Максим Шаттам

ЧЕРНАЯ ВДОВА

Эта история основана на реальных событиях, но описанные в ней персонажи и ситуации являются вымышленными. Если реальность окажется похожей на вымысел, автор за это ответственности не несет.

Для тех, кто не читал два предыдущих романа: не бойтесь, вы без труда разберетесь в этой истории. Являясь последним актом человеческой драмы, она обладает самостоятельным сюжетом, так что просто доверьтесь ему. Моим верным читателям: я рад, что вы держите в руках эту книгу, и искренне надеюсь, что данный эпилог не обманет ни ваших ожиданий, ни… ваших страхов.

Желаю приятного чтения. Я буду с вами до последней страницы, до самого последнего слова.

Максим Шаттам,

Эджкомб, январь 2003 г.

ПРОЛОГ

Нет, весь великий океан Нептуна

Не смоет эту кровь с моей руки!

Скорей побагровеют волны моря,

Зардеет зелень их.

У. Шекспир, «Макбет»

(пер. С. Соловьева)

Портленд, июнь 2001

Сидни Фольстом, судебно-медицинский эксперт и директор портлендского морга, взяла в руки скальпель. Луч утреннего солнца, заглянув в окно, сверкнул на остром как бритва лезвии.

Привычным движением доктор Фольстом отрезала ветку у самого основания и посадила ее в землю. Отступив назад, она осмотрелась. Прилегающая к кабинету небольшая оранжерея была ее гаванью отдыха, растительным спокойствием в царстве мертвых.

— Расти, дорогая, порадуй меня, — пробормотала она, по-матерински ласково поправив черенок.

Растения всех форм и расцветок завладели пространством светлого помещения настолько, что, казалось, сам воздух стал плотнее. Сидни вытерла лоб. Июнь только начался, а на улице уже нестерпимо жарко.

Она ненавидела летний зной.

Теперь тела будут привозить распухшими, сильно разложившимися. Брюшное «зеленое пятно», обычно ограниченное областью правой подвздошной ямки, распространится по всему животу. Липкие организмы будут кишмя кишеть личинками мясной мухи. Нет, лето ей определенно не по душе.

Поморщившись, Сидни натянула зеленый халат и вышла через неприметную дверь в глубине комнаты. Ее ждала работа.

В подвале института судебно-медицинской экспертизы доктор Фольстом мыла руки, пытаясь сосредоточиться. В зеркале отражалась высокая элегантная женщина, в которой остальные видели лишь строгую и высокомерную начальницу с пронизывающим взглядом. В светло-золотистых волосах виднелись седые пряди, которые она с каждым днем ненавидела все больше. Они напоминали не только о том, что ей давно перевалило за сорок, но и о том, что она совершенно одна.

Она решительно вздохнула и, постучав, открыла дверь. Ее лицо мгновенно приняло вежливое выражение.

За дверью ждал молодой человек с аккуратно зачесанными волосами, укрощенными несколькими тоннами лака. Одетый в безумно элегантный бежевый костюм, он перемещался с предельной точностью, будто просчитывая каждое движение. Все в нем выдавало полицейского.

— Мистер Котленд?! — удивленно воскликнула она. — Стало быть, окружной прокурор прислал своего заместителя. Полиция нашего города не соизволит присутствовать на вскрытии?

Бентли Котленд озадаченно вскинул брови и улыбнулся.

— Инспектор Ллойд Митс сейчас изучает место, где был найден труп. Если нам потребуются какие-нибудь сведения, мы сможем связаться с ним в любой момент, — сказал он, доставая мобильный телефон.

Он хочет увильнуть от вскрытия! — подумала Сидни.

В помещении витал лекарственный запах смерти, воздух был пропитан неприятной терпкой смесью безжизненной плоти и антисептиков.

В центре зала над трупом висела мощная хирургическая лампа.

— Ну, так кому же в столь срочном порядке понадобилось вскрытие? — спросила Сидни.

Котленд подошел к трупу. Уже более полутора лет он работал в офисе окружного прокурора и повидал довольно, чтобы не встревожиться, взглянув на розоватое лицо умершего. Он знал, что легендарная бледность покойников не является аксиомой и часто кожа сохраняет свой цвет несколько часов, лишь потом приобретая восковой оттенок.

— Это Иеремия Фишер. Домработница обнаружила его пять часов назад, в постели.

— Инспектор Митс позвонил мне сегодня утром и попросил произвести вскрытие сразу. К чему такая спешка?

Котленд поднял палец, показывая, что как раз собирался об этом заговорить:

— Фишер женат, но мы не нашли никаких следов его супруги. Ни у них дома, ни у него на работе. Мы связались с родственниками, но тщетно. Домработница сказала, что вчера разговаривала с хозяином по телефону и ничего необычного не заметила. Работавший на месте судмедэксперт увидел на его правой ладони след от укуса. Мы хотим установить причину смерти, прежде чем приступим к поискам жены.

— Хорошо. Я проведу вскрытие, чтобы убедиться, что повреждений нет. Но если причина смерти в отравлении, на что очень похоже, то результаты анализов будут готовы только после обеда.

Котленд пожал плечами:

— Чем раньше, тем лучше. Готов поклясться, что мадам Фишер сейчас уже мало что поможет.

Сидни Фольстом натянула перчатки и приступила к предварительному обслёдованию тела: взвешиванию и изучению трупа под микроскопом в поисках незаметных на первый взгляд синяков или ссадин. Она сняла пластиковые пакеты, в которые были завернуты руки и ноги покойного, и внимательно изучила кожу. Она тщательно выскребла грязь из-под ногтей мужчины, надеясь обнаружить в ней фрагменты кожи или запекшейся крови, но безуспешно.

— Следов борьбы нет, — пробормотала она.

Обнаженный Иеремия Фишер лежал на холодном стальном столе. Его рот был слегка приоткрыт. Судмедэксперт внимательно изучила глазные яблоки покойника, надеясь обнаружить в них точечные кровоизлияния, свидетельствующие об удушении.

С точностью и быстротой, свойственными человеку, выполняющему свою работу каждый день, доктор Фольстом вонзила лезвие скальпеля в левую руку Фишера и провела четкую линию по жировому слою мышцы так, что на поверхности не появилось ни одной капли крови.

— Внутренних кровоизлияний тоже нет, — заметила она, раздвигая края плоти.

Обойдя вокруг стола, она сделала такой же надрез на правой руке Фишера. Бентли Котленд следил за ее действиями с нескрываемым отвращением.

Когда лезвие рассекло кожу, рука покойника вдруг задрожала. Пальцы разжались и сжались снова. У Котленда появилось неприятное ощущение, будто Иеремия сжимает кулак, чтобы стерпеть боль.

— Это нормально?

— Что именно? — спросила Сидни Фольстом, поднимая глаза на заместителя окружного прокурора.

— Ну, то, что у него рука шевелится.

Она отступила назад, но не заметила ничего странного.

— Он пошевелил пальцами, — едва слышно промолвил Котленд.

— Вы уверены?

— Конечно! Я жутко испугался!

— Должно быть, я задела его руку и не заметила.

— Было похоже на то, что он сам пошевелился. Может, это посмертный рефлекс?

Доктор Фольстом посмотрела молодому человеку прямо в глаза.

— Маловероятно. Тело уже начало коченеть. Этот человек умер семь или восемь часов назад.

Котленд открыл рот, но возражать не решился. Он сел на стул и достал из кармана жвачку. Но едва положил ее в рот, как сразу выплюнул в упаковку и глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь успокоиться.

Сидни приступила к глубокому вскрытию от подбородка до лобка. Отогнув сбоку грудинно-ключично-сосцевидную мышцу, она кончиком пальца пощупала внутреннюю часть шеи. Следов внутреннего кровоизлияния там тоже не было. Обнажив грудину и брюшную полость, она отложила скальпель и взяла новый.

Так она дошла до мочевого пузыря. Затем, воспользовавшись методом Вирхова, Сидни на месте изучила органы и их анатомические связи.

Лезвие, сверкавшее в ярком свете, внезапно остановилось.

Заметив это, Котленд поднял голову.

— Что? Что там такое? — взволнованно спросил он.

Его тревога усилилась, когда он увидел на лице судмедэксперта тень сомнения.

— Это… странно. Кожа только что отреагировала.

Бледный как смерть Котленд с трудом поднялся на ноги.

— Странно, — повторила Сидни Фольстом. — Никогда прежде такого не видела. На бедрах появилась гусиная кожа.

— Гусиная кожа? Та, что появляется, когда нам холодно?

— Нет, это невозможно, но…

Доктор Фольстом положила скальпель на тележку и склонилась над телом. Ее лицо стало белым как снег.

Вдруг плечо покойника задрожало.

От этого движения из его внутренностей выпали несколько зажимов.

После этого Иеремия Фишер застыл.

Дрожа всем телом, Котленд зажал рот рукой.

— Санта Мария Матерь Божья, он что, жив?

— Не говорите глупостей.

— А это вы как объясните? — воскликнул Котленд. — Он шевелился, и у него гусиная кожа, черт возьми!

Изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, Сидни Фольстом взяла в руки маленькую лампу.

— Заместитель Котленд, вам следует знать: сюда попадают только те «пациенты», у которых отсутствует дыхание, не прослушивается пульс, а зрачки не реагируют на свет. Всего полчаса назад я убедилась в этом сама. Поверьте, ошибка исключена.

Подняв веко покойного, она поднесла к его глазу лампу.

— Смот…

Слова замерли на ее губах.

Ее колени задрожали, перчатки стали влажными от пота.

Ее окутал чудовищный мрак, и больше она ничего не видела.

Наука исчезла где-то далеко, а вместе с ней и все непоколебимые истины этого мира. Все это всосал в себя зрачок.

Иеремия Фишер задрожал всем телом.

Сидни окаменела. Она была не в силах пошевелиться, она не хотела шевелиться. Ее сковал страх.

Она знала, что сойдет с ума, если посмотрит вниз.

Окончательно и бесповоротно.

ГОД СПУСТЯ

1

Гора Худ находится в пятидесяти километрах к востоку от Портленда, штат Орегон. Она напоминает колосса с содранной кожей, скрюченного и обезглавленного временем. Ее окружают другие горы и холмы, похожие на ласковые волны и следующие за ней на многие десятки километров. Густой лес, покрывающий весь пейзаж и пронизанный клочками тумана, заканчивается где-то далеко на горизонте. Это дикая территория Национального лесного заповедника «Гора Худ», огромного растительного мира, полного опасных бездн и бурных водоворотов.

Крошечный автомобиль, поблескивающий в лучах июньского солнца, был похож на жемчужину, затерявшуюся в самом сердце этого изумрудного ложа.

В кабине джипа раздался треск рации.

— Адриен?.. Адриен?.. Это Джим.

Адриен Арк положил кирку на кожаное кресло автомобиля и взял в руки микрофон.

— Это Адриен. В чем дело?

— Нам позвонили из Агентства по охране окружающей среды. У них по-прежнему нет новостей от их сотрудника по имени Флетчер Салиндро. Не мог бы ты пойти проверить? Он вышел сегодня утром в направлении большой поляны за Игл-Крик. Поляна Игл-Крик Семь.

Адриен поставил ногу на борт джипа и облокотился о крышу.

— Хорошо, я проверю. А что там делал этот Флетчер? — спросил он.

— Ничего особенного. Он ушел в сторону поляны, после чего не отправил ни одного сообщения по рации и не отвечал на вызовы коллег из Портленда. Они хотят, чтобы мы убедились, что с ним все в порядке. Сделай, что сможешь. Спасибо.

Адриен снял шляпу и бросил ее на заднее сиденье вместе с собранными образцами мха и веток.

Мотор взревел, подняв в воздух стаю птиц, и джип помчался по обрамленной кустарником дороге.

Адриен работал здесь уже три года и знал все местные тропы как свои пять пальцев. Это была его стихия — дикий парк площадью почти девяносто на шестьдесят километров, западная часть которого находилась в его ведении. Его работа заключалась в том, чтобы наблюдать за флорой и фауной, за жизнью леса, предупреждать пожары и — крайне редко — проводить спасательные операции. Туристы-новички почти никогда не сходили с помеченных троп или же удалялись от них не настолько далеко, чтобы заблудиться. Лес был слишком велик, чтобы пробудить жажду исследований в том, кто был к этому не готов. Все знали, что потеряться здесь означает погибнуть.

Адриен двигался на север по крутому склону. Проехав десять километров вдоль бурной реки, он миновал заброшенную хижину на Игл-Крик — груду досок, бывшее пристанище охотников — и остановился на поляне.

Он с наслаждением укрылся в тени пихт и, обойдя вокруг поляны, заметил за кустом папоротника красный пикап. Ключи торчали в замке зажигания, стекла были опущены, на переднем сиденье лежала раскрытая карта. Скорее всего, этот тип где-то поблизости. Адриен наклонился, чтобы осмотреть поляну из-под навеса листвы.

Она была очень большой и слегка поднималась вверх в форме полумесяца. Из высокой травы то тут, то там выступали одинокие деревья, груды упавших стволов или развороченные пни, напоминавшие волшебные замки.

Выйдя из спасительной тени листвы, Адриен почувствовал, как на него свинцовой тяжестью навалилась жара. Откуда-то, будто в знак приветствия, донесся одинокий крик сокола.

Лесник достал из кармана очки, чтобы хоть как-то защитить глаза от палящего солнца.

Этот Флетчер, должно быть, где-то рядом. Может, поднялся по поляне вверх или вздремнул где-нибудь в тени…

Сложив ладони, он крикнул:

— Эй! Флетчер! Флетчер Салиндро!

В ответ пронзительно крикнул сокол.

Три месяца назад сюда еще заходили случайные туристы, чтобы устроить пикник или просто полюбоваться красотой пейзажа. А потом произошла серия несчастных случаев. Четверо раненых, одна женщина очень тяжело. Всего за три месяца, одним и тем же способом…

Сокол снова издал печальный крик.

Да что с ним такое?

Заслонив глаза от солнца, Адриен внимательно посмотрел на птицу.

Она кружила низко над землей. Адриен заметил, что диаметр спирали не изменился с тех пор, как он взглянул на птицу первый раз. Обычно этот хищник описывает круги над добычей, постоянно сокращая их, пока наконец не бросится на жертву. Однако сейчас он, казалось, не был готов пикировать, будто заметил добычу, но не решался на нее напасть.

Что с тобой, дружище? Что тебя тревожит?

Озадаченный, Адриен направился к тому месту, над которым кружил сокол. Оно находилось всего в десяти метрах от него.

Трава там оказалась такой высокой, что доставала почти до пояса. Воздух был тяжелым от зноя.

Ноздри лесника уловили запах.

Едкий, кислый. Запах подгнившей плоти.

Адриен увидел черный кожаный сапог, согнутую ногу и тело мужчины, лежащего под солнцем.

Он поднял глаза и посмотрел на лицо того, кто должен был быть Флетчером Салиндро.

Несмотря на невыносимый июньский зной, у Адриена застучали зубы.

2

Вечернее солнце садилось, рисуя на деревьях оранжевые узоры. На склоне холма стоял дом-шале с длинной террасой из белого кедра. Издалека он напоминал маленькую бригантину, затерянную в зеленом океане. Длинная терраса из белого кедра делала шале похожим на пиратское судно, центральная свая которого поднималась из земли и на высоте шести метров пронзала плоскую крышу, как обнаженная мачта. Одна из дверей застекленной террасы была открыта.

Когда в дом проникли последние пурпурные лепестки света, из него донеслись звуки музыки.

Это были меланхоличные звуки фортепиано, гармоничные, порой неуверенные. Судя по всему, музыкант, игравший сонату, не был мастером своего дела: в музыке для него гораздо важнее были эмоции, а не техника. Произведение отдаленно напоминало «Лунную сонату» Бетховена.

За лакированным роялем «Бёзендорфер» сидел мужчина. Его длинные пальцы ритмично опускались на клавиши.

Джошуа Бролен резко остановился, опустил крышку и тихо пересек гостиную, ступая босыми ногами по мягкому ковру. Он был раздосадован тем, что уровень мастерства не позволяет ему выразить себя в полной мере. Плеснув в стакан ликера, он вышел на террасу. Кедр, гладкий и горячий, еще хранил нежный поцелуй прекрасного полудня.

Из земли медленно вырастали тени, поднимаясь по деревьям вокруг шале. Солнце на горизонте сжалось до крошечной цветной точки.

— Ну вот, — пробормотал Бролен. — Снова ночь.

Его черные волосы колыхались на ветру, и на мгновение длинные волнистые пряди закрыли глаза. Определить его возраст было непросто. Судя по лицу, ему не исполнилось и тридцати (что было недалеко от истины), но глаза принадлежали человеку, который прожил как минимум на двадцать лет больше.

Шелковая рубаха билась на ветру, как парус.

Там, в сумерках, скрывалось его прошлое. Портленд, в котором он работал инспектором полиции, тихий городок на западе с рекой Уилламетт и ее странными туманами, из которых три года назад вышло чудовище.[1] Он глотнул ликера и посмотрел на окружающий лес, затерянный уголок, который выбрал сам. Здесь он был наедине со своим одиночеством, вдали от суетливой цивилизации, смеси форматированного счастья и виртуальной близости. Чтобы чувствовать себя хорошо, ему не нужна была иллюзия других жизней. Для этого ему вполне хватало пения птиц и шелеста листвы.

Прибежавший Сапфир вывел его из задумчивости. Пес, помесь немецкой овчарки и лабрадора, уселся у ног хозяина и приветливо посмотрел на него. Брошенного щенка Бролен нашел на старом складе в Нью-Йорке пять месяцев назад.

Бролен осушил стакан и пошел в дом. Сапфир последовал за ним.

Несколько месяцев назад Бролен стал замечать, что ночь способна подчеркивать недостатки, превращая дневные тревоги и разочарования в страхи и боль. Он догадывался об этом давно, но некоторое время назад начал этого бояться. Он спал все меньше, а украденное у сна время целиком отдавал работе. За удивительно короткий срок он заработал в кругу частных детективов отличную репутацию. Он специализировался на исчезновении людей и считался в этой области одним из лучших специалистов.

Он вошел в отделанный деревом кабинет, по всей длине которого проходили несущие балки. К одной из них была прикреплена паутинка Ловец снов, такие же паутинки висели и в остальных комнатах дома. По словам самого Бролена, это не было связано с суеверием, а носило скорее символический характер.

В дом со всех сторон стала проникать принесенная луной свежесть.

Бролен взял с письменного стола досье. Это было его последнее дело: похищение семнадцатилетней девушки, которая на самом деле сбежала со своим парнем. Вовсе не та история, ради которой он поклялся работать не покладая рук. Он бросил досье на пол — дело было раскрыто.

Ища взглядом что-нибудь интересное, он заметил, что в кабинете очень темно, и зажег настольную лампу.

Ноутбук, факс, заставленные папками полки — в этой комнате не было никаких сокровищ и уж тем более тайников. Бролен застыл в нерешительности: уже несколько недель во время таких ночных блужданий он сгорал от желания подойти к телефону и набрать заветный номер.

Может быть, это желание возникло из-за того, что он мало говорил и редко виделся с людьми. Ведь он общался лишь с несколькими полицейскими (Ллойдом Митсом, Ларри Салиндро и другими), но все они напоминали ему о прошлом, о котором хотелось забыть.

Вот почему ему так сильно не хватало ее.

Не физически, не духовно. Просто она была очень на него похожа.

Аннабель. Его подруга.

Они встретились в Нью-Йорке в январе прошлого года в ходе особого расследования и, как говорится, нашли друг друга. Они умели молчать об одном и том же, не испытывая смущения в присутствии другого, и понимали друг друга без слов.

Они не виделись почти пять месяцев.

Вначале он не испытывал ничего кроме ностальгии, а сейчас в нем пробудилось желание.

Минуту спустя он держал в руке телефон и набирал номер. Он делал это уже сотни раз, но всегда вешал трубку. Теперь он подождал и услышал гудок.

На звонок ответили после третьего сигнала, когда он уже собирался снова струсить и положить трубку. Услышав голос Аннабель, Бролен вспомнил ее длинные волосы и приятный аромат духов, который ему удавалось уловить во время их редких встреч.

— Аннабель О’Доннел слушает.

Бролен едва заметно улыбнулся.

— Алло! — повторила она.

— Добрый вечер, — сказал он.

После короткого молчания Аннабель спросила:

— Джошуа?

— Я не помешал?

— Вот так сюрприз! Я… Прошло столько времени.

— Вот об этом-то я и подумал. Как ты?

В трубке послышался треск. Бролен решил, что Аннабель перешла с другое место, чтобы расположиться удобнее. Ее голос зазвучал более расслабленно:

— Хорошо. Бруклин есть Бруклин. Жизнь идет своим чередом.

Они помолчали.

— Ты… — начали они одновременно и весело рассмеялись, что немного разрядило атмосферу.

— Ты в Портленде? — спросила она.

— Да. Я дома, за городом. Аннабель, уже несколько дней как я думаю приехать в Нью-Йорк. Может, проведем немного времени вместе?

— Конечно, — поспешно ответила она.

Необычность их отношений нравилась им обоим. Они никогда не были любовниками. Они — как два одиноких человека, два голоса, затерянных в пространстве, которые нашли друг друга. Бролен старался не думать, какие чувства к ней испытывает. Она не была для него ни младшей сестрой, ни любовницей. Она была просто она.

— Я сейчас свободен и мог бы прилететь завтра или послезавтра.

— Отлично, я могу взять отпуск, — обрадовалась она. — Помнишь Кони-Айленд, как мы гуляли ночью по пляжу? Сейчас отличная погода и можно туда вернуться. Запастись пивом, как в прошлый раз…

— Я с удовольствием.

Они снова замолчали.

— Джош… Я очень рада тебя слышать. Мне много раз хотелось тебе позвонить.

В слабом свете настольной лампы Бролен покачал головой. Он тоже много раз хотел ей позвонить и знал, почему она этого не делала. Они понимали, что не смогут поддерживать отношения, общаясь по телефону или отправляя друг другу письма. Все, что их связывало, — это родство душ и воспоминание о минутах, проведенных вместе. На мгновение он представил, как она лежит на диване, задумчиво глядя из окна на небоскребы Манхэттена, в четырех тысячах пятистах километрах от него.

— Я позвоню тебе завтра из аэропорта, — сказал он и положил трубку.

Разговор длился не более двух минут. Он вовсе не планировал лететь в Нью-Йорк. Идея родилась внезапно, будто подсказанная внутренним голосом.

Удивленный тем, как все вышло, Бролен покачал головой, встал, снял рубаху и вошел в спальню. Он зажег свечу и, не снимая джинсов, лег на кровать и стал смотреть на огонь.

На этот раз ночь не будет слишком длинной.

Едва погрузившись в сон, Бролен проснулся от звука мотора. Перед домом стоял автомобиль. Когда в дверь постучали, частный детектив уже надевал чистую рубаху.

На дворе стояла глубокая ночь.

За дверью ждал Ларри Салиндро, мертвенно-бледный, с красными от слез глазами.

Вместо обычной полицейской формы на нем были шорты и кеды. Они знали друг друга семь лет, но Бролен никогда не видел коллегу в такой одежде.

— Джош… Мой брат… Флетчер… Он умер.

Бролен посмотрел ему прямо в глаза и посторонился, приглашая войти.

Ларри Салиндро сидел, сжав голову руками. Перед ним на столе дымилась чашка чая. На вид ему было около пятидесяти лет. Волосы с проседью, круглый живот. Это был давний коллега и друг Бролена.

— Его нашли вчера после обеда. У него такое лицо, будто он умер от страха.

Он произнес это сквозь пальцы, как скороговорку, которую повторял в сотый раз. Бролен смотрел на него, сидя в кресле напротив. Пухлые руки друга дрожали в полумраке гостиной. У Салиндро не было ни жены, ни детей. Он жил один, и Бролен знал, что вся его семья — это брат.

— Несчастный случай? — спросил Бролен.

Салиндро тяжело вздохнул.

— Неизвестно. Нужно провести вскрытие. — Он поднял глаза на Бролена. — Джош, я видел его, он будто… испугался до смерти. Он выглядит так, будто умер от ужаса!

Его глаза наполнились слезами, и он с силой сжал зубы.

— Даже врач был потрясен, — продолжал он. — Вскрытие проведут сегодня. — Салиндро неловко взял в руки чашку с чаем. — Я… Не думаю, что смогу там присутствовать.

Бролен сел на край кресла и наклонился к другу.

Они провели бок о бок сотни часов, как подростки, наивно надеясь изменить мир к лучшему. Опытный Салиндро присматривал за Броленом, когда тот только появился у них, играя роль сначала отца, потом друга. Супругой Ларри была Мать-справедливость, и по воскресеньям он часто приглашал Джошуа на свои холостяцкие барбекю, которые проходили на траве под звездами. Они пили пиво и рассуждали о человеческой глупости.

Бролену было больно смотреть на убитого горем друга. Он мгновенно забыл о том, что собирался лететь в Нью-Йорк.

— Ты останешься у меня, — сказал он. — Только ты и я в этом забытом Богом месте.

Салиндро стал было возражать, но, перехватив взгляд Бролена, замолчал. В глазах частного детектива сквозила та же уверенность, что и в голосе.

— Ты останешься здесь на столько, на сколько захочешь. Мы будем гулять, есть на террасе мороженое и болтать о том о сем. — Помолчав, Бролен самым невозмутимым тоном добавил: — Я пойду на вскрытие твоего брата и прослежу за всем.

Салиндро вяло покачал головой и почувствовал, как на его руку легла ладонь Бролена.

Над их головами плавно вращался Ловец снов.

3

Мощный двигатель автомобиля «Форд Мустанг» невозмутимо ревел, ожидая, когда ему позволят как следует разогнаться. Бролен и Салиндро ехали по федеральной восемьдесят четвертой автотрассе вдоль реки Колумбия, вид на которую им время от времени открывался.

До восточных кварталов Портленда они добрались меньше чем за полчаса.

Салиндро молчал, пока они не въехали в город. Тогда он зашевелился и мельком взглянул на своего друга, сидящего за рулем.

— Жизнь — редкостная дрянь, правда? — Он сказал это спокойно, как будто данная истина не подвергалась сомнению. — Черт возьми, Джош, я ума не приложу, как сказать об этом Долли и детишкам. Они не поймут, в их-то возрасте… — Салиндро тяжело вздохнул и взглянул на Бролена. — Прости. Я не должен был этого говорить.

Он вспомнил, как три года назад Бролен вышел из здания полиции и поехал к родителям любимой женщины, чтобы сообщить им о том, что она погибла во время расследования, которым занимался он.

— Видишь ли, — снова заговорил Салиндро, — если бы в мире не было такой гадости, как боль и смерть, я бы хотел иметь детей. В другой жизни.

— Еще не поздно.

Это были первые слова, которые Бролен произнес с тех пор, как они сели в автомобиль, и они ошеломили его бывшего коллегу.

— Черт возьми, что за глупости! Мне уже пятьдесят стукнуло!

— Как зовут детей твоего брата?

— Кристофер и Марта.

— Ты очень нужен им, Ларри.

Салиндро раскрыл рот, но не произнес ни звука. Иногда он ненавидел манеру Бролена затыкать собеседнику рот.

Джошуа достал из кармана сигарету. Его взгляд был устремлен вдаль, на дорогу.

— А ты? — спросил Салиндро. — Когда бросишь курить? Не лишай себя будущего, мне еще хочется подержать на коленях Джошуа-младшего!

— Тогда, когда ты забудешь про пончики, — ответил Бролен, взглянув на выступающий животик своего друга.

Они рассмеялись, и Салиндро на мгновение забыл о боли, крепким обручем сдавившей его сердце.

В зале судебно-медицинского института Салиндро встретил Долли, жену своего брата, и молча обнял ее. Бролен воспользовался этим, чтобы ненадолго отойти и позвонить Аннабель. Когда на другом конце провода включился автоответчик, Джошуа вздохнул с облегчением. Сославшись на непредвиденные обстоятельства, он отменил свой визит и невнятно пробормотал извинения.

Через несколько минут он уже был в подвале. В центре выложенного плиткой зала стоял стальной стол, освещаемый мощными лампами. Вскрытие должен был проводить врач, с которым Бролен не был знаком. Рядом с ним стоял невысокий мужчина азиатского происхождения с тонкими усиками и почти лысый. Он представился как Трэн Сийог, сотрудник Агентства по охране окружающей среды, в котором работал Флетчер Салиндро.

— Из Агентства? — удивился Бролен. — Не знал, что у них принято присылать на вскрытие своих сотрудников.

Трэн Сийог дружелюбно улыбнулся, но с места не сдвинулся.

В этот момент в зал, натягивая перчатки, вошел судмедэксперт. Его звали Карстиан, если Бролен правильно понял то, что ему сказали на первом этаже.

— Вы, должно быть, Джошуа Бролен, — сказал эксперт. — Доктор Фольстом предупредила меня о вашем приходе.

Карстиан пожал плечами, показывая, что ему это совершенно безразлично. Сидни Фольстом была директором морга и знала Бролена много лет. Бролен подозревал, что, несмотря на ее холодное, а порой и высокомерное поведение, она относится к нему с искренней симпатией. Как он и ожидал, она не стала возражать, когда он выразил намерение присутствовать на вскрытии. Они уже много раз оказывали друг другу такого рода услуги.

Карстиан указал пальцем на азиата:

— Мистер Сийог, не так ли?

Азат кивнул.

— Отлично! Все в сборе, можем начинать.

Бролен подошел к нему.

— У меня не было возможности спросить самому, — сказал он, — но я очень удивлен тем, что вскрытие проводит не доктор Фольстом.

Карстиан покачал головой, раскладывая на столе операционные приборы:

— Она этим больше не занимается.

Его ответ удивил Бролена. Сидни знала Ларри и, учитывая сложившиеся обстоятельства, должна была заняться этим делом лично.

— Я не знал. Она что, теперь только бумажки перебирает?

— Возможно, — отрезал Карстиан. — Итак, начнем.

Он подал ассистенту знак внести тело.

Когда в зале показалась тележка, Трэн Сийог отступил назад. Теперь под яркими лучами прожекторов лежал белый мешок.

Карстиан посмотрел на представителя Агентства по охране окружающей среды.

— С вами все в порядке, мистер Сийог?

— Да, разумеется, — ответил тот слишком поспешно. — Просто… Все выглядит несколько грубо, я не ожидал.

Судмедэксперт поднял бровь и, тихо вздохнув, повернулся к трупу.

— Я думал, что мертвецов кладут в черные пакеты, чтобы крови не было видно, — заметил Сийог.

Карстиан покачал головой:

— Так было раньше. Теперь трупы кладут в белые мешки, чтобы исключить вероятность того, что в мешке останется какая-нибудь важная деталь. Так мы можем увидеть мельчайший волосок или фрагмент кожи.

Трэн Сийог согласился с таким видом, будто это были самые важные сведения, полученные им за всю жизнь. Едва судмедэксперт собрался открыть мешок, как Сийог воскликнул:

— Я буду в соседней комнате. Тут ужасно холодно! Это нормально?

Бролен усмехнулся, а Карстиан устало ответил:

— Вы находитесь в зале, который обычно служит для хранения трупов. Температура здесь составляет четыре градуса по Цельсию, что мешает бактериям развиваться в теле и без заморозки. А теперь я буду вам очень признателен, если вы наконец позволите мне приступить к работе.

Осознав, что его страх заметили все, Сийог помрачнел и, отойдя в сторону, прислонился спиной к стене.

Проворным движением Карстиан раскрыл мешок.

Над его кромкой показались судорожно сжатые пальцы, будто смерть отчаянно старалась за что-нибудь ухватиться. Когда врач отогнул обе стороны мешка, чтобы освободить тело целиком, Сийог зажал рот рукой. Бролен, хотя и привык к виду мертвого тела, был поражен открывшимся зрелищем.

На лице трупа застыла маска страха. Вопль ужаса.

Мощные лучи прожекторов сверкали на его зубах. Рот был широко раскрыт и растянут так, что губы превратились в тонкие белые полосы. Бролен решил, что странное положение руки, застывшей вдоль тела, но не касавшейся его, можно объяснить трупным окоченением. Последний раз с Флетчером Салиндро связывались по радио накануне в половине одиннадцатого утра, а труп обнаружили около пяти часов вечера. В худшем случае к тому моменту он был мертв пять или шесть часов, а этого мало для того, чтобы появилось трупное окоченение, хотя из-за жары процесс мог ускориться. После обнаружения тело хранили в прохладном месте, что должно было остановить или по крайней мере значительно замедлить переход из кислого состояния к щелочному. Бролен знал, что бывают и исключения, однако положение руки было удивительным и могло указывать на то, что смерть наступила не без осложнений.

Остановись, ты же знаешь, что на трупное окоченение полагаться не стоит.

Однако остановиться было нелегко: пятнадцатилетний опыт давал о себе знать.

Только тогда Бролен осознал, что перед ним не кто-нибудь, а Флетчер Салиндро, человек, с которым он был знаком, весельчак, любитель пошлых анекдотов. Брат его друга. Он немедленно стер из памяти все воспоминания. Сейчас для них не самый подходящий момент.

Доктор Карстиан приступил к осмотру тела.

На Флетчере были кожаные сапоги, холщовые брюки и майка без рукавов, часы и обручальное кольцо. После предварительного осмотра ассистент и судмедэксперт приподняли тело и перенесли на стальной стол. Они в последний раз тщательно изучили мешок, и ассистент унес его прочь.

— Кроме позы ничего необычного в теле нет.

Карстиан говорил громко — его слова записывались в протокол.

Подойдя ближе к столу, Бролен заметил на роговице слизистую пленку. Он знал, что подобное помутнение очень редко появляется спустя пять или шесть часов после смерти.

Учитывая то, что Флетчер находился на открытом воздухе, на жаре, обезвоживание могло наступить раньше. Интересно, его глаза были открыты?

Бролен покачал головой. Это не его работа. Он здесь для того, чтобы следить за происходящим и потом рассказать обо всем Ларри.

Повернувшись к Трэну Сийогу, он спросил:

— Вы знаете, где нашли тело?

Тот кивнул, обрадованный возможностью прервать гнетущую тишину.

— На опушке поляны в лесу на горе Худ.

Этот лес занимал площадь почти в шесть тысяч квадратных километров.

— Где именно?

— Поляна находится вдалеке от дорог, в диком месте. Лесники называют этот район Игл-Крик Семь.

— Что там делал Флетчер Салиндро?

На этот раз Трэн Сийог взглянул на Бролена с подозрением.

— Вы из полиции, верно?

— Не совсем. Я частный детектив, работаю по распоряжению семьи умершего. — Такое объяснение позволило ему избежать утомительных расспросов. Он добавил: — Я здесь для того, чтобы выяснить, что произошло с мистером Салиндро.

Сийог сделал вид, что понимает. Его реакция была странной.

Само его присутствие странно! Агентство никогда не присылает своих сотрудников на вскрытие, им тут делить нечего! Бролен наклонился к нему, но тут их прервал судмедэксперт:

— В области правой грудинно-ключично-сосцевидной мышцы имеется аномальная опухоль.

Бролен обошел вокруг стола, чтобы взглянуть на противоположную сторону тела.

— Похоже на укус насекомого, — заметил Карстиан.

В нижней части шеи виднелся красный бугорок диаметром с шар для гольфа, но высотой менее сантиметра.

— Может, это укус змеи?

Судмедэксперт еще раз внимательно посмотрел на вздутие:

— Это было бы самым логичным объяснением, но не похоже. Я не вижу следов, типичных для подобного укуса.

— Что же это такое? — спросил частный детектив.

— Понятия не имею. Пятно слишком большое для укуса насекомого, хотя и напоминает его. Я возьму образец для анализа.

Он сделал мгновенный фотоснимок, затем аккуратно отрезал фрагмент кожи. Из-под лезвия вытекла прозрачная жидкость.

— Действительно странно, — сказал Карстиан, стараясь собрать в пробирку как можно больше жидкости. — Подождите минутку…

Он положил скальпель и поднес к заинтересовавшему его месту на шее большое увеличительное стекло.

— Ах, вот что…

Бролен посмотрел на него. После недолгого колебания Карстиан подал ему знак подойти ближе.

— Смотрите! Прямо под вздутием видны два отверстия.

— Вижу. Вы знаете, что это такое?

— Для зубов змеи они слишком малы. Скорее всего, это укус насекомого, о чем я и сказал в самом начале. Но такого размера! Нет, невозможно!

— Почему нет?

— Потому что реакция слишком сильная! В крови столько яда, сколько могло выбросить насекомое разве что размером с грудного младенца!

— Может быть, реакция усилилась из-за аллергии?

Карстиан глубоко вздохнул. Слова Бролена его не убедили.

— Возможно, но это не объясняет расстояния между двумя отверстиями! Разве что его одновременно укусили два насекомых… Анализы мы получим после обеда. Надеюсь, они расскажут нам больше.

Вскрытие длилось два часа, в течение которых судмедэксперт не обнаружил ничего интересного.

Когда он извлек сердце, из левого предсердия и желудочка вылилось тридцать кубических сантиметров ярко-красной крови. Он ожидал обнаружить сгусток или характерное сужение и почти расстроился, убедившись в их отсутствии. Смерть не была вызвана сердечной недостаточностью.

Перчатки и халат Карстиана были покрыты коричневыми пятнами. Взяв несколько проб, он сказал;

— Пока вскрытие идет безрезультатно, то есть я не нашел ничего, что помогло бы установить причину смерти. Надеюсь, анализы будут более показательными.

Глядя на гримасу ужаса, запечатлевшуюся на лице умершего, Бролен спросил:

— Вас не удивляет выражение его лица? Что вы об этом думаете?

Карстиан поморщился:

— Да, это весьма необычно. Но я не могу придумать ничего, что могло бы объяснить это выражение ужаса. Честно говоря, не думаю, что мы когда-нибудь найдем тому объяснение. Я каждый день вижу тела в крайне странных позах, с крайне странными выражениями лиц, однако… Мы не можем объяснить все. Почему, например, женщина, убитая на прошлой неделе, улыбалась, когда ее душил зять? Все, что я могу установить, так это причину смерти, а в остальном я всего лишь судмедэксперт, а не волшебник. Смерть таит в себе массу загадок, мистер Бролен, и мы не всегда способны их разгадать.

Горячность Карстиана тронула Бролена, у него даже возникло желание предложить продолжить этот разговор позже, за бокалом вина. Однако частный детектив прогнал эту мысль и снова взглянул на напряженную руку Салиндро. Он смотрел на его распоротый живот, раскрытый, как кратер вулкана, пока не уперся взглядом в опухоль в нижней части шеи.

— А с этим оно не может быть связано? — спросил он.

— Не исключено. В течение дня мне передадут медицинскую карту потерпевшего, и я узнаю, не было ли у него аллергии. — Он склонился над вздувшейся частью шеи. — Вокруг отека есть следы омертвения. Я не очень хорошо разбираюсь в ядовитых животных, но, полагаю, это могла быть змея. Однако на данный момент от заключений воздержусь.

— Укус на шее? — удивился Бролен.

Карстиан пожал плечами.

— Всякое бывает. Может, она притаилась в траве. Кто знает!

Трэн Сийог наблюдал за ними, стоя в отдалении и с явным интересом слушая их разговор.

— В любом случае, — продолжал судмедэксперт, — я завершу отчет ближе к вечеру и дополню его результатами анализов.

Бролен не стал продолжать расспросы и быстро с ним простился. Поднимаясь наверх, он поравнялся с Сийогом, лицо которого по мере приближения к свежему воздуху приобретало все более живой оттенок.

— Могу поинтересоваться, что делал на вскрытии сотрудник Агентства по охране окружающей среды?

— Как и вы, мы хотим узнать причину смерти. Мистер Салиндро погиб при странных обстоятельствах, и наш долг — раскрыть эту тайну, в знак уважения ко всему, что он для нас сделал.

Присутствие частного детектива его явно тревожило. Даже он понимал, что его слова мало похожи на правду.

Пересекая холл, он заметил вдову и брата Флетчера Салиндро и сказал Бролену:

— Прошу меня извинить, но от имени Агентства я обязан принести соболезнования семье погибшего.

В первый раз за все утро Трэн Сийог посмотрел частному детективу прямо в глаза. Затем отвел взгляд, поспешно отпустил его руку, смущенно улыбнулся и поспешил к родственникам Салиндро.

4

Сидя на уютном диванчике кафе и нервно помешивая остывший кофе, Долли Салиндро смотрела на унылый балет автомобилей за окном. Неподалеку от нее тихо беседовали Ларри и Бролен. Последние несколько часов они провели в ресторане, при этом ни один из них к своей тарелке не притронулся. Бролен сообщил Ларри, что причина смерти еще не установлена. Он не стал рассказывать об опухоли в нижней части шеи умершего, поскольку пока не знал, насколько это важно.

Они ждали окончательного отчета о вскрытии.

— Думаю, так будет лучше. Не хочу оставлять ее одну с двумя детьми, — сказал Ларри, захватывая целую горсть пакетиков с сахаром.

— Хорошо. Но помни, что дверь моего дома всегда для тебя открыта, — заверил его Бролен.

Ларри по-дружески положил ему руку на плечо. Сидящая неподалеку молодая женщина с кукольным личиком посмотрела на них, скользнув взглядом по Бролену. Джошуа обладал странным даром, Ларри уже не раз это замечал. Этот дар стал развиваться с необыкновенной скоростью после того, как Бролен ушел из полиции и зажил вдали от всех. Он умел быть менее заметным, чем призрак, но когда люди встречались с ним взглядом, то оказывались целиком во власти его обаяния. Его присутствие, поначалу эфемерное и призрачное, ласково обволакивало, а затем электризовало все вокруг. Ларри много раз был тому свидетелем.

Девушка с кукольным личиком поймала взгляд Салиндро и отвернулась, но перед этим, слегка покраснев, посмотрела на частного детектива.

— Тебе нужно выходить в свет, Джош. Найди себе кого-нибудь.

Пораженный, Бролен не нашелся, что ответить.

— Знаю, сейчас не самый подходящий момент, — настаивал Ларри. — Но я уверен, что тебе необходимо взять себя в руки.

— Ларри, я не хочу. Мне и так хорошо.

— Чепуха! Ты медленно угасаешь в королевстве теней, вот что я тебе скажу! Ты днем-то почти прозрачный, а уж ночью и вовсе едва жив. Люди, которые тебя замечают, или удивляются, или пугаются, а для остальных ты просто не существуешь!

Бролен нервно прикоснулся к щеке и нащупал беспорядочные пряди волос, будто живущие своей жизнью.

Ларри посмотрел на своего бывшего коллегу. Тонкие черты и правильный овал лица выдавали в нем породу, а глаза не цеплялись за что-то одно, а будто поглощали все вокруг.

— Думаю, ты просто боишься. Почему я никогда не видел тебя с женщиной? Например, эта Аннабель из Нью-Йорка. Говорили, что она тебе нравится, так почему ты с ней не встретишься?

После расследования о секте Калибана газеты не преминули опубликовать всю подноготную о Бролене и Аннабель, подозревая, что за их сотрудничеством скрывается бурный роман.

— Ларри, — спокойно ответил Бролен, — давай не будем об этом.

Салиндро громко вздохнул.

— И все-таки… — с укоризной пробормотал он.

Сидевшие за барной стойкой мужчины посмотрели на почти пустой зал. После длительного молчания Бролен сказал:

— Я звонил ей вчера вечером. И даже собирался приехать.

Ларри вытаращил глаза, но сказать ничего не успел, поскольку в этот момент у Бролена зазвонил мобильный телефон.

— Бролен? Это Сидни Фольстом.

Частный детектив удивился, поскольку ожидал услышать голос доктора Карстиана. Такая перемена не предвещала ничего хорошего, если только доктор Фольстом не приняла дело слишком близко к сердцу.

— Я читаю отчет Карстиана о вскрытии. Сам он сидит в своем кабинете вместе с этим типом из Агентства по охране окружающей среды.

— Что говорится в отчете?

— Микроскопический анализ материи, взятой с шеи умершего, показал среди прочего венозный тромбоз и внутрисосудистое распространенное свертывание. В крови было найдено экзогенное вещество. Это яд.

— Яд? Змеиный?

— В этом-то все и дело. Яд паучий. Ничего особенного, если не считать его концентрации и количества, которого хватило бы, чтобы убить слона.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Бролен.

Он почувствовал, как на его затылке зашевелились волосы.

— Только то, что это невозможно, если только его не укусил паук размером с колесо грузовика.

— А что насчет опухоли на шее?

— Мы пригласили энтомолога взглянуть на нее. Она очень напоминает след от укуса.

Бролен вспомнил размер покраснения и расстояние между двумя следами от укуса. У насекомого должны были быть огромные мандибулы размером пять-шесть сантиметров.

Невозможно.

— Бролен? Вы меня слышите?

— Да.

— Только никому не говорите. Не хочу, чтобы пресса обо всем пронюхала, им жутко понравится история про гигантского паука.

— Полагаю, Сийог, сотрудник Агентства, уже в курсе?

— Да Думаю, вам стоит сюда приехать. Он собирается сообщить нам настоящую причину своего присутствия. Это могло бы вас заинтересовать.

После небольшой паузы Сидни дрожащим голосом добавила:

— То, что он собирается рассказать… ужасно.

5

Когда Бролен и Ларри Салиндро вошли в кабинет директрисы морга, рядом с ней уже сидели доктор Карстиан и Трэн Сийог.

Жалюзи были опущены. Солнце пробивалось в помещение тонкими золотыми полосками, в которых плясали пылинки. Несмотря на включенный кондиционер, затылок Сийога был покрыт испариной, а глаза напоминали черточки, нарисованные карандашом для подводки глаз. Он в замешательстве, подумал Бролен, а это недобрый знак.

Они кивком поздоровались, и Салиндро занял кресло сбоку от мужчин. Бролен остался стоять немного в отдалении, скрестив руки на груди. Так он чувствовал себя спокойнее.

— Итак, начнем, — объявила Сидни Фольстом, поворачиваясь к Сийогу. — Прошу повторить вашу историю в присутствии вновь прибывших, поскольку, полагаю, они имеют право знать.

Сийог прокашлялся и удобнее расположился в кресле.

— Хорошо. Думаю, вам известен лес возле горы Худ, гигантский заповедник, рай для любителей природы, для всех, кто увлекается походами и рафтингом. Эта территория настолько огромная, а местами настолько дикая, что большая ее часть не обследована, хотя бы потому, что почти недоступна. Гуляющие, как правило, ходят строго по тропам…

— Какое отношение это имеет к моему брату? — нетерпеливо прервал его Салиндро.

— Всему свое время. Тем не менее есть места, не обозначенные на карте, но известные некоторым завсегдатаям, например огромная великолепная поляна рядом с водопадом. Лесники называют ее Игл-Крик Семь. Она расположена всего в пятистах метрах от пешеходной трассы, поэтому на ней часто устраивают пикники. Три месяца назад там произошел несчастный случай. Одна пара решила сфотографировать это место, и женщину укусил паук. Черная вдова.[2]

— Этот вид типичен для данного региона? — спросил Бролен.

— Он встречается редко, но все же встречается. Гораздо удивительнее то, что это случилось в середине марта, что для данного паука слишком рано. Как бы то ни было, женщину укусил паук. Пока ее муж звал на помощь и пока эта помощь прибыла, нервная система жертвы сильно пострадала. Женщину немедленно поместили в больницу, из которой она вышла с тяжелыми осложнениями. Яд черной вдовы в пятнадцать раз токсичнее яда гремучей змеи!

— А как замешано в эту историю Агентство по охране окружающей среды? — спросил Салиндро. В процессе разговора его раздражение уступило место любопытству.

— Лесники обратились в Агентство в начале мая, когда на опушке был зафиксирован третий укус паука. Они хотели, чтобы мы прояснили ситуацию. В течение мая паук укусил еще одного человека, четвертого. Чудо, что все они выжили. Однако четыре нападения черной вдовы за столь короткий срок, учитывая крайне небольшое количество посетителей на поляне… Складывается впечатление, что поляна кишмя кишит пауками. Сначала мы попытались передать проблему Службе рыбных ресурсов и диких животных США и медицинскому центру окружающей среды при Центре контроля и профилактики заболеваний, но они не захотели заниматься этим под предлогом того, что это не их сфера деятельности. Тем временем люди на поляну ходить перестали. — Сийог смущенно посмотрел на Салиндро. — Вашего брата отправили туда, чтобы взять пробы. Он ездил на поляну регулярно, а неделю назад даже привез оттуда образец черной вдовы. Он вернулся, чтобы найти других насекомых… хотел доказать, что поляна не сплошь кишит пауками, но… его укусили.

Салиндро громко сглотнул.

Бролен обо всем рассказал ему в машине. И об огромном количестве яда, и о большой опухоли, и о расстоянии между мандибулами.

Повернувшись к Бролену, Трэн Сийог развел руками в знак полного недоумения:

— Поверьте, я не знаю, что убило мистера Салиндро. Наше Агентство не располагает никакой дополнительной информацией. Как и вы, мы хотим разобраться в случившемся. Версия о гигантском пауке мало кому кажется убедительной.

— Не говорите так, — вмешалась доктор Фольстом. — Никто из присутствующих и не упоминал о гигантском пауке. Можно найти десяток других объяснений.

— Каких? — поинтересовался Сийог.

— Я здесь не для того, чтобы выдвигать гипотезы, но, пожалуйста, забудьте о гигантском пауке.

— Кроме опухоли на шее никаких других следов укуса не обнаружено? — спросил Бролен доктора Карстиана.

— Никаких. Я понимаю, на что вы намекаете, но знаю точно: Флетчера Салиндро укусил один паук, а не несколько.

— Агентство провело анализ черной вдовы, найденной на поляне?

— Да, — поспешно ответил Сийог, — но он не принес большого результата. Этот вид часто встречается в нашей стране. Но объяснить столь большую концентрацию пауков в одном месте мы не можем.

— А количество яда в теле Флетчера вы объяснить можете? — настаивал Бролен. — А огромный след от укуса на шее? — Наклонившись к Сийогу, он тихо спросил: — А выражение ужаса на его лице?

Сийог вытер лоб рукавом пиджака. Бролен слегка надавил на него, чтобы сделать его податливее. Сийог не был сильной личностью и не обладал стальным характером, это читалось в каждом его движении.

— Мистер Сийог, — решительно обратился к нему Бролен, — а не проводите ли вы нас на ту поляну? Мы попросим лесников сопровождать нас.

— Я? Сейчас?

Вместо ответа Бролен вложил в его карман клочок бумаги.

— Это мои координаты. Вести дело буду я.

— Но… это ведь несчастный… Я хочу сказать, это ведь не такое дело, которым стоит заниматься полиции или частному детективу.

Бролен наклонился к Сийогу, положил руку ему на плечо и шепнул на ухо:

— Скажите это его семье.

Когда мужчины удалились, Сидни Фольстом налила себе стакан воды.

Она чувствовала, что стала липкой от жары.

Все эти люди в ее кабинете, эти запутанные жизни… Она очень устала.

Где-то вдали хлопнула дверь, и Сидни достала папку, которую долго откладывала в сторону.

Пришло время ею заняться.

6

Бролену, наконец, удалось убедить Ларри вернуться к Долли. Взамен он пообещал сделать все, чтобы пролить свет на смерть Флетчера.

«Мустанг» мчался по нити цивилизации, трассе, извивающейся среди огромных, поросших лесом холмов. За ним на небольшом расстоянии следовал автомобиль Трэна Сийога.

Они миновали Санди, последний жилой квартал, за которым начиналось величественное царство леса. На востоке белым пятном возвышалась Тора Худ. Нависший над местностью вулкан напоминал восседающего на троне монстра.

Санди считался штаб-квартирой лесников Национального заповедника «Гора Худ», и там к Бролену и Сийогу присоединился Адриен Арк, обнаруживший тело Салиндро. Адриен согласился провести их к поляне Игл-Крик Семь, и джип стремительно понес троих мужчин на север.

Адриен старался выглядеть спокойным, хотя никак не мог забыть выражение ужаса, застывшее на лице Флетчера Салиндро. Этой ночью он не сомкнул глаз. Когда Бролен сказал ему, что причина смерти по-прежнему не установлена, Адриен не поверил. Чтобы побороть тревогу, он стал рассказывать о регионе:

— Знаете, там, куда мы направляемся, нет дороги. Туда ведет тропинка, достаточно большая, чтобы по ней мог проехать джип — и все!

Бролен, сидевший рядом с ним на переднем сиденье, спросил:

— Там много народу гуляет?

— Все зависит от того, где именно. На юге людей больше, но туда, куда мы едем, почти никто не заходит. Разве что редкие любители пеших прогулок. Местность очень холмистая, с глубокими ущельями, водопадами и очень густой растительностью. Встречаются и пещеры, но их немного. Повторяю: людей в этом районе мало. Там даже обитают виды, еще не известные науке! И легенда о Бигфуте[3] происходит именно отсюда! Честное слово!

Сийог, до этого момента поглощенный разглядыванием горизонта, наклонился вперед:

— Это не более чем пустые разговоры.

Адриен пожал плечами:

— Может быть, но от гипотезы о неизвестных видах нельзя просто так отмахнуться. Знаете, лес горы Худ, за которым мы следим, — это всего лишь «крошечная» порция гигантского массива. Это полоса густой растительности, которая пересекает весь Орегон с севера на юг и продолжается даже в Калифорнии. Она поднимается на север, в штат Вашингтон и вплоть до Канады. Это тысячи и тысячи километров в длину. В самых узких местах ее ширина составляет всего тридцать километров, что уже немало, но местами достигает пятисот километров. Это один из самых крупных лесов в мире. В нем растут самые высокие деревья на планете (некоторые достигают ста десяти метров), и самые старые: нередко можно встретить секвойи, возраст которых более двух тысяч лет! Только представьте — они были там во времена Иисуса!

— Едва ли, — пробормотал Бролен, глядя на череду приземистых гор, которые находились именно в том месте, которое их интересовало.

— Вы родом не отсюда? — спросил Адриен.

— Отсюда. Только я не бывал здесь, с тех пор как был мальчишкой, — сказал Бролен, глядя на обступившие их со всех сторон горы.

— Скоро вы поймете: это место забыть невозможно.

Адриен не ошибся. Леса в этом краю поражали своим богатством. Помимо вереницы деревьев, грозной стеной возвышавшейся вдоль дороги, здесь были роскошные водопады, сбрасывавшие свои воды с таких высоких уступов, что казалось, будто человеку до них ни за что не добраться. Джип скользил вдоль оврагов и темных расщелин, по дну которых струилась ледяная, кристально чистая вода.

Автомобиль трясся, следуя по разбитой колее и то взбираясь на небольшие пригорки, то съезжая с них. Через час они были на поляне Игл-Крик Семь. То, что служило им дорогой, привело к просвету с относительно редкими деревьями, который Адриен назвал парковкой. Здесь они смогли размять ноги.

Перед ними простиралась Игл-Крик Семь.

Бролен вышел из-под деревьев и шагнул в высокую траву. День клонился к вечеру, но над землей висел удушающий зной.

Он повернулся к оставшимся на опушке Адриену и Трэну Сийогу. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке.

— Где вы нашли тело Флетчера? — спросил он.

Адриен надвинул на глаза шляпу лесника и подошел к нему:

— Там, немного выше. Идемте, я покажу.

Они обошли старый пень и стали подниматься по ровному склону поляны.

— Старайтесь не касаться травы руками, — предостерег его Адриен.

— Думаете, здесь так много пауков?

— Кто знает? Самое большее сюда приходит пять — десять человек в месяц, и за последние три месяца четверых из них укусил паук. С учетом размеров поляны это страшная статистика! Должно быть, здесь полно пауков! Мы наверняка раздавили уже с десяток.

Адриен содрогнулся от ужаса.

Они остановились в месте, где трава была примята больше всего.

— Думаю, это здесь.

Бролен встал на колени и пальцем коснулся земли.

— Вы осмотрели окрестности? — спросил он лесника.

— Нет. Обнаружив труп, я сообщил об этом коллегам и попросил прислать подкрепление. Я знал, что карета скорой помощи сюда не доберется. Тело перевезли в Санди на джипе.

Бролен стал осматриваться. Несколько раз он останавливался, подходил к заинтересовавшему его месту, затем продолжал изучать все по кругу. Его лоб прорезала глубокая морщина. Он поднялся на цыпочки и раздвинул траву.

— Здесь было какое-то движение.

Меньше чем в трех метрах от них несколько цветов были сломаны и теперь сохли на солнце. Бролен поднял один цветок и потрогал стебель.

— Смотрите, — сказал он Адриену, — их не вырвали с корнем, а сломали. Как и траву.

— Может, это сделал Флетчер Салиндро, когда искал в траве пауков.

— Сомневаюсь. Посмотрите, как шли мы. Мы не ломали траву, а просто раздвигали. Сломанная трава свидетельствует о борьбе.

Бролен внимательно изучил землю. Дождя не было уже несколько дней, и на сухой земле не осталось ни следа.

— Думаете, он сопротивлялся? То есть… его убили, да?

Бролен промолчал и продолжил внимательно изучать Игл-Крик. Из-за солнца, все еще яркого в этот час, его глаза превратились в темную полоску.

Его поразил контраст между поляной и обрамлявшими ее деревьями. Свет и тьма.

— Вы нашли то, что искали? — спросил лесник.

Поляна Игл-Крик Семь на протяжении почти пятисот метров поднималась вверх, после чего справа образовывала полумесяц, всю верхнюю часть которого скрывали деревья. В центре этой кривой из земли поднимался достаточно высокий пень. Скорее всего, оттуда просматривалась вся поляна.

— Мне хотелось бы взглянуть на окрестности сверху.

Адриен с досадой сказал:

— Не думаю, что это хорошая идея. А если на стволе полно черных вдов?

— Я все же рискну.

Бролен и Адриен пошли за Трэном Сийогом. Сотрудник Агентства стоял там, где его оставили — на опушке леса. Казалось, он был не готов присоединиться к Адриену и Бролену, но все же поплелся за ними.

Когда они подошли к сухому пню, Бролен спросил:

— Вы говорили, что поблизости есть водопад, но я не слышу звука воды.

— Водопад в трехстах или четырехстах метрах отсюда, но растительность настолько густая, что почти не пропускает шум. Уверяю вас, это место очень уединенное.

Бролен готов был с этим согласиться. Он продолжал разглядывать темную стену деревьев вокруг поляны. Каждые тридцать секунд ему казалось, что там что-то подозрительно шевелится.

— Приезжая сюда, вы работаете один?

Адриен улыбнулся:

— Да, один. Иногда мне бывает… жутковато, если вы это имеете в виду. Я лесник, но это не значит, что я не боюсь леса. Думаю, даже самые опытные мои коллеги, приезжая сюда, не чувствуют себя в безопасности. В этом лесу есть что-то первобытное, враждебное, будто здешняя природа таит в себе какую-то тайну. Множество тайн.

Внезапный крик сокола заставил их вздрогнуть.

Адриен тотчас же вспомнил о птице и о том, какую роль она сыграла в обнаружении трупа. Птица плавно планировала над пихтами, высматривая добычу.

Они подошли к высокому пню. Адриен достал платок и протер намокший лоб, а Бролен обошел вокруг ствола. Дерево сломалось в трех метрах от основания. Возможно, в него ударила молния. Зрелище было впечатляющее. Ствол как будто взорвался. С другой стороны ствола частный детектив нашел естественную лестницу, состоявшую из огромного гриба и двух мертвых веток, по которым он забрался на вершину.

С этой высоты перспектива полностью изменилась. Опушка леса казалась уже не приветливой, а грозной. Зато теперь он видел всю поляну и заметил, что ее верхняя часть усыпана желтыми и сиреневыми цветами. Поляна Игл-Крик Семь растянула свой полумесяц на склоне горы высотой примерно в километр, вершина которой была в часе ходьбы от места, где они находились.

Взгляд Бролена упал на крайнюю северную часть поляны и выхватил из зелени прямоугольный объект. Каким бы невероятным ни казался этот факт, но в лесу стояло здание.

— Адриен, вы не знаете, что это за здание?

Лесник проследил взглядам в направлении, указанном Броленом.

— Наверное, это государственное строение.

— Что?

— О, ничего особенного, здание давно заброшено. Когда-то оно принадлежало армии, но его закрыли четыре или пять лет назад. Сейчас оно пустует.

— Почему никто об этом не упомянул?

— Здания нет на карте. А поскольку к нему нет официального подъезда, немногие знают о его существовании. Думаю, дорогу, по которой туда можно было добраться, закрыли.

— Чем там раньше занимались?

— Мой коллега говорит, что это был сверхсекретный центр военной подготовки. Для элитных войск. Но точно ничего не известно.

Бролен посмотрел на кусок бетона, выпирающий из зеленого моря листвы. Присутствие армии в этом месте было неудивительно. Если что-то требовалось сохранить в тайне, лучшего места было не найти.

В этот момент он осознал, что сидит на верхушке пня, такой ровной, что на ней можно было спокойно провести час или два.

— Что такое? — спросил Адриен.

Бролен наклонился и внимательно посмотрел на самодельное сиденье.

По краям верхушки виднелись высеченные лезвием зарубки. Кто-то соорудил себе наблюдательный пост. Кто-то, кто бывал здесь часто. Очень часто.

— Вы здесь часто бываете? — спросил Бролен.

— Три-четыре раза в год. А что?

— В окрестностях живет какой-нибудь отшельник? Лесоруб или кто-нибудь в этом роде?

— Нет, никого. Я же сказал: здесь почти никого не бывает.

Бролен погладил гладкое дерево.

Сначала следы борьбы. Теперь зарубки. Сидя на этом пне, было очень удобно следить за всей поляной, ведь с него открывался великолепный обзор.

Бролен тихо вздохнул.

Подозрение превратилось в уверенность.

Флетчер Салиндро умер не естественной смертью.

Подул летний бриз, и высокие травы затрепетали.

Это место стало свидетелем чего-то очень странного.

Странного и ужасного.

7

Бролен встал под горячую струю душа. Ванная комната наполнилась клубами пара.

Он думал о смерти Флетчера Салиндро.

Джошуа пытался разобраться в происходящем, нащупать сюжет огромной головоломки, от которой у него в руках было лишь несколько фрагментов.

Какая связь могла существовать между черными вдовами на поляне и отравлением человека? Ведь чем больше он об этом думал, тем четче проступал зловещий призрак убийства. В существование «паука-гиганта» он не верил, эта была полнейшая чушь. В месте, где нашли тело, имелись следы борьбы. Бролен чувствовал, что не стоит упускать из виду и наблюдательный пост на дереве. В этом месте никто не жил, но кто-то туда часто приходил. С какой целью?

А что, если все это никак не связано? Ты слишком многое выдумываешь. На данный момент, у тебя нет ничего, так что просто упорядочи имеющиеся факты.

Он повернул кран и выключил воду. Как во сне, частный детектив вытерся полотенцем и, обернув его вокруг пояса, вышел на террасу. Она возвышалась над лесом, и с нее открывался великолепный вид на закат. Бролен скрутил сигарету с яблочным табаком, который успел полюбить за несколько месяцев, проведенных в Египте. Закурив, он с наслаждением вдохнул мягкий аромат. Ему тут же вспомнился мятный чай, кальян с яблочным табаком и отдаленное пение с минаретов.

Вечер был теплым, и его волосы быстро высохли.

Неожиданно раздался решительный стук в дверь.

Убедившись, что Сапфир рядом, Бролен вошел в гостиную, стараясь ступать как можно тише. На мгновение он подумал, не прихватить ли с собой оружие, но тотчас же одернул себя, Еще немного, и одиночество превратит его в параноика.

Он положил ладонь на ручку двери и слегка приоткрыл ее. Кто-то очень тяжелый наваливался на дверь с противоположной стороны, и, когда Бролен отпустил ее, дверь широко открылась.

На порог упало тело.

Должно быть, человек сидел, прислонившись спиной к двери, и, потеряв опору, упал назад.

Это была женщина.

Красивая. Ее смуглая кожа казалась такой мягкой, что к ней хотелось прикоснуться. У нее были пухлые, слегка подкрашенные губы, огромные глаза смотрели на Бролена снизу вверх. Лицо обрамляли длинные, торчавшие во все стороны кудри, выдававшие ее африканское происхождение.

— Аннабель?!

Сапфир уткнулся влажным носом в лицо молодой женщины и громко фыркнул.

— Добрый вечер, — пробормотала она, глядя на завернутого в полотенце Бролена.

Он протянул ей руку и помог подняться. Она поправила длинную пеструю юбку и топ без бретелек. В этой одежде она была похожа на цыганку. Однако, несмотря на столь женственный наряд, Бролен обратил внимание на крепкое телосложение Аннабель О’Доннел, детектива из Бруклина.

— Что… Что ты здесь делаешь? — спросил он, не веря своим глазам.

Аннабель еще ни разу к нему не приезжала. Для него она была женщиной из Нью-Йорка, истинной горожанкой.

— Я… Я послушалась твоего друга. Он сказал, что я тебе нужна.

— Мой друг? — Бролен все понял. — Ларри? Он тебе звонил? Как он… Откуда у него твой номер?

— Он же сыщик. Если ты не давал ему мой номер телефона, это не значит, что у него его нет, потому что в прошлый раз пресса…

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Я прилетела первым же самолетом. А четверть часа назад меня здесь высадило такси. — Она повернулась к деревьям, окружавшим дом, и добавила: — Я звонила, но ты не ответил. Мой мобильный разрядился. Я уже испугалась, что придется заночевать прямо здесь, на улице.

— Я был в душе, — сказал он, посмотрев на полотенце, обернутое вокруг пояса.

Она прикусила губу, уверенная, что сквозь ее смуглую кожу Бролен не разглядит румянец, и с трудом оторвала взгляд от обнаженного торса Бролена. Да что с тобой? Как будто в первый раз видишь обнаженного мужчину! Это же Джошуа, твой друг!

Он отошел в сторону, пропуская ее.

— Входи.

Она подняла с пола аккуратный чемодан и вошла в логово частного детектива.

— Ларри сказал, что ты очень устал, что он за тебя боится, что я должна приехать как можно скорее и «накостылять» тебе, так он сказал.

— Когда он звонил?

— Сегодня после обеда.

Бролен на мгновение закрыл глаза. Ларри, ты мне за это заплатишь! Должно быть, Ларри позвонил Аннабель после того, как они во второй раз приехали в морг и Бролен признался, что звонил Аннабель накануне вечером.

— Мне не следовало приезжать? — спросила молодая женщина, беспокойно глядя на него.

— Нет, просто я удивлен. Ситуация очень сложная. У Ларри погиб брат, и я…

— Он мне сказал. Послушай, я не хочу тебе мешать. Если ты считаешь, что я должна уехать, я улечу завтра первым же рейсом, а если вызовешь мне такси, то уеду прямо сейчас…

Бролен схватил ее чемодан:

— Об этом не может быть и речи. Добро пожаловать в мой дом. Я провожу тебя в комнату для гостей.

Когда она заговорила об отъезде, Бролен понял, насколько неуверенно чувствовала себя молодая женщина, как сомневалась и боялась, что окажется не нужна. Он почти ощутил, как бьется ее сердце, а грусть, которую испытывала Аннабель, подступила и к его горлу.

Это напомнило ему о том, как сильно он по ней скучал последние пять месяцев.

* * *

Джордж Лайфилд почесал кончик носа.

— Не может быть, — пробормотал он. — Куда подевался пульт?

Шестидесятилетний мужчина положил газету и покинул уютный диван, чтобы отправиться на поиски устройства.

— Дорогая, ты не видела пульт?

Из кухни донесся приглушенный голос Нормы.

— Нет. Добавить в суп сыр?

Джордж молча выругался. Он сыт по горло постоянными поисками этого чертова пульта. А еще они называют это прогрессом! Придумали телевизоры, которые без пульта яйца выеденного не стоят!

Раздраженный, он расстался с мыслью посмотреть новости и направился к лестнице.

— Я пойду в душ.

В спальне он разделся, аккуратно сложил вещи и надел халат, который привез прошлой зимой из Лас-Вегаса. Он не заметил маленькое хитиновое тельце, выползшее из-под кровати за его спиной. Существо мягко скользило по полу на восьми лапах. Бурый паук-отшельник, знаменитый своим ядом, остановился посреди комнаты, образовав на белом ковре каштановое пятно.

Джордж сложил брюки и подошел к зеркалу. Его босая ступня оказалась в нескольких сантиметрах от паука. Насекомое не шевелилось, только подняло вверх две передние лапки.

Старик копался в шкафу в поисках чистого белья. Его нога переместилась на десять сантиметров, и он едва не раздавил паука.

Лапка насекомого осторожно коснулась кожи.

Продолжая поиск белья, Джордж поднял ногу и почесал щиколотку. Крошечные глазки паука внимательно следили за его движениями.

— Ах, вот оно.

Джордж взял то, что искал, и направился в ванную.

Душ вернул Джорджу Лайфилду хорошее настроение, и, надевая халат и причесываясь перед зеркалом, он стал насвистывать веселую мелодию. Дверь в ванную была открыта и выходила в спальню, пол в которой был застлан белым ковром. Паука на нем больше не было.

Насвистывая песенку Джерри Ли Льюиса, Джордж принялся искать тапочки.

Не может быть! Это заговор какой-то!

Сначала пульт, теперь тапки. Встав на пороге спальни, он крикнул:

— Дорогая! Ты не видела мои тапочки?

Норма по-прежнему орудовала на кухне.

— Посмотри под кроватью! — ответила она.

Недовольно сморщившись, Джордж нагнулся и заглянул под кровать. Тапки стояли там.

— Ну, конечно…

Положив голову на ковер, он потянулся к тапкам и коснулся пальцами фетровой материи.

— Норма, какого черта ты закидываешь их так далеко? Неужели нельзя просто поставить их рядом с кроватью? — пробурчал он.

Указательный палец наткнулся на что-то мягкое. Это что-то сидело внутри тапки.

— Что за…

На первом этаже Норма поставила тарелки с супом в микроволновую печь. Сейчас она его подогреет и приступит к приготовлению настоящего чили кон карне для всей семьи, которая соберется здесь в воскресенье. Следовало заняться фасолью заранее, замочить ее с щепоткой соды, чтобы придать особый аромат.

Когда со второго этажа донесся вопль мужа, она выронила из рук кастрюлю, и красная фасоль высыпалась на кафельный пол.

В отделении педиатрии больницы Меридиан Парк доктор Вордински вошел в лифт. Очередной рабочий день подошел к концу. Он сильно устал и очень хотел домой. В кабине лифта, держа палец на кнопке, стоял Марк Доннер. Он выглядел так, будто куда-то очень спешил.

— Привет, Марк! Что-то случилось?

— Срочный вызов. Привезли старика. Сердечный приступ.

Вордински сочувственно наклонил голову.

— Судя по всему, его укусил паук, — продолжал доктор Доннер. — Не думаю, что всему виной яд, скорее страх. Наверное, он боится пауков, это самая распространенная в мире фобия.

— Паук?

— Да. Редкостная пакость.

Марк Доннер заметил, что лицо его коллеги вдруг приняло крайне озабоченное выражение.

— Все в порядке?

Вордински посмотрел на него:

— Дело в том, что… Тебе лучше взять анализ на наличие яда. На этой неделе к нам уже поступали два человека, которых укусили пауки, чертовски ядовитые. И…

— Что?

Вордински вспомнил, о чем ему днем рассказывала медсестра.

— Три подобных случая зарегистрированы в больнице Эммануэля, два — в больнице Доброго Самаритянина. И все это за одну неделю.

Теперь беспокойство отразилось и на лице Марка Доннера. Речь шла о больницах, расположенных в самом центре города.

— Не мог бы ты оказать мне услугу? — спросил он. — Прежде чем уйти, загляни в Департамент здоровья в здании городского муниципалитета. У меня впечатление, что творится нечто странное.

Лифт привычно скрипнул и открыл двери.

8

Когда Аннабель открыла глаза, стрелка часов уже перевалила за девять. Светило солнце, становилось жарко. Она надела длинную майку, прикрывавшую трусики, и остановилась, подумав, не стоит ли надеть что-нибудь еще, прежде чем спуститься вниз. Она смущалась, оказываясь в таком виде перед Броленом. Не дури. Зимой вы провели вместе целую ночь. Они целомудренно спали вместе, согревая друг друга своим теплом. И все же, теперь она у него дома, и…

Она тихо выругалась и вышла на террасу.

Там сидел Бролен, одетый в костюм из бежевого льна. Наслаждаясь утренними лучами солнца, он держал в руке стакан холодного чая.

— Доброе утро, — поздоровалась Аннабель, собирая непослушные пряди в хвост.

— Хорошо спала?

— Да, — ответила она. — Мне понадобился час, чтобы привыкнуть к крикам животных, а потом я закрыла глаза и открыла их всего пять минут назад.

— В этом и заключается волшебство моего дома. Топанье белок по крыше заменяет тиканье часов, вместо колыбельной здесь уханье сов, а звуки человеческой цивилизации сюда не доходят. Только жалобный вой ветра в листве.

— Как мило! Ты готовил эту речь заранее? — улыбаясь, спросила она.

— Это любила повторять моя мама, когда я был мальчишкой.

— Ты вырос здесь? — удивилась Аннабель.

— Нет. В маленьком домике среди полей и лесов на юго-востоке Портленда. Моя мама прожила там всю жизнь. Она сидела на веранде и рисовала.

Молодая женщина улыбнулась. Как-то не верилось, чтобы парнишка, воспитанный женщиной, которая писала картины и жила в деревне, мог стать сотрудником ФБР, потом инспектором полиции, а потом и частным детективом. А кроме того, превратиться в столь незаурядную личность, подумала она. Весьма необычный жизненный путь.

— В холодильнике есть холодный чай и свежий апельсиновый сок. Чувствуй себя как дома.

Бролен поднес стакан к губам, но остановился.

— Скоро приедет Ларри, — предупредил он. — Он позвонил рано утром, сказал, что хочет поговорить со мной о деле, которое может быть связано со смертью его брата. Он узнал что-то новое.

— Ты уверен, что я тебе не мешаю? — спросила Аннабель после недолгого колебания.

— Мы это обсудили вчера вечером, У меня недоброе предчувствие по поводу этой истории с ядом. Есть вещи, которые я никак не могу понять, и я не хочу оставлять Ларри одного. Я проведу небольшое расследование, это займет день или два. А потом мы съездим на недельку на пляжи Астории.

Предыдущий вечер они провели на террасе, сидя в шезлонгах под усыпанным звездами небом. Бролен рассказал ей о сложившейся ситуации, а потом подробно описал свою жизнь за последние полгода.

— Пойду приму душ, — сказала она.

Ее ладонь схватила горячая рука. Хватка была осторожной, хотя и очень крепкой.

— Аннабель, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь неуютно. Будь как дома. Даже в присутствии Ларри. Если он тебе все рассказал, это не проблема.

Она посмотрела ему прямо в глаза и направилась в дом.

Ларри Салиндро вошел в гостиную мрачнее тучи. Бролен сразу понял, что он принес плохие вести. На нем была форма офицера полиции. Он даже не взял отгул, чтобы прийти в себя.

— Садись, — сказал Бролен.

— К ним спустилась Аннабель. На ней было длинное желтое платье, а на смуглой коже еще сверкали капельки воды.

Ларри встретил ее нежной улыбкой. Он старался казаться спокойным, но по его глазам было видно, чего ему это стоило.

— Джошуа говорил, что вы — благородная и чистая душа, но забыл упомянуть о вашем изяществе и красоте.

Аннабель смущенно опустила голову.

— Мне очень жаль, что наше знакомство произошло при столь печальных обстоятельствах, — добавил Ларри.

Она указала на террасу:

— Я оставлю вас и…

— Нет, останьтесь, — прервал ее Ларри. — Мне нечего от вас скрывать, и вы здесь в некоторой степени из-за меня, так что останьтесь. И потом… думаю, мой рассказ вас заинтересует, вы ведь тоже сыщик.

Он удобно расположился на маленьком диванчике и достал из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо.

— Прибыв сегодня утром на центральный пост, я, как обычно, осведомился о ночных происшествиях.

Офицер Ларри Салиндро отвечал за связь и координацию разных подразделений полиции. Незавидная должность, которую он занял из-за проблем со здоровьем: она избавила его от изнурительного многочасового патрулирования.

— Ночью случилось несколько происшествий, вполне обычных для этого времени суток. Однако, кроме них, на номер 911 поступили два звонка по поводу укуса ядовитым насекомым. В одном случае двое наших полицейских всю ночь искали в комнате паука, поскольку укус принадлежал именно пауку.

— Они его нашли? — спросил Бролен.

— Они его раздавили. Думаю, на их месте я бы сделал то же самое. За неделю произошло девять подобных случаев. Девять человек попали в больницу после укуса насекомого. Двое погибли. Пожилой мужчина прошлой ночью и новорожденный.

Аннабель в ужасе закрыла рот рукой.

— У меня пока нет подтверждения, но мне сказали, что речь идет о двух разных видах пауков. Жертвы жили в разных, удаленных друг от друга районах.

— Ты связался с городским Департаментом здоровья? — спросил Бролен.

— Они-то и предоставили мне эту информацию. Ночью им позвонил врач. Они хотят, чтобы это пока оставалось в тайне. Они хотят проверить, не нашествие ли это.

— Нашествие?

— Так сказал тип, с которым я разговаривал.

Бролен покачал головой:

— Чепуха. Никогда не слышал о нашествии ядовитых пауков, тем более в Портленде. Полиция этим уже занимается?

— Я кратко изложил ситуацию капитану Чемберлену, и Ллойд Митс сейчас изучает досье.

Два старых знакомых Бролена. Их имена всколыхнули в нем море воспоминаний.

— Это все? — спросил он.

— Очень грустно об этом говорить, но смерть постигла наиболее уязвимых людей, и никаких подозрений она не вызывает, сказал мне капитан. Тем более что паук, укусивший вчера старика, не относится к ядовитым, или бывает ядовитым крайне редко, и в данном случае не является непосредственной причиной смерти. Старик умер ночью после сердечного приступа У него было слабое сердце, и он сильно боялся пауков. Вот что он мне сказал.

— Девять укусов за неделю? Учитывая то, что произошло с твоим братом?

Ларри помрачнел еще больше:

— Именно из-за того, что это коснулось моего брата, Чемберлен попросил Ллойда Митса проверить, нет ли тут чего-нибудь подозрительного. Иначе наша добрая полиция и пальцем бы не пошевельнула. Ллойд изучит дело Флетчера.

— Тебе удалось составить список пострадавших?

Ларри разложил перед ним лист бумаги.

— Вот он. Здесь вся информация, какую я смог достать. Имена, фамилии, даты рождения, профессии…

Бролен протянул руку к бумаге. Ларри смущенно посмотрел на него:

— Спасибо, Джош… Спасибо за то, что делаешь это для меня и…

— Довольно. Дай мне список.

Смущенно взглянув на Аннабель, Ларри передал ему бумагу.

— Митс собирается опросить этих людей? — спросил частный детектив, изучая изложенные на бумаге данные.

— Не знаю.

Бролен замолчал и погрузился в чтение, потом резко поднялся и поспешил в кабинет. Ларри и Аннабель бросились за ним. Он стал рыться на полке в куче атласов и карт. Найдя нужную бумагу, он развернул ее и прикрепил к деревянной стене. Это была подробная карта Портленда и его ближайших пригородов. Сверяясь со списком Ларри, он разместил в разных частях плана красные булавки.

— Вот места, где произошли нападения.

Они посмотрели на булавки, будто те могли послужить разгадкой скрытой пентаграммы. Никакого результата. Бролен продолжал размышлять вслух:

— Один из пострадавших — плотник, другой — бухгалтер, третья — социальный работник, четвертый — врач на пенсии…

Перечисляя пострадавших, Бролен каждый раз указывал на красные булавки на карте города.

— Мистер и миссис Лернитц, мистер и миссис Кауфилд, мистер… Минуточку… Ларри, ты ничего не заметил? Все они — супружеские пары.

— Да, я сразу заметил. Ничего особенного, я хочу сказать, они же взрослые люди… Не считая тебя и меня, взрослые люди обычно живут в паре, не так ли?

Щека частного детектива едва заметно дернулась.

— И тем не менее…

— Джош, я не могу говорить за всех этих людей, но что касается моего брата, то у него не было ни врагов, ни денег, ни завидной должности. Понимаешь? Если это убийство, а не несчастный случай, тогда почему именно он?

— Это не было целенаправленным убийством. Боюсь, твой брат просто оказался не в том месте не в тот час.

Аннабель наклонилась вперед.

— Почему ты так решил? — спросила она.

— На поляне есть наблюдательная вышка. Ею пользовались довольно часто, хотя в той местности никто не живет. Думаю, убийца Флетчера сидел на той вышке, Предвидеть заранее, что Флетчер туда приедет, было невозможно. Ничто не предвещало ни того, что Агентство по охране окружающей среды отправит туда своего сотрудника, ни того, что это будет именно Флетчер. Нет. Думаю, Флетчер оказался там, где был совсем не нужен.

— Почему? Что особенного в этой поляне?

— Она необычна тем, чем необычен уже почти весь город: большим количеством пауков.

— Но зачем? — удивилась Аннабель. — Зачем кому-то играть с этими насекомыми? Нужно быть невероятно коварным, чтобы разработать такой план. Разбросать пауков по всему городу в надежде, что они убьют как можно больше людей! Кому могла прийти в голову такая мысль — новому поколению террористов? И почему?

— Понятия не имею, — ответил Бролен. — Думаю, именно с этого мы и начнем.

9

Сидя за письменным столом, Ллойд Митс, детектив отдела по расследованию уголовных преступлений и помощник капитана Чемберлена, перебирал документы. Он задумчиво погладил бороду с серебряными прожилками, ту самую, которую отрастил вопреки протестам жены и которую в скором времени собирался сбрить.

Недавно он разменял пятый десяток.

После того как дети ушли из дому, у них с Карлой как будто началась новая жизнь. Они много путешествовали: Мексика, Антильские острова… Они шутили и смеялись, и даже их сексуальная жизнь приобрела остроту, которая, как они считали, давно растерялась в лабиринтах повседневной жизни.

Впервые за многие годы облегчение и радость ему стала приносить личная жизнь, а не работа.

В который раз перед ним лежит новое досье. Абсолютно свежее, датированное сегодняшним утром.

Мужчина заявил, что его жену похитили, пока он спал. Полиция не обнаружила никаких следов взлома, и единственное, что заставило сыщиков обратить внимание на этот случай, так это то, что жена ничего с собой не взяла. Ни одежду, ни сумку, ни водительские права, ни кредитную карту — ничего. Муж поднял тревогу в три часа ночи, и теперь полицейские опрашивали соседей.

Согласно правилам, взрослых, самостоятельных людей следовало объявлять в розыск спустя сутки после исчезновения.

Митс отложил досье в сторону. Муж, который впал в панику из-за того, что ночью в постели не оказалось жены? Таким делам на его столе не место. Если так и дальше пойдет, в скором времени их отдел станет заниматься пропажей домашних животных.

В проеме двери показалась голова капитана Чемберлена. Глядя на великана с седыми волосами и пышными черными усами, Митс позволил себе улыбнуться. Сыщики называли капитана Джеймсоном — в честь героя комиксов «Человек-паук». «Действительно, похож!» — подумал Митс.

— Что тебя так развеселило, Ллойд? Моя физиономия?

Детектив отрицательно покачал головой.

— Тем лучше.

Капитан бесшумно прошел по кабинету и встал прямо перед Ллойдом Митсом.

— Ллойд, я хочу, чтобы ты оставил нападение на продовольственный магазин, я сейчас встречусь с Франком Беленджером. То же самое касается и нападения с ножом.

Митс удобно устроился в кресле, приготовившись выслушать, что же в данный момент занимает его начальника больше всего.

— Знаю, ты этому не обрадуешься, но прошу тебя заняться этой историей с пауками.

Митс вздохнул.

— Это задача санитарных служб, — возразил он.

Чемберлен поднял указательный палец.

— Пойдем, — сказал он.

Подойдя к своему столу, капитан положил палец на клавишу автоответчика.

