Любовь Тумановская

Allegro в четыре руки. Книга вторая

Что же произойдёт с Викторией дальше? Сможет ли она найти в себе силы, чтобы продолжить жить в этом мире без НЕГО? Смирится ли со своим положением или же станет искать Алексея всеми доступными ей методами? Суждено ли им встретиться в реальной жизни, как это произойдёт, и окажется ли ОН тем самым человеком, в которого она так безумно была влюблена? Какие новые испытания уготовила судьба нашим героям? И останутся ли они вместе после преодоления всех препятствий на пути друг к другу и к себе?.

Глава 1

Шёл апрель 2009 года. Я припарковала машину на стоянке, находящейся рядом с торговым центром, закрыла её, и, повесив сумку на плечо, неспешным шагом направилась к пешеходному переходу. На противоположной стороне улицы — небольшой, уютный сквер. Когда я увидела его, проезжая мимо, у меня вдруг возникло непреодолимое желание прогуляться немного, подышать свежим воздухом и, вместе с тем, побыть наедине с собой.

Миновав пешеходный переход, я вошла в сквер и пошла по центральной дорожке, вдыхая весеннюю свежесть полной грудью и наслаждаясь упоительной тишиной, царящей здесь — посреди городской суеты.

«Как же легко здесь дышится!» — наслаждалась я.

Минут десять я беззаботно гуляла, слушая пение птиц и не позволяя никаким мыслям нарушать переполняющее меня спокойствие. Потом, заприметив свободную скамейку, я присела и подняла глаза вверх. Над скользящими на волнах ветра ветвями простиралось безграничное, чистое, синее небо. Такое небо бывает только в одном месте на земле: все мы с любовью зовём его Родиной…

Я опустила голову и бросила мимолётный взгляд вдоль дорожки. Мне в голову вдруг пришла мысль, что я заметно выделяюсь среди прохожих: элегантный чёрный костюм, красная кожаная сумка, кожаный пояс в ансамбль к сумке, помада того же тона и тонкий изящный плащ… Мои кудрявые волосы были аккуратно заколоты наверх, и лишь несколько непослушных локонов свободно спадали на плечи и кокетливо выбивались на висках. На пиджаке красовалась объёмная брошь в форме цветка с изящными тонкими лепестками, придававшая всему моему образу особую изысканность. Горожане, что прогуливались в сквере, были одеты намного сдержаннее и скромнее, их одежда соответствовала повседневности. Я на миг почувствовала себя несколько неловко.

«Да уж… — думала я, — берлинская леди из высшего общества, уставшая от бремени его монотонности и безликости, сбежала в маленький киевский сквер… поближе к людям…»

В этот момент мимо меня прошла влюблённая пара. Парень и девушка ворковали как голубки, смеясь и держась за руки, нежно глядели друг другу в глаза. Это было так искренне и так по-настоящему!

«Какое же прекрасное чувство любовь!..» — снова загрустила я и мысленно унеслась в прошлое, в те дни, когда всё только начиналось, хотя тогда я думала, что для меня всё уже кончено.

Я вспоминала, как четыре года назад, выйдя из больницы, закрылась в своей комнате

и никуда не выходила неумолимо долгие два месяца. Мне было очень плохо и невыносимо одиноко без Него — без моего любимого. Я не переставала думать о нём ни на секунду. Ничто больше не имело для меня никакого значения. Стоит заметить, что за всё это время я ни разу не подошла к пианино. Видимо я подсознательно винила его за все мои беды. Мне казалось, что я упала в глубокую чёрную пропасть, из которой мне уже

никогда не выбраться. На сердце не было ничего, кроме невероятной пустоты и боли, которые никак не хотели меня отпускать. А окружающий мир выглядел в моих глазах мрачным и чужим: я чувствовала, что утратила всякий интерес к жизни и, словно неприкаянная душа, блуждала, пытаясь восстановить хрупкий лабиринт своих иллюзий, испарившихся в один миг, как утренний туман, и оставивших после себя лишь горький привкус несбывшихся желаний и гнетущее чувство безысходности. Всё это заставляло меня думать, что в реальном мире места для меня нет. И что я ни делала, как сильно ни пыталась убедить себя забыть об Алексее, у меня ничего не получалось.

В какой-то момент я поняла, что эта тоска просто так не пройдёт и моё бездействие только усугубляет моё и без того безнадёжное положение. Нужно было что-то незамедлительно предпринимать. Я решила, что поеду в столицу. Что я буду делать там, как отыщу Дёмина и главное — что скажу ему при встрече, я и понятия не имела, однако мой отъезд был первым шагом к решению проблемы. Продолжать мучить себя здесь не имело никакого смысла.

В тот же вечер я твердо сообщила родителям о своём решении, после чего без колебаний набрала Ленкин номер. Она ещё несколько дней назад была здесь у своих родных и часто навещала меня, но каникулы закончились — и она вынуждена была уехать

в Киев, где собиралась продолжить обучение в консерватории. В то время она перешла на третий курс.

За лето мы с Леной очень сблизились. Она всеми силами поддерживала меня в этот сложный для меня период и успокаивала, как могла. Было видно, что она по-настоящему переживает за меня и искренне мне сочувствует. Вот так вот, волей-неволей мы действительно стали с ней хорошими подругами, и эта дружба, признаюсь, была для меня единственным утешением на тот момент: я, без преувеличения, очень ею дорожила.

Внимательно выслушав меня, родители ни единым словом не попытались отговорить меня от идеи отъезда: похоже, они ожидали, что именно этим всё и закончится. Папа и мама прекрасно понимали, что пока я не начну сама искать выход из сложившейся ситуации, моя душа не обретёт покоя, поэтому готовы были поддержать любое моё решение.

И Лена, бесспорно, очень обрадовалась такой новости:

— Я знала, что так оно и будет! — внезапно сообщила она мне. — Я и сама хотела тебе предложить поехать со мной в Киев, однако потом подумала, что ты сама должна прийти к такому решению.

— Вот как? Значит, так тому и быть… — задумчиво ответила я.

— А что же дальше? — поинтересовалась Лена, — Как ты собираешься искать Дёмина?

— Ума не приложу! Я ведь обычная девушка из провинции, без связей, без знакомств, без положения. А он — миллионер, проживающий в Штатах и лишь изредка приезжающий на Украину… Эх, если бы я действительно была Кирой Лебедевой… — жалобно заныла я.

— Но, как бы там ни было, мне очень важно познакомиться с настоящим Алексеем: увидеть его, пообщаться хотя бы пять минут, понять, что он за человек… Иначе, всё это чревато тем, что я снова сойду с ума и вернусь обратно в ту же клинику, из которой недавно вышла.

— Не грусти, подруга! Всё будет хорошо! Вот увидишь! Никаких больше клиник! О таком исходе даже думать не смей! Что-нибудь придумаем! — подзадорила меня Ленка и продиктовала свой столичный адрес. — Как же хорошо, что ты приедешь! Будем теперь с тобой вместе жить у меня на квартире и коротать за интересными беседами длинные

вечера! Я тебе ни секунды грустить не дам! А на счёт Алексея не переживай! Найдём мы твоего Дёмина! Никуда он от нас не денется! Не с такими проблемами справлялись!

Я улыбнулась. У меня впервые появилась надежда. Как знать? Может, действительно всё получится? Пути Господни неисповедимы… Вечером следующего дня я в приподнятом настроении выехала поездом в Киев…

Я всё ещё сидела на скамейке и вспоминала те до сих пор трогающие сердце события, как внезапно зазвонил телефон, заставивший меня очнуться и отпустить в поднебесную даль свои мысли. Достала из сумки телефон и приложила к уху.

— Алло! Привет, милый! Всё в порядке. Не волнуйся! Я просто решила немного прогуляться по скверу. Скоро буду! Целую!

Положила мобильный обратно в сумку и не спеша поднялась со скамейки. Затем, окончательно распрощавшись со своими грустными мыслями, я направилась по той же дорожке к выходу из скверика. На выходе я обернулась, бросила вглубь пересекающихся полосок асфальта благодарный взгляд…

Уже через несколько минут я дошла до стоянки, села в свой автомобиль и включила зажигание. Выехав за пределы парковки, я повернула направо и включила приёмник. В следующее мгновение из колонок понеслись звуки неизменно прекрасной «Hello» Лайонела Ричи, под которую — на страницах моего дневника — Алексей в романтическом танце на праздновании дня моего рождения признался мне в любви.

От неожиданности я едва не затормозила, однако в последний момент сумела взять себя в руки. «Вот это сюрприз!» — покачала я головой в полнейшем изумлении.

Тихонько подпевая мелодию этой чудесной песни, я поймала себя на мысли, что уже очень давно её не слышала. В последний раз это было именно в то утро, когда я после двухмесячного самоистязания только что приехала в Киев — в сентябре 2005-го.

…Помню, как сошла с поезда, миновала вокзал и села в такси. В машине как раз звучала эта песня по радио. В тот момент я не знала, радоваться этому или огорчаться. Мне показалось очень странным, что Киев встретил меня песней, которая имела для меня такое большое значение. Немного поразмыслив, я в конце концов пришла к заключению, что это хороший знак.

Если говорить о реакции Лены на это, то она вовсе не удивилась: сказала, что это просто совпадение, а я, по её мнению, слишком мнительна.

В первые мои дни в столице я бесцельно блуждала по улицам, словно тень, в компании своих мрачных мыслей и искала намёки на существование ушедшего в небытие мира моих грез. В каждом уголке этого города, в каждом его закате и рассвете я видела следы своей прошлой жизни: так я называла то время, когда была в не себе. Дёмин стал идеей-фикс, которая впоследствии вылилась в настоящую паранойю. Я пришла к такому выводу после ряда нелепых случаев, происшедших со мной за короткий период времени.

Первый случай был связан с ароматом чая, который я уловила, проходя мимо одного из столичных ресторанов. Я была на все сто процентов убеждена, что это был тот самый любимый чай Алексея, ведь нотки этого аромата я ни с чем бы не перепутала! В тот миг моё сердце тревожно защемило, я с трудом нашла в себе силы заглянуть внутрь заведения. Мне казалось, что я непременно сейчас увижу Дёмина и тотчас отключусь на месте. Однако, войдя в ресторан, я увидела лишь парочку одиноких посетителей, спрятавших свои лица в прозрачном полумраке, пронизанном тусклыми бликами свечей. Свечи были накрыты забавными керамическими фигурками со щелями в форме звёзд и месяца. Я не осмелилась спросить название чая, покинула заведение и пошла домой.

Через несколько дней, стоя на одной из троллейбусных остановок неподалёку от центра, я мельком взглянула в одну из светящихся стеклянных витрин и увидела там человека, очень похожего на Золтана. В это невозможно было поверить! У меня моментально пересохло в горле, и я бросилась к этой витрине, как безумная, чтобы лучше разглядеть стоящего за стеклом мужчину. Над входом в это заведение переливалась надпись большими буквами, свидетельствовавшая о том, что это, как и следовало ожидать, салон красоты. Подойдя впритык к стеклу, я убедилась, что это действительно был Золтан или же его двойник… Ничего другое мне в голову прийти не могло! Парень как раз делал укладку элегантной даме средних лет и о чём-то с ней беседовал, то мило улыбаясь, то заливаясь громким смехом. Именно так вёл бы себя и настоящий Барта! Его одежда, причёска, манера поведения — всё свидетельствовало о том, что это был именно Золтан. Я едва сумела справиться со своим волнением. Волна самых разных эмоций накрыла меня с головой, я испытала сильный шок. Я была настолько потрясена, что с трудом удерживала равновесие. Мне оставалось только подтвердить свои безумные предположения.

Недолго думая, я вошла в салон и спросила, можно ли записаться к этому мастеру, указывая взглядом на призрак из моей прошлой жизни, и пожелала узнать его имя. Девушка на рисепшен любезно мне отказала, аргументируя свой отказ тем, что это владелец салона — господин Золтан Барта, он не обслуживает всех желающих, а только VIP-персон и своих личных клиентов, определённый список которых у него имеется. От её слов мне стало совсем плохо, я видимо побледнела, и девушка, заметив это, предложила мне стакан воды. Выпив три глотка, я покинула салон и поспешила домой.

К тому времени Лена уже вернулась со своих занятий. Увидев меня в дверях в таком безутешном состоянии, она бросилась ко мне и стала допрашивать, что произошло. В первые минуты я не могла произнести ни слова, а потом, переведя дух, рассказала ей всё как есть.

— Я, наверное, снова схожу с ума! — в ужасе запаниковала я. — Всё это не укладывается

у меня в голове!

— Успокойся, милая! Не спеши с выводами! — спокойно произнесла Лена. — Давай поразмыслим трезво! Подумай хорошенько, ведь другие люди из твоего дневника абсолютно реальны: Катя, Ангелина, и даже Артур Сергеевич, который, как оказалось, является вашим соседом с третьего этажа! Так что же мешает Золтану быть реальным человеком?

— Но как же так? — развела я в отчаянии руками.

— Ничего удивительного! Ты могла, как и Дёмина, увидеть его по телевизору, если он и правда известный стилист! Или прочитать о нём в каком-нибудь журнале! — предположила моя подруга. — Пойми, на тот момент в твоей голове всё перепуталось: насколько я понимаю, твой мозг вытаскивал отрывки из твоей памяти, смешивал их воедино — и соединил в определённую череду событий… Для чего и почему это было сделано — известно только твоему разуму. Однако очевидно одно: при этом были задействованы люди, образы которых хранились в твоём подсознании…

— Ты так думаешь? — немного успокоилась я.

— Я убеждена! — твёрдо ответила Лена, — Поищи информацию о Золтане в интернете. Возможно, там ты найдёшь хоть какие-то ответы на свои вопросы и вспомнишь, где ты могла его увидеть перед тем, как всё это с тобой произошло.

— Ты права. Конечно! — воскликнула я, не понимая, как я сама не додумалась до этого раньше. Мне давно стоило «вбить» в поиск имя каждого фигурировавшего в дневнике персонажа. Наверное, я не сделала этого до сих пор, потому что все мои мысли вплоть до этого самого дня занимал один только Дёмин.

Внезапно опять раздался телефонный звонок, резко прервавший мои воспоминания и вернувший меня в настоящее.

«Надо же! Вот и Ленка звонит!» — обрадовалась я, съехала на обочину и ответила на звонок:

— Привет Леночка!

— Привет! Как ты, Викуля? Не забыла, что ты обещала к нам заехать завтра? — произнёс голос в трубке. — Я так по тебе соскучилась!

— Нет, конечно же, не забыла! Я и сама с нетерпением жду нашей встречи! А как поживают Кристиан и моя очаровательная крестница Мари?

— Всё в порядке, дорогая! Придёшь и сама у них спросишь! Мари тоже очень соскучилась по своей крёстной! А ты одна приедешь или с мужем?

— Думаю, одна. Ты ведь знаешь, мой муж постоянно в делах…

— Знаю, знаю. Ну, ладно! Тогда до встречи — в пять, как договаривались!

— До встречи, дорогая! Пока!

Я положила трубку и продолжила свой путь.

Глава 2

Дорога до дома заняла немного времени. Примерно через полчаса я подъехала к подземному паркингу, заехала внутрь, поставила машину в нужный отсек и отправилась домой.

Наш дом находился прямо напротив паркинга. Высотное здание приятного лимонного цвета с просторными округлыми балконами поражало своей строгой красотой. Именно в этом, совсем новом, здании мы не так давно купили квартиру, в которой имели теперь возможность останавливаться, когда приезжали в Киев. А бывали мы здесь частенько, по той простой причине, что один из крупных филиалов компании, в которой работал мой супруг, находился именно в этом, уже ставшем для меня родным, городе.

Выйдя из лифта на десятом этаже, я подошла к тёмно-вишнёвой двери с красивой фигурной ручкой и достала из сумки ключи. Не успела я повернуть ключ в замке, как передо мной поспешил открыть дверь Глеб, с порога наградив меня своей добродушной улыбкой. Этот симпатичный молодой человек приходился мне мужем…

О Глебе прежде всего хочется сказать, что он добрейшей души человек. Мы с ним поженились год назад здесь, в Киеве, где и познакомились тремя месяцами раньше. Что касается его характера, не лишним будет отметить, что у него необычайно развито чувство ответственности и преданности работе. Наверное, эту черту он позаимствовал у немцев: его хлебом не корми, а дай поработать лишний часок!..

По специальности мой супруг — архитектор и уже несколько лет работает в одной и той же берлинской компании. Ему предложили должность в главном офисе компании, благодаря тому, что ещё работая здесь, в киевском филиале, он зарекомендовал себя отличным специалистом. Позднее Глебу предложили должность в Германии и он переехал.

По правде говоря, я считаю, что подобным, чересчур добросовестным отношением к работе он себе только вредит, так как большие нагрузки сказываются на его здоровье. Как известно, всех денег всё равно не заработаешь! Он, конечно, прислушивается к моему мнению — и всякий раз обещает, что будет с большим уважением относиться к себе, однако, сам того не замечая, продолжает вести тот образ жизни, к которому уже привык.

Тем не менее, что кривить душой: мне с моим супругом очень повезло! Порой мне кажется, что он слишком безобиден и открыт: в наше время подобные черты характера, к сожалению, являются скорее недостатками, нежели достоинствами… Вместе с тем, он очень мне дорог, и я рада, что связала свою судьбу именно с ним. О лучшем муже и мечтать грешно!..

Глеб выглядел как обычно после насыщенного рабочего дня: русые волосы аккуратно уложены в короткую стрижку, серые глаза, полузакрытые от усталости, неизменно излучают нежность, краешки губ приподняты в лёгкой улыбке, которая невольно заставляет обратить внимание на чудную ямочку на щеке. На нём чёрные брюки и идеально выглаженная белая рубашка, у воротника небрежно свисает, только что

развязанный галстук. Как только я вошла в прихожую, Глеб обнял меня и поцеловал в щёку.

— Здравствуй, милая!

— Привет! — легко улыбнулась я в ответ.

— Я уже начал волноваться за тебя, — снимая с меня плащ, сказал он.

— Не стоило. Мне просто захотелось пройтись по скверу. Я уже так давно не гуляла! Ты наверняка голоден. Пойдём, разогрею ужин.

— Да. Не откажусь.

Я помыла руки, переоделась и отправилась на кухню.

Это был один из обычных, будних вечеров: ужин, чаепитие у телевизора, немногословная беседа о событиях прошедшего дня, несколько фраз о планах на завтра и долгожданный сон. Было заметно, что Глебу очень хочется спать, чего нельзя было сказать обо мне. Хотя прогулка на свежем воздухе и пошла мне на пользу, этого было недостаточно, чтобы так вот сразу отключиться и уснуть. К тому же, внезапно нахлынувшие на меня сегодня воспоминания немного выбили из колеи. Давненько я не вспоминала прошлое…

Мы улеглись в постель и стали беседовать при тусклом свете ночников, погрузившем комнату в спокойную, навевающую сон атмосферу.

— Ты не забыл, что завтра я на пять вечера иду к Лене? Ты пойдёшь со мной? — повернув голову к мужу, спросила я.

— Да, помнится, ты что-то говорила мне об этом… — зевнул Глеб. — Я бы с удовольствием, Викуля! Но думаю, я буду там лишний. Вы с Ленкой любите посекретничать, вам всегда есть что вспомнить, о чём поболтать — вас объединяет общее прошлое. Не хочу вам мешать. К тому же, Леночкин муж в это время тоже наверняка будет ещё на работе. Что в таком случае мне там делать? Но если ты настаиваешь, чтобы я пошёл с тобой, мне ничего не остаётся, как исполнить твоё желание…

— Нет, ну что ты? Поступай, как тебе удобно. Не буду тебя заставлять. Догадываюсь, что тебе скучно слушать нашу болтовню… Я пойду одна, если, конечно, ты пообещаешь не работать сверхурочно, возвращаясь домой, а как следует отдыхать! — произнесла я, бросив на него шутливо-строгий взгляд.

— Хорошо-хорошо! Обещаю! Честное слово! Ты ведь не станешь обижаться на меня за то, что я не сопровождаю тебя туда? — мягким тоном спросил он.

— Не стану, конечно. О чём ты говоришь?..

— Вот и хорошо! Поезжай туда на такси. Я сам за тобой заеду, как только ты меня кликнешь.

— Договорились! — улыбнулась я.

— Кстати, хотел тебе сообщить, что нам, скорее всего, придётся вернуться в Берлин раньше намеченного срока. Сегодня звонил Генрих. Он сказал, что ведёт переговоры с новыми потенциальными партнёрами. Это крупная компания с хорошей репутацией в Европе. Если всё получится, мне нужно будет срочно вылететь в Германию.

— Нет проблем, милый! У меня здесь особых дел нет. Главное, с родителями я повидалась, теперь могу ехать хоть на край света! А ты уже все дела уладил в здешнем филиале?

— Да, почти все. Ещё парочка встреч — и финишная прямая.

— Отлично!

— Ну, хорошо. Спокойной ночи, милая! — целуя меня в губы, произнёс Глеб, после чего погасил ночник и повернулся на бок. И едва слышно добавил: — Оливер звонил… О тебе спрашивал…

— Оливер?.. — взволновано переспросила я, но Глеб уже провалился в сон. У него это здорово выходит: как только кладёт голову на подушку, моментально засыпает! Порой я даже ему завидую: у меня так никогда не получается! Мне нужно ещё сто мыслей передумать и тысячу головоломок решить, прежде чем заснуть, а он прямо как ребёнок…

Вот и теперь я стала ворочаться с боку на бок, прокручивая в голове все мои дневные воспоминания. Они невольно снова ко мне вернулись, видимо, для того, чтобы не дать мне спокойно уснуть, и я стала вспоминать день за днем своё пребывание в столице.

Я с усмешкой припомнила, как перерывала интернет в поисках хоть какой-нибудь информации о людях, с которыми Алексей общался, приезжая в Украину. Мне казалось, что если я попаду в их окружение, то смогу каким-то образом выйти на самого Дёмина. Я потратила кучу времени на всё это, но к сожалению, впустую. Даже если и были такие люди, то все они занимали настолько высокое положение в обществе, что путь в их окружение простому смертному, как я, однозначно был закрыт. Ну не броситься же мне под машину кого-нибудь из них, в конце концов!

Кстати, что касается Золтана Барты, то сведения о нём я тоже отыскала в сети: он действительно оказался известным стилистом. Однако, где я могла видеть его прежде и как его образ попал в моё подсознание, я так и не вспомнила.

Потом произошёл случай, который меня, без преувеличения, потряс и существенно повлиял на дальнейший ход событий.

Однажды вечером Лена пришла домой сама не своя. Обычно, она была спокойной, уравновешенной, всегда в хорошем настроении и с оптимистическим отношением к жизни, которым охотно делилась с окружающими её людьми. К тому же, её мало чем можно было удивить: она всегда всему умела найти объяснение. Именно поэтому, когда я её увидела в тот вечер, сразу поняла: произошло что-то сверхъестественное! В её глазах плескался жуткий страх. Она была чем-то по-настоящему напугана!

Лена влетела в квартиру, поспешно разулась и присела на краешек трюмо в прихожей.

Я бросилась к ней с расспросами, не зная, что и думать.

— Я тебе сейчас такое расскажу! — едва отдышавшись, заговорила она. — Ты только присядь…

— Что, Леночка? Что? Случилось что-то плохое? — с неистовой тревогой взглянула я на

неё.

— Пойдём лучше на кухню, — ответила Лена, и мы тут же последовали туда.

Лена присела на табуретку, велела мне сесть напротив и начала рассказывать взволнованным голосом:

— В это трудно поверить, но сегодня я познакомилась с французом… — Я с удивлением смотрела на неё, всё ещё не понимая, к чему она клонит.

— И что? — с любопытством заглянула я ей в глаза.

— Его зовут Кристиан…

— Что? — насторожилась я, осмысливая её слова. — Не может быть!

— Да, дорогая, Кристиан! Ты не ослышалась! Именно так, как звали того самого француза из твоего дневника! — воскликнула она, встряхнув головой. Её жгуче чёрное каре блеснуло шёлковыми прядями, а голубые, как небо, глаза, поменяли оттенок на цвет неба перед грозой. — Это произошло совершенно случайно, в филармонии. Я ходила

послушать инструментальный квартет. Мы сидели в зрительном зале недалеко друг от друга и на миг встретились глазами. В тот момент между нами проскочила какая-то искра

— я сразу это почувствовала! В антракте мы познакомились. Он француз и приехал сюда в гости к другу. А когда он назвал своё имя, я чуть не потеряла дар речи! Могу себе представить выражение своего лица в тот момент…

— Что же это такое?.. Похоже на чью-то злую шутку… — растерялась я.

— Даже не знаю, что сказать! Я, конечно же, попыталась сразу же взять себя в руки, чтобы он не подумал, что я какая-то странная, но я до сих пор не могу выйти из шокового состояния. Понимаешь, на этот раз даже я не могу поверить, что это обычное совпадение. Выходит, что твой дневник — пророчит! По-другому объяснить это я не могу.

— Прекрати! — с ужасом остановила её я. — Это глупость какая-то и никак не может быть правдой!

— Хорошо! Поведай нам свои варианты объяснения происходящего! — эмоционально воскликнула моя подруга. — Я слышала, существует теория, которая гласит, что люди, которые пребывают не в себе, на самом деле никакие не сумасшедшие, а совсем даже наоборот: у них словно открывается третий глаз и они видят то, что простым смертным не дано ни видеть, ни понять…

— Я убеждена, что вся эта теория, о которой ты говоришь — сущий бред! Но понятия не имею, как объяснить то, что с тобой сегодня произошло… — с отчаяньем ответила я. Меня охватил дикий страх, а тело сковала ледяная дрожь.

— Чтобы делать хоть какие-то выводы мне нужно увидеть твоего француза хотя бы одним глазком! Только так ситуация прояснится. Ведь я без труда узнаю того человека, о котором идёт речь в моём дневнике. Может, этот Кристиан вовсе не похож на того Кристиана и это опять-таки банальное совпадение?!

Лена встала, налила нам по стакану воды и присела на своё место.

— Слишком много совпадений… — с тревогой произнесла она. — Прежде всего, нам нужно успокоиться.

— А друга по имени Бернар у него, случайно, нет? — неожиданно выдала я. Лена улыбнулась и, разведя руки в стороны, промолвила:

— Прости, не успела спросить.

Мы помолчали.

— Всё это ужасно… — спустя минуту процедила я сквозь зубы. — Неужели ты права, и события, описанные в моём дневнике, начинают происходить на самом деле? Господи, разве такое возможно? Это просто невообразимо! Это не поддаётся никакой логике! Наверное, я снова схожу с ума!

— Ну, тогда не лишним будет заметить, что на этот раз мы обе сходим с ума… — заметила Лена.

— Меня это пугает… — честно призналась я.

— Ты знаешь, меня тоже, — тем же взволнованным тоном произнесла Ленка.

Мы не спали почти всю ночь: ломали головы над происшедшим и выдвигали разные гипотезы, объясняющие парадокс, с которым мы столкнулись. Однако ничего разумного нам в голову не приходило.

Через несколько дней, когда я продолжала мысленно анализировать сложившуюся ситуацию, меня вдруг осенила одна чудовищная, однако не лишённая здравого смысла мысль:

«А вдруг всё совсем наоборот? — коварно прошептал мне внутренний голос. — Вдруг всё, что описано в дневнике, происходило на самом деле, а то, что происходит сейчас, мне только кажется?..»

От этой мысли меня бросило в холодный пот, и я зябко вздрогнула. Но продолжила обдумывать эту печальную вероятность.

«Почему бы и нет?.. Могло ведь произойти что-то непредсказуемое и ужасное после того, как Алексей сделал мне предложение, например, авария… или что-нибудь ещё в таком же роде… И это, вполне вероятно, могло вызвать у меня потерю рассудка…»

С того момента, как я допустила вероятность подобного развития своей жизни, меня стали снова преследовать прежние больничные кошмары из дневника — с доктором, медсёстрами и палатой с её ужасными голубыми стенами… Иллюзии и реальность слились воедино, выстроившись в беспорядочную череду событий. В моём подсознании то и дело вспыхивали размытые воспоминания и мелькали лица. Каждое утро я с ужасом просыпалась, боясь открыть глаза, оттого что не знала, в какой реальности я окажусь на этот раз… Всё это настолько меня измучило, что я попросту потеряла всякое желание искать Дёмина. Чувства, которые, как мне казалось, я к нему испытывала, постепенно отошли на второй план, тогда как на первый план всплыли элементарный инстинкт самосохранения и здравый смысл. Я всё ближе подводила себя к мысли, что должна навсегда забыть о нём, забыть обо всём, что с ним связано! Ведь только так я смогу обрести долгожданный покой.

Однажды, в который раз бесцельно петляя по улицам, я вдруг остановилась и твёрдо себе заявила: «Стоп! Хватит себя накручивать! Хватит существовать, летая между призрачными мирами! Всё это уже выходит из-под контроля и становится губительным! Пора покончить с этим раз и навсегда! Пора перестать мечтать о том, чего никогда не было! Нужно начать жить с чистого листа! Без Дёмина! Без иллюзий! Без нелепых надежд, затягивающих меня в путину! Пришло время жить настоящим!».

Это было единственным правильным решением, принятым мною за последнее время. И как только я решилась на то, чтобы сжечь все мосты, связывающие меня с прошлым, я сразу же почувствовала невиданное облегчение, словно огромный груз свалился с моих плеч.

Пройдя ещё квартал, я снова наткнулась на салон Золтана. Видимо, ноги привели меня сюда сами. Барта был тем самым человеком, общения с которым мне сейчас по-настоящему не хватало, несмотря на то, что он, сам того не зная, тоже имел непосредственное отношение к моему прошлому.

Я украдкой заглянула вовнутрь — и на миг застыла. Перед моими глазами ожили яркие краски, удивительные маски и сказочные цветы, украшавшие салон Золтана на страницах моего дневника. Я отчётливо видела всю эту красоту в своём воображении: она не шла ни в какое сравнение с тем, что было здесь на самом деле. А был здесь обычный, ничем не приметный модерный интерьер. Эх, если бы можно было перенести хотя бы маленький кусочек того вымышленного мира в окружающую меня реальность! Если бы можно было воссоздать на этих пастельных стенах те волшебные оттенки и воплотить в жизнь сказку, живущую в моих иллюзиях!

«Стоп! Я только что решила покончить с прошлым раз и навсегда! — остановила я себя, однако спустя мгновение подумала: Но разве может это касаться Золтана?..»

И вдруг мне в голову пришла замечательная идея: «А что, если мне стать дизайнером интерьеров?.. Такое занятие было бы мне по душе! И к тому же, оно, как и музыка, тесно связано с творчеством!».

Эта новая идея прочно застряла у меня в голове, потихоньку вытеснив грустные мысли и страшные предположения, отравляющие моё сознание последние пару недель. Я взялась за дело со всем энтузиазмом! Несколько дней я обдумывала её со всей серьёзностью: узнавала, что изучают студенты-дизайнеры, какие предметы нужно сдавать при поступлении на факультет дизайна, в каких ВУЗах имеются такие факультеты. И, наконец, рассказала обо всём Лене. Она восприняла это, как шутку, видимо, потому, что я до сих пор оставалась для неё пианисткой и она не могла понять, как я могу так легко всё перечеркнуть. Ведь мне, по сути, придётся начинать всё с нуля.

— Подумай! Ты же ничего не смыслишь в рисовании! — возмущалась она. — А тебе нужно будет ещё и черчением безупречно владеть или, как оно там правильно называется,

— проектированием!..

— Это не так! Я неплохо рисую! — вдохновенно доказывала ей я. — К тому же, я прекрасно знаю математику и геометрию! А это уже полдела! Я ведь хорошо училась в школе! Что же касается рисования, черчения, проектирования… — я этим займусь! У меня ещё есть время! Ведь в этом году я уже пропустила вступительные экзамены и смогу подать документы только в следующем.

В общем, я была настроена решительно и теперь точно знала, чего хочу. Для меня уже не было пути назад! Я стояла на пороге новой жизни, в которой не было места прошлому.

Вскоре я сообщила о своём решении родителям, а спустя какое-то время и Лена смирилась с моим выбором. Скорее всего, и родители, и Ленка надеялись на то, что я окунусь с головой в новое занятие и таким образом спасу себя от дальнейшей деградации. А ради такой благородной цели они были готовы закрыть глаза на любые мои капризы. Даже если бы я надумала стать акробаткой или захотела бы служить в армии, в тот момент никто не стал бы мне перечить! Что не говори, а их надежды оправдались. Впоследствии я полностью абстрагировалась от неприятных воспоминаний и целиком посвятила себя учёбе.

Теперь мне оставалось только определиться с ВУЗом, в котором я хотела бы учиться. Я очень сильно стремилась доказать всем — и прежде всего себе, — что я со всем этим справлюсь и преодолею все трудности на пути к своей цели!

Глава 3

В последующие несколько дней я стала собирать информацию о высших учебных заведениях, проводя много времени за компьютером в поисках подходящего для меня университета. В один из вечером Лена, вернувшись домой с занятий, застала меня за этим.

— Как успехи? — поинтересовалась она, заставив меня отвести глаза от монитора.

— Есть несколько вариантов, но я ещё сомневаюсь… Вот читаю на форуме отзывы студентов. А как твои дела?

— У меня всё нормально. Только, устала немного, — расслабленно хлюпнувшись в кресло, сказала Лена, но внезапно вскочила и с радостно горящими глазами затараторила:

— Слушай! Я вспомнила! У нас ведь соседка, что живет этажом ниже, работает в каком-то престижном ВУЗЕ преподавателем — Лидия Степановна! Как это я раньше о ней не подумала? Она очень приятная и милая женщина! Я как-то присматривала за её котом Соломоном, пока она ездила на дачу. Может, она тебе что-нибудь посоветует?

— Правда? — заинтересовалась я.

— Конечно! Тебе стоит сходить поговорить с ней! Она точно не откажет! Я тебя обязательно с ней познакомлю! Где-то у меня был её номер телефона…

— Подожди, Ленка! Что, прямо сейчас? Я как-то не готова куда-то идти… — растерялась я.

— Ты ведь не на свидание идёшь! Брось! Вполне нормально выглядишь! — пробормотала подруга, листая свой блокнот. — А чего ждать-то?..

— А она что одна живёт? — спросила я, чувствуя какую-то неловкость.

— Нет, не одна, со своим котом! — засмеялась Лена. — Ему-то точно всё равно, с укладкой ты или без!

— Перестань! — улыбнулась я.

— Да не волнуйся ты! Всё будет хорошо! — обняла меня подруга. — У неё никого нет, кроме кота и… дачи. Муж давно умер, а детей у них не было. Вот, я нашла номер. Сейчас позвоню.

В тот вечер Лена отвела-таки меня к Лидии Степановне, которая даже обрадовалась нежданным гостям. Это и неудивительно. Видимо, у неё редко бывают гости. По счастливой случайности, в университете, в котором эта женщина работала уже много лет, и правда имелась кафедра дизайна интерьера. К тому же, это был действительно хороший ВУЗ. Лидия Степановна была филологом и преподавала там украинский язык. Она рассказала нам, что на этой кафедре изучают такие предметы, как «Основы архитектурно-дизайнерской деятельности», «Композицию», «Основы проектной графики», «Проектирование», «Конструирование» и другие. Однако для того, чтобы туда поступить, нужно будет сдавать украинский язык и литературу, а также пройти творческий конкурс.

Спустя пару дней она познакомила меня с преподавателем, с которым я договорилась о частных уроках рисования и композиции. Кроме того, я записалась на подготовительные курсы при университете и накупила книг, которые стала буквально «проглатывать» одну

за другой. Теперь учёба стала для меня приоритетом, а всё остальное потеряло какое-либо значение.

Кроме того, я устроилась на работу — кассиром в один из крупных супермаркетов, находящихся рядом с нашим домом. Ведь мне надо было вносить свою долю за квартиру, которую мы с Леной арендовали на двоих, оплачивать репетитора и курсы. Родители, конечно, помогали мне деньгами. Но не могла же я постоянно тянуть с них деньги: им ведь и самим нужно было за что-то жить. Своей работой я была очень довольна. Я работала по сменам, и это меня очень устраивало, так как была возможность организовать свое время именно так, как мне было нужно, чтобы совмещать и работу, и учёбу, и курсы, и визиты к репетитору…

Моя новая жизнь была такой насыщенной, что порой у меня даже не оставалось времени на то, чтобы перекусить. Хотя едой я еще могла пожертвовать, но никогда не жертвовала знаниями. Никогда не ложилась спать, пока не прочитала запланированное количество страниц. И так день за днем. Нередко Ленка под утро заставала меня в гостиной, уснувшей в обнимку с книгами. В такие моменты она осторожно вынимала из моих рук учебники, накрывала меня пледом и тихонько выключала настольную лампу, давая мне возможность ещё часок поспать. Хотя при всём этом моя доблестная подруга недовольно бурчала и качала головой.

Вот так незаметно пролетела осень, закончилась зима и прошла весна. За это время Лена очень сблизилась с Кристианом. Он часто приезжал к нам в Киев, чтобы побыть с ней, а Ленка уже успела побывать у него в гостях во Франции и познакомилась с его семьёй.

Помню тот день, когда моя подруга, наконец, представила его мне. Это случилось где-то спустя месяц после их знакомства. Тогда у меня на душе, что называется, отлегло. Кристиан и знать не знал, как сильно я волновалась перед нашим с ним знакомством. К счастью, он оказался совсем не похожим на того Кристиана, образ которого хранился в моём подсознании. Тем не менее, тот факт, что молодого человека Лены звали именно так, как в моём дневнике, всё ещё беспокоил меня.

Наконец, наступило лето, которого я ждала с большим нетерпением. Долгожданные экзамены были уже «на носу».

Однажды, возвращаясь домой, я столкнулась на крыльце нашего дома с Лидией Степановной. Она как раз выходила из подъезда.

— Здравствуй, Викуля! — поздоровалась она со мной и поинтересовалась, как мои дела.

— Здравствуйте, Лидия Степановна! У меня всё хорошо. Работаю, готовлюсь к экзаменам, — улыбнулась я.

— Значит, скоро можно будет тебя поздравить!

— Я очень на это надеюсь! — мечтательно закатила я глаза.

— Не волнуйся! Всё у тебя получится! Поступишь! — подзадорила меня соседка. Многочисленные морщинки вокруг её глаз растянулись в тонкие, путаные линии, преображая лицо женщины сиянием добродушия.

— Спасибо вам за поддержку! А вы куда направляетесь, если не секрет? — робко поинтересовалась я, поддерживая разговор.

— Нет, не секрет, конечно, — ответила она, слегка помрачнев. — Иду к своей старой подруге. Когда-то мы с ней на одном курсе учились. С тех пор и стали подругами не разлей вода! Как же давно это было!.. Она, как и я, филолог. У неё такая беда, Викуля, такая беда!

— Что-то со здоровьем?

— Нет, деточка, хуже: у неё муж умер совсем недавно. Вот она и приехала сюда его похоронить. Они ведь уже много лет за границей живут. Но он всегда говорил, что хочет быть похороненным на родине. Ах, бедная моя, Аннушка! — жалостно покачала головой женщина. — После похорон уже почти три месяца прошло, ей нисколько ни лучше! Совсем плоха голубушка: почти ничего не ест, всё время молчит, замкнулась в себе и белый свет ей не мил. К себе домой — за границу — возвращаться отказывается, всё сидит у окна и грустит, старые фотографии перебирает… Вот я и хожу каждый день к ней ночевать: боюсь одну оставлять.

— Может быть, я смогу чем-нибудь помочь? — предложила я.

— Да чем же ты поможешь, миленькая? У тебя своих забот полно!

— А как же дети? Что, некому о ней позаботиться? — с сочувствием взглянула я на свою знакомую.

— Да ну! И говорить об этом не хочу! — махнула рукой Лидия Степановна и, простившись со мной, скрылась за углом дома. А я всё ещё стояла на том же месте и спрашивала себя, что же это за дети такие, которые бросили мать одну в таком состоянии!

«Хотя, может, у неё и нет детей?..» Прошло несколько дней. Был вечер пятницы. Я уже почти забыла о рассказе Лидии

Степановны, как вдруг она неожиданно мне позвонила:

— Добрый вечер, Викуля! — взволнованным голосом проговорила она.

— Здравствуйте, Лидия Степановна! Что-нибудь случилось? У вас такой встревоженный голос! Вашей подруге стало хуже?

— Нет, Вика. Слава Богу, нет. У неё всё без изменений. Но дело действительно касается её. Ты меня тогда спросила, можешь ли ты чем-нибудь помочь, и я вот набралась смелости попросить тебя об одном одолжении, надеюсь, ты мне не откажешь. Ведь мне больше некого попросить…

— Конечно, не откажу. Говорите скорее, что от меня требуется! — поспешила успокоить я женщину.

— Так вышло, что мне нужно поехать на дачу, а вернуться оттуда я смогу только в воскресенье утром. Я очень волнуюсь за Аннушку: некому о ней позаботиться, пока я буду отсутствовать. Ты не могла бы переночевать две ночи у неё? Можешь взять с собой книги, если пожелаешь, никто не будет тебе мешать! Главное, приглядывать за ней время от времени, чтобы не натворила чего-то плохого. Если ты, конечно, не работаешь в эти выходные…

— Нет, не работаю. Нет проблем, я побуду с вашей подругой. Не беспокойтесь! — без лишних слов согласилась я. Лидия Степановна столько для меня сделала! Я привыкла на добро отвечать добром.

В тот вечер она отвела меня к своей подруге. Так я попала в дом к Анне Павловне. Она жила в трёхкомнатной квартире в одном из спальных районов Киева. Перед тем

как отправиться к подруге моей соседки, я сбегала в магазин и купила кое-какие продукты. Когда мы пришли туда, передо мной предстала дама — именно дама! — с удивительно тонким станом, сидящая в кресле-качалке напротив окна, к нам спиной. Но даже в таком ракурсе можно было разглядеть у этой женщины аристократическую длинную шею и идеально правильную осанку. У хозяйки был настолько утончённый силуэт, что ни один художник не отказался бы написать её портрет. Её седые волосы были элегантно заплетены в косу, уложенную в аккуратный пучок. На ней было длинное

льняное платье, воротник которого украшала незамысловатая, скромная вышивка бежевого цвета. Плечи прикрывал белый вязаный платок. На какое-то мгновенье мне показалось, что именно так и я буду выглядеть в старости. С чего вдруг мне эта мысль пришла в голову, я и сама не знаю.

Лидия Степановна подошла к женщине и сказала ей, что уезжает на два дня на дачу, а с ней оставляет меня. Она познакомила меня с хозяйкой дома, но Анна Павловна никак не отреагировала. Её изящные пальцы, лежащие на деревянных подлокотниках кресла, даже не шевельнулись.

Через несколько минут, поспешно показав мне, где что лежит, Лидия Степановна ушла, а я осталась стоять посреди гостиной, не представляя себе, как мне дальше вести себя и что делать. Комната вокруг меня была заполнена старыми вещами: мебель, книги, картины, портьеры, торшер, фотографии… — всё здесь дышало прошлым. И вдруг в углу комнаты я увидела старое, покрытое пылью, пианино, почти такое же, как то, что до сих пор стоит в моей комнате в родительском доме.

«Ну и ну… — подумала я. — Неужели этот инструмент преследует меня повсюду?..» Я радовалась, что у Лены нет пианино — хотя она пианистка и у неё оно уж точно

должно бы было быть! Однако, чтобы не докучать соседям, она решила не покупать инструмент и каждый день ходила заниматься в консерваторию. И вот я вижу здесь пианино. На нём связанная крючком овальная салфетка и две старых чёрно-белых фотографии.

На одном из фото, как я поняла, — Анна Павловна с мужем. Молоды, красивы и, судя по всему, очень счастливы! У мужчины на руках маленькая белокурая девочка с большими, горящими глазами, изумительной улыбкой и огромным бантом на голове. Она похожа на папу: у неё такой же ясный взгляд и светлые волосы. А на другой фотографии — сама Анна Павловна, ещё совсем юная. У неё длинные, тёмно-каштановые волосы, выразительные карие глаза с раскосыми стрелками в стиле 80-тых и красиво подведённые пухлые губы. На ней белое платье с округлым воротником и большими пуговицами. Она — настоящая красавица!

Глава 4

Я обошла кресло и взглянула Анне Павловне в лицо. К моему величайшему изумлению, её красота ничуть не увяла. Несмотря на свои годы, она и сейчас выглядела как настоящая царевна. Изменился только её взгляд. Он показался мне тусклым и безжизненным, словно огонёк надежды погас в нём навсегда.

— Анна Павловна, я, пожалуй, отнесу на кухню продукты и сделаю вам чаю, если вы не против… — робко обратилась я к ней, сжимая в одной руке ручки пакета, а в другой сумочку.

Женщина продолжала неподвижно сидеть в своём кресле, глядя куда-то вглубь измерения времени. Мне даже показалось на какой-то момент, что она не дышит. Я отогнала от себя эти мысли и прошла на кухню.

Поставив бутылку кефира в холодильник и положив хлеб в хлебницу, я отрезала пару ломтиков голландского сыра, выложила на блюдце печенье и стала искать чай. Лидия Степановна предупредила меня, что Анна Павловна предпочитает пить только свой любимый чай и никакой другой не признаёт. Я взяла со стола баночку, до половины наполненную крупными чайными листочками с сероватым отливом и сразу его заварила.

Спустя несколько минут кухня наполнилась пряным ароматом с нотками мёда и сирени.

«Не может быть! — застыла я, словно вкопанная. — Это же тот самый чай!» Я наклонилась над чайничком и ещё раз вдохнула изумительный чайный аромат.

«Точно он, любимый чай Дёмина! — прошептала я и почувствовала, как мой пульс стремительно ускоряется. — Да нет же! Это невозможно! Мне всё это только мерещится! Совсем уже голову потеряла!»

Я взглянула на баночку, в которой хранился чай. Это была универсальная ёмкость для хранения чая, поэтому никакого названия, кроме надписи «Чай», там, конечно, же, не было. Немного успокоившись, я уложила всё на поднос и вернулась в гостиную. Анна Павловна всё ещё сидела в той же позе, что и десять минут назад.

Я поставила перед ней поднос на журнальном столике и, пожелав приятного аппетита, отошла к книжному шкафу. Казалось, здесь собрана вся классика мировой литературы!

— Похоже, в этом доме любят читать… — негромко заговорила я. — Я тоже очень люблю книги! Они — моя слабость. Говорят, что заядлые читатели, проживая жизнь героев очередного романа и тратя на чтение книг огромное количество времени, зачастую забывают о собственной жизни, предпочитая ей вымышленный мир чьих-то фантазий. Книги для них — своего рода ширма, за которой они прячутся от реальности. Вы согласны

с этим?

Женщина ни единым движением не проявила эмоций…

— Я вот так не считаю, — продолжила я. — Счастлив тот, кто познал неизмеримо ценный дар любви к книгам.

Книги на полках, все как одна, были сложены красиво и ровно. Я достала крайнюю из них и аккуратно её открыла. Это был один из томов Собрания сочинений Пушкина.

«Замечательно! Чего ещё можно желать?..» Мне всегда нравилось вдыхать ни с чем не сравнимый запах книжных страниц. Вот и

на этот раз я не удержалась и не упустила шанса насладиться приятным книжным ароматом, раскрыв книгу перед лицом и ощутив на коже её дыхание. Затем я приблизилась к Анне Павловне и спокойно произнесла:

— Мне кажется, Анна Павловна, я знаю, где вы сейчас пребываете… Хозяйка продолжала сидеть в одном и том же положении, обречённо глядя в одну

точку. И всё же я была уверена, что мои слова застанут её врасплох.

— В свое время мне тоже пришлось побывать там… Правда, причина, по которой я там очутилась, не настолько печальна, как ваша… Тем не менее, на тот момент у меня тоже была страшная депрессия, которая и послужила поводом для побега из окружающего меня мира. Так вот, о том, где на данный момент пребывает ваше сознание, скажу вам, что это поистине чудесное место! Мир, сотканный из иллюзий, воспоминаний и мечты… Вы будто смотрите в окно, но на самом деле, вы рисуете на его стёклах иную реальность, в которой живёте со своими призраками из прошлого и собственноручно вырезанными из жизни мгновеньями. Вам там хорошо и уютно, и вы не хотите возвращаться сюда, в реальную жизнь. Как я вас понимаю! — вздохнула я, на миг, задумавшись. — Я, как и вы, очень долгое время, а точнее, целых двадцать два месяца была замкнута в себе и, как и вы, пребывала на своём хрупком, туманном островке рядом с любимым человеком. Мне тоже совсем не хотелось выходить из моего сладкого забытья. Более того, если бы у меня был выбор, я предпочла бы остаться там навсегда. Просто потому, что там я была счастлива…

Анна Павловна медленно потянулась к подносу, поднесла чашку к губам и пригубила. Однако она всё же, не решилась перевести взгляд на меня. Но, похоже, она поняла, что не одинока, и хотя бы один человек на целом белом свете понимает её чувства. Я же, в свою очередь, продолжила свой рассказ.

— Тем не менее, однажды туман рассеялся, мой вымышленный мир рухнул — как обычно и случается с иллюзиями, и мне пришлось вернуться в реальность. Знаете, что я тогда чувствовала? Мне было невыносимо больно, обидно и грустно. Казалось, что моя жизнь кончена и впереди ничего меня не ждёт. Но с течением времени я поняла, что это далеко не так, и смогла найти в себе силы принять реальность такой, как она есть — небезупречной, несправедливой и зачастую очень жестокой.… Теперь я горжусь тем, что сумела справиться с этим испытанием! Мне даже страшно представить, что было бы с моими родными и близкими, если бы я сломалась…

Закончив повествование своей истории, я ещё какое-то время молча стояла за спиной Анны Павловны, слушая парящее в воздухе эхо от моей, как мне казалось, весьма неожиданной для неё речи, после чего неспешно присела на диван.

— Давайте-ка я вам лучше почитаю стихи! — предложила я и начала читать Пушкина. Читала довольно долго. Даже не знаю, сколько времени прошло. Время растворяется,

когда читаешь стихи, тем более такие прекрасные, как эти. Потом я встала, поставила книгу на место и, забрав поднос, отправилась на кухню.

Проходя мимо соседней комнаты, я заметила, что дверь слегка приоткрыта. Я подошла, чтобы закрыть её, и невольно заглянула внутрь. Первое, что бросилось мне в глаза, — стеллаж с игрушками. Я присмотрелась внимательнее и увидела, что это не совсем игрушки, а фарфоровые куклы. От прилива крови в голову я чуть было не уронила поднос. Сколько их там было, я не рассмотрела. Следующее, что я сделала — это быстро

закрыла дверь и побежала на кухню. Пока я поспешно прибиралась на кухне и раскладывала всё на свои места, какие только мысли не приходили мне в голову!

«Да что же это такое? То чай, то куклы!.. — недовольно фыркнул мой внутренний голос. — Мистика какая-то!»

Мне опять стало страшно! Гадкое состояние тревожности снова вернулось ко мне. Закончив все свои дела на кухне, я вернулась в гостиную. Кресло-качалка было уже

пустым. Оно ещё слегка качалось, нагнетая своим жутковатым скрипом и без того, накалённую обстановку. Мне стало ещё больше не по себе. Вязаный платок хозяйки висел на спинке кресла, от него исходил ненавязчивый, почти неуловимый аромат духов Анны Павловны. Видимо, она вышла отсюда совсем недавно. Я подошла на цыпочках к двери спальни, чтобы убедиться, что женщина там. Увидев её лежащей в постели, я успокоилась и вернулась обратно в гостиную. Затем я достала бельё из ящика комода, на который мне указала Лидия Степановна, постелила себе на диване и легла спать.

Однако уснуть мне удалось не скоро. Я ещё около часа терзала себя вопросами без ответа и самыми невероятными предположениями о том, что происходит со мной в этом доме.

Наутро мир показался мне намного светлее, чем накануне вечером. Я попыталась взглянуть на вчерашнюю ситуацию под иным углом, и мои тревоги почти полностью испарились.

Следующие два дня обошлись без неприятных сюрпризов. Я решила не оставлять Анну Павловну одну даже днём и была с нею до самого приезда Лидии Степановны. Всё это время, помимо чтения двух учебников, которые я взяла с собой, я разговаривала с Анной Павловной, кормила её из ложки супом, который сама приготовила, и продолжала читать ей стихи.

В воскресенье, ближе к обеду, с дачи вернулась Лидия Степановна. Она призналась, что немного переживала за нас. Однако, увидев, что у нас всё в порядке, очень обрадовалась:

— Я так тебе благодарна, Викуля! Спасибо, что ты мне не отказала и побыла эти два дня с моей подругой! Она, кстати, хорошо себя вела? — бросив заботливый взгляд в сторону хозяйки, тепло улыбнулась Лидия Степановна. Анна Павловна, как всегда, сидела безмолвно в своём любимом кресле, повёрнутая лицом к окну.

— Всё было просто замечательно! Зря вы волновались! — заверила я Лидию Степановну. — Анна Павловна безропотно выслушивала мою болтовню, ни разу не осмелившись меня перебить или раскритиковать какие-либо мои высказывания. Вот бы все были такими внимательными слушателями! Ленка меня на каждом втором слове перебивает!

Мы добродушно переглянулись.

— Викуля, я тебе гостинцев привезла с дачи. Они в сумке. Ты можешь спокойно идти домой. Тебе ведь завтра на работу. Теперь моя очередь присматривать за Аннушкой.

— Ну что вы? Не нужно никаких гостинцев! — покраснела я.

— Нужно-нужно! — возразила Лидия Степановна. — Не стесняйся! Заберёшь с собой. Это всё — домашнее! Такого в магазинах не найдёшь!

— Спасибо вам! — поблагодарила я и подошла к Анне Павловне, чтобы попрощаться.

— Мне было очень приятно с вами познакомиться, Анна Павловна! Желаю вам доброго здравия и душевного спокойствия! Берегите себя! — произнесла я, глядя хозяйке в лицо, после чего развернулась и направилась к двери.

В этот момент произошло то, чего ни я, ни Лидия Степановна никак не ожидали:

— А ты ещё придёшь, деточка? — внезапно спросила Анна Павловна тихим, бархатистым голосом.

Мы обе раскрыли рты от изумления и бросились к ней:

— О Боже! Аннушка! — воскликнула Лидия Степановна, не помня себя от радости. — Ты заговорила! Слава тебе, Господи!

Женщина опустилась на корточки у кресла Анны Павловны и взяла её за руки. Я присела рядом.

— Чем ты её излечила, Виктория? — с восторгом посмотрела на меня Лидия Степановна.

— Похоже, поэзией… — растерянно произнесла я и улыбнулась.

Пообещав Анне Павловне, что обязательно буду к ней наведываться, я попрощалась с обеими женщинами и ушла. С непередаваемым ощущением благодати на душе — от того, что всё так хорошо закончилось, — отправилась домой.

Лена, как ни странно, была дома, и я принялась восторженно рассказывать ей о чуде, которое произошло с Анной Павловной. Затем поведала о том, что эта женщина, по моему мнению, является представительницей той настоящей интеллигенции, которой уже почти не осталось среди нас. Вместе с тем, упомянула и о пианино, чае и куклах, которые привели меня в замешательство.

— Ты опять за своё! — вдруг разозлилась Лена. — С чего ты взяла, что это был тот самый чай, если на самом деле ты никогда его не пила?! И что ты прицепилась к этим куклам? У многих людей есть в доме фарфоровые куклы! Кстати, у меня тоже!

Она встала, подставила к шкафу стул и влезла на него. Достала коробку, лежавшую на шкафу, и снова подошла ко мне:

— Вот, смотри! — буркнула она, открывая коробку. Там лежала довольно большая кукла с головкой и ручками из фарфора, в синем платье. — Мне подарили её друзья на какой-то праздник. Она стояла в серванте. Однако перед твоим приездом я спрятала её в коробку, чтобы лишний раз не травмировать твою психику…

— Неужели со мной действительно всё так плохо? — опустила я глаза.

— Подруга, прошёл почти год! Тебе давно пора выбросить все эти глупости из головы

и жить нормальной, полноценной жизнью, словно ничего этого и не было! Ведь ничего и не было! — развела Лена руки в стороны. — А тебя до сих пор посещают какие-то видения…

— А как же Кристиан? По-твоему, он — тоже видение? Почему твоего возлюбленного зовут именно так? И почему он — француз?

— Ну и что? Ты ведь сказала, что он совсем не похож на того парня из твоего дневника! Правда, же?

— Правда, — согласилась я.

— То-то! Да и вообще, мало ли Кристианов живёт во Франции?! Всё это ерунда и полнейший абсурд!!! — твёрдо заявила Лена.

— Но ты же сама говорила… — попыталась я напомнить подруге её собственные слова.

— Я была тогда в шоке и не понимала, что говорю! — жестко прервала меня она. — И по поводу друга по имени Бернар: да, у него есть друг Бернар! И не один… Просто потому, что имя Бернар тоже довольно популярно во Франции. Пойми, это никак не связано с твоим дневником, как и куклы, чай и всё остальное, что тебе там мерещится! Может, я

сейчас и резко с тобой разговариваю, но мне просто за тебя обидно… Перестань гробить свою жизнь! И ещё: влюбись, наконец, по-настоящему в реального, земного мужчину!

