазарев, хорошо помнивший уроки Эйи. – Да и город не причиняет особого вреда.

– Сердце мертво, – сказал князь, нежно гладя корень. – Поэтому мы были вынуждены привезти сюда Душу. Сердце не может жить без души. Становится черствым, холодным и мертвым.

Да, пожалуй, лучше его не торопить. Пускай выскажется.

– Сейчас не жили, – продолжал старец. – Кто знает, что будет потом. Сейчас не причиняет, но ваши глайдеры улетают далеко за Парящие горы и Живые долины. Вы ищете новое. Вы можете навредить.

– Сейчас – это последние несколько тысяч лет как минимум.

– Нет, – внезапно строго ответил ушастый. – Для вас сейчас. – Он щелкнул пальцами. – Для нас сейчас. – И вновь тот же самый трюк. – Вы были волосатыми и ходили по веткам – мы изучали звезды. Вы мычали, делали и точили камни – мы строили свои города. Вы научились «говорить», а нам пришлось скрываться. Вы считаете себя правильными и хорошими, начав войну с миром. Когда вы были волосатыми и ходили по веткам, вы были лучше. Больше похожи на людей, чем сейчас. Вы ни с кем не воевали.

– Знаете, при всем уважении, лучше я буду ездить на машине и летать на самолете, чем ползать по деревьям!

– Человек, – скривился князь. Потом подумал и добавил: – Фари. Похож на Эллу.

– Но Эйя лично вам ничего не сделала! Вы говорите про войну, а сами не можете даже восстановить справедливость. Одного из вас убили, а вы молча сидите и качаете ногами в воздухе!

– Потому что сейчас для меня важнее качать ногами. Убийца никуда не денется, а погода скоро изменится.

– Зато Эйя денется!

Лазарев и сам не заметил, как от гнева встал на ноги и навис над невозмутимым полоумным старцем.

– Денется – хорошо. Воевать потом будет проще. Не денется – хорошо. Воевать не надо будет сейчас. Все, что может произойти в этих мгновениях, хорошо для нас. А если все хорошо, то лучше покачать ногами. Завтра изменится погода, но не изменятся эльфы и люди.

– Да как вы можете! Ведь это подло!

– Подло сегодня. Через век история забудет о подлости.

На этот раз Артур не смог найти, что ответить. Эльф оказался в точности таким, как его описывал Генри.

– Суд через три дня. Принеси в сердце Душу, и я помогу фее Полярной звезды. Войны не будет. Даю слово. А у эльфов есть только их слова.

Внезапный порыв ветра поднял настоящий, пусть и мимолетный буран. Лазарь с трудом удержался, а когда открыл глаза, старика и след простыл. Только на том месте, где он сидел, проросли подснежники.

– Да больше нам ничего и не надо, – прозвучало в ветре. – Остальное неважно. Остальное – не сейчас.

– Ну и кем мне тебя считать? – вздохнул Артур, начиная думать, как ему спуститься. – Мудрецом или гниловатым старикашкой?

Кое-как спустившись, мальчик отряхнул от снега ботинки. Натянув носки и зашнуровав обувь, огляделся. Он понятия не имел, как забрел сюда, и не имел представления, где выход. Правда, стоя на месте, делу тоже особо не поможешь. Паренек поправил шляпу, сделал шаг и моргнул…

Он стоял у горок. Дети с криками скатывались по ледяным дорожкам. Не заботясь о том, чтобы отряхнуться, они тащили санки обратно наверх, где их чисткой занимались родители. Порой мимо проходил местный смотритель. Низкорослый мужичок с пышными усами и впалыми щеками.

Чуть дальше на площадке резвилось совсем маленькое поколение. Их не допускали до опасных горок, да и мамам было удобнее стоять в кружке и спокойно разговаривать, нежели волноваться на склоне.

Артур обернулся. За его спиной все так же вились дорожки, уходя в глубь парка. Но никаких деревьев-великанов, скрывающих собой небо. Казалось, мальчик сделал всего один шаг, но каким-то непостижимым образом перенесся прямо к выходу на проспект.

– Магия, – одновременно удивленно и слегка растроенно произнес Лазарев.

Пока мальчик брел к метро, он размышлял над словами эльфа. Князь действительно готов воевать с людьми. Просто мог бросить вызов не сегодня и даже не через полвека. А, скажем, через двести лет. Или через триста. Для них это все равно «сейчас», а иногда и «мгновение». Существам, живущим тысячи лет, нет нужды торопиться с решениями. И все же им дорого и нечто мимолетное. К примеру, сердце леса.

Теперь у Артура появилась цель – он должен найти Душу Леса. Легко предположить, что та все еще у АНР, но вот как на них выйти… Если их не могут найти отдел магических расследований и репортеры, которые порой бывают куда лучшими следователями, чем сами следователи. Как бы глупо это ни звучало.

Так как же с такой задачей справится четырнадцатилетний подросток? Да еще и магией не владеющий. Лазарь нашел только один способ – спросить у существа, знающего все ответы, но выслушивавшего только один вопрос.

Мальчик запрыгнул в подземку и отправился в Королевскую школу магии. Ему нужно срочно встретиться с архивариусом.

Поезд остановился, и Артур вышел на практически безлюдную платформу. Час пик закончился, и теперь подземка напоминала полузаброшенное строение. Пустые вагоны с одиноко стоящими пассажирами. Каждый уткнулся в книгу, газету или рекламное объявление, перечитывая последнее по сто раз. Самое главное – не обращать внимания на окружающий мир.

Эскалатор поднял Артура на поверхность. Солнце почти вошло в зенит, и мальчик поторопился перебежать дорогу. У него осталось всего три дня, чтобы отыскать организацию, успешно прячущуюся от властей на протяжении нескольких лет. Не самая простая задачка даже для взрослого человека. Хотя, как и любой другой подросток, Лазарев считал себя взрослым и самостоятельным.

Остановившись перед решетками учебного комплекса, мальчик прикрыл веки, вспоминая рассказы Эйи. Она говорила, что библиотека – единственное здание в комплексе, которое сразу бросается в глаза.

И что же здесь настолько выделялось? Уже давно закончились зимние каникулы, и в школе шли занятия. Комплекс состоял из множества учебных корпусов, нескольких крупных помещений, похожих на ангары для самолетов, и пары-тройки закрытых в этот сезон стадионов. О чем же говорила Фари, если все в комплексе построено мало того что в одном стиле, так еще и расположено абсолютно симметрично?

Лазарев приложил ладонь козырьком и пригляделся. На небольшом холме, окутанная туманом, стояла светло-серая башня. Именно из-за цвета мальчик не заметил ее сразу. Она спряталась на фоне неба и снежного покрывала, скрывшись от взглядов любопытных прохожих. Высокая, с колоннами и фресками, башня стояла в гордом одиночестве посреди пустыря. Крупнейшая библиотека Атлантиса, где собраны тысячи волшебных книг.

– Ну, здание я нашел, – кивнул самому себе Лазарев. – Но вот как туда пробраться?

Взглянув на высокую решетку, парнишка мигом отмел этот вариант как наиглупейший из всех. Вряд ли здание, где учится все поголовье отпрысков знати, защищено одним лишь забором. Вот начнешь на него забираться, и превратишься во что-нибудь мерзкое, склизкое и вообще с жабрами. И вряд ли в образе одноногой косоглазой лягушки Артуру удастся помочь своему опекуну.

Самым разумным решением было пройти через охранников. Те сидели на своеобразной проходной. На небольшом терминале вместо турникетов или металлоискателя оказалась прозрачная занавесь, струящаяся из каменной арки. Эдакое воздушное покрывало, колышущееся на несуществующем ветру. Как-то не хотелось пробегать через него без спросу…

Мальчик подошел к будке и нажал на звонок. Со скрипом и скрежетом к окошку подъехал стул, на котором сидел, что странно, представитель ОМР. Артур сперва струхнул и собирался убежать, но вовремя понял, что этим привлечет еще больше внимания.

– Парень, тебе чего? – поинтересовался военный, лениво помешивая кофе в кружке.

Лазарев почувствовал, как на шляпе завозился Роджи. Дракончик небось приметил своего идеологического противника и засобирался в атаку. Придавив возмущающуюся рептилию, Артур улыбнулся.

– Я портфель в школе оставил, – делано застенчиво произнес юный авантюрист. – А там ключи и тетради. Пропустите, пожалуйста, забрать?

– Да без проблем, – пожал плечами военный.

Он что-то нажал, и из-под земли выехал толстый металлический стержень с механическим считывающим устройством. Оно было похоже на миниатюрную печатную машинку. Такие же стояли в метро и считывали информацию с билетиков.

Намек оказался более чем просто прозрачен. Для прохода в комплекс нужен особый документ.

– Но у меня там и пропуск остался! – На этот раз Артур изобразил на лице страх.

Военный нахмурился и строго взглянул на безалаберного, по его мнению, паренька. Лазарев все это время старательно прятал глаза под полями шляпы. Еще не хватало, чтобы в нем опознали беглеца.

– А как же ты обратно вышел?

– Ну вот как-то вышел, – развел руками Лазарь. – Мы с друзьями все вместе и прошли.

Красномундирник хлопнул рукой по столу.

– Опять занавес барахлит, – возмущенно процедил он, угрожающе поглядывая на странное устройство. – Сколько говорили попечительскому совету – выделите средства на новый занавес, так нет…

Военный продолжал возмущаться, ругая все руководство школы в целом и отдельно каждого члена правления.

– Сэр! – прокашлялся Артур. – Так мне можно портфель забрать?

– Да проходи уже, – отмахнулся красномундирник.

Все так же придерживая кусающегося и рвущегося в бой Роджера, мальчик смело шагнул через колышущийся, почти незримый занавес. В этот момент его обдало легким ветром, забравшимся под одежду и слегка пощекотавшим тело.

На миг потерялось чувство равновесия – будто кто-то выдернул ковер из-под ног. Но через пару секунд все вернулось в норму, и парнишка оказался на территории Королевской школы магии.

– Надо же, – раздалось за спиной.

Артур обернулся. Военный в будке удивленно поглаживал щетину.

– Не думал, что сумеешь пройти.

– И что же вы думали?

– Что ты очередной смертный. Они постоянно пытаются пробраться на территорию школы. Кто-то распустил в их районах слух, что здесь есть средство, превращающее людей в магов.

– Зачем тогда пропустили?

– Да скучно здесь. – Оэмэровец ответил таким тоном, будто это могло послужить ему оправданием. – У меня напарник по смене на больничном, так что даже позубоскалить не с кем.

Лазарь возмущенно выдохнул и пожалел, что не позволил Роджеру подшутить над охранником…

До Артура долго доходило то, что ему сейчас сказали. А когда дошло, паренек посетовал, что не может попрыгать от радости. Если смертный не мог пройти в школу, значит, Артур все-таки маг! Хотя еще рано радоваться. Военный сказал, что занавес барахлит, а значит, мальчику могли помочь волшебные шпага и талисман.

– И что происходит с лазутчиками?

– Да ничего, – зевнул военный. – Это же почти телепорт. Слабенький только. Отправляет прямиком в ближайший отдел, где их и допрашивают. С какой целью? Зачем? Почему? И так далее.

Лазарев покачал головой. Демократией, про которую так любят говорить на Земле, в Атлантисе и не пахло.

– Ну ты иди за портфелем-то.

И военный, оттолкнувшись ногами, укатился на стуле в глубь будки.

Лазареву все отчетливее становилось понятно, почему народ не любит оэмэровцев. Уж слишком у них специфическое чувство юмора.

Роджер, стоило отойти от проходной на десяток шагов, успокоился и вернулся к своему любимому занятию – сну. Мальчик же уверенно, не скрываясь, шел по главной аллее комплекса. Какой смысл прятаться, если он прошел колдунскую занавеску. Вряд ли кто-то из учащихся или местных работников заподозрит в нем «зайца».

В первом корпусе, окна которого были на достаточно низком уровне, чтобы в них получилось заглянуть, занимались старшеклассники. Само здание относилось к ангарному типу, и ученики, разбитые по парам, весело швырялись друг в друга разнообразными заклинаниями. Между практикующими парами неспешно курсировали трое учителей, следивших за безопасностью и техникой выполнения.

Артур задержался бы посмотреть на эффектное зрелище, но поспешил дальше.

Следующим зданием оказался центральный учебный корпус. Семиэтажное красивое строение, сделанное в виде прописной буквы «т». Белый фасад, увенчанный барельефами и даже горгульями. Окна с резными рамами, мраморное крыльцо и бесчисленное множество клумб и беседок вокруг. Да, на обычную школу это место точно не похоже.

В окнах первого этажа были видны ровесники Артура. Они, уткнувшись носом в тетради, старательно конспектировали учителя, водящего указкой по огромной черной доске, исписанной мелом. Доска эта была настолько велика, что занимала всю стену амфитеатра. Да, занимались ученики не в классе, а в аудитории. Сидели за овальными рядами, положив шпаги перед собой. И, конечно, не все учились. Некоторые общались шепотом, другие спали, еще кто-то шутливо пихал соседа в бок или слал записки.

– Одновременно привычно и странно, – вынес вердикт Лазарь, сворачивая за угол.

Корпуса и ангары сменились вереницей стадионов и миниатюрных парков с припорошенными снегом скамейками и столами. Видимо, здесь учащиеся обедали в теплые сезоны или просто проводили время в перерывах.

Стадионы были в основном мелкие, но нашелся и один крупный. Там даже имелись своеобразные трибуны, рассчитанные на тысячу или чуть более человек. В целом Лазарев остался доволен своим предполагаемым местом учебы. Дело осталось за малым: «всего-то» надурить Армию новой революции и спасти от властей фею Полярной звезды. Что из этого перечня проще, парнишка так пока и не понял.

Прохрустев снегом на пустыре, Артур очутился у входа в башню. Сама она вблизи оказалась намного больше, чем представлялась издалека. С витым барельефом, высотой башня превосходила девятиэтажный дом. На вершине красовался герб школы. Скрещенная шпага и учебник. Слегка банально, но красиво.

Дверь же, несмотря на общую атмосферу, была самая обычная. Деревянная, с медной ручкой. И, судя по состоянию последней, посещали башню не очень-то часто. Если не сказать совсем редко.

Толкнув створку, кривясь от тонкого скрипа петель, Артур проник в странное помещение. Здесь не было ни стульев, ни скамеек, ничего, что напоминало бы читальный зал.

Если честно, тут не было даже этажей. Один лишь пандус, вьющийся вдоль стен, уходя далеко-далеко вверх. А также бесконечные стеллажи и полки с разнообразными книгами. Их здесь было столько, что вспыхни пожар – горели бы несколько недель, а может, и дольше. Как в этом царстве из гримуаров, свитков, глиняных табличек, каких-то веревок с узелками и исцарапанных камней найти архивариуса, Артур не представлял.

Вооружившись опытом последних поисков странных личностей, мальчик просто побрел по хитросплетению пандусов и своеобразных мостов, тоже заполненных стеллажами с книгами.

Паренек старался не читать названия на корешках, иначе бы не удержался и обязательно открыл какой-нибудь труд, зависнув на несколько часов. Именно так и происходило, когда Фари впускала его в библиотеку. Тогда мальчик сразу рвался к книгам про духов и зачитывался ими до поздней ночи. Заклинания чередовались с легендами и мифами, а последние Артур любил больше всего на свете.

– Еще не начались экзамены, а меня уже кто-то беспокоит.

Артур обернулся, но никого не обнаружил. Только пустой мост, перекинувшийся через пропасть из книг. Несколько заполненных стеллажей, пара высоких ламп, но никого, кто мог бы говорить.

– О, так ты новенький. Хотя погоди, я помню всех новеньких, а тебя нет.

Лазарь крутил головой как бешеный, но так и не мог найти говорившего.

– Ты смертный?

– Нет!

– Значит, кто-то опять пробрался из муниципальной школы. И что вас всех сюда тянет? Я ведь все равно только на один вопрос отвечу.

Артур уже начал было думать, что сошел с ума или его околдавали, когда голос недовольно буркнул:

– Под ноги посмотри, внимательный ты наш.

И Лазарев посмотрел. Прямо на полу лежала открытая посередине книга, а на ней сидела маленькая собака, похожая на шпица. Миниатюрная, пушистая, черно-белого окраса и… в очках.

– Вы собака! – воскликнул мальчик.

– Наблюдательность, достойная восхищения, – тявкнул бобик и лапой перевернул страницу. – И тебе повезло, что это было не вопросительным тоном. Иначе сказал бы «да», и все дела. В конце концов если кто-то – не такой, как ты, это еще не повод тыкать в него пальцем!

– Но поч… – Мальчик запнулся на полуслове.

Фари хорошо подготовила его к подобным разговорам. Да и вообще, если задуматься, она многое рассказала, что Артуру пригодилось в последние несколько дней. Будто знала…

– Не буду мешать твоему мыслительному процессу, юноша.

Собака погрузилась в чтение.

– Погодите, я уверен, что вы архивариус.

Пес поднял голову, и в его слишком человеческом взгляде отразилась заинтересованность.

– Хорошо повернул, – кивнул шпиц. – Без вопроса, но с вопросом. Да, я архивариус. Вчера был, и завтра, если меня никто не съест, тоже буду.

Собачка уставилась на Артура с ожиданием.

«Ну нет, – подумал паренек. – Я не стану напрямую спрашивать, кто тебя может съесть!»

Вместо этого он произнес:

– Не понимаю, кто может съесть вас в этой башне.

– И игрок проходит вторую базу! – гавкнул шпиц. – Старшеклассники из высокородных порой заводят сюда голодных собак…

– Жестоко.

– Им это кажется веселым. – Архивариус с делано безразличным видом перелистнул очередную страницу. – Но знаешь, за семьдесят веков я попривык к подобным закидонам… Закидон… Даже не знал, что знаю такое слово! Мне нужно меньше общаться с молодежью…

– Я сегодня встречался с эльфийским князем.

Шпиц поджал хвост и тихонько зарычал.

– Мне он показался старше.

– Нет, малец, ты мне определенно нравишься. Редко кто доходит до третьей базы. Обычно задают вопрос…

– Просто мне очень нужно получить ответ, – намекнул мальчик.

Шпиц еще немного рассматривал Артура, пока не закрыл книгу и не прогавкал что-то. Фолиант, окутавшись розовым дымом, поднялся над полом и довольно резво влетел на стеллаж, заняв свободное место. Говорящая волшебная собачка…. Безумие в чистом и нефильтрованном виде.

– Вижу, – произнес архивариус, укладываясь на лапы. – Преимущество моего положения – я могу лежать, пока все стоят. А князь – мой ровесник. Нас с ним связывает одна очень банальная, но глупая история, в результате которой я и стал… этим. И нет бы в ротвейлера превратиться, в хаски или там в волкодава, к примеру. Так нет же! Теперь я какой-то шпиц!

– Он вас и проклял, – догадался Лазарь.

– Но-но-но, попрошу без оскорблений. Я маленький, но кусаться научился в совершенстве. Также владею собачьим кунг-фу и карате. Не бойся дога, бойся шпица – насквозь прокусит, коли злится.

Шпиц поднялся на задние лапы и как-то забавно дернул передними.

– Я сильно в этом сомневаюсь. – Артур хрюкнул от еле сдерживаемого смеха.

Архивариус закатил глаза и вновь улегся на пол.

– Но попытаться-то стоило, – проворчал песик. – Нет, сообразительный ты двуногий, проклял я себя сам. И не спрашивай как!

– У меня другой вопрос.

– Хорошо, – облегченно выдохнул шпиц. – А то я стесняюсь этой истории. Ну ладно, ты показал себя существом умнее амебы, а значит, сообразительнее подавляющего большинства людей. Задавай вопрос, тинейджер языкастый… Тинейджер… какого только мусора не подберешь на язык!

– Как отыскать Душу Леса?

Челюсть шпица медленно ползла к полу, но в силу биологических особенностей приоткрылась всего на пару сантиметров.

– Ты за кого меня принимаешь, вундеркинд?! – гавкнул пес, резко принимая сидячее положение. – Я тебе вселенский разум или кто? Ты бы еще спросил, знаю ли я смысл жизни!

– Но я думал, что это так и работает, – попытался оправдаться ошарашенный Артур.

– А как я, по-твоему, должен ответить на вопрос, не имея информации? Или, может, ты видишь у меня корреспонденцию?

Лазарев промолчал.

– Ой, можешь уже не обдумывать, что говорить. Вопрос-то задан!

– А почему у вас нет газет? – на одном дыхании выпалил Артур.

– Руководство боится, что если я буду в курсе дел, то смогу захватить власть, – отмахнулся лапой архивариус. – Как будто она мне нужна! И вообще, представь шпица на троне. Слишком хорошо, чтобы быть правдой… Так что рассказывай все, что знаешь.

И Артур рассказал. Начиная с появления ОМРа в пентхаусе и заканчивая недавней встречей с эльфийским князем. Архивариус сперва молчал, а потом долго что-то гавкал. Видимо, ругался, но не хотел, чтобы его поняли.

– Парень! – наконец выдал он. – За последние семьдесят пять лет это самый чумовой вопрос… Чумовой… кхм-кхм. Неважно. В общем, мне понравилось!

– Ну так и? – поторопил Артур, и без того потерявший весь день на разговоры со старыми чудаками.

И ладно первый хотя бы был правителем эльфов, так второй оказался просто говорящей собакой. Да еще и шпицем.

– Чтобы найти Душу Леса, тебе надо выйти за дверь!

Артур обмолел.

– Чего?

– Того! – гавкнула собака. – За дверь, говорю, выйди.

– Но… но… но… вы же сказали, что вам понравился вопрос.

– Понравился, – кивнул архивариус.

– Тогда почему вы так отвечаете? Я и сам знаю, что здесь ее нет!

– Серьезно, малой, не буди во мне тойтерьера. Сказал – за дверь выйди, значит, выйди. Давай шевелись, они уже собираются сюда вломиться.

«Они?» – подумал мальчик и посмотрел на шпица. Тот одной лапой указывал на выход, а другой активно подгонял.

Фари учила мальчика никому не верить в Атлантисе. Говорила, что здесь нет людей, на которых можно положиться, но Артур уже встретил Генри и… Ну, во всяком случае один хороший человек больше, чем ни одного. А уже одно это опровергает слова наставницы.

– Спасибо и прощайте! – крикнул мальчик, кубарем скатываясь по пандусу.

– До встречи, – донеслось до него далеким эхом.

Пронесшись между стеллажей и полок, пару раз прокатившись по перилам и буквально проскользив по пандусу, мальчик открыл дверь… На него с недоумением смотрели четыре пары глаз.

Четверо ребят, ровесников Лазарева, пытались вскрыть незапертую дверь. Причем тот, кто орудовал отмычкой, сейчас сидел на пятой точке прямо в сугробе.

Первый, стоявший ближе всех, – высокий худощавый парень с вьющимися золотистыми волосами. В голубых глазах читались смятение и удивление. Сам паренек оказался ниже Артура всего на полголовы, а значит, был довольно высок для своего возраста. Рядом с ним стояла леди с точно таким же цветом волос и глаз. Она нервно крутила в руках шпагу, а на миловидном круглом лице проглядывалось желание удрать. По внешнему сходству Лазарев определил в них близких родственников.

Пухлый шатен с красным лицом, маленькими, но добрыми зелеными глазами пытался вырваться из снежного плена, в чем ему помогала последняя участница четверки. Ее Артур узнал сразу.

– Алиса? – удивился он.

Девочка замерла и присмотрелась.

– Ты! – воскликнула она.

– Я, – осторожно согласился Лазарев, незаметно принимая более удачное положение для бегства в глубь библиотеки.

– Джин! Симон! Костя! – крикнула Алиса.

От привычного «Костя» Артур дернулся. Впрочем, в Атлантисе он каких только имен не слышал.

– Это тот самый лифтер, – продолжила Алиса, но наткнулась на непонимание во взглядах товарищей. – Ну, который от ОМР сбежал. Я вам позавчера рассказывала!

– А-а-а, – протянул пухлый. Он, видимо, отчаялся вылезти из сугроба и уселся там поудобней, скрестив руки на груди. – Электрообезьяны.

– Ага, – заторможенно протянул Лазарев. – А вы что тут делаете?

– Гуляем, – кивнула девушка, которую, очевидно, звали Джин… Интересно, а это имя вообще склоняется? – Просто прогуливались мимо.

– Да-да, – поддакнул ее брат. – И мы совершенно точно не собирались пробираться в вашу библиотеку, сэр архивариус.

– Эмм…

Артур начал понимать, что здесь что-то не так. Спутать его с собакой? Нет, на такое не способен даже тот орк, который выпил столько, что придумал волшебный язык.

– Я не архивариус, – сказал Лазарь. – Архивариус – весьма наглый и вредный шпиц. Валяется там где-то на полу. Кстати, это он меня к вам послал.

– Шпиц? – спросил все же выбравшийся из сугроба пухляк. – Архивариус – шпиц? Ну да, от «электрообезьян» я большего не ожидал.

– Меня зовут Артур.

– Очень приятно, а я Симон. – Пухлый буквально подлетел и потряс руку.

Лазарь так и не понял, нравится ему этот парнишка или нет. Во всяком случае, он казался ему необычным. Да и вообще Лазарев наивно полагал, что Симоном будет называться брат Джин. Это было бы как-то логичней…

В этот момент что-то неведомое вытолкнуло мальчика из библиотеки. Его около метра протащило по снегу, а дверь с грохотом захлопнулась.

– Нет! – хором закричали подростки, бросаясь на приступ створки, но было поздно.

Вход в башню исчез – никакой двери. Только сплошная гранитная стена… Что-то подсказывало Артуру, что про старшеклассников и голодных собак шпиц наврал. Все же вредный он старик!

– Полтора месяца подготовки, – хныкнул Костя, стуча кулаком о стену.

– Столько трудов, чтобы попасть на территорию библиотеки, – вторил ему Симон, держась за сердце.

– Сломанный каблук и два ногтя! – Джин медленно съехала по стенке.

– Ну, зато было весело, – нашлась Алиса.

Впрочем, в ее голосе звучала скорее неуверенность, чем твердость.

– А отчего просто не вошли? – спросил Артур, отряхиваясь от снега.

– Просто не вошли?! – грянули четыре разъяренных мага.

– Ладно, ладно. – Лазарев отступил назад и поднял открытые ладони. – Я же просто спросил.

Друзья, а видимо, эти четверо ими и были, переглянулись и слегка успокоились. Первым заговорил Симон. Одетый явно в добротную, но недорогую одежду, он выдавал в себе мозговой центр компании.

– А ты как вообще в башню проник?

– Просто открыл дверь, – пожал плечами Лазарь.

И вновь грянул квартет:

– Просто открыл дверь?!

– Ну да, – кивнул парнишка. – Разве не так делают нормальные люди, когда хотят куда-то попасть?

– Конечно, так, – кивнул Костя. – Конечно. Но не когда дверь закрыта величайшим магом в истории!

– А это у нас кто? – заискивающе поинтересовался Артур.

И в третий раз грянул не очень стройный хор голосов:

– Архивариус!

Ну а чего еще можно ожидать от Атлантиса? Конечно же величайший маг истории окажется вредным шпицем, а злая королева – твоим опекуном. Все настолько нелогично, что даже удивляться лень.

Возможно, Артуру стоит забыть о родной Земле, где такое точно было бы невозможно. И, наверное, именно потому там порой так скучно. Просто не хватает волшебной говорящей собаки.

– Ладно, давайте успокоимся. – Джин поднялась и отряхнула полы дубленки. – Ты сказал, что тебя к нам послал архивариус.

– Да, – кивнул Артур. – Я задал ему вопрос, а вы вроде как оказались его ответом.

– А что за вопрос? – мигом поинтересовался Симон.

– Мне нужно за три дня… – Мальчик посмотрел на клонящееся к западу солнце. Времени оставалось все меньше. – За три дня найти Душу Леса.

– Хм, – протянул пухлый, почесывая левую щеку.

– А зачем? – спросила Алиса, внимательно разглядывая одежду недавнего попутчика.

– Чтобы спасти Эйю Фари. Она не убивала посла, а князь это признает, только если я оживлю сердце нашего парка.

– Хм. – Алиса присоединилась к Симону.

Брат и сестра, переглянувшись, обступили Лазарева с двух сторон. Его это насторожило, но не настолько, чтобы давать деру или хвататься за эфес.

– А тебе ее спасать зачем? – Это был Костя.

– И ты ей кто? – А это его сестра Джин.

– Она мой опекун.

Ребята замолчали и уставились на Артура так, будто увидели инопланетянина, дарящего цветы фонарному столбу. В общем, с непередаваемой гаммой чувств и эмоций.

– А ты…

– Артур Лазарев, – представился землянин. – Очень приятно.

– Да-да-да, – закивала Алиса. – Теперь становится понятно, как ты оказался в лифте и почему сбегал от ОМР!

– И все же – электрообезьяны? – не унимался Симон. – Серьезно?

– Извини, – скривился Артур. – В тот момент я был занят прыганием в лифтовых шахтах и не сообразил что-то поумнее.

– Вот что бывает, когда работаешь с дилетантами, – вздохнул Костя. – Он всего лишь попрыгал по шахте, а уже не смог включить мозги.

– Сказал Костя, который на прошлой неделе вчистую проиграл барону Лармонту, – заступилась Алиса.

Блондин закатил глаза и оперся на стену.

– Я думал, он не станет прикрываться щитом Зластар…

– Костя! – крикнули трое ребят.

– Простите, – поднял руки высокий маг.

Первым на недоумение Артура среагировала все та же миловидная Алиса.

– Ты его извини. Он как о боксе начнет говорить, неделями может не затыкаться.

– Ага, – кивнула Джин, встряхивая копной золотых волос. – В последний раз распинался почти пять дней.

– Пока не уехал на соревнования, – закончил Симон. – Так что ты там, говоришь, сделать хочешь и как это связано со Эйей Фари?

– Мне надо отыскать убежище АНР. Выкрасть у них Душу Леса. Соединить ее с сердцем. Принести доказательства князю эльфов. И все это за три дня.

Ребята переглянулись. Пухлый продолжал чесать левую щеку.

– Три дня?

– Ага.

– Нереально! – воскликнул Симон, поскальзываясь и плюхаясь обратно в сугроб.

Вытащили его оттуда только совместными усилиями всех присутствующих.

– Спасибо, – поблагодарил умник. – Итак, как я уже сказал, это нереально.

– Значит, архивариус ошибся, отправляя меня к вам.

– Архивариус никогда не ошибается!

Вот любят эти ребята хором говорить… У Лазарева уже левое ухо от их слаженного ора заложило.

– Клуб авантюристов, а это мы, – Алиса обвела ребят взглядом, – всегда берется только за невыполнимое! Так что мы с тобой! Ну, что предпримем? Сразу в Литтл-гарден-сквер или сперва…

Джин приложила ладошку ко рту Алисы, и та издала несколько чавкающих, нечленораздельных звуков.

– Давайте сперва придумаем план, – улыбнулась Джин. – А рискнуть в Литтле мы всегда успеем.

– Ну тогда двигаем в наше кафе? – предложил Костя. – Обдумаем все детали.

– Ага, – легко согласился Симон.

И друзья, назвавшиеся клубом авантюристов, зашагали по направлению к выходу из школы. Артур сперва постоял с чуть приоткрытым ртом, а потом обернулся. Где-то в вышине ему козырнул лапой шпиц, тут же скрывшийся в окне башни. Вот интересно, почему так сложно понять существ, которым уже хорошо за несколько тысяч лет. Потому ли это, что они слишком много знают, или потому, что забыли, каково это – почти ничего не знать.

– Эй! – оглянувшись, помахал рукой Костя. – Так ты идешь, подопечный злой королевы?

– А это не делает его злым принцем? – поинтересовалась Алиса.

В этом изумрудном пальто и в меховых сапожках она выглядела очень красиво…

– Чисто технически у Фари вообще титулов нет, – задумался Симон.

– Не занудничай. – Джин толкнула друга локтем и тоже помахала Лазареву. – Не стой столбом – фонарь зажжется!

Ребята засмеялись, а сам Артур не очень понял шутку. Видимо, это какой-то особый местный юмор. Так или иначе, землянин в последний раз посмотрел на башню и побежал за людьми, которые предложили ему свою помощь. Может, Фари действительно была неправа и в Атлантисе не так уж мало хороших людей. Просто, как и в любом другом городе, они тщательно прячутся.

Кафе, про которое говорил Костя, находилось всего в одной автобусной остановке. Небольшое здание с закрытыми на зиму уличными столиками. На витрине стояли тортики и пирожные. На вывеске закрученным шрифтом красовалась надпись «Кафе Уолтов». Внутри же помещение оказалось намного просторнее, чем выглядело снаружи.

Здесь стояло около пятнадцати столиков, и вокруг каждого – по два двухместных дивана. За некоторыми столиками, несмотря на неподходящий час, сидели клиенты. Сам зал был разделен невысокой, в рост сидящего человека, деревянной перегородкой. Стены увешаны разными черно-белыми фотографиями, изображающими Атлантис и его жителей. Выглядело красиво и стильно. На потолке кружились вентиляторы, светили несколько приплюснутых ламп.

Справа за длинной стойкой с несколькими барными стульями пристроились молодой человек в одежде официанта и девушка лет двадцати трех. Последняя отличалась абсолютно незапоминающейся внешностью. Стоило Артуру отвернуться от нее, как он сразу забывал, что леди вообще присутствует в зале.

Участники клуба авантюристов, ну или кто они там, прошли в самый конец зала. Там в глубине, спрятанный за естественным ландшафтом в виде двух лимонных деревьев, находился длинный столик на шесть человек. Утопленный в своеобразной затемненной нише, его сразу и не увидишь, если не знаешь, где искать.

Когда народ расселся, к столику подошла незапоминающаяся официантка.

– Мистер Уолт, вам как всегда?

У Артура в голове что-то щелкнуло.

– Да, – кивнул Симон. – Только в этот раз на пятерых.

– Хорошо, – кивнула леди и исчезла, а Артур опять забыл, как та выглядела.

– Все-таки уютно у вас, Симон.

– Мама интерьер выбирала. Она вообще все здесь сама выбирала и рабочих нервировала.

– Так это действительно ваше кафе? – удивился Лазарев.

– Моей семьи, если быть точным, – пожал плечами Симон, вешая одежду на вешалку.

То же самое сделали и остальные. Один Артур с запозданием сбросил пальто, оставшись в одной рубашке и не самой лучшей жилетке. Стиль, привитый Эйей, как-то прочно въелся ему в мозги.

– На вывеске же написано. Или на Земле не учат читать? – не унимался Симон.

– Серьезно, не понимаю, нравишься ты мне или раздражаешь, – вздохнул Артур.

– Ничего страшного, – хихикнула Джин. – Наш умник у всех такую реакцию вызывает.

К этому времени официантка уже принесла поднос с порцией горячего шоколада для каждого. В высоком бокале, помимо напитка, были еще сливки и половинка клубники. Выглядело весьма вкусно. Также перед каждым поставили по кусочку кремового торта и разложили столовые приборы. Нет, Лазарь положительно не мог запомнить внешность девушки.

– Вы сказали, что с трудом проникли на территорию библиотеки, – напомнил он.

Лазарев хотел сразу перейти к делу, но видел, что ребята пока еще обдумывают его слова.

– Вообще-то это не так уж и просто. – Алиса завела прядь черных волос за ухо…

Артуру вновь пришлось встряхивать головой. Будто он в родной школе красивых девушек не видел.

– Пустырь, чтобы архивариуса не донимали, закрывают мощными чарами. Нам потребовался почти месяц, чтобы найти в них лазейку.

– Да? – удивился Лазарев. – А я их даже как-то не заметил.

– Не заметил он их, – буркнул Костя. – Все вы, Фари, такие… Не заметите чего-нибудь, а потом народ роптит.

– Ропщет, – поправил Симон. – Я думаю, Артура сам архивариус в башню провел. Чары снял, дверь открыл – видимо, поговорить хотел.

– Может, и так. – Блондин предпочел общению кусок на удивление вкусного торта.

Лазарев догадывался, что за чары отвечал боксер, и его немного задевала ситуация. Впрочем, он казался совсем не таким заносчивым, как тот же Лармонт. Да и вообще ребята были хорошие. Кроме Симона! Он все еще оставался странным малым.

– Погодите, – замахал ложкой Артур. – Вы все говорите, что в башню прямо невозможно попасть. Но это же библиотека! Ученики должны иметь в нее доступ!

Студенты Королевской школы магии переглянулись и дружно засмеялись. Артур не возражал. Ему никогда особо не было неприятно, когда над ним смеялись. Как говорится, удача любит тех, кто может посмеяться над самим собой. Да и к тому же если сделал что-то, что вызывает смех, присоединись к всеобщему веселью, и чувство застенчивости исчезнет само собой.

– Прости, – улыбнулась Алиса. – Просто это действительно забавно!

– Понимаю. Наверное.

– Нет, Артур, – взял слово Симон. – В библиотеку никого просто так не пускают. Опасаются, что спросят у архивариуса что-нибудь не то.

– Ага, – кивнул Костя. – Например, что-нибудь из запретных знаний.

За столиком повисла звенящая тишина. Действительно звенящая, так как Артур, не понимавший смысла всеобщего напряжения, продолжал наслаждаться вкусным тортиком. Такого он не пробовал даже в ресторане «Лайона».

– Нет, ну а что? – возмутился боксер. – Все ведь об этом подумали.

– Тебя за такое «подумали» на озера отправить могут, – зашипела на брата Джин, пиная его по коленке.

– Ладно, понял. Исправлюсь.

– Мальчишки, – закатила глаза блонди, а Алиса ее тут же поддержала.

– Значит, к библиотеке даже подходить нельзя, – подвел итог Артур. – С архивариусом общаться нежелательно… Но как же вы получаете книги?

– Оставляем кураторам списки, и те приносят, – ответил все тот же Симон. – Только сперва на каждую книгу надо получить одобрение классного руководителя. И, конечно, это касается только нетитулованных магов.

– Ну вот опять, – закатила глаза Алиса. – Я хоть раз отказывала тебе в том, чтобы добавить какую-нибудь книгу в свой список?

– Нет, ваша светлость, – шутливо поклонился пухляк.

– Мальчишки. – На этот раз глаза закатила брюнетка.

– Ладно. – Костя отложил в сторону ложку и вытащил из опустевшего бокала соломинку. – Давайте думать, как нам достать Душу Леса.

– А перед тем как мы начнем над этим думать, – встрял Лазарь, – вы расскажете мне, зачем вам это надо.

– Приключения, – мигом отозвался Костя.

– Загадка, – вторила Джин.

– Авантюра, – добавила Алиса.

– Плюс, – а вот и голос разума, – мы ведь никак фее Полярной звезды не помогаем. Просто хотим оживить парк, что всем пойдет на пользу. А если заодно озер избежит невиновный человек, так и вовсе замечательно.

Артур чуть поразмыслил. Такой подход его устраивает. Клуб авантюристов хочет сделать маленькое доброе дело, никак напрямую не влияющее на Эйю Фари. Все же Артура насторожили бы люди, стремящиеся помочь ведьме, которой их пугали с малых лет.

– Тогда давайте думать, – согласился он.

В этот момент со шляпы свесился недовольный Роджер. Он осуждающе посмотрел на Артура, потом на пустую тарелку и обратно на приятеля. Пришлось выкладывать на стол монетку и просить принести вазочку с шоколадным печеньем. Когда же вазу принесли, счастливый Родж нырнул в печенье, как известная утка в несметные богатства.

Ел дракончик, скажем прямо, безо всякого лоска. Крошки так и летели в разные стороны, но девочкам было все равно. Они умилялись, глядя на рептилию, поглаживая ее и тиская. Роджи в итоге оказался на седьмом небе от счастья.

«Подлиза!» – подумал Артур.

– Если проанализировать задачу, – начал Симон, с сомнением поглядывая на Роджи, – то все, что нам нужно, это забрать артефакт, правильно?

– Если проанализировать, – передразнила Джин, – то АНР – не те ребята, у которых что-то можно просто так забрать.

– Тоже верно, – кивнул пухлый. – Ушел в себя, вернусь с идеями.

И сын хозяина кафе действительно погрузился в себя. Его глаза потускнели, а взгляд остановился на одной точке – кончике чайной ложки.

– Может, нам за ними как-то проследить? – предложил Костя.

– ОМР несколько лет следит, – напомнил Артур. – Чем мы лучше?

– Не мы, – подмигнул блондин. – А мы. У нас опыта в таких делах побольше будет.

Лазарь решил ничего не отвечать. Только с таинственным видом отобрал у Роджи одну печеньку и закинул в рот. А ничего так, вкусно.

– Артур прав. – Алиса постучала ложкой о чашку и манерно положила ее на блюдечко. – Если военные не смогли их найти, то у нас за пару дней точно ничего не выйдет.

– Ладно, – буркнул Костя. – Но я хотя бы предлагаю!

Зазвенел колокольчик, и в кафе вошла молодая влюбленная парочка. Лет по девятнадцать, может, чуть больше. От их вида Артуру стало тошно. До столика шли в обнимку, за столиком сидят в обнимку, официантка подошла – все еще в обнимку. В меню выбирают одно и то же, постоянно целуясь. Нет, серьезно, так и хочется крикнуть: «Снимите комнату!»

– А если «жучок»? – осенило Лазарева.

Интересно, это от созерцания тошнотворного сюсюканья или просто потому, что он весь такой умный?

– И при чем здесь жуки? – нахмурилась Джин. – Или это что-то из области электрообезьян?

– Да нет же. Прослушку поставить. Ну, следящее устройство там какое-нибудь. Крепишь на человека, а он ничего не замечает и носит его с собой.

Даже Симон вышел из глубокой медитации и с подозрением уставился на Лазарева. К мозговому центру присоединились и другие члены клуба.

– Ладно, понял, – закатил глаза Лазарев. – В Атлантисе такого нет.

– Конечно же нет! – почему-то с радостью воскликнул Уолт-младший. – Но идея отличная. Алиса, у тебя ведь кузен в шестом отделе служит?

– Ну да, – осторожно ответила брюнетка.

– И он тебе говорил, что у них с утра сидит аэнэровец, ждет конвоя до центра. На допрос, верно?

– Ну так…

– Тогда решено! – От азарта Симон буквально подпрыгивал на стуле. – Как выразился наш новый друг, мы подсадим к нему «жучка»!

Ребята переглянулись. Даже Родж вылез из своей вазочки, положил лапы на вздувшееся пузо и уставился на умника. По его мнению, этот правильно питающийся двуногий был несколько занятнее голубоглазого дылды.

Артур прокашлялся, и дракончик мигом сменил выражение морды с «Чего тебе, мой рикша?» на «Да я же пошутил, дружище!».

– Симон, мы все знаем, что ты очень умный, – как-то издалека начала Джин. – Но не мог бы ты изъясняться так, чтобы тебя поняли и простые маги?

– Да все элементарно, – ответил юный стратег и тактик. – Мы воспользуемся тем, что в отделе сидит аэнэровец, и подсадим к нему «жучка». Выражаясь, как ты просила, по-простому, – одного из нас. И этот «жук» войдет в доверие к задержанному, а затем внедрится в Армию новой революции. А там и до Души Леса недалеко.

– Работа под прикрытием! – И вновь одновременно.

Любовь к синхронности у ребят зашкаливала.

– Одно «но», – внезапно самодовольно улыбнулся Костя. – Брат Алисы знает всех нас в лицо. Вернее, всех, но не обо всех он знает, что это мы!

– Чего-о-о? – На этот раз к хору присоединился и Лазарь.

– Ну, ребята, нельзя так тормозить! Артура он знает только по ориентировкам и понятия не имеет, что мы с ним заодно.

– А ведь действительно! – воскликнула Алиса и резко понизила голос, заметив, что на нее смотрят посетители.

Роджер, с трудом поднявшись над столом, медленно долетел до шляпы и тяжело плюхнулся на поля. От радости рептилия съела столько печенья, что теперь не могла нормально летать. Вот будет знать, как жадничать!

– Все элементарное – просто, – кивнул Костя.

– Гениальное, – поправил Симон.

– Что-что?

– Неважно. – Пухлый повернулся к Лазареву: – Ты согласен?

– В общих чертах, – уклончиво ответил Артур. – По вашему плану мне надо будет сдаться ОМР и сесть в клетку к повстанцу. Втереться к нему в доверие и… внедриться в АНР, так?

Клуб авантюристов синхронно закивал. Ну будто четверка китайских фигурок на приборной панели.

– Я вижу в плане один изъян. – Артур скептически изогнул правую бровь. – Что мне делать, когда за этим парнем…

– Почему сразу парнем?! – возмутились девушки.

– Интуиция, – парировал землянин. – Так что мне делать, когда за ним приедут шишки из центра? Они ведь и меня заберут. В итоге вместо внедрения к повстанцам я получу выдворение из Атлантиса.

Сперва палец поднял Костя. Он даже приоткрыл рот, но стушевался и захлюпал напитком. Следом что-то сказать хотела его сестра, но так и не придумала что. Алиса и вовсе делала вид, что она не голосовала за план. Один только Симон неожиданно кровожадно улыбнулся и прошептал:

– Тогда устроим побег.

Вот теперь Артур терялся сразу в трех чувствах: нравился ли ему Уолт, раздражал или… пугал.

– А, ну тогда да – всего лишь побег из отдела магических расследований, где полно военных и охраны.

– Я знал, что ты согласишься! – хлопнул Артура по плечу Костя. – Когда приступаем?

– Да прямо сейчас и приступаем! – в том же духе ответил Симон. – Только по счету заплатим.

Глава 5

Внедрение «жучка»

Артур очень хотел бы сказать, что он не боялся, но нет. Он еле сдерживался, чтобы не развернуться и не сделать ноги. Авантюры авантюрами, но вот к такому он был морально не готов. Все происходило слишком быстро, и не оставалось времени составить нормальные планы «Б» и «П». Причем последнее от слова «полундра».

Уже смеркалось. Скоро включат фонари, и город засверкает электрическим и неоновым светом. Одновременно красивым и холодным, совсем как звезды.

– Все всё запомнили? – спросил Симон, последние полчаса разрабатывавший детали плана.

– Ты еще в десятый раз спроси, – огрызнулся Костя.

Они стояли в тесном переулке, глядя на здание, неприметное среди стеснивших его высоток. Четырехэтажная коробочка с припаркованными красно-черными мехповозками. Над тяжелой стальной дверью герб. Щит с перекрещенными шпагами и золотой лентой, обвившей их эфесы. Одновременно и банально, и пафосно. Судя по всему, с геральдикой в Атлантисе дела обстояли туго.

– Артур, тебе точно не нужен вижнет?

