Роберт Уилсон

Расплата

© Ю. Павлов, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство Иностранка®

Глава 1

9 марта 2012 года, пятница, 23:15

Лондон, Ковент-Гарден

Собрав последние силы, компания покидала подвал испанского бара, с трудом взбираясь по узкой винтовой лестнице. Все были пьяны в доску. Каблук двадцатипятилетней Алишии застрял в решетчатой ступеньке. Поднимавшиеся следом за ней не желали мириться с возникшим на пути препятствием. На девушку навалились, каблук с треском отломился, и Алишию вытолкнули в зал. Следом кое-как выкарабкались и остальные. Наверху все ходило ходуном. Под оглушительную музыку и дикий рев танцующих компания двинулась к выходу. С трудом протолкавшись сквозь пьяную толпу и сбив по пути пару барных стульев, она выбралась наружу.

Алишия ковыляла по Мейден-лейн, спотыкаясь на каждом шагу, как хромая лошадь. Ночной воздух холодил покрытую испариной кожу, в ушах шумело. Говорят, кислород усиливает опьянение, очень похоже на то… Невероятно уродливые образы мелькали перед ее рассеянным взором, то расплываясь, то снова обретая четкость.

– Али, что с тобой? – Джим обеспокоенно заглянул ей в лицо.

– Каблук сломала. – Стараясь удержаться на ногах, Алишия ухватилась за него.

– Нажралась до чертиков. – Щенок, как всегда, с готовностью констатировал очевидное.

Джим отпихнул его.

– Все мы нажрались! – радостно завопила Тула.

Ее ноги разъехались, и, потеряв равновесие, она хлопнулась задом на тротуар.

– Я тебе сколько раз говорил, что эта компания до добра не доведет? – прошипел Джим на ухо Алишии. – Обещай, что такое не повторится!

«Пообещать-то я могу…» – уныло подумала Алишия.

Улица ходила ходуном перед ее глазами, а голова болталась, как накачанный гелием воздушный шарик.

– Все, завязываем с пьянками, впереди поиски работы! – Джим обнял ее за плечи и слегка встряхнул. – Слышишь, Али?

– Хочу убраться отсюда, – простонала она в ответ. – И поскорее.

– Эй, а где Щенок? – сидя на тротуаре, озиралась по сторонам Тула.

Тот мигом подскочил к ней.

– Помоги встать, амиго.

Тула безуспешно пыталась подняться.

– А поцелуешь? – Высунув язык, Щенок схватил ее за руку и рывком поставил на ноги.

Компания издала дружный вопль отвращения и побрела по улице, галдя, как первоклассники по дороге в школу.

Алишия покрепче ухватилась за Джима. Улица напоминала палубу корабля во время сильной качки.

– Такси поймай, – с трудом выдавила она.

Перед слезящимися глазами плясали слепящие неоновые огни.

– Берегись! – завопил кто-то вдалеке.

На Стрэнде начался погром. Толпа подростков в капюшонах била витрины магазинов, сшибала с ног прохожих, раздавала пинки направо и налево. Две девчонки в туфлях на каблуке-стилете балансировали на решетке канализации, вцепившись друг дружке в волосы мертвой хваткой. Со стороны Чаринг-Кросс доносился собачий лай.

Внезапно раздался громкий крик, и все бросились врассыпную, исчезая в подворотнях. На противоположной стороне улицы, привалившись к опоре строительных лесов, лежал чернокожий парнишка. Он держался за живот, тщетно пытаясь остановить кровь.

– Он ранен! – на мгновение протрезвев, охнула Алишия.

– Пошли. – Джим потянул ее за собой. – Здесь нам такси не поймать.

– Надо позвонить в полицию.

Она нашарила в сумочке мобильник, позвала на помощь. Но распухшие, онемевшие губы не повиновались, и вместо слов: «Полиция, скорая, кто-нибудь!» – раздалось лишь невнятное бормотание.

Вой сирен прорезал ночь. Джим выхватил у девушки мобильник, отключил и сунул обратно в сумочку.

– Идем, без нас разберутся.

– Надо помочь!

– Мы сейчас не в том состоянии, – отрезал парень.

На Веллингтон-стрит не было видно ни одного такси. Крепко держа Алишию за руку, Джим потащил ее в сторону Королевской оперы.

«Хорошо, что Джим рядом, – крутилось в голове у Алишии. – Он старше остальных, серьезнее. Неужели я правда столько выпила? Сначала джин-тоник, потом немного вина за паэльей. Щенок пил горящую самбуку, он такой, да… Ох уж эта мостовая!.. Какой крутой подъем! Не наблевать бы у храма оперного искусства… Рвотная паэлья на заре похмелья. Голова вот-вот упорхнет в небо. Так, нужно просто дышать глубже».

Сквозь хмельную пелену краем глаза девушка заметила приближающийся оранжевый огонек.

– Такси! – крикнула она и замахала рукой.

Машина свернула к тротуару.

Алишия протерла глаза. Сделала глубокий вдох. Заглянула в салон, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заблевать все вокруг. Назвала адрес: Лавендер-гроув, недалеко от Лондон-Филдс.

В свете фонарей кожа водителя казалась желтушной.

– Давай, детка, забирайся. – Таксист облизал бледные губы. – Ну и дурдом там устроили! Приятель, ты с нами?

Джим отрицательно качнул головой. Он захлопнул дверь и помахал Алишии на прощание.

Таксист поправил зеркало, дал газу и круто развернул машину.

Алишии стало не по себе, когда дверные замки защелкнулись. Лампочки в салоне потускнели и вскоре погасли совсем. Девушка откинулась на сиденье, отчаянно борясь со сном. «Не отключайся. Скажи водителю, как ехать. Так он будет знать, что ты в порядке», – твердила она себе.

– Отсюда налево, на Тависток-стрит. Потом еще раз налево, на Друри-лейн. Дальше прямо… Ага, прямо.

– Не волнуйся, детка, я знаю дорогу.

Губы пересохли. От мелькающих за окном огней тошнило. Удары сердца отдавались в голове, от каждого вздоха закладывало уши. Боже, она никогда не была такой пьяной! Шея затекла, в горле першило, голову мотало в такт движению. «Я словно кивающая собачка. Давай, Алишия, соберись, открой глаза, вдохни поглубже».

Девушка потянулась к кнопке внутренней связи. Хотела сказать, что ей в бокал, похоже, что-то подсыпали, но язык не слушался.

– Расслабься, детка. – Голос водителя звучал успокаивающе. – Все хорошо.

Вот это – «хорошо»?! Алишия почувствовала, что лежит, прижавшись щекой к сиденью. Она с усилием открыла глаза и уставилась на резиновый коврик. Если это «хорошо», то как себя чувствуют те, кому плохо? А, папа? Скажи что-нибудь, папа!

«После одиннадцати вечера по Лондону нужно перемещаться исключительно на такси. И не на „мини“ с шашечками, а на настоящем, солидном, черном, чтобы не нарваться на какого-нибудь прохвоста из Бангладеша».

«Ты прав, папа… Хотя откуда тебе знать? Ты же в Мумбаи. А я здесь, в Смоге[1]. В потемках…»

Темно, как в могиле. Лишь вспышки боли, раскалывающие череп. Алишия дважды моргнула, проверяя, не сон ли это. Нет, вокруг действительно кромешная тьма. Она ощупала то, на чем полулежала, – ребристое сиденье такси. Автомобиль не двигался. Стрелок часов не разглядеть. Который час? Мысли путались.

Девушка потянулась к двери – та оказалась заперта, вторая тоже. Алишия забарабанила по стеклу. Потянулась к окошку водительского отсека – заслонка не двигалась. Под ложечкой засосало.

Девушка судорожно вглядывалась в темноту, пытаясь уловить движение или звук. Тишина. Алишия прижала дрожащие пальцы к губам. Дыхание резко участилось, колени затряслись от страха. Внезапный выброс адреналина прояснил сознание. Похмелье как рукой сняло. Собрав все силы, Алишия попыталась успокоиться и подавить зарождающуюся панику, но та с каждым мгновением нарастала, становясь неуправляемой, билась в легких и выла в ушах. Наконец она вырвалась вспышкой белого света, и девушка бросилась к двери, потом к другой, заколотила в них руками и ногами и закричала, срывая голос.

Внезапно темноту прорезала узкая белая рамка, и через мгновение свет хлынул в помещение. Похоже, такси стоит в гараже. Она замерла, ожидая, что будет дальше. В дверном проеме показались двое бритоголовых мужчин в улыбающихся белых масках. Алишия уже когда-то видела такие, и выглядели они жутко. Она с трудом подавила рвущийся из горла крик и сгруппировалась на сиденье, опершись на локти и подтянув колени к груди. Пусть только сунутся – сразу получат острым каблуком!

Мужчины обошли такси сбоку. Дверные замки щелкнули. С обеих сторон к ней потянулись руки. Алишия изо всех сил ударила ногой вправо, потом влево и услышала, как кто-то всхрипнул от боли. И продолжала брыкаться, пока один из мужчин не ухватил ее за ногу, да так, что чуть не вывихнул лодыжку. Он потянул сильнее, и девушке пришлось повернуться, чтобы избежать перелома. Мужчина потащил ее к себе. Другая нога подвернулась, и Алишия повалилась на пол, лицом вниз. Она оказалась на коленях, уцелевший каблук больно впился в ягодицу. Незнакомец схватил ее за волосы и сильно потянул. Шея выгнулась так, что девушка не могла издать ни звука. Она попыталась отбиться кулаками, но одну руку тут же перехватили, а другую заломили за спину. Алишия уткнулась лицом в пах незнакомца. Не выпуская ее запястья, мужчина вытащил из кармана смоченный чем-то платок и сунул ей под нос. Через несколько секунд она отключилась.

По улицам восточного Лондона медленно катил белый фургон. В тускло освещенной кабине сидели двое высоких, крепко сбитых мужчин. Обоим было чуть за тридцать. Тот, что был повыше и постройнее, с круглым, почти детским лицом, голубыми глазами и лысой головой, отзывался на кличку Бритый. Справа по шее и щеке у него тянулась татуировка: паук карабкался по паутине, словно пытаясь забраться в ухо. Бритый заметно нервничал, постоянно поправляя белую кепку с красным крестом святого Георгия по бокам и эмблемой футбольного клуба «Вест-Хэм юнайтед» спереди. Путеводитель в его руках был открыт на странице с картой Лондона, на которую падали отблески света уличных фонарей. Водитель, Дэн, не был похож на напарника. Короткие волосы на пробор, ни татуировок, ни пирсинга – он выглядел вполне прилично. Вместе они работали второй раз.

– Опаздываем, – спокойно заметил он, высматривая по сторонам таблички с названиями улиц.

– Знаю, черт побери! – рявкнул Бритый. – Где мы сейчас?

– Похоже, на Нью-Барн-стрит.

– Нью-Барн-стрит? – озадаченно повторил Бритый. – В какую жопу мира мы забрались?

– Понятия не имею. Так на указателе было написано, – невозмутимо пожал плечами Дэн.

– Эй, не умничай. Никто не любит умников.

– Тогда скажи, куда ехать дальше. Прямо, налево, направо?

– А хрен я знаю!

– Карта тебе на что?

– Навигатор бы сейчас больше пригодился.

– Дай карту сюда. – Дэн выхватил путеводитель из рук Бритого. – У тебя даже не та страница открыта.

– Я в жизни не бывал восточнее Лаймхауса!

Дэн кинул брошюру Бритому на колени, проехал несколько сотен метров вперед и свернул налево.

– Вот и Грейндж-роуд, – заметил Бритый как ни в чем не бывало. – Видишь, я совсем чуть-чуть ошибся.

– А дом какой?

– Ищи тот, возле которого такси стоит.

– Ты что, даже номер не спросил?

– Да просто отыщи это долбаное такси!

– Пайк сказал, что такси будет в гараже.

– Твою мать…

Пошарив в карманах, Бритый выудил мятый клочок бумаги с номером дома. Тот находился в самом конце улицы. Заехав на подъездную дорожку, Дэн развернул фургон задом к воротам гаража и погасил фары.

– Прибыли. Давай передохнем пару минут, – предложил он.

– Надень. – Бритый передал ему вязаную маску. Свою кепку «Вест Хэма» он сунул в бардачок. – Только не задом наперед.

– Спасибо большое, без тебя не разобрался бы.

– И это тоже тебе. – В руках у Дэна очутился пистолет с глушителем.

– Я думал, мы просто заберем девчонку, – насторожился он.

– Ты же сам вызвался со мной работать, – отрезал Бритый.

– Пайк ничего не говорил про оружие.

– У меня свои методы.

– Какие еще методы?

– Решения проблем.

– Зачем нам пушки, если мы за девчонкой приехали? И как мне, по-твоему, одновременно со шприцем управляться?

– Придумай что-нибудь, – отмахнулся Бритый. – Возьми еще вот эту штуку.

Он передал Дэну скрученную хирургическую нить – лигатуру.

– Этого еще не хватало!

– И напоследок самое важное. – Словно не слыша напарника, Бритый сунул ему в руки пару латексных перчаток.

– Что мне с этим делать? – Дэн озадаченно разматывал лигатуру.

– Пушки нужны на случай, если что-то пойдет не так. От этих ребят всякого можно ожидать, а Пайк велел сделать все без лишнего шума. Тут-то и пригодятся нитки.

– Каких еще ребят? – удивился Дэн. – Пайк сказал, что таксист будет один. Отдаем ему пять кусков в обмен на девчонку, я вкалываю ей снотворное, и мы сматываемся. А он дожидается второй половины суммы.

– Это он тебе сказал. – Бритый уже натягивал перчатки. – А мне сказал, что прежде не вел дел с этим таксистом и не знает, что у того может быть на уме. Поэтому лучше перестраховаться.

– А что у него может быть на уме?

– Может позвать друзей. Отказаться отдавать девчонку. Потребовать больше денег. Связи у него есть. Понял?

– Вот дерьмо, – не на шутку разозлился Дэн.

– Хватит строить из себя святошу. Бери нитку, и пошли.

Дэн запихнул лигатуру в карман брюк, а пистолет – во внутренний карман куртки. Натянув маски, они вылезли из фургона и направились к черному ходу позади гаража.

В комнате сидели трое мужчин. Перед ними на столе стояла доверху забитая окурками пепельница и два стаканчика дешевого кофе, рядом валялись две уродливые пластмассовые маски на резинках. Никакого алкоголя – так было условлено. Когда имеешь дело с красотками, всегда случаются проблемы.

Таксист молча смотрел на своих подручных. Два нелегала. Крепкие, коренастые ребята из Страны-Черт-Знает-Где. Оба стрижены под ноль, круглые головы в шрамах и вмятинах – то ли часто падали с лошадей во время своих степных состязаний, то ли регулярно ввязывались в потасовки в тюрьме. Последнее казалось более вероятным. Младший не упустил возможности заглянуть девчонке под юбку. Выглядел он абсолютно бетонноголовым – этот термин таксист специально изобрел для дураков, которым довелось на него работать. Поэтому ему пришлось объясняться со старшим, который хоть немного понимал по-английски, и сказать, что такого он не потерпит.

– Долго ждать? – поинтересовался старший на ломаном английском.

Его спортивная куртка была заляпана штукатуркой.

Таксист не удостоил его ответом, лишь взглянул на часы и перевел взгляд на плотно занавешенное окно. Ожидание действительно затянулось.

Младший едва заметно ткнул старшего напарника локтем в бок. Тот подался вперед и потер сложенными щепотью пальцами перед носом таксиста. Тот облизал губы сухим обложенным языком и поднял вверх указательный палец. Жест смутил нелегалов, и они вновь о чем-то заговорили на своем тарабарском языке. Таксист откинулся назад, убедившись, что «дерьмо» в их языке, по всей видимости, звучит примерно так же, разве что гласных поменьше. Он нервно забарабанил по бедрам.

– Подождите еще немного. Скоро получите все, что причитается. – Он продемонстрировал в улыбке кривые серые зубы. – Бьюсь об заклад, такой калым даже за ваших сестер не давали.

Слова сыпались на помятые головы нелегалов осколками разбитой свиньи-копилки, среди которых им так и не удалось поймать ничего ценного. Они продолжали шушукаться. Таксист разглядывал их с нескрываемым удовольствием. За последние двадцать лет он полюбил слушать чужую речь. То, как представители разных национальностей извлекали звук, поражало его. Арабы будто давились словами. Индийцы булькали, словно разговаривая на валлийском под водой. Китайцы то шипели, то трещали, как бенгальский огонь. А речь этих двоих звучала как пердеж козлов в открытом поле.

– Деньги давай, – потребовал старший, снова протягивая руку.

Снаружи раздался звук подъехавшей машины, и спустя несколько минут снизу донеслись шаги. Таксист поднялся, прикрывая за собой дверь, но та распахнулась, и спины нелегалов были отчетливо видны в проеме.

– Как дела? – спросил Бритый.

Из прорезей на маске были видны только его глаза и губы.

– Заждались мы вас, – ответил таксист, натягивая белые перчатки.

– Надеюсь, никаких проблем?

– Какие могут быть проблемы?

– Тебе виднее. – Заметив нелегалов, Бритый насторожился. – Это еще кто такие?

– Помощники. На случай задержки.

– Пайк ничего не говорил ни про каких… помощников.

– Знаю. Но не одному же девчонку тащить? Придя в себя, она словно с цепи сорвалась.

– Где она? – спросил Бритый.

– В комнате.

– Как она? – поинтересовался Дэн.

– Минут пятнадцать назад спала, – ответил таксист. – Потом не проверял.

– Без хлороформа было не обойтись?

– Нет. Она просто взбесилась. Похоже, у нее клаустрофобия или что-то в этом роде.

Дэн то и дело поглядывал в сторону нелегалов. Те о чем-то шептались.

– Надо позвонить Пайку. – Кивком Бритый показал напарнику на дверь.

– Приехали… – прошептал Дэн и пошел за ним следом.

Он нервно переминался с ноги на ногу, пока Бритый что-то бурчал в трубку. Закончив разговор, тот многозначительно чиркнул большим пальцем поперек горла. Дэн почувствовал, как душа уходит в пятки.

– Черт, – только и смог выдохнуть он.

Достав пистолеты, они вернулись в дом.

– Какого хрена? – Таксист с изумлением уставился на оружие в их руках.

– Буди девчонку. Пусть будет готова, – приказал Бритый и вытолкал таксиста в коридор.

– К чему?

– К отъезду, к чему еще?

– А пушки зачем?

– Ты нарушил уговор. – Губы Бритого казались кроваво-красными на фоне черной маски. – А мы делаем, что велено. Буди девчонку.

– Объясни все-таки, – настаивал таксист.

– Делай, что говорят, – отрезал Бритый и подтолкнул его к двери в спальню.

Дэн и Бритый вошли в комнату. Нелегалы повернулись им навстречу. Понимание того, что в награду им уготованы вовсе не деньги, росло с каждым мгновением, пока темные отверстия стволов не заслонили, казалось бы, весь остальной мир. Руки в белых перчатках сорвали их со стульев. Несколько пинков по коленям заставили опуститься на вздувшийся линолеум. Стволы уперлись им в затылки, кровь отлила от губ, и нелегалы с мольбой посмотрели вверх, осознав наконец свое истинное место в жизни, которая привела их в утробу этого мрачного, ненасытного мегаполиса. Спрятав пистолеты, Дэн и Бритый достали из карманов лигатуры и накинули на шеи склонившихся перед ними мужчин. У них за спиной таксист захлопнул дверь спальни.

Шум в соседней комнате разбудил Алишию. При виде таксиста девушку вновь охватил страх. Немигающим взглядом она уставилась на дверь. Снаружи доносились звуки отчаянной борьбы. Что-то тяжелое ударилось о пол за стеной, и девушка вздрогнула. Таксист лишь молча глядел в потолок, зажав уши руками.

– Что происходит? – шепотом выдавила Алишия.

Ответа она не дождалась. Сквозь хрип и пыхтение слышалось, как судорожно скребут о линолеум каблуки. Внезапно все прекратилось. Наступила пугающая тишина, которую нарушил лишь звук очередного падения. Таксист опустил руки и угрюмо покачал головой. Алишия отползла к стене, продолжая в ужасе таращиться на дверь. Снаружи не доносилось ни звука.

– Ладно, – вздохнул наконец таксист. – Пойдем.

Он открыл дверь. В спальню потянуло вонью.

– Рано, придурок! – заорал Бритый.

Алишия увидела мужчин в масках и распростертые на полу тела. На мертвых распухших лицах застыл ужас. Ее вырвало. Таксист втолкнул девушку обратно в спальню.

– Вытри ее, – приказал Бритый. – Есть во что этих завернуть?

– Гляньте в гараже, – ответил таксист. – Пара кусков брезента должна найтись.

Дэн, все еще в шоке от содеянного, спустился в гараж, отыскал брезент и принес его наверх. Вместе с Бритым они завернули в него трупы и перевязали веревкой. Запах в комнате заставил обоих закашляться. Они перетащили тела в гараж. Дэн вышел через черный ход и оглядел улицу. Ни души. Он вернулся в гараж и открыл задние двери фургона. Погрузив трупы, они отправились за девушкой.

Таксист открыл окна, и вонь постепенно выветривалась из комнаты.

– Вот на хрена ты это сделал? – упрекнул его Бритый. – Не мог просто следовать указаниям?

– Откуда мне было знать, что все так закончится? – пожал плечами тот. – Деньги у вас?

Бритый передал ему пухлый конверт. Они вошли в спальню. Испачканные блевотиной юбка и блузка Алишии валялись на полу. Сверху лежали коричневые колготки. Девушка в одном нижнем белье испуганно смотрела на похитителей с кровати.

– У тебя есть пароль от сигнализации ее квартиры? – спросил Дэн.

Поглощенный пересчетом денег, таксист лишь отрицательно помотал головой. Дэн с Бритым многозначительно посмотрели на Алишию. Та сообщила пароль. Бритый достал мобильник, набрал номер, назвал нужные цифры.

– Найди нам какой-нибудь пакет, чтобы положить ее вещи, – сказал Дэн.

Таксист принес из кухни пакет и сложил туда одежду Алишии. Вынув из кармана маленькую черную коробочку, Дэн извлек оттуда наполненный прозрачной жидкостью шприц. При виде иглы Алишия еще крепче прижалась к стене и зарыдала.

– Ты делал такое раньше? – Таксист попытался заглянуть Дэну через плечо.

– Нет, первый раз в жизни. – Дэн драматически закатил глаза.

– Прошу вас, не надо, – взмолилась Алишия. – Я не буду шуметь…

– Это просто успокоительное, – сказал Дэн и повернулся к таксисту. – Хочешь и тебе укольчик сделаю?

– А кто будет убирать все это дерьмо?

– Если бы ты, мать твою, сделал все, как велено, – угрожающе произнес Бритый, глядя в упор на таксиста, – то уборка бы не понадобилась.

Глава 2

9 марта 2012 года, пятница, 23:45

Лиссабон, парк Наций, отель «Олиссипу»

– По делам приехали или развлечься?

Женщина-администратор за черной гранитной стойкой не могла отвести взгляд от зеленых глаз Чарльза Боксера – такие она видела лишь у цыган. Черная кожаная куртка, потертые джинсы, армейские ботинки – нет, этот клиент явно не был похож на привычных постояльцев отеля.

Вспомнив, что дочь внезапно отказалась с ним ехать, он почувствовал легкое раздражение. Какие уж тут развлечения! И если не считать встречи со старым клиентом, дел в Лиссабоне у Боксера, независимого консультанта по похищениям людей, тоже не предвиделось.

– Просто отдохнуть, – улыбнулся он, протягивая паспорт.

Администратор ввела данные в компьютер, отметив про себя, что клиенту вскоре стукнет сорок.

– Номер на двоих, завтрак включен, верно?

– Боюсь, пока я один.

– Хорошо, – с улыбкой ответила женщина.

Боксеру понравилось, что она не стала задавать лишних вопросов.

Несколько минут спустя он уже лежал на кровати, уставившись в потолок. Телефонный разговор с Эми, его семнадцатилетней дочерью, не давал ему покоя.

– Я не приеду, – сообщила она. – Разве мама тебе не передала?

– Что значит «не приеду»? Эми, что за ерунда? Мы готовились к этой поездке с Рождества, а сегодня ты передумала? Я звонил Мерси в среду, она ничего мне не говорила.

– Забыла, наверное. У нее учения на выходных, всю неделю готовилась. Она просила меня тебе позвонить.

– И ты позвонила в последний момент.

Боксер почти видел, как Эми пожимает плечами. Все, как она и задумала, – он же не будет возвращаться и увозить ее силой. Для дочери такое поведение было в порядке вещей.

– Так что случилось? – вздохнул он.

– К экзаменам нужно готовиться.

– У Карен? – уточнил Боксер, стараясь, чтобы в голосе не звучал сарказм.

– Нет, у подруги я ночую. А работаю дома, в своей комнате. Позвони маме, она подтвердит. Мы обо всем договорились перед ее отъездом.

– Вот только меня забыли спросить. И ты прекрасно знаешь, что до окончания учений до нее будет не дозвониться.

– А, верно.

– И что мне теперь делать с твоим билетом до Лиссабона за полторы сотни фунтов?

Молчание. Тишина в трубке была полна плохо скрываемым раздражением. В последнее время Эми быстро заводилась.

– Сказать, почему я не хочу ехать с тобой? – Она явно готовила решающий удар.

– Ты ведь уже сказала, что из-за экзаменов, хотя я не припомню, чтобы ты когда-то была прилежной ученицей.

– Тебя никогда не бывает рядом!

– Именно поэтому мы и собирались провести эти выходные вместе.

– Неужели?

– А как иначе?

– Я не собиралась с тобой ехать потому, что знала: ты оставишь меня одну, а сам всю ночь будешь резаться в свои дурацкие карты.

– И в мыслях не было.

– Тогда зачем бронировать отель в парке Наций, а не в центре Лиссабона?

– Во-первых, с тобой хотел познакомиться мой давний клиент, Бруну Диаш. Он живет неподалеку. А во-вторых, ты собиралась в океанариум, а он совсем рядом.

– Врешь ты все.

– Честно.

– Я проверила в интернете. Этот отель куда ближе к казино. Каких-то сто метров. Знаю тебя: ты бы вернулся к семи утра… В хорошем настроении, если бы выиграл, и в паршивом, если бы проиграл. А я не хочу, чтобы мои выходные зависели от результата твоей игры в карты.

Боксер спустил ноги с кровати и сел, опершись руками о колени. Где-то в душе вновь открылась черная дыра размером с кулак – ощущение, знакомое с детства. Когда ему было семь, отец бросил семью и навсегда исчез из его жизни. Дыра символизировала утрату. За много лет ему почти удалось залатать ее. Иногда даже казалось, что дыра исчезла совсем. Теперь он снова терял над ней контроль, особенно если дело касалось Эми. Достаточно было одного слова, взгляда, презрительно поджатых губ – и дыра появлялась, затягивая его в темный водоворот потерь.

Полтора года назад Боксер уволился с должности консультанта в «GRM» – частной компании, на которую приходится семьдесят процентов дел, связанных с похищениями людей по всему миру. Он ушел в «свободное плавание», чтобы больше времени проводить с дочерью. Тогда-то все и началось. Когда из жизни исчезли привычный рабочий распорядок и общение с коллегами, в ней появилось место для других вещей… не самых лучших вещей.

Теперь он регулярно виделся с дочерью, но Эми не упускала возможности напомнить, как часто в ее короткой жизни его не было рядом. Ее отказ ехать с ним в Лиссабон стал ответом на пятнадцать с лишним лет одиночества. Одной поездкой вину не загладишь, и черная дыра внутри подсказывала Боксеру, что дочь права.

Он никак не мог понять, почему ему не удается сблизиться с дочерью. Боксер думал, что дело в его привычке к одиночеству – он постоянно находился то в Мехико, то в Боготе, то в Карачи, читал триллеры, играл в карты, ожидая следующего шага бандитов. И вот теперь последствия этой привычки оказались очень тревожными. Ему нужно было избавиться от тяги к одиночеству. По крайней мере, отогнать ее подальше.

Он нуждался в помощи.

Хотел научиться жить по-другому.

Но не сегодня. На сегодня хватит.

– Нет, ты только подумай! – не унимался Бритый.

Снова напялив кепку «Молотобойцев»[2], он курил, откинувшись на дверцу фургона и закинув ногу на приборный щиток.

Дэн вел машину молча. Он еще не пришел в себя после первого в жизни убийства. И зачем надо было их душить? Руки до сих пор дрожали.

– Ни тебе «спасибо, что доставили девчонку целой и невредимой», ни «спасибо, что избавились от двух баранов, о которых и речи не было в сраном договоре», ни «спасибо, что раздобыли пароль от сигнализации в квартире этой сучки», ни «спасибо, что укололи ее этой херовиной». Нет, только «уберите жмуров с глаз моих и чтобы никто ничего не заподозрил»! А я, в натуре, терпеть этого не могу.

– Чего? – рассеянно спросил Дэн.

Разглагольствования Бритого ему порядком надоели.

– Мочить людей, когда я не под кайфом, – пояснил тот.

– А, ты об этом, – буркнул Дэн.

И подумал: «Вот чем я теперь занимаюсь. Мочу людей. И зачем?»

– Канюля. Так эта херовина называется, – сказал он вслух.

– Где ты научился так управляться с иглой? – поинтересовался Бритый. – На торчка вроде не похож.

Дэн промолчал. Они миновали док принца Альберта. Как вышло, что он так легко переступил черту? Почему он это сделал?

– Эй, ты, дурень, – разозлился Бритый. – Я к тебе обращаюсь.

Дэн мельком глянул на него и вновь сосредоточился на дороге.

– Я был медбратом.

Бритый расхохотался и, сняв кепку, почесал гладкую макушку.

– А ты здоровый мужик для медбрата.

– Это ты еще девчонок не видел.

– Обалдеть, – покачал головой Бритый. – И как ты докатился до жизни такой?

Хороший вопрос.

– Встречался с девушкой, у которой было много друзей-знаменитостей в клубной тусовке. Многие сидели на таблетках. Я таскал лекарства, она сбывала. Потом… меня взяли. Отсидел три года в Уондсуэрте. А теперь вот… Занимаюсь этим.

– Выходит, Пайка ты в Уондсуэрте встретил? – спросил Бритый. – Он там был привилегированным клиентом.

– Я делал ему инъекции. Он не хотел, чтобы этим занимался какой-нибудь тупой укурок.

Бритый усмехнулся, переваривая полученную информацию.

– А с девушкой по-прежнему встречаешься?

– Вот, ровно столько раз она меня навестила. – Дэн сложил указательный и большой палец в цифру 0. – Так что, сам понимаешь… Ладно, где нам избавиться от жмуриков?

– Есть одно местечко, – сообщил Бритый. – Езжай прямо, потом направо на Баркинг-роуд.

– Ты вроде говорил, что не знаешь районы восточнее Лаймхауса?

– Я скажу, когда будем на месте. – Бритый явно был доволен собой. – Скорость не превышай. Только копов нам сейчас не хватает.

– А ты, вообще-то, знаешь, кто она?

– Кто?

– Наша девчонка.

– Понятия не имею, – пожал плечами Бритый. – Горячая штучка. Пайк обычно с такими не связывается. Ты в курсе, что он решил заняться секс-трафиком? В этом бизнесе большие бабки крутятся.

– А ты откуда знаешь?

– Был пару раз в одном заведении в Форест-гейт. Хорошие девочки, из Молдовы. Или Молдавии, как там правильно. Из Белоруссии и тому подобных стран. По-английски, правда, не говорят. Да и зачем, рот-то все равно постоянно занят.

Дэн покосился на него, не оценив шутки. Бритый усмехнулся под нос.

– Здесь, под эстакадой, направо, – показал он. – Наверх не заезжай. Там будет маленькая улочка… А, вот и она.

Пока они ехали мимо фабричных зданий, лишь одна машина пронеслась по эстакаде.

– Теперь налево. Остановись на мосту, – продолжал руководить Бритый.

Дэн повернул, сбавил скорость и остановил машину. Какое-то время они сидели молча. Дэн по-прежнему старался прийти в себя, а Бритый наклонился вперед, уткнувшись козырьком в лобовое стекло.

– Давай-ка осмотримся повнимательнее, – произнес он наконец. – Вполприщура, как мой батя говорил.

– Я думал, вполприщура – это невнимательно, – заметил Дэн.

– Все-то ты знаешь, медбрат.

– На твоем месте я бы избавился от кепки, – парировал Дэн.

Бритый швырнул ее в бардачок.

Они вышли на улицу. Ни одной машины кругом.

– Как называется эта река? – глянул вниз Дэн, перегнувшись через перила.

Его пробрала дрожь.

– Знаю только, что она протекает мимо очистной станции в Бектоне, – ответил Бритый. – Все чисто. За работу!

Они вытащили первый труп и водрузили на перила. Бритый кряхтел от натуги, а Дэн даже не вспотел.

– Придержи брезент, – распорядился Дэн. – На нем куча наших отпечатков.

Они ухватились за веревки и толкнули тело вперед. Ткань развернулась, и труп с громким всплеском упал в воду.

– Наделали чертова шуму, – выругался Бритый.

Они проделали то же самое со вторым трупом. Затем сложили брезент и сунули в фургон. Еще раз взглянули на воду – тел не было видно.

Вернувшись в машину, Дэн вытянулся в кресле. Бритый разминал мышцы.

– Бьюсь об заклад, ты частенько этим занимался, пока был медбратом, – заметил он.

– Сбрасывал трупы в реку? – хмыкнул Дэн. – Ага, постоянно.

– Да нет же, болван. Таскал их. Знаешь, как в «Катастрофе»[3]. Раз, два, взяли!

– В тюрьме я коротал время в тренажерном зале.

Они развернулись и вновь выехали на Баркинг-роуд.

– Вот ведь дерьмо! – Бритый снова нервно затягивался сигаретой.

– Ты о чем? – уточнил Дэн.

– Да об этих двоих, – ответил Бритый.

– Думаешь, нам грозит та же участь?

Бритый молча пожал плечами.

– Разница лишь в том, – продолжал Дэн, – что о них никто и не вспомнит.

– Вспомнит… Кто-нибудь где-нибудь. У старшего на одежде следы штукатурки, значит он где-то работал. Так что…

– Что?

– Это дело нам еще аукнется, попомни мои слова, – мрачно заметил Бритый. – И довольно скоро.

Бруну Диаш позвонил около полуночи. Боксер как раз доедал сашими в японском ресторане у океанариума.

Спустя десять минут он уже шагал по современному району. Здания окружали парк, разбитый к Всемирной выставке 1998 года. Боксер миновал черный стеклянный фасад казино, куда наверняка заглянет позднее, и направился в сторону новой станции метро. Целью его был возвышавшийся рядом с ее покатой крышей элитный небоскреб.

Бразильский бизнесмен Бруну Диаш был вторым клиентом Боксера с тех пор, как тот стал независимым консультантом. Дело вела частная охранная контора «Управление рисками „Щит“». Сначала все шло по плану. Боксер договорился о выкупе с похитителями Бьянки, дочери Бруну, те не паниковали, и, казалось, их не интересовало ничего, кроме денег. Конечно, шестьсот тысяч долларов – сумма чуть большая, чем рассчитывал Боксер, но Бруну был готов выложить ее ради спасения дочери. Удостоверившись, что девушка жива, Боксер с деньгами отправился в пригород Сан-Паулу. Брат Бруну отвез его к заброшенной ферме на проселочной дороге, где, по словам главаря банды, нужно было оставить выкуп.

Через два часа Бьянку, жестоко избитую и изнасилованную, бросили на обочине заброшенной дороги в нескольких часах езды от Сан-Паулу. Наутро ее нашел местный крестьянин. Двое похитителей были задержаны и приговорены к пожизненному заключению. В бразильских тюрьмах насильников не жалуют, и оба протянули лишь полгода. Третий их подельник, опознанный как Диогу Шавиш, исчез. Скорее всего, сделал пластическую операцию и бежал из страны.

Лифт доставил Боксера на восемнадцатый этаж башни Сан-Рафаэл. Услужливая горничная провела его в роскошную гостиную. Сквозь стеклянные стены открывался прекрасный вид на море городских огней, отражающихся в черной глади реки Тежу. Сияющая громада моста Васко да Гама пересекала широкое устье и уходила на юг, к Монтижу. Диаш отослал горничную, и мужчины обнялись. Их дочери были примерно одного возраста, поэтому Боксер искренне сочувствовал Бруну. Пережитое сблизило их, и они с тех пор частенько выпивали вместе. К Боксеру у Диаша претензий не было, во всем он винил только себя.

Последние полтора года не пощадили бразильца. Даже активный образ жизни не мог разгладить глубокие морщины, появившиеся на его лице после похищения Бьянки. Он направился к подносу с напитками, сделал Боксеру виски со льдом, себе налил бренди. Мужчины встали у стеклянных дверей, ведущих на просторный балкон.

– Как Бьянка себя чувствует? – спросил Боксер.

– Без улучшений. По-прежнему в коляске, ноги не двигаются. – Бруну угрюмо покачал головой, словно кивая своему отражению на зеркальной поверхности дверей. – Речь тоже нарушена. Говорят, причины психологического характера. Может, поправится, может, нет. Делаем все возможное. Отвезли ее на неврологическое обследование в Санта-Монику, в медицинский центр при Калифорнийском университете. Ждем результатов.

– Больно это слышать, Бруну. – Боксер положил руку на плечо бразильца. – Дня не проходит, чтобы я о ней не думал. Она… глубоко запала мне в душу.

– А где Эми? – Бруну сменил тему разговора. – Думал, вы приедете вместе.

– Не вышло. Экзамены, – ответил Боксер. – Но с ней все хорошо.

Бруну смерил его недоверчивым взглядом.

– У нас сейчас трудный период, – признался Боксер.

– Ты должен радоваться, – сказал Диаш, глянув Боксеру в глаза.

– Знаю.

Они помолчали. Снаружи завывал ветер. Диаш наполнил бокал и глубоко вдохнул, словно собираясь с силами перед серьезным разговором.

– Послушай, я не планировал об этом говорить, думал, с тобой будет Эми, – начал он. – В сентябре я приезжал сюда по делам. Как-то утром решил пробежаться вдоль реки. Так вот, среди людей, завтракавших в уличном кафе напротив Театра Камоэнса, я заметил одного парня. Он пил кофе и курил. Угадай, кто это был?

Догадка осенила Боксера, но он лишь покачал головой.

– Он самый, Диогу Шавиш, – утвердительно кивнул Бруну. – Ничуть не изменился, только усы и бородку отрастил. От неожиданности я споткнулся и чуть череп о булыжники не раскроил.

– Ты обратился в полицию?

– Нет, хотел сначала удостовериться, – ответил Диаш. – Вызвал из Сан-Паулу своего телохранителя, Кристину Сантуш. Она втерлась к Шавишу в доверие и все про него выяснила. У него хорошая квартира прямо над тем кафе. Не работает, живет на мои денежки. Имя сменил, но, к счастью, не внешность.

– И… что ты собираешься делать, Бруну?

– Я еще раз его видел, – уклонился от ответа Диаш. – Стоял рядом с сукиным сыном, вот как с тобой сейчас.

– И как у него дела?

– Правду говорят, Бог шельму метит. Грязные деньги не пошли ему впрок. Говорят, тоска по родине – наименьшая из его проблем.

– Это все Кристина выведала?

– Мерзавец влюбился в нее. Считает ее ангелом небесным.

– А что насчет экстрадиции? Между Бразилией и Португалией наверняка есть соглашение.

Диаш отошел от окна, глотнул бренди, вынул из коробки на столике сигару и уселся в белое кожаное кресло.

– Взгляни на меня, Чарли. Кого ты видишь?

Боксер посмотрел на него внимательно, словно сквозь прицел, и решил ответить помягче.

– Современного, успешного, привлекательного мужчину… Глубоко потрясенного тем, что случилось с его дочерью.

– Не просто потрясенного, Чарли. Сломленного. Моя жена это понимает. Все понимают. Знаешь, что всему виной?

Боксер кивнул. После нескольких командировок на Ближний Восток он хорошо понимал людей, которым довелось пережить серьезные потрясения. Морщины на лице лишь внешнее проявление страданий. Если бы он был верующим, то сказал бы, что на их душах тоже остались шрамы.

– Ты всегда считал себя цивилизованным человеком, – заметил Боксер.

– Нет ничего хуже, – медленно сказал Диаш, – чем осознать, что ты такой же безжалостный и жестокий, как Диогу Шавиш.

– Как ты довел себя до такого?

– Я виню себя в случившемся. Как знать, может, если бы я не был успешным человеком, с моей девочкой такого бы не произошло? Мысль об этом гложет меня. Я постоянно задаю себе вопросы, на которые нет ответа, и я уже не тот, что прежде, – сказал Диаш. – Ты не знаешь, каким счастливым я был раньше. А теперь… – Скрипнув зубами, он сжал кулаки.

– Ты так и не сказал, что собираешься делать с Диогу Шавишем.

– Помнишь наш разговор в Сан-Паулу о возмездии? – Диаш откусил кончик сигары, и на его щеках заходили желваки. – Ты сказал тогда, что видишь в своей работе один недостаток. Ты освобождаешь заложников, но возмездие преступникам несут другие люди. Дело закрывается для жертв и их семей, но не для тебя. Лично ты никогда не участвовал в наказании бандитов. Верно?

– Что-то припоминаю, – уклончиво ответил Боксер, пытаясь восстановить в памяти долгие ночные беседы с Бруну. – По-моему, я говорил, что большинство жертв отказываются давать показания. Хотят все оставить позади и жить обычной жизнью. А похитители привыкают к легкой наживе и вновь преступают закон.

Диаш наклонился, поставил стакан на стол и взглянул на Боксера в упор.

– Вот именно, – подтвердил он. – Хочешь, чтобы Диогу Шавиш никогда больше не причинил никому зла?

В комнате повисла тишина. Боксер, опытный игрок в покер, усилием воли подавил уже готовый побежать по венам адреналин. Он действительно этого хотел. Хуже того, он в этом нуждался. С тех самых пор, как ушел из «GRM» и стал все чаще обращать внимание на открывшуюся внутри дыру. Но он хорошо уяснил одно правило: срываться нельзя.

– Думаю, тебе стоит пойти в полицию, – сказал он осторожно.

– Забудь о полиции, – отрезал Бруну.

Он откинулся в кресле и щелкнул золотой зажигалкой «Зиппо». В воздухе почувствовался аромат сигарного дыма.

– Я хочу, чтобы ты его убрал. – Он закрыл зажигалку и глубоко затянулся.

– И почему ты решил, что я на это соглашусь? – невозмутимо спросил Боксер.

– Есть у меня друг, бизнесмен из России. Ты помог одному его приятелю. Освободил сына из лап каких-то киевских бандитов. Потом выследил одного из членов этой банды. И вскоре его нашли замерзшим насмерть в лесу под Архангельском.

– Парень просто оделся не по сезону, – пожал плечами Боксер.

– Чарли, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – отмахнулся Диаш. – Я бы и сам это сделал, но у меня не получится.

Боксер подумал, что таким образом Бруну Диаш хотел его подбодрить. Бразилец неверно истолковал его молчание.

– Разумеется, я заплачу.

– Не нужно денег, – сказал Боксер. – Я же сказал, что думаю о Бьянке каждый день.

– А что насчет твоего благотворительного фонда?

– Откуда ты о нем знаешь? – удивился Боксер.

– Информация витает в воздухе, – уклончиво сказал Диаш, помахивая сигарой. – Фонд «Потерянные». Ты помогаешь в поиске пропавших людей, когда полиция оказывается бессильна. Работаете по всему миру?

– Пока только в Великобритании. Весь штат – я и пара бывших полицейских. Чтобы расширить сферу деятельности, нужны ресурсы.

– Какого рода? – поинтересовался Диаш.

– Больше профессиональных сыщиков, – пояснил Боксер, давая Диашу пищу для размышлений. – И отдельный офис.

– Помещение в двести квадратных метров в тихом малоэтажном доме на Мэрилебон-Хай-стрит подойдет?

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда, – кивнул Диаш, подавшись вперед. – Договорились?

Боксер моргнул, сглатывая накопившуюся во рту слюну. Каждый раз, оказываясь в подобной ситуации, он пытался понять, что заставляет его переступить черту. Ему казалось, что причину следует искать в поступке отца, но логически обосновать это он не мог.

– Как мне подобраться к Шавишу? И что мне с ним… – спросил Боксер. – Ты застал меня врасплох своим предложением.

Диаш вышел из комнаты. Боксер проследил за его отражением в окне. Он не до конца осознавал, что происходит, но ничего не мог с этим поделать. Но когда Диаш вернулся, держа в руках рулон бумаги, маленькую коробочку и тяжелый чемодан, мозг Боксера немедленно переключился в рабочий режим.

– Вот планировка квартиры Диогу Шавиша. – Диаш развернул рулон. – А здесь, – он открыл коробочку, – ключи от дома и квартиры.

– Кристина раздобыла?

– Она ничего не упускает из виду. Шавиш – раб привычек. По пятницам и субботам он посещает бразильский бар «Ипанема» на улице Буждур. Засиживается там допоздна, часов до трех ночи, и возвращается домой пешком вдоль набережной. Ложится и спит почти до вечера.

– А фотография есть?

– Вот, самая свежая. Снято в кафе рядом с квартирой.

– Бруну, ты рассчитываешь, что я сделаю это сегодня?

– Почему нет? Ты приехал один, без дочери… – пожал плечами Диаш. – Сегодня или завтра – выбор за тобой.

– Я не взял с собой оружия.

Диаш открыл чемодан и вынул оттуда ящик. Внутри оказался девятимиллиметровый пистолет «Глок-17» c глушителем «AAC эволюшн».

– Насколько я знаю, эта модель есть на вооружении британской полиции. Сам решай, что делать с пистолетом. Можешь просто помахать им перед носом Шавиша, чтобы он не выкинул чего.

– Дай еще раз взглянуть на чертежи. Не хочу таскать их с собой.

Боксер запомнил планировку и сунул ключи в карман.

– Сегодня схожу на разведку, – сказал он. – Загляну в «Ипанему», прослежу за ним.

– Надеюсь, я не испортил тебе выходные.

– Они и так испорчены.

Диаш проводил Боксера до двери. Тот взял с собой чемодан.

– Тебе что-нибудь нужно… от Шавиша? – спросил Боксер.

– Ничего. Просто спроси его, зачем он разрушил жизнь моей дочери.

В квартиру номер один в доме четырнадцать по Лавендер-гроув, что в Долстоне, проник незваный гость. Мужчина в черном открыл дверь ключом, зажег фонарь и ловко отключил сигнализацию. Внутри было гораздо теплее, чем на улице. Злоумышленник быстро проскочил в спальню.

Свет фонаря скользил по развешенным на стенах фотографиям, пока не остановился на старой афише. На ней красивый, стройный индиец в белоснежных рубашке и брюках ослепительно улыбался, глядя в дуло направленного на него револьвера. Каждая клеточка его тела, казалось, излучала силу и обаяние. Внизу был напечатан сценический псевдоним – Анади Капур.

Взломщик подошел ближе и направил фонарь на соседний снимок. Тот же мужчина, но двадцать лет спустя. Тут ему слегка за пятьдесят. Немного располнел, но волосы еще не успели поседеть. В дорогом сером костюме, полурасстегнутой рубашке, с золотой цепочкой на шее, он по-прежнему выглядел привлекательно. Харизма и блеск в глазах никуда не делись, и возможно, именно это сразило индийскую красавицу, что держала его под руку на этом фото. Женщина была почти на полголовы выше, в блузке цвета слоновой кости с эффектным вырезом, короткой юбке и туфлях на шпильке, подчеркивающих длину ее стройных ног. Двое детей перед ними важно смотрели вдаль, словно маленькие сфинксы.

На следующем фото того же мужчину, уже в смокинге, сопровождала светлокожая брюнетка лет сорока. На ней было вечернее платье, а длинные волосы струились по плечам, как у девушки. Между ними стояла смуглая юная красавица в черном платье и сверкающем колье. Маленькая латунная табличка на рамке гласила: «21-й ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АЛИШИИ Д’КРУШ». Взломщик постучал пальцем по стеклу в районе живота Алишии – именно это платье он искал.

Он посветил фонарем вокруг в поисках шкафа. Увидев его, бегло просмотрел висевшую там одежду, пока не обнаружил несколько похожих платьев. Наконец в полиэтиленовом чехле он нашел черное платье с фотографии, вынул его из шкафа и положил на кровать.

Порывшись в ящиках комода у кровати, взломщик выудил подходящие черные трусики и бюстгальтер без бретелек и бросил поверх платья. Он продолжил изучать содержимое ящиков, но не нашел желаемого. Заглянул под кровать, под матрас, обыскал все на полу и под мебелью – безуспешно. Взломщик снова полез в шкаф. Что-то подсказывало ему, что Алишия была не из тех, кто пользовался сейфами. Значит, вещь, которая ему нужна, должна быть где-то здесь.

Под платьями стояли обувные коробки. Взломщик тщательно обшарил каждую. Наконец в самом низу он наткнулся на пару старых потертых угг с подвернутыми голенищами. Он сунул руку в левый сапог. Наконец-то! Внутри оказалась плоская коробочка с золотой гравировкой ювелирного магазина «Аспри». В ней лежало бриллиантовое колье с фотографии. Взломщик положил коробочку в карман, убрал на место угги и взял вместо них туфли на шпильке от «Прада». Сложив всю одежду в полиэтиленовый чехол от платья, он еще раз осмотрелся вокруг и вышел из квартиры.

В ушах словно плескалась вода. Алишии казалось, что ее затягивает водоворот, хотя она лежала абсолютно неподвижно. Глубоко вдохнув, она очнулась. И сразу ощутила на лице черный бархат. Девушка приподняла голову с твердой, как кирпич, подушки и облизала пересохшие губы. Сделала еще один вдох, чтобы отогнать подступившую тошноту, и коснулась лица, нащупывая маску для сна. В этот момент чей-то спокойный, но твердый голос скомандовал из динамиков:

– Убери руки. Держи их по швам.

Алишия немедленно повиновалась. Задев запястьем резинку трусиков, она поняла, что к руке что-то прикреплено. «Игла для инъекций», – догадалась она. Колготок на ней не было. Бюстгальтер был на месте, но обувь и часы «Картье» исчезли. Алишия вспомнила, как ее вырвало. Перед глазами вновь возникли распухшие лиловые лица, и девушка вздрогнула.

– Как самочувствие? – спросил голос.

– Тошнит. Голова кружится. Хочу в туалет.

– Это право придется заработать.

– Заработать?

– Именно. Правда, я не уверен, что вашему поколению знакомо такое понятие. Ляг на спину, руки сложи на животе. Дыши глубоко и ровно.

– Мне нужно одеться – я замерзла, – пожаловалась Алишия. Это было неправдой – на самом деле полуголой она чувствовала себя более уязвимой.

– Не верю. В комнате двадцать пять градусов. Прекращай ныть и делай что говорю.

– Дайте мне хотя бы покрывало.

– Все имеет свою цену.

– Тогда скажите, как я могу получить то, что хочу.

– Просто отвечай на вопросы.

Она задумалась. Благодаря своему положению она всегда умела противостоять давлению. С другой стороны, ей срочно надо было в туалет. Что ж, придется сыграть в эту игру, но на своих условиях.

– Хорошо. Я отвечу на вопрос, чтобы получить право сходить в туалет.

– Расскажи мне что-нибудь, известное только тебе и твоей матери.

Упоминание о матери взволновало Алишию. Несмотря на недавние разногласия, ей претила даже мысль о том, что мать окажется втянутой в эту историю. Девушка с трудом сдержала эмоции, понимая, что не должна их выдавать. Она сосредоточилась на дыхании, в то же время пытаясь догадаться, зачем такая информация понадобилась обладателю голоса.

– Неужели это так сложно? – спросил голос. – Это необходимо, чтобы она не волновалась. Мы должны дать ей знать, что ты действительно у нас.

То, с каким спокойствием голос это произнес, вывело ее из себя. Ярость подкатила к горлу.

Алишия услышала, как открылась дверь. Раздались тяжелые шаги. Она вздрогнула. Кто-то схватил ее за руки и приковал наручниками к металлической балке над головой, другой приковал лодыжки к кровати. Неизвестные удалились так же неожиданно, как появились. Дверь захлопнулась. Девушка почувствовала себя совершенно беспомощной и вдвойне уязвимой.

– Можешь помочиться в кровать, Алишия. Будешь валяться в луже собственной мочи, пока она не высохнет, – сказал голос. – И тебе придется отвечать на вопросы, чтобы сходить в душ и получить новую пару трусиков. Ты этого хочешь?

– Я зову своего начальника «священной коровой».

– Не пойдет. Любой может это знать. А мне нужно что-нибудь личное, что известно только тебе и твоей матери.

Она не хотела открывать семейные тайны этому человеку. Пока они оставались тайнами, Алишия чувствовала себя сильнее.

– Это необходимо, чтобы подтвердить, что ты жива и здорова, – пояснил голос. – Часть процедуры.

– Какой еще процедуры?

– Похищения.

– Хотите получить выкуп?

– Выкуп – не самое подходящее слово. Думаю, ты понимаешь, что мы похитили тебя не ради нескольких сотен тысяч.

– Тогда зачем?

– Если память мне не изменяет, ты еще не получила допуск к туалету. Вы же с матерью близки. По крайней мере, были близки. Встречаетесь не реже одного раза в неделю. Завтра собирались вместе пообедать. Нужно предупредить ее, что с тобой все хорошо. Мало ли что она подумает, если ты просто не появишься.

– Если я не появлюсь, – сказала Алишия, – и не буду отвечать на звонки, она сразу обратится в полицию.

– Лишний повод быть посговорчивее.

– Почему?

– Если твоя мать пойдет в полицию, придется тебя убить, – равнодушно сообщил голос. – Тебе больше не о чем будет волноваться. У твоего отца новая семья, так что он как-нибудь справится. А вот мать точно этого не переживет.

– Моя бабушка родом из Португалии, – сказала Алишия. – «Бабушка» по-португальски – «вово». Маленькой я называла ее «вау-вау».

На часах было полтретьего ночи, но Боксер не чувствовал усталости. Игроки решили сделать перерыв, и он направился к выходу.

– Отличные у тебя карты, Чарли, – сказал американец по имени Дон. – И откуда только ты их достаешь?

– Из сапога, – подмигнул Боксер. – Старый трюк, но работает безотказно.

– Так я тебе и поверил. Смотри, не вздумай сбежать!

– Подышу свежим воздухом полчасика и вернусь.

Оставив других игроков курить и пить черный, как асфальт, кофе в баре игровой комнаты, он вышел на улицу. Было холодно. Да, сегодня ему везло. Судьба будто насмехалась над отсутствием Эми. Боксер взглянул на часы, быстрым шагом миновал Аллею океанов, повернул налево к реке, срезав путь через сады у билетных касс океанариума, и наконец оказался перед Театром Камоэнса. Как раз напротив жилища Диогу Шавиша. Дорога заняла семь минут.

Он открыл входную дверь. Телохранитель Диаша сообщала, что внутри нет камер наблюдения. Так оно и было. Боксер поднялся по лестнице и замер возле квартиры Шавиша. Тишина. Он отпер дверь. Ни сигнализации, ни даже цепочки. Боксер прошелся по комнатам, запоминая расположение мебели. Проверил балкон и прикинул расстояние до земли. Конечно, он предпочел бы разобраться с Шавишем в квартире, но пока не видел такой возможности. Вернувшись в прихожую, Боксер обратил внимание, что потолок там был ниже, чем в гостиной и спальне.

Света от мобильника хватило, чтобы обнаружить едва видимые линии на потолке в трех метрах от входа. На кухне он нашел стремянку, открыл люк и забрался на тесный чердак, держа телефон в зубах. В углу валялись два пустых чемодана и старая коробка от обуви, набитая пачками пятидесятидолларовых банкнот. Все, что осталось от выкупа? Боксер запомнил несколько серийных номеров. Рядом он заметил торчащий из бетона стальной штырь. То, что нужно.

Ему хватило пяти минут, чтобы вернуть все на свои места и покинуть дом. Он решил пробежаться вдоль реки к огромной раковине Атлантического павильона. Вокруг не было ни души, лишь покачивались на ветру пустые кабинки канатной дороги, безмолвные и жуткие в темноте. Боксер чувствовал невероятный прилив энергии. Любые сомнения относительно того безумства, что он собирался совершить, исчезли. На черную дыру внутри он уже не обращал внимания.

Спустя десять минут, в «Ипанеме», Боксер пил виски со льдом под музыку Бебел Жилберту[4].

Диогу Шавиш сидел в веселой компании, потягивая через трубочку кайпиринью – крепкий и сладкий бразильский коктейль. Судя по виду, он уже приговорил с десяток таких. Он был пьян настолько, что смеялся невпопад, а по его помятому лицу было ясно, что и улыбнуться толком уже не в состоянии. Под водянистыми глазами залегли темные круги. Наконец приятели Шавиша распрощались с ним и разбрелись кто куда. С трудом поднявшись, тот вышел на улицу и, сунув руки в карманы, в одиночестве побрел домой. Вскоре его силуэт растворился во тьме. А еще через пять минут Боксер уже сел за игровой стол.

– Ты все-таки вернулся, Чарли. – Американец посмотрел на часы. – Я уж было забеспокоился.

– Разве я похож на обманщика, Дон? – усмехнулся Боксер.

– Не знаю, Чарли. Тебя сложно раскусить.

Глава 3

10 марта 2012 года, суббота, 12:00

Лондон, Кенсингтон-Хай-стрит

Исабель Маркс готовилась к назначенному на воскресенье званому обеду. В гости должны были прийти двое писателей с женами. Оба сотрудничали с ее издательством. Напитки – ящик бургундского белого вина, ящик португальского красного и две бутылки портвейна «Тэйлорс» двадцатилетней выдержки – она заказала на дом. Для аперитива Исабель собиралась приготовить домашнюю кайпиринью и поэтому купила еще бутылку кашасы и мешок лайма. Коктейль должен взбодрить гостей и направить вечеринку в нужное русло. Могло показаться, что алкоголя слишком много, но Исабель по опыту знала, что вечеринки писателей, которым не было нужды рано вставать на работу, обычно затягивались.

Среди приглашенных был и начинающий сценарист Джейсон Бигли, с которым она познакомилась на одной из таких вечеринок. Он всячески пытался всучить ей рукопись детективного романа про маньяка-убийцу, но Исабель пришлось отказать. За последний месяц сразу пять писательниц положили ей на стол подобные «шедевры», и этого хватало с лихвой. Однако Бигли был симпатичным парнем, и она надеялась, пусть и без особого оптимизма, что он может понравиться дочери.

«Не питай иллюзий, – подумала она. – Алишии хватит нескольких секунд, чтобы дать Бигли от ворот поворот».

К сожалению, Исабель слишком хорошо знала, какие мужчины нравятся дочери, и упорно старалась на нее повлиять. У Алишии было не много поклонников, и, по мнению матери, ни один ей не подходил. Разве что Джулиан, аспирант из Оксфорда, поначалу казался неплохой партией. Но стоило Исабель увидеть его фотографию, как все надежды пошли прахом: он показался ей самодовольным и высокомерным. Хорошо, что перед отъездом в Мумбаи Алишия с ним рассталась. Исабель не слишком удивилась, узнав, что и самые богатые холостяки Мумбаи не приглянулись ее дочери. А после возвращения Алишия не встречалась ни с кем. Для двадцатипятилетней красавицы, да еще и дочери миллиардера, это было по меньшей мере странно.