— На что ты намекаешь? Ты хочешь сказать, что Дёмин — это всего-навсего моя выдумка? Ты хочешь сказать, что его на самом деле нет и никогда не было? — бросила я на Лену изумлённый взгляд, — А я, выходит, перенесла этот образ из своих иллюзий в реальность и продолжаю жить глупыми фантазиями? Возможно, так оно и есть? А вы все, получается, об этом знаете, но молчите, чтобы, как ты говоришь не травмировать лишний раз мою психику? Это так?

— Я ничего такого не имела в виду! Успокойся! — недовольно буркнула Ленка, — К сожалению, твой Дёмин — определённо реальная личность! Только для тебя его существование действительно равносильно глупым фантазиям. Или ты со мной не согласна?

Я опустила глаза.

Глава 5

Прошло два с половиной месяца. Я успешно сдала вступительные экзамены и к моей великой радости поступила в университет! После экзаменов я поехала к родителям и почти всё лето провела у них. За две недели до начала занятий я вернулась в столицу.

За это время многое изменилось. Кристиан нашёл работу в Киеве, во французском банке, и переехал к Лене. Он боялся её потерять, поэтому готов был жить в Украине до тех пор, пока она не закончит учёбу. Надо же! Вот это любовь!

А мне пришлось искать новое для себя жильё. Тем не менее, меня это совсем не огорчило: главное, чтобы Ленка была счастлива!

Узнав о том, что я ищу квартиру, Анна Павловна предложила, чтобы я жила у неё. Она аргументировала это тем, что я ей очень импонирую как человек и что ей одиноко одной, а постоянно создавать проблемы Лидии Степановне, прося, чтобы та у неё ночевала, ей уже неловко. Я вначале отказывалась, но после недолгих уговоров согласилась.

«Почему бы и нет? — решила я. — Поживу какое-то время здесь, пока не найду подходящее жильё».

Анна Павловна отвела мне бывшую комнату её дочки, и в течение всего нескольких дней я уже даже свыклась с куклами, обитавшими там вместе со мной.

Стоял солнечный августовский вечер. Мы сидели в гостиной вместе с Анной Павловной и наслаждались скупой прохладой, идущей из открытого окна. Я чистила яблоко от кожуры и думала о чём-то своём. В комнате было очень тихо. Только звук, скользящего по яблочной мякоти ножа нарушал эту мирную тишину.

— Он — всё, что у меня было… — неожиданно произнесла женщина. Она промолвила это с таким отчаянием, что мне показалось, будто я пропустила всю её боль через себя.

Я подняла глаза и с жалостью на неё взглянула. Затем положила яблоко и нож на тарелку и прикоснулась кончиками пальцев к её руке. Мне очень захотелось её обнять.

— Теперь я осталась совсем одна… — тяжело вздохнула Анна Павловна.

— Ну что вы? У вас ведь есть дочь! — бросив взгляд на фотографию, стоявшую на пианино, обнадёживающе воскликнула я. — Она о вас позаботится!

— Дочь?.. — переведя глаза на фото, с грустью произнесла хозяйка. — Ей самой нужна помощь…

Её слова меня обезоружили. Я не знала, что и думать. Но следующая её фраза всё расставила на свои места.

Анна Павловна встала, взяла фотографию и, ласково поглаживая изображение малышки, произнесла:

— Моя маленькая, добрая, нежная девочка… Каким же славным ребёнком она была! Просто, ангелочек! Своей милой улыбкой она несла в мир солнечный свет и радость, и все вокруг восхищались моим аленьким цветочком! Но, к сожалению, богатая жизнь, которая свалилась ей на голову, словно снег, испортила её до неузнаваемости: роскошь, деньги,

беспорядочные любовные связи — всё это привело к необратимым последствиям: она стала наркоманкой.

Глаза женщины затуманились слезами. Несколько капель упали на стекло, за которым хранилось фото, и растеклись по нему тонкими ручейками.

— Мне очень жаль, — искренне огорчилась я. — Но, может, ещё можно ей помочь? Ведь, если проявить силу воли, если приложить усилия, наверняка можно будет всё исправить!

Я едва сумела подобрать слова утешения.

— В том то и дело, деточка, что нет у неё ни силы воли, ни желания что-то изменить! Как же мне помочь ей в таком случае? Мы ведь с ней рассорились насовсем из-за этого! Она теперь меня ни видеть, ни слышать не хочет. Когда приезжала на похороны отца, даже не разговаривала со мной. Я уже все глаза выплакала, и слёз не осталось! Может быть, не нужно было её поучать? Я таким образом ещё больше её от себя отдалила. Пока её отец был жив, у меня была хотя бы надежда на то, что он вырвет её из когтей этого зла,

а теперь даже страшно представить, что будет! Лучше бы он забрал меня с собой, чтобы я не видела, как увядает моё дитя… Мне так страшно, Викуля! Так страшно!

— Не говорите так! Всё будет хорошо! Не теряйте надежду! — Я подошла к Анне Павловне и всё же, не сдержавшись, обняла её. Пару минут мы стояли обнявшись посреди комнаты.

— Завтра приезжает мой сын, — внезапно сообщила она.

— У вас есть сын? — удивилась я. Анна Павловна не рассказывала мне о нём: видимо, не успела из-за своей молчаливости…

— Да! Разве я тебе не говорила? Сейчас покажу тебе его фото!

Женщина достала со шкафа фотоальбом, присела на диван и открыла его. На серых, пожелтевших страницах были аккуратно вклеены детские фотографии её детей.

— Вот он — мой дорогой сыночек, — показала она пальцем на милого черноволосого мальчика с такими же выразительными красивыми глазами, как у неё, и с обворожительной улыбкой, как у сестры. Однако, он всё же был точной копией своей матери.

— Какой славный! Здесь у него такой взрослый и мудрый взгляд! — улыбнулась я.

— Да! Мой сын был очень умным, добрым и послушным ребёнком! Он всегда помогал мне во всём, присматривал за сестрой, хорошо учился, был очень способным и трудолюбивым мальчиком! — принялась воодушевлённо рассказывать хозяйка, — А какое доброе сердце у него было! Каждую старушку через дорогу переведёт, каждого уличного котёнка накормит! Помню, одна собака (он назвал её Гердой) попала под машину. Никто не верил, что она выживет! А мой сын её выходил: перевязал ей обе сломанные лапки, сам соорудил для неё будку, сидел рядом с этой дворняжкой часами напролёт, поил её, кормил

— и она поправилась! Вот радости было! До сих пор вижу перед собой её благодарные и трогательно преданные глазки. Она была похожа на болонку: белая, лохматая, как игрушка! Но, к сожалению, через год Герда умерла… Мы так и не выяснили, по какой причине. Видимо, отравилась чем-то. Это было настоящей трагедией для нашей семьи. Мой Лёшенька замкнулся в себе и целый месяц ни с кем не разговаривал…

«Лёшенька?.. — переспросил мой внутренний голос. — Мало ли Алексеев на свете?! — тут же одернула я себя. — Когда уже эта паранойя пройдёт?..»

— Судя по вашим словам, у вас очень хороший сын! — посмотрела я Анне Павловне в глаза. — Это значит, что вам не стоит переживать за дочку! Я уверенна, что он не оставит в беде сестру! Простите, вы не сказали, как зовут вашу дочь?

— Катя, — тихо ответила женщина — и меня словно парализовало.

— Что с тобой, деточка? — забеспокоилась Анна Павловна. — Ты вся побледнела.

— Всё в порядке. Что-то вдруг в груди закололо, — насилу ответила я. — Но уже всё прошло.

— Ты не шути со здоровьем, Викуля! Сходи проверься! Здоровье — это самое главное!

— Обязательно схожу, — понемногу приходя в себя, пообещала я.

— А по поводу того, что ты сказала… Ты знаешь, я тоже на это очень надеюсь. Хотя, даже не знаю, получится ли… — тоскливо рассуждала хозяйка. — Понимаешь, Алексей — очень занятой человек, его время очень дорого стоит. Я и сама его редко вижу. У него своя жизнь. Ему не до меня и не до Кати. Но я не виню его за это. Не быть же ему нянькой нам двоим… Я знаю, ему сейчас тоже нелегко: он так же, как и я, страдает из-за смерти отца, просто не показывает этого…

Женщина снова заплакала.

— К тому же, жизнь отыгралась не только на моей дочери, она здорово изменила и моего сына, — продолжила она спустя несколько секунд. — Это, конечно, немудрено. Ведь среда, в которой он обитает, люди, с которыми он общается, цели, которые он перед собой ставит, законы бизнеса, по которым ему приходится жить, чтобы постоянно быть на плаву

и соответствовать статусу успешного человека — всё это не могло не отразиться на нём. Он стал чёрствым, жестоким, порой даже бесчеловечным… Страшно произносить вслух такие слова о собственном сыне. Однако, будь он прежним, он, наверное, ничего бы не достиг. Но я верю, что где-то в глубине души его ещё живёт искренний, отзывчивый мальчик с добрым сердцем и открытой душой. Именно эта вера даёт мне надежду, что он поможет своей сестре и вытащит её из этой страшной, бездонной пропасти, в которую она безудержно падает. Если потребуется, я стану перед ним на колени и буду его умолять!

Анна Павловна закрыла лицо руками.

— Конечно, вытащит! — стала успокаивать её я, не понимая, почему она в этом сомневается. — Будьте уверены!

— Ты так думаешь, Виктория? — ухватилась она за мои слова, как за соломинку.

— Убеждена! — с уверенностью заявила я.

В тот вечер, оставшись наедине со своими мыслями у себя в комнате, я всё не переставала слышать в голове голос Анны Павловны, безжалостно повторяющий: «Мой сын — Лёшенька, моя дочь — Катя…»

Я решила, что не смогу уснуть, пока не узнаю фамилию Анны Павловны, и тихонько набрала с мобильного Лидию Степановну.

— Орлова, — ответила та и поинтересовалась, зачем мне это.

— Да нет никаких особых причин, — сказала я первое, что пришло мне в голову. — Просто я думаю, что обязана знать фамилию человека, с которым проживаю под одной крышей, на всякий случай. Тем более, что мы уже третий месяц знакомы и замечательно ладим друг с дружкой, а я вот только сегодня узнала, как зовут её детей.

— Ты абсолютно права! — согласилась со мной Лидия Степановна. — И как только я раньше не сообразила тебе сказать?

— Не берите в голову, Лидия Степановна! И простите, что я обратилась к вам с этим вопросом, просто мне неловко было спросить у Анны Павловны напрямую.

— Ну что ты, дорогая? Всё в порядке! Обращайся ко мне с любыми вопросами!

— Всего вам хорошего!

— Спокойной ночи!

Я положила трубку, улыбаясь.

«Ну вот! Снова себя накрутила! — буркнул мой внутренний голос, и я почувствовала облегчение.

На следующее утро Анна Павловна встала как никогда рано и стала готовиться к приезду сына. Она, в общем-то, всегда поднималась на рассвете, но всё же сегодня день был особенный для неё. Невооружённым глазом было видно, с каким нетерпением она ждала встречи с сыном и как сильно нервничала.

Мы только позавтракали, и я как раз заваривала на кухне чай, как услышала звук открывающейся входной двери и замерла.

— Сыночек мой! — послышалось из коридора. Голос Анны Павловны трогательно дрожал от избытка эмоций и переполняющей её материнской любви.

— Привет, мама! Как ты тут? — отозвался в ответ приятный мужской баритон. Далее последовала небольшая пауза…

— А где же твои вещи, Лёшенька? — поинтересовалась женщина.

— Мы поселились в гостинице. Я приехал с Лаурой: сама понимаешь, ей здесь будет неуютно.

— А-а… Понятно… — слегка угас энтузиазм Анны Павловны. Видимо, его ответ её расстроил. Она ведь так надеялась, что сын проведёт это время с ней.

— Мама я приехал за тобой, — решительным тоном заявил мужчина.

— Ну что ты, Лёшенька? Не нужно. По правде говоря, мне не хочется отсюда уезжать. Только из-за Кати душа не на месте. Как там моя Катенька?

— Честно говоря, мы давно с ней не виделись, но созванивались совсем недавно. Она сказала, что у неё всё хорошо. Она теперь даже не заходит, а присылает вместо себя своего парня — как всегда, за деньгами.

— Ой, Лёшенька, не давай ей денег!

— Ну как же я не дам? Она ведь не работает! Пропадёт совсем!

— Тебе надо обязательно к ней наведаться! Ей ведь срочно нужно лечиться! Заставь её, сыночек! Богом тебя молю! — Анна Павловна расплакалась, а я, слушая из кухни её несчастный, пропитанный болью голос, очень огорчилась.

— Мама, успокойся! Пойдём в гостиную. Там и поговорим.

Они удалились. Я же, невольно став свидетелем их разговора, почувствовала неприятный осадок на душе. Мне было очень жалко Анну Павловну.

Прошло несколько минут. Я сидела на кухне и раздумывала над тем, пойти мне к себе

в комнату или остаться здесь. Неожиданно Анна Павловна позвала меня:

— Викуля, неси скорее чай!

Я спохватилась, взяла поднос и поспешила в гостиную.

— Мама, я пробуду в Киеве ровно пять дней. У меня есть тут кое-какие дела. Потом ты вместе с нами улетишь домой. Так что будь готова! — услышала я, подходя к комнате. Похоже, сын поставил Анну Павловну перед фактом.

— Мой дом здесь… — с грустью промолвила женщина. — Но мне, наверное, всё же, придётся поехать. Ради Катеньки…

— Мама, твой дом уже давно там! Я рад, что мы пришли к консенсусу!

Я дождалась паузы в их разговоре и незаметно вошла в гостиную. Анна Павловна сидела на диване, сложив руки на коленях, как школьница, и взволновано перебирала пальцами. Это выглядело так, словно они с сыном поменялись ролями.

Алексей же стоял, повернувшись к окну, и продолжал рассказывать матери о том, что ей незачем больше здесь оставаться. Было очевидно, что на протяжении всего их разговора он оказывал на неё психологическое давление. И так же было заметно, что он привык к тому, чтобы его воле подчинились беспрекословно. Похоже, он ни на секунду не выходит из роли руководителя.

Я положила поднос на журнальный столик и тихонько направилась к выходу. Не хотела мешать их разговору. Однако Анна Павловна окликнула меня в последний момент:

— Виктория, куда же ты? Вернись! Я познакомлю тебя со своим сыном.

Я повернулась и несмело подняла глаза. Меня вдруг охватило необъяснимоё волнение. Молодой человек в этот момент повернулся к нам лицом.

— Это Алексей, мой сын, — с гордостью произнесла женщина. — А это Виктория, девушка, которая снимает у меня комнату. Она студентка. А ещё она — очень хороший человек и замечательный собеседник!

Передо мной в элегантных бежевых брюках, стильной светлой рубашке, с тёмными очками в руках стоял Алексей Дёмин. В первое мгновенье мне показалось, что я брежу, и всё это — моя очередная безумная иллюзия. Он смерил меня томным и одновременно надменным взглядом, и я поняла, что чувствую в этот момент то же самое, что чувствовала Кира Лебедева, безумно влюблённая в своего властного господина. Я с трудом устояла на ногах и, едва вдохнув глоток воздуха, на последнем дыхании промолвила:

— Здравствуйте Алексей! Ваша мама рассказывала мне о вас много хорошего… В следующий момент я отключилась…

Глава 6

— Как вы, Виктория? — тихо произнёс мужской голос рядом с моим ухом, и я открыла глаза. Однако, увидев лицо Алексея прямо над собой, снова зажмурилась.

„Неужели это и правда он?“ — всё ещё не могла поверить я. Тем временем, невероятная свежесть аромата его тела обволакивала меня со всех сторон, безжалостно разрушая все барьеры моего здравого смысла. Мне ничего не оставалось как снова открыть глаза.

Я обнаружила себя лежащей на диване. Видимо, меня перенёс туда Дёмин. Анна Павловна стояла у моих ног с обеспокоенным видом.

„Как же неловко получилось! Вот это я вляпалась! Ещё и Анну Павловну заставила лишний раз поволноваться! Мало ей своих проблем!“ — причитала я про себя.

— Простите, со мной иногда такое случается. Я, бывает, теряю сознание из-за низкого гемоглобина, — робко промолвила я, сама не понимая, что несу.

— Вы уверенны, что это произошло именно по причине низкого гемоглобина? — улыбнулся Алексей, бросив меня в краску своим прямолинейно заданным вопросом.

„Интересно, на что это он намекает? — возмутился мой внутренний голос. — Неужто на то, что при виде его знаменитой персоны все девушки в экстазе падают в обморок? Так он издевается надо мной? Ну и ну!“

— Конечно! — без колебаний ответила я, глядя ему прямо в глаза. Это далось мне нелегко. — А вы узрели в этом какую-нибудь другую причину?

— Нет-нет! Ну что вы! — не спуская с меня своего пристального взгляда, ответил он. –

Я имел в виду именно состояние вашего здоровья.

Дёмин подал мне руку и помог подняться.

— Анна Павловна, я пойду. Не буду вам мешать. Вы ведь так долго ждали приезда сына, — спокойно произнесла я, подчеркивая слово „долго“, и взглянула на Алексея с откровенным укором, сама не понимая, как осмелилась на эту дерзость. Это была своего рода месть, и, судя по его виду, он это прекрасно понял. — Вам столько всего нужно сказать друг другу. А у меня дела. Прошу прощения за то, что так неловко получилось…

— Викуля, а ты точно хорошо себя чувствуешь? — всё ещё волновалась за меня женщина.

— Конечно. Всё в порядке! Не волнуйтесь!

— Ну, тогда иди, — промолвила она, наконец, успокоившись.

— Всего доброго, Виктория! — улыбнулся Дёмин, проводив меня взглядом до самой двери.

— И Вам, — тихо ответила я и оставила их одних.

Очутившись в своей комнате, первое, что я сделала, — это больно себя ущипнула. После этого я должна была сейчас же проснуться и видение Дёмина должно было тот час же исчезнуть. Однако пробуждение никак не наступало и мне пришлось поверить в то, что всё это происходит со мной на самом деле. Алексей всё ещё стоял у меня перед глазами, приводя в сумасшедший ритм биение моего сердца. Я полностью потеряла над собой

контроль! Мне нужно было срочно бежать отсюда, пока я не выдала своих к нему чувств каким-нибудь неосторожным взглядом или жестом. Хотя нет! Похоже, я себя уже выдала. Это же надо было грохнуться в обморок при первой же встрече!

Я быстро собралась и ушла из квартиры, не дожидаясь пока он выйдет из гостиной и, чего доброго, снова на меня наткнётся. Мне нужно было взять себя в руки и обдумать своё дальнейшее поведение.

„Господи, ну почему в его присутствии я не могу с собой совладать? Почему мне перестают подчиняться и тело и разум? — спрашивала я себя, на самом деле прекрасно понимая причину своей слабости. — М-да-а… Не думала, что всё так плохо… Хотя, может, мне просто нужно к нему привыкнуть?“

Я набрала Ленку и сообщила ей свою невероятную новость.

— Дёмин! — воскликнула она так громко, что не только люди, которые были рядом со мной, но и те, что находились на противоположной стороне улицы, наверняка услышали её вопль. — Скорее приходи ко мне! Расскажешь всё, как было, в деталях!

Я так и сделала и в результате пробыла у Лены до восьми вечера. Я планировала вернуться домой как можно позже, чтобы сразу же лечь спать, избежав новых приключений.

— Подними голову вверх и расправь плечи! Будь сама собой и ничего не бойся! — наставническим тоном произнесла моя подруга, когда я уже стояла у выхода. — Подумаешь, Дёмин! Кто он такой? Мало ты из-за него наплакалась?

— Ленка, но он же не виноват в этом!

— Виноват — не виноват… — буркнула она. — Пусть только попробует тебя обидеть!

— Ну ладно, пока! — обняла её я.

— Пока! Держись там! И если что, звони! Мы придём на помощь и наведём порядок! Я улыбнулась ей в ответ и отправилась домой.

Прибыв на место, я никак не могла отважиться войти в квартиру, поэтому решила для

начала приложить ухо к двери и внимательно прислушаться — вроде бы всё было спокойно. После этого я тихо повернула ключ и бесшумно вошла внутрь. Не успела я сориентироваться, как непонятно откуда выбежала маленькая смешная собачонка, одетая в гламурное розовое платьице, и стала громко лаять на меня, если конечно, это можно было назвать лаем… Её „устрашающий“ вид не мог не вызвать у меня улыбку. Я поняла, что Анна Павловна не одна и поспешно стала разуваться, стараясь не наступить на это милое создание.

Через секунду из гостиной прибежала блондинка в коротком красном платье с широким обручем на голове:

— Мадмуазель Адель! — с отчаянным видом бросилась она к собачке, наградив меня рассерженным взглядом. Девушка присела, выставив напоказ свои необыкновенно длинные ноги, взяла собачку на руки и поцеловала её в носик. — Моя девочка испугалась? Не бойся, мой птенчик! Лаура с тобой!

Пока собачка облизывала свою шикарную хозяйку, сошедшую со страниц глянца и по иронии судьбы попавшую в небольшую киевскую квартирку, потолки которой почти упирались ей в голову, а я стояла с изумлёнными глазами, едва сдерживая улыбку от созерцания этой нелепой картины и придумывала, как бы мне поскорее ускользнуть в свою комнату, — появилась Анна Павловна.

— Кто это? — недовольно буркнула белокурая „Барби“. — Она напугала мою Адель.

— Познакомься, Лариса. Это Виктория — очень хорошая, добрая и милая девушка. Она студентка. Вика снимает у меня комнату, — представила меня Анна Павловна блондинке, –

А это Лариса, девушка моего сына…

— Не Лариса, а Лаура! — перебила её дамочка. — И не девушка, а невеста Алексея Дёмина!

— Извини, Лаура… Я всё время забываю, — смутилась Анна Павловна.

„Ну, ничего себе! Она ещё и извиняется перед этой выскочкой! Вот это да!“

— Виктория, мы в гостиной пьём чай. Алексей с Лаурой принесли очень вкусный торт. Присоединяйся к нам! — любезно предложила Анна Павловна.

— Анна Павловна, я буду там лишняя. Мне не хочется вам мешать, — деликатно отказалась я.

— И, правда, Виктория, составьте нам компанию! — выглянул из гостиной Дёмин, — Отказываться с вашей стороны — это по крайней мере неуважительно по отношению к нам…

„Конечно, господин Дёмин! Сию же минуту исполню вашу просьбу! Я ведь, в отличие от вашей пассии, воспитана хорошо! — негодовала я про себя. — Нашли себе жертву на сегодняшний вечер?! Не над кем больше поиздеваться?!..“

— Ну хорошо… — с трудом „нарисовала“ я улыбку на лице и пошла за ними в комнату, сердито вычитывая себе за то, что не вернулась домой ещё позже.

Судя по всему, блондинка не особо обрадовалась тому, что я к ним присоединюсь. Анна Павловна отрезала мне кусочек торта и налила чаю в чашку, которую достала из

серванта. Я присела на диван. На другом его конце устроилась Лаура со своей собачкой, показательно положив ногу на ногу. Анна Павловна традиционно заняла своё любимое кресло-качалку, а Алексей уселся в мягкое кресло справа от дивана.

— Как ты себя чувствуешь, Викуля? — поинтересовалась Анна Павловна. Лучше бы, конечно, она не касалась бы этой темы…

— Да, Виктория, как вы? Я тоже за вас переживал! — добавил Алексей, загадочно улыбнувшись. — Голова больше не кружится?..

— Нет, господин Дёмин, не кружится… Я чувствую себя замечательно! — прямо взглянула я на него, дав понять, что меня нисколько не задевает иронический подтекст его вопроса.

— А что такое с Викторией? Она заболела? — умышленно не поворачивая головы в мою сторону, без проявления каких-либо эмоций поинтересовалась „Барби“.

— Нет. Просто ей сегодня стало нехорошо, и она потеряла сознание… — расслабленно произнёс Алексей.

— Неужели? — наконец взглянула на меня блондинка, и взгляд её был отнюдь не доброжелательный… — Могу поспорить, что это случилось именно в тот момент, когда она увидела тебя, Алекс!

— Лаура… — вмешалась Анна Павловна. Было видно, что ей стыдно за девушку. — Что ты такое говоришь?

— Ну почему же? — с беспристрастным видом промолвила я, не отводя глаз от Алексея.

— Мис Лаура абсолютно права: именно так всё и было! Я увидела господина Дёмина и совсем потеряла голову! Поэтому и упала в обморок…

Алексей улыбнулся. Похоже, ему понравился мой ответ. Хотя, думаю, он прекрасно понял, что я просто решила им подыграть. Тем временем, „Барби“ окончательно вышла из себя:

— Что за дерзость? — возмутилась она, пылая от злости, и встала, но Дёмин мигом укротил её пыл:

— Лаура, успокойся и сядь на место! — тихо произнёс он, но этого хватило, чтобы она затихла. — Разве ты не видишь, что Виктория шутит? Похоже, мы имеем дело с умным собеседником: она не так проста, как кажется на первый взгляд…

— Спасибо за комплимент, господин Дёмин, — сухо ответила я.

Похоже, наше общение не оставило Алексея равнодушным. Видно было, что он заинтригован и даже озадачен, — и в этом не было ничего сверхъестественного, если знать, с какими женщинами он проводит время… Видимо, в отношениях с девушками у него всё было предельно просто: все они были для него лёгкой добычей. Наверняка, он даже не имел понятия о том, что такое завоевывать женщину…

Тем не менее, я отлично понимала, что Дёмин смотрит на меня всего лишь как на новую мишень, игрушку того рода, каких у него ещё не было. М-да-а… Это, судя по всему, могло разжечь в нём настоящий азарт, но вместе с тем, не обещало ничего хорошего для меня… К тому же я совсем не имела представления о том, что из себя в действительности представляет этот человек, Алексей Дёмин. И тут меня наверняка поджидало множество сюрпризов.

— Давайте сменим тему, — предложила я, переведя взгляд на собачку Лауры, которая всё это время сидела рядом с хозяйкой. — Мисс Лаура, расскажите, пожалуйста, почему вы назвали вашу собачку Мадмуазель Адель? Должна заметить, звучит замечательно!

— Конечно, замечательно! Ведь она, как и её хозяйка, — носительница истинной голубой крови, — с гордостью произнесла девушка. — Она — француженка! Её предки — истинные французские аристократы!

— Вот как? Выходит, она знает французский? — с серьёзным видом произнесла я и, обращаясь к собачке, промолвила: — Tout va bien, mon petit chien? Comment aimez-vous Kiev?

Все громко рассмеялись — за исключением блондинки: она обижено надула губки и, обращаясь к Алексею, заныла:

— Милый, почему ты позволяешь этой особе так вести себя со мной? Я чувствую себя униженной!

„Интересно, что же её обидело больше: то, что её собачка не знает французского, или то, что она сама в нём ничего не смыслит?..“ — заливался смехом мой внутренний голос.

— Вовсе не хотела вас обидеть, Лаура! Простите, если это прозвучало нелепо, — поспешила я извиниться. — Я и сама не знаю французского. Это Кристиан меня научил.

— Не извиняйтесь, Виктория. Всё хорошо! Лаура вовсе на вас не обиделась. Правда, милая? — бросив в сторону девушки суровый взгляд, произнёс Дёмин. Похоже, он ни во что не ставил свою подругу, и на какое-то мгновенье мне даже стало её жалко. Но потом я подумала, что она сама в этом виновата: я ни за что на свете никому не позволила бы так с собой обращаться! Будь он хоть самим Бредом Питтом!

— А кто такой Кристиан? — вдруг спросил у меня Алексей.

„Что такое, господин Дёмин? С чего вдруг вас это интересует?“ — прыгало от удовольствия моё подсознание.

— Кристиан — мой друг. Он, как и Мадмуазель Адель, родом из Франции. Мой ответ снова был воспринят добродушным смехом.

— Виктория, вы нам сегодня очень подняли настроение! У вас замечательное чувство юмора! — воскликнул Алексей.

Но в глазах Лауры, я заметила, притаилась злоба. Она готова была разорвать меня на части! И, похоже, в её красивой головке уже назревал план мести.

Глава 7

— Как я понимаю, вы полетите вместе с сыном в Америку? — несмело задала я вопрос Анне Павловне за завтраком.

— Придётся… — вздохнула она, поднося чашку к губам. — Я, конечно, же, не хочу отсюда уезжать, но мне нужно спасать дочку. К тому же, если бы я даже решила остаться, Алексей всё равно не позволил бы мне это сделать.

— Не понимаю… А как же ваше собственное мнение? Оно что, не имеет никакого значения и недостойно того, чтобы быть услышанным господином Дёминым? — нахмурилась я.

— Ах, милая моя девочка! Ты такая гордая, строптивая и свободолюбивая! Молодец! Ни в коем случае не теряй эти качества! Такой и должна быть женщина! Не позволяй жизни сломать тебя ни при каких обстоятельствах! Не прогибайся и не склоняй голову ни перед чем и ни перед кем! Я была такой же, как ты, в молодости… Слава Богу, мне повезло с мужем: он никогда не предпринимал попыток меня изменить, всегда и во всём меня поддерживал.

— Вам действительно повезло! В наше время нет таких галантных и понимающих мужчин. Сменились поколения, поменялись ценности, и былые идеалы утратили свой вес… — задумчиво произнесла я, после чего не удержалась и спросила: — А у вас с мужем, как я поняла, были разные фамилии?..

— Да, деточка, разные. Я — Орлова, а он был Дёминым. Дело в том, что мне всегда очень нравилась моя девичья фамилия. Орлова — звучит так красиво, можно сказать по-царски! — При этих словах у моей собеседницы загорелись глаза. — Это и неудивительно, ведь у моей семьи действительно аристократические корни. Но это уже другая история… Что сказать? Я очень гордилась своей фамилией и не захотела при замужестве взять фамилию мужа, несмотря на то, что я очень его любила. Наверное, это был один из тех самых случаев проявления моей гордой и непреклонной натуры, о которых я тебе уже рассказывала.

Мы обе улыбнулись.

— Но Саша, мой супруг, с пониманием отнёся к моему решению и ни разу за всю нашу совместную жизнь не упрекнул меня за это, — продолжила Анна Павловна. — Если же говорить о моём сыне, то он совсем другой. По характеру он совсем не напоминает отца, впрочем, и внешность у него моя. Получилось, что Алёшенька позаимствовал у меня не только внешнее сходство, но и такие не слишком хорошие черты, как гордость, упрямство, честолюбие… Алексей привык, чтобы все подчинялись ему и без обсуждений выполняли все его требования. Его непростой характер — это тоже последствия большого спорта. А большой бизнес только еще больше отчеканил его волевой нрав. Ведь управлять огромной компанией совсем непросто. На такой должности мягкотелым не место!

— Вы меня простите, Анна Павловна, но ведь вы — не его подчинённая на работе…

— Ты, конечно же, права, Викуля… Вот только, когда дело касается его близких, Алексей поступает так, как по его мнению будет для нас лучше, — стала оправдывать сына женщина, — По сути, в этом нет ничего плохого: он просто о нас заботится.

„Ничего себе, забота…“ — пробормотала я про себя.

— Я уверена: у него прекрасная душа! Просто он ни перед кем по-настоящему не раскрывается и не показывает, какой он на самом деле добрый и хороший человек… Я ведь его мать, мне ли не знать? — продолжала Анна Павловна защищать свою кровинушку. Ей нравилось о нём говорить. — Ах, если бы ты знала, как я молюсь о том, чтобы рядом с Алексеем появилась порядочная, скромная, добрая, искренняя девушка, которая полюбила бы его всем сердцем и разделила бы с ним все горести и радости — не потому что у него солидный счёт в банке, а потому что действительно его любит… К сожалению, я никогда не видела рядом с ним такой девушки…

— С чего вы взяли, что женщины не питают к нему любви? Он ведь молод, красив, умён, хорошо сложён, в конце концов. В него можно влюбиться и просто так, не ведая о его богатствах.

— Но ведь все знают, кто такой Алексей Дёмин! И о суммах его доходов… тоже знают. Куда же от этого денешься?

— Наверное… Однако вопрос в том, любил ли он хотя бы одну из этих девушек?..

— А за что их любить-то?.. — вопросительно взглянула на меня госпожа Орлова. — Ты видела эту девицу, с которой он приехал?.. Разве её можно полюбить?.. Вот если бы ему встретилась такая же скромная и хорошо воспитанная девушка как ты, тогда, может, и полюбил бы…

„Ох, Анна Павловна! Если б вы только знали…“ — опустила я глаза и сказала:

— Не беспокойтесь так! Господин Дёмин, как я поняла, замечательно разбирается в людях. Его не проведёшь — это уж точно! Я уверена, что он не станет связывать свою жизнь с легкомысленной и корыстной особой.

— Я очень на это надеюсь…

— Анна Павловна, так мне же, выходит, срочно нужно себе жильё искать? — спохватилась я.

— Нет, нет, милая, не нужно. Живи здесь. Заодно и за квартирой присмотришь, и мне так будет спокойнее, — неожиданно предложила хозяйка.

— Вы серьёзно? — растерялась я.

— Конечно! Я думаю, что так будет правильно. Мне надо было ещё вчера тебе об этом сказать, но я так радовалась приезду сына, что забыла обо всё на свете!

— А господин Дёмин не станет возражать?

— Нет, Викуля, не станет. Не волнуйся! Я сама ему об этом сообщу, — положила руку мне на плечо Анна Павловна. — Кстати, ты знаешь, Алексей мне пообещал, что сегодня ровно в полдень за мной заедет и мы вместе пообедаем в ресторане! Ты только представь! Правда, здорово? Наконец, я побуду хотя бы немного с сыном наедине! В Америке такое никогда бы не произошло! Ведь там он постоянно в работе… А здесь мы сможем это осуществить!

Женщина вся светилась от счастья.

— Очень за вас рада! Уверена, вы замечательно проведёте время! — искренне порадовалась я за Анну Павловну.

— И я так думаю. Сейчас же побегу выбирать себе наряд! — Надо ведь соответствовать сыну! Чтобы ему не было за меня стыдно. Ты мне поможешь, Виктория?

— Конечно, помогу! — улыбнулась я. — Но в вашем распоряжении ещё куча времени. Не стоит так волноваться! Вам некуда торопиться!

— Я знаю, Викуля, но хочу подготовиться заранее.

Женщина вскочила со стула и пошла в спальню. Я последовала за ней. Следующие минут двадцать она с невероятным азартом радостно перебирала вещи в своём шкафу, прикладывая их к себе и советуясь со мной по поводу каждой детали. Это выглядело так трогательно!

Наконец, мы остановились на великолепной шёлковой блузе, которую, как сказала Анна Павловна, Алексей привёз ей в подарок из Италии. Затем подобрали к блузе юбку и аксессуары.

Вскоре я ушла по своим делам, оставив Анну Павловну в гостиной, облеченную в выбранный нами наряд, с элегантно уложенной причёской, ниточкой изысканного жемчуга на шее и лёгким, едва заметным макияжем на лице дожидаться её любимого сына. Несмотря на то, что до приезда Алексея оставалось ещё очень много времени, она была уже полностью готова к его приходу, и, наверное, уже считала минутки до их встречи.

Я отсутствовала целый день и вернулась домой только в половине десятого вечера. Войдя в квартиру, я поняла, что никого нет дома, так как вокруг было тихо и темно. Разувшись в прихожей, я сразу же прошла в свою комнату, положила сумку на кресло и стала переодеваться. После этого я отправилась на кухню, чтобы попить чаю, однако в последний момент передумала, потушила на кухне свет и пошла по направлению к ванной комнате. В этот момент что-то толкнуло меня наведаться в гостиную.

Войдя туда, я чуть было не вскрикнула от неожиданности. Анна Павловна сидела всё там же, где я её оставила, словно бездыханная статуя, в своей итальянской блузке и с белым как мел лицом. Я включила свет. Её взгляд походил на взгляд снежной королевы — он был ледяным и безжизненным, в нём не осталось и следа от утреннего восторга.

Я поняла всё без слов: Алексей не приехал…

— Анна Павловна, миленькая, не нужно так убиваться! Я уверена, у господина Дёмина возникли непредвиденные, форс-мажорные обстоятельства, которые и послужили серьёзной причиной, чтобы отменить запланированный обед с вами. Вот увидите! Он вам обязательно всё объяснит! — бросилась я к женщине и постаралась достучаться до её разума. — Вы ведь сами знаете, как много дел у вашего сына!

„Вот козёл! — тем временем звучало у меня в голове. — Неужели нельзя было хотя бы позвонить матери?!“

— Вы снова замыкаетесь в себе, Анна Павловна… Не стоит так поступать! — всеми силами пыталась я утешить хозяйку, однако никакие мои уговоры не помогали, никакие слова не способны были утолить её боль, и через какое-то время я сдалась.

Посидев ещё несколько минут на корточках рядом с женщиной, я, наконец, поднялась

и отошла в сторону. Было понятно, что мои усилия напрасны.

„Что же делать? — в отчаянии спрашивала я себя. В этот момент в поле моего зрения попало пианино.

„Нет!“ — испуганно вскрикнул мой внутренний голос, придя в ужас от одной только мысли, что я осмелюсь прикоснуться к инструменту. И всё же, я медленно к нему подошла.

„Как же давно я не играла?! — думала я, глядя на чёрную крышку пианино. — Но этого времени всё равно мало, чтобы забыть. Этого времени не достаточно, чтобы залечить мои

раны… и заглушить неустанно ноющую боль… Слишком большая пропасть между нами

— мною и инструментом…“

Я и в мыслях не допускала, что в ближайшие годы смогу сделать то, к чему с горечью готовилась в данный момент. Растерянно поглядывая то на Анну Павловну, то на пианино, не могла решиться…

Прошло несколько минут. Наконец я выдвинула вертящийся стульчик, присела на него и открыла крышку инструмента. У меня перехватило дух.

В следующее мгновение я положила пальцы на клавиши и закрыла глаза. Именно так я поступала в детстве, когда садилась за фортепиано, чтобы провести за ним долгие часы. Тысячи картинок воспоминаний в ту же секунду вспыхнули в моём сознании, словно старый запылившийся альбом упал с верхней полки шкафа и десятки пожелтевших снимков рассыпались на полу.

И вот я сижу за инструментом в окружении этих снимков, снова заточённая в царстве одиночества, одурманенная их специфическим ароматом, который беспощадно сеет в душе отчаяние, и понимаю, что мне не вырваться оттуда никогда…

Как вдруг веяние ветра проникает в комнату сквозь открытое окно, я вдыхаю его полной грудью, будто расправляю крылья, готовясь к долгому, чудесному полёту. Тем временем ветер подымает ввысь все эти старые снимки. Они кружатся вокруг меня, словно сухие листья, затем уносятся прочь воздушными вихрями, оставив после себя только лёгкий шлейф прохлады и растаявшие в воздухе обрывки ушедших дней.

Наяву всё это происходило или только в моём воображении, — в тот момент я не задумывалась об этом. А просто нажала на клавиши и отправилась в волшебный полёт, на короткий отрезок времени, победив свои страхи и боль…

Зазвучала необыкновенно прекрасная музыка. Она заполнила собою всю комнату, весь мир, всю Вселенную. В ней было столько эмоций и чувств! Она была так проникновенна и неописуемо красива! Я играла её по-своему, я передавала этими чудесными звуками состояние своей души: я плакала и смеялась, падала в бездну и вновь взлетала к облакам, задыхалась от отчаяния и воскрешалась надеждой…

Последний звук растворился под моими пальцами — и в гостиной снова воцарилась тишина. Я открыла глаза, повернулась в сторону Анны Павловны и неожиданно увидела Дёмина. Он стоял в дверях, слегка склонив голову набок, и пристально смотрел на меня. Похоже, он был потрясён услышанным.

„О Боже! — вскрикнула я про себя, — Неужели он всё это время стоял там и слушал, как я играю?!“. Я была в полном недоумении.

— „Элегия“ Рахманинова… — едва слышно произнесла Анна Павловна.

— Да, Анна Павловна, вы правы — она самая! Слава Богу, вы, наконец, пришли в себя!

— я вскочила со стула, подошла к женщине и взяла её за руку. Пальцы её были очень холодными и слегка влажными.

— Ты всегда находишь способ меня излечить, дорогая, — с грустью взглянула на меня хозяйка. — Как же ты замечательно играешь, Викуля! Зачем же ты скрывала от меня свой необыкновенный талант? Это было потрясающе! Я получила величайшее удовольствие!

— Вы действительно хорошо играете, Виктория! — вмешался Алексей, даже не поздоровавшись, и сделал шаг по направлению к нам. — Спасибо вам за то, что утешили мою маму, пока она пребывала в расстроенных чувствах, и порадовали её своей игрой.

— Здравствуйте, господин Дёмин! Анна Павловна и правда была очень расстроена, когда я застала её сидящую здесь одну в темноте… — с укором взглянула я на него и, не проронив больше ни слова, последовала к выходу.

— Привет, мамочка! Не стоило так волноваться! Так уж получилось, что я не смог приехать… Но разве это повод, чтобы так переживать?.. — обратился Алексей к Анне Павловне, после чего бросил мне вслед холодным тоном: — Виктория, постойте! Мне нужно с вами поговорить.

Его слова настигли меня в коридоре. Я услышала, как он сказал Анне Павловне, что через минуту к ней вернётся, и тотчас же вышел вслед за мной. В следующее мгновение он приблизился ко мне и суровым голосом произнёс:

— Виктория, вы вышли за рамки дозволенного… Вы считаете, что вправе мне грубить?..

Его слова застали меня врасплох. Я напряглась, словно струна, обжегшись об эти пылающие огнём, чёрные глаза.

— Прошу прощения, господин Дёмин, я и не собиралась вам грубить, — робко ответила я, хотя на самом деле вовсе не считала себя виноватой: сильно уж меня возмутил поступок Алексея по отношению к его матери… Тем не менее, я не готова была выслушивать его претензии, да ещё в таком тоне.

— Если я не приехал, значит, у меня были на то весомые причины! К вашему сведению, я очень много работаю! У меня несметное количество важных дел! — сердито буркнул он.

— Я знаю, господин Дёмин. Однако вы могли хотя бы позвонить и предупредить Анну Павловну о том, что не имеете возможности приехать… — набралась я наглости и бросила ему в лицо.

— Вы что же, вздумали меня поучать? — резко перебил он меня. — Благодарю за то, что вы так сильно переживаете за мою маму, тем не менее, смею заметить, что всё это вообще не ваше дело!

Тон Алексея заметно повысился. Он перестал контролировать свой гнев и перешёл почти на крик. Похоже, я его не на шутку разозлила. Вся эта ситуация очень была неприятна для меня.

В этот момент открылась входная дверь и вошла Лаура. Я и не подозревала, что он привез её с собой, поэтому была удивлена внезапным появлением его подружки.

— Милый! — слащавым голосом пропищала она с порога.

— Я же просил подождать меня в машине! — грубо рявкнул на неё Дёмин.

— Да, дорогой, я знаю, — виновато опустила ресницы Лаура. — Но мы, кажется, забыли

в одном из тех торговых центров мой шифоновый шарфик от Gucci… Я даже припоминаю, в каком именно! Пожалуйста, давай вернёмся туда и заберём его… А что это вы здесь делаете?

Её слова меня буквально убили!

„Так вот чем вы так сильно были заняты, господин Дёмин — походами по магазинам с вашей любовницей?! В то время как ваша мама вся извелась, дожидаясь вас! Похоже, вы как бессердечный тип просто бессовестно забыли о своей матери и об обещании, которое дали ей накануне! Мерзавец! Лгун! Самый отвратительный сын на свете!“ — кричали мои плотно сомкнутые губы.

— Мы разговариваем! — выкрикнул Алексей в этот самый момент. — Разве ты не видишь?

— Господин Дёмин, думаю, мы уже достаточно поговорили… — с иронией глядя ему в глаза, заключила я. В это мгновение я чувствовала, что презираю его, как никогда: это мерзкое чувство целиком овладело мной.

— Я позабочусь о вашей маме. А вы идите. Вас ждут ваши „важные“ дела…

— Виктория! Отправляйтесь в свою комнату! — процедил он сквозь зубы, после чего велел Лауре вернуться в машину, а сам проследовал к Анне Павловне…

Когда Алексей с Лаурой ушли, я достала из внутреннего кармана своей дорожной сумки, спрятанной за кроватью в углу комнаты, свой дневник, присела и стала медленно листать его, выхватывая отдельные фразы со страниц.

„Похоже, тот Алексей Дёмин, которого я полюбила, пребывая в забытье, действительно был всего лишь иллюзией… — с досадой думала я, прокручивая в памяти сегодняшние события. — А человек, с которым я познакомилась сейчас и которого волей-неволей начинаю понемногу узнавать, совсем не похож на моего возлюбленного…“

Я закрыла дневник, положила его на место и легла спать. Однако мысли об Анне Павловне и об её боли никак не давали мне уснуть. Я понимала, что в эти минуты она тоже, наверное, не спит, а всё ещё страдает, думая о своём потерявшем самого себя сыне.

Глава 8

На следующее утро я проснулась как никогда рано и стала поспешно собираться. Я хотела поскорее выйти из дома и решила, что опять вернусь сегодня домой как можно позже, не желая снова наткнуться на эту „сладкую парочку“ и выслушивать очередную порцию недовольства от „его величества“ Дёмина…

Позавтракав с Анной Павловной и убедившись, что у неё всё хорошо (она делала вид, что уже позабыла о вчерашнем неприятном случае и чувствует себя замечательно), я поведала ей, что у меня на сегодня есть планы, попрощалась и оставила её в компании с интересной книгой в любимом кресле-качалке.

В итоге в тот день я даже не вернулась ночевать, так как осталась у Лены с Кристианом. А наутро раздался совершенно неожиданный звонок.

— Доброе утро, Виктория! Это Алексей Дёмин, — произнёс голос в трубке, заставив меня содрогнуться.

— Доброе утро… — заикаясь, ответила я.

— Я хотел бы с вами встретиться и обсудить кое-какие вопросы. Мама сообщила мне, что после нашего отъезда вы собираетесь остаться в её квартире и будете там жить и дальше. Это так?

— Да…

— Что ж, тогда нам нужно обговорить некоторые формальности. Вы не волнуйтесь! Это займёт всего несколько минут. За вами выслать машину?

— Нет. Я сама приеду, — в замешательстве проговорила я.

— Как скажете, — не настаивал Алексей и продиктовал мне адрес, упомянув при этом, что это частный дом.

— Но вы ведь говорили, что остановились в гостинице… — растерялась я.

— Так и было. Однако Лауре гостиница пришлась не по душе, и мы сняли дом, — объяснил он. — Что ж, мы будем ждать вас сегодня к одиннадцати. Вас устроит это время?

— Да, я буду, — ответила я и положила трубку, застыв в раздумье.

— Что с тобой? Кто это звонил? — поинтересовалась Ленка, заметив моё волнение.

— Дёмин… — тихо ответила я.

— С чего бы это? — удивилась она.

— Сказал, что хочет, чтобы я сегодня к нему пришла и мы обговорили формальности по поводу съёма квартиры.

— Да? — ещё больше поразилась моя подруга. — Странно…

— Почему?

— Думаешь, его интересуют какие-то формальности по квартире? Это ты и с Анной Павловной могла бы обсудить…

— А что же тогда ему нужно? — понимая, что доля правды в Ленкиных словах есть, стала гадать я.

— Вот это хороший вопрос… — закладывая за ухо свои чёрные волосы, произнесла Лена. — Будь осторожна! А лучше — вообще туда не ходи!

— Как же я не пойду? Я обещала! — пожала я плечами. — Да и чего мы паникуем? Не съест же он меня, в конце концов! К тому же, там будет и эта его Лаура…

— Ну, как знаешь… — скривила губы моя подруга. — Ох уж этот Дёмин! Кто бы мог подумать, что в один прекрасный день вы действительно встретитесь с ним в реальной жизни! Честно говоря, я мало верила в такую вероятность… Что не говори, а всё это свидетельствует о том, что твой дневник способен-таки пророчествовать. Какая-то скрытая магия в нём всё же есть…

— Ленка, перестань! — улыбнулась я и пошла собираться.

В назначенное время я подъехала на такси к симпатичному белому особняку в пригороде Киева. Дом окружал высокий забор, не дававший возможности посторонним заглядывать во двор. Я подошла к калитке и нажала на звонок.

На улице было прохладно. Совсем недавно прошёл ливень. Было пасмурно и, похоже, снова собирался дождь. Такая дождливая и ветреная погода держалась уже второй день. Видимо, осени не терпелось вступить в свои права, хотя было ещё не время.

Опрятная женщина средних лет в скромном платье и белоснежном переднике открыла мне калитку и провела в дом.

Алексей и Лаура ожидали меня в уютной гостиной на первом этаже особняка. Они пили чай и вели между собой негромкий разговор. Как только я переступила порог гостиной, они замолчали.

В центре комнаты я увидела камин. Горящие в нём поленья издавали приятный треск

и наполняли помещение чудесным ароматом. Увидев в камине огонь, я немного удивилась, ведь был ещё не сезон разжигать костры для обогрева, но внутренний голос ненавязчиво подсказал мне, что видимо принцесса Лаура замёрзла и пришлось воспользоваться камином…

Напротив мягкого уголка располагался домашний кинотеатр, а в другом конце гостиной красовалась огромная пальма. На спинке кресла, стоящего рядом, беспорядочно свисали небрежно брошенные вещи.

Лаура сидела на кресле с недовольным выражением лица и нервно сжимала в руках чёрную чашку. Она даже не поздоровалась со мной, а лишь демонстративно бросила на меня презрительный взгляд. Напротив неё на другом кресле сидел Дёмин. А на огромном мягком уголке, свернувшись калачиком, тихо посапывала миниатюрная Адель. Она совсем потерялась на этом уголке.

— Здравствуйте, Виктория! Проходите и присаживайтесь, — обратился ко мне Алексей, указывая жестом на диван. Я присела на краешек, стараясь не побеспокоить собачку.

В следующее мгновенье Дёмин неожиданно поднялся, вышел на середину комнаты и, недоброжелательно глядя на меня, угнетающе строгим тоном произнёс:

— Я хотел бы сразу же перейти к делу, Виктория, и поэтому без обиняков задам вам вопрос, который меня волнует. Только, будьте так добры, ответьте мне честно!

Я сразу поняла, что что-то здесь не так.

— Конечно, господин Дёмин! Я слушаю вас, — не зная, чего ожидать от этих двоих, и немного волнуясь, ответила я.

— Зачем вы сблизились с моей мамой? Почему сняли комнату именно у неё? Какова была ваша истинная цель?

„Ну и ну! Что за глупые вопросы?“ — возмутилась я про себя и, не понимая, что собственно говоря, он от меня хочет, проговорила:

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду? Если вас интересует, как мы познакомились с Анной Павловной, то здесь нет никакого секрета: нас познакомила моя соседка Лидия Степановна, лучшая подруга вашей мамы со студенческих лет. А какие такие истинные цели вы подразумеваете? На тот момент я ни у кого не собиралась снимать комнату и просто помогала Лидии Степановне ухаживать за вашей мамой. Мы всеми силами пытались вернуть её к жизни.

— Зачем? — поставил он меня в тупик следующим вопросом.

— Что значит „зачем“? — нахмурилась я, окончательно запутавшись.

— Зачем вам было это нужно? — ещё больше поразил меня Алексей.

— Ни за чем, разумеется… Я делала это от чистого сердца, — откровенно ответила я.

— То есть вы хотите сказать, что в тот момент вы не знали, что Анна Павловна является моей мамой? Ваши намерения были абсолютно бескорыстны и вам совершенно нечего от нас скрывать? — с насмешкой произнёс он.

— Нет, не знала! На что это вы намекаете, господин Дёмин? — рассердилась я и встала

с дивана, совсем позабыв о спящей Адель. Собачка проснулась, подняла голову и, увидев чужого человека рядом с собой, побежала к Лауре. Однако её хозяйке в этот момент было не до неё. Девушка даже не обратила внимания на животное и ни с того ни с сего бросившись на меня с кулаками, разъярённо выкрикнула:

— Вот лгунья!

— Сядь на место, Лаура! Я предупреждал тебя, чтобы ты не вмешивалась! — остановил её Дёмин. Блондинка с трудом утихомирилась и с огромным нежеланием села назад в своё кресло. — И вы, Виктория, присядьте! Мы ещё не закончили с вами разговор!

Я была шокирована тем, что происходит.

Он отошёл в сторону, достал что-то откуда-то и, вернувшись на свою прежнюю позицию, холодно произнёс:

— Если всё так, как вы говорите, Вика, то как тогда вы объясните это?

Алексей бросил на журнальный столик прямо передо мной какую-то тетрадь. Я присмотрелась.

— О Господи! Это же мой дневник! — Всё внутри меня перевернулось!

Только я протянула руку, чтобы взять его, как Лаура снова вскочила, выхватила дневник из-под моего носа и стала громко верещать невыносимо писклявым голосом у меня над головой. На этот раз Дёмин ничего не предпринял — дав возможность своей любовнице выпустить пар, как я понимаю.

— Ты ненормальная! Ты извращенка! — кричала она, размахивая дневником в разные стороны, — Ты посмотри только, что она здесь пишет?! Какие невероятные фантазии обитают в её голове?! Это же уму непостижимо! Ей нужно лечиться! Она по уши в тебя влюблена! Она сняла комнату у твоей мамы и притворялась вся такой хорошей и безупречной перед ней, чтобы как можно ближе подобраться к тебе!

— Это не так! Вы же ничего не знаете! Всё совсем не так как вы думаете! И вообще, по какому праву вы позволили себе рыться в моих вещах? Как вам не стыдно?.. — не выдержала я: уж очень обидели меня слова Лауры. Однако эту девицу невозможно было перекричать.

— Ты слышал?.. Это нам должно быть стыдно?! Это тебе должно быть стыдно! — Девушка разъярённо бросилась на меня, собираясь, по всей видимости, выцарапать мне глаза, но Алексей остановил её в последний момент. Тем не менее, она продолжала кричать не своим голосом: — Да! Это я позволила себе рыться в твоих вещах! И как видно,

правильно сделала! Я сразу поняла, что ты не та, за кого себя выдаёшь! Я знала, что ты дешёвка и потаскуха!

— Ну, всё! Хватит! Прекрати, Лаура! Прекрати! — едва сумел успокоить её Алексей.

— Если мы, как вы сказали, ничего не понимаем, тогда просветите нас, Виктория! Мы ждём! Объясните нам, наконец, что всё это значит? — обратился он ко мне, указывая рукой на дневник.

Я чувствовала себя ужасно гадко. У меня не было никакого желания объяснять что-либо этим неуравновешенным людям и тем более выворачивать перед ними наизнанку свою душу. К тому же, по понятным причинам, мне было неловко обо всём этом говорить… Разве способны они были понять мою боль?.. Разве в силах они хотя бы представить то, через что мне довелось пройти?.. Я была уверена на всю тысячу процентов, что эти двое не поверят ни единому моему слову…

В этот момент у Алексея зазвонил мобильный. Он извинился перед нами, снял трубку

и отошёл на несколько шагов в сторону. Мы с Лаурой остались сидеть на своих местах. Я чувствовала, с какой злобой и ненавистью она на меня смотрит: она готова была меня задушить сию же минуту, её останавливало только то, что Дёмин был совсем рядом.

— Что за безответственное отношение к работе, Марк? Какой из тебя руководитель отдела? — тем временем высказывал Алексей кому-то в трубку. Видимо, его сильно огорчили новости из компании, он был на пределе, и это означало, что мне теперь точно несдобровать.

— Как ты мог не проследить за реализацией такого важного проекта? Нужно было отслеживать каждую деталь! За что я тебе деньги плачу? Чтобы к моему приезду все виновные были уволены с работы без выплаты жалования! Никакие оправдания с их стороны не должны приниматься во внимание! Если таких насчитается десять человек, уволь десятерых, если понадобится — уволь больше, но проучи бездарей! Мне такие работники не нужны! И кстати, в следующий раз среди них окажешься и ты! Я не шучу, ты меня знаешь!

Дёмин бросил трубку и, постояв ещё мгновенье неподвижно, снова повернулся к нам. „Вот злюка! — думала я про себя. — У него совсем нет сердца! Для него люди — ничто!

Пустое место!“

— Вы, Виктория, кажется, собирались нам что-то объяснить. — Цвет его глаз заметно потемнел от гнева.

— Для того чтобы всё понять, вам необходимо прочесть дневник от начала до конца…

— чуть слышно промолвила я.

В следующее мгновенье в комнате раздался неприятный громкий смех.

— Вы и правда думаете, что я стану это читать? — откровенно и жестоко надо мной насмехаясь, произнёс Дёмин. Выражение его лица в этот момент я не забуду никогда…

— В таком случае не думаю, что в моих объяснениях есть хоть какой-нибудь смысл. — спокойно ответила я, делая вид, что его сарказм ничуть меня не задел.

— Что? — тихо переспросил Алексей. Однако за этим тихо произнесённым словом скрывалась целая буря эмоций и недовольства. — Вы хотя бы отдаёте себе отчёт в том, что я имею полное право вызвать милицию и написать на вас заявление? Да и зачем милицию?! Я и сам могу стереть вас в порошок, если захочу!

— Правильно, Алексей! Уничтожь её! — совсем взбесилась подружка Дёмина.