С этими словами Симон в очередной раз протянул механическую коробочку, полную всяких шестеренок и миниатюрных медных трубок. Такие Лазарь видел, когда они с Эйей только-только приземлились у «Лайона». Как впоследствии выяснил мальчик, это был местный аналог мобильного телефона. Работал на пару и магии, но соединял только с несколькими абонентами, а стоил баснословно дорого. Да еще и экранчик постоянно рябил.

– Нет, – закатил глаза Лазарев. – Да и где я его спрячу?

– Под шляпой, – пожал плечами пухлый.

– Ну да, а там не будут досматривать, – съязвил Артур.

Если честно, ему сейчас вообще не требовалась помощь клуба авантюристов. Единственное, чем они действительно помогли, так это идеей, как пробраться в АНР, и информацией, откуда это проще всего сделать. Зачем они вообще сюда поехали, для Артура до сих пор загадка.

– Ну, если все всё запомнили, можно начинать. – Симон утер отсутствующую испарину и повернулся к брюнетке: – Алиса, твой выход.

– Как я выгляжу? – Девушка покрутилась на каблуках.

В ее внешнем виде со времени посещения школы ничего не изменилось. Разве что она растрепала прическу и натерла снегом лицо до нездоровой красноты.

– Натурально леди-вамп. – Костя показал большой палец и сверкнул белоснежной улыбкой.

– Артур, начинай.

Лазареву стоило больших трудов не закатить глаза. Алиса встала перед ним, протянув сумочку и буквально моля ее украсть. Это парнишка и сделал. Схватил аксессуар и побежал по улице. Роджер, недовольный таким поворотом, вцепился в шляпу и что-то тоненько пищал.

Стоило только вылететь на проспект, как в лицо ударил встречный поток воздуха. Глаза заслезились, а во рту появился неприятный металлический привкус. По дороге неслись мехповозки. Они мчались со скоростью явно большей, чем могли себе позволить средние авто пятидесятых годов прошлого века.

– Помогите! – прозвучало за спиной. – Сумочку украли! Вор! Держите вора!

Лазарев был готов дать себе по лбу. Почти четырнадцать лет жизни в детском доме, а он промышляет мелким воровством прямо под носом у властей. Но Алиса играла шикарно. Даже самому мальчику захотелось поймать себя за шкирку и пояснить, что воровство – это нехорошо. К тому же мнению пришли и возвращавшиеся с патруля оэмэровцы.

Красная машина с черными полосами врубила сирены и мигалки. Выполнив классический полицейский разворот на сто восемьдесят градусов, она рванула вниз по улице, без всяких сомнений рассекая встречную полосу.

«Натурально бандитский Петербург!» – подумал Артур, перепрыгивая не вовремя упавший мусорный бак. Хотя… как бак может «не вовремя» упасть на улице, переполненной магами?!

– Стоять! – прозвучал властный голос.

Военная мехповозка, заложив крутой поворот, выскочила на тротуар, распугивая прохожих. Лазарь едва не ударился о капот. Затормозив, мальчик, разворачиваясь на пятках, ударил сумочкой выскакивающего из салона водителя. Тот, так и не успев обнажить шпагу, свалился обратно на сиденье. Лазарев пяткой захлопнул дверь, не обращая внимания на вскрик мага, чья нога так неудачно оказалась между дверью и кузовом.

Если уж играть похищение, так играть до конца. Вдруг красномундирники что-то заподозрят, если он вот так просто им сдастся. Сзади просвистела шпага, выписывающая заклинания, и Артур отпрыгнул в сторону. Прямо над ним пролетело несколько ледяных игл, разбившихся о кирпичную стену бакалейной лавки.

Схватив крышку от мусорного бака, мальчик развернулся как раз вовремя, чтобы отразить ей сиреневый луч. Тот улетел в сторону дороги и, ударив в землю, вырастил прямо посреди полосы здоровенный агрессивный плющ. Ближайшая мехповозка не успела затормозить.

Вопль клаксона слился с треском ломающейся подвески и визгом шин. Водитель успел лишь крутануть руль, и авто врезалось в стебель боком. Следом в мехповозку влетели еще двое незадачливых пилотов, и на дороге образовался затор.

Артур еле успел подобрать челюсть и увернуться от еще одного луча, превратившего витрину в бабочку. Самому уменьшаться и обзаводиться крыльями пареньку не хотелось. Так что он схватил первый попавшийся предмет и швырнул им в военного. Тот лишь лениво отмахнулся от огрызка шпагой… затем от кусочка мандарина… от яблока и под конец неожиданно получил в лоб осколком кирпича.

Пока сваливался неудачливый любитель стеблей (и почему все красномундирники применяют одинаковые заклинания?), из машины выбрался прищемленный водитель. Только сейчас Артур смог разглядеть его лицо. Хотя из-за недавнего синяка под левым глазом, а теперь и нового под правым, оэмэровца было сложно узнать. И все же Лазарев узнал…

– Ты! – закричал служивый, обнажая рапиру.

Именно его Лазарев два дня назад кинул через спину, удачно приземлив на диван.

– Здрасьте, – неуверенно помахал рукой Артур, держа крышку бака на манер щита.

Оэмэровец зарычал и бросился в атаку. У него было настолько разъяренное и одновременно обиженное лицо, что Лазарь понял – его будут бить. Как говорила одна известная личность – возможно, даже ногами. Магию уязвленный военный применять не собирался. С одной стороны это на руку не умеющему колдовать мальчишке, а с другой… С другой – на него несся восьмидесятикилограммовый военный ростом под метр девяносто.

Артур не придумал ничего лучше, кроме как полностью положиться на крышку. Первый выпад он парировал, не зная, выдержит ли материал импровизированного щита. Материал выдержал, но искры упали на лицо, неприятно обжигая холодную кожу.

Сила удара оказалась такова, что мальчика отбросило к стене. Плечо как ошпарило, и Артур стиснул зубы, чтобы не завыть от боли. Это не легкие колющие удары Фари, это грубая мужская сила, помноженная на уязвленное эго. Дважды уязвленное.

Военный не собирался останавливаться. Дернув локтем, он занес клинок над головой и топором опустил его на голову мальчику. Когда острие блеснуло в свете зажегшегося фонаря, Артуру стало ясно – этот фрукт не станет его арестовывать. В налившихся кровью глазах читалось нестерпимое желание уничтожить столь надоедливую букашку.

У обычного человека это… но Артур не был обычным! Кровь вскипела в жилах, сердце застучало быстрее, а на лице засверкал привычный пиратский оскал. Мальчик не стал блокировать скользящую по кирпичу рапиру, он решительно ударил военного щитом в живот. Инерции и силы подростка хватило, чтобы тот покачнулся. Это все, что требовалось Лазареву.

Парнишка полушагнул вправо, и пока военный пытался восстановить равновесие, подсек тому ногу. Падал тяжеловес красиво. Раскинув руки, распахнув глаза и прямо в вывалившийся на тротуар мусор. Пока оэмэровец пытался осознать, что он только что в третий раз проиграл школьнику, очнулся его товарищ.

Артур долго не мог понять, почему его левой ноге так больно. В итоге оказалось, что ту медленно, но верно грызет огромный кактус.

С криком: «Гринпис меня простит!» мальчик ударил по растению боевой крышкой.

Колючее создание, отлетев в сторону, упало прямо на многострадального «енота», пытавшегося выбраться из дурно пахнущей кучи. Тот крикнул и затих, в очередной раз потеряв сознание. В этот момент на дороге творился полный хаос. Не успевшие затормозить мехповозки создали огромный затор, который не останавливал незадачливых водителей, выруливавших с других концов перекрестка.

От небольших взрывов на дрожащих окнах плясали багровые отсветы. Отделение ОМР, откуда пытались выбраться спешившие на помощь военные, оказалось полностью блокировано. Внезапно в воздух взлетел пожарный гидрант, и на дорогу упали первые капли ледяного дождя.

– Aleccios! – выкрикнул маг, отправляя в Артура банальный огненный шар.

Разочарованно выдохнув, мальчик ласточкой сиганул в открытый салон автомобиля. Не успев оценить внутреннее убранство незнакомого для него аппарата, он вылетел с другой стороны и перекатился прямо за спину военному. Все той же крышкой Лазарь ударил противника по икрам. Оэмэровец припал на колено, и мальчик правой рукой выхватил рапиру, эфесом ударяя по затылку.

Красномундирник присоединился к своему товарищу в царстве Морфея. Один обезоруженный, с симметричными шишками на лбу и на затылке; другой – обнимающий кактус, в куче воняющего мусора. На дороге будто военные действия развернулись. Взрывы, крики, вой пожарных сирен и свирепствующий стебель, вышедший из-под контроля.

И посреди всего этого хаоса стоял Лазарев. В левой руке щит в виде помятой крышки от мусорного бака. В правой – отобранная у оэмэровца военная рапира компании «Slice & Dice».

– Ну и что? – спросил Лазарев, заметив, что за ним наблюдает клуб авантюристов.

Костя, чья голова торчала выше остальных, слегка приоткрыл рот. Алиса, участница «тотема» пониже, закатила глаза. Джин и вовсе наводила марафет, смотрясь в зеркальце. А Симон, замыкавший вереницу голов, спрятал лицо в ладонях.

С полей шляпы свесился Роджер и повертел хвостом у виска. По идее, Лазарев должен был попасть в участок, а не устраивать перед зданием начало Третьей мировой. Ну или какой тут на Бесконечном острове счет войн.

– Ну и ладно, – фыркнул Лазарев.

Раздраженно почесав затылок крышкой, он приготовился и «поскользнулся» на банановой кожуре, отбившейся от общей кучи мусора. Падение вышло мягким, но парнишка все равно сделал вид, что потерял сознание.

Единственное, о чем он сожалел, что трофейную шпагу отберут, а своя осталась у ребят на сохранении. Не хотелось потерять ее в авантюре, подарок все же. Да и кто знает, как Эйя отнесется к потере личного оружия…

Рядом наконец зазвучал стук каблуков. Оэмэровцы смогли пробиться через вакханалию, творившуюся на дороге, и, наверное, обступили мальчика.

– Хватай его! – крикнул их главный.

– Старший сержант, здесь раненые!

– Что с ними? – спросил начальник, мыском сапога вырывая рапиру из рук Артура. – Они мертвы?

– Нет, сэр, они без сознания.

– Хорошо, вызовите медиков. А с этим что, почему не двигается? Он мертв?

А ничего такой сержант. Видимо, у него все, кто банально ложится под одеяло головой на подушку, тоже мертвы.

– Нет, сэр, – прозвучал все тот же голос. – И он без сознания.

– Тогда какого здесь все еще нет медиков?!

– Они в нашем здании, сэр. Выйти не могут.

– Ну так почему мы все еще стоим здесь?!

Похоже, именно таких служак и называют солдафонами. Во всяком случае, Лазареву стоило больших усилий не рассмеяться. Вскоре рядом простучало еще несколько ботфорт, и Лазаря подхватили под руки. В этот момент мальчик пожалел, что вся забота о его здоровье осталась у сержанта, а тот пытался руководить бардаком на дороге.

Военные тащили его так, будто он уже был трупом или приближался к тому. Руки больно скрутили за спиной, а ноги волочили по асфальту. Каждый шаг красномундирников отдавался спазмом чуть выше пупка. Дышать стало сложно и неприятно.

Благо пытка продлилась недолго, и вскоре мальчика доставили в здание. Пока его конвоировали, если это можно так назвать, Артур чуть приоткрыл глаза. Ему нужно было запомнить планировку отдела, чтобы не сбегать оттуда вслепую, тыкаясь в каждый тупик и подсобку.

Входная дверь почему-то вела не в коридор, а на лестницу из семи ступенек. И только эта лестница, увенчанная тяжелой стальной дверью, приводила непосредственно в отдел. За стойкой, закрытой специальным стеклом и стальными решетками, обнаружился дежурный. Он даже не утруждался снимать трубку неустанно звенящего телефона. Угрюмо сидел в углу и решал кроссворд в позавчерашней газете. Видимо, со словарным запасом у него было туго.

Справа от стойки находилась дверь, ведущая в оружейную. Артур сглотнул, заметив, что, кроме военных шпаг, там блестят стволы пистолетов и автоматов. За все время, проведенное в Атлантисе, мальчик не видел огнестрельного оружия и начал было думать, что здесь его и вовсе нет. Похоже, зря…

– Слушай, а он тебе не кажется знакомым? – спросил правый конвоир, таща Артура дальше по коридору вишневого цвета.

Узкое пространство, где не пройдут четыре человека. Через каждые несколько шагов – поворот или дверь, ведущая в чей-нибудь кабинет. Никаких широких залов, заполненных столами следователей, и отдельной допросной с односторонним стеклом. Впрочем, они могли находиться и на верхних этажах. А здесь так, для потерпевших, пришедших подавать заявления, и для пойманных преступников.

– Может, и знаком, – прочавкал левый.

Военные остановились и переглянулись. Оба с лицами, не обезображенными интеллектом, но с бугрящимися мышцами и лычками старшин. И вот к таким Эйя хотела его отправить. Хотя скорее всего в таких званиях и в таких отделах служат выпускники муниципальных школ.

– Смотри! – завопил правый, указывая пальцем на стенд «В розыске».

А ничего, Лазарь неплохо вышел на фотографии. Глаза горят, на лице по-пиратски авантюрная улыбка, а сам он при этом, раскинув руки, падает в шахту лифта. И кто только сфотографировать успел? Надо будет попросить копию.

– Да это же тот землянин! – подхватил правый.

Он грубо развернул к себе лицо Артура и снова посмотрел на стенд.

– Ну точно, он, – радостно кивнул левый. – Так, пойдем-ка оформим его задержание!

– Но…

– Чего «но»?! Ты понимаешь, как нам повезло? Пока все на дороге горбатятся, мы поймали беглого Фари! Ну или кто он там.

Правый начал что-то смекать, и на его массивном лбу дрогнули почти сросшиеся брови.

– А-а-а, – протянул он, почесывая затылок. – Так это ж, ну, премия!

– Какая премия, имбецил! – Левый уже разве что слюной не брызгал. – Это внеочередное звание! Ну и премия, конечно… Короче, пошли к дежурке.

Они развернулись и поволокли Лазарева обратно.

– Ну я же сказал, премия, – недовольно буркнул правый, теперь ставший левым… да в них так и запутаться недолго!

Не успели «удачливые» джентльмены свернуть за угол, как на них выскочил старший сержант.

– И что вы зд… – Не договорив, начальник посмотрел на стенд и перевел взгляд на Артура. – Вот это поворот!

Ну, на то он и главный, чтобы соображать побыстрее.

– Ведите его в допросную, а я пойду задержание оформлю.

– Но…

– Это приказ!

Левый и правый поиграли желваками, нахмурились, но возражать не стали. Вновь подхватив Артура, они потащили его по веренице коридорных закоулков, порой здороваясь с редкими сослуживцами. Те бежали на улицу помогать медикам и пожарным.

Лазарю стало немного не по себе. Он не планировал устраивать теракт и утешал себя тем, что военные сами виноваты. Не надо было раскидываться безумными гигантскими плющами.

– Вот так всегда, – пробурчал левый, вновь ставший… левым. – Трудимся мы, а все пряники начальству.

– В столовой раздают пряники? – У правого аж глаза засияли.

– Ой, да заткнись ты!

Пока красномундирники были заняты перепалкой, Артур считал повороты. Налево, два направо, снова налево, два пропустить, третий направо, еще один пропустить, один налево… И так до тех пор, пока маги не остановились перед неприметной зеленой дверью. Краска местами облупилась, обнажая ржавеющий металл.

Левый с трудом открыл створку, заполняя коридор ужасным скрипом, от которого слезились глаза. Артура затащили в помещение и, тщательно обыскав (он же говорил!), усадили на алюминиевый стул, не став пристегивать наручниками к столу.

– Пойдем, – сказал правый.

И они ушли, оставив мальчика одного.

Допросная оказалась маленькой комнаткой, где не поместились бы и пятеро человек. Два стула и металлический стол посередине. Все, понятное дело, прикручено к бетонному полу. Стены, покрытые зеленым кафелем, зарешеченная лампа на потолке. Никакого хрестоматийного стекла или иного способа посмотреть на допрос.

– Депресняк, – протянул Артур, поправляя шляпу.

От очередного скрипа заложило уши. Дверь оказалась настолько плохо посажена на петли, что при открытии высекала искры об пол.

В помещение вошел следователь. Старший сержант выглядел как и подобает любому небольшому начальнику. С важностью президента, чванливостью короля и бегающими глазками младшего клерка. Про таких говорят: «Волк среди овец, а на волка и сам овца». Лазарев не удивился бы, узнав, что этот фрукт неустанно лебезит перед вышестоящими чинами, а подчиненных гоняет только так.

Маг, резко захлопнув дверь, кинул на стол толстенную папку с фотографией Артура на корешке. А быстро слепил – вон даже со стенда вырезал аккуратно. Наверное, эта кипа макулатуры должна была впечатлить подростка, но тот оказался слишком сообразителен для таких трюков. Плюс частенько смотрел детективные сериалы всех мастей и калибров. У служивых не было даже его имени.

– Ты, – с трудом усаживаясь на стул, сказал сержант.

Он был не толстым, просто слишком объемным.

– Я, – кивнул мальчик.

Следователь открыл папку и внимательно вчитался в бумаги… А именно в отчет хозяйственного отдела о закупках ершиков для унитазов и новых швабр. Следующей бумажкой стал счет от какой-то компании за духов-уборщиков, которые и орудовали данными предметами. Смертных до работ в магических отделах не допускали. Духи, конечно, стоили дороже, но безопасность парламент ценил.

– Ну и отмочил ты, парень, – протянул сержант, захлопывая папку. – На тридцатый круг озер тянет. Не меньше.

Артур молча разглядывал потолок. Либо ему показалось, либо вишневое пятно в самом углу действительно было кровавым следом. Оставалось надеяться, что это просто кто-то неудачно упал…

– В молчанку, значит, играть будешь. – Маг покачал головой и неожиданно хлопнул ладонью по столу. – В глаза мне смотреть!

Лазарев лениво повернул голову и произнес по слогам:

– Ад-во-кат.

– Чего?

– Адвоката требую, – пояснил юноша, надеясь, что судебные системы в обоих мирах одинаковые. – А еще заявляю, что меня незаконно задержали и применили грубую силу.

Сержант от такой наглости опешил и выпал в осадок.

– Ты что несешь, мелюзга?

– Мне четырнадцать, – возразил Лазарь. – И я ниже вас всего на двадцать сантиметров. Плюс-минус…

И это была чистая правда. К своим годам Артур вымахал под метр семьдесят два, тогда как оэмэровец был «только» под метр девяносто.

– Ну, значит, и судить будем не по возрасту, а по росту.

– Вы мне сначала заявление покажите, – потребовал Лазарев.

– Чего? – повторил сержант.

– Ну… – Мальчик помахал пустыми руками. – Вы меня по поводу чего арестовали?

– Задержали, – как-то неуверенно поправил начальник.

– Ну так и?

– Кража сумки.

– А сумка где? – нагло улыбнулся Артур.

Вещественное доказательство юноша поспешно сбросил во время потасовки. Алиса уже наверняка ее забрала от греха подальше. Мало ли что они там пришить могут. Если судебная система везде одинаковая, то и ее мелкокалиберные исполнители – тоже. По рассказам старших, обитавших в детском доме, в районных УВД и такое бывало.

– И заявления у вас тоже нет, – самодовольно продолжил юноша. – Вы меня вообще почему здесь держите? Краденого нет, заявления нет – где состав преступления-то?

Сержант вновь похлопал глазами и во второй раз с силой шлепнул ладонью. От удара подпрыгнула толстенная папка и жалобно скрипнули болты.

– Ты тут не умничай! – рявкнул маг, поглаживая эфес шпаги. – На тебя ордер по всем районам выписан!

– А в ордере небось сказано в центр доставить. Ну так и доставляйте.

Начальник позеленел, потом побагровел, затем сменил окрас на фиолетовый и шумно выдохнул через нос.

– Фари, – прошипел он, сминая папку одной только левой рукой. Ну, может, в магии низшие чины ОМР и не сильны, но вот в физическом плане пугают. – Посмотрим, как ты запоешь после пары часов в клетке. Центр ему подавай…

Сержант, не церемонясь, схватил Артура за шкирку и натурально вытолкал из допросной. Этого военному показалось мало, и он разве что не пинками прогнал по коридору задержанного. Два налево, один прямо, еще один направо и по прямой до упора. И чем дальше они шли, тем мрачнее становилась обстановка.

Из давно уже не крашенных стен торчали медные трубки, а с потолка свешивались провода. Спасибо, что не оголенные. И без того тусклое освещение постоянно мигало, а во рту появился болотистый привкус.

– Оформи, – прорычал сержант, стуча в подобие дежурки.

Только эта будка была обита листами свинца и закрыта решетками. А еще каждый прут слегка светился красным. Небось заколдовали сторожку, чтобы у пленников даже мыслей о побеге не было.

– Оформим. – По ту сторону стекла показался сонный старик. – Как же не оформить.

Ну хоть с охраной повезло – старик не внушал Артуру опасений. Да и писал он в журнале как-то вяло, а рука то и дело дрожала.

– Заводи. – Старче глазами указал на единственную камеру в закутке.

– Ну, умник, – сержант хищно улыбнулся и сверкнул глазами, – жди своего центра. Номер, конечно, не лайоновский, но тебе и такой сойдет. Да и компания шикарная – ненакормленный оборотень. Отдыхай, вундеркинд.

И юношу буквально закинули в тесное помещение. Три стены, одна скамейка, прикрученная к стене, и решетки. Одна на миниатюрном окне у самого потолка, а другая разделяла сторожку и непосредственно камеру. Всего между стариком и замком свободного пространства было метр, может, полтора. Как раз, чтобы мог пройти конвой или адвокат.

Из освещения – свет, проникавший сквозь окно, больше смахивающее на крепостную бойницу. Артур на ощупь добрался до скамейки и уселся. А брат Алисе не сказал, что аэнэровец оборотень… Да еще и не накормленный.

Пока глаза не привыкли к темноте, Лазарев вообще ничего не видел, кроме кончика собственного носа.

– Серый волк, а ты меня не съешь? – По венам все еще несся адреналин, и Артур плохо соображал, что и кому говорит.

– Я не волк, – донеслось из темноты. – Я медведь.

– Большой?

– Достаточно, чтобы заставить тебя заткнуться.

– И грубый, – вынес вердикт Лазарев, поудобнее располагаясь на скамейке.

Ему здесь еще как минимум пару часов втираться в доверие к несговорчивому перевертышу. Главное, не слишком тормозить, а то побег из центра – это уже что-то из области фильмов про Бонда. Артур, конечно, авантюрист и большой умник, но все же – четырнадцатилетний землянин в городе магов. У него даже шпаги нет, не говоря уж об умении колдовать. В рукаве имелся всего один козырь, и тот не старшей масти…

– Не привык лебезить перед служивыми. – В голосе парня (вот так вам, Джин и Алиса!) звучали рычащие нотки.

– Тогда нам крупно повезло. – Такими темпами эта фраза скоро станет для Артура одной из постоянных. – Потому что я не из ОМР.

– Откуда мне знать?

– А мне откуда знать? – парировал юноша. – Может, тебя заранее сюда засадили, чтобы ко мне в доверие войти!

Из угла донеслось рычание, а в темноте сверкнули красные глаза.

– Ты меня не пугай, Винни Пух. Фари никого не боятся!

– Как ты меня назвал? – спросил повстанец и тут же добавил: – Как ты себя назвал?

– Винни Пух – это отвечая на первый. Фари – это на второй.

– Ты Фари?

Артур наконец смог разглядеть собеседника. Признаться, он ожидал увидеть нечто огромное и монструозное, а обнаружил обычного парня лет девятнадцати. Невысокий, всего на полголовы выше самого Лазарева. Узкие плечи, на которых мешком висел аналогичный оэмэровскому мундир. Только этот был не красный, а черно-серебряный, и выглядел, естественно, намного стильнее и внушительнее.

Лицо у арестованного оказалось острое и совсем не пугающее. Глубоко посаженные зеленые (а не красные, что странно) глаза отражали одновременно настороженность, опаску и заинтересованность. Да и вообще внешний вид у оборотня был самым обычным. Такого в толпе увидишь и не запомнишь.

– Что-то вроде, – уклончиво ответил Артур. – Злая королева говорит, что да, а сам я даже вазу в воздух поднять не могу. Магия не дается.

– Прям совсем?

– Прям… Ты мне зубы не заговаривай, утка подсадная!

– Да не из ОМРа я. – Пленник показательно потряс тяжелыми кандалами, сковавшими его руки и ноги.

Вот теперь пришел черед Артура выпадать в осадок. Цепь была настолько толстой, что спокойно могла бы выдержать вес катерного якоря. Ни один нормальный человек не может так спокойно трясти подобным украшением.

– Как это возможно? – с придыханием спросил юноша.

– Оборотень я, сказал же. Винсентом меня зовут.

– А фамилия?

Зеленые глаза на секунду стали красными, с пугающими вертикальными зрачками.

– Значит, правду пишут – ты действительно с Земли.

– Да я вроде и не скрываю.

Аэнэровец что-то промычал и закинул ноги на скамью, укладываясь поудобнее.

– У потенциально опасных жителей нет фамилии. Только номер. Но я его ни за что не признаю!

Про это Эйя тоже умолчала. Если так подумать, то фея Полярной звезды вообще много о чем предпочла не рассказывать. Конечно, она предупреждала, что Атлантис не город из детской сказки, но не до такой же степени…

– А ведь действительно Винни, – вдруг понял Артур. – Ты не обращай внимания. Это такой книжный герой. Ну, земной.

Все это время Лазарев внимательно следил за реакцией оборотня. На слово «Фари» тот отреагировал как собака на угрозу палкой – напрягся и приготовился к драке. Значит, он в курсе, что Эйя не убивала посла, и в курсе, что армия стащила Душу Леса. Все стало несколько сложней…

План подразумевал, что задержан низший чин, ничего не знающий о делах организации. Такому стоило бы сказать, что хочешь присоединиться к повстанцам, продемонстрировать успех на ниве противостояния властям, и дело в шляпе. В буквальном смысле выражения…

В данном же случае придется импровизировать.

– И как Фари попал в клетку? – с подозрением поинтересовался Винни.

– Хотел найти доказательства того, что злая королева не убивала посла.

Глаза повстанца начали краснеть.

– Я уверен, что ее подставили власти!

Будь это фильм, Артуру вручили бы «Оскар» – настолько он вжился в роль.

– Я знаю, что это вы! – Юноша подскочил к прутьям и принялся стучать о них руками. – Приведите мне вашего главного! Я знаю, что вы подставили Эйю Фари! Жалкие трусы!

– Успокойся. – Оборотень немного расслабился и зевнул. – Они все равно не услышат. Здесь чары какие-то хитрые. Звук напрочь отсекают.

– А если мы заговор устроим?

– Да хоть десять! Это же натуральная крепость, скрещенная с лабиринтом. Против магов строили – стены специальным камнем выложены. Все заклинания впитывают, как губка, и только прочнее становятся. У оборотня и Фари, не умеющего колдовать, нет ни шанса.

Лазарь еще пару раз стукнул по прутьям и вернулся на скамью. От сырости повстанцу явно было сложно дышать, но коренной петербуржец наконец почувствовал себя в родной стихии. Будто открылись жабры, и легкие вновь смогли насладиться привычной атмосферой. А то в Атлантисе было так сухо, что у юноши в первые дни болела голова.

– Ну а ты как попал?

– Прикрывал отход отряда.

– Да я не про клетку, – скривился Артур. – Как тебя в армию занесло?

Повстанец приподнялся на локте и внимательно вгляделся Лазарю в лицо. От таких гляделок хотелось не просто сбежать, а самостоятельно забраться в гроб и притвориться мертвым. Действительно, внешность бывает обманчива. С виду аэнэровец не казался пугающим, но в нем было что-то такое… дикое и звериное. Неправдоподобно сильное, способное переломить позвоночник легким шлепком.

– Чего вдруг интересуешься?

– Ну, как ты правильно заметил, я с Земли. Для меня здесь все новое. Плюс время как-то надо скоротать.

Минут пять оборотень молча смотрел в потолок. Он задумчиво крутил на пальце тяжеленную цепь. От такого зрелища кровь не просто стыла в жилах, она кристаллизовалась и изнутри царапала вены. Интересно, а как его в звериной форме вообще повязали? Может, ОМР с Артуром легко обходился из-за юного возраста… А то становится сомнительно, что такие умельцы могли захватить медведя-силача.

– Как и большинство темных, – тихо произнес Винни.

– Ты ведь понимаешь, что мне это ни о чем не говорит?

Оборотень, звеня цепями, сел и вытянул ноги.

– Мне было двенадцать, – начал он рассказ, который Артур не забудет никогда в жизни. – Трудное время. Родителей отправили на озера Забвения.

– За что?

– Если не будешь перебивать, – сверкнули красные глаза, – раньше узнаешь ответ на вопрос.

– Извини. – Лазарев еле сдержался, чтобы голос не сорвался на мышиный писк.

Винсент прокашлялся и отвел взгляд в сторону. Ему явно было непросто ворошить воспоминания. Но так это обычно и бывает. Когда встречаешь человека, попавшего в ситуацию, похожую на твою, хочется выговориться, просто чтобы стало легче.

– Мы жили на юге Литтла. В промышленном квартале. И это отнюдь не фабрики магов, где все по правилам и нормам. Порой от смога у нас чернели окна, а в лужах от дождя блестели масляные разводы. Жили в трущобах – четыре человека в квартире на шестнадцать квадратных метров.

– Ты сказал «четыре»… Все, молчу, прости.

– Отец делал что мог, – продолжил повстанец. – Но семье оборотней… да еще и с маленьким ребенком… Сестре тогда только-только исполнилось четыре года. Но как-то справлялись. А потом нашу фабрику по изготовлению медных спиц для вижнетов закрыли. Кто-то из магов придумал лучший и более дешевый способ литья. Стало тяжело. Отец мог днями не появляться дома, а когда появлялся… Думаю, мама за пару недель освоила курс медсестры, а я навсегда отучился бояться крови.

Артур представил себе это и сглотнул. У него, несмотря ни на что, был один из тех детских домов, про которые нельзя рассказать что-то шибко плохое. Но и он слышал истории о неблагополучных семьях, и те истории не шли ни в какое сравнение даже с предысторией Винсента.

– Так продолжалось полгода, пока в один не самый прекрасный день, – оборотень грустно хмыкнул, – к нам не заявились военные. Родители даже сопротивляться не стали – их заковали и увезли. На суде я видел их в предпоследний раз. Приговор – отцу четыре года на двадцатом круге озер. Матери – полгода на двадцать шестом.

Звякнули цепи. На этот раз не угрожающе и пугающе, а жалобно.

– Вернулась она живым овощем, а через месяц окончательно потухла. Чтобы похоронить, мне пришлось на трех работах вкалывать. Даже на мафию курьером подрабатывал – все одно. Денег не хватало. Потом пришло извещение, что отец не выдержал… Так мы с сестрой и остались вдвоем. Ну, кое-как четыре года протянули…

Артур понял, что сейчас будет самая печальная часть истории, и заранее сглотнул неудобный комок в горле. Может, Эйя и правильно делала, что всего ему не рассказывала…

– А потом я заболел. Сильно. Сбережений хватало только на полбуханки хлеба в несколько дней. Сестра, понятное дело, боялась. Ну я и решил, чтобы глупостей не наделала, дверь запереть. Ключ спрятал. Потом лихорадка началась, я без сознания, а как очнулся… Очнулся уже в городском госпитале. Рядом омар стоит. Сразу спрашиваю: «Сестра где?» А он насмешливо: «Ищи в Лосте». И так нарочито в рифму еще.

Лазарев молча смотрел за тем, как тускнеют глаза Винни. Как до белых костяшек пальцы сжимают цепь, оставляя на тяжелом металле незаметные, но вмятины. Атлантис действительно был не сказочным городом, а городом магов. Страшным местом, где лучше не снимать розовые очки. А если уж снял, то держаться крепко, потому как бить будут сильно.

– Что там было, плохо помню. Меня накачали чем-то, но препарат для людей дали… вот он человека и заглушил. Зверь наружу вылез… Очнулся уже на улице. Как про сестру узнал, тоже плохо помню. А когда узнал… – Винсент отмахнулся. – Сестренка зверя в себе пробудила. А как в первый раз его внутри находишь, думать тоже по-звериному начинаешь. Надо – отбери, хочешь – возьми, страшно – дерись. В такие моменты нужно его под контроль взять, иначе так и психопатом стать можно. Настоящим темным. А ей некому объяснить было.

Да уж, рассказчик из аэнэровца был хороший. Лазарева проняло и взяло за душу, он даже начал сочувствовать осиротевшим брату и сестре.

– Вот она в аптеку и кинулась. Там ее и взяли. Да и за что? За толченый плавник тритона! Средство от головных болей. Семь персе за упаковку! Она ведь даже не знала, что надо брать, а все одно – в Лосте теперь. Я, естественно, ввязался в переделку с ОМР. Не буду вдаваться в подробности, но это привело меня в АНР. Вон даже до лейтенанта дослужился.

Винни щелкнул пальцем по лычке с одной звездочкой и двумя полосками под ней. Лейтенант – немаленький чин, учитывая, что Армия новой революции раздает звания преимущественно по силе своих солдат.

– Вот так вот, землянин, – закончил повстанец.

Артур промолчал. Да и что здесь говорить. Жизнь обошлась с Винсентом не самым лучшим образом, но какие бы беды он ни пережил, это не оправдывало действий армии. Нельзя взять и убить посла только потому, что он стоит на пути мести или возмездия, или того, что ты считаешь справедливостью.

Ни одна жизнь не стоит размытого «общего блага». Да и не бывает благо общим. Оно всегда только для одной стороны. Уж это Лазарь выучил твердо. Собственно, юноша никогда не оправдывал действий Фари, но она сполна заплатила за свои преступления. А Винсент, лежа на скамье, куда его отправили явно за дело, продолжал считать себя жертвой.

Вот и не осудишь, и не оправдаешь… Сложный он, мир взрослых.

– Хорошая история. – Лазарь поднялся и подошел к решеткам. – Но из клетки ты вряд ли поможешь сестре.

– Это ты правильно заметил. Но, – оборотень потряс кандалами, – я немного стеснен в действиях.

– А обернуться не можешь?

– Нет, конечно, могу. Просто мне, наверное, нравится здесь валяться!

– Ладно, понял, – успокаивающе кивнул Артур. – Только будь готов делать ноги… Ну или лапы.

– Не понял.

Но Лазарь уже не слушал сокамерника. Он снял шляпу и подцепил ногтем черную клейкую ленту. Небольшое усилие, и на свободу вырывается разъяренный дракон. Благо что размерами тот не превышал пятнадцать сантиметров.

Роджер явно не был доволен тем, что во время битвы Артур залепил его под шляпу. Как раз в тот момент, когда водитель все еще стонал от боли, а второй военный не вылез из салона.

– Ну извини, приятель, так было надо.

Роджи фыркнул черным дымом и отвернулся, забавно согнувшись морским коньком и скрестив лапы. Передние и задние.

– Это что такое? – спросил Винсент.

– Один очень гордый и вредный друг, – ответил Артур и повернулся к рептилии. – Слушай, мне нужна твоя помощь.

Талисман в очередной раз фыркнул и отвернулся.

– Печенье?

Поза Роджера говорила: «Сам можешь есть свое печенье!»

– Печенье и шоколадное молоко.

«Я не слушаю тебя, глупый двуногий! Будешь знать, как засовывать гордого хозяина небес под шляпу!»

– Серьезно, я свожу тебя в кафе Уолтов, и ты съешь все, что захочешь.

«Дракона нельзя подкупить! Уйди, несчастный, не люб ты мне больше».

– Ну ладно, вредное ты создание. Вот отправят меня на Землю, а ты останешься здесь и снова превратишься в камень. И ни неба, ни тем более печенья.

Роджер повернулся и скептически склонил голову набок.

– Так оно и будет.

Дракончик думал всего мгновение. Он козырнул хвостом, словно говоря: «Так точно, сэр. Чем могу служить?»

– Тогда запоминай.

Лазарь наклонился к Роджеру и прошептал тому указания.

Талисман вновь приложил кончик хвоста ко лбу и рванул сквозь решетку. Становиться камнем ему совершенно не хотелось. Как он в таком виде будет пугать маленьких двуногих и есть такие вкусные, сладкие, хрустящие кругляшки? Нет, Роджи категорически против любых метаморфоз с его драгоценным, могущественным, прекрасным, созданным самими богами телом.

– Ты уверен? – донеслось до слуха Роджера.

– Конечно, – ответил знакомый двуногий по имени Артур.

Понятное дело, он в нем уверен. Как можно сомневаться в таком совершенстве и гении, как Роджи! Ох уж эти глупые двуногие…

Дракончик пролетел под прилавком странной коробки, закованной в металл и одетой в стекло. Что только люди ни придумают, чтобы усложнить себе жизнь. Ездят в гремящих штуковинах, чтобы лишний раз не пользоваться данными им природой ногами. Пишут на листках и жужжащих коробочках, чтобы не говорить. Скоро, наверное, в голову себе что-то вставят, чтобы думало за них.

Роджер подлетел к замочной скважине и, развернувшись, засунул в нее хвост. Ощущения не из приятных, но что только не сделаешь ради глупого двуногого друга. После небольших усилий замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Это все, что требовалось начинающему, но уже такому умелому взломщику. Ну, оно и понятно, гениям всегда все дается проще.

И все же как этих двуногих много. Вот еще один представитель. Мало того что старый, так еще и дурно пахнущий и похрапывающий. Самое ужасное, что умеют делать люди, – это храпеть. О бескрайнее небо, как ужасно они это делают! Будто в ухо забирается назойливый жук, отбивающий джигу на барабанных перепонках. Кошмарное ощущение.

Сплюнув искрой, Роджи подцепил связку ключей и осторожно стянул ее с пояса.

Единственная польза от храпа – так можно определить, когда двуногий спит. Нормальное животное всегда старается скрыть сей факт, но люди не животные. Впрочем, порой они бывают намного хуже.

Обратно до клетки Роджер долетел достаточно быстро. Он хотел побыстрее вызволить друга. И, конечно, исключительно из всеобъемлющей любви к глупому голубоглазому дылде, а не потому, что боялся превратиться в камень.

– Спасибо, приятель, – улыбнулся Артур, забирая ключи.

Дракончик с видом покорителя Эвереста вернулся на шляпу и… захрапел. Лазарь никогда не жаловался своему миниатюрному товарищу на его вредные привычки. Все же он животное (ну или что-то вроде), а не человек, может и не понять.

– И ты мог все это время их стащить? – буквально прорычал оборотень.

– Не мог, – мгновенно возразил юноша, возясь в замочной скважине. – Ждал, пока старик уснет. Когда мы только заходили, у него руки дрожали от недосыпа.

Аккуратно, так, чтобы не щелкнул запирающий язычок, Лазарев повернул ключ. Решетки мигнули слабым бледным светом, и дверь открылась.

– Пойдем, – помахал рукой Артур, опускаясь до утиной позы.

Когда оборотень выбрался из клети, Лазарь закрыл дверь и собрался уже было ползти в коридор.

– А это ты снять с меня не хочешь? – Винни взглядом указал на кандалы.

– Только если обещаешь меня не калечить и не убивать.

– И не собирался! – все так же шепотом возмутился лейтенант.

Артур, обреченно вздохнув, подобрался к повстанцу и снял с него кандалы. Оборотень осторожно положил их на пол и с наслаждением потер запястья.

– Давай поступим проще, – предложил он. – Я перекинусь и легко вытащу нас отсюда.

А ведь это идея.

– Ты насколько большой медведь?

– Очень большой! – с гордостью заявил Винсент.

– Тогда не вариант, – покачал головой Артур. – Или не помнишь, какие здесь проходы?

– Очнулся в камере, – пожал плечами лейтенант.

Лазарев закатил глаза и потопал к выходу. Как только они вышли в коридор, юноша сразу выпрямился, с наслаждением вытягивая ноги. Здесь мучить себя, изображая утку, смысла нет. Двери, ведущие в кабинеты, подсобки и прочие служебные помещения, окошками не оборудованы. Если не шуметь и не столкнуться с кем-то по пути, то можно спокойно выбраться на волю.

– Ты помнишь путь наружу? – с сомнением спросил Винсент.

В то время как Артур спокойно шел по коридору, оборотень жался к стенам, словно шпион, бредущий по карнизу небоскреба.

– Там нам не выйти, – произнес Лазарь, осторожно выглядывая из-за угла.

Путь оказался свободен.

– Тогда какой смысл идти туда?

– Я помню, как добраться до оружейки.

Винсент на мгновение замер и, опомнившись, догнал подельника.

– Ты собираешься пробиваться с боем?

– Я собираюсь пролезть в окно, – отмахнулся Лазарев. – Не все такие любители перестрелок и вооруженных столкновений.

– Ну-ну, – хмыкнул Винсент. – Окно в клетке выходит на проспект. Видел я, как ты их не любишь.

Артур еле сдержался, чтобы не вздрогнуть. Если повстанец видел всю сцену с самого начала, то плакал на ходу слепленный план «Б». Впрочем, зачем оборотню весь день торчать под потолком, глазея в маленькое окошко? Скорее всего он прилип к решетке, только когда услышал взрыв или свист от заклинаний. Может, ждал, что отдел пришли осаждать другие аэнэровцы, чтобы вызволить пленника.

– Это вышло случайно.

Дальше они шли молча. Осторожно, крадучись, будто бывалые домушники, прошли почти половину пути, когда возникло первое препятствие. Дверь открылась, и в коридор вышел красномундирник. Кажется, это был левый. Не такой накаченный, как правый, но намного умней.

Сердце Лазаря дрогнуло и вновь убежало в пятки, надежно окопавшись там, отказываясь возвращаться обратно. В голове ударил набатный колокол, и рубашка прилипла к спине. Из ног словно кости вытащили, взамен набивая ватой. Если план побега сорвется, то депортация неизбежна…

Возвращение в детский дом – вот единственное, о чем Артур думал в этот момент. Он оказался обездвижен и пойман одним лишь присутствием военного.

– Чего встал? – шикнул Винсент.

Легким, почти гладящим подзатыльником он вырубил оэмэровца и поймал его под руки.

– Помоги убрать.

Лазарь очнулся, и они вместе убрали бессознательного военного в подсобку со стеллажами, заполненными коробками. Хорошо хоть левый выходил не из кабинета с сослуживцами, а просто забирал папку.

– Погоди. – Лазарь прислонился к стене и приложил правую руку к сердцу. Оно то ли не билось, то ли билось так быстро, что стало невозможно отличить один удар от другого. – Надо подумать.

– Что тут думать, – шикнул Винсент. – Пойдем уже, пока другие омары не повылезали.

Да, лейтенант не был дураком, но и особым интеллектом не блистал.

– Чем ближе к оружейной, тем их больше будет, – пояснил Артур. – Или ты хочешь с боем прорываться?

– Мне не сложно.

– И центру не сложно прислать кавалерию, – кивнул юноша. – Поднимут тревогу, и через несколько минут здание окружат старшие офицеры, бронированные мехповозки, полные спецназа, и боевые глайдеры.

Винсент открыл было рот, но все же признал чужую правоту.

– Твои предложения? – спросил он.

Лазарев недолго думал. В конце концов самый лучший трюк – самый старый. Всего его знают, и поэтому каждый думает, что никто не станет его применять.

– Переодевайся.

Оборотень посмотрел на обморочного военного, а потом на себя.

– Она мне велика будет. Сразу подвох заметят.

– А ты эту одежду не снимай, – смекнул парнишка. – Или у тебя есть другое предложение?

Аэнэровец немного помялся, но спустя пару минут облачился в красный мундир и сменил свои черные ботфорты на багровые. За это время ему пришлось еще раз отвесить подзатыльник левому, так как тот начал что-то неразборчиво мычать. Лазарь надеялся, что со следователем ничего не произойдет. Не хотелось, чтобы из-за его авантюры пострадали люди… Ну, сильнее, чем они уже пострадали.

– А вроде ничего так выглядишь.

– В зуб дать?

– Ужасно! Тебе абсолютно не идет красная форма!

– Значить, дать…

Оборотень нагло обхватил Артура за шею и вытолкнул в коридор. Так и они и пошли. Повстанец, старательно скрывая лицо за Лазарем, «конвоировал» его по коридору. Винсента слишком хорошо здесь знали. Нельзя было допустить, чтобы кто-то опознал бывшего узника. Да и вообще следовало поторапливаться: кто знает, когда в клетку заглянет любопытный военный, чтобы поглазеть на Фари и аэнэровца.

Осталась всего дюжина поворотов, и за это время беглецы встретили трех следователей. Двое пришли мимо, что-то обронив по дороге. Будь то едкая шуточка на тему лазурных глаз или пожелание всем Фари «счастья и процветания». Видимо, родственники Лазаря в свое время знатно попили крови у властей…

А вот один пристал на манер клеща. Все пытался заговорить с Артуром, в то время как Винсент чуть ли ужом не извернулся, чтобы скрыть лицо.

– Что-то ты подозрительный, – вдруг произнес следователь.

– Ну так я же Фари.

– Да я не про тебя, а про…

Договорить военный так и не успел. Кулак Винсента не просто оторвал следователя от земли. Омар пролетел примерно два метра над полом и проехался еще пять, пока не врезался в дежурку. Оружейная была всего в десяти метрах от того места, где остановились беглецы. В этот момент в отделении замерло буквально все.

Застыла рука дежурного, так не успевшего дописать последнее слово в кроссворде. Замерли красномундирники, бегущие на улицу, где заканчивали очищать дорогу. Замерли и их коллеги, возвращавшиеся с патруля или с внеплановых общественных работ. Медики, пожарные, потерпевшие и пара задержанных в обезьяннике – все они замерли. Неверяще хлопали глазами, смотря на вырубленного одним ударом омара.

Медленно переводили взгляд с тела на пару беглецов и обратно…

Артур так и не запомнил, что произошло первым. То ли это Винсент одним прыжком перемахнул разделявшие их и оружейную десять метров. То ли военные выпустили залп совсем не безобидных заклинаний. Лазарь убедился в том, что с ним обходились почти что нежно. Когда в то место, где беглецы стояли, ударили молнии, огромные глыбы льда, резавшие пол лучи, а коридор захлестнул поток черного пламени, юноше стало не до шуток.

Повстанец, не раздумывая, спихнул Лазаря на пол и одним слитным движением забаррикадировал бронированную дверь огромным металлическим стеллажом. К потрясению юноши, тот был прикручен к полу не меньше чем дюжиной толстенных болтов. Винни не просто вырвал их с корнем, а часть сломал пополам, покорежив металл стойки.

С полок на пол посыпались ружья и пистолеты. Артур закричал.