— Сообщение было сделано сегодня утром, около семи часов. Как всегда, позвонивший просто попросил соединить его с ответственным за криминальные расследования. Он настоял на том, чтобы сообщение передали мне.

Он нажал на клавишу «play».

Из аппарата донесся высокий робкий голос. Он был слишком тонким, чтобы принадлежать взрослому.

«Я… Я звоню вам, чтобы рассказать о пауках. Тех, что убивают людей. Это только начало… Их будет много, очень много. Эти маленькие, но я знаю, где находится их мать…»

Митс оперся руками о стол и наклонился, чтобы лучше слышать.

— Это что, розыгрыш? Звонит какой-то мальчишка.

Чемберлен показал, что нужно слушать дальше.

«…она живет в лесу, на востоке. Приезжайте в лес возле горы Худ. Следуйте на север по трассе четыреста тридцать три, обогните Биг Седар Спрингс. Слева будет река, там нужно съехать с дороги и около километра ехать вдоль реки. Потом будет водопад. Там сегодня ночью была мать пауков. Все звери оттуда сбежали. Если вы туда приедете, то будете совершенно одни. И это только начало».

Раздался короткий гудок, свидетельствующий об окончании сообщения.

Митс пожал плечами:

— Не можешь же ты заставить меня заниматься этим расследованием из-за чьей-то глупой шутки! Это пацан, мальчишка, которому хочется обратить на себя внимание. Ты же сам слышал! Он говорил так, будто читал заранее приготовленный текст.

— Звонок был сделан из телефонной будки на автовокзале.

— Что это меняет?

— Ничего. Признаю, что в присутствии мальчишки на вокзале в семь часов утра нет ничего удивительного. Но как он узнал о пауках? Пресса пока не в курсе.

Митс задумчиво присел на письменный стол.

— Может, он знаком с теми, кого укусил паук? — предположил он.

Капитан Чемберлен нагнулся к самому его лицу:

— Ллойд, прошу тебя, проверь этот участок леса. Потеряешь всего один день, зато мы будем спокойны.

Митс сдался, глубоко вздохнув.

— Ларри Салиндро сказал, что с ним работает Бролен. Свяжись с ними. Может, они захотят составить тебе компанию.

Митс кивнул. В конце концов, он готов сделать это для Ларри. Что же касается Бролена… Он встречался с ним время от времени, чаще всего тогда, когда ему нужна была информация о расследованиях, которые вел частный детектив. От былой дружбы не осталось и следа. С тех пор как Бролен ушел из полиции, его будто подменили. А ты бы остался прежним, случись с тобой то, что случилось с ним?

Да, он им позвонит. Несмотря на теперешний гражданский статус Бролен был сыщиком, к тому же чертовски хорошим. Он всегда знал, что делать.

Митс еще раз прослушал сообщение и сделал несколько пометок на листе бумаги.

10

Ллойд Митс позвонил Ларри и рассказал о сообщении на автоответчике. Они договорились встретиться в Латурелле, небольшом местечке на севере неподалеку от дома Бролена, на дороге, идущей вдоль мрачного русла реки Колумбия.

Ллойд и Бролен не виделись несколько месяцев, и их рукопожатие длилось несколько дольше обычного. Митс чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, о чем говорить с человеком, с которым прежде встречался очень часто и которому даже спас жизнь, убив Портлендского Призрака. Бролен, казалось, был тронут встречей, хотя и держался крайне сдержанно.

Митс пришел в еще большее замешательство, когда из «Мустанга» вынырнула атлетическая фигура Аннабель. Эта метиска с длинными локонами была не только очень красива, но и, как заметил Митс, вооружена.

— Должно быть, только полицейским Лос-Анджелеса и Нью-Йорка разрешается носить с собой оружие постоянно, даже когда они не на службе, — объяснила она, здороваясь с ним.

— Когда вы на своей территории, это одно. Но здесь, в Орегоне…

Заметив, что на него напряженно смотрят три пары глаз, он откинул голову назад и сказал:

— Хорошо. Я ничего не говорил. Вы здесь как друг, так что пока не достанете оружие, я не имею ничего против…

Указав на кафе напротив, он добавил:

— Пойду куплю несколько сэндвичей, и поедем. Вы последуете за мной. Машины оставим на поляне для пикников, потом несколько километров пройдем пешком. Надеюсь, на вас удобная обувь.

Автомобили скользили по затерянному в лесах темному ущелью, как два крошечных насекомых. Холмы были покрыты густой растительностью. Вскоре появились горы, разрушенные конусы бывших вулканов, которые возносили к небу свои вершины, большую часть года покрытые глубоким снегом.

Несколько километров Ллойд Митс ехал по опасной извилистой дороге, пока не оказался на большой поляне. Здесь он остановился. Следом за ним остановился и «Мустанг» Бролена.

Было всего десять часов утра, но жара уже давала о себе знать.

Оказавшись под открытым небом, Аннабель с наслаждением потянулась и надела солнцезащитные очки. Ллойд Митс вскинул на плечи рюкзак и указал на узкую тропинку, извивающуюся среди деревьев.

— Нам предстоит пройти пять километров, — предупредил он. — Я взял воду, так что не стесняйтесь просить, как только захотите пить.

Прикрыв ладонью глаза от солнца, он осмотрел местность и покачал головой.

— Нелепость какая-то, — пробормотал он.

Ларри услышал эти слова и подошел к нему поближе:

— Почему ты так сказал?

— Посмотри! На что мы потратим целый день? Как подросток мог пронюхать про пауков? Это полнейшая чепуха. До места, указанного мальчишкой, нельзя добраться на машине, а это значит, что до него нужно идти пешком два или три часа. И что мы там найдем? Табличку с надписью «классно я вас провел»?

— Однако совпадение слишком уж невероятное.

Мужчины повернулись к Аннабель. Она внимательно смотрела на них сквозь модные темные очки.

— Да, совпадение слишком большое, — согласилась она. — Мало того, что парень знает о пауках. Этому еще можно найти объяснение: может, его отец лечил кого-то из укушенных. Но он отправляет нас на запад, в леса возле горы Худ, Именно там погиб брат Ларри. Как он про это узнал?

— Это более чем в десяти километрах отсюда, — возразил Митс.

Несмотря ни на что, он готов был признать, что тоже заинтригован происходящим. Молодая женщина была права, и он это знал. Нужно вести себя профессионально.

Он взглянул на Бролена, который стоял на краю обрыва и смотрел вдаль. Он думает… Мысленно он уже там. Пытается представить себе, что нас ждет. Митс знал, как работает бывший инспектор. За несколько лет, проведенных рядом с ним, он научился его понимать, и странное, вкрадчивое поведение, которое тот продемонстрировал сегодня, пугало его.

Бролен всегда опережал других сыщиков, потому что умел понять преступника. Для него преступник был не просто телесной оболочкой, а обладал душой, душой психопата. Он мог его понять, потому что в чем-то был очень на него похож. Митс знал, что инстинкт хищника, обычно скрытый глубоко внутри, всегда был неотъемлемой частью его натуры.

Почувствовав, что за ним наблюдают, Бролен обернулся. Его глаза смотрели мягко, в них не было ни тени враждебности. Как я мог думать о таком? — рассердился на себя Митс. Однако в зрачках частного детектива горел дьявольский огонек. Этот человек может быть опасен. Может, он и не такой, каким ты его описываешь, но он способен убить. Бролен напоминал кошку, готовую к прыжку.

Любимую женщину жестоко убили у него на глазах. Бролен был обречен жить с этой болью в сердце, с этим голосом в душе, но он не убил виновного, хотя мог это сделать.

— Что, мы до ночи будем тут торчать? — со свойственным ему цинизмом поинтересовался Ларри.

Четверть часа спустя они уже были на склоне холма Они шли по тропе, петлявшей под прохладными сводами деревьев.

Тропинка поднималась плавно, извиваясь вокруг горы, возвышавшейся в километре от них. Окружающая флора состояла из разнокалиберных сосен и лиственных деревьев, переплетенных морем папоротника. Почти полчаса четверо случайных странников шли над маленьким озером со странной черной поверхностью. Аннабель заметила, что даже небесной лазури не удавалось в нем отразиться, и молодая женщина невольно вспомнила Стивена Кинга и его истории, в которых природа таит в себе жуткие опасности.

Их сопровождало пение птиц, прерываемое криками парящих в небе хищников. Несколько раз им приходилось переходить ручьи, вначале по узкому мосту из бревен, потом вброд по скользким камням. Ларри на одном из камней не удержался и, погрузившись по пояс в воду, изверг из себя все знакомые ему ругательства. Аннабель незаметно переглянулась с Броленом: ни у него, ни у нее не было желания смеяться — только не над Ларри, только не здесь.

Через два часа они подошли к бурной реке. Митс подал знак, показывая, что пора сворачивать. Перед этим они решили подкрепиться сэндвичами и сделали короткий привал, усевшись на скалах. Сквозь кроны деревьев виднелся склон горы, расположенной примерно в двух километрах от них.

В час дня, в самый разгар жары, они снова тронулись в путь.

По мере приближения к цели они разговаривали все реже. Ллойд Митс, не смолкавший всю дорогу, теперь шел молча. Что они найдут там, впереди? Аннабель опасалась худшего, но присутствие трупа было исключено. Никто не смог бы пройти такое расстояние, волоча за собой тело. Может, их ждет новое послание?

У каждого из них были свои предположения на этот счет.

Разделившись на две группы, они свернули с тропинки и пошли вдоль реки, направляясь к вершине горы. Ларри и Митс шли по левому берегу реки, Аннабель и Бролен по правому. Они поднимались по склону, то глядя под ноги, то озираясь по сторонам, боясь упустить малейшее движение.

Русло реки углубилось, и они стали карабкаться по крутому холму, из-за которого доносился яростный рев воды. Вода бушевала намного выше крон пихт, густой вуалью накрывая окружающие листья и кору. За несколько минут подъема четыре путешественника успели промокнуть до нитки.

Аннабель ускорила шаг и догнала Бролена.

— Как ты думаешь, что мы найдем? — спросила она, стараясь перекричать рев воды.

Не глядя на нее, он продолжал идти вперед.

— Не хочу делать поспешных предположений, — сказал он, пожимая плечами, — но тип, который соорудил на поляне наблюдательный пост, неплохо знает эти места. Сиденье очень удобное, а это значит, что он бывает там регулярно, хотя на эту поляну редко заходят люди. Что касается телефонного сообщения — что бы ни ждало нас впереди, указания мы получили весьма точные.

— Думаешь, это одно и то же лицо?

— Не знаю. Во всяком случае, они неплохо ориентируются в этих краях.

Уставшая Аннабель целиком сосредоточилась на движении.

Внезапно она нашла нужное слово. С самого начала похода Бролен выглядел не нервным, нет. Она никогда не видела его ни раздраженным, ни даже взволнованным. Он был… озабоченным, всецело поглощенным происходящим. Потому что он единственный из всей группы понимал, что операция может оказаться опасной.

Если между смертью Флетчера, укусами пауков в городе и сообщением мальчишки существовала связь, не исключено, что они движутся прямо в ловушку.

— Ты перегибаешь палку, Анна. Больше никаких гипотез. Просто будь начеку.

Птицы.

Уже несколько минут она не слышала пения птиц.

Она заметила это только что.

Аннабель прошла оставшуюся часть пути, изо всех сил стараясь избавиться от дурного предчувствия.

Они прошли не меньше километра. Склон уступил место небольшому бассейну диаметром десять метров. До вершины оставалось еще далеко, но, если верить указаниям мальчишки, они были почти у цели. Водопад высотой в три человеческих роста, зажатый между двумя скалами, покрывал окружающую растительность густой пеленой из капель.

— Думаю, это здесь! — крикнул Митс, обращаясь к Бролену. — Давайте осмотрим окрестности.

Обернувшись к Аннабель, Бролен увидел, что она ушла вперед и стоит почти в воде. Посмотрев на ее лицо, он сразу понял, что что-то не так.

Она стояла как вкопанная, раскрыв рот.

Она смотрела на кого-то или что-то вблизи водопада.

Бролен осторожно положил руку на рукоятку пистолета.

Он понял, что молодая женщина застыла от ужаса.

11

Бролен медленно достал из кобуры пистолет «глок» и шагнул к Аннабель. Прищурившись и затаив дыхание, она продолжала смотреть на что-то прямо перед собой.

Бролен медленно подошел к ней, вытянув оружие вперед.

Обойдя стоявшее на пути дерево, он направил взгляд туда, куда смотрела Аннабель — на скалу, с вершины которой спадала вода.

И сразу увидел это.

Что-то белое и спутанное. В четырех метрах над землей, подвешенное к двум ветвям.

Бролен сделал еще шаг вперед и положил ладонь на руку Аннабель.

— Думаю, мы нашли то, что искали! — крикнул он, повернувшись к Митсу и Салиндро.

Он опустил руку с оружием и прищурился, пытаясь понять, что представляет собой эта белая форма на дереве.

Она была большой, примерно метр пятьдесят или даже больше. И она…

Он нервно сглотнул.

Это было скрюченное человеческое тело. Мужчина или женщина в… Не отдавая себе в этом отчета, он зажал рот рукой.

В коконе.

Том, что плетут пауки.

* * *

В стороне от четырех сыщиков медленно приподнялся папоротник. Отделившейся от него тени не было необходимости соблюдать тишину: шум водопада заглушал все звуки. Существо ликовало.

Даже во время приготовлений оно не надеялось испытать такое наслаждение. Это было божественно. А ведь это только начало… Всего лишь начало.

Силуэт поднял предмет, спрятанный под длинными листьями. Солнце под листву почти не пробивалось, но осторожностью пренебрегать не стоит. Достаточно одного отблеска — и его обнаружат.

Широко улыбаясь, силуэт начал фотографировать зрелище, открывшееся его глазам.

Он сделал по нескольку крупных планов каждого из четырех человек.

Пара щелчков — и они уже в его ящичке.

Их головы, тела.

А за ними последуют и их души.

* * *

Аннабель собрала волосы на затылке и связала их в хвост. В который раз за этот день. Она ужасно нервничала.

— Пойду осмотрю тело. Мало ли что, — сказала она.

Это первое, что следовало делать, прибыв на место преступления. Хотя, как и Бролен, она знала, что для этой жертвы все кончено. Тело, подвешенное между двумя ветками и закутанное в клейкий кокон, было совершенно безжизненным.

— Нужно обозначить периметр, — добавила она.

Второе правило.

Частный детектив наклонился к ней:

— Ты знакома с процедурами лучше меня, так что обозначь границы места преступления, а я пока быстро осмотрю окрестности.

Он уже собрался идти, когда она схватила его за рукав.

— Джош, старайся идти той дорогой, которой мы пришли. Нужно, чтобы как можно большая территория осталась нетронутой.

Он вымученно улыбнулся и ушел.

Аннабель принялась изучать землю вокруг дерева, на котором висело тело. Она внимательно смотрела себе под ноги и старалась оставлять как можно меньше следов.

Время от времени ветви под тяжестью прозрачного кокона жалобно скрипели. Аннабель наклонила голову. Ей показалось, что это было тело женщины.

Боже, что здесь произошло?

Она проверила нижние ветки дерева на прочность. Подняться наверх можно было только одним способом. Если я поднимусь здесь, то уничтожу следы преступника. Она внимательно осмотрела дерево, надеясь отыскать другой путь наверх. Ты должна подняться, пока существует хотя бы призрачный шанс того, что женщина жива. Выругавшись, она подхватила подол платья. Утром, перед тем как уйти, она поменяла сандалии на более удобные для похода кеды и решила, что для такой погоды больше подойдет легкое платье. Она и подумать не могла, что придется лезть на дерево за трупом. Подвернув платье, она обхватила ствол дерева и дотянулась до нижних ветвей. Она старалась браться за самые неудобные места, надеясь, что так оставит следы убийцы нетронутыми.

В нескольких метрах от нее бурлил водопад, и капли от него наверняка уже смыли отпечатки пальцев. Не слишком хорошее начало.

Она была уже в двух метрах от земли и подняла голову.

Это была женщина, обнаженная. Завернутая в шелковую паутину. Паутина была наполовину прозрачной, и Аннабель разглядела, что череп жертвы гладко выбрит. Она нахмурилась. Где-то над ее головой треснула ветка.

Аннабель осторожно поднялась выше. Расстояние до земли составляло теперь три метра.

Паутина идеально облегала неподвижный силуэт, и чем ближе подкрадывалась Аннабель, тем больше склонялась к тому, что это была паучья паутина. Мастерски сплетенная вокруг тела в длинный ровный кокон.

Шум воды заглушал все звуки, и Аннабель казалось, что она в этом лесу одна. Бролен мог следовать за ней по пятам, она все равно бы этого не заметила. Она не слышала ничего, кроме плеска воды и скрипа ветвей.

Аннабель поднялась на цыпочки, но лица жертвы разглядеть не смогла.

Она пошарила среди ветвей и поднялась еще немного.

Женщина, покрытая воздушным саваном, не шевелилась.

Аннабель по-прежнему не видела ее лица. Оно было повернуто в другую сторону.

Аннабель оперлась о сук и, случайно прикоснувшись коленом к плечу женщины, поспешно отдернула ногу. Теперь она не сомневалась, что перед ней паучья ловушка.

Рука женщины соскользнула с бедра, заставив кокон пошевелиться.

Аннабель в ужасе сглотнула. Это ты задела кокон. Женщина мертва. Иначе и быть не может.

Аннабель крепко уцепилась за ветки и склонилась над волокнистой материей. От женщины исходил резкий пряный запах.

Аннабель вытянула шею, чтобы разглядеть ее лицо.

Гладко выбритый серый череп.

Ярко-красная гематома на виске.

Глубокие морщины.

Внутри Аннабель все сжалось от ужаса.

Лицо женщины было отвратительным. Его исказил страх.

Смерть так яростно вырвала ее из привычного существования, что она сумела перенести в кокон последнее мгновение своей жизни.

Она умерла, крича от ужаса.

Джошуа Бролен стоял на краю большого пруда и жестами объяснял стоявшему на другой стороне Митсу, что собирается немного осмотреться. Митс кивнул, показал, что позже присоединится к нему, и тотчас же скрылся за скалой вместе с Ларри Салиндро.

Бролен повернулся и отступил назад, чтобы охватить взглядом всю местность.

Человек, оставивший труп, должен был проделать тот же путь, что и они. С другой стороны водопада возвышалась скала размером примерно пять на шесть метров. Маловероятно, чтобы оттуда мог прийти человек с трупом на руках. Нет, он пришел с востока, со стороны холма. Удалившись примерно на сто метров от кокона, Бролен двинулся перпендикулярно водопаду. Он был начеку и ловил каждое движение, каждый звук.

После того как они обнаружили труп, его волнение не утихло. При иных обстоятельствах он бы решил, что именно этого и хочет убийца — привести их к трупу, показать, что игра началась и счет в его пользу. Цель таких людей заключается в том, чтобы обвести полицейских вокруг пальца, а не в том, чтобы их убить… По крайней мере, не сразу. Сначала нужно дать им понять, с кем они связались. В данном случае все было иначе. По словам Ллойда Митса, телефонное сообщение было предельно точным: подросток знал, что в городе орудуют пауки, и сказал, что это только начало. А затем привел их в этот лес. Если тело принес сюда он, значит, он и рассыпал по городу пауков. Это-то и волновало Бролена больше всего. Тут мальчишка был похож на закладчика бомб. Он нашел это место, тайно проник сюда, поставил ловушку — паука или пауков — и исчез. Он не присутствовал при убийстве, его цель не в этом. Он не стремился столкнуться с жертвами с глазу на глаз. Бролен знал, что большинство из тех, кто закладывает бомбы, очень коварны и любят или предупредить полицию заранее, или ждать, пока бомба взорвется. Как только на месте начинают работать полицейские и врачи, преступники производят повторный взрыв.

Данная ситуация подходила как раз под этот тип. Тело служило приманкой, как и телефонный звонок. Как только силы правопорядка оказывались на месте, возникала реальная опасность.

Бролен скользнул взглядом по кустам, пятнам папоротника, густые заросли которого не позволяли как следует рассмотреть что бы то ни было. Пройдя сто метров, он свернул под прямым углом и продолжил путь к склону, с которого доносился шум воды. Изучив довольно большую территорию вокруг места происшествия, он возвращался ни с чем.

Вытирая потный лоб и с трудом переводя дыхание, к нему подбежал Ллойд Митс.

— Сотовые телефоны здесь не ловят сеть. Ларри пошел за помощью, они будут здесь не раньше чем через пять часов. Учитывая расстояние, которое нужно пройти пешком, они не смогут принести с собой необходимое оборудование. — Его лицо приняло еще более суровое выражение. — Я правильно понял? Там висит тело?

Бролен кивнул:

— Идем.

Убедившись, что вокруг нет никаких следов, кроме ее собственных, Аннабель продолжила осмотр у подножия небольшой скалы. Набрав длинных палок, она стала выкладывать их по одной прямой, пока не обозначила границы прохода между прудом и деревом, на котором висел кокон.

— Не перешагивайте за палки, — приказала она двум мужчинам, заметив их приближение. — Нужно сохранить сектор таким, каким его оставил убийца.

Слово «убийца» подтвердило опасения Ллойда Митса.

— Вы были наверху? — спросил он.

Она кивнула.

— Не знаю, как это произошло, но… Это точно не самоубийство. Я ни к чему не притрагивалась, чтобы дать возможность экспертам выполнить свою работу. Но подняться я была обязана, чтобы убедиться в том, что все кончено.

— Вы все правильно сделали. Эксперты-криминалисты прибудут не раньше вечера.

Аннабель быстро огляделась по сторонам. Она не призналась в том, что была потрясена до глубины души. Совладать с собой ей помог инстинкт полицейского, необходимость быть профессионалом.

— В таком случае, может быть, приступим к работе? — спросила она, изо всех сил стараясь не вспоминать о трупе. — Учитывая большую площадь территории, которую нужно осмотреть, предлагаю воспользоваться командным способом. Три человека — как раз то, что нужно.

Глаза Митса насмешливо сверкнули.

— О, простите, — смущенно пробормотала она. — Просто так принято. Мне очень жаль, ведь это вы здесь полицейский…

— Нет, нет, напротив, вы делаете именно то, что нужно. Я — человек старой закалки, нас учили делать набросок места преступления, а остальную работу перекладывать на экспертов. Но вы правы, сейчас самое время действовать. Так как предписывает изучать местность «командный способ»?

Она улыбнулась так, как улыбнулся бы любой, кто пятнадцать минут назад увидел искаженное от ужаса лицо жертвы.

— Все трое должны двигаться параллельно. Каждый обрабатывает полосу шириной один метр. Думаю, можно охватить площадь периметром пятьдесят метров. Если что-то найдется, рядом нужно поставить палочку, чтобы облегчить работу криминалистам. Разумеется, трогать ничего нельзя.

— Что ж, план неплох.

Митс повернулся к Бролену. Тот одобрительно кивнул.

— Тогда за дело… — заключил Митс, взяв сухую ветку. Они надеялись отыскать что-нибудь необычное, отпечаток ноги, окурок или забытую упаковку из-под чипсов. Три часа подряд они, не разгибаясь, рылись в папоротнике.

И не заметили силуэт, притаившийся на другом берегу пруда.

Получив все, что ему было нужно, силуэт положил фотоаппарат в рюкзак и открыл рот.

Узкий заостренный язык скользнул по губам, оставив на них крошечные пузырьки слюны.

Потом силуэт ушел прочь.

Исчез во влажной траве.

12

День клонился к вечеру. Ларри Салиндро обливался потом, когда появился в сопровождении двух человек из отдела по изучению места преступления. Каждый раз, когда приходилось так напрягаться физически, он ненавидел свои лишние килограммы.

Бролен сразу узнал Крейга Нова, хотя тот и растерял последние волосы, которые еще оставались у него на затылке. Из двух экспертов-криминалистов он был старшим. Он держал в руках два ящика из нержавеющей стали, и его лицо было красным от напряжения. За его спиной стоял самый молодой сотрудник их службы, женщина, которой на вид не было и тридцати. Она тоже несла чемодан, а на плече у нее висела огромная сумка.

Ллойд вышел им навстречу и кратко описал ситуацию. Крейг Нова слушал, изредка поглядывая на Аннабель и Бролена. Казалось, их присутствие его не удивило. Бролен решил, что Ларри успел его предупредить.

Помощницу Крейга звали Эмма Она помогла ему натянуть белый комбинезон, а потом сама надела такой же.

Крейг подошел к Аннабель.

— Инспектор Митс рассказал мне о том, что вы уже успели сделать. Вы действовали правильно, я вас поздравляю. Поскольку вы уже поднимались наверх, мне может понадобиться ваша помощь. Могу я вас об этом попросить?

— Говорите, что вам нужно.

— Вы лучше меня знаете, как туда забираться, так что я скажу, что делать: вы можете поискать там следы и снять температурные данные. Это нужно для энтомологии.

— Насекомые?

— Именно. В лесу их пруд пруди, и мне нужно как можно больше данных на этот счет.

— Можете на меня рассчитывать.

Явно удовлетворенный ее ответом, он подошел к одному из своих чемоданчиков и открыл его.

В их отсутствие Бролену захотелось исследовать место преступления и собрать хотя бы минимальные сведения. Или преступников было несколько, или убийца был невероятно силен, раз сумел затащить тело на дерево. По опыту Бролен знал, что труп весом в шестьдесят килограммов кажется гораздо более тяжелым, чем живой человек того же веса. Бролен надеялся, что вскрытие покажет, была ли жертва еще жива, когда ее сюда притащили. Принести в это место труп было практически невозможно, если только убийца не отличался необыкновенной выносливостью. Здесь не было даже никакой дороги. Кроме того, Аннабель заверила Бролена, что женщина завернута в паучью паутину. Под открытым небом сплести такой огромный кокон нельзя, учитывая ветер и другие помехи. Следовательно, жертву сначала завернули в паутину, а уже потом доставили сюда.

Их было несколько, подумал Бролен.

Но у тебя нет доказательств. Убийца мог быть очень крепким и сильным. Просто он придумал хитрый способ притащить сюда и жертву, и кокон.

Бролен не понаслышке знал, что преступники могут быть отличными «фантазерами», способными проявлять невероятную изобретательность.

Он задумался о физических данных того или тех, кто принес сюда тело. Убийца с наслаждением предвкушал, какие эмоции вызовет у полицейских место преступления. Тревогу, волнение, а может быть, и страх.

— Крейг, могу я попросить вас об одном одолжении? — спросил он.

Крейг, разбиравший свой чемодан, посмотрел на него снизу вверх.

— Джошуа Бролен… Так вас теперь называть? Ведь «инспектор» вам больше не подходит?

Мужчины внимательно посмотрели друг на друга. Бывший полицейский сильно изменился, отметил про себя Крейг. Прежде он был серьезным, всецело погруженным в работу. А теперь он был… одержимым. Вот слово, которое он искал с самого начала. Одержимый.

— Ну же, говорите, что я должен сделать.

— Я бы хотел, чтобы вы проверили ствол дерева у самого основания на наличие следов мочи. В моче ведь содержится ДНК, не так ли?

— Верно.

К ним наклонился Ллойд Митс.

— Думаешь, этот тип пописал на дерево? — спросил он.

— Не исключено. Этот парень прошел много километров, пережил яркие эмоции. Большинство людей в стрессовой ситуации испытывают потребность помочиться. Если собрать в лесу десяток мужчин и попросить их помочиться, девять сделают это у дерева. Проверка не займет много времени, так что попробовать стоит.

Митс кивнул и заметил:

— Полиции тебя очень не хватает, Джош.

Прошел час. За это время Крейг и Эмма успели тщательно осмотреть место преступления. Затем Крейг подозвал Аннабель к основанию дерева, на котором по-прежнему висел кокон. Эмма переходила от ствола к стволу, держа в руке нечто похожее на маленький пылесос и направляя на кору и корни голубоватый луч света.

Выражение лица Крейга нельзя было назвать оптимистичным.

— Засуха стоит уже две недели, — сказал он. — Следы найти крайне трудно. У нас нет никаких зацепок. Вы готовы снова подняться на дерево?

— Да, я жду только ваших указаний.

Крейг взял флакон с белым порошком, кисточку, похожую на ту, которой женщины наносят макияж, и небольшую коробочку, которая могла уместиться в кармане.

— Кисть из коробочки доставайте только в самый последний момент. Если вы коснетесь ее волосков, на них останутся жирные пятна, что помешает правильно снять отпечатки. Заберитесь на дерево, опираясь на самые удаленные ветки. А те места, куда с большей вероятностью ступал преступник, покройте порошком. Пудра очень мелкая, и она покажет, есть ли там что-нибудь. Это задача не из простых, но лампу «Полилайт» на такую высоту мы не поднимем.

— Я постараюсь.

— Не сомневаюсь. Ах, да, и вот это не забудьте.

Он достал из чехла фотоаппарат и повесил его на шею Аннабель.

— Обнаружив след, в первую очередь сфотографируйте его. Если понадобится, зовите меня, и никаких мистеров, называйте меня просто Крейг. Я буду стоять здесь и помогать вам. Ну что, вперед?

Аннабель с готовностью кивнула.

— Постарайтесь прикасаться только к тем местам, к которым прикасались в прошлый раз.

Крейг Нова был поражен гибкостью молодой женщины. Не успел он и глазом моргнуть, как она уже оторвалась от земли и крепко ухватилась за нижние ветки. Затем, оседлав толстую ветку, достала флакон с порошком и кисточку.

— Очень хорошо, — похвалил он. — Погрузите кисть в пудру, а потом проведите кистью по ветке, но очень легко, без нажима, как будто ласково гладите кору.

Аннабель тысячу раз видела, как проделываются подобные операции.

— Кажется, никаких следов, — сказала она.

Вдруг между ее бедер появилось крошечное пятно.

— Есть один!

На фоне порошка отчетливо обозначился отпечаток пальца.

— Отлично! Сфотографируйте его! Он на ровной поверхности?

— Да, поверхность довольно гладкая.

— Вы можете определить его направление?

— Да.

— Тогда очень осторожно проведите кистью в направлении, в котором идет отпечаток. Медленно, без нажима. Получилось? Отлично! А теперь смахните излишки пудры, не бойтесь. И сделайте снимок того, что у вас получилось, а лучше несколько.

Крейг что-то отметил в блокноте. Он записывал номера фотографий, указывая их расположение на дереве.

— Хорошо, теперь переходим к самому сложному. В коробочке, которую я вам дал, находятся прозрачные прямоугольники. Возьмите один из них и обнажите липкую поверхность. Наложите его на отпечаток, не останавливаясь, одним движением, только не торопитесь. Как только сделаете это, прижмите прямоугольник к отпечатку, но не разглаживайте его!

Аннабель четко выполнила его инструкции. Затем она заметила другой отпечаток, немного в стороне от первого, и повторила операцию с самого начала На этот раз ей удалось снять отпечаток всей ладони. Аннабель стала внимательно его рассматривать. Отпечаток левой руки. Не касаясь его, она поднесла к нему руку. Тот же размер. Аннабель посмотрела на основные линии рисунка и сравнила их со своими.

— Крейг? Думаю, все напрасно. Это мой отпечаток.

— Ничего страшного, — ответил он с нескрываемым разочарованием. — Вы полицейский и знаете, что большинство отпечатков, собранных на месте преступления, принадлежат работавшим там сотрудникам. Продолжайте. Проделайте то же самое на верхних ветках. Не мог же убийца затащить труп на дерево, не оставив ни одного следа Даже если он был в перчатках, мы должны найти царапины или фрагменты земли, которую он занес на дерево на ботинках.

Аннабель собрала свои инструменты и поднялась немного выше, ближе к трупу.

Бролен следил за действиями Аннабель, держась немного поодаль. Его завораживал контраст между спокойным, почти идиллическим пейзажем лесной глуши и суматохой, которая возникает каждый раз при обнаружении трупа: возня агентов, вращение сигнальных фонарей, треск раций и оцепление, не позволяющее публике и представителям прессы пробраться на место преступления.

К смерти как таковой люди давно привыкли, не переставала удивлять только ее зрелищная сторона. Опершись о пихту, Бролен вздохнул. На него снова накатила волна отвращения к человеческим эмоциям. Эти приступы ярости часто случались у него после смерти… Он не решался произнести ее имя. Долгие месяцы он боялся своих чувств, а потом принял их. В этой внутренней войне он был побежденным, хотя и отказывался признать себя таковым.

Сквозь листву Бролен видел, как Аннабель снова и снова огорченно качает головой, не находя отпечатков. Она сняла показания температуры на разной высоте и изучила шелк кокона. Крейг Нова надеялся отыскать в нем личинки, но их не было. Аннабель залезла выше трупа и обнаружила на верхних ветках фрагменты паутины.

Всем тотчас же стало ясно, что убийца не затаскивал жертву на дерево, а спустил труп с вершины скалы. Митс и Салиндро обошли вокруг скалы и вскоре появились на ее вершине. Забраться туда было несложно. Значит, убийца пришел с запада.

Скорее всего, преступник избрал такой путь потому, что вероятность оставить следы на камне была минимальной.

Стоявший в шести метрах над ними Ларри крикнул, что увидел на стволе дерева характерные борозды от каната. Нет, двух канатов, привязанных один поверх другого.

Первый нужен был убийце для того, чтобы спустить тело. А второй? Чтобы спуститься самому и отвязать канат, завязанный вокруг трупа! — догадался Бролен.

К чему такие сложности? Аннабель сказала, что состояние тела хорошее. От него исходил резкий запах, но это не был запах разложения, Следовательно, тело висит здесь недолго. Значит, убийца пришел по сухой земле, ведь дождя не было уже две недели. Он мог бы смело обойти все окрестности, не оставив следов. Зачем же проделывать столь сложную работу?

Шелковый кокон. Пауки. Искаженное ужасом лицо женщины. Этот тип не жалеет сил, стараясь придерживаться определенного стиля. Потратить кучу времени на то, чтобы окутать женщину паутиной и принести сюда, где любой случайно оказавшийся здесь человек мог испортить его работу. Он должен был быть уверен во всем, в том числе и в том, что тело обнаружим именно мы.

Бролен оторвал кусочек от листка папоротника, помял и вдохнул его запах.

Помни: он продумывает все до мелочей. Верит ли он в то, что делает? Возможно. Это не спектакль. Казалось бы, зачем привязывать к дереву два каната? Зачем тратить силы впустую? Затем, что он твердо верит, что именно так все и должно быть. А что, если он не один? Если их несколько, как им удается достичь такого единодушия, таких слаженных действий? Должно быть, их объединяет невероятная решимость.

— На дереве нет ни одного отпечатка. Следов мочи у основания тоже нет. Я все проверила. Мне очень жаль, — сказала подошедшая к нему Эмма.

По крайней мере, они попытались. Митс дал согласие на спуск тела. Вечерело, а им еще предстояло вернуться назад.

Вскарабкавшийся на дерево Крейг Нова отрезал несколько ветвей и вместе с Митсом начал спускать тело. Операция требовала больших усилий, поскольку нужно было не только держать кокон, но и самим стараться не упасть с дерева. Бролен обратил внимание на удивленные лица мужчин. На земле труп завернули в белое сукно и положили на носилки. Джошуа подошел к Ллойду и спросил, в чем дело.

— Ее вес… Она почти невесомая, — в замешательстве сказал Ллойд, снимая перчатки. — Кожа мнется при малейшем прикосновении.

— Ллойд, я хочу присутствовать на вскрытии. В этой истории есть загадка, которая делает ее непохожей на все остальные. Я хочу вам помочь.

Митс посмотрел на него отсутствующим взглядом.

— Расследование веду я, — глухо сказал он. — Попробую что-нибудь сделать.

Он говорил как автомат, лишенный всяких эмоций.

Бролен положил руку ему на плечо.

— Что с тобой?

— Джош, — пробормотал Митс. — Эта женщина… Такое впечатление, будто из нее высосали все внутренности.

Когда они пустились в обратный путь, солнце садилось за противоположную гору, а лес уже не сверкал как изумруд, пронизанный лучами золотистого света. Тень постепенно разрасталась, и вскоре ее границы подошли к маленькому отряду. Бролен заметил, что боится ступать в тень. Суховатый голос как будто говорил ему: «Только не в тень… В тени есть что-то ужасное…» Казалось, это был голос спрятавшегося в траве скандинавского тролля.

В голове Бролена звучали слова Митса, от которых его кожа покрылась мурашками.

«Такое впечатление, будто из нее высосали все внутренности».

13

Увидев Аннабель и Бролена, Сапфир приветливо завилял хвостом и стал обнюхивать их ноги. Они приняли душ — каждый в своей половине дома, — а потом вышли в гостиную. Через открытое окно в дом проникали звуки леса, складывающиеся в очаровательную симфонию.

Аннабель удивилась, увидев Бролена в спортивных штанах, черной майке и кедах. Сама она была в длинной ночной рубахе. Перед ним, на диване, стоял рюкзак, в который он только что положил фонарь.

— Что ты делаешь?

— Готовлюсь ко сну.

— Ты будешь ночевать не здесь?

Она поняла, что брать ее с собой он не собирается.

— Да, Аннабель. Боюсь, ситуация хуже, чем мы думаем. Это не совпадения, а спланированные убийства. Я не могу оставить Ларри.

Такова была его манера прощаться. Аннабель подошла и взяла его за руку:

— Дело ведь не только в Ларри, правда? Я же вижу, что тебе не терпится распутать этот клубок. Ты хочешь знать, кто за всем этим стоит, что за человек этот убийца Я тоже хочу это знать, ведь я полицейский, а ими просто так не становятся.

В ее голосе звучали утешительные нотки:

— Думаю, любой человек, видевший состояние этой женщины, захочет поймать убийцу. Но не забывай, что у полицейских та же цель, что и у тебя. — Она молча посмотрела на него и продолжила: — Не сбрасывай меня со счетов. Я не имею никакого отношения к этому расследованию, но это не дает тебе права вычеркивать меня из происходящего.

Он поднял на нее глаза. В тусклом свете единственной лампы, висевшей в другом конце комнаты, он разглядел в глазах молодой женщины сомнение и страх снова остаться одной.

— Прости, — прошептал он и погладил ее щеку.

По телу Аннабель пробежали мурашки.

— Я видел, на что способен этот тип, — тихо сказал он. — Я уверен, что скоро пойму, что им движет, и остановлю прежде, чем он успеет совершить новые убийства. Я хочу загнать его в ловушку.

— У тебя все получится, — ответила она так же тихо. — Только не становись таким, как он. Ты бы видел себя минуту назад! Холодный, безучастный, решительный — таким он бывает тогда, когда отправляется на охоту. И такой… одинокий. Куда ты собрался на ночь глядя?

— В поляне, где погиб брат Ларри, есть что-то странное, особенное. Убийца соорудил там наблюдательный пост, которым пользовался довольно часто. Огромное количество черных вдов говорит о том, что тем самым убийца хотел отпугнуть случайных туристов. Его цель вовсе не в том, чтобы убить на поляне как можно больше людей. То же самое касается и города. Для него главное — перепугать людей до смерти, вселить в их сердца ужас. Думаю, поляна Игл-Крик Семь для него в некотором роде символична. Остается понять почему.

Аннабель указала на рюкзак и лежащий в нем фонарь.

— Хочешь переночевать там?

— Поскольку убийца наведывается туда часто, не исключено, что он туда вернется. Может, ему нужно вернуться, пока это место не оцепила полиция. Я буду осторожен.

Аннабель отступила на шаг и опустилась на диван:

— Ты можешь просидеть в укрытии несколько дней, и я не знаю…

— Я буду сидеть там, пока не получу новостей от Ллойда или Ларри. Послушай, дело оказалось серьезнее, чем я думал, и я считаю, что нам следует перенести отпуск. Понимаешь? Кроме того…

— Я могу тебе помочь, — прервала она его.

— Аннабель, тебе там нечего делать, и я не хочу тебя в это впутывать.

— То, что я увидела сегодня днем, дает мне право участвовать в расследовании. Неофициально, разумеется. Я могу тебе помочь. Если убийце нужно вернуться на поляну, как ты думаешь, что он сделает в первую очередь? Он осмотрится и, увидев твою припаркованную неподалеку машину, или убежит, или станет тебя искать. Я отвезу тебя, а завтра привезу еду. Если Ларри разрешит, я буду сообщать тебе последние новости. Я называю это нашим сотрудничеством.

Встав с дивана и решительно направившись к лестнице, Аннабель лишила его возможности возразить.

— Пойду переоденусь, — сказала она.

* * *

Окруженный с востока лесами, с запада огромным парком на холме и ограниченный с севера рекой Колумбия, Портленд сверкал в ночи, напоминая затерянное во мраке бензиновое пятно на влажной дороге.

Близилась полночь, и жара немного спала. На улицах сквозь тучи привлеченных светом насекомых мерцали уличные фонари. Асфальт постепенно остывал. Большинство жителей города беспокойно спали в душных комнатах, а некоторые гуляли с собаками, мечтая поскорее вернуться к телевизору, а потом отправиться в постель.

Убедившись, что труп зарегистрировали в морге, Ллойд Митс поспешил в Центральное отделение полиции, где его ожидал капитан Чемберлен.

Мужчины говорили мало. Пока расследование проходило в тайне от средств массовой информации, но они договорились, что, как только новости просочатся в прессу, общение с ней возьмет на себя Чемберлен. Они заговорили о Ларри Салиндро: между смертью его брата и найденным в лесу трупом, несомненно, была связь. Следует ли отстранить его от дела? Они знали его слишком хорошо, чтобы совершить такую ошибку. Лучше играть открыто, держать его в курсе происходящего и пользоваться его опытом в координации различных служб.

— А Джошуа? — спросил Митс.

— Он попросил разрешения продолжить расследование?

Ллойд Митс кивнул.

— Почему?

— Думаю, из-за Ларри. Они друзья, и он хочет ему помочь. Наша вчерашняя находка зацепила его. Это же настоящее безумие — обращаться с жертвами, как паук. Не сомневаюсь, что Джошуа не терпится узнать, кто стоит за этими преступлениями.

— А ты что думаешь, Ллойд? Бролен ведь уже не в нашей команде, он сам решил уйти.

— Ты прекрасно знаешь, что я об этом думаю, но вопрос не в этом. Мы еще и зону не успели оцепить, а он уже сообразил, что делать дальше. После той истории с сумасшедшим все понимают, что ему нет равных. Он нам пригодится.

— Если он не передумал, запиши его в нашу команду, только неофициально, — сказал капитан. — Если его заметит пресса, скажем, что он помогает нам в качестве эксперта по поведению преступников.

Несколько лет назад, прежде чем прийти в полицию Портленда, Бролен по направлению ФБР изучал поведение преступников в академии Куантико.

— Пусть сопровождает тебя всюду, где могут потребоваться его знания, — добавил Чемберлен. — Вскрытие, анализы, а если появится подозреваемый, пусть присутствует на допросе, только не вмешивается в него. А кто эта женщина, о которой ты говорил?

— Детектив Аннабель О’Доннел, полиция Нью-Йорка. Именно с ней прошлой зимой Бролен расследовал дело о секте Калибана.

Чемберлен помнил об этом деле. Как и все, он читал о нем в газетах и слушал новости по телевизору. Он знал, что Аннабель играла в нем главную роль.

— Что она тут делает? Только не говори, что она тоже стала частным детективом.

— Нет. Насколько я понял, она приехала к Бролену в гости. Сегодня она нам очень помогла. Она отлично знает свое дело.

— Пусть держит язык за зубами. Я не хочу, чтобы все только и говорили, что о нашем расследовании. И пусть не высовывается, понятно?

— Да.

— Хорошо. Теперь самое время отдохнуть. Завтра нас ждет долгий день.

Оставшись один в своем кабинете, капитан Чемберлен подошел к окну, за которым мерцал ночной город, и вздохнул. В какое дело они опять ввязались?

Ллойд Митс сделал крюк, чтобы зайти в службу опознания. Во время длительного спуска с носилками и их мрачным грузом Аннабель подошла к нему поговорить. Время на дереве она провела весьма продуктивно. Будучи опытным сыщиком, Аннабель заметила некоторые детали, которые могли бы облегчить опознание. Во-первых, на левом безымянном пальце жертвы было обручальное кольцо. Несомненно, муж уже сообщил о ее исчезновении. Кроме того, на правом плече женщины была обнаружена татуировка, клочок пергамента с надписью CARPE DIEM.[4] Митс попросил одного из полицейских проверить все сообщения об исчезновении людей. Он получил одно заявление от мужа о пропаже жены, но на той женщине не было татуировки. Ложный след.

Митс направился к лифту.

Он чувствовал себя грязным. Несмотря на дезодорант, рубаха пропахла потом. Он мечтал лечь в постель и прижаться к жене. В такую жару она спала голой, и он предвкушал, как обнимет ее, предварительно освежившись под душем.

Когда на первом этаже открылись двери, Ллойд Митс был как никогда далек от мысли о шелковом коконе и слишком легком трупе, из которого как будто высосали все внутренности. Митс и представить себе не мог, что в тот момент, когда он повернул ключ зажигания, в больницу поступили еще два человека с укусами страшно опасного паука.

Он не успел добраться до дома, когда одна из пациентов, девушка семнадцати лет, умерла на руках медсестры.

14

Волны рассвета встревожили ночь. На небе появилась светлая пелена, проглатывающая одну звезду за другой. Нетронутой оставалась только луна.

Бролен сидел, сгорбившись, прислонившись к толстому стволу. Усталость давала о себе знать. Он больше не ощущал себя частью окружающего мира, и происходящее доходило до его сознания с некоторым опозданием. Он достал из рюкзака бутылку с водой и смочил лицо. Воздух был наполнен приятной ночной прохладой.

Сидя на высоте пяти метров, Бролен мог видеть всю поляну Игл-Крик Семь. Если кто-то появится, он сразу это заметит.

Наблюдательный пост Джошуа нашел довольно быстро. Это дерево сразу понравилось ему тем, что находилось на опушке, и своими толстыми ветками, на которых можно было разместиться «со всеми удобствами».

Пока он не увидел здесь ни души. Когда солнце стало медленно вставать из-за горизонта, отсутствие посетителей начало его беспокоить. Даже звери не приходят сюда, будто чувствуют нависшую над поляной угрозу. Бролен щелкнул языком. Какой же он идиот! Он говорит, как персонаж фильма ужасов, где даже деревья напуганы жутким чудовищем.

Он спустился с дерева, чтобы немного размять ноги и помочиться. Место и ситуация не позволяли ему закурить. Ближе к полудню он съел захваченное с собой печенье. Вечером Аннабель привезет ему пищу. Если появятся какие-то новости, Ларри сразу ему позвонит.

Аннабель и слышать не желала о том, чтобы вернуться в Нью-Йорк, хотя он обещал приехать к ней в Бруклин сразу после того, как дело будет раскрыто. Она хотела участвовать в расследовании. Может быть, виной тому искаженное ужасом лицо женщины на дереве? Ведь в душе Аннабель — настоящий сыщик.

Однако Бролен чувствовал, что дело не только в этом. Каждый раз, когда они работали вместе, между ними возникала какая-то невидимая связь. Они заметили это, когда расследовали дело о секте Калибана. Их будто пронизывал электрический ток, они чувствовали, как их переполняет жажда принять вызов, пойти на риск и раскрыть тайну.

Ему нравилась эта связь. Если Аннабель хочет остаться, разве он вправе прогонять ее? Они подстегивали друг друга, и это всегда хорошо сказывалось на работе.

Краем глаза Бролен уловил какое-то движение.

В двухстах метрах к югу от него пошевелилась листва.

По поляне медленно шел человек. В высокой траве показалась Аннабель. Прикрывая глаза от солнца, она внимательно осматривала окрестности.

Бролен спустился с дерева и, не выходя на опушку, подошел к ней.

— Я здесь, — устало сказал он.

На Аннабель были мягкие брюки, майка без рукавов, кеды, волосы завязаны в хвост. На земле стояла матерчатая сумка.

— Ты что, собралась на прогулку? — спросил Бролен.

— Я тебя заменю.

Он раскрыл рот, чтобы возразить, но она приложила к его губам палец.

— Звонил инспектор Митс. Они опознали найденный вчера труп. Это Кэрол Пейтон. Я все записала, бумага в твоей машине. Они сейчас опрашивают ее мужа. Ты провел здесь больше десяти часов, значит, это для тебя важно. Поэтому я тебя заменю. Я взяла с собой все необходимое: еду, покрывало. Я посижу здесь день, а если понадобится, и ночь.

— Аннабель, я не хочу оставлять тебя здесь одну.

— Поторопись. Ллойд Митс тебя ждет.

— Нет, ты…

Аннабель покачала головой. Было ясно, что своего решения она не изменит.

Бролен еще раз быстро осмотрел поляну Игл-Крик Семь.

— Только покажи, куда сесть, — попросила Аннабель.

— Ты даже упрямее, чем я, — заметил Бролен. — Идем.

— Видишь, доверять мне не так уж и сложно, — весело сказала она.

* * *

Майкл и Кэрол Пейтон жили на северо-востоке города, на Семнадцатой улице, рядом с большим торговым центром. Их домик ничем не отличался от семидесяти других домов этого квартала. Бролен припарковал автомобиль неподалеку и поднялся вверх по улице, отметив про себя, что фургон экспертов-криминалистов уже на месте.

Ллойд Митс провел его в гостиную, где сидели Майкл Пейтон и допрашивавшая его женщина-полицейский. Пейтон обладал спортивным телосложением, на вид ему было не больше тридцати лет. Его глаза покраснели от слез, он был явно шокирован произошедшим.

На изящном круглом столике стояла фотография красивой молодой женщины с белокурыми волосами. Митс взял ее в руки и протянул Бролену.

— Это она, — сказал он, стараясь говорить как можно тише. — Кэрол Пейтон, двадцати восьми лет. Муж заявил о ее исчезновении три дня назад. Мы опознали ее по татуировке.

— Как она исчезла?

Митс погладил свою полуседую бороду.

— Майкл вспомнил, что в ту ночь они заснули вместе, а перед этим занимались любовью. Когда он проснулся, ее рядом не было. Он абсолютно ничего не помнит. Просто в доме ее больше не было. Она не взяла ни документы, ни одежду.

— Следы взлома?

Митс в отчаянии покачал головой.

— Дверь была заперта на ключ, а окна в ту ночь не открывали, — сказал он.

— Может быть, она знала убийцу, — предположил Бролен. — По неизвестной нам причине открыла ему дверь и ушла с ним, решив не будить мужа.

— Мы сразу об этом подумали, но мистер Пейтон сказал, что в то утро заметил несколько странных вещей. Некоторые предметы были передвинуты.

— Передвинуты?

— Да. Как будто Кэрол боролась, после чего похититель постарался вернуть все на место. Это касается спальни.

— Мистер Пейтон ничего не слышал?

— Абсолютно ничего. Мы взяли у него кровь на анализ. Он сказал, что не пошел в тот день на работу, потому что неважно себя чувствовал: болела голова, было трудно дышать. Ни наркотиков, ни лекарств он не принимает.

За спинами мужчин, осветив кухню, мелькнула вспышка фотоаппарата. Один из криминалистов фотографировал дом для досье.

Бролен слегка наклонился, чтобы посмотреть на Майкла Пейтона. Тот старательно слушал, что ему говорит женщина-полицейский. Он был похож скорее на растерянного ребенка, чем на потенциального преступника. Тем не менее Бролен сказал:

— Необходимо установить точное время смерти и проверить, есть ли у мужа алиби.

— Джош, именно муж и волнует меня больше всего.

Бролен заметил, что Митс действительно выглядит крайне озабоченным.

— До того, как это случилось, — продолжал инспектор, — мне передали одно дело об исчезновении. На первый взгляд вывод полицейских показался мне слишком поспешным, и я отложил дело в сторону. Прибывшие на место преступления полицейские утверждали, что случай крайне необычный и расследование необходимо начать немедленно, не дожидаясь положенных двадцати четырех часов. Я их не послушал, и теперь сильно об этом жалею.

— Что за исчезновение?

— Мужчина заявил, что его жену похитили, пока он спал. Это случилось в среду, вчера утром.

Схожесть двух происшествий была настолько очевидной, что вселяла ужас. Что, если где-то их поджидает новый труп?

На лестнице появился Крейг Нова. Заметив Бролена, он поприветствовал его с искренней радостью.

— Что, продолжаешь работать на полицию? — спросил он.

— Вовсе нет.

Этот ответ удивил Крейга Нова, но он не стал расспрашивать Бролена и повернулся к Митсу:

— Инспектор, — сказал он, — мы изучаем спальню. Если желаете присоединиться…

Митс знаком пригласил Бролена следовать за ним.

— Мы думаем, что все произошло в спальне, на втором этаже, — поднимаясь по ступеням, объяснил он. — Проснувшись, Майкл Пейтон обнаружил, что коврик перед кроватью лежит не там, где обычно. На полу он нашел серьги жены, они закатились под кровать. Книги были разбросаны. Судя по всему, Пейтон — маниакальный тип. В своем мирке он замечает мельчайшие перемены.

Пол на втором этаже был выложен паркетом. Они прошли по коридору и остановились на пороге большой комнаты, в глубине которой стояла кровать с балдахином.

— Она пропала три дня назад. С тех пор Пейтон не заходил в эту комнату, да и вообще здесь пока никого не было. Крейг уже снял отпечатки с зубных щеток. Если мы найдем опечаток пальца или даже всей ладони, то сразу поймем, принадлежит он супругам Пейтон или нет.

У окна стояла Эмма, молодая помощница Крейга Она покрывала порошком книги, о которых говорил Майкл Пейтон.

— Здесь ничего нет, — сказала она, — кроме отпечатков самого мистера Пейтона.

Крейг опустил на пол один из своих стальных ящиков.

— Очевидно, преступник работал в перчатках. Эмма, задерни шторы, я хочу кое-что попробовать.

Он достал из ящика белый флакон с распылителем.

— Господа, я уже немного осмотрелся в этой комнате. Известно, что в то злополучное утро прикроватный коврик лежал не на своем месте. Поблагодарим мистера Пейтона за то, что ему хватило ума не трогать его, поскольку ясно, что преступник передвинул его, чтобы накрыть пол. Я уже заглядывал под него, безрезультатно. Сегодня мы сделаем это еще раз.

Подняв коврик, Крейг Нова обнажил чистый паркет и побрызгал на него жидкостью из флакона. Все ощутили запах люминола, химического вещества, вступающего в реакцию с содержащимся в крови железом. Чудесное свойство люминола заключается в том, что он обнаруживает следы крови даже после того, как ее смоют, и отлично справляется со старыми пятнами. Чем старше кровь, тем ярче пятна.

В полумраке комнаты все тотчас же увидели слабо светящиеся зелено-голубые пятна.

— Так я и думал, — пробормотал Крейг. — Очень жаль, что вчера мистер Пейтон выбросил мусор. Думаю, в ведре мы бы нашли перепачканные кровью клочки ткани или бумаги. Похититель Кэрол Пейтон постарался стереть все следы. Паркет намок, и преступник накрыл это место ковриком, чтобы оно высохло, или же просто потому, что не знал, где он лежал раньше. Эмма, раздвинь шторы, пожалуйста. Спасибо.

Он оперся руками о стол и принялся рассматривать следы, ставшие при ярком дневном свете почти незаметными.

— Их очень много, они мелкие и слегка вытянутые в форме груши. Они появились не в результате огнестрельного ранения. Скорее это был режущий или тупой предмет, который обрушился на жертву с огромной силой. Все капли крови вытекли из одной раны. Основа, точка в форме капли, более круглая, более ровная, находится здесь. Можно предположить, что, когда на жертву напали, она находилась рядом с кроватью.

Он повернулся и стал что-то искать в своем ящике.

— Инспектор Митс, вы ведь знаете, как рассчитывается угол падения капли, не так ли?

— Ненавижу математику.

— Угол падения равен арксинусу ширины капли, поделенной на ее длину, — сказал Крейг.

Ловко орудуя измерительными приборами, он получил несколько данных и произвел вычисления. Немного поодаль Эмма без особого энтузиазма с помощью лампы «Полилайт» искала отпечатки пальцев. Все найденные до сих пор отпечатки принадлежали супругам Пейтон.

Укрепив в паркете маленькие булавки, Крейг натянул несколько веревок, тщательно измеряя угол их наклона. Так он изучил шесть капель крови. Все веревки сошлись в одном месте, над кроватью.

— Знаю, мой способ слегка устарел. Обычно это делают с помощью крошечных портативных лазеров, — сказал он, — но у меня нет при себе такого оборудования, поэтому я и работаю по старинке. Теперь мы знаем, где находилась жертва в момент нападения. Здесь, на кровати. Обратите внимание на высоту: она сидела. Ее ударили с огромной силой по голове, но это нужно проверить на вскрытии. Думаю, сделано это было тупым предметом. Жертва повалилась на пол, здесь много других капель, более крупных, без венца, поскольку они упали с меньшей высоты. Они ведут нас к столу, на котором лежат книги мистера Пейтона.

Крейг Нова задвинул шторы и побрызгал из пульверизатора сначала на пол, потом на стол. Все присутствующие снова увидели светящиеся пятна.

— Будь иначе, я бы очень удивился, — сказал Нова. — Итак, наша жертва или передвигается на четвереньках, или ползет. Она ранена в голову — видите, как мало крови. Она приближается к столу, поднимается и — бах! — получает новый удар по голове. Должно быть, падая, задевает ножку стола, или это делает преступник, и книги оказываются на полу.

— И все это время муж спокойно спит? — вмешался Бролен. — Или он все это и устроил, или его усыпили. Не могу поверить, чтобы его жену разбудили, избили и похитили в двух метрах от него, а он при этом ничего не слышал. Ее ударили по голове, после чего она проползла два метра. Представляю, как она страдала, как кричала. Нужно узнать у мистера Пейтона, не встречался ли он за день до убийства с кем-то, кто мог подсыпать ему в пищу или напиток какое-нибудь вещество.

Митс кивнул и что-то записал в блокнот.

— Конечно, — продолжал Крейг Нова, — я описал вам события такими, какими они мне представляются. Другой вариант не исключен.

Митс посмотрел на кровать.

— Поначалу у нас и вовсе ничего не было. Браво, Крейг!

— Лучше поблагодари типа, который это сделал. Для него было важнее навести тут порядок, а не вытирать влажной тряпкой капли крови. Мне это на руку. Если бы наш убийца вытер пол, вместо капель я обнаружил бы лужу крови, которая бы нам ничего не дала.

Крейг Нова проработал с присутствующими все возможные варианты развития событий, после чего они единодушно приняли предложенный экспертом сценарий.

Эмма обошла всю спальню с аппаратом «Полилайт» в поисках отпечатков и собралась перейти в ванную комнату, как вдруг вспомнила, что забыла исследовать нижнюю часть мебели. А ведь Крейг всегда говорил, что нельзя забывать о таких местах, как подставка для телефона, внутренняя часть салфетки, днище автомобиля. Она натянула новые перчатки и снова проверила кровать, попросив инспектора Митса и Крейга отойти в сторону. Бролен стоял на пороге, охватывая взглядом всю комнату. Иногда он казался ей каким-то жутким. Он выглядел и соблазнительным, и пугающим.

Под кроватью ничего не было. Она подошла к шкафу.

Что-то было в его глазах. Да, говорят, что он недосягаем, подумала она. Как животное, которое нельзя приручить. Только он мужчина.

Пальцы Эммы наткнулись на какой-то предмет. Она отдернула руку и стала рыться в ящике в поисках лампы.

— Что там? — спросил Крейг.

— Не знаю. Что-то тяжелое под шкафом, в самой глубине.

Она присела и осветила пространство под шкафом.

— Это фонарь, — объявила она.

Крейг подошел к ней и опустился на колени.

— Возьми его очень осторожно, так, чтобы он не укатился.

— Старый ворчун, я прекрасно знаю, что делать.

Испугавшись, как бы Бролена не шокировала подобная фамильярность, Митс наклонился к нему и пояснил:

— Это его племянница.

Эмма взяла в руки «Полилайт» и установила луч света на требуемую длину волны. Голубоватый свет прошелся по всей рукоятке фонаря.

— Никаких отпечатков? — спросил Митс.

— Нет, и в некоторой степени это хорошо. Не думаю, чтобы мистер Пейтон пользовался перчатками или протирал все предметы, прежде чем закатить их под мебель. Так что с большой вероятностью можно сказать, что фонарь принадлежит преступнику.

Крейг Нова надел резиновые перчатки и взял фонарь в руки. Он оказался тяжелым. Тотчас ему в голову пришла идея. Он побрызгал на фонарь люминолом, а потом в третий раз задернул шторы.

На рукоятке проявилась голубовато-зеленая туманность, расходившаяся в нескольких направлениях. Кровь.

— Держу пари, что этим он ее и ударил, — сказал Крейг.

Эмма протянула ему бумагу, чтобы он завернул в нее лампу.

— Ты ничего не забыла?

Она нахмурилась, а потом широко раскрыла глаза.

Крейг повернулся к Митсу и Бролену:

— Это то, что я называю предметом в предмете. Предмет можно исследовать на разных уровнях, хотя полицейские часто об этом забывают.

Когда Эмма отвинтила крышку фонаря и осторожно направила три луча своей лампы на батарею, все поняли, о чем он говорил: на плоской поверхности батареи мгновенно появился отпечаток.

Лицо Крейга озарила широкая улыбка. Он указал на изображение, напоминавшее фаланги пальца.

— Полицейские часто забывают о самом главном. Господа, думаю, теперь у нас есть отличный отпечаток большого пальца.

15

Аннабель сложила покрывало и удобно расположилась в основании трех толстых ветвей, одна из которых служила ей спинкой. Сидеть было так мягко, а воздух был таким горячим, что ее быстро стало клонить в сон. Чтобы не заснуть, она принялась внимательно рассматривать пейзаж: бесконечный лес за верхушками пихт, нависшую над поляной гору, высокий пень, о котором говорил Бролен и на котором часто сидел убийца.

Тогда она и обнаружила Приют потерянных душ.

По крайней мере, так она решила называть серое здание, угол которого выступал сквозь верхушки деревьев в самой отдаленной части Игл-Крик Семь. Над ним виднелась высокая башня. Молодая женщина задумалась, для чего могло служить это здание, затерянное в огромном лесу. Бролен оставил ей карту Орегона. Она раскрыла ее на нужной странице, но там здание обозначено не было.

Что же это могло быть? Удаленный от цивилизации приют для душевнобольных? В этом диком месте никто не услышит их беспрестанных воплей и ужасного смеха. Его стены напоминали борт сказочного корабля, наполненного призраками с вылезшими из орбит глазами. Аннабель настолько дала волю своему воображению, что представила запертых в башне мужчин и женщин, погибающих от голода. Так появился на свет Приют потерянных душ, который помог ей скоротать время.

Прошло два часа, и ей стало не по себе. Она чувствовала, что это место ей не радо. Она вспомнила эпизод из фильма «Секретные материалы», где на людей напали допотопные насекомые, проснувшиеся во время рубки леса. Лесорубы, окруженные со всех сторон непроходимым лесом, были убиты один за другим.

Как всегда, она выбрала самое подходящее время, чтобы думать о таких вещах!

Аннабель выпила немного воды и взяла бинокль, чтобы осмотреть всю поляну. И снова ее внимание привлекла стена серого здания. Что это может быть? Если здание не указано на карте, возможно, это военный объект. Однако строение выглядело заброшенным и обветшалым.

А что, если убийца наблюдал именно за ним? С пня открывался великолепный вид не только на поляну, но и на часть этого дома. Внезапно здание приобрело совсем иной смысл. Даже убийца-психопат не стал бы приходить сюда, чтобы наблюдать за пустынной поляной. Возведенное людьми здание — другое дело. Возможно, между ним и убийцей существует какая-то связь.

Ты же знаешь, что совершишь большую глупость, если покинешь пост и пойдешь туда. Ты не увидишь там ничего, кроме каменных стен и пустых комнат, которые не расскажут об убийце ничего нового.

Но почему нет? Как она может судить о здании, в котором никогда не была?

Аннабель покачала головой.

— Я полная идиотка, — прошептала она, — я не должна этого делать.

Чем она рисковала? Ничем. Вероятность встретить там недоброжелателей была минимальной, даже если тот, кто убил Флетчера Салиндро и Кэрол Пейтон, и приходил сюда довольно часто.

Плохо, что придется оставить поляну без присмотра. Да, но меня не будет всего час, а убийца вряд ли появится здесь до наступления темноты.

Решение было принято.

Она достала из рюкзака фонарь и пистолет, а остальные вещи оставила на дереве. Заткнув оружие за пояс, она спустилась с дерева и направилась в сторону Приюта.

А что, если это действительно заброшенная психиатрическая лечебница?

Было невыносимо жарко, небо стало бело-серым. Аннабель испугалась, как бы к вечеру не разразилась гроза. Это оказалось бы совсем некстати.

Сверчки старательно исполняли свою песенку.

«Вот бы подул ветерок, хотя бы чуть-чуть», — подумала она, вытирая влажный лоб.

Внезапно сверчки смолкли.

Послышалось шуршание листвы, но до Аннабель ветерок не дошел.

Затем стрекотание сверчков возобновилось.

Обливаясь потом, она дошла до противоположного края поляны. Помогая себе палкой, молодая женщина с трудом пробиралась сквозь заросли папоротника и ежевики. Листва немного защищала ее от зноя, и Аннабель была ей за это благодарна, несмотря на исцарапанные ноги. Вскоре она заметила сетку забора, а над ней — свернутую в спираль колючую проволоку.

— Так-так, гостей тут явно не ждут, — проворчала она.

Но даже не будь на заборе колючей проволоки, перелезть через него было непросто, так как высота его составляла не меньше пяти метров.

С другой стороны в лесу стояло длинное трехэтажное здание. Аннабель заметила несколько сараев и строений. Все они были в запустении и сильно заросли. Идя вдоль забора, Аннабель наткнулась на прикрепленный к решетке знак: «Осторожно, опасно! Военный объект».

Такие знаки висели на заборе каждые пятьдесят метров. Аннабель уже собиралась повернуть обратно, как заметила вдалеке отверстие в заборе. Отогнув сетку, Аннабель оказалась на противоположной стороне.

Территория военного объекта заросла высокой травой, из которой кое-где поднимались белые пихты. Аннабель направилась к главному зданию. Его высота составляла метров пятнадцать, если не считать расположенной посередине «башни». Большинство окон были забиты досками, только на верхних этажах на месте окон зияли черные отверстия, придавая зданию схожесть с мрачным собором. Двери также были заколочены. Отломав одну из нижних досок, Аннабель пролезла внутрь и оказалась во власти непроглядного мрака.

Стоявший наверху мужчина с длинными волосами отступил назад, в тень. Он уже пять минут следил за молодой женщиной сквозь щели между оконными досками и нервно грыз ногти, ожидая, что произойдет дальше. Затем он осторожно, но решительно направился к лестнице.

Оттуда он точно не промахнется.

16

Пока Крейг Нова передавал отпечаток большого пальца в картотеку цифровых отпечатков, Ллойд Митс повел Бролена и Эмму к Кейту Моргану. В среду, двенадцатого июня, Кейт до поздней ночи смотрел телевизор, а потом пошел в спальню к жене, Линдси. Когда он проснулся, ее рядом не было.

Он сразу заметил, что что-то не так. Во-первых, необычным было само его состояние: к тому моменту, как он с трудом вырвал себя из объятий сна, будильник пищал уже двадцать минут. Голова раскалывалась. Встав, он обнаружил, что Линдси дома нет, а когда нашел ее сумку с документами и кредитной картой, встревожился не на шутку. Тем более что и машина жены, и его собственная были на месте.

Он стал обзванивать знакомых, но жены нигде не было. Потом набрал номер полиции. Когда его спросили, не могла ли она его бросить, он решительно заявил, что они поженились всего три месяца назад и что Линдси только и говорила что о предстоящем медовом месяце в Париже. Кроме того, у Линдси не было от него никаких тайн.

Пока Эмма брала у него кровь на анализ, Кейт Морган подробно повторил мужчинам свой рассказ. Он подтвердил, что в тот день никаких следов взлома в доме обнаружено не было (окна и двери оставались закрытыми), а ночью он ничего не слышал. Весь следующий день у него болела голова и он задыхался. Как и Майкл Пейтон, супруг Кэрол, тело которой было найдено в лесу.

Он передал Митсу фотографию Линдси, молодой худенькой женщины с красивыми зелеными глазами. Бролен сравнил Линдси и Кэрол, Обеим женщинам не было и тридцати, они были замужем и работали. Идеальные жертвы для преступника, желающего нанести обществу ощутимый удар.

С самого начала убийства напоминали серийные. Преступник продумывал все до мелочей и обладал решимостью, которая не позволит ему остановиться на полпути. Это было только начало, о чем он открыто заявил в сообщении, адресованном капитану Чемберлену.

Когда они вышли из дома Моргана, не найдя в нем ничего, что могло бы пролить свет на происходящее, Ллойд Митс убрал блокнот и закурил.

— Я попрошу внимательно изучить все случаи исчезновения людей за последние три месяца. Самые необычные часто проходят через меня, но я мог не обратить на них внимания, как это произошло с делом Моргана Вскрытие Кэрол Пейтон состоится сегодня вечером, мне удалось ускорить процесс. Встретимся там в восемь. А пока отдохни, Джош, вид у тебя неважный.

Бролен кивнул. Он поспит три часа, пойдет на вскрытие, а потом сменит Аннабель.

Садясь в машину, он подумал о ней. Он вспомнил, какой она была днем в лесу, ее спортивное тело в лучах солнца, игривый взгляд. Несмотря на обстоятельства, она была рада видеть его и работать с ним. Внезапно ему захотелось, чтобы она оказалась в его доме, захотелось обнять ее, вдохнуть мускатный аромат ее духов, ощутить на шее ее волосы и вместе уснуть.

Усталость тисками сдавливала череп. Он откинул упавшую на лоб прядь волос и тронулся с места.

Главное — она там, наблюдает и поджидает убийцу. Нет, главное — чтобы она никого не увидела, чтобы ей ничто не угрожало.

В эту минуту он понял, что сам не верит в свою гипотезу. Вероятность того, что преступник придет на поляну, была очень небольшой.

Аннабель в лесу в полной безопасности.

17

Аннабель стояла в холле главного здания.

На второй этаж вели две лестницы, напоминавшие рога огромного буйвола, упрямо опустившего голову. Молодая женщина включила фонарь, запустив в окружающий мрак пучок золотого света. Место было настолько заброшенным, что навевало тоску. Следы жизни остались здесь лишь в виде царапин на покрытом плесенью линолеуме и дыр от исчезнувших из стены гвоздей. Аннабель вспомнила, как, сидя на дереве, сравнивала здание с призрачным судном. Это был именно он — ржавый корабль, затерянный в туманах забвения.

Аннабель заглянула в прилегающие к холлу комнаты и вернулась назад. На первом этаже располагалось множество одинаковых, абсолютно пустых кабинетов. Молодой женщине захотелось посмотреть, что находится на верхних этажах.

Убедившись, что лестница выдержит вес человека, она стала осторожно подниматься наверх, освещая себе путь фонарем.

Даже звуки здесь какие-то приглушенные, подумала она. Птичьи голоса в дом не проникали, и чем дальше она шла, тем сильнее становилось ощущение, что она удаляется от мира, погружаясь в прохладные глубины океанической бездны.

Тень, наблюдавшая за ней с лестничной площадки второго этажа, отступила назад, испугавшись, как бы ее не коснулся луч фонаря.

Аннабель остановилась на полпути, заинтересовавшись нарисованными на стене большими красными стрелами. Под ними виднелись поблекшие от времени цифры.

За первым пролетом она обнаружила зал с соломенными тюфяками и маленькие, выложенные плиткой помещения. Чем здесь занимались? В чем секрет этой военной базы, почему она не отмечена на карте?

Она исследовала все пустые ячейки этого когда-то густонаселенного улья, но не нашла ничего, что помогло бы разгадать его суть. Иногда сквозь щели в оконных досках в помещение проникал день, рассекая воздух на блестящие пластины. Но эта часть второго этажа была практически без окон. Аннабель похвалила себя за то, что догадалась захватить фонарь.

Она вышла из комнаты, напоминавшей бывшую лабораторию, и вернулась в коридор.

Споткнувшись о валявшийся на полу огнетушитель, Аннабель выронила из рук фонарь и едва не потеряла равновесие, но вовремя ухватилась за стену.

Фонарь упал на линолеум, осветив потолок и стены. Прислонившись к стене, Аннабель глубоко вздохнула.

Может, хватит баловаться? Нельзя целый день играть в Индиану Джонса! Здесь ничего нет. Ты хотела узнать, что это такое, теперь узнала, так что пора возвращаться на это чертово дерево!

Легче сказать, чем сделать, ведь с любопытством сладить не так-то просто.

Аннабель опустилась на колени, чтобы подобрать фонарь, и посмотрела в конец коридора.

Ее пальцы застыли.

Волосы встали дыбом.

В самой глубине коридора, за пределами освещаемого фонарем пространства, виднелась белая кроссовка. Вернее, самый носок, а все остальное скрывалось за углом.

Только без паники! Просто кто-то потерял ботинок. Но что мог делать спортсмен здесь, в лесной глуши?

Пока она размышляла, носок кроссовки исчез за поворотом.

Очень плавно, так, чтобы на него не обратили внимания.

Аннабель завела одну руку за спину и положила ее на рукоять пистолета, а другой подняла фонарь. Выхватив оружие, она воскликнула:

— Полиция! Я знаю, что вы там! Ни с места!

Незнакомец прыгнул и побежал. Аннабель бросилась за ним следом.

Завернув за угол коридора, она увидела несущуюся во весь опор тень.

Аннабель решила не сбавлять ход. Тень спускалась по лестнице, перепрыгивая через ступени, а молодая женщина съезжала по поручням на животе, напрягая мышцы так, что чувствовала все изъяны перил. Ощутив перед собой пустоту, она тотчас же схватилась за оружие. На это ушла какая-то доля секунды. Тень стояла прямо под ней.

— Стоять! — взревела Аннабель, прицелившись в беглеца. Тот поднял голову и посмотрел на нее. Это был юноша лет двадцати, с длинными волосами, заостренной бородкой, серьгой в носу и на губе и в майке с изображением Мэрилина Мэнсона.

— Ладно, ладно! — сказал он, поднимая руки и с трудом переводя дух.

— Подойдите к стене и повернитесь к ней лицом!

Юноша послушался, и Аннабель подошла к нему, по-прежнему держа его на прицеле.

— Что вы тут делаете? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

Уткнувшись носом в пыльную стену, юноша пожал плечами.

— То же самое я могу спросить и у вас. Это военная территория, и полицейским тут делать нечего. Я видел, как вы озирались по сторонам. Вы зашли сюда просто так, из любопытства, как и я.

От уверенности Аннабель не осталось и следа. Если он попросит ее предъявить удостоверение, все пропало. Детектив из Нью-Йорка здесь все равно что пустое место.

— У вас есть удостоверение личности? — властным тоном спросила она.

— В брюках, в заднем кармане.

Аннабель поставила дуло пистолета между лопатками юноши, прощупала его карманы и извлекла из одного из них документ. Ее пленника звали Фредерик МакИнтир, и ему еще не исполнилось двадцати лет.

— Что ты тут делал? — повторила Аннабель.

Он вздохнул.

— Так, гулял. Искал всякие штуки.

— Какие штуки?

— Разные. Такие, которые могли остаться от армии. Иногда находишь документы. Никогда не знаешь, что попадется, но, может, в один прекрасный день мне повезет. А вы что здесь делаете?

— Веду расследование.

Он усмехнулся.

— Здесь? Расследование чего? Трагической гибели белки? Одно я знаю точно: вы здесь неофициально, так что хватит пудрить мне мозги.

Аннабель убрала оружие. Этот тип был очень молодым, и его вид ее успокоил. Она переписала данные с его удостоверения личности и вернула документ.

— Ты часто здесь бываешь, Фредерик?

Когда он к ней повернулся, то выглядел уже не таким растерянным.

— А что? Хотите сдать меня армии?

— Послушай, мне плевать на армию и на то, что ты здесь делаешь. Не исключено, что ты можешь мне помочь, если хорошо знаешь эти места Ну, так что? Ты часто здесь бываешь?

— Случается. Я же сказал, тут наверняка осталось что-нибудь интересное. Вот я и копаюсь потихоньку, я ведь никому не мешаю.

— Ты знаешь, что это за место?

— Военная база. Мой предок говорит, что здесь испытывали оружие. Думаю, так оно и было, потому что тут полно стрельбищ. А в яме я нашел кучу гильз.

Аннабель это показалось правдоподобным. В столь отдаленном месте можно стрелять сколько душе угодно, все равно никто не услышит.

— Что ты делаешь в этом здании?

— Просто смотрю, как и вы. Как только вы пришли, я сразу вас услышал. Сначала решил удрать, а потом мне стало интересно, что здесь делает телка.

По ходу разговора к нему возвращалась самоуверенность, и он стал все чаще поглядывать на грудь Аннабель.

— А правда, что вы тут делаете? — спросил он.

— Ищу кое-кого. Ты не видел здесь мужчину или женщину?

— Нет, и вряд ли кого-нибудь встречу. Это место пустынное. По тропинкам немного выше отсюда иногда проходят туристы, но я с ними ни разу не встречался, потому что хожу по старой дороге военной базы.

Он погладил бородку и добавил:

— Но я здесь не первый.

— Что это значит?

— Я захожу сюда через отверстие в решетке. Оно проделано аккуратно. Видимо, щипцами.

— Не знаешь, кто это мог сделать?

— Какая-нибудь молодежь. Многие знают об этой базе и считают прикольным привести сюда вечером девчонку или типа того.

Аннабель покачала головой.

— Хорошо, Фредерик, можешь идти. Если моим коллегам понадобится какая-нибудь информация, они с тобой свяжутся. У меня есть твой адрес… в Стивенсоне.

Аннабель очень смутно помнила карту. Судя по всему, это был один из немногочисленных городков, расположенных на другом берегу реки Колумбия в штате Вашингтон, в десяти или двенадцати километрах от этого места.

— Вы так и не скажете мне, зачем сюда пришли?

— Фредерик, разговор окончен. Дуй отсюда, пока я не передумала и не взяла с тебя штраф за разграбление военной собственности. И никогда больше сюда не приходи, это опасно.

Фредерик МакИнтир почесал затылок и пошел прочь.

Там, в духоте, раздался мощный раскат грома.

Аннабель поморщилась. Если Бролен появится не скоро, она вся вымокнет. Она вытерла пот со лба и тронулась в путь. Нужно вернуться на поляну. Эта короткая экскурсия на военную базу прошла безрезультатно, разве что только она напугала подростка. Но она проверила это место и теперь может сосредоточить свое внимание исключительно на Игл-Крик Семь.

Она без труда нашла отверстие в заборе.

Где-то вдали снова прогремел гром.

Приближалась гроза.

18

Помещение было выложено плиткой от пола до потолка. Здесь хранились хирургические инструменты, здесь же производилась их стерилизация. Поблескивая на свету, в воздухе сверкали скальпели всех размеров, наводя ужас на каждого, кто сюда входил.

Расположенная в углу лестница вела вниз, в глубины морга, откуда доносилась траурная музыка.

Доктор Хьюдж нацепил на нос маленькие очки и смущенно улыбнулся. Он обожал этот отрывок.

Хьюдж слыл чудаком. Потому, что любил слушать на граммофоне мрачную музыку, потому, что обожал работать ночью, и потому, что никогда не лез за словом в карман. Пятидесятипятилетний мужчина с седыми, заглаженными назад волосами и такой сухой, что напоминал забытый на солнце кусок старой кожи, несмотря на свою репутацию, считался самым опытным судмедэкспертом в штате. Его страх перед лицемерием, свойственным сферам власти, помешал ему занять должность директора морга двадцать лет назад. Конфликты с нынешним директором, Сидни Фольстом, случались довольно часто, почти каждую неделю. Оба чрезвычайно ценили друг друга, но Хьюдж слишком уж любил провокации. Поскольку Сидни Фольстом почти год не проводила вскрытия, именно он добился того, чтобы вскрытие девушки в коконе было проведено в этот день. Случай был необычайным, завораживающим.

В помещение вошел инспектор Ллойд Митс. За ним следовал мужчина. «Человек-василиск», — подумал Хьюдж. В его взгляде чувствовалась сила, огромная сила Хьюдж никогда не встречал людей с такими глазами, к тому же столь молодых. Подобной силой мог обладать только зрелый человек, да и то таких людей было очень мало.

Этим человеком мог быть только Джошуа Бролен.

Как и все, кто работал здесь, Хьюдж слышал и о его расследовании дела Портлендского Призрака, и о страшной гибели его возлюбленной, и о его подвигах в деле нью-йоркской секты.

— Доктор Хьюдж, — поприветствовал его Ллойд Митс, взглянув на граммофон.

— Добрый вечер, господа.

Хьюдж положил скальпель на зеленое полотенце. Бролен откинул волосы назад и кивнул судмедэксперту.

— Очень удивлен вашим присутствием здесь, мистер Бролен, — заметил Хьюдж.

— Мы обо всем договорились, — прервал его Митс. — Он помогает нам в расследовании.

Хьюдж широко раскрыл глаза:

— Понимаю. Нам не посчастливилось работать вместе в те времена, когда вы были инспектором. Мы еще кого-нибудь ждем? Хорошо, я попрошу привезти тело.

Музыка прекратилась. Послышался треск, после чего наступила тишина.

Вскоре в дверях показалась тележка со странным грузом.

Доктор и его ассистент легко приподняли кокон и положили его на стол для вскрытия.

— Ну, хорошо, — начал Хьюдж. — Перед нами труп белой женщины. Она частично завернута в нечто похожее на кокон из паучьей паутины. Все волосы на теле сбриты, в том числе брови, волосы на лобке, а под мышками я пока не вижу, потому что мешает кокон. Череп удивительно гладкий, а цвет кожи на черепе заметно отличается от остального тела, несмотря на бледность трупа.

— Это так, — подтвердил Митс. — Муж сказал, что у нее были длинные волосы.

— В отчете сказано, что ни на самом коконе, ни вблизи него не было найдено ни насекомых, ни личинок, не так ли? — спросил судмедэксперт.

Митс кивнул:

— И он висел на дереве, что вовсе не облегчает нам жизнь.

Хьюдж, казалось, был с этим не согласен. Он внимательно изучил шелк, в который были завернуты останки Кэрол Пейтон, и нахмурился.

— В чем дело? — встревожился Митс.

— Это… действительно похоже на паутину паука.

— И что? Мы напали на чудовищный экземпляр, на монстра, как из фильма «Человек-паук».

— Нет, нет, инспектор Митс, я хочу сказать, что теоретически это невозможно. Насколько мне известно, еще никому не удавалось наладить сбор паучьей паутины — ни промышленникам, ни правительству. По неизвестным мне причинам человек никак не может одомашнить это насекомое. Я, конечно, не специалист, но как раз недавно прочел об этом статью.

Митс простер руки к небу.

— Так как же нашему преступнику это удалось?

— Выяснить это — ваша работа. Советую обратиться к одному специалисту-энтомологу. Студентом он исследовал паукообразных в Бразилии и Гвиане. Думаю, он вам поможет. Нужно передать ему фрагмент кокона, чтобы он смог составить о нем свое мнение.

Хьюдж проделал все необходимые предварительные процедуры и записал данные. Взвесив тело, он с мрачным видом покачал головой:

— Вот тут у нас проблема. Тридцать два килограмма при росте метр семьдесят.

Он подложил руку под череп Кэрол Пейтон и приподнял его.

— Слишком легкий.

Хьюдж попросил ассистента немедленно вызвать некую Обри Гилдерсен с переносным рентгеновским аппаратом. Затем надавил большим пальцем на бок жертвы.

— Смотрите, палец вдавливается внутрь. Чего-то там точно не хватает. Вскрытие покажет, но уже сейчас я готов поклясться, что из этой женщины удалили все внутренности.