— Сядь, Лаура, и замолчи наконец! — бесцеремонно закрыл он ей рот, после чего, снова принялся за меня:

— Встаньте, Виктория!

Я медленно поднялась. Дёмин подошёл ко мне и, остановившись на расстоянии вытянутой руки, стал меня отчитывать:

— Вы всё это время находились рядом с моей матерью, выдавая себя при этом за другого человека! Она и понятия не имела, какая подлая и банальная мотивация привела вас к ней, ведь на самом деле вам было глубоко наплевать на старушку, а все ваши переживания о ней и забота — это ни что другое, как хитро продуманный ход, наглый и циничный обман! Вы бесчестный и непорядочный человек, Виктория! У вас совсем нет совести!

Я молчала, невольно опустив голову, не видя смысла ни спорить с ним, ни что-либо доказывать, и в то же время задавалась про себя одним простым и нелепым вопросом:

„Эх, господин Дёмин! Почему вы решили, что все люди на этом белом свете такие же расчётливые и жестокие, как вы?..“

— В глаза мне смотрите! — в этот самый момент заорал Алексей так громко, что я дёрнулась.

Я подняла глаза. Огромный ком подкатил к моему горлу. Похоже, моя выдержка дала сбой. Я готова была вот-вот расплакаться, и стала молить Господа, чтобы он уберёг меня от этого позора. Я не хотела, чтобы эти двое видели мои слёзы. Мне было невыносимо всё это выслушивать от Дёмина: каждое его слово больно ранило моё сердце. Мне было обидно до слёз. И чувствовала я себя так вовсе не потому, что меня несправедливо обвиняли, а потому, что настоящий Алексей оказался совершенно не тем человеком, каким я себе его представляла…

„Вот она — горькая правда…“ — жалостливо прошептал мой внутренний голос и затих, дав мне возможность самой делать выводы.

„Да, в жизни не бывает чудес…“ — вывод напросился сам собой, и я, желая, наконец, прекратить эту пытку, обратилась к Алексею:

— Позвольте я уйду…

— Уйдёте, Виктория, уйдёте! — слегка успокоившись, произнёс он. — Уйдёте и никогда больше не вернётесь! Вы прямо сейчас заедете за своими вещами, заберёте их и, деликатно объяснив Анне Павловне, что ваши обстоятельства изменились и вы больше не нуждаетесь в аренде квартиры, исчезнете из нашей жизни навсегда! Вы всё поняли?

— Да… — ответила я так тихо, словно действительно была перед ним виновата, и потянулась за дневником. Он валялся в раскрытом виде на журнальном столике, куда его бросила Лаура в пылу гнева.

Но Алексей не дал мне забрать мою тетрадь. Он схватил дневник и яростно швырнул его в камин. Я не успела даже среагировать должным образом. Языки пламени тотчас же принялись поедать страницы несчастной тетради, уничтожая вместе с ними моё призрачное счастье и нечаянно выдуманную любовь. Глядя на это, я почувствовала, как громко и неудержимо быстро забилось моё сердце.

„Что же он наделал?“ — на этот раз я уже не сумела сдержать слёз и при этом посмотрела Дёмину прямо в глаза. Пусть он видит, как рыдает моя душа! Может у него получится заглянуть вглубь неё, и он поймёт, что я никакая не лгунья, не бессовестная и уж вовсе не потаскуха! Увы, в отраженье моих глаз он видел только себя…

— А вы думали, что я отдам вам эти пошлые, нафантазированные вами записи, где на каждой странице, в каждой второй фразе фигурирует моё имя? — с сарказмом произнёс Алексей.

Не сказав ему ни слова, вся в слезах, я выбежала из гостиной и в мгновенье очутилась на улице. Вырвавшись из этого ужасного дома, я вышла на дорогу и стала бежать вдоль неё, не ведая, куда и зачем. Я рыдала, как маленькая девочка. Мне было всё равно, кто и что обо мне думает в данный момент, меня не интересовало, как я выгляжу.

Холодный дождь преграждал мне путь серой стеной и перекрикивал мой плач шумным стуком огромных капель, разбивающихся о землю, как стекло: это разбивались мои грёзы…

Дождь омывал моё лицо и тело, но не в силах был смыть ту грязь, которую только что вылили в мою душу. Меня унизили и растоптали! Из меня сделали ничтожество! Никогда в жизни мне не доводилось ещё переживать таких ужасных унижений! И всё это зло мне причинил человек, с именем которого на устах я засыпала в течение последних трёх лет…

Слёзы душили меня, не давали мне дышать. А я продолжала бежать, пока, наконец, окончательно не выбилась из сил.

Не помню, как я поймала такси и поехала к Анне Павловне. И хотя я искренне жалела о том, что мы с госпожой Орловой не сможем больше общаться и, судя по всему, никогда больше не увидимся, мне нужно было как можно скорее покончить со всем этим, уйти и постараться вычеркнуть Алексея Дёмина из своих воспоминаний навсегда. В тот день я видела его в последний раз — и этот день оставил очень неприятный осадок в моей памяти.

Глава 9

Сегодня выдался по-летнему тёплый день, несмотря на то, что всё ещё была весна. Я мчалась на автомобиле по Киевскому шоссе, навстречу ласковым лучам вечернего солнца, которое почти скрылось за горизонтом, убаюканное прозрачной синевой неба.

Раздался телефонный звонок. Я потянулась к телефону: он лежал у меня под рукой рядом с коробкой передач.

— Алло! Слушаю!

— Милая, привет! Ты где? — поинтересовался голос в трубке. Это звонил Глеб.

— Я в дороге. Еду домой. Минут через двадцать буду на месте.

— Отлично! Я тоже сегодня не задержусь. Я звоню, чтобы сообщить тебе, что я разговаривал с Генрихом, Как и ожидалось, нам придётся раньше вылететь в Берлин. Как только Генрих сказал мне об этом, я сразу же заказал нам два билета на послезавтра.

— Как я понимаю, это связано с началом сотрудничества с новыми партнёрами?

— Именно так.

— Это же здорово! Я рада, что у вас намечается солидный контракт, и нисколько не сомневаюсь, что переговоры пройдут успешно.

— Будем надеяться! — ответил мой супруг. В его голосе послышались нотки неподдельного энтузиазма. — Ну что ж, скоро увидимся! Целую!

— И я тебя целую! Пока!

Через два дня мы уже были в Берлине. Больше всего нашему приезду, конечно, же, обрадовался Оливер.

— Мама! Папа! Я так за вами соскучился! — бросился он к нам на шею с порога.

— Малыш, как ты здесь без нас? Ты хорошо себя вёл? Слушался няню? — поднял сына на руки Глеб и крепко его обнял. Глеб был замечательным отцом: он очень любил Оливера.

— Да, слушался. Можешь сам спросить, — улыбнулся светловолосый кудрявый малыш

с ангельскими голубыми глазами, а потом развернулся ко мне и спросил: — А ты, мамочка, скучала по мне?

— Конечно, скучала! — Муж передал мне ребёнка. Я прижала мальчика к себе и поцеловала.

Прошло две недели с тех пор, как мы вернулись в Германию. На работе у Глеба не ладилось. Подписание контракта по каким-то непонятным причинам затягивалось. Похоже, у потенциальных партнёров всё ещё были сомнения, и из-за всего этого мой супруг всё это время был сам не свой.

Однажды вечером, вернувшись домой, он рассказал мне:

— Наши переговоры с представителями „IWS Building Corporation“ ни к чему не привели! Им всё ещё мало доводов, мало аргументов: сами не знают, чего хотят… Завтра прилетает президент компании, это наш последний шанс. Говорят, он очень привередливо и скрупулезно относится к заключению новых контрактов, ему довольно сложно угодить. Тем не менее, игра стоит свеч! Если мы завтра не произведём на него впечатления и не

убедим в том, что мы — единственно правильный для него выбор на немецком рынке архитектурных предложений, мы потеряем этот контракт…

— Не волнуйся ты так! У вас всё получится! — поддержала я мужа, изо всех сил пытаясь сама в это верить. Мне совсем не нравилось безнадёжное настроение Глеба.

— Лишь бы так и было… Генрих и господин Майер очень переживают из-за этого. Кстати, завтра, по случаю приезда этого самого президента состоится приём, на котором нам с тобой нужно будет обязательно присутствовать.

— Значит, мы обязательно пойдём туда! А теперь постарайся не думать об этом хотя бы немного. Освободи свою голову от всех этих мыслей, а то ты совсем себя извёл… Пойди приляг и отдохни.

— Ты пожалуй права, — не стал возражать супруг. Он выглядел очень усталым.

В течение следующего дня Глеб ни разу мне не позвонил, что случалось довольно редко. Я решила, что тоже не стану его беспокоить, чтобы не помешать переговорному процессу. И только ближе к вечеру мой муж, наконец, объявился.

До праздничного приёма оставалось совсем мало времени. Я была уже почти готова. Глеб принял душ, переоделся и вышел к нам в гостиную. Я как раз давала последние наставления Марии (няне Оливера) по поводу сегодняшнего вечера. Спустя несколько минут мы попрощались с Оливером и уехали на ожидавшем нас возле дома такси.

Глеб нервничал, и это было заметно.

— Не волнуйся, милый — всё пройдёт отлично! Я чувствую это.

— Правда? — переспросил он.

— Конечно! Вот, увидишь! — улыбнулась я.

— Там где со мной появляешься ты, всё всегда проходит успешно: ты мой бесценный талисман удачи! — положил он ладонь мне на руку.

Я снова улыбнулась.

Вскоре мы подъехали к гостинице, в которой должно было состояться намеченное мероприятие. Интерьер гостиницы восхищал своей красотой и поистине царским размахом. Всё здесь светилось богатством и роскошью.

Огромный зал, где собирались провести торжество, к нашему приезду был уже наполовину полон гостями.

Здесь были дамы в шикарных вечерних платьях с элегантными причёсками и хрустальными бокалами, до краёв наполненными игристым шампанским, в руках и кавалеры в безупречных костюмах и идеально выглаженных рубашках. Аромат дорогих духов парил под куполом зала, отражаясь в сотнях маленьких хрусталиков ослепительно сверкающей люстры, и растворялся в невесомости. Играла лёгкая классическая музыка. То тут, то там взблескивали драгоценные камни в ушах и на шеях красавиц, мужчины вели деловые беседы, пытаясь выглядеть непринужденно и время от времени поглядывая на входную дверь. Гости продолжали прибывать. И все с нетерпением ждали главных персонажей этого вечера: господина Майера, учредителя нашей компании, и президента „IWS“.

Мы с Глебом, Генрихом (правой рукой шефа) и его супругой Карлой, которая тоже работала в компании Майера, стояли в сторонке. Они говорили о своих делах, а я слушала их, мельком осматривая зал и приветствуя любезными улыбками знакомых. Время шло, а главные люди торжества всё не появлялись. В конце концов, это нервное напряжение настолько мне передалось, что я решила ненадолго удалиться, чтобы позвонить Марии и узнать, как они там с Оливером.

Я отсутствовала минут десять, и, похоже, пропустила всё самое интересное: те, кого так долго ждали, наконец, явились! Несколько десятков человек столпились вокруг господина Майера и мистера…

„Я и имени-то не знаю этого президента "IWS", — подумала я и стала искать глазами Глеба, пытаясь вспомнить, называл ли он мне фамилию этого человека.

"Впрочем, это не столь важно, — решила я. — Лишь бы весь этот маскарад увенчался заключением контракта и все остались довольны!"

В этот момент я заметила мужа: он тоже находился там, в центре событий, я же, как и некоторые гости, решила понаблюдать за происходящим со стороны.

Господин Майер попросил тишины и несколько минут пел дифирамбы "IWS Building Corporation".

Я очень внимательно слушала его речь, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на принятое ими решение по заключению контракта, но так и не услышала ничего определенного. Видимо, они ни о чем пока ещё не договорились или же предпочитают хранить интригу до последнего…

Закончив речь, господин Майер выдержал короткую паузу, после чего торжественным тоном произнёс:

— Дамы и господа! Позвольте представить Вам президента компании "IWSBC" господина Дёмина!

Сначала я как-то не обратила внимания на то, что он сказал — его слова проникли в моё сознание несколькими мгновениями спустя, вынудив встрепенуться и поднять глаза. Неприятный холодок пробежал по моему телу.

"Мне, наверное, послышалось, — промелькнуло у меня в голове, но эта мысль ничуть не замедлила внезапно ускорившееся биение моего сердца. — Да мало ли Дёминых?.."

Тот, кого я пыталась разглядеть, стоял ко мне спиной, к тому же, его заслоняла толпа.

А обойти вокруг и подойти с другой стороны я не решалась, так как пришлось бы толкаться, пробираясь между гостями, — момент был неподходящий.

"Да нет же! Этого не может быть!" — прошептала я, пытаясь себя успокоить и, стала рыться в памяти, стараясь вспомнить название компании Дёмина. Перед моим мысленным взором замелькали заголовки из газет и отрывки из телепередач.

"Ну как же? Как она называется?" — мучилась я в попытках вспомнить, отгоняя от себя тревожные мысли.

Тем временем события вокруг меня стали стремительно развиваться: толпа начала понемногу расходиться, а господин Майер со своим дорогим гостем, заместителем и Глебом отправился в другой конец зала, где стал лично представлять президента "IWSBC" избранным людям.

К сожалению, мне так и не удалось разглядеть интересующую меня особу, тревога моя росла. Я стояла как вкопанная, с ватными ногами и хаосом в голове. Спустя мгновенье, заметив в нескольких шагах от себя выход на террасу, я направилась туда, стремясь как можно скорее вдохнуть глоток свежего воздуха.

Очутившись на террасе, где, кроме меня, в дальнем углу стояла мило воркующая парочка — мужчина и женщина, которым, впрочем, не было до меня дела, — я оперлась о поручень и глубоко вдохнула. Над моей головой висела огромная, безумно красивая, серебристая луна, которая и составила мне компанию. Она освещала моё лицо неоновым сиянием, умиляя взор своей невероятной бездонностью и необъятностью.

"APO Construction" — вдруг прозвучало у меня в голове, будто именно луна подсказала мне название компании Алексея.

"Точно-точно! Именно "APO Construction!" — обрадовалась я. — Тогда причём здесь IWSBC? Не мог же он поменять название компании? Конечно же нет! Значит, это совершенно другой Дёмин…"

Конечно, меня немного смущал тот факт, что и та, и другая компании были строительными гигантами, а это как раз сфера деятельности Алексея… Весьма странное совпадение, как ни крути… Но что уж теперь: чему быть — того не миновать…

Стараясь настроить себя на позитивный лад, я решила, что пора возвращаться в зал, иначе Глеб заметит моё отсутствие и начнёт волноваться. Улыбнувшись красавице-луне и мило с ней простившись, я неспешными шагами отправилась в зал.

Здесь я поискала глазами Глеба, и увидав его, с озабоченным видом блуждающего среди гостей, я поняла, что он тоже меня ищет. Не долго думая, я направилась прямо к нему. Незаметно подкравшись сзади и взяв его за руку, я тихо произнесла ему на ухо:

— Не меня ли вы ищете, молодой человек?

— Милая! Наконец-то! Где ты была? Я потерял тебя из виду, — развернулся он ко мне.

— Я вышла на несколько минут на террасу и пообщалась с луной: ей так одиноко в этом огромном небе. Всё равно тебе было не до меня.

— С луной, говоришь? — улыбнулся Глеб. Я кивнула. — Ну ладно, пойдём к Генриху. Что-то он загрустил.

Супруг взял меня под руку, и мы двинулись к чёрноволосому, худощавому мужчине с элегантной проседью на висках, который был на лет 15 старше Глеба.

— Почему загрустил? — поинтересовалась я. — Есть какие-то проблемы? Неужели контракт всё ещё не подписан?

— К сожалению, пока нет… — скривил губы супруг.

— Но почему? Что их не устраивает? — удивилась я, потому что ждала совершенно другого ответа. В этот момент мы как раз приблизились к Генриху и Карле.

— Не знаю, — пожал плечами Глеб.

Мы обменялись любезностями с Генрихом и его женой, после чего мой муж, обращаясь к своему коллеге, спросил:

— Есть новости?

— Всё будет известно только завтра, — сухо ответил Генрих. Видимо, он уже настолько устал от бесконечных переговоров, что был не в состоянии проявлять какие-либо эмоции.

— Так сказал господин Майер.

В ответ на это Глеб только обречённо вздохнул.

Я встала рядом с Генрихом, а Глеб и Карла расположились напротив нас: мы словно обменялись парами. Какое-то время мы стояли и спокойно беседовали о делах, как вдруг Генрих изменился в лице и, почти не шевеля губами, тихо произнёс:

— Кажется, они направляются к нам…

— Кто? — спросил Глеб.

— Они… — нервно ответил тот, устремив взгляд прямо перед собой. Глеб и Карла сразу же поняли, о ком идёт речь, но ни единым движением не выдали своего любопытства. Я же, воспользовавшись тем, что нахожусь в выгодной позиции, как и Генрих, без какого-либо смущения посмотрела туда же по направлению его взгляда: как и ожидалось, с другого конца зала, беседуя между собой, к нам направлялись господин Майер и президент корпорации "IWS Building Corporation".

Увидев их, я ощутила состояние глубокого шока и даже оступилась, машинально схватившись за руку Генриха, дабы уберечь себя от падения. Он не растерялся и помог мне удержать равновесие. Глеб, наблюдая за происходящим, не понял, что происходит и, видимо, решил, что я оступилась от волнения. В принципе, так оно и было, только лучше бы ему не знать причину моего волнения!

"Нет! Нет! Нет!" — чуть ли не вслух произнесла я. Меня охватила паническая дрожь, в висках застучало: в паре с господином Майером, увлёкшись интересным разговором и не обращая ни на кого внимания, к нам приближался Алексей Дёмин, шагая неизменно уверенной походкой победителя — со страниц моего болезненного прошлого прямиком в моё настоящее!

"Что же делать? Что делать?" — метался мой внутренний голос: я понимала, что сделать ничего уже не удастся и убегать слишком поздно. Мне оставалось только стоять на месте вместе со всеми и… молиться.

После нескольких секунд ускоряющего пульс ожидания мы услышали голос господина Майера уже рядом с нами. В этот самый момент Генрих расплылся в сияющей улыбке, что случалось с ним довольно редко, так как он был человеком, как уже говорилось, малочувствительным. Однако сегодня вечером он просто обязан был проявлять обходительность и безупречную вежливость.

— Дамы и господа, позвольте к вам присоединиться! — У Майера был на редкость приятный тембр голоса. Однако по его звучанию можно было легко понять, что он изо всех сил пытается изображать спокойствие, хотя на самом деле внутри него бушевала настоящая буря.

Сам, же, господин Майер был довольно крупным мужчиной лет шестидесяти с маленькими, как у крота, узкими серо-зелёными глазами, смотрящими сквозь прямоугольные стёкла вечно сползающих на нос очков и, белыми, как мел, слегка вьющимися волосами. На нём был тёмно-синий костюм, голубая рубашка и галстук в оранжевых тонах. По природе своей шеф Глеба был прирождённым руководителем, умным и хитрым. Но, видимо, этого было недостаточно, чтобы завоевать расположение Дёмина.

Что тут скажешь? Алексей Дёмин не прост… Он всегда был человеком-загадкой, этаким Мистером Икс, и только одному Богу известно было, что творится у него в голове.

"Интересно, удалось ли хоть кому-нибудь на целом белом свете разгадать этот сложный "ребус", скрывающийся под аббревиатурой "А. Д." — размышляла я, — Вряд ли…".

Мы расступились.

— Дамы, кто ещё не имел возможности познакомиться? — продолжил шеф с улыбкой на устах. — С большим удовольствием представляю вам нашего многоуважаемого гостя и, хочется надеяться, будущего партнёра, господина Дёмина.

Меня парализовало.

"Ох уж это ощущение полной беспомощности!" За три последних года я уже почти позабыла, что это такое. Никто, кроме Дёмина, не

заставлял меня испытывать ничего подобного… Находясь с ним рядом, я полностью теряла над собой контроль.

"Неужели я так и не избавилась от этого?.. Поразительно!"

— Госпожа Карла — супруга господина Вагнера, — тем временем отрекомендовал Майер жену Генриха Дёмину. Алексей наклонился, чтобы поцеловать руку фрау Вагнер, затем любезно с ней поздоровался.

— Госпожа Виктория — супруга господина Немцова, — переключился Майер на меня. Дёмин поцеловал руку и мне, после чего бросил на меня долгий пристальный взгляд.

Было очевидно, что он, конечно же, был удивлён нашей с ним встречей. Хотя очевидно это было только для меня!

— Очень приятно, госпожа Немцова! — спокойно произнёс Демин, загадочно глядя мне прямо в глаза. Выражение его лица говорило о том, что он меня узнал. Видимо, у него в голове, как и у меня, в этот самый момент мелькали неприятные картинки нашей последней встречи. — Рад нашему знакомству!

Алексей был, как всегда на высоте: шикарный светло-серый костюм, стильная чёрная рубашка, галстук тёмных тонов, дорогие туфли и его "фирменный" высокомерный взгляд. Элегантный внешний вид на все сто процентов соответствовал статусу миллионера и притягивал десятки любопытных взоров. И хотя все стоявшие здесь также были людьми достаточно обеспеченными, складывалось впечатление, что он на "десять голов" выше нас всех, и на какое-то мгновение я снова почувствовала себя серой провинциалкой.

К тому же, глядя на меня и Дёмина, ни одна живая душа в этом зале никогда не догадалась бы, что мы с ним давние знакомые и наше сегодняшнее знакомство — это всего лишь исправно разыгранный спектакль… Думая об этом, я почувствовала себя виноватой перед Глебом за то, что у меня имелись секреты от него и уже размышляла над тем, как мне со всем этим быть…

Глава 10

— С Генрихом и Глебом вы уже имели возможность познакомиться, — улыбнулся господин Майер.

— Разумеется, — ответил Алексей.

Далее последовал общий разговор ни о чём: казалось, что все здесь уже устали говорить о делах. Нам поднесли бокалы, и господин Майер произнёс тост — "За успех!". Мы пригубили шампанское и вернулись к нашей беседе. Время от времени, Глеб и Генрих шутили для поднятия настроения. Они, как могли, угождали Дёмину, пытаясь создать комфортную для него обстановку и не давать ему заскучать — мне было неприятно наблюдать за этим. Похоже, я была единственным человеком во всём огромном зале, который не пытался угождать президенту "IWSBC".

Что же касается самого Алексея, он был немногословен. Временами он для приличия изображал, что ему нравятся шутки нашей компании, но чаще даже не утруждал себя проникновением в тему разговора. Его высокомерие меня возмущало! Похоже, он ничуть не изменился за это время, а, даже наоборот, стал ещё более циничным и честолюбивым.

"Да кто вы такой, господин Дёмин, что все здесь должны прыгать перед вами, как обезьянки, унижаться и развлекать вас?.. К вашему сведению, мы не обезьянки, а образованные, умные, вполне успешные люди! Конечно, же, управлять миром, как вам, нам не дано, но всё же…" — негодовал мой внутренний голос.

Больше всего мне было обидно за Глеба: талантливый архитектор, каких очень мало, а пресмыкается перед олигархом, как клоун!

Алексей заметил, что моя гордая натура возмущена этим зрелищем, и по его лицу проскользнула самодовольная улыбка: он получал удовольствие от происходящего. Я же, в свою очередь, не выдержав этого позора, незаметно одёрнула Глеба, что также не осталось незамеченным Дёминым.

Бросив на Алексея недовольный взгляд, я демонстративно отвела глаза в сторону и перестала вообще обращать на него какое-либо внимание. Так продолжалось какое-то время, пока Глеб не заметил моё вызывающее поведение и не сказал мне об этом.

— Ты что творишь? — прошептал он мне на ухо, на что я сердито отрезала:

— Отстань!

Алексей всё это время наблюдал за нами.

Глеб, долго не думая, попросил разрешения удалиться на несколько минут и, деликатно взяв меня за руку, вывел в фойе, где стал требовать объяснения по поводу моего ужасного поведения, как он изволил выразиться:

— Что с тобой происходит, Виктория? Ты никогда не вела себя так! Ты хоть понимаешь, насколько для нас важен этот человек?

— Понимаю! А ты никогда ни перед кем так не унижался! Мне противно на это смотреть! — фыркнула я. — Думаешь, этот напыщенный тип оценит твои старания?..

В этот момент в фойе появился сам Дёмин — и мы замолкли.

"Интересно, услышал ли он мою последнюю фразу? Очень хотелось бы, чтобы услышал!" — размышляла я, пока он размеренным шагом приближался к нам.

— Глеб, вас просит подойти господин Майер. Я вызвался сам сходить за вами, так как

в зале стало слишком душно и мне захотелось, следуя вашему примеру, выйти на несколько минут в фойе. Возможно, ваша красавица жена не откажется составить мне компанию, пока вы будете беседовать с боссом?

У меня, что называется, глаза на лоб полезли от изумления: наглости Дёмина не было предела!

— Да, конечно! — улыбнулся Глеб и многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что я должна вести себя с господином Дёминым учтиво, чтобы не загубить проект.

"Эх, Глеб!" — у меня не было слов… Через мгновенье он удалился, а я осталась стоять на месте, готовая сию же секунду

провалиться сквозь землю. Алексей остановился напротив и, измерив меня с головы до ног пронзительным взглядом, произнёс:

— Ну что ж, ещё раз здравствуйте, Виктория! Должен заметить, вы потрясающе выглядите!

— Благодарю, — скупо ответила я.

— Я вот думаю, не откажется ли такая элегантная леди выпить чашечку кофе с никчемным, напыщенным типом вроде меня? — неожиданно выдал он с лёгкой усмешкой на губах.

"Какой тонкий у вас юмор, мистер Дёмин! Выходит, вы всё прекрасно слышали… Замечательно!"

— Судя по тому, что выбора у меня нет, не откажусь, — в его же манере ответила я, едва сдерживая улыбку, хотя всё ещё была "на взводе". Просто фраза "напыщенный тип"

в его устах прозвучала очень забавно.

— Вот как? Выбор всегда есть — вопрос в том, умело ли мы пользуемся этим выбором и пользуемся ли вообще, — произнёс он, всё ещё не отводя от меня глаз, после чего галантным жестом пригласил меня присесть за один из столиков кафе, расположенного в фойе, и заказал два кофе.

Алексей облокотился на позолоченный поручень старинного кресла и, в очередной раз окинув меня взглядом, сказал:

— Как вы попали сюда, Виктория? Признаться, увидеть вас на этом приёме, к тому же

в чужой стране, было для меня неожиданностью.

— А что в этом странного? Разве вы не догадываетесь, почему я здесь? Ну, как же? — интриговала я своего собеседника: — Однажды мне гадалка нагадала, что вы будете присутствовать именно на этом мероприятии, в этом самом месте и в этот день… И я, как видите, проделала долгий путь, чтобы попасть на этот приём — и всё для того, чтобы как и

в прошлый раз, поближе к вам подобраться… — с иронией взглянула я на него.

Дёмин рассмеялся. Похоже, он оценил мою шутку. Тем временем, я продолжила:

— Или вы считаете, что здесь не место для таких неадекватных и вышедших из ума личностей, как я?

— Ну зачем же вы так? Я отнюдь не считаю вас неадекватной личностью, — мягко произнёс он.

— Неужели? С каких это пор? — изобразила я удивление.

— С тех самых, — задумчиво ответил Дёмин. — Признаюсь, в день нашей предыдущей встречи я повёл себя по отношению к вам, мягко говоря, несправедливо. Мне стоило разобраться в ситуации как следует. Однако, какой смысл говорить теперь об этом?.. И хотя прошло уже много времени и я толком не помню даже, что к чему, тем не менее, я всё же хочу извиниться перед вами за тот некрасивый случай. Неужели вы до сих пор держите на меня зло?

— Нет, разумеется. Я ни разу и не вспоминала о том дне за всё это время, — слукавила я, — Да и вообще, какое имеет значение, что обо мне думают какие-то абсолютно чужие для меня люди?

— Значит, всё-таки злитесь… — мило прищурился он.

— Говорю, же, вам нет! — эмоционально возразила я, — А с чего это вы поменяли своё мнение обо мне?

— После нашего возвращения в Америку мама часто вспоминала о вас: — было видно, что она очень за вами скучает. Порой мне даже казалось, что я ревную её к вам — настолько она тосковала по общению с вами. К тому времени я уже раз сто пожалел о содеянном, и если бы можно было повернуть время вспять, то наверняка забрал бы вас с нами в Майами, — поведал Дёмин. — По правде говоря, мама прекрасно понимала, что вы не просто так ушли, и однажды она все-таки вытянула из меня признание. Когда мама узнала о том, как мы с вами поступили, она очень расстроилась. Она обвинила нас с Лаурой в жестокости и несправедливости к людям. И если Лаура её мало волновала, то за меня ей было по-настоящему стыдно… Она столько рассказывала о вас хорошего, что, в конце концов, я ей поверил…

Рассказ Алексея разбудил во мне самые искренние чувства. Я едва не прослезилась, думая об Анне Павловне и в первое мгновение не могла произнести ни слова в ответ.

— Мне очень приятно было услышать от вас эти слова: я всегда относилась к Анне Павловне с большим уважением! А как, кстати, поживают мисс Лаура и мадмуазель Адель? — искоса взглянула я на Алексея.

— К сожалению, ничего не могу ответить, так как не имею ни малейшего представления, — невинно пожал плечами Дёмин.

— Ах да! Как же это я сразу не сообразила? Столько времени прошло! После Лауры уже, наверное, целые поколения сменились! — сыронизировала я.

— Ваша шутка неуместна! — бросил он на меня прямой взгляд, после чего несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза. Осознав это, я вдруг спохватилась, отвела глаза в сторону и промолвила:

— Что-то Глеба долго нет…

— Не волнуйтесь, Виктория, он скоро придёт. Видимо, господин Майер всё ещё отчитывает господина Немцова за неподобающее поведение его жены по отношению к партнёрам компании, — улыбнулся Алексей.

— Вы это серьёзно? — не поверила я своим ушам.

"Он ещё и насмехается!"

— Конечно, — не постыдился ответить Дёмин.

— Господин Дёмин, можно я задам вам прямой вопрос?

— Спрашивайте, Виктория! Я с удовольствием отвечу на любой ваш вопрос, — любезно ответил Алексей с любопытным блеском в глазах.

— Зачем вы морочите голову господину Майеру? — бесцеремонно спросила я. Он не ожидал подобной прямоты и, видимо, поэтому в воздухе повисла пауза, после чего Дёмин абсолютно спокойным тоном произнёс:

— А с чего вы взяли, что я морочу ему голову?

— Вы ведь не собираетесь заключать контракт с нашей компанией, так ведь? — снова бросила я ему в лицо.

— Я и сам пока этого не знаю. А вы уже решили, что знаете, как я поступлю?

— Дело в том, что я обладаю одной бесценной чертой характера: вижу людей насквозь,

— превзошла я саму себя.

— Вы уверенны, Виктория, что действительно обладаете этой чертой? Я бы на вашем месте не стал такого утверждать, особенно по отношению ко мне, — многозначительно взглянув на меня, произнёс Алексей. На его губах притаилась лёгкая усмешка.

В этот момент у выхода из зала показался Глеб и направился к нам.

— Ну вот и ваш супруг, Виктория, а вы переживали…

Глеб подошёл к нашему столику и поинтересовался, как у нас дела. Больше всего его интересовало, конечно же, настроение господина Дёмина.

— У вас прекрасная жена, господин Немцов! Берегите её! Она не только красивая женщина, но и замечательный собеседник! — сделал Глебу комплимент Алексей.

— Спасибо, господин Дёмин, — ответил Глеб, просияв от радости. Очевидно, он ожидал услышать что-нибудь другое.

После этого Дёмин обратился ко мне:

— Благодарю вас за интересный разговор, Виктория!

— Не за что, — скромно ответила я.

— Ну что ж, пожалуй, я вернусь в зал к герру Майеру. А вы останетесь здесь? — поинтересовался Алексей.

— Мы присоединимся к вам через несколько минут, — заверил его Глеб.

— Хорошо, — ответил Дёмин и сделал шаг по направлению к залу.

— Господин Дёмин! — окликнула я его в последний момент. Он остановился вполоборота к нам. — Передавайте от меня привет Анне Павловне!

— К сожалению, не смогу этого сделать: она умерла спустя год после возвращения в Штаты, — тихо произнёс он, сжимая губы. Его глаза стали стеклянными и наполнились неистовой тоскою. Через мгновение Алексей исчез за огромной двухстворчатой дверью, которая вела в зал.

— Кто такая Анна Павловна? — поинтересовался Глеб, совершенно ничего не понимая. Однако я даже не услышала его вопроса: последняя фраза Дёмина меня просто убила.

"Не может быть!" — всё ещё не могла поверить я в то, что сказал этот мужчина. — Как же так?.."

— Виктория, с тобой всё в порядке? — заволновался мой муж, — Может, ты присядешь?

— Да, пожалуй, — чуть слышно проговорила я и вернулась за тот самый столик, где минуту назад сидела с Алексеем. Глеб присел рядом и взял меня за руку.

— Анна Павловна — это мама господина Дёмина, — промямлила я, продолжая витать в своих грустных мыслях.

— Откуда тебе это известно? — удивился Глеб.

— Я имела счастье быть знакомой с этой прекрасной женщиной, — тихо ответила я на его вопрос и тяжело вздохнула.

— Как? — совершенно сбился с толку он.

— Можно, я потом тебе всё расскажу?

— Хорошо, — не стал возражать Глеб, хотя и сгорал от любопытства. Он видел, что известие о смерти Анны Павловны меня потрясло и я не в состоянии была о чём-либо говорить.

Глава 11

Когда мы вернулись в зал, господина Майера и Дёмина уже не было рядом с коллегами Глеба — Генрих и Карла стояли в компании рыжеволосой фурии в длинном красном платье — это была Линда, дочка господина Майера.

Она выглядела довольно ярко: большие голубые глаза, кукольные ресницы, красная помада под цвет платья, длиннющие ногти, родинка на правой щеке, скорее всего искусственная, для большей сексуальности, ассиметричное глубокое каре, крупные, яркие браслеты и свисающие до плеч серьги. Никто из работников фирмы не отважился бы прийти в таком вызывающем наряде на приём, но Линде всё сходило с рук: она ведь была единственной дочерью шефа. А папочка, в свою очередь, никогда ни в чём не отказывал своей любимой доченьке. Он считал, что девочка, лишенная материнской ласки, и так наказана судьбой, поэтому во всём ей потакал — тем самым оказав любимому чаду "медвежью услугу" и вырастив из девочки избалованную эгоистку. Поговаривали, что жена Маера сбежала с любовником, когда Линде не было ещё и двух лет, и с тех пор никто и никогда ничего не слышал о ней.

И хотя Линда не имела никакого отношения к компании, кроме того, что это была компания её отца, она не пропускала ни одной вечеринки. Единственной её целью на этих мероприятиях было хорошо развлечься и заодно поохотиться на богатых кавалеров. Ведь, несмотря на то, что она всем твердила, что не собирается выходить замуж в ближайшее время, ибо достойных её мужчин просто в природе не существует, в душе она, как и все девушки, наверняка мечтала о сильном мужском плече и красивой любви. Тем более, что ей было уже двадцать восемь — возраст, в котором хочешь-не хочешь, а задумываешься о создании семьи.

Хотя сложно было представить себе Линду примерной женой и хорошей матерью: слишком уж разгульную и беззаботную жизнь она вела. Но я знаю случаи, когда с такими девушками, как Линда, после замужества происходило настоящее перевоплощение, и они, вопреки всем прогнозам, с головой окунались в семейную жизнь, превращаясь в образцовых жён и заботливых матерей…

Что же касается Линды, то если подобное перевоплощение и ожидало её, то только в далёкой перспективе, а сейчас её не волновало ничего, кроме дорогих безделушек, походов в ночные клубы, бесконечного шопинга и парней. Глядя на эту дамочку, можно было сказать, что она лишена всякого вкуса: на ней было слишком много всего навешано. Если бы Золтан увидел эту особу, то наверняка ахнул бы от ужаса. Представив себе такую картину, я невольно улыбнулась.

Тем не менее, замечу, что на фоне Линды я в своём маленьком чёрном платье выглядела как-то уж очень скромно…

Мы поздоровались с мисс Майер и присоединились к остальным. Линда обрадовалась, увидев нас, и по-дружески обняла Глеба: она всегда ему симпатизировала и не переставала твердить, что мне невероятно повезло с мужем. Как выяснилось, она

только что пришла, и ей уже не терпелось познакомиться с господином Дёминым, чего она особо и не скрывала, выдавая настоящую цель своего визита.

"Видимо, она только для этого сюда и пришла, — думала я, слушая её болтовню. — Что ж, мистер Дёмин, вам повезло! Вашего поля ягода!"

— А каков он из себя, этот Алексей Дёмин? Такой же красивый, как на обложках глянцев? — без смущения проговорила она и засмеялась.

Я едва не закатила глаза и отвернулась. В этот самый момент мы неожиданно встретились глазами с Алексеем: он стоял рядом с господином Майером в нескольких метрах от нашей компании и пристально за нами наблюдал.

"А может не за нами, а за мной?.." — вдруг пришла мне в голову совершенно безумная мысль, но я сразу, же прогнала её от себя.

Тем временем, Алексей, поймав мой растерянный взгляд, внезапно нежно мне улыбнулся — кровь бросилась мне в голову. Я перевела взгляд на Линду, пытаясь взять себя в руки и не выдать своё состояние.

"Что это? Отголоски былых чувств?.. — смутилась я, одновременно утопая в безграничном чувстве вины перед собой. — Чёрт возьми! Откуда вы свалились на мою голову, господин Дёмин? Мне определённо пора отсюда уходить!"

В это время господин Майер заметил свою "кровиночку" и вместе с Алексеем двинулся к нам.

— Линда, дочка, наконец ты пришла! Я так рад тебя видеть! — обнял он свою ненаглядную доченьку, после чего повернулся к Дёмину и с гордостью произнёс:

— Господин Дёмин, с большим удовольствием представляю вам свою дочь Линду!

— Очень приятно! — ответил Алексей и галантно поцеловал ей руку.

Мисс Майер засияла от счастья. Кажется, Дёмин превзошёл все её ожидания… Девушка сразу же начала манерничать и открыто проявлять свой интерес к Алексею,

то бездумно шутя, то подмаргивая ему, то вроде бы нечаянно касаясь его руки…

"Господи, ну как же она не понимает, что подобное поведение способно только оттолкнуть мужчину, но никак не привлечь!.."

Вытерпев ещё несколько минут этого кривлянья, я, не советуясь с Глебом, обратилась

к владельцу:

— Господин Майер, мы с Глебом, пожалуй, пойдём. Вы же знаете, Оливер ждёт нас дома.

Глеб, шокированный моей внезапной инициативой, потерял дар речи…

— Оливер? Кто это, если не секрет? — внезапно вмешался Алексей, опередив Майера.

— Оливер — это наш сын, — бросила я на него холодный взгляд, сама не понимая, почему злюсь.

— У вас есть сын? — удивился он. Похоже, этот факт ввёл его в замешательство.

— Да, господин Дёмин! Замечательный голубоглазый малыш, похожий на Глеба, — поспешила ответить я, не дав возможности моему супругу проронить ни слова в тот момент, когда он собирался рассказывать об Оливере.

— Понятно. Я за вас очень рад! Иметь сына — это большое счастье! — с теплотой в голосе произнёс он.

— Равно, как и иметь и дочь… — с иронией подхватила я.

Дёмин улыбнулся и добавил:

— Может, вы и правы. Тем не менее, я надеюсь, что у меня тоже когда-нибудь будет сын…

— Ну конечно, будет! — воскликнула Линда, готовая сию же минуту родить ему этого самого сына и не задумываясь пожертвовать своей драгоценной фигурой ради такой благородной цели.

Выражение лица Алексея изменилось: похоже, его тешило восхищение женщин, не имеющих никаких шансов устоять перед его знаменитой персоной. По сути, ему даже не нужно было утруждать себя проявлением мастерства опытного искусителя — они и без того падали к его ногам, по глупости и наивности своей не ведая, что рай, который он способен им подарить, ограничен чёткими временными рамками. А может, и ведали, но всё равно шли на это — осознанно, желая любой ценой попасть в его объятиях.

"М-м-да… Наверное, со мной что-то не так… Я, видимо, по современным меркам, какая-то "неправильная" — или же слишком гордая…" — думала я, наблюдая за Линдой и сравнивая её с собой.

Я абсолютно точно знала, что, даже будучи влюблённой в мужчину до потери сознания, я ни за что на свете не опустилась бы до того, чтобы так вот извиваться перед ним, вульгарно вешаться ему на шею и унижаться. Я предпочла бы остаться одной на всю жизнь, но не позволила бы себе сделать ничего подобного…

— Но, насколько я знаю, мальчик сейчас с няней? — наконец, вступил в разговор Майер.

— Да, конечно, — едва успел вставить два слова Глеб.

— Однако, я думаю, его не стоит оставлять надолго с няней. Сегодня, когда я ему звонила отсюда, он был расстроенным, — настаивала я на своём.

— Ну, раз так, отправляйтесь… — ничего не оставалось Майеру, кроме как согласиться. Мой супруг даже не успел ничего возразить. Мы со всеми попрощались, и я сразу же,

взяв Глеба под руку, вывела его из зала.

— Что происходит, Виктория? — эмоционально воскликнул он, как только мы оказались в холле.

— Абсолютно ничего, — спокойно ответила я, — Я только что всё объяснила: нам пора домой к Оливеру.

— Не уверен, что причина только в этом! — прозорливо подметил Глеб, — Мне кажется, тебя раздражает мисс Линда. Не так ли? Хотя ещё совсем недавно, на прошлой вечеринке, ты вроде бы говорила, что считаешь её забавной и тебе даже нравится за ней наблюдать…

— А сегодня она меня раздражает… — не стала я спорить.

— Неудивительно! Если учесть, что час назад тебя точно также раздражал господин Дёмин! Что с тобой сегодня? Тебя всё не устраивает! — возмутился мой супруг, однако повысить голос ему всё равно не удалось: он просто не умел этого делать.

— Глеб, поехали домой, — всё так же спокойно настояла я.

— Ладно! Как скажешь! — недовольно буркнул он, — Если же завтра меня уволят по твоей вине, я нисколько этому не удивлюсь! Чувствую, контракта теперь нам точно не видать!

— С чего ты взял? Успокойся! Всё будет хорошо!

Мы вышли из гостиницы и сели в подъехавшее такси. Несколько минут мы ехали молча. Глеб немного остыл и, вопросительно на меня взглянув, произнёс:

— Откуда тебе знать, что всё будет хорошо? Господин Дёмин говорил с тобой о нашем сотрудничестве? Или, может быть, он как-то намекал на положительный результат?

— Нет. Я просто знаю — и всё, — негромко ответила я.

— Может, ты расскажешь мне о его матери? — внезапно вспомнил он об Анне Павловне.

— Рассказывать особенно нечего… — ответила я, не особенно желая снова возвращаться в прошлое даже в мыслях. — Это было тогда, когда я только приехала в Киев. Сначала я жила у Ленки, а потом она встретила Кристиана, и мне пришлось искать квартиру. Так случилось, что я сняла комнату у Анны Павловны — мамы господина Дёмина, и то ненадолго. Вскоре он приехал и забрал её в Майами.

— Получается, вы с ним уже давно знакомы? — не ожидал Глеб такого поворота событий.

— Я бы не сказала, что мы были знакомы. Так, один раз виделись мельком и всё, — слукавила я. У меня не было другого выхода — это была так называемая ложь во благо… — Он тогда приехал со своей девушкой, Лаурой, и был занят только ею, совсем позабыв о бедняжке Анне Павловне, которая ещё не успела отойти от смерти мужа и искала утешения в сыне. Господин Дёмин доводил её до слёз своим безразличием… Он мне ещё тогда не понравился: наглый и бессовестный тип! Ты ведь не сказал мне, что президентом "IWSBC" является Алексей Дёмин. Если бы я знала, то вряд ли пошла бы на этот приём… Ведь, насколько я помню, его компания называется "APO Construction"?

— Именно так. Что же касается "IWS" — это дочерняя компания "APO Construction". Он создал её специально для европейского рынка, — объяснил мне супруг.

— Понятно, — ответила я. Теперь всё стало на свои места.

— Так вот в чём дело-то было, — голос Глеба заметно смягчился. — Выходит, Дёмин давно тебе неприятен… А я-то уже понадеялся, что причина твоего внезапного приступа раздражительности кроется совсем в другом…

Я улыбнулась, прекрасно понимая, что мой муж имеет в виду — мою беременность, которая никак не наступала. Он так мечтал об этом, что во всём видел её признаки.

— Однажды и это сбудется, — поспешила я его обнадёжить.

— Я очень на это надеюсь, — обнял меня Глеб, — А что касается Дёмина, не принимай всё это близко к сердцу! В конце концов, нам нет дела до того, какой он человек, главное, что он настоящий профессионал в сфере бизнеса.

— Ты прав… — не могла не согласиться я.

Глеб больше ничего не спрашивал. Так мы молча и доехали домой. А на следующий день мой супруг уже в одиннадцать часов дня перезвонил мне и радостным голосом сообщил, что контракт между строительной корпорацией "IWS" и их компанией подписан.

— И всё же, откуда ты могла знать, что именно так и будет? — поинтересовался он уже дома за ужином. — Я был почти на сто процентов уверен, что Дёмин не хочет с нами сотрудничать — и тут вдруг такое! Почему он изменил своё решение?

— Я не уверенна, но возможно, Линда его очаровала… — задумчиво промолвила я и улыбнулась.

— Ты серьёзно? — нахмурился Глеб. Видимо, он не особо верил в подобную перспективу.

— А почему бы и нет?.. — ответила я, пряча в уголках рта лёгкую усмешку.

Глава 12

С того дня прошёл ровно месяц. Больше я не видела Дёмина и ничего о нём не слышала. Знала только, со слов Глеба, что господин Майер очень доволен их сотрудничеством и дела идут хорошо. И вдруг, совершенно неожиданно, однажды вечером Глеб сообщил мне невероятную новость:

— Виктория, у меня для тебя сюрприз! — загадочно произнёс он, закончив ужинать.

— Да? И что же это? — улыбнулась я, предвкушая, по его тону, что-то интересное. Глеб встал из-за стола, принёс свой "дипломат" и достал оттуда конверт. Это меня

заинтриговало ещё больше.

— Что там? — не терпелось мне узнать.

— Сама посмотри! — протянул мне конверт мой супруг.

Я взяла конверт и открыла его. Там было два авиабилета. Когда я прочла название пункта назначения — Майами, — я вся напряглась и улыбка невольно сошла с моих уст.

— Мы летим в Майами! — с восхищением воскликнул Глеб, однако взглянув на меня, смутился:

— Ты что не рада? Мы ведь там ещё не были! Говорят, там настоящий рай!

— С чего это вдруг мы туда летим? — поинтересовалась я, особо не скрывая своего недовольства.

— Нас пригласил господин Дёмин — отметить, так сказать, удачный запуск нашего совместного проекта, поближе узнать друг друга, пообщаться в неформальной обстановке… — стал объяснять супруг.

— А-а-а! Понятно… А зачем ему нас поближе узнавать? — выдала я, сама не понимая, что говорю.

— Виктория, ты задаёшь глупые вопросы! — с недоумением посмотрел на меня Глеб. — Мы ведь теперь партнёры! Возможно, он хочет устроить для нас такой же приём, как мы устраивали в его честь, и продемонстрировать своё гостеприимство.

"Ну да! Делать ему нечего! У него таких партнёров, как вы, по дюжине в каждом городе…" — пробормотала я себе под нос.

— Что? — переспросил мой муж.

— Ничего… — сжимая губы, ответила я. — И кого конкретно пригласил господин Дёмин?

— Господина Майера и меня…

— Вот и летите с Богом! Не понимаю, причём здесь я? — перебила я мужа, затем встала, подошла к окну и демонстративно скрестила руки под грудью.

— Виктория, ну что опять такое? Ты не хочешь в Майами? Или же причина снова кроется в твоей неприязни к господину Дёмину? — развёл руками Глеб за моей спиной.

— Нет! Я просто, не понимаю, почему я должна с тобой туда лететь? — повернулась я к нему.

— Потому что ты моя жена и будешь меня сопровождать, — сказал Глеб. — Это же элементарно!

— С каких это пор жёны сопровождают мужей в деловые поездки? — буркнула я. — И вообще, почему он пригласил не Генриха, а тебя?

— Начнём с того, что это не совсем деловая поездка: мы в большей степени едем туда развлекаться и отдыхать. Представь только, как хорошо мы проведём время! — пытался уговорить меня супруг. — А что касается Генриха, я не вижу в этом ничего удивительного. Подумай сама: зачем господину Дёмину приглашать одновременно и главу нашей компании, и его заместителя? Достаточно будет присутствия господина Майера. Я же — совсем другое дело! Я — главный архитектор и именно на мне завязана вся работа, поэтому он меня и пригласил.

— Допустим. И всё-таки я всё равно не понимаю, зачем мне туда лететь? — настаивала

я на своём.

— Какая же ты упрямая, Вика! Ну что, с тебя корона упадёт, если ты полетишь? Сделай это ради меня! — занервничал Глеб, — Тем более что господин Дёмин в телефонном разговоре с Майером упомянул о том, чтобы мы обязательно были с жёнами. Ты что же, снова хочешь выставить меня в негативном свете?..

— Нет, ну что ты! Если уж господин Дёмин пожелал, чтобы было именно так, то так тому и быть! — с иронией произнесла я. — Правда, что-то мне не верится, что мистер Дёмин не знает о том, что у Майера нет никакой жены…

— Может и не знает! Откуда ему знать?

Я усмехнулась.

— Выходит, господин Майер полетит один?

— Нет, не один: Линда вызвалась его сопровождать, как только узнала о приглашении Дёмина. Может, между ней и Алексеем Александровичем и правда что-то было, если она

с таким энтузиазмом восприняла эту новость?.. Шеф сказал, что она очень обрадовалась…

— слегка улыбнувшись, произнёс Глеб, но в следующее мгновение улыбка исчезла с его лица и он с серьёзным видом продолжил: — Что же касается тебя, Вика, то я тебя очень прошу: прекрати вести себя подобным образом! Тебе это совсем не идёт. Мы полетим вместе и точка! Больше я не хочу говорить на эту тему!

Не дав мне сказать в ответ ни слова, мой супруг тут же развернулся и отправился в свой кабинет.

Я провела его взглядом, после чего с отчаянием посмотрела на стол: там лежали эти злополучные авиабилеты.

"Что же ты делаешь, Глеб? Зачем заставляешь меня лететь к нему? Ты сам не понимаешь, что творишь…" — думала я, задержав на них взгляд.

Нельзя мне было туда лететь. Я только-только пришла в себя после приёма, а теперь снова придётся его увидеть. Смотреть на Алексея, разговаривать с ним, чувствовать его рядом… Я знала, что всё это станет для меня настоящей пыткой, но ничего не могла изменить. Ведь если бы я продолжала слишком жёстко настаивать на своём, это, в конце концов, вызвало бы какие-то подозрения у Глеба: он бы точно догадался, что дело здесь совсем не в давней неприязни. Этого допустить я ни в коем случае не должна была. И конечно мне всё-таки пришлось полететь с мужем в Майами.

Это произошло, как и планировалось, спустя две недели после нашего с ним разговора.

Был разгар лета. Майами встретил нас невыносимой жарой, хотя был уже вечер. Мы окунулись в неё, как только вышла на трап самолёта, и первая мысль, которая пришла мне в голову звучала так:

"О, Боже мой! Что я здесь делаю? Может быть, вернуться домой, даже не покидая аэропорт, пока ещё не поздно?.."

Однако моей сумасшедшей идее не суждёно было сбыться.

Как только господин Майер, Линда, Глеб и я прошли все положенные таможенные процедуры, к нам сразу же подошёл шофёр Дёмина, который увёз нас на лимузине в великолепную гостиницу, где, как ожидалось, для нас были забронированы три номера. Тем не менее, это были не просто три обычных номера — это были шикарные апартаменты с видом на океан.

"С чего это Дёмин так расщедрился? — спрашивала я себя, рассматривая всю эту красоту вокруг себя. — Ему определённо что-то от нас нужно…"

— Да, господин Дёмин постарался! — делал тем временем свои выводы Глеб. — Сразу видно, что человек хотел нам сделать приятное! Так он демонстрирует своё уважение к нам!

"Эх, Глеб! Ты совершенно не знаешь Алексея! Он ничего не делает просто так и редко кому демонстрирует уважение…" — мысленно ответила я, храня молчание.

Нелишним будет заметить, что господин Майер тоже поначалу удивлён был размахом гостеприимства Дёмина. Он проговорился об этом во время трапезы, после того, как мы, разместившись в номерах, спустились в ресторан отеля на ужин. Но потом он решил, что Алексей сделал всё это из-за симпатии к Линде и не стал дольше обдумывать это. Что же касается самой Линды, то она прыгала то тут, то там, как возбуждённая козочка и никак не могла найти себе места: её переполняла необыкновенная эйфория.

"Надеюсь, Майер не ошибся и все старания Алексея действительно адресованы Линде…" — думала я, наблюдая за мисс Майер.

Признаться, когда я узнала, что она летит с нами, поначалу немного расстроилась, не видя в ней ничего, кроме головной боли. Но потом, хорошенько поразмыслив, я поняла, что это даже к лучшему: Линда не будет отходить от Алексея и соответственно у него будет меньше шансов подойти ко мне и вести какие-то разговоры…

После ужина мы вернулись в свои номера и стали готовиться ко сну. Время было уже позднее, к тому же, полёт очень утомил всех нас. Нужно было хорошенько выспаться перед завтрашним, как я полагаю, насыщенным днём. Что-то мне подсказывало, что Дёмин не даст нам заскучать.

Утром следующего дня я проснулась в одиночестве.

"Кажется, я проспала завтрак… — решила я и потянулась за мобильным, который лежал на прикроватной тумбочке. — А Глеб с Майером, судя по всему, уже уехали в офис Дёмина".

Я не ошиблась. На часах была уже половина десятого, и мой супруг прислал мне сообщение:

Милая, я не стал тебя будить. Закажи завтрак в номер. Мы уехали на встречу с господином Дёминым и вернёмся, скорее всего, после обеда. Не скучай! Целую!

Я поднялась, положила телефон обратно на тумбочку и отправилась в душ. Выйдя из душа, я вытерла волосы, замотала их в полотенце, надела белоснежный махровый халат и стала чистить зубы… Покончив с утренними процедурами, я вернулась в комнату и отправилась прямиком на балкон. Океан был великолепен! Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. В этот момент из комнаты донёсся сигнал о новом сообщении.

"Видимо, Линда, которая, также как и я, осталась одна в номере, уже заскучала и не знает, куда себя деть", — предположила я и пошла за телефоном.

Однако, к моему удивлению, на экране высветился неизвестный мне номер. "Кто это может быть?" — смутилась я и открыла SMS. В нём была одна короткая

фраза:

Посмотри в правом кармане…

"Что за бред? В каком ещё правом кармане? — не поняла я, — Кто это пишет?" Бросив телефон на кровать, я размотала полотенце и принялась приводить в порядок

волосы. Расчесала их, нанесла немного мусса, чтобы кудри легли красиво, и оставила волосы сохнуть: я редко пользовалась феном, стараясь лишний раз не портить волосы. Затем я взяла с трюмо резинку и сунула её, по привычке, в карман.

Каково же было моё удивление, когда мои пальцы что-то там нащупали.

"Что за ерунда? Халат был новым!" — смутилась я и сразу же вынула из кармана белую карточку с рельефными цветами, на которой золотистыми прописными буквами красиво было выведено:

Доброе утро, принцесса!

И тут меня осенило:

"Дёмин! Это он прислал мне SMS!"

В ту же секунду дрожь пробежала по всему моему телу.

"Что он себе позволяет? — рассердилась я, — И почему он употребил именно слово "принцесса"?.. Или это просто совпадение?.."

Я медленно присела на кровать, сжимая в руке карточку.

В этот момент внезапно снова запиликал сигнал сообщения, напугав меня до смерти.

Надеюсь, тебе понравилось моё утреннее приветствие))) Должен предупредить, эта карточка не единственная: всего их десять, и они повсюду…

"О Боже! Он сошёл с ума!" — воскликнула я и в ужасе окинула комнату взглядом. Тем временем пришло новое сообщение:

Не паникуй, Виктория! Я буду присылать тебе подсказки… Ты только будь внимательной и следи за моими губами… Уверен, у тебя всё получится;-)

"Вот бессовестный! У него совсем нет стыда!" — покраснела я, невольно нарисовав в своём воображении его губы, и не заметила как в этот же миг прикоснулась к своим губам. Мой пульс ускорился, и от этого мне стало совсем не по себе. В следующее мгновение я поняла, что Алексей именно этого и добивался, а я так легко попалась на его крючок!

И снова пожаловало сообщение:

Увидимся вечером, принцесса! С нетерпением жду этого! Не забудь сохранить в телефоне мой номер! Кстати, если хочешь, могу передать привет Глебу: он как раз за стеклом в соседнем помещении участвует в консультациях с моими специалистами)))

Я раскрыла рот от изумления.