– Не ори, мелкий, – скривился Винсент, скидывая красную форму и запихивая за пояс странные револьверы. Как и все в городе, они были весьма удивительной конструкции из трубок и шестеренок. – В таких местах оружие заряженным не держат.

И словно в подтверждение своих слов оборотень достал из ящика коробку с патронами. Засунув ее в карман мундира, он немного подумал, схватил с полки копию револьвера и кинул Лазарю.

– Держи, – сказал он, добавив к оружию и боеприпасы. – Все, уходим.

В дверь все это время били заклятия, но ОМР хорошо защитил свое здание. Как выяснилось, от самих же себя.

Артур, немного заторможенно кивнув, поднялся и вслед за Винни прыгнул в окно. На полу валялась оторванная с мясом решетка, закрывавшая стекло. Ее оборотень вырвал так же просто, как и делал все остальное. Сила в его теле была не просто медвежьей, а титанической.

На улице уже расцвела молодая ночь. Зажженные фонари, горящие в домах огни, неоновый свет, холодной рекой льющийся на промерзший асфальт. Люди, бредущие среди обнимающих их теней. Редкий лай бездомных собак, ищущих, что погрызть и где поспать. Странно, но в этот момент, падая со стены отделения, Артур чувствовал с этими псами некое родство. Ведь он тоже – иногда лает, редко кусает и все чаще куда-то и зачем-то бежит.

– Чего развалился?! – рявкнул Винсент.

Сегодня был день хватания за шкирку. Теперь вот и повстанец поднял юношу за шиворот и чуть ли не приволок его к двухдверной мехповозке. Наверное, эта спортивная, стильная модель, чем-то напоминающая «Шевроле-Камаро» шестидесятых годов, принадлежала старшему сержанту. Винни локтем разбил стекло и, открыв дверь, залез в салон. Через секунду там же оказался и Артур – оборотень открыл ему дверь изнутри.

Салон оказался такой, какой можно увидеть только на фото автомобилей бизнес-класса. Просторная кабина, красивая спортивная панельная доска; обивка из бежевой кожи, а по бокам и у бардачка вставки из красного дерева. Лазарь впервые оказался внутри спортивной мехповозки и сразу пристегнулся. Ремень оказался широким и крепким.

Аэнэровец, вытянув указательный палец, нарастил на нем длинный коготь и воткнул в паз для ключа зажигания. Юноша сомневался, что у подельника что-то получится, но вскоре мотор послушно рыкнул.

– Лучшая отмычка, – подмигнул угонщик.

Винсент схватился за трехспицевый руль с рычагами переключения передач под ним. Сам рычаг коробки, обитый черной кожей, оборотень, вдавливая сцепление, резким движением перевел в положение первой передачи. Мехповозка зарычала, на приборной панели закрутились многочисленные шестеренки, а стрелка тахометра взлетела до шести тысяч. На холостых машина ревела раненым драконом.

При таких звуках любое мужское сердце (и некоторые женские) начинает биться быстрее, а от адреналина не знаешь куда деть руки. Если, конечно, ты не водитель.

– Гони уже! – крикнул Лазарь, оглядываясь на отдел.

– Погоди, – хищно улыбнулся оборотень. – Хочу увидеть их лица.

Сразу после этих слов двери отделения вылетели на улицу. С лестницы спускался рассвирепевший старший сержант. У Артура задрожали колени. Мага окутало яростное синее пламя, и сам начальник превратился в шагающую звезду, плавящую асфальт. Мыльными пузырями лопались стекла, скрипели кренящиеся фонарные столбы, взрывались шины мехповозок. Шпага в руках сержанта сияла ярче прожектора, а глаза его были сосредоточены только на одном – на беглецах.

– Вот теперь погнали! – Винсент отпустил сцепление.

Машина, прокрутив шинами, заполняя тротуар дымом от паленой резины, сорвалась с места, за мгновение уйдя метров на сто пятьдесят от здания. Артур увидел в зеркале, как сержант что-то произнес, и кокон пламени лопнул. Казалось, все позади, но миг спустя вслед за машиной рванули мириады огоньков. И чем ближе они были, тем отчетливее Лазарь различал в них синих бабочек. Огненных синих бабочек, чьи крылья резали асфальт и со свистом вспарывали воздух.

– Что это такое?!

– Родные силы сержанта. – Винсент крутанул руль и поднял передачу. Машина рыкнула и юркнула в левый ряд, теряясь среди потока ползущих мехповозок. – Или ты думал, только в АНР звание за силу дают?

Лазарь вновь посмотрел на преследовавших их бабочек. Если старший сержант смог сотворить такое, то на что способен полковник Гойе? Да что за монстры обитают в этом Атлантисе?!

Винсента такие вопросы не заботили. Он мчался среди потока мехповозок, объезжая их, как ученик, объезжающий фишки на автодроме. Лазарев, держась за дверную стойку, посмотрел на спидометр и тут же отвернулся. Стрелка уже давно перевалила за сто девяносто километров.

– Чего сидишь?! – завопил оборотень, закладывая вираж. – Стреляй!

На повороте он выкрутил руль и повысил передачу. Повозка ушла в занос, задние колеса зашипели, исторгая клубы пара. Винсент же, вновь щелкая рычагом передачи, вдавил педаль в пол и понизил передачу. Артура дернуло с такой силой, что чуть было не оторвало голову от шеи. Спину вжало в кресло, а машина выпрямилась и рванула дальше по проспекту.

Огни слились в одну непонятную, неоново-электрическую полосу. Машины на встречке проносились с такой скоростью, что от их вида начинала кружиться голова. А бегущие в том же потоке исчезали, будто давали задний ход. Повстанец уже полминуты как мчался на скорости двести двадцать, но бабочки не отставали.

– Да стреляй же ты!

– По кому?! – кричал в ответ Артур, все же заряжая револьвер.

Почему-то барабан у оружия находился не у рукоятки, а у самого дула.

– По бабочкам!

В очередной раз взвизгнули шины, и авто проскользило по круговой площади, вылетая на многополосную дорогу.

Лазарь, придерживая шляпу, выкрутил ручку стеклоподъемника и с трудом высунулся наружу. Ветер бил по лицу тысячей пощечин, ломал шею и скручивал плечи. В глазах рябило от слез, а рука дрожала, будто лента танцовщицы. Огненные летуны уже почти лизали задний бампер. Артур, как и все мальчишки его возраста, неоднократно бывал в тире, но никогда не отличался особой меткостью.

Сейчас же, когда на кону стояла не только его свобода, но и жизнь мисс Фари, он не мог промахнуться. Кое-как прицелившись сквозь слезы, юноша вдавил спусковой крючок. Выстрел отозвался в плече нокаутирующим ударом, и Артура буквально забросило обратно в салон.

– Отличный выстрел!

В зеркале отражались множественные миниатюрные взрывы, слившиеся в один сине-красный фейерверк. Вновь закричали клаксоны и завизжали шины, превращая тихую ночь в безумный цветной карнавал.

– Вот ведь приставучие! – зарычал Винсент, опять уводя повозку в занос.

Из клубов дыма и огня вынырнули с десяток красных автомобилей. На их крышах сверкали синие и золотые огни, и на всю улицу гудели сирены. Артур как-то даже не удивился, что мехповозки следователей могут тягаться со спортивной моделью. Небось военные компании озаботились тем, чтобы оперативники снабжались только самым современным, по меркам Атлантиса, оборудованием.

– Что за фокусы? – рычал Винсент, лавируя между машинами в потоке. – В этой малышке почти шесть сотен грифоновых сил, а они нас догоняют.

– А один грифон – это сколько в лошадях? – спросил Лазарь, вжимаясь спиной в кресло.

– Чего-о-о? – Крик оборотня потонул в гвалте выстрелов.

Видимо, на такой скорости колдовать было проблематично, и оэмэровцы стреляли из салона. Ну да, стрелять вперед удобнее, чем назад. Можно даже из салона не высовываться. Достаточно упереть ствол между стойкой и боковым зеркалом. Так оперативники и делали.

– Проклятье!

Повстанец дернул рычаг коробки и, пережимая педали, резко поднял ручной тормоз. Машина, заревев озлобленным быком, вписалась в поворот на перекрестке. Просто пронеслась по дуге, уходя на соседнюю дорогу под девяностоградусным углом.

Винни, не теряя времени, опустил ручник и вдавил педаль, взвинчивая обороты до восьми тысяч. Лазарь спиной и, простите за откровенность, пятой точкой почувствовал, как мечутся поршни в двигателе и как ревет турбина, нагоняя давление. Все шесть сотен грифоновых сил, сколько бы это ни было в лошадях, стучали под капотом, несясь в безумном галопе.

– Есть! – радостно хлопнул по рулю оборотень.

Две машины ОМРа не вписали в поворот и на скорости вылетели на встречку, образовывая новую пробку. В зеркале уже нельзя было ничего увидеть, но Лазарь надеялся, что никто не пострадал. Ему уже не очень нравился план с побегом – так и самому преступником стать недолго. А благородный авантюрист никогда не должен опускаться до преступлений! Ну только если до самых мелких…

Теперь погоня перешла на четыре полосы. Винсент, выкручивая руль, лавировал между машинами, обходя их справа и слева. Со стороны это, пожалуй, выглядело как очередная сцена из знаменитого фильма про гонщиков, но изнутри все было совсем иначе.

Подвеска держала дорогу так крепко, цепляясь за каждую неровность и шероховатость, пытаясь сохранить тягу, что каждое движение руля создавало внутри машины настоящую центробежную силу. Юношу бросало в разные стороны, и если бы не особая форма кресла и ремень безопасности, он бы точно себе что-то вывихнул или сломал.

Пули вновь засвистели над крышей и рядом с капотом. Военные не заботились о сохранности гражданских и продолжали палить на скорости под двести сорок километров. На скорости, когда, даже зацепив выставленную подушку, машина может несколько раз перевернуться в воздухе и превратиться в груду покореженного металла.

– Опять сидишь?! – крикнул Винни, дергая рычаг коробки и уходя в крайнюю левую полосу, обходя при этом сразу два автомобиля.

– А что мне делать?

– Стреляй! Или нас вообще прикончат!

И словно в подтверждение слов водителя, в салон мехповозки ворвался свинцовый шмель. Стекло алмазными брызгами сыпануло на заднее сиденье. Пуля срикошетила от стальной стойки и впилась в пол, застряв в металле и чудом не задев подвеску и топливный трос.

Машина вильнула, но Винни смог ее выровнять и не вылетел на встречку, где их бы ожидала неминуемая гибель.

– Стреляй же!

Артур не хотел этого делать, но выбора не было. Только не в ситуации, когда твоя жизнь зависит от решительных действий. Юноша повернулся в кресле, положив дуло револьвера между спинкой и подголовником.

И тут он вспомнил свои любимые фильмы… Первый выстрел улетел далеко в «молоко», разбив фонарь на столбе. Искры сыпанули на дорогу, и прохожие закричали, когда осколки упали перед ними на асфальт. Второй скользнул по капоту ближайшего преследователя, отправляя его в кювет. Благо тот двигался по крайней правой полосе, а в качестве смягчающего фактора сыграл мусорный бак.

– Отлично, парень! – Винсент крутанул руль, выскакивая на мост.

Спортивная мехповозка подлетела на холме, и время застыло для Артура. Его прицел лег на идеальную траекторию, соединившую мушку и сердце следующего преследователя. Вся колонна ОМР следовала за этой машиной. Стоит нажать на спусковой крючок, стоит только приложить немного усилий указательным пальцем, как ему не придется ничего доказывать АНР.

Стоит только слегка надавить, и спасение Эйи станет вопросом времени, а не везения, ловкости и ума. Он выручит Фари, навсегда останется в Атлантисе и, может, даже когда-нибудь овладеет магией.

В салоне все летело. Они взмыли над дорогой и застыли, как муха в желе. Время двигалось неспешно, отдыхая от безумной погони. Мысли же неслись быстрее, чем две… нет, чем десять мехповозок!

Так просто, так легко – всего лишь нажать на спусковой крючок, и путь к Душе Леса будет выложен разве что не красной ковровой дорожкой. Так легко…

Но что произойдет, когда он нажмет? Кем он станет? Уж точно не тем Артуром Лазаревым, взявшим на себя вину друга за разбитую вазу. И уж точно не парнем, сочувствующим хитрому и вредному говорящему шпицу. Не тем, кто может обнаружить в злой ледяной королеве что-то теплое и светлое.

Нет, чем проще и чем короче дорога, тем быстрее она приведет в то место, в котором ты меньше всего хотел оказаться. Если хочешь сделать правильно, если хочешь остаться собой, выбирай самый трудный, самый опасный и самый тернистый путь. И только пройдя его целиком и полностью, ты сможешь с гордостью и без опаски посмотреться в зеркало.

Во всяком случае, так говорил любимый книжный персонаж Артура, и юноша ему верил.

Пуля вылетела из ствола, разбив очередной фонарь.

– Ты что, стрелять разучился?! – крикнул Винсент, тяжело приземляясь на вантовый мост.

Еще несколько стальных москитов пролетело рядом, царапая кузов и заставляя оборотня активнее вилять в потоке.

– А я и не умел! – наполовину соврал Лазарь. – Мне просто везло!

Из-за разбитого окна салон наполнился яростным ревом мотора, визгом тормозов, треском подвески, шумом дороги и грохотом выстрелов. Даже чтобы услышать собственные мысли, приходилось кричать во все горло.

И тут юноша ощутил, как что-то под ним поднимается, а к всеобщей какофонии звуков прибавился еще и стальной скрежет. Внезапно очертания города начали меняться. Здания укорачивались, а дорога становилась все круче и круче.

– Держись! – донеслось сквозь все нарастающий грохот. – Они разводят мост!

Ну конечно, здесь должен быть разводной мост, куда уж без него…

Артур вцепился всем, чем мог, во все, во что можно было. Правой рукой он взялся за ручку на двери, ноги упер в пол, спину вжал в кресло, а правой обхватил подлокотник. Винсент вдавил педаль, поднимая обороты на максимум. Двигатель взревел и разве что не изрыгнул пламя. Но повстанцу показалось этого мало, и он скинул передачу на нейтральную, а потом и вовсе ее понизил, демонстрируя излюбленный всеми гонщиками двойной выжим сцепления.

На приборной панели загорелась лампочка, предупреждающая, что двигатель работает на максимуме. Винсент улыбнулся абсолютно не по-человечески. Артуру даже показалось, что на миг его лицо превратилось в звериную маску. Левая нога вдавила сцепление, а правая рука повысила передачу. Стрелка спидометра вышла за максимальную отметку триста двадцать километров, и машина оторвалась от края моста.

Лазарь что-то кричал, но помнил он только вид из окна. Внизу открыла пасть черная голодная река, готовая сожрать людей, уверовавших, что они могут взлететь на мехповозке. Впереди – вторая половина моста, неуклонно задиравшая горделивый металлический подбородок. В зеркале заднего вида – четыре затормозивших и три ускорившихся машины ОМР. А вокруг город.

Тянущийся к небу муравейник из утопающих в холодном свете огромных небоскребов. Артур уже забыл, когда в последний раз он, закинув голову, мог увидеть небо, – настолько они были высокими. Сейчас же все лежало как на ладони. Дорожные проспекты, улицы, четкие границы районов – Лазарь увидел город, каким его изображали фотографы в своих работах. В такой Атлантис – тонущий в огнях, людях, глайдерах, дирижаблях и мехповозках – нельзя было не влюбиться.

Амортизаторы еле справились с нагрузкой, и все же кузов высек искры об асфальт. Винсент почему-то не понизил передачу на спуске, и машина чуть ли не вырвалась на свободу, уходя в неконтролируемый разгон.

Позади послышался стук приземлившихся военных, и Лазарь облегченно вздохнул.

– Водить умеешь? – прохрипел Винни, едва вписавшись в элементарный поворот.

– А в чем…

Артур не договорил. Повстанец почти лежал на руле. Правый рукав мундира стал вишневым от крови. Пуля вошла в плечо, застряв где-то между лопаткой и ключицей.

– Я только на игровых автоматах ездил! У меня даже прав нет!

– Неважно. – Оборотень стремительно бледнел, а его взгляд затуманился. – Меняемся местами. Ты поведешь.

– И как?

Машина дрожала и виляла задом. Беглецов спасало лишь то, что другие водители, не готовые к таким гонкам, суетились на дороге, не давая проехать военным. Но это был вопрос времени. Вскоре военные наконец настигнут свою добычу.

– Я давлю педаль, ты держишь руль.

Артур с некоторой опаской взялся за штурвал. Винни, придерживая педаль, пополз под ним на пассажирское сиденье. Лазарев пытался следить за дорогой, но единственное, что он мог видеть, – погоню в зеркале. Красно-золотые огни все приближались, пока отрыв не составил всего несколько мехповозок, мечущихся между полос.

Винсент, не предупреждая, убрал ногу с газа и плюхнулся на соседнее кресло. Машина начала тормозить, и Артур, молниеносно пристегнувшись, вдавил педаль в пол. Корпус задрожал, а руль в руках начало дергать во все стороны.

– Не дави… оборотов… достаточно, – как сквозь сон бормотал повстанец. – На ускорение… понижай через нейтраль. Перед поворотом… только с двойным… Перегазовка – мизинец на газе… большой палец… на тормозе…

– Чтобы я еще хоть что-то понял! – орал Лазарев, бешено крутя руль.

Ну вот почему, когда рулил Винсент, машины вокруг будто сломались и стояли? Стоило начать пилотировать Лазарю, они рванули вперед и принялись закрывать полосы. Или со стороны кажется, что играть в дорожные шашки просто, а на самом деле прыгать из полосы в полосу можно, только имея богатый опыт? На себе Лазарь понял, что лихачество за рулем невозможно без подготовки.

– При торможении… переключай лепестками под рулем… и ускоряйся рычагом… коробки.

– Что еще за лепестки?! – рявкнул Артур.

Одним глазом смотря на дорогу, он повернулся к бормочущему оборотню и пристегнул его ремнем.

Военные приблизились настолько, что сквозь общий гвалт Лазарев различил вой их сирен.

– Ну ладно. – Юноша схватился обеими руками за руль, вдавливая педаль в пол. – Вряд ли это сложнее, чем «The Crew».

Игнорируя свист пуль и рычание мотора, Артур выкрутил руль, одновременно с этим придавливая тормоз, отпуская газ и скидывая передачу. Машина слегка клюнула, но все же вписалась в поворот.

– Та-ак… – Лазарь начал входить в азарт.

В очередной раз сцепление коснулось пола, раскручивая мотор еще сильнее. Стрелка тахометра оказалась у границы в семь тысяч, и повозка дернулась с места, возвращая потраченные метры. Машины военных начали теряться в потоке.

Может, Артур и не особо умел водить, но уж реакция у него была замечательная. Ее вполне хватало, чтобы носиться между рядами машин. Порой, конечно, Лазарь ошибался, и тогда испуганным водителям приходилось стараться, чтобы избежать столкновения. Сперва Артур кричал им «извините», но быстро понял, что его банально не услышат.

Да и вообще у него имелось хорошее оправдание – за ним гнались военные!

– Неплохо, малой… неплохо. – Губы Винсента посинели, а тело била мелкая дрожь. – Так мы не… уйдем. Слушай меня… буду штурманом.

И оборотень начал руководить. Он говорил, куда ехать, а Лазарь старался выполнять команды. Игнорируя удары пуль о капот и скрип подвески, он мчался по ночному городу, ныряя из ряда в ряд. Будто дельфин, гоняющий наперегонки с круизным лайнером. Справа и слева мелькали машины, над головой сияли искусственные звезды небоскребов, но у юноши не было времени наслаждаться обстановкой.

Он уже давно не смахивал со лба щиплющий пот и не обращал внимания на прилипшую одежду. Все, что его волновало, – вовремя вписаться в поворот, правильно переключить передачу и не дать машине заглохнуть из-за безалаберности водителя.

– Глайдеры, – выдохнул Винсент.

С неба на дорогу ударили яркие столпы света от прожекторов. Теперь к погоне присоединились воздушные силы ОМР. Благо они не умели летать так, как асы отдела путешественников, и поэтому даже не думали открывать огонь. Просто подсвечивали мехповозку беглецов и давали информацию, куда те едут.

– Второй перекресток – направо.

Артур, оценив обстановку, рванул в крайний левый ряд. Правила и логика подсказывали поворачивать с правого, но он старался обмануть преследователей. То и дело при любой возможности вылетал на встречку, уходя на обгон и создавая панику на дороге. Когда же один из преследователей (кажется, огонь с пассажирского сиденья вел сам сержант) подобрался слишком быстро, Лазарь резко крутанул руль вправо.

В итоге начальник отдела остался лавировать на встречной, а юноша успешно нырнул во второй поворот направо. Внезапно в ноги ощутимо ударил пол. Педали стали намного жестче, а руль бил по запястьям.

Повозка вылетела с ровного дорожного полотна и понеслась по проулкам. Пришлось скидывать сразу две передачи, чтобы не разбиться на первом же повороте. Благо военным тоже пришлось несладко. Они выстроились в колонну, и теперь их скорость ограничивалась едущим впереди. Глайдеры тоже поднялись над зданием, и больше их свет не дотягивался до земли.

Правда, если раньше неровность схватывалась машиной как способ зацепиться за дорогу, то теперь повозка дрожала и виляла. Лобовое стекло треснуло, а из-под капота забил сноп искр.

– Едем в порт.

– В какой порт?! – спросил Артур.

На его памяти в Атлантис не прибывали торговые корабли. А мосты разводились только для пассажирских лайнеров.

Винсент не стал отвечать на вопрос. Он откинулся на спинку и сражался буквально за каждый вздох. Пуля не пробила легкое, но дыхание причиняло оборотню боль.

Впрочем, ответ и не требовался. Подпрыгнув на неровности, повозка вылетела на открытое пространство. Шляпа не слетела с головы только благодаря Роджеру, не разделявшему тревогу Лазаря. Дракончику явно нравилась гонка. И его не волновали даже исполинские летающие махины, пришвартованные в доках.

Дальние перевозки в Атлантисе совершали не коробки, а грузовые дирижабли. Каждый размером со среднюю улицу. Их пропеллеры создавали такой поток ветра, что влети в него, и машина взлетит, закрутившись волчком. Упади дирижабль на землю, и взрывом снесет как минимум три ближайших квартала. И именно в их порт и переместилась погоня.

– Что мы здесь забыли?

– Уйди… от… погони.

– А чем тебе дорога для этого не подошла?!

И на этот вопрос вскоре нашелся ответ. Летчики из военных оказались почти никакие. Они не умели лавировать между дирижаблями и их ветрами. В итоге глайдеры и вовсе принялись кружить по периметру. Их прожекторы больше не могли подсвечивать машину, а следовательно, подсказывать, куда ехать.

Артур мчал по доку, высматривая, как бы ему получше смыться. Увы, выезд здесь был всего один, да и тот со шлагбаумом, так что пришлось думать, не куда, а как ехать. Решение, что нередко бывало в последнее время, нашло себя само.

Юноша высунулся из кабины и спустил курок. Первая пуля не попала в цель, но вторая, впившись в металл, угодила прямо в «яблочко». Рычаг опустился, и приставленный к крыше ангара настил скатился с погрузочного крана до самой земли. Лазарь не знал, как действовать в данной ситуации, но хорошо запомнил, что делал Винсент на мосту.

Немного коряво повторив действия оборотня, Артур отправил уже начавшую сдавать машину в рывок. Она взлетела по настилу на крышу дока, и Лазарь, дергая ручник и уводя повозку в занос, высунул руку в окно и трижды выстрелил. Первые пули врезались в настил, выбивая щеп, а последняя наконец скинула его на землю. Юноша довольно кивнул, слыша вой тормозов и крики недовольного сержанта.

– Газу! Газу! – завопил Винсент, подравнивая руль.

И действительно, Артур умел входить в занос, но не знал, как из него выйти. И если бы не повстанец, повозка свалилась бы с крыши, превратившись в расплющенную и расплавленную лепешку из металла и двух людей.

– И как мы… уедем отсюда… умник?

– Спокойней.

Лазарь тронулся только с пятой попытки, но это его не остановило. Перед собой он видел два толстых металлических троса, пришвартовавших дирижабль к ангару. Натянуты достаточно, чтобы не спружинить и не провиснуть. Зазор узковат, но собственная ширина мехповозки компенсировала и этот недостаток.

– У-у-у-у, – только и протянул Винсент. Как совсем недавно Лазарь, он вцепился во все, до чего мог дотянуться. – Ты спятил!

– Нет, – покачал головой Артур, отправляя машину прямо к тросам. – Просто я Фари.

Колеса схватились за сталь, как утопающий за соломинку. От вибрации в салоне начали отлетать гайки, а на лобовое стекло упали багровые вишенки крови. Винсент, стиснув зубы, стонал, но не комментировал решение промчаться по тросам.

Над головой кружили глайдеры, даже не догадывающиеся освещать что-то, кроме дорог. По самим дорогам колесили военные, высматривая, на какой крыше прячутся беглецы. Беглецы же мчали на уровне почти полсотни метров над землей. Сквозь разбитое заднее стекло в кабину врывался морозный ветер. Салон начал покрываться инеем, а Артур впервые ощутил, как тело покалывает от холода.

Так вот, что это за чувство… Не из приятных, но терпимое. Чем ближе был купол дирижабля, тем сильнее руль рвался из рук. Уже давно содралась кожа с больших пальцев, и каждое движение штурвалом вызывало у парня желание сигануть наружу. Останавливали лишь отсутствие парашюта и тень здравого смысла.

Лазарь понимал, что уже не может здраво рассуждать. Его сердце стучало, наслаждаясь адреналиновым ражем, а сознание ликовало – такая возможность ощутить себя героем любимых приключений! Машина, будто удирая от голодной бездны, неслась над пропастью, а водитель смотрел на полную луну, выплывшую из-за туч.

Отсюда она выглядела потрясающей, величественной и надменной одновременно. Немного похожей на Эйю, такой же прекрасной и холодной. Возможно, именно поэтому мисс Фари называли феей Полярной звезды. Хотя сам Артур никогда не задумывался, почему именно Полярной.

Машина соскользнула с тросов, приземляясь на железную обшивку дирижабля. Все посторонние мысли отсекло начисто. Осталось самое сложное, а именно…

– Как… спускаться будем? – прохрипел оборотень, прижимая рану рукой.

Лазарь огляделся, и на его лице вновь сверкнула авантюристская улыбка.

– Ты точно… спятил.

Винни закрыл глаза и вжался в кресло, почти сливаясь с его спинкой. Водитель переключил передачу, и машина помчалась на максимальных оборотах. Под капотом звенело, в зеркале заднего вида то и дело вспыхивали отсветы искр. Повозка доживала свои последние часы, но не собиралась жалко чахнуть в постели. Как настоящий гоночный болид, она предпочла ярко вспыхнуть, перед тем как превратиться в груду мертвого металла.

Колеса вновь потеряли твердую опору, да и вообще под подвеской оказалась почти сотня метров пустого пространства. На этот раз время не замедлилось для Артура, просто он детально рассмотрел застекленную площадку пассажирского дирижабля.

Юноша не знал, куда тот отправляется, только понимал: остаются считаные минуты до того, как судно отшвартуют и он окажется в ловушке собственного авантюризма. Безумное решение всплыло в голове само по себе, и теперь они летели между дирижаблями. Ну или падали… просто на очень большой скорости.

Артур смог различить каждый болт на ремнях, каждую царапинку на окнах, каждую складку на вечерних платьях леди, пришедших полюбоваться видом ночного Атлантиса. Вот только увидели они совершенно иное. Их рты медленно открывались в полном ужаса крике. Джентльмены же просто застыли как истуканы, хотя некоторые предпочли тактику своих леди – вопить.

Столкновение почти не ощутилось, а люди вовремя бросились врассыпную.

– Простите. – И скрип шин, крутящихся на паркете. – Извините. – И порванное платье, зацепившееся за боковое зеркало. – Я случайно. – Сломанная трость, щепками разлетевшаяся по капоту. – Посторонись! – И стайка леди падает в пунш. – Надеюсь, мы не помешали вашему вечеру.

Последние слова заглушил звон разбитого стекла и свист ветра.

Лазарь вылетел с другой стороны зала и понесся по тросам вниз. ОМР и глайдеры остались по ту сторону дока, и теперь спортивной мехповозке ничто не угрожало.

– Куда ехать?

– В Литтл, – промычал Винсент. – Я покажу.

Следующие полчаса Артур, по-кошачьи крадясь в темных переулках и дворах, добирался до криминальной ямы города. Порой сложно понять, когда покидаешь один район и попадаешь в другой. Здесь такой проблемы не возникло.

Даже воздух в Литтл-гарден-сквере был какой-то другой. Спертый, затхлый и… пугающе терпкий. Юноша, только что удравший от погони века, и не знал, что настоящие приключения только начинаются. Как, собственно, и настоящие опасности.

Глава 6

Армия новой революции

Из яркого, утопающего в огнях города Артур попал в место, куда даже свет боялся заходить. Узкие улицы тонули в клубах пара, рвущихся из покореженных канализационных люков. Низкие, массивные дома нависли над проспектами, прикрывая тротуар вязкой тенью. В редких окнах горели тусклые лампочки, а люди, бредущие в этот поздний час, казались заблудившимися привидениями.

Вот прошел мужчина. Ветер играл с полами его порванного плаща. Пожелтевшие листья газет кружили вокруг ног, скрытых под тонкими брюками и осенними сапогами. Слишком тонкими, чтобы спасти от голодного мороза, остервенело кусающего кожу. Покрасневшими руками пешеход придерживал воротник, вжав в него лицо и прикрывая уши невразумительной кепкой-уточкой.

На другой стороне улицы стояла леди. Она, спрятавшись от метели за фонарным столбом, ждала такси. Упрямо держала вытянутый большой палец в обрезанной вязаной перчатке. С ее ресниц падали серые снежинки, а мигающая лампа изредка выхватывала из тьмы фиолетовые мешки под глазами.

Винсент продолжал говорить, куда ехать, и Лазарь послушно крутил руль. Редко когда мимо проносилась другая мехповозка. А если все же и проносилась, то делала это как можно быстрее, будто боясь задержаться хоть на долю мгновения. Ночь – не самое безопасное время, а уж в этом районе и подавно.

Порой лаяли облезлые бездомные собаки, грызущиеся у помойки за подгнившую кость. На них с легкими полуулыбками смотрели коты, забравшиеся на заборы или греющиеся в сливах под поребриком. Над головой порой пролетали патрульные глайдеры ОМР. В центральных районах Артур их никогда не видел, но здесь они курсировали с завидной частотой.

Низкие коробки малоэтажных домов давили на психику. Иногда из квартир доносились крики. Женские, мужские, старческие, детские. Вне зависимости от принадлежности все они были полны отчаяния и страха. Когда же на соседних проспектах и улицах звучали визг шин и рев клаксонов, а следом сдавленный хлопок, Лазарь сильнее сжимал руль.

Не так страшно было сбегать из отдела военных, как ехать по самому опасному месту в городе. Фари предупреждала, чтобы юноша сюда не совался, а он прыгнул прямо в пасть ко льву, глупо надеясь, что тот достаточно сыт, чтобы не сожрать наглеца.

– Здесь налево.

Винсент уже почти лежал на стекле. Его бледность можно было сравнить разве что с чистым листом офисной бумаги.

Лазарев кивнул и съехал с полосы в узкий переулок. Пришлось переключить передачу до самого минимума и катиться со скоростью ползущего ребенка. После гонки на безумных скоростях это казалось нелепой насмешкой.

Из-за разбитых фар и пара Артур не видел дальше полуметра от капота. Уцелевшее левое боковое зеркало с треском отломилось, поздоровавшись с неровностью на узкой стене. Юноша надеялся, что скоро они заедут хоть куда-нибудь, но все оказалось намного хуже.

Из пара вырвался синий мусорный контейнер, поставленный у каменной стены. Проулок закончился тупиком, и Лазарь сомневался, что сможет сдать назад. Да и двери в такой тесноте не открыть. Единственный путь наружу – вылезти через разбитое заднее окно. Вот только как сквозь салон протащить раненого оборотня?

– Чего встал? – прошипел повстанец.

– Там тупик.

– Езжай.

– Но…

– Езжай!

И лейтенант зашипел от боли. Артур посмотрел на него, потом на контейнер и с надеждой тронулся. Повозка затрещала, заурчала, выплюнула черное облако и дернулась в последний раз.

Лазарь напрягся всем телом, ожидая неминуемого столкновения, но, как и в случае со школой, его обдало легким порывом ветра, на миг пропало ощущение ориентации, а когда все вернулось в норму, юноша обнаружил себя в огромном ангаре.

От яркого света пришлось зажмуриться на пару секунд. После душащей тишины окраин Литтла местный гвалт оглушил юношу. Здесь сновали десятки людей. Кто-то крутился вокруг стоявших над ямами машинами черно-серебряного цвета. Другие раз за разом опустошали обоймы автоматов, метко стреляя по картонным мишеням.

Вспышки разных заклинаний сливались с лязгом скрещивающихся в схватках рапир. Под потолком на тросах висело несколько глайдеров, и люди, лежа на лесах, что-то варили, паяли и перебирали в металлических птицах. Народу было столько, что Артур даже не пытался считать. Не меньше трех, может, четырех сотен.

Кто-то валялся на многоярусных армейских койках, другие играли в карты, расположившись у перевернутой катушки из-под электрических проводов. Многие тренировались, а в правом дальнем углу находился единственный офис. К нему вела тяжелая винтовая лестница, у основания которой дежурили массивные вышибалы.

Здесь без преувеличения было все – от спален повстанцев до их полигона и душевой. Лазарь явно слышал шум воды где-то в противоположной стороне сокрытого от взглядов гигантского ангара.

– Винсент?!

Это крикнул владелец синего комбинезона, ставшего отчасти черным из-за бесчисленных масляных пятен. Вытерев руки о некогда белую тряпку, торчащую из заднего кармана, он подбежал к машине и открыл дверь. Вернее, попытался ее открыть, так как повозка явно испустила дух.

– Эй! Лентяи, помогите мне! – Механик крутил в руке отвалившуюся дверную ручку. – Здесь Винсент-медведь ранен!

Народ как очнулся, и пусть не все, но многие бросились к развалюхе, некогда бывшей дорогущим спорткаром. Когда авто обступили человек пятнадцать, Лазарь старался делать вид, что его и вовсе не существует. Он держал руки на руле и молился, чтобы ему не пустили пулю в лоб раньше, чем он сможет заговорить здешних обитателей до зазомбированного состояния.

Кстати, о них, о зомби. Артуру показалось, что он видел парочку. Не тех отвратительных монстров, коих показывают экраны телевизоров, а вполне себе обычных людей. Ну, если не считать желтых когтей, белой кожи и волос, красных глаз и желтых белков. Впрочем, кто сказал, что это были не вампиры?

– Шакл, открой дверь.

К корпусу подошел некто Шакл – гигант ростом под два с половиной метра, не меньше. Квадратное лицо, плечи шириной с ручку швабры и ручищи, легко смявшие металл двери и вырвавшие ее из паза так же легко, как Артур откручивал крышку с минералки.

– Помогите мне, – замахал рукой механик.

Сунувшись в салон, он ножом разрезал ремень и начал вытаскивать Винсента. В этом ему помогали и другие повстанцы.

– Шакл, – произнес кто-то из толпы, – позови медика.

Гигант кивнул и вдохнул полной грудью. Артур, икнув, с силой прижал ладони к ушам, но даже сквозь заслон услышал громовой удар:

– Медик!

Лобовое стекло не выдержало и лопнуло, сыпанув осколками по капоту и приборной панели. Это привело в чувство Лазаря, внезапно осознавшего себя раненым. Не сильно, но руки покрывали вереницы царапин. Жаль, что на этом повреждения не заканчивались.

Юноша приложил ладонь к правой ноге и с удивлением почувствовал влагу, на поверку оказавшуюся темноватой кровью. Ощущение боли потихоньку заполняло разум Артура. В пылу погони он совсем не заметил, как стальное жало лизнуло его по бедру. Пуля прошла по касательной, не задев мышцы и кость, но глубоко содрала кожу.

Лазарь скрипнул зубам, сдерживая скорее испуганный, чем болезненный крик. Увы, даже этого хватило, чтобы привлечь внимание повстанцев. Аэнэровцы разглядывали водителя всего секунду, а потом дружно наставили на него шпаги, ружья и… гаечный ключ. Ключ держал в руке Шакл, забравший инструмент у механика. В неправдоподобно исполинской лапище инструмент выглядел как сточенный карандаш.

– Ты кто такой? – поинтересовалась низенькая, плотная леди с короткой шпагой.

– Артур.

– И что здесь делаешь?

– Сижу.

Повстанцы переглянулись.

– Ты дурачком не прикидывайся! – Кто-то щелкнул бойком револьвера. – Или в голове дырок мало? Так я добавлю!

– Как сюда попал?

– Приехал, – ответил Артур и, осознав, что повстанцев напрягают односложные ответы, добавил: – С Винсентом.

Пару секунд в ангаре висела тишина.

– Ты нарываешься?! – заорали в толпе.

– Спокойней, – прохрипел пострадавший оборотень. – Он со мной… из клетки меня… вытащил.

– Вот этот вот мелкий? – с сомнением спросил все тот же держатель револьвера. – Да он же школьник!

Народ зашептался, осматривая корпус повозки и внешний вид водителя и пассажира. В это время сквозь живой барьер протискивался сухонький мужичок средних лет. Единственное, что выдавало в нем медика, причем хорошего, – статоскоп на шее и усталое, осунувшееся лицо. Почему-то у всех добротных врачей всегда такое.

Звеня коричневым кейсом, доктор растолкал зевак и первым делом подошел к Артуру.

– Человек или нет?

– Чего? – переспросил юноша.

– Человек или нет?! – рявкнул наполовину седой лекарь. – Ну?!

– Человек.

Рапира высверкнула из ножен, и Лазарь вскрикнул от неожиданности. У него возникло ощущение, будто он провел неделю на море. Чувствовал себя отдохнувшим, обновленным и совершенно не уставшим.

– Еще пару часов поносишься и вырубишься. Постарайся сделать это не на полу, – сказал целитель, перескакивая через капот на пути к Винсенту. – Так, а здесь у нас оборотень. Спирт, бинты, пространство и кого-нибудь, кто крови не боится!

Пока народ нехотя расступался, Лазарь осмотрел себя. На руках вместо царапин блестела новая розовая кожа, а на ноге – белый тонкий шрам. Будто раны вылечили не только что, а как минимум пару недель назад в высококлассной клинике.

– Ну, кто-нибудь?!

Почему-то никто не хотел спешить на помощь лекарю. Даже механик и тот скромно отошел в сторону.

– Я помогу. – И Артур пролез через салон.

Его все еще держали под прицелом оружия и волшебных шпаг, но юноша решил воспользоваться данным судьбой шансом. Если уж гонка и слова Винсента не вызвали среди повстанцев особого доверия, то сейчас им уже не отвертеться. Когда взрослые люди испугались крови, а мальчишка ринулся помогать целителю – да они свои собственные шляпы съедят!

– Что мне делать? – спросил Артур, усаживаясь на колени так же, как это сделал врач.

Медик уже открыл кожаный кейс и достал оттуда тряпичный сверток. Развернул его с видом опытного палача и принялся мыть руки в принесенном спирте. Пах тот ужасно, и у Лазаря немного закружилась голова. Но не от алкоголя, а из-за блеска инструментов, сверкавших в кармашках. Скальпели, пинцеты, зажимы, какие-то странные ножи и длинные спицы. Все это несколько нервировало.

– Только то, что я говорю. – С этими словами лекарь толкнул связку инструментов юноше. – На счет «три» помоги перевернуть.

– Хорошо.

– Три!

Несмотря на маленькую конституцию весил Винсент будь здоров. От усилия и напряжения Артур чуть губу не прикусил.

– Полегче, – попросил врач. – Не хватало опять тебя колдовать. Скальпель.

Благо, как выглядела эта вещь, знали все обладатели цветного телевизора. Лазарь подал хирургический нож, понимая, что сейчас будет. Лекарь сделал тонкий надрез в месте, куда вошла пуля. Винсент зашипел, но даже и не думал терять сознание. Он просто схватил зубами заботливо поданную ложку. Это вся помощь, которую мог оказать побледневший механик.

– Слабаки, – фыркнул мужичок. – Тампон!

Лазарь передал вату и, не дожидаясь команды, пинцет с длинными носиками.

– Видел «Скорую помощь», – ответил Артур на вопросительный взгляд. – А почему и его нельзя… колдануть?

– Колдануть, – повторил лекарь, вытирая рану от брызнувшей крови. – У оборотней шкура дубленая. Такую магия не берет. Так что ручками, молодой человек, ручками. Распорку!

Юноша резво передал пинцет с обратной пружиной. Вместо того чтобы соединять, он раздвигал. Им хирург и развел края раны, а от крика Винсента многие отбежали к уборным. Вот интересно, почему люди в бою могут выдержать вид чужих страданий, а на операционном столе (ну или полу) – далеко не все. Лазаря тоже мутило, но он держался. Не мог себе позволить дать слабину, иначе под угрозой окажется не только жизнь Эйи, но и его собственная.

– Пинцет.

Артур передал и это. Врач, утерев рукавом испарину, одним резким движением вытащил смятый свинцовый конус. Винсент вскрикнул и дернулся.

– Сувенир, – хмыкнул хирург, убирая пулю в карман окровавленного мундира. – Пластырь мне дай. Вон в том кармашке большой есть.

– А зашить? – удивился юноша, передавая квадратный пластырь.

Лекарь залепил рану и начал мыть инструменты все в том же спирте.

– У него регенерация как у ящерицы. К утру порез затянется. Главное, пулю посеребренную вытащить. Стреляй обычными, само бы зажило.

Артур посмотрел на «порез» и понял, что в случае чего у этого врача он все же не захочет лечиться.

– Спасибо, Каст, – прохрипел Винсент.

– Отнесите его на койку, – распорядился медик и, защелкнув кейс, пошел в сторону, откуда доносились звуки воды.

– Шакл! – вновь подал голос механик. – Позови полковника, пусть он решает, что делать с мальцом.

Система местного оповещения уже открыла рот, когда из толпы вышел плотный мужчина. Не толстый, а именно плотный. Суровое лицо с густой черной бородой и усами. Зеленые глаза, высокие скулы, сильные руки и два револьвера, заткнутые за пояс кожаного пальто-плаща. О них при ходьбе угрожающе бился эфес шпаги, да и вообще выглядел человек весьма серьезно.

– Спокойно, здоровяк. – Голос у него оказался под стать фигуре. Густой и низкий бас. – Не надо меня звать. Я уже здесь. И с Винсентом подождите. – Ребята, успевшие поднять оборотня на носилки, замерли. – Как себя чувствуешь, лейтенант?

– По сравнению с трупом – замечательно.

– Шутишь, значит, не помрешь, – кивнул полковник. – А теперь расскажи мне, что произошло и почему на базе посторонний.

– Если вкратце – малец спас мне жизнь.

Местный начальник окинул Артура оценивающим взглядом и положил правую ладонь на рукоять пистолета.

– Не кажется он мне сильным магом. Да и вообще магом.

– Шеф… – Винсент кашлянул, но было видно, что ему становится лучше буквально с каждой секундой. – Посмотри ему в глаза.

И полковник посмотрел. Посмотрел и на секунду застыл, а на его лице отразилась напряженная работа мысли. Наверняка он думал о том же, о чем и лейтенант в первые минуты разговора.

– Ты Фари, – не спрашивал, а утверждал глава повстанцев.

– Он самый, – кивнул Артур, поднимаясь с колен и отряхивая порванные брюки. – Если вам, интересно, сэр, меня поймали оэмэровцы, которые, я уверен, подставили моего опекуна – мисс Эйю Фари! И я намерен это доказать!

И если лейтенанта эти слова успокоили сразу, то полковник хоть и расслабился, но смотрел с подозрением.

– И как же вы сбежали из отделения? Мы-то тут уже снаряжали спасательный отряд.

После этих слов механик закатил глаза и, выхватив у Шакла помятый гаечный ключ, с гордым видом удалился, по дороге пнув мехповозку. Он что-то закричал, и господа, занятые латанием глайдеров, выключили аппараты, так же заорав в ответ. Видимо аэнэровцы собирались брать здание штурмом, не иначе.

Логика подсказывала Артуру, что либо оборотень был слишком важен, либо слишком много знал, чтобы отпускать его в центр. Так или иначе, такое знакомство Лазарю не помешает. Оставалось убедить начальство в чистоте и искренности своих намерений.

– Если честно, – начал Артур, – всю работу сделал Винсент. Ну и вот этот малый.

Роджера не надо было просить покрасоваться. Дракончик взлетел над шляпой, под женский (а леди тут присутствовали в достаточном количестве) возглас умиления сделал мертвую петлю и с чувством выполненного долга вернулся на место.

– Талисман… – Полковник задумчиво почесал бороду и убрал ладонь с револьвера. – Так, значит, Фари… А шпага где твоя?

– Забрали при обыске, – развел руками Лазарь. – Да и ни к чему она. Вон у Винсента спросите – я магией пользоваться не могу.

– Серьезно? – Полковник искренне не поверил в услышанное.

– Все так, сэр. Малец даже родные силы еще не пробудил. Землянин, что с него взять.

Артур мысленно скорчил недовольную гримасу. Еще недавно он немного сочувствовал жителям Литтла, да и вообще темным. Все же дискриминация никогда не бывает приятна. Но вот сейчас он увидел лица этих коренных жителей Бесконечного острова.

Только услышав заветное слово «Земля», все присутствующие без исключения скривились точно так же, как барон Лармонт при виде смертных. Толика презрения, щепотка брезгливости и целый океан чувства превосходства.

– И что же мне помешает выгнать тебя отсюда, молодой Фари? – спросил полковник. – Ты помог нашему офицеру, и поэтому вредить тебе не стану, но держать здесь…

– Мне некуда пойти.

Кто-то в толпе засмеялся, другие устало покачали головой.

– Если бы мы принимали каждого бездомного, – немного грустно улыбнулся полковник, – у нас бы не хватило места уже через минуту.

– Тогда возьмите меня к себе. Ну, в армию!

Смех тут же прекратился, а улыбка медленно сползла с лица командующего.

– Ты не понимаешь, о чем просишь, – произнес он.

– Понимаю! – Артур уверенно играл пылкого и безголового юношу. Благо особо стараться, чтобы сыграть самого себя, не надо. – Вы боретесь с властями, и я хочу бороться с ними! Они подставили одного из Фари, и я должен отомстить! И доказать, что Эйя Фари невиновна.

– Значит, хочешь отомстить парламенту?

– Именно!