Исабель всячески гнала из головы материнские заботы, но получалось у нее с трудом. Что поделать, ей ведь не было и двадцати, когда она вышла замуж и родила Алишию.

Она решила сосредоточиться на продуктах и окинула взглядом магазинные полки. Меню Исабель выбрала португальское: креветки в соусе по рецепту ее матери и арош де пату – рубленое мясо утки с рисом, острыми колбасками и черными оливками. На десерт – крем-брюле по-португальски. Все необходимые ингредиенты продавались в супермаркете на Кенсингтон-Хай-стрит. Если не обращать внимания на заоблачные цены, этот американский магазин очень нравился Исабель. Тут можно было купить все необходимое для блюд любой кухни – от армянской до зимбабвийской.

Зазвонил мобильник. Она терпеть не могла разговаривать по телефону в общественных местах, но звонившим был Шику – Франсишку д’Круш, ее бывший муж, отец Алишии. Для друзей и коллег он был Фрэнком, но Исабель всегда звала его уменьшительным португальским именем – Шику.

– Только не говори, что ты в Лондоне, – сказала она.

– У тебя все хорошо? – тяжело дыша, спросил Шику.

– А у тебя? Где ты находишься?

– В Бомбее.

Шику никогда не называл город новым именем – Мумбаи.

– Чем занимаешься?

– Угадай. Кручу педали гребаного велотренажера.

Ругательства Шику никогда не звучали грубой бранью.

– У тебя же сейчас полдесятого вечера.

– Скажи это Шармиле. Она словно чует, когда я собираюсь плюхнуться на диван и посмотреть кино.

– Ты что, растолстел? – поинтересовалась Исабель.

Из трубки доносился звук телевизора.

– Да ничего подобного! – возмутился Шику. – Я в лучшей форме, чем большинство мужчин моего возраста! Просто моя молодая жена считает, что я должен выглядеть как на заре моей карьеры.

– Она о тебе заботится, Шику, – примиряюще заметила Исабель. – Как дети?

– Избалованы до чертиков, – повторил Шику одно из любимых высказываний отца Исабель. – Только дай да подай, ничего не ценят. Но я обожаю их. Да и не знаю родителей, у которых было бы по-другому.

– Я, например.

– Да-а-а, пожалуй, – задумчиво протянул Шику. – Так у тебя правда все хорошо?

– Почему ты беспокоишься? Все в порядке. Я в магазине, покупаю продукты. Завтра у меня будут гости. Алишия тоже придет.

– Я звонил ей несколько раз, она не отвечает.

– Вчера она была на вечеринке. Провожали кого-то из уволившихся коллег. Думаю, до вечера не объявится.

– А кто еще придет?

– Всего парочка писателей.

– Не увиливай.

– Один сценарист. Джейсон Бигли.

– Так и знал, – буркнул Шику. – Бигли, говоришь? Ты правда хочешь, чтобы наша дочь вышла замуж за человека с такой дурацкой фамилией? Алишия Бигли. Да ее засмеют!

– Шику, если тебе больше нечего сказать, то я продолжу покупки.

– Постой, Исабель. Дело в том, что у меня опять было… Ну, ты знаешь.

– Предчувствие? – уточнила она.

У бывшего мужа они часто случались.

– Да. Что-то случилось. Вот я и звоню, чтобы удостовериться, что вы живы-здоровы.

– Ты чересчур переживаешь, Шику. У нас все хорошо. Проверь лучше деловых партнеров.

– Нет, бизнес тут ни при чем. Я почувствовал что-то в груди, совсем близко к сердцу.

– До того, как ты залез на тренажер?

– Не говори ерунды, я только месяц назад обследовался. Доктор сказал, что я здоров как бык. Понимаешь, если бы дело было в бизнесе, у меня бы болел живот и я бы не мог есть. А я ем много. Даже слишком. Вот Шармила и гоняет меня.

– Позвони завтра, но часов на пять пораньше. Алишия должна появиться к обеду.

– Нет, ты только посмотри на этих поганцев!

– Шику? В чем дело?

Исабель услышала, как звук телевизора в трубке стал громче.

– Да все эти обитатели трущоб, черт бы их побрал… Их показывают по гребаному Би-би-си.

– Шику, мне кажется, ты только что нашел причину своего дурного предчувствия.

– Завтра узнаем, – сказал он. – Черт бы побрал этих поганцев!

Алишия услышала, как открылась дверь, и по звуку шагов догадалась, что в комнату вошли двое. Почувствовала, как снимают наручники. Ноги соскользнули с кровати. Кто-то подхватил ее под мышки и поставил. Руки были большие, мужские.

– Что происходит?

Ей не ответили.

– Ты заслужила право сходить в туалет, – сообщил голос. – Сейчас тебя проводят к ведерку.

Мужчины помогли Алишии пройти несколько метров. Ноги слушались плохо, голова кружилась. Похоже, это было побочным эффектом той дряни, что ей вкололи. Девушку заставили повернуться, и она задела пяткой металлическое ведро. Один из мужчин нагнулся и поднял крышку.

– Садись, – велел голос.

– А этим двоим обязательно смотреть?

– Да. Сама-то ты ничего не видишь. Они тебе помогают.

– Я могу снять маску.

– Ты еще не заслужила это право.

Окружающий мир будто съежился. Мочевой пузырь больше не мог терпеть. Алишию передернуло от мысли, что ей придется вынести такое унижение, но она собралась с духом, спустила трусики и присела на корточки. Облегчение было невероятным. Девушка вытерлась заботливо сунутой в руку туалетной бумагой, бросила ее в ведро, натянула трусики. Мужчины отвели ее назад к кровати. Алишия попыталась вспомнить последний раз, когда кто-то видел, как она справляет нужду. Вероятно, это была ее мать.

– Пожалуйста, не надо наручников, – попросила она.

– Обещаешь не снимать маску, пока не заработаешь право это сделать?

– Да.

Мужчины удалились. Дверь закрылась. Алишия свернулась калачиком на кровати.

– Будь к себе снисходительнее, – сказал голос. – Ты ведь не желаешь проходить через эту процедуру каждый раз, когда захочешь в туалет?

Каждый раз? Алишии хотелось взбунтоваться, но, подумав, она решила поискать обходные пути. Впервые ей противостояла система столь непоколебимая и беспощадная. Учителя в колледже Святого Павла в лицо называли ее своенравной, а в докладах отмечали ее целеустремленность. Профессор психологии в бизнес-школе Саида в Оксфорде говорил, что она «до фанатизма независима», но лишь потому, что Алишия его терпеть не могла, с первого дня почувствовав тщеславие и неприкрытый сексуальный интерес. Директор одной из отцовских компаний в Мумбаи был шокирован ее смелостью, а «священная корова» и вовсе не заслуживала упоминания. Но такую жесткость по отношению к себе она, как ни странно, встречала, лишь работая с отцом. Он был настоящим диктатором и редко проявлял великодушие.

Испанский бар, приятели из «Бовингдон рекрутинг», пьянка, сидящая на асфальте Тула, беспорядки на Стрэнде – все это было словно в другой жизни, куда более наивной. Эти события промелькнули перед ее глазами, словно кинопленка. Все казалось нереальным, за исключением тех образов, которые от нее скрывал спасительный черный бархат маски.

– О чем задумалась, Алишия? – поинтересовался голос.

Девушка молчала. Люди в белых улыбающихся масках напугали ее. Но куда страшнее были их перекошенные агонией лица.

– Алишия?

– Каковы правила? – спросила она.

К десяти вечера Боксер вновь заглянул в полюбившийся ему японский ресторан в парке Наций. На ужин выбрал суши и сашими.

Партия в покер завершилась к шести утра, и проснулся он поздно. Взял напрокат машину и объехал все места, которые собирался посетить с Эми. День был по-настоящему весенний, теплый и солнечный, но Боксер чувствовал себя подавленным и одиноким. Оставаться одному в силу обстоятельств и осознанно выбирать уединение – разные вещи, и потому Чарльзу очень хотелось, чтобы дочь была рядом.

Позже, сидя на берегу и подставив лицо холодным ветрам Атлантики, он пришел к выводу, что действительно не смог бы удержаться от игры в карты, пока Эми спала. Злость, вызванная тем, что дочь была права, и стала истинной причиной их ссоры. Боксер чувствовал отвращение к себе. Как можно лгать своему ребенку? Нет, с ним явно что-то не так. Возможно, это передалось по наследству от отца, который, вероятно, ни разу и не вспомнил о сыне за тридцать с лишним лет. Неспособность наладить отношения, неумение пойти навстречу. Чарльз поежился, но не от холода, а оттого, что черная дыра внутри разверзлась еще шире.

Он нервничал. Нужно было успокоиться. Вернувшись в парк Наций, он занялся подготовкой к тому, что собирался сделать ночью.

Закончив с ужином, Боксер спустился на подземную парковку у Театра Камоэнса и забрал из машины покупки. Зашел в дом Диогу Шавиша, приблизился к двери в квартиру, прислушался. Тишина. Он вошел внутрь, осмотрел комнаты. Никого. Поднявшись по лесенке на чердак, Боксер закинул туда веревку и прочно привязал к обнаруженному ранее штырю. Коробку с деньгами придвинул поближе к люку. Вытянув веревку, замерил длину и отрезал лишнее кухонным ножом. Затем плотно прикрыл люк, так, чтобы веревка и деньги оказались поверх него. Расставив все по местам, Боксер отыскал в шкафу швабру и подмел в прихожей, после чего еще раз внимательно осмотрел каждую комнату.

Исабель Маркс нанесла на лицо ночной крем и улеглась в постель. Она взяла с собой iPad, чтобы перед сном почитать рукопись одного из авторов, но никак не могла сосредоточиться. Дом наполнял аромат утиного бульона. Исабель отварила птицу с луком, гвоздикой, лавровым листом и черным перцем. Теперь бульон отстаивался в холодильнике, чтобы жир скопился на поверхности и можно было легко его снять.

Мясо Исабель порубила и тоже отправила в холодильник. Все время готовки ей было не по себе. Снимая с утки шкурку и измельчая мясо вилкой, она испытывала непонятную тревогу. Исабель потянулась к мобильному телефону. Алишия терпеть не может, когда ей звонят лишь с тем, чтобы спросить о самочувствии. Страх потери ей неведом. Не объяснить ли звонок предчувствием Шику? Возможно, Алишию это даже повеселит.

Исабель решила, что не сможет заснуть, не поговорив с дочерью. Можно рискнуть.

После первого же гудка в трубке раздался мужской, механически искаженный голос.

– Добрый вечер, миссис Маркс.

– Кто это? – удивилась Исабель. – Где Алишия?

– Рядом.

– Мне надо с ней поговорить.

– Боюсь, сейчас она не сможет подойти.

– Как она?

– В добром здравии.

– Терпеть не могу эту фразу.

– Миссис Маркс, это просто оборот речи.

– А вы кто такой?

– Давайте отбросим формальности. Зовите меня Джордан. Мы будем часто общаться в ближайшие недели, месяцы… А может, и годы.

– Вы приятель Алишии?

Прозвучало глупо: голос в трубке звучал явно не по-дружески.

– Не могу этого сказать. Мы только строим отношения. А мужчинам всегда сложнее завязывать знакомства с женщинами.

– Дайте ей трубку, – сердито потребовала Исабель.

– Я понимаю ваше желание, но это невозможно.

– Почему?

– Мы держим ее в заложниках. Прежде чем вы сможете поговорить, нам предстоит уладить несколько важных вопросов.

Исабель застыла. Слова застряли в горле. Кровь будто превратилась в жидкий эфир – холодный, неспособный гнать по сосудам кислород. Подступила тошнота, голова закружилась.

– Миссис Маркс? Вы еще на связи? – спросил голос.

«Да» сорвалось с языка, словно капелька слюны.

– Слушайте внимательно. Ваша дочь похищена. Понимаю, что вы обескуражены, – участливо сказал голос, но тут же переменил тон. – Ни в коем случае не обращайтесь в полицию или прессу. Если ослушаетесь – переговоры будут окончены и в лучшем случае вы увидите дочь спустя несколько месяцев в полуразложившемся состоянии, а нашедшего ее фермера, лесничего или просто прохожего до конца дней будут мучить кошмары. Я не шучу. Миссис Маркс, вы все поняли?

– Никакой полиции и прессы, – машинально повторила Исабель.

– Вы можете поставить в известность отца Алишии, но…

– Что вам от нас нужно? Он должен знать.

– Есть определенные сложности, которые нам придется обсудить, – сказал голос.

– Дело в деньгах? Сколько вы хотите?

– К сожалению, не все так просто. Богатые люди привыкли считать, что всем от них нужны лишь деньги. Вы наверняка думаете, что сможете договориться о выкупе за вашу драгоценную дочь в течение нескольких дней, в худшем случае – недель. Я попрошу пятьдесят миллионов, вы предложите двадцать тысяч, мы поторгуемся, как на базаре, и в итоге сойдемся на сумме порядка полумиллиона. Вы ошибаетесь. Деньги тут ни при чем. Я не настолько глуп, чтобы назначать цену за голову вашего единственного ребенка. Ваш бывший муж наверняка в это не поверит, и ваша задача, миссис Маркс, убедить его отнестись к ситуации со всей серьезностью.

Слова мужчины отрезвили Исабель. Его манера говорить, спокойный, пусть и угрожающий тон привели ее в чувство. Первоначальный шок отступил, мозг снова заработал на полную катушку.

– Вы знакомы с моим бывшим мужем?

– Дня не проходит, чтобы Фрэнк д’Круш не появился на телеэкране. Наверное, в любом уголке мира можно найти человека, который считает, что знаком с ним. Разница в том, что вы, миссис Маркс, знаете его лучше кого бы то ни было.

– Неужели? – зло бросила она. – Мы уже двенадцать лет в разводе, а до того три года жили порознь.

– Типичная ситуация. Стоит человеку разбогатеть, как он начинает держать окружающих на расстоянии. Так проще выжить в нашем жестоком мире, – ответил голос. – И последнее, миссис Маркс. Я готов вести переговоры только с вами. Если на звонок ответит ваш муж, друг или адвокат, повешу трубку. Три нарушения – и вас дисквалифицируют.

– Что это значит?

– Если кто-то, кроме вас, ответит на мой звонок более двух раз, можете попрощаться с Алишией, – спокойно сказал голос. – До свидания, миссис Маркс.

– Подождите! – воскликнула Исабель, вспомнив о самом важном. – Откуда мне знать, что дочь действительно у вас? Мой бывший муж первым делом потребует доказательств.

– Мы не сможем прислать вам ее личные вещи. Просто не ждите ее завтра к обеду.

– Этого недостаточно.

– Алишия просила напомнить, что в детстве она звала бабушку «вау-вау».

Телефон замолчал. Исабель почувствовала, что вот-вот задохнется.

Глава 4

11 марта 2012 года, воскресенье, 02:50

Лондон

Сразу же начались телефонные звонки, один важнее другого.

Сначала Фрэнк д’Круш позвонил агенту по особым рискам страховой корпорации «Ллойд». Тот сообщил, что похищение человека с целью выкупа не считается страховым случаем, если об этом не уведомлена полиция. Немногие могли указывать Фрэнку, как ему поступать, а потому следующий его звонок был министру по делам бизнеса, инноваций и профессионального образования. Д’Круш намекнул ему, что может отменить запланированные инвестиции в британское машиностроение.

Тот в свою очередь немедленно связался с министром внутренних дел Наташей Рэдклифф и пересказал ей разговор с Фрэнком, подкрепив дополнительными данными, полученными от агента по особым рискам «Ллойда».

– Наш индийский друг Фрэнк д’Круш, значит, – сказала Рэдклифф. – Напомни, чем он занимается?

– Производит новейшие железоионные аккумуляторы. Полностью заряжаются от розетки менее чем за час и оборудованы сменными батареями, что существенно увеличивает дальность поездки.

– Ясно. Извини, это не совсем мой профиль, – заметила Рэдклифф, припоминая попутно, что д’Круш обещал вложить деньги в строительство двух заводов в Мидлендсе, а также разместить по всей стране станции техобслуживания. Все это создало бы множество рабочих мест, существенно повысив рейтинг правительства.

– Он четко дал понять, что полицию привлекать нельзя. Иначе он свернет инвестиции. Мы можем как-то удовлетворить его пожелания, никого при этом не рассердив?

– Предлагаешь поставить в известность полицию, но попросить их не вмешиваться?

– Если возможно.

– Думаю, им это не понравится. У нас сотрудничество между государственным и частным сектором налажено не так хорошо, как, скажем, в Штатах. Много подводных камней, – вздохнула Рэдклифф. – Что, если предложить Фрэнку консультанта из полиции? Преступникам не обязательно это знать.

– Он сказал, что готов сотрудничать только с одним консультантом. Его зовут Чарльз Боксер. Работает на частную контору «Щит». Руководит ею отставной майор Мартин Фокс.

– Он не готов рассмотреть другие варианты?

– Судя по его тону, нет.

– В любом случае полицию необходимо известить. Если мы этого не сделаем и, не дай бог, девушку убьют – начнется расследование, и тогда нам несдобровать.

– У тебя есть какие-нибудь рычаги воздействия на начальника полицейского управления?

– Попробую найти. Надо будет поговорить с Мервином Стэнли.

– Наташа, ты, надеюсь, понимаешь, как это важно и срочно?

К полуночи в голове Боксера прояснилось достаточно, чтобы вновь сесть за покерный стол и сыграть с Доном в карты. Деньги так и плыли Чарльзу в руки. Американец с трудом скрывал раздражение.

– Скоро три часа, – наконец бросил Дон. – Может, устроим перерыв?

– Думаешь, тебе повезет, как вчера? – спросил Боксер.

– Сам удивляюсь, как так вышло, – развел руками тот.

– Просто у меня в сапогах карты закончились, – усмехнулся Боксер.

Не отреагировав на шутку, Дон встал из-за стола.

Боксер вышел из казино. Нужно было действовать быстро. Он спустился на подземную стоянку, достал из бардачка взятого напрокат автомобиля пистолет, сунул под ремень брюк, а глушитель положил в карман. Не успел он добраться до реки, как навстречу проковылял Диогу Шавиш. Он припозднился. Придется подождать еще немного.

Боксер укрылся в сени росших вдоль набережной сосен. Журчала река. Редкие машины проезжали по мосту в сторону Монтижу. Чарльз посмотрел на освещенные окна квартиры Шавиша. Постоял, ожидая, что свет погаснет, и пытаясь уловить взглядом какое-нибудь движение. Ничего. Свет продолжал гореть. Прошло десять минут – самое время Шавишу лечь спать. Боксер чувствовал все большее напряжение. Наконец не выдержал и направился внутрь.

Он поднялся на второй этаж и прислушался. Из квартиры Шавиша доносилась музыка, других звуков не было. Аккуратно повернув ключ в замке, Боксер вошел. Музыка – разумеется, бразильская – играла громче, чем он предполагал. Чарльз представил лето, пляж и девушек в бикини. В пустой кухне горел свет, и Боксер воспользовался этим, чтобы приладить глушитель. На серванте стояли бутылка рома и банка колы. Под ними растеклась коричневая лужица. В спальне было темно. Дверь в гостиную была приоткрыта, и Боксер заглянул в щелку. Ни души. Кресла и диван были пусты. Он осмотрелся, пытаясь понять, горит ли еще где-нибудь свет. Нет, нигде ни проблеска.

Боксер предположил, что Шавиш включил музыку, приготовил себе коктейль, уселся в кресло помечтать о Бразилии да так и уснул, постепенно сползая вниз. Потому его и не видать в кресле. Проверить догадку он не мог – для этого нужно было взглянуть на отражение в балконной двери и тем самым показаться на глаза Шавишу. Чарльз видел лишь огоньки стереосистемы. Он опустился на четвереньки и прополз мимо двери. Проверил другие спальни, ванную, туалет. Ни следа Диогу Шавиша. Наконец, держа пистолет наготове, Боксер решился войти в гостиную.

Шавиш действительно спал в кресле. Между ног стоял полупустой стакан. Чарльз уселся в другое кресло и придвинул его так, чтобы оказаться прямо напротив спящего. Он пнул Шавиша в лодыжку, и тот с криком вскочил, расплескав содержимое стакана на брюки. Схватившись за ушибленную ногу, он судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Заметив пистолет в руке Боксера, он даже глазом не повел. «Ему это не впервой», – подумал Чарльз.

– Porra, – процедил Шавиш, – о que quer, seu cuzão?[5]

– Диогу, говори по-английски. Я знаю, ты можешь, – спокойно потребовал Боксер.

– Какой Диогу?

– Кончай притворяться.

– Меня зовут Руи Лопеш!

– Заткнись и послушай. – Боксеру все это надоело. – Нам с тобой уже доводилось беседовать, Диогу Шавиш.

Шавиш помотал головой, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями.

– Это я привез тебе деньги Бруну Диаша. Потому и знаю, что ты говоришь по-английски.

До Шавиша наконец дошло, что его раскрыли, и он не на шутку испугался.

– Вижу, начинаешь вспоминать, – продолжил Боксер. – Бедную девочку до сих пор забыть не можешь, верно?

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Помнишь Бьянку Диаш? – наседал Боксер. – Ей было всего семнадцать, а вы сломали ей жизнь, избили, изнасиловали и бросили умирать на дороге.

– Да не знаю я, о чем речь!

Боксер пнул его в колено.

– Porra! – Шавиш согнулся и схватился за колено, от боли у него выступили слезы.

– Я видел деньги на чердаке.

Шавиш откинулся назад, отпустив ногу. Его пальцы дрожали.

– Так тебе деньги нужны?

– Сколько у тебя осталось, Диогу?

– Тысяч сто пятьдесят. – В его голосе послышалась надежда. – Можешь забирать.

Боксер пожал плечами и покачал головой:

– Если бы хотел, то уже забрал бы.

Шавиш не сразу понял, что тот имеет в виду.

– Почему вы это сделали, Диогу?

– Что именно?

– Надругались над девушкой. Вы же получили выкуп!

– Я тут ни при чем. Это все те двое. Молодая, красивая, богатая. Они хотели, чтобы она знала, каково им было всю жизнь. Что я мог сделать?

– Запретить.

– Наверное, ты не знаешь, как Бруну Диаш заработал свое состояние.

– Зато я знаю, как ты заработал свое.

– Ты просто на стороне богача.

– В этом деле я всегда был только на стороне девушки.

– Но я ничего ей не сделал!

– Она не может ходить и говорить, – сказал Боксер. – Как главарь банды, ты несешь за это ответственность. Ты даже не подумал, что ей всего семнадцать, что она еще ребенок! Если тебе есть что передать Бьянке или Бруну Диашу… или красавице Кристине, которая присматривала за тобой по его просьбе, – говори.

Шавиш вытаращил глаза, осознав размах направленной против него операции.

– Скажи этому мерзавцу Диашу… – начал было он, но его запал тут же иссяк. – Черт с ним. Делай свое грязное дело.

Наташа Рэдклифф позвонила мэру Лондона Мервину Стэнли. За умение выпутываться из любых политических и жизненных передряг он заслужил прозвище Скользкий Мерв. Ничем другим за срок пребывания на посту он отметиться не успел. В то время как Наташа пыталась объяснить ему ситуацию, Стэнли пялился на обнаженную девушку по имени Светлана, которая облила свою силиконовую грудь шампанским и теперь облизывала ее невероятно длинным языком.

– Так о ком речь? – Он оторвался от завораживающего зрелища, чувствуя, что суть изложенного начинает от него ускользать.

– Фрэнк д’Круш.

– Слышал о таком.

– Мервин, он производит электромобили. Собирается построить два завода в Мидлендсе. Да, это вне твоей юрисдикции, но его дочь похитили в Лондоне.

– Дело дрянь, – сказал Мерв с густым, приторным акцентом старого итонца[6]. – Электромобили, говоришь? Помню я его. Выбивал для него разрешение на показ прототипов в Сити и Стратфорде, у Олимпийского стадиона. По-моему, они собирались устроить автопробег по стране в преддверии Олимпиады. Как, говоришь, зовут его дочь?

– Алишия д’Круш, – повторила Наташа, удивляясь рассеянности мэра.

Стэнли взял со стола iPad, зашел в «Фейсбук» и нашел страницу девушки. «Да уж, стильная штучка, не чета старушке Светти-Бетти». Почесывая набриолиненную шевелюру, он покосился на развалившуюся рядом на кровати Светлану. Потом набрал в поисковике имя Фрэнка д’Круша.

– И чего ты от меня хочешь, Наташа?

– Небольшого косметического вмешательства соответствующего отдела полиции.

– Подожди-ка. Фрэнк не хочет ставить полицию в известность, а ты предлагаешь, чтобы это сделал я и попросил их держаться в тени?

– Не просто держаться в тени.

– Вообще не вмешиваться?

– Думаешь, получится?

– А сама как думаешь? – раздраженно буркнул Стэнли. – Если бы какая-то частная шайка заявилась в департамент безопасности и начала устанавливать свои порядки, тебе бы это понравилось? А мы имеем дело с полицейскими. У них же все по чину! Они не слишком жалуют тех, кто делает их работу, но за деньги. Хотя нельзя сказать, что сами работают бесплатно.

– Сможешь найти компромисс?

– В этом я мастер, – заверил ее Стэнли. – Но подумай, Наташа, зачем Фрэнку дергать за ниточки и посвящать стольких людей в свои секреты? Он ведь не дурак. Возможно, это все неспроста. На твоем месте я бы задумался, что за игру он затеял.

– Мервин, суть игры в том, что его дочь похищена. – В голосе Наташи послышались стальные нотки. – А он использует деньги и связи, заставляя нас обойти закон и сделать так, чтобы ее не убили на следующий же день. Он демонстрирует свою власть, дает понять, что готов использовать даже стоящие за ним правительственные ресурсы.

– Вот именно. Я лишь хочу сказать, что неплохо бы лучше узнать того, с кем собираешься прыгать в койку, – фыркнул Стэнли. – Разумеется, образно говоря.

– Заткнись, Мерв, – отрезала она, и мэр хрипло хохотнул.

– И еще кое-что, Наташа. Он знает, что делает, и знает, что делаем мы.

– Просто найди наилучшее решение, Мерв, – сказала Наташа. – И помни, что участие Чарльза Боксера в переговорах не обсуждается.

– В этом главная сложность.

– А теперь, Мервин, позвони начальнику полиции. Пожалуйста.

Стэнли глянул на часы – 3:30. Уснувшая Светлана сползла с кровати и тихо сопела на полу. Мэр передернул плечами.

– Отличное время для звонка, Наташа. Он наверняка обрадуется.

Боксер не стал смотреть на агонию Шавиша. Он решил не выключать в гостиной музыку и свет. Обстановка не должна была вызвать подозрений. Пустой стакан на полу, коробка денег под ногами у повешенного – все указывало на то, что чувство вины за прошлые злодеяния вкупе с алкоголем доконало Шавиша и тот решил свести счеты с жизнью.

Когда Диогу затих, Боксер почувствовал жалость. Нет, не к нему, а к девушке, чью жизнь тот разрушил. Он прошел мимо тела, приложил ухо к входной двери и, убедившись, что снаружи никого нет, вышел.

Его поглотила безмолвная тьма. Река казалась черной.

Боксер вернулся в казино. Он снова чувствовал себя целым. Дыра внутри съежилась до размера иголочного ушка.

Суперинтендант Питер Мейкпис, глава Седьмого отдела Управления по борьбе с преступностью, без особого энтузиазма слушал комиссара столичной полиции.

– Сэр, вы хотите сказать, что нашему департаменту – смею заявить, лучшему департаменту столичной полиции, с раскрываемостью в девяносто девять целых пять десятых процента, – придется отказаться от самого громкого дела за последние пять лет? – Мейкпис с трудом сдерживал гнев. – После стольких лет борьбы с мелкими бандами выходцев из Ямайки, Китая и Албании нам попалась крупная рыбина, а мы должны отдать ее какому-то ушлепку из модного офиса в Мейфэре?

– Я вас прекрасно понимаю, – примиряюще заметил комиссар. – Их задача – заработать, а наша – защищать восемь миллионов человек. Жаль, но такова политика, Питер.

– Тем более! Что, если эти похитители окажутся террористами? У нас есть опыт и отлаженная структура работы, а что у «Щита»? Разве что система премиальных.

– Мы назначим наблюдателя. Они не получат полной свободы действий.

– Они хоть раз вели дела в Лондоне?

– Не знаю.

– Это им не Колумбия или Пакистан, это Лондон! У нас здесь куча осведомителей…

– Их консультант раньше служил в армии, – перебил Мейкписа комиссар, заглядывая в блокнот. – Воевал в Шестнадцатом десантном батальоне, прошел первую войну в Персидском заливе.

Было видно, что он тоже недоволен сложившейся ситуацией, но компромисс необходимо было найти.

– После войны он устроился в полицию, в убойный отдел.

– Как его зовут? – поинтересовался Мейкпис.

– Чарльз Боксер.

– Знаю его.

– Серьезно?

– Не знал только, что он сейчас работает в «Щите», – пожал плечами Мейкпис. – Его бывшая жена – одна из моих подчиненных. Зовут Мерси Данква. Родом из Ганы. Они расстались сразу после рождения дочери.

– Поссорились?

– Нет, дружат по сей день. Боксер уволился из «GRM» в прошлом году. Устал от постоянных разъездов. У дочери начался переходный период, Мерси одна не справлялась.

– Думаете о том же, что и я?

– Возможно. Не стану возражать, если Мерси будет соконсультантом. Мне лишь нужен доступ к оперативному штабу «Щита» и кто-то, кто будет выполнять мелкие поручения.

– Хотите руководить процессом?

– В идеале – да.

– А если они не согласятся?

– Мы хотим иметь право вето на любое решение. – Мейкпис был непреклонен. – Если заподозрим хоть намек на связь с террористами – тут же возьмем дело в свои руки.

– Идет, – кивнул комиссар. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Боксер перевел взгляд с экрана мобильного на пару королей и пару четверок в руке. Хороший расклад: либо Мартин Фокс и новая работа, либо вероятный фул-хаус. Что выбрать?

– Я пас, – решился он, сбрасывая карты.

Он вышел из игровой комнаты и остановился между двумя лампами в мощенном гранитной плиткой коридоре.

– Здравствуй, Мартин. Чем обязан?

– Привет, Чарли. Где ты сейчас?

– Где-где… На Огненной Земле, – хмыкнул Боксер.

– Досадно, – отозвался Фокс. – Я ведь тебя не разбудил? Как там, ветрено?

– Полагаю, у тебя есть для меня работа, – проигнорировал вопрос Боксер.

– Верно. Вот только клиент вряд ли согласится встретиться с тобой в Аргентине.

– Что за работа?

– В Лондоне похитили девушку. Клиент изъявил желание работать только с тобой.

– Откуда он меня знает?

– Расскажет при встрече.

– Я в Лиссабоне.

– Знаю. Отследил твое местонахождение, – сказал Фокс. – Да и интершум не слишком соответствует моим представлениям о Патагонии. По делам или отдыхаешь?

– Лондон, говоришь? – Боксер вновь пропустил вопрос мимо ушей.

– Заинтересован?

– Когда встреча?

– Сегодня в два, в «Рице».

– У меня вечерний рейс.

– Я возьму тебе билет на другой. В бизнес-класс.

– Значит, Лондон, – вновь повторил Боксер, особо отмечая эту деталь. – А что по этому поводу думают в полиции?

– С ними договоримся.

– И где тут подвох? – насторожился Боксер. – Давай выкладывай.

– Нам придется с ними сотрудничать, но клиент не должен об этом знать.

– Наверное, важная птица этот твой клиент.

– У него связи в правительстве.

– И кого полиция назначила на это дело?

– Твоим соконсультантом будет Мерси.

– Вы сдурели?! Ничего путного из этого не выйдет.

– Подробностей не знаю, – ответил Фокс. – Просто передаю то, что мне сообщил страховой уполномоченный по особым рискам.

Боксер замолчал, обдумывая предложение.

– Учитывая обстоятельства, готов удвоить твой оклад, – раздался в трубке голос Фокса.

– Звучит подозрительно.

– Успех в этом деле серьезно укрепит нашу репутацию.

– Ладно, уговорил. Надо же мне как-то сводить концы с концами, – вздохнул наконец Боксер. – Но знай, за тобой должок!

– Шутить изволишь? – удивился Фокс.

Глава 5

11 марта 2012 года, воскресенье, 06:45

Где-то в Лондоне

Алишия лежала на спине. Бархатная маска по-прежнему плотно облегала ее лицо. Девушка открыла глаза, но, как ни старалась, не смогла увидеть ничего, кроме радужных бликов, отпечатавшихся на сетчатке.

Что ж, правила она поняла. Привилегии можно было как заработать, отвечая на вопросы, так и потерять, делая что-либо без разрешения. Отказ отвечать на вопросы карался приковыванием к кровати в неудобных позах. Сопротивление наказывалось поркой. Попытка покинуть комнату расценивалась как побег и каралась сексуальным насилием.

– То есть вы меня не убьете? – на всякий случай уточнила Алишия. – Только изнасилуете?

– Зачем тебя убивать? Нам платят за то, чтобы мы держали тебя здесь. Однако не думай, что легко отделаешься, если попробуешь сбежать. Тебя изнасилуют всей бандой – получишь душевную травму на всю жизнь. Даже не думай о побеге. Просто делай, что тебе велят, и жить станет гораздо легче.

Из-за маски у нее развился приступ клаустрофобии. Не настолько сильный, как в запертом такси в темном гараже, но достаточно неприятный, чтобы его можно было игнорировать. Ей нужно было что-то видеть перед собой. Алишия старалась избегать открытых пространств и всегда предпочитала конкретное абстрактному. Лишенная нескольких чувств, она могла лишь размышлять о своем положении, и ей открывались ранее неведомые истины. Были и другие страхи, куда более личные, которые обычно не давали о себе знать, но потихоньку выползали из уголков ее сознания. Поэтому она хотела видеть. Тьма порождает смятение, свет вернул бы ей душевное равновесие. Но Алишия не хотела показывать страха и готова была терпеть темноту столько, сколько понадобится, чтобы обмануть тюремщиков.

Это решение придало ей сил. Алишия подтянула ноги и закинула одну на другую, покачивая стопой, словно в такт музыке. Девушка не собиралась ничего просить у похитителей, – если им что-то надо, пусть приходят, она готова поторговаться.

Алишия успокоилась и собралась с мыслями. Попыталась вспомнить что-нибудь полезное – виденные когда-то фильмы о выживании, рассказы людей, переживших экстремальные ситуации. Все они утверждали одно: нельзя позволить обстоятельствам сломить тебя. Нужно сосредоточиться на текущих проблемах – например, как распределить остатки еды, чтобы не умереть с голоду. А что было у нее? Что в ее случае можно считать остатками еды?

Стратегии пассивного выжидания было недостаточно. Ей нужно было чем-то себя занять, иначе впереди ждали долгие томительные часы. Нужно составить список приоритетов. Для начала хватит десяти. Во-первых, надо избавиться от маски. Во-вторых, помыться. Она любила и ценила чистоту, особенно после поездки в Мумбаи. В-третьих… Как насчет экскаватора? Интересно, на какой вопрос пришлось бы ответить, чтобы тюремщики пригнали ей настоящий экскаватор? Наверняка что-нибудь невероятно личное об отце. Что ж, кое-что ей действительно было известно.

– Алишия, почему ты улыбаешься?

Она даже не заметила, что улыбнулась. Должно быть, мысль об экскаваторе развеселила ее.

– Представила, что нахожусь далеко отсюда, – ответила она. – Надо же мне как-то себя развлекать.

– Далеко – это где?

– На пляже Гоа.

– Одна?

– С другом.

– Дуэйном?

Алишия замерла. Откуда он знает Дуэйна? Никто о нем не знал.

– Каким еще Дуэйном? – Она тщетно попыталась изобразить недоумение.

– Неудачная попытка, Алишия.

Она опустила ноги и в изнеможении вытянулась на кровати. Тщательно накопленные силы улетучились в одно мгновение. Эти люди оказались слишком хорошо осведомлены.

– Нет, я не думала о Дуэйне.

– Он наверняка огорчился бы, если б узнал. Вот Кертис – другое дело. Он бы обрадовался. Даже если о нем ты тоже не думала.

– Вы говорили с Кертисом?

– Я – нет. Это не в наших правилах, – ответил голос. – Тебе известно, что позавчера с Кертисом произошел несчастный случай?

– Нет, – вздрогнула Алишия. – Что вы с ним сделали?

– Не мы, а ты, – поправил ее голос. – Он видел тебя с Дуэйном. Для парней это как ножом по сердцу. Сразу начинают ревновать. Можно сколько угодно себя уверять, что в любви, как на войне, все средства хороши, но…

– И в киднеппинге.

– Верно подмечено, Алишия. А с тобой так просто не совладать! Чем больше ты знаешь секретов, тем сложнее. Знание, недоступное другим, дает человеку власть. Взять хотя бы твоего отца.

– Поведай свои мысли другому – и проиграешь.

– Это Фрэнк так говорит?

– Нет, он всегда говорит: «Откровенность – лишь повод для других вставить тебе палки в колеса».

– Включая его самых верных сотрудников.

– Вы из их числа?

– Лучше тебе не знать, – предостерег голос. – Дольше проживешь.

– А как же возврат вложений?

– В тюрьме будет не до того. Если я узнаю или хотя бы заподозрю, что игра идет не по правилам, – тебе конец. Несколько часов назад твой отец вылетел из Мумбаи. Скоро будет в Лондоне. Хотим сообщить ему хорошие новости, поэтому расскажи нам что-нибудь о нем. Думаю, это не составит большого труда.

Голос попал в точку. Матери скрывать было нечего – ее тайны ограничивались уровнем «вау-вау». Другое дело отец. Изо всех его секретов нужно было выбрать самый безобидный. Выдавать личные, важные для нее подробности она не хотела – например, то, как они с отцом называют друг друга, когда оказываются с глазу на глаз. Зачем этим людям знать то, чего не знает даже ее мать? Наконец она определилась.

– Отец снимался в индийских фильмах. Он часто дает интервью и на вопрос о его любимой книге всегда называет индийского автора. Считает, что должен проявлять патриотизм. На самом деле его любимая книга – «Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.

– Весьма занимательно, – отметил голос. – Не могу сказать, что удивлен. Твой отец всегда был непревзойденным выдумщиком. До такой степени, что никто не знает, что он на самом деле за человек.

Рейс из Лиссабона задержался. Самолет приземлился в аэропорту Хитроу около 11:30 утра. У пункта паспортного контроля выстроилась длинная очередь. Пристроившись в ее конец, Боксер размышлял о предстоящем сотрудничестве с Мерси. Ему не доводилось работать с бывшей женой, случалось разве что обмениваться информацией. Несмотря на развод, они остались близки – не как друзья, а скорее как брат с сестрой. Они знали друг друга лучше, чем обычно знают любовники, и возможно, именно поэтому их романтическим отношениям пришел конец. Тем не менее он любил ее больше, чем кого бы то ни было до или после. Ему казалось, что только он видит настоящую Мерси – не просто высокую, стройную женщину-полицейского с гордой осанкой, невероятно преданную своему делу, а длинноногую красавицу с высокими скулами, миндалевидными глазами и сногсшибательной, пусть и не часто озаряющей лицо улыбкой, исполненной глубокой внутренней теплоты. Боксер был уверен, что они справятся с этой работой, ведь их связывало самое главное человеческое чувство – доверие.

Решив, что Мерси уже вернулась с учений, он позвонил ей домой. Заодно Боксер рассчитывал извиниться перед Эми.

– Приветствую моего нового коллегу, – хмыкнула Мерси.

– Самому не верится, – отозвался Боксер. – Знаешь какие-нибудь подробности?

– Пока нет. Все детали сообщат сегодня вечером. Слышала только, что тебе уготована главная роль, а я буду на подхвате.

– Думаешь, справимся?

– Мы с тобой? Еще бы! А вот насчет остального… Когда в дело ввязываются парламентарии и Министерство безопасности, ни в чем нельзя быть уверенным. Мы просто пешки в их игре. Как ты вообще заполучил эту работу?

– Мартин Фокс сказал, что на моем приглашении настоял клиент.

– Кто-то тебя рекомендовал?

– Понятия не имею.

– Выясни, это может быть важно. Вдруг это был Саймон Дикон?

– Саймон? – Предположение показалось Боксеру невероятным. – Ребята из секретной разведки не разбрасываются рекомендациями. Особенно если речь идет обо мне.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Послушай, мне нужно сказать пару слов Эми, – сменил тему Боксер. – Можешь дать ей трубку?

– Ну и шуточки у тебя.

– Мерси, не издевайся. Мы с ней попрощались не на самой приятной ноте, и я хотел хоть как-то загладить…

Тут его осенила догадка, он прикусил язык, но было поздно.

– Что значит «попрощались», Чарли? – Мерси явно была сбита с толку. – Разве она не с тобой? Черт! Я дала ей паспорт, чтобы она могла полететь с тобой в Лиссабон.

– Эми позвонила и сказала, что собирается готовиться к экзаменам вместе с Карен, – пояснил Боксер. – Сказала, что ты в курсе.

– Она собиралась посидеть немного у Карен, а потом встретиться с тобой в Хитроу. Я позвонила ей около шести, в трубке был слышен шум аэропорта. Эми сказала, что ты отлучился в туалет.

– О боже…

– Чарли, я не шучу. Она взяла паспорт, и я точно слышала шум турбин, когда говорила с ней. Думаешь, Эми…

– Не знаю. От нее всего можно ожидать. В конце концов, у нее хватило смелости ответить на твой звонок. Что за девчонка…

– Ладно, сама с ней разберусь, – сердито и в то же время растерянно сказала Мерси. – А когда найду, прикую наручниками к батарее. Будет знать, как…

– …переходить дорогу Беспощадной Данква, – закончил за нее Боксер. – Знаешь, что меня больше всего поражает? То, как легко она обводит нас вокруг пальца. А мы ведь обучены распознавать ложь… Как думаешь, все подростки такие?

– Говорят, все, – вздохнула Мерси.

Рейс Фрэнка задерживался, и Фокс с Боксером прибыли в «Риц» лишь к 16:30. Молодой индиец проводил их в королевский люкс, налил чаю и предложил печенье и пирожные. Он сообщил, что Фрэнк уже в пути, и удалился. Мартин Фокс подошел к окну и внимательно, словно проводя разведку местности, оглядел черные, голые стволы деревьев Грин-парка и улицу Конститьюшн-хилл.

– Кто дал мне рекомендацию? – нарушил молчание Боксер.

– Об этом клиент не сообщил, – ответил Фокс, оборачиваясь.

– Случайно, не Саймон Дикон?

– С чего бы? – удивился Фокс. – Последний раз мы виделись в июле, на товарищеской игре со сборной Индии по крикету. В нашем клубе он тоже не появляется. Кстати, как у него дела?

– Хорошо, насколько я знаю, – сообщил Боксер. – Он в азиатском отделе, а сейчас занят подготовкой к Олимпиаде.

– Теперь понятно, – сказал Фокс. – Спроси Фрэнка сам. Я знаю лишь то, что мне сказал сотрудник «Ллойда».

Фокс пригладил волосы и сунул руки в карманы. Он вкратце рассказал Боксеру биографию Фрэнка д’Круша, упомянув о его актерской карьере и холдинговой компании «Конкан хиллс секьюритис». Рассказывая, он расхаживал по комнате, не спуская глаз с Боксера. За последние два года тот изменился. Нет, радикальных перемен во внешности не случилось, но появилось в его облике нечто новое, едва уловимое. Фокс думал, замечают ли это окружающие. Боксер всегда был внимательным, терпеливым и впитывал информацию как губка – необходимые качества для его профессии. Однако теперь он выглядел не просто специалистом, стремящимся найти выход из сложной ситуации, – у Боксера появились повадки охотника.

Но тут в комнату стремительно вошел Фрэнк д’Круш, и все вокруг словно озарилось его сияющей аурой. Проигнорировав Фокса, он направился прямиком к Боксеру, крепко пожал ему руку и посмотрел в упор. Чарльз выдержал взгляд, и спустя несколько секунд д’Круш отступил, понимая, что это тот человек, который ему нужен.

– Я хотел бы переговорить с мистером Боксером с глазу на глаз, – сказал он, пожимая руку Фоксу.

– Думаю, для начала мне все же придется составить вам компанию, – осторожно возразил Фокс. – Введите нас в курс дела, и мы обсудим наши дальнейшие действия, а также условия договора. Затем, если вы хотите остаться наедине с Чарльзом, я вас покину.

Д’Круш понял, что без Фокса ему не добраться до Боксера. С плохо скрываемым раздражением он жестом пригласил обоих сесть на диван, а сам устроился в кресле у журнального столика.

– В пятницу вечером, около половины двенадцатого, моя бывшая жена Исабель Маркс позвонила нашей дочери. На звонок ответил похититель, – начал рассказ Фрэнк.

Он не забыл упомянуть имя похитителя и отметил его спокойный и властный тон.

– Больше похитители на связь не выходили? – спросил Фокс.

– Позвонили сегодня с телефона Алишии. Сказали: «Добро пожаловать в Лондон, мистер д’Круш». Голос был искажен. Я только приземлился в Хитроу, даже с трапа не успел сойти. Это было примерно в три часа.

– Они выдвинули какие-то требования?

– Нет. Сказали, что для этого еще не пришло время. Просто хотели поставить меня в известность, на случай, если я не поверил Исабель.

– Это ваше собственное предположение? – спросил Боксер.

– Да. Они дали мне такие же указания. Не сообщать прессе и полиции, иначе убьют Алишию. Все дальнейшие переговоры будут вестись через Исабель.

– Доказательства похищения предоставили?

– Они назвали мою любимую книгу. Только Алишия могла это знать.

Боксер и Фокс с трудом подавили желание спросить, что это за книга.

Они обсудили, в чем могли заключаться упомянутые похитителем «сложности» и почему деньги для него были «ни при чем». Если д’Круш и догадывался о чем-то, то тщательно это скрывал. А враги у него, безусловно, имелись.

– Назовите миллиардера, не считая разве что Уоррена Баффетта[7], который не шел к успеху по головам других людей, – пожал плечами Фрэнк. – Свой сталелитейный бизнес я увел у семьи Питале, а сейчас сражаюсь с «Махале констракшн» за контракт на перепланировку центрального Мумбаи, снос трущоб и возведение на их месте современного района. Многим не нравится, что правительство сотрудничает со мной по вопросам строительства атомных станций. Но все это не выходит за рамки бизнеса. Я знаю этих людей, они не тронут мою семью.

– Вы уверены? – спросил Фокс.

– Я веду дела с их семьями. Не только с главами компаний, но также с их сыновьями и дочерями. Знаю их жен, мужей, детей, постоянно с ними общаюсь. Моя жена Шармила даже дружит с некоторыми женщинами из семьи Махале.

– Ваша семья в Мумбаи хорошо охраняется? – поинтересовался Фокс.

– Я запретил им покидать дом до своего возвращения. К детям будут приходить проверенные учителя. Шармила не впустит в дом незнакомцев. Число охранников увеличено вдвое.

– А что насчет международного бизнеса? Насколько мне известно, вы вышли на китайский рынок, а сырье закупаете в Африке.

– Готов предположить, что китайцы могут быть чуть менее сдержаны, чем, например, европейцы, но пока я не нажил себе врагов в Поднебесной. Я продаю им сталь, взамен покупаю детали. Развиваю две компании в экономических зонах Гуанчжоу и Шэньчжэня. Создаю рабочие места и исправно плачу в устойчивой валюте… Если, конечно, можно назвать таковой американский доллар.

– У вас есть бизнес в Лондоне?

– Только недвижимость, – ответил д’Круш. – За последние четыре года приобрел несколько объектов за бесценок, теперь продаю.

– А в целом по Великобритании? – продолжал допытываться Фокс.

– Запланированы крупные инвестиции в производство электромобилей и сеть зарядных станций, – терпеливо продолжил Фрэнк. – На прошлой неделе в Сити и Стратфорде прошли презентации прототипов. Пытаюсь собрать деньги для одного проекта на фондовой бирже. И нет, писем с угрозами от «Ниссана» и «Тойоты» я не получал.

– Полагаю, для реализации таких проектов вам пришлось заручиться поддержкой британского правительства, – заметил Фокс. – Налоги и тому подобное…

– Разумеется. Как и всем, кто инвестирует в британскую экономику.

– Учитывая вышеупомянутые «сложности», нельзя сразу отметать вариант с конфликтом на почве бизнеса, – подал голос Боксер. – Если они действительно не требуют денег, то ваши враги могут быть как из числа деловых партнеров, так и политиков и даже коллег по Болливуду. Искажение голоса, спокойствие, четкие формулировки, выбранное для звонка время – все указывает на то, что мы имеем дело не с любителями, а с профессионалами, в распоряжении которых очень серьезные средства.

Фокс отметил, что логика Боксера впечатлила Фрэнка. Они договорились, что окончательное решение будет за Исабель Маркс. Встреча завершилась, Фокс уехал.

– Выпьем? – Д’Круш подошел к заставленному напитками столику.

– «Фэймос граус» со льдом, пожалуйста, – сказал Боксер.

Фрэнк налил ему виски, а себе смешал джин с горькой настойкой померанца и горечавки.

– К этому напитку меня приучил отец Исабель, – пояснил он. – Он был английским дипломатом. Днем предпочитаю пить этот коктейль, а виски – вечером.

– Фокс сказал, что вы хотели сотрудничать конкретно со мной, – заметил Боксер. – Немногие держат под рукой поименный список консультантов по похищениям.

– Я навел справки, – пожал плечами д’Круш. – Когда покупаешь компанию или ищешь нужного человека, без этого не обойтись. У меня связи по всему миру. Среди богатых и бедных. Я не понаслышке знаю, что такое бедность. Она притупляет чувства, но стоит попытаться выбраться из нее – и она сделает их острее. Прежде я никогда не ошибался в выборе людей, которые на меня работают.

Боксер молчал, давая Фрэнку возможность выговориться.

– Но я ошибся с Алишией, – продолжил д’Круш. – Она с детства проявляла недюжинный интеллект, и я был уверен, что она будет работать со мной, учиться у меня и в конце концов унаследует мой бизнес. Я не разделяю людей по половому признаку. Моему сыну всего шесть лет, но я уже знаю, что до Алишии ему далеко. Но дочь отвернулась от меня. Я обманулся в своих ожиданиях. Недооценил ее.

Фрэнк изо всех сил сдерживал нахлынувшие эмоции. Зеленые глаза Боксера пристально наблюдали за ним: Чарльз не знал, чему из сказанного можно верить.

– Недооценили? Каким образом? – уточнил он.

– Я думал, Алишия будет счастлива получить мою империю. А она отказалась. Дочь ищет свой путь, стремится все делать по-своему, приобретает свой опыт, изучая жизнь. Алишия не хочет, чтобы ей указывали. Как-то она сказала: ценность личного опыта в два раза выше ценности чужого. Неплохо для двадцатиоднолетней девушки.

– Это хорошо, – кивнул Боксер. – В неволе она не сломается. А что насчет физической выносливости? Доводилось ей бывать в трудных ситуациях?

– Нет, конечно. Она привыкла жить в комфорте, хотя и не может с этим смириться. Ей было тяжело видеть трущобы Бомбея. Для Алишии стало потрясением, что кому-то приходится жить в нищете, когда такие люди, как она… В общем, вам должно быть понятно. Культурный шок оказался настолько велик, что она до сих пор не оправилась от него. Поэтому Алишия и вернулась в Лондон. Что скажете, мистер Боксер?

– Человек, прошедший через определенные трудности, знает, чего от себя ожидать. А тот, кто никогда не сталкивался с трудностями, может оказаться в смятении. Крепкие на поверку люди зачастую ломаются как спички, а те, кто всю жизнь считал себя слабым, находят внутри скрытые резервы.

– А кому легче справиться с давлением, оказавшись в заложниках?

– Тому, кто способен принять ситуацию и адаптироваться к своему положению. Многие пытаются преодолеть страх, отказываясь признавать, что боятся. Это не проявление храбрости, а своего рода ступор. Хладнокровный человек справится лучше, чем истеричный. На проявление эмоций тратится лишняя энергия, а в состоянии возбуждения сложно мыслить трезво.

– Нервной Алишию не назовешь, – заметил д’Круш. – Не то что ее мать.

– Умные, образованные люди лучше справляются, – продолжил Боксер. – Им есть чем себя занять, о чем подумать. Они более наблюдательны и расчетливы. Это хорошие качества. С другой стороны, снобам тяжело вести диалог с похитителями. Попросить о чем-то, сделать так, чтобы к тебе относились по-человечески. Контакт с похитителями необходим независимо от хода переговоров.

– Алишия очень умна. – Д’Круш, казалось, мысленно сравнивал черты характера дочери с перечисленными Боксером. – Ее все любят.

– Проявлять излишнее дружелюбие тоже не стоит. Слышали о стокгольмском синдроме? Жертва может начать испытывать симпатию к агрессору и сопереживать его идеям. Заложнику крайне важно не переступить эту тонкую грань, мистер д’Круш. Способность адаптироваться и выживать не заложена в нас с рождения. Она зависит от нашего поведения в конкретной ситуации.

– Если с Алишией что-нибудь случится, я не знаю, что сделаю.

– Со мной? – нарочито серьезно поинтересовался Боксер.

– Нет-нет. – На губах Фрэнка промелькнула слабая улыбка. – С собой. Для меня нет ничего важнее дочери. Я целеустремленный человек, мистер Боксер. Я презирал свою бедность. Я добился известности, снимаясь в кино, разбогател и теперь помогаю своей стране. Но ничто не сравнится с тем чувством, что я испытывал, глядя на спящую маленькую Алишию. Она – мое настоящее счастье.

Боксер постарался забыть, что д’Круш прежде был знаменитым актером. Чарльзу приходилось проверять искренность каждого слова. Видно было, что Фрэнк хочет что-то сказать, но лишь ходит вокруг да около. Возможно, виной тому разница восточного и англосаксонского менталитетов, но Боксер подозревал, что суть куда деликатнее. Д’Круш слушал его, отвечал на вопросы, но думал при этом о чем-то своем, необычайно важном.

– У вас ведь тоже есть свой бизнес, – неожиданно сказал Фрэнк.

– Благотворительный фонд, – уточнил Боксер, подумав, что д’Круш наконец-то собрался с мыслями.

– Насколько мне известно, вы открыли его потому, что пропал ваш отец.

– Он исчез, когда мне было семь. – Боксер не уточнил, что на самом деле отец был в бегах.

– Почему фонд не назван его именем? Это ведь обычная практика…

– Нет доказательств, что он мертв. Впрочем, с названием это не связано. Когда человек пропадает без вести, его близкие очень страдают. Мой фонд – для них. А его название – «Потерянные» – лучше всего описывает состояние людей, пытающихся всеми силами узнать судьбу пропавших.

– Какие у вас источники финансирования?

– Пожертвования. Мероприятия по сбору средств.

Заинтересованность Фрэнка казалась Боксеру чрезмерной, но он и ухом не повел. Похоже, д’Круш был готов выложить все карты.

– Продолжаете поиски отца?

– Сейчас – нет, – ответил Боксер. – Проверил все ниточки, когда получил доступ к полицейскому досье.

– Хотели доказать его невиновность?

– Просто хотел его отыскать.

– Где и когда его видели в последний раз?

– Утром четырнадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят девятого, в Белсайз-парке. – Боксер пытался понять, является ли интерес Фрэнка неподдельным, или тот лишь пытается побольше выведать о человеке, которого нанимает. – Спустя двадцать лет я нашел хозяина индийской биржевой конторы, который продал ему билет на Крит. Разыскал отель, в котором остановился отец, и его тогдашнего владельца. Он проводил меня на пляж, где нашли одежду и паспорт отца. На этом его след оборвался.

– Должно быть, нелегко вам оплачивать услуги двух постоянных работников, пусть они и всего лишь отставные полицейские.

– Пока справляюсь. – Очередная смена темы не сбила Боксера с толку. – Может, скажете, как вы на меня вышли?

– О вас мне рассказал один бизнесмен из Шанхая. Вы оказали ему большую услугу, и теперь он ежемесячно жертвует значительные суммы вашему фонду.

– Чжан Яотин. Он упомянул, что это была за услуга?

– Сказал, что вы вернули его сына из лап бандитов в Нигерии, а потом выследили и перестреляли их всех. Хочу попросить вас о такой же услуге.

– Выходит, вы знаете, с кем мы имеем дело?

– Нет, не знаю. Разумеется, я веду свое расследование, но пока ни единой зацепки.

Боксер молча всмотрелся в лицо Фрэнка, пытаясь понять, не блефует ли тот, но увидел лишь холодный расчет. Пауза позволила Чарльзу прийти в себя и собраться с мыслями. Выходит, уже двоим было известно о его тайне. Ему это не нравилось. Где-то явно произошла утечка.

– Я не шучу, – сказал д’Круш. – Как только Алишия будет освобождена, отыщите преступников и убейте их.

– Похоже, вы забыли, что мы сейчас на берегу Темзы, а не в дельте Нигера, – спокойно ответил Боксер.

Глава 6

11 марта 2010 года, воскресенье, 18:30

Лондон, Пикадилли, отель «Риц»

Сообщение гласило: «ЭМИ НАШЛАСЬ».

Боксер позвонил Мерси по пути на стоянку. Там ожидал лимузин Фрэнка, готовый отвезти его в Кенсингтон, к Исабель Маркс.

– Она на Тенерифе, с Карен и подружками, – сообщила Мерси. – Сегодня летит обратно.

– Какого черта она там забыла?

– Море, солнце. Клубы, бары. Что еще надо юным красоткам на Тенерифе?

– А деньги у нее откуда?

– Пытаюсь выяснить, – вздохнула Мерси. – Мать Карен думала, что это я оплатила поездку. Меня больше беспокоит то, что Эми на все наплевать. Она знала о возможных последствиях, но все равно поехала. И что нам с ней делать?

– Надо полагать, на звонки она не отвечает?

– Представляю выражение ее лица, когда каждые пару минут она видит на экране слово «мама». Я звонила в гостиницу, но их не оказалось на месте.

– Мне по-прежнему слабо верится, что они просто махнули на выходные на Тенерифе, – сказал Боксер. – Что-то здесь нечисто.

– Я встречу ее в аэропорту Гатуик, – постаралась успокоить его Мерси. – Как продвигается работа?

– Еду к матери похищенной девушки. Перезвоню позже.

Боксер забрался на заднее сиденье лимузина «мерседес». Д’Круш сел позади водителя. Он заранее попросил Боксера не обсуждать дела в присутствии шофера. Они проехали по Пикадилли, далее через туннель под площадью Гайд-парк-корнер и наконец добрались до Найтсбриджа. Стоял легкий морозец, зима никак не хотела отступать. Пешеходы сновали, не глядя по сторонам, – руки в карманах, воротники подняты, – типичная картина для Лондона. Д’Круш разглядывал в окно сумрачный фасад отеля «Ройал мандарин» и возведенный недавно комплекс «Уан-Гайд-парк».