Митс повернулся к Бролену и обменялся с ним озабоченным взглядом, пока доктор Хьюдж проверял, подключен ли микрофон, висящий над столом для вскрытия. Затем доктор взял скальпель и очень аккуратно надрезал ткань паутины от головы до бедер жертвы. Освещенная яркими фонарями, их глазам предстала Кэрол Пейтон.

Она вопила от ужаса.

Бролен обратил внимание на то, какой белой, почти прозрачной, была кожа ее лица. Из нее выпустили всю кровь, как из добычи после охоты. Зато тело имело скорее восковой оттенок, а на животе даже немного желтоватый.

Он вспомнил ее фотографию в доме Пейтонов: красивая, с длинными волосами.

В помещение вошла Обри Гилдерсен, везя перед собой аппарат. Это была большая, полная женщина. Всего за несколько минут она сделала рентгеновские снимки лица, затылка и торса и исчезла, пробормотав «результаты сейчас будут». Затем Хьюдж приступил к поиску волокон и волос и вычистил пространство под ногтями. Ничего. Он был явно разочарован. Тело выглядело так, будто перед тем, как завернуть в кокон, его тщательно вымыли.

Бролен шагнул вперед, чтобы лучше рассмотреть череп. Он был тщательно выбрит. На виске в нескольких местах виднелись розовато-желтые припухлости. Оттуда текла кровь. Кровь, оставшаяся на паркете спальни.

Ночь. В доме тишина. На улице темно. Квартал очень спокойный, в это время все соседи спят. Внезапно Кэрол просыпается. Что-то ее разбудило.

Почему проснулась она, а не ее муж? Бролен на мгновение закрыл глаза, чтобы прогнать эту мысль. Сейчас не время.

Кэрол еще во власти сна, она отрешенно всматривается в темноту, поднимается и садится на край кровати. Внезапно появляется он. Грозная тень возникает прямо у нее перед глазами. Он был здесь с самого начала и видел, как она проснулась. Может, именно он разбудил ее. Она не успевает закричать. Фонарь, который он сжимает в руке, с невероятной силой обрушивается на нее и попадает в висок. Молодая женщина испытывает шок. Второй удар еще сильнее, фонарь снова попадает в висок, на пол капает кровь. Кэрол падает. Она стонет. Несмотря на шоковое состояние, она в сознании. Она хрипит, как раненый зверь. Она ползет, видя, что преступник навис над ней и следует за ней по пятам. У нее кружится голова, она не может ни говорить, ни кричать. Она хватается за стул. Тень по-прежнему над ней и заносит руку для последнего, решающего удара. Время остановилась. Кэрол видит, как преступник бьет ее, ей невыносимо больно, и она теряет сознание.

Что произошло потом? Убийца увез ее в свою берлогу, чтобы побрить и добить?

«Как ему удается так напугать жертв, чтобы на их лицах запечатлелась маска ужаса?» — подумал Бролен.

Хьюдж взял в руки ультрафиолетовую лампу, и по трупу в поиске влаги стал блуждать слабый свет. В нижней части шеи появилось маленькое белое пятнышко. Это было уже кое-что.

Нижняя часть шеи была красной и чрезмерно вздутой. Влага сочилась из надреза длиной в три или четыре сантиметра. Доктор Хьюдж ощупал мягкий живот женщины. Кожа смялась в складку, так, будто внутри ничего не было.

— Ее кожа будто смазана мазью. Желтоватый цвет живота наводит на мысль о том, что ей сделали какой-то укол. Какой именно, я узнаю, когда будут готовы анализы, — сказал Хьюдж. — Но больше всего меня интересует влага, которая сочилась из надреза на шее.

В кабинет вошла Гилдерсен. В руке она держала рентгеновские снимки и каштановый конверт. Снимки она передала Хьюджу, а конверт — Митсу.

— Копии для вашей службы, — сказала она ему и посмотрела на судмедэксперта. — Думаю, у нее сломан нос, но видно плохо.

Судмедэксперт поднес снимок к глазам и стал внимательно его рассматривать.

— Нос не просто сломан, а вообще отсутствует, — удивленно констатировал он.

— Возможно, это случилось до того, как наступила смерть, — предположил Бролен, который до этого времени держался в стороне.

— Вполне возможно. Спасибо, Обри.

Обри попрощалась и вышла из темного зала, в центре которого стоял ярко освещенный стол для вскрытия.

— Это мы выясним после того, как я вскрою череп, — сообщил Хьюдж, положил снимки и вернулся к трупу Кэрол Пейтон.

Он снова с интересом изучил ее живот, поднял по очереди ноги, а потом перевернул труп, чтобы осмотреть спину.

— Господа, труп совершенно пустой. Кроме того, в теле почти нет крови.

Митс стал поглаживать бороду, что служило признаком крайнего беспокойства.

— Как же он ее опустошил? — с трудом произнес он.

Хьюдж вздохнул:

— Именно это меня и интересует. Ее голова такая легкая, будто из нее удалили весь мозг.

— А это что такое? — спросил Бролен, указывая на отек внизу шеи. — Надрез?

Хьюдж взял скальпель и склонился над трупом.

— Этого я пока не знаю. Непонятно, как мог человек извлечь через это отверстие все органы. Думаю, это невозможно. Скорее всего, это след от укуса насекомого.

— Очень крупного насекомого, — заметил Митс. — Скажите, это вам ничего не напоминает? Говорят, пауки вонзают челюсти в жертву и запускают в нее яд, который разжижает внутренности, после чего спокойно выпивают их через это отверстие. О, черт побери…

Пальцы судмедэксперта раздвинули края раны.

— Инспектор, вам следует немедленно поймать преступника, потому что он безнадежно болен.

Произнесенные таким человеком, как Хьюдж, эти слова произвели на присутствующих неизгладимое впечатление.

— Ей перерезали горло, — объяснил он. — До самой трахеи. Небольшой надрез оказался эластичным, в нем много гематом, а еще больше спермы.

— Что?! — воскликнул Митс. — Спермы? Вы хотите сказать, что в горле… она что — глотала?

— Нет. Он вскрыл горло и изнасиловал ее через это отверстие. Наш безумец кончил в рану, частично в трахею. Пока я не вижу никаких признаков удушения, но точно смогу сказать позже, после того, как будут взяты анализы. Надеюсь, к этому моменту она была уже мертва.

Бролен скрестил руки на груди. К счастью, подобные преступления случались редко, и это могло помочь понять убийцу, узнать, кто он на самом деле. Во время учебы Бролен узнал, что бывали случаи, когда преступник насиловал жертву в нанесенные им раны, даже если жертва была еще жива. Каждый раз, изучая поведение убийцы, можно было натолкнуться на интересные элементы, характеризующие его отношение к женщинам, к своей матери или детству. Самое плохое то, что не все они были психопатами. Среди них попадались люди, вполне владеющие собой и отдающие себе отчет о своих действиях.

— Чувствуете? — спросил Хьюдж у Митса.

— Что именно?

— Наклонитесь сюда.

Ллойд Митс подошел к столу вплотную и наклонился так, что между ним и телом оставалось несколько сантиметров.

— Пахнет… кислотой. И какими-то пряностями. Так?

— Да, я бы тоже так сказал.

Хьюдж взял другой скальпель и показал Митсу, чтобы тот отошел подальше. Он решил приступить к вскрытию.

— Вы не включите вентиляцию? — забеспокоился Митс.

— Я? Никогда! Может, остались какие-то волокна или волоски. Кроме того, запах всегда очень важен.

Скальпель вонзился в тело, и к горлу присутствующих подступил кисло-терпкий запах.

Судмедэксперт раздвинул края кожи, обнажив внутренности Кэрол Пейтон, которые выглядели совсем не так, как обычно.

Кэрол была пуста.

Очевидно, эвисцерацию производили не сквозь тонкое отверстие, которое служило для изнасилования и походило на укус большого паука. Органы не могли быть извлечены оттуда, даже если подверглись предварительному разжижению. Однако в области брюшной полости никаких отверстий не было.

Не веря своим глазам, доктор Хьюдж проверил все еще раз, но снова ничего не нашел.

Впервые за все годы практики в присутствии трупа ему стало не по себе.

Все выглядело так, будто органы женщины разжижили, а потом высосали.

Так, как это делают пауки.

Поскольку кондиционер не был включен, в комнате царила мертвая тишина, и каждый раз, когда инструмент касался тела, раздавался булькающий звук. Трубка для взятия анализов с глухим звуком опустилась на самое дно грудной клетки, после чего последовал тихий всплеск жидкости.

Вскрытие подходило к концу, и доктор Хьюдж выглядел потрясенным. То, что сотворил преступник, заставило его по-новому взглянуть на свой богатый медицинский опыт. Такого он еще не видел.

Как и предположил накануне инспектор Митс, из Кэрол Пейтон были удалены все внутренности. Без малейшего надреза.

Именно это волновало Бролена больше всего. Ритуальные убийства никогда не бывают случайными, а еще реже единичными. В этом преступлении были особые методы и определенная логика, достаточно вспомнить след от двух канатов на дереве. Паутина, опустошенная жертва, отсутствие каких бы то ни было человеческих следов. Все это указывало на паука.

Все, кроме спермы в горле жертвы.

Эта деталь выбивалась из ряда. Может, преступник хотел сойти за сумасшедшего? Этого за неимением другой информации Бролен пока сказать не мог.

Завтра он наведет справки о паутине. После ночи, проведенной на дереве? После того, как ты не спал почти три дня? Ничего, он справится.

Бролен заметил, как Ллойд Митс подпрыгнул от неожиданности, когда дверь резко отворилась, и в зал влетел полицейский в форме.

— Инспектор!

Доктор Хьюдж с опаской взглянул на вошедшего.

— У здания ждут две машины, — сообщил офицер полиции Митсу. — Это касается отпечатка пальца, найденного в доме Пейтонов. Его удалось опознать. Он принадлежит Марку Сабертону, мелкому правонарушителю из северных кварталов. Ордер на обыск подписан, все ждут только вас.

19

Темные параллелепипеды зданий следовали один за другим. — Фонари не работали, видимо, после того как послужили мишенью молодым обладателям огнестрельного оружия. Тротуары были завалены мусором. Каждые сто метров возвышались груды хлама, на которые их создатели не обращали никакого внимания. Это была городская пустыня, хранилище старых автомобилей, некоторые из которых были сожжены, бочек с химикатами, завезенных сюда бог знает кем, и разного рода опасных отбросов, таких как использованные шприцы. Дети приходили сюда каждый день и играли до самых сумерек.

Ллойд Митс смотрел на эту нищету из окна автомобиля. За стеклом, на скорости шестьдесят километров в час. Эта грань существования оставалась для него неизведанной, судьба оградила его от этой бедноты. Он сталкивался с ней только во время таких визитов и относился к ней со снисходительным безразличием, поскольку привык заниматься проблемами, имевшими к нему более непосредственное отношение.

Жизнь в забытых Богом кварталах, на окраине цивилизации, социальное одиночество и отчаяние — такие вопросы он решал разве что мысленно. Перейти к действию у него не хватало духу.

Каждый, кто мог хотя бы что-нибудь сделать, думает, как ты, поэтому ничего и не меняется. И не изменится. Мы поглощены собственными хлопотами, а потом, в короткие периоды спокойствия, передышки, думаем только о личном счастье. Это очень грустно и очень по-человечески. Митс с жестокой трезвостью причислял себя к таким людям.

Краем глаза Митс наблюдал за Броленом. Частный детектив, казалось, оставался безучастным к пейзажу, не разглядывал квартал, а смотрел куда-то вдаль, сохраняя необычайное хладнокровие. Интересно, о чем он сейчас думает? — подумал Митс. Может, он с присущим ему цинизмом уже давно свыкся с невзгодами этих районов? Или эта нищета являлась лишь частью целого, частью современного мира, на который Бролен смотрел с безграничным унынием?

Митс глубоко вздохнул.

Может, Бролен так спокоен потому, что невероятно устал? Возможно, через несколько минут они арестуют убийцу Кэрол Пейтон, а он невозмутим и хладнокровен, как всегда. Биение его собственного сердца усилилось, когда водитель предупредил, что они почти на месте.

Марк Сабертон был осужден за мелкие правонарушения, его даже не считали потенциально опасным, а теперь он стал главным подозреваемым в убийстве. Теоретически, прежде чем вмешаться, Ллойд Митс должен был дождаться команды спецподразделения, но он не захотел терять времени. К тому же день клонился к вечеру, а это лучшее время для задержания с точки зрения эффекта неожиданности. Он знал, что большая часть арестов, даже самых крупных преступников, происходит в это тихое время суток.

Они припарковались неподалеку от здания, в котором жил Сабертон. Ночь принесла с собой свежесть, опустившуюся на Орегон легким покрывалом. Внезапно подувший ветер унес удушающий зной, висевший над городом на протяжении нескольких недель. Приближалась гроза. Почти все жители сидели по домам, широко раскрыв окна, надеясь впустить в свои жилища хотя бы немного свежего воздуха.

Бролен последовал за Митсом. Он еще ощущал тошнотворный запах смерти, прилипший к его майке. По своему опыту он знал, что после вскрытия на одежде и волосах остается отвратительный запах, который тревожит всех, кто его чувствует, хотя люди и не понимают причину своего беспокойства. Это явление наряду с несколькими другими заставило Бролена и многих других сыщиков поверить в существование невидимого мира смерти. Мира испарений, теней и вздохов за пределами нашего восприятия. Это был тайный язык, напоминающий человеку и самым дальним уголкам его подсознания о том, что он смертен и что время — не более чем придуманное человеком абстрактное понятие, а жизнь на самом деле — мгновение на фоне вечности.

Из раскрытых настежь окон доносились голоса, крики, плач, смех, перемешанные со звуками телевизионных трансляций. Бролен с горечью подумал о том, что за каждым прямоугольником света скрывается безымянная одиссея, безнадежные поиски. Жизнь — вспышка сознания в вечности. Реальное одиночество в иллюзорной близости других, подумал он.

Митс прервал его размышления, указав на ступеньки.

— Квартира на первом этаже. Не лезь вперед, мы все сделаем сами. Слышишь?

Бролен кивнул. Двое полицейских встали под окнами, а двое других вместе с инспектором Митсом вошли в коридор, где воняло псиной и мочой. На стенах красовались непристойные надписи и рисунки.

Митс постучал в дверь Сабертона и крикнул:

— Марк Сабертон, это полиция! Откройте!

Он повторил приказ еще раз, громче, и неистово заколотил в дверь. На третий раз на лестничную клетку вышли перепуганные соседи. Бролен, стоявший позади полицейских, попросил их вернуться в квартиру. Его взгляд был мрачным как никогда.

Митс достал оружие и приготовился взламывать дверь. К счастью для него, она казалась довольно ветхой, как и все в этом доме. Опершись на одного из полицейских, инспектор с огромной силой ударил пяткой в центр замка. Дерево затрещало, ручка ушла внутрь. Он повторил свой маневр еще два раза, и дверь сдалась под его натиском.

Двое полицейских с криком «Полиция!» ворвались в квартиру, за ними, слегка прихрамывая, последовал Митс. Пошарив рукой по стене, он нашел выключатель и зажег свет.

Многочисленные неоновые лампы замигали, а потом зажглись бледным, почти голубоватым светом.

Они стояли в просторной комнате, до краев заваленной хламом. Здесь явно никто не жил, квартира служила складом. Кухня была начинена всем необходимым, хотя пробраться к ней было нелегко. Полицейские проверили три других помещения, не без труда лавируя между мебелью и раскиданными всюду коробками.

Войдя в квартиру, Бролен сразу понял, что Сабертона тут нет. Спрятаться здесь было несложно, но толстый слой пыли указывал на то, что здесь не появлялись уже несколько месяцев. Митс подозвал двух оставшихся снаружи полицейских и приказал им присоединиться к обыску квартиры.

— Что это за место? — удивился Бролен. — Здесь столько мебели и коробок, что не пройти!

— Да уж. Первый раз Сабертон попался на ограблении. Думаю, потом он снова взялся за старое.

— Ллойд, меня удивляет не количество вещей, а их расположение. Разве это не странно? Парень создал лабиринт в собственной квартире! На Сабертона есть психологическое досье?

— Нет. Он сидел в тюрьме, но никогда не бывал в психиатрической лечебнице. В этом просто не было необходимости.

Легко сказать. Бролен привык обращать особое внимание на жилище преступников или подозреваемых, поскольку зачастую оно отражало суть человека. Некоторые серийные убийцы, на вид вполне нормальные люди с нормальным жилищем, обустраивали себе чердак или подвал, где царил хаос, граничащий с патологией. Очень часто даже в том упорядоченном мирке, который они создавали, можно было обнаружить детали, указывавшие на его искусственность.

Перед ними была вселенная, построенная по законам абсолютно ненормального восприятия.

— Ну? Что ты об этом думаешь? Мы вытянули туз? — спросил Митс.

Бролен еще раз посмотрел на невероятное расположение предметов.

— Возможно, — признался он. — Может, это и Марк Сабертон. Человек с нездоровой психикой. Несомненно, для этого он и убивает. Чтобы найти себя, или, другими словами, починить.

Митс погладил бороду:

— Починить? Что именно?

— Это мы и должны узнать. Думаю, пауки играют здесь главную роль. Нужно только понять какую.

За их спинами возник полицейский и позвал Митса.

— Я кое-что нашел, инспектор.

Полицейский держал в руках провод, который шел от входной двери к маленькой коробке, стоявшей на полу.

— Что это? — спросил Митс.

— Подобное я уже встречал в других квартирах. Это охранная система, коробочка соединена с телефонной сетью. Провод прикрепляют к окнам или двери, и когда их открывают, телефон набирает забитый в памяти номер. Номер полиции или любой другой. Я только что отсоединил его, номер был уже набран.

Заинтересовавшись разговором, к ним подошел другой полицейский.

— Значит, вор боялся, что его обворуют? — усмехнулся он. Бролен покачал головой:

— Нет. Это значит, что он знает, что мы здесь.

20

Первой исчезла луна.

Потом сгустились тени, небо затянули тяжелые облака, и все вокруг погрузилось во мрак.

Танцуя на листьях, порыжевших от обилия солнца, ветер принес в лес немного свежести. С неба на иссохшую землю стали падать капли. Поначалу крупные и редкие, вскоре они превратились в бурный потоп. Дождь заиграл свою текучую мелодию, сначала adagio, потом presto.

Из-за гор послышался гром. Вспышка молнии осветила черные тучи, сделав их похожими на гигантские разорванные шары из черной ваты.

Сидевшая на дереве Аннабель наспех смастерила из спального мешка убежище. Мешок быстро пропитался водой, и молодая женщина промокла до нитки. Освещавшие горизонт вспышки молний становились все ярче, гром гремел уже в соседних лощинах. Оставаться на наблюдательном посту становилось опасно.

В такую погоду на поляну никто не придет! Она решительно достала из рюкзака перочинный нож и вырезала им в коре стрелу, указывающую на военную базу к северо-востоку от дерева. Если Бролен появится здесь в ее отсутствие, то, увидев стрелу, сразу поймет, где ее искать.

Она собрала вещи и осторожно спустилась на землю. Под сводами деревьев царила кромешная тьма.

Аннабель тронулась в путь под аккомпанемент грома, тяжелый и тревожный.

В первые минуты ливня земля жадно глотала воду, потом ее излишки стали превращаться в грязь. Дождь, которому молодая женщина поначалу обрадовалась, поскольку он принес с собой прохладу, стал для нее катастрофой. Одежда липла к телу так настойчиво, будто считала себя второй кожей, и Аннабель по щиколотку утопала в грязи. Достав часы, она увидела, что всего только полночь.

А ей казалось, что она просидела на дереве целую вечность, глядя на закат и наблюдая за приближением грозы.

Снова вспыхнула молния, осветив лес перед Аннабель.

Молодая женщина остановилась, достала фонарь и направила его луч в чащу.

Ничего. Однако в этом лесу постоянно чувствовалось чье-то присутствие. Он был похож на бескрайнее неизведанное море. А что, если ее окружают неизвестные животные, страшные насекомые или человекоподобные чудовища, призраки прошлых лет?

Прекрати! Ты что, страху на себя нагнать хочешь? Нужно идти дальше и спрятаться от непогоды на базе.

Она резко развернулась и осветила лес за своей спиной.

Луч фонаря выхватил из мрака высокую фигуру, стоявшую прямо перед ней.

На нее смотрели огромные глаза.

Желтые, широко раскрытые.

Аннабель закричала.

Фигура подскочила в воздух, взмахнув длинными крючковатыми руками.

Перепуганный олень отпрыгнул назад и бросился бежать.

Аннабель закрыла лицо рукой и стала ждать, пока ее сердце перестанет бешено биться, а дыхание восстановится.

Через несколько минут она, дрожа от холода и страха, подошла к отверстию в заборе и направилась к главному зданию, в котором была днем.

В холле она нашла сухие доски, из которых можно было разжечь костер. На первый взгляд эта идея показалась ей глупой и неосмотрительной, но, в конце концов, вряд ли ее кто-нибудь увидит. Даже убийца не потащится сюда в такую грозу, а ей необходимо согреться и высушить одежду.

Аннабель собрала все доски, какие только смогла найти, и сложила их в углу зала неподалеку от окна Через четверть часа она уже сидела в нижнем белье, грея над костром озябшие руки. Янтарное сияние огня вскоре отогрело и ее душу, и она даже пожалела, что у нее нет с собой чего-нибудь сладкого, например зефира. Снаружи по-прежнему громыхал гром. Очевидно, ливень пришел надолго.

Аннабель стала расплетать свои косички. Во-первых, для того, чтобы волосы быстрее высохли, а во-вторых, для того, чтобы отвлечься. Ее локоны цвета эбенового дерева сверкали в отблесках костра и принимали причудливые формы, как в арабских письменах. Постепенно ее волосы приобрели прежний объем.

Обнаружив, что одна сторона спального мешка промокла меньше остальных, Аннабель накрылась ею, предварительно прогрев над огнем. Стараясь отвлечься, она стала представлять себя с Броленом. В эти сцены повседневной идиллии вмешался Брэд, ее муж. Отсутствующий муж. В груди слегка кольнуло. Брэди исчез таинственно, в один прекрасный день, без предупреждения, ничего с собой не взяв. Больше его никто не видел. Брэди-фотограф, Брэди — ее любовь. Он бесследно исчез более полутора лет назад.

Со временем она привыкла к мысли, что он не вернется, и начала строить новую жизнь.

Аннабель долго думала о счастье и любви, пока наконец не заснула.

Хрип. Сухой, нечеловеческий.

Аннабель открыла глаза. Было светло. Хрип донесся до ее сознания с опозданием на несколько секунд. Почувствовав, что сильно замерзла, она инстинктивно забралась под спальный мешок, поджав к груди босые ноги.

Хрип повторился.

Он доносился снаружи.

Аннабель подняла голову.

Воздух был свежим, гораздо более свежим, чем в предыдущие дни. Молодая женщина подтянула к себе одежду, бесшумно оделась, завязала кеды и подошла к отверстию в двери.

Между зданиями висел густой туман. Деревья казались смутными, почти призрачными силуэтами.

— Не может быть! — пробормотала Аннабель. — Хорошо, что я проснулась.

Часы показывали одиннадцать минут восьмого. Она потянулась.

Уловив справа какое-то движение, она резко повернула голову.

Существо мирно передвигалось на четырех лапах. Из-за тумана Аннабель не могла разобрать, что это было. Животное походило на кабана, но молодая женщина не знала, водятся ли они в этих местах. Она с трудом подавила смех, подумав, что голодна и кусок бекона пришелся бы очень кстати.

Радостное настроение тотчас же покинуло ее, когда она вспомнила, что до сих пор нет новостей от Бролена. Почему он не пришел ночью? Может, не заметил стрелу на дереве?

Он оставил тебя на поляне потому, что доверяет тебе, потому что верит, что ты добросовестно выполнишь свою работу. А ты? Проспала всю ночь на базе, оставив поляну без присмотра! Браво!

Хотя вряд ли кто-то приходил, в такую грозу…

Аннабель развернулась и подошла к остаткам ночного костра.

Закинув за спину рюкзак, она пошевелила ногой угли и убедилась, что они прогорели. Собравшись вернуться на дерево, она поняла, что ей нужно в туалет. Внезапно она показалась себе смешной. В чем дело? Ты уже не ребенок! Пописай в траву и все!

Бросив рюкзак и немного отойдя от здания, женщина присела в траву.

Только не думай о пауках, сейчас не самый подходящий момент. Но это было сильнее ее. Ей казалось, что она чувствует, как мягкие лапки касаются ее ног.

Аннабель встала и натянула штаны. Неподалеку она различила фигуру кабана или того, за кого она его приняла Он обнюхивал землю, время от времени зарываясь в нее мордой.

Внезапно он поднял рыло.

И удрал что было мочи.

Аннабель нахмурилась. Она не шевелилась, и…

Ты стоишь против ветра, он не мог почуять твой запах.

Ее мышцы напряглись. Она внимательно огляделась. Из-за тумана зона видимости составляла всего несколько метров, а дальше громоздились черные тени.

Хруст ветки.

Звук шагов в траве.

Справа от Аннабель шел человек.

На долю секунды Аннабель поверила, что это Бролен пришел за ней, но потом убедилась, что это не он. Волосы на голове молодой женщины встали дыбом, кожа покрылась мурашками, ей стало трудно дышать. Паника накрыла ее, как волна. Она не могла объяснить почему, но все ее существо предупреждало, что она в опасности. Интуиция сыщика. Для туриста было слишком рано, а лесники заходить сюда не имели права: брошенная или нет, база оставалась собственностью армии.

Он шел к ней.

Быстро и уверенно.

Она вспомнила слова Бролена: «Тот, кто соорудил себе наблюдательный пост в центре поляны и кто убил Флетчера, приходит сюда часто, возможно, в те часы, когда здесь никого нет, чтобы делать свое дело спокойно, без свидетелей. Он выслеживает, изучает окрестности».

И вот он здесь. Меньше чем в пятнадцати метрах от нее.

Однако, если присмотреться получше, получалось, что он шел не к ней. Судя по всему, он ее не замечал. Только не двигайся.

Меньше десяти метров.

Темно-зеленая куртка с капюшоном и поднятым воротником, какой-то странный головной убор. Фуражка, надвинутая на глаза.

Шесть метров.

Четыре метра.

Сердце Аннабель билось так сильно, что ей казалось, будто его слышно на весь лес. Ей нужен был воздух, намного больше того, что проникал в легкие, но она боялась вздохнуть, потому что он мог ее услышать.

Он был совсем близко.

Она видела, как его брюки трепещут на ветру.

Он прошел мимо в нескольких метрах от нее. Он ее не заметил.

Только убедившись, что он скрылся в густых облаках тумана, она открыла рот и глубоко вздохнула.

Что он делал, здесь в этот час? В руке он нес коробку. Такую, в которой… переносят насекомых? Черных вдов?

Нужно его задержать. Бролен решил наблюдать за поляной потому, что думал, что убийца сюда придет. Аннабель не может поступить так, будто мимо нее прошел обычный человек.

Тем хуже, ведь этот несчастный не имеет к нашей истории никого отношения. Неверная гипотеза. Она это чувствовала. Она это знала, Это был он.

Аннабель бросилась за ним — она и так уже потеряла слишком много времени.

Пробежав десять шагов, она остановилась. При ней не было оружия. Пистолет остался в рюкзаке рядом с потухшим костром.

Мужчину видно не было. Если она вернется в здание, то больше его не догонит.

— Чертов пистолет, — процедила она сквозь зубы и пошла вперед.

Судя по всему, убийца двигался к выходу в заборе. Он хочет спуститься к Игл-Крик Семь.

Нужно следовать за ним по пятам. Поляна такая огромная, а туман такой плотный, что, потеряв из виду, она его не найдет.

Каждый шаг давался ей с невероятным трудом, ведь ступать нужно было по возможности бесшумно. Аннабель выслеживала призрачного преступника, который уже исчез из виду. Вскоре она увидела сетку забора, но не нашла отверстия. Должно быть, она зашла слишком далеко влево.

С другой стороны забора, в двадцати метрах от нее, сквозь туман пробиралась темная фигура. Это был он. Он прошел через забор и спускался в лес.

Аннабель последовала за незнакомцем. Вокруг стояла необычная тишина. Может, птицы умолкли из-за ночной грозы? Смотри под ноги, на этот раз у тебя нет права на ошибку.

Туман понемногу рассеивался.

В этом месте почва была усыпана хрупкими ветками, поэтому Аннабель, чтобы не выдать своего присутствия, предпочла отпустить незнакомца подальше.

Он исчез. Аннабель остановилась и прислушалась. Ничего.

Она продолжала осторожно двигаться в прежнем направлении, изо всех сил напрягая слух. По-прежнему ничего. Аннабель слегка ускорила шаг. Мокрые листья папоротника ласкали ее руки, и они покрылись мурашками.

Где-то над головой хрустнула ветка. Слишком громко, неестественно.

Аннабель остановилась, ее тело пришло в боевую готовность.

Когда треск повторился, Аннабель поняла, что там, сверху, находится он и что она опоздала на долю секунды.

21

Аннабель подняла голову, когда ее ноги уже начали движение вперед.

Все произошло слишком быстро.

Сначала на ветке мелькнул силуэт, потом ей на лицо внезапно упали тени.

Черные вдовы.

Человек, притаившийся на дереве, выпустил на нее пауков. Аннабель почувствовала, как шесть или семь маленьких телец забегали по ее голове, плечам, груди. Один паук задел ее губы и упал на землю, другой запутался в волосах.

Вскричав, она упала в кусты папоротника и, тряся головой, стала кататься по траве.

Он бросил ей в лицо десяток смертоносных пауков. Если хотя бы один проникнет под одежду, все будет кончено.

Послышался тяжелый звук шагов. Преступник убежал.

Убийца поднимался обратно к военной базе.

Через секунду молодая женщина сорвалась с места и со всех ног бросилась за ним. Оставалось только надеяться, что на ее теле не затерялся какой-нибудь паук.

Мужчина был далеко впереди. Должно быть, он заметил тебя во время спуска к поляне. Скорее всего, услышал.

Туман стал настоящим кошмаром. Аннабель видела преступника урывками, когда он появлялся между клочками молочного цвета. Каждую секунду она могла потерять его навсегда. Если он оторвется еще хотя бы немного, она его не догонит.

Она бежала вверх по склону, стараясь дышать равномерно. Как на тренировке, подумала она. Вдобавок к постоянным тренировкам в полиции Аннабель уже несколько лет занималась тайским боксом и знала, что выносливость — ее сильная сторона.

Через две минуты ее тело выработало оптимальный ритм, оставалось только слегка прибавить скорость.

В эту минуту она окончательно потеряла его из виду.

Аннабель пробежала еще немного и остановилась. Если у него было оружие, ей грозила серьезная опасность.

Она прислушалась, стараясь перевести дух.

Справа треснула ветка. Он продолжал бежать. Он хочет вернуться на базу.

Аннабель бросилась за ним следом.

Что-то коснулось ее лопатки. Это ветка, всего лишь ветка.

Но это что-то двигалось.

Перебирая своими маленькими черными лапками, паук — Аннабель была уверена, что это паук — поднимался к ее шее. Молодая женщина на ходу сорвала зеленую ветку, замедлила бег и сунула ее под одежду.

На землю упало маленькое насекомое. Значит, ей не почудилось.

В лесу царила полная тишина. Он больше не бежал.

Должно быть, он уже достиг базы и шел по бетонным плитам, вот почему вокруг стало так тихо. Аннабель пошла дальше, стараясь двигаться как можно тише. Все кругом было окутано густым туманом.

На этот раз Аннабель заметила его первой.

Он прятался за кустом, зажав в поднятой руке палку.

Аннабель отпрыгнула в сторону, выставив перед собой правую руку. Палка со свистом рассекла воздух.

Откатившись, Аннабель поднялась на колени. Кулаком она ударила противника в бок, затем развернулась вокруг своей оси и поднялась, чтобы ударить его в грудь. Небольшая скорость, недостаток подготовки и неточное попадание, вопреки надеждам Аннабель, не причинили преступнику большого вреда. Но они застали убийцу врасплох, и он, пошатнувшись, отступил.

Молодая женщина выпрямилась и приготовилась к следующему приему.

Противник ударил Аннабель кулаком в плечо. Она упала.

Не зная, что происходит за ее спиной, Аннабель снова покатилась по траве и оказалась лицом к лицу с убийцей, который бросился на нее, держа в руке палку. Лежа на спине, Аннабель напряглась всем телом, стараясь поднять ноги как можно выше. В тот момент, когда преступник собирался нанести удар, она со всей силы ударила его ногами в живот. От шока у него перехватило дыхание, и он попятился назад. Палка ударила Аннабель в щеку и висок.

Ее ослепила яркая вспышка света. Голова закружилась.

Стараясь прогнать головокружение, она стиснула зубы.

Несколько секунд ей казалось, что она находится на борту корабля во время сильнейшей качки. Ну же, соберись. Где он?

Он убежал в лес, ломая все на своем пути. Вставай, ты можешь его догнать! Она встала на дрожащие ноги и устремилась вперед. Адреналин и физические усилия прогнали страх. Вскоре она добежала до забора базы. До ее слуха донеслось эхо его шагов.

Она вспомнила, что вчера ей говорил Фредерик.

В сетке есть отверстие. Он проходит через него, со стороны входа!

Молодой искатель приключений также уточнил, что дорога, ведущая к тому месту, была в таком заброшенном состоянии, что автомобилю по ней не проехать. Это хорошо.

Обрадовавшись, она прибавила скорость.

Она пересекла всю территорию военной базы, стараясь сквозь шум собственного дыхания различить его шаги. Услышав лязг решетки, она поняла, что может его догнать. Он был совсем рядом. Она добралась до забора и потеряла драгоценные секунды на поиск отверстия, вырезанного рядом с главным входом. И проникла на другую сторону.

Странная тень скользнула меньше чем в пяти метрах от нее, подпрыгивая на кочках.

У него велосипед!

Аннабель бросилась за ним. Ее ноги будто отделились от остального тела, руки напряглись, спина выпрямилась. Она бежала что было сил.

Велосипед был прямо перед ней. Еще чуть-чуть, и она его схватит.

Она увидела, что козырек фуражки повернут назад, в ее сторону, но не смогла разглядеть черты его лица. Все было так размыто…

Все, кроме одной детали: розоватого отблеска между воротником и фуражкой.

Он… он…

Мужчина поднялся на педалях и прибавил ходу.

Дорога уходила вниз. Аннабель стала снова нагонять его. Она могла протянуть руку и схватить его за куртку.

Но он уже набрал скорость.

Он отрывался от нее все дальше.

Пока не исчез в тумане.

22

К восьми часам вечера туман рассеялся, обнажив бескрайнее царство дикой природы и бесконечный лес, искромсанный острыми гребнями гор.

Бролен страшно устал. Всю ночь они с Ллойдом Митсом пытались по горячим следам узнать номер телефона, который стал набирать аппарат, как только они вошли в квартиру Марка Сабертона. После пяти часов поисков они обнаружили, что этот номер соответствовал номеру пейджера, зарегистрированного на имя Марка Сабертона. Это им не помогло, Марк мог находиться где угодно. Получив сообщение о вторжении в его квартиру, Марк Сабертон, скорее всего, сразу избавился от пейджера.

По дороге из Портленда в лес на горе Худ Бролен проклинал себя за то, что потерял так много времени. Сначала он думал, что Аннабель все поймет, что игра стоила свеч, но с наступлением рассвета осознал, что оставил ее одну на целую ночь, а точнее, на целые сутки. Гнев, который он испытывал к самому себе, перешел в ярость, когда он увидел молодую женщину на поляне и когда она рассказала ему о том, что произошло меньше чем за час до его прихода.

Еще чуть-чуть, и он бы успел.

Но хуже всего то, что по дороге он, возможно, встретился с убийцей! Сбежав на велосипеде, преступник, вероятно, позднее пересел на автомобиль.

Как только телефон поймал сеть, Бролен позвонил Ллойду Митсу и сообщил ему о случившемся. Через час один полицейский занял наблюдательный пост, а трое других стали изучать место происшествия. Они нашли пластиковую коробку, в которой незнакомец носил черных вдов. Бролен и Аннабель догадывались, что на ней не будет отпечатков, поскольку преступник всегда работал в перчатках и вообще с самого начала действовал крайне осторожно.

По дороге домой Бролен извинился перед подругой. Он не мог предвидеть, что обстоятельства сложатся подобным образом.

А еще хуже то, что он подверг ее опасности.

Аннабель покачала головой и сказала:

— Я не дура и прекрасно понимала, на что иду, когда согласилась тебе помочь.

Ее волновало вовсе не то, что она подверглась опасности, а то, что ее ночное дежурство оказалось безуспешным. Рассмотреть лицо преступника она так и не смогла. Она разглядела только одну деталь: розовый затылок. Мужчина был лысым.

— Ты уверена? — спросил Бролен.

— Абсолютно. Я видела его мокрый от пота затылок. Может, на нем и были волосы, но очень немного. Он среднего роста и довольно коренастый.

— Аннабель, мне искренне жаль, что так получилось этой ночью… — сказал Бролен, глядя на дорогу покрасневшими от усталости глазами.

Движением руки она заставила его замолчать.

— Забудь. Я уже сказала, что об этом думаю. Расскажи лучше о его квартире.

— Это просто невероятно, — помолчав, ответил он. — Марк Сабертон превратил свою квартиру в лабиринт. Предметы в ней расставлены так замысловато, что сквозь них приходится продираться, как сквозь джунгли. Если этот тип живет в такой квартире, значит, у него большие проблемы. Может, ему приходится скрываться самому или прятать что-то. Там жутко холодно, повсюду пыль, туда уже давно никто не приходил. И никто туда больше не вернется. Система охраны предупредила его о том, что его логово обнаружили.

— Обыск ничего не дал?

— Его и не было. Я же сказал: в квартире царит страшный беспорядок. Чтобы там разобраться, потребуются пять или шесть человек, да и у них на обыск уйдет не меньше недели. Квартира опечатана, нужно ждать. Вчера мы лишь мельком осмотрели его жилище, чтобы удостовериться, что там никого нет. Сейчас главное — идти по горячим следам.

— Что это значит? — спросила Аннабель.

— Ллойд Митс организует специальную команду из нескольких полицейских. Сегодня во второй половине дня они вплотную займутся жертвами. Попытаются понять, как преступник их выбирал, как у него получалось входить в дом без взлома и что он делал для того, чтобы спящие мужья ничего не слышали. Они пороются в прошлом Марка Сабертона, опросят его родственников и знакомых. Посмотрим, что это даст.

— Обширная программа!

— Не говори… Сегодня утром, перед тем как прийти сюда, я разговаривал с Митсом по телефону. Энтомолог изучил паутину, из которой сплетен кокон Кэрол Пейтон. Он уверен на все сто процентов: это паучья паутина. Она полностью биологического происхождения. Я постараюсь еще переговорить со специалистом по паукам. Мне нужно задать ему несколько вопросов.

Тем временем они доехали до дома Бролена. После бессонной ночи у Аннабель отяжелела голова, и все вокруг казалось ей нереальным. Они договорились поспать до обеда, чтобы потом хотя бы как-то дотянуть до вечера.

Приняв душ на втором этаже, Аннабель немного взбодрилась и, надев пеньюар, вышла на террасу. Из ванной комнаты на первом этаже доносился шум воды, и Аннабель почувствовала, как в ней с неистовой силой проснулось желание. Она представила себе обнаженное тело Бролена под душем в плотных клубах пара, увидела, как по его коже сбегают струйки воды. Аннабель задрожала и ощутила жар внизу живота. Она представила, как прижмется к Бролену, как почувствует его тепло, как он поцелует ее и как их закружит вихрь страсти.

Опомнившись, она покачала головой.

Ты просто смертельно устала. С другой стороны, что плохого в ее желании? Обычное явление для любого человека, тем более для женщины, чей муж пропал полтора года назад. Бедный Джош, знал бы он, что у меня в голове! Иди спать, Анна. Позволяя чувствам брать верх над разумом, ты становишься похожа на актрису дешевого эротического фильма!

Она пожала плечами и вернулась в свою комнату. Желание в ней не исчезло, а лишь окрепло. Убеждая себя в том, что оно имеет чисто сексуальный характер, она заснула.

* * *

Если бы ему нужно было дать имя, то его можно было бы назвать Нечто. Существо, создание, несомненно, человекоподобное, но не более того. Это было Существо. Таковым оно себя и считало.

Существо сняло фуражку и положило ее на круглый столик при входе. Оно долго стояло там, прислонившись к стене, глубоко дыша и размышляя.

Кем была эта женщина на поляне?

Она не была похожа ни на туристку, ни на спортсменку. Что она так рано делала в его месте? Может, она полицейский? Не исключено. Из-за скорости и тумана разглядеть ее лицо было очень трудно. Существо запомнило только ее силуэт, который, однако, что-то ему напоминал. Оно думало об этом всю обратную дорогу. Где оно видело эту женщину?

Существо положило свою куртку на кожаное кресло в гостиной.

Хватит медлить, его ждет другая жизнь. Приличная. Ему нужно поторопиться.

Существо стало ходить взад-вперед по гостиной. Скоро все станет известно, и о нем заговорят по телевизору. Полиция сможет скрывать происходящее несколько дней, но вечно это длиться не будет. Нужно зайти еще в несколько домов, чтобы его дочери напали еще на нескольких людей — и тогда весь город накроет волна страха. Работать в этой атмосфере всеобщей паники будет одно удовольствие.

Его будут бояться. Люди будут говорить о нем шепотом и только при свете дня. А потом им будут пугать непослушных детей. Существо станет героем сказки, новым страшилищем.

Думать об этом было очень приятно.

Будто о чем-то вспомнив, существо открыло глаза и осмотрелось. Этот дом, пахнущий старьем. Обстановка, которую оно ненавидело. Мебель, которую оно выбрало в прошлой жизни. Сколько раз оно все бросало, крушило все вокруг, сжигало воспоминания? А потом снова приводило все в порядок. Все, кроме фотографий. Чтобы сохранять приличия. Потому что так было нужно. Чтобы продолжать. Чтобы его не разоблачили и не арестовали за то, что оно не такое, как все. Они не понимают. Пока.

Существо направилось в конец коридора, к бежевой двери, и открыло ее. Сердце радостно замерло в груди. Оно пошарило по стене в поисках выключателя. Лампа осветила деревянную лестницу, которая спускалась вниз, в подвал. К первой партии подвалов.

Там было влажно. Нужны были подвалы и большая влажность. И больше ничего.

Существо спустилось по лестнице вниз и прошло мимо стиральной машины, которая не работала уже больше месяца. С тех пор, как там побывала собака.

Результат получился таким, что у Существа отпало желание проделать этот трюк с более крупными жертвами. В противном случае Существо не поскупилось бы приобрести большую промышленную модель стиральной машины, такую, в которую без труда поместился бы мужчина или женщина. Но состояние собаки превзошло все ожидания Существа. Даже оно с трудом вынесло это зрелище.

В стороне стояли три ванны. Все они были куплены подержанными, укреплены деревянными подставками, сифон замазан мастикой. И в этом случае опыт оказался неубедительным. Метод был недостаточно практичным. Он предлагал мало конкретных возможностей, и смерть наступала вполне банальным образом. Только на этот раз Существо воспользовалось не собакой.

Оно прошло мимо грязного допотопного холодильника с длинным темным пятном на дверце. Над ним, намотанная на катушку, висела труба для обмывания.

Расширив помещение, Существо разместило в нем своих дочерей. Вдоль стен стояли шкафчики. Самодельные террариумы общим количеством шестьдесят две штуки. И это не считая остальных, тех, что снаружи.

Комната была наполнена искусственными зелеными растениями, по стенам спускался пластиковый плющ.

Существо посмотрело на двухсотлитровый аквариум в противоположном углу комнаты. Внутри не было воды, там жила колония сверчков. Вооружившись маленьким сачком для ловли бабочек, Существо поймало одного сверчка и взяло его в руки.

Существо поднесло сверчка к одному из стеклянных террариумов, отодвинуло крышку и опустило руку в клетку, чтобы положить насекомое на дно.

Тарантул не заставил себя долго ждать и тотчас же выскочил из угла.

Быстро перебирая пушистыми лапками, паук подбежал к своей жертве. Подняв хелицеры, он резко обрушил их на сверчка. Сверчок задрожал и обмяк. Паук стоял неподвижно, держа в щупальцах пищу. Часто пауки пожирают жертву незаметно для окружающих, мягко всасывая в себя разжиженные внутренности.

На головогруди паука сверкнули маленькие черные шарики. Затем он отошел назад, волоча за собой сверчка, чтобы спрятать его в своем укрытии.

Все было кончено.

Так быстро, так точно.

Так чисто, подумало Существо.

Оно отправилось за следующим сверчком и подошло к другой стеклянной клетке. Живший в ней воронковый паук Atrax robustus,[5] был родом из Австралии. Достать его было нелегко, а разводить — еще труднее. Паук был целиком черным, диаметром с бейсбольный мяч, его кожа напоминала винил, натянутый и сверкающий на суставах. Каждый, кто видел его, приходил в ужас, настолько он был омерзительным. Это был один из самых смертоносных пауков в мире.

Среди насекомых, которых Существо оставляло среди людей, Atrax еще не было. Оно не хотело раскрывать свой потенциал сразу, но придет черед и этого убийцы. А потом оно перейдет на следующую ступень и выпустит главного хищника.

Бразильского странствующего паука, Phoneutria fera.[6]

Содержимого его ядовитых желез хватит, чтобы разом убить более двухсот мышей.

Вдруг Существо широко раскрыло глаза. Его озарило.

И как только оно об этом раньше не подумало? Эта женщина сегодня утром, эта маленькая шлюшка, это она была на фотографиях! Да, на фотографиях, сделанных в лесу, когда полицейские нашли тело!

Значит, она — полицейская ищейка.

Не выпуская зажатого в руке сверчка, Существо бросилось к своему ящичку из нержавеющей стали, открыло его и извлекло из него несколько четких негативов. На них можно было разглядеть водопад и группу людей неподалеку от него, у подножия дерева. Существо достало другой негатив, потом еще один. Вот она. Женщина с длинными черными волосами. На фотографии у нее косы, которых сегодня утром не было, но сомнений нет: это она.

Ну, держись! Как только я узнаю, кто ты такая…

Кто знает? Может, именно она станет добычей Phoneutria fera?

Чтобы узнать твое имя, далеко ходить не надо. Достаточно анонимно отправить фотографии прессе. Остальную работу они выполнят за него, и на обложке газет будет красоваться одна из сделанных им фотографий.

Существо оскалилось и раздавило пальцами сверчка, даже не заметив этого.

Из-за двери, расположенной в глубине комнаты, донесся приглушенный стон. Человеческий.

Как хорошо, что она напомнила о себе, подумало Существо. Пора этим заняться, а остальное подождет.

На то, чтобы накормить всех, нужно время.

Но сначала надо разобраться с ней.

23

Телефонный звонок встревожил Нельсона Генри.

Его хотел видеть частный детектив, чтобы задать несколько вопросов о пауках. Его имя он узнал из личных источников.

Генри налил полный стакан виски и залпом осушил его. Что делать? В левой руке он держал пустой стакан, правая рука покоилась на трубке телефона. Позвонить друзьям? Предупредить их? Посоветоваться с ними?

Нет. Разумеется, частный детектив может проследить за его телефонными звонками. Нужно играть спокойно, отвечать на все вопросы, а главное — не вызывать подозрений. Да, но сможет ли он ломать комедию? Конечно! Он ведь только этим и занимается, и этот случай просто один из многих, если не считать того, что его собеседником будет частный детектив. Но если до сих пор его никто не раскусил, значит, не раскусит и частный детектив!

— Нельсон, дыши глубже. Он в этом совершенно не разбирается, — сказал он себе.

Генри налил еще немного виски и стал ждать. Через час в дверь позвонили.

На выжженном солнцем газоне стояли двое. Мужчина, этот Джошуа Бролен, и женщина. Красивая, смуглая, с длинными черными волосами, спадавшими на тонкую рубаху. Рубаха была такой прозрачной, что сквозь нее виднелся топ.

Мужчине, казалось, жара не причиняла никаких неудобств, хотя он был одет в джинсы и черную майку. Этот тип ненормальный, подумал Генри. Бролен без труда выдержал его взгляд. Нельсону Генри даже пришлось на мгновение опустить глаза.

— Мистер Генри?

Нельсон поднял голову и облизал губы.

— Да, это я. Полагаю, вы — частный детектив…

— Да, — оборвал его Бролен, показывая удостоверение. — А это мой помощник, Аннабель.

— Входите, в такой зной не стоит долго находиться на улице.

Он провел их в дом. Нельсон Генри жил в пятнадцати километрах к востоку от Портленда, там, где начинались горы Туалатина, в деревянном доме неподалеку от деревни Рок-Крик. Место было уединенное, с небольшим количеством соседей. Здесь Нельсона Генри окружали поля и леса, и никто ему не мешал. Изнутри его дом выглядел так же, как и снаружи: мрачно и обыкновенно. Если бы не рамки с фотографиями и несколько номеров журнала для рыболовов, этот дом мог принадлежать кому угодно. Здесь не было ни привезенных из туристических поездок сувениров, ни намека на излишества Даже телевизор был самым простым: старая модель, возраст которой составлял не меньше пятнадцати лет.

— Надеюсь, мы вам не помешали? — спросил Бролен, заметив на столе открытую бутылку виски.

— Нет. Обычно по субботам после обеда я хожу на прогулку, но сегодня так жарко, что я прошел совсем немного и вернулся. Итак, чем могу помочь? Должен признаться, нечасто ко мне в гости приходят частные детективы.

Жестом он предложил им сесть на диван.

— Мне сказали, что вы — специалист по паукам и работаете в лаборатории музея естественной истории, если мои источники меня не обманули.

— Вы правы. Что касается «специалиста», я бы скорее назвал себя «любителем». Кто посоветовал вам обратиться ко мне?

Знать это для Генри было очень важно.

— Моя подруга журналистка, которая специализируется на научных статьях, имеющих отношение к Портленду или Орегону. У нее наработан большой список имен. Она позвонила в музей, и они рассказали о вас.

Генри немного расслабился. Конечно, это самое очевидное — о музее они подумали в первую очередь.

— Понятно, — сказал он, пытаясь избавиться от напряжения.

Все равно следует быть начеку, опасность по-прежнему существует.

Аннабель внимательно разглядывала своего собеседника. На вид ему было около пятидесяти. Среднего роста, с выпирающим животом, типичным для мужчин его возраста. Он был безупречно выбрит и аккуратно одет. Редкие седые волосы торчали в разные стороны, что при других обстоятельствах непременно рассмешило бы молодую женщину.

— Думаю, мой вопрос покажется вам странным, — предупредил его Бролен, — но я бы хотел знать, каким образом можно собрать паутину.

— Собрать?

— Да, набрать ее в количестве, достаточном для того, чтобы самому сплести из нее кокон.

Генри вытер рукой губы и, помолчав, ответил:

— Это невозможно.

— Почему? — удивилась Аннабель.

— Нельзя «собрать» паутину по той простой причине, что невозможно разводить пауков с этой целью.

— Но ведь некоторые любители держат виварии, — заметил Бролен.

— Да, но дело не в этом. Нельзя выращивать пауков для того, чтобы собирать паутину. Скажу проще: паучий шелк составляет в диаметре десятую часть человеческого волоса. Собрать количество паутины, необходимое для того, чтобы сплести из нее майку, можно, только ежедневно используя труд нескольких сотен пауков. Только представьте себе! А еще нужно добавить, что пауки асоциальны и им присущ территориальный инстинкт. Посадите несколько пауков вместе — и они сожрут друг друга! Сбор паучьего шелка — это миф, утопия.

Бролен помрачнел. Ведь должно же быть какое-то объяснение. Он решился приподнять завесу тайны:

— Мы обнаружили кокон очень большого размера, несколько десятков сантиметров. Эксперт установил, что он соткан из шелка паука.

Нельсон Генри заерзал в кресле. Он во все глаза смотрел на своих собеседников, полагая, что они шутят, но вид у них был очень серьезный.

— Я… Мне хотелось бы взглянуть на этот кокон, — наконец выдавил он. — Это не может быть паучья паутина. Возможно, это шелк шелкопряда, шелковичного червя. Сделать такой кокон крайне сложно, и, чтобы выдумать такое, нужно недюжинное воображение, но это, по крайней мере, не из области фантастики.

Бролен стиснул зубы. Полицейский энтомолог был убежден, что речь идет о шелке паука.

— Можно на него взглянуть? — спросил Генри.

— Боюсь, что нет. Власти закрыли к нему доступ.

— А, власти… В это замешана полиция?

— В какой-то степени. К сожалению, больше я пока сказать не могу.

— А где нашли этот кокон?

— Не знаю, мистер Генри. Случай очень запутанный, нам самим многое не известно.

Бролен предпочел солгать и разыграть неведение. Зато его собственное любопытство достигло предела, и он продолжил:

— Я где-то читал, что паучий шелк обладает рядом невероятных качеств. Неужели лаборатории никогда им не интересовались? Неужели не существует промышленного производства этого шелка?

Генри с трудом сглотнул и стал искать глазами бутылку виски. Однако, увидев ее, с места не сдвинулся. Только не сейчас. Выпьешь после их ухода. Продолжай говорить.

— Повторяю: еще никому не удавалось производить этот шелк в больших количествах, и это правильно. Долгое время армия корпела над этим, потом оставила свои попытки. Если вас интересуют качества паучьего шелка, то над их изучением работают несколько технических служб. Одна из них находится в Портленде и называется «НеоСета». Они проводят генетические эксперименты, пытаясь добыть шелк из коровьего молока.

Аннабель удивленно раскрыла глаза.

— Уверяю вас, это правда, — заверил их Генри. — Правительство относится к этим исследованиям очень серьезно и частично их финансирует.

Бролен записал в блокнот название «НеоСета».

— Общество любителей пауков, как они там называются, арахнофилы? Думаю, таких любителей немного. Вы встречаетесь, обсуждаете что-то? — спросила Аннабель.

— Вы ошибаетесь. Людей, интересующихся пауками, очень много. Чтобы убедиться в этом, достаточно зайти в Интернет. Там вы найдете огромное количество сайтов, посвященных нашим восьминогим друзьям.

— Известны ли вам такие любители в нашем регионе?

Генри нервно вцепился в подлокотники кресла.

— Такие, конечно, есть, как и везде, но лично я с ними не знаком. Знаете ли, люди время от времени заходят в музей, советуются со мной. Например, на прошлой неделе один мужчина принес труп паука-птицееда. Он хотел, чтобы я провел вскрытие и подтвердил, что паук не заражен. Он боялся, как бы не пришлось истребить все хозяйство.

— Не помните, как его звали? — спросила Аннабель.

— Мисс, если вы рассчитываете опросить всех любителей пауков, уверяю вас, на это уйдет масса времени. Даже если вы ограничитесь Портлендом и его ближайшими окрестностями. В одной только «НеоСета» работают около пятнадцати специалистов. Десять лет назад стало модным увлекаться такими тварями, как змеи, скорпионы и пауки. Скоро у каждого уважающего себя модника в гостиной будет стоять террариум.

Он вздохнул и нахмурился. Потом встал и достал из выдвижного ящика стола блокнот и ручку. Что-то написал и, выдрав лист, передал его молодой женщине.

— Держите. Это адрес магазина в городе, в который периодически заходит каждый, кто более или менее интересуется пауками. Магазин недешевый, но хозяин свое дело знает.

Аннабель и Бролен быстро переглянулись и встали с дивана. Попрощавшись, они ушли, а Генри, закрыв за ними дверь, с облегчением вздохнул и закрыл глаза. От волнения он вспотел.

Боже, он едва выкрутился.

На этот раз он уже было решил, что все кончено.

24

В «Мустанге» было так жарко, что кожаные сиденья раскалились, как угли. Чтобы хоть как-то освежиться, Аннабель и Бролен открыли все окна.

— Что ты об этом думаешь? — громко спросил Бролен, стараясь перекричать шум.

— Не знаю, я просто никак не могу понять. Он сказал, что это не паучий шелк.

— Но энтомолог уверен, что кокон сплетен из паучьей паутины и что ее происхождение на сто процентов биологическое.

— Значит, нам незачем ехать в «НеоСета».

— Думаю, съездить все же стоит. Мне хочется поговорить с кем-нибудь из сотрудников.

— Джош, я никак не могу понять этого преступника. Он прикладывает невероятные усилия, чтобы завернуть жертву в кокон, который создает неизвестно каким образом. Подвешивает труп на дерево, при этом труп почти пустой. Как будто он растворяет внутренние органы жертвы, а потом выпивает их, как это делают пауки.

Незадолго до этого Бролен подробно рассказал Аннабель о результатах вскрытия. Выслушав ее, он покачал головой.

— Этот тип сделал все, чтобы быть похожим на паука, — продолжала Аннабель. — Он использует методы, которые мы никак не может разгадать. Несмотря на это он оставляет в горле жертвы сперму. Нелогично, правда? Он сделал все, чтобы сойти за гигантского паука, а сперма в горле жертвы разом перечеркнула все его старания. Это как-то глупо.

— Не так глупо, как кажется. — Бролен закрыл боковое окно и продолжил: — Возможно, одна его половина обесчеловечивается, трансформируется, по крайней мере, он так думает, а в другой половине просыпается неистовая жажда насилия, беспредельное возбуждение, вызванное страстным желанием испытать счастье или просто радость, неведомую ему при обычных обстоятельствах. Когда эти две части перестанут совпадать, его состояние резко ухудшится. Это разногласие может стать источником сильных страданий.

— Такие часто кончают жизнь самоубийством?

— Да, бывает. Он придает огромное значение символам. Мир пауков для него очень важен, это послание миру, сообщение, а сперма — всего лишь результат самого действия. А может быть, все это — не более чем затянувшийся спектакль, цель которого — поиздеваться над нами, — добавил Джошуа, сам не веря своим словам.

— Этот спектакль обходится ему слишком дорого.

— Гораздо больше меня беспокоят многочисленные мелочи, которые он выполняет с завидной скрупулезностью и которые, как нам кажется, не имеют никакого смысла. Он тщательно бреет жертву, натирает ее пряностями. Это не имеет ничего общего ни с помешанностью на пауках, ни с сексуальным наслаждением. Это часть его мира, часть образа, которому он не позволяет вырваться наружу. Это необходимость, которая довлеет над ним и управляет им. Он отлично знает, что делает, и это пугает меня больше всего.

— Я помню аромат пряностей, исходивший от трупа. Я никак не могла в это поверить…

— Как бы то ни было, мы знаем одно: он — большой знаток пауков. Остается выяснить, как ему удается добывать такое большое количество шелка. На то, чтобы сплести такой огромный кокон, должна была уйти целая вечность. Значит, кокон очень важен, раз он готов проделывать столь колоссальную работу.

Аннабель вытянула руку и стала с наслаждением ловить воздушную струю, как это любят делать дети.

— Это хорошая новость, — сказала она, помолчав. — Каков бы ни был его метод, на выработку шелка уходит масса времени. Возможно, он не станет убивать, пока не сплетет новый кокон.

— Будем надеяться.

Аннабель посмотрела на часы. Четверть четвертого, еще не поздно.

— Давай съездим в… — Она достала из кармана клочок бумаги. — «Жучки», магазин, который нам посоветовал дорогой мистер Генри. Кстати, как он тебе?

— Он заметно нервничал.

— Мне тоже так показалось. Может быть, это насекомые постепенно сводят человека с ума?

Аннабель улыбнулась и посмотрела на Бролена. Вид у него был невозмутимый, он целиком сосредоточился на дороге. Она подняла брови.

— Чтобы сэкономить время, — произнес он, — ты пойдешь в магазин, а я нанесу визит в «НеоСета».

— В субботний вечер? Да там никого нет.

— Тем лучше, проще будет туда проникнуть. Там наверняка найдется какой-нибудь засидевшийся на работе ученый или хотя бы охранник, который обязательно расскажет что-нибудь интересное. — Бролен достал из кармана мобильник. — Я обо всем договорюсь. Нужно собрать как можно больше информации и по возможности составить список всех, кто интересуется пауками. Задача сложная, времени у нас мало. Сегодня вечером мы встречаемся с Ларри, нужно рассказать ему все, что нам удалось узнать.

Аннабель расхохоталась. Она находилась так далеко от дома и от своей работы, в другом конце страны, но у нее было впечатление, что она ведет расследование.

Бролен положил руку на ее ладонь:

— Обещаю, что, как только у нас появится свободное время, я сразу отвезу тебя подальше отсюда, на море.

Молодая женщина, волосы которой свободно развевались на ветру, посмотрела на частного детектива. Если как следует подумать, она и Бролен бывали вместе только в ходе расследований, но оба умели наслаждаться часами затишья, и это нравилось ей больше всего. Какие бы события ни происходили вокруг, они были всего лишь предлогом.

* * *

Компания «НеоСета» наряду с такими фирмами, как Adidas, Epson, Nike и многие другие, решила обосноваться в Портленде во многом из-за динамики этого города. Однако, если эти крупные компании осели в деловых кварталах или промышленных зонах, «НеоСета» располагалась в стороне, неподалеку от Уилламетт-Хайтс.

К изумлению Бролена, фирма в этот период работала шесть дней в неделю: приближался конец полугодия, и им необходимо было достичь определенных результатов, чтобы отчитаться за выделенный бюджет. Больше об этом Бролену ничего узнать не удалось, и договориться о встрече оказалось на редкость сложно. Под предлогом дела огромной важности, он сказал, что, если понадобится, готов позвонить в офис окружного прокурора, и назвал имя Бентли Котленда, которого знал лично, но и это не помогло. Он позвонил в центральный офис полиции и поговорил с капитаном Чемберленом. Разговор был недолгим, мужчины старались не вспоминать о прошлом. Через четверть часа раздался звонок на мобильный Бролена. Звонил директор компании по связям с общественностью. Его ждали там через час.

Бролен высадил Аннабель в центре города, договорившись встретиться позднее в кафе «Старбакс», и поехал на северо-восток, в сторону холмов.

«НеоСета» располагалась в огромном белом здании посреди большого поля. Здание напоминало крупную асьенду: безупречно белые стены, открытые галереи с аркадами и многочисленные навесы из оранжевой черепицы. По контурам стен можно было догадаться, что за ними скрываются многочисленные дворики, невидимые снаружи. Парковка, на которой под прямыми лучами солнца стояло несколько десятков автомобилей, никак не сочеталась с беззаботным видом здания. Должно быть, в «НеоСета» работают сто или даже двести сотрудников, решил Бролен. Он припарковался и увидел за главным зданием три длинных ангара, суровый вид которых также резко контрастировал с асьендой.

Вскоре Бролен обнаружил, что «НеоСета» похожа на асьенду только внешне. Приемный зал выглядел ультра-современно, был оснащен автоматической стеклянной дверью и охраняемым пропускным пунктом, а лифты открывались только магнитным ключом.

Сотрудница, встречающая посетителей, поздоровалась с ним, попросив предъявить удостоверение личности и лицензию частного детектива. Мужчина в антрацитовом костюме забрал документы и исчез за едва заметной дверью, контуры которой сливались со стеной. Бролен чуть не улыбнулся, заметив у него наушник. Он будто оказался в Лэнгли, резиденции ЦРУ. Через несколько минут встретившая его сотрудница сняла трубку телефона, хотя аппарат не звонил, и кивнула. Подарив Бролену самую очаровательную улыбку, она протянула ему красный пропуск с начертанной на нем огромной буквой П — «посетитель».

— Прикрепите его прямо сейчас. Он всегда должен быть на виду, — объяснила она. — Мистер Хаггарт скоро спустится.

— Кто такой мистер Хаггарт? — поинтересовался Бролен, подходя к стойке.

— Руководитель технической группы лабораторий. С ним будет наш директор по связям с общественностью, с которым вы говорили по телефону.

Бролен взял пропуск, и в этот момент двери одного из лифтов открылись, представив его взору двух мужчин в строгих костюмах. У одного из них из-под пиджака виднелся белый халат. Бролен также заметил, что, хотя они, видимо, занимали здесь достаточно высокие должности, они не пренебрегали правилом носить на груди пропуск.

Бролен прошел сквозь небольшую арку, и она зазвенела. Начальник охраны поспешил к Бролену и обязательно обыскал бы его, если бы не Донован Джекман, директор по связям с общественностью.

— Мистер Бролен не террорист. Я беру на себя ответственность сопровождать его с его оружием…

Положив руку на талию Бролена, он, притворно улыбаясь, подтолкнул его к лифту. Оказавшись в кабине, он нажал на кнопку «3», последнюю цифру на табло, что означало, что в здании, по меньшей мере, три подвальных этажа, и повернулся к частному детективу. Донован Джекман был типичным руководителем высшего уровня примерно пятидесяти лет, который обязан всегда выглядеть безукоризненно. Его костюм был безупречен, а лицо выбрито так гладко, что было неясно, растут ли на нем вообще волосы. От него пахло дорогим одеколоном, а темные волосы — крашеные? — были тщательно разделены на пробор. Если как следует присмотреться, в нем можно было уловить некоторое сходство с Пирсом Броснаном.

— Мне искренне жаль, что вам отказали в приеме, когда вы позвонили, — извинился он. — Это из-за того, что у нас сейчас острая нехватка времени. Чтобы наверстать упущенное, мы работаем шесть дней в неделю, а сегодня нас не так много. Капитан Чемберлен из портлендской полиции объяснил мне, что речь идет об очень важном деле и что «НеоСета» может вам как-то помочь. Я правильно понял?

— Совершенно верно.

После этого лаконичного ответа Бролена Джекман не отвел глаз: он легко выдержал взгляд частного детектива.

— Капитан Чемберлен вкратце описал мне сложившиеся обстоятельства, — продолжал Джекман. — Вам нужно собрать как можно больше информации о паучьем шелке и его производстве. Поэтому я попросил мистера Хаггарта присоединиться к нам. Он — руководитель одной из наших групп, работающих над этим вопросом.

Выйдя из лифта на третьем этаже, Бролен увидел, что коридоры здания напоминают скорее жилой дом, нежели предприятие. Пол был выложен мексиканской плиткой, а стены украшены картинами — бесцветными копиями Копли и Стюарта. Письменный стол и полки из клена, большой индейский ковер, жалюзи и вентилятор за компьютером — вот и вся мебель в кабинете Джекмана.

— Садитесь, прошу вас. Прежде всего, несколько слов о нашей компании. Основная цель «НеоСета» — промышленное производство шелка, обладающего такими же свойствами, как и шелк паука. Для этого четыре года назад мы запустили усовершенствованную программу исследований, которая по большей части опирается на открытия в области генетики. Финансируют нас как частные лица, так и общественные организации. Например, правительство Америки и Канады каждый год выдает нам кредиты.

— Чем именно интересен паучий шелк? — спросил Бролен.

— Многим. Паучий шелк в шесть раз прочнее кевлара[7] и в два раза эластичнее нейлона. Он мягкий и легкий, нетоксичный и разлагается живыми организмами. Это самый прочный материал из всех известных нам. Возьмите, например, этот карандаш. — Он взял со стола карандаш и поднял его в воздух. — Нить такого диаметра могла бы остановить летящий на полном ходу Боинг-747. Уверяю вас, это правда. Зайдите в Интернет — и вы найдете там все точные формулы прочности паучьего шелка. Она поистине феноменальна.

Сквозь опущенные жалюзи в комнату проникло солнце. Бролен сидел в удобном кресле напротив Донована Джекмана. Он кивнул, показывая, что верит ему. Где-то он уже об этом слышал.

— Каков ваш рынок сбыта? — поинтересовался частный детектив.

— Прежде всего, это медицина и военная сфера. В ближайшем будущем мы даже планируем наладить производство нового вида нити для хирургических швов и искусственных сухожилий. Пуленепробиваемые жилеты из такого волокна станут революцией и незаменимым элементом экипировки солдат и полицейских. Эти жилеты будут прочнее, мягче и легче всего, что мы имели до сих пор. И это не считая тросов для подвесных мостов и рыболовных лес. Только лесы ежегодно продаются на сумму пятьсот миллионов долларов!

— Теперь я понимаю, зачем вам такие меры безопасности на первом этаже…

— Прежде всего, это необходимо для предупреждения промышленного шпионажа, но также и потому, что мы работаем для армии, по крайней мере, пользуемся ее финансированием. Мистер Бролен, прежде чем продолжить, могу я сделать одно… замечание? «НеоСета» не нуждается в рекламе. Пока работа не завершена и производство «искусственного» паучьего шелка не налажено, мы предпочитаем оставаться в тени. Как только мы будем готовы, мы громко заявим о себе и сообщим всем о результатах своей работы. В настоящий момент этот промышленный сектор охвачен волнением, у нас есть несколько конкурентов, и все они играют втихую. Нашей компании невыгодно оказаться замешанной в ваше расследование. Капитан Чемберлен не вдавался в подробности, но я понял, что случай крайне сложный. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам, но за это попрошу соблюдать полную конфиденциальность.

Бролен кивнул. Джекман соединил кончики пальцев и поднес ладони к губам:

— Хорошо. В таком случае перейдем к вашим вопросам. Мистер Хаггарт будет нашим «техническим помощником», если можно так выразиться. Не правда ли, Ньютон?

Ньютон Хаггарт нервно усмехнулся и потянул за полы халата, будто собираясь его разгладить. Это был невысокий человек с редкими седыми волосами и в черепаховых очках.

Бролен достал из заднего кармана джинсов блокнот, положил его на бедро и приступил к расспросам:

— Прежде чем прийти к вам, я встретился с одним специалистом по паукам. Он сказал, что разводить пауков с целью добычи паутины в большом количестве невозможно. Вы тоже так считаете?

— Да, это невозможно, — ответил Хаггарт, покачав головой. — Во всяком случае, это нелегко, особенно если предполагается добыча такого количества паутины, чтобы из нее можно было что-то создать.

— Это еще никому не удавалось?

— Думаю, никому. Если хотите, могу сейчас же познакомить вас с руководителем нашего проекта. Она лучше меня разбирается в паукообразных и хорошо знает историю их развития. Даже если эта затея кому-то и удастся, она не будет доходной. Чтобы собрать существенное количество шелка, хозяйство должно охватывать многие и многие гектары. Нет, это немыслимо.

Бролен написал в блокноте слово «невозможно» и несколько раз его подчеркнул.

— Поскольку пауки настолько асоциальны и их так трудно выращивать, в отличие от шелкопрядов, почему бы не использовать шелк последних? Я не очень в этом разбираюсь, — признался Бролен, — но люди умеют их разводить и добывать шелк в больших количествах. Если его во всем мире применяют в текстильной промышленности, в чем же тогда его отличие?

— Паук производит шелк: в железах, расположенных позади брюшка и выделяет их через отверстие паутинной железы, — начал объяснять Хаггарт. — Паук прыгает с вершины паутины и использует постоянную скорость падения для создания однородной нити. Напротив, шелковичный червь, как вы сказали, или гусеница шелкопряда, головой описывает миллионы восьмерок, выделяя волокнистую слюну. Затвердевая, слюна превращается в волокно, из которого можно получить нить. Таким образом, появляющийся кокон состоит из тридцати слоев нити, что и делает его таким прочным. Шелк червя в отличие от паучьего шелка может быть или эластичным, или прочным, но не тем и другим одновременно.

— Значит, свойства паучьего шелка можно воспроизвести искусственным образом? — спросил Бролен.

Хаггарт поджал губы и сказал:

— Вряд ли есть на свете люди, которые бы об этом не мечтали. Естественные свойства этого шелка настолько неповторимы, что воссоздать их еще не удавалось никому. Поэтому в исследование пауков и вкладываются миллионы долларов.

— Так как же ваша компания, «НеоСета», производит шелк?

— Мы выделили ген паука, кодирующий протеин шелка, и ввели его в клетки коровьих эмбрионов, чтобы он проявился в молочных железах. Это организм, который способен читать генетические инструкции и производить протеины шелка. Вы, наверное, знаете, что между железами, выделяющими шелк у пауков, и молочными железами существует большое анатомическое сходство. В них обеих находятся клетки эпителия, которые создают и в большом количестве выделяют сложные протеины, растворимые в воде. В итоге мы получаем «трансгенных» коров, способных вырабатывать молоко, содержащее протеины паучьего шелка. Нам остается только их отфильтровать — выходит примерно двадцать граммов с каждого литра молока — и очистить. Затем протеины вытягиваются по технике, известной нам одним. Это сверхсекретная процедура, о которой даже из наших сотрудников знают немногие.

Бролен сделал в блокноте очередную запись. Должно быть, эта процедура была не только сложная, но и невероятно дорогостоящая. Ему казалось странным и даже почти забавным, что люди прикладывают столько усилий, чтобы получить нить, едва видимую глазом. «В десять раз тоньше волоса», как сказал Нельсон Генри, любитель пауков.

— Вы удивлены, не так ли? — спросил Хаггарт с плохо скрываемым удовольствием. — Знаете, по своей сути шелк паука не отличается от шелка других членистоногих ткачей, от шелка шелковичных червей и жесткокрылых насекомых. Основу его составляют простые аминокислоты, глицин и аланин. Паука от всех остальных насекомых отличает то, как именно он плетет свой шелк. Ни одному живому существу не удается то, что удается пауку, и так уже на протяжении четырехсот миллионов лет. Пауки способны превращать жидкий протеиновый раствор в нить, самую прочную из всего, что нам известно на планете Земля. Это превращение происходит без применения какого-либо особого материала, без добавления химических токсичных продуктов — и это в организме размером с фалангу вашего пальца, даже меньше!

Было очевидно, что для Ньютона Хаггарта пауки — истинный культ поклонения.

— А мы, — продолжал он, — люди, обладающие «высшим» разумом, не можем воспроизвести этот процесс, даже имея лаборатории и столь обширные знания…

— Точнее, не могли, — поправил его Джекман, — пока не появилась «НеоСета».

— Можно заглянуть в ваши лаборатории? — спросил Бролен.

Джекман скрестил руки на груди:

— Боюсь, что нет. Даже мне проникнуть в них крайне трудно. Зато я могу показать вам кабинеты, в которых мы проводим исследование различных представителей паукообразных. Вы ищете какую-то определенную информацию?

— Нет, просто мне хочется уловить эту особую атмосферу. Идеи и вопросы придут, когда интересующие меня предметы окажутся перед глазами.

Джекман кивнул и поднялся:

— В таком случае давайте спустимся вниз. Уместно ли спросить вас, что за расследование вы ведете?

Джекман проводил их до коридора и закрыл дверь своего кабинета.

— Я не могу сказать вам больше того, что вы уже знаете от капитана Чемберлена, — ответил Бролен, испытывая удовольствие от того, что в свою очередь имеет право не раскрывать всей правды. — Скажем так: мы нашли некоторое количество паучьего шелка и хотим навести о нем справки, которые, возможно, помогут нам выйти на его владельца.

— Сколько шелка вы нашли? — спросил Хаггарт.

— Много. Сейчас его изучает энтомолог, чтобы установить точное количество. Шелка столько, что им можно воспользоваться как накидкой или небольшим спальным мешком.

Хаггарт замедлил шаг. Он так сильно сдвинул брови, что приобрел свирепый вид.

— В чем дело? — спросил Бролен.

— Ну… это невозможно, такое количество шелка. Нам это не удается до сих пор, и даже армия после тридцати лет безуспешных попыток передала это дело в руки частных предприятий, а сама довольствуется их финансированием. Нет, то, что вы говорите, совершенно невозможно.

— Тогда что же это такое? — возразил Бролен. — Эксперт утверждает, что это паучий шелк естественного происхождения.

Щека Хаггарта нервно дернулась. Он выдавил из себя подобие улыбки и мрачно сказал:

— Может быть, это неизвестный науке вид. Гигантская особь…

Он неловко усмехнулся и пошел дальше.

25

В субботу на Ямхилле царило настоящее столпотворение, будто все жители Портленда собрались возле торгового центра «Пайэнир Плейс». Рядом с Аннабель шел Ларри Салиндро, натянувший на свое упитанное тело форму полицейского. Найти его не составило труда. Аннабель позвонила в Центральное отделение полиции, где он проводил большую часть времени — и он сразу к ней присоединился. Он был нужен ей, возможно, потому, что без полицейского удостоверения она чувствовала себя здесь совершенно беспомощной. Аннабель решила найти Ларри сразу, как только Бролен высадил ее в центре города. Именно благодаря этому доброму, трогательному человеку она была здесь, рядом с Джошуа. Кроме того, он владел всей необходимой для расследования информацией, и Аннабель знала, что с ним она может открыть любые двери.

Она попросила его достать одного из пауков, найденных рядом с жертвами нападений в городе. Он сделал все, что было в его силах, и вышел из здания Центрального отделения с прозрачным пластиковым пузырьком, в котором лежало сморщенное тельце черного паука.

Ларри сразу спросил у молодой женщины, есть ли у нее какие-нибудь новости. Ему было известно об утреннем происшествии, когда она едва не поймала убийцу. Вспомнив об этом, она вновь вспыхнула от ярости.

Чтобы отвлечь ее, Салиндро начал болтать о том о сем, а потом спросил, зачем ей понадобился он сам и особь паука.

— Может, вы наконец скажете, куда мы идем? — спросил он, однако, без видимого раздражения.

— Если я скажу, вы откажетесь меня сопровождать.

— Конечно, если это незаконно!

— Не волнуйтесь, это законно. Но я не знаю, насколько это безопасно, — кокетливо сказала она.

Игривый тон женщины успокоил Ларри.

— А еще я хотела поблагодарить вас, Ларри. За то, что вызвали меня сюда.

Ларри пожал своими могучими плечами:

— Джош не такой, как все. На него невозможно сердиться, он какой-то… другой. Иногда я думаю, действительно ли он живет тут, с нами, на этой планете, или просто оказался здесь проездом.

Аннабель рассмеялась. Салиндро продолжал:

— Нет, правда! Сколько ему лет? Тридцать пять? Кажется, что вдвое больше, настолько циничным он стал. Только представьте себе! ФБР, инспектор, которому прочили большое будущее в полиции Портленда, — и он бросает все, становится частным детективом, уходит от мира и превращается в затворника. Иногда он напоминает мне Хемингуэя.

В нем чувствуется та же мудрость, созерцательность, нежелание жить, в конце концов. Поэтому я и решил, что вам не помешает некоторое время побыть вместе. Вы же знаете, он совершенно один.

Аннабель кивнула:

— Понимаю, Ларри.

— Я знаю. Я понял это сразу, как только вас увидел. В ваших глазах я заметил такое же одиночество.

Она вздрогнула. Салиндро решительно умел удивлять.

Желая поскорее закончить этот тяжелый разговор, молодая женщина скользнула под навес, радуясь возможности хотя бы ненадолго скрыться от солнца. Сверившись с небольшой картой города, которую Аннабель всегда держала в кармане, она свернула на улицу Морримон, где сразу заметила вывеску «Жучки». Салиндро не отставал от нее ни на шаг.

Это оказался крошечный магазинчик, обе стены которого были заставлены стеклянными террариумами.

— Только не говорите, что я должен туда войти!

— Теперь вы понимаете, почему я не предупредила вас заранее.

Войдя в магазин, Аннабель удивилась полному отсутствию запаха. Это же не зоомагазин, напомнила она себе. Действительно, кроме огромной клетки с мышами, остальными жителями лавочки были змеи, несколько скорпионов и огромное количество самых разных пауков. Внутри было влажно и почти так же жарко, как на улице.

Едва Салиндро закрыл за собой дверь, как его лицо исказилось от отвращения.

— Добрый день! — приветливо сказала продавщица.

На ней были шорты, выставляющие напоказ мускулистые ноги, майка местной футбольной команды и кеды. Рыжие волосы были завязаны в длинный хвост, и Аннабель заметила на ее шее татуировку, из которой были видны только две черные полоски.

— Чем могу вам помочь? — спросила продавщица, нисколько не удивившись форме Салиндро.

Глубоко вздохнув, Ларри достал коробку с пауком, который несколько дней назад убил женщину.

— Мы расследуем дело о… не последнюю роль в нем играет вот это создание, — объяснил он.

— Покажите.

Продавщица внимательно осмотрела паука и открыла крышку.

— Эй! Что вы…

— Паук мертвый, — оборвала она Салиндро. — Если хотите, чтобы я вам помогла, позвольте рассмотреть его более внимательно.

Она подошла к прилавку и выложила тельце насекомого на лист бумаги, Затем исчезла за дверью в подсобное помещение. Сквозь приоткрытую дверь до них донесся ее голос:

— Не знала, что случаи укуса паука расследует полиция!

Она вернулась, держа в одной руке лупу, а в другой толстую книгу.

— Погибли люди, — сказал Салиндро. — Обстоятельства смерти очень странные, поэтому нам и захотелось услышать ваше мнение. Мы хотим узнать, типична ли эта тварь для нашего региона.

Владелица магазина кивнула.

— Это черная вдова. По крайней мере, похожа на нее.

— Они водятся в Орегоне? — спросила Аннабель.

— Да, их в Орегоне полно!

— В том числе в жилых домах?

— Иногда. Черная вдова и Loxosceles reclusa[8] — два вида пауков, представляющих опасность для человека. Их можно найти в полях, но также в домах нашего штата, поскольку они очень любят селиться по соседству с людьми. Первый вид предпочитает жить под шкафами, кроватями и так далее. К счастью, черная вдова очень нервная и, как правило, всегда старается спрятаться. А вот второй вид куда более агрессивен. В любом случае укусов лучше избегать.

— Укусы смертельны?

— Бывают смертельными, хотя и очень редко. Как правило, если у человека слабое здоровье.

Салиндро, старавшийся держаться подальше от террариумов, спросил:

— Миссис, говоря об этом пауке, вы сказали, что он «похож» на черную вдову. Вы в этом не уверены?

— Дело в том, что эта особь необычна. Такие нечасто встречаются, и мне нужно проверить. Ах да, и не называйте меня миссис, меня зовут Дебби.

Раскрыв книгу, она принялась сверять лежавший перед ней образец паука с многочисленными цветными картинками. Результат не заставил себя долго ждать:

— Да, это черная вдова. Но та, что нечасто встречается в наших краях. Она укусила заводчика?

— Заводчика?

— Ну да, заводчика пауков. Эта разновидность черных вдов в наших краях не водится. Мне она показалась слишком крупной для Latrodectus mactans. Это Latrodectus menavodi с острова Мадагаскар.

Аннабель покачала головой:

— Таких пауков можно найти в магазинах, подобных вашему?

— В Портленде? Я бы очень удивилась, если бы встретила здесь этого паука! Я бы запомнила, если бы у меня хотя бы раз заказали эту разновидность.

— Почему? Она очень редкая?

— Не редкая, а очень опасная. Menavodi — один из самых ядовитых пауков, если не самый ядовитый. Он вполне может убить человека. Вы же не хотите сказать, что человек погиб от укуса паука?

Аннабель подождала, что ответит Салиндро.

— Вы правы, произошел несчастный случай, — признался он.

— Только не рассказывайте мне сказки! Никогда в жизни двое полицейских не станут расследовать несчастный случай с участием паука. Пожарные или гигиенические службы города — возможно, но только не полицейские. Черт побери, вы пришли сюда потому, что подозреваете, что это убийство, ведь так?

Салиндро нахмурился:

— Пока мы ничего не подозреваем, а просто наводим справки. Так возможно ли приобрести у нас этого… менавидо, или как его там?

Дебби осторожно раздвинула лапки паука, чтобы рассмотреть их.

— Если хотите знать мое мнение, — сказала она, — ищите среди заводчиков. Для того чтобы ввести в страну menavodi, необходимо иметь хорошие знакомства.

Она наклонилась к пауку, заметив наконец то, что искала.

— Еще я хочу вам сказать, что если преступник решил кого-то отравить, то он необыкновенно хитер.

— Почему? — спросила Аннабель.

— Потому что эта особь — самка. Заводчик, который способен раздобыть menavodi, наверняка знает, что в нынешнюю жару самка черной вдовы становится невероятно агрессивной, а ее яд — еще более активным.

Аннабель и Салиндро быстро переглянулись.