Полковник еще раз оценивающе оглядел подростка. В его глазах вновь отразилась напряженная работа мысли.

– У нас очень суровое вступительное испытание, – продолжил начальник. – И я не смогу гарантировать твоей безопасности. Ты уверен, что хочешь попытаться?

– Сэр, при всем уважении, но я только что гонял наперегонки с целым взводом ОМР. Так что испытания я не испугаюсь.

Артур надеялся, что с бравадой он не перестарался. Вообще испытание пугало его, но он рассчитывал на собственную удачливость и мозги. Нельзя пасовать перед трудностями только потому, что боишься провалиться. Если уж взялся за дело, всегда доводи до конца, каким бы оно ни было.

– Ну смотри, малец, не справишься – пеняй на себя. А сейчас, раз уж наша вылазка отменяется, то всем отбой. Винсент, зайди ко мне через пару часиков, а вы, голодранцы, марш по койкам! Завтра планируем операцию и тестируем нашего юного рекрута! Отбой!

И повстанцы беспрекословно начали расходиться. Кто-то побрел обратно к койкам, другие к оружейным стойкам, чтобы поставить туда револьверы и автоматы. К душевым, окруженным наспех сваренными листами железа, выстроилась настоящая очередь. Первыми в нее встали механики, и никто с этим не спорил. Видимо, в ангаре имелся свой особый распорядок пользования уборными и прочими удобствами.

Да и вообще, пусть Артур никогда не видел настоящей армии, но все здесь обстояло именно так – по-армейски.

– Шакл! – позвал полковник. – Покажи юноше свободную койку.

Гигант кивнул и пошел между рядами кроватей, ища незанятую. Лазарь поплелся за ним, тайком осматриваясь и наблюдая. Он считал количество коек, оружия и шпаг, запоминал модели глайдеров и мехповозок. Все это юноша делал, чтобы в случае чего иметь какой-то обменный козырь. Ну как схватит его ОМР, а он предложит за свободу информацию об Армии новой революции.

Кто-то назовет такой трюк низким и даже подлым, но не забывайте, что повстанцы убили посла и похитили Душу Леса. Артур не мог себе позволить действовать необдуманно. Любой дополнительный шанс, даже будь он мизерным, на победу – уже больше, чем ничего.

– Здесь, – пророкотал гигант, указывая пальцем на свободную кровать.

Она находилась на первом ярусе (из четырех) и стояла в самом конце. Судя по висевшим на стульях и прикрепленным к бортикам вешалкам, здесь обитали одни рядовые. Впрочем, Артур и не собирался проситься к офицерам или куда повыше. Ему, наоборот, требовалось самое незаметное место…

– Спасибо, Шакл.

Великан кивнул и потопал в другую сторону, сверкая нашивками никак не меньше капитана. Интересно, а кто из них физически сильнее – оборотень или верзила?

С этими мыслями Лазарь аккуратно, чтобы не потревожить Роджера, снял шляпу и положил ее на тумбочку. Улегшись головой на подушку, юноша стал ждать, когда выключат свет. Все же главной целью его внедрения является вовсе не разведка, а поиск эльфийского артефакта.

Когда выключили свет, юноша сделал вид, что спит. Причем в этом ему в каком-то смысле помог миниатюрный летающий друг. Артур, недолго думая, захрапел, убеждая окружающих в своей полной «безвредности».

Он какое-то время лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в каждый звук, в каждый шорох. Порой ему казалось, что это вовсе не дежурный бродит между рядами, а слишком громко стучит его собственное сердце. Страх быть пойманным и адреналин смешались, образовывая безумный коктейль авантюриста.

Лекарь говорил, что действие заклинания продлится недолго, но прошло уже часа четыре, а Артур не чувствовал желания упасть без сил. Несмотря на чрезвычайно насыщенный день, юноша был готов к новым свершениям.

Дождавшись, пока дежурный пройдет мимо, Артур тихонько сполз с кровати. Ангар не был полностью затемнен, скорее погружен в плотный сумрак. Света хватало, чтобы без труда различить дорогу, но недостаточно, чтобы помешать спать повстанцам.

По-хитрому свернув одеяло (научился во время многочисленных ночных вылазок из детдома), Лазарь осторожно вышел из спальной зоны. Койки остались в стороне, и юноша побрел в сторону оружейной. Где еще можно держать артефакт, как не в тяжелых сейфах с крупнокалиберным огнестрелом? Некоторые аэнэровцы еще не спали, продолжая играть в карты за импровизированным столом.

Учитывая, что рядом стояла нормальная мебель, юноша счел это просто показушностью. Так или иначе, ему пришлось постараться, чтобы миновать любителей полуночного покера. Он даже успел подглядеть карты сержанта и понял, что тому не судьба выиграть семь сантумов и сорок три персе. Именно столько лежало в банке.

– Кажется, сегодня я стану богаче, – ухмыльнулся сержант, добавляя в банк еще несколько монет.

«Нет, не станешь», – подумал Артур и пополз дальше.

Миновав игроков, он оказался перед женским крылом. Обычно принято считать, что леди даже спят красиво, но… нет. Может, конечно, простые и засыпают в какой-нибудь кукольной фотогеничной позе, но только не эти. Ноги свисали с коек, руки неосознанно почесывали бока, а у некоторых и вовсе из открытого рта на подушку стекала слюна. К такому крушению иллюзий Лазарев не был готов, так что он зажмурился и зашевелил ногами быстрее.

Переждав в тени, пока спящий на ходу дежурный отправится на второй круг, юноша осторожно подобрался к сейфу. Высокий, тяжелый, он одним своим видом мог отпугнуть любого взломщика, но только не Артура. Ведь у него все еще была универсальная, но очень капризная отмычка.

– Роджи, – позвал Лазарь.

Дракончик нехотя свесился с полей шляпы и высунул язык: «Ну что тебе еще, двуногий, не умеющий даже спать?»

– Надо еще раз поработать.

Рептилия сощурилась и вытянула хвост, будто предупредительно указывая пальцем: «Ты со мной и за десять жизней не расплатишься, приятель!»

– Я что-нибудь придумаю, – улыбнулся Артур.

Роджер фыркнул и перелетел к сейфу. По его мнению, у двуногого нет ни шанса выбраться из долговой ямы. Человечество просто не способно производить печенье в таких объемах, чтобы покрыть все растущий долг.

Гордый властелин пламени уселся на потертую скобу и вгляделся в механизм. Ну вот не умеют двуногие делать нормальные замки. Вот в драконьих пещерах всяких ловушек и прочих препятствий – хоть армию посылай, а здесь… Великолепный покоритель небес потер свои могучие лапки и влетел в скважину. Тут надавить, там нажать, здесь подкрутить и…

Механизм щелкнул, и Артур благодарно кивнул самодовольному Роджеру, вновь устроившемуся на полях шляпы. Юноша осторожно, стараясь не издавать ни звука, буквально по миллиметру отодвигал тяжелую створку. Он боялся, что даже малейший шорох привлечет внимание дежурного, и тогда с планом можно попрощаться. Как, наверное, и с собственной жизнью.

Когда по полу рядом мазнул солнечный зайчик, отраженный часами неудачливого сержанта, Артура чуть было инфаркт не хватил. Чтобы отдышаться и успокоиться, он замер минут на десять. Все это время новоявленный лазутчик осматривал зал. Ему не нравилось, что в застекленном кабинете горит свет. Сквозь жалюзи он различил несколько силуэтов – руководство армии явно что-то обсуждало…

Когда сердце перешло с галопа на нечто близкое к небыстрому бегу, Артур продолжил двигать дверь. Ему не нужно было открывать ее нараспашку, так что парень остановился, когда зазор оказался достаточным, чтобы в него что-то увидеть и просунуть руку. Достав миниатюрный фонарик, незаметно тиснутый из кармана механика, Лазарь передвинулся к щели.

Тонкий лучик света разрезал темное пространство сейфа. Лазарь не знал, как выглядит Душа Леса, но предполагал увидеть какой-нибудь драгоценный камень. Увы, кроме карт, вереницы явно трофейных шпаг, башенок из денег и нескольких странных приборов, в хранилище ничего больше не было.

– Стоило попробовать, – немного расстроенно вздохнул Артур. – Все же какой дурак будет держать артефакт в общественном месте?

Судя по возне на шляпе, дракончик оказался полностью согласен с такой позицией. Видимо, он еще и двуногого друга держал за дурака, что не отменяло факта сдобного долга.

Закрыть створку оказалось намного проще, и вскоре юноша вновь полз между рядами коек. Не самое приятное занятие – то чья-нибудь пятка попадется, то явно не стиранный носок, торчащий из ботфорта. Прям не ангар, а плацкартный вагон Санкт-Петербург – Москва. Кошмар любого адекватного человека, ведущего здоровый образ жизни.

Во второй раз миновав игроков в покер, Лазарев ненадолго вернулся к своей кровати. Убедившись, что дежурный спокойно проходит мимо обманного куля, юноша пополз к офису. Самое очевидное место, сейф, он осмотрел и остался с носом. Обыскать же весь огромный ангар не получилось бы даже за месяц, не то что за ночь. Оставался только один вариант – подслушать разговор начальства.

Проходя мимо тумбочки мирно дрыхнущего рядового, Артур стащил стеклянный стакан. Все же иногда хорошо иметь «пятерку» по физике. Да и вообще школа иногда дает весьма полезные в жизни уроки. Никогда не знаешь, какое знание и когда может пригодиться.

Поднявшись по винтовой лестнице, Лазарь приложил стакан к двери, а ухо – к его донышку.

– Что значит «не знаю»?! – Полковник явно был чем-то недоволен. – Вас отправили на простое задание – украсть Душу Леса. А вы что устроили?!

– Сэр, – этот голос Лазарь не знал, – мы все сделали как надо.

– В «как надо», мистер о’Шэли, не входило убийство посла!

– Никто его и не убивал!

Артур сглотнул. Что-то здесь было не так…

– Никто не убивал, он сам от горя себе в грудь ледяной кол воткнул, – съязвил полковник.

Теперь становилось понятно, почему Шарль Гойе с таким оптимизмом взялся за Эйю. «Неоспоримое» доказательство в виде огромной сосульки убедит любой суд присяжных. Иногда статус злой королевы плох тем, что вызывает предвзятость.

– От горя, не от горя, – спорщик явно имел высокое звание, раз позволял себе так говорить с руководством, – но когда мы выходили, он был жив и здоров. Даже послал нам вдогонку проклятие!

– В таком случае жаль, что оно вас не догнало!

– Сэр, при всем уважении…

О, а этот голос оказался знаком. Он принадлежал тому самому механику.

– Что?!

– Если подумать, то у нас нет особого повода волноваться.

– Нет особого повода волноваться?! – Раздался звук глухого удара и деревянный скрежет. Видимо, полковник со злости шлепнул по столу. – Теперь это дело освещает каждая газетенка в городе! Парламент собирает внеочередное секретное заседание! И не спрашивайте, откуда я о нем знаю… Но самое главное – ОМР выставило патрулей, будто у нас тут День разъединения внепланово наступил!

День разъединения, насколько помнил Артур, это местные Новый год и Рождество в одном флаконе. Люди каждое девятое января празднуют день, когда Бесконечный остров отсоединили от Земли. Если задуматься, немного странный праздник, но в Атлантисе в принципе их было не очень много.

– Патрули, конечно, неприятное событие…

– Неприятное событие – это капусту с мороженым есть!

– …но все ведь думают на фею Полярной звезды, – продолжил механик, проигнорировав комментарий полковника. – Мы здесь даже как-то ни при чем.

– Великие духи! – На этот раз начальство шлепнуло себя же по лицу. – Лори, ты дурачок или только прикидываешься? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два плюс два и получить три буквы. АНР. То, что власти хотят убрать мисс Фари, не отменяет того, что и они догадываются о ее непричастности. Вот поставь себя на место следователя – какой у Эйи Фари мотив?

Механик со странным именем Лори промолчал.

– Вот-вот. Стоит им засудить мисс Фари, как примутся за нас. Весь Литтл перевернут, а вместо этих псевдовоенных из следаков приведут регулярную армию.

– Никто на это не пойдет, – возразил о’Шэли.

– Пойдет, не пойдет, этого тебе даже отдел предсказаний не сообщит. – Тень полковника отмахнулась и плюхнулась на стул. – Времени у нас теперь в обрез. Как раз до суда над Фари… Винсент, ты-то что молчишь?

– А что мне сказать? – удивился оборотень. – Все как и на тренировках – я сидел в машине и прикрывал путь отхода. Потом начался настоящий кавардак, и я, как предписывает ситуация, сделал ноги.

– Только потом очень удачно попался в лапы омаров, – хмыкнул Лори.

– Для вас же старался, – буркнул Винсент. – След путал, по всем районам от них гонял.

– И в итоге попался.

– Ну я хотя бы не облажался на задании, столкнувшись с древним стариком.

– Сам хочешь попробовать с эльфом побороться?

– Если он отделал вас троих, то… дайте мне пять. И я их даже не замечу.

– Ах ты…

– Отставить! – В очередной раз ладонь полковника опустилась на стол. Вибрацию от удара почувствовал даже Артур.

– О’Шэли, вы забрали артефакт, это плюс. Позволили старику умереть, и я не желаю ничего слышать про какого-то таинственного киллера, – минус.

Киллер? Если проколовшиеся повстанцы все это не выдумали и действительно не убивали посла, то Лазарь решительно ничего не понимает в происходящем. Кому понадобилось протыкать старика? И не просто протыкать, а специально подставлять Фари. Лед льду рознь, и убийца явно подготовился, чтобы скопировать чужую манеру колдовать.

– Винсент молодец, что увел военных. Что попался – минус. Все и отличились, и лопухнулись изрядно. Еще есть желание поспорить?

– Нет, сэр, – хором ответили подчиненные.

– Вот и славно. И скажите спасибо, что я генералу не сообщил о ваших подвигах.

Генерал? Как многое можно узнать, если ходить на уроки физики и запастись стеклянным стаканом… Значит, полковник не был главным в армии. За его спиной скрывался некто генерал. И если вспомнить местный табель о рангах, то этот тип являлся сильнейшим среди повстанцев. Небось какая-нибудь жуткая психопатичная личность.

– И раз уж мы выяснили, что времени у нас мало, график придется немного передвинуть… За кинжалом пойдем завтра.

– Завтра?! – крикнул Лори.

– Да как можно?! – поддержал его о’Шэли. – У нас ничего не готово! А в катакомбах даже вы, сэр, и пары часов не продержитесь.

– Рад, что вы солидарны хотя бы в собственном малодушии. – Тоном полковника можно бревна пилить. – Мы пойдем завтра. Это приказ. И если уж вы так боитесь, то… Винсент, что скажешь?

Оборотень задумался, и в офисе пару минут висела тишина.

– Большим отрядом туда идти не имеет смысла. Лучше небольшим количеством надежных людей.

– Тогда возьмешь Шакла.

– От него будет больше проблем, чем шума. Нужен кто-то не из робких и чтобы быстро соображал… Пусть малец со мной пойдет.

– Какой малец? – переспросил полковник. – Который Фари, что ли?

– Да, сэр. Голова у пацана на месте. Руками и ногами работать умеет. Да и проявить себя хочет, вон как максимализм взыграл.

– Сам-то от него недалеко ушел, – уколол о’Шэли. – Тоже молоко на губах не обсохло, а уже пальцы врастопырку.

– Вот только звание у меня повыше твоего, младший лейтенант.

В кабинете зазвучала возня, а потом сквозь прорези жалюзи сверкнула вспышка.

– Еще раз нечто подобное выкинете, – прошипел полковник, – зажарю обоих. Понятно?

– Понятно…

– Ага…

– Не слышу!

– Сэр, так точно, сэр! – хором рявкнули офицеры.

– Значит, хочешь пойти с мальчишкой… Уверен?

– Да, сэр, – не раздумывая ответил Винсент. – Во всяком случае, в отличие от некоторых, он водить умеет. Видели бы, что парнишка в доках вытворял, я сам на такое только после бутылки гномьего виски решусь. И то не факт.

– Не в его пользу говорит. Плюс вряд ли он согласится спуститься в катакомбы. Одно дело – из отделения деру дать, совсем другое – в логово к демонам сунуться.

– Он землянин, – неожиданно заявил Винни. – О катакомбах не все жители Атлантиса знают, так что вряд ли и он в курсе.

– Значит, в темную хочешь пацана сыграть?

– Именно. Выживет – получим хорошего рядового. Помрет – не беда. Одной головной болью меньше. Он ведь уверен, что Душа Леса у властей…

Вот вам и порядочный повстанец, вот вам и жертва тоталитарного режима. Чем такой вот несчастный псевдогерой лучше парламентария, ужесточающего законы против темных? Да ничем. Все они одного поля ягоды… Правильно говорят: что с одной стороны баррикад, что с другой – везде есть свои свиньи и свои львы. Вот только первых обычно больше, а последних калечат в самом начале.

– Хорошо, – согласился полковник. – Тогда скажем ему, что таково испытание. Завтра, Лори, выдашь ему все, что нужно. И не скупись. Средств достаточно.

– Средств много не бывает, – буркнул механик. – Выдам что надо, но не больше.

– Смотри, чтобы не меньше, – хмыкнул Винсент. – В последний раз мне патронов не хватило даже на две обоймы.

– Целиться надо лучше. И вообще у тебя когти есть!

– Отставить перепалку! – рявкнул полковник, но скорее для вида, чем из необходимости. – Значит, так, лейтенант. Оборудование получишь. Колеса тоже дадим. Карта, амулеты – все, что нужно. Ритуал начнем готовить, как только вы спуститесь… Но учти, времени у вас будет максимум полтора дня. Если до суда не успеете – все одно, можете так в катакомбах и оставаться. Генерал не простит, а ты знаешь, у него нрав крутой.

– Знаю, – вздохнул Винсент. – Но я верю, что мы справимся.

– Тогда добро. Утром мальцу сам все распишешь. Оставляю его на твое усмотрение. Только с лапшой не перестарайся. Раз уж говоришь, что он смышленый, то не стоит врать совсем уж нагло.

– Есть, сэр!

Артур услышал шаги и поспешил спуститься с лестницы. Он быстро пробрался между рядами коек и, поставив стакан на место, нырнул под одеяло.

Ситуация получалась не из приятных. Его собирались отправить в какие-то катакомбы, где даже полковнику опасно. Фари же, как назло, ничего про них не рассказывала, а из обрывка разговора следовало, что там живут демоны. В отличие от земных, упоминаемых в религиозных текстах, эти были не менее пугающими, но другой природы.

Если духи являлись положительной стороной эфирной магии, то демоны – отрицательной. Злые, страшные, но могущественные духи, вот кем были местные демоны. И именно к ним Артуру предстояло отправиться.

Радовало одно – АНР требуется кинжал, находящийся в катакомбах. Кинжал, участвующий в неизвестном ритуале вместе с Душой Леса. Цель, несмотря на препятствие, была все ближе.

– Роджер, – позвал Артур. – Готов к перелету?

Дракончик на этот раз не спорил и кивнул.

– Тогда ты знаешь, что делать.

И талисман, привычно отдав честь хвостом, скрылся во тьме. Лазарь же подумал, что будет долго засыпать, но стоило ему прикрыть глаза, как Морфей унес его в по-настоящему волшебное место. Совсем не такое, как порой весьма жестокий Атлантис.

Артура разбудили не самым приятным образом. Интересно, кто воспитывал Винсента, раз он приветствует своих недавних спасителей пинком по пяткам?

– Ауч! – вскрикнул юноша, мгновенно принимая сидячее положение.

– Действенней стакана воды, – констатировал оборотень.

– Конечно, – буркнул Артур и сполз с кровати.

Надо признать, в ангаре спал только он. Народ же не сидел без дела. Кто-то вновь схлестнулся с противником, отрабатывая сложные заклинания. Другие отстреливали очередную обойму, превращая деревянную мишень в решето. Механики паяли, варили и посыпали пол горячими оранжевыми искрами. Кто-то собрался за своеобразными партами, споря вокруг досок с огромным количеством цифр, линий и прочих чертежей. Как знал Лазарь, эти умники придумывали собственные заклинания.

Фари говорила, что для такого надо обладать недюжинным умом и безграничной фантазией. Оно и неудивительно, за тысячи лет люди и нелюди успели придумать чары на каждый случай жизни. Даже шнурки можно завязать сто и одним заклинанием. И это вовсе не фигура речи.

– Ну и хорош ты спать, – хмыкнул Винсент, всучив Артуру в руки зубную щетку и пасту.

– Ты не первый, кто так говорит, – проворчал юноша.

Конечно, он хотел спать. Заклинание лекаря все же закончилось, и вчерашний забег дал о себе знать. Кости ломило, а в мышцы словно кислоту впрыснули. Лазарю одновременно хотелось принять душ, поесть и заснуть на ближайшую вечность.

Лейтенант, засмеявшись, отвел новобранца к душевым. Понятное дело, у солдат не было разделения на мужскую и женскую уборные, но юноше повезло, что вставали повстанцы рано. В душевых никого уже не осталось, и у Артура получилось спокойно привести в порядок и себя, и свои мысли.

После ледяной воды тело отозвалось взрывом энергии, а туман в голове сменился кристальной ясностью. Лазарь никогда не любил нежиться в горячей ванне, предпочитая холодный душ и теплое махровое полотенце.

Выбравшись из кабины, Артур не обнаружил своей привычной одежды. Вместо нее на тумбочке лежала форма Армии новой революции. Плотные штаны, белая сорочка и черный кожаный камзол с серебристыми нашивками, молниями и пуговицами. Рядом стояли начищенные до блеска ботфорты с квадратными каблуками. На поверку материал оказался добротным, а фасончик юноше очень шел.

– Хорошо хоть шляпу оставили, – выдохнул Лазарь, надевая головной убор. – Фуражка мне бы точно не подошла.

Сверху раздалось одобрительное ворчание. Лазарев улыбнулся: может, это вовсе не проявленное участие, а решительные действия Роджа, отстоявшего любимое ложе. Уж что-что, а шляпу без ленты на тулье Роджер полюбил даже больше шоколадного печенья.

– А тебе идет, – оценил Винсент, когда юноша вышел из уборной.

– Села как влитая, – подметил Артур. – Всю ночь шили?

– Да нет, – отмахнулся оборотень, вновь хватая подручного за плечи. – У нас тут всякие служат… Был один твоей комплекции.

– Был? – переспросил Лазарь и тут же дал себе мысленного тумака.

Ну конечно «был». Все-таки Атлантис не выдуманная сказочником волшебная страна, а вполне себе суровый город. «Был» здесь вещь обыденная. Особенно когда речь заходит о членах АНР.

– Итак, руководство рассмотрело твою просьбу, – начал лить воду Винни, пока они шли по хитросплетению импровизированных коридоров. Перегородки сделали из обычного листового железа, прошитого уже ржавеющими болтами. Армия явно не купалась в деньгах. – И решило частично удовлетворить.

– Частично?

Свернув за угол коридора, Лазарь еле успел пригнуться, прежде чем над его головой прожужжало лезвие круглой пилы. Винсент же лениво поймал его двумя пальцами и метнул обратно поблагодарившим техникам, возящимся с подобием мотоцикла. Вот только зачем мотоциклу выдвижная пила?..

– Я, честно скажу, дал тебе самую лучшую характеристику, но полковник упертый, как… – Винсент огляделся и шепнул на ухо: – Как барантавр.

– Барантавр? – переспросил Артур.

– Ну это как кентавр, только наоборот и с бараном.

– Тело человека, а голова барана?

– Именно, – кивнул Винсент и надавил спутнику на спину.

От такого у Лазаря чуть позвоночник не сломался, и он вынужденно согнулся пополам. Как раз в этот момент над головой сверкнула синяя молния, и в стене напротив образовалась дырка размером с футбольный мяч. Оборотень продолжал идти с таким видом, будто ничего только что не произошло, а юноша, утерев пот со лба, поспешил за лживым лейтенантом.

Пусть Лазарев и не владел магией, но знал, почему существует столько разноцветных молний. Ведь сколько атакующих заклинаний, столь и защитных. И если упростить, то желтая молния не пробьет желтый щит, против него потребуется черная, а против черной – синий. И так до бесконечности. Поэтому магический бокс и являлся таким сложным спортом. Не только для тела, но и для мозгов.

– Не советую с ними спорить, – продолжил офицер. – Забодают в прямом и переносном смыслах. Вот он и решил отправить тебя в катакомбы.

Лазарев до последнего надеялся, что Винсент окажется хорошим чел… оборотнем. Увы, вера в чел… в оборотничество у Лазаря стремительно увядала. Совсем как замерзшая ромашка в первом снегу.

– Не очень мне нравится, как это звучит. Катакомбы. На Земле это слово обозначает что-то страшное и опасное для жизни.

– А так оно и есть, – пожал плечами Винни. Неужели совесть проснулась?! – Ведь это личная полоса препятствий Армии новой революции! Разработана нашими лучшими механиками и заклинателями! Не каждый сможет пройти даже первые сто метров!

С гулким звоном, отозвавшимся эхом в стенках черепной коробки, разбилась вера Артура во всех оборотней Атлантиса. Может, и неправильно судить по единственному представителю обо всем народе, но юноша ничего не мог с собой поделать.

– Но раз уж ты помог мне вчера, я помогу тебе сегодня. Полосу пройдем вместе!

– А разве тебе не запретят помогать мне в испытании?

Винсент споткнулся на ровном месте и что-то нервно прошептал.

– Конечно, запретят! – воскликнул он, так и не обернувшись. – Ты неверно понял. Меня, поскольку я за тебя поручился, отправят в качестве судьи. Ну, чтобы мог оценить твои умения. Но раз уж ты меня вчера так выручил, то я незаметно помогу. Согласен?

– Разумеется. – Хорошо, что лейтенант не видел пиратскую улыбку Артура. – Спасибо тебе, Винсент!

– Не вопрос, приятель! Чего не сделаешь ради друга!

«Друга»… Не в медведя тебе надо оборачиваться, а в лиса!» – подумал юноша.

Винни, не церемонясь, пинком ноги открыл двери, ведущие во второй зал ангара. Он был намного меньше, чем предыдущий, но из-за отсутствия какой-либо наполняющей части выглядел обширнее. Свободное пространство и стены, залепленные свинцом и смазанные странным блестящим раствором.

Лазарь втянул воздух и скривился, почуяв запах механического масла и, что странно, касторки.

– Добро пожаловать на полигон! – сверкнул глазами Винсент.

– Да-да, лейтенант. – Словно из ниоткуда перед посетителями появился замученный мужчина лет сорока. – Все мы знаем, как вам нравится полигон.

Винсент скорчил мину, будто его только что заставили съесть нечищенный лайм.

– А вы, молодой человек? Какое злоключение заставило вас надеть черно-серебряную форму?

Ученый (ну а кем он еще мог быть) высокого, но худощавого телосложения, несмотря ни на что, казался приятной личностью. Его не портили ни лысина, ни скудная седина вокруг нее, ни даже узкое лицо и обкусанные колпачки ручек в нагрудном кармане застиранного сероватого халата.

– Я хочу оправдать злую королеву!

Ученый поперхнулся:

– Серьезно?

Артур кивнул.

– Что ж, тогда позволь представиться – Артур Грей. Единственный из нашей доблестной армии, у кого работают мозги.

– Артур Лазарев. – Юноша пожал сухую, но крепкую руку.

– Тезки, значит. – Мистер Грей улыбался одними лишь уголками губ. – Твой ответ меня заинтересовал. Обычно приходится слушать более… слюнявую чушь. Медведь вон и вовсе сестренку свою найти хочет.

Оборотень зарычал, глаза его начали стремительно краснеть, но лейтенант не сдвинулся с места.

– Эй, верзила! – Ученый лениво взмахнул рукой, и под ним материализовался стул. – Ты хоть понимаешь, что ее уже, может, и нет вовсе?

– Замо-р-р-чи!

Лицо Винсента покрывала бурая шесть, а зубы превратились в длинные клыки. Странно, что он вообще себя сдерживал. Вчера у полковника все было совсем иначе. Неужели он боится худощавого ученого?

– Боится, – неожиданно кивнул мистер Грей. – И правильно делает, что боится. Не люблю я оборотней. Рыпнется – испепелю.

– Я подожду тебя снаружи.

Сплюнув, Винсент пулей вылетел с полигона.

Лазарев посмотрел лейтенанту вслед и повернулся к магу. Тот развалился на стуле, крутя в руках обгрызенную со всех сторон ручку. Больше он не казался юноше милым приятным человеком.

– Зря вы с ним так.

– Может, и зря, – пожал плечами ученый. – А может, и нет… Никогда он мне не нравился… Впрочем, сейчас не об этом. Значит, идешь в катакомбы?

– Иду.

– Это опасно вообще-то.

– Знаю.

– Уверен, что знаешь? – Мистер Грей поднялся, и стул исчез, растворившись в клубах коричневого дыма. – Уверяю тебя, мальчик, все, что ты знаешь о катакомбах, – ложь.

– То же самое мне говорят обо всем Бесконечном острове, – парировал Артур.

Ученый отошел к незаметной неровности на, казалось бы, идеально гладком полу. Щелкнул пальцами, и неровность со скрипучим металлическим жужжанием начала подниматься, пока не превратилась в длинную приборную панель.

Десятки кнопок, еще столько же разноцветных лампочек и буквально сотня разнообразных шестеренок. Стоило мистеру Грею нажать несколько кнопок, как определенные шестерни закрутились, приводя в действие потайные механизмы не такого уж и пустого помещения.

– Ну, может, не так уж они и правы. – На миг на лице мистера Грея отразилась глубокая тоска. В этот момент Артур понял, что у каждого повстанца есть свои причины носить черный камзол. – Никогда не верь своим глазам, мальчик. Только этому. Всегда – только этому. – Ученый постучал по груди и повернул рычаг.

Прямо за спиной Лазаря, всего в паре миллиметров от тела, резко поднялась стойка с разнообразным оружием. Начиная с кортика и заканчивая подобием пулемета Гатлинга, но ручной модификации. Выглядело все старым, потрепанным и явно несколько раз пересобранным, но от этого явно не менее смертоносным.

– Винсент сказал, ты хорошо стреляешь.

Артур посмотрел на многообразие пистолетов, ружей и автоматов. Как-то не хотелось ему больше брать в руки огнестрел. Нет в нем… шарма, что ли. Слишком просто и слишком жутко.

– Да мне везло, – отмахнулся юноша.

– А фехтуешь как? – Мистер Грей что-то строчил в миниатюрном блокнотике. Ну или делал вид, что строчит.

– Всего месяца два как начал учиться.

– Я спросил не сколько, а как.

Артур счел, что в данной ситуации лучше ответить честно, чем соврать.

– Неплохо, – сказал он и повторил: – Для человека, который фехтует всего два месяца!

– Значит, никак, – кивнул ученый, вырывая из блокнотика лист.

Он скомкал его и кинул за спину. В том месте, где упал бумажный мячик, пол распахнул пасть. Нет-нет, там вовсе не появилось лунки, мусоропровода или чего-то в этом роде. Из черной металлической плиты действительно показались клыки, мигом растерзавшие листок.

Артура передернуло – и над чем его тезка здесь работает?!

– Стрелять не умеешь, фехтовать не умеешь, – перечислял мистер Грей. – Ну хоть родные силы у тебя какие? Про колдовство даже не спрашиваю.

– Не знаю, – недовольно буркнул Лазарь.

И что все прицепились с этими родными силами?

– Что? – У ученого даже ручка изо рта выпала.

Чтобы было понятней, одну он жевал, а второй писал.

– Не знаю я! Я всего два месяца как с Земли, еще не научился ими пользоваться!

Ученый закатил глаза и хлопнул ладонью по лицу.

– Тебе слово «родные» о чем-нибудь говорит? – спросил он. – Ими не надо учиться пользоваться. Они от рождения даются! Даже младенец-маг может ими управлять!

Сердце Артура пропустило удар. Значит, он все же не маг? Получается, Эйя ошиблась и нашла на Земле вовсе не Фари, а мальчишку со слишком яркими голубыми глазами?

– Но ты не дрейфь, – внезапно улыбнулся мистер Грей. – Причина того, что ты не можешь их использовать, может быть вполне себе психологической. Я не мозгоправ, но все же кое-что в этом понимаю.

– Расскажете?

Ученый повернулся к панели, что-то где-то нажал, постучал по клавишам и удовлетворенно кивнул.

– Пока машина считает, расскажу. – Он взмахнул рукой, и на этот раз появилось сразу два кресла. – Ты ведь наверняка слышал обо всей этой чепухе про веру, так?

– Слышал, – согласился Лазарь.

– Так вот, неважно, веришь ты или нет. Обычный человек хоть заверуется, а ничего колдануть не сможет. Тогда вопрос – чем же отличаются маги от людей?

– Чем-нибудь генетическим, – предположил юноша.

– Фи. – Ученый скривился и убрал ручку в нагрудный карман. – Только землянин мог сказать что-нибудь столь пошлое. Нет, генетика, молодой человек, здесь ни при чем. Соглашусь, с ее помощью можно создать даже минотавра, но это будет лишь жалкая подделка. Подделка, абсолютно лишенная магии.

По мнению Артура, не было разницы между бычьеголовой горой мышц, будь она рождена естественным путем или выведена из пробирки в лаборатории какого-нибудь сумасшедшего гения.

– Значит, если вся суть не в вере и не в теле, то осталось только одно, и это…

Ученый замолчал.

– Что? – поторопил Артур.

– Серьезно? – вздохнул мистер Грей. – Никаких идей?

– Я могу попробовать ткнуть пальцем в небо, – пожал плечами Лазарь.

– Не надо! – неожиданно завопил изобретатель. – Один такой уже ткнул… Земляне до сих пор думают, что та дырка называется Луной.

Лазарев предпочел ничего не услышать – от некоторых знаний одни проблемы.

– Вся суть в энергии! – Ученый пошевелил пальцами, и между ними заструились тонкие нити разноцветного дыма. – Видишь ли, чтобы разделить Землю и остров, потребовалось разрубить сам поток энергии. Волшебной конечно же. Полностью лишить землян магии не получилось, но остались лишь самые крохи.

– Я все еще не понимаю.

Мистер Грей устало размял плечи и устроился поудобней.

– На Земле, скажем так, совсем другой воздух. Лишенный магии, если быть точным. Здесь же все наоборот. Одна пылинка на помойке Литтла содержит волшебной энергии больше, чем вся Земля. Тебя же без подготовки выдернули из пустыни и кинули в океан, надеясь, что ты сам научишься плавать. Но ты не плывешь, а тонешь, захлебываясь.

– Значит, мне надо всплыть на поверхность? – спросил Артур.

– Нет! – Ученый аж привстал. – Наоборот, тебе нужно нырнуть как можно глубже. Чтобы каждая клеточка, каждый волосок пропитался волшебной энергией! И тогда стоит поверить – пуф! – Тезка хлопнул в ладоши, и дым выстрелил под потолком оранжевым цветком фейерверка. – Ты обретешь себя… Возможно. Если, конечно, ты не простой человек.

Артур задумался, а Роджер как ни в чем не бывало продолжал храпеть на полях шляпы. Дракончика можно было разбудить всего тремя способами: втянуть в драку, поманить печеньем или предоставить возможность покрасоваться перед леди.

– Но вы же сами говорили, что вера не имеет значения!

– Парадокс, – развел руками мистер Грей. – Без нее магия не была бы… магией. В конце концов если не веришь, что можешь ходить, то вряд ли сумеешь сделать даже шаг. Так что вам, молодой человек, стоит запастись терпением и верой в собственные силы!

Не самый обнадеживающий, но интересный разговор. Получается, Лазарев все же мог быть магом, просто он еще недостаточно «пропитался» волшебством. А может, слишком слабо верил, ведь, как ему уже говорили, вера и знание слишком сильно отличаются.

– Ну-с… – Ученый хлопнул по коленям и поднялся. – Посмотрим, что она тут насчитала.

Он подошел к затихшей панели и вытащил из паза длинную бумажную ленту, пропечатанную мелким убористым шрифтом. Мистер Грей какое-то время вчитывался, а потом, процедив что-то не очень приличное, скомкал ленту и скормил голодному полу.

– А может, парнишка, тебе стоит забыть все, что я только что сказал.

Лазарь вновь ощутил, как сердце пропускает удар.

– Почему? – спросил он срывающимся голосом.

– Уровень Аб в твоем организме, – медленно произнес мистер Грей. – Хотя ты ведь не знаешь, что такое Аб?

Артур был любознательным и начитанным юношей. Он, пусть и смутно, но помнил мифологию Древнего Египта.

– Аб – одна из душ человека?

Глаза ученого округлились. Он прыснул, еле сдерживая смех.

– Ничего глупее в своей жизни я не слышал, – наконец сказал он. – Впрочем, лучше один раз спросить и выставить себя идиотом, чем промолчать и остаться таким на всю жизнь.

Лазарев скрипнул зубами, сжал кулаки, но промолчал. Мистер Грей не нравился ему все больше.

– Нет, землянин. Аб – это тоже энергия. Но существует активная энергия, подвижная, как весенний ручей. Есть пассивная, как ленивый приток, тянущийся к широкой реке. А между ними есть некое связующее звено. Так сказать, тоннель, в котором активная энергия смешивается с пассивной, порождая магию.

И почему все в Атлантисе так любят поэтические сравнения? Может, этому специально в местных школах обучают? Нет чтобы прямо сказать: «Парень, ты смертный».

– У обычного человека уровень Аб колеблется от нуля до ста десяти условных единиц. У тебя же, если верить аппарату, сто двадцать девять.

Он сейчас что, про мидихлориан рассказывает? Лазарев не сразу понял, что «Звездные войны» не крутили во всех кинотеатрах Атлантиса, как это когда-то было на Земле.

– Я не гений математики, – промычал Артур, – но сто двадцать больше ста десяти.

– Вижу, что не гений. Любая аппаратура, юноша, имеет погрешность измерений. У этой – двадцать единиц.

Артур считал всего секунду.

– Получается, я все же могу оказаться магом?

– Можешь, – кивнул мистер Грей. – Но настолько слабым, что я даже не уверен, закончил бы ты первый класс муниципальной школы или нет.

– Получается, все опять зависит от моей веры, – кисло улыбнулся юноша.

– Именно так. Но, поверь мне, даже такая тень надежды – намного больше, чем у большинства жителей.

Да, всего лишь глупая вера в то, что машина не ошиблась. Или ошиблась, но в сторону уменьшения, а не увеличения. Может, если Артур окажется не Фари, Эйя в знак благодарности оставит его в городе. Но жить человеком среди магов… За все дни, проведенные в побегах и погонях, Артур увидел слишком много, чтобы довольствоваться жизнью простого смертного.

– Ладно. – Мистер Грей махнул рукой и вернулся к стойке с оружием. – Будь ты хотя бы самым заплесневелым зомби, я бы выдал тебе какой-нибудь амулет, но…

– Но смертные не могут их активировать, – вспомнил Артур уроки Эйи.

– Могут, – поправил ученый. – Но только специально для них созданные. А такие штуковины под запретом аж с пятого восстания.

– Почему-то мне слабо верится, что вы соблюдаете закон и не изготавливаете их.

Ученый лукаво сверкнул глазами и нажал на потайной рычаг, замаскированный под петлю для пистолета. Пол вновь задрожал, и послышался звук крутящихся шестерней.

– Делаю, конечно. Но они для солдат, а ты только новобранец.

Не самая убедительная отмазка. Если быть честным, то совсем неубедительная. Что-то подсказывало Артуру: даже мистер Грей, вряд ли часто покидавший полигон, преследовал какие-то свои цели.

– Зато я выдам тебе кое-что получше амулета или огнестрела!

С этими словами Грей жестом фокусника достал из выехавшего из ниши металлического цилиндра оружие. Узкую, короткую саблю-ласточку. Без гарды, с черной деревянной рукояткой, изрезанной переплетавшимися в хитром узоре линиями. Белое лезвие, лишенное магических знаков, плавно изгибалось к центру и поднималось к острию. Посеребренная режущая кромка играла в свете электричества, пуская по стенам и потолку десятки бликов.

– И что я буду с ним делать? – спросил Артур, принимая клинок.

Самая широкая часть лезвия оказалась немногим шире трех сантиметров. Сама же сабля весила настолько мало, что даже подаренная Эйей шпага казалась по сравнению с ней настоящим двуручником. Длиной явно меньше полуметра, оружие и вовсе напоминало киношную бутафорию. Что-нибудь эльфийское из «Хоббита» или «Властелина Колец».

– Как – что? – хмыкнул Грей, с гордостью смотря на собственное детище. – Познакомься с Бельбель. Моей красоткой. И не советую тебе показывать ее кому-либо. Неважно, из ОМР он, из АНР или просто случайный прохожий.

Лазарев внимательно оглядел саблю и нигде не обнаружил заветной «красной кнопки». Впрочем, в Атлантисе, наверное, вообще ядерного оружия нет.

– Она настолько особенная?

– Самая особенная. – Ученый вздернул палец и выдал простенькие ножны под форму сабли. – Знаешь что-нибудь об адамантии?

– Он нейтрализует любую магию, стоит кучу денег и находится под строгим запретом. Можно получить только по особому королевскому разрешению.

– В общих чертах правильно, – уклончиво согласился мистер Грей. – Если вглядишься внимательней в кромку, то увидишь…

Артур присмотрелся и испуганно выдохнул:

– Это не серебро!

– Это адамантий, – кивнул изобретатель. – Адамантиевые клинки запрещены, так как могут рассечь связь Аб между активной и пассивной энергией.

Если секунду назад Лазарев без затей разглядывал оружие, то сейчас смотрел на него разве что не с благоговейным трепетом.

– Нормальный маг не сможет его носить. – Ученый подошел к юноше, убрал Бельбель в ножны и предложил повесить на пояс. Сабля прикрепилась к перевязи как влитая и почти не ощущалась. – Во всяком случае, колдовать и фехтовать одновременно не получилось бы даже у архивариуса… В те времена, когда маэстро был человеком, конечно.

– Но ведь это жутко дорого…

– Дорого.

– Тогда зачем вы отдаете ее мне?

– Катакомбы, – пожал плечами мистер Грей. – Я очень хочу узнать, сможет ли моя малышка хоть что-то в деле… Секрет изготовления адамантиевых клинков утерян еще со времен Разделения, и то, что ты держишь, – целиком и полностью плод моего воображения и инженерной мысли. Не уверен, что она справится хотя бы с младшим демоном, не то что с заклинанием.

– Но почему не кому-нибудь из АНР?

Ученый хмыкнул и пнул платформу. Та недовольно скрипнула и медленно поползла в нишу под пол. Вместе с ней исчезала и оружейная стойка.

– Ни один маг не позволит возродиться адамантиевому оружию. Ведь именно из-за него и пришлось разделить единый мир на два. Меня лично полковник бы испепелил, не проронив ни слезинки. А парламент, узнай про такое, собственноручно поставил бы ему памятник и простил все грехи.

– Получается… – Артур сглотнул, проведя пальцами по эфесу сабли. – Это самые настоящие запретные знания?

– Скорее их маленький осколок.

Лазарь не знал, что сказать. Только что ему отдали, возможно, единственную вещь, способную спасти его жизнь. Вещь, стоящую куда дороже, чем любой, даже самый лучший спорткар или глайдер. Лазарев не соврал бы, сказав, что Бельбель ценнее пентхауса «Лайона». Пожалуй, она вообще была бесценной.

Красивый жест… не будь он пропитан ядом.

Любой другой счел бы себя обязанным мистеру Грею по гроб жизни, но Артур достаточно прожил в Атлантисе. Ученый хотел поэкспериментировать с изобретением, но не хотел подставлять себя. Он предложил саблю единственному, кто не мог от нее отказаться. Обреченному на смерть юноше, у которого нет возможности использовать магию, но есть острая необходимость в козыре.

Лазарев посмотрел в сторону небольшой неровности на полу. А сказали ли ему правду про Аб? Может, это была уловка, чтобы заставить его взять в руки запретное оружие?

– Спасибо, – сдержанно произнес юноша.

– Да не за что.

Ученый, потеряв к Артуру всякий интерес, побрел куда-то в сторону неприметной двери у противоположной части полигона. Его, казалось, совсем не волновало, что он отдал в чужие руки клинок, за одну мысль о котором можно нажить немалых проблем.

Лазарь, прикрыв эфес полой мундира-плаща, развернулся и вышел в коридор. Винсент, прикрыв лицо козырьком фуражки, стоял, прислонившись к стене. Оборотень выглядел отчего-то уставшим и немного нервным. Впрочем, кто не занервничает, если ему совсем скоро надо спускаться в логово к демонам.

– Ну что? – зевнул он, щелчком пальцев поднимая козырек. – Отпустил тебя гений этот?

– Отпустил.

– А облагодетельствовал чем?

Артур вместо ответа хлопнул ладонью по рукоятке.

– И все? – Винсент изогнул левую бровь и закатил глаза. – Обычно он расщедривается на что-то… покрупнее.

Юноша сомневался, что хоть кому-то когда-то мистер Грей давал что-либо «крупнее» Бельбель.

– Ладно, – вздохнул лейтенант. – Пойдем получим ценные указания от начальства. Все равно перед смертью не надышишься…

И напарники вновь двинулись по хитросплетению коридоров. Если в прошлый раз Артур глазел по сторонам, то сейчас блуждал где-то среди своих мыслей. Времени почти не остается. Через два дня над Эйей начнется суд, который вряд ли продлится дольше, чем судье необходимо, чтобы зачитать вынесенный вердикт. Никто не поверит в невиновность злой королевы. И даже коллегия лучших адвокатов вряд ли поправит дело.

И что же делает Артур, вместо того чтобы искать Душу Леса – единственный шанс на спасение опекуна? Он идет в непонятное подземелье, кишащее злобными духами, ради кинжала, необходимого для явно темномагического ритуала. Вместо того чтобы прямо пойти за артефактом, юноша решил сыграть в великого комбинатора, идущего к цели обходными путями.

– О чем задумался, малой? – спросил Винсент.

Лазарь очнулся от мыслей. Он даже не заметил, как коридоры остались позади. Теперь напарники стояли перед офисом, где прошлой ночью юноша подслушал важный разговор. Странно, но днем офис выглядел иначе. Был немного более солиден и в то же время доступен. Несмотря даже на стоявших у винтовой лестницы верзил. Ночью их почему-то не наблюдалось….

– Да так, – отмахнулся Артур.

– Тогда пойдем, – подбодрил Винни и обратился к охранникам: – Мы к полковнику.

Оборотень постучал по лейтенантским лычкам. Верзилы не сговариваясь отодвинулись в стороны, а потом столь же синхронно вернулись на прежние позиции. Лазарь обернулся и подумал, что в городе слишком много тренажерных залов. Ну или ему просто везет натыкаться на любителей толкнуть железо. Со спины громилы выглядели даже внушительней, чем спереди.