– Я по-прежнему забочусь об Исабель, – тихо сказал он. – Она работает в издательстве, но не из нужды. Дом в Кенсингтоне я купил пару лет назад. В старом доме на Эдвардс-сквер у нее был навязчивый сосед, разведенный банкир, который постоянно оказывал ей знаки внимания. Предполагалось, что переезд будет временным, но Исабель решила остаться. После развода в ее жизни не было других мужчин, поэтому я по-прежнему чувствую ответственность за ее благополучие.

Боксер молча кивнул. Откровенность Фрэнка его удивила.

– У нее есть родственники или близкие друзья, на которых можно положиться? – спросил он после некоторых раздумий. – Кто-то, кто готов поддержать в тяжелую минуту?

– Уж точно не я, – ответил Фрэнк. – Мы в хороших отношениях, но стараемся держать дистанцию. Сейчас с Исабель ее младшая сестра, Джо, но не удивлюсь, если она не вытерпит больше одного дня. Возможно, приедет ее лучшая подруга Мириам. Она замужем за сотрудником посольства в Бразилии.

У окна со стороны водителя затормозил мотороллер «Веспа». На водителе был черный шлем с опущенным стеклом и громоздкая куртка с капюшоном. Боксер обратил внимание, что, несмотря на мороз, водитель был без перчаток. Останавливаться ему тоже не было необходимости. Не поворачивая головы, ездок поднял стекло шлема и сунул руку под куртку. В то же мгновение Боксер схватил Фрэнка за шиворот и повалил на пол, накрыв собой.

– Газу! – крикнул он, и в этот момент стекло разлетелось вдребезги, осыпав его спину мелкими осколками.

– Разворачивайся! – вновь скомандовал Боксер водителю.

Лимузин рванулся вперед и заложил вираж перед носом встречного автомобиля, который только начал пересекать перекресток на зеленый свет. Машины вокруг резко тормозили, несколько занесло на повороте. Боксер приподнялся, обернулся и в окне увидел мотороллер, удаляющийся в сторону Гайд-парк-корнер.

– За ним!

Колеса «мерседеса» взвизгнули, и автомобиль понесся вперед. Д’Круш кряхтел под весом Боксера, а тот изо всех сил старался не потерять из виду задние фонари «Веспы». Словно догадавшись об этом, водитель мотороллера погасил их.

– Куда он подевался? – забеспокоился шофер.

У Эпсли-хауса машин стало больше, образовалась пробка. Догнать мотороллер не было шансов.

– Упустили, – бросил Боксер. – Поехали обратно.

Тускло освещенный Гайд-парк простирался вдоль Роттен-роу до галереи Серпентайн. Машину наполнил морозный воздух. Боксер выглянул и осмотрелся по сторонам. Убедившись, что угроза миновала, помог д’Крушу подняться и усадил его подальше от разбитого окна. Он стряхнул с рукава Фрэнка осколки стекла. Проведя рукой по спинке сиденья, Боксер обнаружил дыру. Если бы не его своевременное вмешательство, Фрэнк получил бы пулю прямо в грудь.

– Куда теперь? – спросил водитель.

– Возвращаемся на Кенсингтон-Гор, – скомандовал Боксер. – Можно не гнать, с нами все в порядке.

Мимо золотой вспышкой промелькнул мемориал принца Альберта. Сумрак Гайд-парка наконец рассеяли огни отеля «Ройал-гарден». Д’Круш поеживался от холода. Через несколько минут лимузин остановился у нового квартала на Обри-Уок. Фрэнк отослал водителя прогуляться.

– Не хотите рассказать что-нибудь, прежде чем мы войдем? – спросил Боксер.

Д’Круш еще не отошел от потрясения. Он тяжело дышал, руки дрожали.

– Спасибо, что спасли меня, – сказал он. – Контракт вас к этому не обязывал.

– Если нужно, Мартин Фокс найдет вам телохранителя.

– Хорошо, я поговорю с ним.

– Кто мог желать вашей смерти, мистер д’Круш?

– Зовите меня Фрэнк, – сказал д’Круш.

Он стукнул кулаком по двери, пытаясь таким образом привести себя в чувство.

– Так кто же, Фрэнк?

– Не знаю.

– Многовато у вас врагов.

– С чего вы взяли?

– Если похитители вашей дочери хотят получить выкуп или нечто другое, им нет смысла убивать вас.

– Ничего не говорите Исабель, – сурово потребовал Фрэнк. – Она перепугается до смерти.

– Что ж, по крайней мере, ни вы, ни я не пострадали. Были бы мы где-нибудь в Карачи, попытке покушения я бы не удивился, но здесь?

– Я попробую что-нибудь выяснить.

– Если вам что-то придет в голову, сообщите мне, – хмыкнул Боксер. – Неплохо бы знать, во что впутываешься.

Д’Круш задумался, стряхивая последние осколки стекла с пальто.

– Здесь замешана индийская мафия? – в лоб спросил Боксер.

– На что это вы намекаете? – резко вскинул голову д’Круш.

– Просто спрашиваю. Мартин Фокс говорил, что вы снимались в кино. Болливуд тесно связан с мафией.

– Занимайтесь своим делом. – Фрэнк угрожающе посмотрел на Боксера.

– Стараюсь, но вместо этого приходится играть роль телохранителя.

– Прошу прощения, – сказал д’Круш. – Я еще не пришел в себя. Пойдемте, я познакомлю вас с Исабель.

– Фрэнк, вы так мне ничего и не рассказали.

– Рассказал бы, если б знал что.

Д’Круш открыл дверь. Водитель бросился помочь ему выбраться из машины, но Фрэнк отмахнулся от него. Он подошел к воротам, позвонил по домофону и что-то сказал. Ворота открылись. Д’Круш с Боксером прошли через автостоянку на псевдогеоргианскую площадь с садиком посередине. На деревья были натянуты мешки, чтобы защитить от мороза. В соседних домах лишь редкие окна были освещены. Похоже, д’Круш был не единственным, кто считал жилье в этом районе неплохим вложением средств.

Дверь открыла женщина. Она бросилась Фрэнку на шею, плача и повторяя:

– Шику, Шику!

В руке у нее был зажат носовой платок. Боксер стоял в сторонке, позволяя бывшим супругам побыть наедине. Наконец д’Круш высвободился из объятий и отвел Исабель обратно в дом. Они немного поговорили в прихожей и наконец повернулись к Боксеру. Исабель вышла, пожала ему руку, извинилась за свое состояние и пригласила внутрь.

Знакомиться с матерью похищенного ребенка всегда непросто. Стоит ей не понравиться, и неважно, какие аргументы выдвинет отец, – работы не видать. Боксер всегда вызывал у женщин противоречивые чувства – либо мгновенную симпатию и доверие, либо глубочайшую неприязнь. Жены богачей обычно относились ко второй категории. Им не нравилась его сдержанность и отсутствие благоговейного трепета перед миллионерами, аристократами или знаменитостями. Боксер никогда ни перед кем не заискивал и из-за этого несколько раз был уволен, едва переступив порог дома клиента, будь то в Майами, Сан-Паулу, Нассау, Маниле или Йоханнесбурге.

Увидев район, где жила бывшая жена д’Круша, Боксер забеспокоился, что так может случиться и в этот раз. Но стоило взглянуть на Исабель Маркс и обменяться с ней рукопожатием, ему стало ясно: она человек совсем другого сорта, чем те, кто обычно живет в домах за десять миллионов фунтов. Она не пыталась скрыть свои страдания, не выстраивала никаких преград. В ее глазах Боксер увидел то, что ребенок обычно ищет во взгляде матери, – доверие, утешение, приятие. Встреча произвела на него неизгладимый эффект – ведь именно этого ему всегда не хватало в жизни. Он почувствовал непонятную, смутную тоску по чувствам, которых никогда не испытывал.

Взяв бывшего мужа под руку, Исабель повела его на кухню, бросив при этом смущенный взгляд через плечо. Зеленые глаза Боксера ловили каждое ее движение. Кухня находилась в заднем крыле дома. Из окон открывался вид на сад с пышными лаймовыми деревьями. Исабель отлучилась на несколько минут, чтобы умыться и поправить макияж.

– А где Джо? – спросил д’Круш, когда она вернулась.

– Ей пришлось уйти, – ответила Исабель.

– Что значит «пришлось»?

– Мы поругались. Мне сейчас трудно держать себя в руках.

– Чушь! – выпалил Фрэнк. – Просто она эгоистка, вот и все. Ни совести, ни сострадания. Считает, что ее это не касается, потому что она всего лишь тетка Алишии.

– Шику, не заводись, – постаралась успокоить его Исабель. – Налей себе что-нибудь выпить.

Она достала бокалы и лед, Фрэнк налил виски. Боксер по-прежнему не сводил глаз с Исабель. Немного старше его, темные, по-девичьи распущенные длинные волосы, карие беспокойные глаза под черными бровями вразлет. Высокие скулы, едва заметные ямочки на щеках. Наверняка многим мужчинам… Да что греха таить, ему самому хотелось коснуться губами этих соблазнительных впадинок. Полные, красивой формы губы, золотистая кожа – не совсем оливковая средиземноморская, но и не бледная лондонская. Фигура Исабель не соответствовала модным стандартам: она была плотной, словно привычной к физическому труду, но в то же время с явно выраженной талией, подчеркивающей высокую грудь и полные бедра. На женщине было кашемировое платье кофейного цвета, стянутое широким темно-коричневым ремнем, и замшевые туфли цвета какао.

Они уселись за стол, на котором одиноко стояли бутылка виски и ведерко со льдом. Исабель настояла, чтобы все называли друг друга по имени. Она позаботилась о том, чтобы записать впечатления от разговора с похитителем в блокнот.

– Он никуда не торопился, – сообщила Исабель. – Представился Джорданом и сказал, что формальности ни к чему, ведь мы будем общаться в течение нескольких недель, месяцев или даже лет.

– Это уловка, – пояснил Боксер. – Он хочет заставить вас думать, что времени у него вагон, но мы скоро узнаем, так ли это на самом деле.

– Я сдуру спросила, не друзья ли они с Алишией, но, несмотря на то что голос был искажен, поняла, что нет. Он всячески пытался показать, что хочет с ней подружиться, и это меня разозлило. Я хотела поговорить с дочкой, а не выслушивать его бредни.

– Не стоит на это злиться. Он демонстрирует, что разумен, рационален и, возможно, даже заботлив, и так должно оставаться как можно дольше.

– Мне просто хотелось, чтобы он замолчал и дал мне поговорить с дочерью… Но он сказал, что это невозможно, потому что она похи…

Исабель расплакалась. Д’Круш поднялся и приобнял ее. Несмотря на слова Фрэнка о том, что они с бывшей женой держат дистанцию, казалось, их отношения по-прежнему очень теплые. У них не было никого, кроме друг друга, негде больше было искать утешения. Боксера всегда трогала способность родителей воспринимать детей – где бы те ни находились – как часть самих себя. Если же ребенка отбирали, его потеря оборачивалась в сердце родителя чернеющей пустотой. Боксер подумал об Эми, его капризной, своенравной дочери… Что будет, если она пропадет? Что чувствовала его собственная мать, когда он убегал из дома? Когда ему было четырнадцать, он исчез на три недели и успел добраться до Валенсии, прежде чем его нашли. По возвращении мать лишь отругала его.

– У вас есть дети? – нарушила размышления Боксера Исабель.

– Дочь. Ей семнадцать.

– Есть фотография?

Боксер передал ей открытый бумажник.

– Она не выглядит семнадцатилетней.

– Тут ей четырнадцать. Милая и невинная. Сейчас она запрещает себя фотографировать. Готовится пустить свою жизнь под откос и не хочет, чтобы об этом остались какие-то напоминания.

– Понимаю ваши заботы. – Исабель вернула ему бумажник.

– Можете вспомнить, о чем еще говорил Джордан после того, как сообщил о похищении Алишии?

– Он запретил обращаться в полицию и прессу. И угрожал… Так ужасно, что я вряд ли смогу повторить.

– Постарайтесь. Это необходимо, чтобы составить его психологический портрет.

– Он сказал, что в лучшем случае мы увидим дочь спустя несколько месяцев в полуразложившемся состоянии, а нашедшего ее человека до конца дней будут мучить кошмары. Уму непостижимо, каким извергом он должен быть, чтобы сказать такое женщине, матери!

– Он и есть изверг. – Услышанное вызвало у Боксера тревогу. – Требования он предъявил?

– Шику – известный бизнесмен, и я подумала, что преступник потребует много денег. Я сразу об этом спросила. Невероятно, правда? – Исабель сбилась с мысли. – Я так обрадовалась, когда Алишия вернулась из Мумбаи. Меня всегда пугало, что с ней там может что-то случиться. Уж в Лондоне-то она должна была быть в безопасности…

– Такие вещи происходят везде, Исабель. – Боксер внезапно понял, что ему понравилось звать ее по имени.

– Джордан сказал, что деньги ни при чем. Торговаться они не станут. Не настолько глупы, чтобы назначать цену за голову моей дочери, так он сказал. Еще сказал, что я должна убедить Шику, что дело не в деньгах. Только тогда я пришла в себя. До этого все казалось нереальным. Я предположила, что Джордан знаком с Шику. Он понес какую-то чушь о том, что Шику так часто мелькает на экране, что любой решит, будто знаком с ним, но лучше меня его не знает никто. Это убедило меня в том, что они знакомы. Потом Джордан сказал, что готов разговаривать только со мной. Если на звонок ответит кто-то другой, он повесит трубку, а после трех нарушений меня дисквалифицируют. Не знаю, как я после всего этого додумалась попросить доказательства того, что дочка действительно похищена. В ответ он назвал мне прозвище моей матери… бабушки Алишии. Мы всегда смеялись, когда маленькая Алишия так ее называла.

Исабель вновь зарыдала, уткнувшись в плечо бывшего мужа.

Где-то в доме зазвонил телефон. Исабель вскочила и бросилась вверх по лестнице. Боксер двинулся следом и обнаружил ее в спальне. Она разговаривала по телефону и жестом показала ему, что звонит не похититель. Боксер спустился вниз. Нечасто ему доводилось видеть сбитых с толку и подавленных миллионеров. А Фрэнк д’Круш выглядел именно таким.

– Если вы не возражаете, я съезжу за оборудованием, – сказал Боксер.

– Вы ей понравились. Это хорошо. – Д’Круш взял бутылку и плеснул немного виски в стакан. – Я вас нанимаю.

– Пока меня не будет, подумайте, где лучше устроить штаб-квартиру. Здесь, в отеле или на съемной квартире? Мне необходимо постоянно быть на связи с Исабель. Преступники могут позвонить в любой момент, и я должен быть рядом, чтобы давать ей указания. И составьте список близких друзей, которым можно поручить ведение переговоров. Нельзя оставлять Исабель одну на линии огня.

Боксер помолчал и снова вернулся к волновавшему его вопросу.

– Подумайте, откуда похититель может вас знать и связан ли он с вечерней попыткой покушения. Есть у вас враги, которые не погнушаются похищением? Судя по словам Исабель, мы имеем дело с профессионалами. Похищение тщательно продумано как с технической, так и с психологической точки зрения. Если Исабель решит остаться здесь, учтите, что оборудование довольно громоздкое и мне понадобится отдельная комната, чтобы установить компьютер и систему прослушки, а также кровать, чтобы спать.

– Я никуда не поеду, – раздался голос Исабель. – Звонила Джо. Просила ее извинить, передавала тебе привет, Шику.

– Черт бы ее побрал вместе с ее приветами! – выругался д’Круш.

– Я сказала, что ей не надо возвращаться. С Чарльзом я буду в безопасности.

Боксер решил воспользоваться «мерседесом» Фрэнка. Он сел рядом с водителем, типичным бритоголовым лондонцем. Тот уже успел вставить на место разбитого стекла кусок пластика. Пока они ехали через Ноттинг-Хилл, Уэстбурн-Грин, Мэйда-Вейл и Килбурн, водитель рассказал, что прежде возил Фрэнка лишь три раза и ничего подобного не случалось.

– Ваш босс уже в курсе? – поинтересовался Боксер.

– Не хочу беспокоить его воскресным вечером.

– Вам грозят неприятности?

– Нет, он просто скажет, чтобы в следующий раз я взял машину с пуленепробиваемыми стеклами. У нас в парке такие есть, но я и не подозревал, что нечто подобное может произойти.

– Мистер д’Круш тоже не подозревал, – хмыкнул Боксер. – Хочу попросить, чтобы ваш босс не обращался в полицию, пока я не разрешу. У нас тут деликатная ситуация.

– Мой босс не очень-то жалует полицейских… Если понимаете, о чем я.

– Пулю в сиденье тоже оставьте. Я договорюсь, чтобы на нее взглянули криминалисты.

Лимузин остановился у высокого дома на Белсайз-Парк-Гарденс. Фасад был отделан белым искусственным мрамором. Боксер отнес чемоданчик в квартиру на верхнем этаже, вытряхнул одежду, открыл двойное дно и выложил двадцать пять тысяч евро наличными – его выигрыш в покер. Он снял со стены картину, на которой был изображен какой-то итальянский делец шестнадцатого века. Отложил две тысячи евро, а остальное спрятал в находившийся за картиной сейф. Отложенные деньги забрал с собой, закрыл сейф и водрузил на место картину.

Он зашел на кухню, вынул сковородки из буфета, отодвинул нижнюю секцию и вытащил из-под половицы бельгийский самозарядный «FN-57» и запасную обойму. Боксеру нравился этот пистолет, – несмотря на легкость, он мог пробить даже кевларовый жилет. Пистолет, обойма и полторы тысячи фунтов наличности перекочевали в дорожную сумку – тоже с двойным дном, как и чемодан. Боксер собрал чистую одежду, захватил серебристый чемоданчик со звукозаписывающим оборудованием, ноутбук, несколько карт памяти, пачку блокнотов, набор карточек с перечнем вопросов и действий при телефонных переговорах с похитителями, маркеры и специальные стирательные резинки. Из буфета он взял зажигалку и кое-какие инструменты, сложил все у входной двери и позвонил Мартину Фоксу.

– Я нанят, – сообщил он. – Какой-то парень на «Веспе» стрелял в д’Круша по дороге из «Рица» к дому его бывшей жены в Кенсингтоне.

– Ну и дела, – присвистнул Фокс. – Что ж, д’Круш далеко не божий одуванчик.

– Пришли экспертов, чтобы взглянули на пулю. Она застряла в спинке сиденья лимузина. Я велел водителю держать от нее руки подальше.

– Поговорю со страховщиками д’Круша, а завтра встречусь с суперинтендантом Мейкписом. Думаю, он заинтересуется.

– Я не уверен, что это связано с похищением. Зачем убивать человека, на которого пытаешься надавить? Думаю, д’Крушу не помешает телохранитель. Водитель сказал, что лимузины с пуленепробиваемыми стеклами у них есть. Д’Круш тебе еще не звонил?

– Нет. Он испугался?

– И запаниковал, – кивнул Боксер.

В зале прилета аэропорта Гатуик было, как всегда, людно. Толпы людей теснились у прохода к зоне таможенного контроля. Мерси держалась на расстоянии. Коридор, по которому должны были пройти прибывающие пассажиры, был перед ней как на ладони. Рейс Эми уже приземлился.

От заполонившего аэропорт запаха жареной еды Мерси мутило, но, похоже, дело было все-таки в нервах. Ее мучило чувство невыполненного родительского долга. Наверное, причина ее неудач крылась в отсутствии материнской заботы, ведь Мерси потеряла мать в семь лет, а также в чрезмерной строгости, в которой всех пятерых детей держал ее отец-полицейский. Возможно, материнство было ей неприятно еще и потому, что, будучи старшей, она вынуждена была заботиться о братьях и сестрах. Поэтому сама Мерси становиться матерью не спешила. Ребенка они с Боксером не планировали, Эми родилась вскоре после того, как они разошлись. В итоге Мерси мало что могла дать дочери: строгое воспитание в отцовском духе было не по душе, а ничего другого она предложить не могла. Да и о каких хороших взаимоотношениях могла идти речь, если Эми была продуктом сомнительного наследия Чарльза Боксера – человека, который рос без отца, воевал, работал один, никогда, насколько ей было известно, не влюблялся по-настоящему, а теперь, после увольнения из «GRM», отдалился от них еще сильнее.

Ворота открылись, и появилась Эми. Ее округлое смуглое лицо с полными темными губами обрамляли тугие осветленные локоны. Уверенным взглядом светло-зеленых глаз она окинула толпу людей. На ее плече висел небольшой рюкзачок, за собой она катила огромный голубой чемодан. Его Мерси раньше не видела, к тому же он явно был слишком велик для поездки на выходные.

Мерси медлила, выжидая. Как только Эми прошла коридор, навстречу ей из толпы вынырнул чернокожий мужчина в длинном кожаном пальто. Ему было около тридцати, голову украшали короткие африканские косички, вокруг шеи был обернут белый шарф. Наметанный глаз Мерси ничего преступного в нем не уловил. Поцеловав Эми в щеку, он забрал у нее чемодан. Слегка приобнял за плечи, но тут же отпустил. Со стороны все это выглядело, будто старший брат приехал встречать сестру. Мерси подняла телефон и сфотографировала их. Переговариваясь на ходу, Эми со спутником направились в сторону стоянки и железнодорожного вокзала.

Мерси дождалась, пока они отойдут метров на двадцать, и двинулась следом. Поток людей из поезда разделил их как раз в тот момент, когда Эми отстранилась от своего спутника и встала на эскалатор, ведущий вниз к платформам. Мужчина ушел с чемоданом, Мерси последовала за дочерью. Обратный билет у нее уже был, и она спустилась вслед за Эми в ярко освещенный зал ожидания.

Мерси задержалась на затененной платформе, глядя через окно на Эми. Поведение дочери ее заинтриговало. Эми разговорилась с семейной парой среднего возраста, на вид им было за сорок. Дочь вела себя непринужденно, ее собеседники смеялись. На их месте могли бы быть… На их месте должны были быть Чарли и Мерси, но их там не было. Ощущение невыполненного долга снова поглотило ее с головой. Не в силах оторваться, она наблюдала сцену в окне, словно завораживающее представление. Мерси подходила все ближе и ближе, пока ее лицо не оказалось вплотную к стеклу. Ее дочь продолжала беспечно болтать, строя смешные рожицы. А потом она подняла взгляд.

Первым, что Мерси прочитала на ее лице, был страх, быстро сменившийся злобой.

– Бли-и-ин! – раздалось у нее за спиной.

Мерси обернулась и увидела Карен – та как раз подходила к залу ожидания. Ее лицо тоже выражало страх. Неужели это единственное чувство, которое она внушала людям? Ах нет, еще часто бывает злость.

– Что… что вы тут делаете, миссис Данква?

– Хотела вас встретить с самолета.

Дверь в зал ожидания оглушительно хлопнула.

– Как всегда! Как, блин, всегда! – Эми зло тыкала в мать пальцем. – Никак не перестанешь играть в копа, а? Даже с собственной, блин, дочерью?

На мгновение Мерси дрогнула, задетая внезапной переменой в поведении дочери. С чего вдруг такая ярость? А ведь минуту назад она так обворожительно улыбалась. И где эта улыбка теперь?

Но Эми говорила правду. Мерси ничего не могла с собой поделать – инспектор Данква внутри ее тут же взяла себя в руки. Того, кто тринадцать лет прослужил в лондонской полиции, не может выбить из колеи семнадцатилетняя девчонка.

– Если бы я решила поиграть в копа, то тебя и твоего дружка ждал бы на выходе теплый прием и арест по обвинению в контрабанде, – отрезала Мерси. – Что бы ты тогда делала, Эми Боксер? Вообще-то, я и сейчас могу тебе это устроить, фотоулика у меня есть.

Мерси показала в телефоне сделанный ранее снимок. Дочь только широко раскрыла глаза.

– Лучше честно сознайся. Что было в чемодане?

Эми молчала. Ее душили переполнявшие ярость и унижение. Еще бы, поймали с поличным на глазах у друзей!

– Там были сигареты, миссис Данква, – быстро сказала Карен. – Вот и все. Честное слово. Просто сигареты.

Исабель готовила предназначавшуюся для званого обеда утку с рисом. Фрэнк показал Боксеру свободную комнату наверху. Тот кинул сумку на кровать и спросил, где можно разместить записывающую аппаратуру.

Они спустились этажом ниже, в комнату с односпальной кроватью, столом и стулом. Боксер подключил записывающее устройство к телефонной линии, Фрэнк наблюдал за его действиями с порога. Чарльз узнал у него домашний номер Исабель и ввел его в устройство. Затем подключил ноутбук и добавил номер мобильного Алишии в базу отслеживания «Щита». Сигнала не было.

Боксер чувствовал, что д’Крушу хочется о чем-то его спросить, но продолжал работу. Фрэнк ходил туда-сюда, изредка поглядывая в окно на темный двор.

– Что чувствуешь, когда убиваешь человека? – не выдержал он наконец.

– Зачем вам знать? Собираетесь кого-то убить?

– У меня кишка тонка, – признался д’Круш.

– Вот уж не подумал бы.

– Мне часто доводилось играть гангстеров, которые убивали людей, но сам я никогда этого не делал.

– Среди знакомых режиссера не было гангстеров, которые это делали?

– Были, но я остерегался спрашивать. Да и подходящего момента не представлялось, нужно было соблюдать определенный… этикет.

– Ваше любопытство подогрел инцидент по дороге сюда?

– Нет, я спрашиваю, потому что мне хочется знать. И потому, что вы достаточно умны, чтобы мне ответить откровенно.

– Могу сказать одно. – Боксер повернулся к Фрэнку. – Стоит однажды убить, как привычный мир людей перестает для тебя существовать. Дороги назад нет, ведь ты совершаешь величайшее зло, которое способен причинить один человек другому.

Они оценивающе смотрели друг на друга. Тишину нарушало лишь жужжание ламп.

– Увидев вас впервые, я сильно удивился, – заметил д’Круш.

– Когда я работал в отделе убийств, – усмехнулся Боксер, – то понял, что самые удачливые убийцы – те, кто на них не похож.

– Я лишь хотел сказать, что представлял вас покрупнее, – пояснил Фрэнк.

Боксер хмыкнул:

– Раньше я был крупнее, но заболел во время путешествия по степям Монголии. Если бы не нашедшая меня группа туристов, я бы умер. Тогда я сильно исхудал и так и не смог снова набрать вес.

– Что случилось?

– Никто не знает. Фрэнк, вы когда-нибудь отвечаете на чужие вопросы или только задаете свои?

– Отвечаю, но, признаться, не всегда искренне. Я бы не добился успеха, если бы всегда раскрывал все карты.

– Рад, что вы мне сообщили.

– Я не стану вам лгать, – пообещал д’Круш. – Я нанял вас, чтобы вы спасли мою дочь.

– Все звонки на мобильный Исабель будут записаны этим устройством. – Боксер передал Фрэнку небольшую коробочку. – Вот это она должна прикрепить к телефону, если соберется на улицу.

Чарльз набрал номер Исабель, чтобы удостовериться, что все работает исправно.

– Я попросил вас подумать, – напомнил он Фрэнку. – Готовы мне что-нибудь сообщить?

– Там, в Бомбее, действует закон джунглей. – Д’Круш забарабанил пальцами по стеклу. – Зуб за зуб, глаз за глаз.

– Выходит, личная неприязнь. Не бизнес. Кто-то хочет отомстить вам за то, что вы сделали или не сделали. Что подсказывает интуиция? Не забывайте, кто-то хочет причинить вред вашей семье, вашему ребенку.

Сжав губы, Фрэнк покачал головой.

– Женщины? – подсказал Боксер.

– Женщины?

– Полагаю, женским вниманием вы не обделены.

– Думаете, это дело рук женщины?

– Не обязательно, но они порой толкают мужчин на безумные поступки. Какие чувства самые сильные? Что заставляет людей вести себя непредсказуемо? Зависть, предательство, унижение. Если Джордану действительно не нужны деньги…

– Нужны, вот увидите.

– Я бы не был столь уверен на вашем месте. Именно поэтому прошу подумать и, что важнее, поделиться вашими соображениями со мной.

Д’Круш не готов был смириться с тем, что его богатство вдруг потеряло всякое значение. Внезапно его охватил страх. Фрэнк отвернулся к окну, уставившись на свое расплывчатое отражение в стекле.

Глава 7

11 марта 2012 года, воскресенье, 19:45

Где-то в Лондоне

– Расскажи мне о Хакни и Лондон-филдс, – попросил голос. – Ты ведь могла бы жить где угодно – Ноттинг-Хилл, Челси… Хотя постой, это районы для пенсионеров. Может, Долстон? Или Бродвей-маркет? Почему ты выбрала Хакни, Алишия?

– Что мне причитается за ответ на этот вопрос? – поинтересовалась она.

– Это не вопрос. Мы просто общаемся, чтобы познакомиться поближе.

– Вы же сами объяснили мне правила. Я им следую. Отвечаю на вопросы, получаю за это награды. Все имеет свою цену – так вы сказали.

– А ты крепкий орешек, Алишия. Чего ты хочешь?

Она хотела видеть. Тьма была невыносимой, она сбивала Алишию с толку. Способность видеть, что происходит вокруг, дает силы и новые возможности.

– Помыться, – ответила Алишия.

– Это слишком ценный приз. Тебе придется долго копить бонусные баллы. Знаешь что? Давай поговорим по душам, и я разрешу тебе снять маску.

– Я живу в Хакни потому, что хочу быть как все. Хочу, чтобы мои друзья любили меня такой, какая я есть. Думаю, вам не понять, что такое родиться богатой.

– Должно быть, это очень, очень тяжело, – съязвил голос. – Куда тяжелее, чем жить в кишащих крысами загаженных трущобах Мумбаи, без электричества и чистой воды.

– Не мне судить. Зато я знаю, каково жить под постоянной опекой, не имея возможности учиться на собственном опыте.

– И кому мы обязаны тем, что ты выросла такой хорошей, доброй девочкой? – В голосе слышалась неприкрытая злость.

– Моей матери.

– То есть еще одному изнеженному существу голубых кровей. Неужели мама заставляла тебя сидеть на жестких стульях?

– Она позволяла мне заглядывать за стену.

– Как мило. Ты еще про золотую клетку расскажи. С толстыми-толстыми прутьями. Как-то неубедительно, Алишия. Так меня на жалость не пробьешь.

– Да я и не пытаюсь, – пожала плечами Алишия. – Вы спросили, почему я живу в Долстоне, а я ответила, что так чувствую себя свободной от семейных обязательств. Там я не дочь миллиардера. Ко мне относятся как к равной и судят по поступкам.

– Чепуха. Я бы скорее поверил, если бы ты сказала, что живешь в Долстоне, чтобы быть поближе к Дуэйну и Кертису.

– С ними я познакомилась совсем в другом месте.

– Действительно. В баре «Уайб» на Брик-лейн.

– Это уже другой разговор. – Алишии не понравилось то, как детально похититель изучил ее личную жизнь. – Если мы закончили беседу на тему «Почему ты живешь в Долстоне», то мне пора снять маску.

– Пора, но я тебе не позволю, потому что мы еще не закончили.

– Значит, ваши правила ничего не стоят.

– Правила существуют только для тебя, а я их устанавливаю. Мне решать, какой ответ считать удовлетворительным. Скажи честно, почему ты живешь в Долстоне, когда твоя мать перебралась в фешенебельный Обри-Уок? Должно быть, она испытала настоящее облегчение, отвязавшись от этого приставалы с Эдвардс-сквер. Какой же он был назойливый! Неудивительно, что твоя мамаша сбежала. У нее ведь после Шику никого не было?

– Меня от вас тошнит, – вырвалось у Алишии, но она тут же спохватилась. – Откуда вам известно, как моя мать зовет отца?

– Жаль, что Исабель не разделяла сексуальные фантазии Фрэнка, иначе они до сих пор были бы вместе. Не пойми превратно, Шармила – сногсшибательная женщина, но она, как бы сказать… несколько стереотипная жена миллиардера. Ты согласна? Алишия, не молчи!

– Восхищена вашей работой.

– К сожалению, наблюдая со стороны, всей правды не выведать. Необходимо общаться с человеком, проникать в душу. Так что прекращай ломать комедию и выкладывай, зачем ты переехала в Долстон. Уж точно не из-за прекрасно работающей службы общественного транспорта.

– Я хотела жить подальше от матери.

– Почему же? – Голос изобразил искреннее удивление. – Ты ведь любишь ее. Она позволяла тебе выглядывать из-за гребаной стены богатства. Кому, как не Исабель Маркс, знать все тяготы жизни дочери?

– У нее своеобразный взгляд на вещи.

– Какие такие вещи? – Голос откровенно издевался.

– Она пытается решать за меня.

– Вот это уже интереснее, Алишия. Продолжай.

– Она как типичная индийская мамаша. Хочет сосватать меня за какого-нибудь милого мальчика. – Алишия не смогла совладать с эмоциями. – Какой сегодня день? Воскресенье? Вот, сегодня она наверняка собиралась представить мне очередного «отличного парня». Писателя, журналиста, актера или начинающего режиссера. Насквозь фальшивого и неспособного жить по-настоящему. Их всех словно из одного теста лепят. Думаю, если покопаться, то выяснится, что и общаются они с одними и теми же людьми.

– Она лишь желает тебе добра, – сказал голос. – Снимай маску.

Они сидели за простым деревянным столом и ели утку с рисом.

– Что вы думаете об этой… ситуации? – Исабель с трудом подбирала слова. – О… похищении. Даже слово это боюсь произносить. Звучит как в старом гангстерском фильме. Как по-вашему, эта ситуация разрешится?

– По содержанию звонков ясно, что вашу дочь похитили не ради легкой наживы, иначе мы бы уже обсуждали сумму выкупа, план доставки денег и условия освобождения. За пару суток договорились бы.

– Если бы они попросили тысяч двадцать фунтов, то да, – сказал д’Круш. – Такие деньги я могу достать за несколько секунд. Но если речь идет о миллионах, понадобится больше времени. Так что не торопитесь списывать такую вероятность.

– Фрэнк прав. Если им нужно много денег, они наверняка готовы к долгим переговорам, – подтвердил Боксер. – У мелких похитителей все просто: обкалывают жертву наркотиками и держат в каком-нибудь фургоне, пока не получат деньги. Чтобы удерживать заложника долгое время, нужна серьезная подготовка. Требуется изучить поведение жертвы, найти укромное место, нанять людей, организовать перевозку, закупить продукты и медикаменты. Наши похитители прекрасно осведомлены. Они знали, когда Фрэнк вылетел из Мумбаи и приземлился в Лондоне, легко добыли убедительные доказательства того, что Алишия действительно у них.

– А как долго идут переговоры в таком случае? – спросила Исабель.

– В среднем от недели до двух месяцев. Однако, если в распоряжении похитителей достаточно ресурсов, все может затянуться на более долгий срок.

– Они упомянули сумму, – с надеждой сказала Исабель. – Этот Джордан сказал, что можно начать с пятидесяти миллионов и в итоге сойтись на полумиллионе. Что скажете?

– Но ведь он сказал, что не собирается торговаться, – напомнил Боксер. – Преступники позвонили вам обоим, представили доказательства похищения, а теперь хотят заставить нервничать. Они не станут выдвигать требования раньше чем через пару дней. Если им действительно нужна кругленькая сумма, они могут попытаться запугать вас. Кроме того, они упомянули о неких сложностях, которые придется обсудить, так?

– Верно.

– Эти «сложности», желание вести переговоры только с Исабель, угрозы и попытки вывести ее из равновесия говорят нам, что дело затянется. Полагаю, преступники просчитали и то, что Фрэнк использует все связи, чтобы найти консультанта для Исабель.

– То есть вы не будете лично участвовать в переговорах? – спросил Фрэнк.

– Я им неинтересен. На меня не получится давить. По той же причине они не хотят ничего обсуждать с вами. Джордан выбрал Исабель потому, что ее проще всего выбить из колеи. Как правило, мы организуем так называемую антикризисную комиссию, куда входят члены семьи, близкие друзья, иногда юристы. Когда Джордан позвонит опять, скажем, что из-за стресса Исабель попала в больницу, и ему придется вести переговоры с мистером А, миссис Б или мисс В. Это помешает…

– Я против, – прервала его Исабель.

– Против? – удивился Фрэнк. – Исабель, Чарльз – наш консультант…

– Я не согласна! – воскликнула она. – Никому не позволю решать судьбу моей дочери. Не хочу перекладывать ответственность и рисковать тоже не хочу.

– Мы все будем нести ответственность, – попытался успокоить ее Боксер. – Я разработаю план действий, учитывая все варианты развития событий, и всему обучу человека, которого мы выберем для ведения переговоров. Вы по-прежнему будете вовлечены в процесс. Главное – оградить вас от преступников.

– Понимаю, но все равно отказываюсь.

– Исабель, ради бога…

– Хорошо, – сдался Боксер. – Утро вечера мудренее. Вернемся к этому вопросу завтра. Подумайте, кто мог бы оказать вам моральную поддержку. Ваша сестра Джо не годится. Фрэнк упоминал некую Мириам…

– Мириам в Бразилии. У нее своих проблем хватает. Что-то с сыном. Я даже не рассказала ей о том, что случилось.

– Кто-нибудь еще? Фрэнк?

Бывшие муж и жена переглянулись. Исабель поковыряла вилкой в тарелке, но к еде не притронулась. Тарелка Фрэнка была чистой.

– Объясни, – попросил д’Круш. – Пусть услышит все от тебя.

– У нас слишком много разногласий, – сказала Исабель. – В этой ситуации будет лучше держаться на расстоянии друг от друга. Я не отказываюсь от встреч с Шику, но не хочу, чтобы он постоянно был рядом.

– Есть еще варианты?

Молчание.

– Значит, остаюсь только я, – подытожил Боксер.

– Меня это устраивает, – твердо сказала Исабель. – Не люблю, когда вокруг много народу. Всегда нервничаю.

– Значит, решено? – Боксер посмотрел сначала на Исабель, потом на Фрэнка.

Оба утвердительно кивнули.

– Хорошо. – Боксер подумал, что постепенно они согласятся с его точкой зрения. – Завтра я представлю вам Мерси Данква. Она мой напарник и должна быть в курсе всего, касающегося Алишии. Если со мной что-то случится, она сможет меня заменить, а пока будет вести свое расследование.

Исабель заметно нервничала.

– Не волнуйтесь. Мерси – профессионал. Похитители ни о чем не догадаются. А если и догадаются, она тут же заляжет на дно. Бояться нечего.

– Что именно входит в ее обязанности? – спросил д’Круш.

– Она должна выяснить, кто и где в последний раз видел Алишию, поговорить с ее друзьями и коллегами, осмотреть квартиру, проверить банковские счета и так далее. У вас есть ключи от квартиры дочери?

– Нет, – сказала Исабель. – Не думаю, что у кого-то есть дубликат. Послушайте, я все равно волнуюсь из-за Мерси. Вы же знаете, что похитители сказали насчет полиции…

– У Мерси огромный опыт. В ее послужном списке десятки подобных дел.

– Так много?

– Это только в Великобритании. Ни одного провала, заложников всегда освобождали.

Д’Круш одобряюще кивнул и взял Исабель за руку. Они закончили трапезу, допили вино, а Фрэнк выпил еще чашечку кофе. Исабель проводила бывшего мужа до двери. Боксер остался на кухне.

– Вы, наверное, находите меня странной, – вернувшись, заметила она.

Боксер лишь молча посмотрел на потолок.

– Ни друзей, ни родных в трудную минуту. Только незнакомец, нанятый мужем через страховую компанию.

– Не могу сказать, что привык к таким ситуациям, но они случаются.

– Вас это беспокоит?

– Я не очень люблю термин «эмоциональные качели», но он как нельзя лучше описывает то, что происходит с людьми, когда их близкие похищены. Только вы начинаете испытывать воодушевление оттого, что переговоры движутся в правильном направлении, как тут же случается нечто, что подавляет и деморализует вас. Разница лишь в том, что кататься на качелях весело. Поэтому нужен человек, готовый вас поддержать. Кто-то, кому вы можете довериться. Иначе будет тяжело – и морально, и физически.

– Я привыкла преодолевать трудности в одиночку. После расставания с Шику у меня никого не было.

– А как же Алишия?

– Верно, – вздохнула Исабель. – Но когда умерла моя мать, Алишия была в Мумбаи.

– Ваша сестра Джо тоже вас не поддержала?

– Джо с матерью не ладили. Какая уж тут поддержка…

– Похищение зачастую оборачивается схваткой умов. Мы сидим здесь, похитители – там. Мы их не видим. Они умело применяют психологическое давление. Рядом должен быть человек, который хорошо знает и вас, и Алишию.

– Мне не на кого положиться. – Исабель присела на стул. – Только Мириам и теперь вы, Чарльз Боксер.

– Не забывайте, я посторонний. Моя задача – объективно оценить ситуацию, почувствовать, где реальная опасность, а где блеф, и предостеречь вас от ошибок, к которым могут привести эмоции.

– Тогда вам придется стать для меня близким, при этом сохраняя ваш профессионализм. Давайте узнаем друг друга получше. Скажите, откуда у вас такие глаза?

– От матери.

– Родом она, случайно, не из Афганистана?

– Из Австралии. Из Парраматты, это пригород Сиднея. Моя бабушка умерла молодой, а дед пил не просыхая и не упускал возможности ввязаться в драку. В восемнадцать лет мать ушла из дома, устроилась стюардессой и больше не возвращалась. Даже на его похороны не приехала.

– Как ее зовут?

– Эсме.

– Старомодное имя.

– Так звали ее бабушку.

– Где сейчас ваша мать?

– В Хэмпстеде. Моя дочь зовет это место «простудной больницей».

– Она больна?

– Не в этом смысле. У нее квартира в Маунт-Верноне, в доме, где раньше был туберкулезный диспансер. Фешенебельное местечко, вот Эми и подшучивает.

– Если она больна «не в этом смысле», то в каком?

– Она алкоголичка.

– Пошла в отца?

– Возможно, но по другой причине. – Боксер не хотел вдаваться в детали. – По долгу службы ей приходилось постоянно развлекать людей.

– Я думала, стюардессы только разносят напитки.

– Во время одного из полетов она познакомилась с режиссером рекламных роликов и впоследствии стала его продюсером. Званые обеды и ужины с обильными возлияниями… От этой привычки она так и не избавилась.

– Вы ладите?

– У нее сложный характер. – Чарльз подумал, что женщины всегда обо всем догадываются, как бы мало он им ни говорил. – Из-за алкоголя она стала раздражительной. Постоянно в плохом настроении.

Они рассмеялись, хотя Боксер понимал, что смеяться тут не над чем.

– Она всегда любила мою дочь, Эми, а сейчас особенно. Порой они устраивают посиделки на кухне, и только и слышно, как они хихикают, будто две колдуньи за котелком с похлебкой из глаз тритона и лягушачьих лапок.

Исабель снова засмеялась.

– Почему вы не позволили Фрэнку остаться? – Боксер решил, что пришла его очередь задавать вопросы. – Понимаю, что вы предпочитаете держать дистанцию, но в сложившейся ситуации можно было сделать исключение.

– Я восхищаюсь Фрэнком и по-прежнему люблю его. Это может прозвучать глупо, учитывая, сколько раз он меня предавал, – и дело не только в изменах. Всегда считала его замечательным человеком, которому можно доверять, на которого можно положиться. Но я забыла самое важное. Он актер. И умеет прикинуться кем угодно. Может убедить, что любит тебя, может заставить сотрудников беспрекословно повиноваться, а политиков – целовать ему ноги. Однажды я осознала, что за этим фасадом ничего нет. Точнее, есть нечто, но… Слишком жестоко было бы сказать это Фрэнку в лицо, но мне кажется, похититель Алишии тоже это понимает. Я спросила, считает ли он меня человеком, который лучше всех знает Шику. Джордан ответил: «Когда человек становится богат, он начинает держать окружающих на расстоянии. Так проще выжить в нашем жестоком мире». Чудовищная жестокость – вот что я почувствовала в Шику. Вот почему мы не можем подолгу оставаться наедине. Я не могу постоянно притворяться, и он сам это прекрасно знает.

– Как относится к Фрэнку Алишия?

– Не уверена, что знаю ответ, но попытаюсь объяснить, – сказала Исабель.

Она быстро убрала со стола, предложила Боксеру еще еды, но тот отказался. Тогда она снова достала бутылку виски и лед, а себе налила кофе.

– Алишия всегда была для Шику особенным ребенком. Он видел в ней отличный потенциал и уделял ей больше внимания, чем другим своим детям. Быть может, в ней он находил те черты, которыми был обделен сам. Алишия очень красивая, вся в отца. У нее живой ум и математические способности, она окончила Лондонскую школу экономики. Шику хотел, чтобы она получила магистерскую степень еще до приезда в Мумбаи, но из-за юного возраста ее никуда не брали. Уж не знаю, как Шику удалось устроить Алишию в бизнес-школу Саида в Оксфорде. Она отучилась там два года и отправилась в Мумбаи к отцу набираться опыта.

– Он видел дочь во главе глобальной корпорации?

– Шику стремился к этому. Он владел студией в Болливуде, фильмы которой и по сей день пользуются кассовым успехом не только в Индии, но и во всех странах, где есть индийская диаспора. Доходы позволяли ему покупать другие компании. Предвидя автомобильный бум, он приобрел фабрику, производившую детали для ТАТА – одной из крупнейших индийских корпораций. Затем вложился в производство шин и пластиковых деталей и, наконец, в автомобилестроение. Даже купил металлургический завод, чтобы полностью контролировать производственный процесс и не полагаться на сторонних поставщиков.

– Он рассказывал об электромобилях, которые планировал собирать в Великобритании.

– Да, несколько лет назад ему в руки попали новейшие разработки аккумуляторных батарей. Они уже производятся и продаются по всему миру.

Боксер кивнул и сделал пометку в блокноте. Раз похитителям не нужны деньги, возможно, их цель – заставить д’Круша свернуть производство.

– Есть у Фрэнка другие родственники? – спросил он.

– Родители умерли еще до нашего знакомства. Старшая сестра была проституткой и скончалась от СПИДа. Младшая пропала без вести, и даже когда Шику прославился, от нее не было вестей.

– Мрачновато.

– Шику есть Шику.

– Значит, возвращение Алишии из Мумбаи в Лондон может означать, что они с Фрэнком поссорились?

– Они ничего об этом не говорили.

– Сколько она пробыла с ним?

– Два года.

– Вы действительно не знаете, что случилось? – Боксер не был готов поверить Исабель.

– Алишия жила у меня пару месяцев после возвращения, приходила в себя. Разумеется, мне было любопытно, и, пожалуй, я слишком донимала ее расспросами. Она сняла квартиру в Хокстоне, устроилась работать в банк – совершенно не та карьера, о которой она мечтала. Со старыми друзьями она порвала, и о ее личной жизни мне ничего не известно. Я почти уверена, что романтических отношений у дочери тоже нет, и это меня беспокоит – она ведь такая красивая!

– Думаете, Алишия была счастлива до переезда в Хокстон?

Исабель налила себе виски и задумалась.

– Она не была несчастна. Если бы вы встретили ее, то не подумали бы, что она подавлена или в депрессии. Мы по-прежнему близки. Неплохо проводим время, но есть темы, которые лучше с ней не обсуждать.

– Она изменилась?

– Все мы меняемся. Когда-то и я была счастливой молоденькой девушкой. А потом узнала, чем Шику занимается… Какой он на самом деле.

– Он сможет поговорить со мной начистоту? Без тайн и секретов?

– Нет. Но пусть это вас не останавливает.

– Я уже понял, что говорить правду ему не нравится, – сказал Боксер. – Но он обещал не лгать.

– Это уже кое-что. По крайней мере, вам не придется тратить время на догадки. Должно быть, вы ему понравились. А может, нужны ему, чтобы таскать каштаны из огня.

– Как можно одновременно любить и презирать человека? – незаметно для себя Боксер произнес вопрос вслух.

– Шику – единственная любовь в моей жизни. – Исабель и бровью не повела. – Другого такого нет. Воспоминания еще слишком сильны. Это означает…

– Подробности не нужны.

Исабель кивнула, словно это и был ответ.

– Сколько вам было лет, когда вы встретили Фрэнка? – спросил Боксер.

– Семнадцать.

– Как моей дочери. – Боксер жестом призвал Исабель прекратить подливать ему виски.

– Что вы хотите этим сказать?

– Она юная, впечатлительная и безбашенная. А сколько было Фрэнку?

– Двадцать пять.

– Как отреагировали ваши родители?

– Были против, пока не познакомились с Фрэнком. Он их покорил. Родители не хотели, чтобы я выходила замуж до двадцати одного года, но он добился разрешения сыграть свадьбу на два года раньше. А в двадцать я родила Алишию.

Боксер выполнил в уме несколько простых вычислений.

– То есть на момент развода вам было тридцать три и с тех пор вы одна?

Исабель пожала плечами:

– Не могу пожаловаться на отсутствие ухажеров, но…

Ее прервал телефон Боксера. Звонила Мерси. Он извинился и вышел в коридор.

– Встретила Эми, – сообщила Мерси. – Мы дома. Она заперлась в комнате и дуется.

– Что случилось?

– Новый кавалер Карен промышляет контрабандой сигарет. Его банда отправляет девушек на Канары, где те получают чемоданы сигарет и везут в Великобританию. Отдых оплачивается, и каждая привозит по восемь тысяч сигарет. На Канарах пачка стоит три евро, а тут – семь фунтов. Даже с учетом низкого обменного курса прибыль составляет три фунта за пачку. Две сотни с каждой девочки. Это с лихвой покрывает и перелет, и проживание, и прочие развлечения. Шесть девушек – шесть сотен. Отличный бизнес.

– Таможня с этим разберется.

– Девочкам несказанно повезло, что они не получили тюремные сроки в подарок на восемнадцатилетие.

– Как отреагировала Эми?

– Обругала меня на чем свет стоит. Знаешь, я ведь немного за ней понаблюдала, пока она ждала багаж. Эми разговаривала с семейной парой нашего возраста. Такая общительная, веселая, яркая. Я даже не сразу узнала ее. Чарли, может, все дело в нас? Может, мы сами причина всех бед? Или мне кажется?

– Порой я тоже так думаю.

– Что нам делать с Эми?

– Главное – не теряй самообладания и попробуй найти кого-то, кто присмотрит за ней, пока мы заняты.

– Обзвонила всех друзей, никто не согласился.

– Хочешь, я позвоню матери?

– Этой старой алкоголичке?!

– Они хорошо ладят. В присутствии Эми мать к спиртному не прикасается. Побыть вместе пойдет на пользу им обеим. Мама поможет Эми успокоиться и поднимет боевой дух.

– А Эми придется для нее готовить.

– Я позвоню ей. Мерси, не вини себя. Я виноват не меньше, и Эми тоже.

– Я отдаю ей всю свою любовь, а она в ответ лишь хамит мне в лицо. Чарли, я устала.

Боксер представил, как Мерси в отчаянии уткнулась лбом в стену.

– Где ты сейчас? – спросила она.

– В Кенсингтоне, у матери похищенной девушки. Приедешь завтра?

– До одиннадцати утра не смогу. Встречаюсь с Мейкписом.

– Попробую позвонить Эми.

– Удачи. Не думаю, что она ответит.

Боксер нажал кнопку завершения разговора и набрал номер дочери. Та действительно не ответила. Он вернулся на кухню.

– Семейные неурядицы? – спросила Исабель.

– Долго объяснять, – ответил Боксер.

– Готова выслушать.

– Мерси Данква не просто коллега. Она мать моей дочери. Мы разошлись еще до рождения Эми, но остались хорошими друзьями. Похоже, дочка взрослеет чуть быстрее, чем нам хотелось бы. – Боксер вкратце передал содержание телефонного разговора.

– Поражаюсь, как вам удается хранить спокойствие в такой ситуации.

– Это моя работа.

– В любой ситуации сохранять хладнокровие?

– Контролировать эмоции. За свою жизнь я научился чувствовать, когда дело дрянь.

– Как вы познакомились с Мерси?

– Служил в армии, а она училась в колледже. – Боксер по-быстрому прикинул, сколько раз уже соврал. – Закрутился роман, Мерси забеременела. Мы прожили вместе неделю и поняли, что лучше нам заботиться об Эми, оставаясь просто друзьями.

– Почему вы пришли к такому выводу?

– Оказалось, что мы слишком похожи. Притяжение противоположностей не наш случай. У нас не было друг от друга секретов, да и дела до этих секретов не было. Я бы защитил Мерси ценой своей жизни, если бы понадобилось, но настоящей любви между нами не было.

– И вы осознали это только перед рождением дочери. – Исабель недоверчиво покачала головой. – Чем же Чарльз Боксер занимался последние семнадцать лет?

– У меня были отношения с женщинами, если вы это имеете в виду. А вот с семейной жизнью не сложилось. Армия, полиция, работа, из-за которой мне приходится регулярно и срочно лететь, скажем, из Мехико в Иокогаму, – женщинам такое не по нутру. Поначалу они не имеют ничего против, но стоит разок отменить совместный отдых, как отношениям приходит конец.

– Почему вы не смените работу?

– Мне необходимо находиться в ситуациях на грани жизни и смерти. Я служил в Ираке, после этого обычная жизнь кажется монотонной и пресной. Устроиться в отдел по расследованию убийств было ошибкой – довольно скучно выяснять, кто и почему убил человека. Мертвому ведь уже не поможешь. Расследовать похищения – другое дело. Все стремятся спасти жертву, бросают на достижение этого все силы. В такой ситуации испытываешь невероятные эмоции, а лучшей наградой становится успешное освобождение.

– Всегда?

– Почти всегда.

Воспоминание о Бьянке Диаш отозвалось болью в сердце Боксера.

– А как будет с Алишией? – спросила Исабель.

На ее лице вновь появилась тень беспокойства.

– Из того, что вы с Фрэнком рассказали, следует, что она должна справиться. – Боксер решил воздержаться от суровой правды, ограничившись стандартными фразами. – Похитители – профессионалы, они не причинят ей вреда. Нам лишь нужно проявлять спокойствие и терпение. Дождемся требований и потом будем действовать.

Исабель поднялась из-за стола и подошла к Боксеру.

– Мы едва знакомы, но не могли бы вы обнять меня? – попросила она.

Он встал и обнял ее. Ростом он был на добрый фут выше, и голова Исабель оказалась на уровне его груди. Какое-то время ее руки беспомощно висели, будто у испуганного ребенка. Но потом Исабель обхватила Боксера за талию и прильнула к нему.

Глава 8

11 марта 2012 года, воскресенье, 23:45

Восточный Лондон, Грейндж-роуд

– Ну и что я тебе говорил? – заявил Бритый.

На нем были темно-синие спортивные штаны и красная футболка сборной Англии, поверх которой он набросил синюю куртку с меховой подкладкой. Ноги в черных кроссовках он привычно закинул на приборную панель фургона.

– Что конкретно? В последнее время ты только и делал, что чесал языком, – отозвался Дэн, поворачивая налево. – Напомни, уж будь любезен.

– Да я о том, что это дело нам еще аукнется. – Бритый глубоко затянулся сигаретой. – И вот пожалуйста…

– Прячем концы в воду.

– Именно. А теперь пораскинь мозгами хорошенько.

– Намекаешь, что скоро и нас… упрячут?

– Молодец, соображаешь.

– Пайку еще придется поискать того, кто возьмется тебя убрать. Сам он не станет этим заниматься.

– Я лишь хочу сказать, что мы последнее связующее звено между всеми участниками дела.

– А я хочу сказать, что разделаться с нами будет непросто. Я нужен Пайку. Где еще он найдет толкового медика?

– Если Пайка опять упекут за решетку, медик не понадобится. Не стоит его недооценивать. Внутри этого жирного борова сидит мелкий злобный гаденыш, который все время рвется наружу.

– Ты что-то принял?

– Ясное дело. В этот раз у нас четкие указания.

– Что именно?

– Тебе-то какое дело?

– Просто хочу знать.

– Чуток декседрина[8], – отмахнулся Бритый, закуривая очередную сигарету, – чтобы лучше сосредоточиться.

– Тебя что-то беспокоит, Бритый?

– Например?

– Это задание.

– У этого урода-таксиста будет подмога. Ему не понравилось, что мы сделали с теми двумя придурками. Да мне и самому не понравилось. Так что он наверняка подумал, что следующий на очереди.

– Значит, он будет не один.

– Наверняка. Пайк тоже так считает. Скажи, а с пушкой ты управляешься так же хорошо, как с иглой?

Дэн пожал плечами.

– Ясно, – кивнул Бритый. – Значит, таксист на тебе. Подойдешь сзади, выстрелишь в затылок. В упор. Только сильно не парься этим.

– Легко сказать.

– Да уж, тяжелый случай, – буркнул Бритый.

– А ты что будешь делать?

– Разберусь с подмогой.

– Кто отдаст деньги?

– Давай сюда.

Дэн передал Бритому пластиковый пакет с деньгами.

– Пластик – это хорошо, – заметил тот. – Деньги не испачкаются, а пакет потом отмоем. Просто подойди сзади и стреляй.

– Постой, от чего мы будем отмывать пакет?

– Ты слишком много думаешь, хватит.

Они припарковались у дома на Грейндж-роуд. На подъездной дорожке стояло такси. Дэн и Бритый прошли мимо него, миновали гараж и оказались на заднем дворе. Бритый постучал в дверь черного хода. Та приоткрылась, в проеме возникло лицо таксиста. Бритый покрутил перед ним пакетом с деньгами и возвестил:

– День зарплаты!

Таксист не выглядел обрадованным.

– Почему не в масках? – спросил он.

– А зачем? С девчонкой уже разобрались, – ответил Дэн.

Таксист открыл дверь. Его взгляд остановился на татуировке Бритого.

– Ты еще не видел парня, который мне ее набивал, – заметив его интерес, усмехнулся тот. – У него паутина была на все лицо, а паук сидел на носу. Все сразу понимали, что лучше чуваку дорогу не переходить.

– Заходите, – сказал таксист. – Надо пересчитать деньги.

– Как насчет чашечки чая?

Они вошли на кухню, но садиться не стали. Таксист расположился за столом, Бритый положил перед ним пакет с деньгами. Дэн прислонился к стене позади.

– Садитесь. – Таксист показал на стулья по бокам стола.

– Я постою, – ответил Дэн. – Весь день за рулем, мышцы затекли.

– Садитесь оба, мать вашу! – Таксист ударил по столу кулаком.

Дверь справа от Дэна распахнулась. На пороге стоял молодой парень с пистолетом. Бритый мигом пригнулся, его рука метнулась под куртку. Парень выстрелил. Бритый рухнул на пол, захрипев от боли, но это не помешало ему открыть ответный огонь. Пуля попала парню в грудь, отбросив его в коридор. Он ударился о стену и сполз на пол. Тем временем Дэн выхватил свой пистолет и направил его на таксиста. Он обошел его сзади и прижал дуло к затылку. Пальцы плотно вцепились в рукоять. Таксист дрожал от страха.

– Стреляй, – прохрипел растянувшийся на полу Бритый.

Мышцы Дэна напряглись. В ушах звенело: пистолет убитого парня был без глушителя.