— Да, и это еще не все, — добавила Дебби. — Menavodi обладает очень скверной репутацией, потому что кроме всего прочего имеет вредную привычку прятаться в постели, обуви или одежде.

Аннабель склонилась над стеклянной пластиной, под которой располагалось жилище паука-птицееда. Он сидел неподвижно, поджидая добычу.

— Вы наверняка знакомы с такими же увлеченными людьми в нашей округе, — сказала она. — Не могли бы вы предоставить нам их список?

— Истинные любители пауков приходят ко мне, а не в эти огромные зоомагазины. Составить список мне нетрудно, но уверяю вас, ни один из моих клиентов не станет играть с menavodi.

— А в чем различие между тарантулом и черной вдовой? — спросил Ларри.

— Различие очень большое, господин полицейский. Человек, страстно увлекающийся пауками, любит смотреть на своих подопечных, проводит массу времени, наблюдая за тем, как он живут, едят, размножаются, умирают. У одного моего клиента есть комната, целиком отданная пауку-птицееду, в которой он разгуливает на свободе. Другой клиент обожает общественных пауков — они очень редкие, — у него их целая колония, которая живет на фикусе в гостиной. Почти пятьдесят маленьких пауков покрыли паутиной целый кустик. О, не беспокойтесь, они очень маленькие и плетут мало паутины, его гостиная ничуть от этого не страдает. Каждый вид обладает своими особенностями, и у каждого вида есть свои почитатели. Но что касается черной вдовы menavodi, то ее основная задача — убивать.

В маленьком магазинчике повисла тяжелая тишина.

— Мы вам очень благодарны, — наконец произнесла Аннабель. — Если у нас возникнут вопросы, можно ли…

— Сразу звоните мне. Подождите, я дам вам свою визитную карточку. Вы ведь хотели получить список моих клиентов. Надеюсь, вы им не скажете, что это я вам о них рассказала, иначе я всех клиентов растеряю.

Когда Аннабель и Ларри уже были на пороге, готовясь выйти на раскаленный асфальт, Дебби произнесла свое последнее предупреждение, которое она говорила всем новым посетителям своего магазинчика:

— Знаете, человек не склонен думать об этом слишком много, но, если бы даже незначительная часть популяции пауков выросла до размеров кошки, человеческий род полностью исчез бы с лица земли, уничтоженный этими совершеннейшими из хищников.

26

Ньютон Хаггарт был непреклонен: в настоящий момент нет никакой возможности производить паучий шелк в большом количестве иначе, чем способом, которым пользовалась «НеоСета». Он считал, что найденный полицейскими кокон мог быть сделан из шелка шелкопряда, но никак не паука. Однако полицейский энтомолог утверждал, что это шелк паука.

Бролен решил еще раз вернуться к этому вопросу:

— Я подумал, а не могла ли на вашей фабрике случиться утечка информации? Или, может быть, один из сотрудников вынес с собой немного продукции…

— Вынужден сразу вас прервать, — сказал Хаггарт. — По двум причинам. Во-первых, шелк, который мы получаем в результате производства, довольно особенный, и тщательный анализ непременно выявит в нем отличия от шелка естественного происхождения. А во-вторых, у нас пока нет результатов, у нас пока не накопились «запасы» шелка, так сказать. Количество, которое нам удается получить, очень далеко от найденного вами, и…

— Думаю, не стоит углубляться в детали нашего производства, — оборвал его Донован Джекман. — Мистер Бролен, вы получили ответ на свой вопрос: найденный вами шелк не является собственностью «НеоСета».

Частный детектив согласился. Тем временем они сели в лифт и стали спускаться в подвал. В кабине Бролен внимательно разглядывал. Донована Джекмана, директора по связям с общественностью. Частного детектива поразило его невероятное умение владеть собой. Ни одно движение, ни один взгляд не выдавал эмоций, жизнь как будто проходила мимо, не касаясь его. Этим он очень напоминал самого Бролена.

Двери, зазвенев, открылись.

— Думаю, я вам больше не нужен, — сказал Ньютон Хаггарт, повернувшись к Бролену. — Если возникнут вопросы технического характера, вам помогут мои коллеги. Желаю удачи в расследовании.

Пожав частному детективу руку, он удалился.

Джекман проводил Бролена в коридор с огромным количеством больших окон, выходивших в лаборатории. Они зашли в первую из них, светлую комнату с несколькими столами и высокими стеклянными террариумами, в которых копошились десятки видов пауков. Возле прибора, напоминавшего миксер, хлопотали две женщины в халатах.

— Глория, не уделите нам пару минут? — спросил Джекман.

Женщина, та, что была ниже ростом, обернулась. На вид ей было около сорока, светлые волосы пострижены в каре. Поначалу она показалась Бролену слишком строгой, но это впечатление прошло сразу, как только она улыбнулась. Под глазами у нее виднелись темные круги.

— Чем могу помочь?

— Это мистер Бролен, частный детектив. Вместе с полицией он расследует дело о пауках.

— Интересно!

— Возможно, ваше очарование поможет делу больше, чем я, — весело сказал он.

Его слова звучали наигранно. Бролену казалось, будто все сотрудники фирмы, с которыми он встречается, прошли предварительную подготовку.

— Добро пожаловать в нашу лабораторию, — приветливо проговорила женщина. — Я — руководитель проекта, Глория Хелски.

Она повернулась к другой женщине, которая была на десять лет моложе, но на двадцать килограмм тяжелее. Несмотря на вес, ее лицо не было толстым, но ее ускользающий взгляд, дешевые серьги, броский неумелый макияж и выбивающаяся из-под халата старомодная одежда позволяли предположить, что она одинока и очень неуверенна в себе.

— Это Конни д’Эйлс, технический сотрудник.

Бролен поздоровался с обеими женщинами.

Конни держала в руке очень тонкий шприц.

— Не волнуйтесь, этот укол не для вас, — пошутила Глория Хелски. — Просто настало время перекусить.

Бролен нахмурился. Открыв дверцу стеклянного террариума, Конни вошла в нее и ловко схватила паука, неподвижно сидящего на паутине. Это была внушительная особь величиной с кофейное блюдце. Конни схватила его голой рукой, будто это была игрушка, и осторожно ввела в его тельце содержимое шприца.

— Это богатый аминокислотами раствор, похожий на тот, который они поглощают в естественной среде, — объяснила Бролену руководитель проекта. — Не бойтесь за Конни, Nephila[9] не смертельны.

Конни посмотрела на свою начальницу, широко раскрыв глаза.

— Ну, хорошо, — сдалась та. — Они могут убить. Но делают это крайне редко, и их яд не считается сильнодействующим.

— Зачем вам нужны пауки? — спросил Бролен.

— О, это наши главные работники. Они ткут для нас паутину. Ее мало, и из нее ничего нельзя сделать, но, по крайней мере, нам есть что изучать.

В разговор вмешался Донован Джекман:

— Мистер Бролен хочет задать вам несколько вопросов о пауках в целом, а не о деятельности «НеоСета».

Бролен почувствовал раздражение. Этот человек выводил его из себя. Он всеми силами старался сохранить в секрете мельчайшие детали, касающиеся его любимой компании.

— Это правда, — согласился частный детектив. — Предпринимались ли до вас попытки разводить пауков с целью добычи большого количества шелка?

Глория Хелски рассказала ему о неспособности пауков жить вместе. Это он уже слышал от других.

— Вы работаете и над другими качествами пауков?

— Нет, промышленное производство шелка — наша единственная цель. В отличие от некоторых крупных фармацевтических компаний, которые интересуются исключительно паучьим ядом: ядом Latrodectus, черной вдовы, или Phoneutria и Atrax, самых опасных пауков в мире. Их яд — настоящее чудо для медицины будущего. По крайней мере, так пишут в научных статьях.

Когда Бролен спросил, чем объясняется присутствие на поляне столь значительного числа черных вдов, женщина ответила, что логического объяснения этому не видит. Он стал расспрашивать ее о самых опасных видах, о том, какие из них встречаются в Орегоне. Исчерпав все вопросы, он ее поблагодарил. Донован Джекман любезно улыбнулся.

Бролен оставил руководителю проекта свою визитную карточку, взамен попросив прямой номер лаборатории. Джекмана эта просьба явно не обрадовала, но возражать он не стал.

День близился к концу, когда Бролен оказался на перегретой солнцем парковке. Он посмотрел на огромную асьенду, отражающуюся в зеркале заднего вида, выехал на трассу и помчался через лес в сторону Портленда.

Четверть часа назад на его мобильный пришло сообщение, присланное Ларри Салиндро. Он был с Аннабель, и они направлялись в квартал на севере города, к мистеру и миссис Райс, подвергшихся нападению паука.

Было почти семь часов вечера, когда «Мустанг» поднялся вверх по улице Юнион. Солнце нещадно палило, асфальт напоминал каучук.

Супруги Райс жили в скромном домике с прилегавшим к нему клочком высохшей земли. Бролен постучал в дверь, и на пороге показалась пожилая женщина. За ее спиной мелькнула фигура Салиндро.

— Миссис Райс, это наш сотрудник, о котором я говорил, — сказал Ларри.

Женщина отошла в сторону, приглашая Бролена войти:

— Добро пожаловать.

Все трое прошли в кухню, где за столом сидели Аннабель и пожилой мужчина.

— Не хотите выпить? — спросила миссис Райс.

Он поблагодарил ее и взглянул на Аннабель. Ее распущенные волосы разметались по рубахе, нарисовав на ней замысловатые иероглифы.

— Что вы здесь делаете? — тихо спросил Бролен, обращаясь к Ларри.

— Спроси об этом свою подругу. Ты знаешь ее лучше меня и уже наверняка убедился в том, что она страшно упрямая!

Бролен усмехнулся и повернулся к Аннабель и чете Райс. Молодая женщина допила апельсиновый сок и кивнула Бролену:

— Джошуа, мистер и миссис Райс согласились ответить на наши вопросы. Пять дней тому назад паук укусил их маленького внука, которого привезли им на каникулы. Это случилось здесь, на кухне, не так ли?

Мистер Райс кивнул.

Салиндро достал из кармана лист бумаги.

— Насекомое нашли. Энтомолог сказал, что это Loxosceles reclusa, — прочел Ларри. — Паук опасный, но убивает крайне редко. Проблема в том, что он практически никогда не встречается в городе. На фермах, в деревнях — да, но только не в центре большого города.

— Как чувствует себя ребенок?

— Нормально. Он в больнице. Укус вызвал… некроз, — прочел Ларри по бумаге. — Врачи сильно перепугались, ребенок мог умереть. К счастью, все обошлось, мальчику вовремя оказали помощь.

— Мистер и миссис Райс только что рассказали, как это произошло, — вмешалась Аннабель. — Днем они сидели в гостиной, когда Джонатан вдруг громко закричал. Мальчик ходил босиком, и паук, который, видимо, находился на полу, укусил его в ногу.

— Эта дверь, — сказал Бролен, указывая на стеклянную дверь, выходящую в сад, — была открыта?

Мистер Райс покачал головой.

— Все было закрыто, потому что в доме работает кондиционер. Мы открываем окна только вечером, чтобы проветрить.

— В тот день к вам никто не заходил? Или накануне?

— Нет, — ответила Аннабель вместо четы Райс. — В то утро миссис Райс выходила в магазин, и все.

— Может, вы заметили возле дома кого-нибудь подозрительного?

— Нет. Это квартал очень спокойный, — ответил мужчина, — что бы там ни говорили журналисты.

Бролен скрестил руки на груди и опустил голову. Поверить, что все эти нападения насекомых в городе — случайность, было невозможно, особенно после обнаружения в лесу трупа Кэрол Пейтон. Каким же образом пауки проникали в дома?

— На неделе вы никуда не уезжали? — спросил Салиндро.

— Нет. У меня больные ноги, осенью предстоит операция. Я хожу мало, а из дома не выходил уже несколько недель. Думаете, это преступление?

— Мы должны проверить все версии.

Бролен еще раз мысленно перечислил все способы, какими паук мог попасть в дом пострадавших.

— Вам ничего не приносили?

Мистер Райс отрицательно покачал головой, но его жена подняла руку и сказала:

— Теперь, когда вы спросили, я вспомнила: в то утро мне пришел пакет. Я удивилась, потому что никаких посылок не ждала, а когда посмотрела, откуда она пришла, то увидела, что там ничего не написано.

— Не было даже имени отправителя?

— Нет. Посылка пришла из Портленда, это все, что я знаю. Она была небольшая. Жаль, что я выбросила коробку.

— Что было внутри?

— Странно, но там ничего не было. Или это ошибка, или чья-то шутка. Она была полна белых хлопьев, знаете, такие кусочки пены или что-то вроде того.

Бролен вздрогнул:

— Вы выбросили содержимое коробки?

— Она была очень легкая. Я пошарила рукой внутри, но ничего не нашла.

— Что вы потом сделали с коробкой?

— Поставила при входе, вот здесь.

Она наклонилась и указала на место в коридоре в нескольких метрах от кухни.

— Я поставила ее, чтобы захватить и выбросить в мусорный ящик, когда в следующий раз буду выходить из дома.

Бролен посмотрел на Аннабель и Салиндро, и они кивнули. Теперь понятно, как паук проник в дом: Loxosceles сидел в коробке среди белой пены, осторожно помещенный в нее преступником.

— Думаете, это имеет отношение к случившемуся? — спросила миссис Райс.

— Делать выводы еще слишком рано, — уклонился от ответа Бролен.

— Хорошо. Думаю, мы собрали достаточно сведений, — сказал Салиндро. — Спасибо, что уделили нам время.

Они вышли на крыльцо.

— Поедем ко мне, подведем итог всему, что удалось узнать, — предложил Бролен. — Ты можешь оставить Долли одну на этот вечер?

— К ней на выходные приехала сестра. Но мне нужно отвезти машину в Центральное отделение. Я позвоню тебе позже.

— Я поеду с тобой, а вечером отвезу к себе.

— Джош, не стоит. Ты так далеко живешь, это затянется до ночи.

— Ты же знаешь, что я — сова. Вперед! Этим вечером ты один не останешься.

Бролен не мог оставить друга один на один с призраком его погибшего брата.

Вскоре два автомобиля тронулись в сторону центра. На город спускалась ночь, и на небе стали появляться бледные звезды.

27

Аннабель попросила Бролена остановиться возле магазина, откуда вышла с гамбургерами, кукурузой и пивом. Салиндро смотрел на нее, не веря своим глазам. Он не уставал повторять Бролену, какая она замечательная.

Приехав к Бролену, мужчины отправились в душ в тщетной надежде освежиться, а Аннабель достала старый мангал, который поставила на высокой террасе. Сапфир все время вертелся возле ее ног. Малиновые лепестки солнца падали за линию горизонта, отбрасывая на огромные сосны и ели вокруг шале оранжевые отблески. Аннабель провела в этом доме всего три дня, но уже начала понимать, почему Бролен чувствовал себя здесь, вдали от всего, так хорошо.

Странно, но она не ощущала страха после нападения. Все произошло так быстро, вокруг был туман, и она так устала, что теперь воспоминания о происшествии в лесу казались ей неясным сном. Конечно, осталась боль, которая напоминала о себе во время движения, остались синяки, которые Аннабель старалась прятать, чтобы не нагнетать ситуацию. И больше ничего. Возможно, она гнала от себя эти мысли потому, что слишком велико было разочарование из-за того, что она не смогла извлечь из столкновения с преступником никакой пользы, подумала молодая женщина, в свою очередь отправляясь в душ.

Ларри с пивом в руке готовил на огне мясо и кукурузу, когда к нему спустилась Аннабель, приглаживая мокрые волосы, и засмеялась, увидев, с какой тоской Сапфир смотрит на кусочки мяса. Он сильно поправился с тех пор, как она видела его в первый раз, зимой, и превратился в настоящего гурмана.

— Пес от вас без ума, — заметила молодая женщина.

— Он обожает, когда кто-нибудь готовит гамбургеры.

— Где Джошуа? — спросила Аннабель.

Ларри вздохнул:

— В своем кабинете. Заносит в ноутбук все, что удалось узнать в течение дня. Он безнадежен. — Большой полицейский протянул Аннабель бутылку пива «Бриджпорт» со словами: — Выпейте это. Некоторые считают, что это ослиная моча, но для меня это лучшее местное пиво.

Позже Бролен присоединился к ним, и они поужинали в лучах заходящего солнца. Частный детектив зажег старинную керосиновую лампу, которую подвесил на крючок над террасой.

— Мы так и не продвинулись, — заметил он, обращаясь к Ларри.

— Но у нас есть подозреваемый, Марк Сабертон, и…

— Нет, для подозрений еще слишком рано. Что нам известно о преступнике?

— Он — большой любитель пауков и подкидывает их в дома по всему городу, — ответила Аннабель. — Эти пауки — черные вдовы очень редкой разновидности, так называемые menavodi, крайне агрессивные и опасные в жару.

— За всем этим стоит коллекционер, — сказал Бролен. — Если мне не изменяет память, черные вдовы, найденные на поляне Игл-Крик Семь, типичны для Орегона, но в его распоряжении имеются и другие виды. Одних ему не жаль распространять в большом количестве по поляне, а другие очень опасны, и он подбрасывает их жертвам, чтобы нанести максимальный ущерб. Что еще известно?

Аннабель продолжила перечислять:

— Завтра нужно опросить других пострадавших, но, судя по всему, ко всем пауки попадали в коробке. Нашему убийце мало убивать издалека, он еще и ворует жен среди ночи так, что мужья ничего не слышат. Тело одной из них мы нашли завернутым в нечто вроде кокона…

— Кстати об этих посещениях, — вмешался Салиндро. — Результаты анализа крови, взятой у мужей, будут известны в начале или середине недели.

Бролен продолжал:

— Кэрол Пейтон была найдена голой и полностью выбритой. В ее теле не было ни крови, ни внутренностей, ни мозга — и это без единого надреза. Судмедэксперт понятия не имеет, как это могло произойти.

— Она пахла пряностями, — напомнила Аннабель.

Бролен указал на молодую женщину зажатой в ладони ручкой:

— Точно, а в горле было отверстие, через которое ее изнасиловали. Опустошить ее тело через это отверстие не могли. Вокруг раны осталась припухлость, как будто у нее появилась реакция на укус насекомого.

Он подумал о шее Флетчера Салиндро, на которой видел точно такой же отек.

— Сперму уже исследовали на предмет ДНК? — поинтересовалась Аннабель.

— Пока нет, на это нужно время. Что еще известно об убийце?

— Он отлично разбирается в пауках, — заметила Аннабель. — Он, несомненно, занимается их разведением и общается с другими любителями пауков. У него есть возможность доставать очень редкие разновидности, разумеется, тайно, так что напасть на след будет непросто.

Бролен взял в руки несколько листов бумаги, записал на них все услышанное и продолжил:

— Кокон, в который была завернута Кэрол Пейтон, имеет биологическое происхождение, то есть его сплел паук, хотя эксперты говорят, что это невозможно.

— Ллойд Митс и психолог-аналитик сейчас работают над сообщением, которое убийца оставил капитану Чемберлену, — вмешался Салиндро. — Но надежды мало. В худшем случае он попросил прочитать текст какого-нибудь подростка, которого мы никогда не найдем, в лучшем — говорил сам, и тогда мы знаем, что у него голос подростка, вследствие проблем со здоровьем или врожденного порока.

— Хорошо, — согласился Бролен, — возвращаясь к нашему подозреваемому, что можно о нем сказать, Ларри?

— На батарее фонаря, которым убийца ударил Кэрол Пейтон, был обнаружен отпечаток его большого пальца. Подозреваемого зовут Марк Сабертон, и после вчерашней облавы на его квартиру он в нее не возвращался. Глядя на его жилище, можно с уверенностью сказать, что он не жил там довольно долго. Где он сейчас — неизвестно, его поиски продолжаются, думаю, завтра или в понедельник мы что-нибудь узнаем. Митс и его люди тщательно изучают его биографию, проверяют банковский счет и все остальное, что поможет нам установить его местонахождение.

— Кстати о пауках, — добавила Аннабель, глядя на Бролена, — может, стоит составить таблицу и внести в нее имена всех экспертов или любителей, с которыми мы сталкиваемся? А потом сравнить ее со списком, который нам дала Дебби из магазина «Жучки».

— Неплохая мысль, — заметил Бролен.

Он записал имена:

«„НеоСета“;

Профессор Хаггарт — ответственный технический сотрудник?

Глория Хелски — руководитель проекта.

Конни д’Эйлс — технический сотрудник?

Донован Джекман — директор по связям с общественностью».

— Кто еще?

— Нервный ученый, — подсказала Аннабель, стараясь вспомнить его имя. — Генри.

«Нельсон Генри — музей естественной истории, любитель пауков».

— Можно добавить в список женщину из магазина. А кто дает вам справки о коконе — полицейский энтомолог? — спросила Аннабель.

— Энтомолог, который часто работает с полицией, друг судмедэксперта, проводившего вскрытие Кэрол Пейтон. Будучи студентом, он изучал пауков в Гвиане и неплохо в них разбирается.

— Не хочешь добавить его в список? — спросила Аннабель, протягивая ему визитную карточку Дебби.

Пожав плечами, Бролен записал:

«Доктор Конелберг — энтомолог.

Дебби Лей — из магазина „Жучки“, любитель?»

— Вот, теперь все. И еще — пятнадцать или двадцать человек из списка Дебби.

Все трое замолчали и прислушались к звукам ночи: стрекоту насекомых, уханью совы и шуршанию листвы.

Бролен первым прервал тишину:

— Предлагаю завтра навестить всех, кто указан в списке Дебби. Что вы об этом думаете?

Аннабель и Салиндро согласились. Указав на записки частного детектива, Ларри спросил:

— Начинаешь составлять его психологический портрет?

После долгого молчания Бролен ответил:

— Нет. Этот тип ускользает от меня, Ларри. Логика его действий неясна и постоянно меняется. Чтобы составить его портрет, мне нужно время и больше информации.

— Такое впечатление, будто он вообще не человек, — пробормотал Салиндро, задумчиво глядя в темноту.

Бролен хотел возразить, но не стал.

— Ты переночуешь здесь? — спросил он.

— Если не помешаю. Завтра вместе с вами пойду знакомиться с любителями пауков.

Из-за крон деревьев на небо выплыла луна.

Сапфир положил голову на колени Аннабель.

Все трое открыли по последней бутылке пива, не подозревая о том, что им придется изменить свои планы. В этот самый миг в двадцати километрах от них, возле высокого водопада, коренастый силуэт подвешивал кокон.

Легкий бриз всколыхнул паутину.

В коконе мелькнуло лицо Линдси Морган, еще одной похищенной женщины.

На ее невероятно бледном лице застыла гримаса ужаса.

28

Автострада вдоль реки Колумбия больше похожа на полоску конопли, аккуратно проложенную через дикую местность, чем на длинную змею, на которую обычно походят такие дороги. По обе стороны — зелень и ни одного здания в пределах видимости. Только антрацитовый ковер с двойной желтой полосой в центре. Некоторые называли ее дорогой в никуда.

С одной стороны дороги протекает река Колумбия, ширина которой временами достигает двух километров, с другой возвышаются горные массивы, тонущие в бескрайнем лесу.

Единственным фрагментом человеческой жизни на многие километры является отель «Водопад Малтнома», построенный почти сто лет назад. Это серое здание с покатой крышей, на которой в зимнее время уютно дымят каминные трубы. Читатели Толкиена легко сравнят это место с пейзажами Средиземья, окруженного деревьями и такой яркой растительностью, какая может быть только в эльфийском царстве. Достаточно было поднять глаза, чтобы увидеть ровную кайму водопада Малтнома. Искрящийся белый поток падал вниз с вершины каменной скалы высотой более двухсот метров, и истока его видно не было.

Когда «Мустанг» Бролена подкатил к отелю, возле него уже были припаркованы шесть автомобилей и полицейский фургон. Солнце встало всего полчаса назад, и небо еще было белым от робкого утреннего света.

Взглянув на униформу Салиндро, постовые при входе пропустили Бролена и Аннабель. Холл, обшитый красным кедром и украшенный картинами и цветами, был великолепен. Атмосферу нарушало только присутствие носилок и сотрудника отдела судмедэкспертизы. Главная комната, стены которой были выложены камнем, напоминала средневековый зал для пиршеств. Необычайно высокий потолок поддерживали балки, а длинные столы были покрыты расшитыми скатертями. Из многочисленных окон открывался великолепный вид на водопад и величественные скалы.

Стоя у окна, инспектор Ллойд Митс беседовал со сторожем отеля. Дюжина полицейских тихо переговаривались, ожидая дальнейших указаний. Заметив Бролена, Аннабель и Салиндро, Митс положил руку на плечо охранника и передал его другому инспектору.

— Это опять он, — с ходу сказал он. — Наш убийца-паук.

— По телефону нам сказали, что, возможно, есть новый труп, — сказал Салиндро. — Что за чепуха?

Митс облизнул губы и ответил:

— Сегодня рано утром во время обхода охранник обнаружил кокон. Не посмотрев, есть ли внутри человек, он убежал и вызвал полицию. Прибывший на место полицейский увидел трепещущую на ветру прозрачную форму и сразу попросил подкрепление. Учитывая особый характер преступления, о случившемся незамедлительно сообщили мне.

— Где он? — холодно спросил Бролен.

— Все там же, наверху, его еще не трогали. Лаборанты как раз завершают поиски отпечатков пальцев. Мы можем подняться.

Митс указал рукой в окно на перекинутый через поток старый мост. Водопад состоял из двух частей. Первая часть спадала с вершины высокой скалы, создавая внизу небольшое озеро, которое переливалось через другую ступень, гораздо более низкую. Через второй водопад был переброшен деревянный арочный мост, прикрепленный к скале.

Крейг Нова, которого привлекли к этому делу как человека, изучившего место первого преступления, открыл боковую дверь и снял перчатки. На нем был специальный комбинезон, с которого не должно было упасть ни единого волокна, чтобы не ввести в заблуждение лаборантов. Обменявшись с ним парой слов, Ллойд Митс повернулся к ожидавшим в комнате полицейским.

— Внимание, господа! Научный отдел дает нам зеленый свет. Нужно тщательно обыскать первый склон. Крейг объяснит вам, как пользоваться методом решетки. Любой подозрительный предмет должен быть отмечен, но прикасаться ни к чему нельзя. Изымать улики имеют право только Крейг и его команда, понятно?

В зале раздались возгласы одобрения. Пока Крейг Нова отдавал указания, Ллойд Митс предложил Бролену и его товарищам следовать за ним.

Они вышли на террасу. Все звуки здесь заглушал рев воды.

— Мы поднимемся вверх по тропинке, которая ведет через лес, — прокричал он. — Кокон был оставлен на мосту Бенсон, вернее, под мостом. Сами увидите.

Как только они оказались в лесу, рев водопада стал немного тише.

Бролен заметил, что Митс слегка хромает.

— Что такое? — спросил он.

— Нет, ничего, — отмахнулся Митс, стараясь выглядеть уверенно. — Выбивая дверь в квартиру Марка Сабертона, я повредил колено. Завтра все будет в порядке.

Когда они дошли до моста, Аннабель, взглянув вниз, подумала, что отель остался не менее чем в восьмидесяти метрах ниже.

Растительность была такая роскошная, что лес напоминал джунгли.

— Это с другой стороны, — предупредил Митс. — Нужно перейти через мост.

Перила были такими низкими, что Аннабель удивилась: как-никак, они находились на большой высоте. Справа она увидела отель, который отсюда уже казался не столь внушительным. На террасу вышла группа полицейских в сопровождении Крейга Нова. Аннабель повернулась в другую сторону.

Она чувствовала себя крошечной букашкой.

Шаги маленького отряда отдавались в досках моста слабым треском, который тотчас же терялся за ревом воды. Чтобы что-то сказать, приходилось до предела напрягать голосовые связки. Митс остановился возле ассистента Крейга Нова, снимавшего портативный прожектор, который предусмотрительно завернули в пластиковый пакет, чтобы уберечь от брызг.

Митс перегнулся через перила До внешнего края моста оставалось не более двух метров. Все последовали его примеру.

Арка, выходящая из земли и поддерживающая мост, была похожа на решетку или огромную клетку, которая становилась уже по мере удаления от земли, пока не растворялась в настиле моста. В тени этой решетки, покачиваясь на ветру, висел шар молочного цвета. Паутина была покрыта жемчужинами кристально чистой воды.

— Как можно было разместить кокон в таком месте? — удивился Салиндро.

Митс указал на край перил и сказал:

— Если присмотреться, то станет ясно, что здесь можно спуститься под арку, а затем, применив элементарные акробатические навыки, забраться на место под нашими ногами. Это сложно, но вполне реально.

— Даже с такой ношей на плечах?

Митс и Бролен быстро переглянулись. Они знали, что первое тело было пустым и весило очень мало. Вполне возможно, что с этим телом произошло то же самое.

— Пойдемте — и вы сами все увидите, — сказал Митс.

Крепко цепляясь за камни и корни растений, они спустились под мост.

Завернутое в кокон и привязанное к балкам моста тело висело так близко от них, что до него можно было дотянуться рукой.

— Кто там — мужчина или женщина? — спросил Бролен.

— Женщина, — ответил Митс. — Как и предыдущая, она полностью выбрита и кажется слишком легкой. Вместе с ассистентом судмедэксперта я изучил ее сквозь кокон. Во-первых, в нижней части горла у нее имеется отверстие и небольшая припухлость вокруг, как и у первой жертвы. Больше сквозь кокон ничего разглядеть не удалось.

Частный детектив осторожно приблизился к кокону и посмотрел на лицо жертвы.

Женщина вопила от ужаса.

Это был фирменный знак убийцы, отличавший его от остальных.

Наконец Ларри Салиндро озвучил то, о чем в тот момент подумали все:

— Этот ненормальный легких путей не ищет.

Судя по всему, выбор места имел для него огромное значение. А важнее всего, подумал Бролен, была близость воды.

Митс, Салиндро, Бролен и Аннабель стояли одни в огромном зале отеля. Туристов не пускали с самого утра.

Одна из служащих ресторана решила остаться на месте, несмотря на то, что заведение на время закрылось, и предложила полицейским горячий кофе.

— Сегодня вечером или завтра будет проведено вскрытие, — сказал Митс, обращаясь к Бролену. — Отчет я сразу передам тебе. Капитан Чемберлен хочет знать твое мнение по поводу психологического портрета преступника.

Бролен едва заметно кивнул.

— Группа, которую я организовал, уже вчера раздобыла кое-какие сведения. Сейчас они тщательно изучают жизнь Марка Сабертона.

Из внутреннего кармана куртки Митс достал блокнот. Одной рукой поглаживая бороду, а другой переворачивая страницы, он прочел:

— Сабертон не женат. Ему двадцать девять лет, и он… — Порывшись в карманах, он достал цветную фотографию подозреваемого. — Вот, смотри сам.

На снимке был молодой человек с темными, длинными и непричесанными волосами. Вид у него был не особенно дружелюбный, но и устрашающим его назвать было нельзя.

Митс следил за реакцией Аннабель, поскольку она была единственной, кто видел преступника на близком расстоянии, хотя она и не разглядела ничего, кроме лысины.

— Он мог побрить голову, — предположил инспектор.

Она подняла на него глаза и сказала:

— Вы же знаете, что я не успела его разглядеть. Преступником мог быть этот человек на фотографии, как, впрочем, и любой из вас.

Заметив, что она нервничает, Митс вернулся к своим записям.

— Марк Сабертон совершил несколько глупостей и сел за ограбление, — продолжал он. — Сейчас мои ребята проверяют всех заключенных, с которыми он общался, потому что он, возможно, живет у одного из них. Пока ничего выяснить не удалось. Отца у парня не было, а мать все время сидела на наркотиках и рано погибла от передозировки. Известно, что Сабертон работает слесарем, вернее, работал, потому что не появлялся там уже три месяца.

— Он бросил и квартиру, и работу сразу, как только начал совершать преступления, — заметил Ларри.

— Он работал слесарем? — повторил Бролен.

— Возможно, именно благодаря этому он и мог проникать в дома жертв без взлома, сейчас это проверяется. Его шеф, некий… — он порылся в записях, — Блютон, сотрудничает с нашими службами, как и другой сотрудник, коллега нашего подозреваемого по фамилии Гамильтон или что-то вроде того.

— Обыск квартиры Сабертона начался? — поинтересовался Бролен.

— Еще нет. Там царит такой хаос, что к обыску придется привлечь много человек. А пока мы пытаемся понять, что связывает Кэрол Пейтон, первую жертву, и Линдси Морган, которую похитили таким же образом в ночь со среды на четверг.

— Значит, наш убийца проводит с жертвами два-три дня.

Наклонившись к Бролену, Салиндро спросил:

— Что это значит? Может, он убивает их в первый же день?

— Он принес первое тело в лес в ночь со среды на четверг и похитил следующую жертву тем же вечером, чтобы оставить ее тело вечером в субботу, и все это на одной неделе. Если он еще и на работу ходит, я снимаю перед ним шляпу. Ведь нужно не только убить, но и выследить, вернуться домой, опустошить тело и все такое, завернуть его в кокон и принести на выбранное место. Или наш убийца нигде не работает, или на этой неделе у него был отпуск.

— Действительно, — пробормотал Салиндро. — Или же убийц двое.

— Я в этом не уверен. Техника этого преступника отточена и доведена практически до совершенства, он работает увлеченно и страстно, поэтому я полагаю, что он все делает в одиночку. Такими фантазиями очень сложно поделиться с другим человеком, а еще труднее заставить его ими жить.

— Каким он тебе представляется, Джош? — полюбопытствовал Ллойд Митс.

— Пока я предпочел бы воздержаться от любых комментариев. Могу лишь сказать о его отношении к женщинам.

— Отношении к женщинам? — удивленно переспросил Митс.

— Да. Он бесшумно проникает в дом, где живут супруги, и нейтрализует мужа способом, о котором нам пока ничего не известно. Он мог бы его убить, перерезать ему горло — но нет, он не ищет легких путей. Тем лучше. Затем он будит женщину. Она просыпается, и на ее голову обрушивается мощный удар. Он позволяет ей отползти на несколько метров от кровати и бьет еще раз. Для этого требуется завидное самообладание. Он мог бы похить одинокую женщину с парковки или проститутку с улицы, как делают многие преступники. Но нет, он берет на себя риск и проникает в дом жертвы. И вовсе не к одиноким женщинам, а к замужним. Ночью, когда они спят. Не удивлюсь, если перед нападением он долго наблюдает за ними, спящими.

Бролен на мгновение остановился и продолжил:

— Он отлично контролирует ситуацию. Если он позволил Кэрол Пейтон ползти, истекая кровью, и даже кричать, то только потому, что ему этого хотелось, потому, что ему это нравится. К сожалению, перед нами, скорее всего, невероятно сильный человек, отлично владеющий собой. Он совершает преступления потому, что они позволяют ему чувствовать себя всемогущим, имеющим право распоряжаться жизнями других.

Аннабель заметила в глазах Бролена странный огонек. Сомнение. Да, он сомневался в том, о чем говорил.

— Ты в этом уверен? — спросила она.

— Все на это указывает, — ответил частный детектив, глубоко вздохнув.

— Но?..

Уголок рта Бролена слегка дернулся, а потом он улыбнулся и сказал:

— Да, он убивает для того, чтобы почувствовать себя сильным, хотя все может быть и иначе. Весь этот спектакль с пауками не укладывается в сценарий борьбы за власть. Вот почему, прежде чем делать какие-то выводы, мне хотелось бы собрать больше сведений. Нужно понять, как он отбирает жертв и какую роль во всем этом играют пауки.

— Это мы и пытаемся понять, — подытожил Митс. — Моя группа работает днем и ночью, даже сегодня, в воскресенье. Как только мы что-нибудь узнаем, первым делом сообщим тебе. — Немного поколебавшись, Митс добавил, обращаясь к Бролену и Аннабель: — Вам следовало бы немного отдохнуть. Выглядите вы очень неважно.

Повернувшись к частному детективу, Аннабель заметила, что он думает о своем и наверняка что-то замышляет.

Когда солнце достигло вершины горы, ассистенты судмедэксперта стали доставать тело из его мрачного логова.

Дверь, выходящая на террасу с обзорным видом, резко отворилась.

На пороге возник полицейский в форме. На его лбу сверкали крупные капли пота.

— Инспектор Митс, — воскликнул он, — в лесу кое-что обнаружили, вам следует на это взглянуть!

Его лицо было таким бледным, что Аннабель испугалась, как бы он не упал в обморок.

29

Под сопровождение ревущего водопада они во главе с Митсом поднялись в лес до моста Бенсон. Там их ждал другой полицейский, не такой бледный, как его коллега, но тоже крайне растерянный. Подбородком он указал на заросли.

Тропинку, извивающуюся между крупных камней, окаймляли такие плотные кусты папоротника, что вместе с деревьями они полностью закрывали горизонт. Из-за густой растительности здесь постоянно царили сумерки.

В этом полумраке пятно крови на одном из камней казалось черным. Как и остальные пятна на листьях за скалой.

Капли уходили от тропинки, становясь все более частыми и крупными.

Пока не превратились в лужицу на земле. Над ней висела туча жужжащих насекомых.

Митс раздвинул ветви папоротника и пробился к стволу сосны. Кора дерева была не серой, а черно-бордовой.

У его ног лежали останки оленя. Животное распороли от шеи до хвоста, а внутренности раскидали среди корней.

Мух, облепивших ствол дерева, было так много, что дерево казалось живым. Некоторые сидели на глазах мертвого животного. Вглядевшись в этот органический хаос, можно было заметить, что ни одно насекомое не отважилось сесть на внутренности. При обычных обстоятельствах это было бы невозможно.

Аннабель сразу обратила на это внимание, как и другие полицейские. Она знала, что мухи стремятся отложить яйца в любой плоти, в ранах, глазах, во рту, им все сгодится. Только не отравленная плоть, вспомнила Аннабель. Она такое уже видела: труп человека, изъеденный личинками, кроме многочисленных участков, пахнущих горьким миндалем, что является характерным запахом цианида.

Мухи не станут откладывать яйца там, где отрава.

Или яд насекомого.

Значит, внутренности оленя пропитаны ядом. Невероятным количеством яда. Как будто его укусила огромная тварь. Паук размером с пони.

— Это отвратительно, — пробурчал Салиндро. — Зачем он это делает? Чтобы дать выход своей ярости?

Ллойд Митс обошел вокруг дерева и покачал головой. Больше ничего не было.

— Он сделал это исключительно для того, чтобы кое о чем нам сообщить, — сказал Бролен. — Капли крови, которые привели нас сюда, заставив пройти по следам преступника — это предостережение.

Салиндро прокашлялся, с ужасом заметив, что Бролен еще не все сказал.

— Думаю, этим он показал, что нас ждет, если мы продолжим его преследовать.

* * *

Сидя в «Мустанге» и прижавшись лбом к окну, Ларри Салиндро глубоко дышал. Он молча смотрел на пролетающий мимо пейзаж. Бролен, сидевший за рулем, положил руку на плечо друга, стараясь хотя бы как-то его поддержать. Ларри не переставал думать о том, что его брат, возможно, погиб при таких же ужасных обстоятельствах.

Аннабель, казалось, тоже не решалась заговорить. Так, в полной тишине, они доехали до перекрестка между трассой на Портленд и дорогой, которая вела к дому Бролена Не заглушая двигателя, частный детектив остановился на парковке возле отеля «Холидей Инн».

— Нужно решить, что делать дальше, — сказал он. — Ларри, если хочешь вернуться к себе и немного отдохнуть…

— Забудь. Я знаю, что ты что-то задумал, и хочу в этом участвовать.

— Мне очень жаль тебя разочаровывать, но конкретного плана у меня пока нет. Думаю, стоит продолжить опрос всех семей, которые подверглись нападению паука. Нужно узнать, как убийца подбрасывал пауков в дома жертв.

— По почте, — вмешалась Аннабель, — мы ведь это вчера выяснили. Миссис Райс получила коробку…

— Возможно, но нужно спросить и у других.

— Можно разделиться, чтобы ускорить процесс, — предложил Салиндро.

— Ты пойдешь с Аннабель, потому что у тебя есть удостоверение полицейского. А я поищу кое-что в библиотеке.

— Что именно?

— Поговорим об этом вечером. Я высажу вас в городе. Аннабель, позвони мне на мобильный сразу, как вы освободитесь, хорошо?

Ни Аннабель, ни Салиндро возражать не стали. Они и понятия не имели, что у него на уме.

Незадолго до полудня «Мустанг» высадил полного полицейского и жительницу Нью-Йорка у Центрального отделения полиции, где Салиндро взял на день машину.

После третьей пары Аннабель и Ларри уже разработали набор стандартных вопросов. У Ларри имелся список пострадавших с некоторой информацией по каждому из них, имя укушенного было подчеркнуто красной линией, напротив некоторых имен даже указывался вид напавшего паука. Их было два: Latrodectus, или черная вдова, и Loxosceles reclusa. Оба представляли опасность для человека.

Большинство пострадавших уже выписали из больницы домой. За три дня список пополнился. Ядовитый паук укусил одиннадцать человек, трое из которых погибли. Пожилой мужчина умер скорее от страха, нежели от яда, подросток погиб из-за сильнейшей реакции, возникшей в организме, а новорожденный умер сразу после укуса.

Интересно было то, что пауки попадали в дома, где опять-таки жили одни супруги. В двух случаях укушены были посетители: погибший подросток оказался соседом хозяев дома, а маленький внук четы Райсов находился у них в гостях.

Выйдя из дома шестой пары, Аннабель остановила Ларри, решительно взяв его под руку. Что-то во всех этих расспросах показалось ей интересным.

— Ларри, можно взглянуть на список? Я вдруг подумала, а не пытается ли этот сумасшедший убить любовь?

— Что?! — воскликнул Ларри.

— Ну, я это образно говорю. Вы обратили внимание, что в списке перечислены только пары, как молодые, так и пожилые?

— Да, я это заметил и уже думал о том, насколько это важно для нашего расследования. Ведь большинство людей в этом городе живут по двое. С точки зрения статистики в этом нет ничего странного.

— Ларри, в списке нет ни одного холостяка или вдовы, пауков не подкинули, например, в школу. В каждом случае жертвами становились супружеские пары, а что связывает всех супругов? Любовь.

— Вот почему вы всех спрашивали, давно ли они женаты?

— Вы наверняка обратили внимание на то, что шесть из одиннадцати пар моложе тридцати и женаты от месяца до полугода. Мне очень жаль, но в данном случае я не склонна верить в случайность.

— Что же получается? Он убивает тех, кто любит друг друга? Это полная чепуха!

— Почему? Я уверена, что, будь Джошуа здесь, он сказал бы, что убийца рос в неполной семье, что его родители развелись или что его оттолкнул любимый человек, как в случае с Тедом Банди.

— Эти выводы слишком поспешны, — возразил Ларри.

— Нет! Смотрите! Все одиннадцать пар или молодожены, или женаты очень давно. — Захваченная этой идеей, Аннабель продолжала размышлять вслух: — Это соответствует тому, что сказал Джошуа. Преступник не берется за одиноких женщин, хотя это очень облегчило бы ему жизнь. Нет! Он нападает на семейные пары! И Кэрол Пейтон, и Линдси Морган были похищены тогда, когда их мужья крепко спали. В этом что-то есть, Ларри!

— Хорошо, успокойтесь. Давайте пройдемся по оставшимся семьям и зададим им наши вопросы. Согласны?

Они продолжали работать до ужина, удивленные отсутствием новостей от Бролена. Аннабель позвонила ему на мобильный, но попала на голосовую почту.

Чтобы скоротать время, Ларри пригласил ее в ресторан, в котором, по его мнению, подавали лучшую пиццу в Портленде: «Бегство из Нью-Йорка». Улыбнувшись, он заметил, что и не думал намекать на место жительства молодой женщины. Они сделали заказ и решили подвести итог проделанной работе.

Судя по всему, события во всех случаях разворачивались по одной схеме: убийца отправлял жертвам маленькую коробку, в которой были только куски белой пены и опасный паук.

Пришло время предупредить жителей города, ведь было не исключено, что другие аккуратные коробочки уже направляются к новым жертвам.

Аннабель подчеркнула, что все дома, на которые было совершено нападение, похожи друг на друга: в них жили мужчина и женщина, поженившиеся либо совсем недавно, либо очень давно.

Когда миновала полночь, беспокойство Аннабель переросло в панику. Она в четвертый раз попыталась дозвониться до Бролена, но снова услышала:

— Джошуа Бролен. Оставьте сообщение после сигнала.

30

Портленд славится скорее непрерывными дождями и великолепными грозами над вершиной горы Худ, нежели удушающим летним зноем. Однако в то июньское воскресенье большинство улиц были пустынны. Солнце палило так нещадно, что асфальт походил на расплавленную резину.

Временами Бролену казалось, что он — единственный выживший представитель рода человеческого, единственный источник движения на многие километры вокруг. Не видно было даже животных — ни собак, ни кошек, ни птиц.

Он начал свой обход с книжного магазина «Пауэлс» на Бернсайд-авеню.

«Пауэлс» занимал весь квартал, но и этого едва хватало, чтобы вместить в себя все новые и подержанные книги. Реклама гласила: более миллиона томов.

Торговец, к которому обратился Бролен, оказался на редкость проворным и в мгновение ока собрал целую стопку книг, посвященных паукам. Он знал Бролена, который заходил сюда иногда, чтобы собрать информацию по текущему расследованию, и каждый раз это были совершенно разные темы. Продавцы любили над этим подшучивать, но только не в присутствии Бролена. «Когда он на меня смотрит, мне кажется, что он проникает мне в душу», — признался своим коллегам один из продавцов, и большинство с ним согласились.

Бролен нашел множество статей по шелководству в целом, но ничего конкретного о пауках.

Около трех часов дня частный детектив вышел из большого магазина и купил сэндвич, который съел за рулем. Отчаявшийся продавец книг посоветовал ему обратиться в научный отдел университетской библиотеки Портленда. Удостоверение частного детектива должно было обеспечить ему вход во все отделы здания, которое летом по воскресеньям работало до десяти часов вечера. Этого было вполне достаточно.

Вводя ключевые слова, он ознакомился с имеющимися в библиотеке книгами. Распечатав список, Бролен решил сначала проверить их через Интернет. Прежде чем становиться в длинные очереди библиотек, он хотел убедиться, что среди выбранных книг найдется что-то по-настоящему стоящее.

Полчаса Бролен просидел за компьютером, проводя поиски с помощью Google и AltaVista, и результаты снова оказались более чем скромными. Шелководство не входило в число тем, широко распространенных в Интернете. Он даже зашел на сайт Американского арахнологического общества, но тоже безрезультатно. Наконец, он вернулся на сайты, которые оставил напоследок: в них упоминалось название «НеоСета». В этих статьях рассказывалось о лабораторных работах по производству паучьего шелка, о генетически измененных коровах и молоке, в котором якобы содержится знаменитый протеин шелка. Все это он уже знал. Лишних сведений «НеоСета» о себе не публиковала.

Частного детектива заинтересовала другая страница. На ней говорилось об интересе, который армия испытывала ко всему, что было связано с производством паучьего шелка в больших количествах. Эта статья была взята из архивов газеты «Нью-Йорк таймс». В ней было написано, что химико-биологическое спецподразделение армии США в Натике, штат Массачусетс, недавно оставило свои исследования в области паучьего шелка, сочтя поиски бесплодными и слишком дорогостоящими.

Бролен вспомнил слова Донована Джекмана. Он сказал, что армия вкладывает в исследования необходимую часть денег.

Конечно, догадался Бролен. Они позволят «НеоСета» взять издержки по работам на свой счет, а третью часть внесет канадская армия, что в конечном счете сократит убытки в случае провала. А если каким-то чудом исследования принесут свои плоды, армия станет первым и главным заказчиком.

Встав из-за компьютера, Бролен стал бродить вдоль длинных полок, ища выбранные заранее книги.

Пять часов он провел, перелистывая пыльные страницы, и узнал, как пауки из семейства Araneidae ткут паутину, как некоторые виды пауков охотятся, он узнал, что в тропических лесах нередко встречается паутина семи или восьми метров в диаметре. Этот факт заставил его содрогнуться.

А что, если то же самое происходит в лесах Америки? Точнее, в Орегоне…

Однако он не нашел никакой информации о разведении пауков с целью сбора большого количества шелка.

В десять часов вечера за окнами стемнело. К Бролену подошла женщина и напомнила, что они закрываются.

Он потянулся, расправив спину, и скрестил руки за головой.

Он думал об утренней находке, о завернутом в кокон трупе.

Возможно, у них есть подозреваемый.

Марк Сабертон.

Можно было прийти в отчаяние, подумав о том, кем был человек, которого они искали, не зная, с какого конца начать. Им еще повезло, что они нашли отпечаток пальца. Марк Сабертон продумал все до мелочей. Батарейка внутри фонаря. Он наверняка не собирался оставлять там фонарь…

Бролен нахмурился.

Если Сабертон потерял фонарь в спальне жертвы, как же он спустился и вышел из дома? В темноте? С Кэрол Пейтон на плечах?

Он мог включить в доме свет.

Но какой убийца пойдет на это? Среди ночи? Это очень неосмотрительно. Преступники стараются держаться в тени, чтобы никто случайно не разглядел ни их силуэт, ни тем более лицо.

Но, даже если он спустился по лестнице в темноте или зажег свет, он ведь должен был вспомнить, что потерял фонарь? Кэрол была без сознания, ее муж тоже. Значит, у него было время вернуться за фонарем — так почему он этого не сделал? Может, не нашел фонарь, потому что тот закатился под шкаф?

Бролен понял, что над этим вопросом можно размышлять долго. Однако проблема была налицо.

Он достал мобильный телефон и набрал номер. Посетителей в библиотеке не осталось, так что он никому не мешал.

В Центральном отделении сообщили, что Ллойд Митс уехал домой. Бролен набрал домашний номер инспектора Трубку взяла его жена, которая тепло поприветствовала Бролена и, прежде чем трубку взял Митс, успела пригласить его на ужин на следующий день. Инспектор предложил Бролену пойти отдохнуть пару часов, но частный детектив прервал ею:

— Как идет расследование? Есть ли новости о трупе, найденном сегодня утром?

— Да, это действительно Линдси Морган, та, что была похищена в среду. Вскрытие, возможно, пройдет завтра. — Митс понизил голос, так, чтобы жена его не услышала. — Похоже, с ней то же самое: слишком легкий труп, следовательно, она была опустошена, но никакого надреза нет, только на горле, куда кончил этот сумасшедший.

— Судмедэксперт уже установил время смерти? Это покажет, как долго он держал ее у себя, живую или мертвую.

— Джош…

— А что, если судмедэксперт и на этот раз не обнаружит ничего ни на теле, ни под ногтями? Это значит, что убийца тщательно обмывает тела, а потом насилует их в горло, что маловероятно. Скорее всего, он моет их, стараясь не очищать горло, чтобы мы обнаружили сперму. Это очень важный элемент. Он хочет общаться с нами, показать нам, что он зрелый, что способен на это.

— Джош.

— Что?

— Ты ведь ушел из полиции, помнишь? В данный момент я хочу только одного: чтобы ты поехал домой и немного отдохнул.

— Я не устал.

Митс стал возражать, но Бролен оборвал его:

— Ллойд, я хочу съездить к Сабертону.

— О, проклятье! Что ты там будешь делать? Ты же видел, какой там хаос!

Служащая библиотеки подошла к нему и во второй раз попросила выйти. Бролен повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза Она с трудом сглотнула Он жестом показал, что все понял, и повернулся к ней спиной, продолжая разговор.

— Мне просто хочется посмотреть. Побродить по комнатам, попытаться понять, что он за человек.

Митс вздохнул, а Бролен продолжал:

— Это очень важно. Ты ведь сам попросил меня составить психологический портрет преступника, чтобы помочь вам. Этот визит на многое откроет нам глаза.

— Полагаю, до завтра это не терпит?

— Я готов, так что давай сегодня.

— Ладно, ладно. Встретимся в…

— Я поеду один. Мне нужно побыть там одному.

— Джош, я не могу пустить тебя одного. Квартира опечатана, а этот тип знает, что мы обнаружили его логово. Вряд ли он вернется туда жить, но он продолжает оплачивать свои телефонные счета, чтобы поддерживать систему оповещения.

Бролен вспомнил об этом аспекте расследования. Вечером того дня, когда они проникли в квартиру Сабертона, они тщательно изучили его жизнь и обнаружили счет в банке, с которого снимались деньги для оплаты квартиры, телефона и электричества. Уже три месяца как деньги на счет не поступали и не снимались с него, не считая этих автоматических платежей. Если так пойдет и дальше, деньги закончатся уже осенью. В настоящее время счет Сабертона находился под наблюдением. Полицейские надеялись, что он объявится, чтобы снять наличные деньги, впервые за три месяца.

— Он может…

— Не рассказывай сказки, — оборвал его Бролен. — Ты прекрасно знаешь, что он не вернется, иначе бы ты установил за квартирой слежку. Позволь мне поехать, а завтра утром отправишь туда кого-нибудь, чтобы обновить печати.

Ллойд Митс сдался, попросил Бролена ничего в квартире не трогать и повесил трубку.

Бролен заметил, что уже очень поздно, и подумал, что Аннабель его наверняка ждет. Он только собрался ей позвонить, как увидел, что его телефон полностью разряжен. Ларри с ней: что бы они ни делали, она в надежных руках. Он позвонит ей позже, когда будет уходить от Сабертона, меньше чем через час. Около одиннадцати вечера.

Самое позднее — в половине двенадцатого.

31

Северные кварталы Портленда. Бесконечная череда потемневших зданий, в большинстве окон которых сушилось белье. Остатки мусора, накалившиеся под солнцем и прилипшие к дороге, прислоненный к фонарю скелет велосипеда и группы подростков, которые в этот поздний час вышли погулять в надежде, что ночью температура немного снизится.

Бролен вошел в дом, в котором жил Марк Сабертон. Удостоверившись, что его никто не подстерегает, частный детектив взломал почтовый ящик. Он был доверху набит рекламой, среди которой виднелись и несколько конвертов.

Ллойд, ты даже не приказал его вскрыть…

Судя по заголовкам, это были деловые бумаги, по большей части присланные банком. Кроме одной открытки. Очень простой, с видом Орландо во Флориде. На обратной стороне надпись крупным шрифтом гласила:

«В Орландо очень жарко! Если бы ты только знал, как много ты теряешь! Выйди из своей дыры, сообщи нам новости. Твой друг, Эрл».

Бролен положил рекламные письма обратно и закрыл ящик. По крайней мере, теперь он знал, что Сабертона в городе не было, некоторые письма были датированы серединой марта. Все совпадало. Три месяца он не появлялся на работе, три месяца не было никаких движений на его банковском счету, три месяца он не доставал из почтового ящика почту. Это подтверждал и толстый слой пыли в его квартире.

Бролен не понимал логики подозреваемого и поэтому решил заехать в квартиру Сабертона Почему он уехал, оставив квартиру за собой? Он был небогат — так почему не снял деньги со счета? Может, боялся, что однажды его вычислят, и решил сменить имя? Состояние его жертв свидетельствовало о том, что он способен на многое, и сменить имя для него, вероятно, не проблема. Бролен по опыту знал, что у каждого преступника есть своя логика, какой бы нелепой она ни казалась. Понять Марка Сабертона — его задача.

В коридоре первого этажа было пусто. Бролен включил свет и увидел длинную череду дверей. Стены покрывали граффити, зарубки и инициалы. На грязном линолеуме виднелись пятна, выгравированные временем и нищетой.

Дверь в квартиру Сабертона была опечатана желтой лентой. Из заднего кармана джинсов Бролен достал рабочую коробочку, в которой было все, что требуется в таких случаях: пластиковые пакеты, светящийся карандаш, пинцет. А главное — маленький перочинный нож, которым он разрезал печать.

Он быстро зашел в квартиру, закрыл за собой дверь и шагнул в темноту. Воздух в квартире был затхлым, пахло пылью, штукатуркой и заплесневевшим картоном. Первым его желанием было нащупать выключатель, но он вовремя остановился. Даже если система оповещения, связывавшая дверь с телефонной линией, отключена, не было гарантии, что изобретательный Сабертон не придумал что-нибудь еще. Изобретательный параноик. Как и в прошлый раз, Бролен убедился, что в квартире все было сделано так, чтобы любой вошедший чувствовал себя обескураженным и потерянным. Доступ к различным частям квартиры был закрыт: чтобы пробраться на кухню, нужно было сдвинуть с места несколько коробок, пролезть под столом и протиснуться между двумя предметами мебели.

На всякий случай Бролен решил пользоваться только своим светящимся карандашом. Он достал его и включил. Белый конус прорезал мрак у его ног и оживил летавшие в воздухе пылинки, похожие на легкие хлопья пепла.

Квартира состояла из трех комнат среднего размера. Очевидно, выйдя из тюрьмы, Сабертон не завязал с кражами. Вещами, которыми он до отказа набил свое логово, можно было обставить по меньшей мере пять таких квартир. Здесь было все — кухонные плиты, шкафы для посуды, столы, стулья, телевизоры. Не считая многочисленных коробок, в которых лежали ворованные CD, серебряная посуда, приборы и самые разные безделушки. Частично коробки прикрывали простыни. Это был рай для мышей.

Бролен задумался, как лучше двигаться вперед. Едва удерживая равновесие, перебираться от одного предмета мебели к другому, как делали полицейские в первый вечер, проверяя, нет ли Сабертона в квартире? Пользоваться тропами, которые они проложили?

Оказавшись на пороге первой комнаты, Бролен стал пробираться между двумя креслами, которые походили на стороживших помещение грозных церберов. В следующее мгновение Бролен с радостью обнаружил, что это вход в лабиринт, выложенный из коробок, по высоте достававших ему до бедер. Из-за темноты Бролен поначалу решил, что простыни покрывали мебель, а на самом деле они были натянуты над коробками, служа лабиринту навесом. Он не обратил на это внимания и во время своего первого посещения, в пятницу вечером, поскольку был расстроен отсутствием Сабертона в квартире.

— Хорошо. Значит, вот чего ты хочешь, — пробормотал он.

Бролен опустился на колени и вошел в лабиринт.

Было очень темно, и каждый звук приглушался узостью прохода. Преодолев небольшое расстояние, Бролен остановился, чтобы успокоиться. В лабиринте было так тесно, что он подумал, что больным клаустрофобией тут явно не место.

Бролен двигался вперед, пока не дополз до развилки. Внимательно осмотревшись, он повернул влево. Последовавший за поворотом коридор был таким узким, что Бролен испугался, что не пройдет по нему. Чтобы расширить себе дорогу, он решил растолкать окружавшие его коробки. Сверху пошевелилось что-то тяжелое. Он застыл.

Это не самая лучшая идея.

Если поверх коробок Сабертон положил предметы, едва удерживающие равновесие, они могут на него упасть.

Зажав карандаш в зубах, Бролен лег на бок и продолжил медленно двигаться вперед, пока не уперся в тупик.

Впереди что-то хрустнуло.

Частный детектив прислушался. Звук повторился.

Все в порядке. Это квартира, тут иногда раздаются какие-то звуки. Лучше сосредоточь свое внимание на личности Сабертона.

Коридор расширился: Бролен оказался под столом. Между ножками открывались три следующие галереи, а оставшаяся часть была тщательно заделана досками и завалена грудой альбомов с фотографиями.

К счастью, квартира была не такая уж и большая, и, обладая минимальным чувством пространства, можно было уверенно двигаться вперед даже под простынями. Бролен прополз вдоль нижней части мебели, потом свернул в проход между двумя блестящими пластинами.

Приподнявшись на локтях, он направил луч света вперед.

Он не понимал, из чего здесь сделаны стены. Что это было? Два черных зеркала три метра длиной?

Мгновенно его озарило. Аквариумы.

В полной темноте аквариумы напоминали гробы. Свет карандаша отражался от непрозрачных стекол, над которыми была плотно натянута простыня.

Бролен прополз вдоль аквариумов. Должно быть, теперь он находился во второй комнате.

После очередного поворота его рука коснулась чего-то липкого, растянутого между двумя коробками. Бролен в ужасе отдернул руку.

Паутина.

Совсем не такая, какую плетут маленькие пауки. Сквозь нее проходишь, почти не замечая. Эта паутина была толстая и упругая.

Черт, черт, черт… Успокойся. Только без резких движений.

Он отполз немного назад и, вытянув вперед руку с зажатым в ней карандашом, осветил подозрительное место.

Свет уперся в сероватый ковер из паутины.

Отлично, теперь ты знаешь, что это такое. Ты ведь не остановишься, правда?

Он внимательно осмотрел паутину в поисках паука, но не обнаружил на ней ни одного насекомого.

Убедившись, что все пуговицы на рубахе застегнуты — жалкая предосторожность, — он пополз вперед.

По пути он разорвал часть паутины и остановился, чтобы снять ее с рук и колен.

Повернув голову, он заметил, что очутился в кухне Сабертона Продвинувшись еще на два метра, он смог подняться на ноги. Места было мало, но он с наслаждением вздохнул полной грудью, не обращая внимания на то, что воздух был пропитан пылью. После ползания по полу стоять — настоящее блаженство.

Напротив плиты с духовым шкафом находился небольшой холодильник. Бролен решил в него заглянуть.

Внутри зажглась лампочка, гораздо более мощная, чем свет карандаша. Частный детектив заморгал, стараясь привыкнуть к свету. В холодильнике пахло грибами. На полках лежали заплесневевшие остатки пищи.

Значит, Сабертон ушел в спешке?

Бролен посмотрел на нагромождение коробок, которые вывели его сюда.

Марк, где ты? Скажи, почему тебе так важно оставлять своих жертв у источника воды? Расскажи мне о том, чего я не вижу, чего не знаю. Зачем ты насилу ешь их в горло?

Бролен направился к плите. На ней виднелись пятна грязи, а стекло было непрозрачным.

Он открыл духовую печь. Оттуда вырвалось облако копоти. Бролен откашлялся и направил внутрь луч света.

Под решеткой лежала куча пепла, внутренние стенки духовки были покрыты сажей. Ты что, разжигал огонь в духовом шкафу, Марк?

Где-то в квартире раздался хруст.

Бролен покачал головой. Он уже собирался закрыть дверцу шкафа, как его внимание привлекло что-то белое. Порывшись в пепле пальцем, он достал сморщенные остатки блокнота Бролен осторожно раскрыл его. Большая часть блокнота превратилась в пепел и была готова рассыпаться в его руках, но несколько почерневших страниц сохранились. Уткнувшись в них носом, Бролен попытался разобрать слова. Тщетно.

Однако последние страницы сохранились на удивление хорошо, и оставшиеся на них обрывки фраз можно было прочесть:

по телевизору сказали, что это

что ему наплевать на

большую часть времени я

поймал в мотеле на

На одной из страниц Бролен прочел:

говорит о пауках все

Частный детектив изучил все предыдущие и последующие страницы, которые были испорчены меньше. Судя по всему, речь шла об одном из знакомых Сабертона:

этот кретин меня укусил, это

Т. спит сегодня вечером здесь, мне бы хотелось, чтобы он

я ласкаю Т., а этот дурак меня кусает

только не с этими пауками, которые здесь

Увидев слово «пауки», Бролен вздрогнул. Он осторожно завернул блокнот в старую тряпку, такую улику он тут не бросит. Заметив в стороне упаковку печенья, он вспомнил, что его желудок совершенно пуст. Ты ведь не станешь это есть, оно здесь лежит несколько месяцев! Частный детектив взял пакет в руку, но заметил, что мыши уже сделали работу за него. Тем лучше…

Бролен поморщился от отвращения, вспомнив, что ему придется вернуться в узкий, вонючий лабиринт, мышиное царство… Честно говоря, за все время своей вылазки он не встретил ни одной мыши. И не слышал топота их крошечных лап.

Бролен встал на колени и пополз по странному лабиринту в обратную сторону.

Он полз несколько минут, и вскоре простыни, служившие тоннелю потолком, сменились еще более плотной материей. Бролен полз по коридору шириной семьдесят сантиметров и высотой менее девяноста сантиметров и подумал, что он очень похож на героя фильма «Большой побег».[10]

Наконец, он оказался в комнате Сабертона: матрац, лампа у изголовья и несколько порнографических журналов. Бролен порылся под матрацем, между двумя телевизорами, среди дисков DVD, которые собрал Сабертон, но ничего интересного не нашел. Ничего такого, что могло бы пролить свет на его поведение. Его любовь к паукам, желание насиловать жертвы в горло, присутствие воды возле места преступления. В этой квартире была только мебель и лабиринт из коробок и…

Бролен поднялся на локтях, вспомнив об аквариумах.

Как он сразу не догадался? А что, если вместо рыбы в гигантских аквариумах живут пауки?

Бролен поспешил в начало галереи и пополз к двум ящикам из черного стекла.

Они стояли на прежнем месте, по обе стороны коридора.

Бролен продвинулся вперед, его рука коснулась прохладной поверхности стекла.

Несмотря на все усилия сохранять спокойствие, его сердце бешено колотилось.

Он прижал светящийся карандаш к стеклу. Ничего.

Бролен пошарил рукой в поисках выключателя. Пока он искал, его локоть ударил по аквариуму, тому, что был за его спиной. Послышался глухой звук.

Он нахмурился. Как будто за стенкой аквариума что-то было. Воображение полицейского заработало полным ходом, но нет, это не может быть труп. Запах разложения уже давно бы дал о себе знать. Бролен повернулся к аквариуму, из которого донесся звук. Слабый луч карандаша не осветил ничего определенного. Бролен выставил вперед руку, стараясь нащупать кнопку.

Его большой палец наткнулся на что-то мягкое на полу.

Черт!

Всего-навсего мертвая мышь.

Внезапно он нашел выключатель и нажал на него.

Неоновые лампы аквариума замигали, осветив его зеленую внутренность.

Вдруг на дне аквариума показалась расплывчатая тень.

Бролена сковал ужас.

Из аквариума на него смотрели глаза.

Искаженное ужасом лицо, всего в сантиметре от него, за стеклом.

В сгнившей воде плавал человек.

От долгого пребывания в воде его кожа сморщилась, как мокрое белье, и как будто отделилась от тела. Пропитавшаяся водой голова утратила форму, губы набухли и готовы были лопнуть, глаза вылезли из орбит, щеки отвисли.

Но Бролен сразу его узнал.

Он сжал кулак и повернулся, чтобы как можно быстрее уйти.

Он прополз всего полметра.

И понял, почему все это время в квартире Сабертона не слышал мышей.

Ответ был прост. Прост и ужасен.

Он стоял перед ним и преграждал ему путь.

32

Аннабель приняла предложение Салиндро отвезти ее в дом Бролена. Найдя ключ в условленном месте, она поблагодарила Ларри, который пообещал держать ее в курсе дела.

Аннабель чувствовала, что с Броленом что-то случилось. Он не мог просто так забыть о ней, он бы обязательно позвонил и предупредил. Она успокаивала себя, говоря, что у него просто разрядился мобильный и он спокойно сидит в гостиной с чашкой горячего чая.

Но в доме никого не было, только Сапфир вышел ей навстречу и уткнулся мокрым носом в ее шею.

Часы показывали час ночи.

Аннабель налила себе виски и, не зажигая свет, села на диван.

Она думала о расследовании, в которое оказалась замешанной. О смерти, которая могла постичь ее накануне, когда она гналась за преступником. Думала об исчезновении мужа О гибели своего коллеги, Джека Тайера, прошлой зимой.

Зазвонил телефон, и молодая женщина вздрогнула от неожиданности.

— Аннабель?

Ее сердце было готово выскочить из груди.

— Джошуа!

— Я не мог позвонить раньше, батарея села. Слушай, тут кое-что произошло.

Голос частного детектива звучал необычно. Он звучал… взволнованно!

— Я в квартире Сабертона. Только что сюда приехал Ллойд Митс и вся команда криминалистов.

Аннабель с нетерпением ждала продолжения.

— Я нашел труп, — сказал Бролен. — Он пролежал в аквариуме очень долго, возможно, несколько месяцев. Это Марк Сабертон.

— Что?! Но…

— Да, это невероятно. В пятницу его никто не заметил, потому что аквариум накрыт простыней и заставлен мебелью. Из-за того, что труп находится в воде, а аквариум закрыт, в квартире нет запаха. Видимо, это приманка. Убийца все тщательно спланировал: фонарь, который мы нашли под шкафом в спальне Пейтонов, отпечаток на батарейке, все это просто план, цель которого — привести нас сюда.

— Зачем?

— Чтобы поиграть с нами, другой причины я не вижу. Тот, кто стоит за этим, решил посмеяться над нами и еще раз показать, кто стоит у руля.

Аннабель тяжело опустилась на диван. Они вернулись к тому, с чего начали.

— Я нашел блокнот. Судя по его состоянию, убийца не хотел, чтобы он попал к нам в руки. Крейг попробует поколдовать над ним в лаборатории. — Помолчав, Бролен добавил: — И еще кое-что… — Его голос снова звучал неузнаваемо. — Перед тем как уйти из квартиры Сабертона, этот негодяй оставил для нас сюрприз: одного из своих пауков. Огромную особь, почти тридцати сантиметров. Думаю, он питался мышами, потому и выжил.

— Он тебя укусил? — поспешно спросила молодая женщина.

— Нет. Я сумел выйти так, что он не успел этого сделать.

Заметив огромного паука, преграждавшего ему дорогу, Бролен резко отскочил назад. Паук грозно поднял передние лапы, а детектив инстинктивно достал перочинный нож и разрезал натянутую над головой простыню. Он выскочил из лабиринта в тот самый миг, когда из-под материи послышалось странное стрекотание. Оно становилось все громче, как будто приближалось к его щиколоткам. Бролен перешагнул через предметы мебели, сдвинув с места несколько коробок, и вышел в коридор. Ему едва хватило заряда в телефоне, чтобы набрать номер Ллойда Митса, который с несколькими полицейскими поспешил к нему на помощь.

Энтомолог, доктор Конелберг, сказал, что Бролен столкнулся с пауком-птицеедом, самым крупным в мире: Theraphosa blondi. Очень агрессивная разновидность, которая немедленно набрасывается на любого чужака. К счастью, его яд неопасен. Специалиста удивил тот факт, что паук прожил в пустой квартире несколько недель. Это стало возможным лишь благодаря жаре и большой влажности, но осень он бы точно не пережил.

— Я еду домой, — сказал Бролен, — буду через полчаса.

Услышав шум двигателя, Аннабель выбежала навстречу частному детективу. Не дав ему заговорить, она нежно обняла его и прижала к себе. Бролен мгновение стоял не шевелясь, потом обхватил руками молодую женщину.

— Все хорошо, — сказал он, — все хорошо.

Она сделала шаг назад и покачала головой:

— Прости… я так волновалась.

Бролен улыбнулся.

Он налил себе большой стакан холодного чая и сел на диван. Аннабель поспешила занять место рядом с ним.

— Мы вернулись к тому, с чего начали? — спросила она.

— Не знаю. Для меня это лишь подтверждение логики убийцы. Труп снова был связан с водой.

— Если мне не изменяет память, Флетчер Салиндро был найден на поляне, где не было никаких признаков воды.

— Меньше чем в километре от того места есть водопад, но не думаю, что он имеет отношение к трупу. Я убежден, что смерть Флетчера никак не связана с остальными. Он просто оказался не там, где надо. Его тело не было ни опустошено, ни завернуто в кокон. Его смерть не является элементом театральной постановки. Вода часто связана с женским началом, с зачатием и рождением. Во всех религиях, во всех цивилизациях вода является символом очищения, возрождения.

— Он что, хочет показать, что возрождается или очищается от чего-то? — удивилась Аннабель.

— Возможно. Этот тип… не такой, как все.

Аннабель заметила, что лицо Бролена нервно передернулось.

— Он переворачивает принятые схемы, — сердито продолжал Бролен. — Говорят, что серийные убийцы часто увлекаются огнем, что в подростковом возрасте они были пироманами, а наш убийца увлечен водой. Это форма ондинизма.

— Что это?

— Восхищение водой, которое чаще всего носит сексуальный характер.

— Что ж, вполне возможно.

Бролен поставил стакан с чаем на стол.

— Вполне возможно… Чаще всего это встречается у женщин, и, по правде говоря, я еще ни разу не встречал преступника с подобным отклонением.

— Значит, он открывает что-то новое…

Бролен не ответил. Он устал. Устал от сознания того, что никак не может ухватить суть убийцы.

Аннабель прервала его размышления:

— Что касается воды: это может быть так называемая ордалия, или «суд божий». В Средневековье обвиняемого испытывали пыткой естественными элементами, например, огнем или водой. Если человек выдерживал пытку, значит, он невиновен.

— Тогда убийца топил бы своих жертв или, по крайней мере, бросал в воду. Нет, вода для него — фон, на котором он оставляет нам мертвых жертв. Это для него очень важно.

Опершись локтями о колени, Бролен протер уставшие глаза.

Аннабель посмотрела на него с материнской нежностью и положила руку ему на плечо.

— Последние несколько дней выдались тяжелыми, правда?

Он кивнул, лег на диван и закрыл глаза.

Сапфир вскочил на подушки и улегся на противоположной стороне от молодой женщины, положив морду на бедро хозяина. Бролен ласково погладил его по голове.

Аннабель задумчиво посмотрела в окно, на спокойные деревья.

Когда она повернулась в сторону Бролена и Сапфира, то заметила, что оба крепко спят. Аннабель улыбнулась.

Она долго смотрела на них.

Потом осторожно положила свою голову Бролену на грудь.

Прислушиваясь к биению его сердца, она заснула.

33

На первой странице газеты «Орегониан» красовался заголовок:

«УЖАСНАЯ НАХОДКА В ЛЕСУ».

Под ним была помещена фотография на полстраницы. На ней под деревом стояли несколько человек, а среди ветвей, рядом с белым пятном, проглядывал чей-то силуэт. Подпись под фотографией гласила: «Полиция обнаружила труп на дереве».

В полиции произошла утечка информации. Узнав, что тело нашли при весьма загадочных обстоятельствах, редакция газеты решила напечатать этот материал на второй странице, как вдруг получила от анонимного отправителя несколько снимков. Это было настоящим чудом, ведь такие документы ценились на вес золота. Тот, кто отправил в редакцию шесть фотографий, несомненно, хотел свести счеты с силами правопорядка. Редакцию это мало волновало: на нее свалилась манна небесная, и этим нужно было воспользоваться.

Один из журналистов заметил, что две фигуры на одной из фотографий обведены красным маркером, а рядом стоит знак вопроса. Судя по всему, упорства отправителю было не занимать. Первую фигуру опознали сразу, три года назад о ней много говорили в средствах массовой информации по всей стране. Это был Джошуа Бролен. Методом дедукции вычислили и вторую фигуру: Аннабель О’Доннел.

В статье не только упоминались их имена, но и говорилось об их связи с этим ужасным преступлением:

«Особенно удивительно присутствие на месте преступления частного детектива Джошуа Бролена и детектива из Нью-Йорка Аннабель О’Доннел. О Джошуа Бролене не было никаких известий после страшной драмы, случившейся осенью 1999 года, когда арестовали Портлендского Призрака (см. заметку на обороте страницы). Известно, что этой зимой он принимал участие в расследовании, касающемся секты Калибана в Нью-Йорке, которое вела Аннабель О’Доннел. Почему на этот раз на месте преступления оказался частный детектив и полицейский из Нью-Йорка? Скорее всего, это не предвещает ничего хорошего. Судя по всему, в стране орудует новый серийный убийца».

Ллойд Митс выбросил газету в корзину для бумаг.

— Гады… Они нас даже не предупредили!

— Они звонят с самого утра, — сказал капитан Чемберлен. — Хотят, чтобы мы дали комментарии для завтрашнего номера.

— Пусть отправляются ко всем чертям! — выругался Митс.

— В этом есть и положительные стороны. Прессе ничего не известно о пауках. Белое пятно, то есть кокон, они приняли за простыню, которой накрыли тело. Я сделаю публичное заявление, скажу, что расследование продвигается и журналистам надо немного потерпеть.

Заметив, что Митс натягивает куртку, капитан встревоженно спросил:

— Ты куда?

— В лабораторию. Крейг Нова ждет меня, чтобы исследовать блокнот, который Джошуа нашел в квартире подозреваемого номер один.

— Хорошо, держи меня в курсе. Что касается Бролена: я официально объявлю, что мы обратились к нему за помощью по части криминальной психологии. Хорошо?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

Чемберлен задумался, будто подыскивая нужные слова:

— И ты, и я знаем, что дело не только в этом. Если бы не он, мы бы даже труп Сабертона нашли нескоро…

— Понимаю. Это его выбор. Он не мог больше оставаться в полиции. Думаю, нам нужно его понять. Я пошел.

* * *

Крейг Нова дрожал от нетерпения, описывая круги возле объеденного пламенем кусочка кожи. Он чувствовал себя Говардом Картером, переступающим порог могилы Тутанхамона. Он знал, что это возможно: он заставит этот блокнот заговорить, он уже придумал, как это сделать.

Заложив руки за спину, Крейг ходил вокруг выложенного плиткой стола, не сводя глаз с темного пятна под стеклянным колпаком.

В первую очередь он возьмет смесь эфира, глицерина и керосина, чтобы создать небольшое сцепление с бумагой и смягчить хрупкие страницы. Затем воспользуется ультрафиолетовой или инфракрасной радиацией для проявки чернил. Чернила отразят по отношению к сожженной бумаге волну особой длины, подходящую к этой текстуре и ее составу, отличную от длины волны бумаги. Тогда буквы и слова проявятся рельефно, даже несмотря на прожженное пятно.

Крейг хлопнул в ладоши и стал готовить материалы, необходимые для этой процедуры.

Когда за огромным стеклом лаборатории показался Ллойд Митс, Крейг поднял облаченный в латекс кулак, победоносно направив в потолок большой палец.

Он кое-что нашел.

34

В понедельник утром Бролен и Аннабель отправились в магазин «Жучки», чтобы встретиться с Дебби и задать ей все те же вопросы о пауках. Она встретила их очень приветливо, но из разговора с ней Бролен не узнал ничего нового.

Аннабель стояла немного поодаль, возле огромного террариума с тарантулом. Утром она была удивлена, обнаружив, что проснулась возле Бролена, на диване, накрытая пледом. Значит, ночью он проснулся, увидел, что они спят вместе, сходил за пледом и вернулся на прежнее место. Одна эта мысль делала Аннабель счастливой, несмотря на нервное напряжение и усталость последних дней.

Днем Бролен пригласил ее пообедать в мексиканском ресторане в центре города. Поев, он достал из заднего кармана джинсов лист бумаги.

Это был составленный ими список людей, имеющих отношение к паукам.

— Почему этот список для тебя так важен? — спросила Аннабель.

— Количество людей, увлекающихся пауками в Портленде и его окрестностях, ограничено, и наш убийца наверняка входит в их число. Он прекрасно разбирается в пауках и имеет нужные знакомства, позволяющие ему заказывать весьма экзотичных насекомых. Значит, убийца или сам входит в наш список или знаком с кем-то из него.

— Донован Джекман из «НеоСета» не увлекается пауками, он — директор по связям с общественностью. Почему ты включил его в список?

— Честно говоря, я хотел бы внести в список всех сотрудников «НеоСета». У всех у них есть доступ к базе данных о пауках. В субботу я познакомился лишь с незначительной частью сотрудников.

У Бролена зазвонил телефон.

— Джошуа, это Ллойд Митс. Крейгу Нова удалось расшифровать несколько страниц блокнота, который ты вчера нашел.

— Вы можете с уверенностью сказать, кто его автор?

— Через банк Сабертона мы получили доступ к его подписи. Наш эксперт уверен, что в блокноте почерк Марка Сабертона. Но я звоню не из-за этого. В блокноте сохранились страницы, почти нетронутые огнем. Судя по всему, у Сабертона была связь с другим мужчиной, которого он не называет по имени, ограничиваясь буквой Т. Он рассказывает об их встречах. Сабертону Т. казался немного странным, однако он его очень любил. Но иногда Т. вел себя уж слишком странно, несколько раз кусал Сабертона, что его очень злило. Мы даже нашли абзац, в котором Сабертон признается, что Т. его пугает. Но самое главное — то, что Т. постоянно говорит о пауках. Сабертон написал, что его друг просто одержим этими насекомыми.

— У вас есть предположения, кем может быть этот Т.? — спросил Бролен.

— По словам нашего судмедэксперта, Сабертон погиб более месяца назад, а может, и гораздо больше. Значит, он никак не мог убить Кэрол Пейтон и Линдси Морган, что очень жаль, потому что его профессия, слесарь, объясняла способность проникать в дома без взлома. Однако у Сабертона был коллега по имени Тревор Гамильтон — понимаешь, что я хочу этим сказать?

— Да. Т. — значит Тревор; слесарь — значит, мог легко проникать в дома жертв.

— Отлично! Проблема в том, что у нас нет на него ничего конкретного. Однако у доктора Фольстом родилась одна идея. Можешь заехать в морг?

— Я сейчас с Аннабель, мы скоро будем.

— Джош, и еще кое-что.

Внезапно голос Митса показался Бролену очень встревоженным.

— Что случилось?

— Ты читал сегодняшние газеты? — спросил Митс. — Нет? Тогда прочти «Орегониан». Отныне о нашем расследовании известно всем.

— Рано или поздно это должно было случиться.

Митс смущенно добавил:

— Джош, в газете есть фотография, на которой изображены все мы. Анонимный фотограф отправил в редакцию несколько снимков. В статье черным по белому указаны ваши имена — твое и Аннабель. Мне очень жаль.

Бролен содрогнулся.

Он прекрасно понимал, что это значит.

Убийца знал его имя, а главное — имя Аннабель.

* * *

— Маловероятно, чтобы эти снимки сделал случайный прохожий, — сказал Митс. — Я убежден, что это он. Он поджидал, когда мы придем на место преступления, сфотографировал нас и незаметно исчез.

Пройдя по коридору морга, они спустились вниз по лестнице и оказались в холодном длинном помещении, полностью выложенном плиткой. На стальном столе, в лучах яркого света, лежало тело Марка Сабертона.

Он походил на результат неудавшегося генетического опыта От долгого пребывания в воде его кожа сморщилась, пожелтела и источала влагу. Тело Марка Сабертона вздулось, измялось и походило на страшную пародию на фильм ужасов.

Бролен обратил внимание на отсутствие большого пальца. Позднее преступник наложил отпечаток на батарею фонаря. Убийца надеялся, что полиция найдет отпечаток и выйдет на Сабертона, сочтя его главным подозреваемым. Система оповещения сообщила настоящему убийце о приходе полиции, чему он, несомненно, очень обрадовался — ведь ему удалось обвести вокруг пальца не только полицию, но и все общество. Он ликовал, потому что смог показать полиции, кто главный в этой мрачной истории.

Склонившись над трупом, доктор Сидни Фольстом внимательно изучала раны.

— Вам известно, как он умер? — спросил Бролен.

От неожиданности она вздрогнула, что доставило Бролену немалое удовольствие.

— Даже когда я выйду на пенсию, вы продолжите меня мучить, — сказала она.

— Я удивлен не меньше вашего. Мне сказали, что вы уже год как не проводите вскрытия.

Судя по всему, эти слова смутили и задели ее.

— Я и не собираюсь проводить вскрытие. Я спустилась, чтобы помочь инспектору Митсу в его расследовании.

Заметив Аннабель, Сидни Фольстом удивленно подняла бровь.

— А это кто?

Аннабель протянула ей руку и представилась:

— Аннабель О’Доннел, полиция Нью-Йорка Я сопровождаю Джошуа.

Пожав руку Аннабель, директор морга повернулась к Ллойду Митсу, который кивнул, показывая, что не возражает против присутствия молодой женщины.

— Перейдем к делу, — сказала доктор Фольстом. — Инспектор Митс, вы рассказали мне об укусах, и после обследования тела я заявила, что никаких следов укусов на теле не обнаружила. Но это не значит, что их нет.

Наклонившись к Бролену, Митс шепнул:

— Сабертон в своем блокноте несколько раз повторял, что Т. его кусает.