– Впечатляет, да? – Оборотень толкнул Артура в плечо и подмигнул. – Наши близнецы и Шакла скрутить могут. Мозгов почти нет, магией наделены не более чем камень, а вот руками махать горазды. Даже я с ними особо не конфликтую. Не хочу на себе проверять их умения. Великан уже опробовал… Лекарь его две недели выхаживал.

Теперь становилось понятно, почему начальство охраняют джентльмены без шпаг. Такие и мага, наверное, напугать могут. К тому же Артур не сомневался в наличии у них запрещенных амулетов.

– Тук-тук.

Вместо того чтобы культурно постучать в дверь, лейтенант привычно пнул ее ногой, прокладывая себе путь. Внутри обнаружились механик Лори, полковник и одна леди весьма неприятной наружности. Толстая, с короткими ногами и лицом, плохо пережившим подростковое акне. Артур в очередной раз поблагодарил медсестру детского дома, способную часами читать воспитанникам лекции на тему личной гигиены.

Сам же офис оказался простеньким. Широкий прямоугольный стол, заваленный разнообразными бумагами. Два книжных шкафа, заполненных папками с документами, и огромная карта города, занимавшая всю западную стену. На ней красовались красные крестики, черные кружки, зеленые полоски и еще с десяток разноцветных отметок.

– А вот и наши храбрецы.

Полковник буквально подлетел к Артуру и любезно усадил его на материализовавшийся из воздуха стул. Вот то ли у них мебели не хватает, то ли все вокруг такие умелые маги.

– Ну как, мистер Фари, на полигоне вас не замучили?

– Мистер Лазарев, – поправил юноша.

– Как скажете, молодой человек, как скажете. – Полковник вернулся во главу стола и, усевшись, закинул ноги на бумаги. – Лори, тебе слово.

Механик прокашлялся и поднялся, недовольно стреляя глазами в сторону Винсента.

– Из колес мы можем предложить только мехоцикл. Из оружия – напалмовый пистолет…

В кабинете повисла тишина. Неприятная женщина разглядывала маникюр, полковник неслышно постукивал пальцами по коленке, а два «добровольца» смотрели на механика, надеясь, что тот шутит.

– Это не шутка, – выдохнул оборотень.

– А вы что хотели?! – буквально взорвался Лори, мгновенно краснея лицом. – За одну ночь впопыхах собрать оборудование дли миссии, на которую отводилось семь…

И механик, чуть не прикусив язык, резко закрыл рот. Он чуть было не проговорился о настоящей причине спуска в катакомбы. Судя по взгляду полковника, этот прокол ему еще долго не забудут.

– Тот мехоцикл, который перед полигоном собирали? – с надеждой спросил Артур.

– Губу закатай, – фыркнул Лори. – Возьмете обычный. И скажите спасибо, что не битый.

– Я тебе этого не забуду, – процедил оборотень.

– Если вернешься, можешь хоть год вспоминать.

И в очередной раз на механика осуждающе посмотрели почти все присутствующие. Лазарю же все труднее становилось играть дурачка. Если они и дальше будут допускать столько оговорок, то ему придется опуститься до уровня клинического идиота. Только такой бы не понял, что его собираются толкнуть прямо в капкан.

– Мисс Оршени, – обратился полковник к единственной присутствующей здесь леди, – что вы скажете?

Как это обычно бывает, чем некрасивей девушка, тем она наглей и неприятней. Артур помнил, как в его элитной школе от таких лезли на стенку все учителя. И ведь ничего не сделаешь, у одной отец начальник какой-нибудь важной государственной службы, у другой видный юрист, а третья и вовсе родилась в семье министра. Одним словом – кошмар.

Мисс Оршени не сразу отвлеклась от своего маникюра, но и это сделала с таким видом, будто все присутствующие обязаны ей своим существованием.

– Держи. – Даже не оборачиваясь в сторону Винсента, она швырнула через весь стол сложенную квадратиком бумагу.

– Карга, – одними губами прошептал лейтенант.

Он развернул бумажку и быстро пробежался глазами по карте.

– Ваша задача – найти кинжал, – стальным тоном произнес полковник. – Мистер Лазарев, ориентируясь по карте, вы должны обнаружить спрятанный на полосе испытаний артефакт. Если справитесь, я лично повешу вам лычки сержанта.

Артур посмотрел на карту. Небольшой клочок бумаги, тщательно расчерченный и украшенный всевозможными отметками. Если некрасивые леди и наглы, то хотя бы аккуратны. Чего не скажешь о более красивых представительницах противоположного пола.

Один из участков подземного лабиринта был обведен синим кружком с крестиком в центре.

– А почему такой большой радиус? – спросил Лазарь, продолжая прикидываться дурачком.

– Потому что это испытание, – ответил полковник. – Или ты хотел, чтобы мы тебя за ручку везде водили и хвалебные гимны пели?

– Нет, – мигом «стушевался» юноша.

– Не слышу, – со свистом произнес маг.

– Сэр, нет, сэр! – во всю глотку рявкнул Артур.

Полковник удовлетворенно кивнул, а Лазарь сделал вид, что не заметил ядовитой ухмылки Оршени и фырканья Лори.

– Тогда желаю вам удачи. Сухпайки получите на выходе. Свободны!

Винсент отдал честь и потянул юношу за собой. Внизу их уже ждал лекарь, выдавший два рюкзака с провиантом, водой и лекарствами. Аптечка обнаружилась у каждого и содержала несколько шприцев, антибиотики, бинты, местный аналог аспирина и еще по мелочи.

Мотоцикл тоже особо не блистал… и не блестел. Старая рама, скрипучая подвеска, коляска, присоединенная при помощи самодельного крепления и ржавого болта. Артур начал сомневаться, что АНР в принципе требовался этот непонятный кинжал. А если и требовался, то у полковника явно был запасной план. Как-то уж слишком скупо он снарядил экспедицию в катакомбы.

– Шлем хоть есть? – Лазарь уселся в коляску и положил рюкзак на колени.

– Зачем тебе шлем? – удивился Винсент, мыском сапога убирая подножку.

– Дорожные правила и инстинкт самосохранения?

Лейтенант, поворачивая ключ зажигания и ручкой поддавая газу, хищно улыбнулся:

– Мы преступники, малой, нам правила не страшны.

– Но как же инстинкт?

Мотоцикл выплюнул черное облачко дыма и неохотно сдвинулся с места. От вибрации у Артура начали стучать зубы, и он закрыл рот.

– Скажи мне это еще раз, когда мы спустимся в подземелье.

И лейтенант, переключив передачу, отправил стального коня прочь из ангара.

Глава 7

Последнее приключение

Артур представлял вход в катакомбы как нечто громоздкое, гротескное и пугающее. Может, как пещеру, из которой под завывание ветра вылетают огромные летучие мыши. Или как каменную арку, усыпанную костным прахом и поросшую ядовитым плющом. Да даже как бездонную яму с вырывающимися из темных недр языками пламени. Но то, что увидел юноша…

– Приехали.

Винсент заглушил мотор и остановился у черного входа в прачечную.

Из глубин двухэтажного здания доносился скрип и вой, но отнюдь не пугающе-потусторонний, а вполне себе механический. Гигантские аппараты стирали грязное белье и одежду, в то время пока посетители пили горький кофе за давно не мытыми столами. Все же Литтл – это вам не центральные районы, где духи-уборщики даже тротуар разве что не вылизывают.

– Серьезно? – Лазарь чуть ли не задыхался от возмущения. – Это же прачечная!

– Ну да, – пожал плечами лейтенант, в очередной раз пинком ноги открывая дверь. – Не суди книгу по обложке.

– Обложка не менее важна, чем текст, – буркнул Артур, закидывая рюкзак за плечи.

Роджер, разочарованно выплюнувший черную искру, был полностью солидарен со своим двуногим товарищем. Величайший из повелителей неба ожидал невероятного приключения, а получил место, в котором земные черви чистят свою вторую кожу. И вообще, чем им своя не нравится? Наверное, все потому, что она слишком нежная и слишком розовая, не то что прекрасная, сияющая чешуя…

– Хватит! – Лазарь щелкнул пальцами по полям. – Ты мне сейчас шляпу спалишь, зажигалка летающая.

Родж обиженно засопел, но затих, прекратив плеваться огнем и дымом. Лазарь же придерживал Бельбель, почти незаметно раскачивающуюся при ходьбе. Эфес сабли был на удивление теплым и так и просился в руку – вытащить клинок на свет. Артур отсек эти странные, будто не свои мысли и поспешил вперед.

Узкий подсобный коридор закончился, приведя повстанца и «внедренца» в подобие местной кухни. Наверное, это неплохая идея – соединить прачечную и кафе, вот только, посмотрев на местное убранство, Лазарь лучше бы стряпней Эйи перекусил, чем здешней. А Эйя готовила так, что могла бы с гордостью выдержать экзамен профессионального отравителя…

– Пришли все-таки, – недовольно прошептал местный повар, хозяин и официант в одном лице.

Низенький, потный, в испачканном переднике, он воровато оглядывался, вытирая жирные руки о подобие брюк.

– Как и договаривались. – Оборотень бросил на металлический стол, заваленный грязной посудой, звенящий кожаный мешочек.

Отчего-то бумажные деньги не прижились в Атлантисе. Так что люди носили либо странные кредитные карты, либо пользовались весьма тяжелой наличкой.

– Подвал ваш. – Повар жадно схватил деньги и прижал их к груди, словно младенца.

– Пойдем, – махнул рукой Винсент, поворачивая в сторону лестницы.

Та вела в холодное помещение, где хозяин заведения держал скоропортящиеся продукты. На морозильную камеру он не раскошелился, а подвального холода не особо хватало. Топили в городе, даже в Литтле, на совесть. Так что продукты хоть и не умирали за считаные часы, но вот гнильцой здесь попахивало.

Лейтенант дернул за цепочку, и на потолке нехотя загорелась грязная лампочка. Вообще все здесь было либо грязным, либо испортившимся, либо подъеденным крысами. Даже как-то странно, что заведение являлось прачечной, а не чем-нибудь ей противоположным. Например, загрязняловкой, ну или просто помойкой.

– Помоги. – Оборотень обхватил стоявший у стеллажа бак, заполненный несвежей картошкой.

Сам же стеллаж был завален плесневелыми сырами. Что-то подсказывало Лазарю, что это вовсе не элитная плесень, которую так любила директриса детского дома. Ее кабинет частенько пах французскими сырами, отчего Артуру приходилось сдерживать рвотные позывы.

– Ну нет, – покачал головой юноша. – Ты у нас медведь, сам справишься. Я к этой урне не подойду.

– Как девчонка, – фыркнул Винсент и без особых усилий поднял как минимум четырехпудовый бак.

Он легко переставил его к дальней стенке и, присев на корточки, поддел отращенным когтем незаметное железное кольцо. С отвратительным скрипом вверх поднялся металлический лист, открывший вид совсем на другую, более массивную лестницу. Скорее даже монументальную.

В подвал напарники спускались по деревянной, дышащей на ладан, а здесь в глубь черноты уходили каменные ступени. Лазарь пригляделся и понял, что те даже не были сложены из камней, а вырезаны из одного монолита.

– Это что? – спросил Артур.

– Катакомбы, – ответил Винсент абсолютно ровным тоном.

Он достал из рюкзака фонарик и, повернув шестерню, включил свет, выставив регулятор на самый минимум.

– Девушки вперед, – пошутил лейтенант, подавая Лазарю светильник и приглашающе вытягивая руку.

– Ха-ха, – передразнил юноша, выхватывая из рук фонарь.

Держа нелегкий агрегат в левой руке, правую Артур положил на рукоять Бельбель. Необъяснимая теплота сабли успокаивала его. Может, это часть магии, из которой мистер Грей и создал запретное оружие, а может, просто самообман. Глупая надежда, что адамантиевый клинок справится с демонами и прочими опасностями, коими кишели катакомбы.

Глубоко вдохнув и резко выдохнув, юноша сделал первый шаг. Стоило подошве ботфорт коснуться первой ступени, как Артур понял, что его ждет. Сердце пропустило удар, в районе пупка образовалась пустота, а левая нога ни в какую не хотела вставать на ступень.

У Лазаря складывалось ощущение, будто он добровольно спускается в змеиное ложе, в пещеру к голодному шатуну, к логову волчьей стаи. Да что там – идет прямо в ненасытную адскую бездну, где в бесконечной агонии кричат души умерших.

– Испугался?

Лазарев проигнорировал подколку спутника и решительно двинулся по ступеням.

Широкая лестница, утопавшая в паутине, вела глубоко вниз, разделяясь на многочисленные пролеты. Потолок, выложенный черным кирпичом, давно покрылся трещинами. Стены поросли мхом – наверняка влага просачивалась сквозь пол прачечной, проникая в подземелье и создавая такие вот островки растительности.

Шли в тишине, осторожно спускаясь по ступенькам. Каждый шаг отдавался в голове тихим звоном, до ужаса напоминавшим заманивающий смех маньяка. Завывание ветра, несущегося откуда-то из нижних уровней, сливалось с дыханием, отчего казалось, что ты не дышишь вовсе.

Пролет за пролетом компаньоны спускались все ниже и ниже. Уже после двадцати метров Артур устал считать расстояние и положился на свои инстинкты. За годы побегов из детского дома он интуитивно научился избегать опасных кварталов и подворотен. Если вернуться обратно целым и невредимым, можно получить нагоняй, а если с фингалом или даже двумя… Так вот сейчас инстинкты хором кричали: «Беги!» А вместо этого парнишка упорно шел вниз.

– Крак!

Артур споткнулся и с трудом удержал равновесие. Посветив себе под ноги, он сглотнул и резко отвернулся. На одном из пролетов лежал желтый скелет. Именно на его ребра и наступил юноша.

– Простите, сэр. – В голосе Винсента, перешагивающего через останки, явно звучала бравада.

Даже могучему медведю стало страшно в чужой пещере.

Тонкий луч света пугливо охватывал пару метров пространства, теряясь во мгле. Каждый шорох, созданный естественными, объяснимыми вещами, вызвал у Артура желание выхватить Бель из ножен. Каждый нетвердый шаг, эхом игравший на могильных стенах, – раскаяние в собственном авантюризме и желание сбежать. И каждый раз юноша напоминал себе, что Фари в данный момент намного хуже.

Фея, наверное, даже не верила, что лишенный магии землянин сможет ей помочь. Она сидела в какой-нибудь камере и считала дни до того, как ее запрут на первом круге озер Забвения и вновь заставят переживать самый кошмарный день жизни. Страшно даже представить, какой это может быть день, учитывая продолжительность жизни четыреста лет.

– Все, – внезапно произнес лейтенант. – Сейчас закончится лестница.

– И?

– Глубже я никогда не спускался. Дальше – демоны.

– Никогда не спускался на полосу препятствий АНР? – Артур добавил в голос совсем немного сарказма.

– У меня было другое испытание. – Вот вроде и не солгал, а все равно неправда. – Давай немного поговорим. А то я еле сдерживаюсь, чтобы в медведя не перекинуться.

– Ну так перекинься. – Артур сделал шаг, и желудок тут же совершил сальто.

Под ногой не оказалось ступени, и если бы Винсент вовремя не схватил за плечо, чей-то нос поздоровался бы с каменным полом. Последняя ступень раскрошилась, не выдержав крепких объятий самого времени.

– Спасибо.

Лазарь отдышался и спрыгнул. Лестница закончилась, и теперь вперед шел будто канализационный тоннель. Покатый свод, сливающийся со стенами, давил на плечи, напоминая о живущем в каждом зачатке клаустрофобии. Пространства хватало, чтобы по нему прошли шесть не самых маленьких человек, но Винсент, видимо, был совсем уж крупным медведем.

Артур отдышался, стараясь успокоить себя и заверить в том, что он справится с любой опасностью. А с какой не справится, от такой убежит. На ноги юноша никогда не жаловался. Подставив карту под свет фонаря, парнишка запоминал дорогу. Если Оршени все начертила верно и безошибочно указала соотношение карты с реальными метрами, то по своеобразной канализации им придется идти почти километр.

– Видишь, меток нет, – облегченно выдохнул Винсент, превращая когти обратно в обгрызенные ногти. – Можем идти.

Лазарь кивнул, но руку с эфеса не убрал. Так было спокойней.

– Значит, каждая метка – демон? – спросил он.

– Демон, ловушка, неизвестная бурда, другая неизвестная бурда, – перечислял лейтенант, с опаской оглядывая каменные стены.

Чем дальше от лестницы, тем громче звучал в голове зловещий смех, созданный местной акустикой. Из-за почти неощутимой неровности пола стены вокруг плыли, как при сильной качке в море. Они играли с сознанием человека, пробуждая его самые древние страхи, корнями уходящие во времена, когда люди жили в пещерах.

Даже несмотря на то, что вокруг не наблюдалось ни паза, ни расщелины, ни поворота, Артур все равно был на взводе, ожидая внезапного удара. Он живо представлял в голове самые известные ужастики и страшилки.

Звенящая тишина, нарушаемая лишь щелканьем ножен и стуком каблуков, заглушала стук сердца.

– Неизвестная бурда? – переспросил парнишка, продолжая светить фонариком.

Винсент не разрешил сделать луч мощнее, и теперь казалось, что через два метра светлого пространства их может ждать что угодно. Редкие тени, созданные возникшими со временем неровностями и щербинками на стенах, казались тянущимися сквозь пространство силуэтами. Периферийное зрение терзали иллюзии, созданные светом и страхом. То и дело приходилось резко поворачивать голову, чтобы убедиться, что к твоему горлу вовсе не тянутся руки, покрытые черными струпьями.

– Каждый маг самостоятельно заполнял полосу, – выкрутился Винсент. – Никто точно не знает, что здесь есть, а чего нет.

«Да, но откуда-то про кинжал полковник узнал…» – подумал юноша, а вслух сказал:

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Не знаю.

Винсент обернулся на шорох, обнажая когти. На поверку это оказалась заблудившаяся крыса, искавшая путь на лестницу.

– Вот ведь… Хочешь, сам поспрашивай.

Надо же, такой большой, а крыс боится. Артур отвернулся и пошел дальше, пока не замер. В его голове раз за разом прокручивалось недавнее воспоминание. Вот лейтенант останавливается и резко выращивает свое бритвенно-острое оружие. Вот луч света яростно расталкивает тьму, выхватывая из густой черноты крупного грызуна. Такого простого и обычного. Серая жесткая шерсть, облезлый хвост, красные глазки… и кричащая человеческая голова в лапах.

Артур обернулся, вновь направил луч света – крысы не было. Как и головы. Наверняка над ним подшутило воображение, спутав какой-нибудь гриб или еще что-то, тиснутое с кухни, с головой…

– Вы долго строили эту громадину? – спросил юноша.

Теперь ему все отчетливее казалось, что тени двигаются, а не стоят на месте.

«Конечно, двигаются! – мысленно прикрикнул на себя Артур. – Вспомни уроки физики, неуч!»

В восьмом классе они уже проходили природу света. Если двигаешься с фонариком вперед, то тени двигаются назад. Вполне логично, но от того не менее страшно.

– Мы вообще ее не строили, – ответил Винсент, идущий справа. – Когда-то давно здесь стоял замок темного мага. Барона Койса, ну или как-то так. Не помню уже.

Артур прилежно учил все, что рассказывала фея, но о Койсе ничего не помнил. Или же лейтенант переврал фамилию.

– Славился он любовью к поистине черной магии и экспериментами над смертными. Когда же маг совсем обнаглел в своем маленьком «хобби», за него взялись рыцари. Так в те бородатые времена…

– …назывался ОМР, – перебил Артур. – Я не вчера в Антлантис приехал.

– А, ну да, извини. – Кажется, страх пробудил в лейтенанте зачатки вежливости. – В общем, нагрянули они в замок, а здесь демонов, химер, упырей всяких… Завязалась битва. Койса теснили-теснили, пока в эти катакомбы не загнали, где он самые свои жуткие опыты ставил…

По стенам заиграло гулкое эхо. Где-то в подземелье от времени и сырости упал камень из кладки. Компаньоны замерли, а Лазарь немного выдвинул саблю из ножен.

– Ну и вот, – продолжил Винсент, шагая вперед. – Мы в правое крыло идем, и слава духам. В левом пыточные остались. Говорят, что даже сейчас там можно услышать крики смертных.

– А кто говорит, если сюда никто не ходит?

– Серьезно, малой, вот больно умный ты. Весь рассказ мне портишь. – Оборотень попытался улыбнуться, но вышла только кривая ухмылка. Отведенный километр спокойствия заканчивался, и тени становились все больше и плотнее… – Ну говорят, и все!

– Хорошо-хорошо, – покивал Артур.

Неожиданно юноша вздрогнул. Ему показалось, что чья-то рука остерегающе легла на плечо. Холодная, черная и почти неосязаемая, она сжала воротник камзола, пытаясь не то остановить, не то задушить. Лишь игра теней и обман зрения, но вот только почему воротник остался примятым?

«Не трусь! Сам же говорил, что ничего не боишься!»

– Короче, загнали его в тупик и собирались повязать. У ОМР же не принято аристократов и дворян при попытке к бегству убивать… Вот только не вышло у них ничего. Одна из химер, несчастное создание, слепленное из нескольких человек, воткнула в сердце Койсу кинжал. Так черный маг и скончался.

– Прям счастливый финал, – хмыкнул Артур.

Конец своеобразного коридора приближался, и юноша был сосредоточен настолько, что коснись кто его плеча – сердце разорвалось бы от шока. Нечеткий круг света в голодной тьме сужался, уступая черноте миллиметр за миллиметром. Очередная иллюзия, очередной самообман, пилящий нервы не хуже ножовки.

– Да не совсем, – покачал головой Винсент. – Как только умер барон, все его твари вырвались на свободу. Говорят, в ту ночь в замке происходили ужасные вещи. Из сорока рыцарей, первоклассных магов, выжили только двое. Один, лишившись глаз, ушей, носа, губ и языка, ввалился во дворец. Король в те времена был не чета нынешним. Тут же отдал приказ, и регулярная армия сровняла замок с землей. Да вот спуститься в катакомбы так и не удалось – вход исчез.

– Значит, вы просто нашли место, куда он магическим образом переместился?

– Именно, – кивнул лейтенант. – Считай, нам повезло… ну или не повезло, это уж как посмотреть.

Напарники остановились перед стеной, от которой шло два поворота. Один направо и другой, соответственно, налево. Карта подсказывала, что нужно выбрать первый, но взгляд Артура остановился на втором. Ветер, что странно, дул не из коридора, а в коридор. Завывал, теряясь в проходах и переходах; кричал, кружась в нишах; смеялся, скользя по древним каменным плитам.

Да, конечно, все это был ветер… Что еще, кроме ветра?

Стена, поросшая мхом, объясняла его наличие. Литтл, стоявший над катакомбами, оказал свое влияние. Городские канализационные системы пропитали землю водой, и та под давлением естественных сил нашла свой путь вниз, создав в подземелье запутанную систему вентиляции. Теперь это уже не монолитное сооружение, а дырявая губка.

– Идем.

Винсент повернул направо, а за ним поспешил и Артур.

Лишь пройдя почти пятьдесят метров и свернув за два поворота, он вспомнил, почему его так заинтересовал мох. Тот до удивления напоминал простое слово «беги». Очередной выверт памяти, играющий со страхом и нервами. Как мох мог прорасти таким словом? Глупости, не мог… Только если красноватые полосы вокруг были не коррозией, а застывшей кровью, въевшейся в камень.

– А что случилось со вторым? – Лазарю срочно требовалось отвлечься.

В таких ситуациях нельзя сосредотачиваться на чем-то одном. Иначе сойдешь с ума от страха еще до того, как встретишь что-то по-настоящему ужасное. Всегда сохраняй спокойствие и держи воображение в узде. Рассматривай все детали, но не заостряй внимание на какой-то одной. Пусть это даже и череп с горящими глазницами…

– Ты это видел? – спросил Артур.

– Видел, – кивнул Винсент. – Фосфор. Здесь сыро, вот он и скапливается.

– Наверное, – сглотнул Артур и обернулся.

Глазницы все так же сияли, и парнишка решил, что лейтенант был прав. Вот только когда он отворачивался, огонь мигнул. Причем только правый – будто череп ему подмигнул.

– А где второй, никто не знает. Известно только, что в замок вошли сорок человек, а тел нашли тридцать восемь. Надеюсь, считать ты умеешь.

– Ха-ха, – в очередной раз передразнил Лазарь.

Некоторое время шли молча. Катакомбы изменились, вместо канализации они теперь действительно напоминали подземелье. Узкое пространство, рассчитанное на трех, максимум четырех человек. Потолок больше не сливался со стенами, а образовывал четкий прямой угол.

Порой свет выхватывал факельные скобы, даже не порыжевшие от сырости. Видимо, делали на совесть, ведь вряд ли кто-то здесь мог за ними ухаживать…

Лазарь помотал головой. Нельзя позволять страху пропитывать мысли и фантазии. Верь только тому, что видишь. Крыса с грибом, примятый от сырости воротник, причудливо поросший мох, фосфоресцирующий череп. Ничего такого, отчего стоило бы вжиматься спиной в стену.

Особенно если к ней прибит дергающийся скелет.

– Ах ты ж! – крикнул лейтенант, одним взмахом превращая останки в белый прах.

– Ветер, Винни, просто ветер, – вернул укол Артур.

– Прекрати называть меня Винни!

– Извини, – развел руками парнишка. – Ничего не могу…

Сперва Лазарев подумал, что оборотень таки решил расправиться с ним. Нижняя челюсть Винсента увеличилась, порастая густой бурой шерстью. Белые клыки выпирали из-под верхней губы, глаза покраснели, а мундир затрещал на раздавшихся плечах. Пальцы стали узловатыми и жилистыми, а когти со свистом рассекали воздух. Винни так и не перекинулся окончательно, застыв где-то посередине, сохраняя человеческие и медвежьи черты.

Наконец Артур разбил оковы леденящего страха и отскочил в сторону. Луч света выхватил силуэт, стоявший у него за спиной. Тяжелые крылья, раскинувшиеся на несколько метров. Скорбное лицо и застывшая навеки слеза. Руки, обхватившие плечи в попытке сохранить то ли надежду, то ли последнюю крупицу тепла. И длинное платье, водопадом опускавшееся на пол.

– Серьезно? – улыбнулся Лазарь. – Ты испугался статуи?

Лейтенант вернул себе прежний вид, правда, когти на правой руке так и не убрал.

– Статуя выигрывает у черепушки.

– Ну-ну.

И они пошли дальше. На этот раз Винсент двигался чуть впереди. Все же, несмотря на ложь, он не прятался за спиной юноши, а смело прокладывал путь. Слабое оправдание его обману, но все же…

Легкий, почти неслышный хруст дотянулся до слуха Лазаря. Словно осыпалась каменная крошка или с горки упала сухая ветка.

«Не оборачивайся! – говорил себе Артур. – Не оборачивайся! Даже не думай об этом!»

Но будто против воли мышцы шеи напряглись, и юноша обернулся.

Ладони скрыли печальное лицо. Еще недавно статуя обнимала себя за плечи, а теперь неслышно плакала, опустив крылья. Словно скорбящий над могилой ангел. И как-то Лазарю не хотелось думать, над чьей могилой он скорбит.

– Ты…

– Да, я тоже это вижу. Мы в катакомбах.

И этим все было сказано. Они таки пришли в подземелье сумасшедшего колдуна Койса. Пришли, чтобы ограбить, забрав кинжал. Вряд ли даже рядовые духи, обитающие здесь, будут рады таким визитерам.

Если бы Лазарь только мог доверять Винсенту, хоть немного, он бы немедленно обнажил Бель. Как-то спокойнее себя чувствуешь, когда в руках есть оружие. Пусть даже не испробованное в настоящем бою и выданное мутным джентльменом по имени мистер Грей.

– Держи. – Оборотень передал компаньону пистолет.

Вместо обоймы у оружия был медный яйцеобразный контейнер, а курок приводил в действие обычный зажигательный механизм. Тот выстреливал в дуло искрой, и пистолет исторгал ленту пламени. Миниатюрный напалм, способный работать всего несколько секунд. Достаточно, чтобы припугнуть, но точно не причинить существенный вред.

– Эй! – возмутился лейтенант. – Скепсис убавь. Он стену прожечь может, так что на меня не направляй!

Странно, что Роджер не высказался по поводу огненной пушки. Но, прислушавшись к собственным ощущениям, Артур почувствовал мелкую дрожь на шляпе. Дракончик боялся! Потому и вел себя вполне пристойно.

– Трус, – фыркнул Артур и, заметив краснеющие глаза Винни, поспешил пояснить: – Да я про своего летающего друга.

Лейтенант кивнул, а Родж и вовсе, выдохнув зеленой искрой, переместился с полей шляпы в нагрудный карман сорочки. Теперь дрожь ощущалась явственней. Артур не винил своего товарища, тот был достаточно бесстрашен для своих размеров, но даже такой храбрец, как Роджер, неспособен противостоять такой опасности.

Сняв пистолет с предохранителя, юноша направил его перед собой. Винсент, с опаской глянув на союзника, двинулся дальше. Так они миновали еще ряд коридоров, встретив по пути несколько пугающих объектов. Будь то скользящие по полу руки, ищущие проржавевший нож, вонзившийся в стену. Или хрестоматийный гогочущий череп, вызвавший у Артура лишь сентиментальную улыбку.

А ведь когда-то он таких боялся… И начал бояться снова, когда, миновав черепушку, услышал за спиной тихий шепот, зовущий его по имени. Череп звал Артура, нашептывая дикие гадости и обещая муки, по сравнению с которыми ад Данте покажется лишь диснеевской комнатой страха. Обливаясь потом, Лазарев догнал лейтенанта. Тот тоже ускорил шаг – видимо, и сам слышал жуткий шепот.

Один поворот сменялся другим, демонстрируя ужасы подземелья. И один из них Лазарь не забудет никогда…

В какой-то момент тьма облепила их со всех сторон. Она затягивала в себя, с жадностью хватая за лацканы, рукава и воротники. Тени вдруг стали вытягиваться из стен. Длинными, лишенными костей руками они на манер веревок обвязывали тела незваных гостей. Во тьме показались десятки, сотни глаз, смотрящих прямо в сердца компаньонов.

Винсент зарычал, попробовал перекинуться, но не смог даже пошевелиться – руки-канаты крепко держали его. Артур, все еще вырывавшийся из пут, с ужасом обнаружил, что лейтенанта утянуло уже намного глубже, чем позволили бы стены. Будто кирпич размяк, стал вязким, как болото, и позволил втянуть в себя оборотня.

И чем дольше Артур пытался высвободить из захвата пистолет, тем дальше тени уносили его спутника. Метр сменился десятью, потом двадцатью, пока крик Винсента не превратился в далекое эхо, раздающееся среди жидких стен. Тьма начала затапливать коридор. Она лилась из всех щелей, из всех зазоров, заполняя губчатые казематы.

В мыслях крутилась надпись «беги», а в ушах разбитым стеклом звенел смех гадкого черепа, обещавшего жуткие муки. Рывком Лазарь выдернул напалм из плена и спустил курок.

Струя пламени, тонкая, словно шелковая нить, резала не только стены, но и тени. Те кричали, носились по коридору, агонизируя в полном боли вопле. Глаза лопались, исторгая из себя гнус столь омерзительный, что горло скрутил едкий ком. Руки-веревки лопались гнойниками, и вытекавшая желтая слизь шипела, исчезая на глазах. В клубах желтоватого пара Лазарев видел кричащие от боли лица. На их щеках блестели застывшие дорожки слез, но это были всего лишь липкие капли огня, падавшего на пол.

Вскоре тьма рассеялась, выплюнув на прощанье мигающий фонарик, первым павший в неравном бою.

– Все, хорош. – Бледный Винсент сел посреди прохода, стараясь не прикасаться к стенам.

Тени все еще плясали на них, жадно протягивая черные жгуты к визитерам, но каждый раз натыкались на свет фонаря. Оборотень, не обращая на них внимания, открыл рюкзак и разорвал запаянный пакет с сухим пайком.

– Будем есть, – сказал он.

– Что, прямо тут?

– А есть другие предложения? – печально спросил Винни. – Или, может, ты знаешь, когда они от нас отстанут?

Лазарь огляделся. Носящиеся по стенам силуэты вытягивались от предыдущего и до следующего поворотов. Никто не даст гарантии, что они не будут поджидать путников через сто метров или двести. Да и вообще, вдруг будут сопровождать до самого кинжала?

– А не нападут?

Несмотря на вопрос, Артур все же уселся рядом, поставил фонарик так, чтобы тот накрыл их своеобразным куполом света, и открыл пакет.

Внутри обнаружились отдельно запаянные сэндвичи, несколько галет, питательные батончики и три упаковки печенья. Их Лазарь решил оставить для Роджа. Тот все еще трясся в нагрудном кармане, хотя во время схватки отчаянно плевался искрами. Аж два раза! Пока от ужаса не потерял сознание и не ухнул в карман.

– Нет, ты их хорошо поджарил. И это, спасибо, опять меня вытащил.

– Ага, – только и кивнул Лазарь.

– Ты неплохо держишься. – Винсент разлил из термоса горячий крепкий чай. – За четыре часа еще ни одной жалобы.

– Четыре часа?!

– Ну да.

Лейтенант вгрызся в бутерброд, брызгая коричневым соусом на форму. Это его нисколько не заботило, как, собственно, и Артура, поступившего точно так же.

– Только давай не молчать. Если еще и есть в тишине будем, точно свихнемся. А ведь еще ни одного демона не встретили, – заметил оборотень.

– Да нам и без них не скучно.

– Скучно, не скучно, а все одно – проще сражаться с тем, что ты видишь и понимаешь, чем вот с этим.

Лейтенант кивнул в сторону рвущихся из каменного плена теней. Те старательно огибали подпалины на стенах и не осмеливались переступить границу света. Лазарь сглотнул и, подув на чай, сделал большой глоток.

По телу разлился жидкий огонь, согревавший скорее мысли, чем тело. Артур все так же не испытывал физического холода, но вот страх вполне успешно леденил его сознание, сковывая движения. От постоянной концентрации болела голова, а чай и еда унимали боль лучше любых лекарств. Тугой комок нервов постепенно разжимался, замедляя бег сердца и унимая дрожь в конечностях.

– Расскажи что-нибудь про Землю.

– Чего вдруг?

– Да просто расскажи, – закатил глаза Винсент. – Все равно о чем-то говорить надо. Главное, не молчать.

– Просто я даже не знаю о чем.

– Ну хотя бы как водить научился, – предложил оборотень, вытирая руки о голенище сапога.

Салфетки им положить не догадались. Впрочем, зачем в подземелье салфетки? Хорошо хоть про термос не забыли и даже добавили пару бутылок обычной воды. Так что от жажды напарники не умрут, разве что от чего-то другого…

– Нигде я не учился. Просто иногда, когда сбегал из детского дома…

– Ты жил в приюте?

– Да, – ответил Артур. – И вроде кому-то не нравилось, когда его перебивали.

– Туше́. – На этот раз улыбка у оборотня вышла искренней.

Лазарев посмотрел на сэндвич и решил его не доедать. Кто знает, как оно потом повернется, вдруг другой еды еще долго не удастся найти. Убрав сухой паек и допив чай, юноша продолжил:

– Я жил в центре Санкт-Петербурга. Это такой крупный город на пять миллионов человек.

Винсент фыркнул, показывая, что он думает про сочетание фраз «крупный город» и «пять миллионов человек».

– Когда становилось совсем скучно, отправлялся в торговый центр. У нас они поменьше, чем в Атлантисе, но всяких развлечений тоже хватает. И вот там стояли такие… даже не знаю, как тебе объяснить. Ты в кино бывал?

– Два раза. – Это прозвучало с гордостью и толикой хвастовства.

– Два раза, – фыркнул Артур, таким образом отомстив за родной город. – В общем, игровые автоматы – это как миниатюрное цветное кино. Только ты не смотришь, как двигаются персонажи, а сам за них играешь.

Если бы блеском глаз лейтенанта можно было что-нибудь осветить, его бы хватило на электрификацию всего Литтла. Возможно, еще осталось бы для соседних районов.

– Вот прям брать и управлять? Руками?!

– Руками, но не так, как ты подумал. Там есть специальные устройства. Такие коробочки с рычажками и прочее.

– То есть как автоматы в казино, что ли?

– Ну что-то вроде, только для игр, а не для надувательства. Там были и такие, у которых вместо кнопок и рычажков кабины спортивных автомобилей или седла мотоциклов. Руль, педали, рычаг коробки, все как в реальности.

– Это ж сколько ты там наездил, чтобы от ОМР уйти?

– Мне вчера больше повезло, – пожал плечами Артур, застегивая рюкзак. – А ездил много. Жизнь в детском доме, даже в нашем, совсем не сахарная. Уж лучше по улицам гулять, чем там сидеть. И… погоди, мы гоняли вчера?! Вот это да! А кажется, будто пару лет назад.

Лейтенант фыркнул и, поднявшись, принялся разминаться. Артур последовал его примеру – не хватало почки на холодном полу застудить. Вот будет смешно, если он помрет не от когтей демона и не от бестелесных злых духов, а от подхваченной инфекции. Эпитафия на его надгробии в таком случае будет гласить: «Здесь лежит самый глупый из героев». И это учитывая, что герои в принципе особым интеллектом не отличаются. А Лазарь все же считал себя умным малым, ну или хотя бы сообразительным.

– Знаешь, почему все любители приключений умирают молодыми?

– Из-за приключений, – с насмешкой предположил Лазарь.

– Не только. Скорее из-за того, что успевают прожить больше, чем обычный человек за всю свою жизнь. Так сказать, исчерпывают отведенный им лимит раньше времени.

– Давай надеяться, что мы не исчерпаем его сегодня.

Лейтенант кивнул, и напарники двинулись дальше. Тени еще какое-то время преследовали путников, пока не остались позади. Их крики и вой все еще слышались в игре ветра со щелями на стенах, но больше не пугали. Теперь фонарик, разрывая тьму в клочья, не порождал жадных до плоти, полных боли и отчаяния духов. Он лишь отбрасывал на пол и стены самые привычные и обычные очертания.

Карта вела гостей древних залов все глубже в недра катакомб. Порой приходилось закладывать большие крюки, чтобы не натолкнуться на заботливо отмеченный крестик или полоску. Лишний раз встречаться с кем-то крупнее говорящего черепа не хотелось.

Так они и шли, изредка обмениваясь незначительными фразами. И чем дальше уходила тропа, петляя между обвалами и покореженными стенами, тем глубже Артур погружался в собственные воспоминания. В те времена, когда его самой крупной проблемой была очередная выволочка от директора. Если задуматься, это было не так уж и давно – всего два с половиной месяца назад. А сейчас…

Сейчас Артур не мог с уверенностью сказать, жил ли он вообще в Санкт-Петербурге или это лишь остатки воспоминаний о почти забытом сне. О чу́дном, окутанном тумане городе, где, несмотря на постоянно окружающую тебя мистику, не встретишь ни оборотней, ни черных магов, ни тем более говорящих черепов. Разве что случайно забредешь в парк аттракционов, да и то вряд ли.

Удивительно, но в покое мечтаешь о странствиях, а во время путешествий – о доме. Вот и Артур пытался понять, где находится его дом и есть ли он у него вообще. И каждый раз, стоило ему задуматься об этом, перед внутренним взором появлялось изображение не какого-нибудь дома, а надменное и холодное лицо Эйи.

За короткое время Эйя успела стать для него самым родным человеком в обоих мирах. Еще никто не заботился о нем с такой искренностью и не из служебных обязанностей, а по собственному желанию. В благодарность за два счастливых месяца Лазарь был готов и выдержать десять дней в этих заброшенных подземельях, и сразиться хоть с тысячей злобных теней, и…

– Осторожно! – крикнул Винсент.

Лазарь оказался слишком глубоко погружен в собственное «я», чтобы успеть среагировать. С потолка упал кирпич, больно ушибив левое плечо. Фонарь выпал, стекло треснуло, и круг света пересекла трещина, до жути напоминавшая надгробный крест.

Крикнув от неожиданности, юноша сперва не понял, что капает ему на голову. Затекает сквозь воротник, попадает на щеки и губы. От металлического привкуса свело зубы. Проморгавшись, Лазарь с ужасом уставился на собственные руки. Красная вязкая жидкость стекала по манжетам, падая на пол. Ботфорты уже по голень стояли в луже чего-то терпкого и багряного.

Артур поднял голову, и в тот же миг ему на лицо обрушился мощный, пахнущий медью поток. Кровь, водопадом льющаяся из трещины в потолке, заливала помещение. Она обрушивалась многотонным потоком и яростно ревела, закручиваясь водоворотом у стен. Артур потерял ощущение дна, он тонул и тонул в море алой жидкости, а вокруг него проносились образы.

Образы людей, из чьей крови он не мог выплыть. Несчастные люди, замученные в застенках обезумевшего от собственной силы мага. Их было так много, что кружилась голова. Воздух в легких кончался, и тело начало гореть изнутри. Инстинкты просили открыть рот и вдохнуть, но разум пока еще запрещал.

Артур все погружался и погружался, видя, как мертвецы тянут к нему свои призрачные руки. Они что-то говорили, что-то кричали, и он почти их услышал…

– Эй!

Лазарев пришел в себя. Винсент тряс его за плечи, а за спиной из потолка спокойно тек ручеек мутной воды.

– Эй! – еще раз крикнул лейтенант.

– Я тебя прекрасно слышу, – сморщился Лазарев, стряхивая со шляпы воду. – Чего орать-то?

– Чего орать? Чего орать?! Да ты тут уже пять минут трясешься, хватаясь за горло. Я подумал – тонешь, но воды-то нет!

– Меня заколдовали, – объяснил Артур и попытался выдворить из головы страшную сцену. – Очень-очень мерзким заклятием.

– Прекрасно. – Винсент расстегнул свой рюкзак и достал из аптечки пилюлю красного цвета. – Прими, и вернешься в реальный мир.

Артур на мгновение застыл. Неужели знаменитая фантастическая трилогия киберпанка добралась даже до города магов?

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Это концентрированное зелье отмены. Съешь, и последствий не будет.

– Да их и так нет!

– Сейчас нет! – рявкнул Винсент, насильно запихивая пилюлю в рот юноше и подавая бутылку с водой. – А кто знает, что там в голове твоей переклинило. С проклятиями шутки плохи, малой!

Артур ничего не ответил. Лейтенант, убедившись, что его компаньон в порядке, пошел вперед. Теперь фонарь держал он сам, а Лазарь не опускал дуло пистолета. Да, кровавый омут напугал его до дрожи во всем теле, но куда больше удивил.

Что ему хотели сказать замученные жертвы барона? Они тянули к нему руки вовсе не для того, чтобы утащить поглубже в бездну, а, наоборот, чтобы помочь. И их крик до сих пор эхом звучал где-то внутри сознания. Но разобрать хотя бы звук, не то что букву или слово целиком, не представлялось возможным.

Если они хотели предупредить, то о чем? Если помочь, то как? Если попросить, то почему именно его?

От этих мыслей голова начала болеть только сильнее. Единственное, что заботило Артура, – достать кинжал. О несчастных душах он подумает после того, как спасет одну живую фею. Впрочем, если подумать, то он и стал причиной ее поимки. Если бы только юноша умел использовать магию, если бы только мог тогда постоять за себя, Гойе бы не смог шантажировать фею.

Да если задуматься, если бы Лазарева вообще не было… Но надо гнать прочь такие мысли. Все это из-за окружавшей его обстановки. Жуткого сочетания древних стен, таящихся за каждым поворотом ужасов и ожидания еще большего страха. Ожидания демона или новой нападки.

– Проклятье! – гаркнул Винсент и отскочил, выронив фонарик.

Многострадальный аппарат чуть было не простился с жизнью, но Артур успел поймать его над самым полом. Оборотень уже во второй раз за день сползал по стене. Правда, на этот раз он был не бледен, а вполне себе бур. Шерсть медленно втягивалась в кожу, а морда преображалась в привычное угловатое лицо.

– И что это? – спросил Артур, на всякий случай перемещая указательный палец на курок.

– Завеса, – с трудом произнес лейтенант. – Мне дальше хода нет. Обернусь сразу.

Лазарь оценил взглядом расширяющееся пространство каземата. Да там не медведю, там мамонту места хватит.

– Поместимся. И вообще – на спине меня прокатишь. Исполню детскую мечту.

– Мечту? Ну валяй, но катать в желудке буду. Это завеса, Артур! Она человека со зверем местами меняет! Я тебя сожру, стоит мне ее пересечь!

Лазарев представил, как на него нападает огромный голодный медведь… Не самая приятная смерть из всех возможных, если смерть в принципе может быть приятной.

– И что теперь?

Оборотень, отдышавшись, сделал последний рывок и вернулся к человеческой форме. Вот только с правой руки на пол падали капли крови – обращение не далось ему так уж просто.

– Иди один, – прохрипел Винсент.

– Да я же там погибну! – возмутился юноша.

– Трусишь?

Артур скрипнул зубами. Признаться, идея идти одному в центральные помещения катакомб ему не очень нравилась. «Не очень» от слова «совсем».

– Знаешь, что самое смешное? Обычно люди умирают из-за того, что они любят.

– Потянуло философствовать? – Артур проверил запас напалма в контейнере.

Оставалось меньше четверти – всего на пару секунд. Больше чем ничего, но теперь он мог свободно пользоваться Бельбель. Оставалось только надеяться, что мистер Грей сделал нечто, способное выдержать краткий тур по одному из самых страшных мест Атлантиса…

Внезапно Артура осенило. Возможно, Фари, предупреждая об опасности, говорила вовсе не про Литтл, а именно про катакомбы! Но тогда получается, что фея знала все с самого начала… Нет, это просто случайные совпадения.

– А меня всегда перед чьей-нибудь смертью тянет размазать мысль по… – Лейтенант оглянулся и достал из рюкзака… – По сэндвичу.

Он спокойно зачавкал пайком, не обращая внимания на шокированного напарника.

– Фего? – кивнул оборотень. – Обофоты тфебуют кафофий.

«Обороты требуют калорий!» – мысленно перевел Лазарь.

– А если я действительно помру там, вечность меня ждать будешь?

– Но-но! Попрошу, молодой человек! Я вам не Алмус, и две вечности тебя под скалой ждать не собираюсь. Через восемнадцать часов уйду. Так что если собираешься выжить и спасти свою Эйю Фари, будь добр уложиться.

– Алмус, – фыркнул Лазарев, разворачиваясь лицом к тоннелям. – Еще более девчачью историю выбрать не мог?

– Молодо – зелено, – вздохнул лейтенант. – Иди уже, гонщик-самоучка.