Это была шутка, Виктория… Дыши глубже)))

— гласило последнее SMS, и Дёмин замолк.

Я настолько потрясена была цинизмом и беспардонностью Алексея, что следующие несколько минут так и сидела неподвижно, безуспешно пытаясь привести в порядок свои мысли. Затем я тщательно удалила из телефона все его сообщения и бросилась искать карточки во всех возможных местах — как в спальне, так и в гостиной. Я искала в комоде, трюмо, шкафу, на разнообразных полочках, в вазах и даже за картинами… Руки меня не слушались, пальцы дрожали от волнения, а стук сердца, казалось, перекрывал даже шум океана.

Вдруг раздался стук в дверь. Я на цыпочках подошла к двери и несмело спросила:

— Кто там?

— Это я, Линда! — послышался из-за двери голос мисс Майер. — Открывай, Виктория! "Только её мне сейчас не хватало! — разозлилась я. Но мне ничего не оставалось, как

впустить эту надоедливую особу в номер.

Линда вошла в комнату, поздоровалась со мной, окинула номер небрежным взглядом, после чего вяло спросила:

— Ты уже завтракала?

— Нет, — призналась я.

— Оно и видно! Бледная совсем!

"Ох, знали бы вы только причину моей бледности, мисс Майер! Она бы вам точно не понравилась…" — думала я, продолжая, молча слушать болтовню Линды.

— Предлагаю вместе позавтракать и отправиться на шопинг! Мне уже не терпится попасть в здешние магазины! Всё равно заняться пока нечем.

— Хорошо! — не осмелилась я отказать ей, чтобы в очередной раз не навредить Глебу.

И мы отправились…

Весь день мы блуждали по магазинам и торговым центрам. Моя бы воля, я лучше прогулялась бы к океану, но куда там: приходилось бегать за Линдой по бутикам, да ещё и помогать ей носить пакеты, на которые у неё уже просто не хватало рук. Всё это здорово меня утомило, чего не скажешь о дочери господина Майера. Тем не менее, всё это время я беспрерывно думала о Дёмине, и мне в голову приходили самые невероятные мысли:

"Какую коварную игру он затеял? Чего от него ждать? Какая у него цель? А вдруг наш номер напичкан не только провокационными карточками, но и камерами?.." — от этого предположения у меня перехватило дыхание.

Подошло время обеда. Мы сели в машину, специально выделенную для нас Алексеем, и поехали в отель.

Вскоре вернулись и Глеб с господином Майером. Муж с восторгом стал рассказывать мне об офисе и компании Дёмина. Он нахваливал людей, которые там работают, восхищался их профессионализмом, перечислял, чем они с шефом занимались целый

день, а я, слушая его, невольно уснула. Это и неудивительно после стольких километров, которые мне пришлось одолеть сегодня пешком…

Глеб разбудил меня через полтора часа и сообщил, что господин Дёмин пригласил нас этим вечером на ужин в ресторан, поэтому пора вставать и собираться. Я ожидала такого.

На этот раз я решила отказаться от чёрного цвета и надела нежное бирюзовое платье, укороченное спереди и удлинённое сзади: оно подчёркивало красоту моих ног и манило океанским бризом.

"Как раз то, что нужно! Пускай Дёмин смотрит на меня и глотает слюнки! Ведь я всё равно ему не принадлежу! Пощекочу ему нервы — в отместку за то, что он мне сегодня устроил…"

Волосы я тоже не стала собирать, а просто закрепила их с одной стороны маленькой брошью-заколкой.

Завершив свой образ вечерним макияжем, я стала перед большим зеркалом, чтобы увидеть общую картинку.

— Ты красавица! — улыбнулся Глеб и попросил поправить ему галстук.

Когда пришло время, мы вышли в холл. Дождавшись господина Майера и Линду, мы сели в знакомый лимузин и поехали в ресторан.

Глава 13

У входа в заведение нас встретили два гордых льва. Войдя внутрь, мы сообщили, что ужинаем сегодня с господином Дёминым, и нас проводили за столик. Ресторан, в который пригласил нас Алексей, был замечательным местом для отдыха и славился на всю округу своими мясными блюдами. Здесь царила атмосфера уюта и гармонии.

Дёмин уже ждал нас. Когда мы вошли в зал, он поднялся, приветствуя нас. Алексей выглядел, как всегда, безукоризненно: его лощёный внешний вид,

неповторимый, чувственно-древесный аромат парфюма, томный и одновременно хищный взгляд, а также властные манеры способны были сразить наповал любую, даже самую неприступную женщину. Предполагаю, что он в этом тоже не сомневался.

Когда очередь дошла до меня, я вся сжалась от волнения.

— Добрый вечер, Виктория! Приятно снова вас видеть! — произнёс он и как всегда, галантно поцеловал мою руку.

— Взаимно, господин Дёмин, — выдавила я из себя и всего на секунду заглянула в его не ведающие стыда глаза. Алексей улыбнулся и пригласил нас всех за стол.

— А можно я присяду рядом с вами? — без стеснения спросила Линда, мечтающая об этом с самого утра.

— Боюсь, что нет, мисс, здесь уже занято, — неожиданно разочаровал её Дёмин, поставив в неловкое положение. Девушке ничего не оставалось, как занять место рядом с отцом.

"Ну и ну! — удивилась я не меньше Линды. — Какой ещё сюрприз он для нас приготовил?"

В этот момент к нашему столику подошла милая русоволосая девушка с очаровательной улыбкой и идеальной, как у модели фигурой. Она, видимо, отлучалась ненадолго.

— Знакомьтесь, это Ванесса, — коротко представил новое лицо Дёмин, не пускаясь в дальнейшие подробности, и посадил её рядом с собой.

"Вы неисправимы, господин Дёмин! Не пойму только, зачем вы ведёте двойную игру?.."

Я исподтишка взглянула на Линду: она совсем сникла. Похоже, все её планы рухнули

в один момент, а вечер, ещё не начавшись, был уже окончательно испорчен. Что же касается меня, то появление Ванессы ничуть меня не задело: наверное, я уже привыкла к тому, что рядом с Алексеем всегда кто-то был…

"И этот "кто-то" обязательно имел пятый размер груди…" — зло подшутил надо мной внутренний голос.

"Ну и пусть! — фыркнула я в ответ, — Меня это вообще не касается: я замужняя женщина!"

Все заняли свои места и стали тайком рассматривать друг друга.

"М-м-да… Сегодня нас ждёт интереснейшая "развлекательная программа"! Скучать точно не придётся!" — улыбнулась я самой себе, окинув взглядом людей, собравшихся за нашим столом.

Моя улыбка не осталась незамеченной Алексеем: он понял, что меня всё это забавляет. Тем не менее, что-то мне подсказывало: самое интересное ещё впереди!.. Дёмин дал знак подавать блюда и доброжелательно обратился ко всем нам:

— Ну что ж, друзья! Сегодня вечером мы не будем говорить о делах, поговорим о нас с вами, о наших увлечениях и хобби — одним словом, обо всём, чем мы живём вне работы. Расскажите, нравится ли вам в Майами и довольны ли вы отелем…

— Конечно, господин Дёмин! У нас нет слов! — первым выразил свой восторг Майер.

— Всё на очень высоком уровне! Мы даже не ожидали подобного! — любезно добавил Глеб.

— А вы что скажете, Виктория? — неожиданно обратился Алексей ко мне.

— Неплохо… — равнодушно ответила я, за что Глеб тут же легонько дёрнул за край платья, пытаясь меня образумить.

— Я рад, что угодил вам, господа! Это для меня важно! — продолжил он. — Мы сегодня

с вами столько работали в офисе, что все очень устали. Так вот, после утомительного рабочего дня я обычно на своей яхте уплываю далеко от берега, подальше от людей. Там глушу мотор, ложусь на верхней палубе и просто слушаю океан, глядя на необъятное звёздное небо: это очень расслабляет и успокаивает. Кстати, мы обязательно поплаваем на яхте…

— Здорово! А когда? — поинтересовалась Линда, не постеснявшись бросить на Ванессу презрительный взгляд.

— Не знаю. Может быть, и завтра, — ответил он, — Хотя, если говорить об отдыхе, то признаюсь, мне больше нравится отдыхать в горах. Там ни с чем не сравнимая красота! У меня есть несколько любимых мест, куда я наведываюсь чаще всего. Одно из них просто неземное! Вы только представьте: огромная, высокая гора, а посреди неё тропинка, рассекающая эту гору на две части и служащая, своего рода границей между двумя мирами — нижним, земным, где жизнь течёт в своём обычном русле, в суете человеческих забот, и верхним — небесным, в котором царят блаженство, гармония и тишина…

"Господи, о чём он говорит?.." — онемела я, и почувствовала, как с каждым его словом стремительно поднимается давление крови у меня в голове, стирая грани между иллюзиями и реальностью, между прошлым и будущим, и погружая весь мой мир в беспросветный мрак. Тем временем Дёмин продолжал:

— Ты идёшь по этой тропинке и созерцаешь настоящую сказку! Под ногами плывёт белоснежная гладь, а совсем рядом качается огромный диск просыпающегося от сна солнца. Оно необъятно и сочетает в себе все оттенки цветов. Кажется, что кто-то специально повесил его там именно для тебя. По всей округе, куда не глянь, небо расстелило мягкие воздушные ковры облаков. И ты находишься между небом и землёй, словно стоишь у самых ворот рая… Это Седьмое небо.

На последней фразе Алексей посмотрел на меня так, словно заглянул мне в душу, намекая, что нет ничего, чего он обо мне не знает. От этого взгляда я внезапно поперхнулась, чуть было и вовсе не перестав дышать… Глеб сразу же подал мне стакан воды, и я кое-как пришла в себя.

— С вами всё в порядке, Виктория? — тревожно спросил Дёмин. Судя по всему, он сам испугался.

— Теперь уже да, — с трудом ответила я, — Однако, с вашего позволения, я выйду ненадолго?

— Конечно-конечно! Идите! — произнёс он.

— Тебя проводить, Виктория? — предложил супруг.

— Не стоит, — с трудом выдавила я и удалилась в дамскую комнату.

Очутившись там, я сполоснула руки холодной водой и приложила влажные пальцы к вискам — от этого мне стало немного легче.

"Откуда ему известно о "Седьмом небе"? — в недоумении спрашивала я себя. Нервы мои были на пределе, я не находила себе места. Тем не менее, разумного объяснения происходящему я найти не могла: ответить на этот вопрос мог только сам

Дёмин.

"Кажется, он почти дословно процитировал мой дневник… Как такое возможно?.. Он, ведь не читал его! Или читал?.. — уже засомневалась я. — Да нет же! Тогда, три года назад он швырнул его в камин у меня на глазах, а его поведение в тот день и реакция на всю эту историю с дневником свидетельствовали о том, что он понятия не имел, что там написано, и видел лишь отдельные фразы, показанные ему Лаурой! Я уверена в этом!"

Всё это никак не укладывалось у меня в голове! К тому же, слово "принцесса", выведенное на сегодняшней утренней карточке, ещё больше добавляло масла в огонь, запутывая головоломку ещё сильнее… Однако время шло, и мне нужно было возвращаться в зал.

Снова оказавшись за столом, я вдруг вспомнила про так называемые "подсказки" Дёмина и стала пристально за ним наблюдать, следя, как он и говорил, за его губами, глазами, жестами…

"Возможно, в этих самых подсказках я найду хоть какие-нибудь ответы на свои вопросы…" — надеялась я.

Когда он в очередной раз взглянул на меня, я умышленно перевела взгляд на его губы, тем самым показывая, что жду от него подсказки. Алексею это понравилось: об этом свидетельствовало выражение его лица.

— Порой, мы умудряемся не замечать даже то, что, казалось бы, лежит у нас под носом, не говоря уже о том, чтобы поднять голову и посмотреть по сторонам, — неожиданно произнёс он, и я сразу же поняла, что это адресовано мне.

— Позвольте спросить, что вы имеете в виду? — поинтересовался Майер.

— Я говорю о том, что нужно уметь разглядеть потенциальных бизнес-партнёров среди тысячи разнообразных предложений: от этого зависит успех бизнеса.

— Вы абсолютно правы! — утвердительно покивал Майер, — И в этой связи хочется сказать: я очень рад, что мы с вами нашли друга!

Алексей улыбнулся.

"Лежит под носом… — тем временем размышляла я над его словами. — Так это же под тарелкой! Надеюсь, я не ошибаюсь".

Оставалось только извлечь то, что там лежит, и сделать это так, чтобы никто не видел

— здесь уже начинались сложности.

Дёмин стал с любопытством наблюдать, как я буду выкручиваться из этой ситуации, пытаясь незаметно достать карточку из-под своей тарелки. Кстати, нужно было это сделать как можно быстрее, пока посуду не заменили на чистую. И вот, я дождалась, когда все подымут бокалы и, слегка приподняв тарелку, быстренько достала оттуда карточку,

после чего спрятала её под салфеткой у себя под рукой. Алексей улыбнулся, догадавшись, что у меня всё получилось.

Спустя какое-то время я снова удалилась в дамскую комнату, прихватив с собой салфетку с карточкой.

Уединившись в кабинке, я, наконец, достала её и прочла:

Виктория, ты сегодня выглядишь, как королева! Я пленён твоей неземной красотой!

"И ради этого я столько мучилась?! — рассердилась я. — Ну, Дёмин, погоди!" Я в гневе порвала карточку на мелкие кусочки, завернула их всё в ту же салфетку и

выбросила в мусор.

Когда я вернулась, Алексей понял, что я на взводе, и это не могло его не потешить. Прошло несколько минут.

— Как поживает Оливер? — внезапно спросил Алексей, обращаясь к нам с Глебом.

— Очень хорошо, господин Дёмин! Спасибо, что спросили, — ответил мой супруг. — Малыш растёт не по дням, а по часам! Правда, когда мы уезжаем, он сильно тоскует, особенно за Викторией, он её очень любит!

— Наверное, ваша супруга — великолепная мама? — улыбнулся Дёмин.

— Это так! — с гордостью произнёс мой муж и с сияющими глазами продолжил: — Мы очень хотим подарить Оливеру братика или сестричку! Надеюсь, в ближайшее время наша мечта сбудется!

— Вот как? — приподнял бровь Алексей.

— Дети — это большое счастье, господин Дёмин, а в жизни нет ничего дороже, чем семья! — подытожила я слова Глеба, тем самым дав понять Дёмину, что семья для меня — это всё!

— Не могу с вами не согласиться, Виктория! — улыбнулся он. — Думаю, все, сидящие за этим столом разделяют эту мысль. Тем не менее, хочу заметить, что жизнь, на самом деле, очень коротка, и не каждому удаётся за тот период времени, который ему отведён, встретить свою половинку… Люди, которым это удалось — настоящие счастливчики!

— Вы правы, господин Дёмин! — снова вступил в разговор мой муж и, глядя на меня с любовью, произнёс: — Не постесняюсь сказать, что я являюсь одним из таких счастливцев! Мне очень повезло, что я встретил Викторию! Я даже не представляю, как бы я жил без неё: это была бы не жизнь, а существование…

— Это видно невооружённым глазом, — усмехнулся Алексей, после чего спросил прямо: — А как вы познакомились, если не секрет?

"С чего это он этим интересуется? — негодовала я. — И вообще, не слишком ли много внимания он уделяет нам, ведь за столом есть и другие гости?.."

— О! Это забавная история! — воскликнул Глеб. — Мы познакомились в салоне моего давнего знакомого, Золтана.

— Золтана Барты? — перебил его Дёмин.

У меня сердце замерло.

— Именно так! Вы тоже с ним знакомы? — не ожидал мой супруг.

— Знаком, — ответил Алексей, продолжая меня терроризировать, бессовестно пользуясь тем, что никто кроме нас двоих не понимал смысла его провокаций.

"Да что же это такое? — отчаялась я. — Как всё это понимать?.." Тем временем, Глеб продолжил:

— Как-то пришёл я к Золтану на стрижку, смотрю, а его салон весь преобразился, стал по-настоящему сказочным! Просто глаз не оторвать! Яркое и неординарное сочетание цветов, удивительные рисунки на стенах, везде маски и разные фигурки… Мне настолько понравилось, что я не удержался и спросил, кто всё это придумал? Оказалось, что Виктория! Золтан рассказал мне, что однажды она просто к нему пришла и показала свои наброски на листе бумаги — они так запали ему в душу, что он разрешил ей воплотить эти идеи в жизнь. Впоследствии Барта познакомил меня с этой волшебницей — и, как видите, всё это закончилось тем, что теперь она моя жена…

Дёмин улыбнулся.

— Значит, ваша супруга занимается дизайном?

"Как будто Вы этого не знаете, господин Дёмин?!.. Ну и лицемерие! — возмутилась я про себя. — Мне начинает казаться, что вам известно даже то, какого цвета бюстгальтер сейчас на мне надет…".

— Да. У неё своё дизайнерское бюро. Она молодец! — ответил Глеб.

— Буду иметь в виду, — загадочно улыбнулся Алексей и, выдержав небольшую паузу, наконец, завершил "допрос" моего супруга: — Что ж, можно сказать, с господином Немцовым и его очаровательной супругой мы уже познакомились поближе, теперь ваша очередь, Линда. Расскажите нам о себе.

Линда, счастливая, что Дёмин, наконец, обратил на неё внимание, стала эмоционально и много говорить о себе.

Пока она говорила, я тайком наблюдала за Алексеем и Ванессой: она не проявляла никаких знаков внимания по отношению к нему, наоборот, была излишне сдержанна и всё время молчала. Дёмин вёл себя соответственно.

"Похоже, эта парочка водит нас за нос: ничего между ними нет! — пришло мне в голову. — Дёмин взял её с собой только для того, чтобы Линда ему не докучала… И возможно, ещё и для того, чтобы вызвать во мне ревность… Какой же он самонадеянный!"

Когда вечер подошёл к концу и мы стали прощаться, Алексей со свойственным ему шармом тонко напомнил: "Не забудьте вашу сумочку, Виктория! Вдруг в ней что-то ценное… " — и я поняла: следующая карточка в сумочке.

"И когда только он успел засунуть её туда?.. Просто поразительно!"

Глава 14

Уже в гостинице я закрылась в ванной комнате и прочла карточку. Там говорилось следующее:

Тебе нужны ответы, Виктория?.. Искать их в карточках — бессмысленно! Однако ночь длинная, а фантазия у тебя богатая — уверен, ты обязательно придумаешь себе несколько вариантов объяснений до утра… Спокойной ночи, милая!

"Он ещё и издевается!" — в ярости фыркнула я и уничтожила карточку.

В ту ночь я действительно спала очень мало: всё думала и думала об одном и том же, пока совсем себя не измучила.

На следующее утро, едва сумев подняться с постели, и снова обнаружив себя в одиночестве, я поняла, что не смогу успокоиться, пока не получу ответы на свои вопросы.

"Иначе я буду продолжать мучить себя до потери сознания… Это никуда не годится!" Вместе с тем, расставить все точки над "и" мог только Дёмин — я прекрасно это

понимала. Поэтому, собравшись с духом, я взяла телефон и стала строчить ему сообщение

— мои пальцы дрожали от волнения.

Нам нужно поговорить

— написала я и быстро отправила, опасаясь, что сейчас передумаю. Прошло три минуты, пять, десять, а ответ всё не приходил…

Сначала я просто сидела на кровати, не отрывая глаз от телефона, и в напряжении ждала заветного сигнала. Потом встала и заметалась по комнате, как неприкаянная, уже жалея о том, что сделала, и, не выбирая выражений, ругала себя за это. Так пролетел целый час — ожидание меня совсем изнурило.

И вдруг, совершенно неожиданно, когда я уже потеряла надежду на ответ, пришло сообщение:

Принцесса, прости за то, что отвечаю только сейчас: у меня было совещание.

"Ложь! — воскликнула я, — Готова поклясться, что вы специально тянули с ответом, господин Дёмин, чтобы я вся извелась от ожидания!"

То, в чём ты меня только что заподозрила, не соответствует действительности — у меня действительно было совещание…

— гласило следующее сообщение. Я оторопела от его прозорливости!

"Думаете, вы меня так уж хорошо знаете?.."

В этот момент пожаловало ещё:

Не сомневайся! И загляни за зеркало в ванной…

Я вскочила с кровати и побежала в ванную комнату. Аккуратно обследовав зеркало, я, как и ожидалось, обнаружила там следующую карточку. На ней был такой текст:

Ровно в 12.00 за тобой заедет машина. С нетерпением жду нашей встречи, принцесса!

"Как это всё возможно? — недоумевала я. — Эта карточка попала сюда точно не сегодня, значит, он знал, что события сложатся именно таким образом: он знал, что я не выдержу и захочу с ним встретиться, чтобы всё выяснить! Мало того! Он не ошибся и в том, что я приму это решение ещё до обеда сегодняшнего дня! Все его шаги давно спланированы и чётко продуманы! Что же касается меня — Алексей с невероятной точностью просчитал все наперёд!"

Я снова присела на кровать и взялась за голову.

"Заедет машина? И куда она меня повезёт? — не знала я, что и думать. — А что, если там, куда меня привезут, мне придётся остаться наедине с Алексеем? Как я с этим справлюсь?.. А что, если Глеб вернётся, а меня нет?.. И как я вообще после встречи с Дёминым буду смотреть мужу в глаза?.."

"Господи, Виктория, ты хочешь получить ответы или нет? Ты собираешься потребовать от Дёмина объяснения или оставишь всё как есть?" — сердито буркнул мой внутренний голос.

"Нет! Нет! Я просто обязана всё узнать!" "Ну, тогда поезжай и поговори с ним! Что такого ужасного в обычном разговоре?

Собирайся — времени совсем мало! Поздно за голову хвататься!" — убедило меня моё подсознание.

Я стала поспешно приводить себя в порядок, а ещё через двадцать минут мне позвонили и сообщили, что ко входу подана машина.

По дороге я не решилась спросить у шофёра, куда он меня везёт: это выглядело бы, по меньшей мере, странно, поэтому я просто молча сидела на заднем сидении и думала о предстоящем разговоре.

Через какое-то время мы приехали в порт. Водитель любезно открыл мне дверь, подал руку, сообщил, что проводит меня к господину Дёмину — я пошла за ним.

Вскоре мы подошли к красивой, белоснежной яхте довольно внушительных размеров. Она называлась "Katherine". Когда водитель пригласил меня пройти на палубу, я поняла, что эта красавица и есть та самая яхта, о которой Алексей вчера рассказывал.

"Неужели нельзя было встретиться где-нибудь в другом месте?" — злилась я. Всё это мне не нравилось.

Когда я поднялась на яхту, водитель внезапно исчез: видимо, он вернулся на берег. Я не ожидала, что он оставит меня там одну.

"Ну, почему же одну?.." — подметил мой внутренний голос.

Однако Алексея нигде не было. Я растерялась, не зная как вести себя дальше и что делать. В этот момент взревел мотор. Я резко обернулась и увидела Дёмина за штурвалом.

На нём была симпатичная футболка и удлинённые шорты. Он подморгнул мне и стал набирать скорость.

"Что же он делает? Зачем?" — бросилась я к нему.

— Добро пожаловать, Виктория! Я очень рад тебя видеть! — улыбнулся Алексей.

— Господин Дёмин, мне нужно было просто поговорить! Это не заняло бы больше десяти минут! Зачем вы отплываете от берега?

— Там тихо и очень красиво… — глядя перед собой, спокойно ответил Дёмин.

— Мы на яхте одни? — задала я следующий вопрос.

— А как бы тебе хотелось?.. — вопросительно взглянул он на меня.

Я нахмурилась.

— Одни, Виктория, одни, — наконец-то, ответил он и снова улыбнулся, на этот раз как-то по-особенному.

— Обязательно нужно было встречаться именно здесь? — возмутилась я.

— Это самое лучшее место для разговора — здесь никто нам не помешает и нет лишних глаз, — ответил Дёмин.

— Не думаю, что нам есть, что скрывать… — посмотрела я на него из-подо лба.

Тем временем, яхта двигалась всё дальше в океан. Мне стало страшно. Больше всего меня тревожило, что будет, когда мотор заглохнет? Не успела я подумать об этом, как мотор стал снижать обороты.

Я была очень сердита и готова была стереть Дёмина в порошок. Когда яхта остановилась, он оставил штурвал и вышел на палубу.

— Виктория, расслабься! Посмотри, какая красота вокруг! — вдохнул он полной грудью. Со всех сторон нас окружала синяя гладь.

— Откуда вам известно про "Седьмое небо"? — произнесла я суровым тоном, сразу же перейдя к делу.

— Тебе не терпится узнать? Потерпи немного! Отдохни! Мы ещё успеем поговорить об этом, — расслабленно ответил Алексей.

— Отдохни? Я здесь не для того, чтобы отдыхать, господин Дёмин! Я хочу, чтобы вы немедленно всё мне объяснили! Если же вы не желаете отвечать на мои вопросы, тогда сейчас же доставьте меня обратно на берег! — потребовала я.

— Виктория, выполнять чьи-то требования — это не мой удел… — На лице Алексея появилась лёгкая усмешка. — Ты рискуешь совсем не получить никаких ответов, если не изменишь свой тон.

— Хорошо, я поняла, прошу прощения за свой тон, — выговорила я, чувствуя, как нарастает ком в горле. — Просто я очень волнуюсь: Глеб может вернуться в любой момент! Пожалуйста, давайте поговорим прямо сейчас!

— Не волнуйся. Господин Немцов очень занят, он ещё не скоро вернётся в гостиницу…

— Вы, конечно же, позаботились об этом?.. — с иронией взглянула я на него.

Алексей ничего не ответил, а лишь перевёл взгляд на океан.

— Я не знаю, какую игру вы ведёте и какие цели преследуете, но хочу предупредить, что у вас ничего не получится!

Моё заявление не оставило его равнодушным и, судя по выражению его лица, оно ему даже показалось забавным. Это разозлило меня ещё больше.

— Я читал твой дневник, Виктория… — вдруг сказал он, заставив меня вздрогнуть. — От корочки до корочки… Я знаю о каждом мгновении, о каждом прикосновении, о каждой

мечте, живущей в твоём подсознании… Мне известно, чего ты боишься, и чего так сильно желаешь вопреки себе самой, что хочешь позабыть, и о чём всегда хотела бы помнить… Все твои слабости у меня на ладони…

Его слова буквально парализовали меня.

— Это невозможно, — в замешательстве ответила я, понимая, что покраснела.

— Всё возможно, принцесса!

— Не смейте так называть меня! — сделала я шаг назад.

— Как скажешь. Однако не думаю, что тебе это неприятно. Просто это слово пробуждает в тебе воспоминания, от которых ты беспрерывно бежишь. Тем не менее, все твои попытки заканчиваются неудачей…

— Это не так! Я обо всём давно забыла! — возразила я. — К тому же не о чем было даже забывать: всё это было только иллюзией!

— Тогда почему ты вся дрожишь?.. — пристально посмотрел он на меня. Я ничего не ответила: мне просто нечего было сказать…

— Как и когда это случилось? — задала я ему вопрос спустя мгновение.

— Если ты имеешь в виду дневник, то я прочёл его совсем недавно, — наконец-то стал рассказывать Дёмин, — После того приёма в Берлине, на котором мы неожиданно с тобой встретились спустя столько времени, я вдруг понял, что просто обязан узнать, что же на самом деле было написано в твоём дневнике?.. Тем более что речь в нём шла именно обо мне…

Алексей на миг остановился, затем продолжил:

— Меня вдруг это очень зацепило: я буквально не находил себе места! Меня волновал не только твой дневник, но и ты сама, и всё, что с тобой связано… Поскольку тетрадь была сожжена мною собственноручно, я стал наводить о тебе справки: собирал всевозможную информацию, начиная от первого дня твоей жизни до сегодняшнего. Это расследование привело меня в ту клинику, где ты провела самые тяжёлые месяцы своей жизни. Я поговорил с доктором, узнал все подробности, и впоследствии в мои руки попала копия твоего дневника, которая хранится в клинике до сих пор.

— Это невозможно… Даже если копия действительно существует, никто не имел права показать её вам! — в отчаянии промолвила я.

— Для меня нет ничего невозможного. Уверен, однажды ты это поймёшь.

Я не знала, что сказать. Меня переполняли противоречивые чувства. Конечно, то, что моё доброе имя восстановлено, не могло меня не радовать. Но вместе с тем, у меня было такое ощущение, что Алексей побывал у меня в душе и теперь ему известен каждый, даже самый сокровенный, мой секрет.

— Тебя смущает, что я обо всём узнал? — спросил Алексей.

В этот момент запиликал мой телефон. Я достала его из сумочки и взглянула на экран. Пришло сообщение от Марии, которая писала, что Оливер передаёт мне привет и поцелуй.

— Это Оливер. Мне нужно ему ответить, — сказала я и стала набирать ответное SMS.

Я закончила и подняла глаза: Дёмин всё это время за мной наблюдал.

— Оливер не твой сын, — неожиданно произнёс Алексей. — Он сын Глеба от его первой жены Джейн, которая умерла от рака незадолго до того, как вы с ним познакомились.

Я сглотнула слюну, пытаясь увлажнить пересохшее горло.

— Думаете, вы всё обо мне знаете, господин Дёмин? Так вот, хочу вам сказать, что вы сильно ошибаетесь!

Алексей улыбнулся. Я же, не обращая никакого внимания на его улыбку, продолжила:

— То, что я не являюсь биологической матерью Оливера, не имеет для меня никакого значения! Главное, что я отношусь к нему, как к сыну, а он любит меня, как родную мать!

— Я в ярости схватилась за поручень ограждения и сильно сжала его в руке.

Дёмин внезапно сделал шаг навстречу, прижал меня к перилам и заблокировал с обеих сторон руками. От неожиданности я едва устояла на ногах.

— Сохраняй равновесие, Виктория! Не перегибайся на ту сторону — это очень опасно!

— бросил он на меня жаркий взгляд.

— Сейчас же прекратите! — воскликнула я, одновременно размышляя над тем, что в данный момент представляет для меня большую опасность: глубокие воды океана за бортом или прикосновение Алексея к моему телу…

— А то, что? Что ты сделаешь, Виктория? — вызывающим тоном произнёс он и одним движением прижал меня к себе, оторвав от ограждения. В следующий миг Дёмин поцеловал меня в губы, сделав это так нежно, что я в ту же секунду рассыпалась на тысячи осколков, слившись с капельками океана, омывающего яхту со всех сторон. Я не знаю, как долго длился этот поцелуй, но мне едва хватило сил оторваться от его горячих губ…

— Господин Дёмин, я замужняя женщина! — рассерженно бросила я ему в лицо, постаравшись произнести это как можно убедительней. Тем временем я всё ещё находилась в его объятиях и тщетно пыталась собрать себя воедино.

— Да Виктория, ты замужняя женщина… — бесстыдно повторил Алексей, не собираясь меня отпускать.

— Вы сделали это, чтобы показать мне, что моё замужество вас не остановит?.. — возмутилась я.

— Я сделал это, чтобы показать тебе, что это не остановит тебя… — без капли смущения произнёс он.

Когда всё уже было позади, и водитель Дёмина привёз меня обратно в гостиницу, перед тем, как выйти из машины и открыть мне дверь, он отдал мне конверт, отрапортовав, что господин Дёмин велел отдать это мне. Затем водитель вышел из автомобиля, дав мне возможность в одиночестве прочесть содержание послания.

Я открыла конверт и нашла там карточку:

Это карточка № 5, принцесса. Когда ты получишь десятую, будешь уже принадлежать мне…

Я просто потеряла дар речи: похоже, Дёмин совсем обезумел…

Глава 15

В тот день мне ещё раз довелось побывать на яхте у Алексея — на этот раз он пригласил туда нас четверых. Этот вечер стал для меня настоящим испытанием: всякий раз, когда наши глаза встречались, я в смущении отводила взгляд в сторону, угнетённая чувством стыда и вины.

Вчерашняя моя дерзость и горделивое поведение бесследно исчезли. Теперь меня с Дёминым связывали тайны не только прошлого, но и настоящего. Ведь у нас появились секреты, о которых знали только он и я: мой утренний визит на яхту, наш романтический поцелуй у поручней над синей бездной и дневник, который он прочитал "от корочки до корочки". Весь остальной мир, включая моего мужа, ничего об этом не ведал.

Всё это меня очень тревожило: "Лишь бы не дать Алексею возможности превратить эти тайны в невидимые прочные нити, за которые он сможет дёргать в любой момент и манипулировать мною в своё удовольствие, как ему захочется. Хотя вряд ли он будет прибегать к подобным методам: Дёмин и без того успешно мною манипулирует — в этом он очень схож со своим вымышленным двойником…"

Не давали мне покоя и чувства, которые вдруг вспыхнули во мне с новой силой, словно проснувшийся вулкан!

"Откуда вдруг они появились? Ведь передо мной был, по сути, чужой для меня человек… Неужели произошла своего рода подмена и я перенесла на него ту любовь, которую испытывала к призраку из моих фантазий?"

Всё это было очень сложно и пока что для меня непонятно.

Прошло два дня. Никаких новых карточек от мистера Искусителя за это время не было, и я даже успела подумать, что он передумал меня соблазнять, переключившись на другую, более привлекательную для него жертву. Однако я ошибалась…

Мы с Глебом вернулись в Берлин. И уже дома, проверяя свою электронную почту, я вдруг обнаружила письмо от Алексея:

Здравствуй, малыш!

Надеюсь, полёт был не очень утомительным и ты чувствуешь себя хорошо?

А теперь о главном: я хочу, чтобы ты сейчас подошла к зеркалу и прикоснулась к своим губам. Они у тебя очень нежные и безумно сладкие!.. Я до сих пор ощущаю их вкус на своих губах. Уверен, ты тоже помнишь каждое мгновение нашего поцелуя — можешь не пытаться забыть… И всякий раз, глядя на себя в зеркало, освежай эти ощущения в памяти.

Я уже по тебе скучаю! Целую! До скорой встречи! Алексей Д. P.S. Будь внимательна — не пропусти следующую карточку!

Читая эти слова, я, и правда, невольно прикоснулась к губам и заметила, что моё тело отреагировало на все эти фразы пьянящей дрожью.

"Что вы делаете, господин Дёмин? — в отчаянии шептала я. — Что вы со мной делаете?"

Всё это навеяло воспоминания о письмах, которые Кира Лебедева получала от своего любимого: он тоже писал ей электронные послания, влияя на её психику и гипнотизируя умелым сплетением фраз…

"Решили поиграть в самого себя, мистер Дёмин?.. Ну уж нет! На этот раз у вас ничего не выйдет!"

Я поднялась с пола и быстрым шагом последовала в ванную, сердито стиснув губы, словно наказывая их за то, что они помнят его прикосновения. К счастью, в это время, кроме меня, никого дома не было. Я умылась холодной водой и, как и следовало ожидать, взглянула на себя в зеркало. В этот момент голос Алексея прозвучал у меня в мыслях: он произнёс строчку из своего письма: "И всякий раз, глядя на себя в зеркало…" — и в мыслях моих повторилась сцена поцелуя на яхте.

Я вздрогнула.

"Он добился-таки, чего хотел! Чёрт возьми! Что мне теперь в зеркало не смотреть или избавиться от всех зеркал в доме?.. " — думать такое было глупо, но со всем этим надо было что-то делать!

"Нет, господин Дёмин, вам меня не заполучить! — фыркнула я и демонстративно отвернулась от зеркала, после чего вернулась в комнату и удалила его сообщение.

"А о скорой встрече и мечтать забудьте! Больше не будет вообще никаких встреч!" — твёрдо решила я, понимая, что мне во что бы то ни стало нужно от него каким-то образом защититься.

Единственным правильным выходом из этой мучительной ситуации было игнорировать Дёмина и избегать любых контактов с ним.

Первое время у меня даже получалось так поступать — я просто хранила молчание, не отвечая ни на письма, ни на другие настойчивые знаки внимания с его стороны и даже сменила номер мобильного, сказав близким и друзьям, что потеряла свой телефон.

"Удивительно! Как же быстро одна ложь нагромождает новую!.." — поражалась я, не замечая, как с каждым днём всё больше и больше погружаюсь в этот омут.

Вдобавок ко всему я заметила, что мои отношения с Глебом впервые стали ухудшаться. Я боялась признаться себе в этом, но кажется, я к нему немного охладела, он даже стал меня порой беспричинно раздражать… — всё это были последствия общения с Алексеем! Я ругала себя за это и изо всех сил старалась исправить ситуацию.

Как-то Глеб задал мне странный вопрос:

— Милая, зачем ты переехала тогда в Киев? Что тебя туда влекло?

— Ничего, — ответила я, слегка растерявшись. — Я приехала туда учиться. К тому же, в Киеве училась моя лучшая подруга Лена. А почему ты вдруг спросил?

— Просто так, — сказал он, — Мне вдруг стало интересно. Ты молодец, что переехала, иначе мы бы с тобой никогда не встретились!

Недели летели одна за другой, и со временем стало казаться, что все стало налаживаться.

Но однажды мне в офис принесли конверт, в котором я нашла очередную карточку. На этот раз текст на ней был написан обычными чернилами им собственноручно:

Здравствуй принцесса!

Я жду тебя у выхода в чёрном BMW. Выходи, нам нужно поговорить. Если ты не спустишься в течение пяти минут, мне придётся самому за тобой зайти. Ты ведь знаешь, я сделаю это, поэтому не стоит меня провоцировать! До встречи!

"Неужели он в Берлине?.. Не может быть!" — оторопела я, после чего ноги сами понесли меня к окну. Я аккуратно раздвинула жалюзи и посмотрела вниз.

Там действительно стоял автомобиль BMW чёрного цвета.

"Дёмин определённо сошёл с ума, если думает, что я к нему спущусь!" — негодовала я, даже не желая думать о подобном. В этот момент автомобиль игриво подмигнул мне фарами, и я тотчас же отошла от окна.

"Что же делать?" — нервничала я, размышляя над вариантами, которые у меня были. — "Его машина стоит прямо у выхода, а моя, как назло, на другой стороне улицы — я не смогу до неё добраться! Вот беда!"

Я бросила взгляд на настенные часы, которые неумолимо отсчитывали оставшиеся минуты отведённого мне времени, затем, недолго думая, накинула на себя плащ, взяла сумку и вышла в приёмную: там сидела София, мой секретарь. Я сообщила ей, что ухожу по делам и сегодня уже не вернусь. Я торопилась, боясь, что Алексей и правда сюда явится: сделать это не составляло для него труда. Мне нельзя было допустить, чтобы Дёмина увидел кто-нибудь из сотрудников бюро, иначе об этом наверняка станет известно Глебу. И как я потом всё это ему объясню?..

Через минуту я уже была на улице. Что бы там ни было, я решила всё же попробовать молниеносно миновать его автомобиль, дойти до перехода, расположенного в нескольких метрах от меня и пересечь дорогу — на противоположной стороне улицы меня ждала моя машина. Вместе с тем, я и сама не верила в то, что у меня это получится. Однако как только я ступила на тротуар, то сразу же стала двигаться к своей цели, всё больше ускоряя шаг. Чёрный BMW тотчас же стал медленно ехать параллельно моему передвижению. Через мгновение передняя дверь со стороны пассажирского сидения открылась, и я увидела Алексея, сидящего за рулём.

— Не думаю, что есть смысл продолжать убегать… Садись в машину, Виктория! — обратился он ко мне.

Я бросила на него сердитый взгляд, после чего ещё раз взглянула на свою машину, до которой так и не добралась, и вздохнула:

"Никогда больше не буду оставлять её на той стороне!" Затем я опять перевела взгляд на Дёмина, села в его автомобиль и раздражённо

хлопнула дверью — мне казалось, я сейчас разорву Алексея на части!

— Что вы себе позволяете, господин Дёмин? — с ходу набросилась я на него.

— Добрый вечер, Виктория! — спокойно ответил Алексей, чем ещё больше меня разозлил.

— Нет! Для меня этот вечер совсем не добрый! К чему всё это? Неужели вы ещё не поняли, что я не желаю с вами видеться?! Прекратите меня преследовать! Найдите себе другую игрушку! — в гневе заявила я.

— Игрушку?.. — улыбнулся он и нажал на газ.

— Куда мы едем? — продолжила я всё тем же сердитым тоном. В какой-то момент мне даже показалось, что это произнесла не я, а Кира — подобный вопрос она неоднократно задавала Дёмину, когда он в очередной раз увозил её в неизвестном направлении.

"Господи! Поразительно! Неужели всё это и правда происходит со мной?"

— Успокойся! Мы просто поговорим, — ответил Алексей.

— О чём? О чём мы можем с вами беседовать? — возмутилась я. — Я уже говорила вам –

я замужняя женщина, а не девка лёгкого поведения, как вы, судя по всему, обо мне думаете! Я дорожу своей семьей и никогда не пойду на предательство — это не по мне! Пожалуйста, оставьте меня в покое!

— Прекрати! — прервал меня Дёмин. — И не неси бред! Тебе прекрасно известно, что я не думаю о тебе плохо, иначе меня бы здесь просто-напросто не было! Ты для меня королева! Ты девушка, перед скромностью, красотой и порядочностью которой я искренне преклоняюсь!

— Если всё действительно так, как вы говорите, тогда пусть будет вам известно, что эта королева вам не по зубам!.. — дерзко заявила я и отвернулась.

— Виктория, я тобой восхищаюсь, — мягко улыбнулся Дёмин.

Через какое-то время наш автомобиль выехал за город, что, конечно же, вызвало у меня недовольство. Но на мой вопрос "Зачем мы сюда приехали?" Алексей ответил коротко:

— Потерпи. Скоро всё узнаешь.

Через минуту мы подъехали к небольшому, приватному отелю и остановились.

— Пойдём, — сказал Дёмин.

— Вы шутите? — возмутилась я. — Это же гостиница! Вы и правда думаете, что я пойду туда с вами?..

— Принцесса, здесь не только гостиница, но ещё и ресторан. Ты, ведь сама видишь, — Пойдем! Выпьем по чашечке кофе и поговорим.

Алексей вышел из машины, открыл мне дверь и протянул мне руку. Я, стиснув, зубы, подала ему руку, позабыв о сумочке, которая лежала у меня на коленях. Сумочка в то же мгновение упала на землю и почти всё её содержимое высыпалось к нашим ногам.

"Как же неловко!" — ужаснулась я про себя.

— Не стоит переживать из-за ерунды, Виктория, сейчас всё соберём, — сказал Дёмин и стал поднимать с земли мои безделушки.

— Не нужно! Я сама! — запротестовала я, не желая, чтобы он видел всё это, но Алексей меня не послушал.

Я подняла сумку, и мы стали складывать всё обратно: пудреницу, блеск для губ, блокнот и другие мелочи, предварительно протирая их салфеткой.

Вдруг я заметила, что среди прочего на земле валяется коробочка с лекарством и тут же к ней потянулась, однако Алексей поднял её первым.

— Противозачаточные таблетки?.. — настороженно посмотрел он на меня, прочитав про себя название. — Помнится, Глеб говорил, что вы мечтаете о ребёнке…

— Я рада, что вы так замечательно разбираетесь в женских пилюлях, однако это вас никак не касается, господин Дёмин! — буркнула я, выдернув коробочку из его руки.

— Ты не представляешь, как это оскорбительно для мужчины… Даже не знаю, как бы

я отреагировал, если бы узнал, что моя любимая жена так подло меня обманывает…

— Хватит! — сердито воскликнула я. — Я никого не обманываю! Я просто ещё не готова…

— А Глеб об этом знает?.. — искоса взглянул на меня Дёмин.

— Знает о чём? — переспросила я раздражённым голосом.

— О том, что ты не хочешь от него рожать… — ошеломил Алексей меня своей фразой. Я ощутила, как его взгляд ловит каждое движение моих ресниц.

В воздухе зависла пауза.

— Это не так, — спустя несколько секунд промолвила я, — Вы ничего не знаете, господин Дёмин!

Алексей промолчал. Однако скрыть своё настроение у него не получилось: невооружённым взглядом было видно, что мой маленький секрет его порадовал.

Он мигнул брелоком, запирая автомобиль, и пригласил меня пройти внутрь заведения.

В холле мы подошли к совершенно сказочному, опрятному старичку в симпатичном замшевом пиджаке старого покроя. Из нагрудного кармашка у него выглядывал чудесным образом сложенный платочек. Судя по всему, старик был администратором.

— Добро пожаловать, господин Дёмин! Мисс! — любезно улыбнулся мне служащий отеля и снова обратился к Алексею: — Желаете ключи от своего номера?

— Да, пожалуйста, — ответил Алексей.

"Какие ещё ключи?.." — запаниковала я, невольно отступив назад. В этот момент Дёмин взял меня за руку и крепко сжал её в своей ладони.

— У тебя холодные руки, Виктория. Ты замёрзла? — как ни в чём не бывало произнёс

он.

— Вы сошли с ума? Я не пойду с вами в номер! — прошептала я, слегка повернув к нему голову и в то же время улыбаясь администратору, который как раз протягивал Дёмину ключи.

Алексей забрал ключи, поблагодарил старика, и, не выпуская моей руки, повёл меня за собой. В этот момент в холе появились другие постояльцы. Я сильно злилась, однако позволить себе вырываться от него при всех и привлекать к себе внимание я не могла.

Мы поднялись на второй этаж и очутились в длинном коридоре.

— Отпустите меня сейчас же!" — негромко, но настойчиво потребовала я.

И снова нам не дали остаться наедине: молодой мужчина появился из номера за несколько шагов от нас, поздоровался с нами и принялся запирать дверь на ключ. В это время мы подошли к двери с цифрой семь. Дёмин открыл номер и буквально насильно затолкнул меня в середину. Через секунду дверь захлопнулась. Всё произошло в одно мгновение.

— Как вы посмели привести меня сюда? — бросила я ему в лицо, не помня себя от злости. — Вы сказали, что мы идём в ресторан?!

— Если бы я сказал правду, ты бы не пошла… — как всегда спокойно ответил Алексей,

— Успокойся, Виктория! Я не причиню тебе зла!

Я рвала и метала:

— Успокоиться? Вы что шутите? Вы уже причинили мне зло! Я ухожу!

Я попыталась обойти его, чтобы пройти к двери, но Дёмин не дал мне этого сделать.

— Ты никуда не уйдёшь, пока мы не поговорим! — заявил Дёмин. — Я обещаю, что не притронусь к тебе!

Однако я уже не слышала, что он говорит.

— Выпустите меня отсюда сейчас же! — выкрикнула я, уже не контролируя свой гнев.

— Если ты не перестанешь, мне придётся нарушить своё обещание, — пригрозил Алексей.

— Только посмейте! — не успела произнести я, как он дерзко прижал меня к себе, закрыв мне рот поцелуем. На несколько мгновений мы оба перестали дышать. На этот раз его губы совсем не были нежными — в них была страсть. Он чувственно покусывал мои губы, заставив парить в его объятиях, провалившись в волшебную невесомость. Приятный

трепет внизу живота, слабость в ногах и томный шум в области висков — всё это я испытала одновременно, не ощущая под ногами земли.

— Теперь я знаю, как закрыть тебе рот… в случае необходимости… — ласково прошептал Алексей мне на ухо, после чего бережно разжал объятия.

— У вас нет ни стыда, ни совести, ни жалости… — тихо проговорила я, пытаясь обрести равновесие, и опустила глаза.

— Жалость — это последнее, что я хотел бы к тебе испытывать, Виктория…

Я на секунду заглянула в его глаза, осмысливая сказанную фразу, и отвернулась. Только теперь я увидела, что мы находимся в довольно большом номере, оформленном в пастельно-бежевых тонах: массивная деревянная мебель под старину, тяжёлые гардины, хрустальная ваза с букетом белых роз, безупречно застеленная кровать, возле которой в этот момент стояли мы с Дёминым…

"Господи, я сейчас потеряю сознание… Нужно поскорее отсюда бежать!"

Глава 16

— О чём вы хотели со мной поговорить? Давайте покончим с этим побыстрее! И пожалуйста, не прикасайтесь ко мне больше! — промолвила я, не поворачиваясь лицом к Алексею.

— Можешь не волноваться: не прикоснусь! Я ведь прекрасно понимаю, что если сделаю это снова, то уже вряд ли смогу остановиться… впрочем, как и ты… — послышался его голос за моей спиной.

Я закатила глаза, томно вздыхая, после чего повернулась к Дёмину и сказала:

— Мы не о том говорим…

Он загадочно улыбнулся, видимо уже рисуя в голове эротические сцены с нашим участием. Я с неодобрением покачала головой.

— Виктория, присядь в кресло. Должен предупредить, разговор будет не очень приятным, — неожиданно произнёс Алексей совсем уже другим тоном.

— Что вы задумали, господин Дёмин? — настороженно посмотрела я на него, отказавшись присесть.

— Не знаю даже, как начать… — окончательно озадачил меня он.

— Вы меня пугаете! Может, и вовсе не стоит начинать?..

— Нет, стоит, — твердо ответил Дёмин, — Помнишь, сегодня в машине, я сказал тебе, что я преклоняюсь перед твоей скромностью, красотой и порядочностью? Это правда! И в моих словах нет ни грамма лести. Хочу заметить, что это далеко неполный перечень твоих достоинств: ты действительно королева и заслуживаешь намного больше!

— Господин Дёмин, я, кажется, уже догадываюсь, к чему вы клоните, — прервала я его.

— Не нужно! Я вполне довольна тем, что у меня есть!

— Боюсь, что ты понятия не имеешь, о чём я хочу сказать. Пожалуйста, не перебивай меня больше, — попросил он, — Ты очень чистый, хороший, добрый человечек, и к тому же слишком наивный… Этим-то и пользуются люди, которые тебя окружают, даже самые близкие…

— Что вы имеете в виду? Говорите прямо! — потребовала я.

Алексей подошёл ближе.

— Виктория, то, что я тебе скажу, причинит тебе боль… Однако я обещаю, что это будет в первый и последний раз: впредь я никогда больше не сделаю тебе больно!

Я попятилась, предчувствуя что-то очень плохое, и с ужасом спросила:

— О чём вы говорите?

— Ты сказала, что никогда не пойдёшь на предательство, готовая пожертвовать своими мечтами, чувствами и даже своей жизнью ради человека, которого вовсе не любишь…

— Это не так! Я люблю Глеба: мне с ним хорошо и спокойно… — сердито возразила я.

— Вот именно — спокойно, — с усмешкой произнёс Дёмин. — Но никогда за всё то время, что вы вместе, ты не испытала с ним ничего даже отдалённо похожего на то, что испытала со мной всего за несколько секунд…

— Прекратите! Я не хочу продолжать этот разговор! — занервничала я.

— Виктория, ты хочешь прожить свою жизнь в спокойствии? Или сгорать каждую ночь от любви, воскресая снова и снова от желания испытать это опять?..

— Чувства, разрушающие рассудок — это ещё не главное в жизни! Я бы сказала даже наоборот: они мешают нормально жить, они причиняют боль, заставляют нас страдать и неизбежно заканчиваются горьким разочарованием. Без них намного легче! Я никогда не оставлю своего мужа! Вам это понятно? — бросила я в лицо Алексею.

— Жизнь без любви — это не жизнь, а всего лишь скучное существование, — внезапно ответил он, вызвав у меня шок.

— Кто бы говорил?.. — иронически усмехнулась я, — Получается, вы до сих пор и не жили-то вовсе, а бессмысленно существовали?..

— Может быть и так… — задумчиво произнёс он. Я снова закатила глаза, демонстрируя свой скепсис.

— А что в таком случае для тебя главное: чувство долга, привязанность, уважение, жалость? — поинтересовался Дёмин. — Согласись, это именно то, что ты испытываешь к Глебу! Ты ведь даже не хочешь иметь с ним детей!

— Лучше уж уважение на долгие годы, чем пустая мимолётная интрижка!

Я отвернулась и отошла в сторону.

— Думаешь, я здесь для того, чтобы тебя уговаривать или склонять к каким-то нехорошим действиям? Нет! Я просто хочу открыть тебе глаза на некоторые вещи! Ты слепа! Глеб не достоин тебя, и ты сама скоро в этом убедишься! — с завидным упорством продолжал Алексей.

— Ну, хватит уже! — теряла я последние капли терпения.

— В твоей жизни и в твоей семье предательство уже имеет место, — неожиданно заявил он, совсем сбив меня с толку.

— Что это значит? Опять ваши выдумки? — возмутилась я, снова повернувшись к нему.

— Не нужно выдавать желаемое за реальность!

— К сожалению, это никакие не выдумки, а грустная правда: твой супруг тебе изменяет. Я случайно узнал об этом, когда собирал информацию о тебе.

— Господин Дёмин, вы могли бы придумать что-нибудь и получше! — засмеялась я. — Вам не кажется, что вы перегибаете палку?

— Я понимаю, в это сложно поверить, ведь вы только полтора года назад поженились, и он великолепно справляется с ролью заботливого и внимательного супруга. Однако всё это только игра. Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся… К тому же, за господином Немцовым числится еще один существенный грешок: он неисправимый карьерист…

— О чём вы говорите? Что плохого в том, что Глеб много работает? — совершенно растерялась я.

Дёмин многозначительно посмотрел на меня.

— Думаешь, я привёл тебя сюда потому, что хотел заняться с тобой любовью? Нет! Это не то место и пока ещё не то время. Или ты думаешь, что я стал бы утверждать что-либо, если бы не был на сто процентов уверен?

Я почувствовала, что моя тревога перерастает в панику.

Алексей достал из кармана маленький листочек бумаги и протянул его мне. Там была написана цифра восемь.

— Что это? — недоверчиво взглянула я на него, чувствуя, что моё сердце пустилось в стремительный галоп.

— Номер комнаты, куда ровно через пятнадцать минут придёт твой супруг со своей подружкой, чтобы предаться с ней земным утехам… Они встречаются здесь регулярно уже довольно давно: дважды в неделю, в одно и то же время, в одном и том же месте. Этот отель идеально подходит для подобных встреч: он находится почти за чертой города, здесь немноголюдно, всего десять номеров — по пять на каждом этаже, а персонал умеет хранить молчание… Комната № 8 — рядом с нашей.

— Я вам не верю! — эмоционально воскликнула я, демонстративно выбросив бумажку.

— Глеб не может так подло со мной поступить!

— Я и не ждал, что ты поверишь. Однако у тебя есть возможность самой убедиться в этом. Порою предаёт именно тот человек, от которого мы меньше всего этого ждём…

— Я хочу уйти отсюда! — в панике бросилась я к двери.

— Это твоё право, уходи! Беги от реальности! Прячься от правды: у тебя всё равно не хватит духа глянуть ей в глаза! Ты ведь привыкла так поступать? — выкрикнул Дёмин мне вслед. Его слова застали меня у самой двери, вынудив резко остановиться.

Я обернулась и, больно прикусив губу, произнесла:

— Мне хватит духа!

Затем я медленно вернулась обратно и присела на краешек кровати. В голове у меня царил настоящий хаос, я находилась на грани срыва. У меня было такое ощущение, что я снова лечу в глубокую, чёрную пропасть.

"Неужели вся моя жизнь опять окажется обманом?.." На какое-то время я целиком погрузилась в себя, полностью абстрагировавшись от

внешнего мира, после чего, едва опомнившись, тихо спросила:

— Сколько ещё ждать?

— Уже недолго, — Алексей стоял у окна и время от времени поглядывал туда, не выпуская, при этом, меня из своего поля зрения.

Спустя минуту он сообщил:

— Они приехали, — его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Я вскочила с кровати и подбежала к окну. То, что я увидела там, сильно меня потрясло.

Глеб припарковал свой автомобиль и спустя мгновение вышел оттуда с девушкой. Я присмотрелась.

— Линда?.. — прошептала я дрожащими губами. Меня всю затрясло, а с глаз покатились слёзы, — Как такое возможно?

Я не могла поверить в то, что вижу. Всё это было похоже на кошмарный сон.

— Именно так! — ответил Дёмин, — Видимо, Глеб не смог отвергнуть дочку шефа… "Так вот почему Алексей назвал его неисправимым карьеристом… — вдруг осенило

меня. — И откровенная симпатия Линды к Глебу… — теперь всё становится понятным!.." Тем не менее, всё это не укладывалось у меня в голове.

Пока Глеб и Линда ворковали друг с другом у автомобиля, я быстро схватила сумку, достала телефон и набрала номер мужа, после чего снова вернулась к окну, чтобы понаблюдать за ним сверху.

— Виктория, может не стоит этого делать? — осторожно произнёс Дёмин.

— Стоит! — воскликнула я, пылая знойным огнём: обида, злость, боль, отчаяние, разочарование — всё это кипело во мне, больно обжигая душу. Однако я вытерла слёзы и, сжав свою боль в кулаке, стала ожидать ответа.

Глеб достал мобильный, посмотрел на экран и, немного колеблясь, всё же снял трубку.

— Да, милая! — послышался его голос в моём мобильном, — Что-то случилось?

— Привет! — негромко ответила я, — Ничего не случилось — я просто хочу узнать, как ты и когда будешь дома?

— Думаю, буду приблизительно через два часа, — посмотрел он на свои часы. Линда всё это время стояла рядом и молча слушала его телефонный разговор.

— А ты сейчас на работе? — поинтересовалась я.

— Я?.. — слегка запнулся Глеб, но тут же, взяв себя в руки, ответил: — Нет, я выехал на деловую встречу.