Доктор Фольстом взяла в руки фотоаппарат и подошла к телу.

— Несмотря на то что следы укусов исчезают с кожи очень быстро, кровоподтеки на внутренних тканях могут сохраняться долго, до полугода, Чтобы их увидеть, достаточно сделать ультрафиолетовые снимки.

Воспользовавшись переносной фотовспышкой, Сидни Фольстом сделала несколько фотографий.

— Вот. Инспектор Митс, негативы проявят в ближайшее время. В случае, если вы были правы и тело этого человека покрыто укусами, нам потребуются данные о зубах подозреваемого. Когда мы их получим, я попрошу одного стоматолога сравнить снимки. Вы сможете достать нужную информацию?

— Мне нужно позвонить в офис. Вообще-то у нас уже должна быть собрана основная информации о подозреваемом. Если окажется, что он живет в наших краях, достать снимок его ротовой полости будет нетрудно.

К этому времени инспекторы полиции уже собрали довольно интересную информацию. Тревор Гамильтон родился в пригороде Портленда всего двадцать один год назад. Он жил в маленькой квартире на северо-востоке города. Слесарем он работал уже год: сначала подмастерьем, потом рабочим. Перед этим он некоторое время провел в психиатрической лечебнице. Этот факт заслуживал особого внимания, хотя пока и не было известно, почему он там оказался. Его мать умерла в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, отца у него не было. Возможно, именно это и сблизило Гамильтона и сироту Сабертона.

Митс приказал обзвонить всех дантистов северо-восточного Портленда, начиная с тех, кто работал в больницах или центрах социальной помощи, и спросить, не было ли у них клиента по имени Тревор Гамильтон. В случае положительного ответа следовало попросить у них его медицинскую карту.

Проявленные фотографии подтвердили то, на что надеялись все: на черно-белом снимке было отчетливо видно, что плечи, руки и ягодицы Сабертона покрыты следами от укусов.

Около пяти часов вечера офицер в униформе передал Ллойду Митсу конверт. В нем находилась зубная формула Тревора Гамильтона Вся операция не заняла много времени.

Стоматолог сравнил зубную формулу Тревора с фотографиями крупного плана, на которых были четко видны следы, оставленные зубами.

Заключение было готово уже через час.

Человек из подгоревшего блокнота, некий Т., который немного пугал Сабертона своим поведением и говорил только о пауках, который кусал его все чаще и чаще во время их любовных игр, был не кто иной, как Тревор Гамильтон.

Это не вызывало никаких сомнений.

35

Тревор Гамильтон хлопнул дверью своего «фольксвагена» и тронулся с места. Еще один день подошел к концу.

Он выехал с парковки огромного торгового центра «Ллойд Центр Молл», в котором работал, и направился в сторону Халси. Не снимая ладони с руля, он нагнулся, открыл бардачок и достал один из оранжевых флаконов, на этикетках которых были указаны его имя и адрес. Он встряхнул его. Пусто. Он снова нагнулся и взял другой флакон, на этот раз с содержимым. Тревор поколебался.

На работе эти пилюли были ему необходимы, они его успокаивали, одновременно делая невероятно вялым. Почти апатичным. К счастью, мистер Блютон, его начальник, был хороший человек, иначе бы его никогда не взяли на работу. Мистер Блютон нанимал таких ребят, как он, с проблемами, тех, что недавно вышли из тюрьмы или были не такими, как все.

Тревор бросил флакон на пол. Он ехал домой, а значит, не было необходимости становиться спокойным. Ему хотелось хотя бы недолго побыть собой, хотя бы мгновение.

Он почувствовал, как его грудь ввалилась.

Внезапно он ощутил резкий упадок сил, между легкими образовалась пустота, ему стало больно.

Тревор начал напевать вполголоса, раскачивая головой.

Через мгновение он, увлеченный пением и дорогой, почувствовал, что ощущение распада прошло.

Вот что происходит с ним, когда он подолгу не принимает таблетки! Прошло восемнадцать часов. Он пропустил утреннюю дозу, а за ней и дневную, потому что забыл пилюли в машине, а идти за ними было лень.

Тревор стал двигать нижней челюстью взад-вперед, пристально глядя на дорогу.

Ему хотелось чего-то другого. Если он сейчас вернется домой, то, чтобы отвлечься, включит телевизор, не отрывая глаз от экрана, съест свой ужин и отправится в постель. Потом проснется среди ночи и выключит телевизор.

В его сознании вспыхнуло красивое красное пламя. Яркий костер вроде тех, на которые он мог часами смотреть, когда был маленьким.

Кровь начала его согревать. В теле что-то происходило.

Его член напрягся.

В нем проснулась волна паники, и свободной рукой он поспешил нажать на эту нарождающуюся выпуклость. Он ударил свой член и с трудом подавил слезы.

Вот что происходит, когда ты не принимаешь лекарства! — услышал он голос доктора.

— Нет, — пробормотал он.

Желание охватило его несколько дней назад, он не переставал о нем думать. Он был охвачен желанием. В очередной раз. Несмотря на удары, его член трепетал под тканью брюк. Он уже так давно не…

Внезапно он принялся раскачиваться взад-вперед, не выпуская из рук руля. Он часто дышал через нос.

Впрочем, почему бы и нет? Что в этом плохого?

Там, где нужно было свернуть на Двадцать вторую улицу, Тревор проехал прямо.

Нет, домой он не поедет. По крайней мере, не сейчас.

В конце концов он заслужил право на отдых и удовольствие. Как и все остальные люди, которые, вернувшись с работы, хотят отвлечься, поиграть с друзьями в бильярд или боулинг.

Он остановился и купил бутылку воды, полкилограмма мяса, жидкость для розжига и спички, следя при этом, чтобы к нему не прикасались. Он не выносил, когда к нему прикасались. Когда это случалось, он отскакивал назад и начинал вопить, проверяя, все ли в порядке с его телом. Ему приходилось ждать несколько минут, чтобы убедиться, что внутри не происходит никаких изменений. Прикасаться к нему могли очень немногие. В том числе Марк. С ним все было иначе. Марк у него ничего не брал, только давал. Он отдавал ему свое существо, чтобы Тревор восстанавливался. Понемногу. Только Марк больше не любил Тревора. Он давно разрешил ему приходить к нему в гости и даже позволил полностью изменить все в квартире, чтобы они были защищены, как в убежище. Марк часто кричал, находясь рядом с ним, особенно когда Тревор его кусал. Это было приятно. А потом Марк исчез, не оставив и следа. Тревор о нем забыл.

Тревор не обратил внимания на возмущенный взгляд женщины, заметившей уплотнение в его штанах. Закупив все необходимое, он продолжил путь на восток. Чем дальше он отъезжал, тем сильнее становилось его возбуждение.

И чувство вины.

Он не переставал повторять себе, что это просто отдых. Он разожжет огонь и будет на него смотреть, поужинает у костра и вернется домой. Но часть его сознания напоминала ему, зачем на самом деле нужны мясо и спички.

Свернув на пустынную дорогу в лес, Тревор остановился на обочине и вышел из машины. На улице было еще жарко, с него крупными каплями стекал пот. Тревор ненавидел выходить без своей любимой черной майки. Поверх нее он надевал другую майку, пошире, и рубаху. В хорошие времена этого хватало, чтобы успокоить его. Одетый так, он мог выходить из дома, ведь его тело было скрыто. Тревор любил и выданный магазином комбинезон; это преимущество профессии значило для него больше всех остальных. Он прятал в него ноги, торс и даже руки, а молнию застегивал до самой шеи.

Другие не понимали, почему он так сильно потеет. Идиоты, они думали, что у него болезнь кожи.

Еще было светло, а свою несравненную красоту огонь приобретает только с наступлением темноты. Придется ждать, и это его бесило.

Чтобы успокоиться, он начал искать поляну и нашел ее очень быстро. Она была небольшой, как раз такой, как нужно. Он собрал сухие ветки и построил из камней очаг. Но даже после этого на улице было еще светло.

Он подумал, не поспать ли ему чуть-чуть, рядом с огнем, но тотчас же отбросил эту мысль. Он проснется опьяневшим, от его возбуждения не останется и следа. Окажется, что он приехал сюда зря. Нет, спать нельзя.

Тревор решил немного прогуляться. Он поднял с земли палку и стал размахивать ею, со свистом рассекая воздух. Он заметил белку, которая смотрела на него своими черными глазами. Тревор остановился, напрягся и бросился на крошечного грызуна, который одним прыжком оказался на дереве.

Тревор стал яростно колотить палкой по стволу.

Тревор Гамильтон был очень худым, почти тощим, но таким сильным, что иногда у него получалось ослабить в машине болт без всяких инструментов. Многие коллеги смеялись над ним, говоря, что не дай бог какой-нибудь женщине рассердить его, будучи в его объятиях.

Когда солнце село, Тревор побрызгал на собранные ветки жидкостью для розжига и бросил на них спичку. Пламя появилось мгновенно и с легким вздохом поднялось вверх.

Огненные щупальца взмывали до самого неба, теперь уже усыпанного звездами.

Широко раскрыв глаза, Тревор восхищенно, как ребенок, смотрел на огонь. На его губах застыла улыбка.

Огонь трещал, вздыхал, разговаривал с ним.

Тревор стоял перед костром совершенно голый.

Одежду он бросил на лежавший неподалеку камень, а в руках держал кусок мяса, купленный по дороге сюда.

Не отдавая себе в этом отчета, он сжал член в руке. Его сердце билось как бешеное, и он ощущал каждую частицу своего тела, вплоть до мозга.

Он медленно обошел вокруг костра. Потом разбежался и прыгнул, старясь как можно быстрее перелететь через огонь. Оказавшись на другой стороне, он радостно закричал и стал обнюхивать свою руку. Она пахла жженой кожей.

Вскоре он осознал, что стоит, зажав в руке кусок мяса, и ласкает себя этой холодной плотью. Он вонзился в мясо зубами, оторвал кусок и проглотил его сырым. Он обожал кусать мясо. Тревор танцевал вокруг костра, а языки пламени с воем поднимались в небо.

Он положил кусок мяса на отвердевший член и стал мастурбировать.

Это длилось долго.

Потом из его груди вырвался хрип, а сердце с каждой секундой становилось все больше и больше. Ему казалось, что все его тело охвачено пламенем.

Достигнув вершины блаженства, он выпустил в горячий ночной воздух струю белой крови, и длинные молочные полосы исчезли, спеша оплодотворить трепещущие создания его горячих образов.

Когда Тревор добрался до своей квартиры, он был совершенно измотан.

Он ничего не заметил.

Лифт открылся на четверым этаже. Он прошел по всему коридору до самой последней двери, прямо у запасного выхода.

Он вставил ключ в замок, и дверь открылась.

Сама.

Тревор не успел ничего понять. Его резко прижали носом к стене, руки завели за спину и с такой силой ударили по икрам, что ноги болезненно подкосились.

Когда его развернули, он заметил, что на нем наручники. Перед ним стояли двое мужчин в черном, в касках с забралом и пуленепробиваемых жилетах. В руках они держали оружие. Другая группа мужчин в таком же обмундировании подоспела со стороны лестницы.

— Полиция! — взревел кто-то. — Не двигайтесь, вы арестованы!

К нему подошел мужчина, единственный, кто был в костюме.

— Я не хотел! — вскричал Тревор. — Не хотел, но это оказалось сильнее меня…

Он готов был расплакаться.

Ллойд Митс на мгновение закрыл глаза. Все кончилось.

Он узнал этот голос, тонкий, как у подростка. Голос, который объяснял капитану Чемберлену, как добраться до первого трупа.

Митс подошел к начальнику группы захвата.

— Отвезите его в Центральное отделение. Я хочу, чтобы, прежде чем его начнут допрашивать, обыск в его квартире был завершен.

Двое мужчин подтолкнули Тревора Гамильтона к двери. Митс их остановил.

— Здесь вам могут встретиться жители дома. Спуститесь лучше по внешней лестнице.

Толкнув дверь, двое сопровождающих вывели Тревора на стальную лестницу. Они прошли первую группу ступеней, их пятки звонко бряцали о сталь. Внизу вдоль бульвара, ни о чем не подозревая, мягко скользили автомобили.

Квартал был усеян светящимися вывесками.

Воспользовавшись очередным пролетом, Тревор изо всех сил рванул вперед.

Он вырвался из рук охранников и, выставив ногу вперед, прыгнул. Он приземлился на другой промежуточной площадке и спиной оперся о поручни, отделявшие его от пустоты.

Высота более чем в три этажа.

В таком положении он продержался полсекунды.

Облаченная в перчатку рука одного из мужчин схватила воздух, чуть-чуть не достав до воротника Гамильтона.

Тревор покачнулся и упал с высоты шести метров.

Его ключица разбилась вдребезги, ударившись о мусорный бак, а голова врезалась в металлическую стенку на мгновение раньше, чем все тело приземлилось на еще горячий асфальт.

36

Джошуа Бролен, Аннабель и Салиндро ждали в коридоре больницы, стоя у открытого окна. Сигарета Бролена окутывала их танцующими кольцами дыма.

Ларри с нетерпением ждал новостей.

Он хотел узнать правду: почему Тревор Гамильтон убил его брата.

— Ларри, все кончено. Убийца твоего брата не останется безнаказанным, — сказал Бролен.

— Только если этот гад не сдохнет.

Частный детектив положил руку ему на плечо.

Чтобы чем-то себя занять, Бролен стал просматривать голосовые сообщения в мобильном.

Одно сообщение пришло ближе к вечеру. Говорила женщина, неуверенно и робко.

«Добрый вечер… Ваш номер я нашла в справочнике. Я запомнила, что вы — частный детектив. Ах, да… Я — Конни д’Эйлс, сотрудница „НеоСета“. Надеюсь, вы меня помните. Дело в том, что я слышала, как вы спрашивали у Глории, руководителя нашего проекта, можно ли разводить пауков с целью сбора паутины. Она ответила, что это невозможно… Честно говоря, я знаю, что такое было, но… об этом неудобно говорить по телефону. Если вас это еще интересует, позвоните мне… Ах, да, мой номер телефона…»

Бролен очень хорошо ее помнил: полная, незаметная, с кричащим макияжем. Он еще подумал, что она наверняка приехала в город из какой-нибудь далекой деревушки. Жаль, что она не позвонила раньше, но поддерживать с ней контакт в любом случае полезно. Может быть, она сможет приоткрыть завесу тайны над методами Тревора Гамильтона и его любимыми пауками.

Бролен заметил, что к ним приближается Ллойд Митс, и вопросительно посмотрел на него.

— Он в коме, — сказал Митс. — Врачи отказываются делать прогнозы, но вид у них не слишком обнадеживающий.

Бролен тревожно взглянул на Ларри, но тот жестом показал, что ему нужно побыть одному, и направился в конец коридора.

— Обыск в его квартире что-нибудь дал? — спросил Бролен.

— Мы нашли несколько книг о пауках. В остальном ничего необычного в его жилище нет. Не считая стены возле кровати. Она покрыта фотографиями огня, пламени, во всех его проявлениях.

— Огня? — удивился Бролен.

Он был готов ко всему, но только не к этому. Восхищение огнем нередко встречалось у убийц такого рода, Однако в данном случае он ожидал обнаружить в преступнике любовь к воде. Уж слишком часто убийца подчеркивал, что вода имеет для него особое значение.

— Ничего, что имело бы отношение к убийствам?

— Думаю, у него где-то есть тайник, — сказал Митс, покачав головой. — Место, куда он относил жертвы, чтобы опустошить их. Где разводил пауков.

— Тревор Гамильтон жил очень скромно, — заметил Бролен. — Сомневаюсь, что он мог позволить себе содержать еще одно помещение. Вы проверили его знакомых?

— Семьи у него нет. Сейчас проверяется его биография, чтобы установить, есть ли у него друзья. Или сообщники.

Бролен нахмурился и сказал:

— Я могу ошибаться, но человек, сотворивший такое с женщинами, скорее всего, действовал в одиночку. Его одолевают фантазии, которыми не так просто поделиться с кем бы то ни было. Восхищение водой, любовь к паукам — это признаки разума, живущего по своей, особенной логике.

— В любом случае, — сказал Митс, — я узнал голос Тревора Гамильтона. Он достаточно силен для того, чтобы перетаскивать жертв, он — слесарь, так что мог входить в дома без взлома. И он напрямую связан с Марком Сабертоном, отпечаток пальца которого мы нашли в доме одной из жертв. Скорее всего, Тревор избавился от Марка, чтобы поиздеваться над нами и замести следы. Добавь сюда книги о пауках, найденные в его квартире, да еще то, что он почти признался в содеянном!

— Что именно он сказал?

— Точно не помню, что-то вроде «Я не хотел, но это было сильнее меня». В таких случаях все так говорят.

Эти слова ничего не доказывали, ведь Тревор мог иметь в виду все что угодно, подумал Бролен.

— Он пытался бежать и даже покончить с собой, — продолжал Митс. — Джош, я тебя понимаю, но ты же не можешь быть всегда прав. Посмотри на агентов ФБР — с некоторых пор они то и дело ошибаются. В любом случае мы возьмем пробы, сравним его ДНК с ДНК спермы, найденной в горле двух жертв.

Бролен провел рукой по волосам и кивнул. Митс подмигнул ему и сказал:

— Возвращайся-ка ты домой. — Он указал подбородком на Аннабель. — Возвращайтесь оба, отдохните. Я позабочусь о Ларри. Завтра приезжай в Центральное отделение, нужно заполнить бумаги по этому расследованию и проделанной тобой работе. Я хочу, чтобы все было по закону, особенно с тех пор как ты обнаружил блокнот Сабертона. Да, и не забудь: завтра похороны брата Ларри. Его родственники решили позвать только самых близких, но, думаю, Ларри понадобится поддержка…

Бролен кивнул. Затем взял за руку Аннабель, и они исчезли в лифте. Двери лифта закрылись, отбросив на пол коридора бесформенную тень.

Тень двух проклятых любовников, подумал Ллойд Митс.

* * *

Аннабель разбудил дятел, барабанивший по дереву рядом с ее окном.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что она в Орегоне, в доме Бролена, и об убийствах.

Она зевнула, потянулась и открыла глаза. Натянув длинную просторную майку, она спустилась в гостиную. Верный своим привычкам, Бролен уже проснулся. Он сидел в шезлонге на террасе и смотрел на лес.

— Привет, — поздоровалась Аннабель и села рядом с ним в другой шезлонг.

Он вымученно улыбнулся.

— Вид у тебя слишком задумчивый, — заметила она. — Продолжаешь размышлять над этим делом?

— Мне не нравятся темные пятна, — сказал он. — Я люблю определенность, люблю знать. Но, как сказал Ллойд, нельзя знать все и всегда. Сегодня я поеду в Центральное отделение заполнять бумаги. А завтра утром мы отправимся в Асторию. Я покажу тебе места, где мальчишкой проводил каникулы. Согласна?

Аннабель с готовностью кивнула.

В то утро Аннабель надела кеды и вместе с Броленом отправилась в лес на пробежку. Они пробежали семь километров и вернулись, запыхавшиеся, когда солнце уже начало прогревать воздух. Они позавтракали в тени на террасе, после чего Бролен поехал в Портленд.

Сначала Аннабель захотелось почитать роман, удобно устроившись в кресле. Но сосредоточиться на чтении не получалось. В голову лезли мысли о расследовании, перед глазами то и дело возникал кокон, и она, будучи по натуре настоящим полицейским, продолжала задавать себе вопросы.

Как Тревору удавалось так сильно пугать своих жертв? Как у него получалось опустошать их тела, не вскрывая?

Найти ответ на эти и многие другие вопросы — задача полиции, а конкретно — Ллойда Митса, решила она и направилась в дом.

Она стала ходить вдоль бесконечных книжных полок.

Книги были повсюду — на стенах гостиной, вдоль лестницы, и даже наверху, на антресоли. Жилище Джошуа напоминало муравейник. Она знала, что уже три года как он сам не свой. Он любил одну женщину и чувствовал себя виновным в ее смерти. Он ушел из полиции и начал путешествовать по свету, объездил всю Европу и Ближний Восток. Вернувшись, он последовал зову души и обменял квартиру в городе на этот дом в лесу. Здесь не было людей, не было обманчивого чувства защищенности, которое дают большие города, и эта уязвимость ему очень нравилась.

Она подошла к лакированному фортепиано и мягко провела пальцем по клавишам. Жаль, что она не умеет играть. Может, еще не поздно? Если постараться…

Она обернулась и увидела, что Сапфир сидит рядом и смотрит на нее с большим любопытством.

— Ты думаешь: что это она делает, не так ли? — ласково сказала Аннабель и посмотрела на бескрайний лес за окном. — А что, если мы немного прогуляемся? Что ты об этом думаешь?

Сапфир облизнулся и радостно вскинул брови.

Оказавшись в растительном коридоре, Аннабель не стала выбирать себе путь: все решал пес. Он уверенно шел вперед, то убегая на несколько метров, то возвращаясь, то деловито зарываясь мордой в траву.

Молодая женщина старалась идти вдоль опушки, прячась в тени деревьев. Становилось невыносимо жарко.

Когда они взошли на вершину холма, Аннабель остановилась, с трудом переводя дыхание. Она считала себя спортивным человеком, занималась тайским боксом и каждую неделю ходила на специальные тренировки для полицейских, но такая зарядка оказалась ей не под силу. Она сделала глупость, решив отправиться на прогулку в такую жару.

Она засмеялась, увидев Сапфира.

Он уже ждал ее, сидя на небольшом гладком камне, с которого открывался чудесный вид на окрестности. Определенно у него были свои привычки.

Аннабель села рядом с ним.

Зрелище было великолепным. Море рассыпанных по холмам хвойных деревьев тянулось до самого горизонта.

Аннабель не сомневалась, что Джошуа любил сюда приходить. По вечерам — она была в этом уверена. Ей стало тревожно оттого, что она открыла это место без него.

Это чувство тотчас рассеялось. Напротив, он будет доволен, что она нашла «его место». Сапфир повернулся к ней и лизнул шершавым языком ее щеку. Аннабель весело рассмеялась.

37

Махнув рукой, Диана Розамунд поприветствовала соседа и закрыла машину. Сосед, Джимми Бим, вяло махнул ей в ответ.

— Еще трезвый — прямо чудеса какие-то, — сквозь зубы пробормотала Диана.

Она вошла в дом, поставила на кухонный стол сумку с продуктами, на ходу сняла обувь и поднялась наверх принять душ. С тех пор, как установилась жара, она готова была сидеть в ванной целыми днями.

Она вышла из ванной голой, с полотенцем на голове. Диане было двадцать семь лет. Она считала себя красивой женщиной, и мужские взгляды часто это подтверждали.

Диана вытянула шею, чтобы взглянуть на часы. Почти семь вечера. Скоро придет Крис. Нужно быстро решать: красные трусики танго или черные кружевные? Она выбрала красные. Крис обожал этот цвет.

Она надела клетчатую юбку, которая тоже очень нравилась Крису, возможно потому, что напоминала ему «невинных школьниц», и белую блузку. Отлично.

Из окна комнаты Диана увидела Джимми Бима. Стоя в саду, он посмотрел сначала вправо, потом влево, убедился, что за ним никто не наблюдает, и открыл люк, который вел вниз, под землю.

Даже трезвый он ведет себя странно.

С тех пор, как год назад Джимми Бим потерял работу, он все свое время проводил в подвале или сидя перед домом и глядя на прохожих. В этом престижном квартале днем по улицам ходили преимущественно женщины.

Джимми исчез в подвале и закрыл за собой люк.

Диана еще раз взглянула на свое отражение в зеркале, поправила складки на юбке и спустилась вниз, чтобы приготовить коктейль из фруктового сока.

Вскоре пришел Крис. Он выглядел уставшим. Он снял пиджак и в изнеможении опустился в кресло.

— Тяжелый день? — спросила Диана.

Вместо ответа он поднял брови.

— Держи, это тебя освежит, — сказала Диана, протягивая ему коктейль.

— Очень мило.

Заметив, что он внимательно разглядывает ее ножки и наряд, Диана не знала, относятся ли эти слова только к коктейлю. Она села перед ним и сказала:

— Сходи в душ, это придаст тебе сил. А потом я приготовлю салат. Что скажешь?

Он кивнул, и Диана поспешно пересела к нему. Взяв его ладонь, она положила ее себе на бедро.

— Может, после ужина поиграем в карты?

Крис от души рассмеялся.

— Не знаю, смогу ли дождаться конца ужина, — сказал он, обнимая жену.

Диана выскользнула из его объятий и указала пальцем наверх:

— Вперед! В душ!

Крис послушался и, прыгая через ступеньки, стал подниматься по лестнице под веселым и довольным взглядом Дианы.

А друзья в один голос твердили ему, что брак убивает секс! Как же они ошибались!

Вечер благосклонно позволил им претворить в жизнь все свои планы, и в конце дня они оказались в постели и стали смотреть фильм по кабельному каналу.

Началась реклама, и Диана встала с постели, чтобы сходить в туалет. Как всегда, дверь она оставила открытой.

— Я недавно видела Джимми Бима, — громко сказала она. — Знаешь, он действительно все время проводит в подвале. Понять не могу, что он там делает.

— Может, спасается от жары?

— Нет. Он меня иногда пугает.

— Джимми? Он и мухи не обидит! Он, конечно, алкоголик, но совершенно безобидный! — возразил Крис.

Послышался шум воды, и Диана вернулась в спальню.

— Скажи об этом его жене. Я уверена, что он ее колотит каждый раз, как напьется.

Реклама кончилась, и Крис включил звук.

Диана легла в постель. Не прошло и двух минут, как она снова поднялась, подошла к окну и отодвинула пальцем занавеску.

За окном было темно, лишь кое-где мерцали огни домов.

Прямо перед ее глазами стоял дом Бима.

Интересно, что сейчас происходит там, внутри?

Внезапно задняя дверь его дома отворилась, и Джимми вышел в сад. В руках он сжимал бутылку.

Нет, не бутылку…

Если как следует присмотреться, то вещь напоминала большой резец, может быть, садовый…

Джимми снова осмотрелся и открыл люк в подвал. Он выглядел трезвым, и у Дианы появилось неприятное ощущение, что он что-то замышляет.

Через мгновение он скрылся в своем мрачном убежище.

38

Когда Аннабель рассказала Бролену о прогулке с Сапфиром, он рассмеялся. Он действительно любил туда ходить.

Они сели за стол. Бролен открыл бутылку вина и наполнил бокал Аннабель. Идиллию прервал телефонный звонок. Бролен снял трубку.

— Это Ллойд Митс. Лаборатория только что подтвердила анализ ДНК. Сперма, найденная в горле Кэрол Пейтон и Линдси Морган, принадлежит одному и тому же человеку — Тревору Гамильтону.

Не осталось никаких сомнений.

— Как он? — спросила Аннабель.

— По-прежнему в коме. Врачи не решаются его оперировать, это слишком рискованно.

Они замолчали.

Бролен думал о Ларри, который в тот день похоронил брата. Бролен звонил ему, но полицейский решил остаться с женой брата и детьми. Ларри сказал, что с ним все в порядке, что он справится.

Когда на небо взошла луна, Бролен дал Аннабель знак следовать за ним. Он взял бутылку вина, два бокала, и они вышли из дома.

Они поднялись на вершину холма. Теперь, в окружении ночной прохлады, подъем доставил Аннабель удовольствие. Они сели на плоский камень. Бролен налил вина, и они выпили.

Аннабель краем глаза наблюдала за ним. Его взгляд был устремлен вдаль. Его руки были так близко и в то же время так далеко. Он казался недоступным. Она подавила грустный вздох. Порой она думала, что понимает его, но уже через час оказывалось, что это не так.

Становилось прохладно. Она сидела, съежившись и обхватив руками колени, а он обнял ее и стал поглаживать рукой ее спину.

Аннабель опустила голову на колени.

Это было не так много, но Аннабель понимала, что и это уже хорошо.

Она заснула через час, в своей комнате, по-прежнему ощущая на спине теплую нежность его ладони.

* * *

Ей снился сон.

Она находилась в мрачной комнате. В комнате было влажно, где-то капала вода.

В центре комнаты на коленях стоял Тревор Гамильтон. Он был молод и сильно потел.

Бролен стоял рядом с убийцей, сосредоточенно глядя на него.

В руке он сжимал оружие.

Аннабель хотела подойти ближе, но частный детектив жестом показал, что ей следует отступить и отвернуться.

Аннабель опустила голову. А когда подняла глаза, то увидела, что Бролен приставил пистолет ко лбу дрожащего от страха Тревора.

Ни минуты не колеблясь, частный детектив спустил курок.

Она с трудом открыла глаза. Во рту остался привкус вина. Волосы разметались по лицу. Вокруг было темно.

Ей снился сон… Нет, это был кошмар.

Нужно скорее заснуть снова, прогнать эти мысли, подумать о чем-нибудь хорошем.

Снизу донесся шум. Сапфир.

Кто ее разбудил? Сапфир или кошмар?

Аннабель протянула руку к будильнику, стоявшему на прикроватном столике.

1:34.

Она недовольно заворчала.

Вдруг она почувствовала, что в комнате как-то странно пахнет. Мускатом или…

Или скорее пряностями.

Пряностями!

На этот раз Аннабель широко раскрыла глаза, и в тот момент, когда она села в кровати, она поняла, что запах исходил не из комнаты.

А от волос на ее лице.

Волосы были не ее.

39

Аннабель отпрянула назад.

Она отползла как можно дальше от волос, оказавшихся чужими.

Ее сердце колотилось как бешеное.

На подушке лежали длинные темные пряди. Аннабель сразу поняла, кому они принадлежали: одной из жертв с бритым черепом.

Это невозможно. Тревор лежит в больнице, он в коме.

Однако вряд ли Бролен станет над ней так подшучивать. На первом этаже снова скрипнули половицы.

Аннабель бросилась к своему рюкзаку, достала пистолет, зарядила его и сняла с предохранителя.

От столь бурного пробуждения у нее закружилась голова. Нужно сосредоточиться. Немедленно.

Заметив, что на ней одни трусики, она молча выругалась.

Она осторожно подошла к своей одежде, не сводя прицела с полуоткрытой двери в комнату.

Внизу снова что-то скрипнуло. Там кто-то был.

Ступени! Звук доносится с лестницы!

К черту приличия! Убийца находится по ту сторону стены, собираясь или подняться, или спуститься по лестнице, и она не позволит ему застать ее врасплох только из-за того, что она не одета. Она бесшумно скользнула к двери.

Только бы справиться с дыханием!

Взгляд направо, налево.

Никого.

Только коридор, погруженный во мрак.

Решительно сжав оружие двумя руками, она направилась вперед.

Ты же можешь… Это твоя работа… Ну же, как на тренировке.

Встав на носки, она направилась в сторону лестницы.

Справа находились перила антресоли, возвышавшейся над гостиной.

Обратившись в зрение и слух, Аннабель стала спускаться вниз.

Только пройдя половину лестницы, она осознала весь ужас ситуации.

Под дверью, ведущей в кабинет Бролена, мелькнул луч света. Луч фонаря. Преступник находился там, он что-то искал.

Дверь была приоткрыта. Один-единственный звук — и все будет кончено.

Она осторожно шла к спальне Джошуа. Под ее ногой скрипнула половица.

Луч света, гулявший за дверью кабинета, замер.

Молодая женщина подняла оружие, направив его в сторону преступника.

Она дрожала всем телом. Черт! Сейчас не время дрожать!

Было так темно, что она сомневалась в том, что верно навела прицел. Если убийца выскочит внезапно и сразу бросится в сторону, она ничего не сможет сделать.

Луч света снова замелькал.

Аннабель на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Затем осторожно подняла ногу и сделала еще шаг вперед.

В коридоре на полу виднелось темное неподвижное пятно.

Аннабель присмотрелась, и на ее лице отразилось отчаяние.

Сапфир.

Молодая женщина еще сильнее сжала в руках пистолет. Если незнакомец окажется перед ней прямо сейчас, она за себя не ручается. В гневе она выпустит в него всю обойму, независимо от того, законно это или нет.

Через двадцать секунд она была у двери в спальню Бролена. Она толкнула дверь и села на корточки возле его тела.

Она дотронулась до его плеча. Он не шевелился.

Она стала сильно трясти его.

Ее сердце болезненно сжалось.

Он не шевелился. Нет, он не спал. Он ни на что не реагировал.

Аннабель положила пистолет на ковер, взяла Бролена за плечи и как следует его встряхнула.

Ничего.

В панике она стала ощупывать его шею. Ее руки стали мокрыми от пота. Несколько секунд она прислушивалась, пока не исчезли последние сомнения.

Ее глаза наполнились слезами.

Пульса не было.

40

Сдерживая подступившие к горлу рыдания, Аннабель прижала к себе тело Бролена. Боль сменилась яростью.

За ее спиной, на пороге спальни, раздался скрежет. Похожий на кашель. Он напоминал человеческий, но только отчасти.

Аннабель резко повернулась, схватила с пола пистолет и прицелилась.

В воздухе что-то мелькнуло.

Бейсбольная бита со свистом обрушилась на ее пальцы.

Аннабель взревела от боли.

Существо бросилось на нее, готовое нанести новый удар.

Ярость…

Аннабель как пружина вскочила на ноги, ее левый кулак с неистовой силой обрушился на противника.

Она попала ему в руку, и удар был такой силы, что Существо выронило биту. Правым локтем Аннабель ударила преступника в плечо, а ее колено едва не попало в промежность, упершись в бедро. Существо закачалось под градом ударов.

Аннабель нагнулась, чтобы поднять с пола биту. Она ни о чем не думала. Она знала, что через секунду бита обрушится на голову противника.

Она жаждала крови.

Ее удар попал в пустоту, и она едва не потеряла равновесие.

Существо стояло, прижавшись к дверной раме. Черный капюшон поднялся, и оно увидело Аннабель, готовящуюся к новому удару. Оно выскочило в коридор.

Аннабель бросила биту и схватила пистолет. Попытавшись сжать оружие сломанными пальцами, она застонала от боли и переложила пистолет в другую руку.

Она вылетела в коридор. Незнакомец не мог убежать через входную дверь, которая была с ее стороны — значит, он ушел через гостиную. Аннабель услышала его тяжелые шаги. Прыгая через ступени, он поднимался по лестнице. Через мгновение Аннабель была под антресолью. Преступник скрылся в коридоре. Она быстро взбежала по лестнице. Из всех дверей в коридоре только дверь ее комнаты была открыта. Она вошла, держа палец на курке.

Она увидела открытое настежь окно.

Внизу раздался глухой удар, как будто на землю упало что-то тяжелое.

Молодая женщина бросилась к окну. В этот час луна скрывалась за холмами, и за окном царил мрак.

Ярость ослепила Аннабель.

Она прицелилась наудачу и нажала на курок. Остановилась она только тогда, когда прозвучали семнадцать выстрелов.

Она его снова упустила.

Единственное, что она чувствовала — это резкий запах пороха и свист в барабанных перепонках.

41

Существо добежало до своего автомобиля, на всякий случай взятого напрокат на чужое имя.

Оно село в машину, включило зажигание и быстро тронулось с места.

Только проехав несколько километров, оно осознало, что действует опрометчиво, и замедлило ход, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Тело болело в нескольких местах.

Эта шлюха избила его.

Оно посмотрело в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что лицо в порядке. Оно по-прежнему было в капюшоне.

Что с тобой? Ты в панике? Сними это немедленно!

Существо сняло капюшон и, внимательно осмотрев себя в зеркале, удостоверилось, что на этот раз обошлось без неприятных сюрпризов.

Существу нужно было свести с этой мерзавкой личные счеты. Оно еще покажет ей, что такое страдание. Она познает самую страшную кару.

В дороге Существо сделало вывод, что операция прошла не так уж безуспешно. Ему удалось порыться в бумагах частного детектива и убедиться, что у него нет на преступника ничего конкретного. Судя по записям, детектив понял, что поляна является ключевым элементом, что заброшенная военная база — исходная точка всего, по крайней мере, что она важна для преступника. Он знал очень мало, и в подходящий момент Существо сможет этим воспользоваться. Единственное, что привело его в замешательство, так это слово «лысый?» на полях одного листка. Следовало признать, что это — важный аргумент в их руках. Однако этот элемент можно заставить работать и на себя, нужно только хорошенько над этим подумать.

На другом листе бумаги оно увидело подчеркнутое слово «велосипед». Судя по всему, Джошуа Бролен понял, как убийце удалось так далеко затащить первый труп.

Войти в дом частного детектива оказалось проще простого. Собака, которую оно заметило во время подготовительной разведки ранним вечером, была необыкновенно ласковой и никогда не лаяла. Оно просто наклеило на стекло немного скотча, тихо его разбило, открыло окно, нейтрализовало пса — и весь дом оказался в его власти.

В первую очередь Существо занялось частным детективом. Одного укола оказалось достаточно. Его методу не было равных: спасибо зубному врачу, научившему его.

Поставить иглу на кожу, слегка касаясь ее, чтобы пациент ничего не почувствовал. Вколоть крошечную дозу местного обезболивающего. Его расторопность позволяла доставать такие препараты относительно легко. Затем погрузить иглу, неглубоко, в пределах участка, который находится под действием обезболивающего. Вколоть еще немного препарата, подождать секунду, чтобы он начал работать, и еще немного погрузить иглу. Достаточно повторить эту процедуру несколько раз, чтобы игла оказалась на нужной глубине и чтобы пациент ничего не почувствовал.

Так оно поступало с мужьями своих жертв.

Они ничего не чувствовали и даже не просыпались.

Затем Существо поднялось в комнату мерзавки и аккуратно разложило на ее лице волосы так, будто они принадлежали ей. Потом Существо прогулялось по дому в поисках кабинета, в котором могли находиться записи детектива, касающиеся расследования.

Конечно, Существо не предполагало, что эта шлюха проснется прежде, чем оно успеет заняться ею лично. Оно поступило слишком самонадеянно, это была большая ошибка. Находясь в комнате мерзавки, нужно было покончить с ней немедленно, как оно поступало со всеми остальными. Это послужит ему уроком.

На будущее.

Существо проглотило дополнительную таблетку. Она устранит усталость, и недостаток сна не скажется на его планах.

Когда Существо подумало о предстоящей работе, его рот растянулся в улыбку.

Возможно, доза, которую получил частный детектив, надолго выведет его из игры.

Ему на ум пришла сладкая мысль. А что, если его примут за мертвого и вскроют?

Существо разразилось смехом.

Как только оно раньше об этом не подумало?

Спровоцировать вскрытие живого человека.

Эта идея ему очень понравилась. Оно представило, как частный детектив откроет глаза в тот момент, когда все его внутренности будут снаружи.

Вот бы так случилось…

42

Завернутая в плед Аннабель по губам прочитала слова, которые произнес врач, вышедший из комнаты Бролена.

«Пульса нет, зрачки не реагируют на свет».

Санитар покачал головой, подтверждая, что все кончено.

По щекам Аннабель покатились слезы, из груди вырвался отчаянный стон.

Ларри Салиндро подошел к ней и крепко обнял.

Врач направился в их сторону. На его лице застыло то выражение решительности, с которым врачи подходят к родственникам пострадавшего, чтобы сообщить им страшную новость.

— Как… как это случилось? — спросила Аннабель.

— Пока неизвестно. Нужно провести вскрытие. На его руке я заметил след укола. Возможно, ему ввели яд. Послушайте, нужно что-то сделать с вашей рукой…

Безымянный палец и мизинец на правой руке молодой женщины распухли и покрылись запекшейся кровью.

Аннабель ничего не ответила, и врач, пожав плечами, удалился.

Она не могла в это поверить. Почему? До настоящего времени убийца мужчин не трогал и занимался исключительно женщинами. Зачем он убил Бролена?

В глубине души она знала ответ. Его убрали потому, что он следовал за убийцей по пятам, и преступник не мог с этим мириться.

Увидев, что тело Сапфира кладут в большой мусорный мешок, она так сильно сжала челюсти, что едва не сломала зуб.

Она вскочила на ноги:

— Вы что, не можете положить его в нормальный мешок?!

Ее глаза гневно сверкнули, и санитар принес белый мешок, предназначенный для человеческих тел.

Ллойд Митс подошел к Аннабель и Ларри и молча опустился в кресло. Страшная новость постепенно доходила до всех высокопоставленных лиц. Позже поговаривали, что о случившемся сообщили даже мэру Портленда, как из-за необычности преступления, так и из-за репутации бывшего полицейского, которому три года назад удалось выследить самого жестокого серийного убийцу штата Орегон.

К Митсу осторожно подошел один из полицейских, не зная, как с ним заговорить. Через некоторое время Митс заметил его сам и поднял голову. Мрачно кивнув, он встал и присоединился к полицейским.

Салиндро положил свою большую ладонь на руку Аннабель:

— Знаю, сейчас не лучший момент, но, пока твоя память еще свежа, я должен спросить: ты что-нибудь видела? Может, заметила какую-нибудь деталь его лица или что-то в его походке, в манере двигаться?

Аннабель покачала головой.

— А его глаза ты видела?

Аннабель пришлось взять себя в руки, чтобы внятно произнести:

— Все произошло так быстро… Было очень темно. Я помню, что на нем был капюшон. Думаю, он среднего роста, примерно такой, как я. Довольно коренастый. Я… думаю, это он напал на меня в лесу в субботу утром… Боже, что я наделала?! — воскликнула она, обращаясь к самой себе.

Салиндро был не в силах скрыть свое удивление.

— Боже мой, Ларри, если бы ты меня видел! Я перестала быть женщиной, я превратилась в зверя! В машину для убийств. Думаю, нет, я таю, что хотела только одного: стереть преступника в порошок. Я даже не могу сказать, что это была не я, потому что в глубине души понимала, что делаю, и это даже доставляло мне удовольствие. Я хотела уничтожить этого гада!

Салиндро с нежностью взглянул на нее. Потом осмотрел стены гостиной, мир Бролена, и сказал:

— Ты не должна ненавидеть себя за это.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты не понимаешь! — вскричала она. — Я ненавижу себя не за желание его убить, я сделала бы это не раздумывая, окажись он передо мной снова. Мне противна жажда насилия, которую я ощущаю, которая живет во мне!

Салиндро покачал головой. Он был полностью с ней согласен.

— Сегодня ты познала чувство, возраст которого составляет многие и многие тысячи лет, — сказал он. — Оно всегда шло рука об руку с человеком. Мы забыли о том, кем являемся по сути. Человек — это хищник, который с помощью насилия и коварства забрался на вершину пищевой цепи. Уверяю тебя, с тех давних пор ничего не изменилось. — Он посмотрел на лес за окном и более уверенно, более цинично продолжил: — Почему мы забыли, что наша сущность — звериная? Из-за нашей слепоты или лицемерия? Есть, спать, воспроизводить себе подобных и убивать, чтобы выжить, если придется. Чтобы защитить своих детенышей. Мы что, забыли об этом? Общество научило нас прятать этот первичный инстинкт под толстым слоем лака, но в самой глубине мы остались такими же животными, как и все, что населяют эту чертову планету. Возможно, единственное, что нас от них отличает — это способность прятаться под слоем лака.

Он наклонился вперед, глядя молодой женщине в глаза.

— Именно эта звериная сущность, эта теневая сторона, и проснулась в тебе сегодня ночью. Большинство людей не знают о ее существовании, она дремлет в них в течение всей жизни, а ты ее почувствовала. Я хочу задать тебе один вопрос: как ты думаешь, почему люди так боятся Бролена? Не знаешь? Потому что он откопал в себе эту теневую сторону и живет с ней. Она не возникает в его сознании время от времени, нет! Он проживает с ней каждый день. Люди видят это по его глазам, понимают, что это такое, и им становится страшно. Он живет так уже три года, он привык идти рука об руку с этой животной яростью, в нем проснулся инстинкт хищника, навсегда изменив его.

Он помолчал минуту, потом добавил:

— Что бы ни случилось в ближайшее время, позволь зверю вернуться в его логово, Аннабель. Пусть он исчезнет, прогони его, пока можешь. В противном случае ты тоже станешь фантомом в глазах других. Это будет их единственный способ защититься.

Аннабель хотела заговорить. Но слова замерли на ее губах, когда она увидела мешок, который понесли в комнату Бролена.

Она сжала кулак.

Через несколько минут из спальни Бролена показались носилки. По иронии судьбы тело Бролена, помещенное в белый мешок, напоминало паучий кокон.

— Мисс?

Аннабель посмотрела на санитара.

— Вам следует поехать в больницу… Ваша рука…

Она не пошевелилась. Она не могла.

В этот момент с улицы донесся резкий визг шин, и в дом, громко хлопнув дверью, быстрым шагом вошла Сидни Фольстом.

— Где он? — спросила она так решительно, что один из полицейских молча указал на машину скорой помощи во дворе.

Доктор Фольстом поспешила за носилками. Она открыла молнию на мешке и раздвинула края, чтобы посмотреть на Бролена. Проблесковые маячки бросали на его лицо пятна света, напоминавшие лепестки цветов. Судмедэксперт взяла в руки маленький фонарь и приподняла веко Бролена.

К ней подошел один из мужчин.

— Миссис, вы…

К нему поспешил ее коллега, узнавший директора морга. Аннабель и Ларри Салиндро стояли на пороге дома, привлеченные действиями главного судмедэксперта Портленда. Доктор Фольстом резко выпрямилась и быстро направилась к своей машине, откуда достала кожаный ящик. Аннабель, за долгие годы работы привыкшая за всем наблюдать, на мгновение забыла о своем горе и целиком сосредоточилась на происходящем вокруг. Она заметила, что доктор Фольстом не причесана, что под халатом у нее нет бюстгальтера. Должно быть, ее разбудили среди ночи, и она сразу примчалась сюда.

Сидни Фольстом достала из ящичка стетоскоп и приложила наконечник к груди Бролена.

К ней подошел санитар и примирительно сказал:

— Миссис, это бесполезно, мы уже проверили…

Не глядя на него, она поднесла палец к губам, показывая, что следует соблюдать тишину. Несколько минут она прислушивалась к звукам смерти, потом бросила стетоскоп в ящик и нервно облизала губы.

— Что вы делаете? — спросила Аннабель, подойдя к ней.

Фольстом наклонилась и схватила маленькую стеклянную баночку. Взяв пару резиновых перчаток, она повернулась к Аннабель и протянула ей вторую пару.

— Наденьте.

— Зачем?

— Просто помогите мне.

Аннабель кивнула и без дальнейших возражений натянула перчатки. Доктор Фольстом уже отвинтила крышку баночки, в которой находился желтоватый крем.

Торс Бролена был обнажен. Фольстом нанесла на его грудь немного бальзама.

— Сделайте то же самое с его руками, — приказала она Аннабель. — Только совсем немного, и размажьте как следует. Нужно, чтобы слой был однородным.

— Что это?

— Главным компонентом этого бальзама является Datura stramonium, растение, в котором кроме всего прочего содержится атропин и скополамин.

Аннабель ничего не поняла, но послушалась. Ей хотелось это сделать. В этих бессмысленных манипуляциях над трупом таилась искра надежды. Она не понимала, что именно она делает, но, если в этих действиях был хотя бы малейший шанс воскресить Бролена, она будет выполнять их до конца.

Сквозь латекс перчаток она почувствовала тепло Бролена. Едва уловимое тепло. Еще немного, и его тело начнет коченеть. Она смотрела в его остекленевшие глаза, из которых испарилась жизнь, из темных зрачков которых смерть прогнала все проблески сознания.

Реальность была столь очевидна, что изменить ее им было не под силу, как бы сильно этого ни хотелось.

— Наносите как следует, — настаивала Сидни Фольстом.

Это было уже слишком.

Аннабель с громким треском сняла перчатки и бросилась в дом. Доктор Фольстом не обратила на это никакого внимания. Убедившись, что бальзам нанесен правильно, она еще больше раскрыла мешок.

— Достаньте его из мешка! — приказала она медицинским сотрудникам.

К ней наклонился представитель бюро судмедэкспертизы и сказал:

— Доктор, я не знаю, насколько…

— Замолчите. Вы понятия не имеете, что здесь происходит.

Она подозвала к себе главу медицинской группы и сказала ему:

— Отвезите этого мужчину в больницу, подключите к аппарату искусственного дыхания. Я хочу, чтобы с ним обращались так, будто он в коме.

— Но вы же сами видите, что он…

— Тема закрыта! Делайте то, что я говорю. Если врач откажется выполнять приказ, не слушайте его и попросите немедленно связаться со мной.

Она протянула ему свою визитную карточку и добавила:

— Это вопрос жизни и смерти. Что бы вы ни думали, что бы вам ни подсказывали ваши научные знания, делайте то, что я говорю. В противном случае я позабочусь о том, чтобы вас привлекли за грубую профессиональную ошибку. Вы меня поняли?

От нее веяло такой решимостью, что спорить никто не стал. Повернувшись к своему ассистенту, она указала на машину скорой помощи и сказала:

— А вы проследите за тем, чтобы все прошло как надо.

Он хотел возразить, но она уже направилась к дому. Когда она проходила мимо Ллойда Митса, он воскликнул:

— Может, вы объясните мне, что означает весь этот маскарад?

Она пригласила его следовать за ней. В гостиной, закрыв лицо руками, сидела Аннабель. Ларри обнимал ее. Доктор Фольстом предложила Митсу присесть и сразу перешла к делу:

— Может быть, я сильно ошибаюсь, и тогда получится так, что труп пролежит в больничной палате несколько часов. Но это риск, на который я готова пойти без всякого колебания.

Митс вознес руки к небу и спросил:

— Что это значит? Вы вмешиваетесь в дело, никого не предупредив, и требуете, чтобы с… мертвым обращались так, будто он потерял сознание? Вы же сами все видели, разве не так? У него отсутствует пульс, зрачки не реагируют на свет, он не дышит и даже начал остывать, черт побери! Он мертв, доктор. Джошуа Бролен погиб этой ночью.

Сидни Фольстом скрестила руки на груди. Она посмотрела на лица троих человек, сидящих перед ней, и вздохнула.

В гостиной повисла тяжелая тишина. Потом доктор Фольстом спросила, и ее голос звучал мягче, чем прежде:

— Инспектор, вы верите в существование зомби?

43

Доктор Сидни Фольстом тревожно ходила взад-вперед.

— Позвольте все объяснить, — сказала она, прежде чем Ллойд Митс успел раскрыть рот. — Это совершенно безумная история. Но у меня есть информация, которой я сейчас с вами поделюсь и которая, возможно, заставит вас открыть следствие.

— Но следствие уже идет полным ходом! — нетерпеливо воскликнул Митс.

— Открыть следствие против меня и моей службы, — закончила она.

Митс и Салиндро раскрыли рты от удивления. Заинтригованная Аннабель подняла голову и посмотрела на эту властную женщину, которая сейчас выглядела слабой и хрупкой, как оказавшийся на сквозняке карточный домик.

— И не только против моей службы. Боюсь, как бы эта история не бросила тень на офис окружного прокурора, в особенности на заместителя прокурора, Бентли Котленда.

— Котленд? — удивился Салиндро. — Но этот идиот не способен нормально вести расследование, какого черта вы о нем говорите?

— Это относится к истории, которая случилась год назад. Помните дело Иеремии Фишера?

— Его отравила жена, — вспомнил Митс. — Вскоре она покончила с собой, ее тело нашли повешенным в их доме в горах. Мы предположили, что она узнала о его измене, по крайней мере так поговаривали их коллеги по работе.

Сидни Фольстом медленно произнесла:

— Сегодня я не уверена ни в том, что миссис Фишер убила мужа, ни в том, что она покончила жизнь самоубийством.

Митс не понимал, к чему она клонит и как эта старая история может быть связана с тем, что произошло сегодня вечером.

Доктор Фольстом продолжала:

— В тот день случилось нечто ужасное. Вскрытие Иеремии Фишера прошло не так, как написано в отчете. По правде говоря, это был кошмар.

Аннабель заметила, что руки судмедэксперта покрылись мурашками.

— Иеремия Фишер умер от вскрытия.

Эти слова повисли в воздухе гостиной.

Аннабель отреагировала первой:

— Это невозможно. Прежде чем признать человека мертвым, проводится масса проверок.

— Да, это так, — ответила Фольстом. — Но, знаете, сама по себе смерть — большая загадка. Большинство людей считают, что это совершенно определенное состояние, имеющее четкие границы, что в корне неверно. Смерть недвусмысленна, но бывают случаи, когда распознать ее непросто. Определение смерти всегда было туманным, расплывчатым, во всех цивилизациях Земли. Когда человека следует считать мертвым? Когда его сердце перестает биться? Когда мозг прекращает любую активность? Когда зрачки не реагируют ни на какие раздражители? Даже если налицо все эти признаки, смерть нельзя считать абсолютной. Сколько раз эти признаки наблюдались у человека, который, как оказывалось потом, был жив! Увы, это случается…

Салиндро прервал ее монолог:

— Что это вы рассказываете? Уже несколько столетий как людей перестали хоронить живьем!

— Столетий? — усмехнулась Фольстом. — Мои коллеги со всего мира регулярно рассказывают о случаях, когда смерть была очевидна, но не реальна. В конце шестидесятых годов двадцатого века в Шеффилде английские врачи решили проверить портативный кардиограф, спустились в морг, и там, к своему величайшему изумлению, обнаружили, что женщина, которая якобы умерла от передозировки, жива! Если бы не они, ее бы похоронили заживо.

Один английский врач изучал этот вопрос в тысяча девятьсот пятом году и обнаружил двести девятнадцать доказанных случаев, когда в последний момент захоронение еще живого человека было отменено несмотря на все признаки смерти. Трудно представить себе количество случаев, когда это происходило и люди ни о чем не догадывались! Конечно, это было сто лет назад, с тех пор в мире кое-что изменилось, по крайней мере наука ушла вперед, но смерть как была полна тайн, так и осталась. Такого рода случаев достаточно и в наши дни. Об этом не говорят, чтобы не пугать народ — вот и все.

— Ничего не понимаю. Разве не вы все время повторяли: «Смерть — это прекращение всякой деятельности организма?» — заметил Митс, который уже мгновение как перестал верить в смерть Бролена.

— Да, вы правы. Медицинские работники основываются на трех ключевых факторах, чтобы засвидетельствовать смерть пациента. Вернее, на двух из них, потому что все знают, что активность радужной оболочки глаз может продолжаться долгое время после смерти. Остается дыхание и сердцебиение.

Иногда дыхание настолько слабое, что почти не ощутимо, иногда оно даже приостанавливается на время, а потом возобновляется. С другой стороны, часто бывают случаи гипотонии, пониженного кровяного давления, из-за которого в самых крайних случаях пульс прощупать невозможно. Иногда достаточно нелепого сердечного приступа, чтобы человек оказался в глубокой коме, которая обладает всеми внешними признаками смерти, и человека хоронят живым. Хотя этот феномен еще не изучался отдельно, можно предположить, что большинство похороненных заживо людей быстро умирают от отсутствия медицинской помощи, но другие, организм которых борется и снова начинает функционировать, приходят в сознание через несколько дней, в могиле.

— Не понимаю, — сказала Аннабель. — Вы — судебный медицинский эксперт, говорите нам, что и вам, и вашим коллегам известно, что людей периодически закапывают в землю живыми? Вы об этом знаете, и вы…

— Только не делайте из меня доктора Менгеле! Я хочу сказать только то, что подтвердит большинство судмедэкспертов во всем мире: это случается редко, очень редко, но все же, увы, случается. Сегодня есть только один способ убедиться в смерти человека: проверить мозговую и сердечную активность. Эта процедура не только требует соответствующих материалов, времени и денег, но и не является на сто процентов достоверной. Чтобы поставить неверный диагноз, достаточно малейшей ошибки.

— Гниение — верный признак смерти, — цинично заметил Салиндро.

— Да, но на это нужно время.

Ллойд Митс поднялся.

— Хорошо, доктор. Вы только что сообщили нам, что Иеремия Фишер умер после того, как вы провели вскрытие, так? Он был в коме, и…

Сидни Фольстом потребовалась вся ее воля, чтобы успокоиться и произнести:

— Инспектор, думаю, вы не поняли, что я только что сказала. Иеремия Фишер открыл глаза в тот момент, когда его внутренности находились вне его тела — понимаете? Да, в тот день он действительно умер, но не от отравления. Он умер потому, что вскрытие спровоцировало сильнейшую реакцию, которая привела его в чувство. Он пережил невероятный физиологический шок. Его метаболизм, который практически нормализовался, в какой-то момент стал близок к норме, несмотря на то, что его тело было вскрыто. У Иеремии Фишера были судороги, он пытался двигаться. Я уже исследовала большую часть его органов, in situ, в теле. Только представьте, что было дальше. — Сидни Фольстом выдержала паузу и добавила: — Иеремия Фишер умер через шесть минут на столе для проведения вскрытий.

Ллойд Митс понял, почему в течение года после этого случая она не проводила вскрытия. Он без труда представил себе эту картину, и ему стало жаль ее, жаль за тот груз, который она несла на своих плечах все эти двенадцать месяцев. Он снова опустился на диван.

— Заместитель прокурора, Бентли Котленд, присутствовал на вскрытии. Он попросил меня соблюдать полную конфиденциальность, боялся, как бы весь город не узнал об этом кошмаре. Через несколько часов вы сообщили нам, что найдено тело миссис Фишер, что она повесилась. В ходе расследования вы выяснили, что у мистера Фишера была любовница и что жена об этом знала. Со своей стороны, в лаборатории мы обнаружили в крови Иеремии Фишера множество ядовитых веществ, которые, казалось бы, подтверждали гипотезу об отравлении. Тогда мистер Котленд и я решили умолчать о том, что действительно произошло в тот день. Правда бы только напугала людей и поселила в их душах страх к врачам в целом и к их диагностике смерти в частности, которая, к счастью, в девяносто девяти процентах случаев оказывается верна.

Ллойд Митс покачал головой.

— Полагаю, эта история связана с тем, что произошло сегодня, с Броленом, но пока не понимаю, каким образом, — сказала Аннабель.

Сидни Фольстом кивнула.

— После этого случая мне захотелось понять. Я спросила себя, был ли этот кошмар вызван ядом — коварным расчетом миссис Фишер — или это была случайность. Я изучила кровь жертвы. Масс-спектрометр вместе с хроматографом на жидкой фазе обнаружили в крови присутствие многочисленных экзогенных веществ в минимальном количестве и одного, гораздо более распространенного — тетродотоксина.

— Где-то я уже слышал это название, — заметил Салиндро.

— Это нейротоксин, невероятно сильный. Изучив специальную литературу, я узнала, что этот яд упоминался уже пять тысяч лет назад! В Pentsao Chin, самой древней в мире лекарственной книге китайского происхождения. Ссылки на него можно найти в книгах разных времен и народов — в Древнем Египте, в иероглифах на могилах, и даже в Библии, во Второзаконии, где говорится о том, что запрещено есть рыбу без чешуи. Этот запрет возник из-за того, что в Красном море водилась рыба-шар,[11] в которой содержится тетродотоксин. Это рыба из семейства тетрадонов, откуда и пошло название яда — так называется и рыба-шар.

— Японская рыба фугу тоже сюда относится, не так ли? — спросил Салиндро, который вдруг вспомнил, где слышал название этого яда.

— Совершенно верно. Фугу — кулинарная легенда в Стране восходящего солнца. Тетродотоксин в сто шестьдесят тысяч раз мощнее кокаина, он не воспламеняется и не замерзает. Чтобы приготовить фугу, требуется большой навык. Искусством считается умение приготовить рыбу так, чтобы концентрация яда была сокращена настолько, чтобы он не был смертельным, но все же присутствовал и мог вызвать важный физиологический эффект, своего рода чувственный стимул. Несмотря на это каждый год в Японии имеют место многочисленные смертельные случаи.

Каждый год японские врачи рассказывают, как некоторые пациенты, отравившиеся тетродотоксином, умирают, а другие, которые поначалу были сочтены умершими, возвращаются к жизни. В наши дни в случае отравления рыбой-шар принято ждать три дня после смерти, прежде чем положить тело в гроб.

Видя, что слушатели смотрят на нее с недоверием, она поспешила добавить:

— Уверяю вас, это очень важно. Наведите справки — и вы убедитесь в этом сами. Изучая рассказы об отравлениях, я узнала самое страшное. Главная задача тетродотоксина — парализовать жертву, заблокировать ее дыхание и свести к минимуму сердцебиение, сделав его незаметным. На этой стадии врачи, как правило, признают человека умершим. Действительно, пострадавший находится между жизнью и смертью. Некоторые вскоре умирают, но не все. Случается, что жертвы отравления приходят в себя в течение нескольких часов, а по некоторым свидетельствам — в течение нескольких дней. Их организм справляется с ядом сам, без медицинской помощи, дыхание и сердцебиение возобновляются одновременно. Это состояние можно сравнить с зимней спячкой, и вполне возможно, что некоторые выживают даже после того, как их переносят в холодные помещения с температурой не выше четырех градусов.

— Хорошо, но я все равно не понимаю, какое отношение…

Сидни Фольстом оборвала Митса:

— Пережившие это рассказывают об одном и том же: на протяжении всего времени, что они оставались парализованными, они были в сознании, в том числе и тогда, когда их объявляли мертвыми. Был случай, когда мнимый покойник смог вернуть себе контроль над телом в последнюю минуту перед захоронением.

Все присутствующие поняли, что это значит.

Иеремия Фишер был в сознании и понимал, что с ним происходит. Он знал, что его сочли мертвым, положили в мешок, а через некоторое время из него достали. Его обмен веществ сократился настолько, что ему требовалось очень ограниченное количество кислорода, и он «пережил» ожидание вскрытия. В зале для вскрытия он выдержал все, пока его живое тело наконец не заявило о себе. Но было уже слишком поздно.

— Тетродотоксин блокирует передачу нервных импульсов. Япония, основной потребитель рыбы фугу, не поднимает статистику, но известно, что каждый год от отравления рыбой-шаром гибнет около сотни человек. Сколько из этих ста приходит в себя? Не знаю, но сколько-то точно приходит, каждый год.

— Думаете, Бролена могли отравить тетродотоксином? — спросила Аннабель.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, Сидни Фольстом продолжила свой рассказ:

— После этих открытий я продолжила изучение тетродотоксина. Тогда я узнала, каков главный ингредиент «порошка зомби» на Гаити. У шаманов имеется порошок, с помощью которого они вводят свою жертву в состояние комы, которое окружающие принимают за смерть. Несчастных хоронят, а колдунам остается вернуться ночью на кладбище и откопать жертву, которую все остальные с этого момента будут считать зомби. Шаман вводит в организм жертвы мощные психотропные вещества, чтобы полностью подавить в ней волю и превратить ее в своего раба Тогда я и узнала о бальзаме, который применяется как противоядие «порошку зомби». Шаман заставляет свою жертву проглотить мощное средство, чтобы частично нейтрализовать эффект, вызванный тетродотоксином. Основной ингредиент противоядия — дурман, растение, в котором содержится атропин и скополамин.

— Это тот бальзам, который вы нанесли на грудь Бролена, — сказала Аннабель, на этот раз уже не скрывавшая своей радости. — Почему вы решили, что Бролен мог быть отравлен этим ядом?

Надежда расцвела в ее груди, как прекрасный цветок. Внутренний голос нашептывал ей, чтобы она не слушала этот безумный рассказ, но сознание Аннабель яростно с ним сражалось. Она не хотела думать о том, что будет, если Сидни Фольстом ошиблась.

— Мое присутствие здесь не случайно. Вчера инспектор Митс в общих чертах рассказал мне о расследовании, которое он сейчас ведет, — продолжала судмедэксперт. — О мужьях, заснувших глубоким сном, я узнала в тот же день, когда мне подробно доложил об этом директор токсикологической лаборатории. Именно ему я обязана большей частью своих знаний о тетродотоксине.

Митс покачал головой и сказал:

— Вчера был готов анализ крови, взятой у обоих мужчин.

Он подтвердил наличие в их крови тетродотоксина, очень редкого вещества. Директор лаборатории, вспомнив о том, что вы интересовались этой темой, пошел к вам, чтобы рассказать об этом.

— Вы правы. За всю карьеру токсиколога он сталкивался с этим ядом всего два раза, обнаружив его в крови этих двоих мужей и в крови Иеремии Фишера. Количество яда минимальное, и, судя по всему, его ввели прямо в кровь, что делает его очень опасным. Вчера весь вечер я ломала голову, пытаясь понять, нет ли связи между этими мужьями и Иеремией Фишером. Ответа у меня по-прежнему нет. Когда сегодня ночью меня разбудил телефонный звонок и мне сообщили, что на Бролена напали и он убит, возможно, отравлен, в моей голове что-то щелкнуло. Убийца, которого вы ищете, всегда действует одним и тем же способом: вводит мужу дозу яда, чтобы потом спокойно заняться женой. Внезапно я поняла, что, если в тело Бролена ввели достаточное количество яда, его могут счесть мертвым, хотя его организм еще будет бороться с последствиями отравления.

— А что с этим бальзамом, противоядием, который вы нанесли на тело Бролена? — спросил Салиндро.

— Его прошлой осенью приготовил мой коллега-токсиколог, я ему помогала. Из-за нехватки времени мы не слишком далеко продвинулись, но наш бальзам обладает важнейшими свойствами. Нужно, чтобы он проник через кожу в кровь.

Аннабель захотелось встать и приступить к действию. Неважно, что именно делать, главное — не терять времени, побежать к койке Бролена, поднять на ноги весь персонал больницы. Сидни Фольстом поняла ее порыв и положила руку ей на плечо.

— Через несколько минут машина скорой помощи прибудет в больницу, и я позвоню им и попрошу взять у него кровь на анализ. Возможно, я ошиблась и поселила в ваших душах напрасную надежду. Через час мы все узнаем. А пока потерпите.

44

День начал свое пробуждение, осветив звездное небо на востоке, а потом и вовсе прогнав из города ночь.

Джошуа Бролен, не шевелясь, лежал на больничной койке.

Ларри и Аннабель дремали в углу палаты, а доктор Сидни Фольстом мерила шагами коридор в ожидании результатов анализа крови.

Ллойд Митс заканчивал исследовать дом Бролена, уверенный, что ничего интересного не найдет. Он надеялся обнаружить на дороге отпечаток шин, но прибывшие на место полицейские автомобили стерли все следы.

В подвале больницы на носилках лежал мешок с трупом. То, что находилось внутри, было гораздо меньше человека. Прошедший мимо него санитар решил, что внутри ребенок.

Вдруг мешок пошевелился. Внутри что-то стукнуло.

Санитар отпрянул в сторону и схватился за сердце.

Материя мешка натянулась. Внутри кто-то двигался.

Лицо санитара исказилось от ужаса.

Тут он все понял. Это розыгрыш. Опять Джонси и Франк решили над ним подшутить, черт бы их побрал. Санитар стал оглядываться по сторонам, надеясь обнаружить их здесь. Никого. Он подошел к мешку и расстегнул молнию.

Из отверстия показалась лапа.

Послышалось пронзительное тявканье.

Санитар открыл мешок и обнаружил собаку. Странную помесь немецкой овчарки и лабрадора. Пес с трудом открыл глаза и попытался поднять голову.

— Какого черта ты тут делаешь? Но…

Это точно не розыгрыш, или же они зашли слишком далеко. Он расскажет об этом начальству, ведь несчастный пес едва не сдох.

Санитар позвал своего коллегу, чтобы тот помог ему проверить, соответствует ли содержимое мешка учетным записям больницы.

Сапфир издал слабый писк и постарался подняться на передние лапы.

Он был жив.

* * *

Джошуа Бролен открыл глаза около девяти часов утра.

Его голова была свинцовой от тяжести, и ему никак не удавалось разогнать собравшийся перед глазами туман. Руки и ноги отяжелели, горло горело. Через четверть часа он полностью пришел в себя и стал прислушиваться к своим ощущениям. Все тело болело. Восемь часов он провел в состоянии, близком к зимней спячке. В голове раздавался болезненный стук, он почти не мог сосредоточиться. Его воспоминания перемешались, ориентация была нарушена, а движения выглядели на редкость неловкими.

Прямо перед собой он различил лицо Аннабель, склонившейся над кроватью. Ее черты расплывались, как в тумане. Она была похожа на ангела.

Ее слова донеслись до его слуха будто с другого конца тоннеля:

— Мне очень жаль, но встреча с ангелами откладывается…

Бролену показалось, что она плачет.

* * *

Ближе к полудню Бролен поел, не вставая с больничной койки. В его палату то и дело забегали врачи и приходили в изумление, находя его в столь хорошей форме. Он чувствовал себя отлично, не давала покоя только дикая головная боль. Двенадцать часов назад его признали мертвым.

Действие тетродотоксина прекратилось, частично он растворился в его организме, частично его эффект нейтрализовал бальзам с дурманом.

Аннабель об этом не вспоминала.

Убийца точно следовал своему методу. Ввел тетродотоксин в организм мужчины, чтобы приняться за женщину. Только на этот раз он увеличил дозу, в надежде, что Бролен умрет медленной смертью или что его похоронят заживо. Как и мужья похищенных женщин, Бролен ничего не помнил. В то время, когда ему сделали укол, он спал, и яд только продлил его сон, углубив его настолько, что частный детектив потерял сознание.

Сидни Фольстом взяла дополнительный анализ крови и внимательно следила за состоянием Бролена.

Аннабель и Ларри рассказали частному детективу о случившемся. Он слушал их молча, однако Аннабель заметила в его глазах беспокойный блеск. Холодную ярость.

— А ты? Как ты? — спросил он, прикоснувшись к шине, наложенной на сломанные пальцы Аннабель.

Она улыбнулась, надеясь скрыть пережитые страхи, и напомнила ему о странном случае с собакой.

— Преступник не убил Сапфира, а ввел ему такое же средство, как тебе, только в значительно меньшей дозе.

— Как он? — спросил Бролен.

— Хорошо, поправляется. Сегодня вечером мы с ним поедем домой.

Видя, что он хочет возразить, Аннабель его опередила:

— Не волнуйся. Возле твоего дома дежурит полицейский. Ллойд Митс все устроил. Тебя продержат в больнице до завтрашнего утра На всякий случай.

Аннабель увидела Ллойда Митса, который ждал за дверью и жестами подзывал ее к себе. Подмигнув Бролену, она встала и вышла в коридор.

Митс нервно теребил бороду. Он схватил Аннабель за руки и мягко отвел ее в сторону.

— Врач сказал, что он быстро поправляется. Поэтому мне не хочется его нагружать, пусть немного передохнет.

Почуяв неладное, Аннабель спросила:

— В чем дело? Вы что-то нашли?

— Почти ничего. Отпечаток ноги. Сорокового размера. Нога маленькая, а вес довольно большой.

— Как я уже говорила, убийца показался мне коренастым.

Аннабель чувствовала, что Митса беспокоит не это.

— Скажите, в чем дело.

Митс нервно усмехнулся и ответил:

— Вы настоящий полицейский, от вас ничего не утаишь. Мне хотелось бы знать, напали ли вы с Броленом на его след. Может, обнаружили что-то, что так взбесило этого сумасшедшего?

— Нет. Думаю, нет. Мы только опросили все семьи, на которых напал паук, и немного покопались в среде арахнофилов, любителей этих насекомых.

— Я спрашиваю потому, что в кабинете Бролена мы нашли другой фрагмент отпечатка ноги. Должно быть, тип, проникший в дом, что-то искал или хотел узнать, известно ли вам что-то конкретное.

Аннабель выпрямилась.

Из-за волнения и пережитых эмоций она забыла задать себе главный вопрос.

Почему убийца напал на них?

Имя Ллойда Митса тоже мелькало в газетах, преступник не мог этого не заметить. Если ему хотелось сделать предупреждение, он бы скорее взялся за Митса, представителя закона, что было бы более символично. Зачем нападать на частного детектива и его подругу?

Затем, что они зашли туда, куда не следовало.

Они прикоснулись к ключу тайны, сами того не заметив.

Нужно немедленно вернуться в дом.

Ответ был там, у них перед глазами.

Если убийца решил их убрать, то только потому, что они прошли рядом с ним.

Может быть, они с ним даже встречались…

45

Вопрос был очень прост: с кем они успели встретиться до настоящего времени?

Аннабель стояла в кабинете Бролена, над ее головой мягко вращался Ловец снов. В доме было жарко.

Убийца проник сюда, в эту комнату, чтобы посмотреть, что им о нем известно. Аннабель посмотрела на лежавшие перед ней бумаги. Как понять, все ли на месте? Она не знала, какую информацию успел собрать Бролен.

Список имен.

Конечно, список! Он лежал поверх кипы бумаг. В нем были перечислено более двадцати имен специалистов или любителей пауков. Семь из них были подчеркнуты красным — с ними они уже встречались:

«„НеоСета“:

Профессор Хаггарт — ответственный технический сотрудник?

Глория Хелски — руководитель проекта.

Конни д’Эйлс — технический сотрудник?

Донован Джекман — директор по связям с общественностью.

Частные лица:

Нельсон Генри — музей естественной истории, любитель пауков.

Доктор Конелберг — энтомолог.

Дебби Дей — из магазина „Жучки“, любитель?»

Может ли убийца находиться среди них? Если да, то он почувствовал, что над ним нависла угроза, и решил перейти к действию.

Как и все читатели, он узнал их имена из прессы, а найти Бролена труда не составляло: адрес частного детектива был указан в справочнике.

Аннабель сосредоточилась на том, что знала.

Мужчина, напавший на нее в лесу, был среднего роста, довольно коренастый и лысый. В повседневной жизни он вполне мог носить парик, так что эти сведения им не помогут.

Кого еще они знают?

Людей, которых укусил паук в собственном доме? Он не может быть одним из них, потому что все они — пары. И что? Разве убийцы настолько безобразны, что им приходится прятаться от других? Конечно нет. Аннабель знала, что даже у серийных убийц бывают семьи, например, у Чикатило: женат, отец двоих детей, школьный учитель и одновременно кровожадный убийца пятидесяти двух человек. Или Джером Брудос, который убивал своих жертв в подвале, когда его ни о чем не подозревавшие жена и дети преспокойно ужинали на кухне.

Нет, убийца не станет привлекать к себе внимание полиции, притворяясь жертвой. Это слишком рискованно.

Оставались мужья двух женщин: мистер Пейтон и мистер Морган. Это слишком коварно, чтобы оказаться правдой: Аннабель могла со спокойной душой вычеркнуть их из списка подозреваемых.

Но она этого не сделала.

Инстинкт полицейского, подумала она. Убийца может оказаться гораздо более коварным и лицемерным, чем они думают. Аннабель карандашом записала в блокноте имена двух мужей, добавив их к списку арахнофилов. Потом повернулась к висевшей на стене карте, на которой булавками были отмечены места, где произошло нападение. Она занесла в свой список имена всех семей, на которых напал паук.

Она собиралась положить список на стол, когда ее рука остановилась.

Был еще кое-кто.

Фредерик МакИнтир, юноша, которого она встретила на военной базе.

Включить ли его в список подозреваемых?

На первый взгляд, он не имел к делу никакого отношения. Подросток просто искал на военной базе интересные предметы. Однако он присутствовал на месте. На базе! Но не на поляне — это разные вещи. Нет, это ложный след, она только зря потеряет время.

Аннабель внимательно просмотрела две страницы блокнота, исписанные именами подозреваемых. Где-то среди них скрывался ключ, который позволит им покончить с этим кошмаром.

Пауки… Опустошенные, завернутые в кокон тела жертв. Как будто их внутренности высосал огромный паук. Чье больное сознание могло такое придумать? Кто он, этот убийца, и почему он это делает? У него холодная голова, и он просчитывает каждый шаг. Это самое худшее.

Аннабель поднялась.

Она пошла в гостиную, открыла стеклянную дверь и оказалась на террасе. Она хотела посидеть там и поразмышлять, но на улице было так душно, что она сразу закрыла дверь. Она стала без цели бродить по дому, зашла на кухню и налила себе холодного молока.

Из окна она увидела дежурившую у дома полицейскую машину. Охрана.

Ему, наверное, жутко скучно. Аннабель знала, что такие задания — самые худшие. Чаще всего ничего не происходит, и человек сходит с ума от бездействия. Нужно ему помочь…

Она взяла большой стакан и наполнила его водой. Она немного поболтает с полицейским, а потом поедет в больницу к Бролену.

Внутренний угол одного из окон был забит фанерой.

Здесь убийца проник в дом. Наклеил на стекло большой кусок скотча, чтобы они не услышали, как разобьется окно. Потом, запустив в отверстие руку, открыл окно и вошел в дом. Должно быть, Сапфир вышел ему навстречу. Пес был таким добрым, что безоговорочно доверял всем людям без исключения. Убийца достал шприц и сделал ему укол, чтобы пес не шумел. Остальное было известно.

Он знал, где входить, и знал, что в доме нет охранной системы.

В темноте он осмотрелся. Несомненно, перед вторжением он долго за ними следил. Интересно, откуда?

Аннабель поставила на стол два стакана, которые держала в руках, быстро пересекла гостиную и вышла на террасу. Не обращая внимания на раскаленные доски под ногами, она встала посреди террасы и посмотрела по сторонам.

Холм.

С вершины холма открывался восхитительный вид и на дом, и на террасу. Убийца следил за ними оттуда.

Он притаился там, куда они с Джошем ходили вечером! Там, где они сидели и откуда любовались окрестностями!

По ее телу пробежали мурашки.

Накануне вечером он был совсем рядом, в нескольких метрах от них, за деревьями. Он видел, как они вышли из дома и направились в его сторону. Тогда он и заметил собаку. Ему повезло, что Сапфир оказался тихим и добрым. Теперь, думая о вчерашнем вечере, Аннабель вспомнила, что на некоторое время они с Джошем забыли о собаке и не следили за ней. Наверное, Сапфир обнюхивал окрестности, пока не вышел на него. Убийцу.

Тогда убийца понял, что пес не доставит ему проблем.

Он сидел там! Прямо за нашей спиной!

У него была отличная возможность на них напасть, но это не в его правилах. Не желая рисковать, он никогда не нападал на двух человек сразу. Он атаковал жертву во сне, всеми способами избегая прямого столкновения. Или он не умел драться, или он трус… Все серийные убийцы — трусы, подумала она.

Аннабель вернулась в дом, надела кеды, взяла стакан с водой для полицейского и снова вышла на улицу.

Она передала полицейскому воду и объяснила, что хочет подняться на холм. Приподняв край майки, она показала, что вооружена.

Вскоре Аннабель уже взбиралась на холм, вытирая со лба капавший на глаза пот.

Открывшееся с холма зрелище уже не показалось ей столь прекрасным. В воздухе еще пахло убийством.

Почва была слишком сухой и каменистой, чтобы на ней остались следы. Зато убийца мог спрятаться только в этих кустах. Они были такими густыми, что скрывали все, что происходило за их стеной.

Аннабель разделила участок на зоны и стала тщательно его обыскивать. Она начала с места, наиболее удаленного от «тропинки», по которой пришла.

Через час она пожалела, что не надела бейсболку.

Убедившись, что вокруг никого нет, она сняла майку и повязала ее на голову как тюрбан. Это лучше, чем ничего, к черту внешний вид.

Исследовав треть выделенного сектора, она нашла кое-что интересное.

Между двумя пышными кустами пожелтевшая от солнца трава была примята. Аннабель опустилась на колени.

Уткнувшись носом в траву, она внимательно осмотрела землю, а потом стала осторожно приподнимать пальцем травинки в безумной надежде найти какую-нибудь бесценную улику. Ничего. Но сомнений не было: недавно на протяжении нескольких часов здесь стояло что-то тяжелое.

Аннабель обошла вокруг участка. Рассматривая ветки кустарника, она поняла, что не ошиблась.

Она нашла короткие волоски — шерсть Сапфира. Гуляя, собака почуяла убийцу, подошла к нему и, пробираясь сквозь кустарник, оставила на нем свою шерсть.

Каким бы невероятным ни показался этот факт, но Сапфир, добрый, дружелюбный пес, стоял на этом месте, пока незнакомец его гладил.

Аннабель в этом не сомневалась. Убийца стоял здесь и, убедившись, что собака не причинит ему вреда, стал гладить ее, чтобы чем-то занять. Пока мы с Джошуа шли обратно…

Аннабель выпрямилась, чтобы на глаз оценить расстояние до камня, на котором они сидели.

От убийцы их отделяли всего двадцать метров.

46

Растянувшись в шезлонге, Диана Розамунд положила книгу на живот и посмотрела на небо. Она устала от этого романа и никак не могла понять, к чему клонит автор. У нее было несколько подозрений, но никаких доказательств.

Раздавшийся рядом кашель вывел ее из задумчивости.

Звук донесся из соседнего сада, из-за живого забора, с участка Джимми Бима. Он прочистил горло еще раз.

Боже, как это отвратительно! Джимми, ты на самом деле очень…

Коктейль, который она себе приготовила, больше ее не привлекал. Заложив страницу детективного романа, Диана поднялась, решив перейти в тень. Даже в купальном костюме ей было невыносимо жарко. Она посмотрела на густую изгородь, отделявшую ее сад от сада Джимми. Сквозь нее ничего не было видно, но она не сомневалась, что сосед-пьяница сидит на террасе с бутылкой. Такое случалось с ним довольно часто.

Послышался какой-то удар. Должно быть, Джимми открыл дверцу в подвал. Его любимый подвал, где он проводил уйму времени. Уже несколько дней Диана украдкой следила за ним, надеясь увидеть хоть что-нибудь и понять, зачем он так часто туда спускается. Какую тайну скрывает ее сосед?

Крис сказал, чтобы она прекратила слежку, что она превратилась в карикатуру на отчаянную сплетницу, но это было сильнее ее.

Послышались тяжелые шаги Джимми по деревянной лестнице. Он спускался вниз.

Это было уже слишком. Диана босиком пробежала по газону, стараясь двигаться бесшумно. Присев на корточки, она раздвинула ветки живого забора. Дверца в подвал была открыта, на траве стоял рюкзак.

Диане нравилось следить. Это занятие наполняло ее повседневную жизнь новым смыслом. Ей страшно надоело скучать, сидя дома. Не то чтобы она любыми способами хотела придать остроты своему существованию, нет: она действительно инстинктивно чувствовала, что ее сосед не совсем нормальный. Джимми Бим всегда вел себя очень скрытно. Он был из тех людей, которых на улице не замечают. Его жена и он представляли собой пару, о которой никто никогда не говорил, которую никогда нельзя было встретить на общих барбекю, поэтому их и не пригласили на праздник, посвященный свадьбе четы Розамундов. Диана и Крис переехали в этот дом всего полтора года назад, и только с начала этого лета она стала замечать, что ее сосед очень странный.

Из подвала донесся громкий скрип, и Диана вздрогнула. Она не переносила такие звуки.

Внезапно снаружи появилась голова Джимми. Он быстро поднялся наверх и положил в рюкзак маленький пакет.

Его движения были настолько быстрыми, что Диана не разобрала, что это был за пакет. Она заметила только, что он небольшой и белый.

Внезапно Джимми поднял голову и посмотрел на окна второго этажа соседского дома. На ее окна!

Он заметил слежку! Он знал, что она часто наблюдает за ним со второго этажа.

Девочка моя, во что ты впуталась? Он и правда ненормальный,! Он ведет себя как преступник!

Впервые за все время их знакомства Диана посмотрела на Джимми не как на милого сорокалетнего мужчину, тихоню, слегка полноватого, со смешной лысиной. Впервые за полтора года он ее напугал.

Джимми взял рюкзак, ногой захлопнул дверцу подвала и скрылся из поля зрения Дианы. Замок на дверь он не повесил.

Спустя мгновение хлопнула дверца машины и загудел мотор.

Это он. Диана узнала гул его старенькой «хонды». Гул усилился и стих за поворотом.

Он не повесил замок.

Неужели он никогда не запирал дверь? Диана этого не знала, потому что не могла уследить за всем. На ночь он подвал закрывал, в этом она была уверена, потому что много раз заставала его за этим занятием. Но днем…

Она посмотрела на дверь.

Она была всего в пяти или шести метрах от нее.

Соблазн был слишком велик.