– А свет тебе не нужен?

Глаза Винсента покраснели, и тот ответил с легкими нотками рычания в голосе:

– Я в темноте видеть умею.

Лазарев чуть было не задохнулся от возмущения. Ну теперь хотя бы становилось понятно, почему выдали всего один фонарь.

– Если выживу, я тебя побью, – пообещал юноша и быстрым шагом отправился прочь, делая на карте отметку.

– Если выживешь, угощу безалкогольным пуншем! – донеслось в спину.

И только свернув за очередной (уже даже без счета) поворот, парнишка понял, каково это – бродить в одиночестве по древнему подземелью, заполненному темномагическими ловушками. Каждый шорох, каждый стон и далекий смех ветра заставляли Лазаря надолго замирать, прислушиваясь к стенам и эху.

Бельбель покинула ножны, и ее узкое белое лезвие с адамантиевой кромкой успокаивало. Карта вела Артура все ближе к цели. Сколько они блуждали с Винсентом? Часов семь? За это время у них получилось уйти намного дальше, чем у любого смельчака, сунувшегося в правое крыло катакомб. Но тогда рядом был могучий оборотень, способный взмахом руки отправить человека в длительный полет.

Сейчас же Лазарь мог рассчитывать только на собственные силы. Как и всегда. За всю свою короткую, но насыщенную жизнь он никогда не рассчитывал на других. В учреждении у него не было близких друзей, да и вообще друзей. Одни приятели и знакомые. В школе парнишка и вовсе предпочитал держаться особняком, да, если честно, к нему и не лезли с разговорами.

В Атлантисе же все сложилось как-то само собой. Сперва четыре стены «Лайона», потом безграничные просторы улиц и проспектов, ведущие только к одному – к неизбежному концу этой невыдуманной истории.

– Погоди-и-и-и! – раздалось из-за тяжелой металлической двери, находящейся в конце очередного тоннеля.

– Постой-й-й-й! – повторил голос.

Лазарев закусил губу и посмотрел на карту. Чтобы обойти жутковатое место, пришлось бы закладывать крюк аж через три зала. Не меньше двух часов, это точно.

– И почему Койс не мог построить казематы поменьше? – прошипел юноша.

Он по-хитрому закрепил фонарик на плече, зафиксировав его лямкой рюкзака. Немного неудобно и сильно натирает, но это лучше, чем получить лишнюю дырку в теле или подпалину на самом «приключенистом» месте.

Взяв пистолет в левую руку, все еще болевшую после того падения кирпича, юноша выставил Бельбель перед собой. Он вспомнил все те уроки фехтования, когда Эйя отправляла его валяться на пол парой легких движений. Она любила повторять, что сила – не более чем дубина для тролля, уродское стереотипное приложение. Сила нужна лишь тем, кто не умеет думать и не владеет собственным телом.

Очень успокаивающие слова, если припомнить показания машины мистера Грея. Вот прямо очень…

Но самое главное, юноша вспомнил первый урок: всегда находись за своим оружием, а не перед ним. Не стоит кружиться волчком, выписывая киношные пируэты, просто дождись удачного момента и одолей врага.

В данном случае Артур без труда одолел несопротивлявшуюся дверь. Поддев острием замочный язычок, Артур дернул правым плечом, и створка со скрипом отворилась. В помещение тут же ворвался луч света, выхватывая из темноты очертания заброшенного кабинета.

Когда-то здесь стоял стол, теперь же на полу валялись горки трухи, чудом не разнесенные ветром. Вместо стеллажей с книгами – лишь скобы, одиноко висевшие на стенах. А от книг остались лишь корешки, не поддавшиеся сырости и разложению.

Ни камина, ни картин, ни тем более окон. Барон обставил все аскетично, как того и требовали каноны сошедших с ума колдунов. Наверное, в бытность здесь висел разговаривающий скелет с заточенной в него душой. И, возможно, именно его голову визитеры повстречали по пути.

– Почему-у-у… – прозвучал легкий свист, который так легко спутать с игрой воображения и ветра.

Лазарь резко повернулся в сторону, откуда доносился шепот. За прошедшие часы он решил доверять не голосу разума, а вдолбленным в голову законам ужастиков. Если что-то в темноте говорит, оно точно хочет тобой полакомиться.

Артур не собирался прощаться даже с миниатюрным кусочком своего тела. Призраки и демоны обойдутся, пусть еще немного посидят на безбелковой диете.

– За что-о-о-о…

Света не хватало, и юноша осторожно двинулся вперед. От шагов фонарик дрожал, лаская светом клинок Бель. Белое лезвие расплескивало электрические лучи по кабинету, а те играли в догонялки с тенями и расплывчатыми силуэтами.

– Муж мо-о-ой…

Значит, голос принадлежал женщине, уже хоть что-то.

Под ногами ощущался чересчур морозный камень. Нет, он и раньше не отличался особым теплом, но сейчас даже сквозь жесткую подошву чувствовался холод.

Изо рта вырвалось облачко пара – явление, почти не свойственное Артуру. Ногти на руке, сжимавшей рукоять сабли, посинели. А само лезвие покрылось тонкой корочкой инея.

– Муж мо-о-о-ой…

Наконец фонарик подсветил высокую фигуру в рваном пышном платье. Такие на Земле придворные леди носили в шестнадцатом столетии, а может, и раньше. Мерцающий прозрачный силуэт завис в десяти сантиметрах над полом. Он слегка парил, покачиваясь из стороны в сторону. Хотя вернее будет сказать – она.

Высокий воротник «королева Елизавета» прикрывал шею. Все, что видел Артур, – это руки, то ли прижатые к ушам, то ли держащие слишком пышную прическу. А может, леди просто схватилась за голову, да так и померла, навеки застыв в одной позе.

– За что-о-о-о… Погоди-и-и-и… Посто-о-ой.

Артур еще немного постоял, но призрак ничего не делал, лишь стонал и покачивался.

– И ради этого я мерз, – облегченно выдохнул Лазарь.

Чтобы не сбрендить от страха, он решил говорить сам с собой, но слишком увлекся. Не стоило произносить этого рядом с духом-скитальцем.

Женщина повернулась, и Лазарь сглотнул комок. Ее израненное лицо было настолько пугающим, что юноша от одного лишь вида сделал шаг назад.

– Ты ли это, муж мой? – спросила мертвая вдова, шаря по кабинету глазницами, лишенными глаз.

Лазарь молча стоял на месте. Не хватало ему еще и отвечать.

– Ты ли это, муж мой? Ты ли это, муж мой? Ты ли это, муж мой? Ты ли это, муж мой?

И она все повторяла и повторяла, не замолкая ни на секунду. Лазарев сперва пытался отойти назад, но вовремя понял, что на каждый его шаг приходится один ее. А таскать за собой голосящего призрака – перспектива не из приятных.

Собравшись с духом, юноша ответил:

– Нет. Твой муж давно мертв.

– Мертв… мертв… мертв… – эхом повторила вдова.

Наконец-то она замолкла. Артур с облегчением вздохнул и уже почти развернулся, когда его остановила следующая фраза:

– Ты убил его! Койс, будь ты проклят! Ты убил его!

– Я не Ко…

Договорить Лазарь не успел. Руки вдовы выпрямились, поднимая голову высоко над шеей. Только теперь парень заметил, что ладони гвоздями прибиты к вискам, а на уровне горла сверкает не самый чистый срез.

Глазницы вспыхнули черным пламенем, и рот вдовы открылся. Открылся намного шире, чем может себе позволить обычный человек. Нижняя челюсть вытянулась почти до локтя, а неправдоподобно длинный язык мазнул Артура по лицу.

Щеку как осокой ожгло, и по подбородку побежала веселая кровавая змейка. Лазарев, не раздумывая, прыгнул в сторону и перекатом ушел с линии огня. Ведьма лихорадочно крутила языком, давая в этом фору любой гимнастке. Острая, как меч, прозрачная лента резала пол и оставляла глубокие царапины на высоком потолке.

Но и этого показалось мало призраку. Уже через секунду Лазарь заскрипел зубами, когда кабинет затопил дикий вопль. Леди кричала на такой высокой ноте, что будь здесь стекло, оно осыпалось бы мелкой крошкой. Кстати, о стекле – фонарь начал трещать, что заставило юношу действовать.

Встав на колено, он прицелился и на мгновение нажал на курок. Струя огня не причинила вреда бестелесной сущности, но вовремя закрыла ей обзор. Артур, воспользовавшись заминкой, на полной скорости рванул к призраку, игнорируя хаотичные движения языка-хлыста.

Самый опасный выпад он легко отразил плоскостью Бель и, подпрыгнув, одним движением руки рассек призрака на две части. Ощущения, что под лезвием оказалась плоть, не было. Только чувство, будто проводишь листом бумаги, выставив его плашмя, – сопротивление воздуха, не больше.

Крик стих, язык больше не чертил опасные узоры, а силуэт осыпался мелкой хрустальной пылью.

– Мистер Грей, ваш меч работает, – задумчиво произнес Артур, глядя, как Бель жадно впитывает падающие на лезвие пылинки. – Пожалуй, даже слишком хорошо.

Юноша повернулся к тому месту, где спустя сотни лет нашел покой дух несчастной женщины.

– Прощайте, – произнес Артур вместо извинения.

Он не чувствовал себя виноватым в произошедшем. Злой дух, он ведь как голодный москит – либо прогонишь, либо укусит. Да и вообще, многие взрослые любят говорить: «Не дерись, держи кулаки при себе, решай проблемы словами». Вот только потом включаешь новости и смотришь репортаж с очередных военных действий. Так что Артур давно сделал для себя простой вывод: если тебя собираются ударить, бей первым или беги.

Убежать он не мог, заговорить вдову тоже, оставался один выход. Последний и самый крайний. Драться. Никогда не надо бояться драки или проигрыша в ней, стоит опасаться самого страха. Испугался один раз, на всю жизнь спрятал голову в песок. А Артур не собирался жить подобно страусу.

Прежде чем найти нужную комнату, Лазарев еще не раз сталкивался с опасностями. Ему приходилось сражаться с летающими химерами. С чем-то средним между летучей мышью, выдрой и крысой. С жуткими большими тварями, пикирующими из темноты прямо на голову. Их острые когти оставили пару отметин на левой руке, но Артур вышел победителем из той схватки.

Пару раз ему на пути попадались бродячие скелеты, ищущие собственную кожу. Кошмарное зрелище, и с ними юноша по возможности не вступал в схватку. Обходил по стенке, а потом бежал как можно быстрее. На привал он остановился всего раз, и сделал это очень вовремя.

Три часа прошло с тех пор, как Винсент остался позади, и комната с кинжалом была всего в одном зале от Артура. Решив не бросаться туда стремглав, он собрался отдышаться, чтобы встретить возможную опасность хотя бы в относительной бодрости.

И именно тогда, стоило ему откусить кусочек от сэндвича, часть стены отъехала в сторону. В темноте зажглись два зеленых глаза. С тихим утробным рычанием в коридор вышла пантера, закованная в костяные пластины.

Ее в буквальном смысле слова стальные когти царапали пол, хвост-змея шипел, извиваясь. Огромные мышцы-валуны перекатывались под сверкающей чешуей кожей. Пантера смотрела на Артура так же, как тот совсем недавно – на свой бутерброд.

Они прыгнули одновременно. Юноша – назад, наставляя напалм на пантеру. Та – вперед, вытягивая когти. Огня хватило, но легче от этого Артуру не стало… Это был самый опасный и в то же время самый простой противник. Но именно он отчего-то заставил Артура сожалеть. Не о содеянном, конечно, ведь он только защищался, а о судьбе некогда красивого зверя.

Теперь Лазарь видел, какой вред может причинить неосторожное увлечение темными знаниями. Фари правильно тогда сказала, что если Артур когда-нибудь набедокурит, то должен будет самостоятельно отвечать за содеянное. Да, за такое стоило ответить. Койс, какой бы ни была его судьба, получил по заслугам.

Артур, не оборачиваясь, перешагнул умерщвленное несчастное существо и смело шагнул в последний зал.

Если бы не ангар Армии новой революции, этот зал поразил бы Лазаря своими просторами. Но юноша больше удивился внезапно вспыхнувшим по периметру факелам, нежели размерам. Пол, устланный каким-то не то песком, не то порошком; высокие стены с дырками, трещинами и сколами. Высокий свод, теряющийся где-то во тьме. Да, это место явно было основным в правом крыле.

По центру же стоял камень, больше всего походящий на жертвенник. Такие Артур видел только на картинках учебников. Высеченное из монолита каменное ложе с недвусмысленными прорезями, сходящимися в один большой желоб в середине. Нетрудно догадаться, что по нему когда-то стекало.

Лазарев выключил фонарик и, крепко держа саблю, пошел вперед. Отчего-то он не чувствовал ни особой боли, ни усталости. Видимо, лекарь что-то наколдовал или намешал в еду. Иначе такой физический подъем не объяснишь.

Артур все же не герой приключенческих саг, а почти обычный четырнадцатилетний подросток. Ему не пристало лазить по подземельям и крушить призраков и демонов. Хотя последних он еще не встречал.

Подойдя ближе, юноша даже не вздрогнул при виде скелета с воткнутым в грудь клинком. За прошедшие часы он их столько видел, что было бы уже просто глупо бояться.

– Как-то это просто – взять кинжал и уйти.

Да и сам кинжал оказался вполне себе обычным… кухонным ножом. Деревянная рукоять, слегка изогнутое лезвие. Уж точно не боевое оружие, да и вообще – не оружие.

Артур довольно долго бродил вокруг, внимательно осматривая все щели и пазы. Он даже ползал по полу, разбрасывая в стороны странного вида песок. Искал скрытые механизмы и прочие ловушки. Поклонник серии приключений известного археолога полагал, что и здесь есть нечто подобное. А ну как вытащит нож, а дверь захлопнется и все заполнит вода или, что хуже, кипящая кислота. Хотя, если задуматься, то без разницы, все равно ловушка будет смертельной.

С педантичностью настоящего исследователя Лазарев обшарил каждый сантиметр зала, убив на это добрых два часа. Он даже убедил испуганного Роджера слетать под свод и посмотреть, нет ли там чего «интересного».

Дракончик хоть и отнекивался, но перед обещанием целого шоколадного торта не устоял. Правда, Артур сомневался, что летающий товарищ выполнил работу на совесть. Уж слишком быстро Родж вернулся и нырнул обратно в карман. Он клятвенно заверил, что и под сводом нет никаких скрытых механизмов.

Лазарев, закончив осматривать зал, подошел к алтарю.

– Ну не может все быть так просто, – задумчиво произнес он.

Посмотрев на Бель, Артур, встав как можно дальше, кончиком лезвия дотянулся до кинжала. Дотронулся и тут же отпрыгнул назад, но ничего не произошло. Ни вспышки, ни огненных всполохов, ни низкого грохота и демонического рева. Скелет кровавого барона все так же неподвижно лежал на алтаре, а кухонный нож торчал из его пожелтевших ребер.

– Ладно, – вздохнул паренек. – Была не была.

Более не колеблясь, Артур подошел к алтарю и схватился за рукоять. Стоило пальцам коснуться ножа, как зал сотрясся от горного грохота. Не будь это подземельем, можно было бы подумать, что где-то рядом сходит снежная лавина.

– Ну я же говорил! – крикнул Лазарь в тот момент, когда неведомая сила отшвырнула его от кинжала.

Юноша проехался спиной по полу, а в том месте, где он стоял, вырвался огромный столп пламени. Широкий огненный торнадо закрутился во все расширяющейся воронке. Вскоре из нее показалась морда более чудовищная, нежели изуродованное лицо мертвой вдовы. От демонического рева дрогнули стены, и на пол сыпанула каменная крошка, смешиваясь с вязким песком.

Когда пламя опало, перед Артуром во весь рост поднялась закованная в черные латы махина. Метра три с половиной ростом, в два раза шире Шакла в плечах, увенчанная рогами, она держала в лапах исполинский двуручный меч. Да какой там меч, скорее выточенный по форме брусок металла весом не меньше двух сотен кило.

Красная кожа источала пар, а на юношу уставились сразу три пары фиолетовых глаз без зрачка. Тяжелый хвост бил стальным наконечником о пол, вздымая пылевые клубы и высекая искры.

– Человек, – пророкотал демон.

Артур сглотнул. Вот это противник так противник. С таким «бей первым» точно не сработает.

Лазарь оглянулся, но двери закрыла решетка из сверкающих синих молний. Роджер вряд ли ее взломает. Хотя бы просто потому, что дракончик потерял сознание от страха.

– Человек, – вновь пророкотал демон. – Еще один из сотен приходивших до.

«Сотен до?» – подумал Артур.

Что-то он не видел ни одного скелета, кроме остова барона Койса, все так же пригвожденного кухонным ножом. Юноша задумчиво почесал нос, замер и еле сдержал рвотный позыв. Все эти сотни предыдущих гостей лежали прямо под его ногами. То, что он принял сперва за песок, а потом за порошок, на самом деле было прахом менее удачливых охотников за артефактом.

Паренек вскочил на ноги, лихорадочно отряхиваясь от чужих останков. Прах сыпался на пол, покрывая ботфорты и пачкая брюки.

– Ты пришел за проклятой душой?

Демон сделал всего один шаг, и все усилия Артура сошли на нет. Пол дрогнул, и в воздух поднялись клубы серой пыли, вновь покрывая юношу тонким слоем.

– Нет, – честно ответил Лазарь. – Мне нужен только кинжал.

– Тогда сперва ты должен одолеть меня! – И дух занес над головой исполинский меч.

– Погоди-погоди-погоди, – замахал рукой юноша. – А что, если бы я ответил «да»?

– Тогда сперва ты бы должен был одолеть меня! – От рева задрожали стены.

Лазарев похлопал по чуть оглохшему правому уху. И почему этого гиганта поместили в запертую комнату, где даже падение перышка вызывает эхо?

– А если бы я просто хотел уйти? – с надеждой спросил Артур.

– Тогда сперва ты бы должен был одолеть меня!

Огненные столпы выстрелили из пола, жадно лизнув далекий свод.

– Получается, что бы я ни выбрал, мне нужно одол…

Договорить Артуру не дали. Великан со свистом рассек воздух мечом, опуская его прямо на голову болтливому гостю. Артур даже не думал парировать и тем более блокировать такой удар. Он отскочил в сторону и, погасив инерцию перекатом, забежал за спину гиганту. Там юноша надеялся отдышаться и придумать план, но не успел даже вздохнуть, как в грудь устремился украшенный стальным наконечником хвост.

Хвост был намного меньше меча, так что мальчик легко парировал выпад и тут же пожалел о сделанном. Хвост хоть и меньше, но намного подвижнее. Отклоненный в сторону наконечник извернулся разъяренной змеей и оцарапал левое плечо. Лазарев зашипел от боли и шагнул в сторону, выставляя Бель на манер клинка. Многострадальный сустав, испытавший падение кирпича, закровоточил, а прицел пистолета зашатался напившимся валерьянки котом.

Гигант, ревя во всю огромную глотку, развернулся и провел мечом по полу. Исполинский брусок металла резал камень так же легко, как горячий нож – теплое масло. Пыль облепила лезвие, стекая за его грани. Артуру на мгновение показалось, что на него несется раскаленная комета, готовая стереть его в пыль, добавив к другим погибшим.

Парень вновь ласточкой нырнул в сторону, но на этот раз не допустил глупой ошибки. Он откатился подальше и навскидку выстрелил напалмом, вжимая курок до упора. Пистолет выдал мощную струю пламени, за мгновение растратив остатки смеси. Лазарь целился в глаза демона, рассчитывая ослепить его, но не подумал о главном – о магии.

Никогда нельзя забывать о магии, живя в городе колдунов и чародеев.

Гигант засмеялся и произнес что-то на рычащем гортанном языке. Немного смахивающем на немецкий, но…

«Приди в себя, заучка!» – мысленно рявкнул Артур и побежал по кругу.

Так быстро, как сегодня, он не бегал даже на школьной олимпиаде. За ним под смех демонического воина несся синий огненный шар, созданный из напалма. Он сыпал искрами, поджигая податливый прах, рассыпанный по полу. Огни пламени вспыхивали повсеместно, и на стенах вновь заплясали тени. Словно зрители римского Колизея, они аплодировали своему чемпиону – исполину с невероятным мечом.

«Ну, мистер Грей, если я умру…» – подумал юноша и закончил криком:

– Я замучаю вас в образе призрака!

Артур резко затормозил и, оттолкнувшись ногой от стены, развернулся на пол-оборота, встретив огненный шар кромкой сабли. Первое мгновение, чувствуя на коже многоградусный жар, он готовился к страшной смерти, но адамантий справился. Ученый не подвел. Две половинки рассеченного заклятия ударились в стену, оставляя на ней подпалины. На пол закапала лава, с шипением пожирая серый прах и выплавляя узкие дорожки.

– Мерзкий металл, – прошипел демон и взялся за гигантский меч двумя руками-лапами.

Мышцы вздулись, и Лазарь приготовился к худшему. Их разделяло не меньше двадцати метров, но такие мелочи не заботили великана. Он лишь слегка согнул колени и прыгнул, одним махом преодолев половину расстояния. Артур не стоял на месте и кружил вокруг, не понимая, как он вообще может одолеть нечто настолько могущественное.

Демон же, не обнаружив назойливую букашку, незатейливо ударил мечом по полу. Щебень пулями полетел во все стороны. Артур смог отбить лишь два камешка, и еще пять с силой врезались в корпус и оцарапали руки.

Кислород выбило из легких, и задыхающийся Лазарь на всей скорости упал на пол. Разбив нижнюю губу, он прокатился почти три метра, и только это спасло его от удара хвостом. Гигант не собирался давать ему продыха и, втянув воздух полной грудью, выдал струю пламени толщиной со штангу футбольных ворот.

Артур, все так же лежа, выставил перед собой саблю. Бель вспыхнула белым светом, сформировав еле заметный мерцающий щит. Столп огня ударил в него, но не исчез, как это было с шаром, а пробил на манер тарана. Лазарю показалось, что ему на руки упал целый дом, настолько тяжело оказалось держать Бель, когда на нее давило демоническое пламя.

Уже через секунду Лазаря начало тащить по полу. Юноша не мог и пошевелиться, удерживая адамантиевый щит. Вскоре его больно ударило о стену, и столп пламени наконец-то опал искрами. Вот только демон уже был в воздухе. Его глаза сверкали не хуже фар мехповозок на центральном проспекте города. Занесенный за плечи гигантский меч напомнил Артуру французскую гильотину.

Только уроки Фари спасли юношу в этой ситуации. Титанический клинок, разогнанный прыжком и усиленный весом гиганта, мог спокойно рассечь несколько дубов и не потерять в скорости. Но на каждого силача найдется свой ловкач.

Лазарь упер Бель острием в пол и, приложив к плоскости правую руку, слегка повернул лезвие. В итоге исполинский меч не перерубил тонкую полоску стали, а проскользил по ней к полу, глубоко впившись в камень. Артура все равно сильно пришибло, а на правом предплечье теперь расплывется синяк аж до самого плеча, но это лучше, чем быть разрубленным.

Демон не ожидал такого трюка и пытался вырвать клинок из каменного плена. Лазарь, вскочив, сверкнул пиратским оскалом и, придерживая шляпу, запрыгнул на брусок металла, по недоразумению ставшего мечом.

Твердая подошва ботфорт даже не скользила по зазубренной кромке, пока Артур взбегал по ней, как по горке. Гигант смотрел на него всеми шестью глазами, но не мог сделать ровным счетом ничего. Отпустить меч он уже не успевал, выдохнуть пламя – тоже. Все, что успел гигант, – это попытаться схватить юношу желтыми клыками, но Артур оказался слишком проворен.

Оттолкнувшись от исполинской гарды, юноша взмыл в воздух и с криком вонзил Бель в глазницу оскверненного духа. Демон заревел и собрался ударить ладонью, но Лазарь, уперев ноги в ключицы, провернул рукоять сабли и резко вытащил клинок. Спрыгивая с гиганта, он сумел полоснуть того по шее.

Приземлившись на пол, юноша ожидал всего, чего угодно, но только не того, что он в итоге увидел. Вместо крови из шеи духа выстрелил поток черного песка. Тот кружил в воздухе, спиралью исчезая где-то на границе свода. И чем больше черноты выходило из тела демона, тем быстрее тот уменьшался. Латы превращались в элегантный черный фрак, рога – в смешной цилиндр, а клинок в итоге стол тростью.

Через пару секунд Артуру поклонился забавный белый кролик в черном костюме. Он благодарно снял шляпу и истаял полупрозрачной дымкой.

– Так вот что ты делаешь, – задумчиво протянул Лазарь, смотря на лезвие Бель. – Ты их не убиваешь, а освобождаешь.

Потирая ушибленные живот и грудь, юноша доковылял до алтаря. Тело мертвого Койса, проигнорировав схватку, оставалось лежать все в той же позе, что и несколько веков до. Ну, на то и умер, чтобы уже больше не причинять никому вреда.

– Я заберу, – сказал парень, хватаясь за рукоять кинжала.

На этот раз никакого демона не возникло, так что Артур просто выдернул нож из скелета. Выдернул и почувствовал, как чьи-то пальцы сцепились на его запястье. Скелет приподнялся на каменном алтаре. В глазницах сияло лиловое пламя, а челюсти медленно выстукивали неизвестный марш.

– Верни меня, – произнесли они. – Верни меня обратно, гадкий мальчишка.

Сверкнуло лезвие, и рука скелета упала на пол. Но и это не принесло ей покоя. Цепляясь костьми за зазоры, она поползла к отступающему юноше. Останки барона соскользнули с каменного ложа. Дергаясь, будто марионетка в руках неумелого кукловода, скелет ковылял к Артуру.

– Я здесь король, – причитал покойный маг. – Всё здесь – мое, все здесь – мои. Я король, я альфа и омега. Это мое-о-о! Верни меня!

Юноша, держа саблю перед собой, посмотрел на клинок и вспомнил все, через что они прошли. Все эти неприкаянные духи, несчастные призраки, тянущие к нему свои руки, слова великана о «проклятой душе» и его удивительная трансформация. Ведь любое зло когда-то все же было добром. Так и некогда кролик-дворецкий стал гигантским демоном, охранявшим кинжал. Кинжал, в котором навеки заточена квинтэссенция силы темного мага барона Койса.

– Твое время прошло, – твердо сказал Артур, затыкая нож за пояс. – Я освобожу твоих пленников!

И стоило эху произнесенных слов отзвучать среди сводов, пронестись по древним коридорам, как стены катакомб задрожали.

– Не-эт! – только и успел проорать скелет, перед тем как на него обрушился огромный валун, отколовшийся с потолка.

Сила столкновения оказалась настолько велика, что юношу подбросило в воздух, а прах образовал настоящую пылевую бурю. Было ли произошедшее совпадением или местью освободившихся из плена духов, Артур не знал, да и не собирался выяснять.

Приземлившись по-кошачьи, он тут же вскочил и помчался к выходу. Стены дрожали, пол ходил ходуном, а потолок раскалывался за спиной, разрушая подземелье и освобождая всех его узников. Лазарь несся, с трудом разбирая дорогу по карте. Камни сыпались вокруг, стуча по плечам и спине. Ноги то и дело спотыкались о выстреливавшие из пола кирпичи, а по лицу порой хлестала вода, заливавшая внезапно освободившееся пространство.

Свернув за поворотом и проскочив в падающую арку, Артур с силой оттолкнулся от стены, чтобы перепрыгнуть неожиданно образовавшуюся под ногами яму. В черную бездну сыпалась каменная крошка, падали валуны, и все это заливала вода. Оставались считаные минуты до того, как катакомбы рухнут под тяжестью собственного веса, подмытые грязевой рекой.

Видимо, раньше все это держалось исключительно на магии покойного Койса. И теперь лишь он один останется узником своего безмолвного царства, навеки погребенный под тоннами земли и камня. В магии всегда работает один простой закон: любое колдовство имеет свою цену, и та цена может настигнуть тебя даже спустя века после смерти.

– Но какое отношение это имеет ко мне?! – орал в пустоту бежавший по коридорам Артур. За ним с диким ревом неслись потоки коричневой воды, легко перемалывавшей камни. – Я же всех спас! Я же герой!

И парень вспомнил собственную мысль о том, что все герои погибают глупой смертью. Умереть, захлебнувшись в грязи, – не так должен кончаться путь человека, разрушившего подземелье с приведениями.

Перепрыгнув очередной естественный барьер, Артур чуть не разбил голову. Свод, не выдержав давления грунтовых вод, таки упал, заперев единственный выход из коридора. Лазарь обернулся, вжимаясь спиной в стену. Прямо на него, грохоча товарным поездом, мчался поток камней, костей, воды и железа. В таком миксере от парня за мгновение не останется даже воспоминаний.

Артур только и успел зажмуриться, перед тем… как полетел. Может, так и чувствуют себя умирающие люди? Они летят… не очень комфортно, правда. То и дело подскакивают, шатаются из стороны в сторону, а вместо удобного сиденья хотя бы первого класса – жесткая шерсть и тугие мышцы…

– Винсент! – обрадованно крикнул открывший глаза Лазарь.

Вместо ответа медведь только зарычал и продолжил бежать по коридору. Лазарь даже не хотел представлять, насколько крупной была звериная форма лейтенанта. Но юноша со своим немаленьким для четырнадцати лет ростом спокойно умещался на шее оборотня. Да и скорость Винни развил такую, что смог тягаться с падающей прямо на них водой.

Хоть ехать без седла и неудобно, зато довольно быстро. Винсент не разбирал поворотов и пробивал головой стены в тех местах, где раньше им проходилось закладывать крюк, а то и два. Оборотень просто таранил стены, а крупные камни дробил взмахом мощной шерстяной лапы.

Всего за пару минут они домчались до выхода из катакомб и буквально взлетели по лестнице. Лейтенант оборачивался в человека прямо на ходу, и в подвал прачечной Артур влетел не на шее медведя, а на плечах компаньона.

– Еще не все! – гаркнул повстанец.

Он, как и всегда, пинком ноги закрыл металлический лист-крышку и передвинул обратно бак с подгнившей картошкой. Подумал немного и легко подтащил второй, а потом и третий. Стоило Винсенту только отойти, как крышка подскочила и на пол упало несколько картошин.

Из всех щелей в полу забили миниатюрные фонтанчики грязной воды, за пару секунд притопивших все помещение. Нетрудно догадаться, что через пару часов воды здесь будет по колено, если не выше.

– Это место уже ничем не испортить, – словно оправдался аэнэровец. – Кинжал, я так понимаю, ты добыл.

Артур достал нож.

– Всего-то, – разочарованно вздохнул оборотень, протягивая руку.

Лазарь медлил недолго, всего пару мгновений, но даже это не укрылось от взгляда все еще красных глаз. Юноша все же отдал артефакт, но подумал, что еще пожалеет о содеянном. Может, демон и был прав, что никого не подпускал к алтарю. Да, он охранял царство безумного короля, но в то же время хранил силу темного мага от посторонних.

Сложно представить, что за ритуал собираются провести повстанцы, если им понадобились Душа Леса и проклятый кинжал.

– Хорошая работа, малой. С меня пунш. – Винсент подмигнул и пошел к лестнице, шлепая ботфортами по прибывающей воде. – Пойдем получим премии от начальства. Я не я, если не выбью двойную пайку за эту работу! Всего двенадцать часов, а мы разрушили катакомбы и достали кинжал!

– Вот так всегда, – вздохнул плетущийся позади Артур. – Ты выполняешь всю грязную работу, а начальство присваивает себе лавры.

– Не бухти. Ты ведь хотел Фари выручить, ну так я тебе пом…

От треска и грохота заложило уши, а в живот будто ударило с десяток кулаков одновременно. Артур согнулся пополам и вылетел с лестницы, приземлившись в грязевое озеро. Он лишь успел заметить, как две дюжины невидимых рук схватили лейтенанта и подняли в воздух.

Из прачечной бил яркий свет. Он скрывал темную фигуру, перегородившую вход.

Незнакомец держал шпагу, щекоча острием горло оборотня. А та самая десятка воздушных кулаков, врезавшихся в Лазаря, теперь прижала его к стене. Юноша пытался вырваться, но не мог сдвинуться ни на миллиметр. Он вновь оказался полностью беспомощен против магии. Даже адамантиевый клинок не смог ему помочь. Парень просто не успел вытащить Бель из ножен.

– Ты, – произнес Винсент. – Почему ты… полковник не мог…

– Полковник мямля, – ответил механический голос. Лицо незнакомца скрывала маска, напоминавшая строительный респиратор. – Я выполняю только приказы генерала.

– Посол… – Лейтенант отчего-то даже не пробовал перекинуться. – Ты убил посла.

– Нет, – ответил некто. – Но кто бы это ни был, при случае обязательно поблагодарю. А вам спасибо за кинжал.

Фигура, закутанная в черный плащ, подкинула отобранный артефакт и спрятала где-то в складках одеяния.

– Почему? – хрипел лейтенант. – Почему?

– Ты действительно принимаешь нас за идиотов, лейтенант? Нам все известно о тебе и о твоей семье… Но ничего личного, ты просто слишком много знаешь. Прощай, номер «сорок три – шестьдесят пять – джей-о – один».

Словно в замедленной съемке, Артур с ужасом наблюдал за тем, как фигура вскидывает пистолет и жмет на курок. Серебряная пуля вылетела из дула, оставляя за собой всполох оранжевого пламени и небольшое облачко искрящегося пороха. Смертельный конус врезался в грудь повстанца, пробив ее насквозь.

Артур не помнил, кричал ли он что-то, когда невидимые руки швырнули Винсента на пол. Но парень точно запомнил, как незнакомец ненадолго задержал на нем свой взгляд. Так могут смотреть только люди, знающие, на кого они смотрят. А потом убийца коснулся шпагой потолка, и дверь на лестницу обвалилась. И теперь, как и в катакомбах, путь наружу перекрывал завал из тяжелых камней, кирпича и деревянных балок.

Вода остановилась на уровне пояса и больше не поднималась. Все та же физика, на этот раз – сообщающиеся сосуды. Дурацкие, бесполезные знания, лезущие в голову, когда буквально на твоих глазах умирает человек.

Невидимые руки исчезли, и Артур рухнул в воду. Еле проталкиваясь сквозь грязь и плавающие овощи, он добрался до Винсента. У того из груди, чуть пониже сердца, медленно вытекала темная кровь. Пробита крупная вена, и теперь жизнь покидала повстанца, словно песок, сыплющийся из перевернутых часов.

– Винсент! – Артур подхватил компаньона и перевернул на спину, подтащив к краю с виду хрупкой лестницы, пережившей падение потолка.

С трудом юноша поднял оборотня повыше, чтобы вода не попала в рану. Бесполезное действие, но все же…

– Малой? – переспросил лейтенант, почти ничего не видевший стекленеющими глазами. – Ха… я же говорил, что меня… тянет пофилософствовать перед чьей-нибудь смертью.

– Какая смерть? – Лазарь, покраснев от натуги, держал Винсента, все норовившего сползти обратно в воду. – Ты же оборотень! Огромный медведь! Для тебя такая рана – пустяк!

– Серебряная… заговоренная… смертельно для нас. – Улыбка у повстанца вышла кривой, а в уголках губ пенилась кровь. – Вот так вот… Последнее приключение…

– Соберись! – крикнул Артур. – Мы выкарабкаемся!

Он огляделся, вытащил из воды лоскут ткани, накрывавшей сельдерей. Примотав Винсента к ступеньке, юноша подскочил к завалу и принялся его разгребать, но не добился ничего, кроме сломанных ногтей и разбитых пальцев. Тогда он достал Бель, но та лишь жалобно звенела, ударяясь о камни.

– Успокойся… малой… адамантий попортишь!

Артур застыл и медленно обернулся.

– Ты знал? – спросил он.

– Да, – кивнул хрипящий Винни. – Как и то, что ты… нас подслушивал… той ночью. И что… ищешь Душу Леса… Все знал.

Лазарь только сейчас понял, почему ему так многое удалось узнать из разговора полковника и лейтенанта.

– Ты специально тогда обсуждал катакомбы… – шепотом произнес Артур. – И ты подговорил мистера Грея! И специально устроил тот спектакль!

Оборотень кивнул во второй раз.

– Но почему?!

Винсент криво улыбнулся и прикрыл глаза.

– Не знаю… Может, потому… что ты мне помог… Может, просто так…

– Но как же твоя сестренка?!

Артур разве что не сполз по ступеням, сев рядом с товарищем, которого все это время считал предателем.

– Я ее не… видел столько… лет, – вздохнул Винсент. – Стал преступником… ради нее. Но АНР не сражается… за Лост-сити… Они сражаются… против Атлантиса.

– Но как же…

– Не верь никому, – внезапно произнес оборотень. – В этом городе – никому. Я поверил и… ошибся…

Лейтенант зашевелился и со стоном боли сорвал с шеи нехитрую металлическую цепочку с кулоном. Три небольших разноцветных пера, прикрепленных к камню синего цвета.

– Тали «сорок три – шестьдесят пять – джей-о – два»… Так ее зовут… Это ее… Отдай при встрече. И ритуал… адрес… запомни… Заброшенная фабрика… мороженого на Седьмой… стрит.

Артур кивнул, сдерживая предательскую слезу. Ведь парни не плачут… Он взял подвеску и убрал в карман.

– А теперь расскажи… о Земле. – Винсент прикрыл глаза и расслабился. – Там ведь нет… темных… никого не притесняют…

Лазарев вспомнил уроки истории и новостные репортажи.

– Да, – соврал он. – Конечно, никого не притесняют.

– Нет магов… – продолжил бредить лейтенант. – Значит… никто не воюет… Зачем? Ведь есть… целая… планета.

И вновь те же самые воспоминания.

– Конечно, – продолжал врать Лазарь. – Я потому и стрелять не умею, что у нас нет войн.

– Это хорошо, – выдохнул Винсент. – Я бы хотел… там побывать. На Земле… Расскажи мне… про нее.

И Артур рассказывал. Он вспоминал только самое хорошее – удивительные места, о которых он слышал по познавательным каналам. О замечательных людях, чьи портреты висели в классе истории. Он рассказывал про красивое кино, про театры и музыку, рассказывал о родном городе. Иногда юноша врал, но чаще говорил правду, вспоминая только то, что может вызвать улыбку.

Так Лазарь и говорил. Говорил, когда Винсент уже больше не хрипел, а лежал с легкой мечтательной улыбкой. Говорил, когда заканчивалось действие лекарского препарата. Говорил, когда сон уже почти закутал его в покрывало иллюзий и миражей. Говорил, когда рядом умер первый друг в городе магов и колдунов.

Артур стоял на набережной Невы. Ярко светило солнце… где-то там, за плотной серой облачной крышкой. Но так даже лучше – не слепило, да и дышалось хорошо. Темные воды реки бились о гранит, а в небе кричали чайки, играющие в догонялки с экскурсионными лодками.

Мимо проносились машины, фарами разгоняя сумрак летних ночей.

Странно, ведь только что где-то ярко светило солнце. Но юноша не обратил на это внимания. Он просто пошел прямо.

Город постепенно окутывал легкий туман, меняющий очертания зданий. Если чуть-чуть пофантазировать, то угрюмые фонарные столбы внезапно превратятся в светильники, видевшие, как кареты останавливались у Зимнего дворца. Как из них выходили горделивые господа, подававшие руки красивым изысканным спутницам.

А вот из тумана вынырнул старый дом. Кто-то бы сказал, что он красив, но в тумане он был скорее таинственен. Кто в нем жил? Какой-нибудь великий писатель, поэт, музыкант или ученый? Что он видел из окна? Только ли тускло освещенный прямой проспект, тянущийся от горизонта до горизонта? Или же он видел шлейф легкой дымки, в которой может происходить все что угодно?

В этом городе нельзя было смотреть, пристально изучая детали и запоминая каждый штрих. Наоборот: стоило прикрыть глаза, и все вокруг менялось. Только что увиденное заброшенное здание вдруг становилось твоим проводником по городу тайн. Соборы, дворцы, театры – они кружили тебя, рассказывая о тех временах, когда пышные балы звенели на весь город. Они нашептывали мистические секреты и рассказывали легенды о летающих золотых грифонах. О башне алхимика, где, если угадать правильное число, может исполниться любое, даже самое заветное желание. Или о русалке, спящей под одним из многочисленных мостов. А может, и о том, как ночью кони срываются с постамента, выстукивая копытами по мостовой. Или как в доме номер «10» бродит дама, носящая в прическе пиковую карту.

Да, здесь нет магов, как в Атлантисе, но легенд и сказок отчего-то больше. Просто в них надо поверить…

Атлантис?

Артур проснулся так же резко, как и заснул. Рядом лежал Винсент. Казалось, что он спит, но стоит только толкнуть – проснется и, легко перекинувшись в медведя, превратит завал в пыль. Однако это было не так.

Лазарь вытер со щеки влагу. Видимо, брызнуло из грязевого озера, плещущегося под ногами. Да, конечно так оно и есть…

– Родж? – позвал юноша, и дракончик выглянул из кармана. – Нет, ничего, просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Роджер даже не стал издеваться. Гордый летун грустно посмотрел на павшего товарища и, нырнув обратно, свернулся клубком.

– Ладно, мы еще поборемся. – Артур поднялся и огляделся. – Поборемся, слышишь?

Но никто не ответил. Только угрюмо плескалась вода и плавали овощи.

– Ну, умник… – Все так же сдерживая ком в горле, Лазарь стукнул по шляпе. – Давай, отличник, блин. Думай… думай…

Из любой ситуации всегда можно найти выход. Даже если тебе в лицо смотрит дуло пистолета, можно придумать два варианта. Один тебе не очень понравится, но второй при должной сноровке и удаче…

– Сноровка! – осенило Лазарева.

Как же хорошо, что он не прогуливал школьные уроки! Возможно, если он когда-нибудь снова окажется на Земле, стоит занести учителям несколько цветков. В благодарность за то, что никому не придется носить цветы самому Артуру. Вернее, на его могилу.

Пошарив по комнате, Артур нашел что искал. Несколько резиновых обручей, которыми уплотняли крышки баков. При помощи Бель юноша разрезал их на полоски и, сварганив хлипкое лассо, прицелился.

Примерно с третьей попытки ему удалось поймать оборванный обвалом провод. Пришлось постараться, чтобы тот не коснулся ни тела, ни воды. Используя все ту же резину, юноша заземлил Бель и отрезал от провода несколько частей.

После начался сбор ингредиентов. Из воды были выловлены несколько картошин. При помощи Роджера была высушена соскобленная дешевая (спасибо хозяину за скупость!) краска. И еще пришлось добавить несколько компонентов, о которых Лазарь не станет упоминать.

С трудом отвинтив контейнер от пистолета, Артур добавил туда все, что удалось добыть. Растолченные ингредиенты смешались с остатками горючего. Того было совсем немного, буквально пара капель, но больше и не требовалось.

Отломив от ступенек щепку, Артур размешивал ей до тех пор, пока в контейнере не оказалась вязкая жижа. Выкинув щепку в воду, юноша взял картошины и в каждую воткнул по проводу. Затем соединил уже другой щепкой и зачистил противоположные концы своеобразной зажигалки. Их Артур осторожно, так чтобы не сдетонировало раньше времени, убрал в контейнер и положил его в выщербленную в основании завала лунку.

Отвязав тело Винсента, юноша оттащил его в дальний угол подвала. Сам же опрокинул в воде бочку и вывалил из нее весь картофель. Теперь дело было за юрким Роджером. Показав дракончику условный жест, Артур глубоко вздохнул и нырнул, выплыв под своеобразным куполом. Воздуха здесь оказалось достаточно, чтобы продержаться несколько минут.

Как выяснилось, Лазарю не потребовалось и пары секунд. Роджер сработал не по плану и сбросил снаряд на провода, не отсчитав положенного времени. Даже под водой и в бочке Артур услышал взрыв… Из чего же сделано то горючее?!

– Родж! – рявкнул Лазарь, выныривая и отплевываясь от воды.

Дракончик, виновато потирая лапками, осторожно подлетел к юноше.

– Родж! – продолжал кричать Артур. – Дай я тебя расцелую!

Роджер тут же надулся от гордости и, ловко избежав объятий, плюхнулся на шляпу. Правда, тут же, поморщившись, просушил ее довольно неплохой струей огня. Артур даже испугался, что ему подпалят волосы, но все обошлось.

Завал же, как бы глупо это ни звучало, развалился, и открылся проход на кухню прачечной. Артура не заботило даже то, что вместе с завалом обрушилась и часть лестницы. На физическую подготовку юноша никогда не жаловался. Легко подтянувшись, он выбрался на свободу.

Позади в воде осталось тело Винсента, присыпанное каменной крошкой.

– Прости, – не оборачиваясь, произнес Артур. – Тебе придется немного подождать.

И юноша, промчавшись по помещению, выскочил в подворотню. На улице было все еще темно, точнее, учитывая прибавившую луну, – снова темно. Значит, проспал он как минимум десять часов.

У входа все так же стоял мотоцикл с коляской. Лазарь при помощи сабли скрутил крепление коляски и уселся в седло. На мотоавтоматах он ездил намного меньше, но и гоняться на этом агрегате юноша не собирался. Достав из багажника пилотные очки и нацепив их на лицо, Артур повернул ключ зажигания (и как только не угнали?). Мотор нехотя затарахтел, возмущаясь, что ему не дают нормально поспать. Откинув подножку, Артур крутанул ручку газа и выехал на проезжую часть.

Литтл жил своей привычной ночной жизнью. По тротуарам разве что не пробегали люди, в редких окнах горел свет, а по дорогам иногда мчались мехповозки. Никакого воя сирен (больше, чем обычно), крика людей (больше, чем обычно) или паники.

Если бы Армия новой революции воплотила в жизнь свой план, то в городе, даже здесь, происходило бы хоть что-нибудь. Но все было точно так же, как и вчера. Разве что в воздухе пахло опасностью. Будто к Атлантису приближалась грозовая туча, обещавшая принести с собой гром и молнии.

Лазарь выехал на дорогу, но проехал совсем немного, остановившись у ближайшей телефонной будки.

Оставив мотоцикл на обочине, он добежал до аппарата и по памяти набрал номер.

– Алло? – с помехами донеслось из динамика.

– Заброшенная фабрика на Седьмой стрит. Вы знаете, что делать.

Повесив трубку, Артур вернулся к мотоциклу и поддал газу. Время сочилось сквозь пальцы, и развязка неуклонно приближалась.

Глава 8

Главное – верить

Фабрика, стоявшая на холме в центре пустыря, при скудном освещении выглядела как древний замок. Артур, закрепив очки на шляпе, даже улыбнулся. Это ведь так банально – закончить схватку в замке под грозовой аккомпанемент.