"Как же искусно он лжёт?.." — поражалась я, удивляясь тому, какой была дурой…

— Ну, хорошо. Пока! — повесила я трубку и опустила голову.

В это время мой муж с мисс Майер вошли в гостиницу и скрылись с территории нашей видимости. Алексей подошёл ко мне.

— Виктория… — мягким тоном произнёс он. Судя по его виду, всё это было ему неприятно, и кажется, он искренне мне сочувствовал.

— Нет! Не подходите! — я, словно сорвалась с цепи, — Это вы во всём виноваты! Всякий раз, как вы появляетесь в моей жизни, всё летит к чертям!

Я бросила телефон на кровать, подошла к входной двери и приложила к ней ухо. Вскоре я услышала голоса Глеба и Линды. Похоже, им было весело — они о чём-то мило щебетали, и, кажется, даже смеялись. Затем прозвучал щелчок, и дверь в соседнем номере захлопнулась.

Я бросила презренный взгляд на стену, за которой располагалась их комната, и беспомощно сползла вниз. На меня снова нахлынули слёзы — мне стало невыносимо тяжело дышать.

— Они не стоят твоих слёз! — Алексей бросился ко мне и помог подняться с пола. Я не могла справиться с собственными эмоциями и безутешно продолжала плакать. Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Тихо, малыш, тихо… — шептал Дёмин, целуя меня в голову. Я слышала, как быстро бьётся его сердце.

И хотя мне хотелось громко рыдать и кричать изо всех сил, я только тихо схлебывала на его груди.

Когда я совсем выбилась из сил, и слёз больше не осталось, я освободилась из его объятий и произнесла:

— Отвезите меня, пожалуйста, домой, господин Дёмин.

— Конечно, — ответил Алексей и подал мне мой телефон и сумочку.

Всё, что было дальше, я помню очень смутно, так как потрясение, которое я пережила, ещё долго меня не отпускало. Помню только последнюю фразу, которую сказала Дёмину:

— Я больше никогда не хочу вас видеть! Исчезните, пожалуйста, из моей жизни навсегда!

Далее последовала тяжёлая депрессия и долгие недели психологической реабилитации. Что же касается Глеба, то он признался в своих грехах в тот же вечер после бурного скандала, который я устроила ему дома. Это был первый и последний скандал в нашем доме. И его результатом стали наше последующее расставание и развод.

Глава 17

Прошло три месяца. Была середина декабря. Мы с Леной сидели в небольшом уютном кафе в центре Киева и вели обычный разговор. Это была её идея — прийти сюда, очень уж ей хотелось вытащить меня из дому.

Я задумчиво смотрела в окно, наблюдая за тем, как пушистые снежинки кружатся в своём прелестном танце и плавно ложатся на поверхность земли. Прохожие радовались снегу, ловили его в ладони и дарили друг другу добрые улыбки. Всех переполняла предновогодняя эйфория. И хотя до празднования Нового года оставалось ещё целых две недели, многие уже бегали по магазинам и искали подарки своим близким. Везде царила праздничная атмосфера: витрины в сверкающих гирляндах, красивые маленькие ёлочки с разноцветными шарами у входа в каждый бутик и волшебный звон колокольчиков то тут, то там…

Лена рассказывала мне о своих делах, интересовалась моим самочувствием и уговаривала перевернуть, наконец, эту грустную страницу моей жизни.

— Милая, пора тебе уже прекратить тосковать, взять себя в руки и начать всё с чистого листа! Сколько можно еще себя истязать?.. — промолвила она, заботливо поправляя волосы на моих плечах.

— Я в порядке, — произнесла я, продолжая смотреть на снежинки за окном.

— А мне кажется, что нет!.. — покачала головой Лена, — Совсем о себе не думаешь! Неужели боль ещё не утихла? Мужчины не стоят наших слёз!

— Я знаю… — тихо ответила я.

— Глеб после вашего расставания больше не давал о себе знать? — осторожно спросила подруга.

— Нет. И, слава Богу! — буркнула я и, наконец, перевела на неё взгляд.

— Как же там бедняжка Оливер? Ты не в курсе?

— Нет. Глеб, к сожалению, запретил мне с ним видеться, посчитав, что от этого ребёнку станет только хуже, ведь Оливер очень тяжело перенёс наш разрыв… Я звонила его няне и интересовалась, как он поживает. Она сказала, что малыш беспрерывно плачет

и зовёт маму. Я хотела с ним поговорить, но она отказалась передать ему трубку, аргументировав это тем, что господин Немцов не велел… Может, и правильно…

— Конечно, плачет! Малыш так тебя полюбил и уже начал привыкать к тому, что у него снова появилась мама! А теперь ему опять приходится переживать тяжёлую потерю. Он ведь не так давно потерял родную мать, и вот новый удар. Это огромное потрясение для такого маленького человечка!

— Молчи, Леночка, молчи… — прервала я подругу: её слова больно ранили моё сердце,

и слёзы снова перехватили мое дыхание.

— Викуля, не надо! Слезами горю не поможешь… Ты уже ничего не сможешь исправить, — взяла она меня за руку. — Если, конечно, не решишься простить Глеба.

— Простить? — рассердилась я, — Ни за что на свете! Он перед моим носом крутил "шуры-муры" с другой женщиной! А придя домой, с такой любовью и преданностью

смотрел мне в глаза, что я никогда не подумала бы, что он на такое способен… Настоящий хамелеон! Это так омерзительно! Представляешь, она ещё и в Майами с нами летала! Хорошо устроился: и жена, и любовница под боком… Какой позор!

А я-то наивная думала, что она ради Дёмина туда рвалась, ещё и корила себя за каждый свой "неправильный" взгляд в сторону Алексея, в то время, как мой муж со своей любовницей никаких мук совести не испытывали! Вся эта заинтересованность Линды Дёминым была специально разыграна, чтобы заморочить мне голову и чтобы ни у меня, ни у кого-либо другого не возникло никаких подозрений по поводу них с Глебом! Не удивлюсь, если и господин Майер ничего не знал об их отношениях…

— Ну ладно, хватит об этом! Забудь! — с жалостью посмотрела на меня Лена.

— Не могу… — опустила я глаза.

— А что же сам мистер Дёмин? Больше не появлялся?

— Появлялся… — обречённо вздохнула я. — Никакого спасения от него нет: звонит, пишет, присылает букеты цветов, будто не понимает, что мне сейчас не до этого…

— Понятно, — мягко улыбнулась подруга. — И что ты собираешься с этим делать?

— Ничего. Ему скоро и самому надоест…

— Будем надеяться! А как же твоё бюро, кстати? — поинтересовалась Лена.

— Я перенесу его сюда. Уже договорилась о помещении. Надо же! Не успела подать объявление о том, что хочу арендовать помещение, как мне перезвонил мужчина и предложил замечательный объект! К тому же в центре Киева и совсем недорого! — рассказала я.

— Правда что ли? — удивилась Ленка. — Это, наверное, проделки Дёмина…

— Слушай, а я и не подумала об этом, — взволновалась я. — Может, ты и права… Если это действительно так, я ему такое выскажу!

Лена снова загадочно улыбнулась.

— А как же Новый год? Где планируешь его встречать? — неожиданно спросила она, переводя разговор в другое русло.

— Нигде. Дома буду. У меня нет настроения праздновать что-либо.

— Зачем же дома, одна? Приходи к нам, встретим вместе! — предложила подруга.

— Даже не знаю… Я подумаю, — обещала я ей.

В этот момент зазвонил телефон. Лена сняла трубку. Как я поняла, это был звонок с работы: она преподавала в музыкальном колледже.

— Дорогая, мне срочно нужно бежать! — с огорчением сообщила она мне, заканчивая разговор. — Неожиданно понадобилась замена: один из преподавателей заболел. Ты простишь меня?

— Конечно! — ответила я. — Надо — значит надо! Езжай скорее и не беспокойся обо мне!

— А ты обязательно подумай насчёт Нового года! Ты же знаешь: как встретишь Новый год, так его и проведёшь!

— Хорошо! Хорошо! — ответила я и послала ей вслед грустную улыбку.

Моя подруга ушла, и я осталась за столиком одна. Мне совсем не хотелось уходить: здесь была такая по-домашнему тёплая атмосфера! Я с удовольствием наблюдала за счастливыми прохожими сквозь огромное стекло, украшенное огоньками, и пила свой ароматный кофе с молоком и корицей.

Неожиданно ко мне подошёл официант.

— Доброго Вам дня! — сказал он и поднёс мне поднос с конвертом: — Это письмо просил передать вам один господин из VIP-зала. Он попросил также проводить вас к нему.

"О нет! Только не это!" — вздохнула я, догадываясь, от кого конверт.

Как оказалось, интуиция меня не подвела. В конверте я нашла карточку, на которой рядом с номером "7" было написано следующее:

Здравствуй принцесса!

Я жду тебя в зале наверху. Подойди, пожалуйста, сюда. Очень хочу тебя увидеть! Целую! Алексей"

"Ну, господин Дёмин! Вы что же — следить за мной вздумали?.. Хорошо! Я приду! Но только для того, чтобы хорошенько вас выбранить!.."

Я встала из-за стола, взяла сумочку, прихватила Ленкины сигареты с зажигалкой, которые она забыла на столе, и последовала за официантом куда-то на второй этаж по крутой лестнице. Он привёл меня в зал, о существовании которого я даже не подозревала. Всё здесь было обставлено куда более шикарно, чем внизу, и даже обслуживающий персонал был одет в более дорогую униформу.

— Вам сюда, — указал он рукой и открыл передо мной ещё какую-то потайную дверь. Как выяснилось, эта дверь вела в отдельное небольшое помещение, где был только один нарядно накрытый на двоих стол. Немного в стороне расположился уютный кожаный угловой диван красного цвета. Справа от него — стояла высокая ваза с букетом роз. Стену украшали деревянные рамочки с рисунками на любовные темы. Полумрак, царивший в комнате, создавал приятную, романтическую атмосферу.

— Добро пожаловать, Виктория! — встретил меня Алексей нежной улыбкой. Официант незаметно удалился, тихо закрыв за собой дверь.

— Господин Дёмин, вы за мной следите? — сразу же напала я на него, вместо того, чтобы поздороваться.

Он мило пожал плечами и пригласил меня за столик.

— Принцесса, не злись! Неужели ты совсем не рада меня видеть?..

— А почему я должна радоваться? Вы для меня абсолютно чужой человек! — продолжила я вызывающим тоном.

— Вот как? Зато я не считаю тебя чужим человеком и очень за тебя переживаю! Как ты себя чувствуешь, Виктория? Ты уже хоть немного отошла? — поинтересовался Алексей.

— Я не верю в вашу искренность, господин Дёмин! И тем более, не нуждаюсь в вашей заботе — держите её при себе, а меня оставьте в покое!

— Принцесса, зачем же ты так? — обиделся он.

Заметив на столе пепельницу, я достала одну из Ленкиных сигарет и поднесла её к губам: мне казалось, что это именно то, что мне сейчас нужно.

— О, нет! Я не переношу, когда девушки курят! Это так вульгарно и некрасиво! К тому же, очень вредно для женского здоровья! — скривился Алексей.

— Со своим здоровьем я как-нибудь сама разберусь, — грубо ответила я, даже не думая отказываться от сигареты. — А чего ещё вы не переносите, господин Дёмин? Сообщите мне, пожалуйста! Я готова сделать что угодно, лишь бы Вы от меня отстали!

Я подождала несколько секунд, ожидая, что он подаст мне огонька, однако Алексей умышленно отказался сделать это, демонстративно откинувшись на спинку стула. Тогда я взяла зажигалку и сама прикурила сигарету.

Дёмин отвернулся с недовольным выражением лица.

— Что же вы молчите? Поведайте мне! Я жду! — выдохнула я дым прямо ему в лицо. — Думаю, вам не нравится также, когда женщины пьют?.. Так это я тоже могу! Давайте, наливайте! Я вижу, у вас тут имеется хорошее вино! Разве нам не за что выпить? За мой развод, например…

— Виктория, прекрати! — строго взглянул он на меня исподлобья.

— Что такое? Вас что-то смущает?.. — упорно продолжала я в том же духе, провоцируя

и дразня собеседника своей прямотой и бесцеремонностью. — А больше всего, наверняка, вы не любите "гулящих" женщин — так это тоже для меня не проблема! Хотите, я сейчас выйду в этот, пропитанный гнилым пафосом VIP-зал и соблазню какого-нибудь "толстого кошелька" прямо у вас на глазах?..

— Хватит! Это уже не смешно! — повысил он голос.

— Почему не смешно? — сделала я глупое выражение лица. — А по мне, так это было бы даже очень смешно и к тому же невообразимо забавно! А что вы так занервничали? Я ведь теперь свободная женщина — что хочу, то и делаю, с кем хочу, с тем и сплю!

Алексей, судя по глазам, раскалился до предела. Кажется, я его достала-таки. Он взял меня за запястье, вынул из моей руки сигарету и демонстративно её затушил.

— Ах, так? — возмутилась я, — А что, если я сейчас встану и всё здесь разгромлю в мелкие осколки?!

— Давай… — спокойно произнёс он.

— Нет! Лучше я просто уйду! — воскликнула я и попыталась подняться из-за стола. Однако Дёмин всё ещё держал меня за запястье и не дал мне встать.

— Никуда ты не уйдёшь! — заявил он.

— Это почему же? — рассердилась я.

— Потому что я так хочу… — без капли смущения ответил Алексей.

— Ну, знаете, господин Дёмин, я ещё не нанималась исполнительницей ваших желаний, так что отпустите мою руку сейчас же! — решительно потребовала я.

— Отпущу, если ты прекратишь этот цирк и дашь мне возможность спокойно с тобой поговорить, — серьёзно произнёс он.

— Я не стану с вами разговаривать! Что вам от меня нужно? Неужели непонятно, что вы не получите то, чего добиваетесь, ни при каких условиях! — самоуверенно бросила я ему в лицо.

— Хорошо. Если ты действительно так сильно меня презираешь и мечтаешь от меня избавиться, тогда может и правда есть смысл обсудить условия… — сразил он меня наповал своим цинизмом.

— Вы что же, хотите предложить мне сделку? — посмотрела я на него округлыми от изумления глазами. — Сделку, в которой предметом договора стану я? Невероятно!

— Это не я, а ты первой произнесла слово "условия". А я всего-навсего услышал его, решив: почему бы и нет? В конце концов, я бизнесмен, Виктория, и точно знаю, что обо всём можно договориться. — Ты же сама сказала, что хочешь от меня избавиться. — Алексей разжал, наконец, пальцы и освободил мою руку.

"И много вы таких сделок заключили за свою жизнь, господин Дёмин?.." с ужасом подумала я.

— То есть вам не важно, каким способом, но вы всё равно всегда добиваетесь своего?!

— поражалась я его наглости.

— Ты правильно сказала: всегда добиваюсь! — утвердительно кивнул он.

— А если я откажусь даже обсуждать это с вами? Что тогда? — пребывая в шоковом состоянии, с трудом проговорила я.

— Тогда я добьюсь желаемого другим путём: можем поиграть в эту игру, если хочешь, а в конце посмотрим, кто выиграл… — улыбнулся Алексей и наполнил наши бокалы вином.

— Я никогда ещё не встречала циников такого масштаба, — откровенно призналась я.

— Брось, Виктория! Ты ещё и жизни то не видела… — с усмешкой произнёс он.

— И на каких же условиях вы согласны навсегда исчезнуть из моей жизни? Что я должна сделать для этого?.. — сама не поверила я в то, что произношу эти слова.

Алексей улыбнулся, затем наклонился ко мне и сказал интригующим шепотом:

— Всего одна ночь… и ты никогда больше меня не увидишь…

— Не сомневаюсь… — прошептала я и замолкла.

— Место и время тоже определяю я… — хладнокровно добавил он.

В этот момент лицо мое сменило всю тысячу оттенков… Алексей, как ни в чём не бывало, с уверенным видом поднял бокал и произнёс:

— Виктория, давай выпьем за правильные решения! Согласись, мы не так уж часто принимаем правильные решения в нашей жизни…

— Правильным для меня в этой ситуации было бы отвесить вам хорошую пощёчину…

— с сарказмом подхватила я. — Однако я не стану этого делать: каждый рано или поздно всё равно получает то, что заслуживает!

— Возможно, ты и права, но я живу сегодняшним днём и не думаю о том, что случится со мной лет через десять: это глупо. Мы можем не дожить и до завтра, поэтому нужно брать от жизни всё, что только можно — здесь и сейчас! — сказал Дёмин.

Какое-то время я молча смотрела ему в глаза, пытаясь найти в них хоть маленький проблеск стыда, но видимо напрасно… Затем сказала:

— Вызовите мне такси, господин Дёмин. Я хочу отсюда уйти! И даже не пытайтесь предложить отвезти меня домой! Что же касается предложенного вами мне этого унизительного, не вписывающегося ни в какие рамки приличия, договора — я сама вам позвоню и сообщу о своём решении…

— Будь по-твоему, Виктория, — ответил Алексей. — Однако хочу поставить тебя в известность, что я пробуду в Киеве ещё шесть-семь дней, не более и хотел бы ещё до истечения этого срока получить твой ответ.

— Получите! — фыркнула я, встала из-за стола и пошла к выходу.

Глава 18

После разговора с Дёминым я долго не могла прийти в себя, настолько меня поразили его беспардонность и цинизм. В голове у меня творился настоящий хаос: тревоги, мысли, страхи, домыслы, отрывки фраз и фрагменты снов… Мой мозг был истощён всем этим до невозможности и требовал срочной "перезагрузки". И вот, когда наступили выходные, мне удалось уговорить Ленку сходить со мной в ночной клуб, чтобы немного расслабиться. В принципе, её не нужно было долго уговаривать: она и сама — любительница повеселиться! К счастью, Кристиан у неё — очень понимающий и покладистый муж. Он полностью ей доверяет и без проблем согласился побыть с их дочерью, пока мы с Леной отправились на так называемую женскую вечеринку.

— С чего это вдруг ты сама предложила пойти в ночной клуб? — поинтересовалась Лена, когда мы уже сидели за столиком в одном из столичных заведений. — Я за тобой раньше такого не замечала…

— Просто мне катастрофически нужно отвлечься! — призналась я.

— Так-то оно так, но я думаю всё-таки, что ты от меня что-то скрываешь, — искоса посмотрела на меня подруга. — Давай, рассказывай!

Я и сама собиралась поведать Лене о встрече с Алексеем, поэтому теперь, когда выдался подходящий момент, я принялась рассказывать о том, как всё было.

Лена пришла в ужас от услышанного. Её шокировало всё это не меньше меня.

— Ну и ну! — воскликнула она с изумлением. — Попался бы мне этот Дёмин!

— Да ладно, Ленка! Не стоит сейчас об этом! — попросила я.

Мы заказали суши, вино и фрукты, и стали наслаждаться отдыхом, погрузившись с головой в шумную атмосферу клуба.

В тот вечер я вернулась домой поздней ночью. У меня кружилась голова от выпитого вина и жутко болели ноги: кажется, мы переборщили с танцами…

Едва я успела открыть входную дверь, как на пол упала карточка: видимо, она была вложена в дверную щель, но я её сразу не заметила. Я подняла карточку, закрыла за собой дверь и остановилась, чтобы прочитать написанное:

Принцесса, ты вела себя сегодня отнюдь неподобающе и выпила слишком много! Честно говоря, мне за тебя стыдно…

Я громко рассмеялась: "Господин Дёмин, вы, наверное, шутите? Вам ли говорить мне

о стыде?"

Кое-как разувшись и скинув дублёнку, я достала мобильный и небрежным движением бросила сумку на пол. После этого, сжимая телефон в руке, я пошла в гостиную, плюхнулась на диван и набрала номер Алексея. Меня не смущало, что время давно перевалило за полночь, и я почему-то абсолютно не задавалась вопросом, зачем я вообще это делаю: правду говорят, что у хмельного человека мышление не поддаётся никакой логике…

— Алло! — услышала я его голос в трубке. Можно было только представить, как он удивился моему ночному звонку.

— О-о-о, господин Дёмин собственной персоной! — с трудом промолвила я, едва справившись со сложным набором звуков. — Простите-с-с, что разбудила… Я вот держу сейчас в руках вашу карточку и мне очень уж хочется спросить: не кажется ли вам, что вы окончательно перешли все границы дозволенного?.. Или же для вас вообще не существует никаких границ?..

Мне показалось, что прошло всего мгновение. Однако я открыла глаза и обнаружила, что уже утро. Моё изнеможённое тело лежало всё на том же диване в гостиной в обнимку

с разноцветными декоративными подушечками, одетое в то же платье, в котором я была в ночном клубе, а рядом на полу валялся телефон… Я попыталась поднять голову, но с первого раза у меня это не получилось — помешала сильная головная боль.

Собравшись с силами, я всё же поднялась и посмотрела вокруг. "Как же я умудрилась уснуть, даже не раздевшись?"

И вдруг в поле моего зрения попала вчерашняя карточка от Дёмина. Я нахмурилась и стала вспоминать, как её нашла. Что-то заставило меня поднять телефон с пола и просмотреть звонки.

"2:30 — исходящий вызов к Алексею… О нет!" — я абсолютно не помнила о чём мы говорили! Это меня очень напугало.

Я быстро проверила длительность разговора — целых полчаса!

"Вот это да! О чём же можно было столько времени разговаривать?.." Озадаченная неожиданно возникшей ситуацией, которую сама же и спровоцировала, я

поплелась на кухню, приняла таблетку от головной боли и отправилась в душ. Вода меня оживила: после душа я почувствовала себя намного лучше, а уже через час у меня даже проснулся аппетит. Тем не менее, мне очень хотелось пить, а запасы воды, имеющиеся у меня дома, не обнадёживали. В тот момент, когда я как раз рылась в холодильнике в поисках чудодейственного минерального напитка, неожиданно позвонили в дверь.

"Кого там принесло с утра пораньше? — бормотала я, пока шла по коридору, хотя понимала, что уже давно не раннее утро. — Или это Ленка решила сделать мне сюрприз и пришла, чтобы узнать как у меня дела? Интересно, а сама-то как она себя чувствует?.."

Я с улыбкой распахнула дверь, готовая поиздеваться над подружкой и предложить ей ещё стаканчик вина… Однако в следующее мгновенье улыбка сошла с моего лица, сменившись полной растерянностью: на пороге стоял сам Алексей Дёмин — во всём своём царском величии и неподражаемости. У него было весьма загадочное выражение лица, а в руках он держал… две бутылки "Боржоми".

— Вы?.. — опешила я.

— Доброе утро, Виктория! Я принёс тебе воды: смею думать, она тебе сейчас очень нужна… — произнёс он с тонким намёком. — Неужели мы опять на "Вы"?

— Доброе утро! Проходите, — сухо ответила я.

"Откуда только ему известно, что я умираю от жажды?.. — задалась я вопросом и тут же поняла: — Ах, да! Мы ведь ночью разговаривали…"

— А что вас так удивляет? Я всегда обращалась к вам на "вы", в отличие от вас…

— Однако сегодня ночью, помнится, ты уже перешла на "ты", — сказал он, от чего я еще более смутилась.

Внешне я никак не отреагировала на его слова, лишь молча взяла бутылки, которые он мне передал, и поблагодарила за проявленную заботу.

— Проходите в гостиную, господин Дёмин. Я отнесу бутылки на кухню и приду. Пока он в прихожей снимал пальто, я, наконец, утолила жажду и для приличия

поставила завариваться кофе.

Алексей не последовал в гостиную, как я ему велела, а пожаловал ко мне на кухню. "Ну и вид у меня! — думала я, ловя своё отражение в его глазах. — В банном халате с ещё влажными волосами, без макияжа, да ещё и с перегаром после вчерашней гулянки — слов нет! В таком состоянии нормальные люди гостей не принимают… Хотя нормальные

гости предупреждают о своём визите заранее!"

— Простите, что выгляжу не совсем подобающе: я никого не ждала, — невольно оправдалась я.

— Всё в порядке, Виктория! Ты не можешь выглядеть плохо, просто потому, что ты от природы красавица, и чтобы эту красоту испортить, нужно очень сильно постараться… — улыбнулся он.

— Присаживайтесь, — предложила я ему стул. — Скоро будет готов кофе.

— Я зашёл ненадолго, — сообщил он, но всё же присел. — Мне нужно только обсудить с тобой нашу будущую встречу.

— О какой встрече идёт речь? — не поняла я.

— О нашей с тобой встрече, — ответил Алексей, с любопытством за мной наблюдая.

— О чём вы говорите? — всё ещё терялась я в догадках.

— Я говорю о нашем договоре, принцесса, — произнёс он, и я почувствовала мощный приток крови в висках.

— Ч-ч-то? — заикаясь, выдавила я.

— Во время нашего ночного разговора ты дала мне своё согласие. Ты не помнишь? — поверг он меня в шок.

— Это неправда! — выкрикнула я. — Я не могла пойти на такое!

— Неужели? — заглянул Дёмин мне в глаза. — Я догадывался, что ты не поверишь мне, поэтому не поленился записать этот разговор. Ты там ещё много разного мне наговорила: хочешь послушать?

Алексей достал свой телефон и положил его на стол передо мной.

— Нет… — несмело произнесла я, предчувствуя катастрофу.

— Значит, ты мне веришь?.. — переспросил он.

— Нет… — повторила я.

Дёмин, долго не думая, включил запись.

"Ооо, господин Дёмин, собственной персоной…" — услышала я свой голос из динамика. Далее последовали упрёки и претензии Алексею. В записи было чётко слышно, что я пьяна, и это меня очень смущало: я чувствовала себя ужасно неловко.

— Я не буду это слушать! — занервничала я, намереваясь уйти с кухни.

— Нет, будешь! — остановил меня Алексей и посадил на стул напротив себя.

"Ты так сильно меня ненавидишь, Виктория? Почему? — спрашивал голос Дёмина на плёнке. — А я испытываю к тебе только самые нежные чувства: мне хочется тебя ласкать, прикасаться к твоим губам и целовать их беспрерывно до самого утра. Из-за тебя я потерял покой, принцесса…"

Слушая эти слова, я в смущении опустила глаза.

"Я не ненавижу тебя…" — внезапно обратилась я к нему на "ты". "Признаться, я и сам это знаю…?" — почти шёпотом ответил Дёмин. "Знаешь? Откуда?" — удивилась я.

"Я читаю это по твоим глазам, ощущаю по твоим губам… Тебя выдаёт учащённое дыхание и едва заметная дрожь, пробегающая по твоему телу, когда я к тебе прикасаюсь… Я наблюдателен, Виктория, у меня ещё много доказательств… Ты станешь это отрицать?"

"Нет…" — услышала я свой ответ и тот час же вскочила со стула.

— Остановите эту запись, господин Дёмин! — покраснела я от стыда.

— Почему? Что тебя так смущает? Ты единственный раз в жизни была со мной откровенна: говорила то, что думаешь и чувствуешь на самом деле…

— Это не так! Я была пьяна! А вы бессовестно воспользовались этим! — разозлилась я.

— Вообще-то это не я позвонил тебе в половине третьего ночи, — пожал плечами Дёмин, изображая невинность. — И к тому же пить я тебя тоже не заставлял!

— Неважно! Вы подтолкнули меня к этому звонку, отправив мне карточку такого возмутительного содержания! Уверена, вы предвидели, что она меня сильно разозлит! А ещё вы замечательно подобрали момент для того, чтобы её мне подсунуть, безусловно зная, что после нашего с Леной похода в ночной клуб, о котором вы также были прекрасно осведомлены, я вернусь домой, так сказать, навеселе!.. Вы всё подстроили, не постеснявшись воспользоваться ситуацией и повернуть её так, как вам нужно! — продолжала доказывать я своё.

В этот момент как раз подошёл кофе. Алексей сам убрал его с плиты и стал рядом со мной.

— Судя по твоим словам, я просто предсказатель какой-то и шаман, — нежно улыбнулся он. — Вот, что я тебе скажу, принцесса: не стоит перекладывать ответственность за свои слова и поступки на других людей — это, по меньшей мере, непорядочно. Сядь, пожалуйста, на место: тебе придётся дослушать эту запись до конца. Ты же не хочешь пропустить самое главное?..

— Что? — его слова меня задели. — Я не из тех, кто перекладывает ответственность на других и вам прекрасно это известно!

— Да? Тогда докажи это, Виктория! Выполни то, на что дала своё согласие! — пристально посмотрел на меня Дёмин. Я затихла.

— Я так и знал: у тебя не хватит смелости — спустя несколько мгновений произнёс он.

— Хватит! — промолвила я, сжимая зубы и пряча от него глаза. — Слушать это дальше я всё равно не стану: считайте, что я поверила вам на слово…

— Как хочешь, это твоё право. Тем не менее, я польщён, если ты, конечно, не шутишь… — с неким подозрением произнёс Дёмин.

— Не шучу! — фыркнула я. — Я сделаю это ради себя, чтобы раз и навсегда от вас избавиться! Вы ведь, я надеюсь, не забыли, что вам также придётся выполнить вашу часть договорённости?

— Не забыл… — тихо ответил он.

— Отлично! На этом, я думаю, пора нам закончить этот разговор, — хотела я поскорее поставить точку. Мне казалось, что я уже начинаю испытывать стыд за то, что мне только предстоит совершить.

Дёмин забрал со стола свой телефон и медленным шагом направился к выходу, позабыв о том, что мы собирались пить кофе.

— И всё же, вы поступили нечестно, господин Дёмин… — окликнула я его у двери. Алексей обернулся и сказал:

— Я поступил так, как позволила мне твоя неосмотрительность… До встречи, принцесса! До скорой встречи!

Спустя пару дней я получила от Дёмина очередную карточку. В ней сообщалась дата встречи — 29 декабря — и говорилось, чтобы я собрала тёплые вещи и ждала от него звонка в этот день.

Глава 19

Чем меньше дней оставалось до назначенной даты, тем больше я нервничала. Со мной творилось что-то невероятное, и я сама не понимала, почему так происходит.

Когда наступил этот день, я в буквальном смысле слова не могла найти себе места. Посетив накануне салон красоты и приведя свою внешность в отменное состояние, утром я поднялась и стала наматывать по квартире круги, не имея представления о том, что с собой взять, как ещё подготовиться и что именно он имел в виду, когда упомянул о тёплых вещах.

"Зачем вообще нужны тёплые вещи?.. Мы ведь не на Северный полюс собираемся!" — ломала я голову.

Вскоре позвонил Дёмин:

— Доброе утро, принцесса! — явно в приподнятом настроении произнёс он.

— Доброе утро, — робко ответила я. Вся эта ситуация меня угнетала.

— Ты собрала тёплые вещи? — поинтересовался он.

— Почти… — растерянно ответила я.

— Ладно! Я сейчас приеду и помогу тебе. Жди! — ответил он и поспешно отключился.

— Я разволновалась ещё больше.

Алексей явился минут через двадцать. На нём был стильный пуховик чёрного цвета, светлая меховая шапка-ушанка и кожаные перчатки.

— Привет! — мягко произнёс он, переступив порог моей квартиры, затем разделся и прошёл в гостиную.

— Показывай, где твоя сумка? — сказал он.

— Разве мы куда-то едем? — переспросила я, — Зачем мне тёплые вещи?

— Не едем, а летим, — ещё больше сбил он меня с толку. — Кстати, не забудь взять с собой паспорт.

— Летим? Куда? — не ожидала я услышать такое. Мне казалось, что мы просто проведём эту ночь в какой-нибудь гостинице, а на утро распрощаемся и разойдёмся в разные стороны.

— В зимнюю сказку, в прямом смысле этого слова… — снова удивил меня Дёмин. "Неужели действительно на Северный полюс?" — ужаснулась я, понимая, что от

Алексея можно ожидать всего, что угодно.

— В Финляндию, в гости к Санте! — улыбнулся он.

— Как интересно!.. — покачала я головой, — Мы полетим на другой конец света, просто чтобы сделать "это"?..

— Очень остроумно, мисс! Что же вы замолчали? Продолжайте! Давайте ещё поговорим на эту тему… — с милой усмешкой произнёс он.

Я бросила на него иронично-томный взгляд и принялась за свой чемодан, который лежал в раскрытом виде на диване. Дёмин мне помогал…

Спустя час мы уже были в аэропорту, где, как оказалось, нас ожидал чартерный рейс.

Самолёт, который должен был доставить нас в Рованиеми, признаться, произвёл на меня впечатление. По своим параметрам и внешнему виду он больше походил на частное воздушное судно. Возможно, так оно и было и он действительно принадлежал Дёмину, но

я не решалась об этом спросить, не желая проявлять излишнюю заинтересованность.

Я никогда не летала раньше на подобных самолётах, поэтому была приятно удивленна роскошью и комфортом, которые здесь увидела. В салоне было довольно просторно и очень красиво! В правой его части находились два шикарных, кожаных кресла цвета слоновой кости, под окошками располагались небольшие, покрытые лаком, деревянные шкафчики без острых углов, а в левой части расположился комфортный диван, в комплекте к креслам, с низеньким, овальным столиком напротив.

Я заметила у дивана ремни безопасности, точно такие же, как у кресел, что свидетельствовало о том, что это воздушное судно рассчитано, по меньшей мере, на четырех пассажиров, не считая экипаж. Однако из пассажиров на борту были только я и Алексей.

Когда мы взлетели и поднялись на значительную высоту, на какое-то мгновение мне показалось, что самолёт неподвижно застыл над белоснежным облачным ковром, хотя на самом деле он продолжал движение. Я смотрела в иллюминатор и любовалась девственно прекрасной красотой небес. А Демин сидел напротив меня и с любопытством за мной наблюдал. Меня очень занимало, что в данный момент у него на уме и какие коварные замыслы скрывает этот жгучий взгляд. По правде говоря, я чувствовала себя дичью, попавшей в когти кровожадного хищника и не имеющей никаких шансов на спасение…

Хотя обстановка была очень романтичной.

"Он, я и нескончаемая гладь облаков… — думала я под его взглядом. — Очень трогательно! Похоже, вы заработали своё первое очко, господин Дёмин!.. Посмотрим, что будет дальше…"

Спустя какое-то время появилась стюардесса и предложила нам напитки. Я попросила сок, а Алексей — виски.

— Выпей что-нибудь покрепче, Виктория, а то замёрзнешь, когда прилетим, — улыбнулся он.

— Нет уж, спасибо, — многозначительно взглянула я на него. — Стоит мне выпить что-нибудь покрепче, и я сразу начинаю творить глупости. К тому же, мне показалось, что вы не приветствуете употребления женщинами алкоголя… Не так ли?

— Не приветствую, когда слишком много, а если совсем чуть-чуть, то можно. А насчёт глупостей не беспокойся! Я же рядом: я не дам тебе совершить ничего постыдного, — игриво улыбнулся он.

— Разве может быть что-нибудь постыднее того, что уже происходит?.. — глядя ему прямо в глаза, промолвила я. — Да и как же не беспокоиться, если самые большие глупости в своей жизни я совершаю именно тогда, когда вы рядом…

— То, что происходит сейчас вовсе не постыдно… Если же у тебя есть какие-то комплексы по этому поводу, постарайся сделать всё на высоком уровне, чтобы не пришлось ни стыдиться, ни краснеть… Со своей стороны я тоже приложу все усилия!

— Господин Дёмин… — покачала я головой и ощутила, что кожа моя покрывается красными пятнами. — Всё шутите…

— Нисколько, — бархатистым голосом произнёс он.

Вскоре мы приземлились в аэропорту Рованиеми. Как я и предполагала, у здания аэровокзала нас уже ждала машина с шофёром. Он отвёз нас в изумительно красивую гостиницу, похожую на сказочный замок.

Дёмин оставил меня в холле с чемоданами, а сам отправился на ресепшн. Я присела на один из многочисленных диванов и окинула взглядом помещение. Всё вокруг было украшено яркими новогодними аксессуарами: стены, лестница и даже люстры, а в центре зала возвышалась огромная нарядная ёлка. Создавалось впечатление, что мы попали в праздничную феерию, хотя до наступления Нового года оставалось ещё два дня.

— Сколько мы здесь пробудем? — поинтересовалась я, когда Алексей вернулся.

— Сколько пожелаем! — с энтузиазмом ответил он, — Ну уж Новый год точно встретим здесь!

Я не совсем поняла его ответ.

— Господин Дёмин, вы хорошо помните наш договор? Всего одна ночь… — почти шепотом говорила я ему в спину, несмело следуя за ним по направлению к широкой лестнице, расположенной прямо напротив входа.

Мы поднялись на второй этаж, и пошли по коридору, с обеих сторон которого располагались гостиничные номера. Напряжение внутри меня нарастало с каждым шагом.

— Конечно, помню… — ответил Алексей, остановившись у двери одного из номеров. Затем открыл дверь и пригласил меня войти.

Войдя в номер, он осмотрелся, заглянул в шкаф, проверил сейф, зашёл на секунду в ванную, после чего присел на край необычной, круглой кровати, над которой по периметру свисал прозрачный, нежный балдахин, и, демонстративно постукивая по покрывалу пальцами правой руки, сказал:

— Миленько! А тебе нравится, Виктория?

Я всё это время стояла на одном и том же месте и гадала, что будет дальше. В этот момент взгляд мой устремлён был на его правую руку, а в голове творился полный сумбур. Его вопрос застал меня врасплох — я ничего не ответила, всем своим видом давая понять, что жду от него объяснений.

"Уже второй раз я нахожусь с ним наедине в гостиничном номере, и меня снова всю трясёт от страха и волнения. Правда, в прошлый раз ситуация была куда более ужаснее…"

Дёмин улыбнулся, поднялся с кровати, подошел ко мне очень близко, и, наклонившись, прошептал мне на ухо:

— Не стоит так дрожать, принцесса… Ещё не время… Оставь это на потом… — В эту секунду сердце моё чуть не выпрыгнуло из груди.

Затем он развернулся и направился к двери. Я не понимала, что происходит. На выходе Алексей снова обратился ко мне:

— Отдохни! Полёт тебя утомил. Твой багаж сейчас принесут. Я позвоню тебе через час. Мой номер рядом с твоим, с правой стороны. До скорой встречи, принцесса!

Дёмин скрылся за дверью, оставив меня стоять посреди комнаты в полной растерянности.

"Браво, господин Дёмин! Снова надо мной поиздевались? У вас, должна заметить, это замечательно получается!"

Два следующих дня Алексей знакомил меня с замечательной страной Финляндией. Мы успели покататься на лыжах, побывали в деревне Санта Клауса, прокатились на оленьей упряжке. Честно говоря, мне настолько понравилось это зимнее очарование, что внутри меня постоянно возникало ощущение, будто я попала в волшебный, окутанный

тайнами мир, спрятанный на самом краю земли. Всё это напоминало красивую детскую мечту.

И вот наступил вечер тридцать первого декабря. Дёмин пригласил меня в великолепный ресторан, где нас ожидали праздничная программа и множество новогодних сюрпризов. Гости, в основном приезжие, сидели за круглыми столами, расставленными по всему огромному залу. На них красовались разнообразные блюда и напитки. Дамы были одеты в вечерние платья, а мужчины — в костюмы, некоторые даже в смокинги. Несмотря на низкую температуру за окном, никто не отказал себе в удовольствии выглядеть элегантно. Конечно же, девушки не шли сюда по морозу в туфлях

— они надели их уже здесь, так же, как и я.

В центре зала располагалась довольно большая танцевальная площадка (финны очень любят танцевать!), перед которой была обустроена сцена в форме полумесяца. Здесь было очень шумно и весело! Проникшись всей этой праздничной атмосферой, мы с Алексеем встретили новый, 2010-й год. Тем не менее, он не выпил ни грамма спиртного: у ресторана нас ожидал арендованный нами внедорожник.

Спустя какое-то время Дёмин предложил покинуть это заведение и отправиться праздновать дальше, в другое место. Мы вышли из ресторана, сели в машину и уехали.

— Мы направляемся в гостиницу? — поинтересовалась я, как только автомобиль тронулся с места.

— Нет, — улыбнулся Алексей.

— А куда же тогда? — искоса взглянула я на него.

— Это сюрприз. Сама всё увидишь, — заинтриговал меня он.

Несмотря на загадочность действий моего спутника и непредсказуемость развития событий, я почему-то чувствовала себя абсолютно расслабленной. Наверное, мне просто надоело уже постоянно пребывать в напряжении, а, может быть, помог бокал вина, который я выпила в ресторане.

Вскоре мы выехали за город и свернули с главной дороги в какой-то посёлок. То тут, то там светились ажурным светом маленькие окошки многочисленных домиков, похожих на удивительные, сказочные избушки. Прошло немного времени, и я заметила, что золотистых огоньков вдоль дороги становится всё меньше, а почти все домики остались позади. Тем не менее, Дёмин продолжал ехать дальше — и это меня, признаться, смущало.

Спустя несколько минут он свернул в поворот, внезапно возникший у нас на пути, и проехав ещё чуть-чуть, наконец, остановился.

— Приехали! — объявил Алексей и вылез из машины: — Пойдём! Я с изумлением тоже вышла из машины.

— Вы решили бросить меня в лесу?.. — с иронией взглянула я на него. — Чтобы, так сказать, раз и навсегда от меня освободиться?..

— А что? Хорошая идея! — подмигнул он мне, — Только это скорее твоё желание — избавиться от меня. Боишься?

— Нисколько… — самоуверенно ответила я.

Дёмин подошёл, взял меня за руку и повёл за собой вдоль расчищенной от обильного снега дорожки. Бессчетное количество мягких, пушистых снежинок падало с небес, кружа над нами в своём невероятно прекрасном воздушном танце. Казалось, что вот-вот из пучины этого завораживающего снежного моря вынырнет хрустальный дворец со сверкающими куполами, на пороге которого нас встретит Снежная королева и уведёт в

свой собранный из осколков льда рай. Как не странно, но что-то подобное всё же произошло.

За поворотом перед нами предстал очаровательный деревянный коттедж. И хотя это был вовсе не замок, но выглядел он так же мило, как домики на рождественских открытках, наделённые особенной, сказочной магией.

Я остановилась, очарованная его красотой. Домик был украшен гирляндами, неподалёку стояла наряженная ёлочка, живописно присыпанная только что выпавшим снежком. И где-то вдали необъятные белые просторы, напоминавшие белоснежные паруса огромного корабля, сливались с небом, согревая его в своих объятиях полярным дыханием.

Глава 20

Насмотревшись вдоволь на эту неземную красоту, я перевела взгляд на Дёмина. Мне хватило всего мгновения, чтобы понять по его глазам, что именно сегодня всё произойдёт. Конечно, я с самого начала догадывалась о том, что всё случится в новогоднюю ночь, но теперь, когда эта ночь наступила, я вдруг почувствовала, что снова начинаю впадать в дикую панику.

— Пойдём, Виктория! Посмотрим, что там внутри, — ласково произнёс он, взяв меня за локоть.

Ключи от коттеджа были у Алексея с собой. Он открыл дверь и пригласил меня войти. Как я и думала, домик был так же красив изнутри, как и снаружи: большой камин с потрескивавшими в нём поленьями, огромная гостиная с накрытым на двоих праздничным столом в центре и старинное, массивное пианино оливкового цвета в дальнем конце комнаты, которое сразу же бросилось мне в глаза. Здесь тоже стояла новогодняя ёлочка, озарявшая комнату разноцветными переливами своих огней.

Стол был застелен длинной тёмно-зелёной — под стать празднику — скатертью, поверх которой лежала ещё одна, меньшего размера — белая. На столе стояло серебряное ведерко

с шампанским во льду, рядом два хрустальных фужера, на тарелках ломтики финского сыра и фрукты. И нарезанный многослойный торт с изумительным, ароматным кремом. Романтическую атмосферу дополняли две зажженные свечи в красивых позолоченных подсвечниках.

Судя по всему, Дёмин всё чётко спланировал: он заранее сообщил хозяевам коттеджа точное время нашего появления здесь, и те приготовили к нашему приходу всё так, как он сказал, после чего незаметно удалились.

— Мы останемся здесь?.. — все еще в смятении спросила я.

— Да, — ответил Алексей. — Тебе здесь не нравится?

— Нравится, — тихо ответила я. — Тут очень красиво. Такое ощущение, что мы попали в сказку…

— Так оно и есть, принцесса! Ты только посмотри вокруг: волшебство в каждой детали!

— А как же наши вещи?.. — задала я нелепый вопрос.

— Не думаю, что они сегодня нам понадобятся… Наконец, я смогу как следует отметить с тобой наступление Нового года! — воскликнул Алексей, приближаясь к столу.

— А… как следует — это как?.. — взглянула я на него исподлобья, слегка нахмурившись.

— Я имел в виду, что могу выпить шампанского, а ты что подумала?.. — с усмешкой ответил он.

— Ничего… — сказала я, подходя к столу с другой стороны и рассматривая угощение. — Но я не голодна, мы ведь только что из ресторана.

— Я тоже не голоден, однако от десерта не откажусь. Думаю, и ты не откажешься от таких вкусностей, — улыбнулся Дёмин. — Присаживайся! Давай всё же выпьем!

Он артистически ловко открыл шампанское, наполнил наши бокалы игристым напитком и произнёс тост:

— С Новым годом, принцесса! Пусть весь этот год будет таким же прекрасным, как и его начало, и подарит нам множество счастливых моментов! А всё плохое пускай останется в старом году!

Мы выпили шампанского и приступили к десерту, продолжая разговор.

— Если бы всё было так просто… — вздохнула я.

— Всё просто, Виктория, главное в это верить! Ну и, по возможности, не усложнять… Ты даже не вздумай грустить сегодня: это категорически запрещено в новогоднюю ночь!

У Дёмина было хорошее настроение.

— Не буду… — согласилась я, понимая, что он прав. — Интересно, как там Лена, Кристиан и Мари? Вообще-то я должна была сейчас быть с ними…

— Тебе настолько со мной скучно, что ты думаешь о других людях, сидя со мной здесь?.. — деланно возмутился Алексей.

— Простите, господин Дёмин, — извинилась я. — Это никак не связанно с вами, я просто вдруг о них вспомнила.

— Не прощу… — притворившись, что обиделся, ответил Дёмин.

— Ну и ладно! — не стала я его упрашивать.

— Мне совсем не нравится твоё настроение, Виктория. Будем его подымать!

Он встал, обошёл стол и, остановившись за моей спиной, неожиданно предложил:

— Сыграй мне что-нибудь, если тебя не затруднит. В этой магической атмосфере не хватает только одного — прекрасной музыки.

— Почему же нет? Сыграю, — ответила я, ощущая, что и сама сейчас нуждаюсь в общении с инструментом.

Я встала, подошла к пианино и молча опустилась на стул.

— Когда-то давно мне приходилось играть одну несложную, но очень красивую пьесу композитора Владимира Зиринга, "Сказание". Она мне сейчас почему-то вспомнилась… Я начала играть. Алексей стоял рядом и слушал, словно завороженный, внимательно

наблюдая за моими пальцами.

Закончив, я подняла глаза и взглянула на него: он всё ещё не вернулся из своего астрала и продолжал задумчиво молчать.

— Вы ожидали чего-то большего, господин Дёмин? — мой вопрос заставил его очнуться.

— Нет, ну что ты? Мне очень понравилась эта мелодия: она действительно очень красивая! — улыбнулся Алексей. — Пока я слушал, я внимательно наблюдал за твоими руками. Мне показалось, что она и правда не сложная — может, ты и меня научишь её играть?

— Вы серьёзно? — не ожидала я услышать подобное.

— Конечно! Давай попробуем! — загорелись у него глаза, — Ты покажи мне несколько раз главную тему, а я попытаюсь повторить.

— Ну, хорошо, — согласилась я, искоса на него поглядывая.

Дёмин принёс откуда-то ещё один стул и присел рядом со мной. Я со всей серьезностью стала учить его игре на фортепиано. Этот процесс был очень забавным, а его старательность и серьёзное выражение лица вызывали у меня улыбку.

Кроме того, Алексей находился сейчас так близко от меня, что я волновалась не меньше него.

— Я думаю, мне стоит положить ладонь сверху на твою руку — возможно, тогда у меня что-нибудь получится… — предложил он, обречённо вздыхая.

— Ладно… — робко ответила я, понимая, что веду себя, как девочка на первом свидании, но по-другому я просто не могла вести себя с Дёминым. В его присутствии мне переставали подчиняться все органы, включая мозг.

Он сделал так, как сказал и начал повторять движения моих пальцев. Я ощущала тепло его кожи и боялась, что он заметит, как быстро стучит мой пульс.

— Похоже, я плохой ученик… — с комическим отчаяньем произнёс Алексей. — Знаешь, это сложнее, чем руководить компанией!

— Не думаю! — рассмеялась я.

— Ну, вот видишь, в моей неуклюжей игре всё-таки есть один плюс: она улучшила твоё настроение! — улыбнулся он. — Моей маме очень нравилось, как ты играешь! Да что я говорю? Она была в восторге от твоей игры!

Упоминание об Анне Павловне снова заставило меня загрустить.

— Как она умерла? — неосторожно спросила я, понимая, что, может, и не нужно было об этом спрашивать. Но я очень хотела знать. — Простите за такой вопрос…

Дёмин встал и медленным шагом прошёлся к центру комнаты, затем остановился и, обернувшись ко мне, сказал:

— Она не перенесла смерти Кати…

— Что? Кати тоже больше нет? — поразилась я. — Как вы допустили такое? Анна Павловна так надеялась, что вы спасёте её!..

Алексей закрыл глаза и уткнулся лицом в руки. Однако известие о смерти Кати настолько меня поразило, что я не поверила в искренность его боли.

— Извините, это не моё дело…

Я поднялась и закрыла крышку пианино. На душе у меня было так гадко, что я даже не желала смотреть в его сторону. Мне захотелось сейчас же уйти отсюда, наплевав на Дёмина, на наш постыдный договор и на всё на свете, что я и сделала, решительно последовав к выходу.

— Постой, Виктория! Ты ведь даже не дождалась моего ответа, — остановил меня Алексей.

— Не вижу смысла! — холодно отрезала я, даже не обернувшись.

Дёмин подошёл и остановился прямо передо мной.

— Теперь ты меня презираешь? Считаешь меня последней сволочью?

— Я и раньше не считала вас хорошим человеком, — тем же суровым тоном произнесла я, отвернувшись в сторону. — Но тут вы превзошли самого себя, господин Дёмин! Вам нет оправдания! Я не желаю даже находиться с вами в одном помещении!

— Посмотри мне в глаза, Виктория! — воскликнул он. — Да, я мразь! И всё, что ты сказала только что обо мне, — правда! Нет мне никакого прощения! Но ты всё равно отсюда не уйдёшь! По крайней мере, пока меня не выслушаешь…

— Неужели вы станете оправдываться?.. — взглянула я на него с ненавистью.

— Нет! Не стану! — выкрикнул он, увидев эту ненависть в моих глазах. — Да и, что бы я ни сказал, их уже всё равно не вернуть! Я знаю, что для тебя я последний подонок, и ты думаешь, что во мне нет ничего человеческого, даже души нет! Так оно и было, чёрт возьми! Так было! Я жил только для себя и для своего удовольствия. Я был страшным эгоистом и не замечал ни беды сестры, ни боли матери! А когда увидел, то было уже слишком поздно. Мама умерла через три дня после смерти Кати: у неё случился инфаркт.

Я не смог её спасти! Не смог! Я впервые в жизни почувствовал себя немощным и абсолютно бессильным перед тем вызовом, который бросила мне судьба! И что с того, что я скажу тебе, что у меня всё же есть душа, и вся она раскромсана на части?.. Что с того, что эта страшная потеря заставила меня полностью переосмыслить свою жизнь и свои поступки? Разве ты поверишь мне? Нет! Разве это поможет их вернуть? Нет! Неизменно лишь одно: мне теперь жить с этим до конца дней…

Высказав всё это мне в лицо, Алексей, наконец, отошёл и стал в стороне. Прошло несколько мгновений полной тишины.

— Иди спать, Виктория — спальня вон там слева, — внезапно обратился он ко мне. — Я останусь здесь и буду спать на диване: я прекрасно понимаю, что ничего между нами уже не будет. Забудь о договоре…

Я, не проронив ни слова, с облегчением подчинилась.

Очутившись в спальне, я присела на застеленную шелковыми простынями кровать и задумалась. Прошло несколько минут. Потом я встала и вернулась обратно в гостиную.

Алексей не ожидал меня увидеть. Он сидел в кресле напротив камина и задумчиво смотрел на огонь. В руках он держал только что снятый галстук. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты.

— Так не пойдёт, господин Дёмин! Договор есть договор! Завтра вы ещё что-нибудь придумаете и станете снова преследовать меня… Коль мы уже здесь и проделали такой долгий путь, давайте уже покончим с этим раз и навсегда! К тому же, я всё равно одна не смогу справиться с молнией на платье — вам придётся мне помочь…

Дёмин был слегка шокирован моей речью.

— Ты серьёзно? — с изумлением спросил он.

— Неужели похоже, что я шучу? — ответила я вопросом на вопрос.

— Нет. И ты собираешься заниматься любовью в таком паршивом настроении? — нахмурился он.

— Какая разница, какое у меня настроение? Это всего лишь договор… — безучастно глядя ему в глаза, произнесла я.

Глава 21

Алексей поднялся с дивана и, небрежно теребя в руках свой галстук, подошёл ко мне.

— Хочешь задеть меня как можно больнее, принцесса?..

— Вас задевает правда?.. — продолжая с вызовом смотреть ему прямо в глаза, бросила

я.

— Брось, Виктория! — усмехнулся Дёмин, — Мы оба знаем, что правда совсем в другом…

— Неужели? И в чем же, по-вашему, эта так называемая правда? — с изумлением промолвила я.

— Придёт время, и ты сама мне скажешь… — его уверенность была непоколебима.

— Зачем же ждать? — осмелилась я обломать его эгоизм. — Я могу сказать всё прямо сейчас! Правда, господин Дёмин, заключается в том, что за окном новогодняя ночь, а я почему-то нахожусь непонятно с кем, непонятно где, вдали от своего дома, на другом конце света и веду какие-то пустые разговоры непонятно о чём…

— Вот как?.. — произнёс Алексей похолодевшим тоном. Видимо, у меня всё-таки получилось его задеть. — Повернись, Виктория: я расстегну молнию на твоём платье.

Не проронив ни слова, я медленно повернулась к нему спиной, в напряжении ожидая прикосновения его рук к моей коже.

Он стал бережно расстёгивать платье, сохраняя при этом молчание. Расстегнув платье до самого низа, Дёмин прикоснулся обеими руками к моим

оголённым плечам и нежно провёл пальцами сверху вниз по моим рукам. От этого у меня по телу пробежали мурашки. Мои руки оказались в его ладонях. Я ощущала у себя над головой горячие потоки воздуха из его рта и с волнением слушала собственное прерывистое дыхание.

— Знаешь, принцесса, я тоже умею делать больно… — неожиданно произнёс он. От этих слов у меня потемнело в глазах.

"Это еще что такое!.. "

— И это у меня замечательно получается!.. — тем временем продолжил Алексей. Внезапно он обхватил пальцами кисти моих рук и в одно мгновение обмотал их

галстуком несколько раз, после чего затянул крепкую петлю у меня за спиной. Это действительно причинило мне боль. Я была шокирована внезапным проявлением такой дерзкой грубости. От его резких движений моё ажурное платье стало медленно сползать вниз.

— Что вы делаете? Перестаньте! — потребовала я. — Развяжите меня сейчас же!

— И не подумаю… — произнёс он с непередаваемым самодовольством, обойдя меня с правой стороны. — У тебя была возможность избежать всего этого, но ты выбрала другую участь. А теперь дороги назад уже нет… К тому же, ты сама спровоцировала меня на подобные действия! Я могу быть очень нежным и ласковым, малыш, а могу быть грубым

и даже жестоким… Всё зависит от того, чего именно ты хочешь… и чего на самом деле заслуживаешь…

— Вы серьёзно? — бросила я на него сердитый взгляд, резко дёрнув связанными руками

у себя за спиной. — Если так, то я ничего не хочу!

Освободить руки мне не удавалось. Однако отойти от своего мучителя в сторону и бежать от него, куда глаза глядят, я тоже не решалась: это выглядело бы так, словно я испугалась. Да и куда здесь убежишь?

— Ты уверена?.. — прошептал он мне на ухо.

— Да! Уверена! — выкрикнула я, пытаясь его оглушить. — Послушайте! Мне всё это не нравится! Мы не договаривались с вами ни о чём таком! Немедленно развяжите мне руки!

Алексей улыбнулся, затем произнёс ласковым тоном, как ни в чём не бывало:

— Ты ещё сама не знаешь, что тебе нравится, принцесса… Закрой глаза…

пожалуйста…

— Нет! — фыркнула я и отвернулась.

Алексей приподнял рукой мой подбородок и, снова развернув меня к себе, мягко проговорил:

— Да… Его голос подействовал на меня, словно гипноз и в следующее мгновение я

непроизвольно закрыла глаза, будучи абсолютно не в состоянии управлять собственными действиями.