– Ни о чем не думай! – заорал Бритый.

Дэн выстрелил. Таксиста отшвырнуло. Дэн лишь непонимающе моргал, не в силах поверить в то, что он только что сделал.

– Я ранен, – пробормотал Бритый. – В плечо.

Стряхнув оцепенение, Дэн убрал пистолет и бросился к напарнику.

– Левое плечо, – прошипел сквозь зубы Бритый.

– Кость цела?

– Откуда мне знать, ты же медик!

В том месте, куда попала пуля, куртка Бритого превратилась в лохмотья. На ковре растеклась кровь. Дэн натянул латексные перчатки, расстегнул куртку и ощупал плоть вокруг раны.

– Похоже, кость не задета. Можешь вытащить руку из рукава?

– Издеваешься?

– Больно не будет.

– Интересно, что бы ты запел, будь у тебя дырка в плече.

Дэн освободил руку напарника и закатал футболку. При взгляде на рану он прикусил губу.

– В чем дело?

– Просто царапина, но швы наложить не помешает.

– Царапина?! – взревел Бритый. – Ты посмотри, что с курткой стало!

– Сейчас забинтую. – Дэн попытался оторвать кусок от футболки Бритого.

– Руки убери, – отпихнул его тот. – Это футболка сборной, рви свою, если надо.

Футболку Дэн не взял, но отыскал на кухне чистое полотенце.

– Кончай ныть, – попытался вразумить он напарника. – Если бы пуля раздробила кость, я бы весь вечер вытаскивал из тебя осколки, а ты ничего не смог бы делать этой рукой до конца жизни.

– Опять шутки шутишь, я погляжу.

Дэн закончил перевязку и помог напарнику встать. Он поднял пистолет и расстроенно покачал головой. Кровь Бритого впиталась в ковер и дощатый пол. Придется это так и оставить.

– Как ощущения, Алишия? – спросил голос.

– Хорошо.

– Теперь у тебя свежий взгляд на мир.

– Свежий взгляд, – машинально повторила Алишия, щурясь от резкого света.

Она осмотрелась. Комната не представляла собой ничего примечательного, однако после многих часов, проведенных в темноте, Алишии грех было жаловаться.

Белые стены, высокий потолок, три неоновые лампы, закрытые решетками. Ее кровать – старая, железная больничная койка с полыми цилиндрическими ножками и жестким неудобным подголовником – стояла в углу. Прорезиненный ортопедический матрас, на котором лежала Алишия, был заботливо накрыт белоснежной простыней. Сбоку от кровати – монолитная стена, позади – деревянная. Напротив, рядом с дверью, – широкое зеркало в полный рост, перед ним – ведро, которым девушка воспользовалась ранее. Над головой Алишия заметила вентиляционную решетку, какие обычно бывают в гостиничных номерах. Система кондиционирования работала хорошо: даже полураздетая, девушка не мерзла. Пол оказался цементным, и Алишия подумала, что комната может находиться в складском помещении.

– В нашем мире так много пищи для глаз, – сказал голос.

Алишия поняла, что упустила из виду весьма важные детали. По углам, почти под потолком располагались динамики, а посередине комнаты свешивался микрофон.

– Всех нас постоянно что-то отвлекает. Ты согласна?

– Пожалуй, – ответила Алишия.

– Сегодня ты впервые видишь истинное положение вещей.

– Правда? – Девушка картинно закатила глаза.

– Не закатывай глаза, Алишия.

Она догадалась, что где-то должна быть и камера.

– Ты преодолела тягу к отрицанию.

– Я не лгунья.

– Возможно, но ты все равно искажаешь правду в корыстных целях. Распространенное психологическое явление.

– Неужели?

– Не знаю зачем, но ты хотела, чтобы у меня сложилось о тебе хорошее мнение. Ты пыталась убедить меня, что твой переезд в Долстон стал следствием отказа от привилегий, которыми ты обладала. Но на самом деле ты лишь хотела сбежать от всевидящего ока матери.

– И что в этом плохого?

– Зачем тебе от нее скрываться?

– Она зациклилась на мне. Мечтает, чтобы я прожила такую жизнь, как хотелось ей, встречалась с мужчинами, с которыми она хотела бы встречаться… Так мне кажется. Это ужасно. Поэтому я понемногу отдаляюсь от нее и пытаюсь жить собственной жизнью.

– Вот как?

Она передернула плечами. Голос раздражал ее.

– Может, сравним периоды «до» и «после»? – предложил он.

– До и после чего?

– Начнем с текущего момента. Что ты нашла в Дуэйне и Кертисе? Прежде ты не встречалась с черными, а тут сразу двое.

– Я не спала с ними. Они просто друзья.

– Кертис безработный, а Дуэйн – водопроводчик.

– И что?

– Не самая подходящая компания для бакалавра гуманитарных наук, магистра делового администрирования Алишии д’Круш.

– Не пойму, к чему вы клоните. Может, нам стоит сначала поговорить о ваших предрассудках?

– Моих?

– Ну, у меня-то их нет.

– Нельзя быть такой строптивой, Алишия. Хорошо, попробуем начать с «до» и потом перейдем к «после». Расскажи о Джулиане.

– Джулиане?

– У тебя ведь был парень по имени Джулиан Мэйтленд-Смит? Вы вместе учились в бизнес-школе Саида в Оксфорде, а затем в Крайстчерче, где он писал диссертацию по истории. Немного старше тебя. Ему было двадцать девять, тебе двадцать три. Знаешь, где он сейчас?

– Понятия не имею. Мы расстались, когда я уехала в Мумбаи.

– Он в тюрьме.

– Что он натворил?

– Пока вы встречались, он приобрел некоторые… привычки и не смог от них отказаться. Влез в долги. Однажды друг пригласил его пожить немного в родовом поместье под Грейт-Миссенденом. Джулиан решил позаимствовать рюмку Фаберже из их коллекции на случай визита судебного пристава. Он думал, что один в доме, и напрочь забыл про гувернантку. Та поймала его с поличным, он избил ее до полусмерти и сбежал. В газетах об этом много писали.

– Я не читала.

– Повезло тебе. Его сочли виновным в покушении на убийство.

– Зачем мы это обсуждаем? – Алишию внезапно охватил озноб. – Можно мне одеяло?

– В Оксфорде произошел еще один инцидент, из-за которого ты и уехала в Мумбаи.

– Какой инцидент?

– Занятно. Сначала отрицание, а теперь налицо классический пример tabula rasa.

– Что это значит?

– Ты не изучала латынь? Куда мир катится, – разочарованно протянул голос. – «Чистая доска». Это означает, что человек решил стереть из памяти неприятные воспоминания. Обычное дело для политиков, историков, бизнесменов и невротиков. Избавился от воспоминаний – и жить стало легче.

– Так освежите мою память. – Алишия уверилась в том, что за ней наблюдают через зеркало. – После всего случившегося я плохо соображаю.

– Помнишь вашего однокурсника Абиолу Адешину?

– Да, парень из Нигерии. – У Алишии внезапно сдавило горло.

– Он тебе нравился?

– Нормальный парень, ничего более.

– А он-то был по уши в тебя влюблен. Хотя кто не был?

– У него не было шансов. – Алишия удивилась, как резко прозвучал ее ответ.

– Да, пожалуй, – согласился голос. – Однако он не был высокомерным, предвзятым, жестоким и глупым.

– Это верно.

– Некоторые из твоих друзей сказали бы, что это нетипично для нигерийца. Поэтому ты обратила на него внимание? Нашла его слабое место? Такое впечатление, что в бизнес-школе Саида одним из основных предметов был закон джунглей.

– Не я обратила на него внимание, а наоборот.

– О, так ты у нас жертва!

– Я устала.

– Расскажи, что случилось с бедным Абиолой, и можешь спать.

– Он с ума по мне сходил. Я ничего не могла с этим поделать.

– Но ты все же нашла способ от него избавиться. Правда, немного перестаралась. Ты наверняка не ожидала, что Абиола окажется настолько ранимым… Хотя то, что вы с Джулианом сделали, наверняка стало бы ударом для большинства юных ребят.

– Психолог сказал, что я тут ни при чем. Если люди решаются на такое, их уже не остановить. Это их проблема и их решение.

– Ладно, ладно, Алишия, успокойся. Не злись. Просто расскажи, что произошло. Может, тебе станет легче, если поведаешь мне свою версию.

– Я не хочу об этом говорить.

– Тогда снова надевай маску, – начал шантажировать девушку голос. – Я уже понял, как сильно ты ненавидишь темноту. Нервничаешь? Я помогу. Давай начнем с того, что Абиола полюбил тебя. Как ты отреагировала?

– Никак.

– Лжешь.

– Откуда вы знаете?! – закричала Алишия. – Откуда, мать вашу?!

– Назовем это журналистским расследованием.

Алишия откинулась на кровать, уставившись в потолок. Губы задрожали, из глаз хлынули слезы, и девушка зарыдала так, что ее затрясло.

– Почему ты плачешь?

– Я не хотела, чтобы так случилось. – Она размазывала по лицу слезы и сопли.

– Но ты ведь хотела, чтобы случилось что-нибудь. Ты действовала намеренно. Хотела унизить его. Думаю, идея принадлежала Джулиану. Он должен был знать, как работает юношеская психика. А может, и нет.

Алишия перевернулась на живот, ее плечи дрожали.

– Тебе не спрятаться, – с издевкой произнес голос.

– Я просто сказала Джулиану, что Абиола чересчур мне докучает.

– Скажи это в зеркало. Себе в лицо.

Она снова перевернулась на спину.

– Джулиан сказал, что может это уладить. Мне просто нужно было сделать вид, что Абиола мне нравится.

– Думаю, особых усилий не потребовалось.

– Да, ему хватило малейшего намека, – пробормотала Алишия.

Вновь нахлынувшее чувство вины заставило ее сжаться в комок.

– Он тебе поверил?

– Конечно.

– Думаю, стоит уточнить, как далеко ты зашла. Он собирался представить тебя…

– Родителям.

– И что бы ты им сказала?

– Что мы помолвлены.

– Ничего себе. Как прошла встреча?

– Никак. Встреча не состоялась. Они хотели встретиться позднее, но я не смогла прийти. Отец отправился вместо меня.

– Расскажи, как вы все провернули.

– Джулиан пригласил Абиолу в гости на чай. Ему нравились традиционные английские штучки.

– А что произошло, когда тот пришел? Уж явно не второй завтрак. Что увидел Абиола?

– Он увидел, как мы с Джулианом занимаемся сексом.

– Чья это была затея?

– Джулиана.

– О да, это в его стиле. А ты чем думала, когда соглашалась?

– Я… не знаю. Просто сделала, что велено.

– Выполняла указания, понятно. Стандартная песня в Международном уголовном суде. Ты хоть раз задумывалась, почему позволила собой манипулировать?

Алишия промолчала.

– Хорошо. Вернемся к этому вопросу позже. А теперь скажи, как отреагировал Абиола, когда увидел, что ты трахаешься с Джулианом.

– Убежал.

– Куда?

– Домой.

– А дальше?

– Он повесился.

Исабель Маркс легла спать. Когда она высвободилась из объятий Боксера, тот сказал, что ей нужно отдохнуть, потому что впереди тяжелые дни. Боксер остался на кухне и попробовал еще раз дозвониться до Эми. Безуспешно. Целый час он просидел, прихлебывая теплый виски и размышляя о том, как создал себе такую репутацию. Почему он убивает похитителей? За двенадцать лет в «GRM» у него и мысли такой не возникало. Боксер вспомнил об отце. Потеря его всегда ощущалась болезненно, но сейчас – особенно остро. С чем это связано? Через несколько месяцев ему стукнет сорок, за все эти годы он множество раз прокручивал ситуацию в голове, но так и не нашел логичного ответа. Надо двигаться дальше. По крайней мере, у него хватило ума объяснить д’Крушу, что в тех трех случаях, когда он оказал заказчикам «особые услуги», он знал, с кем связывается. Идти в одиночку против мафии или террористов – безумие, поэтому Боксер пообещал дать согласие, только когда преступники будут вычислены и опознаны.

Прошло совсем немного времени с того момента, как они обменялись рукопожатиями в номере «Рица», а он уже стал свидетелем покушения и выслушал очень личные подробности семейной истории Фрэнка. Д’Круш был из тех, кто волновался только за себя и ближайших родственников. Беспокоил Боксера и так называемый Джордан, особенно то, что тот сказал Исабель. Похитители так себя не ведут. Тут наверняка работала целая сеть информаторов различного сорта, и деньги их, похоже, действительно не интересовали. Доказательств у Боксера не было, но, учитывая характер Фрэнка и поведение Джордана, наиболее реальным мотивом похищения была месть.

Чарльз собрался лечь спать и по пути к своей комнате подошел к двери в спальню Исабель. Изнутри не доносилось ни звука. Боксер надеялся, что она сможет выспаться. Он поднялся наверх, принял душ и по давней привычке лег спать абсолютно голым. Выключил свет, закрыл глаза и тут же понял, как далеко он от центра города. Вокруг не было слышно привычных сирен автомобилей полиции и «скорой помощи». Городской шум был еле различим за построенными на совесть стенами. Почему Исабель поселилась здесь? Зачем ей было покидать оживленную Эдвардс-сквер и переезжать в этот насквозь фальшивый, безжизненно-стерильный район? С этими мыслями он уже готов был отключиться, но дверной замок внезапно щелкнул. Боксер широко раскрыл глаза. Сна как не бывало.

В комнату вошла Исабель в атласной ночной рубашке до пола. Она подошла к кровати и склонилась над Боксером. На мгновение ему показалось, что под воздействием стресса она начала ходить во сне, но Исабель смотрела ему прямо в глаза. Ничего не сказав, она скинула ночную рубашку. Упругая, высокая грудь чуть дрогнула, когда она опустила руки. Исабель скользнула под одеяло и чуть смущенно коснулась холодными ладонями живота Боксера. Ее грудь легла на его, лобковые волосы щекотали бедро.

– Не могу уснуть, – прошептала она. – И не хочу оставаться одна.

Боксер предвидел множество возможных проблем, но такого он не ожидал. Он постарался думать как профессионал, как ответственный, не поддающийся эмоциональным порывам человек, но тщетно. Тело само отозвалось на прикосновения, он ощутил такой необъяснимый прилив нежности к этой женщине, какого не чувствовал ни к одной за последние семнадцать лет.

Он обнял ее за плечи, и Исабель, будто по сигналу, провела руками по его груди, животу, погладила его бедра, ласково обхватила пенис. Боксер почувствовал, как кровь закипает. Исабель поцеловала его грудь, движения ее руки стали более медленными и ритмичными. В момент экстаза она посмотрела на Боксера с такой заботой, что он тут же понял, что любит ее. Именно эта способность бескорыстно заботиться о других делала Исабель особенной. В этом была ее главная сила, но и главная слабость, и Чарльз дал себе слово защищать эту женщину во что бы то ни стало.

Боксер не был с женщиной несколько месяцев, и ему стоило большого труда проявить терпение, не накинуться на Исабель со страстью самца, долгое время соблюдавшего воздержание. Он был нежным, как никогда, словно не было в его жизни разочарований, предательства, и чувствовал, будто раны в его душе не просто затянулись, а исчезли, словно их и не было.

Одним разом они не ограничились и продолжали еще и еще словно зачарованные. Боксер восхищенно смотрел, как Исабель выгибала спину и опускалась на него, дрожа в экстазе, и наконец со стоном распласталась на его груди.

После они еще какое-то время лежали, глядя в потолок.

– Может, расскажешь, как вы на самом деле познакомились с Мерси? – перешла на «ты» Исабель. – Ты ведь что-то утаиваешь, верно?

– Долгая история, – попытался увильнуть от ответа Боксер. – Пора спать.

– Расскажи вкратце.

– Мы познакомились в Гане.

– Что ты там делал?

– Сбежал из дома. Мне было восемнадцать, хотел отыскать отца, который пропал за двенадцать лет до того. Его подозревали в убийстве делового партнера моей матери, и он пустился в бега. Я решил, что он может находиться в Западной Африке – многие отправлялись туда, чтобы спрятаться от остального мира. Отца я не нашел, зато встретил Мерси. Ее отец был старшим полицейским инспектором и настоящим домашним тираном. С ним меня познакомил приятель из Аккры, у которого я остановился на время поисков. У Мерси было четверо братьев и сестер, и со всеми ними отец обходился как со слугами. Бил, не позволял разговаривать без разрешения, запрещал даже смотреть на своих гостей. Мне было так жаль эту семью, что я помог Мерси сбежать. Привез ее с собой в Англию. Сам пошел в армию, а она поступила в колледж. Когда началась война в Персидском заливе, мы почти перестали видеться, но наши отношения продолжались, и через два года Мерси забеременела. Но все закончилось еще до рождения Эми.

Он замолчал. Исабель поцеловала его ладонь, и они попытались заснуть.

В шесть утра они проснулись.

– Телефон звонит, – сонно произнесла Исабель.

На мгновение они напрочь забыли, в какой ситуации находятся, и желали лишь, чтобы телефон поскорее замолчал. Затем Исабель вскочила и опрометью бросилась вон из комнаты. Боксер ринулся за ней вниз по ступенькам.

– Это номер Алишии. – Исабель взглянула на экран телефона.

Она по-прежнему была голой.

– Нужно ответить, – сказал Боксер. – Притворись, будто только что проснулась и еще не отошла от снотворного. Это даст тебе время прийти в себя.

Боксер вышел из комнаты и вскоре вернулся, держа в руках ноутбук, блокнот и ручку. Он присел на кровать рядом с Исабель, чтобы слышать голос человека на другом конце линии, и жестом велел ей ответить на звонок.

– Алло? – хрипло произнесла Исабель. – Я… алло? Кто говорит?

– Исабель Маркс, это вы?

– Я.

– Это Джордан. Прошу прощения за ранний звонок, но ваша дочь неважно себя чувствует.

– Что? Что вы сказали? Что с Алишией?!

– Так и знал, что вас это разбудит. Такая уж вы женщина, миссис Маркс.

Боксер взглянул на экран ноутбука и увидел, что система слежения «Щита» определила местоположение телефона Алишии. Маячок на экране двигался по трассе М4 в сторону Рединга.

– Что случилось с Алишией?

– Вот это я и имел в виду. Не то что Шику…

– Шику? Откуда вам известно, что я его так зову?

– С Алишией у вас тоже мало общего.

– Что вы несете? Просто скажите, что с ней!

– Да ничего особенного. Немного перенапряглась.

– Я хочу с ней поговорить.

– Боюсь, это по-прежнему невозможно.

Чарльз поднял заранее приготовленную карточку с надписью: ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЖИЗНИ.

– Тогда хотя бы докажите, что она еще…

– Придется поверить мне на слово, миссис Маркс.

– Это несправедливо! – вскипела Исабель. – Вы хотите, чтобы переговоры прошли без накладок, но при этом даже не готовы предоставить…

– Заткнитесь, миссис Маркс. Жизнь вообще несправедлива.

– И не подумаю! Вы похитили мою дочь. Если я не получу доказательств, что она жива, я закончу этот разговор.

– Не надо мне угрожать. Мало ли что может произойти…

Исабель замолкла.

– Мне ничего не стоит выместить злость на Алишии, – продолжил голос. – Отключу отопление в ее комнате. Прикую к кровати на сутки и оставлю валяться в моче и дерьме. Поколочу слегка. Без серьезных последствий, но достаточно больно.

Боксер написал что-то в блокноте. Исабель не отреагировала.

– Я знаю, что вы зовете бывшего мужа Шику, – сказал Джордан. – Вот вам и доказательство.

– Этого недостаточно. – Колени Исабель дрожали.

– Сойдет на время.

Боксер развел руками и снова показал Исабель то, что написал.

– Чего вы хотите? – спросила она. – Если не деньги, то что? Нам может понадобиться больше времени, чтобы удовлетворить ваши требования. Скажите, что вам нужно, и мы…

– Что? Обсудим их? Готов поспорить, что Фрэнк уже нашел этого… пе-ре-го-вор-щи-ка. Он наверняка сидит рядом с вами и указывает, что следует говорить. Ничего не выйдет. Мне не нужно ничего материального. Как думаете, откуда мне известно, что вы съехали с Эдвардс-сквер из-за назойливого соседа?

Исабель нахмурилась и молча покачала головой.

Боксер настрочил еще несколько слов. Она лишь мельком взглянула на них.

– Вы правильно сделали, что не приняли работу Джейсона Бигли. Писатель из него никудышный. Сценаристов отличает внимание к деталям, но полной картины они не видят. Да и Шику был прав. Алишия Бигли? Что за вздор. Она бы на него даже не взглянула. Знаете почему, миссис Маркс?

Исабель потеряла дар речи.

– Миссис Маркс?

– Я не миссис Маркс. – Ее ледяной тон заставил даже Боксера застыть.

– А кто вы?

Боксер написал: ОСТОРОЖНО.

– Раньше я была миссис д’Круш, теперь просто Исабель Маркс. Никаких «миссис».

– Понял. Буду звать вас Исабель.

– Не возражаю.

– Исабель, вы знаете, почему ваша дочь и не взглянула бы на Джейсона?

– Нет.

– Потому что у нее немного другие предпочтения.

– Что вы хотите сказать?

– Когда я сказал, что с Алишией все в порядке, я забыл уточнить, что имел в виду физическое состояние. Морально она немного истощена. Уже довольно долго ее мучит чувство вины. С момента, как она покинула Мумбаи.

Исабель клюнула на наживку.

– Что произошло в Мумбаи?

– Не удивлен, что вы не в курсе. Однако давайте по порядку. Начнем с чувства вины. Спросите об этом вашего пе-ре-го-вор-щи-ка. Та-та[9], как в Индии говорят.

Боксер вновь посмотрел на экран ноутбука. Маячок замер посреди дороги А404, между магистралями М4 и М40, в районе Мейденхеда и Марлоу. Он позвонил в штаб-квартиру «Щита».

Глава 9

12 марта 2012 года, понедельник, 6:30

Западный Лондон, Кенсингтон, дом Исабель Маркс

Закончив разговор, Исабель без сил рухнула на кровать. С виноватым видом она укрылась одеялом. Без одежды Боксер чувствовал себя как подросток, застигнутый родителями за мастурбацией.

Он вышел, поднялся на второй этаж, принял душ. Эта ночь изменила его, и он беспокоился главным образом потому, что Мерси все поймет с первого взгляда. Боксер оделся. Спустившись вниз, увидел, что Исабель заперлась в спальне. Чарльз скачал запись разговора с похитителем на свой iPod, еще одну копию отправил оперативникам «Щита». Пошел на кухню, сделал кофе, поджарил тост и за едой несколько раз прослушал запись и позвонил Фоксу.

– Прослушал разговор?

– Да. Мейкпис тоже.

– Попробуете составить психологический портрет преступника?

– Уже над этим работаем. Мы не получили твой рапорт.

– Времени не было. Я с Исабель, матерью Алишии. Она отказалась от любой помощи извне, и нет никого из близких, кто мог бы ее поддержать. Точнее, она не хочет никого видеть, не исключая бывшего мужа.

– Как-то сурово.

– Я попробую помирить их, – пообещал Боксер. – Рапорт составлю, как только смогу.

Вошла Исабель, и он закончил разговор. Она оделась и привела себя в порядок. Ни намека на стыд.

– Запись разговора передали психологу-криминалисту.

– Этот Джордан меня пугает, – заметила Исабель. – Он слишком много обо мне… о нас знает.

– Либо так, либо он знаком с кем-то, кто знает.

– Словно отравитель. – Она зябко повела плечами. – Подсыпал яд в еду и ждет, когда все начнут есть.

– Насколько широк твой круг общения?

– Очень широк. Знать всех попросту невозможно.

– Тем не менее ему известно о твоих связях как в Лондоне, так и в Мумбаи.

– Еще меня пугает, что ему ничего от нас не надо.

– Время пока есть. Это может быть уловкой, чтобы вытянуть как можно больше денег. Он пытается произвести впечатление, демонстрируя, как глубоко ему удалось копнуть. Тем самым хочет добиться, чтобы ты чувствовала себя уязвимой.

– У него хорошо получается. Он держит мою жизнь в своих руках. Моя жизнь – это Алишия. Если с ней что-нибудь случится, я этого не переживу.

– Как и любой на твоем месте. Даже если у вас есть все радости жизни, которые может себе позволить богатый человек, такое невозможно перенести. Преступники это понимают. Они толкают вас к обрыву и заставляют взглянуть вниз. Превращают в куклу, которая выполнит любые пожелания. Секрет успешного похищения не в захвате заложника, а в манипулировании его семьей. Джордан давит на тебя, чтобы в нужный момент ты смогла повлиять на Фрэнка.

– Надеюсь, так и есть. Только у меня все равно… дурное предчувствие.

– Неудивительно. Этого преступники и добивались. Они хотят играть по своим правилам, но я сделаю все возможное, чтобы ты победила в этой игре.

Исабель кивнула, но лицо ее дрогнуло. Боксер налил ей кофе и передал тост. Она лишь отмахнулась.

– Нужно поесть, – настоял Чарльз.

Исабель начала есть безо всякого аппетита.

– Ты неплохо справилась во время разговора с Джорданом.

– Сомневаюсь. Я не смогла сдержать ненависть.

– Вот поэтому я и предлагал оградить тебя от общения с ним. Когда тебя переполняют эмоции, он с легкостью сломит твой дух, а ты останешься ослепленная ненавистью.

Боксер воздержался от более жестких выражений, заметив, что лицо Исабель выражает явное несогласие, и продолжил:

– Во время разговора Джордан не терял времени даром. Он постоянно нападал, сбивал с толку. Его самоуверенность, агрессия, угрозы и бахвальство – обычная тактика запугивания. Похититель хочет, чтобы ты ни на минуту не чувствовала себя в безопасности.

– Он ведь знал, что ты рядом.

– Нетрудно было догадаться, что Фрэнк застраховал дочь от похищения. Вот и все. Иначе он назвал бы меня по имени.

– А что насчет моего соседа с Эдвардс-сквер?

– Слухи. Если, конечно, ты не держала это в строжайшем секрете.

– Я говорила об этом с подругами. Все знали, почему я переехала.

– И Фрэнк знал. Видишь, эта информация была доступна и в Лондоне, и в Мумбаи.

– А парень, которого я хотела познакомить с Алишией, Джейсон Бигли? А содержание моего разговора с Шику?

– Обычная прослушка. Нашел твой номер в телефоне Алишии. В его распоряжении наверняка есть система слежения, и он знает, где ты находишься. Мобильные телефоны прослушиваются с момента их изобретения.

– Хорошо, последний вопрос. Что он имел в виду под «чувством вины»?

– Не увлекайся домыслами. Чересчур энергозатратно и абсолютно бесполезно. Сначала надо найти телефон Алишии. А пока расскажи мне побольше о Фрэнке и его жизни в Мумбаи. Пока не приехала Мерси, мне нужно написать еще один рапорт.

Боксер поднялся наверх и вернулся с ноутбуком.

– Я уже много лет не была в Мумбаи, – сказала Исабель.

– Расскажи все, что помнишь. Фрэнк уже был кинозвездой, когда вы поженились, или слава пришла к нему позже?

– Это было в восемьдесят четвертом. Он занимался импортом и экспортом товаров между Индией и Дубаем.

– Между Мумбаи и Эмиратами всегда были крепкие связи.

– В Индии много мусульман. Они владеют гостиницами, небольшими компаниями, занимаются строительством. Товарооборот между странами очень большой.

– В Дубае всегда привечали богатых людей, независимо от источников их дохода.

– Тогда я была наивной. Да и мои родители тоже. Впрочем, и я, и они были без ума от Шику. Уже тогда, в начале карьеры, у него были связи в высших кругах. Даже политики, которых уважал мой отец, были готовы замолвить за него словечко.

– В той части света занятие международной торговлей зачастую служит индульгенцией.

– Не могу сказать, что всех его приятелей можно было без опаски представить родителям. Были среди них довольно скользкие типы. Думаю, до сих пор есть. Полагаю, всегда полезно иметь под рукой кого-то, готового выполнять грязную работу – например, уговорить людей продать свою землю под застройку. Да что там – в том разговоре, что подслушал преступник, Шику вовсю поносил жителей мумбайских трущоб, протестующих против выселения.

– Когда в его жизни возник Болливуд?

– Он играл небольшие роли в кино, когда ему было чуть за двадцать. Сейчас он это скрывает, потому что хочет, чтобы его помнили только по крупным ролям. Шику всегда был одержим кинематографом, но настоящий прорыв случился лишь через несколько лет после свадьбы.

– Все знают, что Болливуд связан с мумбайской мафией.

– Правда? Моим английским друзьям ничего об этом не известно.

– Не уверен, что наше поколение англичан в курсе всех тонкостей болливудской кухни, – сказал Боксер. – Как Фрэнк стал звездой? Сомневаюсь, что на него положили глаз продюсеры. Наверняка не обошлось без спонсоров, как у Фрэнка Синатры.

– Шику говорил, что блестяще прошел кинопробы у режиссера Мани Ратнама.

– Не слышал о таком.

– Он снял знаменитый гангстерский фильм «Герой», основанный на истории жизни крупного мафиози. Но я не очень-то верю Шику. Он мог это и придумать. Порой он даже путает собственные фильмы с фильмами Анила Капура.

– Тем не менее роль он получил.

– Большую роль. Он сыграл обаятельного гангстера в криминальном боевике. Тогда, в восемьдесят пятом, ему было двадцать восемь лет, и он изменил имя на Анади Капур.

– Зачем?

– Как и многие уроженцы Гоа, Фрэнк – христианин, католик, и имя у него европейское. В то время Болливудом заправляли индуисты и мусульмане, да и аудитория была такая же. Он решил, что с индийским именем будет проще добиться успеха. Тогда он дружил с Анилом Капуром, они примерно одного возраста. Сейчас Анил невероятно популярен, но в восьмидесятые звездой он не был. Вот Шику и взял фамилию Капур, а имя выбрал Анади, что значит «вечный». Самооценка у него всегда была заоблачная.

– Как тебе жилось в лучах его славы?

– Болливудские фильмы – продукт широкого потребления. Танцы мне всегда нравились, но в остальном это слишком наивно. Сложно испытывать восторг из-за чего-то, к чему не лежит душа. Должна признаться, насчет связей с мафией ты был прав. Поэтому так много фильмов повествуют о преступном мире Бомбея. Все разговоры только об этом да о крикете. Скучнее не придумаешь. Я часто ощущала себя белой вороной.

– Значит, в дела Фрэнка ты посвящена не была?

– Он умело пользовался своим звездным статусом и тем, что не принадлежал ни к индуистам, ни к мусульманам. Мог легко сыграть сочувствующего любой из сторон и везде найти друзей. Благодаря ослаблению государственного контроля над экономикой у него появилась большая свобода действий. Шику мог открывать компании, продавать их, покупать новые. Обзаведясь связями в правительстве, стал получать лучшие контракты. С ним трудно состязаться в умении находить нужных друзей и оказываться в нужное время в нужном месте.

– Тогда ваши отношения и дали трещину?

– Дело не только в том, что в кругу знакомых мужа я чувствовала себя белой вороной. Его мир вызывал у меня отторжение. Люди грызлись за деньги и власть, а женщин судили только по внешности, одежде и, как выражался Шику, трахопригодности. Мумбаи, или Бомбей, как он тогда назывался, всегда казался мне довольно гадким местом.

Исабель задумчиво покачала головой, словно погружаясь в воспоминания.

– Мы танцевали на хрустальном полу, под восхищенными взглядами, а в это время миллионы людей жили в натуральном дерьме. Случались дни, когда мне было стыдно даже выйти на улицу. Шику понимал, что я не создана для такой жизни. Он открыл эскорт-агентство для себя и друзей. К середине девяностых между нами все было кончено. В девяносто втором он купил мне дом на Эдвардс-сквер, и большую часть года я проводила там. Еще через пять лет нашла работу и вовсе перестала приезжать в Индию.

– Что скажешь о новой жене Фрэнка?

– Шармила из бедной семьи, но очень красивая. Была любовницей какого-то гангстера, пока Шику не приметил ее и не предложил управлять тем самым эскорт-агентством. А потом она заменила меня.

– Чувствуешь обиду?

– Ничуть. Шику всегда за мной приглядывал. У нас не возникало разногласий относительно будущего Алишии. Мы договорились, что учиться она будет здесь, но непременно познакомится с жизнью Мумбаи. Она ездила туда на каникулы, а остальное время жила со мной. Благодаря Алишии мы до сих пор поддерживаем связь.

– Выспалась? – участливо поинтересовался голос.

– Да, – пробормотала Алишия.

Ее мутило после укола транквилизатора. Девушка не сразу вспомнила, где находится, а искренняя забота в голосе похитителя удивила ее.

– Готова встретить новый день?

– Нет. – Она понемногу приходила в себя.

– Даже если я скажу, что это твой последний день на этом свете?

Алишия испугалась, но лишь пожала плечами в ответ.

– Я сижу здесь взаперти. Вряд ли сегодня что-нибудь изменится.

– Да, – согласился голос. – Жизнь без свободы ничегошеньки не стоит.

– Точно, – уныло подтвердила Алишия.

– Иногда и сам не понимаешь, почему так привязываешься к жизни.

– Можно мне снять маску? – Она поняла, что уже привыкла подчиняться голосу.

– Молодец, быстро учишься.

Алишия поднесла руку к лицу.

– Постой. Убери руку. До поры до времени тебе придется побыть в маске.

– Я ведь уже видела все в этой комнате.

– Значит, и маску снимать незачем. Расслабься. Сосредоточься. Обратись к подсознанию и найдешь много интересного.

– Вы, случайно, не…

– Чокнутый психотерапевт? Вовсе нет. Так, любитель. Постараюсь избежать ошибок, которые могут травмировать твою психику до конца дней.

– Я хотела сказать «духовник». Со всеми этими разговорами о подсознании и последнем дне.

– Ну, ты, вообще-то, католичка. Ходила когда-нибудь к обедне?

– Меня даже крестили.

– Ого! Но ты ведь прежде не исповедовалась?

– Сегодня за тобой не числится грехов, а завтра…

– Они вроде как уже и не твои, – закончил за Алишию голос. – Как же мало твои близкие знают о тебе. Пока ты ребенок, на твои недостатки закрывают глаза, а когда взрослеешь – и вовсе теряют из виду.

– Вы расскажете матери про Абиолу?

– Уверен, что у каждой красивой женщины найдется похожий скелет в шкафу.

– Я пытаюсь искупить грехи.

– Каким образом? Дружбой с чернокожими?

– Похоже, вчера на Стрэнде черного паренька пырнули ножом…

– И ты вызвала полицию. Не думаю, что так можно искупить грехи.

– Откуда вам известно про звонок? Только Джим об этом знал. Вы с ним сообщники?

– Ты бы удивилась, узнав, сколько людей вызвалось нам помогать! Одни – за деньги, другие – безвозмездно. Мы ведь не где-нибудь, а в Лондоне. В данном случае мы просто прослушивали твой телефон. Ты повела себя как законопослушная гражданка, пусть и не без корыстных побуждений.

– Я вас знаю? – Алишия пыталась понять, встречалась ли с этим человеком лично.

– Конечно знаешь. Я твоя совесть. Так уж вышло, что последние двадцать лет наши пути не пересекались.

– Что ты написал в рапорте? – спросила Исабель.

– Все, что касается сложившейся ситуации, – ответил Боксер. – Подробное содержание телефонного разговора. Физическое и психологическое состояние участников – твое, Фрэнка и Алишии. Отношения между вами на текущий момент. Жизнеописание. Все, что может потребоваться старшему оперуполномоченному для ускорения следствия. Моя задача – донести до вас объективное положение дел. Их задача – донести объективное положение дел до меня. Так надежнее.

– Ты докладываешь абсолютно обо всем?

– События прошлой ночи я опустил.

– Раньше с тобой такое случалось?

– Нет.

Исабель облегченно кивнула.

– Не знаю, почему это произошло, – призналась она. – Никогда ничего подобного не делала.

– Этого бы не произошло, если бы все шло по плану. Рядом находились бы другие люди. Случившееся – моя вина, я повел себя непрофессионально.

– Я нуждалась в тебе.

– А я в тебе. Не время разбираться, что это значит. Ситуация напряженная, и все может измениться.

– Не думаю.

– Хочу лишь сказать, что не собираюсь использовать твою психологическую уязвимость как оправдание. Я почувствовал влечение к тебе с первого взгляда. Подобного со мной раньше не бывало.

– Я не первый раз замечаю такое в мужчинах, но впервые отвечаю взаимностью.

– Пора сосредоточиться на более важных вещах. Делу время, потехе час.

– Не уверена, получится ли у меня.

– Я тоже сомневаюсь. Но попробовать надо.

– Ничто так не расстраивает родителей, – вздохнула Алишия, – как невозможность указывать, с кем тебе дружить и кого любить. Невозможность изменить свою судьбу.

– Они могу давать советы.

– Мой дед по материнской линии был дипломатом, а бабушка – из семьи военных. Мама говорила, что основой их семьи были моральные устои, однако родители не смогли запретить ей выйти замуж за иностранца-ловеласа.

– Несмотря на то, что они знали: она об этом пожалеет.

– Просто ничего нельзя было поделать, она по уши влюбилась.

– Как и ты в Джулиана?

– Не знаю. – Алишия попыталась увильнуть, чувствуя, что голос вновь хочет докопаться до ее секретов.

– Давай признавайся – любила ты его или нет?

– Тогда думала, что люблю.

– Почему в прошедшем времени?

– Между нами было сильное чувство, но не уверена, что это была любовь.

– Тогда что? Чем он тебя привлекал?

– Он твердо стоял на ногах. Мне это нравилось. Казалось, он знал себе цену.

– Вероятно, по той же причине твоя мать приударила за Фрэнком.

– Наоборот, это отец приударил за ней.

– Почему?

– Много причин, но, прежде всего, с ней он выглядел более респектабельно.

– Почему ты презираешь мать, но обожаешь отца?

– Мать любит меня, не зная, что я за человек.

– А отец?

– Он понимает меня, а я понимаю его.

– Что в первую очередь зацепило тебя в Джулиане?

– Может, хватит уже о нем?

– Так проще перейти к другим вопросам.

– Джулиан не обращал на меня внимания. По крайней мере, так казалось.

– В сексуальном отношении?

– Во всех отношениях. Пришлось приложить немало усилий, чтобы он меня заметил. Другие на его месте тут же таяли.

– По-прежнему не понимаю, что ты в нем нашла. Он знал, чего хочет, не обращал на тебя внимания – что тут привлекательного? Было в нем хоть что-нибудь хорошее?

– Уж точно не его внешность, – отрезала Алишия. – У него были ужасные зубы, он говорил, что это от амфетамина.

– Я просил отметить что-нибудь положительное.

– Он был умным, на все имел свою точку зрения.

– Как и еще несколько тысяч парней в Оксфорде. Алишия, не испытывай моего терпения.

Что покорило ее, сделало одержимой? Вопрос не давал Алишии покоя.

– Он сказал тебе свое настоящее имя?

– Какое еще настоящее имя?

– Газетчики раскопали, что на самом деле его звали Джон Блэк. Он что-нибудь рассказывал о родителях? Кто они, где жили?

– Его отец торговал авиационным топливом. Мать была юристом. Жили они на Олд-Бромптон-роуд. Мы как-то проезжали мимо.

– Внутрь не заходили?

– Он не ладил с родителями.

– Джулиан оказался за решеткой в тридцать один год. К тому времени его отец уже семь лет как умер от рака печени. Мать живет на пособие в Ноттингеме. Сообщали, что ей сорок шесть. Наглядная иллюстрация к статистике, согласно которой Англия занимает первое место в Европе по числу подростковых беременностей. И еще одна деталь, о которой ты могла не знать: Джулиан был должен Абиоле тридцать тысяч. Из-за наркотиков он был по уши в долгах. Вот и пообещал Абиоле, что познакомит его с тобой.

Алишия почувствовала, будто ее заживо замуровали в склеп.

– Если у тебя остались сомнения, вся информация есть в открытом доступе, – сказал голос.

Она уставилась в окутывающую ее тьму. К глазам подступили слезы, и, чтобы остановить их, Алишия часто заморгала, задевая ресницами бархат маски.

– Подумай еще раз, что именно в Джулиане заставило тебя потерять голову.

Глава 10

12 марта 2012 года, понедельник, 7:30

Юго-западный Лондон, Марсхэм-стрит,

Министерство внутренних дел

Министр внутренних дел Наташа Рэдклифф не ожидала увидеть в кабинете незнакомца – крепкого скуластого брюнета с едва заметным шрамом под левым глазом.

– Саймон Дикон, из МИ-шесть, руководит азиатским направлением внешней разведки, – представила его Джойс Хантер из МИ-5. – Его присутствие поможет нам сэкономить время.

Наташа покосилась на брюнета: сдвинув брови, он внимательно ловил каждое сказанное слово. Ее, безусловно, не обрадовало, что небольшая услуга, оказанная министру предпринимательства, теперь обратилась против нее. Утром Мервин Стэнли сообщил о вчерашнем покушении на Фрэнка д’Круша в Найтсбридже. Новость быстро облетела все высокопоставленные круги и в свете предстоящей Олимпиады особенно всполошила Барбару Ричмонд, министра безопасности. Поэтому Наташа решила, что правильно будет обсудить похищение и покушение с сотрудниками разведки, пока пресса не разнюхала подробностей.

– Вы слышали о Фрэнке д’Круше? – обратилась она к Дикону.

– Разумеется, – отозвался тот. – Известный бизнесмен, постоянно мелькает в новостях. В связи с его инвестициями в промышленность Великобритании мы завели на него досье, но ничего примечательного пока не обнаружили. До сегодняшнего дня мало кто интересовался мистером д’Крушем.

– А у МИ-пять есть досье на д’Круша?

– Конечно, – включилась в разговор Хантер. – Он встречался с премьер-министром и другими членами правительства, поэтому мы даже установили за ним наблюдение. Однако ничего подозрительного не заметили.

– Что известно о вчерашнем покушении? – поинтересовалась Рэдклифф.

– Криминалисты проверили пулю, можно с уверенностью сказать, что оружие прежде нигде не применялось.

– В деле о похищении подвижки есть?

– Ждем отчета суперинтенданта Мейкписа. У него сейчас встреча со старшим оперуполномоченным по этому делу.

– Вчера вечером звонила Барбара Ричмонд, поэтому постарайтесь ничего не упустить, – посоветовала Рэдклифф. – Она считает, что покушение на д’Круша никак не вяжется с похищением его дочери, а когда что-то с чем-то не вяжется – это значит, что нам пока далеко не все известно. Не хочу, чтобы это неизвестное оказалось серьезной угрозой. Раскопайте все, что получится, на Фрэнка д’Круша, чтобы наша дорогая министр безопасности могла спать спокойно.

– Чарльз, даже не уговаривай, – запротестовала Исабель. – Я на это не пойду.

– Тебя же никто не собирается изолировать. Ответственность слишком велика, переговоры с похитителями лучше поручить специалисту, чтобы ты меньше переживала.

– Спасти жизнь дочери – моя святая обязанность, – твердо сказала она и повернулась к нему спиной. – И хватит об этом.

– Хорошо. Тогда хотя бы назови имена людей, которые могли бы тебя заменить, если с тобой вдруг что-то случится, – пошел на уступки Боксер. – Нужно иметь запасной план, если ты вдруг не выдержишь…

– Выдержу.

– Звонки и переговоры – это не самое худшее. Тяжелее всего ожидание. И то, что творится у тебя в голове. Дольше недели ты не протянешь.

– Зачем ты все это говоришь? – резко спросила Исабель.

– Просто предупреждаю, к чему тебе надо быть готовой, прежде чем мы освободим Алишию.

– Намекаешь на то, что произошло между нами прошлой ночью? Хочешь держать дистанцию?

– Нет, я не это имел в виду… Хотя ты права, – подумав, сознался Боксер, – ситуация и без того напряженная, а теперь еще и…

– Еще и что? В ваших учебниках есть подходящее определение? Когда друзья ведут за тебя переговоры – это «антикризисная комиссия». А как назвать секс с консультантом? «Антикризисное соитие»?

– Мой босс назвал бы это «антикризисной катастрофой» и уволил меня, к чертовой матери, – буркнул Боксер.

– А сам ты как это назовешь?

– Послушай, давай успокоимся и просто подумаем. – Боксер примиряюще поднял руки. – Наши отношения вышли за рамки деловых. Это совсем другой эмоциональный уровень. Ситуация и без того стрессовая, а если из-за того, что между нами произошло, к ней добавится еще и внутренняя напряженность…

– А что между нами произошло?

Они молча смотрели друг на друга. Телефон Боксера зазвонил.

– Не молчи, – попросила Исабель.

– Будто ты сама не понимаешь, – ответил Боксер.

Телефон продолжал трезвонить.

– Не увиливай.

– Это психолог, – сказал Боксер, взглянув на экран.

– Пусть перезвонит на домашний телефон, – рассерженно фыркнула Исабель. – Хочу послушать, что он скажет.

Боксер ответил на звонок и дал психологу, Рэю Моссу, номер домашнего телефона Исабель. Звонка они дожидались молча.

– Прости, – сказала Исабель, – я просто…

Тут раздался звонок.

– Рэй, привет. Подожди, я включу громкую связь. Рядом со мной Исабель Маркс, мать Алишии. Ты прослушал запись? Что скажешь?

– Думаю, наш преступник вовсе не похититель.

– Ты шутишь?

– Нет. – Голос психолога был серьезен и тверд. – Он притворяется похитителем.

– Притворяется или нет, мою дочь он все же похитил, – вмешалась Исабель. – К чему вы клоните?

– Во-первых, вспомните, как вы узнали, что ваша дочь похищена.

– Преступник ждал, пока Исабель сама позвонит, – сообщил Боксер.

– Это говорит о многом. Если не ошибаюсь, ваш бывший муж несколько раз звонил Алишии в субботу, но она не отвечала. Вам известно, когда именно ее похитили? Если нет, то когда вы в последний раз с ней разговаривали, миссис Маркс?

– В пятницу днем.

– Значит, ее наверняка похитили в ночь с пятницы на субботу. Ждать целые сутки, пока мать жертвы сама не позвонит, – для организованной банды это нонсенс.

– Он представил доказательства похищения, – возразила Исабель.

– И это тоже странно, – подхватил Рэй. – Зачем готовить доказательства и ждать вашего звонка? Большинство преступников звонит, не имея никаких доказательств. Захватили заложника и тут же сообщают родственникам, а доказательства предоставляют по просьбе консультанта.

– Что-нибудь еще? – спросил Боксер.

– Его угрозы на случай вмешательства полиции и прессы тоже слишком хорошо продуманы. Полагаю, он может быть знаком с вашим бывшим мужем и иметь на него зуб, учитывая, что ему известно, как суров может быть мистер д’Круш.

– Да уж… – протянул Боксер, намекая Моссу, чтобы тот по возможности воздержался от дальнейших предположений.

– Во время второго звонка преступник вел себя по-другому. Играл как кошка с мышкой, был высокомерен и нарочито жесток. Ничего не хотел. Обычно к этому моменту похитители уже выдвигают денежные требования. Если Алишию похитили в ночь на субботу, то второй звонок состоялся примерно пятьдесят четыре часа спустя. Но требований не последовало, напротив, преступник еще раз подчеркнул, что не заинтересован в наживе. И всячески пытался продемонстрировать свою информированность о вашей с дочерью повседневной жизни…

– Что именно он может знать об Алишии? – встрепенулась Исабель.

– Преступник сказал: «У нее другие предпочтения», намекая, что ваша дочь может быть связана с кем-то, о ком вы не знаете. Кроме того, он дал понять, что знает о каком-то происшествии с ней в Мумбаи. Вы в курсе, о чем речь?

– Нет.

– Такие утверждения – обычная тактика запугивания, но ее редко применяют без требования выкупа.

– Кто же он, если не похититель? – Голос Исабель задрожал.

Мосс замялся, словно боясь произнести вслух то, что думал.

– Это нам должна подсказать запись в телефоне Алишии, – сказал Боксер.

– Думаете, он убийца? – Исабель не обратила на него внимания.

– Я не стал озвучивать это предположение, потому что сам не уверен, – попытался успокоить ее Мосс. – Знаю лишь, что он не обычный похититель.

– Вы считаете, что он держит зуб на моего бывшего мужа и не требует денег, несмотря на то что Шику готов заплатить сколько угодно. Выходит, преступник жаждет мести?

– Какими бы ни были его намерения, время у нас есть, – твердо сказал Мосс. – Он хочет с вами поиграть. Дождаться, пока вы найдете телефон Алишии. Преступник наверняка захочет поговорить о том, что произошло в Мумбаи, открыть вам новые подробности. Ему нравится его роль.

– Вы утверждаете, что он лишь играет роль похитителя, тогда как сам он четко сказал, что он похититель. – Исабель пыталась интерпретировать факты наиболее благоприятным для себя образом. – Может ли быть так, что он просто выполняет чей-то приказ?

Боксеру послышался вздох сожаления на другом конце линии.

– Рэй лишь отметил, – Чарльз попытался разрядить напряжение, – что, несмотря на наличие всех атрибутов похищения, есть несколько нелогичных моментов, что ставит под сомнение истинные намерения Джордана.

– После того как криминалисты проверят телефон вашей дочери, я прослушаю все, что на нем записано, и перезвоню вам, – пообещал Мосс.

– Спасибо, Рэй. – Боксер отключил громкую связь и покрепче прижал трубку к уху.

– Одной ей не справиться, – сказал Мосс.

– Пытаюсь ее в этом убедить.

– Уверен, что Алишию собираются убить. Провокации и издевательства – лишь часть пытки. Что бы этот подлец Джордан ни говорил, я считаю, что надо задействовать полицию.

Саймон Дикон подкинул своему агенту Роджеру Клейтону работенку, к которой тот не привык. Усугубляла ситуацию и погода: в середине марта на смену суховеям из Гужерата пришла невероятная влажность. Клейтону предстояли три встречи, все в разных частях города, который в плане застройки явно пытался подражать Лос-Анджелесу. Мумбаи расползся во все стороны, как спрут, и единственным способом добраться до места назначения был автомобиль. Прикинув, что в городе порядка десяти миллионов автомобилистов, Роджер понял, что только на дорогу у него уйдет не меньше девяти часов.

Первым собеседником Клейтона стал Раджив Тандон из Разведывательного бюро Индии, известного также как РБ. Они договорились встретиться в одном из самых ненавистных Клейтону мест Мумбаи – торговом центре «Феникс» в Нижнем Пареле. Здание было возведено на месте старой ткацкой фабрики, о которой теперь напоминали лишь трубы, и находилось всего в нескольких милях от офиса Клейтона в комплексе «Бандра Курла». Тандон обожал шопинг, и Роджер заранее приготовил кредитную карточку. Помочь Тандону в продвижении по службе он не мог, к тому же Саймон Дикон не хотел, чтобы о похищении дочери Фрэнка д’Круша стало известно всему РБ. Клейтона все это не шибко радовало, и дело было даже не в том, что он, по сути, давал Тандону взятку, а в том, что платить приходилось из собственного кармана и вернуть средства можно было не ранее чем через шесть недель, а то и все десять. К счастью, жадность еще не окончательно сгубила Тандона, так что парочки вещиц от Ральфа Лорена стоимостью пятьдесят фунтов оказалось достаточно.

Они решили перекусить в кофейне «Коста». Клейтон несказанно этому обрадовался – обычно Тандон предпочитал «Макдоналдс», и Роджер уже купил ему столько бигмаков, что хватило бы на целый патронташ. В модных зеркальных очках в позолоченной оправе Тандона отражалась вывеска «Косты» и сосредоточенное, не выдающее признаков раздражения лицо Клейтона. Где-то в отдалении телевизор пытался заглушить работающую кофемашину: шел повтор отборочных игр индийской премьер-лиги по крикету.

– Значит, хотите поговорить о Голдфингере[10], – протянул Тандон. – Как я понимаю, вас интересует его прошлое?

Клейтон хмыкнул: прозвище, данное индийскими разведчиками д’Крушу, было просто верхом изобретательности.

– Необходимо выяснить, был ли он замешан в грязных делах и как это могло повлиять на недавние события в Лондоне, – уточнил он.

– Я предупреждал, что это будет непросто. Вас интересуют факты из доцифровой эпохи, когда не было компьютеров. Папку с его досье разыскать не получилось, но поговорить с осведомленными людьми удалось.

– О делах Голдфингера?

– Да, и даже вынюхивать особенно не пришлось, о нем в офисе частенько толкуют.

– Почему?

Тандон повернул голову, и в его очках отразился экран телевизора.

– Индийская премьер-лига? – Клейтона поразило, как профессионально Тандон подал ему намек. – Я думал, у Фрэнка там все на мази. Что-то пошло не так?

– Есть кое-какие проблемы, – поморщился Тандон. – Поговаривают, поэтому д’Круш и вылетел в Лондон.

– В чем дело? – Клейтон решил дать собеседнику выговориться, хоть это и мало касалось интересующих его вопросов.

– Д’Круш – один из крупнейших инвесторов, и президент Федерации пользуется его поддержкой. У нас сильнейшая лига мира, игры смотрят сотни миллионов человек. В Индии крикет – национальная гордость. Если выяснится, что в Федерации процветает коррупция, возмущение прокатится по всему миру.

– А конкретнее? – Клейтон подумал, что в этой стране вряд ли найдется организация, в которой бы не процветала коррупция. – Насколько все плохо?

– На восемь и четыре десятых балла из десяти, – с точностью до десятых ответил Тандон. – Миллиардеры в этой стране выбиваются из общей массы. Чувствуют себя выше остальных. Однако, чтобы получить истинную власть, тебе нужно знать что-то, неизвестное другим. Деньги не главное, важно держать все под абсолютным контролем и, в то время как миллионы людей неистово поддерживают свои команды… заранее знать результат игры.

– Ага, значит, речь идет о договорных матчах.

– Нельзя сказать с уверенностью, но подозрений с каждым днем все больше.

– И как это связано с прошлым Голдфингера? Его инвестиции в нашу экономику, безусловно, не помешают, но хотелось бы знать, откуда эти деньги пришли.

– Не могу сказать насчет прошлого, но недавно мне попался на глаза один документ, – задумчиво протянул Тандон. – В полицейском рапорте от седьмого января две тысячи двенадцатого года упоминалось о вторжении неизвестных на автомобильный завод Голдфингера.

– Что похитили?

– В том-то и загвоздка. После вторжения осталась лишь дыра в заборе и пара вскрытых замков на дверях двух складов. Украдено ничего не было.

– Что находилось на этих складах?

– Прототипы электромобилей.

– Индустриальный шпионаж?

– Кто знает, – развел руками Тандон.

Дэн и Бритый сидели в пабе «Полумесяц» на Майл-Энд-роуд. Дэн только-только принес пиво.

– А закуска где? – тут же поинтересовался Бритый, едва тот присел.

– Черт, – озлился Дэн, – может, тебе еще и английский завтрак принести? Тут его готовят, если что.

Он вновь отправился к барной стойке и вернулся с двумя пакетами чипсов, тарелкой сыра, луковыми кольцами и специями.

– Неплохое местечко, – заметил Бритый.

– Раньше здесь был театр, – огляделся Дэн.

– Сейчас и не сыщешь места, где наливают пива в полдесятого утра. Еще бы гребаных студентов разогнать, и вообще красота!

– Как плечо?

– Нормально. Ты меня хорошо подлатал.

– Главное, не пей слишком много спиртного вместе с обезболивающими. И пройди полный курс приема антибиотиков, а то загремишь в больницу с заражением крови, и первыми, кто тебя навестит, будут копы.

– Усек, – буркнул Бритый. – Есть новости?

– С чего ты взял?

– А на кой ты меня сюда притащил?

– Пообщаться.

– Делать мне больше нечего. Ты, в натуре, чересчур нос задираешь. Наверное, слишком много книжек перечитал. Меня еще батя предупреждал: стоит довериться зазнайке, как он трахнет тебя в зад.

– А он не говорил, что все медбратья – голубые?

– Говорил. Правда, что ли? – Бритый отставил кружку. – Может, ты того, на меня глаз положил?

– Да пошел ты!

– Постой, так вот почему эта твоя девушка не навещала тебя в тюряге? Тамошние гомики обратили тебя в свою религию. Бывает.

– Нет, в тюрьме я только качался и набрал два фунта.

– Это о многом говорит, – постучал по голове Бритый.

– Ты все равно не в моем вкусе.

– Что со мной не так?

– Пообещай, что не будешь плакать, тогда скажу!

Они расхохотались, отхлебнули пива и налегли на чипсы.

– По правде говоря, новости у меня есть, – спустя пару минут отозвался Дэн. – Про нашу девчонку.

– Что с ней? – Бритый даже не взглянул на Дэна, но весь обратился в слух.

– Я выведал у Пайка ее имя. Сказал, что должен знать на случай проблем со здоровьем.

– И?

– Ее зовут Алишия д’Круш. В интернете полно информации про ее отца, индийского миллиардера. Он раньше в кино снимался.

– Терпеть не могу эту чушь.

– Индийские фильмы?

– Ага. Сплошные песни и пляски, – покрутил головой Бритый. – И сиськи там не показывают.

– Весьма емкая характеристика жанра, – хмыкнул Дэн.

– Об этом-то я и говорил, медбрат. Из того, что ты сейчас сказал, я понял два слова.

– Надеюсь, это те два, что являются ключевыми, – парировал Дэн. – Короче, Бритый, кончай дурачиться. Ее папаша был актером, а сейчас он миллиардер. Долларовый, не рупиевый.

Несколько секунд они глазели друг на друга. Голубые глаза Бритого буравили Дэна насквозь, но тот не дал слабины и не отвел взгляда.

– И что дальше? – спросил наконец Бритый.

– Н-у-у… – Похоже, у Дэна что-то было на уме.

– Выкладывай, медбрат.

– У нас есть информация, возможности и, если постараться, ресурсы.

– Говори по-английски, медбрат.

– Информация – это имя девушки и место, где ее держат. Нам доверили одну из смен по ее охране – и вот она, возможность. Так что осталось только найти подходящее убежище.

– Что предлагаешь?

– Давай выкрадем ее.

– Клево. Это я и хотел услышать. Теперь, когда Пайк прикажет злобному карлику Кевину зажать наши яйца в тиски, я без малейших угрызений совести свалю все на тебя.

Дэн потянулся было к кружке, но замер. Он покосился на Бритого – тот ухмылялся.

– Я что, похож на человека, который тебя сдаст? – Если бы не татуировка, лицо Бритого выглядело бы невинным, как у младенца.

Дэн по-прежнему недоверчиво смотрел на него, лихорадочно соображая.

– Хочешь сказать, тебе тоже приходила такая идея?

– Медбрат, я лишь подумал, что мы выполняем уж слишком много грязной работы за гроши. Сначала нелегалы, потом водила с приятелем – это вообще чуть руки мне не стоило! А теперь еще и сверхурочные смены на складе. Я не против лишней работенки, когда ее достойно оценивают. Не знаю, как ты, но я точно не ощущаю, что меня ценят. Ни карманом, ни вот этим. – Он постучал себя по груди и отхлебнул еще пива. – Я тут навел кое-какие справки, раз уж мы решили, что от нас скоро захотят избавиться.