Если Крис узнает, закатит скандал.

Зато она успокоится и перестанет следить за соседом.

А что, если увиденное превзойдет твои самые худшие подозрения?

В конце концов, она ведь о нем ничего не знает.

Нет, просто она читает слишком много детективов.

Она отпустит ветки и вернется в прохладу своего дома. Но тут Диана с удивлением заметила, что поднялась и стала пробираться на соседний участок.

Я с ума сошла.

Да, но это было так интересно!

В три прыжка она оказалась у двери в подвал.

Черт, Диана, что ты делаешь? Ты незаконно вторглась на территорию своего соседа!

Встав на колени, она осторожно приоткрыла дверь в подвал.

На лестнице пахло мятой.

И землей. Или, скорее, влажностью, как в старых подвалах.

Вниз вела дюжина деревянных ступеней. Диана ступила на первую из них.

Через несколько секунд она уже стояла внизу. Под ногами был холодный бетонный пол. Ее окружал кромешный мрак.

Здесь еще сильнее пахло мятой и влагой.

Диана решительно шагнула в темноту. У стен стояли стальные ящики, набитые разным хламом, к стене были прислонены два баллона с газом. Диана осторожно шла вдоль полок.

В темноте ей показалось, что примерно в двух метрах от нее находится дверь. Запах усилился. Он шел оттуда, из-за двери.

Диана не решалась зажечь свет.

Внезапно она поняла весь ужас своих действий.

Она вошла в чужой дом без разрешения, в отсутствие хозяев.

Что с ней случилось? Наверное, это все из-за солнца.

— Идиотка, убирайся отсюда скорее, — пробормотала она, обращаясь к себе.

Она развернулась на сто восемьдесят градусов.

Ее глаза едва не вылезли из орбит.

Над ступенями нависла огромная тень.

Тень, которой еще три секунды назад там не было.

Тень стала меньше, когда ее обладатель наклонился вниз.

Хриплый голос сказал:

— Так, так…

Усмехнувшись, он добавил:

— Так я и думал.

47

Следующие несколько часов Аннабель провела в больнице рядом с Броленом. Она рассказала ему о своих последних находках.

Вместо ответа Бролен приказал ей не предпринимать рискованных действий и всегда носить при себе оружие. Бролен страшно переживал, что эту ночь ему пришлось провести в больнице.

Аннабель забрала Сапфира, получив указание поить его как можно больше, и поехала в дом Бролена на «Мустанге», который он предоставил в ее распоряжение.

В пути зазвонил мобильный телефон.

Это был Вудбайн, ее начальник из Нью-Йорка.

— Я только что узнал о том, что произошло прошлой ночью. Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Как любой, на кого только что напали, — ответила она.

Вудбайн смущенно замолчал. Это был чернокожий гигант, железной рукой руководящий отделом расследований.

— Могу я для вас что-нибудь сделать?

— Нет, не думаю, спасибо. Капитан, я собиралась вернуться в субботу, но…

— Все в порядке. Я понимаю, что вы раньше следующей недели не вернетесь. Мы все уладим. Тут все за вас очень беспокоятся.

Аннабель чувствовала, что он подыскивает слова. Должно быть, он удивился, узнав, что она работает с Джошуа Броленом, частным детективом, который помог им раскрыть дело о Калибане. В Бруклине все спрашивали у нее о Бролене, и все эти месяцы она отвечала, что от него у нее вестей нет.

— Аннабель, вы оказались замешанной в местное расследование. Постарайтесь сделать так, чтобы вас не заметили. Это политически некорректно, чтобы детектив нью-йоркской полиции участвовал в расследовании в Портленде, да так, чтобы вышестоящие лица были не в курсе. Понимаете, о чем я?

— Капитан…

— Да?

— Возможно, кое-что вы все-таки можете для меня сделать. Не могли бы вы навести справки о некоем Нельсоне Генри, проживающем в Рок-Крик в Орегоне?

— Вы слышали, что я вам сказал? Анна, я буду прикрывать вас, что бы вы ни делали, но не вмешивайтесь в эту историю. Я рад, что вы проведете с Джошуа Броленом несколько дней, но держитесь подальше от расследования. В Портленде отличные полицейские, и помощь им не нужна. Говоря начистоту, я буду недоволен, если ваше имя зазвучит в деле, которое расследуется на другом краю страны.

— Капитан, я просто прошу вас…

— Я посмотрю, что можно сделать, — вздохнув, сказал он. — Передайте привет всей команде. Постарайтесь, чтобы о вас не было разговоров в прессе, договорились? И сообщите, когда соберетесь вернуться назад.

Аннабель поблагодарила его и сосредоточилась на гудении «Мустанга».

Из списка арахнофилов Аннабель встречалась всего с двумя людьми — Дебби Лей и Нельсоном Генри. Оригинальная владелица небольшого магазина насекомых произвела на нее приятное впечатление, а Нельсон Генри показался чересчур напряженным, после каждого вопроса он заметно нервничал. Но, скорее всего, это был ложный след, и Ллойда Митса вмешивать сюда не нужно. Однако она знала, что необходимо прорабатывать все версии. Она обязательно проверит след «Нельсон Генри».

Взглянув в зеркало заднего вида, она увидела, что Сапфир спокойно спит на заднем сиденье.

Прибыв на место, она узнала, что у дома дежурит новый полицейский, который останется с ними на всю ночь. Он включил в автомобиле лампу и читал газету. Аннабель поздоровалась с ним и предложила принести ему несколько сэндвичей и газет. Поблагодарив ее, он сказал, что запасся и провизией, и газетами.

Затем она поужинала на террасе. Сапфир лежал у ее ног.

Так странно, что он выжил. Убийца вколол ему тот же яд, что и Бролену, крошечную дозу, только чтобы усыпить. Должно быть, войдя в дом, он оказался нос к носу с собакой и, растерявшись, ввел ей яд.

А что, если другого оружия у него не было?

На кухне он мог взять любой нож.

Аннабель наклонилась и погладила пса.

Им всем очень повезло.

Убийца совершил большую ошибку, положив на ее лицо волосы.

Он был настолько увлечен эффектом, который они произведут, что забыл об осторожности. Он должен был сделать с Аннабель то, что делал с другими жертвами: остаться у ее кровати и ждать, когда она проснется. И ударить прежде, чем она осознает, что происходит.

Он поступил слишком самонадеянно. Предыдущие вылазки прошли удачно и укрепили его веру в себя.

Этот безумец занялся собакой, потом Броленом, потом поднялся наверх и положил мне на лицо волосы, уверенный, что я не проснусь, а потом спустился вниз и стал рыться в кабинете Джошуа. Он действовал не просто самоуверенно, а на редкость неосмотрительно. Он действовал спонтанно, вероятно, прислушиваясь к своим чувствам, делал то, что приходило ему в голову. То есть поступал совсем не так, как с другими жертвами. Почему?

Аннабель попыталась почесать кожу под наложенной на пальцы шиной.

Потому что он не планировал нападение на нас! Он импровизировал! Он подготовился к удару совсем не так тщательно, как готовился раньше.

Вот в чем дело. У него нет опыта взломщика, нет привычки вламываться в чужие дома.

Но он умен и обязательно запомнит этот урок.

Скорее всего, это разозлит его еще больше, и в следующий раз преступник будет не только более аккуратным, но и более жестоким.

Аннабель посмотрела на бескрайний лес, на который начали опускаться сумерки, и ушла в гостиную.

Она закрыла стеклянную дверь и задернула шторы.

Полицейский перед домом Бролена и пистолет «беретта» внезапно показались ей недостаточной защитой.

Ведь ночь только начиналась.

48

Супруги Розамунд ужинали. Напряжение достигло предела Виной тому был их странный сосед, Джимми Бим.

Диана скрестила руки на груди.

— Ты отдаешь себе отчет? — настаивала она. — Он полчаса читал мне нотацию. Может, он и был разозлен, но это не мешало ему поглядывать на мою грудь!

— Нечего было лазить на его территорию, — ответил Крис, ставя на стол стакан. — Скажи спасибо, что он не вызвал полицию.

— Еще чего! Я бы сильно удивилась, если бы он пригласил к себе легавых!

— Диана, перестань. Пусть это послужит тебе уроком. Джимми уже год как потерял работу, так что пусть занимается чем хочет. Его не в чем упрекнуть, оставь его в покое.

Диана откинулась на спинку стула и стала раскачиваться на задних ножках. Крис выводил ее из себя.

Он ей не верил. Джимми Бим был странным, и он что-то скрывал. Он чувствовал, что за ним наблюдают, и расставил соседям ловушку. Услышав, как он завел машину и уехал, она кинулась в подвал посмотреть, что он там прячет. Оказалось, что на машине уехала его жена, а не он.

Разве будет приличный человек расставлять такие ловушки? Диана сомневалась. Джимми завлек ее в свой подвал, чтобы напугать. Проучить. Он разыграл возмущенного соседа. Он поклялся, что если увидит ее на своей территории еще раз, то позаботится о том, чтобы она провела ночь в полиции. Диана не верила ни единому его слову.

Она была уверена, что за дверью в подвале Джимми Бим что-то прячет, хотя и не знала, что именно.

Но она это непременно выяснит.

Посмотрев фильм, они легли спать. Диана продолжала сердиться и повернулась к мужу спиной.

Было так жарко, что она стянула с себя короткую ночную рубашку, а после избавилась и от одеяла, хотя не любила спать неприкрытой.

Проворочавшись некоторое время, молодая женщина погрузилась в чуткий, изматывающий сон.

Первый раз она открыла глаза около полуночи. Значит, она проспала всего двадцать минут. Странно, но через десять секунд она уже чувствовала себя совершенно бодрой, так, будто и не спала вовсе. Она посмотрела на Криса, который посапывал мирно, как младенец.

Снаружи донесся звон разбитого стекла.

Звук проник сквозь открытое настежь окно. Диана не любила спать с открытым окном, считая это крайне неосторожным, но в такую жару этого было не избежать. Кроме того, они спали на втором этаже, в очень тихом квартале. Нельзя же всю жизнь бояться.

Разбилось что-то еще, затем до ее слуха донесся звук удара.

Супруги Бим ссорились.

Вероятно, это ее и разбудило.

Еще удар. Диана подумала, что такой звук раздается, когда в стену летят предметы мебели.

Там действительно происходило нечто из ряда вон выходящее. Диана подумала, не вызвать ли полицию. Но криков не было слышно. Чем они там занимались? Она будет выглядеть полной дурой, если полицейские приедут просто так.

Диана прислушалась, но снаружи все стихло.

Она глубоко вздохнула, пролежала еще долгое время, но ничего не услышала. Наконец, она повернулась на бок, нащупала на подушке самое прохладное место и постаралась заснуть.

Она открыла глаза во второй раз. Значит, на какое-то время она все-таки уснула.

Было еще темно и невероятно тихо.

Что разбудило ее на этот раз?

Она с трудом сглотнула, в горле пересохло.

Нет, ее разбудил не звук, а духота. Ее бедра и спина были влажными от пота.

Она лениво повернула голову и взглянула на электронные часы. Половина второго утра.

Диана перевернулась и закрыла глаза.

Теперь ей захотелось пить.

Выругавшись про себя, она приподнялась в постели и с трудом встала на ноги. У нее совсем не было сил.

Диана вышла из спальни.

Она не заметила силуэт, который прошмыгнул в коридор и тихо вошел в ванную комнату. Она и не подозревала, что ее разбудил звон стекла из разбитого на кухне окна.

Выпить холодной воды и заснуть как можно скорее. Диана не могла думать ни о чем другом.

Она прошла мимо лестницы и остановилась перед ванной комнатой. Ее ладонь легла на ручку двери.

Ей нужна была свежесть. Холод.

Она выпустила ручку, развернулась и пошла на первый этаж.

За ее спиной открылась дверь, и, когда Диана вошла на кухню, силуэт бесшумно проскользнул в спальню.

Диана ступила на пол всего в нескольких сантиметрах от осколка стекла.

Под столом лежал еще один большой осколок.

Она открыла холодильник, выпустив в коридор луч желтоватого света. Прищурившись, молодая женщина достала бутылку с апельсиновым соком. Затем закрыла холодильник и прислонилась спиной к дверце.

Сок ледяным потоком разлился по ее телу. Ей показалось, что она могла проследить весь его путь.

Она стояла у холодильника и пила, с трудом переводя дыхание после каждого глотка.

Потом она поставила бутылку на стол и направилась к туалету на первом этаже: так она не разбудит Криса.

Чтобы воспользоваться полумраком гостиной, она оставила дверь приоткрытой. Если бы она зажгла свет, он бы больно ударил по глазам. Диана помочилась и едва не заснула на стульчаке.

Зайдя на кухню, Диана обратила внимание на то, что в доме Бимов темно и тихо. Все спали.

За спиной Дианы силуэт медленно спускался по лестнице. Он шел к ней.

Диана потянулась, заведя руки за голову.

Силуэт был уже внизу.

Вспомнив, что она не убрала бутылку с соком, Диана открыла холодильник, зажмурилась и убрала сок.

Она закрыла дверцу.

Силуэт исчез.

Диана облизала губы. Теперь можно вернуться в постель.

Ее ступня опустилась на осколок стекла, и Диана вскрикнула от боли и удивления. Она схватила ногу и разразилась бранью. В темноте не было видно, на что она наступила, но на кафельном полу уже образовалось темное пятно, которое продолжало увеличиваться.

Диана нащупала осколок стекла, застрявший в подошве ноги. Она потянула за него и сморщилась от боли.

Нужно промыть рану.

Теперь она окончательно проснулась.

Чтобы не пачкать пол, она завернула ногу в бумажное полотенце и вышла из кухни.

Вдруг Диана наступила на что-то влажное и теплое. Она вздрогнула. Вокруг царил непроглядный мрак. Она не сразу поняла, что это было. Она увидела несколько темных пятен, в том числе на ступенях.

Кровь.

Она в замешательстве покачала головой.

Потом услышала хрип.

Диана почувствовала, как страх, вынырнув из мрака, набросился на нее и парализовал ее тело. Она больше не владела собой.

Внутри все оборвалось.

В темноте рядом с ней кто-то стоял.

Вдруг перед ее глазами мелькнула чья-то рука.

Диана не сдвинулась с места, когда в ее горло вонзился нож.

Ее вселенная превратилась в ужас и боль.

49

Ллойд Митс отправил машину, которая должна была встретить Бролена при выходе из больницы. Нападение на частного детектива и Аннабель придало делу новый оборот.

Кроме того, из лаборатории только что пришел факс: волосы, которые Аннабель обнаружила в своей постели, принадлежали Линдси Морган, последней жертве, найденной под мостом водопада Малтнома.

До сих пор Тревор Гамильтон оставался идеальным подозреваемым.

Теперь пришлось все начинать заново.

Митс остановился возле кофе-машины. В зале для отдыха он заметил Ларри Салиндро.

— Ларри? Как дела?

Вид у Салиндро был неважный: небритые щеки, темные круги под глазами. Он сидел, уставившись в пол.

С трудом очнувшись, он поднял голову:

— Что? А, все в порядке…

Это было так на него похоже. Два дня назад Ларри похоронил брата, и совсем об этом не говорил. Несомненно, он провел вечер с молодой вдовой и детьми, стараясь их поддержать.

Митс взял стакан с кофе и протянул его Ларри.

— Ларри, сегодня утром я проведу совещание по поводу нашего расследования, хочу устроить что-то вроде мозгового штурма. Я чувствую, что мы сбились с пути, нам необходимы новые идеи. Если хочешь прийти…

— Джош там будет?

— Да, но не официально.

Ларри поднялся, посмотрел коллеге в глаза и устало улыбнулся:

— Знаешь, я уже сомневаюсь, что его когда-нибудь поймают…

— Их поймают, Ларри, это лишь вопрос времени.

Митс вернулся в большой зал, служивший кабинетом ему и инспекторам, которые занимались этим расследованием, и немного прибрался в нем. Бролен приехал последним. С ним была Аннабель. Митс так и предполагал. После всего, что произошло, она имела право высказать свое мнение.

Вместе с Салиндро собравшихся было восемь. Они расселись и повернулись в сторону Ллойда Митса.

— Вы все знакомы с этим делом, — начал он, — я не буду вдаваться в подробности. Вы знаете, что произошло позавчера ночью в доме Бролена. Скажу только, что по Портленду разгуливает сумасшедший и подбрасывает в дома опасных пауков. Также преступник крадет женщин, тела которых опустошает и заворачивает в кокон из паучьего шелка. Расследование вывело нас на Тревора Гамильтона, ДНК которого соответствовало ДНК спермы, найденной в горле женщин. Женщины были полностью выбриты, что тоже немаловажно. Как вы понимаете, у нас возникла проблема в связи с нападением на дом Бролена. Действовал не подражатель, поскольку волосы, найденные в постели Аннабель, принадлежат Линдси Морган. Более того, теперь мы знаем, как убийца проникал в дома жертв среди ночи так, что мужья ничего не слышали.

— Он их усыплял? — спросил один из инспекторов.

— Да, он вводил в их организм вещество на основе тетродотоксина. В предельно малом количестве, ровно столько, чтобы продлить и углубить сон. Мужья просыпались через несколько часов с легкой головной болью.

— Они приходили в себя сами, без посторонней помощи? — с удивлением спросил Баленджер, другой инспектор.

— Да, и, судя по моим данным, это возможно. Судмедэксперт и токсиколог сказали, что все дело в дозе. Наш убийца отлично в этом разбирается, что наводит на мысль о том, что около года он проводил разнообразные тесты.

— Тесты? Как вы об этом узнали?

Митс выглядел смущенным.

— То, что я вам скажу, не должно выйти за стены этого кабинета. В прошлом году в морге произошел трагический случай, связанный с применением тетродотоксина. Думаю, наш убийца практиковался, чтобы найти подходящую дозу. В тот раз доза оказалась чрезмерной, и человека сочли мертвым, поскольку все признаки смерти были налицо. Однако он пришел в сознание во время вскрытия, вероятно, вследствие шока.

В кабинете раздались удивленные возгласы.

— Последний факт пока должен оставаться между нами. Вернемся в настоящее. Тревор Гамильтон в коме, так что тридцать шесть часов назад он никак не мог проникнуть в дом Джошуа Бролена. Однако преступление было совершено по той же схеме, вплоть до мелочей: тот же яд, волосы предыдущей жертвы. — Помолчав, Митс добавил, глядя на Бролена: — Знаю, ты не веришь в эту теорию, но совершенно ясно, что преступников двое. Тревор Гамильтон и кто-то еще. Что ты об этом думаешь?

— Факты говорят сами за себя. Наверное, я ошибался, — признался Бролен. — С самого начала личность преступника казалась мне расплывчатой, неуловимой. Я не понимал, к чему он клонит, не понимал, что означает его любовь к паукам, чем для него важна вода. Я ошибся. Когда он рассказал, где искать первый труп, я решил, что он хочет общаться с вами. Ему было важно, чтобы мы нашли жертву. Он указал нам, по какому следу идти, а теперь бросил посреди дороги.

— Чтобы проверить нас? — прервал его инспектор по имени Кивтц. — Убедиться, что мы способны за ним следовать?

— Возможно, — ответил Бролен. — Теперь я думаю, что все это могло быть ему безразлично, и он просто хотел показать, что приступил к делу. Потом ему оставалось только продолжать в том же духе, а больше его ничто не интересует. С одной стороны, он старается убить как можно больше человек, рассыпая по городу пауков, а с другой, нападает на определенных людей, которых убивает лично в соответствии с четким ритуалом, и эти убийства каждый раз связаны с пауками.

— Значит, нужно искать человека, который коллекционирует пауков, специалиста или любителя… или как их там называют…

— Арахнофила, — подсказал Бролен. — Действительно, искать следует в этом направлении. Потому что все это мог сотворить только человек, обладающий глубокими познаниями в данной области.

— А что, если паук имеет символическое значение? — предположил Митс. — Кто-нибудь из вас знает, что символизирует паук?

Никто этого точно не знал.

— Страх? — предположил Тим Алстинг, один из инспекторов.

— В греческой мифологии прародительницей пауков считается женщина по имени Арахна, — объяснила Аннабель. — Я не очень хорошо помню всю историю, но, по-моему, она была крестьянкой, умелой вышивальщицей и ткачихой. Она гордилась своим мастерством и даже осмелилась вызвать на состязание саму Афину. Работа Арахны оказалась красивее вышивки Афины, и разъяренная богиня превратила ее в паука, обреченного вечно плести свою паутину.

— Может быть, убийца считает себя несправедливо обреченным на что-либо, как Арахна, — ответил Бролен, подняв палец.

— Думаешь, он может быть бывшим заключенным? — спросил Ллойд Митс, записав что-то в свой блокнот.

— Не исключено. Нужно узнать все детали этой легенды. Ллойд, вы обнаружили связь между жертвами? Что-нибудь, что объяснило бы их выбор?

— Ничего. Похоже, жертвы выбраны случайно.

— Возможно. Но когда мы узнаем почему, тогда и узнаем кто.

— Что касается географического распределения убийств, тут есть некоторое различие, — заметил Тим Алстинг. — Жертвы укусов распределены по всему городу, а вот две пары, женщины из которых были похищены и убиты, проживают на северо-востоке города. Их дома расположены далеко один от другого, но это одна и та же часть Портленда.

Митс указал пальцем на Алстинга:

— Посмотрим! Что интересного в этом квартале? Что могло бы иметь отношение к…

На письменном столе зазвонил телефон. Митс неохотно снял трубку.

Через несколько секунд его лицо стало каменным.

Когда он провел ладонью по глазам, всем все стало ясно.

— Еду, — коротко ответил он и поднялся на ноги.

Быстро оглядев присутствующих, он сказал:

— У нас новая жертва. Возможно, две. Алстинг и Купер, вы соберете всю информацию о Треворе Гамильтоне, — приказал он. — Я хочу знать о нем все, даже имена его друзей в детском саду. Кивтц, если нужно, переверните весь город, но узнайте, где можно достать это вещество, тетродотоксин. Ты, Баленджер, вернешься к Гамильтону. Возьми с собой двух ребят и обыщи его квартиру. Если он что-то прячет, я хочу, чтобы вы это нашли.

— Вы не будете искать связь между жертвами? — спросила Аннабель.

— Сейчас на это нет времени.

— Позволите заняться этим мне?

Митс погладил бороду и после короткого раздумья указал подбородком на Салиндро:

— Ларри, ты не против сопровождать миссис О’Доннел?

— Если ей это будет угодно.

Аннабель кивнула.

Все вскочили, схватились за блокноты, телефоны или углубились в интернет-поиски.

Митс подошел к Бролену:

— Мне бы хотелось, чтобы ты поехал со мной. Судя по всему, убийца полностью изменил тактику.

— Почему вы думаете, что это тот же самый убийца? — задумчиво спросил Бролен.

Ллойд Митс был белее снега.

— Джош, полицейские на месте не могут прийти в себя. Судя по всему, наш убийца набрал обороты.

50

За полицейскими автомобилями припарковались два фургона телевизионщиков. Журналисты всеми силами пытались проникнуть за желтую ленту, преграждавшую подход к дому. После официального заявления полиции о том, что в городе появился преступник, отсылающий людям посылки с ядовитыми пауками, СМИ пришли в крайнее возбуждение. Весь город только и говорил что об этом деле.

Один из журналистов узнал Ллойда Митса и его сопровождающего, Джошуа Бролена. Выбравшись из толпы зевак, он поспешил к ним.

— Инспектор Митс, — воскликнул он, — говорят, это убийство тоже связано с пауками. Вы это подтверждаете?

Митс не обратил на него никакого внимания, и журналист перешел в наступление:

— Вы расследуете дело о трупе, найденном в лесу. Ходят слухи, что вы были на водопаде Малтнома, где обнаружили второе тело. Есть ли связь между этими убийствами и посылками с пауками? В Портленде орудует серийный убийца?

Журналист преградил им дорогу.

— Это сообщение было сделано официальной прессой, — машинально повторил Митс. — Портленд — большой город, и, к сожалению, в нем случаются убийства.

— Да, но вас каждый раз видели на месте преступления. Вы напали на след убийцы?

— Я инспектор, и нет ничего удивительного в том, что я присутствую там, где находят тела жертв. Теперь позвольте мне заняться своей работой.

Отодвинув журналиста в сторону, Митс прошел за оцепление. Бролен следовал за ним. Митс подозвал одного из офицеров.

— Обработайте участок площадью пять метров, до входа в сад, — приказал он, — затем оградите лентой новую территорию. Пропустите журналистов в промежуточную зону, это их на некоторое время успокоит.

Офицер уже собирался уйти, когда Митс остановил его, положив руку ему на плечо:

— У вас есть камера?

— Да.

— Сделайте панорамный снимок всех зевак, только так, чтобы камеру никто не заметил. — Митс подмигнул Бролену: — Видишь, я не забыл.

В те времена, когда Бролен был инспектором, он каждый раз просил снимать толпу, собравшуюся на месте преступления. Убийца часто находился среди зевак. Он приходил из любопытства, чтобы удостовериться, что полиция ничего не нашла, или просто потому, что жил по соседству или не успел далеко убежать.

Подойдя к дому, Бролен заметил, что возле входной двери натянут брезент. Рядом молча ждали двое полицейских, вид у них был мрачный. Должно быть, они вошли в дом первыми, предположил Бролен.

Поздоровавшись с ними, Митс и Бролен отогнули брезент.

И сразу поняли, зачем он понадобился.

Рядом со звонком сидел тарантул. Прибитый гвоздем к наличнику входной двери.

— Его обнаружил почтальон. Он должен был передать жильцам пакет и увидел прибитого паука. Дверь была открыта, и он сразу понял, что что-то не так.

— Он вошел в дом?

Офицер полиции побледнел и сказал:

— Он толкнул дверь и сразу остановился. Потом побежал звонить нам.

Митс озабоченно взглянул на Бролена.

— А вы сами заходили? Эта зона безопасна? — спросил инспектор.

— Ну… Не совсем. Мы убедились, что жертва мертва, что сделать ничего нельзя, и вышли, чтобы сообщить о случившемся в Центральное отделение. По последним правилам мы обязаны сообщать вам обо всех случаях, имеющих то или иное отношение к паукам. Периметр дома оцеплен, так что…

— Хорошо. Вы все правильно сделали.

Митс повернулся к входу и достал, оружие.

— Никогда не знаешь, как все выйдет, — вздохнул он.

Бролен последовал его примеру.

На втором этаже соседнего дома шевельнулась занавеска.

Тень, мелькнувшая за ней, увидела все, что хотела.

Инспектор Митс и Джошуа Бролен вошли в дом Дианы и Кристофера Розамундов.

Митс тут же заметил, что их ноги в воде.

51

У Ларри Салиндро был кабинет, или, скорее, склад, в котором хранились многочисленные папки с делами.

Аннабель взяла табурет и села лицом к полицейскому. Перед ним лежала тонкая картонная папка, в которой содержались сведения обо всех семьях, подвергшихся атаке пауков. В другой папке находились данные о семьях Морганов и Пейтонов, и в первую очередь о Линдси и Кэрол, найденных мертвыми.

Аннабель взяла в руки анкету, состоящую примерно из сорока вопросов, и, пробежав ее глазами, удивленно вскинула брови. Анкета содержала ответы Майкла Пейтона на такие вопросы, как «Каким видом спорта вы занимаетесь? Каким видом спорта занимается ваш(а) супруг(а)? Где? Когда?» Майкл отвечал на каждый вопрос с поразительной точностью.

— Эти анкеты разработал Бролен, — заметил Салиндро. — Когда он еще работал с нами, то в каждом деле старался опрашивать членов семьи, если они, конечно, соглашались. Анкеты помогали ему выявить несоответствия. Его практика используется до сих пор.

— Начнем с двух жертв, — предложила Аннабель. — Кэрол и Линдси. Первую похитили ночью с десятого на одиннадцатое июня и нашли в лесу на склонах горы Худ тринадцатого июня. Вторую, похищенную в ночь с двенадцатого на тринадцатое июня, обнаружили у водопада Малтнома в воскресенье шестнадцатого июня. Значит, преступник держит жертвы у себя два-три дня. Возможно, он уже «подготовил» Кэрол Пейтон, когда похитил Линдси, поскольку ее труп нашли на следующий день. Может быть, он все сделал за одну ночь: разместил на дереве кокон с первой жертвой, а по дороге домой остановился, чтобы заняться семьей Морган.

— Такое впечатление, будто он вообще не спит. Он что, страдает бессонницей? Нужно навести справки о таких людях…

— Или у него бессонница, или он просто безработный, — заметила Аннабель. — Ночью он занимается своими черными делами, а днем отдыхает. Или у него отпуск…

Салиндро кивнул.

— Хорошо. Что еще?

Аннабель пробежала глазами по многочисленным заметкам о двух семьях.

— Они молоды, — ответила она. — Им нет и тридцати. Поженились недавно. В обоих случаях — без детей. Эти две семьи поразительно похожи друг на друга.

— Подожди-ка…

Салиндро взял в руки папку с информацией об укушенных жертвах и бегло просмотрел бумаги, будто ища что-то определенное.

— Вот… Жертвами укуса насекомых становились тоже одни пары.

Ларри схватил мобильный, намереваясь позвонить Митсу и Бролену.

Через десять минут он положил трубку и сказал:

— Это тоже пара, Диана и Кристофер Розамунды, я постараюсь собрать о них какую-нибудь информацию. Интересно, будет ли она соответствовать тому, что у нас уже есть.

За это время Аннабель постаралась прочесть как можно больше документов и запомнить как можно больше данных о двух парах, жертвах психопата.

Одновременно разговаривая по мобильному и работая за компьютером, Ларри запрашивал данные из полицейских досье.

— У меня есть дата и место их рождения, профессия и еще несколько основных сведений, например, регистрационные номера их автомобилей, — объявил он.

Он протянул Аннабель лист бумаги. Его мелкий почерк было очень сложно разобрать.

— Кристофер Розамунд работал в… банке, так? — спросила Аннабель, старательно разбирая его каракули.

— Да, а жена сидела дома. Она была членом благотворительной ассоциации и много занималась спортом. Оба абсолютно чисты перед законом.

— Обоим меньше тридцати, поженились недавно…

Аннабель положила рядом три листа с информацией.

— Итак, если два случая и могут быть совпадением, то уж никак не три, — подытожила она.

— Значит, убийца нападает на молодоженов?

— Именно так, — подтвердила Аннабель. — Он ищет молодые пары. Без детей. Возможно, потому, что с бездетными проблем меньше.

— Допустим. Как он их находит? Собирает сведения в административных зданиях или церквах?

— Или просто читает местные газеты. Уверена, что в большинстве кварталов Портленда выходят местные периодические издания с обязательной рубрикой «рождения/свадьбы» и некрологами. Где они жили?

— Пейтоны жили здесь, на северо-востоке, на Семнадцатой улице. Морганы… тоже на северо-востоке, но с другой стороны от торгового центра. А Розамунды…

Ларри мгновенно изменился в лице.

— Тоже на северо-востоке города, — сказала за него Аннабель. — Отлично!

Салиндро покачал головой:

— Да, но есть еще кое-что. Кажется, я понял, как именно убийца подбирает себе жертв. И это… ужасно.

52

Решив, что наступил в лужу крови, Ллойд Митс отпрянул в сторону.

— Это еще что за чертовщина?

Весь холл был покрыт пятисантиметровым слоем воды.

— Это наводнение, — начал он, — надо…

Бролен прервал его:

— Слушай.

Дом наполнял звук текущей воды.

— Краны, — сказал Бролен. — Держу пари, они все открыты.

Шлепая по воде, они дошли до гостиной.

Вода струилась из кухни и раковин в туалетах.

Еще больше воды стекало вниз со второго этажа, полностью покрывая ступени.

— Я займусь вторым этажом, — предупредил Бролен, подходя к лестнице.

Митс кивнул и пошел в кухню. Она была обставлена по последней моде, двойная раковина полностью скрылась под водой. Зажав оружие под мышкой, он достал из кармана пиджака резиновые перчатки и закрыл кран.

Митс был в ярости. Он понял, насколько это гениально — включить воду. Она смыла все следы, все волоски и волокна, которые мог оставить убийца. А также капли крови.

Если он работал в перчатках, полицейские могут искать сколько душе угодно — все равно ничего не найдут.

Джошуа Бролен поднимался по ступеням, стараясь не прикасаться к поручням. Он боялся стереть отпечатки, если они там были. Хотя убийца был слишком умен, чтобы допустить такую оплошность.

Он добрался до лестничной площадки второго этажа и оказался в центре миниатюрного потока, струившегося у его ног. Бролен вошел в ванную, чтобы завернуть краны.

Частному детективу было не по себе. Ему не нравилось ходить по этой гигантской луже, которая медленно стекала по лестнице. Он не понимал, почему ему было так неприятно. Возможно, потому, что он находился в царстве убийцы, в его стихии. Снова вода — она была всюду.

За неимением естественного источника воды убийца создал искусственный водопад. Почему вода для него так важна? Какой смысл он в нее вкладывает?

Стараясь не шуметь, Бролен вышел в коридор. Прежде чем войти в комнату, он выставил вперед оружие и приготовился к атаке.

Сквозь приоткрытое окно в комнату задувал ветер. Щель была такой небольшой, что проникнуть сквозь окно убийца не мог. К тому же под окном стоял комод, заставленный стеклянными фигурками, которые упали бы и разбились от малейшего толчка.

Внимание Бролена сразу привлекла кровать.

По белым смятым простыням растеклось огромное бордовое пятно. Сбоку торчала рука с капелькой застывшей крови на запястье, под простынями угадывалась голова жертвы.

На шее мужчины зияло отверстие шести-семи сантиметров длиной. Кожа на краях раны скукожилась, как нагретая пластиковая бутылка, обнажив липкую плоть.

Вокруг тела все было перепачкано кровью. Эта рана оказалась смертельной.

Бролен заметил на кровати мух. Они напали на жертву уже несколько часов назад и теперь готовились отложить яйца. При такой жаре черви заведутся в трупе уже на следующий день. С первого этажа донесся голос Ллойда Митса:

— Внизу все чисто.

Убрав оружие, Бролен подошел к телу. Достав из кармана авторучку, он с ее помощью приподнял край простыни.

Из облепленного мухами живота продолжала сочиться кровь.

Сквозь многочисленные раны можно было разглядеть внутренности. Ровные края порезов свидетельствовали о том, что преступник работал ножом.

Между ног усопшего лежал какой-то влажный комок.

Гениталии мужчины были отрезаны, а многочисленные порезы на бедрах свидетельствовали о необычайной ярости преступника, который бил так неистово, что зачастую промахивался мимо цели.

Бролен слегка приподнял плечо жертвы и убедился, что на спине тоже есть многочисленные ножевые ранения.

С лестницы донесся голос Митса:

— Что на втором этаже?

— Убийца изменился, — ответил Бролен, внимательно изучая раны на теле мужчины.

— О, черт! — с отвращением сказал Митс, едва переступив порог комнаты. — Что тут произошло?

Бролен указал на рану на шее:

— Думаю, на него напали во сне. Нужно спросить судмедэксперта, но, судя по ране на шее, он спал на животе. Вероятно, убийца прижал голову несчастного к подушке и вонзил нож в вену. Затем нанес многочисленные удары в спину, после чего перевернул труп, вонзил нож ему в сердце, в живот и превратил в месиво половые органы. Но пока это только гипотеза.

— Почему ты решил, что первым делом убийца перерезал ему горло?

Бролен, успевший уже как следует осмотреться в комнате, указал на полоску крови на стене и на прикроватном столике.

— Здесь, у изголовья, эти следы могли появиться только из горла, а чтобы струя получилась такой мощной, его сердце должно было работать как обычно. Но учти, я не судмедэксперт.

— Это похоже на правду.

— Женщину нашли?

Митс покачал головой.

Убийца унес ее с собой.

Значит, ее найдут не ранее чем через два дня, опустошенную и завернутую в паутину.

— Твой отряд готов осмотреть дом? — спросил Бролен.

— Я вызвал Крейга Нова. У него выходной, но он знаком с предыдущими случаями и вообще лучше его в этой области никого нет.

Бролен обернулся и посмотрел на царивший в комнате образцовый порядок. Следов борьбы не было, на кристально чистом полу не осталось ни одного отпечатка. Чудо, если они что-то найдут. Сейчас они могли рассчитывать только на команду Крейга Нова.

— Пойду впущу их в дом, — сказал Митс.

53

Ларри Салиндро пребывал в крайнем возбуждении. Он не сомневался в своей правоте.

Он разложил на письменном столе карту Портленда и разгладил ее своими широкими ладонями. Аннабель внимательно следила за его движениями. Ей не терпелось узнать, что он собирается показать.

— Смотри, — сказал Ларри. — Пейтоны живут здесь, Морганы здесь, а чета Розамундов, если допустить, что они стали жертвами того же преступника, живут здесь.

Красным маркером он отметил на карте три точки.

— Что находится вблизи всех трех домов?

Он указал маркером на огромный прямоугольник с надписью: «Торговый центр „Ллойд“».

Аннабель нахмурилась. Она уже где-то слышала это название, но никак не могла вспомнить, в связи с чем. Заметив ее замешательство, Ларри пододвинул к ней лист бумаги и указал на нужную строку.

«…подозреваемый Тревор Гамильтон работает слесарем в торговом центре „Ллойд“ на северо-востоке города».

Аннабель схватилась за голову.

— Подожди, я ничего не понимаю! Он в коме, а…

— Знаю, — оборвал ее Ларри. — Однако отпечаток, который мы нашли в квартире Пейтонов, вывел нас на след Марка Сабертона. След оказался ложным, преступник просто хотел поиздеваться над нами. Значит, убийца был хорошо знаком с Сабертоном, потому что знал, что отпечатки его пальцев имеются в нашем досье, и мы быстро выйдем на его след. Тревор Гамильтон — коллега Сабертона. Именно его сперму мы нашли в горле двух жертв. Кроме того, Гамильтон работает неподалеку от домов жертв, и каждый раз он входил к ним без взлома, так, будто у него был ключ.

Аннабель откинулась на спинку стула.

— У него есть дубликаты, — заключила она. — Черт, у этого сумасшедшего есть дубликаты ключей. Люди заказывали в торговом центре ключи, а он делал копию для себя.

Да, Тревор Гамильтон…

— Можете вычеркнуть его из списка подозреваемых, — раздался голос с порога.

В кабинет вошел инспектор Тим Алстинг. В руках он держал лист бумаги.

— Мы только что получили подтверждение. В ночь с двенадцатого на тринадцатое июня, когда была похищена Линдси Морган, Гамильтон находился в ночном клубе на берегу реки. Это могут подтвердить очень многие, как его друзья, так и мимолетные знакомые: в ту ночь он не выходил из клуба ни на минуту. Они сказали, что он немного «странный» и его трудно не заметить. Он носит много слоев одежды, страшно потеет и никогда не танцует. Стоит в углу возле барной стойки и не любит, чтобы к нему подходил кто-то, кто не входит в число его «друзей». Рано утром он вернулся на работу, страшно уставший и в той же одежде, в которой был в клубе. Его начальник подтвердил, что четверг Тревор провел как в тумане. Он не мог похитить Линдси Морган и одновременно разместить в лесу труп Кэрол Пейтон.

Аннабель скрестила руки на груди. Несомненно, у Тревора был сообщник, а сам Тревор во всей этой истории играл второстепенную роль.

— Но ведь это он оставил сообщение в четверг утром, — удивился Салиндро, — в котором указал, что труп следует искать в лесу.

— Да, он, — подтвердил Алстинг. — Известно, что сообщение было отправлено из телефонной кабины вокзала, а наши свидетели подтвердили, что, выйдя из ночного клуба, Тревор захотел обойти вокруг вокзальной площади, чтобы посмотреть на часы. Так, по крайней мере, он им сказал.

Алстинг вошел в кабинет и положил на стол Салиндро только что напечатанный лист бумаги. Ларри посмотрел на Аннабель.

— Не знал, что у Тревора Гамильтона есть друзья и что по ночам он ходит на танцы, — заметил он.

— Это простые знакомые, — подчеркнул Алстинг. — Их было четверо, он познакомился с ними в танц-клубе.

— Танц-клубе?! — воскликнула Аннабель.

— Да. На протяжении пяти месяцев Гамильтон посещал уроки танцев. О нем отзываются как о крайне замкнутом парне. Ему потребовалось пять уроков, чтобы выйти на один уровень с другими учениками. Если верить его «товарищам» по танцам, у него никого не было, он виделся только с ними. Поэтому они часто уговаривали его пойти с ними вечером куда-нибудь. В последнее время он иногда соглашался, и им показалось, что он даже стал немного раскрепощаться.

Аннабель попыталась представить себе Тревора в танцевальном клубе. Должно быть, он сидел на диване, в тени, заказывал напитки и целый вечер следил за остальными. Взглянув на Ларри, она сказала:

— Это никак не противоречит тому, что ты обнаружил. Независимо от того, какую роль играл Тревор Гамильтон в нашей истории, подбором жертв занимался именно он.

Поняв, на что она намекает, Ларри поднялся.

— Это может помочь нам вычислить преступника, — сказал он.

Через мгновение они уже скрылись в конце коридора, и Тим Алстинг озадаченно посмотрел им вслед.

Лавируя между посетителями, Аннабель и Салиндро пересекли главную галерею торгового центра.

Салиндро указал пальцем на интересующий их магазин.

За стойкой дежурил мужчина лет тридцати. У него был шрам на шее и глаза необычного водянисто-голубого цвета.

— Добрый день! Чем могу помочь? — приветливо поинтересовался он, мельком взглянув на униформу Салиндро.

— Мы ведем расследование, и нам нужна кое-какая информация, — объяснил Ларри.

— Значит, вы — полицейские.

Рабочий изумленно посмотрел на Аннабель, не понимая, как столь восхитительная женщина может заниматься таким делом. Ему тотчас же расхотелось с ней пофлиртовать.

— Вы — начальник? — спросила Аннабель.

— Нет. Подождите, я его позову. Мистер Блютон!

За его спиной возник невысокий седой мужчина, тщательно выбритый и очень аккуратно одетый.

Салиндро и Аннабель представились.

— Я все думал, будут ли мне еще задавать вопросы о Треворе. Ваши коллеги замучили меня звонками. Проходите, там нам будет удобнее.

Они вошли в маленькую комнату, в которой пахло пригоревшим жиром. Рядом с внушительным арсеналом инструментов на крючках висели сотни самых разных ключей. Блютон достал из-под станка три табурета, и они расселись вокруг стола, изнуренного сотнями рабочих часов.

— Ну, так о чем мне рассказать вам на этот раз? Я уже все поведал инспектору… Куперу, если не ошибаюсь.

Салиндро кивнул. Купер и Алстинг прорабатывали биографию Тревора.

— Вам знакомы эти имена? — спросила Аннабель, протягивая ему лист с именами трех жертв убийцы.

— Они мне ни о чем не говорят, — сказал Блютон, внимательно изучив бумагу. — Кто это?

— Ваши клиенты.

— Вот как? Поймите, каждую неделю ко мне приходят сотни человек, большую часть из них я не знаю. В этом районе только один слесарный цех, так что клиентов у меня хоть отбавляй.

Салиндро дружелюбно ему улыбнулся.

— Разумеется, — сказал он. — Мистер Блютон, скажите, пожалуйста, когда к вам приходит клиент, чтобы заказать дубликат ключей, вы просите его заполнить квитанцию или что-то в этом роде?

Блютон выглядел смущенно.

— Скорее нет, чем да. Людей так много, что мы не успеваем. Дубликат делается за несколько минут и сразу отдается клиенту. Многие клиенты оставляют нам ключи, идут за покупками, а на обратном пути забирают и ключи, и дубликат.

— Вы регистрируете заказы? — спросила Аннабель.

— Да, в тетради. Но там указана только стоимость заказа и дата.

— Люди часто оплачивают чеком или кредитной картой?

— Да, конечно, как и везде.

Аннабель быстро взглянула на Салиндро.

— Значит, в вашем магазине есть выписка из счета с номерами чеков и кредитных карт клиентов.

Блютон кивнул:

— Могу дать вам копию, если хотите.

— Будьте добры, мистер Блютон, — сказал Ларри.

Блютон встал, открыл стальной шкаф, достал из него папку и положил ее на стол.

— Ах, да. Думаю, это вас заинтересует. Тревор каждый день снимал копии с чеков, подписанных клиентами. Говорил, это на случай, если банк потеряет их прежде, чем нам поступят деньги.

Аннабель не верила своим ушам.

— У вас сохранились эти копии?

— Да. Подождите.

Достав из кармана рубахи очки, он стал внимательно рассматривать бумаги.

— Мне как-то не по себе от мысли, что Тревора здесь больше нет. Вы же знаете, он работал как вол. Даже подумать дико: его подозревают в убийстве.

Он поднялся и стал рыться в других бумагах в шкафу.

— Я беру на работу только таких ребят, у которых не все гладко. Например, тех, что вышли из тюрьмы, как Питер или как Марк до него.

Марк Сабертон, подумала Аннабель. Бывший коллега Тревора, послуживший приманкой для полицейских. Так Тревор дал им понять, что будет делать все, что ему вздумается.

Продолжая поиски, Блютон сказал:

— Тревор тоже был асоциальным типом, только вышел он не из тюрьмы, а из психиатрической лечебницы. Но он был не опасен, только растерян, подавлен…

Ларри пометил в своем блокноте, что нужно запросить у Купера и Алстинга информацию об этой психиатрической лечебнице: они наверняка уже ее проверили.

— Ах, вот же они! — воскликнул Блютон.

Он бросил на стол пластиковый файл, в котором лежали копии очень плохого качества.

Салиндро разложил листы на столе.

— Это только за май и июнь, — предупредил владелец магазина. — Я их периодически выбрасываю.

Аннабель и Ларри несколько минут внимательно просматривали бумаги. Их было больше сотни. Внезапно Аннабель воскликнула:

— Вот они! Мистер и миссис Розамунды. Пятое июня.

Салиндро взял в руки чек и кивнул.

— Да. Значит, так он и делал. Других здесь нет. Должно быть, он снял копии с их чеков раньше, в апреле, или сам их выбросил. Мистер Блютон, можно воспользоваться вашим телефоном?

В последующие два часа они зачитывали имена, фигурировавшие на других чеках, инспектору Алстингу, который начал поиски через Центральное отделение.

Так они узнают, есть ли среди клиентов молодожены.

Если есть, то они, возможно, следующие жертвы в списке убийцы.

Аннабель дрожала от нетерпения. С каждой минутой он становился все ближе.

Если им еще немного повезет, скоро они почуют дыхание этого дикого зверя. Они узнают все, секрет убийцы-паука будет раскрыт.

Его ужасный секрет.

54

Бролен ждал перед домом.

Он видел, как оттуда с недовольным видом вышел Митс. Он объяснил Бролену, что Крейг и его команда ничего не нашли, кроме разбитого стекла на кухне. Если убийца и оставил следы, то вода их смыла.

— Джош, чем дальше, тем больше я склоняюсь к мысли о том, что убийца — паук, — в отчаянии сказал Митс.

Действительно, вся история вращалась вокруг пауков. Бролен чувствовал, что, если ему удастся раскрыть тайну насекомых, он сможет составить довольно точный психологический портрет преступника, а это уже первый шаг к его аресту.

— Сейчас опрашивают соседей, — продолжал Митс. — Может быть, нам удастся взять след. Подруга Дианы Розамунд утверждает, что в последнее время Диана часто говорила о своем соседе, ей казалось, что он что-то скрывает. Мы поговорим с этим соседом, Джимми Бимом, и посмотрим, что нам это даст.

Бролен потянулся и услышал, как хрустнула спина.

— Я вернусь в город, — предупредил он. — Я хочу наконец понять, что означают пауки.

— Что ты собираешься делать?

— Поговорю еще раз с Дебби Лей, которую мы с Аннабель расспрашивали в понедельник утром. У нее маленький магазинчик, она продает пауков и змей.

— Буду держать тебя в курсе.

Оставшись один, Митс отошел в сторону и стал разглядывать дом четы Розамундов.

Это было красивое здание. В спокойном квартале, с мирными жителями.

Наверное, жить здесь было одно удовольствие.

Вплоть до прошлой ночи.

Бролен вошел в магазин «Жучки». Воздух внутри был влажным.

Дебби Лей сидела на корточках у одной из клеток и чистила ее. Пока она не подняла голову, Бролен смог внимательно рассмотреть ее затылок и татуировку в форме паука, которая выглядывала из широкого выреза майки.

Бролен не успел представиться, так как девушка сразу его узнала и радостно улыбнулась, воскликнув: «О, частный детектив!» Он сказал, что ищет всего одну деталь, которая могла бы значительно продвинуть расследование.

Дебби Лей очень хотела помочь, но только повторила то, что уже сказала в прошлый раз: преступник — заводчик пауков, отличный знаток насекомых. Ему удалось завезти черных вдов menavodi с Мадагаскара, и он знал об агрессивности самок.

Бролен поблагодарил молодую женщину, которая ответила ему теплой улыбкой. Она была довольно красива и, судя по осанке и форме ног, много занималась спортом. Она была без ума от этих насекомых и даже решила сделать себе татуировку с изображением паука. Должно быть, любовники у нее надолго не задерживались, принимая ее за сумасшедшую, одержимую, фантазерку — так люди привыкли называть тех, кто по-настоящему чем-то увлечен. Бролен задал Дебби несколько вопросов личного характера и выяснил, что она не получила специального образования и в данной области считает себя самоучкой. Она открыла магазин в начале лета 2001 года, и дела у нее шли очень хорошо.

Оказавшись на улице, Бролен сразу купил бутылку холодной воды. Дышать было нечем, по шее стекал пот, а тень от зданий в центре города от жары не спасала.

Бролен резко остановился. Как он мог забыть?

Еще до нападения на него технический сотрудник «НеоСета», Конни д’Эйлс, оставила ему сообщение, сказав, что у нее есть некая информация. Ее голос показался ему взволнованным. Может быть, она боялась остальных сотрудников «НеоСета».

Бролен схватил мобильный и нашел сообщение от Конни.

Она взяла трубку после второго звонка.

— Конни д’Эйлс, я вас слушаю.

Ее голос звучал робко, нерешительно.

— Добрый день, это Джошуа Бролен.

— О, здравствуйте. Из новостей я узнала, что на вас было совершено нападение. Это ужасно. Надеюсь, вы себя хорошо…

— Со мной все в порядке. СМИ, как всегда, все преувеличили. Я звоню в связи с вашим сообщением. Мне показалось, что у вас есть для меня какая-то информация.

— Да. Может быть, мы встретимся…

Бролен почувствовал, что это предложение стоило ей нечеловеческих усилий.

Они договорились встретиться в городе в маленьком ресторанчике на Двадцать второй улице.

Когда она вошла, Бролен уже сидел за столиком. На ней была просторная одежда, призванная скрыть лишние двадцать килограммов. Увидев его, она смущенно улыбнулась. Неловко пробираясь вперед, она задела кого-то локтем или сумкой и рассыпалась в извинениях. Она неуклюжая и не любит свое тело, тут же решил Бролен.

— Простите, я опоздала, — начала она.

Бролен предложил ей место напротив.

Она злоупотребляла макияжем, будто желая подчеркнуть, что умеет о себе заботиться. Но окончательный результат был плачевным: вместо того чтобы скрывать недостатки, макияж лишь подчеркивал ее неуверенность в себе.

Чтобы успокоить свою собеседницу, Бролен обменялся с ней парой ничего не значащих фраз. Затем перешел к делу:

— Если я правильно понял ваше сообщение, вы хотели поговорить со мной о выращивании пауков?

Она энергично закивала:

— Да. В тот день, когда вы были у нас, я слышала слова Глории, руководителя проекта, которая сказала вам, что невозможно разводить пауков с целью получения паучьего шелка в значительном количестве.

Она говорила быстро, увлеченно. Когда Конни заметила, что утратила над собой контроль, она выпрямилась и заговорила медленнее:

— Это неправда. Пауков уже разводили для получения шелка, в начале века на острове Мадагаскар. Я читала об этом статью, когда была студенткой.

Тот самый остров, откуда были родом пауки преступника, menavodi, вспомнил Бролен.

— Там разместили целые колонии пауков-кругопрядов Nephila. Этот паук очень выносливый, достаточно большой — его размер достигает двадцати сантиметров, — и он производит невероятно много шелка. Данная разновидность необычна тем, что она умеет жить по соседству с себе подобными, что встречается среди пауков крайне редко. Конечно, не стоит сажать двух пауков на одну паутину, но в принципе они относятся друг к другу терпимо. Заводчики посадили пауков на деревья и каждый день приходили собирать шелк. Нить с помощью небольшой паровой машины наматывалась на катушку, в день набиралось до двадцати пяти тысяч метров паучьей нити.

— Ничего не понимаю. Если это так просто и эффективно, зачем тогда нужны всевозможные генетические манипуляции? — спросил Бролен.

— Потому что для такого метода добычи шелка требуются многие и многие гектары земли, а нить настолько тонка, что ее длина должна составлять несколько километров, чтобы она стала пригодной. В небольших масштабах этот метод хорош, хотя и стоит очень дорого. На его основе невозможно наладить производство, для этого потребуется покрыть пауками Nephila весь остров. В этом-то и состоит проблема добычи паучьего шелка: это возможно, но нерентабельно. Со временем об этих попытках забыли.

— Хорошо, — сказал Бролен. — Допустим, моя цель не в зарабатывании денег, но я готов на все, чтобы собрать большое количество паучьего шелка, сколько бы это ни стоило. Я могу сам наладить добычу?

— Разумеется. Для этого нужно обладать знаниями в области арахнологии, но это возможно. Однако если бы вы решили добывать шелк здесь, в Портленде, это потребовало бы некоторых усилий. Прежде всего, потому, что в нашем климате невозможно разводить Nephila, тропических пауков-кругопрядов, на открытом воздухе. Вам потребовался бы гигантский террариум.

— Подвал?

— Да. Закрытое помещение или одна из комнат вашей квартиры. В ней необходимо поддерживать нужную температуру и влажность. Вам понадобится и другое помещение для разведения тараканов или дрозофил, которыми питаются пауки. Для этого требуются глубокие познания и уйма времени!

— Но это возможно…

Впервые за все время расследования Бролен приподнял завесу секрета убийцы-паука.

— Скажите, мисс д’Эйлс, многие знают об этой истории разведения пауков на Мадагаскаре? Я имею в виду, в среде арахнофилов.

Она пожала плечами:

— Не думаю. Эксперимент длился год или два, да и было это сто лет назад. Скорее всего, об этом уже никто не вспоминает.

— Почему же ваши начальники, Глория Хелски и доктор Хаггарт, незнакомы с этим опытом, несмотря на специфику своей работы?

— Потому что… — смущенно залепетала Конни. — Может, они не знают об истории разведения пауков на Мадагаскаре, зато знают, что Nephila можно «доить». Да, они это знают, потому что мы изучаем пауков в лаборатории, вспомните, каких огромных особей я там кормила. Они не любят говорить о своей работе — боятся, как бы кто-нибудь не украл их идеи.

Бролен скептически посмотрел на свою собеседницу. Глория Хелски и Хаггарт категорически заявили, что разводить пауков с целью добычи паутины невозможно. Они защищали свою работу как военный секрет… Военный.

Бролен вспомнил о военной базе в лесу. Рядом с поляной, с которой все и началось.

Подумай! Если отправной пункт убийцы находился именно там, это неслучайно!

Он уже об этом думал. Сама по себе поляна не представляла интереса, но находящаяся поблизости военная база придавала ей совсем иное измерение. Бролен был убежден, что база имеет огромное значение. Какое отношение могла она иметь к убийце и паукам?

В голове частного детектива мелькнула идея.

— Могу я задать вам один деликатный вопрос? — спросил он.

Конни д’Эйлс смутилась. Если бы не толстый слой пудры, он бы увидел, как она покраснела, подумал Бролен.

— К востоку от города, в лесу, находится заброшенная военная база. Она не работает уже несколько лет. Вы случайно ничего о ней не слышали?

Смущение Конни сменилось испугом. Бролен решил немного ей помочь:

— Так-так Кажется, вы знаете, о чем я говорю, не правда ли?

Конни с трудом сглотнула и нервно сжала салфетку.

— Ну… да, я о ней слышала.

— Что вам о ней известно?

— Армия проводила там опыты, — вздохнув, сказала она.

— Опыты над пауками? — продолжил Бролен.

Нельсон Генри упомянул о том, что армия заинтересована в паучьем шелке.

— Не совсем так, но это были действительно опыты с шелком, — поправила его Конни. — Они пытались найти средство добывать шелк в больших количествах, но на это уходило столько денег, что они отказались от этой идеи.

— Значит, поэтому армия частично финансирует ваше предприятие… Откуда вы об этом узнали?

Бролен сомневался, чтобы Конни работала на бывшей военной базе рядом с поляной.

Доверительным тоном она сказала:

— Часть сотрудников «НеоСета» работали на военной базе несколько лет назад, в том числе профессор Хаггарт и Глория Хелски, и некоторые другие, я всех не знаю. Поэтому «НеоСета» и взяла их на работу.

Бролен кивнул. Как на любом предприятии, маленький секрет сразу стал известен всем. Вероятно, многие сотрудники «НеоСета» прежде работали на военной базе. Почему предприятие обосновалось именно в Портленде? Потому что здесь уже была сформирована группа специалистов. Да, все сходится, Бролен был прав.

Конни с нескрываемой радостью следила за реакцией Бролена.

Бролену стало жаль ее. Он заметил, с какой жадностью она смотрит на кусок торта, который заказал мужчина за соседним столиком. Она глотала слюну, изо всех сил держа себя в руках. Должно быть, вся ее жизнь сводилась к постоянной борьбе с собой и попыткам стать похожей на остальных жителей города. Она красила лицо, чтобы казаться красивой, старалась похудеть, правильно одеваться, быть как все. Появление Бролена в ее жизни внезапно приоткрыло дверь, ведущую к неизведанному, к радости, к переменам в ее унылом существовании. Это был жестокий вывод, но Бролен был уверен в своей правоте.

Откинувшись на стуле, частный детектив стал наблюдать за движением машин и людей на улице.

Убийца работал на военной базе. Именно там он почерпнул знания о пауках. Возможно, он был сотрудником «НеоСета».

На мгновение ему показалось, что у него в руках все факты, из которых он может сложить общую картину происходящего. Но вскоре он ощутил разочарование. У него были все факты, не хватало только одного.

Всего одной детали.

55

Вечерний воздух над Портлендом был будто наэлектризован. Небо затянули тяжелые серые облака.

Из-за облаков доносились мрачные раскаты грома. По мере того как гроза набирала силу, вспышки молний становились все чаще. Они рождались в недрах храма Зевса, временно нависшего над Портлендом. Пейзаж изменился, накрытый обманчивой кровлей, поддерживаемой колоннами измученного света, где под небесным барабаном дрожал ковер жизни.

Это покушение на лирику заставило Аннабель улыбнуться. Она понимала, что эта фраза звучит неловко, неумело, зато так похоже на слова Джека Тайера, поэта-сыщика. Она посвятила эту мимолетную тираду in petto[12] памяти Джека, который обожал грозу и главными увлечениями которого были мифология и литература.

Капли дождя звучали все громче и увереннее, и вскоре ливень достиг такой силы, что не было видно другой стороны улицы.

Бролен промок насквозь, его мокрые волосы вздыбились от ветра.

Когда он сел в «Мустанг», Аннабель не могла отвести от него глаз. Капли дождя, как жемчужины, сверкали на его лице.

— Ларри здесь нет?

Аннабель усилием воли вернула себя к реальности.

— Гм… Нет, он собирался провести вечер с женой брата. Хочешь сесть за руль?

— Нет. Езжай к вокзалу. И расскажи мне все подробно. По телефону ты сказала, что вы были совсем близко от убийцы. Что это значит?

— Мы поняли, как он подбирал жертв.

Аннабель наклонилась вперед, стараясь разглядеть дорогу. Ощутив на себе взгляд Бролена, она улыбнулась.

— Что, интересно? — пошутила она. — Жертв отбирал Тревор Гамильтон. Когда молодой клиент или клиентка заказывали дубликат ключей и имели несчастье расплатиться чеком, Тревор снимал копию чека и наводил об этом человеке справки. Узнав имя клиента, он шел в мэрию или просматривал приходской реестр. Затем ему оставалось только убедиться, что в доме жертвы нет сигнализации или собаки.

— Отличная работа.

— Это еще не все. Мы внимательно изучили все чеки, которые Тревор собирал в течение семи недель. На роль жертвы подходят две семьи. Две пары, молодожены. Если Тревор успел сообщить их имена убийце, они могут стать следующими жертвами.

Бролен восхищенно присвистнул. В полученных сведениях было много «если», но от таких хороших новостей все уже успели отвыкнуть. Аннабель продолжала:

— Полицейские съездили к потенциальным жертвам, все им объяснили и заверили, что их дома будут круглосуточно охраняться людьми в штатском. Обе пары самоотверженно согласились сыграть роль приманки. Если убийца перейдет в наступление, его сразу схватят. Однако к делу пришлось привлечь почти всех полицейских, так что продолжать расследование некому.

Капли дождя громко барабанили по крыше и стеклам автомобиля.

— А ты? — поинтересовалась Аннабель. — Узнал что-нибудь? Кстати, куда мы едем?

— К одному знакомому. Он мне всегда помогает. Благодаря ему я три года назад раскрыл дело Портлендского Призрака.

— О, понимаю.

Аннабель чувствовала, что вопросы будут лишними. Вопреки ее ожиданиям, Бролен сам продолжил:

— С тех пор мы виделись очень редко. Потеря той, которую мы любили, стала для нас большим ударом.

Аннабель положила ладонь на руку Бролена.

Двигатель взревел, и автомобиль рванул вперед.

Ворота открылись сами, и «Мустанг» поехал по лесу, принявшему из-за дождя мистические очертания. Бролен приезжал сюда очень редко, и каждый раз здесь шел дождь.

Дорога свернула и привела их на размокшую от дождя поляну.

Перед ними стоял огромный каменный замок с арками, башнями и колоколенками.

— Это земли Дезо, — пробормотал Бролен.

— Кто здесь живет? Граф Дракула? — усмехнулась Аннабель.

— Энтони Дезо. Эксцентричный французский миллионер. У него одна из самых крупных частных библиотек в нашей стране! В ней хранится масса древних рукописей, в том числе несколько первопечатных книг.

— Первопечатных? Что это значит?

— Так называют книги, написанные до тысяча пятисотого года, когда появилось книгопечатание.

Аннабель смотрела на готическое здание, огромный архитектурный лабиринт, жилище миллионера. В больших деньгах было что-то завораживающее. Возможно, все дело в свободе, которую они дарят, подумала Аннабель.

— Что помогло ему так разбогатеть? — спросила она.

— Я не спрашивал. Он из богатой семьи и владеет несколькими компаниями, в том числе продовольственной.

— Очень необычно для француза. Что ты хочешь найти в его книгах?

Бролен показал ей, где следует оставить машину.

— Сведения о мумиях, — ответил он.

Аннабель посмотрела на него, не веря своим ушам.

— А вот и наш хозяин, — сказал Бролен, выходя из машины.

Энтони Дезо держал в руках огромный зонт, и, встав под него, они все втроем добежали до входной двери замка.

Повернувшись к Аннабель, Дезо сказал:

— Добро пожаловать в мои владения, мисс.

Стараясь скрыть свое изумление, молодая женщина улыбнулась. Этому человеку было пятьдесят, а может, и шестьдесят лет, но он сохранил отличную форму и удивительную элегантность. Аннабель отметила про себя, что выглядит он крайне соблазнительно. У него была прямая осанка, рубашка облегала спортивное тело. Должно быть, он много времени уделял занятиям спортом.

Его седые волосы были зачесаны назад, кожа лица сияла благодаря дорогому лосьону после бритья, а улыбка обнажила зубы цвета слоновой кости.

Дезо повернулся к Бролен:

— Давно мы не виделись.

Мужчины переглянулись, и Дезо продолжил:

— Входите! Гости у меня бывают нечасто, так что прошу простить мне мои отвратительные манеры! — Потерев руки, он спросил: — Не хотите чего-нибудь выпить?

«Гости» ответили отрицательно.

Бролен посмотрел на окружавшие его старые камни, и на него нахлынули пикантные воспоминания.

Энтони Дезо заметил перемену, произошедшую с частным детективом.

— Скоро будет суд, — тихо сказал миллионер. — Его приговорят к смерти.

Аннабель поняла, что они говорят о Портлендском Призраке — серийном убийце, которого поймал Бролен. О маньяке, разрушившем его жизнь.

— Я слышал, что все эти три года он не разговаривал ни с кем, кроме вас, — заметил Дезо. — Он заявил, что не будет говорить ни с кем другим. Это правда?

Бролен отвел глаза и сказал:

— Да, он действительно так сказал.

Дезо продолжал любопытствовать:

— В газетной статье были приведены слова задержанного: «За эти годы я воспитал убийц повсюду, и скоро они нападут на ваш мир». Я все время думаю о том, правда ли это. Он что, действительно так сказал?

Бролен прошелся по громадному холлу и осторожно провел рукой по древнему французскому гобелену. И, к величайшему удивлению Аннабель, рассказал о том, что произошло в тот злополучный день.

— Да, он так сказал, и это вовсе не бред сумасшедшего. За свою жизнь Портлендский Призрак, или Данте, как я его называю, объездил все Штаты. Он рассказал мне, как подбирал в маленьких городках одиноких детей, необычных, не таких, как все. Меланхоличных. Приручал их и насиловал. Он помногу с ними разговаривал, покупал им мороженое. Он забивал их головы всякой чепухой, рассказывал о мире, сексуальности, о том, как стать сильнее всех, о том, что это ужасно и стыдно, что их изнасиловали, что они больше никогда не станут прежними, что всегда будут отличаться от остальных. Данте выбирал покорных, хрупких и одиноких жертв, надеясь, что нанесенная им травма превратит их в убийц. Он прочел о том, что многие серийные убийцы стали таковыми из-за пережитых в детстве травм, особенно из-за насилия и полного одиночества. В день, когда я зашел в его камеру, Данте признался, что за двадцать лет изнасиловал более сорока мальчиков. Он сказал, что, если хотя бы пять или шесть из них начнут действовать, он будет самым счастливым «отцом» на свете.

Энтони Дезо и бровью не повел. Это был не человек, а скала, его социальное положение запрещало ему проявлять слабость.

— Правда это или нет, но я желаю ему сгореть в аду, — сказал он.

Бролен посмотрел на хозяина замка и продолжил:

— Как я уже говорил вам по телефону, у нас очень мало времени. Если позволите…

— Конечно. Следуйте за мной.

Они вошли в библиотеку, огромный зал, представлявший собой лабиринт полок. Зал с каменными стенами и высоким сводом напоминал таинственные библиотеки в древних университетах Европы.

Дезо подошел к журнальному столику у входа в библиотеку, на котором лежал пульт управления. Он направил его в центр библиотеки, и внезапно над полками зажглись десятки маленьких ламп.

В стекла высоких окон барабанил дождь.

— В центре комнаты есть стол и три стула, дворецкий сейчас принесет сэндвичи.

— Я благодарен вам уже за то, что вы впустили нас в свой дом, — поблагодарил его Бролен. — Вы вовсе не обязаны тратить на нас весь вечер.

— Напротив, — возразил хозяин, — я знаю эти книги лучше, чем кто-либо другой, и помогу сэкономить время. Когда вы были здесь в последний раз, я отсутствовал, и потерянное время стоило жизней. Нет, я не могу сказать, что «чувствую себя ответственным», но за три года полного одиночества у меня было время поразмыслить.

Бролен мягко согласился:

— В таком случае, в первую очередь мы будем искать все по теме «как египтяне создавали мумии», Нас интересует практический аспект данной проблемы.

Хозяин дома потер руки, взглянул на Аннабель и исчез в глубинах своего храма знаний.

Аннабель подошла к Бролену.

— Он… удивительный, — прошептала она. — Держу пари, что, несмотря на его возраст, у него от женщин отбоя нет.

Бролен промолчал, и она сменила тему:

— Почему мумии?

На этот раз он повернулся к ней и сказал:

— Мне звонила Сидни Фольстом. Она только что отправила свой отчет Митсу и была так добра, что предупредила меня. Она изучала тела двух жертв, Кэрол Пейтон и Линдси Морган. Она хотела узнать, каким образом их тела опустошили без единого надреза. Токсикологический анализ остатков крови выявил наличие корицы, отчего тела и пахли пряностями, а также смеси масла кедра, извести и соды. Анальные и вагинальные отверстия показались доктору Фольстом чрезмерно расширенными. Она считает, что вещества поступили в тела через них, ускорили гниение и разжижили внутренности, так что их можно было извлечь наружу. Регулярно повторяя эту процедуру, за сутки или двое можно очистить тело полностью. Этим объясняется и слегка желтоватый цвет торса.

— Такая процедура существует?

— Разумеется. Доктор о ней не знала, но спросила, не может ли это быть связано с мумиями. Что касается мозга, то единственным разумным объяснением остается то, что преступник использовал методы египетских бальзамировщиков, вследствие чего у обеих жертв отсутствует решетчатая кость. Он сломал ее через нос, протолкнул внутрь и достал мозг с помощью крючка, вставленного в нос. Это тонкая работа, но проделать ее можно, достаточно иметь воду для промывания и очищать черепную коробку от мельчайших оставшихся частиц, приподнимая голову, чтобы жидкость вытекала.

Аннабель сглотнула и нервно почесала руку. Это было отвратительно. Она представила руки убийцы, как он встряхивает бритую и уже очищенную от содержимого голову Кэрол Пейтон, как через ее ноздри льется красноватая вода. А вокруг — груда извлеченных внутренностей.

Аннабель покачала головой.

— Теперь, когда мы это знаем, что ты надеешься найти в книгах о мумиях? — спросила она, прогоняя из головы ужасные образы.

— Как можно ближе подойти к преступнику, — решительно ответил Бролен.

В первый раз за все время расследования у Аннабель возникло чувство, что частный детектив опередил убийцу. Он не все ей сказал, ему было известно что-то еще.

Бывший агент ФБР, наконец, заполнил все пробелы.

Он погрузился в мир преступника.

Он стал, преступником.

56

Силуэт Энтони Дезо выделялся на фоне библиотечных теней. Полумрак заострил его черты и превратил его небольшие живые глаза в две безжизненные жемчужины, в которых, как в глазах крокодила, отражался свет нескольких ламп.

Он подошел к Аннабель и Бролену, стоявшим в центре зала, и положил на стол груду томов, некоторые из которых походили на колдовские книги. Помещение наполнилось запахом кожи и пыли.

— Здесь можно найти сведения о мумификации, — сказал он.

Они стали молча перелистывать пожелтевшие страницы, время от времени что-то записывая в блокнот.

Через полчаса Бролен спросил Энтони Дезо, есть ли у него книги о веществах или растениях, применяемых шаманами на Гаити, или о морской фауне, особенно о ядовитых жителях океана.

Дезо с огорченным видом погладил подбородок и сказал:

— О ядах? Вряд ли. А вот о шаманах что-нибудь найду.

Он подмигнул частному детективу. Бролен знал, что в этих стенах хранится бесценная коллекция оккультных книг. Погружаться в эту область у него не было никакого желания. Это место хранило слишком много воспоминаний, и Джошуа знал, что стоит ему подойти к этим полкам, как призраки прошлого обступят его, и ему будет очень трудно подавить боль.

Вернуться сюда через три года после трагедии было сумасшествием. Энтони Дезо играл в том деле важную роль, разумеется, косвенную, но тем не менее. Бролен посмотрел на погруженные в сумрак высокие полки из толстого дерева.

Там перед ним возник силуэт. Высокая молодая женщина с длинными волосами. Ее соблазнительные формы притягивали Бролена, как магнит.

Его глаза сверкнули в полумраке. Его взгляд стал влажным.

Здесь, в этом месте, он познал любовь.

На его плечо легла рука миллионера.

Он молча смотрел на Бролена. Слова были не нужны. Едва заметно кивнув, Дезо удалился в поисках нужных книг.

Бролен посмотрел на Аннабель.

Молодая женщина читала. Она подняла на него глаза всего на мгновение, но Бролен понял, что она все видела. Она не произнесла ни слова. Она знала, что иногда прошлое имеет неповторимый вкус, и этот вкус очень сложно забыть.

Тем более, если это вкус горечи.

Прошел час.

Они узнали массу способов извлекать мозг из тела перед мумификацией. Гипотеза доктора Фольстом подтвердилась: убийца пользовался египетским методом.

Молодая женщина первой заметила кое-что интересное и, постучав по обложке книги, сказала:

— Единственные рукописи, в которых описывается искусство бальзамирования, принадлежат перу греческих историков: Геродота и Диодора Сицилийского. Судя по всему, на данную тему не существует ни одного египетского сочинения, потому что этот метод хранился в строжайшем секрете. Мумификация приносила большую прибыль, конкуренция была колоссальной, и никто не хотел раскрывать своих тайн. Метод, описанный Геродотом, не соответствует тому, что мы ищем, потому что подразумевает надрезы по бокам тела. Диодор, напротив, пишет: «Бальзамировщики наполняли сосуды кедровым маслом, которое вводили в брюшную полость. Они не надрезали плоть, не доставали внутренние органы, а просто вводили масло через анальное отверстие. Затем оставляли тело на несколько дней, в течение которых масло выходило из тела, выводя с собой в жидкой форме внутренние органы». Это то, что нам нужно.

— Только наш убийца действует гораздо быстрее и, чтобы ускорить операцию, добавляет в раствор известь и соду, — заметил Бролен.

— Что теперь? — спросила Аннабель. — Мы узнали, какой метод он использует, но это не приблизило нас к нему ни…

— Ошибаешься.

Бролен посмотрел на Дезо. Миллионер жадно ловил каждое их слово, но в разговор не вмешивался, за что частный детектив был ему очень благодарен. Из газет Дезо, несомненно, узнал, что Бролен участвует в расследовании убийства, и с готовностью согласился помочь, ни о чем не расспрашивая. Это был человек прямой и честный. Если бы не обстоятельства, он вполне мог бы стать другом Бролена.

— Что касается вашего вопроса о ядовитой океанической фауне: книг на эту тему у меня почти нет, разве что вот этот том о подводных ядах. Я пролистал книгу, надеясь найти в ней какую-нибудь информацию о тетродотоксине. Вот результат.

Дезо подвинул книгу к Бролену и указал на заложенные страницы.

Бролен быстро просмотрел текст. Речь шла о рыбе-шар, в теле которой предполагалось наличие тетродотоксина. Большинство рыб, вылавливаемых в Соединенных Штатах, были безвредны, отравления случались крайне редко и скорее из-за парализующего фикотоксина, нежели из-за тетродотоксина. Количество этого яда зависело от сезона (больше всего его наблюдалось летом), от пола рыбы (в самках его содержалось больше, чем в самцах) и от географического местонахождения. Моря в Азии и карибские воды изобиловали рыбой-шар, в которой содержался тетродотоксин, а также прибрежные регионы Калифорнийского полуострова.

Несомненно, именно там убийца и доставал рыбу. Можно ли здесь за что-то уцепиться? Вряд ли. Преступнику было достаточно один раз приехать в Калифорнию и закупить у рыбаков огромное количество рыбы, что проверить было невозможно.

Внимание Бролена привлекло упоминание о рыбе-шар, которую можно найти в Соединенных Штатах. В книге говорилось, что почти все японские рестораны пользовались именно американской разновидностью рыбы, в которой присутствует паралитический фикотоксин, а не тетродотоксин, о чем знали немногие. Разумеется, включая любителей этой рыбы.

Если убийца хотел получить эффект, похожий на тот, что производит «порошок зомби», ему необходимо было знать об этой детали, чтобы приобрести нужное количество рыбы-шар.

Бролен вполголоса поделился своими размышлениями с Аннабель, и она сказала:

— Джош. Я думаю, что это нам никак не поможет. Что мы ищем? Вся эта информация лишь подтверждает то, что уже известно.

— Искать необходимо, — возразил Бролен. — Речь идет о вполне конкретных знаниях, которыми обладает наш убийца. Он не прочел в книге о том, что рыба-шар содержит тетродотоксин, и не бросился ее покупать, нет. Он знал, что рыба, обитающая в нашей стране, содержит вариант этого яда, парализующий фикотоксин, эффект которого отличается от эффекта тетродотоксина. Он знал, что, если ему нужен именно этот яд, он найдет его только на Калифорнийском полуострове. Он очень скрупулезный. Не только в этой области, а во всем. Следовательно, он не просто читает книги, а знает это.

Откинувшись в кресле, Дезо внимательно слушал Бролена, но по-прежнему молчал.

— Аннабель, — продолжал Бролен, — чтобы совершать свои преступления таким образом, нашему убийце было недостаточно просидеть год в библиотеке. Нам собрать эти сведения проще, потому что мы ищем то, на что он нам указал. Он не мог проснуться однажды утром и сказать себе: «А не придумать ли мне что-нибудь эдакое?» Такие преступления не планируются за один день, ни даже за месяц, если только он не сумасшедший, а учитывая то, как тщательно он все продумывает, я могу с уверенностью сказать, что это не так. Он много думал о своих знаниях и о том, как их применить.

Бролен замолчал. Почувствовав, что он сказал не все, Аннабель воскликнула:

— Ну? Что еще? Говори!

— Я уверен, что план преступлений родился в его голове, подсказанный повседневной жизнью. Он идеально вписывается в его психоз, это не добавка, не грим. Он убивает ради этой «мизансцены». Нужно выделить две категории, То, что он хочет этим сказать, и метод, который он применяет. С помощью этого метода преступник передает нам сообщение; этот метод — часть его, его действий.

Бролен схватил чистый лист бумаги и разделил его на две колонки. В одной он написал: «То, что он хочет сказать», а во второй — «Его метод».

То, что он хочет сказать:

Присутствие воды, Стремление к очищению? Желание очиститься?

Одержимость пауками. Он сравнивает себя с ними? Миф об Арахне символичен для него? Боязнь пауков — самая распространенная фобия в мире. С их помощью он надеется испугать наибольшее число людей?

Все жертвы — женщины, недавно вышедшие замуж. Желание уничтожить священное понятие «любовь»? Уничтожить чистоту? Связь с личной жизнью преступника? Желание отомстить женскому полу? За унижения?

Аннабель, заглянув в лист через плечо Бролена, добавила:

— Все жертвы без детей.

Бролен кивнул и написал:

• Жертвы без детей. Почему? Убийца чувствует, что неспособен их убить?

• Мужья играют второстепенную роль. Преступник их или усыпляет, или убивает, без инсценировки, но с остервенением. Бесполезность мужа? Рассматривается как соперник?

Бролен перешел ко второй колонке и написал:

Его метод:

• Осторожность. Входя в дом жертвы, избегает прямого столкновения. Он труслив или прямой контакт не приносит ему никакого удовольствия, не нужен ему? Он старается не вступать в борьбу, но в случае необходимости может дать отпор.

• Применение тетродотоксина. В предельно точных дозах. Разбирается в рыбах — ихтиолог? Разбирается в ядах — токсиколог? Обладает обширными знаниями о шаманах и зомби — родом с Гаити? Или историк, этнолог?

• Отлично разбирается в пауках. Прекрасно знает их историю: Мадагаскар, разведение Nephila с целью добычи шелка (этот метод отлично подходит ему для сбора шелка для коконов). Ученый или любитель? Жил на Мадагаскаре?

• Осведомлен о методах изготовления мумий. Египтолог?

Энтони Дезо, до сих пор соблюдавший тишину, заметил:

— Всеми этими знаниями может обладать токсиколог. Он знает о паучьем яде, о рыбе-шар и о применении кедрового масла в эпоху фараонов.

— Кто знает? — возразила Аннабель. — Может быть, он просто часто сталкивается с такой информацией? Научный журналист?

— Вряд ли, — заметил Бролен. — Хороший журналист аккуратно проверяет все сведения, но у него нет времени на то, чтобы углубить свои познания.

Бролен нервно побарабанил пальцами по пачке сигарет и сказал:

— Если убийца живет в Портленде, это значительно облегчит поиски. В первую очередь мы проверим всех токсикологов, этнологов и антропологов.

— Поищите в университетской среде, — посоветовал Энтони Дезо. — Среди ученых и преподавателей часто встречаются большие чудаки.

Миллионер улыбнулся. Этот вечер прошел не зря, ему было очень интересно.

Он встал и удовлетворенно потер руки.

57

Громко хлопнула дверь.

Существо тяжело опустилось в ближайшее кресло.

Расследование продвигалось. Но веры в себя Существо не утратило. Легавым никогда его не поймать, никогда.

Бролен начинал действовать ему на нервы. Жаль, что в свое время оно не свело с ним счеты — это была большая ошибка.

Больше оно такой не допустит.

Существо подавило зевок. Хорошо, что ему удавалось сдерживать себя, иначе оно бы постоянно зевало на людях. Это бы вызвало подозрения.

Оно чувствовало себя изможденным, и было уже поздно. Выносить недостаток сна было гораздо труднее, чем оно думало вначале. Существо уже вошло в ритм, но бороться с усталостью становилось все труднее. Его ночи были такими короткими, что во сне оно видело лишь то, что происходило с ним днем. Иногда оно просыпалось и следующие несколько часов мучилось вопросом, чем было это туманное воспоминание — сном или явью?

Существо вскочило на ноги. Оно опять едва не заснуло! Так больше продолжаться не может.

Оно вздохнуло. Оно только что покормило своих подопечных. Тех, что жили снаружи.

Этим вечером оно позаботилось о них в последний раз.

Завтра оно уедет, решение было принято.

Ему нужен отдых. И покой.

Оно уйдет навсегда, оставив после себя хаос и смерть.

Может, тогда они, наконец, поймут. Увидят правду, осознают всю ничтожность своего существования. Слепые люди, управляющие один другим и обманывающие самих себя. Любовь, эта продлевающая молодость иллюзия. Любовь. Какое громкое слово! Последний синоним надежды. Мир стал таким неблагозвучным! Пришло время изменить привычный порядок вещей. Существо должно вмешаться, чтобы ужасом затушить огромный искусственный пожар, чтобы человечество, наконец, обрело себя.

Когда разработка проекта только началась, оно еще не знало, каким образом поставит точку. Ему казалось, что время само подскажет, когда это сделать. Так и произошло.

Оно… Нет! Ты не можешь устать от того, что делаешь.

Не можешь!

Лицо Существа сморщилось, как губка, из глаз брызнули слезы. Его тело содрогалось в неподдельных рыданиях.

Нет, не Существо! У него было имя. Настоящее, до того как… Нет, оно не было Существом, его звали…

Существо яростно взревело и ударило кулаком о стену. Рамка закачалась и упала на пол. Из горла Существа вырвался дикий, нечеловеческий крик. В нем чувствовались и гнев, и печаль, которая притаилась где-то очень глубоко, как ребенок, забившийся в угол и съежившийся, чтобы его не заметили.

Существо яростно ударило кулаком по креслу.

Потом в изнеможении опустилось на пол. На его ресницах сверкали слезы.

Нужно встать. Спуститься вниз и заняться другой.

А потом идти спать. Завтра будет важный день.

Его последний день.

Да, завтра оно возьмет своих дочерей и начнет раскидывать их по всему городу. Оно подкинет их в коробки с овощами и фруктами в супермаркетах, в почтовые ящики, во все автомобили на парковках, в которых будут приоткрыты окна. В такую жару эффект будет потрясающий. Оно оставит пауков в автобусах, всюду, где они могут напасть на людей, на следующий день или через месяц. Оно разбросает по городу всех своих питомцев. Потребуется много времени, но это неважно. Даже если ему придется бросить все остальные дела, оно к этому готово — главное, чтобы город охватила паника.

Скоро, когда Портленд подсчитает, сколько в нем раненых и мертвых, все заговорят только о нем. Пауки, Существо. Оно…

Завтра вечером оно распрощается с этим городом.

Но завтра утром нужно держать себя в руках. С теми, кто встретится ему на пути.

Существо спустилось в подвал.