Ещё через секунду я почувствовала прикосновения его жарких губ на моей шее и плечах. Он осыпал меня множеством будоражащих кровь поцелуев, даже не прикасаясь ко мне руками. Я почувствовала сильное, до головокружения, возбуждение… Сладкая дрожь прошла по моему телу, а платье, наконец, небрежно упало на пол. Мне вдруг очень захотелось, чтобы Алексей меня обнял, я даже готова была попросить его об этом… Все доводы разума куда-то отступили и факты, свидетельствовавшие о том, что этот человек — подлец и мне не следует иметь с ним дела, уже не имели никакого значения. Сумасшедшее падение в невесомость — вот, что происходило со мной в этот миг, а мир вокруг меня вообще перестал существовать. Не в силах больше бороться с собой, я открыла глаза.

Могу только представить, что увидел Дёмин под моими слегка приоткрытыми ресницами.

— Обними меня… — едва сумела прошептать я, утопая в губительной страсти собственных чувств.

Алексей запустил пальцы в мои волосы и, слегка отклонив мою голову назад, начал целовать меня в губы. Второй рукой он ласкал мне спину, опускаясь всё ниже и ниже. Я чувствовала его всем телом, мне хотелось его трогать и обнимать, но связанные руки не давали мне делать это. Я была беспомощна, ограничена в движениях и полностью подчинялась его воле.

И вот Дёмин, наконец, развязал меня и бросил свой галстук на диван. Однако, несмотря на то, что руки мои были свободны, я всё равно не решалась его обнять…

В следующее мгновение он взял меня на руки и понёс в спальню.

Меня охватило жуткое волнение, словно меня ожидал мой первый в жизни сексуальный опыт: сердце так и жаждало вырваться из груди.

"Наверное, о такой ночи любви с любимым мужчиной можно было только мечтать…

— думала я, робко пряча от него глаза. — Но у нас ведь была совершенно другая история…" Алексей положил меня на кровать и стал расстёгивать пуговицы на своей рубашке –

его движения сводили меня с ума.

— Подождите! — внезапно воскликнула я, вдруг осознав, что один только миг отделяет меня от совершения непоправимой ошибки. Моя интуиция подсказывала мне, что нужно помешать случиться этому безумию, несмотря на то, что всё тело моё уже пылало в огне желания.

— Учтите, эта ночь будет иметь последствия не только для меня, как вам того хотелось бы…, но и для вас…

— Догадываюсь… — тихо ответил он, даже не думая останавливаться.

— Нет, вы не догадываетесь, чёрт возьми! Поэтому даю вам последний шанс прекратить всё это и забыть как страшный сон!

— Я похож на идиота?.. Я ни за что от тебя не откажусь, Виктория! Даже если земля под нами сейчас расколется надвое! Даже если торнадо подымет ввысь весь снег Финляндии и бросит его на мою голову! Даже если небо разразится страшной бурей и выльет передо мной целый океан воды, я от тебя не откажусь! И вообще, хватит болтать…

Он снял рубашку, положил её на длинную, мягкую скамью у изножья кровати и прикоснулся к ремню на своих брюках, сделав это так сексуально и одновременно грубо, что я, понимая, что всё уже предрешено, просто закрыла глаза.

Ласки его свидетельствовали о немалом любовном опыте: он чередовал сладостные поцелуи со страстным покусыванием мочек моих ушей и горящих от возбуждения сосков.

Я извивалась от пленительного наслаждения — и время от времени все-таки пыталась сопротивляться: то ли ему, то ли себе.

Он овладел мной именно так, как я себе это представляла в своих тайных фантазиях, которые всё это время жили в моём подсознании и только сейчас вырвались наружу томными стонами, сопровождающимися учащённым дыханием.

И вот наступил момент, когда всё закончилось. Мне вдруг стало совсем не по себе. Я почувствовала, что мне почему-то сильно хочется плакать и повернулась спиной к Алексею, чтобы он этого не заметил. Он обнял меня сзади и сказал:

— Не прячь от меня глаза, принцесса, тебе незачем это делать…

— Господин Дёмин, вы получили то, что хотели? Теперь, надеюсь, вы довольны? Оставьте меня в покое, пожалуйста! — негромко произнесла я.

— Виктория, что ты несёшь? — рассердился Дёмин.

— Эта комната озарена ярким светом вашего потешенного самолюбия и осколками моей души… — продолжила я, едва сумев сдержать слёзы. Мне почему-то было очень больно и чувствовала я себя просто ужасно.

— Прекрати сейчас же! — тем временем злился он. — Обязательно всё опошлять до такой степени? Неужели ты и правда думаешь, что мне нужен был от тебя только секс?

— Конечно, нет! Вы получали удовольствие от самого процесса! Вам нравилось устранять преграды, ломать мою волю… Вас это заводило и даже вдохновляло! — произнесла я вслух то, что думала.

— Бред! Зачем мне всё это было нужно, если я легко могу получить любую женщину, которую только пожелаю? — нервничал Алексей.

— Только это почему-то не срабатывало со мной… до сегодняшнего дня, — с отчаянием вздохнула я.

— У тебя бурная фантазия, Виктория! И вообще, согласно с нашей договорённостью, ты должна принадлежать мне всю эту ночь! — неожиданно напомнил он, подчеркнув слово "всю". — Ты тратишь моё время на пустые домыслы и нелепые споры…

— Вы это серьёзно? — в недоумении воскликнула я. — И зря напоминали мне о договорённости: можете быть уверены, я ни на секунду о ней не забывала…

Мне казалось, что теперь я до конца своих дней буду ненавидеть это ужасное слово — "договорённость"…

— Я серьёзен, как никогда! — ответил Дёмин и повернул меня к себе. — Поэтому ни слова больше! И знай, даже если ты будешь изнемогать от бессилия и станешь просить меня о пощаде, я не дам тебе передохнуть ни секунды до первых лучей рассвета…

"Сумасшедший… — думала я, в то время как он бесстыдно смотрел мне в глаза своим обезоруживающим властным взглядом.

Наутро я проснулась в объятиях Алексея, убаюканная его ласками и окутанная пленительным ароматом его тела.

Он спал, а я просто смотрела на него и думала обо всём, что произошло между нами за эти несколько дней. Я прекрасно понимала, что дело не только в этой ночи, хотя и в ней тоже… Я вдруг почувствовала, что сегодня утром я проснулась совершенно другим человеком:

"Нет больше той Виктории, которая была ещё вчера… Что-то сломалось во мне… благодаря вам, господин Дёмин… Что-то со мной произошло…"

Приподнявшись, я почувствовала, что действительно изнеможена, и мне едва хватило сил, чтобы встать с кровати. Набросив на себя первое, что попало под руку (а это была его рубашка), я медленно поплелась в гостиную.

Платье моё всё также валялось на полу, на праздничном столе стояли тарелки с десертом, к которому вчера мы едва успели притронуться, а на диване лежал галстук Алексея. Я бросила на этот галстук долгий взгляд, подняла платье и надела его.

— А я-то думаю: где моя рубашка?.. — внезапно услышала я за спиной голос Дёмина. Он подошёл и нежно меня обнял.

— Господин Дёмин, я хочу улететь домой… сегодня же… — холодно произнесла я.

— Опять "господин Дёмин"?.. — поморщился Алексей. — Ну, понятно… Ты умышленно воздвигаешь между нами стену, Виктория?..

— Боюсь, что она всегда была и никогда не исчезнет… — ответила я так же сухо.

— Ну, раз так, значит это то, чего ты действительно хочешь… — он разжал объятия и отпустил меня.

Я повернулась к нему и, старательно избегая встречаться с ним глазами, повторила:

— Я действительно хочу домой. Все условия договора выполнены, меня ничего здесь больше не держит.

— Я понял, Виктория… Я всё понял… — сжатыми губами ответил Дёмин.

Глава 22

На улице было очень холодно. Февральские морозы лютовали на полную силу, заставляя прохожих ускорять шаги и потирать замёрзшие красные носы.

Я закрыла свой офис и направилась к своему автомобилю, припаркованному прямо под окнами моего дизайнерского бюро. Не успела я сесть в машину и положить сумку на соседнее сиденье, как зазвонил мобильный. Я достала из сумки телефон и ответила:

— Алло! Слушаю!

— Привет, дорогая! Как твои дела? — бодро зазвенел в трубке голос Лены.

— Привет, Леночка! Всё нормально. Вот собираюсь ехать домой, — ответила я.

— Замечательно! Я тоже! Однако голос у тебя какой-то невесёлый… Может, встретимся и выпьем по чашечке кофе? Заодно и поболтаем! — предложила подруга.

— Хорошо, — без лишних слов согласилась я.

— Тогда, как обычно: в нашем "Château" ровно через двадцать минут. Договорились? — спросила она.

— Конечно. Уже еду! — ответила я и отключилась.

В назначенное время мы с Леной встретились в любимом кафе. Я приехала первой и заняла столик у окна.

В своё время Кристиан часто приглашал Ленку в это чудесное заведение на свидание. Возможно, оно полюбилось ему из-за французского названия — "Château de Fleurs", которое, кстати, очень даже себя оправдывает, так как в тёплое время года кафе действительно утопает в цветах. А, может оно напоминает ему родную Францию, по которой он, наверное, все-таки тоскует.

Однажды мы зашли сюда все втроем и с тех пор это кафе, схожее с игрушечным, цветочным домиком стало нашим с Леной любимым местом встреч.

— Все люди стараются укрыться подальше от посторонних глаз, а мы с тобой как две "белые вороны": куда не придём, всё время садимся у самой витрины, у всех на виду!.. — с шуточным негодованием воскликнула Лена, как только пришла. — Надо же!

— Ну и что? А мне здесь нравится! Очень уютно! И за снежинками можно понаблюдать… — мечтательно взглянула я на улицу через стекло, — Зима в этом году какая-то уж больно холодная…

— Холодная?.. — удивилась Лена. — Это тебе так кажется! А всё потому, что в твоей голове до сих пор кружатся снежинки из Лапландии… Вот беда! Когда же, наконец, твоё сердце оттает?

Я ответила ей хмурым молчанием.

— Понятно… — буркнула подруга. — Лучше не задевать эту тему… Может, расскажешь хотя бы как дела на работе?

— Не знаю… — безразлично произнесла я. — То есть, всё хорошо…

— Я вижу, тебе ни до чего нет дела… — покачала головой Ленка. — Хотя нет! Музыка! Она, слава Богу, наконец, вернулась в твою жизнь! Почему ты сегодня не приходила ко мне в колледж поиграть?

— Мне неудобно тебе надоедать… — тихо ответила я.

— Брось! Ты мне вовсе не надоедаешь! С чего ты взяла? — вопросительно развела руки

в стороны Лена.

— Я тут подумала, что куплю, наверное, пианино, чтобы тебя каждый раз не просить. Не буду же я постоянно приходить к тебе в колледж играть?..

— Ну почему же? Играй на здоровье! Жалоб пока не было. Даже, наоборот: у тебя появились тайные поклонники среди студентов! — добродушно улыбнулась она. — А директор, когда услышал, случайно проходя мимо двери класса, как ты играешь, сразу же проявил невероятный интерес к твоей персоне и даже загорелся желанием пригласить тебя к нам на работу! Но мне, к сожалению, пришлось его огорчить: я рассказала ему, как ты по собственной глупости отказалась от своего музыкального будущего и никакими уговорами не захотела еще раз поступать в консерваторию. Признаться, он очень удивился… Мне даже показалось, что он готов был нанять тебя без консерваторского диплома!..

— Ленка, перестань! — улыбнулась я ей в ответ, хотя нарисовать улыбку на своих устах мне удалось с трудом. — Ты же знаешь, мне это не нужно. Каждый сам выбирает свою судьбу…

— Ага… — с негодованием посмотрела на меня подруга. — А что в таком случае тебе нужно, дорогая? Может, скажешь?..

— Не знаю… — с грустью ответила я.

— Зато я знаю! — с иронией взглянула на меня подруга.

— Лена, не надо!..

— Не буду… Завтра придёшь поиграть? — перевела она разговор на предыдущую тему.

— Приду вечером после работы, часов в шесть, — ответила я.

— Хорошо. Приходи! И без всяких лишних отговорок! Я буду ждать! — строго-настрого приказала Ленка, затем снова взялась за своё. — И всё же прости, но я не могу успокоиться! Ты меня очень тревожишь! Ответь: ты хотя бы пыталась разобраться в себе? Докопалась до причины — почему тебе так плохо?

— Всё сложно… — с отчаянием ответила я.

— Лукавишь: всё очень просто! Ну, точно уж не по Глебу ты страдаешь!..

— К сожалению, нет… — призналась я. — Что уж тут скрывать?..

— Оно и видно… — по нему ты никогда так не страдала, — ещё больше "подлила масла

в огонь" моя подруга. — Кстати, ты знаешь, что Глеб уволился из компании Майера через месяц после того, как вы развелись, и теперь слоняется без дела точно в таком же потерянном состоянии как и ты… Правда, причины ваших депрессий разные… Тебе не кажется, что как-то не клеится всё это с его имиджем неисправимого карьериста?..

— Не знаю… Мне уже всё равно. Может он с Линдой поссорился и поэтому уволился?

— предположила я.

— Может… — согласилась Лена.

— У меня такое ощущение, что с тех пор, как я была женой Глеба, прошла целая вечность! Я неохотно вспоминаю о тех временах, и как бы там ни было, я чувствую, что тоже перед ним виновата, потому что ты правильно сказала: я никогда по нему так не страдала и, очевидно, очень быстро его забыла. За это я себя корю…

— Ну и дура! Мы живём всего один раз! — воскликнула она. — Наберись смелости, наконец, и признайся хотя бы сама себе в том, что тебе нужен Алексей!

— Нет! — сердито нахмурилась я.

— Нет? — в недоумении проговорила Лена. Её злило моё упрямство:

— Никто не говорит, что это хорошо, но это правда! А правда всегда лучше, чем любая, даже самая сладкая ложь! Надо же было тебе так втюриться в этого Дёмина?.. Слушай, а может, он действительно — твоя судьба? Но не зря ведь всё это с тобой произошло, да и дневник твой…

— Если бы Алексей был моей судьбой, то не исчез бы бесследно на второй день после нашей с ним близости! — фыркнула я.

— А чего ты хотела? Ты же сама его оттолкнула! Судя по тому, что ты мне рассказала, ты, должно быть, очень сильно его обидела…

— Бедняжка!.. Не хочу ничего о нём слышать! И говорить тоже не хочу! — отвернулась

я.

— На твоём месте я бы сама ему позвонила, чем так мучиться! И хотя как человек он мне не симпатичен, я всё равно не вижу для тебя другого выхода… Сердцу, как говорится, не прикажешь! Ну, подумаешь, повстречаетесь какое-то время, а потом разбежитесь — так все делают! Зато получишь море удовольствия!

— Ни за что на свете ему не позвоню! — мое настроение оставалось неизменно категоричным. — Да и вообще, как ты можешь такое говорить: "Повстречаетесь — разбежитесь! Получишь удовольствие"?.. Я так не могу! Как ты не понимаешь, что если между мной и Дёминым завяжутся отношения, это не обернётся для меня ничем хорошим! Со временем всё станет только хуже: я увязну в этом по самое горло, и в результате мне придётся пройти через ещё большую боль и страдания!

— Ну, тогда продолжай себя истязать… Так и заболеть недолго!.. — устала убеждать меня Лена.

— Единственный выход для меня — это все забыть! Переболеть, перемучиться, но забыть, как бы тяжело ни было… — задумчиво произнесла я.

— А если не получится?.. — перебила меня подруга.

— Спасибо тебе, Леночка! Ты умеешь "обнадёжить"… — криво улыбнулась я.

На следующий день после работы я, как и обещала, поехала к Лене в колледж поиграть на рояле. В последнее время я очень часто это делала: так я выпускала свои эмоции на волю, и от этого мне становилось легче.

Ленка встретила меня в холле и проводила в свободный класс. Мы немного поболтали, затем она отдала мне ключи от класса, велела, чтобы я вернула их дежурному, когда закончу играть, попрощалась и ушла.

За окнами ещё было светло, но в помещение попадало мало света, хотя здесь и было два окна. Наверное, это от того, что окна выходили в закрытый двор. Однако я не нуждалась в ярком освещении, я чувствовала себя комфортно и так. Главное, что здесь был рояль, — это всё, что мне было нужно.

Я окинула комнату взглядом: на этот раз Лена привела меня не в обычный класс. Это был небольшой зал, где студенты играли академические концерты. В центре зала стоял большой, чёрный рояль с поднятой крышкой, а перед ним расположилось несколько рядов деревянных стульев.

Я подошла к инструменту, присела на стул.

Меня переполняла дюжина самых разных эмоций и чувств. Всё это кипело во мне и бушевало, словно шторм, поэтому уже с самого утра я считала минуты до момента, когда сяду за инструмент…

Через мгновение в зале зазвучала музыка. Это была третья часть "Аппассионаты" — одно из самых любимых моих произведений. Пальцы мои запорхали над клавишами, словно мотыльки над пламенем, обжигая крылышки об огонь, кажущийся им волшебным светом, хотя на самом деле это была их верная гибель.

"Как же они похожи на меня! — думала я, пока играла. — Меня, как и мотыльков, манит обманчивая красота и мнимое великолепие моей любви, которую я успела только пригубить, когда глоток сладкого мёда превратился в огромную дозу горького яда, безжалостно отравляющего меня изнутри. Грустно…"

Я продолжала играть, рисуя в воздухе оттенки душевного настроения, разрывая пространство в клочья кульминационными звуками, замыкаясь в себе и отгородившись от всего мира в этой небольшой комнате, ставшей для меня на этот момент целой вселенной.

И вот финальный аккорд "прокричал" последние звуки, и в комнате наступила тишина. Я всё ещё сидела там, погружённая в свои печальные мысли, не поднимая головы.

— Сколько экспрессии, Виктория! Сколько эмоций! Браво! У тебя в душе просто настоящая буря! С чего бы это? — неожиданно донеслось до меня со стороны мест для зрителей.

В первый момент я ушам своим не поверила: решила, что меня снова посетили иллюзии, однако, повернув голову, увидела, что это галлюцинации: на одном из стульев второго ряда сидел Алексей Дёмин и с особым интересом за мной наблюдал!

"Ленка! — в панике воскликнул мой внутренний голос. — Это она его позвала! Больше некому! Ещё и набралась смелости пригласить его сюда! Могу поспорить, она ещё и думает, что таким способом меня спасает…"

Дёмин встал и размеренным шагом направился ко мне, а я, ещё не успевшая отойти от шока, не знала, как поступить…

— Зачем вы явились, господин Дёмин? — холодно произнесла я, уставившись в рояль.

— Не могу сам справиться с "последствиями", о которых ты меня предупреждала в ту ночь, пришёл просить у тебя помощи… Я думаю, что и тебе нужна моя помощь… Знаешь,

я замечательно умею собирать "осколки души" и "склеивать" их воедино… — процитировал он некоторые мои слова, сказанные при последней встрече…

— Я не нуждаюсь в вашей помощи! Уходите! — заявила ему я. — Если вы сейчас же этого не сделаете, уйду я!

— Принцесса, ну сколько можно? Тебе ещё не надоело? Как можно быть такой упрямой? — произнёс он, остановившись у рояля. — Никуда ты не уйдёшь…

"Ах, не уйду?! — возмутился мой внутренний голос. — Это мы ещё посмотрим!"

Я встала, бросила на него возмущенный взгляд, развернулась и последовала к выходу. Не успела я дойти до первого ряда стульев, как Дёмин меня окликнул:

— А я-то думал, Виктория, что мы сыграем с тобой "Allegro" в четыре руки… Но ты, как всегда, сбегаешь… Знаешь, я ведь тоже люблю Бетховена, хотя и предпочитаю другую его вещь…

В следующее мгновение за моей спиной раздались первые аккорды "Лунной сонаты". Я замерла на месте, пленённая невероятно чувственным её исполнением.

"Не может быть!.." — прошептала я про себя и, наконец, повернулась к Алексею.

То, что я увидела, тронуло меня до глубины души: хладнокровный и властный деспот Алексей Дёмин сидел за роялем и виртуозно исполнял одно из самых утончённых и прекрасных произведений, известных мне… Потрясающе! Неужели такое возможно?.. Я

стояла там, почти не дыша, очарованная его проникновенной игрой. А когда он закончил, мне понадобилось ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Я тоже когда-то учился в музыкальной школе, принцесса… Меня туда, как ты, наверное, уже догадалась, привела мама. Она просто обожала классическую музыку и говорила, что не знает зрелища прекраснее, чем мужчина, играющий на рояле… — медленно, будто вспоминая, рассказывал Алексей.

— Впоследствии её страсть к музыке передалась и мне. Я, без преувеличения, получал истинное наслаждение от игры на фортепиано, и у меня это неплохо получалось. Не так хорошо, как у тебя, конечно, но всё же… Однако совмещать спорт и музыку со временем стало просто нереально, и в результате я выбрал первое… Наверное, какую-то роль в этом сыграли также насмешки моих друзей по спортивной секции, которые постоянно меня подкалывали за то, что я занимаюсь в музыкальной школе, а я, по глупости своей, воспринимал их слова всерьёз… С тех пор прошли годы, но я не оставил это занятие: когда у меня есть свободное время, я сажусь за рояль, который стоит у меня в гостиной, и играю любимые произведения. Наверное, я делаю это не только потому, что мне нравится играть, но и в память о маме…

"Он думает, его рассказ меня растрогал?.. Нет уж! Обманщик, он и есть обманщик!" — тем временем сердилась я.

— Вы всё это время водили меня за нос, господин Дёмин, искусно притворяясь, что ничего не смыслите в игре на фортепиано… Ещё и просили научить вас! Очень остроумно! Надеюсь, вы хорошо повеселились!

Впрочем, в вашем обмане нет ничего удивительного: это ваше обычное состояние…

— А, помню-помню: "Сказание" Зиринга… Мне приходилось играть эту пьесу в школе…

Я бросила на него обиженный взгляд исподлобья.

— Виктория, не мог же я упустить возможности побыть твоим учеником… — улыбнулся Алексей, — Согласись, мы ведь тогда замечательно провели время! И, к тому же, я бы не назвал это обманом: это всего лишь безобидная шутка. Разве на такое можно обижаться? Прости меня, если я провинился…

— Не думаю, что вы нуждаетесь в моём прощении. А теперь мне пора! Извините, — сухо произнесла я, намекая на то, что нам пора отсюда уходить.

— Конечно, — ответил Дёмин и закрыл рояль.

После этого мы вышли из зала, заперли дверь и, отдав ключ дежурному, вышли на улицу.

— Всего доброго вам, господин Дёмин! — отрезала я и направилась к своему авто.

— Виктория, постой! Давай поговорим! — выкрикнул он мне вслед.

— Нет! — коротко ответила я и ускорила шаг.

Алексей пошёл за мной. Я слышала его шаги у себя за спиной. Холодный ветер дул мне в лицо, не давая дышать. Как только я приблизилась к автомобилю и взялась за ручку двери, Дёмин схватил меня за локоть и повернул к себе.

— Так больше не может продолжаться! — произнёс он решительным тоном. — Пора положить этому конец!

— Чего вы хотите, господин Дёмин? У нас, кажется, был договор… — сжала я губы.

— К чёрту договор! Я ни секунды не относился к нему серьёзно! Тебе известно, что я хочу — я хочу тебя! — бросил он мне в лицо, — Безумно хочу! И я знаю, что моё желание взаимно…

— Это не так! — поспешно возмутилась я.

— Ну, хватит! — терял он терпение. — Мне мало одной ночи, принцесса! Мне мало тысячи ночей с тобой! Я хочу большего! И я получу больше!

— Прошу тебя… — почувствовала я, что сдаю позиции и стала его умолять, но Алексей закрыл мне рот указательным пальцем, не дав больше произнести ни слова.

— Я рад, что мы опять на "ты" — давно пора… Мы поедем на моей машине, — поставил он меня перед фактом и повёл за собой. Понимая, что физическое сопротивление с моей стороны безуспешно, я последовала за ним.

В следующий момент мы уже сидели в его автомобиле. Дёмин включил зажигание и посмотрел на меня. В этот момент на меня словно что-то нашло: я вдруг расплакалась, как дитя, не в силах справиться с наплывом собственных чувств.

— Пожалуйста, отпусти меня! — давилась я слезами, чувствуя, что это мой последний шанс. — Дай мне уйти! Так будет лучше для нас обоих!

— О чем ты говоришь, Виктория? Не отпущу я тебя! Ты мне нужна! — ответил он. — Как бы это ни выглядело со стороны, в этом мире сегодня я совсем один, и всё, что у меня есть — это ты…

— Ты обманываешь себя! — безуспешно пыталась я переубедить его.

— Мне ли не знать, чего я хочу на самом деле? — рассердился Алексей.

— Пожалуйста, не делай этого… Я знаю, ты причинишь мне боль, а я в свою очередь не смогу просто "проглотить" это! Перешагнуть и пойти дальше, как делали многие другие! Жить так, словно ничего не произошло, не оборачиваясь в прошлое!.. Я боюсь, что снова потеряю из-за тебя рассудок, и это будет иметь необратимые последствия: я не выдержу больше больниц, врачей, лекарств, это меня просто убьёт!

— Прекрати! Я не собираюсь причинять тебе боль! Всё, чего я хочу — это быть с тобой рядом! Верь мне! И хватит об этом! Мы поговорим обо всём позже, когда ты успокоишься

— в спокойной обстановке, где-нибудь в другом месте.

Дёмин нервно надавил на газ и с жутким визгом колёс тронулся с места. В тот момент я ещё не знала, что отныне моя жизнь полностью изменится. В этот судьбоносный вечер он не просто увез меня, он открыл мне дверь в другой мир — безупречный и красивый мир Алексея Дёмина, в котором только на первый взгляд всё выглядело безукоризненно и гладко, а на самом деле существовало множество "подводных камней" и невидимых условностей, которые поставили моё существование в жёсткие рамки и потребовали кардинальной смены жизненных принципов… Но всё это было ещё впереди. А пока что я ехала с ним в машине, не представляя, что мне преподнесёт завтрашний день.

Глава 23

— Что с твоей американской визой? Её срок не истёк? — поинтересовался Алексей. Его вопрос, признаться, меня удивил. — Во время нашей поездки в Финляндию, когда я листал твой паспорт, я заметил, что в нём стоит долгосрочная американская виза. Это так? Я не ошибаюсь?

— Разве вы можете ошибаться, господин Дёмин? Вы как всегда прекрасно обо всём осведомлены!

Алексей бросил на меня строгий взгляд, и я поняла: это из-за того, что я снова обратилась к нему на "вы".

— Простите, то есть, прости… — исправилась я и продолжила: — Мне эту визу открыли, когда я была замужем за Гл… ну, в общем, ещё тогда. Мы время от времени летали с Оливером в Сиэтл: там живут его дедушка и бабушка по линии матери. А почему ты спрашиваешь? И куда мы в данный момент направляемся?

— Это зависит от того, где находится твой загранпаспорт, — ответил он.

— Он у меня с собой, в сумочке. Я всегда ношу при себе оба паспорта. А что? — не понимала я, к чему он клонит.

— Замечательно! Ты просто умница! Значит, мы едем прямо в аэропорт, — шокировал меня Дёмин.

— Как это в аэропорт? Зачем в аэропорт? — в недоумении воскликнула я.

— Тебе здесь больше делать нечего, — спокойно произнёс он, не отводя глаз от лобового стекла. — Будешь теперь только приезжать сюда в гости — к родителям и Лене.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась я, предполагая, что Алексей, скорее всего, шутит. — А как же моя работа? Мне нужно предупредить клиентов о том, что я уезжаю — у меня ведь заказы! Когда предположительно я вернусь?

— Ты имеешь в виду — приедешь погостить?.. — подчеркнул Дёмин слово "погостить". Я взглянула на него с недоумением.

— Позвони своему секретарю и скажи, что даёшь ей отпуск на месяц. И посоветуй, чтобы искала новую работу. Когда мы приедем, дадим ей расчёт и закроем бюро.

— Что значит закроем? Господин Дёмин, вы хотите сказать, что я сюда больше не вернусь? — запаниковала я.

— Я на это очень надеюсь, мисс… — улыбнулся он.

— Это абсурд какой-то! Нельзя в один момент просто уехать и всё бросить! Это ведь моя жизнь, чёрт возьми! — нервничала я. — У меня здесь квартира, работа, друзья, рыбки, в конце концов! Я их только-только завела.

— Рыбки? — снова улыбнулся он. — Рыбки — это хорошо, жалко будет, если они погибнут. В таком случае нужно завезти ключи от квартиры твоей подруге. Пусть она присмотрит за твоими рыбками, а лучше пусть вообще заберёт их к себе.

— Это шутка? — раскрыла я рот от изумления.

— Нет, — серьёзно ответил Дёмин, — Мы летим в Майами. Сегодня же.

— А вы ничего не забыли, господин Дёмин? Например, спросить, согласна ли я, — хотя бы для приличия?

— Не обижайся, Виктория, но на этот раз твоё согласие не обязательно! Я получу его постфактум, так сказать. И прекрати уже "выкать" мне, наконец!

— Очень интересно! Поверить не могу! А как же мои вещи?.. Я что, вот так, в том, что на мне, туда полечу и что дальше?

— Что тебя так смущает? Разве это важно? Нельзя привязываться к вещам, принцесса. Всё это ерунда сущая! Подумаешь?! Значит, будет повод обновить гардероб: начнёшь жизнь с чистого листа, на новом месте и с новыми вещами, — подмигнул мне Алексей.

— Это безумие какое-то! — не сдерживала я своих эмоций. — Неужели всё это на самом деле происходит со мной?! Но…

— Никаких "но", малыш! Мы едем в аэропорт и точка! — отрезал Дёмин, и все мои дальнейшие попытки переубедить его не принесли желаемого результата.

В аэропорту нас ждал уже знакомый мне самолёт. Я пребывала в полном замешательстве, не понимая, куда я лечу, зачем я лечу, и как мне вообще со всем этим быть… Однако за последнее время я настолько истощилась морально и физически, что у меня просто не было больше сил спорить с Алексеем об этом.

"Будь что будет! Хуже, чем было, уже точно не будет!" — решила я для себя и как только мы взлетели, позволила себе задремать у него на плече.

Судя по улыбке Дёмина, ему это понравилось. Он попросил стюардессу принести мне плед и заботливо меня укрыл.

"Ну и ну! — думала я, погружаясь в сон. — Сам Алексей Дёмин за мной ухаживает! Кто бы мог подумать?.. Ещё полгода назад я ни за что на свете не поверила бы, что такое возможно!"

Мы прилетели в Майами рано утром и меньше чем через час приехали в дом Алексея, который по роскоши интерьера имел некоторое сходство с особняком, описанным в моём дневнике. И всё же настоящий дом был намного лучше выдуманного: возможно, я сделала такой вывод из-за того, что на этот раз я увидела его вживую, а не в фантазиях.

— Проходи, Виктория, располагайся! Всё здесь в твоём распоряжении. Если что-нибудь нужно, обращайся к Лин: она тебе всё здесь покажет, — указал он на женщину средних лет, скорее всего, китаянку, которая, по всей видимости, работала у него горничной. Женщина кивнула и добродушно улыбнулась. Я робко улыбнулась ей в ответ. Мне было как-то не по себе и, откровенно говоря, я чувствовала себя чем-то вроде новой куклы Дёмина, которую он как трофей привёз из-за границы к себе домой.

"Могу только представить себе, что подумала обо мне эта женщина…"

— А вы уходите? — несмело спросила я у Дёмина.

— Если ты ещё раз обратишься ко мне на "вы", я сделаю вид, что не расслышал, и не стану отвечать, — сделал он мне предупреждение и добавил: — Я несколько дней отсутствовал на работе, поэтому приму душ и сразу же поеду в офис. А ты отдохни! Выспись как следует! Ты устала. Увидимся после обеда, принцесса!

Дёмин мило поцеловал меня в щёчку, чтобы не смущать меня перед Лин поцелуем в губы, передал меня своей горничной и удалился.

Женщина провела меня в одну из спален на втором этаже, показала, где ванная, чистые полотенца, халат и всё необходимое, после чего ушла, оставив меня наедине с собой.

Я немного постояла у окна, затем приняла душ и легла спать: сон мне действительно был сейчас необходим.

Когда я проснулась, была уже половина одиннадцатого. Посмотрев время на телефоне, я заметила, что пришло сообщение от Алексея, и открыла его:

Малыш, я забыл тебя предупредить: мисс Лин немая. Пусть это тебя не смущает. Она очень приятный и хороший человек и уже много лет у меня работает. Не могу дождаться, когда заключу тебя в объятия. Целую!

Эта новость меня слегка смутила: неужели он специально нанял на работу немую горничную, чтобы она, так сказать лишнего не болтала?.. Нет, это слишком даже для Дёмина! Наверное, просто так получилось.

Я встала, умылась, надела брюки и блузу, в которых приехала, спустилась вниз в гостиную и стала с интересом рассматривать дом Дёмина: мне как дизайнеру интерьера было любопытно посмотреть, как обустроен дом одного из самых богатых людей Америки.

Спустя несколько минут появилась Лин. Она подошла ко мне и позвала жестом за собой. Горничная привела меня в светлую, просторную столовую, которая располагалась с другой стороны гостиной. Там стоял длинный прямоугольный стол с приборами на две персоны. Лин пригласила меня присесть: меня ожидал чудесный завтрак.

Допивая свой кофе, я поблагодарила Лин за вкусный завтрак и поинтересовалась, завтракал ли господин Дёмин. Она утвердительно кивнула головой. Насколько я уже успела узнать Алексея, он старается никогда не пропускать завтрак и вообще очень серьёзно относится к своему здоровью и к продуктам, которые употребляет.

Затем я встала из-за стола, взяла телефон и принялась звонить своему секретарю. Обсудив с ней кое-какие дела, я позвонила родителям и сообщила им, что нахожусь в Майами. Мама встревожилась, когда узнала, что я в доме Алексея Дёмина. Признаться, когда мама слышала это имя, она мгновенно бледнела: он неизменно ассоциировался у неё

с неприятностями, и она почему-то думала, что общение с этим человеком обязательно принесёт мне беду.

Я успокоила маму, сказала, что буду ей время от времени звонить, и закончила разговор.

В течение получаса и Лена дала о себе знать. Она прислала мне сообщение, в котором передавала пламенный привет от рыбок и спрашивала, как мне на новом месте. Я ответила, что рано делать выводы, пожелала хорошего дня и обещала перезвонить позже.

Покончив со всеми телефонными разговорами, я вдруг вспомнила, что мне совершенно нечего надеть, больше того, у меня даже зубной щётки не было — нужно было срочно посетить магазин.

"Заодно и прогуляюсь по Майами!" — решила я и направилась к Лин.

— Мисс Лин, мне нужно наведаться в торговый центр. Я ухожу, — обратилась я к женщине по-английски.

Она отреагировала как-то странно: мне даже показалось, что она испугалась. Горничная достала из кармана передника маленький блокнот с ручкой и что-то написала.

Господин Дёмин не велел отпускать вас одну. — прочла я в её блокноте.

— Что значит — не велел? — удивилась я. — Мне просто необходимо наведаться в магазин: у меня нет с собой никаких вещей, кроме того, что на мне.

Скажите шофёру — он отвезёт вас, куда вы пожелаете. — гласила следующая её запись.

Это меня уже разозлило.

— Не хочу я никакого шофёра, я хочу пешком… — мягко возразила я.

Лин огорчённо пожала плечами и опустила глаза. Я сразу же поняла, что ей достанется от Дёмина, если я уйду.

"Неужели он станет её ругать за это? — возмущалась я про себя. — Ну и ну!"

— Послушайте, мисс Лин! Я нашла выход из этой ситуации! Так как я не знаю здешних мест, предлагаю вам пойти со мной. Вы покажете мне торговый центр и я не буду одна, — улыбнулась я.

А что скажет господин Дёмин? Может, позвонить ему и спросить разрешения? –

спросила она меня в следующем послании.

"Какое ещё разрешение? — повергла она меня в шок. — Я что, должна спрашивать разрешения выйти за порог дома?! Вот это да!"

— Ничего не скажет. Не беспокойтесь! Я возьму всё на себя: скажу, что настояла, чтобы вы пошли со мной, — успокоила я женщину.

В конце концов, мои уговоры подействовали на горничную и она согласилась. В течение двадцати минут мы собрались и отправились в город.

На улице было просто замечательно: ласково светило солнышко, температура воздуха была как раз подходящей для прогулки, время от времени повевал лёгкий ветерок.

Я попросила Лин отвести меня на набережную, мы немного прогулялись у океана, затем отправились в большой торговый центр, где я купила себе парочку вещей и всё необходимое. К тому же прикупила и для Лин симпатичную кофточку, от которой она сначала категорически отказывалась, но потом всё же приняла. Я видела по её глазам, что вещь ей понравилась, хотя она и старательно это скрывала.

Приблизительно в три часа дня мы вернулись домой. С хорошим настроением и радостными улыбками на устах мы вошли в гостиную. Внезапно улыбка исчезла с лица Лин. Я посмотрела вперёд и увидела в другом конце зала Алексея, наблюдающего за нами со стороны. По его грозному виду я поняла, что он злится.

— Виктория, я звонил тебе тысячу раз! Где ты была? — обжёг он меня взглядом.

— Правда? — удивилась я и достала из сумки телефон. Там действительно было тринадцать пропущенных вызовов от Дёмина, — Извини. Я не слышала. Мы ходили по торговому центру, там очень шумно. Тебе не стоило так беспокоиться.

— Лин! — бросил он на горничную строгий взгляд, вынудив её виновато опустить голову.

— Алексей! Лин ни в чём не виновата: это я попросила её пойти со мной, — тут же вмешалась я, — Ты ведь сам сказал, что я могу к ней обращаться по любому вопросу. В чём, собственно говоря, дело? Я не пойму, почему ты так сердишься?

— Ты можешь идти Лин. Мы не будем обедать дома, поэтому на сегодня ты свободна,

— отпустил он горничную, и она поспешно ушла.

Как только Лин удалилась из гостиной, Дёмин сразу же перевёл взгляд на меня.

— Разве ты не понимаешь, что я волновался? — произнёс он с тем же недовольным выражением лица.

— Не понимаю! Я, что маленькая девочка, которая нуждается в том, чтобы её водили за ручку? — разозлилась я.

— Тебе нужно было позвонить и меня предупредить. К тому же, я оставил в твоём распоряжении водителя с машиной, он отвёз бы тебя, куда тебе было нужно.

— Я что, обязана предупреждать тебя о каждом своём шаге? Или мне теперь по поводу любого действия спрашивать у тебя разрешение? Господин Дёмин, можно я вдохну? А выдохнуть можно, господин Дёмин?.. — стала я паясничать перед ним. — Или, может, в этом доме вообще запрещено дышать без твоего одобрения?..

— Подобные шутки в данный момент неуместны, — сказал Алексей.

— Я никогда никому не подчинялась и подчиняться не буду! — глядя ему в глаза, заявила я. — Если вам что-то не нравится, я могу вечерним рейсом улететь обратно в Киев!

— Виктория, прекрати! — строго произнёс он, — Я не требую от тебя подчинения, я требую от тебя уважения!

— Похоже, у нас разные понятия об уважении. Давай не будем дальше продолжать этот разговор.

— Хорошо. Не будем, — неохотно согласился Алексей и отвернулся.

— Что ты купила? — поинтересовался он спустя минуту.

— Кое-что из одежды и принадлежности для ванной, — холодно ответила я.

— Не стоило этого делать: я купил тебе всё сам. Пакеты в комнате наверху. Пойдём посмотрим, — ещё больше поразил меня Дёмин.

— Купил сам? Ты серьёзно? — не поверила я. — Разве я просила тебя об этом? Я в состоянии сама о себе позаботиться!

— Виктория! — прервал меня он, — Я знаю, что ты можешь сама о себе позаботиться, но позволь мне делать это. Разве ты не понимаешь, что я получаю удовольствие, когда забочусь о тебе? Я думал, тебе приятно будет носить вещи, которые я сам с такой любовью выбирал и покупал для тебя…

Алексей взял меня за руку и повёл наверх. Когда мы вошли в комнату, я увидела множество пакетов, сложенных прямо на полу.

— Если что-то не подойдёт, мы легко сможем обменять это на другую вещь. Ты только скажи.

— Вы с ума сошли, господин Дёмин! Простите, но я не приму всё это! — решительно заявила я.

— Принцесса, ты даже не посмотрела, а уже отказываешься. Загляни, пожалуйста, хотя бы в один пакет, — попросил он.

— Нет! — настаивала я на своём.

— Ах, нет? Ну, хорошо! — снова рассердился Алексей, после чего схватил все пакеты в охапку и вышел с ними из комнаты.

— Что ты делаешь? — пошла я за ним.

— Как что? Раз тебе не нужны эти вещи, я выброшу их все в мусор! — воскликнул он.

— Перестань! Ты не сделаешь этого! Отвези их обратно в магазин! — пыталась остановить его я.

— Ещё как сделаю, Виктория! Можешь даже не сомневаться! Или ты их примешь, или

я их выброшу! — поставил он вопрос ребром.

— Ну, хорошо, — сдалась я, преградив ему путь уже у выхода, — я приму их! Мне просто жаль времени и денег, которые ты потратил на эти покупки…

Дёмин развернулся и отнёс всё обратно в комнату.

— Там есть красивое платье с ярким рисунком. Надень его. Мы будем обедать в ресторане, — сказал он в дверях.

— Я не голодна… — с обидой в голосе промолвила я.

— Виктория, почему ты постоянно идёшь мне наперекор? Тебе нравится меня дразнить? — злость Дёмина набирала обороты.

— Лин приготовила обед ещё утром. Не вижу смысла куда-то идти. Если ты голоден, я разогрею его, и мы пообедаем дома, — предложила я.

— Через пятнадцать минут я жду тебя внизу! — не хотел ничего слушать Дёмин. Его категоричность меня задевала. Похоже, он терпеть не мог, когда ему перечили. Но и я была с характером и не собиралась уступать.

Я засекла время и стала выжидать, пока истекут пятнадцать минут.

На четырнадцатой минуте я вышла из комнаты, стала у перил лестницы и взглянула вниз. Алексей нервно ходил по гостиной, дожидаясь меня. Услышав шум, он поднял глаза

и взглянул вверх. В следующее мгновение он поменялся в лице и направился прямо ко мне.

— Я же сказала, я никуда не пойду! — набралась я смелости и выкрикнула ему в лицо, когда он стоял уже прямо передо мной. — И что ты сделаешь? Что?

— Что я сделаю? Сейчас увидишь! Я помогу тебе одеться! — взглянул он на меня помутневшими глазами.

— Что? — в ужасе воскликнула я.

Он схватил меня за руку и потащил за собой в комнату. Когда мы очутились там, Алексей, поставил меня перед собой и, глядя мне прямо в глаза, одним движением "расстегнул" мою блузку: маленькие белые пуговки градом посыпались на пол. Всё это время он неотрывно смотрел мне в глаза, давая понять, что последнее слово всё равно будет за ним.

— Прекрати! — стала я вырываться.

В этот момент он бросил меня на кровать и так же ловко стянул с меня брюки. Затем схватил один из пакетов, достал оттуда платье и швырнул его мне.

— Грубиян! Ты делаешь мне больно! Я не потерплю такого обращения! — выкрикнула я, но это не остановило Дёмина.

Через минуту я уже стояла в платье и с презрением смотрела ему в лицо.

— Ты сомневалась, что я это сделаю? — сердито бросил он мне.

— Я не хотела идти, потому что просто ещё не готова появляться с тобой на людях! Мне страшно… Понимаешь? — наконец созналась я, чувствуя как на глаза накатываются слёзы. — Ты известная личность и выйти куда-нибудь незамеченными просто не получится! Тем более в Майами! Я не готова к этому! Но раз ты так хочешь, пойдём!

Эмоции просто зашкаливали: я чувствовала себя униженной и обиженной, но, тем не менее, демонстративно поправив платье и волосы, направилась к выходу. Алексей в последний момент вернул меня обратно.

— Ты могла сразу сказать мне об этом, но не сказала, а предпочла лезть на рожон и спорить… — совершенно другим тоном произнёс он.

— Чего ты от меня хочешь? Мало того, что ты меня фактически похитил из дома и насильно привёз сюда, так ты ещё и диктуешь мне свои правила и требуешь, чтобы я ни в

чём тебе не перечила! Я уже не говорю о том унижении, которое ты только что заставил меня испытать! И после этого ты хочешь, чтобы я была с тобой откровенной? Ненавижу!

— в гневе выкрикнула я.

— Что? — вскинулся Алексей. — Повтори, что ты сказала! Ты отдаёшь отчёт своим словам?

— Отдаю! — фыркнула я.

Дёмин схватил меня за обе руки и встряхнул. Тем не менее, я даже не поморщилась, продолжая с вызовом смотреть ему в глаза, гордо подняв голову. Стоя босиком, я даже на цыпочках была ниже его плеч.

— Говоришь, ненавидишь? Чудесно! — воскликнул он, а затем добавил: — А я люблю… "Нет! Мне, наверное, послышалось! Он не мог сказать этого! Почему сейчас? Почему

в такой накалённой обстановке?.." — все мои мысли вмиг перепутались, а сердце заколотилось как никогда быстро.

— Тебе не послышалось, Виктория! Я действительно тебя люблю и не вижу смысла дальше молчать об этом, — сказал Дёмин, — Однако ты осмелилась солгать мне, глядя прямо в глаза, зная при этом, что я не терплю лжи! У тебя есть ещё одна попытка: воспользуйся ею и на этот раз скажи всю правду о своих чувствах…

"Нет! Я не смогу этого сделать!" — кричала я внутри себя, фиксируя, как учащается моё дыхание.

— Я жду! Ты действительно меня ненавидишь?

— Нет, — тихо промолвила я. — Ты сам всё знаешь…

— Так не пойдёт! Я хочу услышать это от тебя! — потребовал Алексей. — Вот видишь! Произнести "люблю" оказывается намного сложнее, чем бездумно бросить — "ненавижу"!

— Люблю… — проговорила я почти шёпотом, и комната будто закружилась вокруг нас. Ещё мгновение он продолжал смотреть мне в глаза, а потом стал страстно меня

целовать — и раздевать меня, стягивая платье, которое только что сам надел.

— Расстегни пуговицы на моей рубашке, — прошептал он, и я впервые несмело к нему прикоснулась. Мои пальцы скользили по его потрясающему торсу и от этого миллионы бабочек замахали хрупкими крылышками внизу моего живота.

Мы упали на кровать, бурно лаская друг друга, и всё время, пока я тонула в сладостной неге его прикосновений, у меня продолжала кружиться голова.

В тот день мы остались не только без обеда, но и без ужина: ничто не могло заставить нас оторваться друг от друга.

Когда на часах было уже десять вечера и мы, наконец, решились подняться с постели, Алексей сказал мне:

— Ещё до конца этой недели мы с тобой уедем, малыш. Я хочу отправиться с тобой туда, где мы сможем побыть наедине — только ты и я. Нам с тобой обоим это очень нужно.

Я хочу, чтобы ты, наконец, избавилась от всех сомнений, предрассудков и комплексов и полностью передо мной раскрылась. Я приложу все усилия и во что бы то ни стало этого добьюсь…

Настало время снимать маски.

Глава 24

Наступило утро. Алексей неслышно поднялся с постели и отправился в ванную комнату. Вернувшись оттуда, он подошёл, наклонился ко мне и нежно поцеловал.

— Я уже не сплю, — открыла я глаза.

"Мне этого мало… Поцелуй ещё…" — просили тем временем мои губы, но я не осмеливалась произнести это вслух. А внутренний голос выговаривал мне:

"О чём ты думаешь, Виктория? Ты же на него злишься!.."

— Доброе утро, принцесса! Я тебя разбудил? — спросил он.

— Нет, не ты. Я ведь тоже привыкла рано вставать, — ответила я.

— Понятно. Ты выспалась? — поинтересовался он.

— Да, господин Дёмин, выспалась — взглянула я на него исподлобья.

— Вижу, ты на меня злишься… — присел он рядышком на кровать. Я ничего не ответила. Всё, что хотел, он прочитал по моим глазам.

— Понимаю. Ты права, — неожиданно произнёс Алексей. Признаться, его реакция меня удивила.

Пользуясь моментом, я набралась смелости и с серьёзным выражением лица заявила:

— Если ты хочешь, чтобы я здесь осталась, тебе придётся пойти на некоторые уступки. Я ожидала, что Дёмин начнёт со мной спорить и уже приготовилась выслушивать его

нотации, но ничего подобного не произошло.

— Как раз об этом я хотел с тобой поговорить, — вместо этого произнёс он.

— Правда? — удивилась я.

— Конечно, правда. Если ты уже проснулась, может, позавтракаем вместе? — предложил Алексей. Лин уже, наверное, ждёт нас с завтраком внизу.

— Лин приходит так рано?

— Да — каждый день в семь утра, а в 7.45 подаёт завтрак.

— Мне будет приятно позавтракать с тобой вместе, — улыбнулась я.

— Тогда жду тебя в столовой через десять минут.

— Хорошо.

Через десять минут, как Алексей и сказал, он спустился вниз, как всегда в безупречном костюме, с видом строгого босса. Дорогие часы выглядывали из-под манжеты рубашки, добавляя солидности, а идеально начищенные туфли гармонично дополняли общий вид. У меня перехватило дыхание.

Дёмин повесил пиджак на соседний стул и присел рядом со мной за стол.

— Приятного аппетита, принцесса! — с улыбкой пожелал он мне.

— И тебе! — ответила я ему такой же милой улыбкой. Лин налила нам горячего кофе и удалилась на кухню.

— Вернёмся к нашему разговору, — сказал он, как только она ушла.

— Я слушаю тебя, — ответила я, предчувствуя, что наша беседа будет серьёзной.

— Принцесса, сегодня ночью, любуясь, пока ты спала, твоим ангельским личиком, я много думал о нас с тобой — и вот что хочу тебе сказать. Вчера я вёл себя некрасиво по

отношению к тебе: был груб и резок. Я сознаю, что это неправильно, и ради тебя я готов измениться. По крайней мере, я попробую это сделать, поэтому предлагаю тебе следующее: я хотел бы, чтобы мы с тобой забыли обо всем, что было между нами до сегодняшнего дня, включая день вчерашний, и уже с сегодняшнего утра начали всё с чистой страницы. Наши отношения перешли в стадию серьёзных, и мы сами напишем нашу историю так, как подскажет нам сердце. Пусть главными действующими лицами в этой истории, помимо нас двоих, станут любовь, искренность, взаимопонимание…

Я не ожидала подобных слов от Алексея, поэтому сначала даже немного растерялась. Он же продолжал говорить:

— Я понимаю, что не должен давить на тебя и требовать жить по моим правилам. Ты личность, у тебя есть собственное мнение, к которому я обязан прислушиваться, если хочу сделать тебя счастливой. Именно поэтому я согласен пойти на определённые уступки и, пожалуй, впервые в жизни согласен строить отношения так, чтобы обоим было хорошо и комфортно. Наверное, для меня это будет нелегко, поэтому я прошу тебя проявлять терпение. Тем более, что я обещаю очень сильно стараться. Ты мне очень дорога, Виктория, и ради тебя я готов на всё… Что скажешь?

— У меня нет слов! Я польщена! — честно призналась я. — Наверное, мне снится это …

А ты не передумаешь до вечера?

— Не передумаю, — улыбнулся Дёмин.

— Значит, ты не будешь следить за каждым моим шагом, контролировать меня и требовать, чтобы я всегда и во всём тебе подчинялась?..

— Не буду. Обещаю. Я дам тебе свободу… конечно, в разумных рамках…

"Ну, Дёмин! Всё равно без рамок не может… " — размышляла я, не зная верить ему или нет.

— Однако взамен я хотел бы получить от тебя стопроцентную искренность: всегда говори мне только правду, это касается всего. Я хочу, чтобы твои слова выражали то, что ты на самом деле думаешь. Не сомневаюсь, что мы оба уже устали читать между строк и домысливать продолжение фраз… Всегда будь сама собой: я хочу видеть настоящую Викторию! Не бойся поступать так, как ты сама того хочешь, а не так, как ты полагаешь, хотелось бы мне. Договорились?

— Хорошо. Но есть ещё кое-что, — решилась сказать я. — Коль ты хочешь, чтобы я была

с тобой откровенна, начну прямо сейчас: я не собираюсь отказываться от своей работы, она мне очень нравится! К тому же, это будет гарантия моей финансовой независимости… от тебя, в том числе. Ты не будешь против того, чтобы я продолжала работать?

В течение нескольких мгновений Алексей молчал. Я уже решила, что он откажет мне, однако ошиблась.

— Будь по-твоему! — наконец произнёс он. — Мы откроем тебе дизайнерское бюро в Майами. И я буду всем, кого знаю, рекомендовать тебя, как дизайнера. В конце концов, туда столько клиентов нагрянет, что ты сама будешь уже не рада и в один прекрасный день сбежишь из своего бюро прямиком в мои объятия!..

— И не надейся! — искоса взглянула я на Дёмина.

— Ну ладно, время покажет, — взял меня он за руку. — Мне пора, принцесса!

Алексей встал из-за стола, надел пиджак, поцеловал меня в губы, попрощался и ушёл, оставив меня одну в столовой. Через минуту вошла Лин.

У меня было очень приподнятое настроение. Хотелось прыгать от счастья до потолка

и кричать во весь голос: "Жизнь удалась!"

— Присаживайся, Лин! Позавтракай! Ты ведь наверняка ещё ничего не ела, — обратилась я к горничной. — А я допью свой кофе.

Женщина робко присела за стол и налила себе кофе.

— Давно ты работаешь у господина Дёмина? — спросила я её.

Горничная тут же достала блокнот и стала строчить ответ:

Семь лет.

— Понятно. Он нанял тебя через агентство? — полюбопытствовала я.

Нет. Он меня подобрал… — шокировал меня ответ Лин.

— Как это подобрал? На улице что ли? — удивилась я. Горничная снова взялась за ручку:

В то время я работала в компании господина Дёмина уборщицей. Он не знал меня. У меня были большие проблемы в семье: муж постоянно меня избивал… Однажды я не выдержала, забрала шестилетнюю дочку и убежала. Идти было некуда, и мы остались ночевать у меня в каморке на работе. Уже вечером следующего дня охрана обнаружила нас и вышвырнула на улицу. В тот день господин Дёмин задержался в офисе допоздна…

— И что же произошло? Он увидел, как вас выгоняют?

Да, — написала Лин. — А когда во всём разобрался, просто отвёз нас с дочкой к себе домой. Представляете, совершенно незнакомых людей отвёз в свой дом!

— Неужели это правда? — я была потрясена.

Правда, мисс Виктория! Правда! Он — очень хороший человек, у него доброе сердце! Просто далеко не всем об этом известно… Я обязана ему всем, что у меня есть!

— И он предложил тебе работать у него горничной?

Да, и я, конечно же, согласилась! — ответила женщина в своём блокноте. — Он и от мужа меня защитил, и помог развестись с этим алкоголиком, и устроил мою дочку в хорошую школу, и оплачивает её учёбу. На то жалование, что мне выплачивает господин Дёмин, я смогла снять небольшую, но уютную квартирку в хорошем районе, где и проживаю теперь с дочерью. А мой муж теперь обходит нас десятой дорогой — боится иметь дело с господином Дёминым…

— Понятно… Твоя история меня тронула, Лин, — призналась я.

Горничная скромно улыбнулась. В этот момент я заметила, что под передником на ней надета кофточка, которую я купила ей вчера. Мне было приятно, что она её надела.

— Тебе очень идёт! — сделала я ей комплимент, затем поблагодарила за завтрак и поднялась наверх.

"Не понимаю я вас, господин Дёмин… — тихо произнесла я, рассматривая вещи, которые мне купил Алексей, — Семь лет назад вы помогли совершенно незнакомому человеку, приютили её, дали работу… А совсем недавно позволили уйти из жизни и сестре, и матери из-за банальной невнимательности и безразличия к ним. Видимо тогда вы ещё не настолько были испорчены, как сегодня…"

В этот момент зазвонил мой мобильный. Это был Алексей.

— Принцесса, как ты? Не скучаешь?

— Не успела, ты ведь только недавно уехал, — произнесла я в трубку, хитро улыбаясь.

— Вот значит как? А я уже скучаю! — воскликнул он. — Но звоню тебе по другому поводу.

— И по какому же? — поинтересовалась я.

— Подумай, пожалуйста, куда бы ты хотела поехать, а вечером мне скажешь…

— Могу сказать уже: никуда, — ответила я. — Я ведь прекрасно понимаю: у тебя работа. Не стоит надолго оставлять компанию, ты ведь только что приехал. К тому же, не думаю, что для того, чтобы открыться друг перед другом, нужно куда-то ехать. Нам никто не помешает сделать это и дома…

— Ты уверена? Тебе не стоит беспокоиться о компании: где бы я ни был, я всё держу под контролем, — сказал Алексей.

— Не сомневаюсь. Но всё же лучше будет, если мы останемся, — настояла я на своём.

— Ладно, как пожелаешь. Однако на уик-енд мы всё равно будем куда-нибудь выезжать. Согласна? — спросил Дёмин.

— Не возражаю, — ответила я.

— Отлично! А чем ты сейчас занимаешься? — поинтересовался он.

— Рассматриваю твои покупки…

— И как? Нравятся?

— Нравятся! Но будет лучше, если мы будем делать такие покупки вместе, — осторожно заметила я.