Дэн усмехнулся: он явно недооценил Бритого. Ошибка, которую, похоже, совершали многие.

– Выяснил, кто заказчик?

– Нет, – покачал головой Бритый. – Знаю только, что Пайк держит связь с каким-то парнем по имени Риси. А главный у них Джордан – тот американец, что ведет переговоры. Как я понял, он нанял Риси для организации похищения.

– А другой американец, с которым мы не встречались?

– Приятель Джордана. Имени не знаю.

– Что насчет охранника-ирландца?

– Его нанял Риси.

– За ними стоит кто-то еще?

– С чего ты взял?

– После каждой беседы с девчонкой Джордан выходит позвонить. Похоже, отчитывается.

– Удалось подслушать, о чем он говорит?

– Нет. Ты не в курсе – Пайку что-нибудь уже перепало?

– Сто тысяч. Пока.

– Не так уж и много, а?

– Достаточно, если учесть, что единственной наемной силой был таксист. А мы разгребаем все дерьмо за фиксированную зарплату.

– Склад принадлежит Пайку.

– Надо же было найти ему применение.

– Рефрижераторный контейнер, в котором они сидят, тоже выглядит новым.

– Возьми еще пару пинт. – Бритый бросил на стол десятифунтовую бумажку.

Дэн принес еще пива и чипсов. Бритый качал головой, над чем-то размышляя.

– Что у тебя на уме? – поинтересовался Дэн.

– Пытаюсь составить план. Выкрасть девчонку будет проще всего.

– Я только раз заходил в контейнер, сделать ей укол. Как там внутри?

– Там только Джордан и Риси. Американец только и делает, что треплется с девчонкой. Достаточно отвлечь Риси, и проблем у нас не возникнет.

– Как Риси вышел на Пайка?

– Черт его знает. Видать, силенок не хватило самому все провернуть.

– Похоже. А у Пайка и связи, и таксист, и склад.

– И мы… гребаная служба безопасности, – ухмыльнулся Бритый. – Расскажи про этого индийского миллиардера.

– Уйдя из кинематографа, он стал промышленником. Чем только не занимается – металлургия, строительство, автомобилестроение, энергетика. В рейтинге индийских богачей по версии журнала «Форбс» он на восемнадцатом месте. Состояние оценивается в четыре с половиной миллиарда долларов.

– Ни хрена себе! А у самого богатого сколько?

– Около тридцати миллиардов.

– А дочки у него есть?

– Съезди в Индию. Может, узнаешь.

– И в чем наша выгода?

– Когда у тебя четыре с половиной миллиарда зеленых, тебе ничего не стоит поделиться миллиончиком с парой ребят из Степни.

– Мелко плаваешь. – Бритый запихнул в рот целую горсть чипсов. – Миллион каждому – в самый раз будет! И к черту Пайка.

– Он нас так просто не отпустит.

– Да и плевать. Убийства не его профиль. Я не боюсь никого из его прихлебателей.

– А как же Кевин?

– Вот черт, забыл про этого урода.

– Что насчет Джордана и того ирландского отморозка? Если мы разберемся с их дружками, они вряд ли закроют на это глаза.

Бритый лишь с ухмылкой пожал плечами.

– И не забудь про большого брата, который нанял Джордана и Риси, – добавил Дэн. – Непохоже, что он потратил на организацию похищения свои последние пенни.

– Что, медбрат, сдрейфил? – Бритый ткнул Дэна пальцем в живот. – Поджилки затряслись?

– Брось. – Дэн хлопнул Бритого по руке. – Перейдем к конкретике. Где мы будем держать девчонку, когда выкрадем ее?

– Уж точно не у моей мамаши. Пайк знает меня как облупленного и сразу пронюхает. А вот ты для него чистый лист. Другое происхождение, другое воспитание. Элита, одним словом. Он даже не сообразит, где начинать поиски.

– Я из Суиндона[11], – сказал Дэн. – Элитнее некуда.

– В этом-то и дело. Пайк ни разу в жизни не выбирался западнее Уондсуэрта. Он ничего о тебе не знает.

– Он знает, что я медбрат.

– Я разберусь с Джорданом и его приятелем. – Бритый пропустил реплику Дэна мимо ушей. – А ты займешься девчонкой. Машина у нас есть, осталось найти нычку. Ты в деле?

Дэн немного помешкал и поднял кружку.

– А ты в деле? – спросил он, и они с Бритым чокнулись.

У Роджера Клейтона ушло три часа, чтобы добраться из Нижнего Пареля до Нариман-пойнт. Второй осведомитель ждал его в Морской гостиной отеля «Тадж-Махал пэлас». Клейтона отвели в отдельную кабинку у окна, где сидел Дивеш Мехта – гуджаратец из отдела исследований и анализа, индийского эквивалента МИ-6. Мехта учился в Великобритании, и их отношения были сугубо деловыми, что весьма нравилось Клейтону, ведь он мог быть спокоен за свою кредитную карточку.

Единственное, что не нравилось Клейтону, – это то, что рядом с Мехтой он выглядел форменным неряхой. Тот носил костюмы, белоснежные накрахмаленные рубашки были застегнуты на все пуговицы и заправлены в брюки, галстуки – в этот раз он был лазурный, как форма индийской сборной по крикету, – всегда аккуратно повязаны. Говорил Мехта на старомодном английском времен индийской борьбы за независимость, пил исключительно чай, никакого «двойного кофе латте». Клейтон ощущал неловкость из-за того, что его собственная дешевая рубашка прилипла к телу в нескольких местах, верхняя пуговица легкомысленно расстегнута, галстук свободно болтался, очки со вставными темными стеклами висели на резинке, а ремень туго впивался в живот. Клейтон пожал Мехте руку и плюхнулся на диван под кондиционером.

– Чайку желаете? – спросил Мехта, подражая интонациям официанток из самых затрапезных лондонских заведений.

Они рассмеялись. Клейтон кивнул. Когда официант принес меню, потные подмышки Роджера уже начали мерзнуть.

– Реставраторы хорошо постарались. – Клейтон огляделся по сторонам и нацепил очки, чтобы прочитать меню. – Последний раз я был здесь еще до терактов в две тысячи восьмом.

– Ресторан не сильно пострадал, – кивнул Мехта. – Давайте перейдем к делу. Как понимаю, что-то срочное?

– Это касается нашего общего знакомого, актера Фрэнка д’Круша. Слышали, что он улетел в Лондон?

– У меня были дела поважнее. Что случилось?

– Ваши коллеги из РБ считают, что его отъезд связан с махинациями в индийской премьер-лиге.

– У него нет оснований ударяться в бега, – отмел предположение Мехта. – Этот бизнес его кормит. Любой, кто хоть немного разбирается в крикете, понимает, что управляют лигой отнюдь не монахини. Зачем ему лететь в Лондон?

– Мы знаем, зачем он туда улетел, – заметил Клейтон, – но не знаем, кто в этом виноват.

Мехта наклонился, чтобы взять чашку с блюдцем, и Клейтон понял, что он навострил уши. Информация, которой они обменивались сегодня, была куда важнее, чем обычно.

– Вам должно быть известно, что мы премного озабочены сведениями, поступающими от ближайших соседей, – неторопливо начал Мехта. – С тех пор как д’Круш приобрел сталелитейные заводы, он частенько наведывается в Пакистан. Ему позарез необходимы контракты на экспорт.

– Он путешествует один?

– До конца прошлого года с ним ездила дочь. Теперь ездит один.

– Вам известны имена его клиентов?

– Один из них – генерал-лейтенант Абдул Икбал. Они встречались в отеле «Шератон» в Карачи.

– Позвольте угадать, он имеет отношение к пакистанской межведомственной разведке?

– Верно. Он действующий сотрудник, однако мы все еще проверяем его прочие связи. В последнее время у нас нехватка кадров и работа продвигается медленнее, чем хотелось бы. Возможно, именно благодаря связям Икбала д’Круш так быстро получил контракты, лицензии и платежи.

– Думаете, Икбал – один из членов так называемой старой гвардии?

– Уверены в этом. Например, Амир Джат – его давний друг.

– Кто он такой?

– Видели бы вы его досье! Чудовищный паук, раскинувший сети от ЦРУ до «Аль-Каиды». Если начну о нем рассказывать, мой чай сто раз успеет остыть.

– Этого никак нельзя допустить, – сочувствующе кивнул Клейтон.

– Во всей мозаике не хватает лишь кусочка, который связал бы Икбала с террористами.

Глава 11

12 марта 2012 года, понедельник, 10:45

Западный Лондон, Кенсингтон, дом Исабель Маркс

Боксер отправил рапорт по электронной почте и вернулся в комнату наверху, где ранее установил записывающую аппаратуру. Ему не хотелось звонить матери. Старой алкоголичке, как ее ласково называла Мерси. И тем не менее…

– Привет, Эсме. Это я, – сказал он.

Мать настаивала, чтобы он звал ее по имени.

– Чарли? Чего тебе вдруг понадобилось? – послышался в трубке хриплый, прокуренный голос.

Она знала, что сын никогда не звонит просто так.

Боксер услышал, как Эсме щелкнула зажигалкой. Что ж, по крайней мере, она была трезвой.

– Мы с Мерси будем очень заняты в ближайшее время, – сообщил он. – Не будешь против, если Эми немного поживет у тебя?

– А что, больше не к кому обратиться?

– Произошло небольшое недоразумение. Думаю, с тобой ей будет лучше. Вы хорошо ладите.

Боксер рассказал матери о поездке Эми на Тенерифе.

– А девчонка-то не промах, – хмыкнула та в ответ.

– Точно. Но лучше бы она как-то по-другому это демонстрировала.

– Сам виноват, Чарли. Не уделяешь ей достаточно внимания, – назидательно заявила Эсме.

Боксер разозлился, более всего потому, что мать была права.

– Судишь по собственному опыту? – съязвил он.

– Ты всегда стремился сбежать из-под моей опеки, но вырос нормальным человеком. Уверена, с Эми тоже все будет в порядке. Возможно, она не станет такой, какой вы хотите ее видеть, но свое место в жизни застолбит прочно. Без вашей с Мерси помощи.

Боксер решил, что продолжать спор не имеет смысла.

– Я скажу, чтобы после школы она ехала к тебе, хорошо? – уточнил он.

– Конечно. – И Эсме повесила трубку.

Боксер передохнул и набрал номер Эми. Дочь по-прежнему не отвечала. Он отправил ей сообщение об уговоре с Эсме и спустился вниз.

Исабель сидела на кухне за столом, понуро склонившись над чашкой с остывшим кофе. Нужно было помочь ей собраться с мыслями, дать несколько советов на случай нового звонка, чтобы не позволить похитителям развить психологическое преимущество.

– Тебя что, тошнит? – спросила она, окидывая его взглядом.

– Побочный эффект от телефонного разговора с матерью. Давай подготовимся к следующему звонку преступников.

– Лучше расскажи мне об Эми.

Боксер взглянул на часы: Мерси могла приехать с минуты на минуту. Что ж, придется отложить брифинг.

– Почему твоя дочь несчастна? – спросила Исабель.

– Та же причина, что и у большинства детей, – родители уделяют ей мало внимания. – Боксер скривился, вспомнив едкое замечание матери. – Наша занятость не позволяет постоянно быть рядом. Когда я работал в другой компании, находился за границей более семи месяцев в году. Поэтому и уволился… Да только поздно.

– Когда начались перемены?

– Эми всегда была непоседливой, всегда стремилась быстрее повзрослеть. Когда ей было пятнадцать, мы отдыхали в Испании и она нашла себе парня на семь лет старше. Думали, придется ее силком оттуда увозить. Тогда же она начала вести половую жизнь. Возможно, в этом есть и наша вина, но ей никогда не нравилось быть ребенком. Она хотела быть старше. Мерси постоянно этому противилась, вот они и стали ругаться.

– Эми – общительная девочка?

– Не то слово. Она всегда в центре внимания. У нее куча друзей… Но еще больше тех, чью дружбу она отвергла.

– Пока я не услышала ничего ужасного. Что же тебя беспокоит?

– Кроме патологической склонности ко лжи и злобного отношения к Мерси? Пожалуй, отрешенность.

– В чем это выражается?

– Как-то я услышал, как она с друзьями обсуждает новую музыкальную группу – «Киллерс»[12], кажется. Они должны были выступать в Лондоне, и все дети были в восторге. Все, кроме Эми. Ей было неинтересно. Я спросил почему, и она назвала их «плывунами».

– Что это значит?

– На жаргоне Эми это нечто, что просто плавает по поверхности. И вынырнуть уже не может, и ко дну не идет. Она хотела сказать, что их музыка не трогает душу.

– Это ведь хорошо, Чарли. Весьма проницательно.

– Да, но в то же время меня это беспокоит. Я вижу, что она одинока. В ее душе уживаются любознательность и скука. Словно она смотрит представление иллюзиониста из первого ряда и может разглядеть, как выполняется каждый фокус. Нет ничего печальнее, чем осознавать, что магии не существует.

– Суицидальных склонностей не замечали?

– Нет, это точно не про нее. Я больше волнуюсь, что она пойдет по моим стопам.

– Как это?

Тут в дверь позвонили.

– Это Мерси. – Боксер обрадовался, что не придется отвечать на этот вопрос. – Мне надо переговорить с ней, прежде чем я вас друг другу представлю.

– Сказать ей о том, что между нами произошло?

– Ни в коем случае. Держи язык за зубами.

Боксер накинул пальто, взял ключ и направился к выходу.

На Мерси было черное шерстяное пальто, строгий черный костюм и свитер с воротом. Изящные руки в перчатках, никаких украшений. Короткая стрижка подчеркивала точеные черты – высокие скулы, чуть вытянутый подбородок и красивой формы нос, доставшийся от предков из тропической Африки. Мерси щурилась и поджимала губы от холода. Она была не одна. Чуть поодаль стоял молодой, едва за тридцать, мужчина. Короткая густая шевелюра, которой можно было бы натирать до блеска полы, черные кустистые брови, глубоко посаженные карие глаза, длинный нос и крупный рот выдавали его средиземноморское происхождение. С утра он побрился, но щетина уже успела отрасти. На мужчине был черный плащ, черный костюм с галстуком и строгие туфли. Весь его облик выдавал полицейского. «Осталось только мигалку на голову прицепить», – подумал Боксер.

– Это еще кто? – поинтересовался он.

– Сержант уголовной полиции Джордж Пападопулос, – вполголоса ответила Мерси. – У нас его зовут Джордж Папа.

– Меня никто не предупредил. Зачем он здесь?

– Он консультант-стажер.

– И чем он будет заниматься?

– Спроси у комиссара. – Мерси в замешательстве потерла подбородок. – В договоре все прописано.

– Вот только мне об этом сказать забыли.

– Там был пункт о дополнительных кадрах. – Мерси изобразила что-то вроде роденовского «Мыслителя». – Мелким шрифтом.

– Что входит в его обязанности?

– Быть на побегушках, пока я налаживаю контакты. Удалось выяснить время и место похищения?

– Нет.

– В таком случае можно нам войти или придется разбить палатку во дворе?

– А ты хорошо подготовилась, раз даже палатку не забыла. Рэй Мосс, психолог «Щита», послушал запись разговора, и ему она не понравилась. Он считает, что мы имеем дело не с похитителем, а с убийцей. Сказал, что делом должна заниматься полиция. Что думаешь?

– Такое нечасто услышишь от сотрудника частной конторы.

– Антикризисной комиссии у нас тоже нет. Исабель Маркс даже слышать об этом не хочет. Если с ней что-нибудь случится, рассчитывать не на кого.

– А бывший муж?

– У них натянутые отношения.

– Друзья?

– В Бразилии со своими проблемами.

Мерси вздохнула и почесала голову рукой в перчатке.

– Пришла очередь хороших новостей, – сказала она.

– Наш похититель, который величает себя Джорданом, любит поиграть. Выпендривается и дразнит. Постоянно заводит песню в духе «ваша дочь не такая, как вам кажется».

– Знакомо, – кивнула Мерси.

– Кстати, я поговорил с мамой. Она готова принять Эми на время. Я отправил дочке сообщение.

– Теперь доза материнской любви тебе гарантирована.

– Наверняка, – улыбнулся Боксер. – Вернемся к Джордану. Проблема в том, что он склонен к перепадам настроения. То спокоен как удав, то высокомерен и раздражителен.

– Ясно. Медлить нельзя. Чарли, может, пустишь нас наконец в дом? На улице чертовски холодно.

Боксер заметил, что глаза Мерси слезятся от холода, а обычно блестящая черная кожа приобрела сероватый оттенок. Его бывшая жена терпеть не могла холод и не привыкла к нему даже за двадцать лет жизни в Англии. Он впустил гостей в дом, попутно пожав руку Джорджу Пападопулосу. Те разделись, и Боксер представил их Исабель, которая уже налила кофе. Чарльз не без удовольствия отметил, что между Исабель и Мерси сразу возникла симпатия.

– Мерси, расскажите, какие… роли уготованы вам с Джорджем? – спросила Исабель.

– Я заместитель Чарли. Если дело затянется дольше, чем на две недели, я беру его в свои руки. Вы должны держать меня в курсе всего происходящего.

– А Джордж?

– Он стажер. Его задача – наблюдать и учиться.

– Мерси и Джордж также займутся сбором улик и показаний, – добавил Боксер.

– А конкретнее?

– Мы узнаем, где и с кем в последний раз видели Алишию, – пояснила Мерси. – Выстроим хронологическую цепочку событий, что подскажет, с кем мы имеем дело. Постараемся выяснить, одиночка ли наш преступник или член банды. Убедимся, что это не просто разозленный поклонник, которому дали от ворот поворот. Поговорим с коллегами Алишии, – возможно, у нее случались неприятные эпизоды на работе. Нам также нужна любая информация, которая даст преимущество в переговорах с похитителем. Как вы, должно быть, поняли из разговоров с Джорданом, в этой игре знание – главная сила.

– Полиция задействована не будет?

– Не волнуйтесь, расследование полностью конфиденциально. Учитывая угрозы, мы будем предельно осторожны. – Мерси постаралась успокоить Исабель. – А теперь расскажите обо всем, что произошло. Старший оперуполномоченный вкратце изложил суть дела, но хотелось бы услышать полную версию из ваших уст.

Мерси внимательно выслушала рассказ Исабель. Руководствуясь женской интуицией и опытом сыщика, она решила копнуть глубже, попросив ту вернуться чуть назад во времени. Результат не заставил себя долго ждать.

– Алишия съехала от меня, потому что между нами начались размолвки. Мне трудно было терпеть ее скрытность. Что-то случилось с ней в Мумбаи. Я была уверена, что мой бывший муж ничего не расскажет, но не ожидала того же от дочери. Прежде Алишия всем со мной делилась.

– Всем? – удивился Боксер. – Разве так бывает?

– Не бывает, – подтвердила Мерси. – Частенько выясняется, что о некоторых вещах лучше вообще не знать. У молодежи своя жизнь.

– Возможно, вы правы, – нехотя согласилась Исабель.

– Преступник оставил телефон Алишии где-то на трассе М-четыре, – напомнил Боксер. – Наверняка обнаружим в нем новые откровения.

– Например? – спросила Мерси.

– Что-нибудь о «связях» Алишии, – предположила Исабель. – Полагаю, информацию о некоем молодом человеке, о котором она мне не рассказывала.

Боксер подключил iPod и проиграл запись второго телефонного разговора.

– Ясно, – сказала Мерси. – Давайте восстановим хронологию событий в обратном порядке, начиная с момента похищения. Где работает Алишия?

Молчание.

– Исабель?

– Не знаю. – Исабель неожиданно осознала, что споткнулась уже на первом препятствии. – В каком-то банке в Сити. Я спрашивала название, но она лишь сказала, что это один из крупных инвестиционных банков. Большего добиться не удалось, она и без того обвинила меня, что я слишком вмешиваюсь в ее личную жизнь.

– Где она живет?

– Снимает квартиру в Хокстоне. Адреса не знаю. Для Алишии важно было иметь личное пространство, отделиться от меня. Заставить меня жить собственной жизнью, без оглядки на нее. Она была так груба со мной, что я чувствовала себя надоедливым ухажером.

– Алишия работала где-нибудь до того, как устроилась в банк?

– Да, после университета, пока не поступила в бизнес-школу Саида.

– В то время она жила с вами?

– Да.

– Алишия оставила после себя какие-нибудь бумаги или документы?

– Целую папку. Лежит в моем кабинете.

– В доме есть место, где Джордж может подключить компьютер?

Исабель проводила стажера в столовую и поднялась с Мерси наверх. Они болтали без умолку. Боксер взял блокнот, чтобы набросать план ближайших действий. Необходимо вытянуть из Джордана требования. Без антикризисной комиссии это будет непросто. Ему придется все время проводить с Исабель, быть ее советником, консультантом, другом, родственником, а теперь еще и любовником. Времени на работу останется крайне мало.

Чарльз хотел, чтобы, несмотря на ненависть, Исабель наладила контакт с Джорданом. Диалог должен быть обоюдным, тогда разговоры станут дольше и у преступника будет больше шансов проколоться. Вновь раздались женские голоса, и на пороге кухни появилась Мерси. Кивком она показала Боксеру, что у них есть зацепка.

Позвонил Мартин Фокс. Боксер ответил на звонок, сидя у окна гостиной с видом на серый, замерзший сад.

– Как дела?

– Одному тяжеловато, – вздохнул Боксер.

– Я говорил об этом с Фрэнком. Он готов следовать пожеланиям бывшей жены, но пару имен все-таки назвал. Адвокат Исабель и директор агентства недвижимости, с которым он сотрудничает. Женщина. Исабель подружилась с ней, когда переезжала с Эдвардс-сквер.

– Ты им звонил?

– Фрэнк сказал, чтобы я сделал это лишь в крайнем случае. Если Исабель попросит помощи или если с ней что-нибудь случится.

– Что ж, для начала сгодится. К слову, Мерси приехала… С каким-то Джорджем.

– Извини. Пришлось пойти на уступки.

– Они слишком много на себя берут. Мерси уже пытается руководить процессом.

– Не мне тебе рассказывать, что для них частные компании либо охотники за наживой, либо шарлатаны. Равно как и для нас полиция – сборище тупиц.

– Словом, нас ждут прекрасные рабочие отношения. Главное – держать Джорджа подальше от Фрэнка.

– Или погоны ему отрезать.

– Ты говорил с Рэем Моссом?

– Потому и звоню.

– Исабель догадалась о его предположениях.

– Как отреагировала?

– Пока держится. В ней есть стержень, хоть она его редко показывает. На первый взгляд это мягкая, добродушная женщина, но характера ей не занимать.

– Вижу, забот у тебя хватает, но мне тут подкинули еще ниточку, – сменил тему Фокс. – Приятель из «Файнэншел таймс» посоветовал поговорить с одним из конкурентов д’Круша в сталелитейном бизнесе. Сам Фрэнк пока не в курсе, и хорошо бы, чтобы так и оставалось. Постарайся не проговориться при Исабель, она может знать этого человека. Сначала надо накопать компромат, если таковой имеется.

– Прорабатываешь сценарий «Обиженный сотрудник»?

– Все может быть. Осведомитель рассказал мне о человеке по имени Дипак Мистри. Ему лет тридцать пять, хотя дата рождения вызывает сомнения. По образованию программист, разрабатывал программное обеспечение в Бангалоре. «Конкан хиллс» пользуется его разработками. Фрэнку так понравились программы Мистри, что он купил его компанию целиком. Теперь она называется «Конкан хиллс Ай-Ти».

– Должно быть, сделка принесла Дипаку кучу денег.

– Недостаточно, чтобы сделаться мультимиллионером, но хватит, чтобы жить в свое удовольствие. Важную роль сыграло то, что Дипак понравился Фрэнку. Благодаря рвению и предпринимательскому таланту уже через год молодой программист стал главой отдела информационных технологий «Конкан хиллс» и на этом не остановился. Получил место в совете директоров, а через пару лет стал правой рукой Фрэнка. Эти обязанности он выполнял, пока в Мумбаи не прилетела Алишия – с образованием, докторской степенью и без малейшего опыта. Мой осведомитель не знает, что произошло дальше, но Дипак Мистри неожиданным образом исчез не только из совета директоров «Конкан хиллс», но и из деловых кругов всей Южной Индии.

– Компания твоего осведомителя хотела предложить ему работу?

– Точно. А Мистри словно сквозь землю провалился. Сыщики в Мумбаи пытаются его разыскать.

– Мистри занимался информационными технологиями. Зачем он понадобился металлургической компании?

– У Фрэнка был приятель из Китая, который купил металлургический завод в Германии, разобрал его, перевез по частям в Китай и построил заново, при этом увеличив производительность на двадцать пять процентов. Дипак Мистри регулярно ездил в Шанхай наблюдать за процессом и затем помог Фрэнку добиться таких же результатов с его индийскими заводами.

– Интересно, конечно, но не слишком многообещающе, на мой взгляд.

– А на мой – вполне.

В дверях возникла Мерси и позвала Боксера на кухню. Он повесил трубку.

Джордж снял плащ и пиджак, закатал рукава рубашки. Руки у него были невероятно волосатыми. Исабель с задумчивым видом сидела за столом.

– Похоже, Алишия работала вовсе не в банке, а в рекрутинговом агентстве «Бовингдон рекрутинг». У них десять офисов в центре Лондона. Алишия работала на Тоттенхэм-Корт-роуд. Ее домашний адрес – Восточный Лондон, Лавендер-гроув, один. Это в Долстоне, рядом с Лондон-филдс. Можно сказать, что и от Хокстона недалеко. – Джордж постарался совсем уж не расстроить Исабель.

– Не могу понять… – Та явно была озадачена и шокирована. – Зачем ей лгать о таких мелочах?

– Как знать, может, это следствие другой проблемы, – заметил Боксер. – Не принимай близко к сердцу. Ты в этом не виновата.

– Какой проблемы?

– Я имею в виду то происшествие в Мумбаи, – пояснил Боксер. – С тех пор как Алишия вернулась, она была сама не своя.

– Неужели у нее был нервный срыв, а я не заметила? И как ее занесло в рекрутинговый бизнес? На Алишию это не похоже.

Мобильный телефон Исабель завибрировал на столе.

– Это Шику. – Она посмотрела на экран.

Боксер вытащил Мерси и Джорджа из кухни в гостиную.

– Запомните, Фрэнк д’Круш, он же Шику, не должен вас видеть.

– Почему? – удивился Джордж.

– Ему будет достаточно одного взгляда…

– Чтобы понять, что я коп?

Боксер многозначительно посмотрел на Мерси.

– Идем, – кивнула та напарнику. – У нас много работы.

Джордж небрежно подхватил плащ и компьютер, всем видом выражая недовольство. В гостиную заглянула Исабель и сообщила, что Шику скоро приедет. Боксер проводил полицейских до двери. Мерси отправила Джорджа к машине, а сама задержалась.

– Может, расскажешь, что тут происходит? – Похоже, ее что-то насторожило.

– Я поговорил с Фоксом. Он согласился, что будет не лучшей идеей…

– Прекрати юлить, Чарли. Что у тебя с Исабель?

– У нас нет антикризисной комиссии, вот что. Поэтому…

– Я вижу, как она смотрит на тебя. Даже Джордж заметил.

– К чему ты клонишь?

Мерси подошла к нему вплотную. Холодные зеленые глаза Боксера погрузились в темные колодцы ее расширенных зрачков. Радужки стали почти невидимыми.

– Боже! – выдохнула Мерси. – Поверить не могу!

– Во что поверить?! – Боксер почувствовал раздражение.

– Так у вас с ней было… Чарли!

Только благодаря солидному опыту игры в покер ему удалось выдержать ее взгляд, но это не переубедило Мерси.

– Надеюсь, Чарльз Боксер, ты знаешь, что делаешь. Речь идет о жизни девушки, не забудь.

– Я перешлю тебе копию данных с телефона Алишии, – только и смог выдавить он.

Разъяренная Мерси молча развернулась и зашагала к машине.

Боксер постоял немного в дверях, раздосадованный тем, что женщины так легко способны его раскусить. Профессиональная сдержанность Мерси уязвила его, но страсть к Исабель не угасла, а разгорелась с новой силой.

Несмотря на невероятные даже по мумбайским стандартам пробки, Роджер Клейтон добрался до пригорода Виле-Парле. Часы показывали 6:30 вечера. Такси съехало с главной дороги и направилось к пляжу Джуху, где у агента была назначена последняя на сегодня встреча. Солнце садилось, и народ толпился у палаток уличных торговцев. Клейтону не было дела до продавцов воздушных шаров, барабанщиков, гадалок, ручных мартышек и прочих аттракционов. Он вышел из машины и двинулся прямиком к киоскам с едой.

Клейтон пробился сквозь толпу увлеченно жующих местных жителей, которых не интересовал невероятной красоты закат, будто сошедший с полотен Ротко[13]. Солнце опускалось в черные воды Аравийского моря на фоне темно-синих, лиловых, фиолетовых, красных и розовых полос.

Гаган дожидался его у своего любимого киоска с пани пури[14]. Он встретил Клейтона, дожевывая третью хрустящую булочку. Тот купил и себе одну, и они немного поговорили о всякой ерунде, наслаждаясь тающей во рту острой начинкой. Расплатившись, перебрались к другому киоску. Роджер взял две порции карри с картофелем и овощами, со вздохом подумав о содержащихся в блюде калориях. Под одну из тарелок он подсунул пятидесятидолларовую купюру. Гаган с легким поклоном принял подарок.

С тарелками в руках они шли по темному пляжу, удаляясь от освещенных киосков и шумных генераторов. Гагану, тощему парню в черных брюках и белой футболке, было чуть за двадцать. Одежда была ему велика, брюки пришлось подвязать на талии, футболка развевалась, как парус. Его черные, местами выгоревшие волосы были зачесаны на пробор, и он постоянно улыбался во все тридцать два белоснежных зуба. Красота и оптимизм – именно за эти качества и наняла его Шармила д’Круш.

Фрэнк д’Круш платил работникам сущие гроши, и за пятьдесят долларов Гаган продался Клейтону с потрохами. В обязанности парня входила разнообразная работа по дому, и он знал там каждый уголок. Гаган хорошо готовил, особенно любимые закуски Фрэнка – булочки, пирожки со свининой, котлеты, – и тщательно скрывал от Шармилы число потребляемых хозяином калорий. Благодаря этому он был едва ли не единственным слугой, с которым д’Круш разговаривал, не повышая голоса.

– Слышал, твой хозяин улетел в Лондон, – обронил Роджер.

Гаган разинул рот. С этой сенсационной новости он собирался начать, и то, что Клейтон уже был в курсе, огорчило его.

– Да, внезапно. Он не планировал никаких поездок. Госпожа Шармила очень расстроилась.

– Почему?

– Их пригласили на премьеру нового фильма и праздник по случаю открытия сезона лиги крикета. Теперь придется менять все планы на неделю.

– Как обстановка у Фрэнка дома и здесь, в Джуху?

– Охраны стало больше. Всех гостей обыскивают, двор патрулируют с собаками.

– Кто-нибудь приходил к Фрэнку перед отъездом?

– Да, некий Анвар Масуд.

– Кто это?

– Повар сказал, крупный мусульманский гангстер. Давний друг господина Фрэнка.

Клейтон сбрызнул жирное карри лимоном, подцепил немного на хлеб и отправил в рот, изрядно при этом измазавшись. Утеревшись салфеткой, он продолжил:

– Шармила присутствовала на встрече с этим Анваром Масудом?

– Нет-нет, госпожи Шармилы не было дома. Господин Фрэнк и Анвар Масуд уединились вдвоем.

Манера Гагана говорить вызвала у Клейтона улыбку.

– Слышал, о чем они говорили?

– О да, конечно, господин Роджер. Господин Фрэнк сказал приготовить еды, но без свинины, вот я и сделал говяжьи котлеты, рыбный пирог…

– Молодец, Гаган, теперь расскажи, о чем они говорили.

– Господин Фрэнк попросил Анвара Масуда поехать в Пакистан, чтобы встретиться с каким-то другом из Карачи.

– Каким еще другом?

– Не знаю. Так он сказал: «друг из Карачи». Имя не называл, ни к чему, раз они его и так знают.

– Уверен? У Фрэнка наверняка немало друзей в Карачи.

– Дайте подумать. – Гаган и в самом деле задумался. – Разговаривали они долго, а я то входил, то выходил, всего и не упомнишь.

– Не торопись.

– Кажется, в разговоре мелькало имя некоего господина Икбала. Вероятно, этот господин Икбал и есть тот друг.

– Хорошо, – похвалил Клейтон. – О чем Анвар Масуд должен был поговорить с этим Икбалом?

– О госпоже Алишии. Я не понял. Ходил туда-сюда, а они все говорили, говорили… Кажется, госпожа Алишия несчастлива после отъезда из Мумбаи.

– Даже если ты ничего не понял, все равно рассказывай.

– Хорошо. Значит, говорят они, говорят, а я делаю говяжьи котлеты. Сначала они говорят о госпоже Алишии. А когда я приношу котлеты, говорят о Дипаке Мистри.

– Кто он такой?

– Близкий друг господина Фрэнка. Значит, ставлю я блюдо с котлетами на стол, а господин Фрэнк говорит: «Приготовь для господина Масуда рыбный пирог». Ну, я и пошел обратно на кухню.

– О чем они говорили, когда ты принес пирог? – Клейтон понял, что в голове Гагана события того вечера разложены по полочкам с продуктами.

– Анвар Масуд уже собирался уходить, но господин Фрэнк попросил его задержаться и попробовать мой пирог. Сказал, что таких вкусных никто не делает, даже на Гоа. Анвар Масуд ел и нахваливал. Тут господин Фрэнк приказал мне уходить, но я успел услышать, как он сказал Анвару Масуду: «Ты должен найти Дипака». Я закрыл за собой дверь и решил послушать, потому что господин Дипак очень хороший, и я расстроился, когда он пропал.

– Что ты услышал?

– Анвар Масуд сказал, что господина Дипака ему не найти. Его нет ни в Мумбаи, ни в Бангалоре.

– Сколько времени Анвар Масуд провел у Фрэнка?

– Не знаю, – может, часа два.

Они закончили есть и вернулись к торговым киоскам. Клейтон взял себе фруктовый лед, надеясь освежиться и при этом не заработать диарею.

На обратном пути он позвонил в консульство.

– Мне нужна любая информация о гангстере по имени Анвар Масуд, а также господине Икбале из Карачи, с которым дружит Фрэнк д’Круш. Полагаю, им может оказаться генерал-лейтенант Абдул Икбал. Кроме того, хочу знать все о сотруднике «Конкан хиллс» Дипаке Мистри, и если возможно, его текущее местонахождение.

Глава 12

12 марта 2012 года, понедельник, 11:30

Западный Лондон, Кенсингтон, дом Исабель Маркс

– Ну?

– Что «ну»?

– Мерси что-нибудь сказала о нас?

– Я же говорил, что она знает меня как облупленного.

– И о чем она догадалась?

– О том, что мы провели ночь вместе. В постели.

– А она молодец, – удивилась Исабель. – Должно быть, и сыщик прекрасный.

– Рад, что тебе она понравилась. Если о наших проделках узнают, она поведет дело вместо меня, – недовольно заметил Боксер.

– Какие такие проделки ты имеешь в виду? – Исабель была настроена игриво.

– Неуставные отношения. Исабель, давай перейдем к делу. Я должен выполнять свою работу.

– И в чем она заключается?

– Надо подготовить тебя к следующему разговору с Джорданом. Будешь налаживать с ним контакт.

– Может, подождать, пока мы узнаем, о чем он говорил с Алишией?

– Нет, наша стратегия не должна зависеть от действий Джордана. Хватит ему нами манипулировать, пора перехватить инициативу.

– И что для этого нужно?

– Надо добиться от него конкретных требований, как бы он ни увиливал. Стоит ему выдвинуть требования, как он потеряет значительную часть власти над нами. А мы в свою очередь приобретем и вдобавок сможем лучше его узнать. Пока мы остаемся в неведении, пока нас терзают сомнения – мы беспомощны.

– Разве Джордан не хочет просто наказать нас? Точнее, Шику?

– Он сказал лишь, что финансовое вознаграждение его не интересует. Попробуй говорить с ним на одном языке. Сделай вид, что понимаешь его, что отринула презираемые им материальные ценности.

– И что же за возвышенные цели у нашего похитителя? – саркастически поинтересовалась Исабель.

– Джордан получает моральное удовлетворение от сложившейся ситуации. Его не может купить даже человек, который в состоянии купить все, что пожелает. Нам нужно заставить Джордана поверить, что мы восхищаемся им. Просто сделать вид не получится, его так легко не проведешь. Лесть не поможет, нужна осторожность и искренность. У тебя есть одно преимущество – ты женщина, и ты наверняка работаешь с мужчинами, которые любят потешить свое самолюбие.

– Все мои коллеги – женщины. Но вот среди писателей такие встречаются.

– Расскажи о них.

– Умные, но не от мира сего. Эгоистичные, но ранимые. Разговорчивые, но нелюдимые. Популярные, но одинокие. Талантливые, но ничтожные в своих собственных глазах.

– Ничтожные?

– По крайней мере, наиболее приземленные из них. Понимают, что у них есть талант, но считают, что «выдумщик», как они себя порой называют, бесполезная профессия. Думают, что с их умом лучше быть врачами, предпринимателями, а то и консультантами по похищениям. Мне постоянно приходится говорить им, что в современном изменчивом мире людям, как никогда, нужны интересные истории, что благодаря им выживают издательства, телевидение, кинематограф…

– Значит, ощущение собственной ничтожности – следствие их ранимости. Из таких получились бы неординарные преступники. Прекрасно, опыта у тебя достаточно.

– О чем мне говорить с Джорданом? С писателями я лишь обсуждаю их книги.

– Это же очевидно. Ваш предмет разговора – Алишия. Расспроси о дочке – как она себя чувствует, в каком психическом состоянии. Пусть Джордан покажет, что это его действительно волнует.

– Как мне вытащить из него требования?

– Не нужно ничего вытаскивать. Он не должен понять, что у тебя есть скрытые мотивы. Ты не менеджер по продажам. Держи свои намерения при себе. Представь, что встретила его на вечеринке, а он поведал тебе о своих проблемах с дочерью. Звучит банально, но другого выхода нет. Твоя задача – сблизиться с ним, но не в корыстных целях. Прояви неподдельный интерес.

– Не знаю, получится ли.

– Исабель, ты сама взяла на себя ответственность. Даже Мерси была в шоке…

– Ни слова о чертовой комиссии!

– Хорошо. Последняя, но важная деталь – ты должна убедить себя, что Джордан тоже человек.

Исабель опешила: ее воображение напрочь отказывалось рисовать нужный образ. Она была полна непреодолимой ненависти к похитителю своего ребенка.

– Ни в коем случае нельзя лишать его человеческих качеств, – убеждал ее Боксер. – Представь на его месте кого-нибудь. Необязательно человека, которого знаешь лично. Это может быть политик или актер. Важно одно – это должен быть тот, кем можно восхищаться, несмотря на его сложный характер.

– Это что, изощренная месть за мое нежелание собрать комиссию?

– Поговори с Джорданом и о Фрэнке. – Боксер пропустил ее слова мимо ушей. – Как знать, может, ваши мнения в чем-то совпадут. Ты не питаешь иллюзий в отношении Фрэнка, больше не любишь его и знаешь почему. Джордан тоже не испытывает к нему теплых чувств. В этом вы похожи.

Исабель понуро кивнула.

– Постарайся сосредоточиться. Думай о чем-то, что даст тебе силы. Алишия – твой ребенок, но помни, что она уже взрослая женщина. Она знает, как вести себя с людьми, она умна и уверена в себе. Она сумеет за себя постоять.

– Ты прав. – Исабель размеренно постукивала костяшками пальцев по столу, словно это помогало ей крепче усвоить советы Боксера. – Для меня Алишия по-прежнему маленькая девочка, и я все еще веду себя с ней как с ребенком. Это ее раздражает.

– У нас с Эми то же самое… Признаюсь, в последнее время это стало просто невыносимо. Что поделать, родительский инстинкт пробуждается в тебе в тот самый момент, когда рождается твой ребенок. Так просто от этого чувства не избавишься.

В дверь позвонили.

– Вот и Шику, – поднялась Исабель.

Боксер подумал, что недостаточно подготовил ее. Времени недостаточно, отвлекающих факторов слишком много. Ситуация выходила из-под контроля. Он встал, чтобы пожать руку Фрэнку.

Они еще раз послушали утренний разговор с Джорданом. Д’Круш был растерян и лишь поинтересовался, где теперь телефон Алишии.

– Ребята из «Щита» отправят его нам, как только проведут экспертизу и скопируют данные, – пообещал Боксер. – Фрэнк, у вас есть какие-то новые соображения? Знаю, что версия с обиженным сотрудником вам не нравится, но мы пока не можем ее отвергнуть.

Д’Круш промолчал.

– Эксперт прослушал этот разговор, – взяла слово Исабель, – и решил, что мы имеем дело не с простым похитителем. Он не сказал этого вслух, но считает, что Джордан хочет убить Алишию. Почему? Шику, ты должен что-то знать. Кому ты так сильно насолил?

– Я бизнесмен и часто обходился с людьми несправедливо, – ответил Фрэнк. – Увольнял сотрудников, захватывал чужие предприятия, принимал жесткие решения. Тут нечего оправдываться. Но прежде никто в отместку не похищал мою дочь.

– А что случилось в Мумбаи? – настаивала Исабель. – Почему Алишия не вернулась туда после Рождества?

– Откуда мне знать?! – вспылил д’Круш. – Не суди по себе, Исабель. У нас с Алишией совсем другие отношения. Прилетев в Мумбаи, она лишь пару дней провела у нас с Шармилой, а потом переехала в отдельную квартиру. С этого момента дочка жила своей жизнью, работала в компании, училась тонкостям сталелитейного бизнеса.

– Чем она занималась? – попытался уточнить Боксер.

– Всем! Проводила переговоры с австралийскими поставщиками сырья, контролировала перевозку и приемку грузов. Работала на всех поточных линиях – трубы, балки, листовой прокат, а потом перешла в отдел маркетинга и продаж.

– У нее был наставник?

– Наставничество не в моих правилах. Считаю, человек сам должен все увидеть и испытать, а не делать все под копирку с кого-то другого. Алишия работала с людьми из разных отделов, начиная с финансового директора и управляющих и заканчивая крановщиками и сварщиками. Но никто не учил ее, не давал советов, как вести бизнес. Она увидела все сама и приняла решение.

– Чем она занималась перед возвращением в Лондон?

– Руководила отделом продаж по Индии и Пакистану.

– Значит, до совета директоров не дослужилась, – констатировал Боксер. – Занимала свое место по справедливости, а не по блату, и ей никто не завидовал.

– Она заняла это место потому, что была моей дочерью, но удержалась на нем благодаря своим способностям. Ни у кого бы язык не повернулся выразить недовольство ее работой.

– Когда в компанию приходит работать дочь владельца, всегда найдутся сотрудники, которым это не понравится. Кто-нибудь уволился, посчитав, что Алишия метит на его место?

– Если такие и были, они не указали назначение Алишии в качестве повода для увольнения. Прошло бы еще немало времени, прежде чем ее приняли в совет директоров. Мой выбор направления был намеренным: металлургия ее не интересовала, но она все равно работала не покладая рук. Ей нравилось автомобильное производство, но я хотел, чтобы сначала она проявила себя в отрасли, без которой не из чего было бы собирать машины.

– А что случилось с тем молодым человеком, который тебе так нравился? – вдруг спросила Исабель. – Он как-то приезжал сюда с тобой, незадолго до того, как Алишия отправилась учиться в школу Саида. Как его звали? Кажется, Дипак, а вот фамилии не помню.

– К сожалению, Дипак Мистри больше у меня не работает, – ответил Фрэнк. – Я связывал с ним большие надежды, но он не хотел работать в крупной корпорации. Решил, что сам будет себе хозяином. Не знаю, где он сейчас. Точно не в Мумбаи, и в родном Бангалоре его тоже не видели.

– Он мог затаить на вас обиду?

– Благодаря мне он разбогател. В «Конкан хиллс» перед ним были открыты все дороги, но он посчитал, что такая жизнь не для него. Сталелитейные заводы – его заслуга, никогда не думал, что у него получится. Всеми силами пытался его удержать, но не вышло.

– Я бы проверил его.

– Передам вам его данные, но это пустая трата времени. Чтобы Дипак похитил Алишию? Быть такого не может!

– Скажи, почему Алишия не осталась в Мумбаи? – Чувствовалось, что Исабель мучит этот вопрос. – Преступник утверждает, что знает причину. Шику, ты был рядом, ты должен знать.

– К работе это не имело отношения. Она ни с кем не ссорилась. Думаю, дело в личной жизни. Неудачный роман или что-то в этом роде. Если уж она с тобой не поделилась, то с какой стати ей говорить об этом со мной?

Раздался звонок в дверь. Курьер «Щита» привез телефон Алишии.

Джордж Пападопулос вошел в здание «Бовингдон рекрутинг» на Тоттенхэм-Корт-роуд и попросил администратора позвать Алишию д’Круш.

– Она сегодня не появлялась.

– Странно, – удивился Пападопулос. – Мы виделись в пятницу вечером и договорились встретиться сегодня в одиннадцать тридцать. Могу я поговорить с кем-то из ее коллег?

Администратор направил Пападопулоса на второй этаж, где его встретил один из менеджеров. Вручив ему фальшивую визитку, Джордж объяснил, что познакомился с Алишией в баре пятничным вечером.

– Да, у них была прощальная вечеринка, – сказал менеджер.

– Верно, – подтвердил Джордж. – У нас зашел разговор о делах… С Алишией была еще одна девушка, как же ее звали?..

– Тула. Тула Бриггс.

– Да, точно, – обрадовался Пападопулос. – Она сможет мне помочь, раз уж Алишии нет на месте?

– Прощальную вечеринку устраивали для нее. Тула Бриггс здесь больше не работает.

Пападопулос поблагодарил менеджера и направился к выходу, по пути остановив еще нескольких человек и попросив их передать Алишии, чтобы та ему позвонила. Он зашел в кофейню на Гудж-стрит и нашел в базе данных адрес и телефон Тулы Бриггс.

– Тула, привет, это Джордж, – представился он.

– Какой еще Джордж?

– Знакомый Алишии, мы встречались в пятницу в баре.

– Ох, я совсем забыла!

– Ничего страшного, вы все немного перебрали. Мы с Алишией договорились встретиться сегодня в ее офисе, но на работе она не появлялась, и телефон молчит. Когда вы виделись в последний раз?

– Мы пытались смыться от Щенка по Бедфорд-стрит, потом сели в метро на Чаринг-Кросс. Алишия и Джим попрощались с нами на перекрестке с Мейден-лейн.

– Джим… что-то не припомню.

– Джим Пакстон. Высокий, лысоватый, постарше нас. Могу дать его номер.

Джордж записал номер, повесил трубку и отыскал в компьютере адрес Пакстона. Позвонил в «Бовингдон рекрутинг», попросил позвать Джима, но оказалось, что тот тоже уволился. Пападопулос решил поговорить с ним с глазу на глаз. Доехал в метро до Олд-стрит и через полчаса был в Шордиче, у многоквартирного дома на Перселл-стрит. На звонок по домофону никто не откликнулся. Пападопулос позвонил в соседнюю квартиру, ответила девушка.

– Добрый день, я друг Джима Пакстона. Он пригласил меня в гости, но не отвечает. Вы его не видели?

Ответа не последовало, но спустя несколько мгновений дверь подъезда открылась. Джордж поднялся по лестнице, приготовился постучать в квартиру Джима.

– У него звонок сломан, – раздался голос девушки с другой стороны лестничной площадки. – Он все ждет, пока домовладелец починит… Как же, дождется.

– Вы его видели в последнее время?

– Да, в субботу. В воскресенье он не появлялся, но это обычное дело.

– Мы встречались в пятницу. Он уволился с работы.

– Джим говорил, что собирается уехать в Таиланд, подальше от холодов.

– В Таиланд? Не в Индию?

– Кто его знает? – пожала плечами девушка и плотнее закуталась в свитер. – Денег у него все равно нет, уехать куда-нибудь он может только в своем воображении.

Джордж постучал в дверь.

– Что-то я волнуюсь. – Он достал мобильник и в очередной раз набрал номер Пакстона. – Джим не отвечает на звонки.

Из-за двери была отчетливо слышна мелодия телефона. Девушка забеспокоилась.

– Могу я попасть в квартиру? – спросил Пападопулос.

– У меня нет ключей, а хозяин дома тот еще фрукт. Появляется, только если Джим задерживает оплату.

Она ахнула, увидев, как Пападопулос с размаху высадил дверь ногой. В квартире было темно.

– Тоже неплохой способ. – Девушка заглянула в коридор. – Ну и вонища!

– Оставайтесь снаружи, – скомандовал Джордж.

Справа он увидел тесную, унылую кухоньку с видом на забор с колючей проволокой. Посуда вымыта, пол чистый. Жалюзи в гостиной опущены, внутри потрепанный диван, пара стульев, у стены стол и три книжных шкафа. Джордж открыл жалюзи, чтобы впустить в помещение немного света. Выглянул в окно, увидел свалку белой пластиковой мебели во дворе. Обернувшись, заметил на стене большой новый телевизор. В комнате было прибрано, ни грязи, ни пыли.

– А это еще откуда? – удивилась девушка, показывая пальцем на телевизор.

– Я же велел оставаться снаружи. – В Пападопулосе отозвался полицейский.

Он не хотел, чтобы девушка что-нибудь нарушила на возможном месте преступления.

– Что-то я не пойму… – протянула та. – Джим помешан на чистоте. Не любит, когда в квартире беспорядок. Даже трусы гладит утюгом! У него никогда так не воняло. Он всегда жжет ароматические свечи.

– Ничего не трогайте. Выйдите и ждите меня на лестнице. Не нравится мне все это…

– Вы что, полицейский?

«Хватит совать нос не в свое дело», – подумал Джордж.

Девушка нерешительно повиновалась. Похоже, случилось что-то серьезное, но этот приятель Джима, полицейский он или нет, знал свое дело.

В спальне кто-то учинил настоящий погром. Одеяло и настольная лампа валялись на полу, журнальный столик был опрокинут. Запах стоял ужасный, но никаких следов Пакстона. Джордж включил свет. В углу возвышался огромный шкаф, слишком массивный для такой маленькой комнаты. Рядом беспорядочно валялись одежда и обувь. Правая дверца шкафа была приоткрыта. Джордж распахнул ее ногой. Пакстон висел на перекладине, полураздетый, брюки и трусы спущены до колен. Вокруг шеи был замотан ремень, губы распухли, глаза вылезли из орбит. Пападопулос отметил, что ноги Джима касаются пола.

– Вот дерьмо, – выдохнул Джордж.

Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и набрал номер Мерси. Соседка Джима растерянно смотрела на него с порога.

– Идите домой, – сказал ей Джордж.

Девушка не отреагировала.

– Эй!

– Что?

– Идите домой. Я вызову полицию.

– Что с Джимом?

– Мертв, – отрезал Пападопулос, а потом добавил в трубку: – Мерси, подожди пару минут.

– Джим умер? – Его соседка была шокирована. – Покончил с собой?

– Почему вы так думаете?

– Ну, у него была склонность к депрессии… Маниакально-депрессивное расстройство или вроде того.

– Зачем ему тогда понадобился новый телевизор?

– А он тут при чем?

– Если человек собрался свести счеты с жизнью, он вряд ли станет покупать за день до этого новый телевизор.

– Не пойму, к чему вы клоните, – сказала девушка.

– Просто идите домой. С полицией я поговорю.

Она ушла. Пападопулос последовал за ней, чтобы убедиться, что указание выполнено. Дверь в квартиру он закрыл.

– Мерси, я нашел парня, который последним видел Алишию. Он мертв. Повешен в собственной квартире в Шордиче.

– Его убили?

– Все обставлено как эротическое самоудушение, но я уверен, что это убийство.

– Позвоню Мейкпису, пусть скажет, что нам делать, – приняла решение Мерси. – Это наверняка связано с похищением.

– Попробуй раздобыть записи видеокамер наблюдения в районе Ковент-Гардена. Бывшая коллега Алишии подтвердила, что после вечеринки та отправилась по Мейден-лейн с этим парнем. Его имя Джим Пакстон.

– Хорошо.

– Есть успехи?

– Пока никаких. Обзваниваю информаторов, собираюсь встретиться с несколькими. Еду в Ист-Энд.

– Соседка Джима Пакстона неплохо его знала. Допросить ее или подождать?

– Этим займутся ребята из убойного. Дождись ответа Мейкписа.

– Тогда отправлюсь к той девушке, что последней видела Алишию и Джима. Может, она еще что-то вспомнит.

Пападопулос повесил трубку, позвонил Туле.

– Тула, привет, это снова Джордж. Какая-то чертовщина сегодня творится. Алишия не пришла на работу, до Джима тоже не дозвониться. Напомни, когда ты видела их в последний раз?

– Алишии было плохо, и она хотела взять такси. Я еще очень удивилась, она ведь обычно не пьет так много. Причем опьянела она почти мгновенно. У меня даже мелькнула мысль, уж не подсыпали ли ей что-нибудь в бокал.

– Мог Джим это сделать?

– Нет. Он ее опекал. Нормальный парень, не извращенец какой-нибудь. Думаю, они нашли такси на противоположной стороне Ковент-Гардена. На Стрэнде творилось какое-то безумие. Толпы хулиганов, да еще этот раненый парнишка…

Информации было достаточно. Пападопулос попрощался с Тулой как раз вовремя, чтобы ответить на звонок Мейкписа.

– Молодец, Джордж. – Шеф был доволен. – Ты сейчас в квартире Джима Пакстона с его соседкой?

– Я один, сэр. Отправил девушку домой.

– Провести тайное расследование не получится. Делом займется отдел по убийствам, тело заберут они же, – вздохнул Мейкпис. – Продолжай действовать по легенде…

– Я представился другом Джима Пакстона. Соседка видела, как я выбил дверь в квартиру, но не более.

– Не отпускай ее. Следователь будет на месте через десять минут. Мы сейчас просматриваем записи с камер по твоей наводке.

– Я выяснил еще кое-что. По словам подруги Алишии, на Стрэнде ранили чернокожего парня как раз тогда, когда Алишия и Джим были рядом.

Глава 13

12 марта 2012 года, понедельник, 12:30

Где-то в Лондоне

– Плохие новости, – сказал голос.

Алишия пыталась понять, спит она или нет. Маска для сна по-прежнему была на ней, а из-за действия наркотиков сложно было отличить сон от яви. Сосредоточиться получилось с трудом. Девушка протянула руку и потрогала стену. Хотелось бы ей, чтобы никто не мешал думать. Если не считать работу, слишком многое в жизни проскользнуло мимо нее. В мире твиттеров и фейсбуков на размышления времени не хватало, важна была скорость действия при полном отсутствии смысла.

– Алишия, ты меня слышишь?

Похищение, навязчивый голос, подталкивающий ее к вещам, о которых она прежде не помышляла. Все это могло быть правдой, но Алишия привыкла плыть по течению, не останавливаясь ни на минуту, чтобы разобраться в себе. Только сейчас она начала замечать двойственность. Необходимость и противодействие. Желание знать и страх перед этим знанием. С другой стороны, чего бояться? Она была не из трусливых. Как кто-то сказал, невежество и высокомерие – основа юношеского бесстрашия.

Ее разум тянулся к ответам, но неуверенно – так человек обычно шарит рукой в темноте, чтобы нащупать выключатель. Отец всегда говорил: смелость неведома человеку, пока он не совершит отважный поступок. Алишия стремилась найти ответ на последний вопрос своего тюремщика. Что именно в Джулиане заставило ее потерять голову? Этого не понимали даже ее друзья.

– Тук-тук! Есть кто-нибудь дома? – Голос упорно пытался достучаться до нее.

Открылась дверь. Алишия услышала топот ног. Грубые, тяжелые шаги. Вошедших было двое, догадалась она. От прикосновения холодных латексных перчаток у нее перехватило дыхание. Ее подняли с кровати, протащили по полу. Ноги отказывались повиноваться. Руки заломили за спину, сковали наручниками. Один из мужчин схватил ее за волосы и рванул голову назад, чуть не сломав шею. Сердце билось в груди, словно птица о стекло. Другой мужчина отвесил ей две пощечины, да так, что Алишия прикусила губу. Из глаз брызнули слезы. Она представила, как ее, слепую и беззащитную, волокут на плаху.

– Повторяю, у меня плохие новости, – сообщил голос. – Алишия, теперь ты меня слышишь?

Она не смогла выдавить ни слова, лишь кивнула.

– Скажи что-нибудь. Мне нужно слышать твой голос.

– Да, поняла.

– Переговоры с твоими родителями потерпели неудачу.

– Что это значит?

– Мы не смогли договориться, переговоры закончены. Мы предупреждали Фрэнка и Исабель, что произойдет в таком случае, но они не поверили. Больше говорить не о чем. Эпопея с похищением завершена, а значит пришла пора от тебя избавиться.

– Что?

– Как ни прискорбно, такое случается, когда проваливаются переговоры. Но мы не бессердечные мерзавцы, поэтому решили дать тебе возможность сказать последние слова родителям… Или кому угодно. Теперь, когда ты знаешь, что родители столь несговорчивы, может, тебе и не захочется ничего им говорить.

– Я ведь сделала все, о чем вы просили! Ответила на все вопросы. Могу ответить еще. Я… я…

– Алишия, не пойми неправильно, дело не в тебе. Во всем виноваты твои родители. Ничего не поделаешь. Прости, что приходится прибегать к крайним мерам. Нам… то есть мне казалось, что терапия приносит плоды.

– Не понимаю, – прошептала Алишия.

Ее охватил озноб. Пульс выбивал бешеную барабанную дробь. Во рту пересохло, растрескавшиеся губы болели, глаза тщетно метались в поисках смысла, выхода или хотя бы лучика света под черной бархатной пеленой маски.

– Чего тут понимать? Ты, разумеется, огорчена, но я говорю как есть. Переговоры провалились. Твои родители отказались выполнять наши требования. Все кончено.

– Но прошло всего…

– Шестьдесят часов. Мы рассчитывали решить вопрос за двое суток. Чем дольше мы тебя держим, тем опаснее для нас. Здесь, в Лондоне, и у стен есть глаза и уши.

– Вы же сказали, чтобы они не ходили в полицию. Не верю, что они ослушались.

– Ходить-то они не ходили, но мы все равно вынуждены были быть настороже. Замести кое-какие следы. Пришлось убить Джима.

– Вы убили Джима? За что? Вы же сказали, он непричастен!

– Я соврал. Еще как причастен. Он тебя сдал. Подсыпал кое-что в бокал и доставил тебя нам. Ему хорошо заплатили, но у некоторых людей слишком длинные языки, сама знаешь. В этом городе каждый хочет привлечь к себе внимание, получить свою минуту славы.

– Если вы замели следы, – Алишия судорожно хваталась за последнюю соломинку, – то о чем вам беспокоиться? Я вас не видела, даже вашего настоящего голоса не слышала и ничего о вас не знаю.

– Полиция нашла Джима. Мы обставили все в лучшем виде – таблетки, алкоголь, самоудушение, но…

– Хватит, не хочу знать! Зачем вы мне это рассказываете, если собираетесь убить?