Деревянные ступени. Влажные тайники из холодного бетона. Моечная машина, три ванны. Кабинет, в котором оно провело столько часов, собирая яд из желез Phoneutria fera. Яд, который оно хранило как оружие.

Яд был очень эффективен! Это подтвердил мужчина на поляне, по воле случая оказавшийся в этом волшебном месте, куда оно часто приходило, чтобы поразмышлять. Именно там оно почувствовало в себе силы взяться за этот проект. В этом священном месте все и началось. Символично. В прошлом году там ему под руку попалась одна пара. Там оно протестировало свой чудесный продукт на основе тетродотоксина.

Укол мужу, чтобы посмотреть, как яд действует на мужчин. Женщина должна была получить такой же укол, но Существо не смогло справиться с собой. Она должна была умереть. У него на глазах. Освободить ее от этой жизни. Оно замаскировало убийство под самоубийство, отправилось к ним домой (их адрес оно узнало после того, как как-то раз следило за ними) и оставило тело там. Легавые все проглотили.

Прошлой весной оно выпустило на поляну рядом с базой множество пауков.

Сначала оно разместило на поляне черных вдов, чтобы напугать гуляющих и посмотреть, укусят ли пауки кого-нибудь из этих идиотов и будет ли укус смертельным. Тогда Существо переполняла ненависть и жажда смерти. Сейчас оно стало более мудрым и зрелым и хотело только одного: вселять в сердца людей страх. Только так можно заставить общество вернуться к простоте.

Существо вспомнило тот день, когда сидело в лесу и размышляло. Вдруг появился этот тип и начал обыскивать его поляну.

Оно спустилось со своего наблюдательного поста. К тому времени оно уже несколько недель носило в сумке шприц. У него было с собой и супероружие: Atrax robustus. Самый страшный паук. Оно носило насекомое с собой в надежде однажды засунуть его в рот какому-нибудь туристу, чтобы посмотреть, как он будет бороться, объятый ужасом, и как умрет.

Ему не хватало мужества перейти к действию, пока не настал тот день.

Почему тогда оно нашло в себе силы? Неизвестно. Мужчина сопротивлялся, но Существо было сильным, оно долго тренировалось. Оно с ним справилось и, имитируя укус паука, сделало ему два укола на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

Прежде, чем жертва умерла, оно достало из сумки паука Atrax.

Насекомое было ужасным четко высеченные суставы, огромные мандибулы, сверкающее брюшко и кожа, натянутая, как черный латекс. Atrax приводил людей в ужас.

Кроме того, паук был крайне опасен. У жертвы волосы на голове вставали дыбом, и инстинкт посылал в мозг несчастного сигнал тревоги. Человек чувствовал, как на него прыгает паук и подползает к его лицу. Существо было очень хитрым. Оно отрывало у кузнечика лапки и помещало насекомого в ноздрю агонизирующей жертвы. Atrax шел к своей добыче. Сидя на коже человека и чувствуя его волнение, паук был готов укусить при малейшем движении жертвы.

Существо обнаружило, что, если в этот момент ввести в тело человека большую дозу яда, он умрет, сохранив на своем лице выражение ужаса.

Существо вошло в виварий, в котором разводило своих дочерей.

Только их часть. Nephila жили в другом помещении.

В глубине находилась последняя дверь.

Существо открыло висячий замок и зашло внутрь.

На столе лежала Диана Розамунд.

Абсолютно голая, с повязкой вокруг шеи. В том месте, куда Существо вонзило свой нож.

Как только лезвие погрузилось в кожу, Существо остановилось. Обычно оно действовало иначе: усыпляло жертву и уносило ее. Но убить на месте, так примитивно, ножом в горло, было… отвратительно. Это лишь пустая трата сил.

Поскольку Диана не сопротивлялась и не кричала, Существо положило ее на пол и сразу перевязало шею, чтобы остановить кровотечение. К счастью, удар не задел вены и артерии, но кончик ножа коснулся трахеи. Однако это не нанесло жертве большого ущерба. На первый взгляд.

Диана Розамунд лежала на столе, привязанная к нему.

Существо склонилось над раной.

Выглядела она неважно. Возможно, рана оказалась глубже, чем оно предполагало. Но это уже не имело значения.

Существо взяло сливную трубку двадцати сантиметров длиной и положило ее возле стеклянных банок. Объем каждой банки составлял десять литров. На этикетках мелким почерком было написано: «СОДА», «КЕДРОВОЕ МАСЛО», «ИЗВЕСТЬ».

От маленькой переносной кузницы, стоявшей на табурете, Существо зажгло газовый баллон. Эту вещицу кузнецы носили с собой, чтобы нагревать подковы перед тем, как подковать лошадь. Существо купило ее, почуяв, что она окажется незаменимой.

Существо обогнуло стол и подошло к точильному кругу. Достаточно было взяться за рукоятку сбоку, и камень начинал вращаться так быстро, что мог заточить любое лезвие. Существо побрызгало на камень водой и раскрутило его. Взяв огромное сверло, оно положило его кончик на станок, чтобы заострить. Это было винтообразное сверло сорока сантиметров в длину. Существо сделало его острым, как гвоздь.

Затем поместило кончик сверла в уже разогретую кузницу.

Когда металл покраснел, Существо взяло гинекологический расширитель и, грубым движением раздвинув половые губы Дианы, ввело его в вагинальное отверстие. Диана, застонав, тотчас пришла в себя.

Она открыла глаза и попробовала пошевелиться, но ее запястья и щиколотки были закованы в наручники. Она лежала на столе, ее руки и ноги были разведены в стороны. Ничто не изменилось.

Поморщившись, она сглотнула. Ее горло горело. Холодный инструмент внутри нее причинял сильную боль. Ей казалось, что она истекает кровью, что внутренние стенки ее влагалища порваны. Она выгнулась, пытаясь освободиться, но тщетно. Ее глаза наполнились слезами. Она приходила в себя уже несколько раз и каждый раз надеялась, что кошмар кончился. Надеялась, что очнется у себя дома.

Она взревела, почувствовав, как чьи-то пальцы ощупывают ее половые органы.

Под душеразрывающие крики Дианы Существо продвинуло инструмент еще глубже.

Потом надело на правую руку перчатку и схватило длинное раскаленное сверло.

Оно должно ввести его в тело Дианы. Расплавленное острие порвет плоть, как тонкие занавески. Затем оно введет его в анальное отверстие, чтобы проложить путь к брюшной полости. Затем с помощью сливной трубки доставит жидкость до самых отдаленных органов. К тому времени Диана будет уже мертва, если только сверло не минует жизненно важные органы, что почти невозможно. Однако так случилось со второй жертвой, Линдси. Она умерла спустя полчаса, после безумной агонии.

Существу очень везло. Каждый раз ее жертвы погибали с выражением ужаса на лице. Как и тот тип, которого Существо убило на поляне. Вначале оно об этом и не думало, но теперь было уверено: отныне гримаса нечеловеческого ужаса на лице жертв — его фирменный знак.

Метод был совершенен. Улик не оставалось, и полицейские никак не могли его разгадать.

Два дня размягчения, постоянные промывания, чтобы тело очистилось полностью. Затем Существо опустошало полость маленьким крючком. Тем самым, с помощью которого удаляло мозг.

Существо подняло перед собой дымящееся сверло.

Оно было таким горячим, что Существо ощущало его жар на своем лице.

Можно было начинать.

Его свободная рука грубо опустилась на лобок Дианы, пальцы впились в кожу. Нужно держать изо всех сил, потому что жертва будет сильно брыкаться.

Существо уже накопило некоторый опыт.

На первом этаже старинные часы начала века привычным тик-так отбивали секунды.

Рядом висела фотография, одна из немногих, оставшихся на стенах. Точнее, единственная. Ей удалось избежать приступов гнева Существа.

На фотографии было изображено Существо, несколько лет назад, гораздо моложе. Рядом с лошадью. Существо улыбалось.

Его озаренное радостью лицо казалось добрым и наивным.

Из подвала донесся крик, который никак нельзя было назвать человеческим.

58

«Мустанг» припарковался сбоку от длинной белой асьенды, в которой располагалась компания «НеоСета».

В половине девятого утренняя жара уже уничтожила все следы ночного дождя. Игравшее на гладких поверхностях солнце проникало в холл через огромную дверь.

Напротив Аннабель и Бролена стоял мужчина в костюме. Он энергично качал головой. Очарование того, кто так сильно напоминал Пирса Броснана, в тот момент было смыто едва сдерживаемым гневом.

— Мистер Бролен, я повторяю: досье наших сотрудников строго конфиденциальны, как на любом предприятии. Не настаивайте.

Аннабель незаметно коснулась руки Бролена, попросив его остановиться. Частный детектив только что объяснил Доновану Джекману, что для расследования им необходимо получить доступ к личным досье сотрудников. Это может спасти жизни, добавил Бролен, но все было тщетно.

— Мне очень жаль, — категорично заявил Джекман. — Если полиция придет с ордером на обыск, я ничего не смогу сделать, но прежде я не допущу, чтобы наши досье листал кто-то чужой.

В поле зрения Бролена возник охранник.

Бролен покачал головой.

Позади Донована Джекмана в сторону лифтов направлялись многочисленные сотрудники в белых халатах. Ученые спешили в лаборатории. Среди них Бролен узнал невысокого седого мужчину в очках, профессора Хаггарта. Он был погружен в разговор с женщиной строгого вида с усталыми глазами. Бролен тоже сразу ее узнал. Это была Глория Хелски, руководитель проекта. Заметив Бролена, она улыбнулась и исчезла в лифте.

Никто не разговаривал с ним без разрешения Джекмана.

Все попытки были тщетными.

— Благодарю за сотрудничество, — сказал частный детектив Доновану Джекману, развернулся и взял Аннабель за руку.

Оказавшись на улице, молодая женщина еще раз внимательно осмотрела внушительное здание «НеоСета». Потом ускорила шаг, чтобы догнать Бролена.

— Может, скажешь наконец, почему тебя так беспокоит персонал «НеоСета»? — произнесла она. — Не думаю, что это лучшее место для начала поисков. Как заметил мистер Дезо, не правильнее ли будет поискать нашего убийцу в университетской среде?

— Главное — определить отправную точку.

Аннабель посмотрела на него, вытаращив глаза:

— Что ты сказал?

— Если имеется серия преступлений, нужно определить отправную точку, первое преступление.

Как большинство детективов, Аннабель была знакома с привычными процедурами расследования — допрос соседей, подозрительных лиц, проверка улик. Но все это не имело никакого смысла в случаях с серийными убийцами, с которыми за время службы сталкивались лишь немногие инспекторы. С тех пор, как она познакомилась с Броленом, Аннабель узнала много новых терминов, но еще никогда не слышала об «отправной точке».

— В нашем случае, — продолжал Бролен, — первое известное нам убийство случилось в прошлом году: убийство четы Фишер. Полиция решила, что она покончила с собой, а он умер от отравления тетродотоксином. Сегодня можно утверждать, что на них убийца тренировался, это было убийство «просто так», по крайней мере для него. Он убил не для того, чтобы удовлетворить свои желания, в этом преступлении не было ничего личного. Убийца готовился к прыжку, готовил свой выход. Теперь посмотрим на недавние события. Беспричинное убийство Флетчера Салиндро. Это уже походило на спектакль и напоминало то, что он проделывает с женщинами, только на этот раз преступник не развил сюжет до конца. Однако нам известно, что поляна уже несколько недель начинена черными вдовами. Все началось там. Убийца часто туда приходил, это место имеет для него символическое значение. Остается узнать почему.

— Военная база?

Бролен кивнул.

— На базу не заходит никто, кроме одного-двух случайных любителей пеших прогулок. Напротив, на поляну у подножия военного комплекса часто приходят люди. Это место идеально для незаметного нападения. И убийца нападает, piano, потихоньку втягиваясь в «работу». Думаю, убийца был одним из сотрудников этой военной базы, поэтому и любил часто приходить на знакомое место.

— Как это связано с нашим сегодняшним визитом?

— Одна из сотрудниц «НеоСета» рассказала мне, что часть персонала прежде работала на военной базе. Армия финансирует некоторые виды работ, которые здесь ведутся.

— Остается найти сотрудника, который обладал бы знаниями в области антропологии, этнологии или токсикологии — и в любых смежных областях — и который в девяностых годах работал на армию.

Аннабель усмехнулась.

— Не понимаю, как можно быть таким точным, не имея на руках практически ничего!

— Ничего? Мы думаем над этим уже неделю. Собери все, что нам известно с самого начала, включая наши рассуждения этой ночью о профессии и методах преступника. Я бы не сказал, что у нас «ничего нет».

— О, прости. Просто я не привыкла вести расследование таким образом. Я люблю делать, как Ллойд Митс — опрашивать всех в поисках свидетелей, сантиметр за сантиметром исследовать асфальт, а не страницы книг. Проще говоря, я придерживаюсь более классической схемы.

Автомобиль взревел и помчался в сторону города.

— Что касается военной базы, ты «предполагаешь», что они проводили там опыты, касающиеся паучьей паутины, или это следует само собой из какого-то факта, который я упустила?

— Помнишь, Нельсон Генри сказал нам, что армия интересовалась пауками из-за шелка? В тот день ты была со мной. Генри ничего не говорил об этой базе, но, исходя из контекста, мне это кажется возможным. Нам повезло, и мы напали на нужного человека — Конни д’Эйлс, неприметную сотрудницу, которую все считают серой мышью, но у которой есть глаза и уши. Думаю, она испытала большое удовольствие, раскрыв мне некоторые секреты своих коллег.

Аннабель вдруг ударила ладонью по передней панели.

— Что? — тревожно спросил Бролен.

— Нельсон Генри! Он показался мне странным и слишком нервным, у тебя в тот день сложилось такое же впечатление. После нашего визита к нему я попросила своих коллег из Нью-Йорка навести о нем справки — и до сих пор не перезвонила!

Аннабель взяла мобильный и набрала прямой номер капитана Вудбайна.

— Капитан, помните, я просила вас достать сведения о некоем Нельсоне Генри.

— Да, разумеется, я выполнил вашу просьбу.

Он вздохнул, глубоко и слишком уж наигранно. Аннабель поняла: он хотел подчеркнуть, что не одобряет ее энтузиазма.

— Подождите, лист должен быть где-то здесь. Одну минуту, — пробормотал Вудбайн. — Ах, да, вот он. Ничего особенного. Родился в тысяча девятьсот сорок втором году в Лос-Анджелесе, в тысяча девятьсот восемьдесят третьем развелся с женой, детей нет. Имеет диплом Колумбийского университета, специальность — биология. Живет в Рок-Крик с тысяча девятьсот семьдесят девятого года. В настоящее время работает на полставки в лаборатории музея естественной истории Портленда. И он…

Аннабель жадно ловила каждое слово капитана, но получалось, что Нельсон Генри — самый обычный человек. Может быть, он нервный по натуре или они пришли в неудачный день.

Все изменилось, когда Вудбайн озвучил последние данные.

Аннабель застыла и схватила Бролена за руку.

На следующем перекрестке «Мустанг» пулей помчался в центр города.

Они направлялись к музею естественной истории.

59

На ту ночь, когда убийца похитил Линдси Морган и принес тело Кэрол Пейтон в лес, у Тревора Гамильтона имелось алиби. То же самое касалось и ночи, когда было совершено «нападение», если не сказать «попытка убийства», на Джошуа и Аннабель. Когда это произошло, Гамильтон был в коме. Не оставалось никаких сомнений, что за этим кошмаром стоит убийца-паук.

Тогда почему в горле жертв находилась сперма Гамильтона?

Этот вопрос мучил Ллойда Митса с тех самых пор, как он вышел из машины.

И зачем Тревор сделал этот таинственный телефонный звонок в четверг утром, после которого было найдено тело и началось расследование?

Митс прошел мимо опечатанного полицией дома — особняка четы Розамундов. Со времени исчезновения Дианы Розамунд прошло больше суток, а у них по-прежнему нет ни единой зацепки.

Митс был уверен, что скоро ее труп обнаружат где-нибудь на окраине города, в пустынном месте, вблизи источника воды.

Она будет легкой, как ребенок.

И пустой, как насекомое, опорожненное пауком.

Митс поднялся вверх по небольшой аллее, которая вела к дому соседей супругов Розамунд, Рядом со звонком стояла надпись: «БИМ».

Инспектор нажал на кнопку и стал ждать.

Дверь открылась через минуту.

На пороге стоял Джимми Бим. Полноватый, небритый, с грязными редкими волосами. Всем своим видом он показывал, что ему помешали.

Митс показал удостоверение полицейского.

— Инспектор Митс. Могу я задать несколько вопросов?

Бим выпрямился. Инспектору показалось, что он напрягся.

— Что вам надо? — злобно спросил Бим.

Митс постарался ответить как можно мягче:

— Только задать вам несколько вопросов. Это не займет много времени. Можно войти?

Бим поколебался, потом вышел из дома и закрыл за собой дверь.

— Там не убрано, — сказал он. — Лучше поговорим в саду.

— Как вам угодно. Вы женаты, мистер Бим?

— Вам это прекрасно известно, не так ли?

— Ваша жена дома?

— Нет, на работе.

— Вы знакомы с вашими соседями, супругами Розамунд?

Джимми Бим устало кивнул:

— Это из-за убийства, да? Мне нечего сказать: я ничего не слышал, ничего не видел, о случившемся узнал из газет, как и все остальные. Да, я их знал, но мне они не особо нравились. Он-то был нормальный парень, против него я ничего не имею, но вот она всюду совала свой нос.

Бим достал из кармана рубахи сигарету и закурил.

— Что это значит?

— Черт, только не делайте вид, что ничего не знаете. Вам уже наверняка все рассказали! Она знала всех жильцов квартала и все время сплетничала! Миссис Розамунд обожала подсматривать за мной. Она вставала там (он указал на окно на втором этаже) и следила за тем, что происходит на моем участке.

— Как вы думаете, почему она это делала?

— Откуда мне знать? — сказал Бим, выпуская облако дыма. — Наверное, ей больше нечем было заняться.

Они прошли в сад за домом Бима, и Митс заметил позади террасы лестницу. Знаменитая лестница, о которой ему уже много рассказывали. По словам подруги Дианы Розамунд, которая тоже жила в этом квартале, Диана следила за Джимми Бимом потому, что он затевал что-то нехорошее. Диана думала, что он что-то прячет в подвале.

— На улице невыносимо жарко, вы не находите? — спросил инспектор, вытирая потный лоб. — Может, спустимся вниз, поговорим в прохладе?

Митс указал на лестницу и внимательно следил за реакцией своего собеседника.

Джимми Бим побледнел:

— Нет, там, внизу, опасно, там идет ремонт. Давайте лучше встанем в тени террасы.

У Митса возникло ощущение, что Бим явно что-то скрывает.

— Не нужно. Я понимаю, что доставляю вам неудобства. Как вам известно, ваш сосед был убит, а его жена похищена. Я обхожу квартал в поисках свидетелей. Значит, вы той ночью ничего не слышали?

— Ничего.

— Вы были дома?

— Да, с женой. Мы… немного поспорили, но потом все уладилось.

Митс не сомневался, что в этом доме ссоры происходили с завидной регулярностью. Джимми Бим входил в число мужчин, любящих прикрикнуть на жену.

— Ваша жена может это подтвердить?

— Конечно! Я всю ночь был с ней, если вас это интересует.

Митс натянуто улыбнулся:

— Не волнуйтесь, это стандартные вопросы. Мистер Бим, благодарю вас и желаю хорошего дня.

Ллойд Митс обошел вокруг дома и сел в машину.

Он завел двигатель, а проезжая мимо дома Джимми Бима, сбавил скорость, чтобы Бим заметил, как он уезжает.

В конце улицы Митс прибавил скорость, сделал круг и припарковался вдалеке от дома Бима. Быстрым шагом он вернулся к особняку четы Розамунд, прошел под желтой лентой оцепления и остановился у зеленого забора, разделявшего два участка.

Там Ллойд Митс опустился на колени и пополз между кустов, пока ему не открылся хороший вид на заднюю часть дома Бимов.

И на лестницу.

Через четверть часа Джимми Бим вышел из погреба.

На его лбу виднелись крупные капли пота, и он тяжело дышал, как человек, который боится, как бы его не заметили.

Но самое важное для Ллойда Митса было то, что на плече он нес холщовый мешок.

Достаточно большой, чтобы в него могло поместиться скрюченное человеческое тело.

60

Табличка на двери гласила: «Проф. Н. Генри».

Бролен постучал и открыл дверь, прежде чем из-за нее донеслось «Открыто!».

Все столы переделанного под лабораторию кабинета были завалены научными инструментами. В глубине виднелся десяток террариумов, в которых обитали пауки.

Увидев лица посетителей, Генри поспешно поднялся.

— Здравствуйте, мистер Генри, вы нас помните? Джошуа Бролен, частный детектив, и Аннабель О’Доннел. Можете уделить нам несколько минут?

Их приход заметно встревожил Нельсона Генри: он был к нему не готов.

— Если честно, у меня нет времени. Оставьте свой номер телефона, и я позвоню вам немного…

— Это займет одну минуту, — решительно возразил Бролен.

Взяв табурет, Бролен сел напротив Нельсона Генри. Аннабель предпочла остаться стоять, прислонившись к стеллажу, доверху заполненному бумагами.

Бролен пристально посмотрел на профессора:

— Мистер Генри, когда мы беседовали с вами в прошлый раз, вы упомянули об армии. Вы сказали, что армия интересовалась паучьим шелком. Можете рассказать об этом подробнее?

Генри нервно облизал губы. Казалось, он искал глазами что-то в углу комнаты. Аннабель проследила за его взглядом и увидела корзину, из которой торчало горлышко бутыли. Она вспомнила, что в прошлый раз у него на столе стояла открытая бутылка бурбона. Может, он алкоголик?

— Ну, об армии известно очень немного, — пробормотал он. — О ней не пишут в научных журналах. Я слышал, что в Натике, Массачусетс, проводились исследования, но, по-моему, их прекратили из-за неэффективности.

Бролен не сводил с профессора пристального взгляда.

— Вы никогда не слышали о военной базе, расположенной в лесу неподалеку отсюда? — спокойно спросил он. — Базе, на которой изучали паучий шелк…

Нельсон Генри нервно сглотнул и провел рукой по редким седым волосам.

Бролен решил пустить в ход козырный туз — сведения, которые Аннабель получила по телефону:

— Мы знаем, что в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году вас взяли в армию, в лабораторию, в которой проводились исследования вооружения, в Натике. Интересное совпадение, не так ли? Из-за этого ваше досье засекречено, но нам известно, что с тысяча девятьсот семьдесят девятого года вы живете в Рок-Крик, а на работу в музей устроились всего три года назад. Следовательно, в конце семидесятых вас перевели на базу в лесу, а после ее закрытия вы вышли на пенсию.

Генри резко поднялся, но Бролен уже стоял перед ним. Профессор сразу сник. Он чувствовал себя побежденным.

Краем глаза он взглянул на телефон.

Что делать? Позвонить друзьям?

Пришло время посмотреть правде в глаза: он был всего лишь старым брюзгой, почти спившимся, на которого армии уже наплевать. Бывшая секретная база в чаще леса превратилась в никому не нужную груду мусора, да и раньше, судя по слухам, в ней ничего интересного не происходило. Там проводились эксперименты над некоторыми видами лазерного оружия, но удовлетворительный результат достигнут не был, а пуленепробиваемые жилеты из паучьего шелка, легкие и прочные, так и остались мечтой. Закрывая базу, армия предложила большей части ученых перейти в частную компанию «НеоСета», где им предложили гораздо более высокие зарплаты. Он предпочел выйти на пенсию. У него не хватило духа выползти из своего крошечного мирка и начать новую жизнь.

Сегодня армия посмеивалась над работой, которая прежде велась на базе. Она оказалась большим провалом.

Кому он может позвонить?

Долгое время он убеждал себя, что достаточно взять в руки телефон, как его бывшие друзья с базы поспешат ему на помощь. Профессору так нравилось тешить себя этой иллюзией.

Благодаря мимолетному озарению Нельсон Генри увидел, кто он на самом деле, кем стал за двадцать лет, с тех пор, как от него ушла жена. Одиноким параноиком, пристрастившимся к бутылке.

Отлично. Он может этим гордиться.

— Мистер Генри…

Этот нежный голос принадлежал молодой женщине.

Он поднял голову.

Аннабель почувствовала, что с ним нужно обращаться крайне осторожно. Для Бролена Генри был не более чем подозреваемым. Аннабель, привыкшая следовать инстинкту, интуиции, выработанной за годы напряженной работы, понимала, что перед ней потерянный пожилой человек. Старик, который чувствовал себя брошенным, после того как столь могущественное предприятие трепетно заботилось о нем несколько десятков лет.

— Мы вовсе не хотим обвинить вас в чем-либо или привести в замешательство, — сказала она. — Дело в том, что вы, возможно, в силах спасти человеческие жизни. Мы ищем того, кто работал с вами на той базе. Человека, который отлично разбирается в пауках и обладает знаниями в области токсикологии и этнологии. Того, кто сейчас, возможно, работает в «НеоСета».

Генри покосился в сторону бутылки, облизал губы и крепко сжал кулак. Аннабель заметила, каких огромных усилий ему стоило держать себя в руках: ему очень хотелось выпить.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Мне очень жаль.

— Несомненно, вы поддерживаете дружеские отношения с другими учеными, не так ли? Вы никогда не слышали, чтобы кто-нибудь говорил о коллеге, обладающем знаниями в этих областях?

Генри покачал головой. Казалось, он сам был разочарован тем, что не может помочь. Заметив на пальцах молодой женщины шину, он принялся ее рассматривать.

Бролен вопросительно посмотрел на Аннабель. Она пожала плечами. На что еще они могут надеяться?

Бролен перевел взгляд на Генри и задал ему прямой вопрос:

— Вы выходили куда-нибудь по вечерам в последние десять дней?

Генри этот вопрос явно удивил.

— Нет, я был дома…

— Кто-нибудь может это подтвердить?

У Аннабель болезненно сжалось сердце. Она сомневалась, что беседу с Нельсоном Генри следует вести таким образом.

— Нет, я живу один. Вы случайно не подозреваете, что я участвовал в этой вашей истории с коконом?

Бролен поднял руки, стараясь успокоить старика.

— Поймите нас правильно, нам нужно задать вам несколько вопросов, — объяснил он. — Вот моя визитная карточка. Если вам нужно подумать, пожалуйста. Только помните: это очень важно.

Частный детектив поднялся:

— И последнее: не знаете ли вы кого-нибудь из сотрудников музея, кто разбирался бы в ядах, особенно редких? Нам бы хотелось задать ему несколько вопросов.

— Да, конечно. Спуститесь на нижний этаж. Вам нужна первая дверь направо после лестницы. Там работают два человека, один из них отлично разбирается в ядах.

Бролен поблагодарил профессора, а Аннабель, прежде чем уйти, наградила его теплой улыбкой.

Закрывая дверь, она шепнула Бролену:

— Это не он…

— Но у него нет алиби, — так же тихо ответил частный детектив.

Когда они подошли к лестнице, Аннабель спросила:

— Специалиста по редким ядам ты тоже добавишь к списку подозреваемых?

— Не сейчас, хотя первое впечатление всегда самое верное. Если в Портленде есть другие специалисты, интересующиеся ядами, в особенности тетродотоксином, он нам о них расскажет.

За их спинами резко открылась дверь. Через коридор донесся голос Нельсона Генри.

— Подождите!

Аннабель и Бролен обернулись. К ним спешил профессор Генри.

— Я не могу вспомнить ни одного этнолога или токсиколога, который бы работал со мной на базе, но был один человек, которому время от времени передавали яд. Он работал с токсинами. На эту мысль меня навел ваш вопрос о моих коллегах в музее. Изначально этот человек был этноботаником, на базу его взяли для того, чтобы он изучал свойства парализующих токсинов. Он разбирался в обеих областях, которые вы назвали.

— Не помните, как его звали?

— Конечно, помню, мы работали вместе почти десять лет. Я говорю вам о нем только потому, что вы так настаивали. Вообще-то вы можете сразу вычеркнуть его из списка подозреваемых.

— Почему?

— Он умер.

Надежда длилась недолго.

— Однако если вы склонны верить во всякие фантастические истории, — продолжал Генри улыбаясь, — то я расскажу все: после его смерти ходили слухи, что он не совсем умер.

— Как это? — спросила Аннабель.

— Просто вспомните контекст этой истории: мы работали совершенно секретно на военной базе, которой не было на карте, в чаще гигантского леса! Поэтому иногда, чтобы отвлечься или напугать коллег-женщин, сотрудники поговаривали, что он умер не полностью. Потому что много работал над ядом, который делает людей похожими на мертвых, но на самом деле…

— Тетродотоксин? — прервал его Бролен.

— Возможно. Это название кажется мне знакомым. Армия интересовалась этим веществом, потому что с его помощью можно было погружать людей в состояние, напоминающее зимнюю спячку. Со временем проект должен был попасть в руки NASA и использоваться для космических полетов. Думаю, результаты не оправдали их ожиданий, и исследования прекратились.

— Как звали этого человека?

— О, только не говорите, что вы верите в такие истории. Он давно умер, это просто сказки. Просто мне показалось, что он похож на того, кого вы ищете. Его тело кремировали. Его звали Уильям Аббокан. Он был отличный парень.

61

Ллойд Митс шел вдоль живой изгороди. Он достал оружие и из предосторожности направил его дуло в землю. По ту сторону забора Джимми Бим открыл багажник старенькой «хонды» и положил в него свой мешок.

Инспектор Митс отметил про себя, что, судя по всему, мешок был очень легким.

Он ее опорожнил… Это он! Он! Диана Розамунд была права, он действительно что-то прячет в подвале!

Держа оружие наготове, Митс стал осторожно, короткими перебежками, приближаться к Биму. Потом сделал глубокий вдох и властным голосом произнес:

— ПОЛИЦИЯ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! ВЫ АРЕСТОВАНЫ!

Бим резко поднял голову. Он увидел Митса и направленное в свою сторону дуло пистолета.

Инспектор сделал два шага вперед.

— Сопротивляться бессмысленно. Все кончено, Бим. Поднимите руки вверх, так, чтобы я их видел.

Их разделяли всего пять метров.

Заметив, что Бим покосился сначала вправо, потом влево, будто прощупывая окрестности, Митс понял, что произойдет дальше.

Бим развернулся и со всех ног бросился прочь, к саду. Он знал, что ни один полицейский не станет стрелять ему в спину, поскольку он безоружен.

На долю секунды Митс подумал, не спустить ли курок, но, поскольку реальной угрозы Бим не представлял, побежал за ним следом.

Направив дуло пистолета в небо, Митс взревел:

— СТОЯТЬ!

И выстрелил в воздух.

Бим продолжал бежать с прежней скоростью. Он пересек сад, добежал до забора, с завидной легкостью, несмотря на свой вес, запрыгнул на него и спрыгнул с другой стороны в тот момент, когда Митс только подбегал к изгороди.

Через несколько секунд Митс уже бежал по узкой улочке, извивавшейся между домами. Бим направлялся к большой стоянке.

Инспектор гнался за ним по пятам. Он видел, что Бим уже в конце улицы.

В этот момент на дорогу выехала маленькая девочка на четырехколесном велосипеде.

Бим попытался перепрыгнуть через нее.

Его бедро врезалось в руль.

Девочка упала на дорогу. Ее голова громко ударилась об асфальт.

Бим с трудом удержался на ногах и помчался дальше.

Подбежав к малышке, Митс увидел, что рядом с ней сидит девочка постарше и плачет. На асфальте уже образовалась лужица крови.

— Вызовите скорую! — крикнул Митс, вкладывая в руку девочки свой мобильный.

От пота у него болели глаза.

Бим бежал невероятно быстро. Это было удивительно, принимая во внимание его комплекцию и страшную жару.

Митс почти нагнал Бима и уже ощущал его дыхание.

Через мгновение он его схватит.

Бим заметил, что Митс его настигает. Обернувшись, он увидел прямо перед собой столб и резко остановился. Митс остановиться не успел и врезался в беглеца.

Мужчины покатились по земле, и через некоторое время Бим оседлал Митса и занес руку, чтобы ударить полицейского по лицу.

Митс изо всех сил ударил свободной рукой. Той, в которой было зажато оружие.

Удар пришелся в щеку Биму, потом в лоб, потом в ухо.

Взвыв от боли, Бим откатился в сторону.

Митсу едва хватило времени, чтобы надеть на него наручники. Затем он склонился на обочине дороги, и его стошнило, как от проделанных усилий, так и от жары и пережитого страха.

На улице стояли два полицейских автомобиля. Джимми Бим сидел на заднем сиденье одного из них.

Машина скорой помощи отвезла раненую девочку и ее старшую сестру в больницу.

Митс сказал одному из офицеров полиции:

— Отведите его. Я поеду к нему на другой машине.

Он знал, что ему не требуется ордер ни на то, чтобы открыть мешок в багажном отделении старенькой «хонды», ни на то, чтобы осмотреть подвал. Обстоятельства сложились таким образом, что инспектор вполне мог заподозрить наличие в подвале Бима живой жертвы, что давало Митсу право войти в его дом и удостовериться, что опасность никому не грозит.

Второй автомобиль высадил Митса возле дома подозреваемого. Кузов «хонды» был по-прежнему открыт.

Инспектор погладил бороду и подошел к машине. У него дрожали ноги.

Мешок был на месте.

Инспектор облизал губы и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

Открыв мешок, он резко отступил назад.

Он простоял так минуту, после чего развернулся, побежал за дом и открыл дверь в подвал.

Он спустился по деревянным ступеням. Внизу было свежо и влажно. Из-за двери, расположенной в глубине подвала, в помещение проникал мятный запах.

Митс вошел в эту мрачную комнату и зажег свет.

Когда комната озарилась светом, инспектор разинул рот от удивления.

А затем сел на пыльный табурет и обхватил голову руками.

62

Выйдя из музея естественной истории, Бролен набрал номер Ларри Салиндро, который находился в своем кабинете в Центральном отделении.

— Ларри, возможно, мы напали на след. Собери всю имеющуюся информацию о некоем Уильяме Аббокане.

Он работал на армию, так что добраться до некоторых данных будет непросто. Аннабель со мной, мы скоро приедем.

Когда он закончил разговор, Аннабель внимательно посмотрела на него:

— Ты действительно думаешь, что между ним и нашим убийцей может существовать связь? — спросила она.

— Аббокан работал на этой базе, а она очень важна для преступника. Он обладает познаниями в токсикологии. А главное — он изучал тетродотоксин. Сколько жителей этого Штата, по-твоему, так хорошо подходят к портрету нашего убийцы? Думаю, и пары человек не найдется.

— А то, что он мертв, тебя не беспокоит?

— В данный момент я думаю только о том, что он, возможно, единственный, кто соответствует всем критериям. Двигаться следует в этом направлении, разве нет?

— Согласна. Я просто хотела услышать это от тебя. Знаешь, иногда очень сложно угадывать твои мысли. Но теперь я тебя отлично понимаю.

Бролен с любопытством посмотрел на Аннабель. Она заметила в его взгляде грусть и… нежность? Как будто он готов был ей в чем-то признаться или обнять ее и попросить прощения за все мгновения, когда он оставался холодным, как айсберг.

Не принимай желаемое за действительное!

Бролен повернулся к «Мустангу», и его лицо приняло обычное невозмутимое выражение.

А ты что думала? — отругала себя Аннабель. Проблески чувств у частного детектива случались редко и длились очень недолго. Однако молодая женщина начинала думать, что в эти короткие мгновения флиртовала с душой Бролена.

Действительно, их отношения никак нельзя было назвать нормальными.

Ларри Салиндро очистил для них немного места в своей берлоге, заполненной кучами папок, напоминающими сталагмиты.

Не успели они сесть, как Ларри набросился на них с расспросами:

— Как вы вышли на Уильяма Аббокана?

Бролен все ему объяснил.

— Почему ты спрашиваешь? Нашел что-то интересное? — поинтересовался в свою очередь Бролен.

Салиндро постучал пальцем по листу бумаги, исписанному кривым почерком.

— Ничего особенного, дата рождения, дата смерти…

— Когда он умер? — прервала его Аннабель.

— Четырнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года, в возрасте тридцати одного года. Его сбил автобус, когда он переходил улицу. Нелепая смерть.

— Женат, дети? — спросил Бролен.

— Это и интересно. Как ты уже заметил, мы знаем о нем очень мало. Он окончил университет и стал ученым, в тысяча девятьсот девяносто втором году его взяли на работу в армию. Больше ничего не известно. Думаю, армия закрыла доступ к досье своих ученых.

— Особенно если они работали на секретной базе, — заметила Аннабель.

— Так что интересного в Аббокане? — спросил Бролен, желая вернуться к главной теме разговора.

— Это касается его жены, некой Констанции Аббокан. Они поженились в тысяча девятьсот девяносто пятом. Очевидно, познакомились на базе.

— Что? — удивилась Аннабель.

— Да, скорее всего, так и было. Мы выяснили, что она тоже работала в армии. Вот что я о ней узнал: дипломированный зоолог, специалист по систематике и эволюции членистоногих, к которым относятся и пауки.

Его слова произвели эффект магического заклинания. Все фрагменты мозаики мгновенно встали на свои места. Бролен понял все.

Как он мог быть таким слепым?

— Это она, — отрезал он.

Салиндро попытался его образумить:

— Джош, это женщина, давай не будем торопиться с выводами. Я только сказал, что она тоже работала на базе, это не делает из нее…

— Нет, Ларри, убийца она. В этом нет никаких сомнений.

Бролен посмотрел сначала на своего друга, затем на Аннабель:

— Вы что, не поняли? Все эти преступления совершила женщина С самого начала она говорила нам: «Я — женщина».

63

Бролен поднялся:

— С самого начала вблизи всех мест преступления присутствовала вода. Вода — символ очищения и обновления. Возможно, преступник хотел сказать нам что-то вроде «я очищаюсь от того, чем являюсь, от своих действий», или же хотел успокоить свою совесть. Среди таких преступников это очень редкий символ, если не сказать уникальный. Это подтвердят все специалисты по серийным убийцам. Обычно для них очень важен огонь, который или имеет прямое отношение к преступлениям, или вызывает извращенное восхищение в повседневной жизни. Сегодня серийных убийц распознают по трем критериям: недержанию мочи, жестокости по отношению к другим и пиромании. Восхищение огнем наблюдалось, например, у Тревора Гамильтона.

Бролен выдержал короткую паузу и продолжил:

— Для нашего убийцы вода гораздо важнее, чем огонь. Вода — это также символ женщины. Жизни, дара жизни и рождения. Я вижу, что этой символики недостаточно, чтобы убедить вас в том, что убийца — женщина, и вы были бы правы, если бы у нас был только этот аргумент.

Все эти преступления — элементы единого целого, именно как целое их и нужно рассматривать. Я повторю: мы имеем дело не с сумасшедшим. Этот человек отлично осознает свои действия. Он старается выбирать женщин без детей, чтобы не пришлось их убивать в случае, если что-то пойдет не так. Вначале, до того как мы привели преступницу в ярость, она не убивала мужей, а просто делала так, чтобы они не проснулись и не помешали ей. Она всегда избегала ненужного насилия. Какой убийца будет так стараться раздобыть тетродотоксин лишь для того, чтобы не убивать мужей своих жертв?

— Кто-нибудь, у кого с головой не все в порядке! — воскликнул Салиндро. — Эгоист, который готов пойти на убийство, лишь бы доставить себе удовольствие!

— Нет, Ларри, — возразил Бролен. — Ты говоришь об убийце, для которого жертвы — способ достичь наслаждения. Он не считает своих жертв людьми, они для него — вещи, предметы. Наш убийца осознает ценность чужой жизни. Сапфир является ярким тому подтверждением.

— Твой пес?

— Да. В тот злополучный вечер убийце ничего не стоило отравить Сапфира крысиным ядом или просто перерезать ему горло. Он же потратил на него дозу драгоценного вещества на базе тетродотоксина, вещества, которое очень сложно добыть. Убийца понимал, что перед ним живое существо, и не хотел лишать его жизни. Какой преступник будет думать о собаке?

— А олень в лесу? — возразил Салиндро. — Его внутренности лежали в нескольких метрах от него!

— Это потому, что убийца был в ярости! Он хотел показать, на что он способен, предупредить нас. Он хотел, чтобы о его преступлениях услышали как можно больше людей — он организовал телефонный звонок в полицию, благодаря которому мы узнали о первой жертве, но при этом старался держать нас на расстоянии.

— Олень был предупреждением, — согласилась Аннабель. — Он послужил своего рода жертвоприношением, которое избавило преступника от необходимости лишать жизни людей, например, полицейских, идущих за ним по следу.

— Верно. Перед нами необычный преступник. Он убивает не для того, чтобы реализовать свои больные фантазии. Однако во всех его действиях сквозит ярость.

Вначале он не трогает мужей. Он ищет женщин, недавно вышедших замуж. Он их похищает, очищает от внутренностей и оставляет на природе, в царстве пауков, завернутыми в коконы из паучьего шелка. Зачем их очищать от всего содержимого? Чтобы лишить плоти, чтобы сказать, что они — ничто, что в них ничего нет, что они пусты — вот как убийца смотрит на своих жертв и как хочет, чтобы на них смотрели мы. Он приложил огромные усилия к тому, чтобы не нарушить упаковку, чтобы не делать видимых надрезов потому, что хотел показать, что они пусты по своей сути.

— И бесполы, — заметила Аннабель. — Он бреет их целиком, с головы до ног.

— Не уверен, — возразил Бролен. — Если бы он хотел показать, что они бесполы, он бы отмечал их половые органы, деформировал их тем или иным образом, так же как и груди. Думаю, он хотел, чтобы они предстали перед нами в самом простом виде, чтобы все были одинаковыми, без таких различий, как цвет или длина волос, форма бровей и так далее. Важна не каждая жертва в отдельности, важна их совокупность. Он занимается всеми женщинами в целом. Он говорит нам: женщины пусты. А мужья — бесполезны.

— Я думала, что мужья вообще ничего не значат! — воскликнула Аннабель.

— Поначалу, после двух первых преступлений, так и казалось. Но после убийства Кристофера Розамунда все изменилось. Ему нанесли удар в шею, потом в спину, затем перевернули (к тому моменту он, вероятно, был уже мертв), ударили в живот и отрезали половые органы. Это я называю актом ненависти. Убийца никогда этого не делал. По его мнению, мужчина не участвует в происходящем, он бесполезен или не осознает того, что происходит вокруг. А если мужчина присутствует, то становится источником ненависти.

Я говорил, что необходимо анализировать эти преступления в совокупности, а также уделить особое внимание методам преступника. В особенности — его любви к паукам. Кем являются пауки в коллективном сознании? Источником страха. Что еще можно сказать о пауках?

— Самки пожирают самцов, — предположила Аннабель.

— Верно, хотя это относится и не ко всем видам пауков. Они автономны, живут без самцов, используют их только для того, чтобы воспроизводить себе подобных, после чего сжирают. Это тоже приближает нас к преступнику, не так ли? Не забывайте о мифе про Арахну. Афина превратила хвастливую девушку в паука после того, как та пыталась наложить на себя руки, осознав, что оскорбила богиню. Это женщина, которая не могла реализовать свою волю и была вынуждена вечно страдать. Если подвести итог всему сказанному, что получится?

Аннабель сказала:

— Убийца, который подчеркивает значимость одиночества, жизни без мужчины, который ненавидит мужчин, когда они навязывают себя, и который в то же время считает женщин пустыми. Он пытается очиститься от своих преступлений или, возможно, сказать нам, что сделал это для того, чтобы дать жизнь. Не знаю, какой еще вывод можно сделать из присутствия воды на месте преступления.

— Убийца никогда не забывает о воде, — продолжал Бролен. — Она для него крайне важна. Это символ очищения, жизни и женщины.

Ларри, одолеваемый и восхищением, и недоверием, заметил:

— Если убийца считает, что «женщины пусты», почему этот женский символ для него так важен? Это как-то нелогично.

— Потому, что убийца человечен. У него есть свои недостатки. Убийца — не автомат, а живой человек, у которого до того, как все это началось, была своя жизнь и который до сих пор страдает от ее отголосков. Убийца — женщина, возможно, с неустойчивой психикой. Она признает свою женскую суть и принимает себя в символике воды, чтобы передать нам и всему миру свое послание смерти и ненависти к женщинам и мужчинам. К женщинам, у которых внутри ничего нет, которые ничего не делают, которые больше ни для чего не нужны, и к мужчинам, бесполезным и отсутствующим каждый раз, когда происходит что-то важное. Этот человек много страдал, с ним произошел какой-то трагический случай, и ему трудно жить среди этих чудовищ.

Под удивленным взглядом Салиндро Бролен продолжал:

— Да, Ларри. Боюсь, что в ее глазах чудовища — мы, а не она. И этой жертвой является Констанция Аббокан.

Салиндро, вздохнув, поднял брови. Он уже не знал, что и думать.

— Когда в ней произошло это изменение — не внезапно, но все же довольно быстро, в течение нескольких месяцев, — она начала искать среди своих знаний то, что помогло бы ей восстановиться, пережить травму. Поскольку она работала с пауками, она частично соотнесла себя с ними. Однако, когда необходимость обратиться к миру, рассказать о своих чувствах достигла предела, она стала искать способ это сделать. Возможно, муж рассказал ей о свойствах тетродотоксина. Будучи этноботаником, он, несомненно, знал, для чего египтяне пользовались кедровым маслом и об их методах извлечения внутренностей. Может быть, в их доме имелись соответствующие книги. Все это Констанция Аббокан могла узнать за время их совместной жизни.

— Могла ли смерть мужа вызвать сдвиг в ее психике? — спросила Аннабель.

— Могла. Выяснить это — наша задача. Однако она и прежде была довольно неустойчива. Одного события, каким бы трагическим оно ни было, недостаточно, чтобы превратить нормального человека в опасного преступника. Мы вернулись к ключевому слову: к такому результату приводит совокупность событий.

В кабинете повисла тишина.

— Не знаю, — сказал наконец Салиндро. — Ты меня не до конца убедил. Не думаю, что женщина на такое способна. Сперма в горле жертвы — точно уж не женская выходка!

— Почему нет? Это ловушка. Сейчас нам известно, что Линдси Морган похитил не Тревор Гамильтон, у него на ту ночь есть алиби. Во всех преступлениях его участие ограничивается спермой в горле жертв и телефонным звонком. Убийца умело им воспользовался, вот и все. Лично я не думаю, чтобы он был сообщником, так как придерживаюсь мнения, что убийства — дело рук одного человека.

— В таком случае, почему бы не продолжить твою символическую линию? — сказала Аннабель. — Что такое сперма в горле? Символ грязи, семени, истраченного понапрасну, а может быть, средство сказать «сперма мужчины душит женщину, мешает ей дышать, говорить».

Бролен указал пальцем в направлении Аннабель:

— Ты права. Убийца прикладывает нечеловеческие усилия к тому, чтобы не надрезать своих жертв, но вскрывает их горло, чтобы поместить туда сперму. Значит, это для него крайне важно. Это не только ловушка, но и средство коммуникации. Сперму следует рассматривать не в качестве результата сексуального насилия, а скорее как атаку на мужчин. Мужчина вмешивается в жизнь женщины, в ту область, где его не должно быть, загрязняет ее, всеми средствами стремится в нее проникнуть, душит ее во всех значениях этого слова, лишает голоса в тот момент, когда находится в ней. Когда он в ней, она пуста. Вспомните, что сделал убийца, когда взялся за жертву мужского пола, Кристофера Розамунда. Он набросился на него, в особенности на его половые органы. Может, именно мужчина нанес убийце травму? Совершил над ним сексуальное насилие? Как бы то ни было, ненависть к мужскому полу налицо.

За их спинами открылась дверь. В кабинет вошел Ллойд Митс.

— Мне сказали, что вы здесь, — пробормотал он вместо приветствия.

— Что-то не так? — встревожился Салиндро.

— Я потратил утро впустую. Я преследовал Джимми Бима, соседа супругов Розамунд.

— За которым следила Диана Розамунд?

— Да. Она говорила, что он преступник и что-то прячет в подвале.

— И что? Оказалось, что это бред женщины с признаками паранойи, которая умирала от скуки и придумывала разные способы интересно провести время? — предположил Салиндро с удовлетворенной улыбкой холостяка.

— О, нет, она ничего не придумывала, — сказал он. — Джимми Бим год назад потерял работу и решил немного подработать, выращивая в подвале травку.

Салиндро едва не рассмеялся.

Митс покачал головой, ему было не до смеха.

— Клянусь, у этого типа в подвале специальные лампы. Я поймал его в тот момент, когда он удирал с большим мешком, который я принял за его последнюю жертву. Мешок был доверху набит травой! После того как я задал ему несколько вопросов, он выдрал всю траву и решил поскорее от нее избавиться. Убийство четы Розамунд и наплыв полицейских напугали его, и он решил завязать.

Бролен по-дружески похлопал его по плечу и сказал:

— Не жалей о потраченном времени, Эта новость очень важна для нашего расследования, не так ли?

— Да, если бы этот сумасшедший не бросился бежать и не сбил с ног восьмилетнюю девочку. Она в больнице, и врачи не уверены, что дело обойдется без осложнений. И все это — из-за десятка растений! Мерзавец!

Митс налил себе стакан воды. Ему было невыносимо думать, что девочка сейчас лежит в больнице, став так называемой «побочной» жертвой. Он знал, что тем же вечером непременно поедет к ней и сядет у ее изголовья с принесенной в коробке куклой, надеясь избежать тяжелого объяснения с родителями.

— Мне сказали, что наши ребята тщательно проверили биографию Тревора Гамильтона, — сказал он, чтобы сменить тему.

Салиндро кивнул:

— Да. Обыск в квартире прошел безрезультатно, в данный момент у нас нет абсолютно ничего. Вторая плохая новость касается этого яда, тетродотоксина, — прочел он по бумажке. — Кивтц сказал, что его легко приобрести у калифорнийских рыбаков, купив рыбу-шар. Затем следует извлечь внутренности, разделать рыбу и собрать яд. Это может сделать любой, кто обладает базовыми знаниями в биологии.

Митс, поглаживая бороду, посмотрел на потолок.

— Черт, — пробормотал он.

Не обращая внимания на пришедший по факсу лист бумаги, Салиндро быстро взглянул на Бролена и повернулся к инспектору со словами:

— Послушай, у Джоша есть теория по поводу преступника. Они с Аннабель провели собственное расследование. Может, тебе будет интересно.

Митс повернулся к частному детективу и молодой женщине и с любопытством посмотрел на них. Он знал, что Бролену были свойственны гениальные проблески, только иногда в своих интерпретациях он заходил слишком далеко.

Бролен и Аннабель рассказали о своем расследовании и, в особенности, о личности Констанции Аббокан, которая, как никто другой, подходила на роль преступника, которого они искали: она работала на военной базе, имевшей для убийцы большое символическое значение, отлично разбиралась в пауках, ее муж был этнобиологом, а значит, мог рассказать ей о тетродотоксине, поскольку сам изучал его, а также о кедровом масле и его применении в Древнем Египте.

Салиндро заметил, что все вроде бы сходится. Однако больше всего его убедила деталь, которую сам Бролен счел незначительной. Убийца не стал протирать пол в спальне первой жертвы, а бросил на паркет тряпку, чтобы капли крови впитались. По его мнению, это был чисто женский поступок.

Не дожидаясь, пока Бролен поделится с ним всеми своими выводами и размышлениями, Митс схватил трубку и приказал в срочном порядке найти адрес Констанции Аббокан.

— Я уже пробовал что-то найти, — сказал Салиндро, когда Митс положил трубку. — И нашел только адрес, по которому когда-то жили супруги Аббокан. Агент по недвижимости, которому я позвонил, сказал, что после смерти Уильяма Аббокана дом стоит в запустении, он ничего не знает о «миссис Аббокан», по крайней мере, он ее с тех пор не видел.

— Нужно поехать туда и посмотреть самим, — проговорил Бролен.

Митс согласился.

— Ларри, а что за факс пришел только что? — спросил он, заметив в первой строке фамилию «Аббокан».

— Это информация, которую я запросил о миссис Аббокан, — сказал Салиндро.

Пробежав глазами по бумаге, он тотчас же изменился в лице.

— Черт, — пробормотал он. — Одну минуту.

Ларри поднялся и стал рыться в открытой папке на столе, пока не нашел нужную бумагу.

Подняв глаза на троих присутствующих, которые с нетерпением смотрели на него, он произнес:

— Думаю, теперь убийца в наших руках.

64

Если у Ларри Салиндро еще и оставались сомнения, то в это мгновение они исчезли без следа. То, что он держал в руках, было не чем иным, как доказательством виновности.

— Это последние данные Купера и Алстинга касательно биографии Тревора Гамильтона. До начала две тысячи первого года он часто проходил лечение в городской психиатрической больнице. Но ни один врач не считал его опасным или агрессивным. Выяснилось, что Тревор очень любил огонь, возможно, он был для него единственным источником сексуального наслаждения. Врачи предполагали, что он боялся, что женщины могут поглотить его во время полового акта. «Он ребенок, он не смог избавиться от эдипова комплекса, мать остается для него единственным предметом любви…»

— Хорошо. Допустим, у него были некоторые проблемы, но как это может нам помочь? — нетерпеливо спросил Митс.

— Я как раз к этому подхожу. Первый раз он попал в психиатрическую больницу после смерти матери в тысяча девятьсот девяносто седьмом году. Он очень странный тип. Он больше с ней не жил, она заставила его уйти из квартиры, чтобы он учился жить самостоятельно, и он перебивался случайными заработками. Зацикленный на любви к матери, он со временем стал избегать любых контактов с женщинами. Он не смог самостоятельно справиться с ее смертью и поэтому был помещен в больницу. Так было вплоть до двухтысячного года, когда «в его состоянии стало наблюдаться заметное улучшение после того, как у него наладились дружеские отношения с пациентом женского пола Он научился вступать с ней в физический контакт, что свидетельствует о позитивных сдвигах в его патологии». В информации, которая у меня есть, имя этой женщины не упоминается.

Салиндро схватил факс, который пришел полчаса назад.

— А что мы видим здесь? В тысяча девятьсот девяносто шестом году по настоянию мужа Констанция Аббокан была помещена в ту же психиатрическую лечебницу. Вот вам и ниточка.

— Она вышла из больницы? — спросила Аннабель.

— Да, в две тысячи первом году, через два месяца после Тревора Гамильтона.

— Тебе известно, почему ее поместили в больницу? — поинтересовался Бролен.

— Нет, но можно надавить на врачей. Учитывая обстоятельства, думаю, они пойдут нам навстречу.

— Все сходится, — сказал Митс, бросив быстрый взгляд на Бролена и Аннабель. — Ларри, собери все, что известно об этой миссис Аббокан, где она сейчас находится, чем занимается.

Бролен поднялся, за ним последовала Аннабель.

Заметив, что они собираются идти, Митс поднял вверх большой палец.

— Молодцы, отличная работа!

Бролен едва заметно кивнул и исчез в коридоре. Аннабель на прощанье махнула инспектору рукой и поспешила вслед за частным детективом.

Догнав Бролена в коридоре, Аннабель сказала:

— Все кончено. Они возьмут ее, и этот кошмар станет лишь плохим воспоминанием.

В лифте Аннабель внимательно посмотрела на Бролена и, заметив, что его лицо спокойно, осторожно добавила:

— Джошуа… Я думаю, не поехать ли нам отдохнуть на выходные, перед тем как я улечу. Если ты не против, конечно.

Губы частного детектива нервно дернулись.

— Когда все закончится, я возьму целую неделю отпуска и надеюсь, что ты еще будешь здесь. А пока я хочу помочь и сделать все, что в моих силах, чтобы выиграть время.

— Что ты имеешь в виду?

— Нужно съездить в дом, где жили супруги Аббокан. Как я уже говорил, я считаю, что преступник пережил травму. В прошлом с ним должно было случиться что-то ужасное. Так почему бы не посмотреть на фрагмент этого прошлого?

Я должна была это предвидеть! — подумала Аннабель. — Он остановится только тогда, когда жертва будет лежать на земле побежденная. Что делать? Оставить его и вернуться к нему домой?

— Хорошо, я поеду с тобой. А как ты узнаешь адрес?

Он посмотрел на нее, широко улыбаясь:

— Адрес, указанный в досье, был перед моими глазами все время, пока длилось собрание.

«Мустанг» взревел и понес их на восток.

На встречу с призраками прошлого.

65

Половина второго дня.

Из-за палящего солнца улицы Портленда были пустынны. Людям не хотелось ни есть, ни гулять, и все прятались в своих кабинетах или домах в ожидании сумерек.

В одном из районов города Существо вышло на тропу войны. Оно не обращало внимания ни на обжигающий воздух, который проникал в его легкие, ни на то, что все его тело покрыто потом. Нельзя было терять ни минуты. Оно обработало уже шесть продовольственных магазинов, разместив на полках с овощами и фруктами своих дочерей: Latrodectus, черных вдов, и Atrax robustus. В последнем случае смерть была неминуема.

В одном из магазинов Существо идет вдоль полки с плюшевыми игрушками. Ему приходит в голову опасная мысль. Но рисковать нельзя. Что, если в ловушке окажется ребенок?

Но оно может положить паука на самую верхнюю полку, до которой дотянутся только взрослые.

А вдруг ребенок будет стоять рядом и произошедшее травмирует его?

Ну и что?

Кем станет этот малыш? Таким же мужчиной или женщиной, как и все остальные! А небольшая встряска не повредит.

Вот он, Theraphosa blondi, гигантский паук-птицеед, прозванный Южноамериканским Голиафом. Его тело покрыто волосками, вызывающими ожог кожи, и он отлично сольется с группой плюшевых игрушек. Существо вернулось к своей машине, чтобы забрать паука, жившего в одной из многочисленных коробок в багажном отделении. Этот паук-птицеед скорее напугает, чем причинит вред, но станет еще одним запоминающимся персонажем легенды.

Скоро паника охватит весь город. Люди поймут, что нигде не могут быть в безопасности, даже у себя дома. Они будут бояться пошевелиться в своей собственной комнате, перестанут открывать почтовые ящики, ходить за покупками, ездить на автомобилях. Слух распространится со скоростью света, и весь город погрязнет в хаосе.

При этой мысли Существо улыбнулось.

На его усталом лице улыбка больше походила на гримасу.

Все стало так тяжело. Оно больше не может.

Существо сжало кулаки, на его глазах выступили слезы.

Нет, оно не вправе останавливаться сейчас. Продолжай! — кричит его разум. Но где-то очень глубоко в нем остался ребенок, который лежит, свернувшись в сумраке, и горько плачет.

Существо работало машинально, почти не задумываясь.

Ну же, осталось всего два крупных супермаркета.

Выйдя из магазина, Существо оказывается на парковке. На улице так жарко, что многие люди оставили окна своих машин приоткрытыми, чтобы внутрь поступало хотя бы немного воздуха.

Существо бросает в машину черное тельце с красным пятном на брюшке, которое будто предупреждает: «Опасно для жизни!»

Существо останавливается возле каждого обувного отдела. Незаметно подложить в ботинки пауков очень легко. В обуви темно и спокойно, насекомым там будет удобно. Они спрячутся и будут ждать, пока рядом не окажется человеческая нога Тогда, решив, что на них нападают, они придут в ярость и наградят своего захватчика изрядной дозой опасного яда.

Существу предстоит еще много работы. День будет долгим.

Баллоны с газом уже готовы, осталось только разместить их в нужном месте. Существу удалось раздобыть огнестрельное оружие, которое послужит ему только раз. Ему нужна всего одна пуля, сегодня, в его последний день.

Последний день…

Оно больше не может.

Вечером наступит смерть.

Оно так решило.

* * *

Аннабель и Бролен остановились в небольшом местечке Каскад Локс, менее чем в десяти километрах от бывшей военной базы. Маленький городок был зажат между руслом реки Колумбия и поросшими лесом горными хребтами, растянувшимися в южном направлении. Над дорогой возвышался высокий зеленый холм. Где-то за ним скрывался бывший дом четы Аббокан.

Пока Бролен разглядывал карту, пытаясь понять, как подняться к зданию, Аннабель купила бутерброды. Как многие другие ученые, работавшие на военной базе, Аббоканы жили неподалеку, вдали от цивилизации, чтобы избежать ненужных пересудов.

Они перекусили в траве, в тени сосны.

После длительного молчания Бролен спросил:

— Как прошла зима? Я имею в виду, как ты жила все это время.

— Так же, как и ты. Одна.

Бролен посмотрел на спокойные воды реки Колумбия, на ее отвесные берега. Он чувствовал, что молодая женщина к нему неравнодушна. А как относился к ней он? Почему с тех пор, как она приехала, ему стало спокойнее? Он долго размышлял над этим и наконец сказал:

— Аннабель, последние три года я старательно окружал себя пустотой, чтобы защититься, чтобы больше не страдать. Но, когда я думаю о том, что рано или поздно ты уедешь, мне становится… больно.

Молодая женщина застыла. Она и представить себе не могла, что Бролен способен произнести такие слова.

Она раскрыла рот, но ничего не сказала.

— Мы оба много страдали, и у нас есть свои проблемы, но, мне кажется, мы подходим друг другу.

Он заметно нервничал. Аннабель его не узнавала.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я слишком часто сосредотачивал свое внимание на чем-то одном, а общая картина от меня ускользала. А у тебя есть это чувство пространства, ты все видишь, все замечаешь и прекрасно ведешь расследование.

— Джошуа, что ты хочешь сказать? Что из нас получатся неплохие компаньоны?

— Думаю, да…

Ее будто окатили ледяной водой. Неужели он всегда такой непредсказуемый? Действительно ли он хотел именно этого — чтобы она стала его коллегой? Он искал в ней не только партнера, он хотел сблизиться с ней. Он хотел, чтобы они умели не только вместе молчать.

Аннабель положила руку на плечо частного детектива и посмотрела на окружающий их величественный пейзаж.

Низкие ветви скользили по ветровому стеклу «Мустанга», затем автомобиль выехал на небольшую поляну, в центре которой возвышалось бывшее жилище четы Аббокан.

Краска на стенах облупилась, обнажив параллельные линии досок и серые окна. Здание темным пятном выделялось среди высоких трав и походило на толстое животное, повернувшееся спиной к вершине холма.

Перед крыльцом прыгал огромный ворон. Когда Аннабель и Бролен вышли из машины, он окинул их недоверчивым взглядом.

— Если скосить траву и покрасить дом, это местечко станет очень милым, — заметила Аннабель.

Она потянулась и, достав из машины бутылку с водой, с наслаждением смочила лицо и волосы.

— Давай зайдем внутрь, — сказал Бролен.

— Сколько времени дом провел в заброшенном состоянии? — спросила молодая женщина.

— Уильям Аббокан умер в тысяча девятьсот девяносто восьмом году, к тому времени его жена уже два года находилась в госпитале. Значит, за домом не ухаживали четыре года Миссис Аббокан должна была вернуться сюда в две тысячи первом году, после того как вышла из психиатрической лечебницы, но она этого не сделала Она просто исчезла Почему?

— Посмотри на окна, — ответила Аннабель. — Они все целы. Они грязные, но ни одно не разбито.

Бролен подошел к входной двери.

— Хозяева не приходили сюда уже четыре года, а остальные об этом месте не знают.

Аннабель вытерла капавшую с ресниц воду. Единственными обитателями этого дома были мужчина, погибший в автокатастрофе, и сумасшедшая женщина, которую подозревали в убийствах. Отлично! — подумала молодая женщина. — Эти мысли очень помогут тебе работать.

Бролен достал небольшой пакет, который всегда носил в заднем кармане джинсов, вынул из него резиновую перчатку и, натянув ее, повернул ручку двери.

— Закрыто, — сказал он. — Ты умеешь открывать такие замки?

Аннабель отрицательно покачала головой.

— Как-то раз пыталась, но отмычка застряла в замке, пришлось все разбирать.

— Я разбираюсь в этом не лучше твоего, так что операция займет некоторое время.

Достав необходимые инструменты, частный детектив сосредоточился на замке.

— Пока ты работаешь, я обойду вокруг дома, хорошо? — спросила Аннабель.

Увлеченный своими действиями, Бролен ничего не ответил.

Аннабель направилась к опушке леса. Над травой кружили облака насекомых. Это было настоящее царство дикой природы.

Бролен выбрал не самый лучший момент, чтобы заговорить об их сотрудничестве. Молодая женщина сердилась на него. Он мог бы обсудить это более тонко и мягко, при других обстоятельствах, например, вечером, после работы. В этом был весь он. Он возвел вокруг своей души непроницаемый каркас и решил заговорить сразу, как только ему в голову пришла эта мысль, не думая о последствиях.

Что ей теперь делать? Уехать в Нью-Йорк, вернуться к своей работе, к своим друзьям?

Но тебе нравится и расследование, и город, и частный детектив. Разве ее кто-то ждет? Из близких осталась одна бабушка, которая любила к ней приезжать.

Тогда что делать? Кто для нее Бролен? Кроме того, что он харизматичный и загадочный мужчина? Ей нужно ответить на этот вопрос, чтобы понять, чего она хочет.

Из-под листвы торчал край каменного колодца. Аннабель подошла ближе и увидела, что отверстие накрыто деревянной доской. Ей стало любопытно. Наклонившись, она изо всех сил потянула за доску и сдвинула ее на несколько сантиметров.

Из-под доски вынырнула целая армия мокриц.

Колодец был всего лишь элементом ландшафтного дизайна. Камни выполняли исключительно декоративную функцию, и внутри не было ничего, кроме земли.

Аннабель вздохнула и продолжила обследовать местность.

Внезапно она остановилась, краем глаза заметив крошечный предмет, который почти коснулся ее пальца.

Божья коровка.

В то же мгновение Аннабель вспомнила о поляне Игл-Крик Семь, на которой убийца разместил своих пауков. Если преступником была Констанция Аббокан, она могла начинить своими пауками и эту поляну.

Аннабель повернулась. Дом, утонувший в буйной растительности, показался ей очень далеким.

Только без паники. Это всего лишь предположение.

Просто сократи площадь своих поисков. Закончи здесь и возвращайся к Бролену.

С того места, где она стояла, открывался вид на большую часть «сада». На опушке леса, прямо за домом, она разглядела просеку, слишком большую, чтобы выглядеть естественно.

Аннабель приподняла подол платья, нужно было внимательно смотреть под ноги. Куда вела эта тропинка?

Интерьер дома напоминал музей истории, который можно встретить в любом маленьком городе. Обстановка сохранилась в мельчайших деталях, как будто однажды утром Уильям Аббокан в спешке ушел, не прибравшись и сказав себе, что сделает это вечером. После его смерти сюда никто не вернулся и не приходил уже четыре года. В раковине стояла грязная посуда, на столе лежала перевернутая упаковка кукурузных хлопьев. Ее содержимое давно уничтожили грызуны.

Мебели в доме было мало, она была безжизненной и безвкусной.

Бролен бродил по комнатам, сам не зная, что ищет.

Здание калилось под лучами летнего солнца, а внутри оставалось прохладным, как будто мертвым.

Бролен медленно поднялся по лестнице на второй этаж.

Дорогу ему перебежала перепуганная мышь. Животные не привыкли, чтобы их беспокоили.

Джошуа тотчас же заметил на стенах более светлые прямоугольники. Раньше здесь висели фотографии в рамках или картины, но кто-то их снял.

Бролен подошел ближе к стене, пытаясь установить, когда именно сняли фотографии. Полгода назад или год? Судя по налету пыли, это было сделано в течение последних трех лет.

Констанция Аббокан.

Она приходила сюда за фотографиями. Осознав это, Бролен подумал, не объясняется ли недостаток мебели на первом этаже тем, что она ее забрала? Выйдя из психиатрической лечебницы, миссис Аббокан забрала все необходимое, решив переехать в другое место. Под другим именем? А что, если армия ей помогла? В благодарность за ее труд и дабы убедиться, что она ничего не расскажет.

Возможно…

На втором этаже находились четыре комнаты.

Постель в спальне была не убрана. Воздух в комнате застоялся настолько, что было трудно дышать.

Возле кровати на полу лежала книга. Бролен наклонился и поднял ее. Полистав страницы, он наткнулся на подчеркнутое предложение:

«Человек — это канат, протянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью».

Бролен перечитал фразу.

Он долгое время пытался понять, что представляют собой серийные убийцы.

Закрыв глаза, он мысленно поблагодарил Констанцию Аббокан за то, что она раскрыла перед ним душу.

Не взглянув на имя автора, он положил книгу на место, и Ницше снова опустился в пыль.

Здесь ничего не осталось. Констанция Аббокан забрала все, что связывало ее с прошлым. Все личные предметы, фотографии и даже одежду.

В доме не осталось ничего, кроме терпкого аромата забвения.

Тропинка поднималась вверх по склону холма.

Она сильно заросла, и Аннабель решила, что по ней уже давно никто не ходил.

Птицы весело перелетали с дерева на дерево. Внезапно листья деревьев зашуршали под дыханием легкого бриза, и Аннабель восхищенно подняла глаза. Лес казался живым, одухотворенным.

В нескольких метрах от нее возвышалась поросшая мхом скала. Аннабель обошла ее и замерла на месте.

Открывшееся перед ней зрелище было достойно фильма Тима Бёртона.

Сама природа создала здесь настоящий памятник архитектуры. Корни мощного дуба, росшего на склоне холма, выступали наружу и ласкали своими узловатыми пальцами находящуюся рядом скалу. Аннабель вошла в коридор, ограниченный с одной стороны земляной стеной, а с другой — высоким камнем. Небо над ее головой заслоняла сотканная из корней крыша.

Это была пещера естественного происхождения, длиной несколько метров, в которой пахло влагой и грибами.

Нога Аннабель наткнулась на полый предмет, который покатился по земле.

Ее глаза начали привыкать к темноте.

Она опустилась и начала шарить по земле рукой, пытаясь нащупать то, что приняла за груду веток.

Ее пальцы прикоснулись к сухой рассыпчатой материи.

Она пошарила рукой немного в стороне. Это было похоже на кожу, шершавую и высохшую.

Аннабель поспешно поднялась на ноги.

Она отступила на шаг и внимательно посмотрела на то, что покоилось в глубине коридора.

Человеческий скелет.

Он был частично сожжен, одежда наполовину истлела, осталась только кожаная куртка.

Предмет, о который она споткнулась, оказался человеческим черепом.

Аннабель глубоко вздохнула. Она видит труп не в первый раз, а тем более скелет. Тело лежит здесь так давно, что на нем не осталось органической материи. Все было съедено насекомыми и животными.

Кто бы это мог быть?

Она снова склонилась над останками и принялась их внимательно разглядывать.

Огонь уничтожил все верхнюю часть тела, пощадив только часть лица и живот. Работу завершили трупоядные насекомые.

Руки и ноги были плотно прижаты к телу. Должно быть, человека связали, прежде чем сжечь.

Но самое худшее заключалось в положении трупа.

Он был свернут калачиком, как будто съежился, стараясь избежать укусов огня.

Жертву сжигали живьем.

Судя по тазовым костям, скелет принадлежал женщине, но Аннабель не была в этом уверена.

Кожаная куртка сохранилась неплохо. Из кармана торчал край бумажника.

Аннабель осторожно достала бумажник. Она удивилась, заметив на своих пальцах налет сажи, ведь с момента преступления прошло уже много времени.

Кожаный бумажник был наполовину уничтожен огнем.

В нем не осталось ничего кроме фрагмента кредитной карты.

На ней можно было прочесть дату рождения и — что самое главное — имя.

«…НСТАНЦИЯ — ДЕБОРА — АБ…»

Аннабель выронила карту из рук и села на камень.

Нужно узнать второе имя Констанции Аббокан.

История приняла новый оборот, который Аннабель очень не нравился.

Три часа назад она была уверена, что к вечеру клубок будет распутан, а теперь ее не покидало ощущение, что худшее впереди.

Внезапно на нее упала тень, и за спиной Аннабель мелькнул чей-то силуэт.

66

Ларри Салиндро столкнулся с трудностями, которые принес с собой выходной день.

Большая часть административных служб, к которым он пытался обратиться за помощью, не хотели даже начинать поиски в архивах, зная, что это займет несколько часов, а им нужно уходить. Его попросили позвонить в понедельник утром.

Вскоре полицейский потерял терпение и пригрозил: «Ради своей карьеры не препятствуйте действиям полиции! Речь идет о жизни и смерти!» Произнесенная нужным тоном, эта фраза открыла ему двери даже в те службы, которые уже были закрыты.

Это позволило ему собрать некоторые сведения о жизни Констанции Аббокан.

По словам врачей, наблюдавших ее в психиатрической лечебнице, это была женщина, похожая на многих других, которая так и не научилась до конца принимать свою женскую природу, она была нервной и неуверенной в себе, как многие люди в этой стране. Ларри знал, что армия привлекла ее к работе благодаря ее знаниям в области членистоногих. Как и многие ее коллеги, она жила уединенно неподалеку от военной базы. Там же Констанция влюбилась в другого ученого, Уильяма Аббокана. Вскоре они поженились.

Через несколько месяцев произошло роковое событие.

Судя по медицинским картам, Уильям Аббокан утверждал, что до этого случая он никогда не замечал в поведении жены ничего «ненормального». Она очень скованно чувствовала себя в женской оболочке, но вела себя «как все остальные женщины».

В ноябре тысяча девятьсот девяносто пятого года Аббоканы попали в автомобильную катастрофу. За рулем был Уильям, он ехал на большой скорости и не справился с управлением на одной из горных трасс на востоке Портленда.

Его жена ждала ребенка.

Из-за случившегося она потеряла ребенка и много крови.

Ей вырезали селезенку, убрали одну почку и внутренние половые органы, которые сильно пострадали в результате аварии.

Психологи утверждали, что женщиной овладела «мания потери».

Шли месяцы. Здоровье Констанции крепло, чего нельзя было сказать о ее психологическом состоянии.

Душа Констанции была наполнена безграничной болью. Она была одержима мыслью о невероятной несправедливости, и эта мысль заставила ее сторониться реальности.

Мания преследования, ненависть к мужу, который был за рулем и не смог предотвратить аварию… Он же сделал ее беременной. Все складывалось так, будто именно он стал причиной ее страданий. Ненависть постепенно распространилась на всех мужчин в целом, потому что именно мужчина отнял у нее женственность, «опустошил» ее, как она сама говорила. И ни один мужчина не попытался ей помочь.

Ее состояние становилось все более нестабильным, она часто набрасывалась на мужа, так что ему не оставалось ничего другого кроме как в тысяча девятьсот девяносто шестом году силой поместить ее в больницу. Его поступок лишь укрепил ненависть миссис Аббокан к человеку, за которого она когда-то вышла замуж.

Потеряв женские органы, она перестала ощущать себя женщиной. В медицинских отчетах говорилось, что она полностью сбривала волосы на лобке и на голове, включая брови.

Постепенно, находясь в больнице, она прекратила всякий контакт с другими женщинами, которые в отличие от нее могли иметь детей и так легко отдавались мужчинам во имя любви. Это понятие стало для Констанции Аббокан ненавистным. Во время разговоров с психиатрами она всегда охотно распространялась на эту тему. Любовь была в ее понимании «оскверненным чувством», обыкновенной эмоцией, которой люди привыкли называть чувство эйфории. Она часто повторяла, что со временем люди все больше утрачивали понятие любви, поэтому мир становился все ужаснее. Вместо того чтобы, подобно удару молнии, обрушиться на человека и заставить его познать себя, любовь только делала людей хуже. Человечество больше никогда не вернется к чистым чувствам. Остались только ненависть и обман, этому научили ее муж и все остальные мужчины. Они ее разрушили.

Весть о смерти мужа она приняла совершенно хладнокровно.

За все время своего пребывания в лечебнице она ни разу не проявила агрессию, просто держалась на расстоянии от других больных, как мужчин, так и женщин.

Так продолжалось до тех пор, пока она не познакомилась с одним из пациентов. Мужчиной, намного моложе ее, почти подростком. Он был одержим страхом физического разрушения, боялся, что его тело может разделиться на части, утратив свою целостность. Этот психоз заставлял его избегать всех женщин, кроме матери, недавно скончавшейся. Этим мужчиной был Тревор Гамильтон.

Врачи не могли внятно объяснить, что именно сблизило двух пациентов. Они предполагали, что Констанция Аббокан чем-то напоминала Тревору его мать, и он искал в ней поддержку. Вначале они проводили много времени, сидя рядом, не касаясь друг друга и не разговаривая. Они друг за другом наблюдали.

В определенном смысле они тоже умели молчать об одном и том же.

Постепенно они начали общаться друг с другом.

Через несколько месяцев Констанция отпустила волосы. Она даже пошла на физический контакт с Тревором, могла положить руку ему на плечо, что позволяла и ему.

Врачи считали эти изменения очень положительными, хотя боялись, как бы Тревор ни привык считать ее своей матерью, а она его — своим сыном. Но их разговоры успокоили докторов.

Констанция и Тревор лечили друг друга.

Тревор получил разрешение покинуть больницу в январе две тысячи первого года, но должен был в течение года находиться под наблюдением. Через два месяца отпустили и Констанцию, на тех же условиях. В конце периода наблюдения врачи засвидетельствовали невероятное улучшение их состояния, которое стало настолько стабильным, что они больше не нуждались в помощи. Оба пациента имели право продолжать консультироваться у врачей, но этого не делали.

Ларри перечитал:

«Констанция и Тревор лечили друг друга».

Точнее, создавали видимость этого.

Они обманули наблюдавшего их доктора. Вернее, она его обманула.

За четыре года она научилась справляться со своим психозом, скрывать его. Она мечтала дать ему волю, оказавшись на свободе.

Получить свободу действия. Свободу обратиться ко всему миру через свои преступления.

За четыре года она научилась скрывать свою боль, потому что обществу до нее не было дела.

За четыре года она до мельчайших деталей продумала свой план.

Теперь Ларри понял, что Бролен был абсолютно прав. Убийца рождался постепенно, создав себя из того, кем он являлся, и из того, что он знал.

Должно быть, страсть Констанции Аббокан к паукам объединилась с ее страданиями. Она отождествляла себя с самкой паука, которая пользуется самцом лишь один раз, чтобы совокупиться, а потом прогоняет его или даже съедает. Паучиха живет одна и не терпит на своей территории других самок.

За время, проведенное в больнице, ненависть Констанции к мужчинам преобразовалась в ненависть к женщинам, не желавшим освободиться от мужчин. Мужчины — смехотворные, ничтожные существа. Именно женщины и никто другой могут рождать детей, мужчина им не нужен, нужно только его семя, а в остальном женщина абсолютно самодостаточна. Но сегодняшние женщины пусты, они позволяют мужчине душить себя.

Ларри предположил, что в мании этой женщины-убийцы большое место занимала ревность.

Теперь, когда о ее болезни стало известно почти все, сомнений не осталось. Убийцей была она.

Она больше не считала себя женщиной. Выйдя из больницы, она снова начала бриться наголо, а в повседневной жизни, чтобы не привлекать внимание, носила парик. Может быть, она одевалась как мужчина? Тогда следует искать женщину, переодетую мужчиной.

В любом случае, они ее поймают. Ведь ей не к кому обратиться за помощью, она совершенно одна. Чтобы выйти из больницы, а позже замести следы, она воспользовалась Тревором Гамильтоном. Должно быть, она попросила его отдать ей семя, которое хранила в холодильнике, чтобы затем поместить в тело жертвы. Тревор был в ее руках марионеткой, и Ларри не сомневался, что он ничего не знал об убийствах.

Он распечатал несколько документов, которые пришли по электронной почте.

В этот момент позвонил инспектор Алстинг:

— У меня две новости, одна хорошая и одна плохая. Начну с плохой: Тревор Гамильтон только что умер в больнице.

— Проклятье…

— Не все еще потеряно, старина. Хорошая новость: убийца только что оставил для нас новый труп.

— Ты называешь это хорошей новостью?

— Тело Дианы Розамунд. Знаю, это звучит цинично, но мы ведь не надеялись найти ее живой, правда? Оно возле пруда неподалеку от города. Митс уже на месте.

Ларри раскрыл рот, но Алстинг не дал ему произнести ни слова:

— Судя по всему, убийца торопился. Он не стал дожидаться ночи и избавился от трупа около часа назад, у нас есть свидетель. Он видел блондинку на красной машине.

Клубок начал распутываться.

67

Аннабель, сидевшая в пещере из земли, камней и корней, подняла голову. Ее рука инстинктивно потянулась к оружию.

— Это я, Джошуа!

— Черт, как же ты меня напугал! — вздохнула она.

— Прости. Я искал тебя в саду, потом заметил эту тропинку. Из дома вынесли все, что могло представлять для нас интерес: фотографии, личные записи. С этого Констанция Аббокан начала, выйдя из лечебницы.

— Она или кто-то другой…

Аннабель отошла в сторону и указала на скелет.

— Вот что я нашла в кармане, — добавила она, протягивая ему фрагмент кредитной карты.

Бролен был в замешательстве. Констанция Аббокан как нельзя лучше подходила на роль убийцы. Если у их ног лежал ее скелет, все нужно было начинать заново. Он покачал головой.

— Это может быть инсценировка, цель которой — заставить нас поверить в ее смерть, — предположил он.

— Но это может быть и она, а это значит, что мы с самого начала шли по ложному следу. Джош, а что, если ты ошибся, если убийца не женщина?

— Я уверен, что убийца женщина. Все на это указывает.

Взмахнув фрагментом карты, он добавил:

— Нужно вернуться в город и предупредить Митса и Ларри.

Через полчаса они уже сидели в машине, и Бролен позвонил Ларри. Тот не дал ему заговорить:

— Ее почти поймали! — кричал он в трубку. — Джош, она совершила свою первую ошибку, ее заметил свидетель! Нечетко, конечно, но он говорит, что это блондинка, которая достала из багажника своего автомобиля белый пакет. Свидетелю стало любопытно, он подошел посмотреть на пакет и обнаружил тело Дианы Розамунд. Митс уже на месте.

В трубке послышался треск, и Ларри добавил:

— Тревор Гамильтон умер.

Бролен помолчал и перешел к делу:

— Ларри, раздобудь, пожалуйста, медицинскую карту Констанции Аббокан, рентгеновские снимки или сведения о состоянии ее зубов. Отправь инспектора с одним из антропологов или одонтологов, которые работают с доктором Фольстом, это очень важно. Мы нашли скелет около бывшего дома Аббоканов. Возможно, это миссис Аббокан.

Объяснив, как до них добраться, Бролен положил трубку.

— Они кого-то пришлют? — спросила Аннабель.

Бролен кивнул и повторил ей то, что сказал Ларри.

— Посмотри в бардачке, там должен лежать список наших подозреваемых.

Аннабель достала список. Они остановились у маленькой деревянной хижины, в которой подавали местное пиво.

— У меня есть связи в службе регистрации автомобилей. Они могут сообщить нам данные о цвете автомобилей наших подозреваемых.

— На это уйдет масса времени!

— Вовсе нет, если мы оставим в списке только женщин.

— Джош, убийца манипулирует нами! Послушай, я уверена, что тот — или та, — кто напал на меня в лесу, был лысым. Значит, сегодня на убийце был парик. Кроме того, тот человек выглядел коренастым и плотным. Слишком плотным для женщины.

— Даже самые изощренные преступники не в силах скрыть мотив, почему они убивают. Так что давай начнем с этого, а при необходимости расширим список, если, конечно, полицейские за это время не схватят преступника.

Бролен взял ручку и обвел имена женщин.

— Джош, почему бы не оставить эту работу Митсу и его людям? Тебе не кажется, что мы и так уже достаточно сделали?

— Митс сейчас на новом месте преступления, инспектор Баленджер спешит к нам, чтобы изучить скелет, а другие стараются обеспечить защиту двум оставшимся парам, которые, по нашему мнению, находятся в опасности. Поэтому я считаю, что нам еще рано выходить из игры.

Бролен позвонил своему знакомому из службы регистрации, который как раз направлялся с работы домой. Тот развернулся и перезвонил им через двадцать минут. Было уже почти семь часов вечера. Солнце еще не село, и все вокруг приняло необыкновенно красивый оранжевый оттенок.