— Какая строгая! Мне что, даже нельзя делать тебе подарки? — слегка возмутился он.

— Можно. Но не в таком количестве за один раз… — шутливо настаивала я, стараясь его не обидеть.

— Если так, можешь сразу разложить вещи в моей спальне: там в шкафу специально освобождены для них полки. Ты ведь не останешься в комнате для гостей?..

— Не знаю. Я ещё об этом не думала, — игриво проговорила я.

— Виктория! Ты сейчас договоришься: я вернусь домой! Вот тогда берегись!..

— Я уже вся дрожу, господин Дёмин, и пылаю одновременно. Похоже, придётся бежать за льдом… Но что-то мне подсказывает, что мы уже заболтались: вас ждут ваши подчинённые и многочисленные дела… Удачного вам дня! Целую!

— Ох и попадёшься ты мне сегодня вечером! — шаловливо пригрозил Алексей. — Пока будешь рассматривать, не упусти чего-нибудь важного… Целую!

Я положила трубку и расплылась в улыбке. Думаю, с ним в этот момент происходило то же самое.

"Не упусти чего-нибудь важного… С чего это он вдруг так сказал? Какой ещё сюрприз меня ожидает?"

Больше часа я вертелась у зеркала, примеряя обновки, трогала ткани, рассматривала отделку, наслаждалась цветовой гаммой и качеством.

Наконец, очередь дошла до последнего пакета, Я достала оттуда большую плоскую коробку и открыла её. В ней лежал изумительно красивый комплект откровенно сексуального белья. К нежным, кружевным трусикам была прикреплена карточка:

Надеюсь, из всех прочих нарядов этот очаровательный комплект ты будешь надевать чаще всего… Мне уже не терпится увидеть тебя в нём!

Я улыбнулась и открепила карточку. С обратной стороны всё той же золотистой краской, что и на предыдущих посланиях, было выведено: Карточка № 10.

"Так вот что я должна была найти…" — теперь я поняла смысл сказанного им по телефону.

Алексей приехал домой часа в четыре после полудня. Я с волнением ждала его возвращения. Услышав звук открывающейся входной двери, я замерла на втором этаже и посмотрела вниз. Дёмин разговаривал по телефону. Через мгновение он показался в гостиной. Продолжая на ходу свой телефонный разговор, он снял пиджак, отдал его Лин, слегка ослабил галстук и взглянул вверх. Наши глаза встретились, и я почувствовала резкий толчок крови в висках. Так уже случалось неоднократно: это была обычная реакция на его взгляд. Лин отнесла пиджак в гардеробную и снова вернулась. Алексей закончил разговор, сказал горничной, что она может идти домой и снова посмотрел наверх.

— Здравствуй, принцесса! — произнёс он, не отводя от меня глаз.

— Привет! — негромко ответила я.

Притяжение между нами нарастало настолько, что мы одновременно стали двигаться навстречу друг другу: он снизу, а я сверху. Мне хотелось скорее попасть в его объятия, прижаться к его груди и услышать, как быстро бьётся его сердце. Мне было приятно сознавать, что я причина тому, и казалось, что от этой любви у меня за спиной выросли невидимые крылья. Я безумно хотела его и уже не стеснялась проявлять свои чувства, хотя бы потому, что скрывать их день ото дня становилось всё сложнее. И чем больше времени мы проводили вместе, тем тяжелее было мне разлучаться с ним, даже если эта разлука была всего лишь на час.

Где-то посредине лестницы мы встретились.

— Сегодня я каждую минуту думал о тебе, Виктория, и мне, как никогда раньше, очень хотелось домой… Если моя компания начнёт нести убытки, виноватой в этом будешь только ты…

— Ты не допустишь, чтобы это случилось, — улыбнулась я.

— Не знаю — не знаю. Я уже ни в чём не уверен: я потерял голову, и теперь не знаю, что мне делать, — прикоснулся он рукой к моей щеке.

— Любить… — прошептала я, и Алексей меня поцеловал.

— Кажется, кто-то нашёл то, что искал… — его рука залезла мне под халатик и нащупала подаренное им бельё.

— Не кажется ли Вам, что вы поспешили вручить мне карточку номер десять?.. — млея от поцелуев, которыми он щедро осыпал мою шею, томно промолвила я.

— Ты ещё сомневаешься в том, что принадлежишь мне?.. — остановился он на миг и заглянул мне в глаза.

— Нет… — чуть слышно ответила я, выдержав перед этим небольшую паузу.

— Тогда произнеси это вслух, — сказал Дёмин.

— Я принадлежу тебе, — проговорила я, чувствуя, что снова падаю в невесомость.

Глава 25

Прошло два месяца. Был вечер пятницы. Я стояла возле рояля в гостиной Алексея в великолепном дизайнерском платье, изящно облегающем фигуру, с расшитым стразами белым верхом, длинной чёрной юбкой и красивым, насыщенного розового цвета шелковым поясом, стекающим по всей длине. Я не смотрелась в зеркало: мой взгляд был устремлён на фото Анны Павловны. Оно стояло в рамочке на рояле, и всякий раз, когда Дёмин играл, он с нежностью смотрел на дорогое лицо, словно общаясь с ней с помощью музыки и рассказывая о прожитом дне.

Наверное, в такие моменты перед его глазами мелькали воспоминания детства: он всегда говорил, что у него было самое лучшее детство и этим он обязан своим дорогим родителям, которых, к сожалению, уже нет в живых. Мне казалось, что в эти мгновения он позволял себе роскошь быть самим собой, и я видела, что он искренне тоскует по ним, но ничем не могла помочь, кроме как поддержать добрым словом и любящим взглядом.

"Был ли он настолько же искренним со мной?.." — в очередной раз спрашивала я себя, но в какой-то момент необходимость задавать этот вопрос отпала сама собой: я почувствовала, что полностью в нём уверена. Кроме того, меня восхищало то, что Дёмин выражает свою боль через музыку: в этом я находила своё сходство с ним.

Тем не менее, как только он вставал из-за рояля, он снова пытался надеть маску жестокого и властного деспота, который хладнокровно использует людей, а когда они становятся ему ненужными, выбрасывает их из своей жизни, как мусор. По отношению к своим подчинённым и окружающим его людям он вел себя, как обычно, но, слава Богу, это не касалось меня. Он понимал, что со мной он так же, как и за роялем, был настоящим и это уже нельзя было изменить. Однако ему не хватало смелости признаться себе в этом,

а ещё сложнее было признаться в том, что его изменила любовь.

И всё же, мне достаточно было того, что я об этом знаю, а остальное не имело значения… пока. Я верила, что в один прекрасный день светлая сторона его души возьмёт над ним верх, и все узнают, какой Алексей Дёмин на самом деле хороший, чуткий и добрый человек. Когда я смотрела на фотографию Анны Павловны, мне казалось, что она благодарила меня за то, что я вернула ей прежнего сына: я словно читала это в ее глазах и не могла не гордиться собой. Мы с Алексеем были по-настоящему счастливы здесь, на земле, и глядя на нас сверху, она, наверное, была счастлива там, на небе.

— Какая же ты у меня красивая! — воскликнул Дёмин, взяв меня за руку. Он только что спустился в гостиную и сразу же подошёл ко мне. — Не сомневаюсь, что ты сегодня сразишь всех наповал! Стоит ли вообще показывать такое сокровище людям?

— Перестань. Ты преувеличиваешь! — улыбнулась ему я. — Ты тоже выглядишь безукоризненно!

— Ну что ж, пойдём! Нас ждёт лимузин, — сказал он и подал мне сумочку. Мы пошли к выходу, но перед порогом я вдруг остановилась.

— Милая, ты что-то забыла? — спросил Алексей.

— Нет… — тихо ответила я, всё ещё не решаясь пошевелиться. — Просто мне страшно.

В следующее мгновенье он ласково меня обнял и сказал:

— Малыш, всё будет хорошо! Я рядом, тебе нечего бояться. Я понимаю, там будет много людей и все они, несомненно, будут пялиться на тебя… И всё же не думай об этом! Поверь — страшно только в первый раз. Тебе ведь теперь придётся часто выходить со мной

в свет. Хочешь совет? Представь, что тебя ограждает от всех этих любопытствующих глаз защитный экран, не пропускающий негативные эмоции. Думай о чём-то хорошем и постоянно держи зрительный контакт со мной. Я не оставлю тебя одну ни на секунду. Договорились?

— Договорились, — не слишком уверенно ответила я и подала ему руку.

Мы сели в лимузин и поехали на торжественный приём, посвящённый юбилею его компании.

Когда мы показались в зале, все притихли, а я впервые в жизни почувствовала себя золушкой на балу. Я ещё никогда так сильно не волновалась: ноги дрожали, руки дрожали

— со мной творилось что-то невообразимое, в то время как Алексей вёл себя абсолютно естественно, я бы даже сказала — раскованно. Еще бы, ведь он был здесь главным! А кем в глазах этих людей была я?.. Мне едва удавалось справляться со своими переживаниями, и

я всё время боялась наступить на платье или ещё как-нибудь "проколоться".

С особым презрением глазели на меня молодые девушки. Они любезно мне улыбались, но я чувствовала, что любая из них готова была меня задушить, если бы представилась такая возможность. Вместе с тем, большинство из этих гостей (не только женщины, но и мужчины) не воспринимали меня всерьёз: я читала это по их глазам. Они считали меня очередной игрушкой Дёмина, которая "…и не дотянет до следующего приёма…". Так сказала одна барышня своей подруге в дамской комнате, не подозревая, что я тоже нахожусь там и слышу это. Думаю, что если бы они даже знали о моём присутствии, не только не постеснялись бы обсуждать меня во всеуслышание, а наоборот, делали бы это с ещё большим энтузиазмом.

"Мда… Нелегко быть девушкой Алексея Дёмина… И всё же — оно того стоит!" В тот вечер среди приглашённых я заметила и господина Майера. Честно говоря, мне

было неприятно снова его увидеть: сразу вспомнились Глеб и Линда в том отеле на окраине Берлина. Я спросила у Алексея, почему он не предупредил меня, что этот человек будет здесь присутствовать. Алексей ответил, что не хотел добавлять мне лишних переживаний и попросил, чтобы я не обращала на это внимания. Я бы может так и сделала, если бы господин Майер не смотрел на меня так, словно я перед ним в чём-то виновата: его поведение показалось мне весьма странным.

"Ну и ладно! — думала я. — Что мне до него? Что мне вообще до всех этих людей?" Я с нетерпением ждала момента, когда приём закончится и мы, наконец, поедем

домой. Алексей видел, что я чувствую себя не совсем в своей тарелке и как мог меня поддерживал. Когда этот благословенный момент наступил и мы покинули ресторан, я вздохнула с облегчением. Мы снова сели в лимузин и поехали по шоссе, освещённому огнями ночного Майами.

— Можешь расслабиться, принцесса! Всё уже позади! — обнял меня Алексей. — Должен сказать — ты была на высоте! Я ни на секунду не сомневался, что так и будет!

— Это было довольно сложно… — призналась я.

— Не волнуйся! Скоро привыкнешь! — улыбнулся он. "Неужели к такому можно привыкнуть?.." — подумала я.

— А знаешь, я тоже хочу поздравить тебя с юбилеем твоей компании. У меня есть для тебя маленький подарок, — сказала я Дёмину.

— Правда? — не ожидал он.

— Да. Вот посмотри, — я открыла сумочку, достала оттуда синюю коробочку и протянула её ему: — Это тебе.

Алексей взял коробочку и открыл её. Мне было интересно наблюдать за ним в этот момент.

— Какая красивая вещь! — с восхищением произнёс он, разглядывая довольно крупную, мастерски сделанную брошь в виде собаки, декорированную россыпью драгоценных камешков, изумительно переливающихся даже при освещении лимузина.

— Но почему собака? В этом скрыт какой-то намек? А, понял: ты хочешь пожелать мне настоящих, преданных друзей. Я прав?

— Конечно, же, я желаю тебе много друзей! Но мой подарок содержит несколько иной подтекст… — озадачила его я. — Тебе никого не напоминает эта милая болонка?

Дёмин с изумлением посмотрел на меня, затем снова перевёл взгляд на брошь. Он стал трогать её пальцами и в какой-то момент перевернул: с обратной стороны была гравировка красивыми прописными буквами: "Герда". Эта надпись заставила Алексея в буквальном смысле слова замереть на несколько секунд.

— Не может быть… Откуда тебе известно о Герде? — спросил он, когда опомнился, — Мама рассказала?

Я кивнула и добавила:

— Она говорила, что верит, что где-то в глубине твоей души всё ещё живёт тот искренний, отзывчивый мальчик с добрым сердцем и открытой душой…

Алексей сжал брошь в ладони и задумчиво посмотрел в окно. Конечно, же, в этот момент он думал о своей матери: мне было неловко, что мои слова заставили его загрустить, но это не могло быть иначе. Спустя мгновение я продолжила:

— Так вот, я хочу, чтобы ты прицепил эту брошь где-нибудь на видном месте в своём автомобиле или на рабочем месте и время от времени, поглядывая на неё, вспоминал кто ты на самом деле и какова твоя истинная сущность… Сбрось с себя этот стальной панцирь, за которым в последние годы ты прячешь свою настоящую натуру: он стал для тебя тяжёлым грузом, — и не скупись на добро! Быть самим собой — не так уж и плохо!

Некоторое время Дёмин молчал. Он продолжал смотреть в окно, не выпуская брошь из своей руки.

— Прости, что расстроила тебя своим подарком, — продолжила я. Мне было невыносимо смотреть, как он страдает.

— Ну что ты? Не говори так! — наконец перевёл он взгляд на меня. — Это самый лучший подарок из всех, которые мне когда-нибудь приходилось получать! Я говорю правду. Спасибо тебе, принцесса!

Алексей придвинулся ко мне ближе и поцеловал в губы. От его поцелуя у меня, как всегда, заложило уши, и закружилась голова.

"Какое же удивительное чувство — любовь! Ты ощущаешь, что можешь дотянуться до звёзд, а ступать по облакам — обычное дело…"

Мы так и целовались до самого дома, не могли остановиться ни на мгновенье и едва сдержали себя от большего. Нам обоим очень хотелось скорее очутиться в спальне и, наверное, каждый из нас считал минутки до этого желанного момента.

На следующий день мой подарок уже красовался в автомобиле Дёмина. Я сразу заметила его, как только села в машину, и мне стало очень приятно.

…Со времени первого моего выхода в свет с Алексеем прошло ещё три месяца и состоялся уже не один такой приём. Каково же было удивление всех тех девиц, которые с таким удовольствием сплетничали обо мне, когда на следующем торжестве они снова увидели меня рядом с Дёминым! Затем последовали другие мероприятия, а я неизменно оставалась его верной спутницей, на которую он не стеснялся смотреть при всех с невероятной нежностью и любовью. Вот тогда я заметила, что меня стали уважать и даже бояться.

Тёплым июльским вечером мы сидели за празднично накрытым столиком на яхте Алексея и праздновали только вдвоем мой день рождения. Мне едва удалось уговорить его не устраивать по этому поводу торжеств, ведь, как ни крути, мне исполнилось двадцать пять и он хотел отпраздновать эту дату с размахом. А я была против этого и хотела, чтобы это был праздник только для нас двоих. В конце концов он согласился.

Мы сидели под звёздами, пили вино за моё здоровье и разговаривали на разные темы. Океан пел нам волшебную песню, в которой клялся звёздам в вечной любви и бесконечной верности. Чего ещё можно было желать?

Алексей подарил мне удивительно красивые серьги с большими бриллиантами и произнёс множество замечательных пожеланий. Ближе к полуночи мы спустились в каюту.

— Милая, примерь, пожалуйста, серьги. Я очень хочу посмотреть, как ты будешь в них выглядеть, — попросил он, обнимая меня за плечи.

— Хорошо, — улыбнулась я и подошла к зеркалу.

Дёмин стоял рядом и помогал мне.

Через минуту всё было готово: я сняла серьги, которые были на мне в этот вечер, и надела те, что подарил Алексей.

— Ты очаровательна! У меня нет слов! — произнёс он, глядя на меня в зеркало. — И всё же чего не хватает…

— Чего? — удивилась я.

— Не знаю, но думаю, что кольца: оно замечательно дополнило бы твой образ.

Его слова привели меня в растерянность: я даже побледнела.

"Неужели это то, о чём я подумала?.. Не может быть!" — я не была ещё готова к этому. Алексей достал из внутреннего кармана пиджака ещё одну красную коробочку и

открыл её. Там лежало великолепное кольцо. У меня едва не остановилось сердце, а пальцы на руках превратились в ледышки. Он взял мою правую руку, поцеловал её, надел на безымянный палец кольцо и сказал:

— Вот теперь всё безупречно!

Я поверить не могла в то, что произошло, и не решалась произнести ни слова. Видя моё состояние, Дёмин положил руки мне на талию и посмотрел в глаза.

— Я люблю тебя, Виктория! В моей жизни нет никого важнее и дороже тебя… Я прошу тебя стать моей женой. Ты ведь не станешь возражать?

— Я-я-я, — стала я заикаться, — Я тоже тебя очень люблю, но женой… Тебе не кажется, что ты поторопился?

— Нет. Скорее наоборот: опоздал, — ответил Алексей. — Если бы мы встретились раньше, ты уже давно была бы моей женой… Ты боишься?

— Да, боюсь, — откровенно призналась я.

— Это нормально. Думаешь, я не боюсь? — удивил меня он, — Если бы я сказал, что нет, то слукавил бы. Однако я не ответственности боюсь, не трудностей и семейных неурядиц… Единственное, чего я боюсь, — потерять тебя! Мне страшно даже представить, что ты могла и не появиться в моей жизни. Это было бы равносильно приговору. Ведь всё, чего я достиг, всё, что у меня есть: компания, деньги, уважение, статус — всё это ничего не стоит без тебя! Ты — моё самое ценное богатство! И я точно знаю, что именно с тобой хочу связать свою жизнь. Я понимаю, у тебя уже был неудачный опыт… Но я обещаю, что на этот раз всё будет по-другому! Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была счастливой! Приложу все усилия, чтобы с твоих глаз никогда не упала ни одна слезинка, а на устах всегда сияла счастливая улыбка! Ты мне веришь?

— Да. Я тоже этого хочу, — проговорила я и мы стали целоваться.

Наутро после безумной ночи любви Алексей получил моё согласие, а через неделю на середину октября была назначена дата свадьбы.

Глава 26

Спустя какое-то время, когда я уже свыклась с мыслью, что скоро стану женой Алексея Дёмина, я решила cъездить в Украину — сообщить эту радостную весть своим родителям и пригласить их и Лену с Кристианом на нашу свадьбу. Я чувствовала себя невероятно счастливой, мне даже казалось, что я не хожу, а просто таки плыву над землёй, едва касаясь её поверхности.

Алексей отнёсся одобрительно к моей идеи навестить родных, и когда пришло время, сам отвёз меня в аэропорт.

— Ты там надолго не задерживайся, а то я совсем истоскуюсь по тебе… — сказал он, когда мы прощались.

— Не волнуйся! Я вернусь через несколько дней, и сразу же начну выбирать себе свадебное платье. Дождаться не могу этого момента!

— Моя маленькая, нежная принцесса превратится в настоящую королеву: станет серьёзной, замужней дамой! — улыбнулся он. — Мы закажем тебе платье у лучшего модельера: для тебя нарисуют индивидуальный эскиз. Это будет эксклюзивное платье в единственном экземпляре! А если пожелаешь, выберешь уже готовый наряд из последних коллекций. Только знай: что бы ты ни надела в этот день, ты всё равно будешь самой красивой невестой во всей Вселенной!

— Я не сомневаюсь, что в роли жениха ты также будешь неотразим, и смею надеяться, что не подкачаешь и в роли мужа, — обняла его я. Мы простились, и я прошла на посадку.

Как только я прилетела в Киев, сразу же поехала к своим родителям. Мне не терпелось рассказать им обо всём.

— Вот видишь мама, всё наладилось! Алексей стал совсем другим, он любит меня, и я его люблю! Я просто уверена, что мы обязательно будем счастливы! Зря вы с папой так за меня переживали, — сказала я, когда мы пили вечерний чай в родительском доме.

— Мы очень за тебя рады, доченька! — ответил папа. В этот момент мама прослезилась.

— Мы с мамой хотим только одного: чтобы у тебя всё было хорошо! Больше нам ничего не нужно!

Я встала, подошла к родителям и крепко их обняла.

Я побыла у папы с мамой всего пять дней. Этого, конечно же, было мало, ведь я по ним очень соскучилась. К тому же, они окружили меня такой заботой, что в эти несколько дней я почувствовала себя маленькой девочкой: дети для родителей в любом возрасте остаются детьми.

За эти годы моя мама очень изменилась, она теперь много времени уделяла дому. Научилась хорошо готовить и даже вышивать. У неё получались настоящие шедевры! И одну из своих работ — чудесный вышитый украинский рушник — она подарила мне. Мне было очень приятно получить такой подарок. Вторым её любимым занятием стала кулинария. Она уже забыла, что такое магазинные пельмени и баловала меня вкуснейшими домашними блюдами.

А папа так и оставался преданным музыке и продолжал давать частные уроки игры на фортепиано. Мне было приятно снова очутиться в своей комнате и поиграть на своём старом пианино. Теперь это не вызывало у меня никаких плохих ощущений. Похоже, всё это навсегда осталось в прошлом: меня излечила любовь! Мы даже поиграли с папой в четыре руки — это доставило ему необычайную радость.

Конечно же, пока я гостила у родителей, всё внимание я уделяла только им: мы гуляли, разговаривали, обсуждали будущую свадьбу, я надарила им подарков.

В субботу утром я уже была в Киеве, а вечером следующего дня собиралась покинуть Украину.

Приехав в свою киевскую квартиру, я решила немного отдохнуть с дороги, после чего думала навестить близких мне друзей и проехаться в автомобиле по Киеву. Я всегда так делала, когда приезжала сюда: прогулки в любимых местах города, который давно уже стал для меня родным, приносили мне необыкновенное удовольствие.

Лена вызвалась составить мне компанию и после полуторачасовой поездки по столице мы отправились к ней домой. Я поиграла немного с крестницей, подарила ей замечательного мишку, затем Лена с Кристианом приготовили прекрасный ужин, и мы целый вечер провели за интересной беседой.

"Как же Лена с Кристианом подходят друг другу! Они всё делают вместе, и даже ужин приготовили вдвоём!" — думала я, глядя на свою подругу и её мужа. Мне очень хотелось, чтобы у нас с Алексеем было всё так же хорошо.

Я уехала от Ленки поздно вечером и как только переоделась и умылась, сразу же отписалась Алексею по скайпу, что я уже дома. В это время в Майами было четыре часа пополудни. Конечно же, я не обязана была отчитываться перед ним, но я знала, что он волнуется, поэтому дала ему знать, чем занимаюсь.

Спасибо, что сообщила, принцесса! Теперь я спокоен, — ответил он мне. — Ты уже ложишься спать или собираешься ещё посмотреть телевизор?

Телевизор — вряд ли… — написала я, — Я немного устала.

Правильно! Ложись отдыхать, тебе нужно выспаться! А то скоро будет не до сна… — ответил Алексей.

О чём это вы, господин Дёмин? — спросила я, улыбаясь сама себе.

Ты знаешь, о чём… Ох, как же мне хочется быть сейчас с тобой рядом! — пришло новое сообщение.

Потерпи ещё немного — остался всего один день — отправила я.

Ожидание невыносимо: я слишком долго тебя ждал… Знаешь, если бы я знал о твоём существовании раньше, я забрал бы тебя в Майами, как только тебе исполнилось бы восемнадцать, с разрешения родителей разумеется… — написал он.

Брось! А если бы они не разрешили, тебя остановил бы их отказ?..))) — заигрывала с ним я.

Конечно, нет! Мне пришлось бы тебя выкрасть…))), что я и сделал, только несколькими годами позже. Однако у меня и в мыслях не было, что моё счастье живёт в небольшом городке на другом конце света. Кстати, я всегда хотел тебя спросить — а кто был твоей первой любовью?

С чего это вдруг вы задали мне этот вопрос, господин Дёмин? И почему именно сейчас? — удивилась я.

Потому что ты более открыта, когда переписываешься со мной, чем когда смотришь мне в глаза: это говорит о том, что ты всё ещё меня стесняешься… –

ответил Алексей.

Ты — моя первая настоящая любовь, — честно призналась я.

А как же первый сексуальный опыт? — ввёл меня в краску он.

С чего это вдруг ты интересуешься? Разве это имеет хоть какое-то значение? Заметь, я тебе не задавала подобных вопросов… — отправила я.

Я просто хочу знать о тебе всё… И кстати, если когда-нибудь ты захочешь спросить меня об этом, я не стану убегать от ответа.

Я не убегаю. Мне просто неудобно обсуждать это с тобой. И всё же, я отвечу. Это был мой одноклассник Дима Шевченко. И случилось это в десятом классе, — рассказала я.

Всё произошло по глупости, как обычно и случается в этом возрасте. В то время, как тебе известно, всё моё время занимала музыка, я не ходила на свидания и не сплетничала с подружками о мальчиках. Девочки в классе знали о том, что я девственница, и всё время меня доставали этим: говорили, что я никому не нужна, что у меня кишка тонка переспать с мальчишкой и тому подобное. Ведь у них у всех было уже чем похвастаться… Ну, и однажды я не выдержала и решила закрыть им всем рты, совершив "это" с самым популярным мальчиком нашего класса. Все мои одноклассницы бегали за ним, но по иронии судьбы Дима был тайно влюблён в меня… Это было только раз и больше, к его великому сожалению, я его к себе не подпускала. Надеюсь, я удовлетворила твоё любопытство?

Конечно, моя госпожа! — ответил Дёмин и пожелал мне спокойной ночи.

На следующее утро я позволила себе поваляться в кровати подольше — мне совсем не хотелось вставать. И вдруг, ни с того ни с сего, я почувствовала себя плохо. Внезапный приступ тошноты заставил меня подняться с постели и побежать в ванную.

"Что же это такое? — спрашивала я себя, — Неужели вчера вечером я съела что-то не то? Вроде бы вся еда была свежей, домашней. В чём же тогда причина?"

Минут через двадцать всё прошло, я умылась и вернулась в комнату. И тут меня осенило:

"Какое сегодня число?"

Я взяла мобильный и открыла свой женский календарь.

"Месячные должны были начаться ещё пять дней назад! С этой поездкой я совсем позабыла проследить за этим. Но они так и не начались. И эта тошнота…" — я с тревогой посмотрела на себя в зеркало: мне показалось, что я немного бледна.

"Не может быть! Неужели я беременна?.."

Я тут же собралась и побежала в аптеку, даже не позавтракав: хорошо, что как раз за углом моего дома находилась круглосуточная дежурная аптека. Вернувшись домой, я заперлась в ванной комнате и дрожащими руками открыла тест на беременность. Моё сердце в этот момент колотилось необыкновенно часто. Проделав всю процедуру, я стала ждать проявления красных линий на полоске теста. В течение минуты всё стало понятно — мои предположения подтвердились.

Я вышла из ванной и плюхнулась на кровать. Какое-то время я просто лежала и смотрела в потолок: из моих глаз текли слёзы счастья. Я и не собиралась их вытирать: у этих слёз был очень приятный вкус. А на губах у меня застыла радостная улыбка. Невозможно было передать словами то, что я чувствовала в эти минуты!

Конечно же, нужно было ещё сходить к доктору и подтвердить беременность, но это было всего лишь формальностью, не знаю почему, но у меня не осталось никаких сомнений на этот счёт: я сердцем чувствовала, что у меня будет малыш.

"Нужно рассказать обо всём Алексею — вот он обрадуется! — спохватилась я. — Нет, по телефону нельзя! Я расскажу ему лично!"

В эти минуты мне хотелось поделиться этой счастливой новостью со всем миром, не говоря уже о родителях и Лене, однако я решила, что первым должен узнать Алексей, и только потом, если мы посчитаем нужным, сообщим ещё кому-то.

В два часа дня позвонил Дёмин. Он словно чувствовал, что произошло что-то очень хорошее.

— Здравствуй, малыш! Как ты? Уже собираешься? — спросил он.

— Да, собираюсь. Уже почти готова! — ответила я задорно.

— Кажется, у кого-то просто замечательное настроение! Что же такое радостное произошло? — поинтересовался Дёмин.

— Что-то хорошее действительно случилось, но я расскажу тебе обо всём, когда прилечу, — поведала ему я.

— Правда? Мне уже не терпится узнать, что это! — воскликнул Алексей.

— Скоро всё узнаешь, — пообещала я. — А пока что я хочу сказать, что очень тебя люблю!

— Я всё равно люблю тебя больше, — ответил он и обещал ещё перезвонить.

Когда пришло время, Лена заехала за мной и отвезла в аэропорт. Она почему-то очень хотела меня провести в этот раз. Мы приехали немного раньше, у нас было ещё время зайти в кафе и выпить по чашечке чая.

— Викуля, есть кое-что, о чём ты должна узнать. Я не решилась сказать тебе об этом вчера, — вдруг заявила моя подруга.

— Что случилось? Почему у тебя такой серьёзный вид? — не понимала я.

— Мне не хочется портить тебе настроение перед свадьбой, но я обязана рассказать тебе об этом… — ввела она меня в замешательство.

— Ты меня уже пугаешь. Давай выкладывай, что у тебя? — потребовала я.

— Ты только не волнуйся… — сказала Лена.

— Что значит — не волнуйся? Можно подумать, кто-то умер! — закатила я глаза.

— Да. Умер, — ошеломила меня подруга.

— Кто? — с изумлением взглянула я на неё.

— Глеб… — ответила Лена.

— Что ты говоришь? — не поверила я.

— Его похоронили две недели назад, — добавила она.

— Как это похоронили? Почему мне никто ничего не сказал? — возмутилась я, забрасывая мою бедную подругу вопросами. — И как это произошло?

— Не думаю, что его родители захотели бы тебя видеть на похоронах. Судя по всему, они винят во всём именно тебя…

— Меня?! — воскликнула я в недоумении. — Но почему?

— Ваш развод сильно подкосил Глеба… — тихо ответила Лена.

— Но это ведь не я, а он мне изменил! — запротестовала я. — Не было бы никакого развода, если бы Глеб меня не предал!

— Я не знаю, что тебе сказать на этот счёт… — покачала Лена головой.

— И всё же, как это произошло? — спросила я, немного успокоившись.

— Говорят, он пьяный сел за руль и не справился с управлением, — ответила она.

— Как пьяный? Он ведь очень редко употреблял алкоголь — и то по чуть-чуть… — запутала меня подруга.

— Это было раньше. А с тех пор, как Глеб уволился из компании Майера, он стал часто выпивать.

"Неужели ему так трудно дался разрыв с Линдой?.." — размышляла я.

— Поверить не могу… — опустила я глаза.

— Но это ещё не всё, — вернула меня Лена из моих размышлений. — За несколько дней до трагедии Глеб позвонил мне и попросил о встрече. Мы встретились в каком-то кафе и пробыли там не больше десяти минут. Это был обычный разговор старых, добрых знакомых ни о чём. Я заметила тогда, что он выглядит неважно: впалые щёки, мешки под глазами, небритый, несвежая одежда, перегар — он был совсем не похож на того Глеба, которого мы знали — всегда чистого, выглаженного, аккуратного… И вдруг, перед тем как уйти, он даёт мне письмо и просит передать его тебе, ничего при этом не объясняя. Я, конечно же, обещала, что выполню его просьбу, и мы распрощались.

Лена достала из сумки белый запечатанный конверт и протянула его мне.

— Честно говоря, я не собиралась отдавать его тебе, по крайней мере, до свадьбы. Но после того, что случилось, меня стала мучить совесть из-за того, что это письмо до сих пор у меня. Я решила, что не имею права продолжать скрывать его от тебя. А вдруг в этом письме Глеб просит у тебя прощения за всё?..

Я молча взяла конверт и положила его в сумку. Меня переполняли смешанные чувства. Новость о смерти Глеба очень сильно меня потрясла. А это письмо, появившееся так неожиданно, окончательно выбило из колеи. В этот момент объявили регистрацию на мой рейс.

Я поблагодарила Лену, обняла её на прощание и прошла на регистрацию. Мой самолёт поднимался высоко в небо, а я держала в руках письмо Глеба:

Здравствуй дорогая Виктория!

Я не знаю, правильно ли я поступаю, что пишу тебе эти строки, но молчать я тоже больше не могу. Цель этого письма — не причинить тебе боль (этого мне бы хотелось меньше всего), не повлиять на ход твоей жизни и тем более, не вызвать к себе жалость.

Я хочу поведать тебе правду и тем самым очистить своё имя перед тобой. Я просто не хочу, чтобы ты до конца своих дней считала меня последним подонком…

А правда, милая Викуля, заключается в том, что я тебя никогда не предавал, и никакой измены с моей стороны никогда не было. Не было, потому что просто быть не могло: я очень сильно тебя любил и люблю до сих пор, хотя это уже не имеет никакого значения…"

Резкая боль в сердце вынудила меня оторваться от письма — я на мгновение закрыла глаза. Пожилая дама, сидящая рядом, спросила всё ли со мной в порядке, я ответила ей, что всё хорошо и принялась читать дальше. Листок дрожал в моих руках.

Ты спросишь: "Но как же так? Я ведь всё видела!" А я тебе отвечу: "Не всегда можно доверять даже собственным глазам… Порой куда важнее прислушаться к сердцу". Однако в тот момент твоё сердце молчало, оно не шепнуло тебе, где ложь, а где правда, значит, всё произошло именно так, как должно было произойти. Дальнейшие события подтвердили это: теперь ты счастлива с другим человеком, и твоё счастье настолько очевидно и велико, что я просто не осмеливался признаться тебе во всём раньше.

Но этот груз становился всё тяжелее и тяжелее и, в конце концов, я не выдержал… Мне просто необходимо открыть тебе свою душу. Прости меня за это… Возможно, я поступаю, как эгоист. Бог мне судья! Но ты ни в коем случае не должна винить себя за что-то! В том, что мы расстались, виноват только я: самая большая моя вина в том, что я не сумел завоевать твоё сердце. Несмотря на всё это, я очень хочу, чтобы ты была счастлива: пусть даже не со мной, но по-настоящему счастлива — это для меня самое главное!

Ещё раз прости меня за всё и прощай.

С любовью, Глеб.

Я вытерла глаза, сложила мокрое от моих слез письмо и откинулась на спинку кресла. "Что всё это значит? — спрашивала я себя снова и снова. — О чем он пишет? Как это –

измены не было?.." Вопросы, домыслы, предположения разрывали мой мозг на части. Я сжимала в руках

этот небольшой лист бумаги, исписанный мелким неровным почерком, и с отчаяньем смотрела в иллюминатор.

"Неужели к этому имеет отношение Алексей? — вдруг пришла мне в голову мысль. — Ведь именно он привёл меня в тот злосчастный отель!.. Господи! Только не это! Я отказываюсь верить в такое!"

Однако логические выводы из цепочки последних событий моей жизни свидетельствовали именно об этом! Чем больше я размышляла, тем больше склонялась к этому печальному выводу.

"И что же я делаю в данный момент? Лечу к нему, вместо того, чтобы во всём как следует разобраться? И почему я не прочла это письмо ещё в аэропорту?.. — злилась я. Я тогда никуда не полетела бы, а вернулась бы и выяснила всё! Ну, ничего… Я всё равно узнаю правду! Какова бы она не была, я её узнаю!"

Глава 27

— Привет, милая! — радостно воскликнул Алексей при встрече и бросился меня обнимать. Мне показалось, что его голос звучит не так, как всегда, а может быть, это я стала слышать его по-другому.

Все еще под впечатлением того, что произошло, я неохотно разрешила ему себя обнять. Хотя прекрасно понимала, что не должна подавать вида, иначе он заподозрит что-то и начнёт задавать вопросы. Именно поэтому я тоже его обняла, хотя и без проявления эмоций.

— Что с тобой? Тебя укачало? — заволновался он. — Ты очень бледная…

— Да. Укачало, — сухо ответила я. — Поехали скорее домой.

— Конечно. Я сейчас куплю тебе минеральной воды. — Алексей забрал мои вещи, и мы направились к машине.

Дорогой я всё время молчала. Дёмин меня не беспокоил, видимо, уверившись, что я плохо себя чувствую.

Когда мы приехали, он заварил мне травяной чай и оставил одну в спальне, чтобы я могла отдохнуть с дороги, а сам спустился в свой кабинет. Всё время, пока я лежала там в одиночестве, я думала о том, как же мне вести себя с ним, как смотреть ему в глаза, как разговаривать?..

Противоречивые чувства кипели во мне, заполняя моё сознание сомнениями и страхом. Какая-то часть меня всем сердцем любила Алексея и искренне верила в то, что он не мог бы совершить ничего настолько постыдного по отношению ко мне, а другая моя половина сомневалась и металась, требуя немедленно расследовать ситуацию. Проблема заключалась в том, что я не умела притворяться, но должна была это делать, по крайней мере, до выяснения всех обстоятельств.

В семь вечера Лин позвала меня на ужин. Деваться было некуда — нужно было спуститься. Я умылась, переоделась и вошла в столовую. Дёмин сидел на своём обычном месте и ждал меня. Как только я появилась в столовой, он поднялся и отодвинул мне стул.

— Присаживайся, милая! Как ты? Стало тебе легче?

— Не совсем, но стало, — ответила я, садясь за стол.

— Может, ты съела в дороге что-то не то? Живот не болит? Давай покажем тебя врачу,

— предложил Алексей.

— Не нужно. У меня ничего не болит. До завтра всё пройдёт, — промолвила я.

— Ну хорошо… — неуверенно ответил он. — Если почувствуешь, что тебе не становится лучше, обязательно мне скажи.

Я кивнула.

— А теперь попробуй хоть что-нибудь съесть. Лин специально для тебя приготовила свой волшебный суп. Он не раз спасал меня в подобных ситуациях. Надеюсь, и тебе поможет.

Мы принялись за ужин.

— Как поживают твои родители? — поинтересовался Дёмин спустя минуту.

"Неужели, это ваших рук дело, господин Дёмин? — тем временем думала я, глядя ему в глаза. — Неужели вы совершили какой-то очень гадкий поступок, о котором я не знаю?.."

— У родителей всё в порядке. Они передавали тебе привет.

— Новость о свадьбе порадовала их? — продолжил он.

"Что скрывается за вашим безгранично нежным взглядом? Неужели — подлая ложь, которую вам столь успешно удавалось скрывать от меня на протяжении всех этих месяцев?.."

— Конечно. Папа и мама были счастливы узнать об этом, — ответила я, не переставая задавать себе все те же вопросы.

— Ну что же, мы будем с нетерпением ждать их приезда на наше торжество! Кстати, пригласительные уже готовы! Завтра Лин их разошлёт. Если захочешь взглянуть, попроси её показать тебе их, — улыбнулся Алексей, — А что хорошего у Лены с Кристианом? Они приедут на свадьбу?

"На что вы способны ради достижения своей цели, господин Дёмин? Есть ли пределы

у вашего честолюбия? Существуют ли грани, которые вы не позволите себе перешагнуть?.. Или у вас нет никаких табу? Может, я ошиблась с выводами, поверив, что узнала вас?.. — от этой мысли я даже вздрогнула. — Господи, лишь бы мои предположения не подтвердились!"

— Обязательно приедут. Они тоже очень рады за нас.

— Сегодня ты немногословна, Виктория. Видимо, тебе не хочется разговаривать, все еще плохо себя чувствуешь. Я понимаю, — произнёс он. — Но ты ведь обещала рассказать мне о чём-то очень хорошем. Помнишь? Я очень хочу узнать…

"О, нет!" — у меня по спине пробежал холодок, когда он напомнил мне об этом.

— Нет, не помню, — осмелилась ответить я. — У меня так много хороших впечатлений от поездки! Я и забыла уже, что именно имела в виду: у меня сейчас все мысли перепутались… Прости. Как только вспомню, обязательно расскажу.

— Жаль… — ответил Дёмин. Его взгляд говорил о том, что он не очень мне поверил. Почувствовав, что разговор зашёл в тупик, я встала, извинилась и объяснив, что мне

лучше вернуться в спальню, попросила разрешения удалиться. Алексей не стал возражать

и сам отвёл меня наверх.

В ту ночь я долго не могла уснуть и впервые засыпала, повернувшись к нему спиной. Дёмин уже спал, а я всё думала, кто этот человек, в постели которого я сплю последние полгода? Тот ли он, за кого себя выдаёт?..

Утром Алексей ушёл, когда я ещё спала. Спустя два часа он позвонил мне, чтобы спросить, как я себя чувствую. Я успокоила его, ответив, что всё уже хорошо, и после непродолжительной беседы закончила разговор.

"Принцесса, я очень тебя люблю! Береги себя. Целую! До вечера!" — это были последние слова, которые он мне сказал.

Положив трубку, я ощутила, что мне как-то не по себе.

"А может, Дёмин действительно ни в чём не виноват и я только зря придумываю?.. Он так заботится обо мне, переживает о моём самочувствии, любит, а я подозреваю его в таких ужасных вещах…"

Однако времени на раздумья у меня не было. Я быстро позавтракала, созвонилась со своим гинекологом и попросила её срочно меня принять. Доктор подтвердила мою беременность.

Я вернулась домой и стала придумывать, как бы мне уехать обратно на Украину. Другого выхода для себя я просто не видела. Мне нужно было во что бы то ни стало во всём разобраться. Я не могла думать ни о чём другом: всё это сводило меня с ума.

Вместе с тем, я понимала, что объяснить свой внезапный отъезд Алексею будет нелегко. Но, как бы ни было, я твёрдо решила, что улечу сегодня же, поэтому, не долго думая, забронировала авиабилет до Киева через Берлин на ближайшее время. Я прекрасно понимала, что единственным человеком, который может сказать мне правду, была Линда: мне нужно было срочно встретиться с ней и поговорить.

Кроме того, чтобы не объясняться с Дёминым, я написала ему записку, в которой сообщила о своём неотложном отъезде из-за очень важного для меня дела, обещая всё рассказать, когда вернусь. Я извинилась за то, что не попрощалась с ним, оправдавшись тем, что дело не терпит отлагательства, и высказав предположения, что он не захотел бы меня отпускать. Именно поэтому я так и поступила. Ко всему этому, я уточнила, что дело касается нашей свадьбы, а именно приятного сюрприза, который должен пока оставаться

в секрете. Мне, к сожалению, пришлось соврать, чтобы Алексей не полетел следом за мной — ведь он запросто мог это сделать.

Передав записку Лин, я простилась с ней и, даже не взяв с собой никаких вещей, кроме небольшой женской сумочки, в которую положила документы, деньги и косметичку, я села в такси и уехала в аэропорт. Мне пришлось сказать горничной, что господин Дёмин знает о моём отъезде.

Я прибыла в Берлин поздно вечером, сняла номер в гостинице, переночевала там, а на следующее утро отправилась в офис господина Майера. Мне пришлось ждать почти час, пока у него закончится совещание. Когда совещание, наконец, закончилось, он вышел в приёмную отдать своему секретарю какие-то документы и увидел меня.

— К вам госпожа Немцова, — сообщила ему секретарь.

— Я вижу… — неопределенно взглянул он на меня. — Однако мисс Виктория больше не является госпожой Немцовой… Я прав?

Я промолчала. Меня возмутило, что он вмешивается в мою личную жизнь.

Не дождавшись ответа, Майер пригласил меня зайти в его кабинет.

— Я знал, что однажды вы ко мне придёте, Виктория… — сказал он, присаживаясь в большое кожаное кресло. — Всё тайное рано или поздно становится явным, это закон жизни!

— Простите, но я не понимаю о чём вы, господин Майер, — ответила я. — Я пришла узнать у вас, как мне найти Линду?

— А зачем она вам понадобилась? Мало вам того, что вы с ней сделали? — бросил он мне в лицо, шокируя меня своими словами.

— О чём вы говорите? Разве я причинила вашей дочери хоть какое-нибудь зло? Может, вы забыли, но это она путалась с моим мужем!.. — возмутилась я.

— Ни с кем она не путалась! Я запрещаю вам так говорить о моей дочери! — эмоционально воскликнул он. — Вы с господином Дёминым сломали ей жизнь! Моя бедная девочка замкнулась в себе, стала отшельницей, ни с кем не общается и потеряла веру в будущее, в её-то годы! А всё по вашей вине!

— Вы понимаете, в чём меня обвиняете? И причём здесь господин Дёмин?

— Похоже, вы, Виктория, ещё не прозрели. Видимо, вам нравится оставаться слепой…

— Что ж, просветите меня, коль вы владеете информацией! — обратилась я к нему.

— У меня нет ни малейшего желания это делать. Слишком поздно… — вздохнул Майер, — По вашей вине моя дочь из жизнерадостной девушки превратилась в бесцельно блуждающую тень. Кроме того, я потерял лучшего архитектора, которого только знал, и теперь он гниёт на кладбище… тоже не без вашего участия! Как вы думаете, после всего этого мне хочется разговаривать с вами???

— Вы вините меня в смерти Глеба?.. — едва сумела выговорить я. То, что сказал этот человек, ударило мне в голову как молния. Я вдруг потеряла равновесие и медленно присела в кресло.

— Вам плохо, Виктория? — испугался Майер и велел секретарю срочно принести стакан воды.

Когда я немного пришла в себя, он посоветовал мне, чтобы я оставила всё, как есть, и не предпринимала никаких действий, ведь ничего уже не исправить и Глеба уже не вернуть…

— Езжайте домой, Виктория! Всё равно я не дам вам адреса Линды: не нужно снова её травмировать! — сказал Майер мне на прощание. — Коль две жизни уже покалечены, может, хотя бы вы останетесь счастливой…

После этого он даже вызвал для меня машину и дал шофёру указание отвезти меня туда, куда я скажу.

Встреча с Майером обернулась для меня сильным ударом. Теперь я была уверенна на все сто процентов, что во всём этом замешан Алексей, и от этого у меня на душе скреблись кошки. Оставалось только узнать в деталях, как всё было.

В тот день я все-таки выяснила, где живёт Линда. Мне помогли узнать её адрес бывшие коллеги Глеба, с которыми я в своё время поддерживала дружеские отношения. Я сразу же поехала к ней.

Она проживала в малолюдном пригороде Берлина в небольшом доме. Это совсем не было похоже на неё.

Прибыв на место, я постучала в массивную деревянную дверь, рядом с которой даже не было звонка.

— Ты?.. — открыла мне дверь непричёсанная, неухоженная женщина в сером бесформенном одеянии, очень отдалённо напоминавшая Линду. — Уходи! Я не хочу тебя видеть!

— Линда, постой! — не дала я ей закрыть дверь перед носом у меня. — Пожалуйста, поговори со мной! Это для меня очень важно…

— Зачем мне это нужно? — буркнула она.

— Потому что мне плохо… Плохо так же, как и тебе… Я совершенно запуталась! — едва не расплакалась я. — Я умоляю тебя, удели мне минутку. Мне очень нужно узнать правду…

— Правда тебе не понравится! Она разрушит твою жизнь и ты, чего доброго, превратишься в мое подобие. Ты уверена, что хочешь узнать её?

— Да! Уверена! — решительно произнесла я.

— Ну, хорошо. Тогда проходи. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Мы прошли в небольшую комнату, заставленную старой мебелью. Здесь было

довольно темно, окна были занавешены тяжелыми болотно-зелёными шторами. Я присела на старое, выцветшее кресло и обратилась к Линде.

— Я разговаривала с твоим отцом, — начала я. — Он столько всего мне наговорил! Обвинил меня в том, что произошло с тобой и в смерти Глеба… Его слова буквально убили меня…

— Не отчаивайся так! Я уже давно мертва… и ничего, — криво улыбнулась моя собеседница.

— Я хочу знать, что случилось на самом деле? В чём моя вина?

— Твоя вина лишь в том, что ты по уши влюблена… Больше, наверное, ты ни в чём не виновата, хотя это как посмотреть… — ответила Линда. — В этом мы с тобой схожи. Более того, мы даже любим одного и того же человека…

— Что это значит? — вопросительно посмотрела я на неё.

— Это значит, что я так же, как и ты, люблю Алексея Дёмина, только, в отличие от меня, твоя любовь взаимна. Ради тебя он пошёл на всё! Что ж, признаться, я тебе завидую!

— Что ты такое говоришь? — нахмурилась я.

— Правду, милая, правду! Ты ведь хотела узнать правду, вот и слушай! — ответила она.

— Мы с Глебом никогда не были любовниками. Я всегда испытывала к нему только уважение, ничего более, равно как и он ко мне. А тебя Глеб любил. Как и Дёмин… Тебя любили оба, — а меня никто…

Я замерла. Её насмешливо-отчаянный тон губительно действовал на мою и без того травмированную психику. Тем временем она продолжала говорить.

— Та сцена в отеле, где мы с Глебом были выставлены, как любовники, была просто разыграна перед тобой. Это он заставил нас это сделать, господин Дёмин.

— Ты бредишь? Не говори ерунды! — в недоумении воскликнула я.

— Если хочешь, я могу замолчать, и тогда ты уйдёшь и никогда не узнаешь правды, — рассердилась она.

— Нет! Прости меня. Продолжай, — попыталась я взять себя в руки. — Но каким образом он заставил вас это сделать? Зачем?

— Не догадываешься? — приподняв бровь, промолвила девушка. — Он хотел получить тебя и для этого использовал все возможные для него методы.

— Как Глеб мог пойти на такое? — не понимала я.

— Он узнал о твоём дневнике. Кажется, Дёмин даже устроил так, чтобы Глеб прочитал его. Алексей полностью убедил твоего мужа в том, что ты не любишь его, что твоё сердце принадлежит именно ему — Дёмину — и ты мучаешься в этом браке, не желая бросать Глеба из жалости.

— Какой ужас! — воскликнула я. — И Глеб поверил?

— Конечно, поверил. Твоё поведение как нельзя лучше подтверждало эти слова. Ты ведь не рассказала ему про дневник, хотя, казалось бы, зачем скрывать это от собственного мужа? К тому же, ты избегала Дёмина, выдавая тем самым свои к нему чувства…

— Так вот почему он спросил меня, какова была истинная цель моего переезда в Киев и что влекло меня туда? Выходит, на тот момент он уже всё знал… — озвучила я вслух свои мысли. — Но если бы только он поговорил со мной! Если бы рассказал мне всё! Почему он этого не сделал?

— И что бы это изменило? Ты разлюбила бы Алексея? — произнесла Линда с насмешкой. — Он не хотел жить с женщиной, которая его не любит. Поэтому и пошёл на это…

Я опустила глаза.

— Ну а ты? Как Алексей смог убедить тебя? Он знал о твоих чувствах к нему? — спросила я Линду.

— Безусловно, знал! Не хочу причинять тебе ещё большую боль, но между мной и Дёминым был секс — ещё тогда, сразу после приёма. Правда, это было только один раз. После этого он стал жестоко игнорировать меня. Я должна была с самого начала догадаться, что так и будет: он просто попользовался мной и выбросил…

— Господи! — схватилась я за голову.

— Ну, а на инсценировку в отеле я пошла только ради отца: Дёмин пригрозил, что сотрёт его компанию в порошок. И поверь, он сделал бы это! Разве я могла позволить этому случиться? Отец слишком долго строил свою компанию, чтобы вот так просто пустить её под откос…

— Неужели всё это правда?.. — закрыла я лицо руками.

— Боюсь, что да, — ответила Линда. — Самое страшное, что после всего этого я всё ещё продолжаю его любить. Не вижу просвета в завтрашнем дне. Не знаю, куда бежать и что делать, чтобы избавиться от этой любви. Вот как бывает: человек вытирает об тебя ноги, а ты за него готова жизнь отдать…

— Ты помешалась… Это не любовь, это наваждение какое-то! — сказала ей я.

— Откуда тебе знать, что я чувствую? Ты побывала у меня в душе? — внезапно взбесилась Линда, бросив на меня дикий взгляд. — Я впервые в жизни полюбила по-настоящему, а ты отняла у меня всё! Ненавижу! Ненавижу!

Я встала и медленно попятилась к выходу. Казалось, ещё мгновение — и она бросится на меня с кулаками. Добравшись до двери, я выбежала из этого наводящего тоску дома и побежала куда глаза глядят. Мне показалась, что я тоже превратилась в тень — бездыханную, призрачную тень, у которой вырвали сердце и отняли душу…

Глава 28

Меня встряхнул звонок мобильного телефона. Я резко остановилась и отдышалась, стараясь собрать мысли воедино. Я с трудом понимала, на каком свете нахожусь: острая, как копьё, боль разъедала мне грудь.

"Как же больно!" — кричала моя душа.

Никогда ещё не испытывала я такой боли: ни тогда, когда, как мне казалось, Глеб меня предал, ни тогда, когда провалила экзамены в консерваторию, ни тогда, когда пришла в себя после двадцати двух месяцев забытья, ни раньше… Алексей вонзил мне в спину нож, он меня убил, убил… — другим словом это нельзя было назвать.

Тем временем телефон продолжал трезвонить. Я машинально достала его из сумки и стеклянными глазами взглянула на экран. Это был он.

"Очень вовремя, господин Дёмин…" Стоя, как вкопанная, под затянутым серыми тучами берлинским небом, я не решалась

снять трубку. Казалось, вот-вот грянет гром… Но этого не случилось. Вместо этого настоящая буря бушевала у меня внутри. Вскоре телефон перестал звонить, однако ненадолго.

"Возьми себя в руки, Виктория! Нужно ответить! Иначе он что-то заподозрит…" Меня трясло, в горле пересохло, я не могла найти в себе силы ответить ему. Понимая,

что это нехорошо, я стала дрожащими пальцами набирать Алексею сообщение:

Милый, мне сейчас неудобно говорить. Примеряю очень шикарное платье. Перезвоню позже.

Ответ последовал незамедлительно:

Виктория, я звоню тебе уже в который раз и не могу дозвониться! Что происходит? С тобой всё в порядке? Как только освободишься, сразу же мне перезвони. Я злюсь! Ты не должна была уезжать вот так, без предупреждения!

Бросив мобильный в сумку, я поймала такси и сразу же перезвонила Лене.

— Алло! Виктория? Привет! Как поживает новоиспечённая невеста? — затараторила она сходу.

— Очень плохо… — тихо ответила я жутким тоном.

— Что случилось? Твой голос меня пугает! — заволновалась Лена.

— Случилось непоправимое… Я расскажу тебе всё при встрече, — произнесла я сквозь слёзы.

— Ты где? — занервничала она.

— Я в Берлине. Но примерно через час вылетаю на Киев.

— А где Алексей? Он с тобой? — спросила моя подруга встревоженным тоном. — И вообще, что ты делаешь в Берлине?

— Алексей не со мной. Он не знает, что я здесь. Я встречалась с Линдой, — поспешно объяснила я.

— С Линдой? Зачем? — удивилась Лена.

— Это не телефонный разговор, — ответила я. — Я звоню, чтобы просить тебя о помощи: мне нужно на какое-то время срочно скрыться где-нибудь за границей, чтобы Дёмин не мог меня найти. Может, вы с Кристианом сумеете мне помочь? Нужно надёжное место, отель не подойдёт — слишком рискованно…

— Ты что, сбежала от Алексея? Что происходит, Виктория? — в ужасе воскликнула она.

— Я прошу тебя, не задавай мне сейчас вопросов. Я расскажу тебе потом. Если Алексей позвонит и спросит обо мне, ответишь, что тебе известно о том, что я в Киеве, но ты со мной ещё не виделась. Поняла?

— Поняла, — растерянно ответила Лена.

— И ещё: скажи мне, пожалуйста, где похоронен Глеб?

— Если хочешь, я могу забрать тебя из аэропорта и отвезти на кладбище, — предложила она.

— Это было бы хорошо, — ответила я.

Сообщив Лене время своего прибытия, я попрощалась с ней и закрыла глаза. Мне не хотелось смотреть в окно. Всё здесь напоминало о нашей совместной жизни с Глебом, это бередило мои и без того кровоточащие раны. Такси, в котором я ехала, уже доезжало до аэропорта.

"Как же так? Как я могла ничего не заметить? Как позволила такому случиться? — спрашивала я себя, размазывая по щекам солёные слёзы. — Глеба больше нет, и это на все сто процентов моя вина, его родители были правы… Только одному Богу известно, что он пережил! Могу себе только представить, как ему было больно и как он страдал. Разве я смогу когда-нибудь простить себе это? Как я буду дальше жить? Мне теперь до конца своих дней не вымолить прощения у Господа!.. Да если и вымолю, разве станет мне легче от этого, когда такой хороший человек в рассвете сил так безрассудно покинул этот мир?.."

Таксист то и дело поглядывал на меня в зеркало: наверное, его беспокоило, что я всё время плачу. Мне едва удалось успокоиться. Через три часа я была в Киеве.

Лена встретила меня в "Борисполе".

— Здравствуй, дорогая! Прости, но ты выглядишь ужасно…

— Привет! Не волнуйся — я в порядке! — обняла её я.

Был уже вечер. Силы мои были на исходе. Я ничего не ела целый день — у меня не было аппетита, и я чувствовала себя полностью истощённой. Не смотря на всё это, я настояла, чтобы Лена поехала со мной на кладбище.