– Следователей так просто не обманешь. Они заметят подвох. Даже ты заметила бы.

– На расследование уйдет время. Вы еще можете договориться с родителями…

– А толку? С ними работает профессиональный переговорщик, он указывает твоей матери, что и как говорить. Если бы не он, все было бы куда проще.

– Я могу с ними поговорить, переубедить.

– Поздно. Раз полиция обнаружила тело Джима, нам нельзя терять ни минуты. Нужно сматывать удочки. Решение принято единогласно. Мы добыли кое-что из твоей одежды – вещи, которые для тебя много значат. Оденься, приведи себя в порядок и выступи с прощальной речью. На все десять минут. Если будешь мешкать и тянуть время – пристрелим как бродячую собаку. Ребята церемониться с тобой не станут. Они злятся, потому что лишились причитающихся им денег.

Мужчины поставили ее на ноги. Один из них вышел из комнаты, и до Алишии донеслось шуршание полиэтилена. Второй снял с нее наручники.

– К этому платью нужен другой бюстгальтер, – скомандовал голос. – Раздевайся догола.

Алишия сняла всю одежду, пытаясь кое-как прикрыть наготу. Ей сунули в руку трусики, на плечо накинули бюстгальтер. Девушка быстро надела их.

Кто-то присел перед ней на корточки.

– Подними левую ногу, – велел голос. – Опускай. Подними правую. Опускай.

Платье натянули до бедер, потом до талии. Алишия догадалась, что это ее черное платье-«русалка». Обтягивающее, с юбкой из тафты. В нем она встречала свой двадцать первый день рождения.

Алишия попыталась подобрать какие-то слова, но страх сковал ее.

Она почувствовала, как застегивается молния. Плечи оставались открытыми, чтобы можно было носить украшения. Раздался щелчок, словно открывали коробку. Мужская рука снова схватила ее волосы и подняла их вверх. Что-то холодное обвилось вокруг ее шеи, и Алишия вздрогнула. Наконец мужчина справился с застежкой украшения и отпустил волосы. В руку девушке сунули расческу.

– Причешись, – сказал голос, – но маску не снимай.

Расческа то и дело цеплялась за немытые, спутанные волосы, каждое движение отдавалось болью. Из глаз потекли слезы.

– Несите туфли. Живее! У нас семь минут, чтобы убраться отсюда.

На ноги Алишии натянули черные туфли на высокой шпильке. Она почувствовала запах спирта. Кто-то начал протирать ее щеки влажной ватой.

– Обойдешься без макияжа. Ты должна выглядеть естественно. Пусть видят, чего стоила их непоколебимость. Готова? Закрой глаза и сними маску.

Напоследок вата прошлась вокруг ее глаз. Эта последняя в жизни косметическая процедура показалась даже приятной. Она открыла глаза, но от резкого света тут же снова зажмурилась.

– Открой глаза. Камера уже работает. Говори. Мотор!

Вся жизнь пронеслась перед ней. Двадцать пять лет, съежившиеся до размеров горошины, – словно смотришь в бинокль с обратной стороны. Как вычленить самое главное? Она не была готова к этому. Никакие уроки красноречия, полученные в школе Саида, не помогут справиться с этой колоссальной задачей. Кем она была? Знаменитостей часто спрашивают, чем те обязаны родителям, и они отвечают: «Всем». А если это «все» включает и твою смерть?

Алишия посмотрела в зеркало. Сейчас, когда ее жизнь висела на волоске, она чувствовала себя, как никогда, красивой. А стоящие рядом мужчины казались невероятно уродливыми в мешковатых кожаных куртках, застегнутых до самого носа. На головах маски с прорезями для глаз. Тот, что справа, держал руку на пистолете с глушителем. Алишия задрожала, ощутив, как сокращаются под платьем мышцы живота. Лишь теперь она увидела, что у нее на шее бриллиантовое колье – подарок отца на двадцать первый день рождения. Она несколько раз сглотнула, прогоняя подступивший к горлу комок.

– Давай, Алишия, – торопил голос. – Через две минуты мне надо выносить оборудование.

– Я прошу прощения за все, что сделала и чего не сделала. Не вините себя. Вы дали мне прекрасное воспитание, прекрасные гены, прекрасные советы. Вы заботились обо мне, а я все испортила. Мама, прости, что была жестока с тобой. Ты этого не заслуживала. Сейчас я люблю тебя как никогда сильно. Папа, прости, что бросила тебя. Ты открыл для меня новые горизонты. Был щедрым, но требовательным. Любил меня, но не баловал. Хотелось бы мне воздать сторицей за все, что ты для меня сделал. Но я ухожу. Знайте, что я больше не самовлюбленная, эгоистичная, безразличная и невежественная девушка. Я смиренно каюсь и жалею, что не смогу увидеть вас хотя бы еще раз.

Рот наполнился слюной, и последние слова дались ей с трудом. Слезы ручьем потекли по щекам.

– Браво! – воскликнул голос. – На удивление сдержанная речь, должен сказать. Теперь пора заканчивать.

Алишию толкнули, и она упала на колени перед мужчиной с пистолетом. Девушка с мольбой глядела в блестящие черные зрачки в прорезях маски. Второй преступник разворачивал за спиной большой рулон полиэтилена. Пистолет уткнулся ей в лоб. Алишия вцепилась в куртку мужчины. Тот ударил ее по рукам, и девушка рухнула на четвереньки, как побитая собака.

Мерси Данква ехала со встречи с первым осведомителем, Басби, от которого не добилась ничего полезного. Следующего информатора звали Нельсон. Злая на Боксера, Мерси резко переключала передачи и держалась за руль мертвой хваткой. Ох и в неловкое же положение Чарльз ее поставил! Она собиралась рассказать старшему суперинтенданту Мейкпису обо всем, что произошло, точнее, предположительно произошло между Боксером и Исабель.

– Поверить не могу! – воскликнула она, одновременно взывая к бывшему мужу, Господу Богу и другим водителям.

От звука собственного голоса в ее душе будто сломался какой-то заслон, и она вдруг осознала то, в чем отказывалась признаваться. Мерси пыталась отогнать эти мысли, сфокусироваться на Нельсоне. Тот был ее главной надеждой. Он жил на пособие по инвалидности и все время крутился по пабам и клубам Бетнал-Грина, Уайтчепела и Степни, а следовательно, имел доступ к более широкой информации.

Мерси припарковала машину неподалеку от места встречи, кафе «Э. Пеличчи» на Бетнал-Грин-роуд, сразу за поворотом на Восс-стрит, где стоял старый дом близнецов Крэй[15]. Стены кафе были отделаны светло-коричневыми деревянными досками, окна украшали витражи – дань уважения стилю сороковых годов. Деревянные стулья, пластиковые столы, на столах – непременные атрибуты английской кухни: коричневый соус, кетчуп и горчица. Чай наливали в большие чашки из огромного хромированного чана у кассы. В меню самой здоровой пищей оказались тосты с печеной фасолью. Мерси не довелось позавтракать дома, и она взяла порцию. Нельсон сполна воспользовался ее предложением заплатить за еду и заказал английский завтрак с целой горой картофеля фри. Каждый ломтик картофеля он обмакивал в соль, уксус и кетчуп и жевал так смачно, что брызги летели во все стороны.

Кодовое имя «Нельсон» придумала Мерси. Несколько лет назад он потерял руку, работая на фабрике, а в прошлом году глаукома отняла у него глаз, так что имя как нельзя лучше ему подходило[16]. Повязку он не носил, и стеклянный глаз выглядел настолько ясным, что Мерси порой думала, что им он видит лучше, чем оставшимся настоящим. Нельсон был крупным мужчиной, с внушительным животом и большой головой с копной зачесанных назад седых волос. По его манере говорить и габаритам у Мерси сложилось впечатление, что он прописался в библиотеке, а чай пил с восемью ложками сахара, не меньше.

– Возможно, дело в упадке экономики или жестких правительственных реформах, – начал он, – но за последние пару лет было столько похищений, сколько не случалось за…

– При чем тут упадок экономики?

– Молодежи трудно найти работу, не хватает денег на наркотики, наркодилеры теряют прибыль, и им приходится прибегать к другим методам наживы.

– Да тебе надо в парламенте заседать, а не тут со мной!

– Просто хочу сказать, что на улицах проблемы с денежным оборотом.

– Я думала, этот вопрос решен благодаря импорту китайских удобрений.

– Каких еще удобрений?

– Мы так называем мефедрон, – пояснила Мерси. – Не обращай внимания, Адмирал. Рассказывай, почему похищения снова в моде.

– Похищение – дело нехитрое. Нашел жертву, сунул в фургон, отлупил слегка, вколол что-нибудь. Сделал пару звонков, получил деньги и смылся. На все про все сутки, не больше.

– А если речь идет о больших деньгах? Потребуется больше времени…

– Ты про новый налог на роскошь? – Нельсон яростно тыкал вилкой в яичницу, будто представляя себе на ее месте глаз банкира. – Пускай поплатятся за все, что нам приходится терпеть. Взять бы их детей и научить чему-нибудь новенькому.

– Чему? Игре на собачьих бегах?

– Чем тебе собаки не угодили?

– Сообщи, когда гангстеры начнут давать уроки актерского мастерства. Первая запишусь. А сейчас лучше скажи, известно ли тебе о недавних случаях долгосрочных похищений.

– Как с тем индийским бизнесменом, которого захватили в Ист-Хэме, держали на складе в Эссексе и просили за него ферги?

– Ферги?

– Полмиллиона. Сару Фергюсон, герцогиню Йоркскую, помнишь? Она требовала с людей по полмиллиона за аудиенцию со своим тогдашним мужем принцем Эндрю.

– Мне бы твою память, Адмирал, – поразилась Мерси. – Да, именно это я и имею в виду. Долгосрочное похищение, надежное убежище, большая сумма выкупа.

Нельсон знал свое дело. Предоставленные им сведения помогли освободить похищенного индийца. Мерси даже заерзала на стуле в предвкушении информации, которая найдется у Адмирала по текущему делу.

– Непросто провернуть такое в наших краях. Времена не те.

– Слишком много кружит вокруг любопытных друзей вроде тебя?

– Мерси, посмотрел бы я, как ты запоешь без правой руки.

– Да шучу я.

– Так я и поверил, – буркнул Нельсон.

– Хорошо, а если представить богатого бизнесмена, который самостоятельно не может организовать похищение и нанимает для этого банду? – Мерси попыталась направить Нельсона в нужное русло.

Тот рассеянно кивнул и приналег на еду, разом насадив на вилку кусок бекона, яйцо, сосиску, помидор и ломтик картофеля.

– Не молчи, Адмирал. – Мерси забеспокоилась, что могла обидеть его напоминанием о статусе нюхача.

– Дай поесть спокойно, – отрезал Нельсон, запивая еду сладким черным чаем. – Знаешь, почему мне нравится это место?

Мерси совсем пала духом. Как разговорить Нельсона? На полицейских курсах общение с информаторами сравнивали с любовным заигрыванием, но в случае Нельсона даже думать о таком было противно.

– Здесь мило. – Мерси огляделась по сторонам. – Я обычно хожу в «Виннинг пост» на Стрейтхэме. Можем как-нибудь вместе там посидеть.

– Хозяин этого заведения, Нев, ничего здесь не меняет.

– Даже женский туалет?

– А там, – Нельсон пропустил реплику Мерси мимо ушей и ткнул пальцем на забитую автомобилями Бетнал-Грин-роуд, – постоянно что-то меняется.

– Что именно?

– Нас вытесняют три больших Б.

– Большие Б? Кто это?

– Банкиры, брокеры и бенгальцы. Нас совсем мало осталось.

– Кого это «нас»?

– Белый рабочий класс. – Нельсон почесал лоб. – Сейчас ты выходишь на улицу и кругом видишь сплошных поляков и украинцев, литовцев и болгар, китайцев, ямайцев, пенджабцев и пуштунов. Мы забываем, кто мы есть. А в этом месте я вспоминаю, что я англичанин.

– Несмотря на то, что Нев – итальянец, – фыркнула Мерси. – И мне обидно, что ты забыл ганцев.

– Да какая из тебя ганка, Мерси. Ты натуральная англичанка, – пожал плечами Нельсон, тыкая вилкой в ее сторону. – А Нев даже не знает, что такое кофе латте.

Мерси в этом очень сомневалась, но решила воздержаться от комментариев.

– У этого здания вторая категория[17], – заметил Нельсон, любуясь витражами. – Оно пропитано английским духом, оно часть нашего культурного наследия.

– И люди внутри его – тоже. К чему ты клонишь, Адмирал?

– Похищать людей не в духе англичан.

– Ты, кажется, забыл, что парня, который похитил того индийца, звали Дэнни Гибни.

– Ирландец, – бросил Нельсон, поигрывая вилкой. – Большинство похитителей либо ямайцы, которым не хватает денег на наркоту, либо украинцы, которым нужны девочки для работы в борделях.

– Замечательный анализ ситуации. – Мерси отправила в рот последнюю фасолину. – Но меня интересует другое.

– Да понял я, понял.

Мерси чувствовала, что Нельсон действительно что-то знает и потому набивает цену. А может, он чуял опасность.

– Нас беспокоит, что похитители не выдвигают требований, – призналась она. – Похоже, они хотят поиграть с нами, а потом убить жертву. Адмирал, ты же этого не допустишь? На кону жизнь молодой девушки.

– И сколько ей лет? – Нельсон отодвинул тарелку и облизал губы.

– Двадцать пять.

– Национальность?

– Наполовину англичанка, наполовину индианка.

– Знаешь, мне это может сильно навредить. – Нельсон задумчиво постукивал пальцами оставшейся руки по краю стола. – Если хочешь получить информацию, пообещай, что на меня ничто не будет указывать. Я дам наводку, а дальше разбирайся сама.

– А если не выйдет?

– Выслушай и поймешь.

– Договорились. Обещаю тебя не подставлять. – Мерси склонила голову набок. – Что-нибудь еще, Нельсон?

– Это будет стоить дороже обычного.

– Почему?

– Меня могут раскрыть.

– Похититель – твой приятель?

– За кого ты меня принимаешь?

– Тогда в чем дело?

– У него есть связи. Не хватает, чтобы мне еще и ногу отрезали.

– Сколько хочешь?

– Трех мартышек.

– Полторы тысячи?! – Мерси аж подскочила на стуле. – Сперва мне надо кое-кому позвонить.

Она вышла на улицу, немного прогулялась перед фасадом кафе, набрала номер Мейкписа и сообщила, что Нельсон хочет получить за информацию полторы тысячи фунтов.

– Круто он загнул, – поморщился Мейкпис. – Он что, новостей не смотрит? Сокращения в полиции, задержка зарплат…

– Да знает он все, – устало выдохнула Мерси.

– Скажи, что мы получили информацию с камер наблюдения и сможем обойтись и без его помощи. Пять сотен – максимум, на что он может рассчитывать. А если повезет и мы выйдем на след в ближайшее время, то можешь вообще послать его к чертям.

Мерси вернулась в кафе. Насытившийся Нельсон сидел с довольным видом, а Нев убирал со стола.

– Желаете что-нибудь еще? – поинтересовался он.

– Латте, пожалуйста, – заказала Мерси.

Нев непонимающе уставился на нее.

– Кофе с молоком, – пояснила она, усаживаясь за стол.

– Я же говорил! – торжествующе воскликнул Нельсон.

– Брехня, ты его просто подговорил.

– Ну как, по рукам?

– Мы и сами скоро выйдем на след. Заканчиваем анализ записей камер наблюдений с места, где последний раз видели девушку. Босс сказал, что ты получишь три сотни, не больше. Или пинок под зад, если он позвонит прежде, чем ты что-нибудь расскажешь.

Нельсон заерзал, и Мерси поняла, что она на правильном пути.

– Пять сотен, и договорились.

– Три, и ни фунтом больше.

– Мерси, ты спятила?

– У меня ровно столько с собой.

– Слышала когда-нибудь о Таксисте?

– Каком таксисте?

– Он не настоящий таксист, просто ездит на черном лондонском такси. Владеет фирмой в Бромли, на Вайолет-роуд, торгует офисной мебелью. Использует труд нелегалов, чтобы не платить налогов. Даже подобие общежития для них организовал, прямо над складом.

– А зовут его как?

– Джек Обер, – ответил Нельсон. – И, предвосхищая твой вопрос, нет, мокрыми делами он не занимается.

– Просто эксплуатирует людей.

– Вроде того. Но не убивает.

– В чем оказался замешан этот Джек Обер и откуда ты об этом пронюхал?

– Есть у меня знакомый строитель в Степни, Фред Скалли. Времена сейчас тяжелые, работы мало, приходится экономить, ну и…

– Он нанял ребят Джека?

– Двоих. Один работал на Скалли целый год с перерывами и неплохо выучился. Так вот, в пятницу Джек попросил Фреда прислать этих ребят к нему домой. Он живет где-то на Грейндж-роуд, рядом с кладбищем. Номера дома не помню, но он там один такой, с гаражом. Фред знает лучше меня, он хранит там инструменты. Значит, Скалли говорит, что до девяти вечера парни заняты на стройке, а Джек отвечает, мол, ничего, они ему нужны до полуночи.

– Во сколько он их привез?

– Примерно в полдесятого.

– С Обером виделся?

– Да, тот был дома, угостил их кофе. Такси припарковал на улице. Приказал парням расчистить гараж, чтобы он мог поставить туда машину, и ждать его в доме. Фред уехал. На следующий день нелегалы не вышли на работу. Скалли позвонил Джеку, тот сказал, что пришлет других через час. Когда Фред спросил, что случилось с теми двумя, Обер ответил: «Несчастный случай».

– Какое отношение все это имеет к похищению? – Мерси исподлобья посмотрела на Нельсона.

– Ты просила объяснить, откуда я знаю, что Джек замешан. Шерил, его дочь, встречается с Виком, сыном Фреда. Поговаривают, что и до свадьбы недалеко. Фред попросил Вика узнать, что случилось с нелегалами. Вот что тому удалось выяснить. Джек вернулся домой около половины первого ночи и поставил такси в гараж. В машине кто-то был, похоже спящий. Обер с парнями засели дома и явно кого-то ждали. Через полчаса из машины раздались крики, и он отправил нелегалов успокоить девушку и привести ее в дом.

– Девушку? Что за девушку?

– Красавицу-индианку, лет двадцати с небольшим. Нелегалы притащили ее в дом, заперли в спальне. Еще через полчаса подъехали двое парней в масках. Их-то Джек и ждал, но он и подумать не мог, что они прикончат нелегалов. Трупы и девушку погрузили в фургон и уехали. Обер не на шутку испугался, потому и выложил все Вику. Просил никому не рассказывать, даже Фреду, но… Сама знаешь, как это бывает.

– Пойдем-ка прогуляемся, Адмирал. – И Мерси поднялась из-за стола.

Глава 14

12 марта 2012 года, понедельник, 18:00 по местному времени, 13:30 по лондонскому

Индия, Мумбаи, комплекс «Бандра-Курла»

– Анвар Масуд – гангстер, – отчитывался Роджер Клейтон по телефону Саймону Дикону из МИ-6. – Крупная рыба. Занимается обычными бандитскими делами – сутенерством, наркотиками, торговлей людьми, тотализатором и тому подобным.

Еда, съеденная в компании Гагана на пляже Джуху, давала о себе знать глухим урчанием в животе. Клейтон опасался, как бы дело не закончилось чем-то похуже.

– Давно они с Фрэнком знакомы? – спросил Дикон.

– Лет двадцать-тридцать назад Масуд занимался контрабандой золота из Дубая в Бомбей. Прежде чем стать актером, Фрэнк вел торговлю по тому же маршруту. В Дубае всегда было много мигрантов-мусульман из Индии. Уверен, там они с Масудом и познакомились.

– Что их связывает сейчас?

– Трудно сказать. Полагаю, в последние годы Масуд крышевал «Конкан хиллс». На деловых встречах и на публике он с Фрэнком не появляется. Думаю, информирует его обо всех подпольных интригах, обеспечивает охрану стройплощадок, складов и офисов. Возможно, также следит, чтобы никого из близких Фрэнка не похитили.

– Полагаю, что «господин Икбал» и генерал-лейтенант Абдул Икбал – одно лицо. Это имя упоминали и твой осведомитель, и Дивеш Мехта из отдела исследований и анализа.

– Он действующий агент пакистанской межведомственной разведки. Местные прозвали его «стальной господин». Благодаря ему в две тысячи десятом году, после наводнения, Фрэнк заключил большинство контрактов с металлургическими производствами провинции Синд.

– Пакистанская разведка известна темными делишками на стороне. В этом смысле он чист? – поинтересовался Дикон.

– В таких грехах его не уличали… пока. Но подозрения есть. Икбал якшается с отставным разведчиком по имени Амир Джат.

– Как раз читаю досье ЦРУ на него. Религиозный фанатик и садист, связанный как с американской разведкой, так и с террористическими организациями вроде «Лашкаре-Тайбы» и «Аль-Каиды».

– Дивеш Мехта прислал мне досье отдела исследований и анализа на него. Аж мурашки по коже. Их особо интересует протеже Джата, Махмуд Азиз. Родился в Великобритании в тысяча девятьсот семьдесят пятом в семье выходцев из Пакистана, в восемьдесят седьмом в возрасте двенадцати лет покинул страну – чтобы воевать против русских, подумать только! Подозревается в подготовке террористической атаки на Мумбаи в две тысячи восьмом и обстреле конвоев НАТО в две тысячи десятом и одиннадцатом годах.

– Почему отдел исследований и анализа не ведет самого Икбала?

– Не хватает людей. Думаю, Фрэнк д’Круш послал Масуда к Икбалу именно из-за… скажем так, пикантных связей последнего. Таких, как Амир Джат. Он может что-то знать…

– Что именно?

– Например, стоит ли «Аль-Каида» за похищением дочери Фрэнка. – Тяжесть в животе заставила Клейтона откинуться в кресле. – Думаю, придется тебе копнуть глубже.

– Пошлю кого-нибудь в Дубай. Попробуем найти там след, – сказал Дикон. – Лучше расскажи о своей последней находке. Этот гениальный ученик д’Круша, Дипак Мистри, – где он? С какой целью Фрэнк его ищет? Раз пришлось привлечь Анвара Масуда, значит Дипак скрывается. Почему?

– Может, не хочет, чтобы Фрэнк его нашел? Попытаюсь сам его разыскать.

– Учитывая события в Лондоне, идея неплохая.

– Думаю, его прячет какая-нибудь индуистская банда. К ним Масуд не сунется.

– У тебя есть друзья среди гангстеров-индуистов?

– Знаю одного парня, в свое время работавшего на «Компанию-Д».

– Название знакомое.

– Так называлась группировка, занимавшаяся контрабандой золота из Дубая в восьмидесятых годах. Этой бандой руководит некий Чхота Тамбе. Его еще называют Маленький Тамбе – но руки у него очень длинные. Все его подручные имеют зуб на мусульман. Мой осведомитель может вывести нас и на другие индуистские группировки. Если Дипак Мистри залег на дно в Мумбаи, найти его не составит труда.

Мерси передала Мейкпису сведения Нельсона, но воздержалась от разговора о Боксере и Исабель. Нужно было подумать, разобраться в себе, прежде чем выкладывать столь компрометирующие известия. Мейкпис уселся просматривать записи видеокамер, чтобы убедиться в том, что Алишию посадили в такси Обера. Мерси отправилась к дому Джека на Саутерн-гроув. Проехав мимо него, она отметила, что жилище выглядело таким же обитаемым, как склепы на соседнем кладбище Тауэр-Хамлетс.

Она наведалась к мебельному магазину Обера на Вайолет-роуд. Похоже, тот был закрыт. Мерси остановила машину и подождала немного, размышляя о двух людях, которые заставляли ее так волноваться. Эми и Боксер. Образ дочки, беседующей с семейной парой в зале ожидания аэропорта, не шел у нее из головы. Мерси поняла, что не просто завидует умению Эми располагать к себе людей. Ее ужаснуло осознание собственных ошибок. После ссоры в доме стояла такая атмосфера, что Мерси чувствовала себя больной. Так было и в доме ее детства в Кумаси, где даже в солнечные дни, когда в саду цвели гибискусы, а на улице дети весело распевали по пути в школу, всегда царило уныние.

Мерси покачала головой, вспомнив об отце-полицейском. Они были очень похожи, даже осанкой. Две вещи заставляли ее полностью отдаваться работе: чувство вины за побег из дома и отсутствие рядом мужчины. После расставания с Чарли представители сильного пола мало заботили Мерси. Ее жизнь вне службы была скудна на события – редкие посиделки в пабе с коллегами, кофе с соседями, и все. Ничто не вызывало у нее желания забыть о работе. Сейчас, в тишине, она поняла, что именно прочла на лице Чарли. Он нашел женщину, которая ему подходит. Мерси была вынуждена признать: она завидует. Хуже того – ревнует.

Ее размышления прервал телефонный звонок. Информация Нельсона подтвердилась: камеры зафиксировали, как Алишия села в такси Джека Обера на Веллингтон-стрит в пятницу в 23:50. Мерси сообщили три адреса – два уже известных ей и еще один на Грейндж-роуд. Она постучала в дверь мебельного склада – тишина. Мерси вернулась к дому на Саутерн-гроув. Дверной звонок прозвучал, как церковный колокол. На пороге возникла крупная девица в узких джинсах. Необъятная грудь рвалась наружу из тесного лифчика, складки жира колыхались на месте талии, одно плечо сплошь в татуировках, светлые волосы забраны в хвост, на веках синие тени, на губах розовая помада. Девица сразу поняла, что перед ней коп, и молча уставилась на Мерси, меланхолично пережевывая жвачку.

– Полиция, – представилась та, показывая удостоверение, хоть в том и не было нужды. – Я хочу поговорить с Джеком Обером.

– Его нет.

– Вы его дочь?

– Допустим.

– Имя у вас есть?

– Шерил.

– Где ваш отец, Шерил?

– Понятия не имею. На работе искали?

– Там закрыто.

– Значит, в магазине.

– А мать где?

– Тоже ушла куда-то.

– Шерил, когда вы последний раз видели отца?

– Вчера.

– Во сколько?

– Около семи.

– В это время он ушел?

– Он любит пропустить пару рюмок воскресным вечером.

– С тех пор он не возвращался?

Девушка так выразительно пожала плечами, что ее дебелые телеса затряслись.

– У него есть мобильный телефон?

– Есть, но он включает его, только когда сам кому-то звонит. Не любит мобильники.

– Мы беспокоимся, что с ним что-то произошло.

– Все когда-нибудь случается, – философски заметила Шерил и, развернувшись, унесла свой необъятный бюст обратно в дом.

Мерси вернулась к машине и указала в навигаторе пунктом назначения Грейндж-роуд. Через двадцать минут она оказалась у низенького дома напротив церкви. Позади открывался вид на Восточное кладбище. Странные вкусы у этого Обера!

Возле гаража она увидела припаркованное такси. Капот был холодным. Мерси постучала в дверь, осмотрела закрытые ставнями окна. Обойдя гараж, она оказалась в унылом садике. На усыпанной пожухлыми листьями земле валялись доски, трубы и прочий строительный мусор. Задняя дверь была заперта. Наконец Мерси повезло – одно из створчатых окон оказалось приоткрыто. Она опустила створку до конца, пролезла в оконный проем и очутилась в тесной спальне. Всю меблировку составляла кровать у стены, расписанной розочками.

В следующей комнате зрелище было куда более неприятное. Седой мужчина полулежал за столом, навалившись грудью на него и обхватив руками голову, будто школьник, задумавшийся над сложной задачей. В затылке зияло пулевое отверстие, на столе растекалась темно-красная, почти черная лужа. Чуть поодаль, в прихожей, лежал еще один мужчина – молодой, лет двадцати на вид, с «браунингом» в руке. Пуля попала ему в грудь и отбросила к стене, после чего он сполз на пол. Вертикальная темно-красная полоса на стене была увенчана россыпью брызг на высоте примерно полутора метров и напоминала жутковатый рисунок дерева.

Света, пробивающегося сквозь дверные стекла, едва хватало. Мерси поднялась на второй этаж и проверила остальные комнаты. Никого. Она позвонила Мейкпису.

– Похоже, к Джиму Пакстону добавилась еще пара трупов.

– Пара?

– Уверена, один из них – Обер. Второй, вероятно, помощник. Думаю, Джек подозревал, что его ждет бурный вечер.

– Ну, после расправы над нелегалами это немудрено. – Мейкпис, похоже, не слишком удивился. – Мы только что их выловили. Два трупа плыли по Баркинг-крик в сторону очистной станции Бектона.

– Значит, на одно похищение у нас уже пять убийств. И по-прежнему никаких требований, – задумчиво протянула Мерси. – Есть какие-то соображения? Чарли сказал, что эксперт «Щита» посоветовал подключить к делу полицию. Считает, что девушку собираются убить.

– Вот мы и подключились. Правда, не в главной роли. Убийства хорошо организованы. Одним обиженным сотрудником тут не обошлось, явно работает банда.

– Д’Круш предложил какие-нибудь версии?

– Никаких. Учитывая, что в первый же день пребывания в Лондоне в него стреляли, возможно, знает он много, но говорить боится. Передай Чарли новости, пусть попробует расколоть Фрэнка.

– Ох уж этот Чарли… – рассеянно протянула Мерси.

– Что с ним не так? – Мейкпис тут же навострил уши.

– На него слишком много навалилось, – ушла от ответа Мерси. – Работает один, без антикризисной комиссии. Это тяжело.

– Я слышал. Попробуй взять часть работы на себя. Но не поручай лишнего Джорджу.

– Мы оказались в тупике. Обер и Пакстон были единственными ниточками, ведущими к похитителям.

Боксер, Фрэнк и Исабель сидели за кухонным столом. Они только что в третий раз прослушали запись с телефона Алишии, в которой шла речь об Абиоле. Исабель не могла вымолвить ни слова.

– Я сталкивался с изощренными похищениями, но с таким – впервые, – признался Боксер. – Вместо того чтобы выдвигать требования, преступник проводит с жертвой сеансы углубленного психоанализа. Он очень многое раскопал. Полагаю, его цель – развить в Алишии некую привязанность.

– К кому? – спросил д’Круш.

– Именно к нему самому. Преступник говорит с ней о глубоко личных вещах, о человеке, совершившем из-за нее самоубийство. Заставляет заново пережить события прошлого и найти в них причину ее нынешнего поведения. Хочет показать вам, что их с Алишией связывают особые узы, в то время как вы почти ничего не знаете о дочери. Ведет атаку сразу на два фронта.

– Верно, – очнулась от потрясения Исабель. – Шику, тебе что-нибудь об этом известно? Администрация школы Саида обязана была тебе сообщить о происшедшем после всего, что ты для них сделал. Ты важный меценат, и они… Простите, мысли путаются. Шику, просто расскажи все, что скрывал от меня.

– Да, я знал об этом. – Д’Круш чувствовал себя неловко. – О самоубийстве парня мне сообщил декан. Я поговорил с Алишией и приказал этому гаденышу Джулиану не приближаться к ней и не звонить. Продолжать учебу было невозможно, и я забрал Алишию в Мумбаи. Попросил никому не рассказывать, особенно тебе. Знал, что ты очень расстроишься.

Напряжение нарастало, будто снежный ком. Но тут как нельзя вовремя зазвонил мобильный телефон Боксера, и Чарльз вышел в гостиную. Звонила Мерси. Она рассказала о пяти трупах, обнаруженных за последние сутки, и дала указания, как сообщить эти новости Фрэнку. Д’Круш не должен был усомниться в том, что полиция оказалась втянутой в расследование только после находки тела Джима Пакстона.

– Как вообще дела? – спросила Мерси.

– Вообще?

– Чарли, не заставляй меня произносить это вслух.

– Бывший муж Исабель приехал. Хочу выяснить, сколько они выдержат в компании друг друга.

– Помощь нужна?

– Ты и так мой соконсультант.

– Хорошо. – Мерси огорчили его формальные ответы.

Они попрощались. Боксер заглянул в кухню и вызвал Фрэнка. Тот присоединился к нему в гостиной.

– Я знаю, что вы не хотели вмешивать полицию, но в свете определенных событий это стало невозможно, – начал Боксер.

– Министр внутренних дел дал мне гарантию! – набычился д’Круш.

– Даже министр не может запретить полиции расследовать серию убийств, – заметил Боксер. – Агенты «Щита» выяснили, что в ночь похищения Алишия с коллегами из рекрутингового агентства устроили прощальную вечеринку для уволившейся сотрудницы.

– Что еще за рекрутинговое агентство?

– Она там работала. С вечеринки Алишия ушла с мужчиной по имени Джим Пакстон, которого позднее нашли повешенным в собственном шкафу. Мои коллеги сообщили в полицию.

– Зачем?

– Нельзя оставлять трупы в подвешенном состоянии, уж простите за каламбур. В ходе расследования полиция изучила пленки с камер наблюдения, на которых видно, как Джим Пакстон сажает Алишию в такси. Водитель такси и еще один неизвестный также были найдены мертвыми в доме в восточном Лондоне. Итого имеем три убийства плюс вчерашнее покушение на вас. Отдел по расследованию убийств завел два дела. Отдел по борьбе с организованной преступностью тоже может этим заинтересоваться, и вас наверняка вызовут в качестве свидетеля.

– Я же специально просил – никакой полиции, никакой прессы! От этого зависит жизнь моей дочери!

– Похищением полиция и не занимается, но убийства – другое дело. Именно поэтому я сейчас говорю об этом с вами. Расскажите все, что может помочь нам вернуть Алишию. Понимаю, что это не в ваших правилах, но всем ясно, что за ее похищением стоит не просто мстительный одиночка. Требования не выдвинуты, преступники не ищут наживы, но в то же время используют все доступные методы давления, – все это подсказывает мне, что вы должны хотя бы догадываться, с кем мы имеем дело. Кто стоит у руля? Фрэнк, выкладывайте все начистоту.

– Клянусь, не знаю! Я не пытаюсь мешать расследованию. Мой бизнес, мягко говоря, штука сложная. В моей биографии можно накопать много интересного. Да, у меня есть свои подозрения, мои люди заняты поиском возможного организатора, но я не хочу указывать на кого-то, не будучи уверен, и тем самым пускать вас по ложному следу.

– Фрэнк, вы попросили меня о дополнительной услуге, и я дал принципиальное согласие. Если все еще хотите, чтобы я выполнил обещание, доверьтесь мне и поведайте о ваших подозрениях.

– Все, что я скажу, должно оставаться между нами, пока я не получу подтверждения. Если в антитеррористическом отделе пронюхают, с кем мы, возможно, имеем дело, начнется охота такого масштаба, что похитители тут же убьют Алишию и залягут на дно.

Впервые с начала расследования у Боксера вспотели ладони. Он привык к выбросам адреналина, был к ним готов и даже любил их, но в этот раз ему стало страшно. Он вгляделся в лицо д’Круша, пытаясь понять, не лукавит ли миллиардер, но увидел в глазах лишь естественные для человека в его положении страх и безнадежность.

«Не забывай, он актер», – мелькнуло в голове Боксера.

– Чарли, дайте мне слово.

– Не имеет значения, дам я слово или нет, контракт со «Щитом» обязывает меня уведомлять старшего оперуполномоченного обо всех находках.

– Тогда мне придется оставить подозрения при себе. Доказательств все равно нет.

– А что прикажете делать мне? Меня наняли, чтобы вернуть вашу дочь целой и невредимой…

– Вот и ведите переговоры.

– Да нет никаких переговоров! – вскипел Боксер. – Преступники управляют нами. Мы не можем повлиять на ситуацию, не в состоянии даже определить их местонахождение. Все исполнители мертвы.

– Не думаю, что вы впервые сталкиваетесь с подобной ситуацией, – сказал д’Круш. – Не делайте поспешных выводов, поддерживайте Исабель, верьте в благополучный исход…

– Вы сами ведете какие-то переговоры?

– Нет, только расследование. Как и «Щит».

В дверь позвонили. Боксер вскочил, но Фрэнк придержал его за руку.

– Исабель не должна знать об убийствах, – предупредил д’Круш.

– Что вы предлагаете?

– Придумаю что-нибудь. А вы подыграйте мне. Спросите, веду ли я дела сомнительного толка, которые требуют скорейшего решения. Дальше сымпровизируем.

Боксер появился в прихожей как раз вовремя, чтобы остановить Исабель, которая собиралась открыть дверь.

– Ждешь гостей? – спросил он.

– Нет.

Боксер посмотрел в глазок. На пороге стоял мужчина в мотоциклетном комбинезоне, позади – «Веспа» с надписью «Пицца Домино» и номером телефона.

– Кто-нибудь заказывал пиццу? – напрягся Чарльз, вспомнив вчерашнего стрелка на мотороллере.

– Нет.

– Идите в гостиную и закройтесь там.

Боксер метнулся наверх, достал из футляра пистолет и сунул за пояс. В дверь позвонили настойчивее. Он спустился в прихожую и открыл дверь.

– Доставка пиццы, – сообщил курьер.

– Мы не заказывали пиццу.

– Верно, вы заказывали две.

– Две мы тоже не заказывали.

Курьер посмотрел на номер дома и сверился со своим блокнотом.

– В заказе написано: две пиццы, Уиком-сквер, дом четырнадцать. Сами взгляните.

– Кто принимал заказ?

– Понятия не имею. Мое дело – доставить.

– Откройте-ка лицо.

Курьер поднял забрало шлема. Боксер увидел перед собой веснушчатого паренька лет шестнадцати.

– За это с вас дополнительно причитается, – ухмыльнулся тот.

– Сколько?

– Девятнадцать фунтов.

– Где находится ваше заведение?

– «Домино» на Уэстбурн-Парк-роуд.

– Сколько заказов развез?

– Четыре. Вы последние. Мужик, расслабься.

– Во время остановок байк оставался без присмотра?

– Ясное дело. Ваш дом – единственный, где можно подъехать прямо к дверям.

– Как тебя зовут?

– Даррен Райт.

Боксер расплатился двадцаткой, добавил еще фунт сверху, забрал коробки с пиццей и проводил парня взглядом. Не заходя в дом, он открыл первую коробку. Пицца с острыми колбасками и чили, ничего больше. Боксер закрыл крышку, поставил коробку боком, чтобы открыть вторую, и увидел приклеенный ко дну пластмассовый футляр с диском. Во второй коробке оказалась только пицца. «Четыре сезона», кажется. Боксер вошел в дом и оторвал футляр от коробки. Вынув диск, он направился в гостиную, где был DVD-плеер.

– Новое послание от нашего друга, – сообщил он.

– Может, будет лучше, если сначала его посмотрим только мы с Чарльзом, – предложил Фрэнк.

– И думать забудь, Шику, – отрезала Исабель.

– А если там что-то неприятное?

– Здравая мысль, – поддержал предложение д’Круша Боксер.

– Я все равно против.

Исабель выхватила диск у Боксера и вставила в проигрыватель. Включила телевизор, присела. После непродолжительных помех на экране появилась Алишия в черном облегающем платье. Камера крупным планом выхватила слезы на ее подбородке.

Все трое затаив дыхание слушали ее монолог. Алишия закончила, упала на колени, схватила тюремщика за куртку. Камера сфокусировалась на ее голове и плечах. Тюремщик оттолкнул ее, и девушка исчезла из кадра.

Казалось, от звука выстрела содрогнулась вся гостиная. Отдача словно ударила по ним всем. Исабель скорчилась, повалилась с дивана на пол и забилась в истерике.

Глава 15

12 марта 2012 года, понедельник, 14:00

Лондон, Хакни, Бранч-плейс

– Как ты нашел это место? – озираясь по сторонам, поинтересовался Бритый.

– Это дом моего друга.

– У тебя есть друзья? Ничего себе! – Бритый изобразил подобие удивления. – Ладно, медбрат, давай теперь без утайки.

– Он был моим клиентом до того, как я загремел в тюрьму.

– По-прежнему употребляет?

– Нет, теперь торгует сам.

– Легкими, тяжелыми?

– Всякими. Большей частью героин и таблетки, немного травки. Здание принадлежит ему и одному здоровому ямайцу по имени Делрой Дред, который толкает крэк местным черным ребятам. Они не то чтобы друзья, но всем тут заправляют. Ничего не происходит без их ведома.

Засунув руки в карманы новой куртки, Бритый осмотрел серый кирпичный фасад. Здание выглядело бесхозным и явно требовало ремонта.

– Тут точно есть все, что нам нужно? Вода, электричество, отопление? – спросил он. – Может случиться, что мы здесь надолго застрянем. Скажем, недели на две.

– Две недели?!

– Кто знает, сколько времени нужно, чтобы собрать пару миллионов наличными? Не говоря о том, чтобы убедить человека расстаться с этой суммой и придумать, как получить выкуп, не привлекая лишнего внимания. В таких делах спешка ни к чему. Пусть думают, что мы готовы ждать сколько угодно.

– Первый этаж оборудован под художественную студию. А наверху квартирка, где есть все необходимое. По крайней мере, так он сказал.

Дэн отворил тяжелую двойную дверь, и они оказались в студии. Из высоких створчатых окон открывался вид на канал Риджентс. На массивном столе у стены лежали кисти, тюбики с краской, стопки бумаги, книги и целая коллекция солнцезащитных очков. У окна, где было посвободнее, стояла пара мольбертов, а к стенам там и тут прислонились подрамники всевозможных размеров.

Дэн с Бритым поднялись по каменным ступеням на второй этаж. Квартирка была обставлена без изысков. Старые кресла, потертый кожаный диван, хромированные обеденные стулья и пластиковый стол. От пола до потолка – окна, такие же, как внизу. В спальне – кровать на металлической основе, с матрасом из поролона, засаленной простыней и грязным одеялом. Обрывки старого ковра с загибающимися уголками частично покрывали пол. Занавески на окнах напоминали очертаниями висельников, оставленных в назидание другим.

– Вот что мне здесь больше всего нравится. – Дэн выглянул в окно.

– Да что тут вообще может нравиться? – Бритый задумчиво разглядывал болтающуюся под потолком энергосберегающую лампочку.

– Канал, – ответил Дэн.

– У тебя что, есть лодка?

– Нет, но это наш путь к отступлению, если что-то пойдет не так.

– Я не умею плавать.

– Значит, останешься умирать.

Бритый подошел к нему и осторожно выглянул в окно.

– Ни хрена себе! – отпрянул он. – Тут же целую милю лететь! Я боюсь высоты!

– А Пайка и его подручных, значит, не боишься?

– Когда твердо стою на земле с пистолетом в руке – нет.

– Будем надеяться, так оно и выйдет, если наш план провалится.

– Есть у твоего друга имя?

– Он зовет себя МК.

– Как Милтон-Кинс[18], что ли?

– Не думаю, что тут есть взаимосвязь.

– Сколько он хочет?

– Пять сотен в неделю, по специальному тарифу для друзей.

– Что ж, для краткосрочной аренды сойдет, – скривился Бритый.

– Он также знает…

– Что еще?

– Что квартиру я снимаю не в качестве траходрома. Чует криминал.

– Как ты с ним познакомился?

– Лечил после аварии на мотоцикле. Он сломал ногу и серьезно поранил пенис, даже мочиться не мог от боли. Так и подсел на обезболивающие.

– Он нас не сдаст?

– Однажды я спас ему жизнь после передоза. Он сказал, что за ним должок.

– Значит, прежде чем он нас продаст, мы можем потерять одну жизнь, как в компьютерной игре. – Бритый пошел проверить ванную.

– Он не продаст, не такой он человек.

– На унитазе нет сиденья, – донесся из ванной голос Бритого. – А в душе – шторки.

– Хочешь потребовать скидку?

– Просто ставлю тебя в известность. – Бритый на секунду заглянул в спальню, прежде чем отправиться на кухню. – Духовки тоже нет.

– Планируешь воскресный обед?

– Ягненок с розмарином и чесноком, ням-ням! – причмокнул Бритый. – Что ж, по крайней мере, газовый баллон для плиты имеется.

– Холодильник работает?

– Свет горит – значит работает. Пива, правда, нет, и в одном из контейнеров поселилось что-то мохнатое. – Бритый вернулся в спальню. – Ладно, придется довольствоваться тем, что есть.

– И давно ты женат? – спросил Дэн.

– Если это твоя лучшая шутка, то разведусь через десять минут. Что твой друг скажет, если нам придется здесь задержаться?

– Спрошу.

Бритый развалился на кровати.

– Не мешало бы вздремнуть.

Мертвенно-бледный д’Круш застыл на диване. На экране пошли помехи. Боксер помог Исабель подняться, усадил ее на диван.

– Смотрите, – произнес Фрэнк.

Помехи сменились изображением кровати. Раздались всхлипы и плач, сменившиеся надсадным кашлем. В кадре появилась Алишия, извивающаяся на полу в узком черном платье, словно выброшенная на берег рыба. Она доползла до кровати, попыталась вскарабкаться на нее, но, обессилев, просто забилась под нее, словно зверек, собравшийся умирать в одиночестве.

Через несколько секунд раздался голос:

– У меня создалось впечатление – и нет оснований в нем сомневаться, – что вы не восприняли мои угрозы всерьез. Фрэнк, я говорю о тебе. Уверен, ты смотришь запись. Тебя легко просчитать. До сих пор думаешь, что все можно решить с помощью денег из твоих бездонных карманов. Я почти слышу, как ты говоришь: «Даже десять миллионов – не проблема». Для тебя это мелочь на офшорных счетах.

Голос выдержал паузу и продолжил:

– Возможно, это представление оказалось чересчур… живописным, но его цель – показать, как ты беспомощен в этой ситуации. Козырей у тебя нет, так что отнесись ко мне серьезно. Я показал свои намерения. Теперь ты должен показать искренность. Я сделал свой ход, очередь за тобой.

Изображение и звук пропали. Возобновились помехи. Д’Круш откинулся на спинку дивана, все еще ожидая продолжения. Казалось, он его хотел.

– Шику, о чем он говорит? – Исабель пришла в себя и дрожала от нервного возбуждения. – Ради бога, хватит скрывать! Пора действовать. Ты все чего-то ждешь и ни черта не делаешь. Видел, что на ней за платье? Ты купил его в Париже, а колье подарил на день рождения. Что еще эти люди должны сделать, чтобы ты хоть пальцем пошевелил? Сколько еще подобных… инсценировок нам придется вытерпеть, пока дело дойдет до настоящей казни?

Фрэнк отшатнулся, как от пощечины. Вскочив, он ударил кулаком по телевизору, на экране которого по-прежнему шли помехи.

– Не знаю я, о чем он говорит! В том-то и дело! Сплошные загадки. Денег ему не надо, козырей у меня нет, но при этом я как-то должен показать ему искренность. Чушь собачья! – Он погрозил телевизору кулаком.

– Ведете ли вы какие-нибудь дела сомнительного толка? Что-то, что требует незамедлительного решения? – задал Боксер заготовленный вопрос.

– Да все, чем я занимаюсь, – сомнительно! Строительство, энергетика, машиностроение… даже чертов крикет! Решать различные вопросы приходится постоянно.

– А в данный момент? – настаивал Боксер. – Есть проекты, судьба которых зависит от ваших действий? Можете сделать что-то, что докажет похитителю вашу искренность?

– Да я не знаю даже, что значит эта его искренность!

– То, что многие политики и бизнесмены так здорово изображают, когда хотят добиться своих целей, – едко заметила Исабель. – За исключением тех случаев, когда быть искренним действительно необходимо.

– Ха-ха, как смешно, черт побери! – вспылил д’Круш. – Бизнесмены создают для людей рабочие места, двигают торговлю и экономику, а их всегда выставляют злодеями, ищут в их действиях корысть. Да любой человек на моем месте будет стремиться достать товар со скидкой, выкупить по дешевке жилье, за которое владельцы не смогли погасить ипотеку, или приобрести фабрику, если знает, как сделать ее прибыльной и обеспечить доход акционерам.

– Хочешь сказать, твоя основная мотивация – обеспечить доход акционерам? – продолжала наседать Исабель. – Врешь! Об этом-то Джордан и говорит! Плевать ты хотел на акционеров и их доход. Тебе лишь бы побольше денег положить в свой карман, забраться повыше в списке «Форбс». Хочешь быть первым во всем, и тебя не волнует, скольких людей придется втоптать в грязь на пути к цели. Ты даже в собственной жестокости признаться не можешь!

Голос Исабель сорвался, пальцы нервно забарабанили по стеклянной поверхности кофейного столика.

Все выпустили пар, и в комнате повисла тишина. Боксер решил не вмешиваться в разговор, надеясь, что это поможет разрядить ситуацию. Взрыв эмоций не удивил его. После просмотра жуткого видео с инсценировкой казни, а особенно после душераздирающей сцены с заползающей под кровать Алишией, ждать можно было и не такого.

– Что насчет тех трущоб, о которых ты говорил в субботу? – вспомнила вдруг Исабель. – Протесты их обитателей показывали на чертовом Би-би-си, как ты выразился.

– А что насчет них? – огрызнулся Фрэнк.

– Против чего выступили люди? – спросил Боксер.

– Против бульдозеров! Трущобы заполонили центр города, а эти недоумки считают, что так и надо!

– Он хочет сказать, что люди бунтуют, потому что бульдозеры сносят их жилье, а беднякам некуда идти. – Голос Исабель звучал уже более спокойно. – Многие из них жили там всю жизнь. Это их дом… Если можно так выразиться.

– Да есть у них куда идти, просто они не хотят! Предпочитают жить в гадюшнике в центре города, чем перебраться в новую квартиру в нескольких кварталах оттуда.

– Квартир на всех не хватит. Помимо этого, многим придется искать новую работу – нельзя же оборудовать в обычной квартире гончарную или ткацкую мастерскую! Даже если дать им жилье бесплатно, потом за него все равно придется платить. Например, за пользование лифтом. Старушки, которых поселят на пятнадцатом этаже, наверняка это оценят.

– Ладно, ладно, не время ругаться. – Боксер жестом призвал всех успокоиться. – Я отправлю диск в «Щит» и позвоню Мартину Фоксу. Фрэнк, подумайте, как можно решить возникшую проблему. Мы с Исабель не настолько хорошо ориентируемся в вашем мире.

– Просто в его мире не существует слова «искренность», – устало бросила напоследок Исабель.

Боксер еще раз примиряюще махнул рукой и вышел из комнаты.

Мерси и Пападопулос сидели в припаркованном позади фургончика криминалистов «форде-мондео», напротив дома на Грейндж-роуд. Джордж отчитался об убийстве Джима Пакстона.

– Его соседка что-нибудь слышала? – спросила Мерси.

– Я ее не допрашивал. Из разговора узнал, что она работает в колл-центре, занимается привлечением средств в благотворительные организации. Возвращается поздно и сразу ложится спать, за исключением тех случаев, когда не ночует дома. Я бы тоже не хотел ночевать на такой свалке. Она даже не знала, что Джим купил новый телевизор. Кажется, в среду.

– Где она была в момент убийства?

– Смерть Джима наступила между двумя и четырьмя часами ночи в воскресенье одиннадцатого марта. Девушка сказала, что была на вечеринке в Бермондси и вернулась домой около семи утра. Эту информацию проверяют. А здесь что произошло? Неужели никто ничего не видел и не слышал?

– Сосед слышал хлопок, не обратил внимания. Обычная история.

– Шутишь?

– А что такого? Мы же не в Афганистане.

– Всего один выстрел?

– Стрелял молодой парень; если верить документам – Виктор Скалли. На его пистолете не было глушителя.

Один из судмедэкспертов постучал в окно. Мерси опустила стекло.

– Мы нашли пулю, выпущенную из пистолета Виктора Скалли, а также кровь, не принадлежащую ни одной из жертв. Полагаем, в доме находились еще двое, один из них был ранен.

– Сможете провести анализ ДНК?

– Разумеется. Уже направили образец в лабораторию.

Мерси позвонила Мейкпису и попросила поторопить экспертов с анализом. Затем набрала номер Нельсона и договорилась о новой встрече.

Они встретились с осведомителем в пабе «Старый Джордж» на Бетнал-Грин-роуд. Нельсон сидел в полумраке, уткнувшись носом в пивную кружку, и выглядел старым, как само заведение, в котором не было ничего примечательного, кроме огромного телеэкрана, сцены и унылых зеленых занавесей. Пападопулос заказал в баре имбирный эль и тоник.

– Гуляем сегодня? – подмигнул бармен.

– Уговорили, – отозвался Пападопулос. – Давайте двойной «Бритвик оранж» со льдом и лимонадом и зонтики не забудьте.

Он вернулся с напитками к столу.

– Только что говорил с Фредом Скалли, – начал Нельсон. – Он просто раздавлен. Дочка его умерла от менингита, так что сын был единственной отрадой Фреда. Ужасно. Теперь у него никого не осталось.

– Как Вик там оказался? – Мерси постаралась проявить участие. – И где раздобыл пистолет?

– Фред поверить в это не может. Не знал, что у сына есть оружие, и подумать не мог, что Джек Обер промышляет такими грязными делами. Но времена сейчас тяжелые, всякое случается.

– С женой и дочерью Джека ты не говорил?

– Позвонил Руби сразу же, но она не брала трубку. С вами они разговаривать не станут, зуб даю.

– Если Джек прежде не занимался подобным, кто его подтолкнул?

– Не думаю, что кто-то из местных. Да и убивать его никто бы не стал. После случая с нелегалами Джек, должно быть, попросил Вика о помощи. Ему оставалось только деньги забрать. Видимо, думал, что если его соберутся прикончить, то как раз из-за денег. Убийцы наверняка из приезжих. Африканцы, китайцы или албанцы. Таких случайно толкнешь на улице, и они тебя мигом пристрелят за «неуважение».

– Ясно. – Мерси прервала Нельсона прежде, чем тот разразился расистской тирадой. – Адмирал, кто-нибудь крышевал нелегальный бизнес Джека?

– Ну да, только какое это имеет значение? Если бы Джек ждал подлянки от своих, позвал бы не Вика, а кого-нибудь поопытнее. Нет, думаю, какой-то банде просто понадобилось его такси.

– Так кто его крышует? – продолжала выяснять Мерси.

– Джо Ширинг.

– И как он на все это отреагирует?

– Да никак. Если Джек завел делишки на стороне – это его проблемы. Разве что Руби попробует убедить Ширинга вмешаться. С ней лучше не ругаться, поэтому по ее просьбе Джо может что-нибудь сделать.

– Если так случится, ты об этом узнаешь?

– Ясное дело, об этом по всей округе растрезвонят.

– Мне очень жаль, Алишия, – сказал голос. – Поверь, это было необходимо, чтобы заставить твоего отца слушать. Алишия? Прием?

Алишия находилась в ступоре. Она выбралась из-под кровати около часа назад и теперь, избавленная от маски, сидела на полу, тупо уставившись в потолок. Мозг работал с перебоями. Вся жизнь промелькнула перед глазами, будто сводка криминальной хроники, и Алишия отключилась, не будучи в силах справиться с противоречивыми эмоциями – надеждой и отчаянием, облегчением и страхом, верой и ужасом.

– Сядь на кровать, – велел голос.

Она выполнила приказ, словно робот, и села, спустив ноги и опершись руками о край матраса.

– Выпей воды.

Алишия взяла стакан со столика у изголовья и сделала несколько глотков.

– Положи руки на колени и дыши глубже.

Она беспрекословно повиновалась. Противиться не было сил. Девушка вдруг осознала, что ей комфортно в этом маленьком мирке, где существуют только команды голоса, и выполнять их даже приятно.

– Нам надо обсудить еще одну важную вещь, – продолжал голос. – О твоих отношениях с матерью мы поговорили, о первых шагах во взрослой жизни – тоже. Беззаботные университетские годы, сложный период в школе Саида, пришедшее лишь сейчас чувство вины за содеянное – в этом мы разобрались. Пора взглянуть на твои взаимоотношения с отцом. Что произошло в Мумбаи и почему ты вернулась в Лондон? Готова рассказать?

Алишия кивнула.

– Ответь мне.

– Да, я готова.

– Скажи, ты знала, как отцу удалось вытащить тебя из передряги в школе Саида?

– Тогда – нет. Узнала потом. Я смогла пережить это, лишь убедив себя в своей полной невиновности. Отец настрого запретил говорить об Абиоле с матерью. Вместо этого мы сказали ей, что причиной поспешного отъезда в Мумбаи стал разрыв с Джулианом.

– И твоя мать на это купилась?

– Я умею неплохо убеждать.

– Поэтому ты начала испытывать к ней презрение?

– Наверное. В тот момент я стала другим человеком.

– Насколько другим?

– Сложный вопрос. Не уверена, что знаю ответ. Что-то перевернулось в подсознании, мне необходимо было обрести уверенность в себе, тот фундамент, без которого невозможно вести бизнес. Я многое вычеркнула из жизни. Точнее, думала, что вычеркнула, но в результате все это бумерангом вернулось ко мне.

– Что именно тебе пришлось вычеркнуть?

– Я стремилась найти баланс. Нельзя было давать волю эмоциям – они делали меня уязвимой и мешали работать. Пришлось отказаться от любых отношений, что непросто, когда ты привлекательная дочь миллиардера. В нынешней Индии такая комбинация едва ли не главный фетиш.

– Значит, от поклонников у тебя отбоя не было. Но ты ведь специалист по отшиванию мужчин.

– Была специалистом, пока не встретила Дипака Мистри.

– Знаем такого, – подтвердил голос. – Расскажи о нем.

– Дипак родом из Бихара – самого бедного индийского штата. Он сирота, поэтому все удивлялись, как ему удалось создать успешную компьютерную фирму в Бангалоре.

– Загадочная история доктора Мистри, – хмыкнул голос. – Это тебя подкупило?

– Не скажу, что такие истории меня привлекают. Да, это занятно, но не более.

– Значит, тебя не волновало, правда это или вымысел?

– Как-то за ужином я спросила об этом отца, и он ответил, что ему дела нет до того, как именно Дипак добился успеха. Главное, что добился.

– И все же как он его добился?

– Окончил школу, ночами работал в колл-центре, для которого и написал первые программы. Потом открыл свое дело.

– Звучит слишком просто. Где он выучил английский? Неужели в деревенской школе?

– Отцу было на это плевать. Мистри был молод, талантлив и похож на него. Думаю, поэтому он и взял его под крыло.

– Этот разговор с отцом случился до или после твоего знакомства с Дипаком?

– Мы познакомились за пару лет до того, Мистри приезжал с отцом в Лондон. В Мумбаи у нас не было причин встречаться. Дипак занимался модернизацией производства, работал не покладая рук, делая перерывы лишь на сон, и не имел никакого отношения к отделу маркетинга.

– Тебе не показалось странным, что отец вновь не представил вас друг другу?

– Я не была знакома ни с одним из членов совета директоров. Отец говорил, что сперва нужно себя проявить. В большинстве индийских промышленных компаний процветает кумовство, но отец всех судил исключительно по способностям.

– Каким показался тебе Дипак?

– Серьезным. Трудоголиком. Человеком, у которого нет времени на личную жизнь.

– А внешне?

– Поначалу я не нашла в нем ничего примечательного. Бывают такие актеры – сперва ты задаешься вопросом, как они вообще получают роли, а затем понимаешь, что они удивительно органично смотрятся на экране, и не можешь оторвать от них глаз.