Трубы казались башнями, тяжелый навес для машин – барбаканом, узкие полоски окон – бойницами. Сама же махина, прячущаяся во все сгущающейся тьме – неприступной крепостью рыцарского ордена. Правда, где рыцари, а где террористическая организация.

Заглушив мотор, Артур оттащил мотоцикл под горку и бросил его там, старательно закидав снегом… И вообще, что за дела – гроза зимой? Не иначе маги АНР наколдовали, чтобы глайдеры военных не могли подлететь в случае чего. Ха, преступники и не подозревают, что их ждет в скором времени.

Ветер поднял метель, и Лазарь снял со шляпы очки, нацепив их на лицо. Так не приходилось щуриться, и видимость сразу улучшилась. У входа в фабрику стояли многочисленные мехповозки, а не менее многочисленные аэнэровцы (повстанцами после произошедшего их язык не поворачивался назвать) таскали мешки с песком, обустраивая баррикады. Кто-то устанавливал турели, другие выписывали знаки шпагами и шептали заклинания.

Неужели в ОМР есть шпион? Странно, что революционеры готовятся к осаде, хотя все должны были сделать тихо… Лишь бы клуб авантюристов не подвел, лишь бы не подвел!

Артур старательно обогнул кордон и остановился перед пожарной лестницей. Видимо, здесь еще пока не успели выставить дозорных. Лазарь поблагодарил судьбу за такую удачу. Он как-то сомневался, что сможет одолеть хотя бы одного аэнэровца, не говоря уже о целой группе.

Подпрыгнув, Лазарь зацепился за нижнюю балку, подтянулся и пополз наверх. Чем выше он взбирался, тем сложнее было сделать еще одно движение. Фабрика мороженого… и почему не попкорна? Вряд ли бы это повлияло на обледенелость ступенек и силу ветра, но морально было бы проще.

Подошвы ботфорт скользили по обледеневшему железу, и Артур все чаще начал срываться. Процедив «благодарность» в адрес погоды и полковника, выбравшего такое место для ритуала, юноша вспомнил урок эльфийского князя. Он аккуратно стащил сначала левый, потом правый ботфорт. Зацепившись локтем за ступень, связал сапоги между собой и повесил на шею.

Скинуть не мог – внизу уже стояли два революционера, следящие за своеобразным черным входом.

Лед лизнул ноги, но пока особого холода паренек не чувствовал. Он только все чаще поворачивался к городским громадам, вглядываясь в пересечение улиц. Нет ли еще сирен и красно-золотых огней. Вот ведь ирония – еще недавно Артур отдал бы многое, чтобы не иметь на хвосте ОМР, а сейчас все перевернулось с ног на голову.

На крыше Лазарь не стал тратить время на любование открывавшимся видом. Он еще успеет вернуться сюда и вдоволь насладиться потрясающим зрелищем ночного Атлантиса. Сейчас же дело важнее всего.

Поразмыслив и воскресив в памяти внешний вид фабрики, Лазарь пришел к единственно верному решению. Он добрался до вентиляции и, свинтив крышку все той же саблей, забрался внутрь. Перископический выход трубы намекал на то, что сперва будет вовсе не горизонтальный уровень, но Артура это не испугало. Уперев руки и ноги в стены, он слегка ослабил напряжение в мышцах и проскользил вниз.

Кожа, и без того несколько раз содранная за прошедшие дни, тут же отозвалась режущей болью, а на стенках остались кровавые разводы. Покрепче стиснув зубы, юноша добрался до нижнего уровня и с облегчением рухнул на колени. Взрослому человеку здесь, в жестяном плену, было бы тесно, но Лазарь не чувствовал особых неудобств. Да, пришлось повозиться, чтобы, не издавая шума, натянуть сапоги, но оно того стоило.

Холодное железо быстро прилипло бы к пропитавшимся кровью носкам и все пошло бы насмарку. Мысленно поблагодарив странного эльфа за науку, Артур пополз по шахте, ища в прорези нужное помещение.

Он миновал несколько заброшенных офисов, где среди перевернутых столов виднелись картонные коробки, заваленные одеждой. Юноше не хотел думать, куда аэнэровцы дели бездомных, ютившихся в этом здании. Оставалось надеяться, что просто выгнали бедолаг. Уж лучше мерзнуть, чем так, как обошлись с Винсентом…

Пару раз Артур миновал нечто вроде морозильных камер. Вот только они уже давно ничего не морозили и из вентиляции были видны только благодаря обрушившимся стенам.

Еще на повороте (сколько же он этих поворотов за последние дни преодолел) паренек заметил открытый холодильник, заваленный брикетами с мороженым. Его никто не нашел, потому как помещение запиралось тяжелыми и покореженными металлическими воротами. Такой клад стоил того, чтобы точно вернуться на фабрику.

Сглотнув слюну, Артур пересек еще метров двадцать и оказался прямо над небольшой платформой. Внизу, метрах в пятидесяти, собрались в круг аэнэровцы. В центре стоял полковник, а значит, Лазарь все же добрался до цели.

В очередной раз использовав Бель вместо отвертки, Артур выбрался из вентиляции и расположился на платформе. Наверное, завод закрыли во время ремонта, так как такие подъемники только для ремонта и использовались. Что ж, тем лучше для Лазаря.

– Друзья мои! Соратники! – вещал полковник, раскинув руки в стороны. – Вот и пришел тот час, которого мы все так ждали! Час, когда мы свергнем тиранию парламента и напомним Атлантису о своем существовании!

«О вас забудешь, – подумал Артур. – И вообще, все злодеи свои речи из одной книжки вычитывают, что ли?»

Революционеры из числа зрителей захлопали. Причем так синхронно, что создавалось впечатление, будто им отдали команду. Артур внимательно всматривался в процессию, выискивая глазами Душу Леса. Кинжал-то полковник, зачем-то облачившийся в черную робу, уже держал в руках.

– Да настанет час, когда падет прогнивший режим!

Очередной шквал аплодисментов.

– И на его осколках мы построим новое, светлое будущее! Где каждый будет иметь данную ему при рождении свободу!

«Нет, ну точно – из одной книги!» – закатил глаза Артур.

Полковник хотел сказать что-то еще, но его голос заглушил грохот канонады. Фабрика содрогнулась от основания и до самой крыши. Задрожали листы железа, а то стекло, что еще было цело, плеснуло снежной пылью. Помещение затопили отсветы заклинаний и крики людей. От взрывов на стенах заплясали тени, напоминавшие своих соратников из катакомб. Свист пуль слился в один непрекращающийся птичий клекот.

Такому оркестру не хватало только опытного дирижера, чтобы сотворить настоящую симфонию битвы. Первый аккорд, как и подобает, вышел громким и дал понять, что заварушка началась.

– ОМР! – крикнул кто-то из толпы.

– Неважно! – Полковник сиял почти безумными глазами. – Они опоздали! Как и всегда! Принесите Душу!

Наконец Артур увидит артефакт! Из-за этого несчастного камня ему и Эйе пришлось пережить столько проблем…

Из кольца революционеров вышли два брата-охранника. Они несли некое подобие алтаря, только в несколько раз уменьшенного. Вместо камня в отсветах пламени сиял начищенный металл, а в качестве ложа использовалась обычная вельветовая подушка. Так сказать, походный вариант колдунского жертвенника. Вот только Артур не мог понять, где же артефакт?

На треноге, поставленной перед полковником, лежала какая-то мартышка. Хотя она и на кота была похожа, прямоходящего. Голова, напоминающая мяч для американского футбола, длинные заячьи уши, забавно сложенные на спине. Сильные задние лапы с вытянутой голенью и короткие передние с почти человеческой ладонью. Зверушка мирно спала, подложив лапы под щеку и обернувшись хвостом. Густая белая шерстка источала заметное, но нежное белое сияние.

Лазарь медленно приходил в себя. Теперь он понял, что такое Душа Леса. Это совсем не камень! Напротив, это нечто очень живое. Ну, по-своему живое. Настолько, насколько может быть жив дух настолько древний и могущественный, что смог обрести физическую форму. Без помощи чар или заклинаний, просто его энергии стало настолько много, что она уплотнилась и создала физическую оболочку.

О таком Артур только читал в книжках Фари и полагал приведенные истории за выдумки. Своеобразные сказки для детей Атлантиса.

– Ликуйте, соратники! – Полковник занес клинок. – Мы победили!

И он начал читать заклинание. С его губ срывался черный туман, окутывавший лезвие кинжала. А круг революционеров, будто насмотревшихся разных фильмов, начал медленно кружиться вокруг, распевая нечто непонятное.

Лазарь, глядя на то, как мирно спит дух, скованный усыпляющими чарами, понял всю суть предстоящего действа. Стоит кинжалу вонзиться в тело создания, намного более старого, нежели князь и архивариус вместе взятые, как произойдет непоправимое. Квинтэссенция темной магии, веками накапливавшаяся в обычном столовом ноже, сольется с сутью природной энергии.

И получившееся чудовище небывалой разрушительной силы окажется полностью подвластно безумному полковнику!

– Давай же, проснись, – шептал Артур. – Проснись.

Но помесь кота, лемура и мартышки продолжала посасывать большой палец, дрыгая во сне ушами и лапами.

Нет, что-то сейчас обязательно произойдет. Ворвутся оэмэровцы или молния, прошив дырявую крышу, поразит полковника. А может, сама магия восстанет против него, и черный дым задушит призвавшего его психа.

Но время шло, секунды тянулись друг за другом, а ничего не происходило. Полковник уже трясся в каком-то экстазе, а военные даже не думали прорывать выставленную охрану.

– Ничего не произойдет, – вдруг произнес Артур, поднимаясь на ноги. – Ничего не произойдет, если я ничего не сделаю.

Он схватился за цепь, свисавшую с потолка, и, обнажив саблю, оттолкнулся от платформы. Механизм, когда-то доставляющий лед в жерло огромной установки, понесся вниз. Свисая с импровизированной тарзанки, Лазарев кричал во все горло. Какая глупость – возомнить себя героем, способным спасти целый город, а не только злую королеву. Но если не он, то кто?

Маг закончил свои жуткие чары, и с кинжала теперь стекала черная вода. Она капала вокруг духа и, подобно кислоте, с шипением сжигала ткань и плавила бетонный пол. Сверкнуло лезвие, жадно поглотив вспышку очередного взрыва, но еще раньше просвистела Бель.

Адамантий ударил о сталь, запретный клинок встретился с черной магией. От белой вспышки на миг ослепли глаза, а когда зрение пришло в норму, Артур осознал себя стоящим над «мартышкой».

Полковник неверяще переводил взгляд с паренька на обломок кинжала. Вторая часть лезвия, красиво пролетев по залу, впилась в пол и растеклась чернильной лужей.

– Нет! – крикнул маг. – Да я те…

Договорить он не успел. Носок ботфорта заткнул ему рот, а Лазарь, схватив духа, соскочил с алтаря и рванул через кольцо. Шокированные повстанцы не успели среагировать, и Артур без затей пробежал между ними, свернув за конвейерной лентой и бросившись напрямик к выходу. Сердце еще никогда не билось так быстро и так радостно, как в этот момент.

Сейчас он вырвется из фабрики, промчится мимо связанных боем магов, откопает мотоцикл и рванет в центральный парк. Эйя будет спасена, и у него появится шанс остаться в городе!

Ворота цеха распахнулись, и в помещение таки ворвались красномундирники. Последнее, что запомнил Артур, – это крайне раздраженное лицо Шарля Гойе и сорвавшийся с кончика его рапиры синий луч.

Артур пришел в себя от сильной головной боли. Пожалуй, такое пробуждение уверенно заняло первую строчку в числе наинеприятнейших. Открыв глаза, юноша сперва подумал, что его похоронили в весьма солидном, но отчего-то металлическом гробу. Здесь могли спокойно уместиться человек восемь. Причем для этого даже были предусмотрены деревянные лавки, прикрученные к стенам.

Лазарь попытался вытереть лицо, но рука не поднялась выше колена. Ей помешали наручники, приковавшие Артура к балке чуть пониже скамьи. Да это не гроб, а автозак!

И стоило подумать об этом, как уши вновь обрели способность слышать, а тело – чувствовать. Автозак определенно куда-то ехал, причем довольно быстро, так как грохотало знатно. Артура то и дело кидало из стороны в сторону, а один раз прокатило аж до противоположного конца.

– Вот и почему мы должны покидать бой и везти этого сопляка? – прозвучал недовольный голос.

Лазарь замер и прислушался.

– Этот сопляк – подопечный последней Фари.

– Самой злой королевы?

– Ага.

– Вот и что он забыл на той фабрике? Что за идиот… его же весь город ищет!

– Говорят, он пытался украсть Душу Леса.

– Да, жаль, что ее все же утащил главарь тех отбросов.

– Кто же знал, что у них глайдеры припасены!

– Ага, полковник Гойе небось рвать и метать будет.

– Но слава духам, нас отправили в центр!

Напарники засмеялись, а Артур медленно осознавал происходящее. Шанс на спасение Эйи был в буквальном смысле слова у него в руках! А он его упустил! Проштрафился на самой финишной прямой!

Так глупо, так просто. Всего на мгновение потерял бдительность, и тут же его оглушили и, будто куклу, бросили в дурацкий автозак. Но что еще хуже, отдел магических расследований упустил Душу Леса! А значит, в опасности все еще не только фея Полярной звезды, но и весь Атлантис.

«Хватит нюни распускать! – На этот раз Артур дал себе совсем не мысленную оплеуху. – Игра проиграна, только когда ты сдаешься!»

Лазарь не собирался сдаваться! Если один раз он смог добраться до духа, то сможет и во второй. Надо только подумать… подумать…

Юноша отодвинулся и принялся с силой стучать ногой по стенке.

– Эй! – раздался голос с той стороны. – Эй! Хватит лупить! Рулить мешаешь!

– Выслушайте меня!

– Никто тебя слушать не будет. Сиди молча.

Молча так молча. Лазарь лег на спину и начал пинать сразу двумя ногами.

– Да что ж ты делать будешь!

Со скрипом в сторону отъехала задвижка, и сквозь решетку показалось рассерженное лицо. Артур из-за преграды плохо рассмотрел говорившего, но, кажется, лет ему было немногим больше, чем Винсенту. Хотя кто знает этих магов. Может, ему вообще лет пятьдесят, просто выглядит на двадцать.

– Ну чего тебе надо, буйный? – спросил военный.

– Остановитесь!

– Ага, сейчас. – И маг начал закрывать задвижку.

– Нет, вы не поняли! – Артур для наглядности еще раз ударил по стенке. – Если у аэнэровцев все еще есть Душа Леса, то все мы в большой опасности! Они хотят осквернить ее, и полковник так и не лишился кинжала! Только какой-то части, но ему хватит и оставшегося!

– Что за чушь, – фыркнул переговорщик.

– Да не слушай ты его, – посоветовал водитель. – Все они придумывают подобную ерунду. Видимо, за дураков нас держит.

– Что несешь, малой! Думаешь, навешаешь лапши, а мы тебя выпустим?

– Какая лапша! На город может напасть демон огромной силы! Да он успеет пару районов разрушить, прежде чем с ним справятся!

– Ой, все, утомил ты меня.

И задвижка с лязганьем встала на место. Артур закатил глаза и снова начал стучать ногами.

– Слушай, да приложи ты его заклинаниями.

– Надо бы.

Лазарь не хотел вновь терять сознание, так что временно капитулировал, перестав лупить по стене.

– Вот так бы сразу. – Голос принадлежал переговорщику.

– Они только силу и понимают, – рассуждал водитель. – Отбросы, чтоб их…

– Демон еще какой-то, – поддакнул второй. – Нет что поумнее выдумать… Осторожней!

Взвизгнули тормоза, зашипели шины. Артура швырнуло на пол, и наручники больно врезались в запястье. Юноша с трудом вернулся обратно на скамью и прислушался. Щелкнул замок открывающейся двери.

– Старик, ты совсем ослеп?! Или тебе жить над…

Первый хлопок – и звук падающего тела. Возня в кабине, а потом второй хлопок – и еще один замочный щелчок. Кто бы это ни был, он явно имел при себе оружие.

Артур осматривался в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь в случае драки, но так ничего и не нашел. Лязгнула железная задвижка, и двери автозака открылись. Юноша как сидел, занеся ногу для внезапного удара, так и остался сидеть. На него смотрели добрые знакомые глаза.

– Генри?! – не поверил Лазарь.

– А у тебя есть сомнения? – хмыкнул бородач, кидая пареньку ключи.

Артур быстро открыл наручники и выпрыгнул на улицу.

– Вот, держи. – Не такой уж старый «старик» передал юноше ножны с Бель и клетку с мечущимся недовольным Роджером. – А талисман у тебя боевой.

– Он такой, – с гордостью согласился Лазарь.

Юноша открыл дверцу, и Родж вылетел на свободу. Лазарь думал, что тот сейчас начнет дуть огнем и всячески демонстрировать недовольство, но рептилия на миг прильнула к щеке друга. А потом, сделав вид, что никаких проявлений чувств не было, Родж нырнул на шляпу. Этот привычный жест заставил Артура опомниться.

– Генри, мы в опасности!

– Дружок, это Атлантис. Тут все и всегда в опасности.

– Ты не понимаешь! – Артура дико раздражало, что они стоят на месте, когда надо действовать. – Душа у полковника и нож тоже. Демон нападет на город. Фари сядет, а эльфы развяжут войну. И тогда все – амба!

Генри завис и пару раз моргнул.

– Я понял только то, что нам надо ехать.

С этими словами он обогнул автозак и сел на водительское сиденье. Артур поспешил следом, плюхнувшись на пассажирское. На тротуаре, постанывая, лежали следователи, державшиеся за животы.

– А с ними что?

– Резиновые пули. – Генри наглядно покачал револьвером. – Никогда не выхожу из дома без пистолета.

– Маньяк.

– Пристегнись, герой. И дверь закрой.

Мотор загудел, и машина тронулась с места.

– И как ты вообще меня нашел? – с сомнением спросил Артур, пока они ехали обратно в сторону Литтла.

– Ты не поверишь, – скривился бродяга, выжимая из хиленького двигателя все соки. – Иду я себе по району, никого не трогаю, и тут бац – мимо на мехоцикле проносится мой юный знакомец. Ну, думаю, случилось чего, и давай следом. Только добрался до заброшенной фабрики, как знакомца уже вяжут и в «бобик» закидывают. Ну, думаю, старые кости точно разломятся, и давай за автозаком. Вот догнал, спас, а вместо спасибо ты мне мозг компостируешь.

– Спасибо, – чуть пристыженно произнес Артур.

– Да не за что. А теперь, будь добр, подробно и по порядку. Но в темпе, у нас хвост.

И действительно, в зеркале заднего вида сверкала красно-золотая сирена.

– Опять, – протянул Лазарь, хлопая себя ладонью по лбу.

– Про опять можешь умолчать. Про подвиги – потом.

– Хорошо.

И Артур подробно рассказал о планах полковника и о том, что будет, если ему удастся осквернить Душу Леса. Во время рассказа оэмэровцы пытались догнать беглецов. Генри и вполовину не водил так же хорошо, как Винсент, а автозак по сравнению со спорткаром… Ну, тут даже в голову ничего не приходит. Вот только бродяга явно знал город лучше, чем Лазарь собственные пять пальцев.

Генри уходил от погони по самым потаенным и самым неожиданным закоулкам. Преследователи постоянно теряли машину, а когда находили, вынужденно выстраивались в колонну. Да что там, бородач даже не напрягался, абсолютно спокойно поддерживая разговор.

– Да, дела, – под конец сказал он. – И не поспоришь, паря, действительно амба.

– О чем я и говорю. – Лазарь был рад, что хоть кто-то его понял.

– Вот только проблема есть. Я когда за тобой отправился, видел, как в небе бой на глайдерах завязался.

– Слышал от следователей, – кивнул юноша.

– Ты не понял, – покачал головой Генри. – Там настоящий шторм начинается.

И словно в подтверждение слов старика небо прочертил белый дракон. Все вокруг содрогнулось от неистового грохота. Артур вжал голову в плечи. Странно, но гроза его всегда пугала. А сегодня ночью это была даже не гроза, а настоящая буря. Грохотало так, будто небо раскололось и вся вселенная рухнула на Бесконечный остров. Один только Роджер, высунув язык от счастья, вытянулся на полях шляпы, жадно пожирая глазами молнии.

– Нам надо как-то добраться до отдела путешественников. Только их асы смогут летать в такую погоду.

– Не получится. Или ты газет не читаешь? У них этим утром в доках взлетная полоса взорвалась и что-то еще. Хотя теперь понятно, кто устроил диверсию.

Сердце в очередной раз пропустило удар. Если асы не поднимутся в небо, полковник точно уйдет от военных. Оэмэровцы же даже ездить толком не могут, от них школьник в погоне ушел. А тут летать! Тем более в такую погоду…

– Мы пропали. – Артур откинулся на спинку кресла.

Он даже не заметил, как пропала погоня. Вот ведь, даже автозак с бездомным водителем догнать не смогли. Да полковник улетит, качнув крылом на прощанье.

– Не совсем.

– Что ты хочешь этим сказать? – оживился юноша.

Лазарь почему-то не сомневался, что у Генри есть припрятанный козырь. У Генри всегда было что-то такое особенное, да и сам он был особенным. Глядя на него, Артур неожиданно для себя понял, что верит в волшебников. Только они и могут появиться в последний момент и дать шанс на победу. Не помочь, а именно дать шанс.

– Насколько ты отчаян, Артур?

– Да я самый отчаянный парень на этом острове!

– А храбр?

– А есть сомнения?

Генри засмеялся и резко крутанул руль. Машина вылетела из подворотни, вливаясь в общий поток.

– Убедил, – сказал бродяга, полностью игнорируя вернувшуюся погоню.

Они поехали в диаметрально противоположную сторону, и Артур понял, как он ошибался. Возможно, Генри водил даже лучше, чем павший лейтенант. Несмотря на тихий ход, он так ловко лавировал между полосами, что преследователи не могли выиграть ни корпуса и так и плелись где-то сзади.

На этот раз погоня не была такой красочной, как прошлой ночью, и закончилась спустя десять минут в парадной старого здания. Может, здесь была библиотека, а может, располагалось какое-нибудь тематическое кофе. Вот только было это так давно, что об этом забыли даже стены дома.

– Вылезай. – Генри бодро выпрыгнул из машины и направился к зданию.

Артур бросил еще один взгляд на погоню. Те подъедут буквально через минуту – уже выехали с перекрестка.

– Чего застыл?

И Лазарь бросился следом.

Бродяга открыл двери, впуская юношу внутрь, а потом привалил их пустым книжным шкафом. Да, Лазарь оказался прав, здесь действительно когда-то была библиотека. Видимо, в те времена, когда Литтл еще не превратился в резервацию для темных. Ну или прекратила ею быть, когда крышу проломил ураган или что-то иное, способное оставить такую пробоину. Странно, что крышу не починили, но факт остается фактом.

– Идем. – Генри решительно прошел сквозь лабиринт стеллажей, пока не вывел юношу в центр.

– Это то, о чем я думаю?

– Смотря о чем ты думаешь.

На полу стояло нечто, скрытое под большой холщовой накидкой. Вот только два рельса, недвусмысленно протянувшихся от пола до крыши под шестидесятиградусным углом, не могли значить ничего другого, кроме…

Бродяга театральным жестом сдернул покрывало, позволяя Артуру увидеть старый, видавший виды глайдер. И тем не менее все было при нем. Короткий корпус давно уже неактуальной модели. Крылья по форме птичьих вышли из употребления лет двадцать назад. Пропеллерный мотор, который сейчас заменили на какие-то особые турбины. И черно-белый окрас.

– Откуда это?

– Ты будешь задавать вопросы или запрыгивать внутрь?

Дважды спрашивать не требовалось. Лазарь, забравшись по крылу, уселся в кресло пилота и пристегнулся. Четыре ремня сходились в единой замочной крестовине, плотно прижимая грудь. Лазарь надвинул на глаза летные очки и понял, что он ничего не понимает.

– А…

– Запоминай, – строго произнес Генри. – Этот – вместо руля в машине. – Он положил руки Артура на самый длинный рычаг, торчащий прямо из пола. – Этот – для контроля давления. Вперед – быстрее. Назад – медленнее. Вверх – форсаж. Вниз – отключение тяги. – Рычаг находился слева и ездил во всех направлениях. – Педали. – Бродяга указал в основание корпуса. – Правая – для закрылков. Как пользоваться, знаешь?

– Теоретически.

– Значит, сейчас будет практика, – сдавленно засмеялся Генри. – Приборы. Центральный – скорость. Справа – обороты. Здесь все как в машине, но! Вот эти два намного важнее. Тот, что поменьше, – скорость встречного ветра. Если в плюсе – значит, против потока, если в минусе, значит, в потоке.

В этот момент на улице зазвучали крики, и в двери ударили первые заклинания. Их хватило, чтобы снести с петель, но падение стеллажа вызвало цепную реакцию, и завал только увеличился.

– Слушай, не отвлекайся! Самый маленький – самый важный. Он показывает уровень стабилизации относительно горизонта. Если нос задерешь слишком высоко, тяга не справится и ты уйдешь в падение. А значит…

– Разобьюсь, – кивнул Артур, кладя левую руку на рычаг скорости. Так он обозвал этот элемент управления.

– Парашюта нет, – предупредил бродяга.

Заклинания сверкали уже совсем близко.

– Я справлюсь. – Признаться, Лазарь не был уверен в своих словах. Впервые в жизни он боялся так сильно, что был готов все бросить. – А как же ты?

– Выкарабкаюсь. И да, это вот возьми.

Бродяга положил в специальный отсек свой револьвер.

– Да кто же ты такой?!

– Узнаешь при следующей встрече.

– Но…

– Все, пошел!

Генри крутанул винт и самостоятельно дернул «скоростное» вперед. Глайдер задрожал и начал медленно двигаться по рельсам. Следователи ворвались в помещение, и Генри, схватив ножку стула, бросился в рукопашную. Перед тем как ночное небо распахнуло свои объятия, Артур увидел, как его друг отправляет мага в нокаут сильным ударом по голове. Больше о земле юноша не думал…

Глайдер выстрелил, пулей взмыв над районом. Дома стремительно превращались из громад в далекие точки, а небоскребы из высоток – в простые малоэтажки. Ветер благодаря лобовому стеклу не бил в лицо, а слегка обдувал. Шляпа бы точно улетела, не придерживай ее летные очки. Но и это не заботило Артура. Он словно прозрел – увидел и ощутил мир совсем по-другому.

Страх, еще мгновение назад сжимавший его сердце, отступил. Чувство тревоги ушло бесследно. Боязнь, что его сил не хватит, чтобы справиться с задачей, теперь казалась чем-то несусветно глупым. Как может не хватить сил, когда он несется к черному, сверкающему огненными всполохами небу и это нисколько его не пугает?

Молнии били повсеместно, а Артур никак не мог унять пиратский оскал, растянувший губы в широкой усмешке. Гром ревел раненым бизоном, а юноша слышал лишь шум мотора, тянущего глайдер все выше, к самым дальним шпилям. На высоту, где порхают ужасно смелые и бескрайне свободные асы.

Да и как тут не быть свободным, когда на границе горизонта видишь действительно бесконечные просторы острова. Долины и леса, горы и реки, все они ждут тебя, манят своими тайнами и секретами, обещая удивительные приключения…

Укус Роджа привел Артура в чувство. Он выровнял уже начавший дрожать глайдер и стал снижаться, постепенно ускоряясь. Бой, освещаемый молниями, шел над восточными районами, и именно туда полетел юноша. Он крепко держал штурвал, контролировал скорость и следил за тем, чтобы не попадать во встречный поток воздуха.

Юноша плохо знал, что ему делать, но страха не было. Только бурлящая кровь в венах и азарт, заставляющий сердце биться по-хорошему чаще.

Мимо проносились здания небоскребов, и Артур увидел лица детей, прильнувших к панорамным окнам. Родители пытались их отогнать, но куда там строгому слову против шанса наблюдать небесное сражение.

– Роджер, держись крепче!

Радостный дракончик вцепился в шляпу, и Артур нажал на педаль, резко дергая ручку на себя и штурвал в сторону. Глайдер дернулся и заложил красивый вираж, почти вплотную облетев высотку. Будь у Лазаря возможность, он бы вытянул руку и коснулся стекла, настолько близко корпус оказался к зданию.

Вынырнув из пируэта по ту сторону, юноша начал набирать высоту. Жаркий бой гудел в паре километров от него. Артур выдавил тягу на полную и убрал закрылки. Оседлав встречный поток ветра, он смог выиграть метров четыреста. Вновь выровняв самолет, юноша включил форсаж и направил штурвал от себя. С трудом удержавшись от срыва в пике, Артур начал набирать скорость.

Сто шестьдесят, сто восемьдесят, почти двести километров в час. Здания проносились так быстро, что сливались в размытую черную полосу. Молнии теперь кружили вокруг волчком, а гром по сравнению с мотором звучал плачем младенца. Глайдер лег на левое крыло, и на безумной скорости старый аппарат ворвался в «небесную свалку» его более молодых коллег.

Появления стремительного черно-белого незнакомца никто не ожидал. Среагировать не успели ни серые глайдеры революционеров, ни красные – военных. Битва на миг развалилась, и свист пуль прекратился.

Артур выровнял крылья, а затем вновь задрал нос, выключая форсаж. «Ласточка» – так юноша, учитывая окрас, назвал свой аппарат, взмыла на уровень схватки. Юноше хватило всего мгновения, чтобы высмотреть нужный ему корпус. Как и предполагалось, полковник не стал ввязываться в битву и пытался улететь.

– Врешь, – процедил Артур, падая на хвост беглецу. – Не уйдешь!

Наконец-то он не убегал, а догонял! Правда, именно из-за него маг получил возможность скрыться, вынырнув из разорвавшегося кольца битвы. Его глайдер мчался к границе города, но юноша крепко держался в потоке и не давал полковнику уйти.

В единственное боковое зеркало он увидел, как вытянулась вереница революционеров и красномундирников. Все они летели за полковником и «Ласточкой». И, видимо, синхронно нажали на гашетки, расчерчивая небо стальными шмелями.

– Слишком медленно! – крикнул Лазарь, уводя штурвал вниз и в сторону.

Когда «Ласточка» легла на правое крыло, юноша поддал тяги, уходя от преследователей фигурой пилотажа под названием «размазанная бочка». Земля вальсировала с небом, Роджер радостно фырчал пламенем, а паренек не сводил глаз с духа. Тот лежал на плече у полковника, и уши трепыхались на ветру.

Когда Лазарь уже потянулся за револьвером, чтобы подбить противника, прямо перед пропеллером ударила молния. Юноша тут же вдавил педаль закрылков, выключил тягу и на секунду отпустил штурвал. Глайдер, словно споткнувшийся бегун, упал в отвесное пике. Несколько менее удачливых пилотов вспыхнули оранжевыми факелами, и в небе раскрылись одуванчики белых парашютов.

Большинство продолжили погоню, но два серых и один красный глайдер понеслись следом за Артуром. Юноша видел их в зеркале – они мчались следом. Их турбины ревели, крылья рассекали воздух, оставляя позади белоснежные полосы.

– Посмотрим, кто здесь малой! – крикнул парень.

Он слушал все нарастающий гул ветра в ушах и видел, как земля стремительно увеличивается. Вот остались позади крыши первых высоток, и окна слились золотой полосой. Проезжая часть, где паниковали автомобили, была все ближе. Сердце стучало быстрее и быстрее, но Артур ничего не делал. Только крепко держал штурвал, контролировал педаль закрылков и даже не думал включать тягу.

Первым не выдержал один из революционеров. Он вышел из пике и на форсаже понесся в хвост погони. Теперь пилоты остались втроем. Приборная доска будто сошла с ума. Стрелка вертелась, будто обезумевшая крыса в колесе. Уровень баланса менял горизонты с такой скоростью, словно планета начала танцевать от счастья. Но Артур держал. Держал даже в тот миг, когда военный в панике открыл парашют, расщелкнул ремни и буквально вылетел из кабины, оставив глайдер неконтролируемо падать на тротуар.

Люди внизу уже разбежались, а водители повыскакивали из машин. А Артур все держал.

Четыреста метров. Триста, двести… Уже был уровень десятого этажа, а юноша отказывался включать тягу. Стрелка спидометра и так показывала максимальную скорость, а Лазарь все держал. И лишь когда он услышал крики людей, только тогда резко вдавил тягу в упор, а потом, с трудом подтягивая штурвал к себе, переключил форсаж.

Двигатель в пике успел остыть, а глайдер набрал огромную естественную скорость. Даже неудивительно, что на выходе из падения очки Артура до боли вжались в лицо, а щеки начали складываться гармошкой. Первые секунды, паря всего в полуметре над крышами машин, парень мчался не медленнее хорошего истребителя.

Полный радости и азарта вопль заглушили два взрыва, а в зеркале на мгновение отразился теперь уже и второй купол парашюта. Но юноша не смотрел назад. Только вперед. Он мчался над дорогой, а под ним трескались стекла и что-то кричали леди, чьи шляпы слетали с голов и неслись вслед пилоту.

Странно, но, несмотря на скорость, Артур видел все так же отчетливо, как если бы ехал на велосипеде. Удивленные лица людей, окна домов, машины и даже стекла светофора. И тогда на краткую долю секунды Лазарь вдруг почувствовал себя если не абсолютно счастливым, то близким к этому. Из странного состояния его выдернул возникший прямо перед носом небоскреб.

– Давай, малышка! – зарычал юноша, выключая форсаж и вновь задирая нос.

На этот раз глайдер почти касался брюхом окон, пока несся обратно наверх. Горизонты вновь танцевали джигу, а стрелка спидометра начала падать обратно. Скорость исчезала так стремительно, что уже на уровне сорокового этажа корпус вновь задрожал. Периферийным зрением Артур заметил, как из правого крыла вылетела заклепка. Старенькая «Ласточка» оказалась неспособна выдержать небесные гонки.

– Потерпи еще немного. – Артур похлопал по панели и положил глайдер на левое крыло.

Когда же нос миновал горизонт и снова начал сваливаться, юноша крутанул штурвал вперед и влево, выравнивая крылья. Теперь он мчался не за погоней, а под погоней. Не самая удачная позиция, если хочешь настигнуть впередиидущего. Набрать скорость не получилось. Лазарев оказался практически в патовый ситуации.

А вокруг сверкали молнии, и дул шквалистый ветер. Гром сливался с ревом моторов, обрушивая на уши пилотов нескончаемый гул несущейся лавины.

«Думай, думай!» – причитал Лазарев.

Небо в очередной раз прочертил оскалившийся белый дракон, и «Ласточка» вильнула вправо. Затем влево, избегая той же самой опасности. А затем опять вправо. Казалось, кто-то начал управлять грозой, посылая на глайдеры настоящий водопад из молний.

И каждый раз, когда Артур огибал столп света, прибор, отвечающий за ветер, начинал барахлить. Из гонки выходили один глайдер за другим. Все они рассредоточивались по небу, для приличия начиная одиночные или парные дуэли. Из больше чем сорока машин в воздухе осталось лишь шестнадцать. Не считая Артура, конечно.

Он все еще летел под килями остальных, заботясь лишь о том, как бы «Ласточка» не развалилась или как бы молния не попала в фюзеляж. Кстати, о молниях. Прибор в очередной раз закружил, и глайдер вновь подскочил…

– Ну конечно! – крикнул Лазарь. – Я обожаю физику!

И обезумевший подросток, вместо того чтобы избегать молний, начал их искать. Каждый раз, когда столп света падал с небес, Артур оказывался рядом, стараясь оседлать волну теплого воздуха, подбрасывавшего глайдер немного вверх. Хватило всего двух виражей и семи молний, чтобы сесть на хвост ближайшему красному глайдеру.

Но радости это не прибавило. Если остальные стреляли пулями, то «Ласточка» – заклепками. Если не снизить скорость и высоту, аппарат попросту развалится в воздухе, и никакое чудо уже не спасет молодого авантюриста.

– Родж, приготовься.

Дракон не сомневался, что его двуногий товарищ сошел с ума, но таким он ему нравился больше!

Артур дождался, пока двигатель остынет, а потом перевернулся вверх дном и включил форсаж. «Ласточка» в последний раз взвилась в стремительном рывке, накрывая тенью глайдер военного.

– Я об этом пожалею! – крикнул юноша, уже плохо понимавший, что делает.

Им руководили адреналин и опьяняющее чувство свободы. Только из-за них он, заткнув пистолет за пояс, расстегнул ремни и целых два метра провел в свободном падении. Это меньше, чем четверть секунды, но на такой скорости и высоте – дольше, чем жизнь эльфийского князя.

– Я одолжу?

Держась за край кабины, Артур ударил по крестовине, а когда ошалевший военный вылетел из кабины, дернул за парашютное кольцо. Купол открылся, унося жертву небесного угона далеко в сторону.

Лазарев запрыгнул в кресло и пристегнулся. С легкой тоской он смотрел, как сгорает в небе его первый летательный аппарат. Старая «Ласточка» взлетела в небо в последний раз и вспыхнула так ярко, что затмила всех остальных. И пока она сгорала позади, разваливаясь на части, Лазарь осматривал кабину.

В принципе все то же самое, только на штурвале есть гашетка, форсаж имеет несколько ступеней, а на приборной доске этих самых приборов, шестеренок и кнопочек тьма-тьмущая.

– Ну, теперь посмотрим, кто кого.

Сверкнув пиратским оскалом, Артур поднял ручку форсажа и вжался в спинку. Турбина явно была мощнее пропеллера. Красный глайдер сорвался в таком выпаде, что разом перемахнул через половину преследователей. Они отчего-то боялись ускоряться, трусливо лавируя между пулями и молниями. Лазарь же несся, словно за ним по пятам мчалась смерть на своем коне-скелете.

Ныряя между глайдерами, напрочь игнорируя собственную гашетку, он за четверть минуты догнал полковника. Тот все так же летел впереди колонны.

– А вот и я!

То ли маг услышал крик Артура, то ли просто решил скинуть хвост, но, так или иначе, он начал действовать. Буквально с места нырнул в горку, уводя погоню ниже, прямо к зданиям. Теперь лавировать приходилось не только между сверкающими молниями, но и между шпилями высоток. Артур крутил штурвал ничуть не меньше, чем руль в ту злопамятную ночь, когда ему впервые пришлось удирать не собственными ногами.

Небоскребы мелькали то справа, то слева. Молнии били все чаще и все плотнее, заставляя кружиться в фигурах высшего пилотажа. Бочка, штопор, вращение, размазанная бочка, петля, разворот. Артур даже не понимал, откуда он знает, как их делать. Просто чувствовал, как повернуть штурвал, как работать с тягой и когда нажимать педаль.

Пули свистели со всех сторон, а некоторые царапали фюзеляж. Пиратский оскал не покидал лицо Артура. Не покидал, даже когда очередной стальной шмель пробил дырку в хвосте глайдера. Аппарат сильно тряхнуло, и Лазарь, сощурившись, довел-таки крестовину прицела до глайдера полковника. Лишь один раз Лазарь нажал на гашетку, а снаряд, вылетев из пулеметного дула, врезался точнехонько в правый закрылок.

Дымная струя слилась с белой, и полковник на миг потерял управление. Этого оказалось достаточно, чтобы глайдер на скорости влетел в недостроенный небоскреб. Корежа металл, разбивая стекло, он скользил по бетонному перекрытию, а реквизированный глайдер Артура скользил следом.

Он был готов, буквально предчувствовал именно такой ход событий. Выключив тягу, юноша бесстрашно бросился следом – на таран здания. Остальные преследователи разлетелись кто куда, увязнув в одиночных битвах. Скольжение закончилось сильным ударом о несущие колонны, и оба глайдера замерли.

Лазарев, подготовившись физически и морально, отделался сравнительно легко, а вот полковник не мог даже выбраться из помятой кабины.

Артур, выбравшись из куска металла, когда-то представлявшего собой скоростной глайдер, подошел к контуженому полковнику. Он поднял с пола все так же мирно спящего духа и осторожно убрал его за пазуху.

– Ты, – прохрипел, приходя в себя, маг.

– Я, – кивнул Артур. – А вам бы к врачу сходить. Голову проверить. И я не про кровь, а про психику.

– Шутник. – Сплюнув, полковник потянулся к шпаге. – Думаешь, справишься со мной? Парашют-то только на мне…

– А ведь и правда. – Лазарь сделал вид, что озабочен ситуацией.

– Да даже в этом состоянии я уделаю десяток таких…

– А кто сказал, что мне нужен парашют?

Одарив ошарашенного мага ставшим фирменным пиратским оскалом, Артур шагнул назад. Как когда-то в шахту лифта, но теперь с высоты шестидесятого этажа. Прямо в бурю, смешавшую грозу, гром и снежный буран. Прямо в бездну, под которой, кроме строительной люльки, больше ничего нет.

Приземлившись на металлическое дно своеобразного лифта, Лазарь выхватил саблю и обрубил тросы. Нет, он вовсе не сумасшедший – просто небоскреб имел форму паруса. Так что юноша просто использовал люльку в качестве своеобразного сноуборда. Хотя учитывая морскую тематику здания – скорее серфа.

Прижимая «мартышку», Артур мчался по небоскребу, а за его спиной брызгами разлеталось разбитое стекло. Благодаря летным очкам он мог видеть все так четко, как если бы не несся на безумной скорости. На сей раз у него не было ни крыльев, ни колес, ни даже твердого пола – только люлька, ведомая законом всемирного тяготения.

У самой земли мальчик спрыгнул на леса, скатился по сетке и упал прямо на пакеты. На пакеты выезжающего со стройки мусоровоза. И только эта деталь не была частью плана, выдуманного в буквальном смысле на лету.

Раскинув руки, Артур отдышался, а потом счастливо засмеялся. Совсем как какой-нибудь мальчишка, выигравший войнушку в снежки у сверстников. Рядом с ним смеялся, кружась в воздухе, дракончик Роджер. И даже древний дух, выбравшийся из-за пазухи, тоже улыбался.

Лазарь не сразу это заметил, а когда заметил, история вновь сделала поворот.

Они шли по пустынным ночным улицам, пока не вышли к парку. Юноша, с трудом передвигающий ногами; дракончик, сидевший на правом плече, и белоснежный зайцекотолемур, облюбовавший левое.

– Тебе придется сделать выбор. – Голос у духа, несмотря на ситуацию, был абсолютно спокоен.

– Но почему? – не понимал Артур.

Почему все должно было закончиться именно так? По какой-то издевке, не иначе, схватка в небе завершилась непосредственно рядом с парком, и «совершенно случайно» здание парламента находилось рядом. Видимо, чиновникам нравилось наслаждаться видом из окон на деревья и аллеи, а не на проезжую часть.

– Потому что выбор надо делать всегда, – отвечало нечто непостижимо старое. – Я слишком долго был, дитя, приходит мое время идти дальше.

– Не был, а жил, – натянуто улыбнулся Лазарь, не решаясь сделать шаг.

– Живут только те, кто верит в смерть. Я же был так долго, что начал сомневаться в ее наличии.

– А во что ты веришь?

– В то, что смогу чем-то стать. Чем-то большим, чем я есть. Верю, что таков мой путь. Что после «быть» следует «стать».

Лазарь плохо осознавал, что ему говорит «лемур». Наверное, с таким древним созданием могли бы попытаться поговорить только архивариус и эльфийский князь. Да и то они бы себя чувствовали так же, как Артур себя рядом с ними.

– Мое время приходит. Приходит и твое – решай. Ты можешь отнести меня к своей фее, но я перестану быть уже в пути.

Лазарев посмотрел на вход в парк и на перекресток. В двух автобусных остановках, освещенное прожекторами, находилось здание парламента. И там его ждала финишная лента. Грандиозное приключение, завершившееся спасением феи. Да кто будет даже думать над вторым вариантом – отнести духа в сердце леса. Ну что произойдет с парком? Да, зачахнет, но не раньше, чем пройдет несколько веков!

Ответ на этот незаданный вопрос – Артур. Он стоял и думал. На его плече сидело создание, видевшее, возможно, расцвет Первых Рас. Наблюдало, как они делали первые неловкие шаги, и относилось к ним, как к неразумным детям. Оно прошло сквозь тысячелетия, перенесло на своих маленьких плечах груз целых эпох. Возможно, видело рождение новых и смерть старых звезд. И для него небосклон вовсе не монолитен, а подвижен и изменчив, как лужа после ливня.

И все эти века, весь океан времени – только ради одного мгновения. Чтобы закончить путь, зная, зачем ты прожил длинную жизнь. Чтобы быть уверенным, что после тебя что-то осталось. Не только легенды и мифы, а что-то, до чего можно дотронуться и что можно увидеть. Чтобы тысячелетия в последний миг обрели смысл.

– Ты понял меня, – прошептал дух. – И теперь твой выбор будет сложнее.

– Нет, – вздохнул Артур. – Выбор стал легче.

И он шагнул, оставляя за спиной город и погружаясь в морозную свежесть парка. Эйя бы его поняла и, наверное, разозлилась бы, поступи Артур иначе. Вот только этого юноша уже никогда не узнает.

На этот раз до сердца леса не пришлось идти. Стоило перешагнуть своеобразный порог, как Лазарь тут же оказался посреди исполинских деревьев. Эти величественные, но отчего-то невидимые со стороны гиганты все так же закрывали небо. И если там, под звездами, бушевала волшебная гроза, сверкая молниями и срывая с крыш пласты снега, закручивая их безумным бураном, то здесь царило спокойствие.

Гигантские корни свивали бесчисленное множество арок, кроны все еще нежились под белым искристым покрывалом. Но было и отличие. Когда Артур пришел сюда в поисках князя, он не заметил озеро, находящееся посередине своеобразного дола. А в центре самого озера был миниатюрный остров. Такой маленький, что скорее напоминал слишком большую кочку, нежели действительно остров.

Каким-то образом Артур понял, что им надо именно туда.

Привычно сняв обувь, юноша босиком пошел по льду. Тот не трещал и даже не скользил, а под его поверхностью проглядывало кристально чистое озеро. Настолько чистое, что даже сейчас можно было разглядеть дно, покрытое водорослями. Там, наверное, медленно плавали никогда не спящие рыбы. Ну или чем там подводные обитатели занимаются зимой.

– Мы пришли. – Дух ловко соскочил с плеча и плюхнулся прямо в маленький сугроб.

Артур опустился на корточки. Им двоим едва хватало места на маленьком клочке земли.

– Ты грустишь, – сказал обезьян, хвостом очищая островок от снега. – Почему тебе грустно?

Лазарев не знал, как ему ответить на этот вопрос. Может, потому что он так и не смог помочь единственному человеку, который бескорыстно помогал ему самому. Может, потому что у него на руках умер настоящий герой, каким никогда не стать детдомовскому сорванцу. Может, потому что он втянул Генри в свои проблемы, и кто знает, что случилось с бродягой. Может… В голове крутились десятки таких «может».