На поиски ушел целый час. Зато теперь у них было всего два имени.

Две женщины, имеющие отношение к паукам, ездили на красной машине.

Две подозреваемые, одна из которых была блондинкой.

Глория Хелски. Руководитель проекта «НеоСета».

— Теперь, когда у нас есть адрес, нужно вернуться в Портленд. Ты возьмешь там машину и, чтобы не терять времени, отправишься проведать Глорию Хелски.

Другой подозреваемой была Дебби Лей. Молодая рыжая женщина, владелица специализированного магазина.

У Бролена была отлично развита интуиция. Он предпочел отправить Аннабель к первой подозреваемой и тем самым удалить ее от возможной опасности. Он чувствовал, что на роль убийцы Дебби Лей подходит гораздо больше.

Она так сильно любит пауков, что даже вытатуировала одного из них на затылке.

Теперь, подумав о ней, Бролен вспомнил, что она говорила об открытии своего магазина летом две тысячи первого года. Через несколько месяцев после того, как Констанция Аббокан вышла из лечебницы.

Бролен нисколько не сомневался, что ищут они по-прежнему миссис Аббокан. Обуглившийся скелет в лесу был очередной ловушкой. Биография Констанции слишком подходила под психологический портрет преступника. Она была убийцей. Она лишь сменила личность.

— Почему ты считаешь, что нам следует так торопиться? — спросила Аннабель. — Убийца же не нападет на новую пару сегодня ночью. Это слишком быстро!

— Не знаю, просто чувствую, что времени у нас мало. Убийца никогда не избавлялся от тела при свете дня, он всегда вел себя крайне осторожно. Если он пошел на такой риск, значит, иначе не мог, значит, он очень спешит.

Бролен допил пиво из пластикового стакана и поднялся.

— Лучше заняться этим немедленно. Наш преступник — странное существо. Если он так торопится, значит, что-то для нас готовит.

Частный детектив не сомневался: худшее еще впереди.

68

Новость распространилась как пожар в хвойном лесу, и журналисты жадно устремились к «месту преступления» — на обрамленную лесом дорогу, рядом с прудом, на государственной двести двадцать четвертой трассе.

Инспектор Митс повернулся спиной к группе людей, которые задавали ему вопросы, протягивая вперед микрофоны.

Сотрудники судмедэкспертизы уносили слишком легкое тело Дианы Розамунд. Оно было завернуто в паучью паутину. Факт близости воды не оставлял сомнений в личности преступника.

Митс вернулся к патрульной машине, в которой сидел Марк Варгасьян, их «драгоценный» свидетель. Он видел очень немного. Пожилой мужчина почти каждый день приходил сюда рыбачить. Вечером он, завершив свои дела, положил удочку на плечо и вышел на дорогу. Он оставил свою машину в километре отсюда, на парковке возле бензозаправочной станции. По дороге он заметил красную машину, но не разобрал, какой она была марки, поскольку не умел их различать. Из машины вышла блондинка с довольно длинными волосами и достала из багажного отделения сморщенный светлый пакет. Пока Марк Варгасьян шел — он находился в трехстах или четырехстах метрах от красной машины — женщина бросила пакет и поспешно уехала.

Митс наклонился, приветствуя старика, и сказал полицейскому, стоявшему рядом с ним:

— Хорошо, можете проводить его к машине.

Марк Варгасьян был мужественным человеком. Обнаружив в «пакете» труп женщины, он не запаниковал. Он остановил первую проезжавшую мимо машину и попросил водителя сообщить о его находке в полицию, а сам остался сторожить тело. Его поведение стало образцом храбрости и здравомыслия.

Больше всего Митса заинтересовала вторая часть показаний свидетеля. Варгасьян сказал, что красный автомобиль остановился на обочине дороги, будто собираясь заехать на автозаправочную станцию. Потом старик сосредоточил все свое внимание на трупе и не посмотрел, в какую сторону уехал автомобиль.

Автозаправочная станция была небольшой. На ее территории располагались туалеты, кафе и парковка примерно на дюжину автомобилей. Митс остановился и обошел станцию вокруг, чтобы осмотреться. Ни одной красной машины в окрестностях видно не было.

Станция не была предусмотрена для автоматического обслуживания, и клиентам следовало оплачивать бензин на кассе. Если повезет, кассир, возможно, опишет им свою клиентку.

Митс вошел в серое здание и заметил камеру наблюдения. Это был хороший знак. Если только камера работала и сняла убийцу.

Взглянув на удостоверение Митса, кассир не удивился. Он заметил волнение в лесу и ожидал подобного визита.

— Камера? Конечно, работает! Она обязана работать. Так легче найти клиента, которому вздумается заправить полный бак и смыться, не заплатив.

— Около пяти часов вечера к вам заезжала блондинка на красной машине. Вы не помните, она заправляла автомобиль или просто остановилась на парковке?

— Она заправлялась. Я ее помню.

— Можете ее описать?

— Ну, я ее плохо разглядел. Мимо меня проходят десятки людей, со временем на них перестаешь обращать внимание.

Митс понимающе кивнул. Чаще всего у свидетелей остается лишь смутное воспоминание о преступниках. Они могут назвать цвет одежды или волос, но не более того.

— Можно посмотреть запись?

— Разумеется. Хотите сделать это прямо сейчас?

— Если можно.

— Экран у меня небольшой, черно-белый.

Они стали просматривать пленку в ускоренном режиме, пока не добрались до нужного момента. Митс попросил кассира установить нормальную скорость, когда увидел на экране, как из машины вышла женщина. Черно-белый экран не позволял точно определить цвет автомобиля.

Автомобиль марки «Ниссан Датсун» остановился на площадке автозаправочной станции в девятнадцать минут шестого. Из машины вышла женщина, несомненно, блондинка. Она заметно спешила. Она ни разу не подняла голову, так что разглядеть ее лицо было невозможно.

Зато был смутно виден номерной знак.

Митс знал, что, если привлечь к работе профессионала, они скоро получат номер машины.

На этот раз убийце не уйти.

69

Бролен узнал о новости по радио.

Троих человек госпитализировали после укуса паука. Один из них умер несколько минут назад, состояние двух других оценивалось как «тяжелое».

Трое за один день.

Убийца разогнался не на шутку.

Прежде чем подъехать к дому Дебби Лей, Бролен прослушал очередной выпуск новостей, в котором сообщалось, что паук укусил еще одного, четвертого человека. Санитарные службы города очень серьезно отнеслись к этим происшествиям, и полиция признала, что речь может идти о преступлении.

Бролен выключил радио и вышел из машины. Он стоял перед современным зданием на юге центральной части города. Этот факт не соответствовал схеме преступлений. Было известно, что убийца приносит жертв к себе домой и держит их там два-три дня, а проделать такое в этом здании было невозможно.

Магазин.

Нужно проверить магазин. Улики могут быть там.

Частный детектив вошел в холл и стал искать лестницу в подвал. Спустившись к парковке, он принялся изучать оба уровня, пока не обнаружил автомобиль Дебби Лей, сведения о котором предоставил ему друг из регистрационной службы.

Автомобиль стоял на первом уровне. Капот был еще теплым. В такую жару это неудивительно, подумал он. Дебби Лей оставляет свой автомобиль на улице перед магазином, где он стоит целый день.

Значит, она дома.

Он поднялся в холл, по почтовому ящику узнал номер квартиры, сел в лифт и поехал на четвертый, последний этаж.

Бролену следовало вести себя естественно, не вызывать подозрений, сделать вид, будто он хочет задать ей дополнительные вопросы о пауках.

Он надеялся, что в этой игре окажется сильнее ее.

Он постучал в дверь, и она открылась.

* * *

Аннабель ехала на северо-запад Портленда в автомобиле, который арендовал для нее Бролен.

Солнце висело над линией горизонта, будто заигрывая с вершинами холмов.

Бролен предупредил ее: «Сохраняй дистанцию. Не показывайся, просто убедись в том, что она дома, и наблюдай. При малейшем подозрении вызывай Ларри…» Она не дала ему договорить. Иногда его нотации выводили ее из себя. Она была не дура, отлично знала свою работу и понимала, что у нее нет ордера. Даже будь она в Нью-Йорке, она ничего не могла бы сделать за неимением доказательств.

Она просто немного понаблюдает.

Если ситуация позволит, она всегда сможет подойти ближе. Например, открыть багажное отделение знаменитой красной машины и поискать там следы паутины. Аннабель понятия не имела, как откроет багажник, но она обязательно что-нибудь придумает.

Она свернула с трассы, проехала через небольшой поселок и оказалась на узкой лесной дороге.

Должно быть, Глория Хелски неплохо зарабатывала, раз могла позволить себе жить в Кус-Бэй на побережье, неподалеку от места работы. Аннабель подъехала к заброшенной ферме с пастбищем размером в двадцать гектаров.

Шлагбаум, ограничивающий доступ к частной собственности, был открыт. Судя по его состоянию, пользовались им нечасто.

Аннабель ехала по проложенной колее, наслаждаясь окружающей тишиной. Жить здесь было очень приятно. И спокойно.

И немного тоскливо, подумала Аннабель. Да, было тоскливо смотреть на траву, на которой не паслись животные. Здесь не хватало жизни.

Аннабель нажала на педаль газа и поднялась на холм, за которым скрывалась ферма.

Ее сердце подскочило в груди.

Она замедлила ход и едва не остановилась.

Вцепившись в руль, она откинулась в кресле.

70

Ллойд Митс не хотел, чтобы к его команде присоединилась так называемая «группа вмешательства». Конечно, полиция должна быть наготове, он вызовет ее сразу, как только она понадобится, а пока нужно было убедиться, что преступник у себя дома. Если его дома нет, надо затаиться и ждать его возвращения.

Проницательность Бролена им очень помогла.

Убийцей была женщина. Специалист по паукам и сотрудник фирмы «НеоСета».

Ее личность стала известна благодаря камере на заправочной станции.

Глория Хелски.

Митс ничего о ней не знал. Было ли это новое имя Констанции Аббокан или последняя стала невинной жертвой недоразумения? Кто на самом деле скрывался под именем Глории Хелски?

Два автомобиля мчались по дороге, которая, как показывала карта, шла параллельно с фермой подозреваемой. Они остановились перед бывшим сельскохозяйственным хранилищем, сотрясаемым порывами ветра.

Митс повернулся к сопровождавшему его инспектору Куперу:

— Нужно срезать путь через поле и незаметно подобраться к ферме. Машины оставим здесь с Перкинсоном, остальные пойдут с нами.

До дома, в котором жила Глория Хелски, оставалось не более полукилометра, если Митс правильно разобрал карту.

Внезапно Купер воскликнул:

— Это что за чертовщина? Пожар в лесу?

Где-то вдалеке к небу поднимались черные столбы дыма.

Митс поднялся на близлежащий холм и приложил руку ко лбу, закрывая глаза от солнца.

Дым шел с фермы.

Внезапно вдалеке показался огненный шар, который мгновенно раздулся, после чего пламя потускнело и слилось со столбом дыма. Земля под ногами полицейских содрогнулась от взрыва.

— О, черт! — воскликнул Митс. — Назад, по машинам! Найдите дорогу и немедленно езжайте к дому! Вызовите подкрепление!

Сам Митс бросился бежать к месту пожара.

Ему нужно было пересечь бывшее пастбище. Когда он подбежал к дому Глории Хелски, пот крупными каплями стекал по его лицу, а рубаха промокла насквозь.

Ферма имела форму буквы Г, горело одно крыло здания. Пламя выбивалось наружу через все отверстия, ползло вдоль стен, выпускало свои огненные стрелы во всех направлениях. Часть строения была разрушена взрывом.

Под одной из стен Митс заметил шеренгу газовых баллонов. Огонь вырывался из окон и жадно протягивал свои щупальца к полудюжине мощных бомб.

У дома стояла красная машина. Второй автомобиль бросили посреди дороги, дверца со стороны водителя была открыта.

Митс стал судорожно разглядывать здание.

Второй взрыв разорвал крыло дома, и без того изуродованное пожаром.

Митс упал в траву и заморгал, стараясь привести зрение в порядок.

В его ушах раздавался свист.

Во рту он ощутил привкус пепла. Он поднял голову и увидел ее.

В доме, в крыле, еще не тронутом пожаром, металась женщина.

Внезапно она скрылась в одной из комнат.

Этот силуэт был ему хорошо знаком.

Митс взревел:

— Аннабель! Выходите! Сейчас взорвется!

Его крик заглушил треск огня.

Огонь набрал силу, и остановить его уже было невозможно. Пламя превратилось в яростное, безжалостное чудовище, разрушающее все на своем пути.

Митс резко поднялся и бросился к открытой двери.

Рассвирепевшее пламя всеми силами старалось дотянуться до газовых баллонов.

71

Бролен шел по улице.

Дебби Лей была дома не одна. У нее гостили родители, днем ранее приехавшие из Тусона. Весь день они провели вместе, Бролен убедился в этом благодаря косвенным вопросам, которые не вызвали у присутствовавших никаких подозрений. Стены гостиной были увешаны фотографиями Дебби в компании родственников или своих маленьких друзей. Все в доме свидетельствовало о том, что его хозяйка умеет радоваться жизни. Тем более нельзя было предположить, чтобы Дебби провела четыре года в психиатрической лечебнице как Констанция Аббокан. Бролен убедился, что молодая женщина не имела к этой истории никакого отношения.

Он ошибся.

Он взял мобильный и попытался дозвониться до Аннабель, но попал на голосовую почту. Может быть, она выключила мобильный потому, что начала слежку за Глорией Хелски?

Глория Хелски.

Нет, только не она. Бролен вспомнил, что видел ее утром в «НеоСета» в компании доктора Хаггарта. Убийца располагал достаточным количеством времени, чтобы разместить труп в юго-восточном пригороде Портленда. Глория просто физически не могла этого сделать, если только не взяла отгул на вторую половину дня.

Нет, она…

Однако Бролену пришлось отнестись к этой версии как к вероятной.

Вспомни, ведь Глория Хелски работала на военной базе рядом с поляной, она отлично разбирается в пауках…

Бролен попытался вспомнить день, когда они увидели друг друга впервые. Носила ли она обручальное кольцо? Он не был уверен, но почему-то был готов поклясться, что нет.

Она, несомненно, живет одна!

Он вспомнил ее адрес.

В уединенном месте, о котором убийца может только мечтать!

Она блондинка, как и подозреваемая, которую сегодня заметил свидетель.

Это парик.

Теперь, как следует поразмыслив, он понял, что все улики указывают на нее.

Почему он решил, что преступница — Дебби Лей? Он совершил непростительную ошибку.

Аннабель.

Он отправил ее к дому Глории Хелски, уверенный, что там абсолютно безопасно.

Успокойся, Аннабель только наблюдает, она не станет вмешиваться.

Бролен посмотрел на часы. Десятый час вечера. Донован Джекман, скорее всего, уже ушел с работы. Оставался только один выход.

Бролен сел в «Мустанг».

Через несколько минут он вошел в Центральное отделение полиции, поднялся на шестой этаж и стал заглядывать во все кабинеты подряд. Наконец он увидел того, кого знал.

— Арнольд, мне срочно нужно узнать номер телефона.

Бролен получил домашний номер Джекмана. При выходе из здания он набрал его. Разговор был кратким.

Он не оставил Доновану Джекману выбора.

Он спросил, уходила ли Глория Хелски с работы во второй половине дня.

Джекман ответил. Затем добавил еще кое-что.

Услышав его слова, Бролен застыл посреди улицы.

72

Дым отравлял воздух, наполняя его смертоносными испарениями.

Аннабель взяла на кухне полотенце и прикрыла им рот. В доме не было ни души — ни в гостиной, ни в библиотеке.

Приехав, она увидела, что половина дома охвачена пламенем, и, следуя инстинкту полицейского, поспешила убедиться, что в горящем здании никого нет. Понимая, что огонь распространяется молниеносно, она стала перебегать из комнаты в комнату, но так никого и не нашла.

Оставались только несколько комнат в глубине дома, наиболее удаленных от горящего крыла. Аннабель не могла вызвать помощь, чтобы остановить пожар. Ее мобильный телефон в этой глуши не ловил сеть, а телефон в доме не работал. Помощь прибудет лишь после того, как дым заметят в ближайшем поселке.

Она толкнула дверь и вошла в просторную комнату, которая, в отличие от остальных, была обустроена.

И сразу увидела ее.

С револьвером в руке.

Неподвижную.

Аннабель раскрыла рот и шагнула вперед, чтобы хотя бы что-нибудь сделать.

Слишком поздно.

Помочь ей было уже нельзя.

73

Существу пришлось поторопиться.

В последний день.

Нужно было разбросать по городу пауков, оставить труп в лесу, на обочине, и заехать на ферму.

Убить оказалось проще простого. Для этого было достаточно револьвера и холодного шарика, насквозь пронзившего плоть.

Все оказалось гораздо проще, чем оно думало. Положить палец на курок. Унять дрожь. Действовать уверенно.

Да, это было очень просто — убить так расчетливо и невозмутимо.

Приставить дуло к коже.

Глаза закрываются. Мозг начинает осознавать, что все кончено.

Палец жмет на курок.

Сначала металл сопротивляется, потом с готовностью выполняет приказ.

Существо просто приложило дуло к лицу и вставило его в рот.

После чего спустило курок.

74

Войдя в комнату, Ллойд Митс тотчас же увидел на стене брызги крови.

Фрагменты мозга, вырвавшиеся наружу под силой выстрела.

Достаточно было одной пули и прямого попадания в голову.

Глория Хелски лежала на кровати, ее безжизненный взгляд был устремлен в пустоту.

Белый парик съехал набок. В руке она еще сжимала оружие.

Трагедия разыгралась здесь не более часа назад.

Услышав движение за спиной, Аннабель схватилась за пистолет, но остановилась, увидев на пороге Митса. Она только что обнаружила труп. Глория Хелски умерла незадолго до их приезда.

— Нужно немедленно уходить, газовые баллоны вот-вот взорвутся! — вскричал Митс.

Аннабель стала поспешно заворачивать труп в лежавшее на кровати одеяло.

— Что вы задумали? — рассвирепел Митс. — У нас нет времени! Она покончила с собой, а нам нужно убираться отсюда!

Молодая женщина продолжала заворачивать тело, однако из-за боли в правой руке это получалось не так быстро, как бы ей хотелось. Митс бросился ей на помощь.

Они пересекли центральный коридор. Аннабель держала труп за плечи, Митс — за щиколотки. Сквозь ковер на линолеум сочилась кровь, оставляя на нем ярко-красную линию.

Рычание огня наполнило весь дом. Митс закашлялся и никак не мог остановиться. Дым резал им глаза, на щеках появились сверкающие борозды от слез.

Они уже были возле двери, в четырех метрах от кислорода.

Пучок пламени накинулся на входную дверь, в помещении стало невыносимо жарко.

Затем пламя на несколько секунд утихло, будто даруя им шанс выйти из этого ада.

Митс и Аннабель изо всех сил рванули вперед, прочь от чудовища, спешащего наброситься на любую живую клетку и уничтожить ее.

Аннабель и Митс пробежали около двадцати метров, когда услышали за спиной взрыв.

Газовые баллоны взлетели в воздух.

Инспектор упал, и ударился о небольшой камень, потерял сознание и уже не слышал, как хрустнула его кость. От шока у него парализовало руки. В его спине дымились два отверстия, два раскаленных добела осколка, готовых расплавить его плоть.

Повинуясь взрывной волне, тело Глории Хелски упало на Аннабель, защитив ее от града осколков.

Некоторое время грудь женщины оставалась неподвижной.

Затем она жадно глотнула воздух.

И открыла глаза.

Оттолкнув душивший ее тяжелый труп, она вскрикнула Ее тело пронзила нестерпимая боль, как будто его охватила судорога.

Вскоре к треску огня добавился вой полицейской сирены.

Аннабель огляделась и увидела, как вокруг нее на землю падают огненные осколки.

Она осталась жива.

* * *

Окрестности фермы походили на кратер проснувшегося вулкана. Место катастрофы окружили десяток машин: пожарные грузовики, кареты скорой помощи и полицейские фургоны.

Санитары отправили Ллойда Митса в больницу. Его веки дрожали. Аннабель видела, как он поднял голову и стал искать ее взглядом. Когда он ее заметил, его глаза едва заметно сверкнули, и Аннабель поняла, что он обязательно выкарабкается.

На землю опустилась ночь.

Ларри Салиндро помог закрыть двери кареты скорой помощи и, чтобы приободрить Митса, поднял большой палец. Затем подошел к Аннабель, сидевшей на земле немного в стороне.

— Его оглушило, — сказал он. — Но он сильный, он справится.

Аннабель склонила голову набок. Салиндро присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Чем могу вам помочь, мисс? В моем термосе есть холодный кофе двухдневной давности. Это наше фирменное блюдо. А может, остались и пончики с прошлой недели.

Вместо ответа Аннабель едва заметно улыбнулась. В ее голове до сих пор отдавалось эхо мощного взрыва.

Судмедэксперт накрыл тело Глории Хелски одеялом, перед этим протерев ватным тампоном ее лицо и руки, чтобы взять образец пороха. Аннабель была знакома с этой процедурой, ведь методы были одинаковыми и на Западе, и на Востоке. Привычные движения специалиста успокоили Аннабель, немного приблизив ее к реальности.

— Аннабель? Аннабель? Вы в порядке?

Она моргнула и увидела перед глазами озабоченное лицо Салиндро.

— Да, — тихо ответила она.

Грузный полицейский задумчиво почесал кончик носа и сел рядом с ней.

— Взрыв был невероятно мощный, — мягко сказал он. — Но вы выбрались, вы оба спаслись.

Его голос проник в сознание Аннабель сквозь свист и треск, уже полчаса не смолкавший в ее голове.

— Джош в курсе? — спросила молодая женщина.

— Еще нет. Телефоны здесь не ловят сеть, а я не хочу передавать ему сообщение по радио, хочу рассказать обо всем сам.

Он по-дружески обнял Аннабель за плечи.

— Это и ваше расследование, — добавил он, — вы очень многое сделали для того, чтобы все кончилось. Вам обоим это дорогого стоило.

Салиндро несколько секунд разглядывал шину на правой руке нью-йоркского детектива.

— Инспектор Баленджер отправился проверить скелет, который вы нашли в лесу, — продолжал он. — Антрополог подтвердил, что это женщина, но после предварительного осмотра костей, особенно в области таза, заявил, что это вряд ли Констанция Аббокан. У Констанции не было детей, а у этой женщины, судя по всему, были. Мы продолжим расследование, узнаем, каким образом она сменила имя, как стала Глорией Хелски. Что касается скелета, то это, скорее всего, попытка сбить нас с толку. Она намеренно вложила в карман куртки свою кредитную карту, повредив ее ровно настолько, чтобы на ней можно было прочесть имя.

Аннабель закашлялась и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

— Ларри, я не уверена, что смогу сесть за руль. Ты меня отвезешь?

— Конечно.

Он поднялся и протянул ей руку. Встав и оперевшись на него, Аннабель почувствовала облегчение. Ей показалось, будто она пробежала марафон, каждая клетка ее тела вопила об усталости. Она поморщилась и пошла вперед. Руки и ноги были невероятно тяжелыми, малейшее движение причиняло боль.

— Вам надо в больницу, — предупредил Салиндро. — Нужно быть осторожным, никогда не знаешь, чем это аукнется. У вас может не быть видимых повреждений, но…

— Я поеду, не волнуйся. Просто перед этим мне хочется немного прийти в себя, увидеться с Джошем, снять напряжение.

Он кивнул и повел ее к своей машине.

По дороге им пришлось обойти тело Глории Хелски.

С ее головы сняли парик.

От лысого раздробленного черепа отражался свет фонарей.

75

Это был облезлый дом немного в стороне от других особняков, в очень спокойном престижном квартале, в котором жили по большей части пожилые люди.

Все ставни на втором этаже были закрыты, на первом этаже горел свет. Перед деревянным гаражом в глубине сада стояла «тойота» с покривившимся бампером.

На почтовом ящике Бролен прочел имя владельца дома. Он пришел по адресу.

Его вновь охватили сомнения.

Может, стоит позвонить Митсу и обо всем ему рассказать? Поделиться своими размышлениями и передать слова Донована Джекмана?

Сколько шансов на то, что этот след снова не окажется ложным, как и многие другие? У Митса нет времени. Возможно, он уже надевает наручники на убийцу, пойманного благодаря показаниям свидетеля.

У него, частного детектива, другие задачи. Он должен проверить каждый след, ничего не оставляя на волю случая.

Он тихо войдет, осмотрится и, если не найдет ничего подозрительного, расскажет о своих сомнениях полицейским, которые все сделают законно.

Он перелез через низкий забор и по неухоженной лужайке дошел до правого крыла здания.

Фонарь освещал улицу мертвенно-бледным светом. Благодаря ему Бролен смог пройти вдоль стены вплоть до подвального окна. Он встал на колени и подвинулся как можно ближе к окну. Толстый слой грязи и пыли сделал его непрозрачным, в углу паук плел длинную паутину. На всякий случай Бролен старался держаться от насекомого подальше.

В одном из подвальных помещений горел бледный свет.

Никакого движения. Было невозможно поверить, что внизу кто-то есть.

Бролен сидел на земле, когда за его спиной мелькнул чей-то силуэт.

Частный детектив поднял голову и повернулся, намереваясь подняться на ноги.

Ощутив чье-то присутствие, он замер на месте.

В пяти метрах от него сидела черная кошка с желтыми глазами и пристально смотрела на него.

Животное напоминало часового, охраняющего сад.

Бролен подмигнул четвероногому и подошел к углу здания.

Он хотел посмотреть, есть ли в доме задняя дверь.

Частный детектив заметил, что одна створка двери гаража приоткрыта. Гараж был довольно просторным и мог вместить в себя два автомобиля, а также некоторое количество мебели.

Его внимание привлекла «тойота». Задняя часть кузова прогнулась и едва не касалась земли. Багажное отделение было заполнено до отказа.

Нет, для трупа это слишком тяжело. Не сходи с ума.

Бролен вышел из тени, отбрасываемой стеной, и направился к машине.

Со стороны заднего фасада дома донесся звук. Открылась дверь.

Бролен бросился на землю и закатился за куст.

В желтоватом свете кухни стоял человек. В руке он держал сумку и, казалось, ничего не замечал.

Бролен всмотрелся в хозяина дома.

Как он мог позволить обвести себя вокруг пальца?

Кто скрывался за этим решительным лицом, за этой гордой и уверенной походкой? Человек шел прямо, не сутулясь. Он явно не пренебрегал занятиями спортом.

Он занимался спортом совсем не для того, чтобы иметь красивое тело. А для того, чтобы справляться со своими жертвами.

Перед лицом столь невероятного перевоплощения последние сомнения частного детектива рассеялись. Перед ним был совсем не тот человек.

Бролен страшно сердился на себя за то, что не разгадал эту загадку раньше. Убийца с самого начала был у него перед глазами, но у него не возникло и тени сомнения.

Человек прошел мимо Бролена. Рука частного детектива потянулась к оружию. Одна секунда — и все кончится.

Однако он не пошевелился.

О его местонахождении не знал никто, кроме Донована Джекмана, который дал ему этот адрес. Бролен понимал: даже если ему кажется, что ситуация под контролем, все может обернуться самым неожиданным образом. К тому же преступник был непредсказуем и готов на все, лишь бы остаться на свободе.

Нужно вести себя благоразумно. Он предупредит Митса, и уже через полчаса инспектор прибудет сюда со своей группой.

Машина уже загружена, преступник скоро уедет!

Если понадобится, Бролен отправится за ним следом.

Человек открыл «тойоту», положил на заднее сиденье сумку и вернулся в дом.

Убийца собрал багаж. Значит, он хочет уехать из города, а может быть, и из штата.

Преступник бежит от ареста. Бролен знал, что он продолжит убивать. В другом месте. Это сильнее его. Он не сможет преодолеть жажду крови, отсутствие убийств будет причинять ему массу страданий, которые испытывают все серийные убийцы, едва начав убивать. Кровь сильнее наркотика. Отвыкнуть от нее невозможно.

Задняя дверь дома закрылась за убийцей.

Согнувшись вдвое, Бролен подбежал к машине.

Его нога зацепилась за сетку, натянутую вдоль земли, и частный детектив упал. Он потянул сетку за собой и в тот же миг услышал звук сломанной ветки и разбитого стекла.

Не теряя времени на то, чтобы освободиться от сетки, Бролен со всех ног бросился в тень самой высокой части изгороди. На первом этаже дрогнула занавеска.

Джошуа осторожно распутал сетку, которая зацепилась за щиколотку. В траве было натянуто несколько сеток, и ночью они были совершенно незаметны.

Должно быть, убийца ловил в них насекомых, которые шли в пищу его паукам.

Частный детектив не сводил глаз с двери, но она не открывалась.

Через десять минут Бролен решил, что может выйти из прикрытия.

Что делать? Уехать немедленно и вызвать Митса? Это самое мудрое решение. Однако в глубине души Бролену было обидно. Ему хотелось уладить все самостоятельно.

Только он и Чудовище.

Только он один может по-настоящему понять его. Его противоречивую натуру.

С одной стороны, это был монстр, без колебаний истязающий человеческие существа, с другой — существо, страшные страдания которого на протяжении всей жизни убили в нем все человеческое. Он убивает для того, чтобы выжить, чтобы создать вокруг себя некое подобие жизни, чтобы подарить себе эмоции. Он убивает для того, чтобы жить.

На мгновение Бролен представил, как войдет в комнату, как их взгляды пересекутся, как убийца снимет перед ним маску. В глазах Бролена он увидит отражение собственных страхов, собственных сомнений.

Дуэли не будет.

Бролен прицелится, и убийца поймет, что все должно кончиться именно так. Из охотника он превратится в жертву и будет смотреть в глаза палача до самого последнего своего вздоха.

Он расплатится за чудовищ, пленивших Бролена.

А дальше не будет ничего. Только тишина.

* * *

Джошуа погрузился в размышления.

Перед его глазами мелькнул образ Аннабель, заставив его на мгновение протрезветь.

Мысли и действия — не одно и то же, подумал он. Машина стояла совсем рядом. Он мог хотя бы мельком взглянуть на нее.

Он поспешил к автомобилю, краем глаза следя за задней дверью, за которой могла притаиться смерть.

Сумки стояли и на заднем сиденье, и на сиденье рядом с водителем. Так и было, убийца собирался в путь.

Внимание Бролена привлек доносящийся из гаража гул. Соблазн был слишком велик.

Я просто посмотрю, чтобы убедиться, что там не скрывается дополнительная опасность, чтобы предупредить группу захвата, а потом уйду и позвоню Митсу.

Он понимал, что это пустые слова. Он жаждал познать. Логово Зла манило его к себе, и справиться с любопытством он был не в силах.

Он в последний раз посмотрел на дверь. Все спокойно. Бролен подбежал к гаражу и проскользнул внутрь.

Он достал из кармана джинсов маленький фонарь, и луч света выхватил из мрака кружок утоптанной земли.

Здесь гул слышался более явственно. Бролен на слух шел вперед, пока не оказался рядом с генератором, работавшим на малых оборотах. Он останавливался. На одном датчике отображалась температура, на другом — влажность. Показатели неуклонно падали.

Внутрь помещения уходила огромная труба. Бролен пошел вдоль нее и резко остановился.

Проход ему преградила пластиковая стена. С помощью фонаря Бролен пытался разглядеть, что скрывается за ней, но ничего конкретного разобрать не мог. Он шел вдоль стены, пока не нашел вход, закрытую на засов дверь, которую тотчас же открыл.

Может, это и было логовом убийцы, его святилищем? Местом, в котором он опустошал тела, в котором держал жертв взаперти, прежде чем убить?

Здесь было гораздо более влажно и душно, чем на улице. Бролен обнаружил, что пластиковая стена представляла собой одну из сторон огромного куба, занимавшего почти всю площадь гаража.

Он сразу понял, где находится.

Луч его фонаря тревожно перебегал с одной стены на другую.

Съеженные тела. Сотни узловатых пальцев, жадно тянущихся к нему.

Бролена окружали красные руки с кривыми ногтями и развевающимися рукавами.

Ветви двадцати маленьких деревьев высотой в два метра.

Пластиковые кусты.

Покрытые шелковым саваном.

Паутина покрывала все ветки, шелк скрывал каждый миллиметр искусственных насаждений.

В центре опасных ловушек восседали пауки, огромные, размером с кулак, волочащие свои раздутые брюшки на заостренных лапках, грозно поднимавшие вверх свои острые хелицеры. Они занимали все пространство, и Бролен, придя в себя от изумления, понял, что ему очень повезло оказаться среди этого паутинного царства, оставаясь в то же время вне его.

Он стоял посреди огромного террариума.

Частный детектив осознал, что, с тех пор как он сюда вошел, его слух улавливал не гул генератора, а шум, который производили сотни кишащих пауков.

Здесь преступник собирал паутину, из которой мастерил коконы.

Бролен осторожно развернулся и направился в обратную сторону.

Он не знал, насколько опасны эти пауки.

Внезапно за его спиной раздался голос, а на своем затылке Бролен ощутил дыхание убийцы:

— Не бойтесь, они не опасны.

Бролен схватился за оружие и собрался резко развернуться.

В его шею сбоку вонзилась игла. Частный детектив чувствовал, как она погружается все глубже.

— Если вы сдвинетесь с места хотя бы на сантиметр, содержимое этого шприца перекочует в ваш организм.

Свободной рукой убийца выхватил у Бролена оружие.

— Хорошо, мистер Бролен. Не пора ли нам завершить то, что мы начали?

Игла еще глубже вошла в его плоть.

Жидкость плавно разлилась по телу частного детектива.

76

Ларри Салиндро был за рулем, когда телефон Аннабель издал характерный звук, извещая о том, что она снова в зоне доступа.

Первым делом она попыталась дозвониться до Бролена. Гудки продолжались до тех пор, пока телефон не переключился на голосовую почту.

— Не можете до него дозвониться? — спросил Салиндро.

— Нет.

— Куда вас отвезти? К нему домой?

Аннабель посмотрела на пробегавший за окном пейзаж. Дома с освещенными окнами, за которыми проходила чья-то жизнь.

— Нет, — подумав, сказала она. — Отвезите меня лучше в город, туда, где много народу. Я хочу видеть людей, быть с людьми. Может, им удастся передать мне частицу своей радости, своего счастья.

— Хорошо. Сегодня в парке Уотерфронт пройдет фейерверк в честь лета. Там будут продавать мороженое…

Она не отвечала, и Ларри добавил:

— Там соберется много людей.

Заехав в центр города, Салиндро поинтересовался у Аннабель, не хочет ли она, чтобы он пошел с ней. Она вежливо отказалась. Ей хотелось побыть одной.

— Как хотите, — ответил Салиндро. — Только не будьте глупой и съездите в больницу, чтобы вас осмотрели, хорошо? Идите прямо и увидите парк. Если что-то пойдет не так, сразу звоните мне, я буду поблизости, в Центральном отделении.

Она поцеловала большого полицейского в щеку, и он не осмелился признаться ей, что от нее пахнет гарью.

Автомобиль скрылся из виду, и Аннабель пошла по тротуару к деревянным палаткам, в которых продавались сладости. Первые метры давались ей с трудом. Она едва передвигала ноги, будто к ним были привязаны гири, все ее тело продолжало болеть.

Как и предвещал Ларри, в парке было очень людно. Многие семьи пришли с детьми, которые громко кричали и смеялись. Перед глазами Аннабель всплыл образ Брэди, ее мужа. Она тут же прогнала эти мысли. Сейчас не время. Конечно, Брэди никогда не оставит ее, но нельзя позволять ему ее преследовать. Она так решила прошлой зимой. От этого зависело, будет ли она жить, исцелится ли она.

Аннабель достала мобильный и снова попыталась дозвониться до Бролена.

Трубку сняли после шестого гудка.

— Джош, это я, Аннабель. Ты где?

Тишина.

— Джош?

В трубке послышался тихий вздох.

— Джош, что с тобой?

— Ты где? — спросил ее собеседник.

Голос звучал равнодушно и монотонно. Аннабель не знала, кому он принадлежит, но была уверена, что не частному детективу. Она поспешно взглянула на экран телефона, чтобы удостовериться, что набрала верный номер.

— Кто вы? Где Джошуа?

— Джошуа здесь, рядом со мной. Он… не в форме. А где ты?

— Что за…

— Черт! Я спрашиваю: где ты? Повторяю: Джошуа не в форме. Ты что, хочешь, чтобы он сдох? Да? Спрашиваю в последний раз: где ты?

— Парк Уотерфронт, — ответила Аннабель, судорожно сжимая телефон.

По ее спине пробежал холодок. Она изо всех сил старалась сосредоточиться.

— Отлично, это недалеко. Ты приедешь к нам. Внимание: полицейским ни слова Если у меня появятся хоть малейшие сомнения, Бролен умрет. Приезжай одна. Знаешь, что мы сделаем? Ты останешься на линии и будешь со мной говорить, Как только замолчишь, я вонжу скальпель Бролену в глаз и буду давить до тех пор, пока он не проникнет в мозг. Поняла?

— Да.

Собеседник сообщил ей адрес. Нужное место находилось на севере города, неподалеку от аэропорта.

— Послушайте, у меня нет машины, мне нужно взять такси и…

— Дура! Мне нужно слышать тебя, даже когда ты заговоришь с водителем. Если будешь нести чушь, если я пойму, что ты что-то делаешь, например, пишешь, я брошу трубку. Ты знаешь, что это значит.

Аннабель глубоко вздохнула. Ее охватила ярость. Вдруг она заметила, что заряд ее батареи вот-вот закончится:

— У меня садится батарея! Клянусь, это правда!

— Тебя предупредили. Если я перестану тебя слышать, по любой причине, Бролен умрет.

— Пятнадцать минут — и мой телефон отключится!

— Ты успеешь. Советую приступить к поиску такси.

Впервые за все время разговора в голосе послышалось нечто похожее на эмоцию. Человек на том конце провода с издевкой добавил:

— Постарайся найти очень быстрое такси.

77

Она бросилась к банкомату, находившемуся позади нее. Обо всех своих действиях она подробно докладывала собеседнику. Она сняла триста долларов и побежала по тротуару, с трудом скрывая гримасу боли.

Увидев в конце улицы такси, она замахала рукой, продолжая прижимать к уху телефонную трубку.

Не обращая никакого внимания на протесты водителя, она показала ему деньги и назвала адрес.

— Эти деньги ваши, если через пятнадцать минут я буду там и если вы не будете мешать мне разговаривать по телефону, — заявила она.

Автомобиль рванул с места. В дороге Аннабель всеми силами старалась поддерживать с собеседником осознанный разговор.

Ей просто необходимо найти решение, но она никак не могла придумать, как выкрутиться из этой ситуации. У нее не было ни времени, ни возможности. Обдумывать свои дальнейшие действия, одновременно поддерживая разговор, было невозможно.

Через десять минут, проведенных в пути, ее телефон пискнул, показывая, что заряд батареи на исходе.

Аннабель наклонилась к водителю и попросила его ехать быстрее.

— Вы что, с ума сошли? Я делаю все, что в моих силах. Мы почти на месте!

Она на мгновение замолчала, слушая возражения возмущенного водителя.

— Тебя предупредили. Тем хуже для него.

— Нет, подождите! Я не молчу, подождите!

— Хорошо, но, если это повторится, все будет кончено.

Не зная, о чем говорить, Аннабель стала описывать все, что видела за окном, все, что попадалось ей на пути, только чтобы не молчать.

В телефоне раздался повторный сигнал.

Она закрыла глаза и крепко сжала кулак, так, что ногти впились в ладонь.

Когда она их открыла, то увидела табличку с названием улицы, на которой ее ждали.

В телефоне пропищало последнее предупреждение.

Такси остановилось возле неопрятного дома с облупившейся штукатуркой. В глубине сада, рядом с гаражом, была припаркована «тойота».

Аннабель бросила деньги водителю и поспешила к входу в сад.

— Я приехала, но связь сейчас оборвется, у меня села батарея и…

Наступила тишина. Телефон больше не работал.

Такси развернулось и устремилось в обратном направлении.

На первом этаже одновременно погасли все окна.

Только в подвальном окне виднелся бледный свет.

Там ее кто-то ждал.

78

Аннабель подошла к входной двери.

Что делать? Поспешить в подвал, туда, откуда струился блеклый свет, чтобы этот сумасшедший не убил Бролена? Это значило окунуться в пустоту без всякого шанса выжить. Но тогда Бролен погибнет!

Не исключено, что он уже мертв.

Медлить нельзя. Скорее всего, убийца наблюдает за ней из окна.

Кем был этот убийца? Аннабель запуталась. Глория Хелски умерла, в этом не было никаких сомнений, но ее смерть оказалась лишь театральной постановкой.

Обнаружив труп, они предположили, что Глория Хелски и Констанция Аббокан — одно лицо. Настоящий убийца, Констанция, ловко манипулировала полицейскими, используя их собственные догадки и подозрения.

Имя, которое она прочитала на почтовом ящике, повергло ее в шок.

Конни д’Эйлс.

Технический сотрудник компании «НеоСета».

Аннабель закусила губу, заметив совпадение имен.

Конни. Уменьшительно-ласкательная форма от имени Констанция.

Аннабель постаралась унять неуместное любопытство. Сейчас для этого не время, нужно принять решение.

Что делать?

Повернуть назад она уже не могла. Если Бролен еще жив, действовать следовало немедленно. Вернуться в город и вызвать полицию значило подписать ему смертный приговор.

Аннабель сжала пистолет левой рукой, хотя это по-прежнему было для нее непривычно. Если придется стрелять, она вряд ли попадет в цель. Молодая женщина пошевелила больными пальцами, отчего все ее запястье пронзила острая боль.

Это было рискованно.

Тем хуже, подумала Аннабель, затем быстро сняла повязку и бросила шину на землю. Держать пистолет в правой руке было невыносимо больно, но в случае необходимости она, стиснув зубы, все же сможет нажать на курок.

Выставив вперед оружие, она открыла дверь и вошла в коридор.

Нужно пробраться в подвал, туда, где горит свет.

Именно этого она от тебя и ждет!

Зная, что Аннабель станет спускаться вниз, убийца, несомненно, притаилась где-нибудь по дороге. Она появится внезапно, прикрываясь Броленом, которого выставит вперед. Так все и произойдет.

Аннабель внезапно захотелось обойти весь первый этаж, чтобы убедиться, что ей не приготовили неприятный сюрприз. Она шагнула вперед, но тотчас остановилась. У нее нет времени.

Возможно, в этот самый миг Бролен бьется в агонии.

Убийца знала, что она вошла в дом.

В соседней комнате раздался бой часов.

В доме было так темно, что она не могла как следует рассмотреть интерьер. Нужно было зажечь свет, другого выхода не было.

Вся обратившись в слух, она ощупала стену в поисках выключателя. Найдя клавишу, она нажала на нее, но свет не загорелся.

Распределительный щит. Конечно, он в подвале. Она смеется надо мной.

Хищник заманил ее на свою территорию, лишив возможности видеть.

Аннабель осторожно пошла к отверстию сбоку от нее и оказалась в довольно просторной комнате. Сквозь окна в помещение проникал лунный свет, отражаясь от стеклянной поверхности низкого столика. Аннабель поняла, что она в гостиной. Она окинула комнату взглядом в тщетной надежде обнаружить телефон. Его там не было.

Дольше ждать нельзя. Нужно спускаться.

Молодая женщина продолжила двигаться по коридору. Справа показалась лестница. Через несколько ступеней она поворачивала, и было не видно, куда она вела. Направив пистолет в ту сторону, Аннабель прошла мимо.

Перед ней оказалось другое отверстие, сквозь которое проникал серебристый свет. Окно.

Комната оказалась пустой.

Дверь была приоткрыта.

В комнату пробивалась полоска янтарного цвета.

Подвал.

Затаив дыхание, она подошла к двери и открыла ее ногой.

Вниз, в чрево здания, вела деревянная лестница. Посреди дороги стояла свеча. Стены покрывал искусственный плющ, делая спуск в подвал похожим на спуск в мрачное жилище морлоков.

Аннабель опустила голову и вошла.

Ступени слабо пискнули под ее ногами.

Затем она оказалась в первом подвальном помещении, длинном и темном. В некотором отдалении находилось другое помещение, при входе в которое стояла очередная свеча. Аннабель не видела ничего, что находилось в стороне от ее пути, даже стен. Все скрывал непроглядный мрак.

Нужно идти по дороге из желтого кирпича, как в «Волшебнике страны Оз», подумала она, стараясь отвлечься от мрачных мыслей.

Она слышала, как бьется ее сердце.

Она чувствовала, как дрожит ее пистолет.

Она старалась дышать глубоко и ровно, но ее тело будто отказывалось поглощать воздух. Двигаться следовало совершенно бесшумно.

Она подошла к другой комнате.

В ней стоял небольшой стол, в глубине — аквариумы и…

Это не аквариумы, подумала она.

Это террариумы!

С того места, где она стояла, Аннабель не могла разглядеть, есть ли в них пауки.

Через мгновение она осознала, что все террариумы открыты. И пусты.

Аннабель стала осматриваться вокруг.

— Сделав глубокий вдох, она вошла в виварий Констанции.

Каждый сантиметр пространства покрывали искусственные растения. Виварий больше напоминал джунгли, а не подвал городского дома.

Подвальное окно было наполовину скрыто за лесом стеблей.

Аннабель стала внимательно разглядывать логово Конни д’Эйлс.

И оказалась нос к носу с ее телом.

На вешалке висела дряблая толстая кожа, от шеи до щиколоток.

Аннабель подошла ближе, и ей все стало ясно.

Это был костюм из латекса, комбинезон, который Конни надевала, чтобы казаться тучной и неуклюжей, как в фильмах с участием Эдди Мерфи или Робина Уильямса.

В глазах окружающих Конни д’Эйлс была неуверенной в себе, закомплексованной толстухой. По вечерам, сняв парик и вторую кожу, она превращалась в Констанцию, спортивного, крепкого человека. Внешне она больше походила на двуполое существо, нежели на женщину.

За костюмом Аннабель заметила узкое отверстие. Это была дверь в другое помещение, наполовину скрытая искусственной растительностью.

Аннабель подошла ближе и отодвинула пластиковые заросли.

В ноздри ей ударил терпкий запах. За дверью находилась последняя комната. На полках рядом с входом стояли многочисленные бутыли.

В центре помещения на столе лежал Джошуа Бролен.

Он не был привязан.

Его глаза были открыты, взгляд неподвижен и устремлен в потолок.

Аннабель захотелось немедленно броситься к нему, но она поняла, что преступница только этого от нее и ждет.

Молодая женщина осмотрелась.

Никого.

Оставалась только одна возможность: Конни д’Эйлс пряталась в этой комнате или за дверью, или под столом, на котором лежал Бролен.

Она могла притаиться во мраке первой комнаты, в которой было совершенно темно. Нет, это не имело смысла. Будь так, Констанция напала бы на Аннабель, когда та проходила мимо.

Аннабель была уверена, что преступница здесь, совсем рядом, и внимательно следит за каждым ее движением.

Молодая женщина подошла к Бролену.

Он не шевелился.

Нет, он не умер! Это только видимость! Его отравили!

Действовать следовало немедленно.

Аннабель взяла с полки банку с надписью «СОДА» и приняла решение.

Она изо всех сил ударила по приоткрытой двери, чтобы нанести максимальный ущерб тому, кто мог за ней скрываться. В тот же миг она с силой швырнула под стол банку с содой, надеясь попасть в Конни д’Эйлс.

Стекло разбилось, содержимое сосуда рассыпалось.

Аннабель судорожно направляла дуло пистолета то вправо, то влево, то на пол.

Никого.

А что, если убийца уже сбежал?

Молодая женщина подошла к изголовью Бролена.

Он был неподвижен, как камень.

Частный детектив умер.

Она опоздала.

Нет, она отказывалась в это верить. Это очередная ловушка Конни. Она отравила его тетродотоксином, она не могла его убить. Она не могла убить его, не убедившись, что Аннабель не привела с собой полицию. В противном случае Бролен послужил бы преступнице заложником.

Аннабель положила руку на лоб частного детектива и ощутила приятное тепло.

Частицы рассыпанного порошка соды кололи ей глаза. Нужно было уходить.

Молодая женщина вдруг поняла, почему не верила в его смерть.

Глаза Бролена становились все более влажными. В уголках стали собираться слезы. Он реагировал на испарения соды.

Ему ввели дозу яда, которая парализовала его, но не убила.

Аннабель охватила дикая радость. Ей захотелось кричать и прыгать, выплеснуть накопившиеся эмоции.

Но она этого не сделала.

Ее улыбка мгновенно погасла.

Между губ Бролена она заметила черное пятно.

Маленькое тельце с множеством ножек трепетало, зажатое в человеческой плоти.

На брюшке сверкало красное пятнышко. Сомнений не было. Это была черная вдова.

Перевернутая кверх ногами, она не могла ни убежать, ни укусить.

До тех пор, пока частный детектив не пошевелит губами.

Аннабель старалась сохранять хладнокровие. Ничего страшного. Если она найдет подходящий предмет, то сможет извлечь паука.

На мгновение в сердце женщины поселилась надежда.

Она рассеялась как дым, когда Аннабель почуяла запах.

Последнее слово все-таки осталось за Конни д’Эйлс.

Аннабель и Джошуа угодили в ловушку.

Это был запах газа.

С минуты на минуту дом взлетит на воздух.

Аннабель посмотрела на мягкое пламя стоявшей на полу свечи.

79

Она бросилась к свече и затушила ее.

На лестнице осталась другая свеча!

Пламя грустно вздохнуло, и врата ада открылись.

Разгневанное чудовищное пламя голубого цвета вырвалось наружу. Наверху, там, где начиналась лестница в подвал, прогремел взрыв.

Жадно всасывая живительный кислород, пламя охватило первую комнату, затем вторую.

Аннабель бросилась к Бролену и накрыла его своим телом.

На них обрушилась волна жара, но огонь обошел их стороной.

Аннабель лежала на Бролене, в нескольких сантиметрах от ее лица находилась черная вдова. Насекомому уже почти удалось перевернуться. Паук был сильно раздражен, и Аннабель знала, что он укусит при первой возможности.

Воспламенившийся газ струился вдоль потолка, создавая фосфоресцирующий сапфирный серпантин.

Молодая женщина не могла больше медлить. Она залезла рукой себе под одежду, достала из бюстгальтера металлическую косточку, поднесла ее к губам Бролена и резким движением выбила оттуда ядовитую тварь.

Паук пролетел через всю комнату и приземлился где-то в углу.

Аннабель вздохнула. Праздновать победу еще рано.

Разъяренное пламя, бушевавшее в соседнем помещении, преградило им выход.

Подвальное окно.

Оно находилось в другой комнате. Это их единственный шанс выжить.

Аннабель обхватила Бролена за плечи и встряхнула Ей показалось, что его веки дрогнули. Нужно уносить его отсюда.

Аннабель была сильной женщиной. Одним из самых спортивных и крепких детективов Бруклина. Она много занималась спортом, особенно с тех пор, как исчез ее муж.

Она подняла Бролена и взвалила его себе на плечи.

Но пересечь горящую комнату с семьюдесятью килограммами на плечах ей было не под силу.

При обычных обстоятельствах.

Мощный выброс адреналина сделал ее другой.

Она понесла Бролена, взвалив его на себя.

Горячие языки пламени окружили их, как хоровод вопящих демонов.

Аннабель локтем разбила подвальное окно. Осколки глубоко вошли в ее плоть.

Из последних сил ей удалось вытолкнуть Бролена наружу.

Она ухватилась руками за оконную раму и попыталась подтянуться.

Ее волосы загорелись.

За спиной раздался еще один взрыв. Огонь наступал.

Аннабель высунула голову на улицу, отчаянно стараясь выбраться из подвала.

Огонь яростно бросился за ней и ухватил за ноги.

80

Лежа на газоне, Аннабель жадно глотала воздух. Ей казалось, что она уже несколько недель не вдыхала такого свежего воздуха. Удивительно вкусный кислород мягко обволакивал горло.

Аннабель закашлялась, прогоняя из легких едкий дым.

Она перевернулась на бок и застонала от боли. Ей нужно отдохнуть, поспать. В воде. Да, в воде, чтобы тело плыло, чтобы кожи ничего не касалось, чтобы боль наконец утихла.

Ее рука дотронулась до руки Бролена. Пальцы частного детектива слегка дрогнули.

Внезапно Аннабель вспомнила, где они находятся и при каких обстоятельствах.

Скорчившись от боли, она поднялась на колени и стала искать пистолет.

«Беретта» осталась внизу, в самом пекле.

Аннабель внимательно осмотрела сад.

Ворота были открыты.

Машины перед гаражом больше не было. «Тойота» уехала.

Возле горящего дома уже начали собираться группы зевак, но никто предусмотрительно не заходил дальше тротуара.

Затем к Аннабель и Бролену поспешили два человека.

До слуха Аннабель словно издалека донеслись их слова, но она даже не пыталась их разобрать.

«О, Господи, с вами все в порядке?», «Кто-нибудь, вызовите „скорую“!», «Миссис, как вы?», «В доме еще кто-то остался?»…

Стены дома были покрыты дрожащими языками пламени, вверх поднимался черный дым. Дом жалобно трещал и свистел, пока огонь выедал его внутренности.

Аннабель легла на спину и посмотрела на небо.

Преступник скрылся. Конни д’Эйлс удалось бежать.

Аннабель не чувствовала ни гнева, ни разочарования. Она не чувствовала даже усталости. Они живы, остальное неважно.

Аннабель сжала ладонь Бролена и продолжала лежать неподвижно, пока не послышался вой сирен.

81

Констанция, она же Конни д’Эйлс, вышла замуж за Уильяма Аббокана в тысяча девятьсот девяносто пятом году.

Среди данных, собранных Ларри Салиндро и участвовавшими в расследовании инспекторами, была и девичья фамилия Констанции Аббокан. Узнав ее, Бролен и Аннабель тотчас же установили бы связь с молодой сотрудницей «НеоСета».

Рано или поздно инспекторы бы выявили совпадение, продолжая идти по списку «специалист по паукам». Но жизнь распорядилась иначе.

Сведения, которые Салиндро собрал о Констанции, позже подтвердились показаниями различных свидетелей, врачей, психиатров и немногочисленных людей, с которыми она общалась.

Она не была сумасшедшей, не обладала садистскими наклонностями и не была одержима жаждой разрушения.

Ее жизнь ничем не отличалась от жизни многих серийных убийц.

Она была самой обыкновенной женщиной.

Возможно, немного нервной, но это еще нужно было доказать.

Она чувствовала себя неловко в женском теле, очень сомневалась в себе, но, почувствовав любовь мужа и забеременев, расцвела. Все шло хорошо, пока не случилась автомобильная авария, из-за которой она лишилась женских органов. Утратив женскую суть, она потеряла веру во что бы то ни было.

Авария произошла по вине мужа. Он не смог предотвратить катастрофу, не помешал врачам забрать у нее ребенка и лишил возможности в будущем родить другого. Врачи-мужчины сделали все, чтобы разрушить ее полностью, навсегда. Они очистили ее. От жизни. От надежд.

Кем она стала после этого? Разве могла она остаться прежней?

Она потеряла все.

Врачи говорили, что она была одержима «манией потери» и стала избегать реальности.

Констанция никогда не считала себя ненормальной. Просто ей очень хотелось убежать от существующей реальности. Страдание стало неотъемлемой частью ее повседневной жизни. Оно не было вызвано физической болью; это было что-то вроде царапины на сердце, которая обрекала ее каждый день ощущать горечь потери. Только эта боль была реальной, больше ничего.

День за днем она жила с болью в сердце.

Она работала на военной базе и почти не общалась с другими сотрудниками. После аварии она вообще старалась ни с кем не общаться. Выходя из дома за покупками или на прогулку, она встречалась с беззаботными людьми, которые не задумывались о хрупкости бытия. Они проходили мимо, не замечая ее, почти презрительно обходя ее стороной.

Из их презрения родилась ее ненависть.

Муж тоже делал ее жизнь невыносимой.

Она больше не могла смотреть на него с утра до вечера. Своим видом он будто отбрасывал ее в прошлое, напоминая обо всем, чего не сделал. Теперь она видела его таким, каким он был на самом деле: эгоистичным, заботящимся лишь о себе. Когда она была женщиной, он пользовался ею. Теперь, когда она стала Существом, он перестал обращать на нее внимание.

Бесполое существо. Лишенное возможности дарить жизнь, лишенное дара, присущего всем земным созданиям.

Она, которая не до конца принимала себя до катастрофы, теперь перестала существовать вовсе.

Поэтому она решила, что не должна выглядеть так, как полагается выглядеть женщине. У нее не должно быть ни волос, ни длинных ногтей, никаких признаков женского пола. Она перестала быть женщиной. И не была мужчиной. Она стала заниматься спортом и укреплять мышцы, чтобы быть сильной. Это ее единственное средство защиты против человечества. Против властных, бесполезных мужчин. Против женщин, которым она завидовала. Ведь они могли быть женщинами, но оскверняли этот дар, вступая в отношения с мужчинами.

Постепенно Констанция узнала правду.

Все эти годы она находилась у нее перед глазами.

В качестве модели нужно использовать природу.

Только не млекопитающих, которые появились на земле относительно недавно. Нужно обратить внимание на виды, пережившие страшные катаклизмы, случившиеся на заре времен.

Одним из таких видов были пауки.

Они населяют нашу планету уже четыреста миллионов лет и даже застали динозавров.

Это была прекрасная, верная модель.

Чтобы защитить себя от мира, нужно быть одинокой, независимой и вооруженной.

Самец нужен только для продолжения рода.

Так Констанция узнала правду, и ее страсть стала ее путеводителем.

Муж предал ее, отправив в психиатрическую лечебницу (прежде чем она успела выйти, этот подлец умер). Там она встретилась с Тревором Гамильтоном.

Вначале она не хотела с ним «дружить». Однако он смотрел на нее очень странно. Он не хотел ее, а искал у нее защиты и любви.

Констанция ему помогла. За это он помог ей.

Он согласился отдать ей свою сперму, не спросив, зачем ей это нужно.

Идея отправить полицейских по ложному следу оказалась на редкость удачной. Тревор рассказал ей о своем коллеге Сабертоне, который недавно вышел из тюрьмы. Нужно было его убить и отрезать у него палец, чтобы получить отпечаток. По линии «Сабертон» полицейские ищейки вышли на Гамильтона и обнаружили, что сперма в горле жертв принадлежит ему.

Конни повсюду разбрасывала ложные следы. Она дошла даже до своего бывшего дома, оставив неподалеку от него обугленный скелет. В карман куртки погибшей она вложила карту, на которой можно было прочесть имя Констанции Аббокан. Достаточно было найти женщину и сжечь ее. Все было так просто. Конни похитила любовницу Иеремии Фишера — того самого, на котором протестировала действие тетродотоксина, после чего убила его жену, сделав так, чтобы ее смерть походила на самоубийство. Так вся троица отправилась на тот свет, и полицейским было не за что уцепиться.

Гениальная идея.

Тревор придал ее изысканному плану последний штрих. Благодаря ему у нее были дубликаты ключей от домов, в которых жили кретины, которых следовало убрать.

Убить их было делом первой необходимости.

Люди ничего не понимали. Человечество походило на ребенка, которого время от времени нужно наставлять на путь истинный.

Этим она и занималась. Передавала людям сообщение в надежде, что рано или поздно они поймут.

Но не могла же она посвятить слепым высокомерным людям всю жизнь. Сделав то, что нужно, Существо погибло.

В глазах полицейских.

Благодаря Глории.

Ощутив на своем лице холодное дуло пистолета, она даже не сопротивлялась. Она сразу поняла, что все кончено.

Существо просто приложило дуло к ее рту и спустило курок.

Все прошло отлично. Эта инсценировка позволила ей выиграть время.

Надо же было, чтобы этот частный детектив спутал все ее планы.

Ничего, сейчас это уже неважно. Она на свободе.

Наступил вечер пятницы, двадцать первое июня.

Существо погибло, а Конни д’Эйлс спешила на юг. Конни не будет ничего планировать, она просто позволит течению подхватить себя и нести дальше, вперед. Кто знает? Может, в конце пути дорога расширится и, как река, впадет в океан.

Подумав об этом, Конни крепче вцепилась в руль.

Скоро ее не станет.

Если все пойдет гладко, у нее появится новое имя. Оставаться под прежним слишком опасно.

У нее начнется новая жизнь.

Конни мчится по трассе номер пять.

Она не контролирует себя, и жизнь внутри нее постепенно вступает в свои права.

На нее обрушивается каскад эмоций.

Облегчение, утешение, радость. В ней просыпается жизнь.

Внезапно светлые чувства исчезают. На их место приходит горечь.

Конни молча едет по трассе.

Она плачет.

Ее не поймают.

Никогда.

Она мчится на юг.

82

Новость настигла Ларри вскоре после полуночи.

Приехав на место пожара, он услышал, что пострадавших мужчину и женщину увезли в больницу.

Аннабель и Джошуа лежали в одной палате. Этого потребовала молодая женщина, и она была так непреклонна, что никто не осмелился ей возразить.

В нижней части спины у нее были ожоги второй степени, на руках — ожоги третьей степени. Несмотря на это она встретила тучного полицейского радостной улыбкой.

Он не удивился, увидев, что молодая женщина лежит рядом с Броленом. Частному детективу была установлена капельница, поэтому он, заметив своего друга, лишь подмигнул.

Аннабель не ошиблась. Конни д’Эйлс вколола частному детективу мизерную дозу вещества на основе тетродотоксина, только чтобы парализовать.

Почему она его не убила? Может, не смогла? Аннабель сомневалась, ведь газ должен был уничтожить их обоих. Она хотела с ним поиграть, для этого поместила в его рот опасного паука. Все время, пока они пытались выбраться из горящего дома, Бролен находился в «физической коме», но никак не в психической, и осознавал все, что происходило вокруг.

Постепенно частный детектив вновь обретал контроль над своим телом.

Его руки также частично пострадали в огне.

Салиндро провел в их палате около часа, вполголоса беседуя с Аннабель.

Затем Бролен пошевелился и попытался сесть.

Аннабель стала ему помогать, поскольку его правая рука отказывалась повиноваться. Левой рукой он погладил щеку молодой женщины.

Посмотрев на Аннабель, он ласково прошептал:

— От тебя пахнет камином.

И улыбнулся.

Салиндро громко рассмеялся, а уголки губ Аннабель лишь слегка дрогнули.

Бролен рассказал им, как оказался в доме Конни д’Эйлс.

Он рассказал о своих сомнениях по поводу Глории Хелски и о звонке Доновану Джекману.

Глория Хелски не просила отпустить ее на вторую половину дня, но ушла с работы относительно рано после того, как кто-то позвонил ей по телефону. Однако одна из сотрудниц «НеоСета» в этот день все же взяла после обеда отгул. Бролен ее знал. Это была Конни д’Эйлс.

Услышав эту новость, частный детектив понял, какого элемента ему недоставало.

Кто сообщил ему о том, что прежде Глория Хелски работала на армию? Конни д’Эйлс. Она заставила его подозревать сотрудников «НеоСета», чтобы отвлечь внимание от собственной персоны. Конни злоупотребляла макияжем, чтобы, спрятаться, а также чтобы скрыть огромные синие круги под глазами. Конни легко управлялась в лаборатории с самыми опасными пауками, в особенности с Nephila, разновидностью, с помощью которой можно собирать шелк, необходимый для создания коконов. Конни-скромница, которая боялась много говорить, потому что взвешивала каждое слово, чтобы исключить себя из круга подозреваемых. Бролен познакомился с ней в компании «НеоСета», а затем она нашла предлог, чтобы встретиться с ним и выведать у него все, что ему известно о расследовании. Она решилась поделиться с ним важной информацией, поскольку это был единственный способ вызвать его на разговор.

Она проникла в его дом, желая ознакомиться с его записями и понять, что ему известно и как далеко продвинулось расследование. Она поняла, что рано или поздно Бролен обнаружит, кто она на самом деле. Она решила следить за ним более внимательно и контролировать ход его расследования.

А он-то принял ее за потерянную одинокую женщину, для которой знакомство с ним стало единственным светом в окошке.

Донован Джекман согласился сообщить частному детективу адрес Конни д’Эйлс, и Бролен поспешил к ней, чтобы развеять последние сомнения.

Он пошел на риск и поплатился за это.

Конни д’Эйлс хотела замести следы и сделала Глорию Хелски виновницей преступлений. Глория ушла с работы раньше положенного времени после телефонного звонка. Несомненно, Конни завлекла ее в свою ловушку. Заперев Глорию в ее же доме, она взяла машину руководителя проекта и поспешила избавиться от нового трупа, делая при этом все, чтобы ее заметили. Затем она замаскировала убийство Глории под самоубийство.

Понимая, что в ее плане много недочетов, она решила спалить дом Глории. На месте пожарища полицейские обнаружили бы множество террариумов и решили, что Глория разводит пауков Nephila и собирает их шелк.

Конни д’Эйлс успела даже побрить Глорию. Она надеялась, что среди горящих обломков найдут лысое тело, сжимающее в руке пистолет, и решат, что Глория покончила с собой.

Этот план мог сработать лишь в том случае, если бы полицейские не узнали, что дом сгорел после смерти Глории.

Конни д’Эйлс всячески подталкивала Бролена к мысли о том, что убийца — Глория Хелски. Она работала на военной базе, с которой все началось, и отлично разбиралась в пауках. Все сходилось. Руководитель проекта превратилась в идеального убийцу.

Конни разработала отличный план, и все шло на удивление гладко.

Пока в ее дом не проник Бролен.

В спешке она разработала новый план, который должен был задержать полицейских и дать ей время сбежать. План сработал.

Именно множество мелких ошибок и недочетов делали Конни д’Эйлс в глазах Бролена более человечной.

Частный детектив устал.

В больнице было спокойно, все способствовало отдыху и расслаблению. Лучшим обезболивающим для него была Аннабель.

Салиндро сообщил им, что Ллойд Митс чувствует себя лучше. В соседней с ним палате лежала знакомая девушка, чему он сильно обрадовался.

Затем Салиндро ободряюще подмигнул больным и ушел.

Ночные тени наполнили комнату, и Аннабель с Броленом стали постепенно освобождаться от напряжения последних дней.

Утренний свет пролился на два спящих тела, две хрупкие фигуры, тесно прижавшиеся одна к другой.

83

Этим утром Дэн Лерой встал с первыми лучами солнца. Плотно позавтракав, он принял душ и направился к своей машине. Дежурство пришлось на выходные, и нужно ехать на работу, нравится ему это или нет.

Он пешком спустился с пятого этажа своего дома и вышел на улицу. Сев за руль, он почувствовал, что на улице уже жарко. Что же будет через пару часов?! Дэн повернул ключ в замке зажигания и включил радио, чтобы не скучать по пути в больницу.

Он медленно проехал по городским улицам и набрал скорость лишь после того, как свернул на шоссе.

Мысли о погоде не давали ему покоя. Если так жарко в июне, что же будет в июле и августе? Климат определенно становится все хуже, и виноват в этом человек. Дыры в озоновом слое, таяние льдов, а теперь и животные начали как-то странно себя вести. Накануне вечером он услышал в новостях, что многие разновидности перелетных птиц в последнее время стали часто ошибаться в выборе маршрута, в результате чего погибали или терялись. Нет, все действительно как-то стр…

На своих шортах, в сантиметре от кожи, Дэн увидел крошечное тельце.

Он тотчас узнал его. Черная вдова.

Очень опасный паук.

Департамент здравоохранения разослал предупреждения во все больницы города, упомянув об аномально большом количестве смертельных укусов. На факсе имелась фотография. Качество было не очень хорошее, но Дэн не сомневался: этот паук сейчас находится у него перед глазами.

Должно быть, он упал с руля.

Паук развернулся и бросился бежать.

Ощутив насекомое на коже, Дэн покрылся мурашками и в панике стал неистово размахивать ногой.

Он вопил от ужаса.

На скоростной автотрассе его «форд» неожиданно вильнул вправо.

Затем влево.

Шедший на обгон автомобиль резко затормозил, и водитель потерял управление. Автомобиль врезался в разделительный бордюр и вернулся на середину трассы.

В него на полной скорости врезался пикап.

Затем еще две машины.

И третья.

Через минуту на месте аварии стояла дюжина дымящихся автомобилей. Пахло синтетическими веществами и человеческой плотью.

Кто-то кричал.

Дэн Лерой с трудом остановил свой «форд» на обочине, в ста пятидесяти метрах от места аварии.

С ним все было в порядке, он остался цел и невредим.

По крайней мере, с физической точки зрения.

* * *

Позднее в тот же день сотрудница супермаркета Бетти Шампси смотрела на покупателей, расхаживающих вдоль полок с овощами и фруктами.

По сути, это были преимущественно покупательницы.

Бетти наблюдала за тем, как внимательно они выбирают продукты. Про себя она отметила, что пора пополнить полку с арбузами. Зеленые яблоки утратили блеск, и их следовало протереть заново. Отдел фруктов располагался при входе в магазин, а в супермаркете, в котором продаются красивые яблоки, не может быть плохих продуктов.

Заметив, что поблизости никого нет, Бетти решила приступить к действию. Нужно найти пульверизатор, который делает фрукты блестящими и привлекательными на вид. Куда она его подевала?

Неподалеку от нее одна из покупательниц резко отпрянула назад и закричала.

Ее крик был страшен. Она вопила от ужаса.

В тот же вечер эта клиентка окажется на каталке.

На пальце ноги и на запястье у нее будет бирка.

Ее муж и двое детей будут плакать.

И виной всему этому — паук.

* * *

Паника быстро распространилась по Портленду и его окрестностям. За пять дней было зафиксировано тридцать восемь укусов паука, больше половины из которых не имели к Существу никакого отношения, поскольку за помощью обратились люди, которых ночью укусил обычный безобидный паук. Из тридцати пяти тысяч известных науке разновидностей пауков едва наберется тридцать видов, представляющих для человека реальную опасность. Однако на протяжении нескольких недель каждое существо на восьми лапках считалось смертоносным.

Четверо человек погибли непосредственно от укуса насекомых.

Еще девять стали жертвами автокатастрофы на скоростном шоссе.

Двое были частично парализованы.

Тысячи людей стали бояться пауков.

Результат превзошел все ожидания. Существу было чему порадоваться.

Где бы оно ни находилось.

Если только слезы не мешали ему следить за происходящим.

84

Сапфир поднял заспанную морду.

Его разбудили шаги Аннабель на лестнице.

В доме было прохладнее, чем обычно. Пес посмотрел на Ловца снов, который мягко вращался, свисая с потолочной перекладины.

Аннабель поставила сумку при входе и прошла в ванную, чтобы перед полетом перебинтовать руку. Она расстегнула рубаху, отложила ее в сторону и размотала повязку на правой руке.

Она помнила, каким был Бролен в аэропорту «Ла Гуардия», когда они прощались прошлой зимой. Каждый раз при этой мысли ей становилось больно. Она ненавидела то расставание.

Она отклонила предложение Бролена отвезти ее в аэропорт и вызвала такси. Так будет лучше. Так все кончится сразу. Ее заберет машина, и она вернется туда, где ей место.

Действительно ли ее место там? Она уже привыкла, что Бролен всегда рядом.

Она ненавидела расставания. У них обоих был дар отгораживаться от реальности такими фразами, как «так будет лучше» или «другого выхода нет».

Дверь открылась, и в ванную вошел Бролен. Он закончил свой телефонный разговор.

— Митс выписался из больницы, — сказал он. — Я хочу встретиться с ним сегодня вечером.

Аннабель посмотрела на его отражение в зеркале.

Он изменился.

Тени на его лице были не такими четкими, как обычно. Взгляд был не таким проницательным, не таким грозным.

— Тревора Гамильтона только что похоронили. На похороны не пришел никто, кроме нескольких журналистов. Церемония прошла быстро, никто не плакал.

От него веяло безмятежностью, которой Аннабель прежде не замечала. В его глазах она прочла неясность.

Бролен посмотрел на ее голые плечи.

— Ларри сказал, что новостей о Констанции д’Эйлс по-прежнему нет. Все посты предупреждены. Рано или поздно ее поймают.

Аннабель кивнула. Она пыталась правильно перевязать руку, но шина сковывала ее движения.

— Дай-ка я тебе помогу, — сказал Бролен.

Закончив перевязку, Аннабель надела рубаху, чтобы скрыть обожженные руки.

— Ну вот, ты готова к отъезду, — сказал частный детектив.

Молодая женщина посмотрела на него. Нет, она вовсе не была готова. Ей приходилось уезжать. Ее ждала другая жизнь, в другом конце страны. Ее ждала работа, которую она любила, и воспоминания о муже. Это были причины, по которым она должна была уехать. Но она уже начинала страдать от предстоящего одиночества. Она будет скучать по Бролену.

В ее голове прозвучали слова частного детектива:

«Женщины пусты», вот что хотел сказать преступник.

А она? Кто она теперь? Пустая женщина?

На улице раздался гудок. Ее ждало такси.

Аннабель побрызгала на лицо водой и вышла в коридор.

Поцеловав пса в голову, она взяла свою сумку.

Бролен открыл ей дверь.

Аннабель приложила палец к губам прежде, чем он успел заговорить, и обняла его.

На улице сияло солнце. Шофер положил в багажник ее вещи и снова сел за руль.

— Здесь найдется место и для тебя, — проговорил Бролен.

Аннабель застыла. Он смущенно теребил пуговицу на ее рубахе.

— Вместе мы способны на многое, — добавил он. — Думаю, мы отлично дополняем друг друга, разве нет?

На что он намекает? Он говорит о работе, о том, что из нее получится отличный частный детектив, и она будет вести расследование вместе с ним?

Аннабель взялась за ручку дверцы.

Она посмотрела в его глаза, обрамленные черными ресницами.

И улыбнулась.

ЭПИЛОГ

Небо было невероятно ясным.

Море безмятежно катило свои волны, и они с успокаивающим плеском разбивались о берег. Жизнь природы шла своим чередом. К счастью, еще оставалось хоть что-то, чем человек не завладел.

Бролен погрузил ногу в мягкий горячий песок.

Его охватило чувство полноты жизни.

Как бы он ни старался, он не мог вспомнить, когда в последний раз во время отдыха у него на душе было так спокойно.

Он знал, что спокойствие временно. Рано или поздно притаившееся в нем пламя снова разгорится.

Но пока он наслаждался мгновением.

У его ног стояла открытая картонная коробка.

В ней лежали американские, канадские и мексиканские газеты.

На первой странице красовался заголовок:

«Дело Портлендского Призрака близится к концу».

Не было никакого сомнения в том, что его признают виновным, но было неизвестно, каким будет наказание: пожизненное заключение или смертная казнь?

Со времени публикации статьи наказание уже было назначено, но Бролен даже не пытался узнать, какое именно.

Он знал, что кара будет страшной. Серийному преступнику, убийце его любимой, не на что надеяться.

Легкий приятный бриз приподнял статью.

Бролен не стал ее удерживать.

Тонкий лист поднялся в воздух и полетел над водой.

Ветер пошевелил остальные газеты в картонной коробке, и Бролен придавил их ногой.

Газетная статья скрылась из виду за очередной волной.

Бролен набрал полные легкие воздуха.

От морской соли стягивало лицо.

Он отодвинул газеты в сторону. Не сейчас, у него нет никакого желания читать. Вечером еще будет время.

Констанция д’Эйлс была на свободе.

Ее дело только что изучил знаменитый психиатр и уверенно заявил, что она больше не будет убивать. Совершенные убийства помогли ей очиститься, избавиться от поселившегося в ней чудовища, что символически выразилось в инсценировке смерти Глории Хелски. Психиатр не сомневался в том, что ее дальнейшая жизнь не будет представлять опасности для других и что ее не нужно бояться. Нужно только поймать.

Бролен придерживался иного мнения.

Он знал, что человек не может избавиться от темной стороны своей души, не причинив себе вреда. Некоторое время она будет прикидываться нормальной, но вскоре ощутит в себе жажду быть не как все и продемонстрирует это с помощью убийств. Она познала упоение кровью и будет искать это наслаждение снова и снова. Чтобы жить, она должна убивать, и вряд ли ей удастся найти другое средство для поддержания равновесия.

Бролен ждал, когда она снова возьмется за дело.

Он надеялся, что в скором времени ее арестуют, например во время обычной паспортной проверки, как часто случается с беглыми преступниками.

Бролен высыпал на газеты горсть песка.

Справа к нему кто-то подошел.

Женщина.

Она села рядом.

У нее была смуглая золотистая кожа, поверх купальника надета короткая пляжная юбка.

Бролен посмотрел на линию горизонта.

Он восхищался этой картиной, невидимой глубиной, в которой сходятся две параллельные линии, создавая размытый лазурный горизонт. На небе не было ни облачка.

Впервые за долгие годы Бролен осознал, что не видит перед собой непреодолимой преграды. Перед ним были только песок, вода и легкий ветерок.

Он прищурился и устало улыбнулся.

Он понял, что возможно все.

Когда опустившееся солнце легло на землю, он продолжал улыбаться.

Перед ним раскрылся горизонт надежд.

Его рука сжимала руку Аннабель.

БЛАГОДАРНОСТИ

На создание этой трилогии ушло примерно четыре года. Если бы не помощь некоторых людей, потребовалось бы вдвое больше времени! Вот те специалисты, знакомые и друзья, которые поделились со мной своими знаниями и оказали мне огромную поддержку:

Продюсер, финансовая поддержка: Мишель Лафон.

Редактор: Югетт Мор.

Драгоценный первый читатель и источник литературных советов: Франсуаза Клосс.

Первый читатель и вдохновитель: Клэр.

Первый читатель и собеседник: Фредерик.

Помощь с документацией: Себастьен.

Моральная поддержка: моя семья и, разумеется, мои друзья.

Помогли мне (иногда сами того не осознавая) в поисках информации в области судмедэкспертизы, криминальной психиатрии и т. п.: Ж. Д., Р. Р., Л. М., доктор М. Д., доктор Д. Д., доктор П. Ф., доктор Г. С., М. К., Ж. Л. К., Ж. Л. В., доктор К. Р. Благодарю Стефана Буржуана, который помог мне в самом начале, а также Хлое Шлезингер за информацию по психологии. Если по моей вине в данной трилогии обнаружится «ошибка технического характера», вину за это несу я один.

Два друга-писателя помогли мне стать тем, кем я стал: Жан-Люк Бизьен и Кристиан Леманн.

Благодарю Марго и всех сотрудников издательства Michel Lafon за их работу и решимость: в трудные времена именно ваша поддержка давала мне силы продолжать.

Наконец, искра, давшая жизнь моим книгам, не могла возникнуть без помощи двух моих друзей: Алексиса и Винсента. Надеюсь, что когда-нибудь мне удастся, в свою очередь, стать ветром, который раздует ваши идеи и фантазии.

Романы были написаны в Эджкомбе, гавани моего воображения.

ПОСТСКРИПТУМ

Вот и подошел к концу роман, а с ним и приключения Джошуа Бролена. Надеюсь, эта трилогия вам понравилась или хотя бы послужила для вас развлечением.

Содержание данной книги основано на фактах, она вовсе не входит в разряд художественной фантастики. Что касается выработки паучьего шелка из молока млекопитающих — это тоже правда, метод находится в стадии разработки. Действие тетродотоксина в реальности такое же, как описано в этой книге. Желая разгадать секрет колдунов и знаменитых зомби, один из ученых узнал о страшном действии этого яда. Да простят меня любители пауков за то, что я представил этих насекомых ужасными чудовищами, но преодолеть соблазн писателю оказалось не под силу. История о разведении пауков на Мадагаскаре с целью сбора паутины тоже совершенно достоверна!

Нам осталось обсудить с вами только одно.

Несомненно, некоторые из вас обратили внимание на одну особенность данной трилогии — а именно на то, что действие каждой ее части происходит в определенное время года Действие романа «Душа зла» происходит осенью. Этот роман полон меланхолии. Это история смерти и ностальгии. Действие романа «Во тьме» происходит зимой. В нем читатель знакомится с новым Броленом, призраком среди живущих. Его эмоции приглушены, это в основном история застоя. Что касается романа «Черная вдова», то, как вы убедились сами, его действие происходит в конце весны — начале лета (действие романа заканчивается 21 июня). Этот роман полон новой надежды, это дорога к солнцу. Когда же появится последний роман серии, в котором будет описано еще одно время года? Никогда.

Написать продолжение — ваша задача.

Эти три книги были лишь введением в жизнь Джошуа Бролена. Я обозначил границы, заложил основу, а теперь вы должны понять и представить себе, каким будет будущее частного детектива. Мне остается только закрыть занавес и оставить его в живых — чтобы он продолжал жить дальше, но уже без меня.

Сейчас я работаю над новым триллером с новыми действующими лицами, которые, я надеюсь, уже скоро откроют для вас свои двери.

В заключение хочу сказать следующее: не сомневаюсь, что многие из вас хотели бы узнать, что случилось с мужем Аннабель. Обещаю, однажды вы это узнаете из другой истории. В конце концов, мир тесен, и тот, кто когда-то был на первом плане, может стать второстепенным персонажем в другой истории, и наоборот. Такова жизнь.

Однако пришло время мне умолкнуть.

До скорой встречи,

Максим Шаттам

Эджкомб, 14 октября 2003 года

Примечания

1

См. «Душа зла» того же автора.

2

Черная вдова (Latrodectus) — распространенный во всем мире род пауков. Самки имеют черный окрас и очень ядовиты. После спаривания самка пожирает самца, отсюда и название «черная вдова». Паук вырабатывает нейротоксин, вызывающий у человека сильную боль, мышечные судороги и даже паралич. — Примеч. пер.

3

Бигфут, или Сасквотч — разновидность американского йети, очень популярного в США. В основе лежит индейская легенда, но несколько расплывчатых фотографий и свидетельств туристов подлили масла в огонь и оживили легенду. — Примеч. авт.

4

Carpe diem (лат.) — лови момент. — Примеч. пер.

5

Воронковый паук (Atrax robustus) — сиднейский воронковый, или лейкопаутинный паук. Один из самых опасных пауков в мире, очень агрессивен и всегда готов к нападению. Достигает в длину 7 см. — Примеч. пер.

6

Бразильский странствующий паук (Phoneutria fera) относится к самым ядовитым паукам, известным человеку. Он не плетет паутину и не сидит на месте, отсюда и получил свое название. — Примеч. пер.

7

Кевлар — волокнистый материал на основе полиамидов, обладающий высокой прочностью (в пять раз прочнее стали). — Примеч. пер.

8

Паук-отшельник бурый (Loxosceles reclusa) обитает преимущественно на юго-востоке США. Представители обоих полов ядовиты. Паук любит тенистые места, в изобилии встречается в подвалах, сараях, гаражах, чердаках, туалетах, канализационных люках. Пауки прячутся в обувных коробках, ботинках, под мебелью, за плинтусами и картинами. — Примеч. пер.

9

Nephila — нефилы, пауки из семейства кругопрядов, обитающие в тропических лесах. — Примеч. пер.

10

Фильм «Большой побег» (The Great Escape), 1963 г., в котором американские, британские и канадские военнопленные осуществляют массовый побег из немецкого лагеря во время Второй мировой войны.

11

Рыба-шар (иглобрюх, фугу) — самая ядовитая рыба в океане. В Японии считается деликатесом и подается в самых престижных ресторанах. Содержащийся в рыбе тетродотоксин подавляет деятельность центральной нервной системы. Для того чтобы получить разрешение готовить блюда из этой рыбы, поварам нужно учиться целых два года. — Примеч. пер.

12

In petto — мысленно, про себя. — Примеч. пер.

Content

Максим Шаттам
ЧЕРНАЯ ВДОВА

ПРОЛОГ

ГОД СПУСТЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

ЭПИЛОГ

БЛАГОДАРНОСТИ

ПОСТСКРИПТУМ

Примечания