– Ты имеешь в виду харизму?

– Нет, это не про Дипака, – покачала головой Алишия. – Отец – другое дело, но Дипак – полная его противоположность. Он не лучился светом, а, наоборот, притягивал его. У него была сильная аура, но темная.

– Большинство людей не нашли бы это привлекательным, разве что…

– Что?

– К тому времени ты открыла темную часть своей натуры, – сказал голос. – Что за круг общения у тебя был тогда?

– Игроки в крикет, актеры, промышленники и губернаторские сынки.

– Дружила с кем-нибудь?

– На дружбу в этой среде рассчитывать не приходится. Нужны контакты, связи, но истинная близость не просто редка, но и опасна. Откровенность может дорого обойтись. Приходится всегда носить маску.

– Как же Дипак сумел произвести на тебя неизгладимое впечатление?

– Дело не в каком-то отдельном впечатлении, а в их совокупности. Он не красавец, остроумием не блещет, красноречием тоже, но каждая встреча с ним отпечатывалась в памяти. Меня не затягивал водоворот эмоций, а значит не было страха и желания убежать. Стоило ему появиться рядом, как я не могла отвести от него глаз.

– Как вы встретились в Мумбаи?

– Это было на пляже Джуху. Был выходной день. Я осталась переночевать в отцовском доме неподалеку и вышла полюбоваться закатом. В полосе прибоя, закатав брюки и держа в руках ботинки, стоял мужчина и тоже смотрел на садящееся солнце. Мне почему-то показалось, что он глубоко о чем-то задумался – о будущем, о грядущих в жизни переменах. Возможно, море и заходящее солнце порождают такие стереотипы. Так он стоял, пока последние багряные лучи не скрылись за горизонтом. По дороге к торговым киоскам он заметил меня и, кажется, узнал. Он уже собирался пройти мимо, но я окликнула его по имени.

Казалось, Алишия вновь вернулась на пляж Джуху и присела на воображаемый песок. Во тьме сияли вывески киосков, слышался отдаленный гомон толпы…

«Ваше лицо показалось мне знакомым», – неловко, смущенно сказал Мистри.

«Я дочь Фрэнка д’Круша. Мы с вами коллеги».

На лице Дипака читалось облегчение.

«О, хорошо, что так. Я уж было подумал, что вы актриса кино или сериалов, которую я так часто видел на экране, что решил, будто знаком с ней».

«Вы много смотрите телевизор?»

«Перед сном. Делаю звук потише, и кажется, будто нахожусь в кругу семьи. Минут через десять картинка расплывается и я засыпаю. Утром просыпаюсь, а телевизор еще работает».

«Не ожидала увидеть вас здесь».

«Я нечасто сюда прихожу. Вот уже год работаю без выходных. Сегодня закончил проект и решил, что нужно сменить обстановку… развеяться. А вы?»

«Просто устала от людей».

Дипак взглянул на многотысячную толпу, снующую возле киосков, прислушался к людскому гомону и рассмеялся: «В этой стране тяжело остаться одному, но легко быть одиноким».

– Так прошла наша первая встреча. – Алишия очнулась от воспоминаний. – Он попрощался и ушел. Как видите, я помню каждое слово. Больше всего на меня произвело впечатление то уважение, которое мы проявили друг к другу, к нашему желанию побыть в одиночестве. Любой другой на его месте попытался бы воспользоваться ситуацией, а у Дипака и в мыслях такого не было.

– В тот момент ты подумала, что между вами может что-то быть? – спросил голос.

– Нет. Скорее, почувствовала, что мы можем стать друзьями, – устало произнесла Алишия. – Большинство людей после свидания вслепую говорят, что между ними не пробежала искра. Так и тут. Искры не пробегали, сердце не екало, страсть не вспыхнула. Было нечто другое, чего я, учитывая последующие события, не ожидала.

Глава 16

12 марта 2012 года, понедельник, 16:00

Западный Лондон, Кенсингтон, дом Исабель Маркс

– Если есть хоть малейшая вероятность, что Алишия находится в руках мусульманских террористов, мне придется сообщить об этом начальству. Мартин Фокс будет решать, ставить в известность полицию или нет. – Боксер продолжал давить на по-прежнему пребывающего в шоке Фрэнка, желая выведать хотя бы направление, в котором тот ведет свое расследование. – Трупов становится слишком много, и велика вероятность, что к делу подключат антитеррористический отдел.

– Как думаете, сколько времени пройдет, прежде чем об этом пронюхает британская террористическая ячейка?

– Хорошо, Фрэнк, давайте разложим все по полочкам. Не хотите раскрывать карты – не надо. Чисто гипотетически, если Алишию удерживают террористы, то с какой целью?

– Не могу исключать, что с целью наживы, хоть вы и продолжаете твердить про «непохожесть на обычные похищения». Одно дело, когда ты хочешь получить пару сотен тысяч, и другое – когда тебе нужно, скажем, пятьдесят миллионов. Кажется, такую цифру они упоминали Исабель…

– Уверен, вам доводилось слышать классическое бизнес-клише «думать не по шаблону». Именно это мне нужно от вас. А пока вы судорожно цепляетесь за шаблон финансовой выгоды. Нужно рассмотреть все варианты. Поведение похитителя, провокации и психоаналитика – все это указывает на то, что он хочет вас наказать. Но за что? Зачем это террористам?

– За то, что я не просто не помогаю им, а, напротив, мешаю.

– Вы знаете этих людей?! – Боксер не мог поверить своим ушам.

Фрэнк замолчал. Морщины на лбу, казалось, становились глубже с каждой секундой. Он понимал, что пришла пора открыться, – этого требовала жестокость преступников.

– Чарльз, послушайте, я должен вам многое объяснить, – доверительно, но в то же время заговорщицки начал он. – Прежде чем стать бизнесменом, я был актером, а до того, в семидесятых – восьмидесятых, чтобы выбиться из нищеты, занимался довольно сомнительной деятельностью. В вашем понимании я был гангстером, в моем – это всего лишь ярлык. Я просто воспользовался ситуацией, как другие контрабандисты. Тогда импорт золота в Индию полностью контролировало правительство. Вы наверняка наслышаны о любви индийцев к золотым украшениям – это часть нашей культуры. Занимаясь контрабандой золота на рыболовецких судах из Дубая, я сколотил состояние и обзавелся высокопоставленными друзьями, которые покупали мой товар. Чтобы вести такие дела, нужна была банда… Вот я и стал гангстером. Иначе меня попросту убили бы.

– Бывшие ваши подручные связаны с террористами?

– Вы должны понимать, что у террористов есть связи везде: среди бизнесменов, политиков, бандитов, религиозных деятелей, ученых. Я нахожусь в уникальном положении: был гангстером, стал бизнесменом, на короткой ноге с политиками, не вмешиваюсь в религиозные распри и к науке также имею отношение – я консультант по строительству российско-индийских атомных станций. Как говорится, кругом повязан.

– Тогда каким образом вы мешаете террористам?

– Я заключаю сделки и продаю товары по всему миру. Могу отмывать огромные суммы денег и доставлять… оборудование, назовем это так. Могу, но не хочу. Даже для бывших товарищей по криминалу. Я отказываюсь в это ввязываться. Мои контакты в политических кругах позволяют добывать информацию государственной важности. В частности, новые атомные электростанции необходимы, чтобы Индия продолжала развиваться и ее жители больше не оставались за порогом бедности. Есть люди, которые хотят этому помешать и ввергнуть страну в хаос. Я не желаю иметь с ними дела. Кроме того, будучи католиком, хоть и заблудшим, остаюсь в стороне от межрелигиозных конфликтов. – Фрэнк на мгновение замолчал и глянул на Боксера в упор. – Видите, многие не отказались бы от моей помощи, но никогда ее не дождутся. К сожалению, в последнее время пришлось балансировать на грани. Чтобы спасти металлургические заводы, потребовались услуги некоторых людей. Они ожидают, что я отплачу им тем же, а если нет – значит стану для них помехой.

– Похищение Алишии – способ выразить свое неодобрение и надавить на вас?

– Самый простой и эффективный, – кивнул д’Круш. – Если это действительно дело рук тех, о ком я думаю, будет еще хуже. Они подталкивают меня к сотрудничеству, а там, откуда они родом, толчки весьма болезненны.

– Похоже, вы на девяносто девять процентов уверены в том, кто эти люди.

– Я жду подтверждения. Это часть игры. Они хотят заставить меня нервничать, и это у них неплохо получается. Весь этот спектакль с психоанализом, платьем и бриллиантами меня не удивил. Они знают, как уколоть побольнее. Настораживает одно: они до сих пор не потребовали ничего конкретного. Их цель для меня – загадка. Не знаю, каким образом я должен проявить искренность, но постараюсь выяснить.

На часах было шесть вечера. Д’Круш уехал, и, учитывая обстановку, это было к лучшему. Боксер подумал, что Эми наверняка добралась до квартиры его матери в Хэмпстеде. Она по-прежнему не отвечала на звонки и сообщения. После инсценировки казни Алишии и ее прощальной речи Боксеру хотелось во что бы то ни стало помириться с дочерью. Что бы сказала Эми, оказавшись на месте Алишии? Боксер поднялся наверх и набрал номер матери. В ожидании ответа он уставился в окно: из него открывался вид на пустую площадь.

– Привет, Эсме.

– Чарльз?

– Эми с тобой?

– Да.

– Можешь передать ей трубку?

– Сейчас.

Боксер ждал.

– Она не хочет с тобой разговаривать, – через пару минут сообщила Эсме.

– Зато я хочу поговорить с ней.

Молчание.

– Нет, она не подойдет.

– Эсме, попробуй ее уговорить.

Связь прервалась. Боксер перезвонил.

– Что случилось?

– Эми выдернула шнур.

– Что с ней?

– Не знаю. Мы только парой слов перекинулись.

– Скажи, что ей необязательно отвечать. Пусть просто послушает. Я скажу только три слова.

Опять молчание.

– Передаю трубку Эми, – сказала Эсме. – Она согласна тебя выслушать.

– Я люблю тебя, – прошептал Боксер.

Связь снова прервалась. Перезванивать он не стал.

У дома остановилась машина. Из нее вышла Мерси и направилась к двери. «Из огня да в полымя», – подумал Боксер, спускаясь, чтобы открыть ей.

– Где Исабель? – спросила Мерси.

– Плавает. Тут бассейн в подвале.

– А ты что, не составляешь ей компанию?

– Звонил Эми, – не поддался на провокацию Боксер.

– И как?

– Сказал ей пару слов, потом она повесила трубку.

Мерси покачала головой. Выслушав новости об убийствах на Грейндж-роуд, Боксер проводил ее в гостиную, чтобы показать запись. Мерси смотрела затаив дыхание. В момент выстрела она вздрогнула и закрыла лицо руками. Боксер успокоил ее, и они досмотрели запись до конца.

– Боже, как Исабель это выдержала?

– С трудом, как несложно догадаться. Гнев и злость на Фрэнка привели ее в чувство.

– Значит, она может держать удар.

Открылась дверь, и на пороге появилась Исабель в белом халатике и с полотенцем на голове. Она улыбнулась Мерси, та поднялась и, не говоря ни слова, крепко обняла ее. Прижимая Исабель к груди, Мерси почувствовала всю ее силу и слабость и поняла, что навсегда потеряла Чарли.

Вооружившись фотографией Дипака Мистри, Роджер Клейтон ждал в кафе «У Леопольда» осведомителя из банды Чхоты Тамбе, осколка некогда грозной «Компании-Д». На столе перед агентом стояла опрометчиво заказанная кружка пива «Кингфишер премиум». Пиво помогло успокоить нервы, но в сочетании со съеденной ранее пищей дало взрывоопасную смесь, которая бурлила сейчас в животе Клейтона.

Множество мыслей крутилось в его голове. Ситуация в Лондоне усложнялась с каждой минутой. Позвонил Саймон Дикон и попросил ознакомиться с полицейским отчетом о взломе ангара с прототипами электромобилей д’Круша. Также Дикон передал новые данные о похищении, включая психологический портрет преступника и информацию об инсценировке казни Алишии. Наконец он сообщил, что связался с ЦРУ по поводу Махмуда Азиза, протеже Амира Джата. Американцы опасались, что после двадцати лет подрывной деятельности в Афганистане, Пакистане и Индии амбиции Азиза простирались уже на Запад.

Пакистанские агенты занимались поиском людей из окружения генерал-лейтенанта Абдула Икбала, пытаясь найти связь между ним и Амиром Джатом. Пусть и не без некоторого давления со стороны, отдел исследований и анализа подключился к поиску связей между Фрэнком и другими офицерами пакистанской межведомственной разведки, которые могли быть уличены в симпатии к террористам. Несколько агентов были направлены в Дубай. Клейтон лишний раз порадовался, что вся эта операция началась благодаря его блестящему осведомителю – простаку Гагану с его восхитительным рыбным пирогом.

В кафе вошел таксист и позвал его, тем самым спасая от необходимости допивать пиво. У здания пожарной охраны Клейтона усадили в черно-желтую авторикшу. Впервые в жизни он был рад находиться в этой адской машине, громкие отвратительные выхлопы которой были куда ужаснее его собственных. Клейтон не стал интересоваться, куда его везут, а просто развалился на сиденье, бездумно вглядываясь в вереницу ночных огней, мелькающих по сторонам.

Через полчаса водитель рикши остановился на узенькой дорожке в самом убогом из убогих районов и указал Клейтону на зеленую дверь с красной лампой. Роджер утер пот со лба, попытался вылезти, но наступил на что-то скользкое и, поскользнувшись, неудачно приземлился на пол рикши, подвернув ногу. Уцепившись за черный балдахин, он кое-как поднялся на ноги, но тут водитель тронулся, и Клейтон с трудом удержал равновесие, чтобы не шлепнуться лицом в грязь. Его затошнило. Когда звук мотора наконец стих, до Роджера донеслись буйволиное мычание и топот копыт.

«Что за чертовы игры?» – раздраженно подумал агент и поковылял к двери.

Он постучал по деревянным доскам, и старая краска прилипла к костяшкам пальцев. Красная лампочка замигала. Дверь отворилась, и перед Клейтоном оказался пустой коридор. Из-за муслиновой занавески вышла девушка в зеленом сари и поманила его. Роджер подумал, что грезит.

Дверь позади него захлопнулась. На голову ему накинули вонючий мешок и затянули веревкой на шее так туго, что Клейтон чуть не задохнулся. Кто-то пнул его сзади по ногам, и он, кряхтя, повалился на цементный пол. Руки заломили за спину и связали у локтей грубой тряпкой, а у запястий – жгутом.

Двое мужчин рывком подняли Клейтона, от чего тот громко пернул. Те не смогли сдержать смеха. Они перекинулись парой фраз на непонятном Роджеру языке, точно не урду, и снова рассмеялись. Агента вывели по коридору во двор, где он услышал женские голоса и почувствовал запах жареной еды.

Его протащили через еще один коридор, затем вывели на улицу, где втолкнули в машину. Внутри было тесно, и мужчины практически сидели у Клейтона на коленях. Сквозь мешок он чувствовал их запах: мыло, специи и что-то острое – видимо, бетель. Клейтон снова выпустил газы, на этот раз более продолжительно и беззвучно. Страх усиливал безумство, творившееся в его животе. Мужчины явно были возмущены вонью в салоне. Роджер пожалел, что его первое большое приключение в Мумбаи превращается в фарс.

Спустя еще четверть часа его вытащили из машины и тычками препроводили в другое здание. По ступенькам наверх через дверь по коридору. Там Клейтона передали другому человеку, говорившему, впрочем, на том же непонятном языке. Большие руки схватили его железной хваткой и втащили в комнату. Агента развязали и усадили на небольшой диван. Наконец с его головы торжественно сняли мешок, будто крышку с главного блюда в престижном ресторане.

На деревянном стуле напротив сидел человек. Он был в джинсах и белой рубахе до колен, на ногах – черные кожаные туфли с острыми носами. Клейтону не хотелось бы, чтобы его пинали такими. На стульях и скамейках вокруг сидели юноши. Они уставились на Роджера абсолютно пустыми глазами – то ли от наркотиков, то ли от скуки. Жара стояла удушающая, что, казалось, никого не беспокоило. Грудь Клейтона вспотела, пот стекал по животу и бокам.

– Кто вы? – спросил он.

– Яш. – Мужчина в остроносых туфлях был немногословен.

– Где мой друг?

– Я его босс, – сказал Яш. – Он говорил, что ты кого-то ищешь.

– Человека по имени Дипак Мистри, – ответил Клейтон.

– Зачем он тебе?

– Как ни странно, сам пока не знаю. Без него картина не складывается. Надеюсь, он поможет пролить свет на некоторые события.

– Что за события?

– В этом я тоже не уверен. Думаю, его исчезновение как-то связано с Фрэнком д’Крушем и, возможно… с дочерью Фрэнка, Алишией.

– На кого ты работаешь?

Клейтон предвидел этот вопрос. Нельзя было так просто объявить банде гангстеров, что он агент МИ-6. Требовалась легенда, которую те не могли бы проверить.

– На адвоката матери Алишии. Он полностью не ввел меня в курс дела, лишь сказал, чтобы я нашел господина Мистри и задал ему несколько вопросов.

Яш о чем-то переговорил с парнем, сидевшим рядом. Клейтон не уловил суть, лишь понял, что говорят на бомбейском диалекте – смеси хинди, маратхи, английского и местного сленга.

– Зачем лондонскому юристу знать, где находится бывший сотрудник Фрэнка д’Круша? – спросил мужчина в остроносых ботинках.

– Яш, мне кажется, что тебе известно, где находится Дипак Мистри, и ты хочешь его защитить, – твердо произнес Клейтон, глядя прямо в глаза гангстеру. – Отведи меня к нему.

– Только если буду знать зачем.

– Дело касается Алишии. Это все, что я могу сказать.

Яш еще что-то сказал парню, не сводя глаз с Клейтона. Стало ясно, что все присутствующие изрядно нервничали. Пустые глаза внезапно оживились. Начались перешептывания. Яш достал мобильный телефон и поднял руку, призывая всех замолчать. Набрав номер, он что-то сказал в трубку, выслушал ответ и сделал едва уловимое движение пальцем. На голову Клейтона снова натянули мешок, руки заковали в наручники. Агента опять усадили в машину. Ехали они минут сорок, за это время Клейтон весь взмок. Рубашку, брюки и трусы можно было выжимать. За все время никто не проронил ни слова.

Автомобиль остановился, и Роджера вытащили наружу. Запах трущоб пробивался сквозь ткань мешка. Может, они в Дхарави? Этот район, простиравшийся вдоль берега вонючей реки Митхи, он видел из окон офиса в комплексе «Бандра Курла». Некогда обширные мангровые заросли в пойме реки были практически уничтожены нечистотами и продуктами жизнедеятельности миллионов живущих там людей.

Несколько минут Клейтона куда-то вели, порой заставляя пригнуть голову. Вокруг слышался гул генераторов, музыка, шум телевизоров. Потом стало тише. С него сняли наручники: скованные руки мешали протискиваться в узкие проходы.

Наконец они оказались в помещении. Клейтона усадили на стул. Даже без мешка на голове он задыхался от жары. Роджер был один в комнате с покрытыми растрескавшейся голубой краской стенами. На одной болталась старая фотография Раджива Ганди в венке из бархатцев. Клейтон заметил окно с закрытыми ставнями и еще один стул. Он помассировал затекшие запястья, на которых остались следы от жгута, и размял пострадавшее при падении колено.

Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина в белой рубахе и шароварах. Он уселся на стул напротив Клейтона. На колени положил «беретту» с черной рукоятью. Мужчина откинул назад длинные черные волосы, и Клейтон понял, что перед ним Дипак Мистри.

– Повезло вам, – сказал Мистри.

– Не уверен, – ответил Клейтон.

– Яш думал, что вас послал Фрэнк.

– Мне казалось, мой друг должен был все вам объяснить.

– Фрэнк – хитрый лис, поэтому у всех нас легкая паранойя. Яш хотел вас убить и утопить труп в мангровом болоте. Если вы меня обманываете, он так и сделает.

– Зачем Фрэнку вас искать?

– Он хочет меня убить. – Мистри разжал кулак.

– За что?

Тот на секунду задумался, словно подбирая правильные слова.

– Фрэнк считает тебя своим, пока ты остаешься в пределах досягаемости. Стоит ему почувствовать, что он теряет над тобой контроль, как любое твое действие расценивается как потенциальная угроза. Неизвестно, что ты знаешь и расскажешь ли ты о том, что знаешь. Я был знаком с людьми, которые, не выдержав напряжения, хотели бросить работу на Фрэнка. Через несколько дней после увольнения их навещали бандиты Анвара Масуда.

– Кто такой Анвар Масуд? – Клейтон был настолько потрясен рассказом Мистри, что напрочь забыл, кем был Масуд.

– Яш сказал, что у вас есть информация об Алишии, – проигнорировал вопрос Мистри.

– Не ожидал, что смогу встретиться с вами, – признался Клейтон, понимая, что проверка еще не окончена.

Мистри держался настороженно. Клейтон понимал, что интересующую его информацию можно получить лишь до того, как он закинет наживку, не после.

– Я думал, что у моего друга есть информация о вашем местонахождении. Не знал, что вы знакомы. А кто такой Яш?

– Давний друг. Мы из одной деревни, вместе покинули Бихар. С учебой у него не ладилось, поэтому он решил сколотить банду в Мумбаи.

– А вы?

– Я отправился в Бангалор. Там нашел работу в семье англичан. Глава семейства приехал, чтобы открыть фирму по производству эконометрического программного обеспечения. Он многому меня научил, а его жена давала мне уроки английского. Потом они звали меня с собой в Англию, но я связывал будущее только с Индией.

– Я слышал, у вас в Бангалоре была своя компания. Англичанин помог?

– Он был щедрым человеком, но не настолько. Мне помог Яш.

– Вон оно что. – На Роджера снизошло озарение. – Значит, так вы связались с Чхотой Тамбе?

Мистри понял, на что намекает Клейтон, и заметно занервничал.

– Какое отношение это имеет к Алишии?

– Ну, какое-то имеет, – пожал плечами Клейтон. – Вот только не знаю, какое именно. Расскажите, что у вас попросили за услугу. Яш ведь работает на Чхоту Тамбе?

Мистри заерзал, взял пистолет, опустил руку. Теперь он понимал, что видимая безобидность Клейтона лишь уловка, чтобы заполучить интересующую его информацию.

– Думаю, мистер Клейтон, пора вам рассказать новости об Алишии.

– Меня попросили с вами связаться потому, что Алишия д’Круш была похищена, – начал Клейтон, продолжая не слишком убедительно играть адвоката. – Вы с ней работали в «Конкан хиллс» и покинули компанию приблизительно в одно время. Адвокаты матери Алишии предположили, что вы можете пролить свет на возможную цель ее похищения.

Клейтон не спускал глаз с Мистри, ожидая его реакции. Лишь на мгновение глаза Дипака расширились.

– Где и когда это произошло?

– В пятницу вечером в Лондоне.

– Кто ее похитил?

– Я надеялся, вы сможете мне подсказать.

– Чего хотят преступники?

– Пока ничего. Кроме того, неизвестный покушался на Фрэнка д’Круша, когда тот прилетел в Лондон.

Внезапно Клейтон обнаружил, что пистолет уже нацелен прямо ему в живот.

– Думаю, вы и сами понимаете, что я к этому непричастен, – заявил Мистри.

– В сложившейся ситуации важно, чтобы вы помогли выяснить, кто за этим стоит.

– Почему именно я?! – гневно воскликнул Мистри.

– Я ни в чем вас не обвиняю, – поспешил успокоить его Клейтон. – Ситуация очень серьезная. Мистер д’Круш нанял консультанта по похищениям и психоаналитика. Оба сходятся во мнении, что преступники не планируют выдвигать никаких требований, а их цель – заставить мистера д’Круша расплатиться за какие-то прегрешения жизнью своей дочери. Они даже устроили инсценировку казни.

Все, что рассказывал Клейтон, казалось, производило на Мистри эффект, прямо противоположный ожидаемому.

– Откуда ты узнал?! – Мистри подался вперед, буравя Клейтона взглядом.

– Узнал что? – непонимающе ответил тот.

– Как ты узнал обо мне?

Мокрая от пота одежда Клейтона внезапно стала холодной как лед. Его внутренности сжались, а к горлу подкатил ком.

– Но вы же связаны с Алишией… Вы с ней уволились из «Конкан хиллс» практически одновременно. Девушка вернулась в Лондон другим человеком. С ней явно что-то случилось, но никто не может догадаться, что именно. Приходится собирать пазл по частям, и вы, господин Мистри, один из недостающих фрагментов. Но не волнуйтесь, мы не считаем, что вы причастны к похищению.

От спокойствия и расслабленности Мистри не осталось и следа. Паранойя, о которой он говорил, ясно читалась в его жестах.

– Начинаю думать, что Яш был прав. – Дипак нервно помахивал пистолетом. – Вы не тот, за кого себя выдаете. Хотите выкурить меня отсюда! И новости, которые вы принесли…

Его прервал звук выстрела. Через несколько мгновений раздалась ответная очередь. Мистри глянул на дверь, будто та в любую секунду могла разлететься в щепки. Клейтон вскочил – больше инстинктивно, нежели от желания обороняться.

– Надо было слушать Яша, – вздохнул Дипак. – А ведь вы внушали мне доверие.

Стрельба раздалась ближе, Мистри рванулся к окну, распахнул ставни и выскочил на улицу как раз в тот момент, когда двое вооруженных мужчин вышибли дверь. Они наставили пистолеты на Клейтона, и тот неожиданно осознал всю глубину предательства. Перед ним возник образ простоватого молодого человека с открытым лицом. Гаган и его восхитительные рыбные пироги. Парень наверняка получил от Анвара Масуда больше чем простую похвалу.

Пуля ударила Клейтона в грудь, словно кувалда. Он отлетел назад, опрокинув стул, и врезался в стену со звуком, какой издает брошенный на прилавок кусок мяса. Вторая пуля пригвоздила агента к полу. Глаза затуманились, голубой потолок потемнел, голова склонилась набок, и последнее, что Клейтон увидел, прежде чем покинуть этот мир, был портрет Раджива Ганди.

Глава 17

12 марта 2012 года, понедельник, 22:30

Лондон

– Что сказал психолог? – спросил Боксер.

Суперинтендант Питер Мейкпис, Мартин Фокс и Чарльз Боксер проводили селекторное совещание. На повестке дня была запись инсценированной казни Алишии. Анализом занимался штатный психолог МИ-5, также помогавший «Щиту» оценивать новые кадры.

– Работа профессионалов, – сообщил Фокс. – Шоковая тактика обычно используется, чтобы выбить больше информации из заложника или вынудить его семью согласиться с требованиями. Стрелок прошел военную подготовку, это видно по его обращению с оружием. Мы имеем дело с хорошо организованной бандой или с террористами. Точного ответа психолог дать не смог. Получим требования – узнаем. Террористам свойственно затягивать время. Если в дело вмешается отдел по борьбе с терроризмом – станет жарко.

– А что вы сами думаете?

– Похоже на военизированную криминальную группировку с хорошей научной и аналитической базой. Думаю, они хотят обобрать нашего богача до нитки, – сказал Фокс. – Никуда не торопятся, но постоянно повышают градус жестокости. Скоро повышать станет некуда, и мы услышим их реальные требования.

– Доставщиком пиццы кто-нибудь занимается?

– Пападопулос, – ответил Мейкпис.

– Сэр, а вы что думаете о похитителях?

– Меня заботит лишь вероятность террористической атаки, – сказал Мейкпис. – Сами знаете, до Олимпиады осталось чуть больше трех месяцев. Я стараюсь не быть предвзятым, ведь пока мы не увидели явных подтверждений связи похитителей с террористами, но уровень подготовки меня настораживает. Правда, если хочешь хорошенько подзаработать на похищении, то и вложиться в профессиональную подготовку не грех.

Суперинтендант помолчал и продолжил озабоченным тоном:

– Отсутствие финансовых требований меня совершенно не радует. Понятия не имею, что за «проявления искренности» они хотят от д’Круша. Боюсь, что, несмотря на изъявленное желание вести переговоры исключительно с Исабель Маркс, они могут выйти прямо на Фрэнка и еще сильнее запутать ситуацию. Запугав его бывшую жену, они могут предъявить требования ему, а мы и знать ничего не будем об этом. А если они террористы, то стоит им выяснить, что ты наш консультант, как они поймут, что мы тоже в деле, и вряд ли захотят провоцировать масштабную контртеррористическую операцию. Что говорит д’Круш?

«А вот и главная задачка, – подумал Боксер. – Прикрывать Фрэнка или нет?»

– Мы обсуждали гипотетическую вероятность того, что похитители связаны с террористами. – Он выбрал обтекаемый вариант ответа.

– Значит, д’Круш тоже это подозревает? – сразу насторожился Мейкпис.

– Это значит лишь, что он в курсе, что некоторые его давние партнеры примкнули к террористическим организациям. – Боксер пересказал краткую историю занятия д’Круша контрабандой золота. – Д’Круш также хорошо осознает, что благодаря богатству и связям является желанным союзником для террористов. Однако он уверяет, что никакой помощи им не оказывает.

– Это может объяснить требование «проявить искренность», – заметил Мейкпис. – У Фрэнка есть какие-нибудь предположения на этот счет?

– Д’Круш полагает, что на него давят, пытаясь склонить к сотрудничеству, но он не знает, о каком именно сотрудничестве идет речь. На мой взгляд, если и стоит говорить о возможной связи с террористами, то лишь в зачаточной стадии.

– Мне это все равно не нравится, – пробурчал Мейкпис.

– Что именно не нравится? – вмешался Фокс. – Я думал, мы лишь строим предположения.

– Предположения строятся на фактах, а знакомство д’Круша с пособниками террористов – факт.

– Я работал в Пакистане, – сказал Боксер. – Это очень непростая страна. Правительство, экономика, политика, религия и терроризм порой переплетаются самым невероятным образом. Скажем, вы ведете дела с отставным военным, который может покровительствовать племенам или группировкам, деятельность которых вполне может считаться криминальной. На визитках этого не напишут, догадываться нужно самому.

– Если делать больше нечего, – огрызнулся Мейкпис.

– Хочу обратить внимание на еще один момент, – продолжил Боксер. – Когда строишь сталелитейный завод в период экономического упадка, у тебя вряд ли найдется время заниматься чем-то другим. Большинство бизнесменов ищут возможность повыгоднее продать имущество, а не причины этого не делать.

– Он пребывает в блаженном неведении или намеренно смотрит сквозь пальцы? – поинтересовался Мейкпис.

– Не мне судить.

– Вопрос в том, по какой статье трактовать это дело. Криминал или терроризм? – сказал Фокс.

– Д’Круш бы предпочел, чтобы вы не торопились с выводами, пока он не раздобудет больше информации, – сообщил пожелание клиента Боксер. – Контртеррористическая операция может спугнуть преступников и привести к гибели Алишии. Пока нет причин считать похитителей террористами. Что скажете, суперинтендант?

– Согласен, что с контртеррористической операцией нужно повременить, – подтвердил Мейкпис. – Думаю, стоит передать данные в МИ-пять. У них есть досье на Фрэнка, пусть попробуют отыскать какие-нибудь зацепки.

– Мартин, ваше мнение?

– Что ж, так мы не ставим под угрозу безопасность девушки и постепенно сможем разобраться, где друзья, а где враги, – сказал Фокс.

– Какие еще друзья? – фыркнул Боксер.

Все трое дружно рассмеялись.

Мерси думала об Исабель. Она ей нравилась, но в то же время в ней было что-то пугающее. Впервые за двадцать лет Мерси встретила женщину, способную завоевать Чарли. Другие не представляли для нее угрозы, будь они хоть супермоделями с ногами от ушей.

Только с Чарли она чувствовала себя защищенной. А теперь он полностью посвятит себя другой. От страха Мерси знобило, она чувствовала, что теряет все. Дочь ненавидела ее, а единственный и до сих пор любимый мужчина отдал свое сердце женщине, с которой она не могла соперничать.

К тому же у Исабель было все, чего не было у Мерси. По крайней мере, она могла проявлять те чувства, на которые бывшая жена Боксера была не способна.

Мерси представила, что останется одна до конца своих дней, и твердо решила помириться с дочерью. Она не стала предварительно звонить Эсме, просто подъехала к зданию бывшего туберкулезного диспансера на Маунт-Вернон, позвонила в дверь и стала ждать, поглядывая в глазок видеокамеры. На часах было почти одиннадцать вечера.

– Боже, Мерси, какими судьбами? – раздался в домофоне удивленный голос Эсме.

– Мне нужно увидеть Эми.

– Все хорошо?

– Эсме, впусти меня, пожалуйста.

Та нажала кнопку домофона, дверь открылась. Мерси поднялась на второй этаж. Эсме с сигаретой во рту ждала ее на лестничной площадке.

– Мерси, что стряслось?

– Просто хочу повидаться с дочерью.

– Так поздно?

– Я работала. Да и Эми в такое время еще не ложится.

– Не знаю, хорошая ли это затея, – задумчиво покачала головой Эсме. – Она все еще зла на тебя.

– Наплевать. Просто пусти меня к дочери, и точка.

– Мерси, я понимаю твое беспокойство, но сейчас не лучший момент.

– На работе я увидела нечто ужасное, и я не хочу… То есть хочу… Хочу поговорить с Эми.

– Ладно, уговорила. Заходи. Выпьешь чашечку кофе.

Эсме проводила ее на кухню и усадила за стол. Мерси вытягивала шею, пытаясь заглянуть в комнату, где должна была спать Эми. Эсме подала ей чашку кофе. Мерси склонилась над столом, подперев голову кулаками, и заплакала. Затем откинулась назад.

– Прости. – Слезы катились по ее щекам. – Я немного не в себе.

Эсме с изумлением смотрела на нее. Она никогда прежде не видела Мерси в таком состоянии.

Внезапно та поднялась, утерла слезы и направилась прямиком в комнату Эми. Дочь в пижаме сидела на кровати и слушала музыку в плеере. Она подняла голову, вынула из ушей наушники и посмотрела на мать с такой злобой, что Мерси отпрянула.

– Чего тебе надо? – процедила Эми.

У Мерси не нашлось ответа. Она и сама не знала, что ей было нужно. Просто хотела, чтобы все было хорошо, но не знала, как этого добиться.

– Я просто… – начала она.

– Что?

– Хотела сказать, что очень сильно тебя люблю.

– Вы что, сговорились? – с издевкой бросила Эми.

Мерси развернулась, прошла мимо Эсме и, не попрощавшись, вышла из квартиры.

– Слышь, ты точно не педик? – С банкой пива в руке Бритый стоял посреди комнаты, с интересом разглядывая новые шторки на окнах.

Дэн пылесосил комнату.

– Тебя смущает, что я убираю в квартире? – Он ткнул в Бритого щеткой.

Тот послушно поднял одну ногу, затем другую.

– Ага. И еще ты накупил готовых обедов, перестелил простыни, положил новое одеяло, повесил вот эти самые пре-е-елестные шторки, полчаса драил унитаз и стульчак новый приладил. Тот урод держит девчонку почти нагишом, кормит раз в год по обещанию и заставляет писать в ведро. А у нас тут полный пансион, как в «Колвилл эстейт Хилтон».

– Не «Хилтон», а «Хаятт». Чертов «Гранд-Хаятт»!

– Из-за твоих причуд я терплю убытки! – Бритый хихикнул в пивную банку. – Во-первых, мы тратим деньги, предназначавшиеся таксисту, а во-вторых, нам самим здесь жить. Пара сотен – сущая мелочь, когда у тебя на горизонте маячит миллион.

– В том-то и дело, что пока лишь маячит. Если облажаемся – посчитай, во сколько нам обойдется аренда, шторки, стульчак, пылесос и эта твоя гребаная паста с морепродуктами.

– Если облажаемся, то единственный вопрос, который нас будет волновать, – есть Бог или нет, – отрезал Дэн. – А если все получится, пылесос можешь забрать себе в качестве компенсации.

– Никогда не пользовался этой штуковиной, – проворчал Бритый.

– Это легко. Просто суешь свой причиндал вот в эту дырку…

– Я не настолько безнадежен.

– Ага, вокруг тебя столько девушек вьется, что приходится их вилами отгонять, – съехидничал Дэн.

– Кто бы говорил!

– Наверное, всему виной лысая башка и татуировка. Как ты пришел к такому имиджу?

– В школе меня прозвали Гавриилом.

– Кем?!

– У меня были шикарные золотые локоны, как у ангела, – пояснил Бритый.

– Как мило. Играл в рождественских представлениях?

– Да пошел ты, медбрат. – Бритый закатил глаза.

– А татуировку зачем сделал?

– Когда сбрил волосы, меня начали звать Пупсиком.

– Все усилия оказались напрасны?

– Увидев тату, все сразу заткнулись. А еще я пырнул учителя в ногу, для закрепления эффекта.

– Который час? – Дэну надоело слушать о юношеских похождениях Бритого.

– Четверть первого ночи.

– Пора выдвигаться.

– Все готово? – посерьезнел Бритый. – Наручники достал? Ты столько трещал о них, что я подумал, будто это твой фетиш.

– Хорошо бы мы выглядели, если бы привезли девчонку сюда, а потом выяснили, что нам нечем привязать ее к кровати.

– Есть чем ее вырубить?

Дэн вынул из коробочки шприц, помахал им.

– Стволы на месте?

Они достали пистолеты, показали друг другу, что те заряжены. Затем отправились к фургону.

– Ковер постелил? Подушки положил? – продолжал спрашивать Бритый.

– И ты еще говоришь, что это я чересчур забочусь о ее комфорте?

– Мы же не дрова везти собираемся. Девчонка стоит денег.

Распахнув заднюю дверь фургона, Дэн показал Бритому, что все на месте. Они забрались в кабину, переглянулись.

– У нас все схвачено? – спросил Дэн.

Бритый уставился на него, словно просчитывая что-то в голове.

– Ладно, – Дэн завел мотор, – не напрягайся.

– Ну спасибо, успокоил. – Бритый привычным движением закинул ноги на приборную панель и закурил сигарету.

Они поехали на юг через тоннель Ротерхайт, затем вдоль берега Темзы на восток, пока не достигли заброшенного района возле бывшей королевской верфи в Дептфорде.

– Давай еще раз пробежимся по плану, – сказал Дэн. – Надо убедиться, что мы ничего не упустили.

– Ничего не выдумываем. Паркуемся в обычном месте. Заходим через тот же вход. Болтаем с ребятами из предыдущей смены. Отмечаемся у Джордана и его приятеля. Занимаем позиции: я внутри, ты снаружи, – перечислил Бритый. Он строго глянул на Дэна и продолжил: – Все как всегда, за одним исключением: я не стану запирать дверь в контейнер. Первые полчаса можешь отдыхать, начну операцию после половины второго. Сиди тихо, пока не подам сигнал. Потом заходи и не забудь ковер и маску. Вкалываем девчонке снотворное и заворачиваем ее в ковер. Забираем все прибамбасы Джордана, какие сможем унести. Ты подгоняешь фургон, грузим девчонку и оборудование, запираем двери и едем в «Колвилл эстейт Хаятт». Проще не придумаешь.

– Удалось что-нибудь раскопать о Джордане и его приятеле? – спросил Дэн.

– Например?

– Кто они вообще такие? Зачем им понадобилось устраивать инсценировку казни?

– Да уж, тут они перегнули палку, – покачал головой Бритый. – Этот чертов ирландец явно наслаждался процессом. Лучше ему дорогу не переходить.

– Что, если он сегодня охраняет Джордана?

– Тогда все отменяется. Мне с ним не справиться. У него всегда пушка под рукой, нянчится с ней, как с ребенком. Риси – другое дело, он держит меня за дурака, а я и не собираюсь его разубеждать.

– Ты слышал, о чем Джордан говорит с девчонкой?

– Нет. Он говорит очень тихо, в микрофон, а ответы идут в наушники. Удалось услышать только пару фраз, когда приходилось заходить внутрь, чтобы отвести девчонку к ведру. Ну и вчера еще. Думаю, Джордан хочет сломать ее психологически.

– Значит, справишься с ним без проблем.

– Я говорил, что Риси вооружен?

– Нет.

– Серьезно? И почему бы это?..

– Поработай с мое в скорой помощи, потом говори.

– Да знаю я, медбрат, что видом крови тебя не напугать. Риси показывал мне пушку и ребятам из второй смены тоже. Хотел, чтобы знали, что он тертый калач, предупредил, чтобы мы не выкинули чего. Ясно теперь? Он никому не доверяет. Настоящий профи.

– Зачем ты говоришь мне это сейчас?

– Чтобы ты знал, что легкой прогулки ждать не стоит.

– Джордан тоже вооружен?

– Черт его знает. Не думаю.

– Как твое плечо? – Дэн решил сменить тему.

– Нормально. Будь я левшой – было бы хуже.

Они помолчали. В голове Дэна возникали все новые вопросы.

– Да не волнуйся ты, я с Риси на короткой ноге, – постарался успокоить его Бритый. – Пушка у него с лазерным прицелом. Увидишь на себе красную точку – беги.

– Спасибо за совет. Не уверен, что у меня будет достаточно времени заметить эту гребаную точку.

– Слушай, медбрат, кто из нас на передовой – ты или я? Расслабься. Если я не позову тебя до двух – делай ноги.

– С красной точкой на спине?

– По крайней мере, ты не будешь знать, что она там, – усмехнулся Бритый.

Он выкинул окурок в окно.

По спине Дэна пробежал холодок.

– Расскажи об отце, Алишия, – велел голос. – Как складывались ваши отношения в новом для тебя мире? Англию ты покинула при весьма мрачных обстоятельствах. Что случилось в Мумбаи? Давай по порядку.

– Первая и очень важная вещь: мы с отцом никогда не говорили о прошлом, ни о его, ни о моем. В Англии друзья родителей постоянно вспоминали старые добрые времена своей молодости. Позже я поняла еще одно: по сравнению с индийцами англичане ленивы и самодовольны. Они ведут себя так, будто добились в жизни всего, и стараются делать меньше, но при этом получать больше. Считают, что будущее им обеспечат дети.

Алишия замолчала на мгновение, словно пытаясь лучше сосредоточиться.

– Отец и его коллеги, напротив, смотрели вперед, постоянно стремились к прогрессу, желая изменить мир своими руками. Это производило впечатление, просто дух захватывало. Вы не найдете индийца, который бы проводил время, предаваясь воспоминаниям о родной деревне и домотканой одежде. Их больше волнуют новые дома, торговые центры, кинотеатры. Прошлое – в прошлом, если можно так выразиться. Мне это нравилось.

– Отец был для тебя примером?

– Да, я была благодарна ему за все, что он сделал для меня в Англии, и меня восхищало то, чего он добился в Индии.

– Ты была счастлива?

– У меня не было времени, чтобы над этим размышлять. Я переехала в отдельную квартиру. Отец желал, чтобы я с самого начала работы ни от кого не зависела. Я изучала все аспекты отрасли, у меня было множество разных консультантов.

– Дипака Мистри среди них не было?

– Нет. Результат его трудов я увидела, когда он уже уволился.

– Чем занималась в свободное от работы время?

– Меня приглашали на все званые ужины. Я вращалась в высших кругах мумбайского общества. Первые полгода у меня не находилось времени на себя. Так было рассчитано. Отец хотел, чтобы я как можно быстрее адаптировалась к жизни в Индии и забыла о Великобритании. Этим он хотел добиться того, чтобы я подчинялась ему, – вздохнула Алишия. – Он руководил моей работой, решал, с кем мне стоит встречаться, а с кем – нет. Я не сразу раскусила его схему. Меня постоянно направляли на переговоры с семейными компаниями, которые отец не контролировал, но считал важными для дальнейшего развития «Конкан хиллс секьюритис». В этом мне помогала Шармила, мы подружились, но думаю, что она все равно отчитывалась перед отцом обо всем, что мне нравилось или не нравилось.

– Должно быть, Фрэнка твое поведение разочаровало.

– Я сказала Шармиле, что не хочу новых отношений. Отец не поверил. Тогда я сказала это ему лично. Он не выглядел расстроенным – должно быть, не воспринял мои слова всерьез. Считал, что мне просто надо найти подходящего парня.

– Но так ведь и случилось? – сказал голос. – Вот только Фрэнк не ожидал, кто этим парнем окажется.

– Перед этим произошло нечто ужасное. И мне понадобился кто-то, кому я могла бы доверять, и даже больше. Дипак оказался таким человеком, поэтому я так сильно его полюбила.

Дэн припарковал фургон в обычном месте, рядом со стареньким «БМВ» ребят из предыдущей смены. Они с Бритым вышли, обогнули здание и оказались перед дверью в небольшой офис. Бритый открыл дверь ключом, а когда они вошли, снова запер. Он постучал в дверь склада, посмотрел в глазок камеры, подождал. Ему открыли.

– Никаких происшествий?

– Все тихо.

– Значит, туннель не нашли?

– Какой еще туннель? – От усталости парни из другой смены не поняли шутку.

– Для побега.

– А, вот ты о чем. Нет, вряд ли у нее было время, чтобы копать туннель. Джордан ей покоя не дает.

Бритый взял рацию и отправился в контейнер. Дэн выпустил предшественников, дождался, пока те уедут, вернулся внутрь и закрыл главную дверь на засов. Из контейнера доносились тихие голоса. Через некоторое время они смолкли, слышен был лишь шум кондиционера. Дэн натянул перчатки, достал флакон этилового спирта и словно одержимый протер дверные ручки и все, к чему мог когда-либо прикасаться.

Тонкий свитер совершенно не спасал от пронизывающего холода. Дэн принес из фургона ковер и снова запер дверь. Ему нравилась монотонная работа. Он поставил свернутый в рулон ковер рядом с дверью в контейнер, подождал немного, взглянул на часы. Прошло всего восемнадцать минут, а у него уже все было готово. Дэн начал расхаживать туда-сюда, считая шаги, чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мрачных мыслей. Не помогло. Каждый раз, когда он представлял себя и Бритого сидящими на сумках, набитых миллионом фунтов каждая, картинка тут же сменялась физиономией Риси, выслеживающего в Багдаде террористов-смертников.

Время текло медленно. Дэну казалось, что оно и вовсе остановилось. Он даже поднес часы к уху, чтобы убедиться, что те тикают в привычном темпе.

– У отца есть дом недалеко от пляжа Джуху, – продолжила рассказ Алишия. – Он купил его много лет назад, еще когда снимался в кино. Порой, когда мне лень было возвращаться в город, я ночевала там. Иногда там останавливались друзья отца, но свободную комнату всегда можно было найти. Привратник, мой давний друг, всегда меня пускал. Отец узнал об этом и потребовал, чтобы я звонила ему каждый раз, как соберусь там переночевать. Некоторые из его гостей ценили уединение.

– Что это значит?

– Я уже не была ребенком. Мать как-то рассказала, что Шармила управляла эскорт-агентством. Клиентами были в основном отцовские деловые партнеры. В пляжном доме устраивали вечеринки, иногда в моем присутствии. Я просто запиралась в спальне, а утром уезжала. Перед отцом не отчитывалась, несмотря на его требование. Не знаю, что еще происходило в том доме.

– Какие-то особенные, частные мероприятия?

– Да, такое случалось. Иногда отец сдавал дом только одному человеку. Даже вся прислуга расходилась, оставался только привратник.

– Знаешь, для кого он это делал?

– К тому времени я уже несколько раз ездила с отцом в деловые поездки. Познакомилась с его партнерами в Пакистане, в основном в Карачи, но еще и в Хайдарабаде, Мултане, Лахоре и Исламабаде. Все они были мужчинами – военные, или бывшие военные, или госслужащие. Большинство воспринимали меня как потенциальную наследницу отца, но двое, по его словам, ни за что не стали бы вести со мной дел. Оба – исламские фундаменталисты, в их присутствии мне приходилось покрывать голову. Меня они словно не замечали, и этому я была даже рада. Один из них был особенно неприятен.

– Как его звали?

– Амир Джат. Отставной военный, но, как мне показалось, не отошедший от дел. Он всех изучал, словно разведчик. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что этот человек может убить, и глазом не моргнув. Думаю, отец тоже боялся его или, по крайней мере, тех, с кем Амир Джат был связан. Вид у Джата был внушительный, но совершенно непривлекательный. Этот человек ни перед чем не остановится. Подвергнет тебя пыткам, если понадобится. При нем даже отцовское обаяние тускнело.

– Выходит, особым гостем в доме на пляже Джуху был Амир Джат?

– Это был единственный раз, когда привратник не впустил меня переночевать. Более того, он сказал, что мне самой не захочется провести там ночь. Но я тогда слишком устала, чтобы ехать в город, и просто умоляла его. Дала слово вести себя тихо и не зажигать свет. Привратник не мог мне отказать, как я уже говорила, но все равно отключил электричество, на случай если я забуду про обещание. Он не знал имени гостя. Мне стало любопытно, и я попыталась сама это выяснить. То, что я увидела, было ужасно. – Алишия закрыла лицо руками. – То есть я не увидела ничего откровенно жестокого, но все равно испытала первобытный ужас.

– И что же это было?

Бритый сидел на тумбочке и разглядывал затылок Джордана. Редеющие рыжие волосы, на макушке лысина. Широкие, но сутулые плечи, на голове – наушники. Ужасно хотелось курить, но Джордан курение запрещал. Риси скоро должен был начать зарядку – этим и хотел воспользоваться Бритый. Но время близилось к половине второго, а тот все еще увлеченно читал какую-то книгу в твердом переплете.

– Что читаешь? – спросил Бритый.

Риси молча мотнул головой, давая понять, что название книги ничего тому не скажет.

Бритый пожал плечами, спрыгнул с тумбочки, снял куртку и начал делать упражнения, которые всегда выполнял Риси: наклоны, выпады, приседания, отжимания – пусть и не на одной руке. Отжимания на одной руке были коронным номером Риси.

– Хреново у тебя получается, – оценил тот его старания.

– С чего-то надо начинать.

– Будешь делать выпады с таким усилием – не сможешь ходить неделю.

– Понял. Нагрузка на внутреннюю поверхность бедра колоссальная.

– Тренируйся постепенно. Бегуны не готовятся к марафону, ежедневно бегая другие марафоны.

– Может, дашь парочку советов?

– Сначала нужно размяться. – Риси отложил книгу.

– Да ну, тоска. Разминка – это еще скучнее, чем просто сидеть на заднице. Давай сразу к упражнениям.

– Без разминки тебя придется каждое утро поднимать из кровати экскаватором.

– Ладно, валяй.

Риси показал ему несколько упражнений на растяжку – весьма непростых для человека, который не мог дотянуться пальцами до носков с четырнадцати лет.

– Ощущение, будто сухожилия вот-вот лопнут, – выдохнул Бритый.

Его лицо покраснело, в висках стучало.

Риси показал, как правильно выполнять упражнения. Бритый сделал каждое пятнадцать раз. После скручиваний он без сил распластался на полу, сердце трепыхалось в груди, словно птица в клетке.

– Обычно я делаю в десять раз больше, – заметил Риси.

Всем видом показывая, как ему худо, Бритый перевернулся на живот, поднялся на четвереньки, дополз до тумбочки и натянул куртку.

– Сколько выкуриваешь в день? – поинтересовался Риси.

– Две пачки.

– Идиот.

– Что тут скажешь, люблю делать то, что у меня хорошо получается.

– Курить?

– Ага, у меня всегда был талант к курению.

– Умеешь пускать колечки дыма из задницы?

– Если вежливо попросишь, покажу. Научи меня отжиматься на одной руке. Хочу похвастаться перед парнями в пабе.

– У тебя и на двух руках с трудом получается.

– Да, но дело ведь не в силе? Главное – техника.

Риси принял упор лежа.

– Первым делом ты должен стать жестким, как доска, – сказал он. – Для этого напрягаешь бедра, ягодицы и живот. Упираешься двумя руками и поднимаешь правую…

Это были его последние слова. Поймав нужный момент, Бритый выхватил пистолет и выстрелил точно в затылок Риси. Без глушителя – иначе сложно было спрятать пистолет в куртке. Грохот выстрела эхом раскатился по помещению.

– Что ты увидела? – повторил Джордан.

– Около полуночи ворота открылись, – Алишия с трудом возвращалась к пережитому, – и появилась машина, которую я узнала…

Звук выстрела оглушил Джордана. Он сорвал с головы наушники, вскочил, оборачиваясь, и отпрянул, увидев перед носом дымящийся ствол пистолета.

– Руки за голову, – приказал Бритый.

Краем глаза Джордан заметил расплывающееся вокруг простреленной головы Риси кровавое пятно и повиновался.

– На колени!

Джордан неуклюже опустился на пол.

– На кого ты работаешь? – спросил Бритый.

– С чего ты взял, что я вообще на кого-то работаю?

– После каждого сеанса ты кому-то звонишь. Записываешь все разговоры. Кто тебе платит?

– Хочешь знать, кого бояться? – ухмыльнулся Джордан.

– Никого я не боюсь.

– Скажешь это Макманусу, когда тот узнает, что ты застрелил его друга.

– Этому ирландскому отморозку?

– Он достанет тебя, – уверенно кивнул Джордан. – Пусть не сегодня или завтра, но обязательно достанет.

Бритый выпустил пулю в стеклянную панель напротив стола. Та разлетелась вдребезги. Джордан инстинктивно увернулся от осколков. Алишия не сразу поняла, что перед ней больше не ее отражение, а реальный мир. Напротив нее на коленях стоял мужчина, а еще один, бритоголовый, стоял сзади и держал его на мушке. Девушку охватил ужас.

– На четвереньки, пес! – приказал Бритый.

Джордан подчинился.

– Ползай, как заставлял ползать девчонку.

Уткнувшись носом в пол, тот пополз.

Бритый выстрелил ему в ногу.

Джордан завалился на бок и скорчился от боли. Бритый повернулся к Алишии и крикнул:

– Надень маску! Живо!

Девушка пошарила в поисках маски, нашла ее у подушки, надела.

– Что вы… – начала она.

– Заткнись! – рявкнул Бритый. – Руки за голову, не двигайся, пока не скажу.

Он подошел к Джордану. Тот лежал с закрытыми глазами, обхватив раненую ногу, и тяжело дышал. Бритый пнул его. Джордана бросило в жар, и в то же мгновение Бритый пустил пулю ему в лоб. Алишия от ужаса скатилась на пол с кровати.

– Сядь! – крикнул Бритый.

– Я знаю ваш голос, – сказала девушка, все еще не отойдя от шока. Мысли путались в ее голове. – Думаю, вы только что совершили очень большую глупость.

– Вот только посмеяться над ней некому, – сказал Бритый.

Глава 18

13 марта 2012 года, вторник,

5:00 по местному времени, 1:00 по лондонскому

Пакистан, Лахор

Агент Амира Джата никогда не пользовался парадным входом. У него был ключ от задней двери, и он мог приходить и уходить незамеченным. В этот раз он шагал через маленький садик, заметно волнуясь. Агенту не терпелось порадовать босса свежей сенсационной информацией.

Пусть официально генерал-лейтенант Амир Джат и вышел в отставку, его рабочий график ничуть не изменился. Джат по-прежнему вставал в четыре утра, занимался бумажной работой, а позже, в шесть, принимал посетителей. Вот и сегодня он поднялся ни свет ни заря, но по другому поводу. Амир Джат ждал своего спецагента, который собирал данные исключительно о Фрэнке д’Круше. Вся информация передавалась устно, никаких записей или документов, и только в те часы, когда дома не было никого, кроме хозяина.

Фрэнк д’Круш занимал в мире Джата особое место. Отставной генерал ненавидел его больше, чем кого бы то ни было. Не только потому, что д’Круш не был мусульманином, или потому, что в прошлом был актером, что одновременно вызывало в Джате зависть, отвращение и презрение. Фрэнку была известна единственная слабость генерала, и тот не мог позволить, чтобы о ней узнали другие. Амир Джат был убежден в том, что не должен внушать людям ничего, кроме страха. Он знал, что д’Круш тоже боится его, однако, будучи хорошо подкованным в вопросах политики, Джат понимал, что ситуация может в любой момент измениться. Его карьера может рухнуть. Поэтому он стремился выяснить как можно больше о Фрэнке, даже если это не имело отношения к делам официальной разведки.

Пакистанская межведомственная разведка была устроена так, что никто, включая ее руководителя, толком не знал, как именно она работает и с кем сотрудничает. Согласно конституции, разведка подчинялась непосредственно премьер-министру и занималась сбором информации как внутри страны, так и за ее пределами. Однако на деле все было иначе. В рапортах умалчивалось многое из того, о чем шептались политики в кулуарах. Бывшая премьер-министр Беназир Бхутто называла межведомственную разведку «государством в государстве» и была недалека от истины.

Служащие разведки официально находились под юрисдикцией Министерства обороны, но в то же время представляли и защищали интересы множества партий и группировок, существующих в Пакистане, раздробленном по клановому и религиозному признакам. Что сказать о людях, которые сначала помогли ЦРУ организовать мятеж афганских моджахедов против СССР в восьмидесятых, а затем, когда эта операция завершилась успехом, открестились от них, как от чумных крыс, и отвернулись от соотечественников, которые открыто выражали поддержку своим кровным братьям?

Даже спустя тридцать семь лет службы в межведомственной разведке Амир Джат не мог поручиться, что ему известна вся ее кухня. Однако работу подведомственного ему отдела он знал назубок.

ЦРУ и МИ-6 не понимали, откуда у отставных пакистанских разведчиков столько влияния, но Джата это не заботило. Он сколотил довольно крупное состояние и за время службы накопил достаточно связей в рядах афганских талибов, «Аль-Каиды» и «Лашкаре-Тайбы». Его служебное положение не играло никакой роли. Джат был умным и хитрым, и власть была смыслом его жизни.

Агент поднялся на веранду. Генерал не обернулся, лишь отпил немного кипяченой воды из стакана. Преисполненный эмоций и с трудом придерживаясь официального тона, агент доложил, что Фрэнк д’Круш срочно отбыл в Лондон в связи с похищением его дочери.

Амир Джат редко давал волю эмоциям. Однако сейчас под видимым спокойствием агент распознал неприкрытый интерес. Невозмутимость Джата была хорошо известна. Ее не могли поколебать ни новости об ужасных увечьях и смертях, ни пытки и кровавые расправы. Но эта новость о неожиданном повороте судьбы Фрэнка д’Круша заставила Джата напрячься. От всплеска адреналина мускулы напряглись, пальцы крепко вцепились в подлокотник, а взгляд, казалось, мог прожечь дырку в поверхности стола.

– Источники? – обронил Джат.

Агент знал, что одного источника будет недостаточно.

– Первым информацию передал источник в индийском отделе исследований и анализа. Британский разведчик из МИ-шесть подал запрос с требованием узнать, не причастны ли к похищению пакистанские спецслужбы, и если причастны, то для чего им давить на д’Круша.

– А еще? – На Джата трудно было произвести впечатление.

– Вчера в Карачи прибыл Анвар Масуд. Он встречался с генерал-лейтенантом Абдулом Икбалом. Тот попросил меня кое-что разузнать. Масуд – неофициальный глава службы безопасности Фрэнка…

– Знаю я этого Масуда. Он гангстер, – прервал агента Джат. – Продолжай.