– Он не умер, – внезапно произнес дух.

– А…

– Ты слишком громко думаешь. – Смех у существа оказался очень похож на детский. – Твои мысли – как весенний гром. Их очень сложно не заметить.

– Извини.

– За что? – удивился обезьян, оттопыривая длинные уши. – Если человек громко думает, значит, он честный, ему нечего скрывать.

Артур улыбнулся непосредственности маленького, но такого древнего создания.

– И я не такой уж старый, – шутливо возмутился дух. – Вон тот ворчун, – пушистый палец на лапке указал на одно из деревьев, – он старше меня и старше этой ненастоящей земли. Он помнит времена, когда все жили вместе, а не порознь за стеной. Вместе всегда лучше, чем врозь… Хотя сейчас он ворчит, что твой дракон его сожжет!

Лазарь оглянулся и заметил, как Роджер, цепляясь коготками, бродит по коре исполина.

– Родж! – окликнул юноша.

Дракончик вздрогнул и нехотя вернулся обратно, по пути пригрозив дереву лапой.

– Он не умер, – повторил дух. – Он живет в твоем сердце.

– Почему-то я так и думал, что ты скажешь нечто подобное.

– Я слышал, – кивнуло создание. – Но это действительно так. Он будет жить в твоих мыслях, и когда-нибудь ты расскажешь о нем кому-то другому. А тот другой, возможно, еще кому-то. И так, пока однажды кто-то не напишет картину, песню или книгу. Или, может, даже создаст эти причудливые двигающиеся картинки, посвятив их твоему другу. И это посвящение вдохновит еще десятки и сотни.

– Звучит хорошо, – шмыгнул носом Артур.

Парни не плачут, так что он просто простудился. Первый раз в жизни…

– Да, это очень хорошо! – Улыбка у духа была такой теплой и искренней, что юноша испугался, как бы от нее не растаял лед.

– Но мне жаль и тебя.

– Почему? – искренне удивился обезьян.

– Ты умираешь.

Дух неожиданно привстал на лапах, подошел к юноше и крепко его обнял. Артур застыл. Горло вдруг сдавил постыдный колючий ком. Еще никто и никогда не обнимал его с такой теплотой и искренностью. Даже Эйя. Впрочем, она никогда не позволяла себе проявления чувств. Лишь иногда в холодных глазах проявлялся лучик тепла, но…

– Теперь для тебя я тоже буду жить всегда. – Дух взял юношу за руку и плюхнулся обратно в снег. – Ты будешь помнить меня?

– Буду, – кивнул Лазарь.

– Значит, я никогда не умру. – Обезьян смешно покачал ушами. – Но ты не бойся за меня, Артур. Стать страшно, только когда не знаешь, ради чего ты был. Но я ведь знаю!

– Этого я не понимаю, – покачал головой Лазарь. – Все эти века, все тысячелетия ты жил только ради этого момента? Чтобы исчезнуть?

– Исчезать – страшно, – поежился дух. – Но я не исчезну. Я стану этим лесом. Стану его ветром, его деревьями, его травой, птицами. Я позову сюда своих друзей – духов, и стану для них пищей. Они вырастут большими и позовут других друзей. И вместе мы оживим лес. Сделаем его сильным, каким он был когда-то очень давно.

– Пищей, – ухмыльнулся Лазарь. – Не очень-то вдохновляющая цель в жизни.

– Хуже, когда нет цели, – неожиданно строго произнес дух. – Хуже, когда ты не «быть», а «существовать». Когда переползаешь изо дня в день, не оставляя после себя ничего. Тогда ты исчезаешь, и «стать» никогда для тебя не наступит. Я же не исчезну никогда! Я буду этим лесом для духов, а для тебя я останусь собой. Воспоминанием. Надеюсь, хорошим?

– Хорошим, – кивнул юноша, сглатывая комок.

Совсем недавно он посчитал себя повзрослевшим. Стал в мыслях называть себя не мальчиком, а юношей. Но рядом с обезьяном чувствовал себя не просто мальчиком, а глупым ребенком, пытающимся лизнуть облако.

– Никогда не пробовал лизнуть облако, – вновь рассмеялся дух. – Ты говоришь, что я старый, а облако лизнуть так и не успел.

– А давай попытаемся. – Лазарь вытер полоску влаги со щеки.

Просто снежинка упала на ресницы и растаяла.

– Всегда можно попробовать что-то новое, – согласился обезьян.

Он встал на лапы и открыл рот, честно мазнув языком по воздуху. То же самое сделал и мальчик. Так они и стояли, пытаясь лизнуть и распробовать на вкус небо. Лазарь не знал, сколько они, по мнению любого взрослого, страдали ерундой. Просто иногда лучше быть «ерундовым» мальчиком, чем «правильным» взрослым. Иногда лучше стоять и лизать небо, не думая о том, что это невозможно.

– На вкус как черника, – сказал Артур.

– Потому что сейчас ночь.

Голос собеседника показался мальчику слишком тихим, и он опустил голову. Дух сидел на расчищенном клочке земли. От его истончающегося, становящегося прозрачным тела исходили лучи света. Вернее было бы сказать – ленты света. Они струились по островку, проникая в самые глубины сердца леса. Будто нити серебряного тумана, опутывающего дол гигантских деревьев.

– Мое время приходит, – произнес дух. – Ты останешься со мной?

Вместо ответа Лазарь опустился рядом и сел по-турецки.

– Мне понравилось говорить, – улыбнулся еле заметный дух. Он стал прозрачным настолько, что казался лишь миражом, навеянным игрой света и теней. – Никогда раньше не говорил.

– Никогда не говорил?!

– Нет, – улыбнулся дух. – Не было никого, кто бы меня слушал. А говорить, когда не слушают, не очень-то приятно.

– Но как же…

– Я услышал слова в твоих мыслях. Они мне понравились – и мысли, и слова. Спасибо за разговор. Когда говоришь, «стать» не так уж и страшно.

– Ты боишься? – не поверил Артур.

– Все боятся «стать», потому что никто не знает, что будет дальше. И мне страшно… Ты останешься рядом, чтобы я не так боялся?

– Останусь.

– Тогда больше мне не страшно! – Улыбка у духа вышла такой же прозрачной, как и вода в озере. – Но… ты будешь приходить сюда, когда я перестану быть?

– Буду, – кивнул мальчик. – Только, боюсь, не всегда смогу найти дорогу сюда.

– Сможешь. Спроси дорогу у духов, которые придут сюда. Они отведут. А я сделаю так, чтобы они тебя понимали. Ты умеешь понимать нас, а я научу, чтобы и мы могли понять тебя.

Тоненькая, короткая, почти незримая нить света отделилась от общего потока и обвила Артура. Она коснулась груди с той стороны, где у людей сердце, и втянулась внутрь. Лазарь не успел ничего почувствовать, только с удивлением ощупывал себя, пытаясь понять, что сейчас произошло.

Когда Лазарь поднял взгляд, духа уже не было. Юноша сидел один на холодном клочке земли посередине озера.

– Покажи это тому эльфийскому правителю, – прозвучало эхо. – Он узнает часть меня в тебе.

И на этом все. Так окончился путь маленького духа, прошедшего сквозь пыль тысячелетий. Он просто растворился в центре парка, чтобы стать для него новой жизнью.

Юноша, не медля, поднялся и побежал прочь. Он должен был добраться до парламента. Фари будет спасена и…

– До встречи, Артур, – вновь прозвучало эхо.

Лазарь, обернувшись, надеялся увидеть теплую улыбку, но увидел только маленький росток в центре слишком большой кочки, но недостаточно большой, чтобы называться островом. Миниатюрный зеленый росток, пробившийся сквозь ледяную корку.

– До встречи, Лафи, – ответил Лазарь, откуда-то знавший, как звали маленького духа.

И стоило юноше сделать один шаг, как он тут же оказался перед проезжей частью.

Парк остался за спиной, а вокруг сновали мехповозки медиков, военных и пожарных. Все они спешили в центр города, где то и дело расцветали красные бутоны взрывов. Артур не знал, связано ли это со схваткой в небе или, лишившись посредника между генералом и АНР, революционеры начали действовать самостоятельно.

Если так, то сегодня последний день, когда Армия новой революции будет фигурировать в заголовках газет. Но у Лазаря не было времени думать об этом. Ноги несли его через улицу, вперед к зданию парламента.

Он справился! Смог сдержать свое слово! Он обязательно вернется за Эйей и докажет, что если он и не Фари по праву рождения, то ничем не хуже. Что фея Полярной звезды не ошиблась, когда забрала его с Земли и привела в Атлантис! Он обязательно всем покажет, что даже без особых сил и магии человек способен на подвиги!

Артур сбежал от полковника Шарля Гойе, прыгая по шахтам лифта. Проник в квартиру посла, миновав двух магов-военных. Он ушел от погони за рулем спортивной мехповозки. Сумел одолеть гигантского демона и освободить катакомбы от призрака барона Койса. Спас Лафи от проклятого кинжала и участвовал в схватке на глайдерах. Спрыгнул с пятидесятого этажа небоскреба и таки доставил Душу Леса в парк. И все это без какой-либо магии!

Теперь никто не скажет, что Артур Лазарев – никчемный смертный, даже если он таким и окажется. Если магия в нем не проснется, он пойдет в отдел путешественников и с их асами отправится в новые приключения за самый горизонт Бесконечного острова. Никто теперь его не остановит и не напугает…

– Куда спешим?

В ноги ударила невидимая сила, в прямом смысле слова опустившая Артура на землю. Юноша уже почти добежал до здания парламента, оставалось всего-то полквартала. Но прямо возле выхода с дворика, заполненного гаражами под мехповозки, стояла фигура, закутанная в черный плащ. Незнакомец держал перед собой рапиру, острием указывая на горло Лазаря.

– Ты! – выдохнул юноша, поднимаясь на ноги.

– Я? – удивился Плащ.

– Ты убил Винсента! – рявкнул Артур, кладя ладонь на эфес сабли.

– За всю жизнь я убил всего одного человека, – резко ответил незнакомец. – Хотя он даже и человеком не был… И если ты не оставишь глупые попытки добраться до суда, убью и тебя.

Мысли понеслись вскачь, и Лазарь наконец заметил, что Плащ совсем не похож на того типа, что выстрелил в лейтенанта. Ниже ростом, шире в плечах, да и лицо скрывает вовсе не респираторная маска, а слишком глубокий капюшон. Специально надетый так, чтобы не было видно ничего, кроме острого подбородка. Да, это явно кто-то другой.

– Ты убил посла?

– Вынужденная мера. – Рапира все так же смотрела на горло юноши. – Не заставляй меня, мальчик…

Артур дернул рукоять, но незнакомец оказался быстрее. Он вычертил всего один символ и не произнес ни слова, а Лазарь так и не смог обнажить Бель. Эфес сабли намертво примерз к ножнам, покрывшись коркой синеватого льда. Такой лед Лазарь видел только у одного человека – у своего опекуна.

– Вижу, ты все понял… Лучше уходи. Один на один ты со мной не справишься.

Прямо перед Лазарем стоял человек, ответственный за все злоключения. Юноша, даже захоти он, не смог бы отступить ни на сантиметр назад. Только не после того, что устроил Плащ.

– А он и не один, – раздалось с крыши гаража.

Плащ развернулся и послал в сторону голоса ледяную молнию, но та потонула в сиянии зеленого щита. Не купола света, а самого настоящего стального щита, материализовавшегося прямо из воздуха.

– Костя, а можно было без пафоса обойти гаражи?

Щит растаял, а за ним обнаружились четыре человека. Боевитый Костя, мозговитый Симон, непосредственная Алиса и саркастичная Джин. Весь клуб авантюристов в полном составе стоял на крыше гаража. Вернее, пытался там устоять, потому как Уолт-младший все норовил свалиться вниз.

– Да ну вы что, – возмутился магический спортсмен. – Как можно? Я весь день думал, как бы нам поэффектней появиться!

– Ты думал, а мы карабкались, – недовольно буркнул Симон.

– Да нет, круто вышло! – крикнул с земли Артур. – Только давайте мы ему уже наваляем и доберемся до парламента!

– Навалять я всегда «за»! – Костя козырнул шпагой и спрыгнул с гаража, еще в полете посылая в незнакомца золотой луч.

Луч, не достигнув защитного купола, неожиданно превратился в огненного орла, который камнем упал с неба прямо на голову Плащу. Мерцающую сферу окутало пламя, закрывшее обзор незнакомцу, но и не позволяющее увидеть его самого.

– Мальчишки, – синхронно выдали Алиса с Джин.

Девочки кое-как спустились с крыши. Стоило им отойти в сторонку, упал Симон. Как обычно, он влепился в сугроб, на этот раз застряв в нем головой. Девочки, не сговариваясь, принялись тянуть его за ноги.

– Вы за это поплатитесь!

Огненная сфера истаяла серым дымом, а разъяренный незнакомец вскинул рапиру. Костя, встав в какую-то стойку, выставил вперед правую ногу и вытянул вдоль нее свое оружие. Плащ же выписал несколько знаков, и дым сгустился. Он обрел формы, обзавелся очертаниями, и вскоре на спортсмена бежал закованный в туманные латы рыцарь. Он потрясал клинком-бастардом, стуча им о круглый щит.

В прорезях забрала сверкали два синих глаза, а дым уплотнился настолько, что оставлял следы на снегу.

– А нам не надо ему помочь? – спросил Артур, когда рядом встали авантюристы.

Симон отряхивался от снега, а девочки и не думали обнажать шпаги.

– Нет, – отмахнулась Джин. – Дай брату покрасоваться перед Алисой.

Лазарь взглянул на черноволосую леди, но та лишь закатила глаза и шикнула на подругу.

Костя же взмахнул шпагой, прочертил три символа и отчетливо произнес:

– Bufali!

Из появившегося перед ним сияющего круга вылетели… сотни мыльных пузырей. Большие, маленькие, огромные и миниатюрные, они облепили дымного воина и подняли его над землей. Тот извивался, бился, но пузыри и не думали лопаться. Они только делились, обтекая лезвие клинка, и поднимали рыцаря все выше и выше.

Плащ все держал заклятие, и символы сияли перед ним так ярко, что Артур почти увидел очертания лица. Вот только незнакомец все же отказался от своего воина и резко провел шпагой по воздуху, выкрикивая рычащее слово. Символы потухли, а рыцарь взорвался в небе. Дым превратился в кипящее масло, прожегшее мыльную пленку.

Костя все с той же лихой улыбкой воплотил новые чары. На этот раз он создал над головами ребят настоящее облако. То впитало в себя масло, а затем выстрелило в Плаща молнией. Незнакомец отскочил в сторону и послал в ответ несколько фиолетовых огненных шаров.

Те кружили в воздухе, опаляя землю и искря. Артур успел насчитать шесть, а Костя за это время произнес несколько слов и вычертил очередные знаки. Из кончика его шпаги вырвалась водяная струя. Не такая сильная, как у военных, но тоже неслабая. Она с шипением потушила шары и понеслась дальше.

– Это ты зря!

Плащ взмахнул рапирой, и вода обернулась льдом. Незнакомец продолжил чертить знаки, и лед начал трещать и меняться, пока в небо не взвился родственник Роджера – ленточный ледяной дракон.

– Упс, – ошарашенно произнес Костя.

Наколдованная рептилия открыла пасть и исторгла поток ледяных копий. Они градом полетели на землю, обещая превратить авантюристов и Лазаря в человеческие канапе.

– Осторожней!

Первой среагировала Джин. Она обнажила свою короткую изящную шпагу с витой гардой и выкрикнула:

– Fisato!

Над головами завибрировал щит, напоминающий силовое поле из фантастических фильмов. Вслед за сестрой боксера оружие обнажили и Алиса с Симоном. Повторив формулу заклинания, они указали острием шпаг на щит. Тот завибрировал активнее и засиял ярче.

Перед тем как Плащ выписал последний знак, успел присоединиться и Костя. Ледяные копья натолкнулись на преграду и, вместо того чтобы прошить ребят насквозь, осыпали их снежной пылью. Те же, что падали вокруг щита, легко пронзали стальные гаражи, застревая в них ледяными столпами.

Убийца еще раз взмахнул шпагой, и дракон, зарычав, ринулся вниз.

– Вместе! – крикнул Костя. – Lursat!

– Lursat! – хором выкрикнули авантюристы.

Теперь Артур начал понимать, почему ребята многое делают синхронно. Видимо, им не впервой сражаться вместе, вот только не против такого врага…

Из кончиков четырех рапир вырвались потоки молний. Слившись воедино, они образовали огромный искрящийся шар молний. Метра два в диаметре, не меньше. От яркого света начало слепить глаза, и в момент, когда дракон уже был совсем близко, авантюристы отпустили заклинание.

Вопреки всем законам физики молнии не расплавили ледяного монстра, а раскрошили его. В итоге очередная ледяная пыль облепила все вокруг, смешиваясь со снегом.

Костя, вытерев пот со лба, вновь вскинул шпагу. Он уже что-то вычерчивал, когда в небе сверкнула, пожалуй, последняя в эту ночь молния и грянул гром. Артур на миг увидел лицо Плаща и не мог поверить своим глазам.

Слова незнакомца потонули в грохоте грозовой ярости, а Костя так и не успел ничего сделать. Пыль сгустилась, втягивая в себя снег, и перед каждым участником схватки возникло по синему ледяному воину – точной копии того рыцаря, созданного из дыма. Вот только на этот раз воины никуда не бежали, а плотно прижимали ребят к себе.

Лезвия щекотали глотки, руки крепко держали тела, а шпаги валялись у ног.

– Только попробуйте применить родные силы или хотя бы пискнуть, – прошипел Плащ. – И они тут же вспорют ваши шеи!

Вот теперь Артур действительно оказался один на один с противником. С человеком, которого он даже и не думал подозревать.

– Джордж?

Плащ помедлил, а затем откинул капюшон. Тощее лицо, серые глаза и длинный орлиный нос. На Артура смотрел официант из ресторана «Лайона». Один из немногих работников небоскреба, завоевавший расположение Эйи.

– Но почему?

Лазарь не понимал. Он подозревал Шарля Гойе, но никак не мог подумать на официанта!

– Почему?! – рявкнул Джордж. – И ты еще спрашиваешь почему?! Да потому что твоя драгоценная мисс Фари – злобная ведьма! Из-за нее и только из-за нее я остался один на один с этим миром!

– Я не понимаю…

– Не понимаешь?! А может, ты еще думаешь, что ее восстания обходились без жертв?!

– Но ты маг…

– Умирали и маги! – Лицо Джорджа перекосилось от гнева. В глазах отражалось такое же безумие, какое звучало в голосе покойного барона. – Мои родители служили в охране скрытого дворца! И знаешь, что с ними стало? Знаешь?!

Лазарев догадывался, но вслух говорить не стал.

– Но оно было больше сотни лет назад…

– При должном умении возраст изменить не проблема, – хмыкнул Джордж. Его лицо менялось. Оно грубело, становилось шире, пока на Артура не уставился молодой мужчина лет тридцати. – Всего десять лет обучения в отличие от этого…

Убийца взмахнул шпагой, и из снега выскочила ледяная пантера. Она легко повалила Артура на спину и обнажила когти, впиваясь ими в грудь. Юноша закричал. На призванного зверя напал Родж, пыша огнем, но от дракончика кошка просто отмахнулась. Отважный дракончик отлетел в сторону и упал на снег. Он еще дышал, но уже не двигался.

– Семьдесят лет. Восемьдесят лет ушло на копирование магии злой королевы! Конечно, получилось грубовато, но достаточно, чтобы убедить полковника Гойе.

Артур попытался вырваться, но пантера крепко прижала его к земле.

– Я не хотел убивать тебя, землянин, но согласись – получится поэтично. Она убила моих родственников, а я – ее.

И теперь Лазарев понял, что холод, который он чувствовал все это время, был вовсе не из-за погоды. Просто смерть дышала ему в затылок, натачивая и без того острую косу.

– Тогда отпусти хотя бы их!

Авантюристы, не способные произнести и слова, все пытались вырваться из ледяных оков, но не могли.

– Не получится, – покачал головой Джордж. – Они видели меня, а я не спешу на озера. Так что прощай, Артур. Надеюсь, на том свете тебе будет приятно осознавать, что ты не только не спас свою фею, но и обрек на смерть четырех людей.

Убийца взмахнул шпагой, и пантера, зарычав, открыла пасть. Длинные клыки сверкнули ножами и потянулись к горлу Лазаря.

Время для него замедлилось. Видимо, специально, чтобы он в полной мере мог ощутить всю злую иронию судьбы. Сколько раз она уже так с ним поступала – давала на секунду ощутить вкус победы, перед тем как кинуть на холодный асфальт. И сколько раз Артур поднимался, продолжал сражение, и каждый раз получалось вырваться из цепких лап судьбы. Сбросить ее оковы, ласточкой вырвавшись из захлопывающейся клетки. Вот только…

Вот только в самый важный момент Артур ничего не смог сделать. Всего лишь мгновение, чтобы успеть выхватить Бель; секунда, чтобы понять, что замыслил Джордж; две – чтобы отпрыгнуть от пантеры. Три – и вот готов план по освобождению авантюристов. В сумме – шесть с хвостиком секунд.

Незаметная мера времени, настолько короткая, что обычный человек ее и не заметит. Но именно ее Лазарю не хватило, чтобы спасти столько жизней.

«Ну, не все так плохо, – подумал почти никогда не унывающий юноша, глядя, как к его горлу медленно приближаются клыки. – Ты спас город от монстра, освободил духов в катакомбах и помог Лафи. И если верить обезьяну, то будешь жить в его же воспоминаниях. Не так уж и плохо…»

Да, будет здорово жить в парке вместе с духами, не знающими ни злобы, ни зависти, ни гнева, ни разочарования. Может, Артур даже отыщет каких-нибудь легендарных созданий или вместе с ветром отправится на край Бесконечного острова. Да, умирать не так страшно, когда знаешь, что помог многим людям, а значит, ты все же не «существовал», а «был», и теперь тебя ждет «стать».

И стоило Артуру в это поверить… Поверить всем своим «я», всей своей надеждой на нечто волшебное и удивительное. На то, что он действительно отправится к мудрому Лафи… Как он почувствовал холод.

Ощутил всем телом, каждой клеточкой морозное покалывание. Оно пробилось из тела в самую душу, сжимая сердце. Но почему-то вовсе не застужало его, а, напротив, горячило. Оно билось все быстрее, разгоняя мороз по венам и согревая тело. Грея его не теплом солнца, а холодом ночи и снега. И тогда Артур почувствовал, что у него есть сотня рук или у сотни рук есть он…

Он почувствовал, что стоит ему вздохнуть и…

Артур открыл глаза и лишь пожелал, как рядом из снега выстрелила ледяная игла. Она прошила насквозь пантеру, подняв ее на копье.

– Что?..

Но у Джорджа не было времени среагировать. Артур вскочил на ноги и хлопнул в ладони. В тот же миг ледяные воины обратились в снег. Снег закружился по двору, вбирая в себя все новые и новые кристаллики, пока вокруг не начал бушевать буран.

– Это был я, – по-пиратски улыбнулся Артур, поняв, почему тогда на мосту и в небе за ним следовала метель. – Это была не Эйя, а я.

Юноша вытянул в сторону руку, и буран качнулся вправо. Артур растопырил пальцы, и буран разделился на несколько частей. Юноша пожелал, и снег уплотнился, обзаведясь чертами зверей и птиц.

– Фари! – зарычал Джордж и вскинул шпагу.

С ее кончика сорвалась молния, но она тут же потонула в черном пламени. Роджер, тяжело дыша, опустился на шляпу двуногого друга и фыркнул в сторону убийцы.

– А это действительно здорово!

Артур полной грудью вдохнул морозный воздух, заполняя им все тело и разум. Из бурана выскочила дюжина снежных волков. Они встали вокруг Артура и завыли. И от того воя стены домов покрывались инеем, и на окнах засияли морозные узоры.

Люди в квартирах почувствовали холод и начали жаться к батареям. Мехповозки не заводились – промерзли их двигатели. А знающие граждане оборачивались в поисках злой королевы, вот только вместо нее был Артур Лазарев.

Волки сорвались с места, сливаясь в один белоснежный поток. Он облепил Джорджа со всех сторон, за мгновение заковав в лед. Артура захватывало чувство всевластия. Он понимал, что стоит ему захотеть, и маг, доставивший столько проблем, навсегда обернется ледяной статуей. И это чуждое, настолько неродное чувство отрезвило юношу.

Буран больше не ярился, обернувшись простым снегопадом. Иней сошел со стен, а узоры истаяли. Оковы так и не добрались до головы Джорджа, застыв на уровне плеч.

– Ну же! – кричал он. – Давай! Убей меня! Убей, проклятый Фари!

– Лазарев, – привычно поправил юный маг. – Меня зовут Артур Лазарев.

На миг во дворе повисла тишина.

– Вот что я называю пафосом. – Костя толкнул Артура в плечо. – Прямо в последний момент сделал его. Красавчик! А это «меня зовут Артур Лазарев»… И почему я не догадался придумать себе такую фразочку?

– Костя Солери – не так брутально, – заметил Симон.

– Вот опять ты всю малину портишь, – скривился боксер.

– Мальчишки, – в который раз выдохнули леди, успевшие привести себя в порядок.

– А что нам с ним делать? – спросила Алиса, указывая шпагой на Джорджа.

– Предлагаю кастр…

– Джин! – хором крикнули ребята.

– Кастру, – закончила блондинка. – Позвонить мистеру Кастру, нашему школьному куратору… А вы о чем подумали?

Ребята переглянулись, и каждый отвел взгляд в сторону. Артур не знал, о чем подумали остальные, но то, что взбрело в голову ему, приличные люди вслух не говорят.

– Зовите кого хотите, – неожиданно засмеялся Джордж. – А фею все равно ждут озера!

– О чем ты говоришь? – спросил Артур.

– Суд, я говорю о суде! Князь эльфов попросил его перенести с завтрашнего утра на этот вечер! Так что они уже наверняка зачитывают ей приговор!

И убийца засмеялся пьяным, полным безумия смехом.

Коленки Артура задрожали. Неужели судьба не может оставить его в покое и будет насмехаться до самого конца? Неужели так надо раз за разом кидать его на землю, проверяя на твердость то ли его, то ли саму землю?

– И чего ты застыл? – спросила Джин. – Только что устроил тут локальный ледниковый период и будешь стоять на месте?

– Но что я могу?

– Мы видели, как ты спрыгнул с небоскреба, – пожала плечами блондинка, перчаткой заткнувшая рот Джорджу. Неплохой вышел кляп. – Представь, что у тебя под ногами есть доска.

Лазарев посмотрел на сапоги, а потом на дорогу, ведущую из дворов.

– Только давай быстрее, – недовольно вздохнул Симон. Ему никак не удавалось попасть шпагой в ножны. – Первый призыв родных сил дается легко, но потом приходится долго учиться.

– Ага, – кивнул Костя. – Так сказать, у тебя форсаж.

– Еще минут на пять, – закончила Алиса.

Артур плохо понимал, о чем они говорят, но идея Джин ему понравилась.

– Спасибо, – поблагодарил юноша, вызывая в груди приятное чувство мороза.

– Но-но, – возмутился Симон. – Неужели ты думаешь, мы это за спасибо все сделали?

– Да, спасибом сыт не будешь, – кивнула Алиса. – Придется тебе побыть нашим секретарем. В клубе как раз открылась вакансия.

– И почему мне кажется, что она открылась только что? – закатил глаза Лазарь.

Под подбадривающий смех он подпрыгнул и опустился на ледяную доску, сформировавшуюся из снега.

– И как этим управлять?! – заорал Артур, когда доска рванула вперед, прокладывая на метр впереди ледяную дорогу.

Юноша только и успел, что надвинуть на глаза летные очки. Он за мгновение миновал дворы, ловко проскользив по стенам дома, и вылетел на дорогу. Пищали клаксоны, визжали шины, а маг несся на айсборде, рассекая поток пополам. Сзади него оставалась ледяная дорожка, а сам он мчался вперед. От скорости захватывало дух, а свобода движений оказалась почти такая же, как на глайдере.

Всего за пару минут Артур добрался до здания парламента. Большого, из белого мрамора, с колоннами и красивым барельефом под крышей. Взлетев по широкой парадной лестнице, он пронесся мимо двух опешивших охранников. Те выхватили шпаги и попытались побежать следом, но споткнулись на льду и столкнулись лбами.

Ворвавшись в коридор, Лазарь несся по полу и стенам, облетая бредущих работников и чиновников. Пока наконец не нашел зал суда…

– …Эйя Фари, более известная как фея Полярной звезды, приговар…

– Стойте!

Двери зала распахнулись, и в него влетел мальчик на ледяной доске, растаявшей еще в полете.

Скорость оказалась настолько высока, что Артур пролетел через скамьи зрителей и, миновав приставов, приземлился прямо за кафедрой свидетеля. Справа за бортиком сидели двенадцать присяжных заседателей. Впереди – два стола. Справа Фари с пятью адвокатами, а слева эльфийский князь и какой-то напыщенный индюк. Настолько напыщенный и настолько индюк, что ему опасно было бы посещать Америку в День благодарения.

Впереди на возвышении находились три судьи. Фиктивные личности, потому как позади на скамьях сидел весь высший цвет аристократии. Лорды, герцоги, графы, виконты и прочие господа, состоящие в парламенте и правившие городом.

– Кто вы такой? – закричал судья. – И какое имеете право врываться сюда?!

– Я Артур Лазарев, – с гордостью ответил юноша. – По совместительству подопечный Эйи Фари. И я явился, чтобы дать показания.

– Задержать! – выкрикнул кто-то из высокородных.

В зал ворвалась когорта военных с полковником Гойе во главе. Артур сосредоточился и взмахнул рукой. Тут же на стенах и на потолке выросли ледяные копья, остриями указывающие на посетителей зала суда.

– Простите, – произнес Лазарь. – Я еще плохо контролирую себя и могу ненароком ошибиться.

По залу пошли шепотки, военные застыли, а Эйи сияла неподдельной счастливой улыбкой.

– Ваше высочество – не зная, как еще обратиться, повернулся к эльфу Артур. – Я выполнил нашу часть сделки.

– Сделки? – отозвался судья. – Какой еще сделки?

– Ваша честь! – Лазарев прокашлялся. – Его высочество старый, хитрый, подлый эльф знает, о чем я говорю. Несколько дней назад мы заключили с ним сделку, что если я принесу Душу Леса в парк, то князь не станет выдвигать против мисс Фари никаких обвинений. Не станет, потому что знает, что она невиновна! Я выполнил свою часть уговора, но князь решил убить двух зайцев сразу и передвинул расписание суда!

И вновь по залу покатились волны шепотков, но уже совсем другого характера. Аристократы переговаривались между собой, показывая на ледяные иглы и свидетельствующего юношу.

– Что за нелепица! – закудахтал индюк, потрясая сразу тремя подбородками. – Это все ложь и вранье!

– Смею заметить, – подала голос Эйя, и в зале сразу упала температура, – что за Столом Правды нельзя врать. У лжеца обычно отваливается язык, а как мы все видим, Артур не лишился столь важного органа.

Лазарь сглотнул и резко отдернул ладони с кафедры – кто же знал, что тут все так сурово.

– Это все фокусы семейки Фари, – замахал руками обвинитель. – И вообще, я протестую против допроса не заявленного ранее свидетеля.

– Спросите князя! – твердо произнес Артур. – Спросите его за этим вашим языкоотрубательным столом, и все узнаете сами! Он хотел избавиться от феи Полярной звезды, чтобы вскорости развязать войну с Атлантисом!

На этот раз волна превратилась в цунами. Кто-то кричал, другие стучали об пол, что неожиданно, резными посохами. И только несколько человек из аристократов сохраняли спокойствие. Среди них Артур узнал и герцогиню Лармонт. А также мужчину, очень похожего на черноволосую девушку, сопровождавшую барона Лармонта. Проще говоря, в зале сидел фактический король города. И именно он взял слово, вновь погружая зал в тишину.

– Эванор, это правда?

Главный судья, недовольный тем, что его зал превращают в цирк, сорвал с себя белоснежный парик с завитками и обиженно подпер щеку.

– Правда или нет, – произнес эльф, – но я не знаю, оживлено ли сердца леса или мальчик врет.

– Это вы врете! – крикнул Артур. – Вернее, жонглируете правдой. Вы не знаете, но видите это! Часть Лафи, то есть часть Души Леса есть во мне! И вы ее видите!

– Сей фарс зашел слишком далеко! – Индюк вытирался уже третьим платком. – Наглый землянин смеет утверждать, что древний дух, в чьей реальности я до сих пор сомневаюсь, одарил его частью своей силы.

– Мы можем это проверить, – спокойно произнес король. – Артур… так ведь тебя зовут?

Юноша кивнул. Ну хоть манерами властитель в отличие от дочери наделен.

– Так чем же тебя наделила Душа Леса?

– Лафи сделал так, что меня могут понимать духи.

– Вздор! – неожиданно рявкнул князь, окончательно утрачивая шарм мудрого старца. Теперь из его глаз разве что молнии не стреляли. Деревянные ногти обернулись когтями, а кора на голове словно потемнела. – Великий дух не стал бы делать такой дар человеку! Люди недостойны царства духов!

Теперь уже на эльфа закричали аристократы, обвиняя того в… Нет, подобные слова не для ушей приличных четырнадцатилетних джентльменов, так что Артур сделал вид, что не слышит их.

– Значит, все просто, – тихо произнес король, и все вновь замолчали. – Мы призовем духа. Возможно, мисс Фари могла бы призвать Ледяного Арбиса.

На это Эйя только покачала сковавшими руки наручниками.

– Ах да, вы ведь не в состоянии. – А нет, Лазарь ошибся – манерами здесь и не пахло. – Тогда позвольте мне.

Владыка ударил посохом об пол, и весь лед в помещении мигом растаял, а вода превратилась в пар. В середине зала взвился огненный смерч, из которого появился огненный волк размерами больше лошади. Он низко зарычал, и у многих вспотели лица. Одновременно от жара и от холода. Артур знал, кого призвал маг, – Ашнатама, одного из зверей царства ифритов. Страны огненных духов.

Ашнатам – дух настолько сильный и свирепый, что противопоказан к призыву даже мастерам духовной магии. Его почти невозможно контролировать, и он никогда не слушает команд.

– Артур! – крикнула Эйя, но волк уже прыгнул.

Он приземлился прямо перед юношей, и его когти плавили мрамор, превращая камень в кипящую лаву. Сотканный из огня зверь зарычал, и витражи лопнули, разноцветными лужами стекая по металлическими рамам.

– Здрасьте, – произнес Лазарь.

Волк перестал рычать, и в его черных глазах отразилось нечто, чего еще утром Артур бы не понял.

– Вам не надо меня есть, я не самый вкусный ужин.

Зверь склонил голову набок и топнул лапой.

– Нет, драться со мной вам тоже не понравится. Я не маг, я только учусь.

Волк помахал хвостом и издал звук, похожий на гавканье.

– Я бы с радостью побегал наперегонки, но мне нужно спасти мисс Фари.

Ашнатам завыл и боднул Артура в плечо. Зал ахнул: на юноше не было ни следа от яростного пламени.

– Хорошо. Когда я выучусь, обязательно вас призову, чтобы вы меня съели, а потом, чтобы мы подрались и устроили гонки.

Зверь удовлетворенно кивнул и исчез, растаяв точно так же, как это делал кролик-демон.

Лазарь плохо понимал, как его можно сперва есть, а потом уже делать остальное, но аудитории хватило и этого. Народ во все глаза смотрел на Артура, пока тот унимал разгоряченного Роджера. Тот явно был недоволен, что какая-то четверолапая шавка пытается съесть его двуногого должника. Великий дракон мог остаться без обещанного шоколадного торта!

– Либо перед нами юный гений, – констатировал король, – либо он врет. И почему-то я склонен верить второму. Ваша честь, могу я взять слово?

– Ой, да делайте что хотите!

Судья соскочил со стула и, оказавшись весьма низеньким человеком, исчез в потайной двери. Следом за ним засеменили и два других вершителя.

– Эванор, нам будет что обсудить на переговорах.

– Но как же суд? – пропищал индюк.

– Полковник?

Владыка повернулся к мистеру Гойе, и тот нехотя пробурчал:

– В связи с отсутствием состава преступления все обвинения снимаются.

И в ту же секунду с феи спали оковы. Артур плохо соображал в тот момент. Он просто перепрыгнул через кафедру и подбежал к Эйе. Та была все такой же надменной и холодной, только потеплели лазурные глаза.

– Тебе очень идет, – прошептала она, теребя в пальцах прядь волос подопечного.

Юноша не понял, о чем она, он просто не решался… И тогда фея обняла его сама. Это было похоже на объятия Лафи, но только иначе. Артур никогда не ощущал таких объятий, только видел – на детских площадках.

– Пойдем.

И они ушли.

Эпилог

– И тогда я вжих, а он раз, а я бац, и снова вжих! – Артур руками показывал, как он догонял полковника АНР. – А потом он шмяк, а я раз и прыгнул!

Лазарь вообще забыл большую часть слов и нес полную околесицу, пока они пешком шли от здания парламента до «Лайона». Просто гуляли по ночному Атлантису. Все проблемы и заботы, которые наверняка возникнут завтра, сейчас отошли на второй план.

– Значит, ты все-таки сдержал свое обещание, – безэмоционально произнесла Эйя.

Но Артуру и не нужны были улыбки или что-то в этом духе. Он и так знал, что злая королева ему рада.

– Конечно! Я же парень, а парни всегда выполняют обещания!

– А ты очень вырос, – тихонько произнесла фея.

– Да? Да вроде за пару дней не особо вырастешь.

– Я не про это. – Эйя похлопала по плечу. – А про это. – Она дотронулась до области сердца. – И, вижу, ты поверил в магию. Это очень хорошо.

– Ага! Смотри.

Юноша вытянул ладонь, на которой тут же сформировалась снежинка. Вот только пару часов назад он спокойно мог воплотить из воздуха айсборд, а сейчас чуть было не споткнулся от навалившейся тяжести.

– Что такое…

Остаток фразы заглушил необидный смех феи.

– Первый призыв всегда дается легко, – пояснила она. – Теперь тебе придется много учиться, чтобы так же легко владеть родными силами.

– Но мне говорили, что их легко использовать!

– Всем так говорят, – пожала плечами ледяная красавица и подмигнула. – Или ты забыл, что в Атлантисе никому нельзя верить?

– Как я устал от этого города!

И они засмеялись вместе. Легко и беззаботно.

– Я обязательно научусь, – пообещал Артур. – А потом одолею тебя и стану местным злым королем!

– Хо-хо-хо, – делано «страшно» засмеялась Эйя. – Какое серьезное обещание! А у тебя получится?..

– Не сомневайся, когда-нибудь у него получится.

Из темноты вынырнул силуэт, и Артур разве что не подпрыгнул от радости. Из окутанного паром проулка выскользнул невредимый Генри. Все такой же бородатый, в тех же лохмотьях и с рюкзаком за спиной.

– Генри! – Лазарь бросился было к товарищу, но был остановлен неожиданно сильной женской рукой. – Эйя, ты чего? Это же Генри, я тебе рассказывал!

– Это не Генри.

И все застыло. В прямом смысле слова – все застыло. Проспект превратился в ледяную пустыню, и люди в панике бросились врассыпную. Водители покидали мехповозки, а в кафе, ресторанах и бутиках срывались телефоны от звонков в ОМР. Вот только вокруг Генри не было ни следа льда.

– Ты же знаешь, на меня это не подействует. Хотя… я понял. Ты не хочешь, чтобы кто-то подошел ближе и пострадал. Благородно, но не волнуйся, я никому сегодня вредить не собираюсь. Кроме тебя конечно же.

Фари молчала. Выходя из суда, она даже не взяла у приставов свою рапиру и теперь была полностью безоружна.

– Генри, Эйя, что происходит?

– Генри? – хмыкнул бродяга. – Кто такой Генри? Разве я тебе не говорил никому не верить?

И если у Джорджа лицо хоть как-то менялось, то здесь просто исчезло одно и появилось другое. Всего на мгновение, потому как тут же оказалось закрыто респираторной маской, вынырнувшей из рюкзака. Помимо лица, менялась и фигура, становясь выше и уже, а обноски опадали, сменяясь черным плащом и красно-серебряным мундиром.

– Пилигрим, – прошипела Фари, и от этого шипения треснули фонари.

Артур не мог поверить своим глазам, но инстинктивно потянулся к эфесу Бель.

– Не стоит этого делать, – тихо произнес убийца Винсента.

Рука Лазаря замерла. Не покрылась льдом, не утратила способность чувствовать, а просто замерла. Как и в прошлый раз, ее схватило что-то невидимое. Так же неподвижно стояла и Эйя.

– Я бы сказал «прощайтесь», но вижу, что вы не способны двигаться. Что ж, надеюсь, данные мной пара часов общения пошли вам на пользу.

Сверкнула шпага, и позади феи распахнулась дверь. Самая обычная, какую можно встретить везде, в любой стране и в любом здании. Скрипнули несмазанные петли, и Эйю утянуло внутрь. Артур не мог ни крикнуть, ни побежать следом. Он стоял и смотрел, как медленно закрывается створка и блекнут в темноте холодные глаза. И снова, как и в прошлый раз, они не обвиняли – только извинялись.

Через секунду дверь исчезла.

– А я ведь тебя предупреждал. Ой, и не смотри на меня так, все ведь хорошо закончилось? Эйю ты спас, сам выжил и пробудил родные силы. Вон даже дар от духа получил. Живи и радуйся, так сказать. Вот только опекуншу свою не ищи, не надо этого. А то, глядишь, и по твою душу придет Пилигрим Тысяча Лиц. Ведь никогда не знаешь, кого видишь: булочника или собственную смерть в его обличии.

Вновь сверкнула шпага, и убийца шагнул в точно такую же дверь. Когда та исчезла, исчезли и оковы. Артур рухнул на лед. Он снова остался один…

В темном зале не было видно ничего, кроме старого трона, на котором кто-то сидел. Но и сидящего невозможно было увидеть, настолько здесь было темно. Не будет преувеличением сказать, что даже тени катакомб чувствовали бы себя здесь неуютно. Единственный источник подобия света – окно. Впрочем, и за ним, кроме черного неба и бесконечного дождя, ничего нельзя было разобрать.

– Пилигрим? – лениво протянул человек на троне.

– Да, мой король, – раздалось из тьмы.

– Ты выполнил задание?

– Да, мой король.

– И где теперь Эйя Фари?

– Не знаю, мой король, я открыл дверь в никуда. Она может быть в любом месте на Бесконечном острове. Но не беспокойтесь, в суде я наложил на нее проклятие. Стоило ей хоть раз призвать родные силы, как вся ее магия оказалась бы закована.

– Она их призвала?

– Да, мой король.

Время в этом зале тянулось необычно долго, так что секунда тишины показалась целым месяцем.

– А что с мальчишкой?

– Жив, мой король. Как вы и просили, я ему помогал.

– И что ты можешь о нем сказать?

– Глуп, самовлюблен, наивен, любит покрасоваться. При всем при этом ловок, изворотлив и сообразителен.

– Силен?

– Пробудил родные силы, но не показал особого таланта. Что же до уровня Аб – он чуть выше, чем у обычного человека.

И вновь облепливающая со всех сторон вязкая тишина.

– Тогда подождем, – произнес человек. – Будь рядом с ним, Пилигрим. Он не должен тебя видеть, но ты должен быть рядом. Докладывай мне и вмешивайся только в крайнем случае.

– Слушай и повинуюсь, мой король.

Человек остался один. В зале царила тишина. Только дождь негромко барабанил по стеклу. Но и это было слышно лишь потому, что позволил король. Даже звук подчинялся ему, а когда-нибудь будет подчиняться все вокруг…

Несколько дней спустя

Артур стоял на холме. Прямо перед ним блестел черный мрамор нескольких надгробий. Разные имена, разные лица, но всех их объединяло одно – Фари. На Гранд-Луис-грэйвъярд находился целый ряд, отведенный для семейства Фари. Здесь Артур нашел и бабушку Эллу, и своих родителей. Как выяснилось, лицом он все же больше походил именно на Эллу, а вот подбородок был отцовский.

В руке юноша сжимал найденный в разрушенном пентхаусе конверт с письмом. Видимо, Эйя давно его написала, но никак не могла решиться отдать. А внутри красивым почерком на простой бумаге была написана история мальчика по имени Артур Фари. Вернее, история о том, что случилось с его родителями и как он оказался на Земле.

Артур постоял еще немного и положил письмо рядом с цветами между надгробиями отца и матери. Артур Фари без вести пропал больше ста лет назад, да так и оказался затерян где-то в коридорах, связывающих два мира.

Теперь здесь стоял Артур Лазарев.

– Мне пора, – сказал юноша. – Но я еще приду. Мне много чего надо вам рассказать. Например, вчера меня торжественно приняли в клуб авантюристов, а завтра я начну ходить на подготовительные курсы. Все же летом поступать в школу… А еще я теперь покупаю брошюрки отдела путешественников… Обещаю, что отыщу Эйю. Я ведь парень, значит, сдержу свое слово!

Зима заканчивались. Кажется, пошел первый дождь. Иначе как объяснить мокрую дорожку на щеке Артура? Ведь он парень, а парни плюс ко всему еще и не плачут.

– До свидания, бабушка. До свидания, дедушка. Пока, мама. Пока, папа. Я приду на следующей неделе.

Артур убрал за ухо выбившуюся белую прядь волос и не заметил, как порыв ветра положил ему в карман белую визитную карточку. На ней красными буквами было написано «D.H.» и больше ничего…

Лазарь развернулся и пошел вниз. Туда, где лежал утопающий в холодных неоновых огнях город магов и колдунов – Атлантис. Где по дорогам неслись мехповозки, в воздухе парили глайдеры и лениво тянулись дирижабли. А к звездам тянулись небоскребы, закрывавшие собой небо настолько, что, чтобы его увидеть, приходилось задирать голову до хруста в шее.

Но ничего страшного, что Атлантис такой. Другим бы он Артуру и не понравился. Ведь только в таком месте возможны самые безумные приключения. А именно к ним навстречу и шел Артур Лазарев, отчаянный мальчик с Земли.

Content

Кирилл Клеванский
Атлантис. Фея Полярной Звезды

Пролог

Глава 1 Дверь в Атлантис

Глава 2 Побег

Глава 3 Расследование начинается!

Глава 4 Лес, башня и план

Глава 5 Внедрение «жучка»

Глава 6 Армия новой революции

Глава 7 Последнее приключение

Глава 8 Главное – верить

Эпилог