Когда мы приехали туда, Лена оставила машину на стоянке. В цветочном киоске недалеко от входа на кладбище я купила двадцать жёлтых роз и последовала за своей подругой.

Как только я вошла на территорию кладбища, мне сразу стало тяжело дышать, из глаз полились слёзы.

— Виктория, возьми себя в руки, иначе я откажусь вести тебя туда! — пригрозила Лена

и взяла меня под руку.

— Поверить не могу, что мы идём к Глебу… — невнятно промолвила я.

— Успокойся, пожалуйста. Я очень тебя прошу, — положив руку мне на плечо, сказала подруга. Мы пошли по ровной асфальтированной дорожке вдоль многочисленных могил.

Погода была пасмурной. Угрюмое небо нависало над головой, провожая нас хмурыми тучами. Сегодня целый день меня преследовала такая погода.

И вот Лена остановилась.

— Здесь… — сказала она, указывая рукой на усыпанную невероятным количеством цветов, могилу. Я подошла ближе. Лена осталась стоять у меня за спиной. Чёрные ленты на венках развивались на ветру, издавая судорожное шуршание и наводя ужас:

"Лучшему другу"… "Любимому племяннику"… "Коллеге и партнёру"… "Единственному сыну…" — читала я надписи на лентах, больно прикусив губы. Слёзы снова хлынули из моих глаз.

— Он любил цветы… — тихо промолвила я, бережно кладя розы на могилу,

— Это не свойственно мужчинам, но Глеб был исключением. Он во всём был не такой, как все, слишком хорошим был. Особенно он любил орхидеи…

Я подошла к изголовью могилы и прикоснулась к фотографии Глеба. На ней он был жизнерадостным и улыбающемся. Поглаживая нежно его изображение, я тихо произнесла:

"Прости…" Затем повторила громче и ещё громче:

"Прости меня!"… "Прости!" Это был крик моей души, обращённый к небу — я так хотела, чтобы Глеб меня

услышал!

Лена бросилась ко мне — в этот момент у меня закружилась голова, и я потеряла сознание.

Я очнулась на кушетке в доме своей подруги. Увидев рядом с собой человека в белом халате, я вздрогнула.

— Не бойся, Викуля, это бригада скорой помощи. Мне пришлось вызвать их. Я очень за тебя испугалась.

— У вас сильный стресс, девушка. Вам нужно успокоиться и поспать. Но перед этим желательно поесть. Мы уколем вам успокоительное и снотворное, — обратился ко мне врач.

— Не нужно! — возразила я. — Я уже в норме.

— Вика, почему не нужно? Тебе совершенно не жаль себя? — вмешалась Лена.

— Дело в том, что я беременна… — робко промолвила я, — мне противопоказаны медикаменты без особой надобности…

Моя подруга взглянула на меня округлившимися от удивления глазами и медленно опустилась на стул.

— В таком случае вам нужно принять во внимание, что вам нельзя и волноваться, если вы, конечно, заботитесь о здоровье вашего малыша, — предупредил меня доктор.

— Я знаю. Я постараюсь, чтобы подобное не повторилось. Спасибо вам большое! — ответила я.

Кристиан проводил врачей скорой помощи, оставив нас с Леной одних в комнате.

— И как давно тебе известно о твоей беременности? — спросила Лена с чуть слышным упрёком в голосе.

— Я узнала об этом совсем недавно, — объяснила я. — Я не сказала тебе, потому что Алексею хотела сообщить первому, но теперь, видимо, он не узнает об этом никогда…

— Что ты такое говоришь?.. Ты шутишь? — вскочила она со стула.

— Нет, Леночка, мне сейчас не до шуток, — ответила я ей и стала рассказывать о том, что поведали мне господин Майер и Линда.

— Этого не может быть… — в недоумении произнесла она и снова присела на стул.

— Теперь ты понимаешь, почему мне нужно бежать из страны? Бежать куда подальше, чтобы он меня не нашёл! Если Дёмин узнает о моей беременности, он отнимет у меня ребёнка, это же очевидно!

— Неужели он способен совершить такое? — с изумлением проговорила она.

— Ты ещё сомневаешься? — воскликнула я. — А я уже убедилась, что он способен на

всё!

— В таком случае тебе нужно поспешить! — спохватилась Лена, будто бы очнувшись от

сна.

— Что ты имеешь в виду? — испуганно взглянула я на неё.

— Пока ты была в отключке, Дёмин звонил тысячу раз! Увидев, что ты не отвечаешь ему, он стал звонить на мой мобильный, и я сняла трубку. Как ты и велела, я сказала, что ещё не виделась с тобой и не знаю где ты. Он был на взводе: очень за тебя волновался и сказал, что сейчас же вылетает в Киев…

— Господи! Что же ты раньше не сказала? — тут же поднялась я с кровати. — Мне нужно скорее ехать в аэропорт!

— Подожди! Поешь! Нельзя же так! Иначе опять потеряешь сознание, а меня рядом уже не будет! — остановила меня Лена, в то время как я возбуждённо металась по комнате.

— Подумай хотя бы о ребёнке!

— Ты права. Я поем, — ответила я и стала искать свою сумку.

Увидев её, валяющуюся на полу рядом с кроватью, я достала мобильный, попросила у Лены чистый листочек бумаги и выписала несколько номеров. Затем отключила телефон и, протягивая его Лене, сказала:

— Выброси!

— Ты уверена? — переспросила она.

— Конечно!

— Ладно. Пойдём скорее на кухню: перекусишь и Кристиан тебе расскажет, какой выход для тебя мы с ним придумали.

Пока я ела, Кристиан рассказал, что некоторое время я могу пожить в загородном доме его родителей, который расположен в пригороде Тулузы.

Он сообщил, что уже созвонился с ними и обо всём договорился. Если я соглашусь на это, они встретят меня в аэропорту и отвезут к месту назначения.

— Конечно, я согласна! — радостно воскликнула я. — Даже не знаю, как вас благодарить!

— Не стоит благодарности, Вика, мы ведь друзья как-никак! — с улыбкой ответил Кристиан. — К тому же, ты крёстная мама нашей Мари. Ленка, скорее звони в аэропорт и узнай, когда ближайший рейс до Тулузы!

— Конечно! Уже звоню, — побежала она за телефоном.

Через несколько минут Лена вернулась и с огорчением сообщила нам, что ближайший рейс только в 6.40 утра. Это мне не подходило. Я не могла больше ни минуты оставаться в Киеве. Поэтому мы решили, что я полечу с пересадкой. В течение часа я уже была в аэропорту.

— Дорогие мои! Большое вам спасибо! — обнимая по очереди Лену и Кристиана, произнесла я, — Помните: вы меня не видели и ничего обо мне не знаете! А главное, никто не должен узнать о моей беременности! И ещё — я не буду вам звонить.

— Конечно, Викуля! Не волнуйся! Лёгкого тебе полёта! — пожелали мне друзья.

Я отдала Лене письмо для своих родителей, которое написала по дороге в аэропорт. В нём я сообщала им, что мне срочно нужно уехать и какое- то время я не буду выходить на связь. Просила не волноваться и убеждала, что у меня всё хорошо. Лена обещала поговорить с ними и успокоить, при этом, не посвящая в детали произошедшего. Пускай они думают, что мы с Алексеем просто поссорились. Я не хотела, чтобы они узнали правду — это бы очень сильно их расстроило.

Когда мой самолёт поднялся в небо, я, наконец, расслабилась и уснула. Позади у меня был один из самых тяжёлых дней в моей жизни, а впереди была неизвестность…

Глава 29

Прошло пять дней. Всё это время я почти не выходила из дома. Всё никак не могла успокоиться. Меня преследовал страх — казалось, что как только открою входную дверь, то увижу на пороге Алексея. Он приходил ко мне во сне, являлся в видениях и кошмарах… Даже здесь, в небольшом французском городке, расположенном в тысячах километров от Киева и Майами, я чувствовала себя не в безопасности.

Могу только представить, как он сейчас злится и разметает всё на своём пути!.. Я знала, что он не успокоится, пока меня не найдёт и всё же надеялась, что этого не произойдёт. Наверное, всемогущий и непобедимый мистер Дёмин и не думал, что в один прекрасный день я могу просто исчезнуть из его жизни, даже не сказав: "Прощай…" Пусть теперь задумается и поймёт, что, видимо, он не заслужил даже того, чтобы с ним простились.

Было чудесное, солнечное утро. Я набралась смелости и решила поехать в Тулузу. Мне нужно было наведаться в банк. Город находился в нескольких километрах от моего посёлка. Я не рискнула добираться туда на автобусе и вызвала такси, которое очень скоро доставило меня на место.

Выйдя из банка, я сделала глубокий вдох и посмотрела вверх на чистое, синее небо, отражающееся в зеркальных водах Гаронны.

"Как же здесь красиво!" — с восхищением взглянула я по сторонам.

В этом самобытном, старинном городе, который стоит на античных руинах римского поселения, смешалось множество разнообразных традиций — от испанских до баскских и, конечно, же, французских. И даже сегодня очертания тех древних улочек, ушедших в далёкое прошлое, повторяют изгибы тулузских переулков и бульваров. А дома из красного кирпича, возведённые в романском стиле, отличают Тулузу от других французских городов, подчёркивая её утончённую индивидуальность. Именно из-за них Тулузу также романтично называют — "La Ville Rose", что в переводе означает "Розовый город".

Постояв немного на одном из живописных мостов, я решила, что пора ехать домой и пошла вдоль бульвара, заставленного многочисленными кафе, к стоянке такси. Проходя мимо этих кафешек, мне в глаза вдруг бросилось аппетитное мороженое, которым с таким удовольствием лакомствовали посетители. Его подавали в чудесных, глубоких пиалах, большими порциями с кусочками фруктов или политое шоколадом. Оно напомнило мне мороженое, которое я когда-то кушала в детстве, когда приходила с мамой в летнее кафе в нашем парке. Мне так сильно захотелось попробовать его, что я не выдержала и присела за столик. Я заказала себе порцию, и, глядя на Гаронну, о чём-то задумалась.

— Виктория! Это ты?.. Не может быть! — внезапно окликнул меня мужской голос. Я спохватилась, и чуть было не вскочила с места, испугавшись, чтобы это не был

Алексей. Но увидев, что это не он, вздохнула с облегчением.

— Я тебя напугал? — произнёс молодой мужчина в белой футболке и кепке бутылочного цвета.

— Дима? — не поверила я своим глазам, — Димка Шевченко?

— Он самый, — улыбнулся парень.

— Ничего себе! Вот это сюрприз! Откуда ты здесь? — воскликнула я.

Мы обнялись и присели за столик.

— Я-то здесь живу! А вот что ты здесь делаешь? — поинтересовался он. — Признаться, кого-кого, но тебя я не ожидал увидеть в Тулузе!

— Почему? — удивилась я.

— Ну как же? Ты ведь теперь знаменитость — невеста самого Алексея Дёмина! Только

и успеваю читать о вас в прессе!

— Перестань! Я сейчас покраснею… — робко опустила я глаза.

— Вижу, ты совсем не изменилась — всё такая же скромная! Повезло же Дёмину! Такую девушку отхватил! — продолжал Дима забрасывать меня комплиментами.

— Ну ладно, хватит обо мне. Расскажи лучше что-нибудь о себе. Столько времени не виделись!

— Да нечего особо рассказывать. Я живу здесь с семьёй уже не один год. Преподаю в школе танцев, — поведал он.

— Помню-помню твоё фанатическое увлечение танцами! Похоже, оно переросло в профессию?

— Именно так, — кивнул Шевченко.

— А кто твоя жена? — спросила я.

— Ты её не знаешь. Я познакомился с ней уже после окончания школы. Она закончила отделение французской филологии там — на Украине, и впоследствии, так сложились обстоятельства, что мы переехали с ней в Тулузу. Так здесь и остались. Потом у нас родилась дочь Аделаида, — рассказал мой бывший одноклассник.

— Аделаида? Какое красивое имя! — улыбнулась я.

— Да. Моя Аделаида — чудесная девочка! — сказал Дима.

— А ты, судя по всему, замечательный отец! — порадовалась за него я.

Мы ещё долго сидели в том кафе, смакуя мороженое и попивая чай. Я и не заметила, как пролетел целый час. Потом мы попрощались и разошлись каждый по своим делам.

Честно говоря, эта неожиданная встреча с Димой подняла мне настроение — я даже впервые за все эти дни улыбнулась. Когда-то я и не подумала бы, что однажды буду так рада его увидеть. Но будучи здесь, одна в чужой стране, за тысячи километров от родного дома, да ещё и с такой глубокой раной на душе, мне было приятно встретить своего земляка, который к тому же, был ещё и моим одноклассником. Пусть даже это был не очень близкий мне человек, но всё равно, он был свой: нас с ним связывали общие воспоминания о детстве, общие знакомые и любовь к родному городу. Ведь как бы красиво здесь не было, дома всё равно небо более синее, солнце светит ярче, и птицы поют звонче.

На следующий день я проснулась рано утром и не желая вставать с постели, стала читать книжку. Так, погрузившись в интересное чтение, я провела два часа. Затем я встала, умылась, позавтракала, и, заметив, что закончилось молоко, отправилась в магазин.

Вернувшись домой, я открыла пакет с молоком, налила себе полный стакан и пошла с ним в гостиную. Очутившись в гостиной, я стала неспеша попивать молоко, стоя у окна. Внезапно я увидела рядом с моими воротами незнакомую машину.

"Нет!" — воскликнул мой внутренний голос с такой силой, что я поперхнулась. Моё сердце вдруг забилось с бешеной скоростью, и я услышала угнетающий ритм

собственного дыхания. Позабыв о том, что у меня в руках стакан молока, я вместе с ним бросилась к двери, однако мужской голос, раздавшейся у меня за спиной, на полпути остановил меня:

— Не думаю, что в этом есть смысл… В следующее мгновение я медленно развернулась и посмотрела вглубь комнаты. Там

стоял Алексей с моими ключами в руках. Как только я его увидела, стакан сразу же выскользнул у меня из рук и громко разбился об пол, испачкав всё вокруг белыми брызгами. Я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног и, чуть было, не свалилась прямо в лужу с молоком, однако Дёмин мгновенно среагировал, подхватив меня на руки.

— Тихо-тихо-тихо… моя девочка… тихо… — прошептал он над моей головой, — Всё будет хорошо.

Я не видела чётко его лица — всё было размыто у меня перед глазами.

— Ну что же ты творишь, принцесса? Я ведь не враг тебе. Я так тебя люблю… — продолжал он, целуя меня в лоб, щёки, нос и глаза, в то время как я лежала обессиленная на его руках. Похоже, Дёмин здорово испугался.

— Филипп, скорую быстро! — выкрикнул он кому-то в трубку и швырнул телефон в сторону. Затем аккуратно перенёс меня на диван и присел рядом на полу.

— Не надо скорую… — тихо прошептала я и отключилась.

Когда я открыла глаза, доктор скорой помощи измерял мне пульс.

— У мадмуазель шоковое состояние, — обратился он к Алексею на французском языке.

— Что можно сделать, чтобы ей помочь? Нас ждёт долгий перелёт. К тому же, моя жена беременна… — взволнованно произнёс Дёмин. — С ребёнком всё в порядке?

"Господи, он знает! Он обо всём знает!" — с ужасом осознала я.

— Пока да… но вам нужно её беречь от стрессов, если хотите сохранить малыша, — ответил врач, — Всё, в чём она сейчас нуждается, это забота, любовь, качественное питание, витамины, прогулки на свежем воздухе и никаких негативных эмоций — все девять месяцев, а потом ещё год — на период кормления! Повремените немного с перелётом, пускай она придёт в себя.

— Хорошо, месье. Я всё понял, — сказал Алексей и велел, то ли своему водителю, то ли помощнику по имени Филипп провести докторов.

Когда мы остались одни, я бросила на него сердитый взгляд и отвернулась к стене. Алексей не проронил ни слова, а лишь о чём-то серьёзно задумался. В этот момент вернулся тот самый Филипп.

— Проводил, господин Дёмин, — отчитался он.

— Хорошо, — ответил Алексей, — Ты пока свободен. Езжай домой. Мы полетим сегодня вечером. Я позвоню тебе и сообщу, в котором часу за нами заехать.

— Как скажете. Всего вам доброго, господин Дёмин! До свидания, мисс!

Алексей закрыл за Филиппом двери и положил ключ себе в карман.

"Ну и ну!" — презрительно взглянула я на него и принялась высказывать всё, что думаю:

— Что значит — мы полетим? Я никуда с тобой не полечу ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё! — заявила я, поднимаясь с дивана, — Всё! Забудь! Меня больше нет в твоей жизни!

— Зачем ты встала, Виктория? Ляг, пожалуйста, обратно, — недовольно взглянул он на меня.

Игнорируя его слова, я с воинственным видом подошла к нему и, стиснув зубы, промолвила:

— О, знакомый тон, господин Дёмин… Думаете, вы можете мне указывать? Думаете, если вы меня нашли, то все проблемы решены? Ты вообще слышал, что я только что сказала? И почему, в конце концов, ты не спрашиваешь, зачем я уехала от тебя? Почему не интересуешься, что произошло? Хотя, тебе ведь прекрасно всё известно…

— Сейчас не время это обсуждать. Тебе нужно успокоиться и полежать, — ответил Алексей. Хотя он и старался разговаривать спокойно, было видно, что он сильно нервничает.

— Уходи! Я не хочу тебя видеть! — озлобленно произнесла я, — Ты для меня больше не существуешь!

— Виктория, успокойся! — ответил он ровным тоном.

— Я не стану исполнять ваши приказы, господин Дёмин! Я вам не Филипп! — выкрикнула я.

— Виктория, успокойся! — так же сдержанно повторил он.

— Как ты мог так поступить со мной? Как ты мог так подло поступить с Глебом и Линдой? Как после такого ты можешь смотреть мне в глаза? Это не укладывается у меня в голове! — продолжала я кричать, — Ты понимаешь, что я никогда тебя не прощу?! Я никогда не прощу ни тебя, ни себя! Это всегда будет между нами! Всегда! Из-за тебя погиб такой хороший и светлый человек! Как ты спишь после этого?..

— Глеб погиб не из-за меня… — попытался возразить Дёмин, но я сразу, же его прервала.

— Из-за тебя! Из-за тебя! — кричала я ему в лицо, размахивая руками — Ты довёл его до этого! Ты отнял у него жену! Ты разрушил его жизнь! Он мучился, начал пить и разбился

в нетрезвом состоянии! Разве не ты в этом виноват?

— Алексей схватил меня за запястья и, аккуратно заломив мне руки за спину, произнёс, глядя мне в глаза:

— Ты можешь обвинять меня в чём угодно — я всё стерплю… Но в чём виноват ребёнок, который у тебя под сердцем? Тебе не жалко его? Это ведь твоя кровиночка! Маленькое, беззащитное существо, которому не на кого больше рассчитывать, кроме как на свою маму, пока он у тебя в животике! Он ждёт от тебя ласки, любви, заботы, а вместо этого получает стресс за стрессом! Как ты можешь так издеваться над ним? А если из-за собственной беспечности ты его потеряешь, то это ты сможешь себе простить?..

Я стояла, зажатая в его объятиях, в то время как он, глядя на меня с высоты своего роста, продолжал меня отчитывать:

— Сейчас же успокойся и возьми себя в руки! Я не стану ни о чём с тобой разговаривать, пока ты в таком возбуждённом состоянии! Сегодня вечером мы вместе полетим в Майами — это не обсуждается, поэтому даже не пытайся спорить со мной на эту тему! Ты отойдёшь от всех этих потрясений и только потом, при условии, что ты не будешь нервничать и не будешь повышать голос, я соглашусь с тобой обо всём поговорить. А сейчас успокойся или, ей-Богу, я сам вколю тебе снотворное! Пусть лучше

малыш получит дозу успокоительного, чем будет выдерживать такие сильные стрессы! Тебе всё ясно?

В течение нескольких секунд после его слов я стояла, не двигаясь, и осмысливала сказанное, затем охрипшим голосом произнесла:

— Отпусти меня! И никогда больше не смей ко мне прикасаться!

Дёмин исполнил моё требование. Я оставила его в гостиной, пошла на кухню и заварила себе успокоительный чай. Вечером того же дня мы улетели в Америку.

Глава 30

— Здравствуй, Лин! Приготовь мне, пожалуйста, комнату для гостей. Я надолго здесь не задержусь, — сказала я горничной, как только мы переступили порог дома.

Лин вопросительно взглянула на Алексея, ожидая его реакции на мою реплику. Выдержав небольшую паузу, он одобрительно кивнул.

"Похоже, моё слово здесь ничего не значит! Всё решает господин Дёмин…" — злилась

я.

— Спасибо, господин Дёмин! — бросила я на него негодующий взгляд и поднялась наверх.

Так прошло два дня. Алексей старался со мной не сталкиваться: он уходил рано утром

и приходил поздно вечером. Так как мы спали в разных комнатах, я даже не слышала, когда он возвращался домой. Тем не менее, я понимала, что так больше продолжаться не может: мне нужно было срочно с ним поговорить.

На третий день я дождалась его возвращения. Он вошёл в холл, затем направился прямо в свой кабинет. Я быстро спустилась вниз, подошла к двери кабинета и прислушалась: было тихо. Выждав минуту, я постучала, открыла дверь и вошла внутрь.

Алексей стоял у стола и читал какой-то документ. Увидев меня, он отвёл от бумаг глаза и произнёс:

— Здравствуй, Виктория! Почему ты ещё не спишь?

— Я дождалась тебя, чтобы поговорить с тобой, — серьёзным тоном ответила я. — Ты ведь всё время меня избегаешь.

— Это не так. Уже поздно. Оставим это на завтра, — сказал он и снова обратился к своему документу.

— Нет, сейчас! Я не уйду отсюда, пока мы не поговорим! — предъявила я ультиматум.

— Принцесса, я сейчас занят. Разве ты не видишь? Мне нужно внимательно вычитать этот документ, — продолжал он настаивать на своём.

— Меня это не интересует. Твои дела подождут! — заявила я.

— Хорошо, — неохотно согласился он и, глядя на часы, продолжил:

— Пять минут я тебе уделю.

— Что? Пять минут? — разозлилась я. — Ты уделишь мне столько времени, сколько потребуется!

Алексей едва заметно улыбнулся.

— Надеюсь, тебе не нужно напоминать условия, при которых я стану с тобой разговаривать? Никаких криков и эмоциональных всплесков, только на пониженных тонах.

— Я помню… — недовольно ответила я.

— Тогда я слушаю тебя, — скрестив руки на груди, ответил Алексей.

— Ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло. Тебе не кажется, что нам пора выяснить отношения? Может, ты, наконец, соизволишь рассказать мне правду? — потребовала я.

— Правду о чём? — вопросительно взглянул он на меня, успешно продолжая разыгрывать спектакль.

— Обо всём! — бросила я ему в лицо. — Как ты узнал, о том, что я беременна?

— Мне сказал врач, как твоему будущему мужу, — спокойно ответил Дёмин. — Ты ведь ходила к врачу в тот день?.. Я выяснил, где ты тогда была, что делала, кому звонила… К тому же, это ведь и была та самая радостная новость, которую ты мне собиралась сообщить, но потом вдруг передумала… Этот ребус несложно было разгадать. Как и несложно было догадаться, что заставило тебя передумать… Очень жаль, что я не услышал именно от тебя о том, что у нас будет малыш: это был бы самый счастливый момент в моей жизни…

Я отвела глаза в сторону и через мгновение продолжила:

— И о том, что я делала в последующие дни, ты тоже всё разведал?

— Конечно! О каждой минуте прожитого тобой дня мне известно всё, милая… — ответил он с некоторой ноткой иронии в голосе, после чего обошёл стол, отодвинул ящик, достал оттуда большой конверт и разложил передо мной на столе десятки фотографий. На них была запечатлена я — в аэропорту в Киеве, с Леной на кладбище, в Тулузе, рядом с домиком, в котором жила…

— За мной всё это время следили?.. — с возмущением воскликнула я. — Ничего лучшего от тебя можно и не ожидать!

— А чего можно ждать от тебя, Виктория?.. — с сарказмом взглянул он на меня и взял в руки фото, где мы с Димой Шевченко сидели в кафе. На этом изображении я открыто улыбалась.

Взгляд Дёмина пылал, словно раскалённая лава, обжигая меня пламенем ревности.

— Не понимаю о чём ты? Это всего лишь мой одноклассник Димка Шевченко… — едва успела произнести я, как Алексей меня прервал.

— Я прекрасно знаю, кто это, и помню всё, что ты мне о нём рассказывала…

"Вот бессовестный!" — не нашлось у меня слов.

— Ты ещё смеешь меня упрекать?! — разозлилась я. — Кто бы говорил? Это была случайная, ничего не значащая встреча в кафе! А ты… Ты спал с Линдой!!!

— Да… но до того, как у нас с тобой завязались отношения, — ответил Дёмин, совершенно не чувствуя за собой вины.

— Знаешь, меня это уже не волнует! — фыркнула я, одним движением скинув все фотографии на пол.

— Это Линда тебе наговорила всякого? — задал он вопрос, не реагируя на мои выходки.

— Нет! Глеб написал мне письмо. Линда лишь подтвердила правдивость его слов!

— Очень умно… Разве человек, который любит, станет причинять боль своей любимой, только ради того, чтобы оправдать себя в её глазах?..

— Не смей обсуждать Глеба! — взорвалась я. — Это было его решение! И оно правильное!

— Виктория, мы сейчас же закончим это разговор! — строго произнёс Дёмин.

— Нет, не закончим! Я больше не буду кричать, — сквозь зубы промолвила я.

— Ты помнишь, что сказал врач? Здоровое питание, витамины, прогулки на свежем воздухе — и никаких стрессов! И ты будешь это выполнять! Я уж прослежу за этим, поверь! — заявил он суровым тоном.

— Может, хватит уже мной командовать? Мы ещё не выяснили главного: что, собственно говоря, я здесь делаю? Почему я здесь? Я хочу домой!

— Ты дома, Виктория, — ответил Алексей, — Я не вижу в чём проблема?

— Ты это серьёзно? — поразилась я.

— Конечно, серьёзно, — так же спокойно произнёс он. — А что тебя смущает? Я только что уже сказал, какие задачи на сегодняшний день перед тобой стоят: заботься о своём здоровье, думай о будущем малыше, отдыхай и готовься к свадьбе… На днях мой водитель отвезёт тебя в свадебный салон моего друга. Выберешь там себе платье. Если хочешь, Лин поедет с тобой.

— Это что, шутка? Какая ещё свадьба? — не поверила я своим ушам.

— Наша свадьба, принцесса, наша. Она состоится, как мы с тобой и договаривались, в назначенный срок, — ответил Дёмин.

— Ты что издеваешься? Никакой свадьбы не будет! — выкрикнула я, позабыв обо всех обещаниях.

— Свадьба будет, Виктория! — сердито взглянул на меня Алексей. — Я не позволю, чтобы мой ребёнок рос без отца! Он будет расти в нормальной, полноценной семье с любящими отцом и матерью!

— А как же Оливер, Алексей? Он тоже хотел расти с папой и с мамой… Он тоже хотел расти в семье… Но ты отнял у него эту семью! Ты думал о нём, когда совершал свои подлые поступки?.. — со слезами на глазах проговорила я. — Знаешь, а я действительно поверила было в то, что ты изменился! Я поверила в то, что на самом деле ты хороший, добрый, нежный, преданный… Думала, ты не способен мне лгать и отказался от своей жестокости… И когда ты обещал, что с моих глаз никогда не упадёт ни одна слеза, я тоже тебе верила… А оказалось, всё совсем не так. Наконец ты показал своё истинное лицо!

— Я боролся за женщину, которую люблю, и если бы пришлось, снова поступил бы так же! — хладнокровно заявил Дёмин.

— Брось! На тот момент не было ещё никакой любви: это была всего лишь твоя прихоть! — выкрикнула я, стараясь задеть его больнее.

— Виктория, тебе пора спать. Спокойной ночи! — дал мне понять, что разговор окончен, Алексей. — Я провожу тебя в твою комнату.

— Не стоит, господин Дёмин… — сказала я и удалилась из его кабинета, громко хлопнув за собой дверью.

Добравшись до постели, я накрылась одеялом с головой и стала рыдать взахлеб. Невозможно было представить, что Алексей собирается насильно заставить меня выйти за него замуж. Это было невообразимо!

"Он у меня ещё увидит! — приговаривала я гневно. — Я ему такое устрою, что он уже не рад будет, что со мной связался!"

Наутро и в последующие дни я стала вести себя, как мне казалось, совершенно невыносимо: я всё делала назло. Для начала, я выбросила все подаренные им вещи и порвала все наши общие фотографии.

Я отказывалась есть то, что мне подавали (это была специально разработанная для беременных диета), опрокидывала тарелки с едой на пол или просто разбивала их, отказывалась соблюдать распорядок дня, гулять тогда, когда мне указывают, и вообще — делать то, что мне велят.

— Кому ты делаешь хуже? — кричал на меня Алексей, а я закрывала перед его носом дверь. Как ни странно, он терпел всё это.

Я жила, как принцесса, в красивом, богатом замке — и вместе с тем, как невольница, заточённая в башне за высоким забором, блуждающая лабиринтами великолепных

владений своего господина и не имеющая возможности вырваться из этого плена. Отсюда невозможно было выбраться или сбежать. Когда я выезжала ненадолго в город — на приём к врачу, или по другим потребностям, — меня везде сопровождал телохранитель. Просто как в кино… Мне всё ещё не верилось, что всё это происходит со мной.

Тогда я ещё не знала, что настоящее моё заточение начнётся именно после свадьбы, когда господин Дёмин станет моим законным мужем и получит на меня все права. И даже в тот момент, когда ворота дворца распахнутся и мне предоставят возможность самой принимать решения, я всё равно не смогу покинуть этот дом…

Однажды утром Дёмин сообщил, что после завтрака сам отвезёт меня в свадебный салон.

— Лин тоже поедет с нами и поможет тебе выбрать платье, — сказал он.

— Я никуда не поеду! — заявила я.

— Поедешь! — отрезал Алексей, вывел меня на улицу и посадил меня в свой автомобиль.

Лин сидела на заднем сиденье и прятала глаза. Ей было неприятно присутствовать при наших с Дёминым ссорах. Наверное, она считала, что мне очень повезло, когда среди многочисленных женщин, которые окружали Алексея с надеждой на его внимание, он выбрал именно меня — а я веду себя, как капризная девочка, и не ценю того, что имею. Откуда ей было знать, что у меня на душе?..

Когда я оказалась в машине, я вдруг заметила, что брошки-собачки, которую я подарила Алексею, больше нет на её месте.

Я ничего не сказала, только взглянула на Дёмина исподлобья.

— Я уже не маленький мальчик с добрым сердцем и открытой душой… — сказал он в ответ на мой обиженный взгляд.

— Я это уже поняла… — с досадой ответила я и опустила ресницы, чтобы не показывать ему своих чувств. На самом деле мне было очень больно узнать, что он избавился от моего подарка, но я не хотела, чтобы он прочитал это в моих глазах.

— Виктория, хочу просить тебя, чтобы ты вела себя подобающим образом и не позорила меня перед работниками салона, — произнёс Алексей наставническим тоном. — Выберешь платье, примеришь его, и мы уедем домой — это всё, что от тебя требуется.

— А если я ослушаюсь тебя, то что? — с вызовом фыркнула я, не постеснявшись присутствия горничной. — Ты ничего мне не сделаешь — и мы оба это знаем!

Когда мы приехали в салон, Дёмин попросил показать мне лучшие платья из коллекции, а сам собрался подождать нас в машине.

— Я не стану ничего примерять! — наотрез отказалась я.

Услышав категоричное "Нет!", Алексей вернулся и сказал работницам салона, которые всё это время глазели на меня выпученными глазами, отобрать самый красивый наряд со всеми аксессуарами, включая туфли, фату, перчатки и прочие мелочи и упаковать его. Он также вручил им листок, на котором были указаны мои размеры. Этим и закончился наш поход в салон.

Впоследствии, чуть ли не за день до свадьбы к нам домой приехал портной, чтобы "подогнать" платье под мою фигуру. Он увёз платье с собой и накануне свадьбы мне привезли уже готовый наряд.

Был вечер перед торжеством. Я сидела в комнате одна и задумчиво смотрела на чудесное подвенечное платье: оно висело на вешалке рядом с моей кроватью. Все

остальные аксессуары были аккуратно разложены на длинной мягкой скамье в изножье кровати.

"Неужели я в самом деле завтра выхожу замуж за Алексея? — с грустью думала я. — Ещё два месяца назад я совсем иначе представляла себе этот день…"

И мне вдруг вспомнилась наша свадьба с Глебом. Она была намного скромнее, и тогда на мне не было такого шикарного платья… От этих воспоминаний мне стало совсем не по себе и я тихо заплакала.

В этот момент кто-то постучал в мою дверь.

— Входите, — сказала я, и в комнату вошла Лин.

На мгновение она задержала взгляд на платье и с умилением улыбнулась. Однако увидев, что я отнюдь не разделяю её радости и, к тому же, плачу, сразу сменила выражение лица и протянула мне свой блокнот. Там было написано следующее:

Господин Дёмин ждёт вас внизу. Он просил, чтобы вы сегодня поужинали вместе с ним.

Я безжизненно кивнула головой. Горничная достала ручку из своего передника и написала ещё что-то.

Та брошь, которую вы подарили ему… — он не выбрасывал её! Она потерялась: видимо, отцепилась как-то, а потом во время уборки машины её могло засосать в пылесос… Господин Дёмин тогда очень расстроился. Он всё перевернул вверх дном, чтобы найти её…

Лин удалилась, оставив меня одну. Я вытерла слёзы и спустилась вниз. Алексей ждал меня в столовой.

— Здравствуй, милая! Присаживайся! — обратился он ко мне.

Я молча села за стол и уставилась в тарелку. У меня совсем не было аппетита.

— Завтра рано утром прилетают твои родители и Лена с Кристианом, — сообщил он.

— Я знаю, — без выражения откликнулась я.

— Ты встретишь их с таким лицом? — искоса взглянул он на меня. — Они очень "обрадуются", увидев тебя в таком состоянии…

— Не переживай. Никто не узнает, что между нами пропасть… Я не хочу расстраивать родителей и буду исправно изображать счастливую невесту, насколько у меня это получится…

— Значит, между нами пропасть… — повторил он мои слова и какое-то время просто молчал, затем взял большой бархатный футляр, расположенный справа от его руки и открыл его передо мной. — Это мой подарок тебе на свадьбу. Надень, пожалуйста, завтра эти украшения.

Там лежали великолепное колье и серьги. Можно было только представить, сколько денег он за них отдал…

— Ты ведь наденешь их? — спросил Алексей, пытаясь достучаться до меня, но я продолжала угрюмо молчать.

Тогда он попросил Лин отнести украшения в мою комнату и велел мне ужинать. Настало утро следующего дня. Брачная церемония должна была состояться на берегу

океана, в одном из самых дорогих ресторанов Майами.

Когда мои родители вошли в комнату, я стояла перед зеркалом, облачённая в свадебный наряд, а визажист доделывала последние штрихи моего макияжа.

— Доченька! — воскликнула мама со слезами на глазах. — Какая же ты у нас красавица! Я обняла родителей и тоже слегка прослезилась: мне нельзя было плакать, чтобы не

испортить макияж. За ними в комнату вошли Кристиан, Лена и маленькая Мари — они тоже стали меня поздравлять.

— Ты молодец, что простила его, — шепнула Лена мне на ухо во время объятий. — Нельзя допускать, чтобы прошлое разрушало наше будущее…

"Эх, если бы она только знала, что сейчас творилось у меня внутри…" И вот настал торжественный момент. Когда Алексей увидел меня в свадебном наряде,

его глаза наполнились необыкновенной нежностью: возможно, это было счастье… На мне, к тому же, были драгоценности, подаренные им, и это наверняка ему нравилось.

— Ты самая красивая невеста на свете! — сказал он мне и бережно взял под руку. Конечно же, он тоже выглядел замечательно, и этого нельзя было не видеть, хотя я и

пыталась делать вид, что мне всё безразлично.

В этот день взгляды двух сотен гостей были прикованы к нам, и я была напряжена до предела. Вспышки фотокамер, море цветов и невероятное количество подарков. С большинством тех, кто пришёл на нашу свадьбу, я даже не была знакома до этого: все они были друзьями, коллегами, или партнёрами Дёмина. Приглашённых с моей стороны было совсем немного.

Конечно же, одним из самых волнующих был момент, когда священник спросил меня, согласна ли я стать женой Алексея Дёмина. В это мгновение Алексей проникновенно смотрел мне в глаза. Мы стояли под сказочно красивой цветочной аркой перед десятками любопытных глаз на фоне океана. Далее последовало моё тихое "Да" и разрешение поцеловать невесту. Он взял меня за руки и поцеловал в губы. Это был недолгий поцелуй, но мне хватило даже этих нескольких секунд, чтобы погрузиться в жар.

Целый день на виду у множества гостей был для меня настоящим испытанием. Самое страшное, что мне везде мерещился Глеб: мне казалось, что он всё время наблюдает за нами. Меня беспощадно преследовало чувство вины.

Когда объявили первый танец, мы вышли на середину зала под аплодисменты гостей. Алексей обнял меня, и мы стали танцевать. Только спустя мгновение я поняла, что звучит песня "Hello" Лайонела Ричи и подняла глаза на Дёмина. Это был удар ниже пояса, и он понял, что я с осуждением отнеслась к этому. И всё же аккорды столь много значащей для меня песни проникли мне в душу и растрогали меня до слёз. Увидев слёзы на моих глазах, Алексей ещё сильнее прижал меня к себе. Он словно хотел защитить меня от боли, но в тот момент это было невозможно: я слишком болезненно переживала всю эту ситуацию.

— Пожалуйста, увези меня отсюда… — умоляющим тоном прошептала я. — Я хочу домой.

Наверное, он почувствовал, что я готова была сорваться и, к тому же, очень устала, поэтому буквально через двадцать минут пожелал гостям хорошо повеселиться и объявил, что мы покидаем их.

Мы попрощались с близкими и опять же таки под аплодисменты сели в празднично украшенный лимузин, который не только снаружи, но и внутри весь был украшен цветами. Через несколько минут всё кончилось — улыбка сразу же исчезла с моего лица.

— Надеюсь, мы направляемся домой? — спросила я холодным тоном.

— Домой… хотя и не должны были — нас ждёт шикарный "люкс" в отеле, — ответил Алексей.

Я наградила Дёмина презрительным взглядом и отодвинулась. Это ему не понравилось.

— Тебе настолько неприятно сидеть со мной рядом? — бросил он мне в лицо, затем силой обнял меня и поцеловал в губы.

— Прекрати! — едва сумела вырваться я от него.

— Скажи спасибо, что ты беременна… — сердито произнёс он.

— А то что? — возмутилась я.

— Я бы не посмотрел на твои фокусы! — ответил он.

Я отвернулась к окну и, задумчиво глядя на синюю полосу океана, вдоль которого тянулась дорога, стала вынимать невидимки из своих волос — мне очень хотелось ослабить причёску и освободить голову от всех этих шпилек. В эти минуты ком подкатил к моему горлу и ресницы в момент стали влажными.

— Давай я помогу… — тихо произнёс Алексей.

— Не нужно! — грубо фыркнула я, ненароком позволив ему увидеть слёзы на моих глазах.

— Хорошо! Я не притронусь к тебе! Только не плачь! — занервничал он.

Так молча мы и доехали до дома.

Лин встретила нас с широкой улыбкой — она была искренне за нас рада.

Едва переступив порог, я бросила край платья на пол и направилась к ступенькам — длинный, расшитый вручную шлейф, тянулся за мной по мраморной лестнице.

— Виктория, стой! — окликнул меня Дёмин, — Лин поможет тебе подняться и снять платье.

Затем он обратился к горничной:

— Лин, Виктория больше не будет спать в комнате для гостей: она теперь моя жена, — заявил он, и моё сердце замерло. — Перенеси, пожалуйста, её вещи… в одну из спален. Пусть это будет та спальня, которая рядом с моей.

Горничная одобрительно кивнула головой и принялась мне помогать. В ту ночь, которая, казалось бы, должна была стать самой сказочной в нашей жизни, мы с Алексеем спали в разных комнатах. Нас разделяла всего лишь стена… Но это была не просто механическая преграда, это была стена глубокого непонимания, боли и непростительных обид.

Глава 31

Время летело быстро. Мы с Алексеем так и продолжали жить в разных комнатах под одной крышей, хотя порой мне казалось, что мы обитаем не только в разных помещениях, но и в совершенно чуждых мирах, настолько мы отдалились друг от друга.

Вскоре у нас родился сын Григорий — точная копия своего отца. Мы назвали его так в честь дедушки Алексея. С первых дней жизни все почему-то стали звать малыша Грегори

— на американский манер. Меня это нисколько не смущало, так как мне нравились оба варианта этого имени.

Дёмин даже присутствовал на родах и был безмерно счастлив тому, что у него родился сын. Моя палата в престижной клинике Майами вся была заставлена букетами роз, казалось, что даже дорога от клиники до нашего дома была устлана ими. Но даже рождение сына не помогло нам сблизиться. Я прекрасно понимала, что это я поставила эту непреодолимую стену между нами, но ничего не могла с этим поделать. Я не могла смириться с тем, как он поступил когда-то, и всё ещё была уверена, что никогда его не прощу.

На людях мне всё же приходилось вести образ жизни жены Алексея Дёмина: ходить с ним на приёмы и прочие торжества, хотя дома мы почти не разговаривали и могли даже не видеться по несколько дней подряд. Всё это было ужасно, особенно, если учесть ещё и тот факт, что об этом не знали ни мои родители, ни Лена: мне даже не было кому излить свою душу.

Однажды вечером я сидела за столиком в саду и покачивала коляску, в которой сладко спал Грегори. Мой взгляд был устремлён на ворота, я даже не помню, о чём думала тогда. В этот момент подошёл Алексей и присел рядом.

Увидев, что я смотрю на ворота, он резко встал из-за стола, приблизился к воротам и нажал на пульт — ворота автоматически распахнулись.

— Иди, Виктория! — сердито буркнул он мне. — Ты вольна идти куда пожелаешь! Ты ведь этого хочешь? Я прав?

Я растерялась, не зная даже как реагировать на такое.

— Но имей в виду: сын мой останется здесь! — продолжил он, только что искры из глаз не пуская. — Он всегда будет здесь, независимо от того, где будешь ты! Ты поняла? Отныне для тебя не будет существовать никаких запретов на передвижения! Можешь идти, куда пожелаешь!

Его слова больно меня ранили. Я оставила Грегори на Лин, вскочила и побежала в дом. В тот день я снова долго плакала. И в какой-то момент ко мне пришло понимание: я теперь навсегда зависима от этого дома. Мне никогда не уйти отсюда, ведь больше всего на свете я любила своего сына и ни за что не позволила бы кому-то нас разлучить, даже его отцу.

Прошёл год нашего совместного существования с Дёминым под одной крышей. Однажды вечером мы готовились пойти на очередной светский приём, который почему-то был для Алексея очень важен. Я, как всегда, должна была сопровождать его.

Всё выглядело, как обычно: на мне изящное платье, на нём элегантный костюм, известный холдинг, море гостей, изысканные угощения, тихая музыка, светские разговоры, вспышки фотокамер… Но в один момент к нам неожиданно подошли журналистка с оператором. Женщина стала забрасывать нас перед камерой каверзными вопросами:

— Госпожа Дёмина, как поживает ваш маленький сын? Ему ведь скоро исполнится полгода? Не так ли? За какую сумму вы готовы согласиться на фотосессию с сыном для популярного издания?

— Господин Дёмин, расскажите об отношениях с вашей супругой! Говорят, ваша семья

— это всего лишь искусно разыгрываемый спектакль для зрителей, а на самом деле вы даже не разговариваете друг с другом. Это правда?

— Моя личная жизнь и всё, что связанно с моей семьёй, неприкосновенны для прессы! Настоятельно рекомендую вам и подобным вам репортёрам хорошенько это запомнить! — резко отрезал Алексей, мастерски избавившись от назойливой журналистки. Произнося эти фразы, он бросил на меня острый взгляд, и я поняла, что он очень рассердился: похоже, слова этой дамы сильно его задели.

"Как только ей в голову пришло спрашивать такие вещи в присутствии такого количества людей? — недоумевала я. — Наверное, она сделала это специально, желая ещё больше отдалить нас друг от друга!"

И у неё это замечательно получилось! После инцидента Дёмин весь вечер был сам не свой и даже не скрывал, что у него — плохое настроение. Когда мы приехали домой, вся его злость обратилась на меня. Когда мы поднялись на второй этаж и я, как всегда, направилась к своей двери, Алексей внезапно преградил мне путь.

— Можете забыть об этой двери, госпожа Дёмина! Отныне для вас существует только одна дверь! — указал он рукой на свою спальню. — Смею заметить, вы уже перешли все рамки дозволенного! Моё терпение кончилось!

— Тебя разозлила эта бестактная дамочка и ты позволил злости взять верх над рассудком?.. — занервничала я.

— Как раз наоборот! Эта дамочка сказала правду мне в глаза, и я теперь очень рассудительно мыслю! — сердито ответил он. — Так что прошу! И даже не вздумай кричать! Грегори спит.

Сказав это, Алексей грубо схватил меня за локоть и прижал к себе. Другой рукой он закрыл мне рот и, можно сказать, занёс в свою спальню. Когда мы очутились внутри, он бросил меня на кровать и закрыл дверь на ключ.

— Ты с ума сошёл?! Что ты делаешь? — испугалась я. Его поведение было возмутительно. — Сейчас же выпусти меня отсюда!

— Нет, милая, и не мечтай! Я делаю то, что давно уже должен был сделать! Ты моя жена и твоё место здесь, в моей постели! Ты когда-нибудь слышала о таком понятии, как супружеский долг? Неужели я настолько жалок, что не смогу справиться с собственной женой?! Хватит! Ты и так уже сделала из меня посмешище на весь мир!

Он стал грубо стягивать с меня платье и целовать в шею.

— Отпусти меня! Ты делаешь мне больно! — кричала я, вырываясь из его рук.

— Прекрати кричать! Думаешь, я не сумею укротить твою буйную натуру?!

— Не смей ко мне прикасаться! Я тебя не хочу! Не хочу! — в слезах выкрикивала я ему в лицо. — Ты мне противен! Лучше уж, отдаться, кому попало, чем переспать с тобой!

После этих слов Алексей внезапно остановился и отпустил меня. Его глаза налились кровью — это было видно даже в темноте. В следующее мгновение он в бешенстве вылетел из спальни, оставив меня на своей кровати всю растрёпанную, в наполовину снятом платье.

Я поднялась, поправила покрывало и ушла в свою комнату.

В ту ночь он так и не вернулся домой — так же как и в следующую. Прошла неделя, вторая, третья… Дёмин совсем перестал ночевать дома и наведывался только к сыну.

Меня почему-то стало это беспокоить, но я наотрез отказывалась признаться себе в том, что переживаю за него и даже ревную. Я не хотела смириться с той правдой, что не переставала любить его ни на секунду. И даже жестокого, властного, грубого — я всё равно любила его и ждала…

— Сегодня Алексей приходил? — в очередной раз спросила я у Лин, сидя в гостиной и играя с Грегори.

Да. Господин Дёмин заезжал рано утром перед работой. Он долго сидел у кроватки сына, — написала она, — Он очень любит Грегори, также как и вас…

Я бросила на горничную недоверчивый взгляд.

— Интересно, а почему компания Алексея называется "APO Construction"? — озвучила

я свои мысли.

Не может быть, чтобы он вам не рассказывал — это же в честь его мамы: Анна Павловна Орлова, — поведала мне Лин в своём блокноте.

— Вот как! Я и не задумывалась… В ночь после нашего с Лин разговора мне приснился странный сон. В моём сне был

Глеб. Мы стояли с ним на раздорожье в каком-то поле. Он обнял меня, поцеловал в щёку и пошёл куда-то вдаль. Это было похоже на прощание. В последний момент перед тем, как скрыться за горизонтом, он повернулся ко мне и указал рукой в противоположном направлении. Я взглянула туда, куда он указывал, и увидела там Алексея с сыном на руках. Глеб дал мне понять, что мой путь теперь с ними — это я поняла даже во сне.

Я проснулась вся в холодном поту. Картины сна всё ещё мелькали у меня перед глазами, и я чётко видела перед собой лицо Глеба. Пока я обдумывала свое необычно яркое видение, меня вдруг посетило ощущение, что невидимая нить, которая до сегодняшнего дня связывала меня с Глебом, как-то неожиданно оборвалась: словно он меня… отпустил. Чувство свободы внезапно овладело мной: я ощутила, что с моих плеч скатился тяжкий груз. Я теперь знала, как мне дальше жить и что делать.

На следующий день я разузнала, где обитает Алексей и поехала без предупреждения прямо к нему. Это был пентхаус в одном из фешенебельных районов Майами. Меня не останавливало ни то, что он на меня сильно обижен, ни то, что за его дверью меня мог ожидать какой угодно неприятный сюрприз. О последнем я даже думать боялась.

Я вышла из лифта и позвонила в дверь, молясь, чтобы Алексей был дома. В течение минуты он открыл мне дверь.

— Кого я вижу?! Госпожа Дёмина собственной персоной! — несколько театрально воскликнул он. В его голосе ощущалась ненаигранная боль.

— Ты позволишь мне войти? — негромко спросила я.

— Да, пожалуйста, проходите! Только не пойму цель вашего визита… Вы пожаловали проверить, один ли я здесь? Не так ли? И кого вы надеялись со мной застать: Лауру, Ванессу, Линду или кого-то ещё?

Я промолчала.

— Могу поспорить, что ты пришла сюда именно для этого… И если, не дай Бог, твои предположения оправдались бы, это дало бы тебе все основания сжечь между нами последние хрупкие мосты… Такую идею ты вынашивала? Правда, ведь? — продолжал он гнуть свою линию. — Скажи мне Виктория, ты действительно этого хочешь? Ты действительно хочешь навсегда вычеркнуть меня из своей жизни?

Я продолжала молчать. У меня не было сил с ним спорить. Бесконечные ссоры и споры успели сполна надоесть мне за эти месяцы.

— А, ну да! У тебя не получится это сделать из-за сына: жестокий господин Дёмин пригрозил, что не отдаст тебе ребёнка, если ты уйдёшь, вот ты и вынуждена жить с этим монстром, то есть, со мной, и всё терпеть…

— Прекрати… — прошептала я.

— Зачем прекращать? Это же, правда! Ты ведь даже не хочешь меня! Я тебе противен! Так? Тебе, по твоим словам, первый встречный был бы милее, чем я!

Я отвернулась и тихо заплакала.

— Нет уж, уволь, Виктория! Только не слёзы! — рассердился Дёмин. — Почему ты плачешь, скажи? От разочарования? От злости? От безысходности? Или же от ненависти?

— стал он прямо передо мной.

— Я плачу от непонимания с твоей стороны… От того, что ты не чувствуешь мою боль…

— Я не чувствую твою боль?.. — яростно возмутился он. — Я чувствую твою боль во сто крат сильнее, чем ты сама её чувствуешь! Как ты не видишь этого? Чего ты от меня хочешь? Я устал, милая! Устал ждать, когда же ты, наконец, меня простишь! Я не могу жить с тобой под одной крышей и не прикасаться к тебе! Не могу выносить того, что ты со мной не разговариваешь! Думаешь, я жалею о том, что тогда сделал? Нисколько! Я уже говорил тебе и повторю ещё раз: если бы можно было повернуть время вспять, я поступил бы так же! Потому что я люблю тебя! Потому что мне невыносимо было видеть тебя чужой женой! И если бы я этого не сделал, кому от этого было бы легче — тебе, Глебу, мне? Я не хотел его смерти, это просто фатальное стечение обстоятельств! Всё, чего я хотел, это только быть с тобой рядом! И знаешь, мне почему-то кажется, что Глеб тоже желал тебе только счастья. И если он действительно наблюдает сейчас за нами сверху, то не думаю, что он рад происходящему!

— Я знаю… — тихо промолвила я.

— Знаешь? Тогда в чём проблема? — не понимал Дёмин. — Если проблема в том, что ты действительно испытываешь ко мне только ненависть и никакой любви уже давно нет, то я отказываюсь так дальше жить!

— Ты хочешь, чтобы я ушла из твоего дома? — едва сумела выдавить из себя я.

— Ребёнку нужна мама! Именно поэтому ушёл я…

— Ты терпишь меня только ради сына?.. — со слезами на глазах промолвила я.

Не дождавшись от Алексея ответа, я в панике бросилась к двери. Дёмин догнал меня.

— Ты, правда, считаешь, что я тебя только терплю?.. — взяв меня за плечи, произнёс он.

— Ты не услышала? Я ведь только что сказал, что люблю тебя! А ты, Виктория? Что чувствуешь ко мне ты? Ты всё ещё меня любишь?

— Люблю! Люблю! Люблю! — прокричала я и закрыла глаза.

Алексей нежно прикоснулся губами к моему лбу — это было такое желанное прикосновение! Затем он прижал меня к себе и стал целовать. Мои ресницы, скулы, шея, плечи купались в его горячем дыхании, в нежности и ласках… Я не могла насытиться его

губами, мне так не хватало его рук и этих крепких объятий, в которых я добровольно тонула теперь, потеряв чувство реальности…

— Прости за те слова, которые я сказала тебе тогда в спальне, — шептала я, нежно его обнимая, — Это всё неправда! Я хочу тебя! Безумно хочу! Мне в целом свете нужен только ты один…

— Моя маленькая девочка… моя принцесса… моя любимая жена… Как же я соскучился по запаху твоих волос! По этим медовым устам и нежной, как шёлк, коже! Ты

и не представляешь, как сильно я тебя люблю!

Мы так изголодались друг по другу, что не хватало никакого терпения: мы жадно срывали друг с друга одежду, обнажая наши тела и наслаждаясь сладостными прикосновениями. Алексей обхватил меня за ягодицы и поднял на руки. Он вошёл в меня прямо на весу, и я почувствовала внутри себя дерзкие толчки его движений. Я обнимала его шею и почти кричала от удовольствия. В это время он страстно целовал меня, доводя до безумия нарастающей скоростью своих толчков. Мы дошли до апогея одновременно, после чего, даже без минутной передышки, перешли в спальню.

После столь затянувшегося перерыва эта ночь показалась мне самой сумасшедшей из всех, которые у нас были. Наутро я едва сумела открыть глаза, и, увидев Дёмина рядом с собой, счастливо улыбнулась.

— Доброе утро…

— Доброе утро, моя принцесса, — улыбнулся он мне в ответ.

— Ты ведь не уйдёшь на работу? — вдыхая пьянящий аромат его кожи, промолвила я.

— Нет! Сегодня у меня есть дела поважнее: я целый день пробуду со своей семьёй, — поглаживая мои волосы, ответил он. — К тому же, нужно перевезти мои вещи домой. Надеюсь, ты примешь меня обратно?

Я снова улыбнулась.

— Надо вставать, Грегори ждёт, — подняла я голову и взглянула на часы.

— Не волнуйся! Я уже созвонился с няней. У них всё в порядке, — потянул меня Дёмин обратно к себе. — Скоро мы будем дома.

— Как же хочется, чтобы так было всегда, — мечтательно произнесла я.

— Теперь так будет всегда! Вот увидишь! — ответил Алексей и наградил меня утренним поцелуем.

В этот же день он перевёз свои вещи из пентхауса в дом. А спустя две недели мы вместе полетели в Украину. У меня оставалось там незаконченное дело…

Как только мы приземлились в Киеве, сразу же поехали к Глебу на могилу. Я зажгла свечу, а Алексей повесил на крест венок.

"Прощай…" — тихо прошептала я, глядя на фото Глеба, и положила письмо на чёрный мрамор.

Уходя, я снова обернулась: теперь на могиле Глеба был венок и от меня, пускай спустя год…

Проведав моих родителей и Ленку, мы вернулись домой. Маленький Грегори очень обрадовался нашему приезду. Мы расцеловали сына и подарили ему привезённый с собой подарок. Это была большая, яркая музыкальная игрушка — детское пианино. Отдав сына няне, я присела за рояль — ему очень нравилось, когда я играла. Няня стояла рядом, с улыбающимся Грегори на руках. В этот момент Алексей принёс ещё один стул и присел рядом со мной. Мы переглянулись.

— Аллегро в четыре руки, господин Дёмин? — нежно улыбнулась ему я.

— Да, госпожа Дёмина, если вы не против… — ласково ответил он.

Ещё через три года у нас родилась дочь Анастасия, очень похожая на меня: с такими же кокетливыми кудрями и красивыми зелёными глазами. Алексей не чаял в дочери души и любил так же сильно, как и сына.

Конец

Об авторе

Любовь Тумановская — украинская писательница и поэтесса. Пишет в жанре "Современный женский роман". Её книги не являются традиционными любовными романами — они интересны тем, что содержат в себе элементы триллера, фантастики, мистики и других популярных жанров. Люба также является автором большого количества песен. Окончила Черновицкий Национальный университет (факультет иностранных языков) и Киевский международный университет (факультет журналистики). В 2014 году была номинирована на премию "Лучший писатель года" в категории "Романтика" в Москве.

Content

Любовь Тумановская
Allegro в четыре руки. Книга вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Об авторе