Агент привык к такому отношению. Джат никогда не делился с ним своими соображениями, лишь отдавал приказы. Любопытство вызывало у него подозрения. Агенту всегда приходилось сдерживаться, чтобы не разочаровать Джата и не потерять работу.

– Есть еще непроверенная информация, – продолжил он. – Но я не могу делать по ней выводов, пока не дождусь отчета из Мумбаи.

– Выкладывай.

– Источник только один.

– Кто?

– Полиция.

– Надежнее некуда.

– Требуется время, чтобы получить подтверждение из Разведывательного бюро Индии. – Агент по-прежнему сомневался, сообщать ли сведения.

– Говори, чего уж там, – фыркнул Джат.

– Сегодня утром был застрелен британский агент.

– Где?

– В трущобах Дхарави в Мумбаи.

– Чья работа?

– Полиция допрашивает людей Анвара Масуда.

– Считают, это его рук дело?

– Не могу сказать. Оружие, из которого застрелили агента, так и не нашли.

– Зачем Масуду убивать британского разведчика?

На этом агент решил, что с информацией пора заканчивать. Амир Джат не любил, когда на все вопросы отвечают за него.

– Это случилось лишь несколько часов назад. Полицейский осведомитель только что позвонил. Известно лишь, что произошел конфликт между бандой Масуда и другой группировкой, в ходе которого погиб англичанин. Как он там оказался – загадка.

– Что еще за другая группировка?

– Задержать никого не удалось. Расследование продолжается.

– Я хочу знать больше. Иди и разузнай.

Агент замер в трепетном ожидании. Джат вручил ему конверт и взглядом указал на выход.

Амир Джат неподвижно сидел в кресле на веранде. Он отпил еще чуть теплой воды, одновременно просчитывая возможные ходы трехмерной шахматной партии с участием пакистанских политиков и шпионов.

Один за другим в его голове возникали вопросы. Некоторые – попроще, другие – посложнее. Почему Анвар Масуд обратился к Икбалу, а не прямиком к нему? Неужели его действительно подозревали в организации похищения? Может, Масуд таким образом давал Джату время найти оправдание? Или нет? Амир Джат привык не слишком полагаться на самые очевидные варианты ответа. В его мире у всего было двойное, а то и тройное дно.

Генерал быстро понял, что ему необходимо раздобыть больше информации. Но сделать это можно было только в Лондоне. К утру он осознал всю парадоксальность своего положения. Тот, кто хотел навредить ненавистному Фрэнку д’Крушу, тем самым вредил и ему. Джат тут же вспомнил, как недоволен был пакистанский «Талибан» его связями в Афганистане и тем, что он контролировал важнейший источник дохода – наркотрафик. Необходимо было проверить и их недавнюю деятельность.

Джат отыскал в офисе паспорт, с которым можно было долететь из Дубая в Париж, и договорился о встрече с осведомителем из афганского «Талибана». Заказав билет из Карачи до Дубая, он отправил зашифрованное послание агенту в ОАЭ с просьбой достать билет на самолет до Парижа.

Наконец Джат позвонил в Карачи генерал-лейтенанту Икбалу и попросил того добыть как можно больше информации о похищении от Анвара Масуда или даже от самого Фрэнка д’Круша. Он сообщил Икбалу о том, что собирается прилететь ближайшим военным рейсом из Лахора и желает встретиться с ним на аэродроме.

Покончив с делами, он сел и вскипятил себе еще воды.

Два трупа и залитые кровью осколки смотровой панели на полу – Дэн был потрясен увиденным. Он уже ожидал, что найдет Бритого нагишом, привязанным к стулу, с разбитой головой и выпученными глазами.

– Эй, медбрат, открой ворота и загони сюда фургон! Понял? – приказал Бритый.

– Тебе и правда удалось, – прошептал Дэн.

– Делай что говорю и не забудь свой коктейль!

Обрадованный внезапным превращением Бритого в крутого мужика, Дэн выскочил наружу, открыл ворота, забрался в фургон и задним ходом завел его на склад. Казалось, что Бритый под кайфом. Да он и сам говорил, что всегда идет на дело, закинувшись декседрином, но такого эффекта от декседрина не добьешься. Похоже, Бритый ловил кайф от того, что делает. Рисовался. Нет, не перед подельником – перед девушкой. Дэн не предполагал подобного развития событий. Он остановил машину, вышел, запер ворота, достал аптечку. По пути к контейнеру прихватил ковер. «Теперь все видится в новом свете», – подумал он, глядя сквозь раму бывшей смотровой панели на то, как Бритый пялится на полураздетую Алишию.

– Надо бы ее одеть. – Дэн сменил перчатки.

– Во что? – огляделся по сторонам Бритый. – Просто выруби ее.

– Я помню ваши голоса, – пробормотала Алишия. – Вы были в доме, куда меня привез таксист…

– Заткнись! – рявкнул Бритый.

– Не надо снотворного, пожалуйста!

– Слишком рискованно. – Дэн сделал девушке укол.

Алишия обмякла. Они подняли ее и завернули в ковер.

– С ней все будет в порядке? – забеспокоился Бритый. – Не задохнется?

– В фургоне я сразу же разверну ковер. Уложу ее так, чтобы легко перенесла дорогу. Все будет хорошо.

– Я поеду с ней!

– Кто из нас медбрат?

– Ты, но…

– Что «но»? – Дэн сурово посмотрел на Бритого.

– Ладно, – сдался тот. – Что еще берем с собой?

– Для начала все, что на столе.

Бритый притащил пару пластмассовых коробок. В одной из них он обнаружил кучу мобильных телефонов и сим-карт. Он сложил поверх все оборудование со стола, а также содержимое верхнего ящика. В другой коробке оказались наручники, маски и кляпы. Туда Бритый сунул папки и блокнот Джордана.

– Проверь жмуриков, медбрат, – велел он.

Дэн осмотрел труп Риси. Тот лежал лицом вниз, одна рука по-прежнему за спиной. В карманах пусто. Даже мелочи не нашлось. У Джордана – тоже ничего, кроме выключенного мобильника.

– Вот дерьмо!

– Что?

– У них ничего нет. Ни денег, ни документов. Вообще никаких личных вещей.

– Давай отнесем коробки, а потом заберем девчонку.

Они погрузили коробки в фургон и вернулись за Алишией. Дэн уложил ее на пол машины, сел рядом, проверил пульс и дыхание.

– Возьми. – Дэн протянул Бритому пару перчаток и флакон со спиртом. – Протри все, к чему прикасался. Лучше не оставлять следов.

Бритый вернулся в контейнер, натянул перчатки и осмотрелся напоследок. Постоял немного, чтобы обдурить Дэна, затем погасил свет, запер двери и вышел.

– Что-то ты быстро, – недоверчиво заметил Дэн.

– Да я почти ничего не трогал.

– Собираешься махнуть в Рио?

– Что?

– Великобритания – островок небольшой, а людей здесь много. Если полиция возьмет твой след, долго не протянешь, – пожал плечами Дэн. – Мне самому пойти и все за тобой вытереть?

– Да мне и так крышка.

– А как же я? Мы ведь с тобой теперь неразлучны, как сиамские близнецы.

Бритый завел фургон, выехал на улицу, вылез, чтобы закрыть ворота, и проскользнул под ними, пока они закрывались. В этот раз сообщники поехали по туннелю Блэкуэлл, затем свернули на север к Майл-Энд и, наконец, на запад, к мастерской на Бранч-плейс. На месте они были в полпятого утра. Бритый припарковал фургон у ворот и помог Дэну донести девушку до квартиры.

– Не мешало бы тебе избавиться от фургона, – посоветовал Бритый.

– Мне? – возмутился Дэн. – У меня здесь пациентка. Я не могу оставить ее, пока она не очнется. Нужно будет провести полный медосмотр. Так что сам придумай, как и где избавиться от фургона. Желательно подальше отсюда. Нельзя, чтобы нас выследили из-за машины.

– Чтобы стереть все отпечатки, понадобится пара часов, не меньше.

– Неплохая идея. И помыть бы его тоже не мешало. Нам фургон больше не понадобится, а если полиция его найдет, у нас будут неприятности.

– Что тебя беспокоит?

– Время, – вздохнул Дэн. – К утру Пайк узнает, что у него проблемы. А с полицией вообще сложно что-то предугадать.

– Копы-то тут при чем? – Бритый недоуменно почесал затылок. У него уже начался отходняк после декседрина.

– Тут, между прочим, парочка жмуриков образовалась, – напомнил Дэн.

Амир Джат собрал вещи и приготовился к отъезду. Водитель уже подогнал машину и отнес туда чемоданчик хозяина. Генерал сидел на веранде в ожидании последнего посетителя. Он волновался, что было большой редкостью, – случаи, когда его цепкие руки теряли контроль над ситуацией, можно было по пальцам пересчитать.

На Западе крепкую связь между двумя мужскими особями одного вида принято называть дружбой. Амир Джат считал иначе. Столь прочная привязанность объяснялась, по его мнению, тем, что самцам нужно приглядывать друг за другом, чтобы, воспользовавшись удобным моментом, заполучить самку или еду раньше конкурента. То есть связывает их не любовь, а вражда. С похищением дочери д’Круша Джат неожиданно почувствовал себя уязвимым. Он потерял из виду своего ненавистного компаньона, и это могло привести к катастрофе.

Гостем Джата был его протеже, Махмуд Азиз, который шел сейчас по садовой дорожке. Он всегда выглядел так, словно единственной его заботой в жизни было набрать побольше очков в товарищеской игре в крикет. Джат знал, насколько обманчив этот вид: именно Азиз организовал самые жестокие теракты с момента возвращения в Пакистан Беназир Бхутто. Он даже взял на себя ответственность за ее убийство, что могло оказаться правдой: Махмуд Азиз плотно сотрудничал с «Аль-Каидой». Джат работал с ней с две тысячи десятого года, когда в отместку за американские бомбардировки они вместе устроили нападение на колонну НАТО.

Тщательно выбритый, с короткой стрижкой и европейскими чертами лица, Махмуд Азиз не был похож на пакистанца. Люди совсем не так представляют себе радикальных исламистов. Двадцать из тридцати семи лет жизни Азиз провел в Аптон-Парке и даже по-английски говорил с лондонским акцентом. Амир Джат считал это весьма полезным и ожидал, что у того найдутся надежные осведомители в Лондоне.

Генерал молча вручил Азизу конверт с десятью тысячами долларов. Он не объяснил, зачем эти деньги, – они лишь служили напоминанием о том, что Джат поддерживает Азиза. Тот принял подарок обеими руками, тем самым выражая признательность.

– Ас-саламу алейкум, – приветствовал гостя Джат.

– Ва-алейкум ас-салам, – ответил Азиз.

Несколько минут они расспрашивали друг друга о здоровье родных и близких. С Азизом Джат вел себя намного уважительнее, чем с другими. Наконец они присели, и Джат налил гостю чаю.

– Слышно ли что-нибудь о готовящихся в Лондоне операциях? – спросил он.

– Мои люди ничего не планируют, Олимпийские игры – слишком очевидная цель. Все объекты охраняются денно и нощно, – пояснил Азиз. – После терактов две тысячи пятого года МИ-пять удвоила штат агентов, они неустанно следят за нашей общиной. Лишь недавно нам удалось вычислить троих шпионов, которые сорвали атаки на Лондон, Париж и Берлин в две тысячи десятом. Мы не хотим еще больше раскрывать карты перед британской, французской и немецкой разведкой, поэтому наша политика остается прежней – искать легкоуязвимые цели и не вызывать подозрений. Я очень удивлюсь, если другие группировки решатся на масштабную операцию в такое время.

– Операция, о которой меня поставили в известность, не прямое нападение, а скорее вспомогательная мера, способ оказать давление.

– А конкретнее? – заинтересовался Азиз. – Мы ведем несколько потенциальных целей, но…

– Нет-нет, это совсем не то, – поспешил уточнить Джат. – Речь идет о похищении.

– Ради выкупа?

– Возможно.

– Или ради информации? Компрометирующей, скажем, правительство и выставляющей его в дурном свете? В Лондоне такое тяжело провернуть. Не думаю, что кому-то удавалось. Трудно удерживать человека в таком большом и густонаселенном городе, где кругом шныряет полиция и агенты МИ-пять.

– Значит, ваши люди в этом не замешаны?

– Вероятность крайне мала, но я могу проверить.

– Есть кто-нибудь в Лондоне, кто мог бы организовать такую операцию?

– Смотря о ком речь. Политик, бизнесмен?..

– Статус человека значения не имеет. Важны обстоятельства, – ушел от прямого ответа Джат. – Нужно найти, где держат заложника, и перехватить его.

Глава 19

13 марта 2012 года, вторник, 7:05

Северный Лондон, Хакни, Бранч-плейс

– Уже седьмой час! Где тебя черти носили? – буркнул Дэн, отрываясь от чтения документов.

Он вынул из ушей наушники и выключил диктофон.

– Волосы отращивал, – огрызнулся Бритый. – Для маскировки.

Он с усмешкой погладил гладкую, как бильярдный шар, голову.

– Избавился от фургона?

– Поэтому-то и задержался. Я кое-что придумал…

– Не нравится мне, когда ты начинаешь думать самостоятельно.

– Приходится это делать, пока ты тут сидишь и готовишься играть в «Слабое звено»!

– Я прорабатываю план, – отрезал Дэн. – Объект исследования: Алишия д’Круш. Так что с фургоном?

– Отогнал его к приятелю.

– И что, он выкрасит его в розовый цвет и повесит шторки на окнах?

– Еще чего! Фургон пошел под пресс. Он теперь под кофейным столиком поместится.

– То есть ты отправил его на свалку?

– Ага. Его ни за что не найдут.

– А номера?

– Утопил в канале.

– Где находится эта свалка?

– На Три-Колтс-лейн.

– Это же Бетнал-Грин, – застонал Дэн. – Практически на заднем дворе у Пайка. Твой приятель способен держать язык за зубами?

– Ясное дело. К тому же у него на свалке отличное оборудование.

– Все равно это слишком близко.

– Знал бы кого в Уотфорде – отогнал бы фургон туда, – разозлился Бритый. – Ты, в натуре, как себе это представляешь? Приезжаю я, значит, к абсолютно незнакомому чуваку и говорю, что хочу немедленно избавиться от тачки? А этого парня я знаю, он надежный.

– Пока кто-нибудь не запугает его сильнее, чем ты.

– Это Пайк, что ли? – усмехнулся Бритый. – Да он туда дорогу не найдет. Его карта обрывается на берегу Темзы.

– Ты это уже говорил. Ладно, хорошо хоть газету не забыл купить.

– Как там наша пациентка? – Бритый бросил Дэну свежий номер «Сан».

– Должна скоро вернуться. Полчаса назад отправил ее в магазин за сэндвичами.

– Черт, какая муха тебя укусила?! – рявкнул Бритый.

Он заглянул в спальню, чтобы удостовериться, что Дэн шутит.

– Да спит она, – сказал тот. – Я приковал ее к кровати наручниками. Давление, температура и пульс в норме. Все хорошо. Ничего получше «Сан» не нашлось? Не хочу, чтобы нас держали за кретинов.

– «Дэйли стар» уже разобрали. – Бритый не отводил взгляда от спальни.

– Чаю заваришь?

– Ладно. – Бритый закрыл дверь. – А ты пока расскажи, что выяснил о нашем объекте исследования.

– Сам читать не умеешь?

– Я лучше запоминаю, когда мне рассказывают. Даже в газетах только фотографии смотрю.

– Так я и поверил! Просто признайся, что тебе лень.

– Ладно, рассказывай, что ты там слушал?

– Записи разговоров Джордана и Алишии. Должен заметить, этот парень – настоящий специалист.

– Откуда тебе знать?

– Я работал в психбольнице. Повидал достаточно психотерапевтов и психологов. У Джордана довольно агрессивная манера, но он точно специалист. Возможно, военный. По записям и разговорам видно, что он знаком с технологией ведения допроса, знает, как составить психологический портрет, владеет психоанализом. У него все разложено по полочкам. Записывает ответы, структурирует информацию, вычленяет самое важное и над этим работает дальше. Гениально, черт побери!

– Думаешь, все они, кроме ирландца, были военными?

– Наемниками. Думаю, они это так не оставят, – озабоченно заметил Дэн. – У нас на хвосте две банды, полиция и…

– Значит, настраивай телефон и договаривайся о выкупе, – прервал его Бритый.

– Я?

– А кто еще? Раз ты все прочитал и обдумал, тебе и переговоры вести.

– А ты чем будешь заниматься?

– Я инфорсер[19].

– Инфорсер? Где ты таких слов набрался? Пересмотрел в детстве «Славных парней»?[20]

– Просто говорю, что на мне грязная работа.

– То есть будешь плевать в потолок.

– Пока ты не договорился о выкупе – да. А потом поеду его получать, рискуя головой.

– Выходит, я нашел место, забочусь о заложнице, анализирую информацию и теперь еще веду переговоры! А ты бьешь баклуши… Ну и при необходимости не только баклуши.

– Я разобрался с ребятами на складе, ты ухаживал за девчонкой. У кого из нас было больше шансов погибнуть? Кстати, Джордан как-то сказал Риси, что переговоры он ведет только с матерью девчонки.

– Какое это имеет значение?

– Да вот, думал, тебе должно быть легко находить общий язык с женщинами.

– Неужели?

– Ты ведь занимаешься домашним хозяйством.

– Да пошел ты!

– Все прослушал?

– Нет, еще целая куча записей осталась.

– Джордан наверняка записывал и телефонные переговоры.

– Как думаешь, зачем ему это было нужно? – задумался Дэн.

– Я допросил Джордана перед тем, как убить. Он сказал, что нам следует бояться этого отмороженного ирландца. Кстати, его зовут Макманус. Джордан сказал, что рано или поздно он нас достанет.

– Это внушает оптимизм… Можно расслабиться и…

– Алишия тоже кое-что заметила, когда я застрелил Джордана. Сказала, что я совершил большую глупость.

– С ее точки зрения, это была единственно верная оценка происшедшего.

– Твою мать, медбрат, говори по-человечески!

– Время Амира Джата на исходе, – заявил руководитель пакистанской межведомственной разведки. – Американцы собрали на него толстенное досье, последняя глава которого посвящена его причастности к укрытию Усамы бен Ладена на вилле в Абботтабаде в какой-то сотне километров от моего офиса.

Эти слова генерал-лейтенант Абдул Икбал услышал три месяца назад на тайном собрании в Исламабаде. Он понял, что от него требовалось. Амир Джат стал проблемой, и Икбал должен ее решить. Нельзя допустить, чтобы Джат попал в руки американцев, – это поставило бы правительство и разведку в более чем компрометирующее положение.

Икбал не знал, как выполнить задание, не убивая генерала на родной земле. А именно на такое решение намекали вышестоящие чины. Главная сложность была в том, что Джат почти никогда не покидал Пакистана, а если и делал это, то тайком.

Решение пришло неожиданно. Примерно месяц назад к Икбалу обратился Махмуд Азиз, их общий с Джатом знакомый. Любому, кто не был в курсе затейливых махинаций, проводимых межведомственной разведкой, его предложение показалось бы невероятным.

Азиз знал о поставленной перед Икбалом задаче. Тот даже не стал задумываться о том, как радикал вроде Азиза получил доступ к столь секретной информации. Азиз предложил не только помощь, но и награду, что, с одной стороны, разожгло в Икбале неуемный энтузиазм, а с другой – заставило разрываться между служебным долгом и давней дружбой с Амиром Джатом.

Теперь, когда в эту историю оказался вовлечен и д’Круш, лояльность Икбала подверглась очередной проверке. Когда-то Фрэнк спас жизнь его сыну, оплатив сложную операцию по удалению опухоли мозга. Икбал чувствовал, что сполна отплатил за услугу, но разве можно измерить цену жизни твоего наследника?

В ожидании Икбал расхаживал по комнате. Его плечи были расправлены, живот втянут, руки сложены за спиной. Он нервничал, то и дело поглядывая на улицу. Глаза Икбала беспокойно бегали, набриолиненные с утра волосы слегка растрепались. Наконец раздался звонок. Звонили с секретного номера в доме одного из разведчиков в Лахоре.

Махмуд Азиз все еще не мог прийти в себя после разговора с Амиром Джатом. Подумать только, тот мог разрушить столь тщательно планировавшуюся в течение полутора лет операцию! И из-за чего? Из-за какого-то непредвиденного похищения.

Успокоившись, Азиз передал Икбалу суть разговора с Джатом.

– Джат скоро будет здесь, – сообщил тот. – Да, заедет по пути в Лондон.

– Он ничего об этом не говорил, – удивился Икбал.

– Но это правда.

– Он спятил.

– Не исключено, – подтвердил Азиз. – Однако это дает прекрасную возможность воплотить в жизнь те перемены, о которых мы говорили месяцем ранее.

По воцарившемуся в трубке молчанию Азиз чувствовал, как напрягся Икбал.

– Вы говорили, что американцы висят на хвосте у нашего общего друга, – начал Азиз, – и я придумал, как нам решить эту проблему. Все, что нужно, – не мешать нашему другу делать то, что он собирается сделать. Я буду держать с ним связь. По моей команде вы сообщите д’Крушу о том, что наш друг вылетел в Великобританию, и убедите в том, что именно он организовал похищение дочери Фрэнка.

– Постойте, наш друг не должен попасть в руки МИ-пять, – прервал его Икбал. – Они ничем не лучше ЦРУ. А д’Круш будет под постоянным их наблюдением. Даже у меня под боком агенты МИ-шесть что-то вынюхивают и неустанно следят за Анваром Масудом.

– Прошу, доверьтесь мне, – сказал Азиз. – Это ради общего блага. В подтверждение этому вы получите значительную долю от афганских «сельскохозяйственных» операций, которыми прежде заправлял наш друг.

– А что будет с Алишией д’Круш?

– Почему вас это волнует?

Икбал хотел было сказать, что беспокоится о ее безопасности, но решил избежать излишней сентиментальности.

– Фрэнк д’Круш может быть нам весьма полезен.

– Его деятельность в прошлом свидетельствует об обратном, – отрезал Азиз. – Жизнь его дочери приоритетом не является.

Руби, жена Джека Обера, поднялась рано. Вид у нее был потрепанный. Даже при жизни мужа она не была красавицей, а став вдовой, и вовсе сдала. Светлые волосы лохмами свисали на плечи – будто северный ветер разметал сноп сена. Руби кое-как собрала их в пучок и скрепила заколкой. Ее лицо, и без того преждевременно состарившееся от злоупотребления алкоголем и табаком, выглядело помятым. Щеки ввалились, зубные протезы расшатались. Но взгляд голубых глаз был по-прежнему таким пронзительным, что мог, казалось, прошить насквозь любого на расстоянии двадцати шагов. Никто не смел переходить дорогу Руби Обер. Пусть она весила менее сорока пяти килограммов, росту в ней было без малого сто семьдесят пять сантиметров, а длинные ногти могли распахать щеки врага так, что там впору было бы сажать огород.

Вряд ли что-то могло помочь ей выглядеть лучше этим утром, поэтому, когда ее дочь Шерил крикнула, что такси прибыло, Руби лишь на ощупь мазнула по губам помадой и спустилась вниз.

Спустя четверть часа они вышли у дома Джо Ширинга на Восс-стрит. Шерил позвонила в дверь.

– Иду, – раздался голос хозяина, и вскоре дверь приоткрылась.

Шерил с матерью вошли в прихожую.

Когда-то Джо Ширинг был боксером и тренировался в знаменитом клубе «Рептон бойз» в Бетнал-Грин. Гостиная напоминала о славных днях его карьеры. В 1976-м он бился на арене «Уэмбли» за титул чемпиона Великобритании в среднем весе, но Алан Минтер отправил его в нокаут в пятом раунде. Джо по-прежнему посещал тренировки в клубе и читал мотивационные лекции детям-инвалидам, приезжавшим туда со всего мира.

Руби встала у камина, а Шерил плюхнулась в кресло.

– Это место хозяина, – заметила мать.

– Да по фиг, – отмахнулась та.

Руби смерила дочь холодным пронзительным взглядом, и та подняла свой необъятный зад с кресла за мгновение до того, как Джо Ширинг вошел в гостиную. Он уже не был средневесом. Если бы ему пришлось выйти в ринг сейчас, в противники ему достался бы тяжеловес вроде Дэвида Хэя. Из ног ушла былая легкость, но о руках этого сказать было нельзя. Он нежно, словно бабочку, взял хрупкую кисть Руби в свои лапищи.

– Руби, прими мои соболезнования, – участливо сказал он. – Джек не заслуживал такой участи. Он был хорошим человеком, и я его не забуду. Если что-то могу для тебя сделать – только скажи.

Он повторил то же самое Шерил, добавив пару слов и о Вике Скалли, которого знал по боксерскому клубу. Пригласив женщин присесть, Джо грузно опустился в мягкое кресло.

– Руби, если нужны деньги, можешь на меня рассчитывать, – сказал он.

– Джо, это очень великодушно с твоей стороны, но мы пришли не за этим.

Ширинг кивнул и шумно втянул воздух сломанным в молодости носом.

– Помоги найти тех, кто убил Джека и Вика, – сказала Руби.

– Ты ведь знаешь, меня это не касается. В этот раз он работал не на меня.

– С тех пор как ты последний раз предлагал ему работу, не один год прошел. – В голосе Руби прозвучал невольный укор.

– Все мы стареем. – Ширинг и не думал обижаться. – Мне казалось, он неплохо зарабатывает на нелегалах и мебельном бизнесе.

– Джек всегда был щедрым. Жалел этих ребят, платил им лишнего, чтобы они могли посылать хоть немного денег домой.

– Да, это в его духе, – кивнул Ширинг. – Знаю, он очень близко к сердцу принял гибель тех двоих.

– Поэтому он и позвал Вика на помощь, – объяснила Шерил. – Не сделай он этого, Вик остался бы жив.

– Если я выясню, кто стоит за их убийством, что мне делать?

– Просто расскажи нам.

– Это я и сейчас могу сделать. Но я не знаю, кто нажимал на курок.

– И на том спасибо, – сказала Шерил.

– Есть такой Арчибальд Пайк. Гангстер из Бермондси. Не знаешь, как Джек с ним связался?

– Джек лишь сказал, что ему предложили работу, для которой нужно было его такси.

– Зачем он согласился? С деньгами у него проблем не было.

– Она беременна. – Руби кивнула на дочь. – Ей нужна крыша над головой. Скалли обещал отреставрировать дом на Грейндж-роуд, но на стройматериалы денег не хватало.

– И сколько Джек должен был получить за эту работу?

– Десять тысяч.

– Хватило бы с лихвой, – присвистнул Ширинг. – Однако такие деньги всегда предполагают риск.

– Из описания работы следовало совсем другое.

– Я слышал, что сделали с рабочими, которых прислал Скалли. После такого стоило бы поискать телохранителя поопытнее, чем юный Вик.

– Ну так что? – Руби потеряла терпение. – Будешь что-то делать с этим Арчибальдом Пайком или позволишь ему втоптать тебя в грязь?

– Учитывая его габариты, лучше этого не допускать. Я попрошу у мистера Пайка разъяснений. Потом мы соберемся и решим, что делать дальше.

– Значит, ты готов что-то предпринять?

– Сначала дождемся, что скажет мистер Пайк.

Исабель все еще чувствовала себя виноватой, поэтому они с Боксером решили не спать вместе до освобождения Алишии. Чарльз поднялся рано, сделал зарядку и немного поплавал в бассейне. Когда Исабель вошла на кухню, он сидел за столом и пил кофе. Они поцеловались.

Исабель насыпала себе в миску мюсли, порезала туда же яблоко и банан и уселась напротив, развернув свежий номер «Гардиан».

– Знаешь, а ведь Мерси тебя по-прежнему любит, – заметила она таким тоном, словно прочитала это в газетной статье.

Боксеру потребовалось некоторое время, чтобы это переварить. Он налил себе еще кофе.

– Не думаю, – помолчав, ответил он. – Я же говорил: наши отношения закончились много лет назад.

– Возможно, ты так и считаешь. А она – нет.

– Откуда тебе знать?

– Просто знаю. – Исабель пожала плечами. – Сама через это прошла. Мы расстались с Шику, но я никак не могла с этим смириться. Поэтому и не спала ни с кем семнадцать лет. У Мерси были с кем-нибудь отношения?

– Если и были, мне об этом ничего не известно, – задумчиво покачал головой Боксер.

– Вот видишь. Если бы были, ты бы знал.

– К чему ты клонишь?

– Вам надо объясниться. Мерси знает о нас, и ей больно. Думаешь, почему она пришла вчера вечером?

– Мерси – мой соконсультант. Нам надо держать друг друга в курсе событий.

– Да неужели? Она пришла, чтобы посмотреть на нас. Получить подтверждение тому, что между нами что-то есть. Оценить, насколько сильна ее соперница.

– Соперница?

– Она по-прежнему не теряет надежды.

– Тебе это кажется, – покачал головой Боксер. – С момента как мы расстались, я ничего подобного не замечал.

– Мерси скрывает свои чувства. Знает, что стоит тебе догадаться, как между вами все будет кончено раз и навсегда. Но от меня ей ничего не утаить, потому что я побывала в ее шкуре.

– А как же Шармила?

– Шармила – трофейная жена. Их с Шику интимная жизнь далека от идеальной.

– Значит, ты тоже до сих пор надеешься?

– Надеялась какое-то время, даже когда узнала, что за человек Шику на самом деле. Я три года не соглашалась на развод. Трудно отречься от первой любви. Воспоминания о первой близости остаются навсегда. Ты и сам поймешь, когда Шику догадается, что между нами происходит. Он не закроет на это глаза.

Арчибальд Пайк был знаменит двумя особенностями, не заметить которых не мог даже самый рассеянный член его команды: он все время двигался и все время издавал шум. Это было следствием его чрезвычайной тучности, которая также бросалась всем в глаза.

Однако сегодня, после новостей о том, что в старом контейнере обнаружили два трупа и разбитую смотровую панель, а девушка, Дэн и Бритый исчезли, Пайк был непривычно тих и неподвижен. Никаких потягиваний, почесываний, пожевываний, причмокиваний или сглатываний. Он лишь поднес два пальца к бледным губам и облизал их. В глубоко посаженных, заплывших жиром глазах Пайка плескался ужас, как у антилопы, почуявшей приближение гепарда. Даже вечное урчание в желудке прекратилось. По радио передавали «Do the Strand» группы «Рокси мьюзик» – настолько неуместную в сложившейся ситуации песню, что Кевин, правая рука Пайка, раздраженно выключил приемник. На пару минут воцарилась тишина, пока Пайк наконец громко не сглотнул, тем самым вновь запустив свою пищеварительную систему.

– Что ж это выходит, а? – Голос у него был тонкий, почти фальцет. – Бритый с Дэном пристрелили тех двоих и сбежали с девчонкой, так, что ли?

– Нельзя утверждать наверняка, – пожал плечами Кевин. – Но, думаю, если бы это замутил кто-то не из наших, Бритый с Дэном валялись бы рядышком на полу. Поэтому они главные подозреваемые.

– Чем ты сейчас занят? – Пайк даже не посмотрел на Кевина, а лишь моргал, ожидая услышать устраивающий его ответ.

– Вся команда ищет их. Говорил я, что от Бритого стоит ждать неприятностей. Прикидывается дурачком, а на деле башка у него варит.

– А Дэн? Не могу поверить, что он в этом замешан. Он медбрат, а не авантюрист. Всегда все обдумывает, глупостей не делает. Кто мне теперь будет инсулин колоть?!

Кевин промолчал. Дэн ему никогда не нравился: он был не из Лондона, говорил с манерным акцентом, имел высшее образование и еще не начал лысеть. И почти наверняка был гомиком. Обычно даже одного пункта из этого перечня Кевину было достаточно, чтобы пересчитать человеку ребра, а уж за полный комплект он мог и на тот свет отправить без сожаления. Спасало Дэна лишь то, что он был врачом Пайка. Но теперь Кевин предвкушал, как найдет этого слащавого медбрата, затащит его в подвал и займется исторической реконструкцией известного эпизода эпохи Тюдоров с применением каленого железа.

– Что сделали с трупами? – спохватился Пайк.

– Так и лежат.

– Все убрать, склад вычистить до блеска. И живо! Когда следующая смена?

– Не раньше десяти. Кровь глубоко въелась в бетон.

– Отдраить все! Чтобы ни пятнышка не осталось!

– А тела куда девать?

– Привезите сюда. Сложите в рефрижераторе наверху.

Вошел охранник. Почувствовав напряжение между Пайком и Кевином, осторожно поинтересовался:

– Вы не заняты?

– Зависит от того, кто спрашивает, – буркнул Кевин.

– Ребята с Бетнал-Грин. Говорят, их послал Джо Ширинг. Требует объяснений по поводу воскресного инцидента на Грейндж-роуд.

– На что это они намекают? – взвился Кевин.

– По старинке работают. – Пайк потянулся за огромным пакетом чипсов. – Из огня да в полымя.

Он постучал по столу пустым стаканом из-под молока и взглянул на охранника. Тот достал из холодильника бутылку и наполнил стакан шефа. Пайк жадно отхлебнул половину. Над верхней губой образовались белые усы. Похоже, он что-то придумал – об этом говорила прилившая к щекам краска. Так всегда случалось, когда на Пайка снисходило озарение.

– Впусти их, – сказал он, утерев рот рукавом куртки-олимпийки.

Охранник вернулся в сопровождении двоих мужчин. На том, что пониже, седом, было пальто из верблюжьей шерсти, коричневый костюм в тонкую полоску, белая рубашка и красный галстук. В руках этот щеголь вертел шоколадного цвета шляпу трилби. Его спутник, темноволосый гигант с рожей кирпичом, кустистыми бровями и торчащими из ушей волосами, сутулился под весом тяжеленной синей куртки – кажется, еще довоенной. Он молчал и лишь раз улыбнулся, продемонстрировав плотный частокол зубов в воспаленных деснах.

Седой щеголь открыл рот, собираясь представиться, но Пайк внезапно поднялся на ноги. Надпись «Англия» заколыхалась на его необъятной груди.

– Вам, значит, объяснения нужны?! – взревел он, тыча опешившему щеголю пухлым пальцем в грудь. – Да это нам нужны объяснения! Без понятия, какая муха укусила этих двоих. Эти укурки меня кинули, ясно вам? Я отправил их с деньгами для Джека – целых пять кусков, чтоб вы знали, а они пристрелили его, а заодно и другого парня, и смылись с бабками. И след простыл! Да, и это не все. Кевин только что доложил, что они еще двоих пришили, в Дептфорде, и товар наш увели. Ну и молодежь пошла! Экономический кризис на них так влияет, что ли?

– Они не настолько молоды, – вставил Кевин.

– Мы заняты их поисками. – Грозно глянув на помощника, Пайк ясно дал понять, что тому лучше заткнуться. – Найдем – получите ваши объяснения, как только мы получим свои. Уж Кевин их заставит сплясать на раскаленных углях, не сомневайтесь.

– Как их зовут? – спросил щеголь. – Мы попробуем помочь в поисках.

– Не думаю, что от этого будет толк, – скривился Кевин. – Одного зовут Бритый, другого Дэн.

– Разве у нас не записаны их полные имена? – удивился Пайк.

– Сейчас взгляну на их заявления об увольнении, – съязвил Кевин.

– Откуда они родом?

– Бритый – из ваших краев. Родился и вырос в Степни. Другой парень – не местный.

– Машина у них есть?

– Белый фургон.

– А регистрационный номер какой?

– Позвони в гараж Бидла, – приказал Кевин охраннику. – Месяц назад они проходили там техосмотр.

Охранник вышел. Четверо мужчин неловко переглядывались.

– Если найдете их раньше нас, дайте знать, – сказал Кевин. – Нам кровь из носу надо вернуть украденный товар.

Щеголь взглянул на своего безмолвного компаньона. Внешне тот никак не реагировал, хотя наверняка тщательно впитывал информацию.

– Мы желаем присутствовать на допросе, – сказал он.

Охранник вернулся и сообщил регистрационный номер фургона.

– Бритого будет проще отыскать, – продолжил Кевин. – Лысый, детское лицо, голубые глаза, на шее вытатуирована паутина. Увидите – сразу узнаете. Второй похож на педика и постоянно косит под умника.

– Он был медбратом, – печально пояснил Пайк.

Визитеры кивнули и ушли.

– Что нам делать с трупами со склада? – обратился к шефу Кевин. – Не можем же мы их вечно в рефрижераторе хранить.

Тот молча сжевал пару сдобных булочек с черной смородиной, облизал пальцы.

– Пайк?

– Тихо, я думаю.

– Нам надо вернуть девчонку.

– А то я не знаю? Кто выключил радио?

Пайк скривился, будто ребенок, у которого отобрали конфету. Он опять постучал стаканом по столу, требуя еще молока. Кевин включил приемник. Зазвучала «Somewhere They Can’t Find Me» Саймона и Гарфанкела.

Глава 20

13 марта 2012 года, вторник, 8:15

Юго-западный Лондон, Миллбэнк, штаб-квартира МИ-5

Мартин Фокс и суперинтендант Питер Мейкпис получили пропуски и в сопровождении сотрудника службы безопасности поднялись на третий этаж. Оба были слишком заняты мыслями о предстоящем совещании, чтобы вести вежливый разговор на отвлеченную тему. Совещание было созвано после звонка Мейкписа в МИ-5, но, судя по всему, готовилось уже давно.

В конференц-зале собралось куда больше людей, чем они ожидали. Звания, имена и департаменты влетали в одно ухо и вылетали из другого: Объединенный разведывательный комитет, Объединенный аналитический центр по борьбе с терроризмом, МИ-5, МИ-6. Но главную роль играли двое – Джойс Хантер из МИ-5 и Саймон Дикон из МИ-6.

– Небольшая вводная для тех, кто не в курсе всех деталей. – Джойс Хантер пригладила короткие черные волосы и устремила на собравшихся пристальный взгляд зеленых глаз. На ней не было макияжа, из украшений – только обручальное кольцо. – Вчера вечером Мартин Фокс и суперинтендант Мейкпис высказали предположение, что мистер д’Круш может быть связан с международными террористическими организациями. – Она обвела присутствующих взглядом и продолжила: – Мистер д’Круш признался, что в восьмидесятые годы занимался контрабандой золота из Дубая в Индию. Он также заявил, что его положение представляет определенный интерес для международных террористических организаций, угрожающих безопасности Соединенного Королевства. Мистер д’Круш настаивает, что непричастен к террористической деятельности, однако его нейтралитет может расцениваться террористами как враждебность. Таким образом, похищение его дочери может быть попыткой заставить мистера д’Круша сотрудничать с террористическими организациями. Саймон, тебе слово.

– Прошлой ночью один из наших агентов был убит в трущобах Дхарави в Мумбаи, – сообщил Дикон. – Он разыскивал бывшего сотрудника мистера д’Круша, Дипака Мистри. Индийская полиция утверждает, что агент стал случайной жертвой разборок двух местных банд. Лидер одной из них – Анвар Масуд, неофициальный телохранитель мистера д’Круша. Другой бандой формально руководит некий Чхота Тамбе, радикальный индуист, известный своей ненавистью к мусульманам. Оба гангстера прежде входили в группировку контрабандистов «Компания-Д», членом которой был и мистер д’Круш. Руководил той группировкой крестный отец индийской мусульманской мафии Дауд Ибрагим.

– Если они входили в одну группировку, что могло их рассорить? – спросил Мартин Фокс.

– Религия, – ответил Дикон. – В отместку за разрушение индуистами мечети Бабри в городе Айодхья Дауд Ибрагим организовал в тысяча девятьсот девяносто третьем году теракты в Мумбаи. После этого его банда раскололась по религиозному признаку, и части группировки начали враждовать друг с другом. У нас нет подтверждения, что банда Чхоты Тамбе действительно укрывала Дипака Мистри, но так предполагал погибший агент. Мистри по-прежнему не найден, и его роль в текущих событиях на данный момент неясна.

Он замолчал на мгновение, словно подводя итог сказанному, и продолжил:

– Также мы расследуем возможные связи между мистером д’Крушем и радикальными членами пакистанской межведомственной разведки. Мистер д’Круш занимается поставками стали в Пакистан, среди его клиентов есть высокопоставленные пакистанские военные, и в частности генерал-лейтенант Абдул Икбал. Несмотря на очевидность этих связей, мы не смогли обнаружить ничего, что бы указывало на причастность мистера д’Круша к террористической деятельности. Известно, что бывшая «Компания-Д» Дауда Ибрагима присоединилась к террористической группировке «Лашкаре-Тайба» при непосредственном участии пакистанской межведомственной разведки. Однако нет оснований считать, что мистер д’Круш продолжает поддерживать контакт с Даудом Ибрагимом, следовательно, нашей главной целью становится поиск связей между «Лашкаре-Тайбой» и клиентами мистера д’Круша в межведомственной разведке. На данный момент единственным подозреваемым является отставной генерал-лейтенант Амир Джат. У него весьма темное прошлое – в разное время он сотрудничал с ЦРУ, движением «Талибан» в Афганистане и Пакистане, «Аль-Каидой» и, вероятно, «Лашкаре-Тайбой».

– ЦРУ? – вскинула брови Хантер.

– Амир Джат очень помог им, участвуя в организации восстания моджахедов против советской оккупации Афганистана в восьмидесятых, – пояснил Дикон. – И он по-прежнему поддерживает отношения с ЦРУ. От старшего поколения разведчиков плохого слова о нем не услышишь, однако ребята помладше в курсе, что он занимается контрабандой героина, финансирует талибов, и, весьма вероятно, именно он укрывал Усаму бен Ладена в Абботтабаде. Он не прост, этот Джат.

– Контрабанда героина, значит, – задумчиво повторил Мейкпис. – Похоже, Амир Джат – связующее звено во всей этой истории. Будет о чем задуматься, если вдруг выяснится, что они с д’Крушем знают друг друга.

– Разумеется, это во многом прояснит мотивы похищения, – кивнула Хантер. – Никаких финансовых запросов, лишь требование проявить искренность. Видимо, от мистера д’Круша хотят каких-то действий.

– При этом он должен знать, каких именно действий от него хотят, – добавил Мейкпис.

– Да, мы считаем, что мистер д’Круш знает больше, чем рассказывает, – подтвердил Саймон Дикон. – Возможно, проявление искренности подразумевает молчание. У нас нет оснований ему не доверять, в этой стране у него слишком большие интересы, чтобы рисковать ими ради террористов. Однако мы сможем существенно продвинуться в расследовании, если присмотримся к мистеру д’Крушу повнимательнее.

– Что, черт возьми, вы предлагаете? – заинтересовался Мейкпис.

Они надели маски и вошли в спальню. Разбудили Алишию и усадили ее поровнее. Она еще не пришла в себя после укола снотворного и, казалось, не понимала, что происходит. Дэн попытался похлопать ее по щекам, но девушка отмахнулась.

– Возьми газету и держи чуть ниже подбородка, – велел ей Бритый.

Дэн отступил назад и сделал снимок камерой мобильного телефона Джордана.

– Может, мне рядом встать? – предложил Бритый. – В маске и с пистолетом? Для пущего устрашения.

– Ты еще бело-зеленый платок «Аль-Каиды» нацепи. А в другую руку возьми нож для масла, чтобы совсем страшно стало, – хмыкнул Дэн. – Нечего перегибать палку. По крайней мере, пока.

Дэн добрался пешком до станции «Олд-стрит», доехал до станции «Бэнк», где пересел на Доклендское легкое метро. По ветке, идущей через Кэнэри-Уорф, он пересек реку и вышел в Гринвиче. Звонить он решил из местного парка. Дэн изрядно нервничал. Его мучил нервный зуд, и, если бы не мороз, он наверняка бы обливался потом. Он уселся на скамейку, заглянул в свои записи и набрал номер. Мимо спешили по своим делам люди, не обращая на него никакого внимания.

– Исабель Маркс? – спросил он.

– Алло? Джордан?

– Джордан больше не занимается этим делом. Алишия теперь в наших руках.

Тишина.

– Не понимаю, – растерялась Исабель. – Кто вы?

– Это не важно. Все, что вам нужно знать, – это то, что ваша дочь сменила хозяев. В качестве доказательства высылаю вам фото, где она держит сегодняшнюю газету.

– Я вам не верю.

– Ничего, поверите, миссис Маркс. – Чувствуя смятение Исабель, Дэн постепенно обретал уверенность в себе. – Видите фото?

– Я плохо разбираюсь в современных технологиях.

– Не пытайтесь тянуть время. Я готов говорить с вами не дольше минуты.

– Хорошо, я вижу фото. Что вы там говорили?..

– Нам нужно пять миллионов наличными. Я перезвоню через два часа…

– Какими именно наличными?

Черт, об этом он не подумал!

– Фунтами. Бывшими в обращении купюрами по двадцатке, – быстро сказал Дэн, вспомнив, что обычно требовали бандиты в кинофильмах. – Разложите в пять спортивных сумок. Через два часа я перезвоню, чтобы согласовать условия обмена.

– Мы не сможем собрать пять миллионов за два часа, – запротестовала Исабель.

– Это ваши проблемы, – отрезал Дэн и повесил трубку.

Он доехал поездом до Лондонского моста, где выбросил использованную сим-карту в урну. По северной линии метро вернулся на Олд-стрит. Дэн боялся, что за ним следят. Люди Пайка наверняка начали облаву, а до Степни было рукой подать. Ему не хотелось попадать в лапы Кевина. Другой проблемой было то, что Бритый не мог покидать убежище до наступления темноты – уж больно приметными были его лысая башка и татуировка.

Поездка окольными путями заняла час с лишним. «Надо будет оставить больше времени перед следующим звонком», – сделал он вывод. В этот раз звонить он собирался с запада, подальше от Ист-Энда. Похоже, снять квартиру в Бранч-плейс оказалось не лучшей идеей. Дэн подумал, что поспешил. А теперь, когда свора Пайка наверняка прочесывала все от Бетнал-Грин до Хаггерстона и Шордича, времени оставалось в обрез.

Дэн тихонько отворил дверь в квартиру. Из спальни доносились голоса. Он подошел поближе, прислушался. Похоже, беседа шла уже давно.

– Вот так я и убедил его взять дело в свои руки, – говорил Бритый. – Деньги всем нужны, но для этого необязательно обращаться с людьми как со скотом. Что этот Джордан себе позволял? Зачем задавал все эти неприятные вопросы?

– Он все обо мне знал. Во всяком случае, больше, чем знают мои родители. Да что там – больше, чем я сама.

– Например?

Допросы явно не были коньком Бритого.

– Кое-что из прошлого, что я стремилась забыть.

– И что такого ты натворила? Никого ж не убила. А вот мне пришлось прихлопнуть этих двоих. Мы подозреваем, что один был из ЦРУ, а другой – из службы воздушной разведки.

«Вот заливает-то», – подумал Дэн.

– Скольких ты убил? – спросила Алишия.

– На этой неделе? – Бритый сделал вид, что задумался, и они рассмеялись, да так, что у Дэна мурашки пробежали по коже.

Он натянул маску и вошел в спальню. Похоже, Бритый и Алишия даже не догадывались, что он вернулся. Девушка лежала на кровати, а Бритый сидел рядом, словно заботливый родственник. Одно радовало – маску он надеть не забыл. А вот на Алишии маски для сна не было.

– Как мило, – сказал Дэн.

– Знакомимся. – Бритый посмотрел на него с невинным видом.

– Выйдем-ка на пару слов. Ты хоть наручники с нее не снял?

Алишия пошевелила рукой, показывая, что по-прежнему прикована, и улыбнулась. «Она нас не боится», – подумал Дэн. Бритый отряхнул крошки с джинсов: они пили кофе с печеньем. Выходя, Дэн прикрыл за собой дверь.

– Ну и как это называть? – спросил он Бритого.

– Как-то же надо с ней общаться! Выяснить то да се…

– Рассказывай тогда, удалось ли тебе выяснить, как выбить пару миллионов из ее папаши?

– До этого я еще не добрался. Спешка тут ни к чему. Я просто…

– Заговаривал ей зубы? Похоже на то. ЦРУ и воздушная разведка? Кофе? Печенье? Что за чушь? Если она тебе понравилась, так и скажи. Меньше будет недомолвок.

– Ну, она таки ничего. – Бритый пожал плечами.

– Что, если ее отец упрется и нам придется применять жесткие меры? Скажешь ей, что печенье закончилось? Перестанешь цветы дарить?

– Да ты сам купил это чертово печенье!

– Оно предназначалось в награду за хорошее поведение. Девчонка крутит тобой, как хочет, это и дураку понятно.

– А может, это я ею кручу?

– Мечтать не вредно. Скорее команда из пятой лиги обыграет в футбол «Барселону».

– Шутник ты у нас!

– Короче, спускайся с небес на землю. Сам говорил, что никто нам не отвалит по миллиону, если не сможем убедить ее папашу, что другого выхода у него нет.

– Ладно, рассказывай, как поговорил. Попросил два миллиона и тебе тут же выписали чек?

Боксер оставил голосовое сообщение для Фрэнка и позвонил Мартину Фоксу. Того не оказалось на месте. Чарльз отправил ему сообщение: «Важные новости. Позвони мне». По пути к газетному киоску он несколько раз прослушал запись звонка и отправил копию в оперативный штаб. Он купил сегодняшний номер «Сан», сравнил первую полосу со снимком в телефоне и позвонил Мерси.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально. Почему ты спрашиваешь?

– Голос напряженный.

– Со мной все хорошо, – дрогнувшим голосом повторила Мерси.

– Алишию перехватили другие плохие парни. До Фокса не дозвониться, у них с Мейкписом совещание.

– Что за парни?

– Пока не знаю. Отправил копию записи разговора оперативникам. Тебе тоже стоит послушать. Звонивший – англичанин, из среднего класса, потребовал пять миллионов фунтов. В качестве доказательства прислал фото Алишии с сегодняшней «Сан» в руках. По всем признакам – дилетанты, так что действовать нужно быстро.

– Хорошо, я этим займусь. Попробую дозвониться до суперинтенданта, – сказала Мерси и повесила трубку.

Исабель так и сидела на краешке дивана. Голова опущена, плечи напряжены. Ей хотелось сразу услышать мнение Боксера, но, будучи профессионалом, поспешных выводов он не делал. Для опытного консультанта изменять своим принципам – последнее дело. Это бы мгновенно подорвало доверие к нему. Поэтому Чарльз еще раз прослушал последнюю запись с голосом Джордана и лишь тогда присел напротив Исабель.

– Ну что? – Она сжала пальцы так, что костяшки побелели.

– Парень говорит правду. Газета сегодняшняя, голос не изменен, и совсем не похож на Джордана. И опыта у него нет. Он нам не угрожал, и, скорее всего, он не из тех, кто будет угрожать. Это рядовой английский обыватель, ухватившийся за подвернувшуюся возможность подзаработать. Немедленное требование выкупа говорит о том, что время его поджимает. Парень хочет завершить сделку как можно быстрее, и поэтому его план совершенно не продуман. Взять хотя бы требуемую сумму – он явно не понимает, сколько будут весить пять миллионов фунтов двадцатками. Исабель, нам это на руку. С этим парнем можно вести диалог, поэтому чем раньше я дозвонюсь до Фрэнка и Мартина Фокса, тем лучше. Нельзя терять ни минуты.

– Почему?

– Обычно в подобных обстоятельствах мы стараемся затянуть процесс переговоров, чтобы, с одной стороны, не позволить преступникам нами помыкать, а с другой – сбить цену выкупа. Чем больше проходит времени, тем меньшая сумма устраивает похитителей.

– Что мешает сделать то же сейчас?

– То, что Алишия, как они выразились, «сменила хозяев», означает, что эти ребята каким-то образом устранили истинных похитителей. Джордан был настоящим профессионалом – умен, терпелив, разбирался в психологии и собрал огромное количество данных. Оперировать таким багажом требовало больших усилий. Вероятно, его застали врасплох. Это наверняка был кто-то, кто мог подойти к нему достаточно близко, чтобы…

– Убить? – закончила за Боксера Исабель. – Вряд ли это вышло бы у дилетанта.

– Он мог быть профессионалом в другой области. Например, начальником охраны. В таком случае у него были все шансы подобраться к Джордану. Но именно Джордан был организатором и мозгом похищения. А наш парень действует наугад. До сих пор ему везло, но нам надо поспешить, потому что за Джорданом наверняка стояли могущественные покровители, у которых перед нами преимущество: они знают, кого искать. Поверь, Исабель, нам жизненно важно договориться с этими ребятами. Нельзя подвергать Алишию дальнейшей опасности. Если группировки схлестнутся, она окажется на линии огня…

– Не знаю, как скоро Фрэнк найдет пять миллионов.

– Столько и не нужно. Дилетанты согласятся и на меньшее.

Глава 21

13 марта 2012 года, вторник, 9:45 по местному времени,

5:45 по лондонскому

Пакистан, Карачи, военный аэродром Шахре-Файсал

Уже по рукопожатию генерал-лейтенант Абдул Икбал понял, что Амир Джат находится в состоянии крайнего возбуждения. Однако успокаивать его Икбал не собирался – именно этого хотел от него Махмуд Азиз.

Перелет на военном транспортнике из Лахора в Карачи занял два часа, но база находилась неподалеку от международного аэропорта Джинна, и у Джата оставалось достаточно времени на встречу с Икбалом. Его рейс в Дубай отправлялся в 12:10.

Они встретились в ангаре у взлетной полосы. Рядом загружался закамуфлированный «локхид-геркулес». Из мебели внутри был лишь стол и пара стульев. Вентилятор не работал, и, несмотря на ранний час, жара стояла изнуряющая.

– Удалось дозвониться до Фрэнка д’Круша? – спросил Джат.

– Да, сегодня утром. Связь была плохая, поговорить удалось лишь несколько минут. В Англии глубокая ночь, он очень устал. На мои расспросы он сказал, что с дочерью произошли какие-то неприятности, но ничего серьезного. Подробности опустил.

– А что с Анваром Масудом?

– Я позвонил ему и договорился о новой встрече.

– Хорошо, тогда расскажи о вашей прошлой встрече, когда он сообщил о похищении дочери Фрэнка. Что он, по-твоему, замышляет?

– А что он может замышлять? – удивился Икбал.

– Почему Масуд не отправился прямиком ко мне? У меня больше возможностей добыть информацию, которая его интересует.

– До меня проще добраться. А по телефону такие важные вещи не обсуждаются.

– Думаешь, дело лишь в этом?

– Ты намекаешь, что у Масуда был повод считать тебя ответственным за похищение?

– Он знает, что ты не станешь ничего делать без моего ведома. Я руковожу всеми операциями. Тем не менее, когда похитили дочь его хозяина, он обратился к тебе. Что-то здесь не сходится.

– Не понимаю.

– Его действия нелогичны.

– А какие действия могли бы считаться логичными? – спросил Икбал.

– Если бы он обратился прямо ко мне, не возникло бы никаких сомнений в его искренности.

– У меня их и так нет. – Икбал подивился подозрительности Джата. – Фрэнк д’Круш попросил Масуда провести расследование, и я оказался наиболее доступным источником информации. Добраться в Карачи проще, чем в Лахор. А я, если понадобится, могу послать к тебе агента и обменяться информацией за несколько часов. Не стоит во всем искать подвох, друг мой.

– Все равно что-то здесь не так, и я намерен выяснить, что именно.

– Кто-то планирует операцию в Лондоне?

– Не знаю. Я навел справки, это маловероятно. Близится Олимпиада, и службы безопасности держат ухо востро. Только самым крупным организациям под силу что-то провернуть, но не мелким группировкам. Я на девяносто девять процентов уверен, что наши люди к похищению непричастны.

– Значит, так и скажем Анвару Масуду, – кивнул Икбал. – Его, а точнее, Фрэнка особенно беспокоит один момент: похитители не выдвинули никаких требований. Я имею в виду, финансовых. Они требуют нечто абстрактное, и Фрэнк совершенно сбит с толку, потому что не представляет…

– Абстрактное? – перебил его Джат. – Что за чушь? Похитители – самые алчные из всех преступников!

– Они просят, чтобы Фрэнк «проявил искренность».

– Что?! – опешил Джат. – Не нравится мне это.

– Фрэнк и сам не понимает, на что они намекают. Он боится, что кто-то хочет подорвать его влияние. Его источники среди индийских партнеров сообщают, что те не вызывают беспокойства, поэтому он, естественно, переключился на более опасных союзников.

– Это он нас такими считает? Так и сказал – «опасные союзники»?

– Нет, это мои слова. Возможно, мне следовало сказать про союзников, вовлеченных в рискованные операции по всему миру и обладающих достаточными связями, чтобы организовать похищение его дочери в Лондоне. Прошу прощения, если ввел тебя в заблуждение.

– Нужно докопаться до истины. – Джат был расстроен, что не удалось получить компромат на Фрэнка.

– Разве мы уже не докопались? Фрэнк попросил нас навести справки, ты выяснил, что наши люди не проводили никаких операций, выходит, нам можно умыть руки. Может, какая-то местная банда просто решила подзаработать на похищении дочери миллиардера?

– Ты сам сказал, что за четыре дня они не выдвинули финансовых требований. Единственное их требование было странным и абстрактным. Надеюсь, ты понимаешь, что любой удар по Фрэнку – это вероятный удар по нам?

– Ключевое слово – «вероятный». – Икбал понял, что очень кстати упомянул «проявление искренности».

– И отвечая на твой вопрос: нет, мы не докопались до истины, – покачал головой Джат. – Мы как плоский камушек, который скачет по поверхности глубокого мутного озера.

На Бетнал-Грин-роуд было совсем темно. В такие дни небо лишь немного светлеет утром, а потом почти не меняется. Мерси и Пападопулос сидели за столиком в «Э. Пеличчи» и пили крепкий сладкий чай. Расположившийся напротив Нельсон уплетал яичницу с беконом, сосисками и фасолью. Помещение озарял мягкий желтоватый свет, из-за чего казалось, что на улице уже наступила глубокая ночь. От кассы к кухне поверх их голов непрерывным потоком неслась итальянская речь. Мерси прикрыла лицо ладонью и на мгновение представила, что она далеко отсюда.

– Нет, вы слышите? – фыркнул Нельсон. – У меня от них уже башка трещит!

Мерси лишь передернула плечами:

– Ближе к делу, Адмирал.

– Говорю же, такая толкотня тут последние два часа, и это еще цветочки! Понимаете, что это значит? Джо Ширинг вышел на охоту.

Нельсон выдержал паузу для пущего драматизма и навернул еще яичницы. Мерси убрала руку и исподлобья посмотрела на него.

– Адмирал, не тяни, дело важное. Мы не можем позволить себе терять время.

– Они ищут двух придурков, кинувших банду Арчибальда Пайка из Бермондси. Слыхали о таком?

– Как же не слыхать, – подтвердила Мерси. – Он крупная рыба. Что значит «кинувших»?

– Сам я с Пайком незнаком, мне все рассказали ребята Джо. Говорят, те двое застрелили Джека Обера и Вика Скалли и увели предназначавшиеся Джеку пять кусков. Попутно хлопнули еще двоих и прихватили какой-то товар, принадлежащий Пайку.

– Что еще за товар? – спросил Пападопулос.

– Без понятия, – ответил Нельсон с невинным видом. – Мой осведомитель тоже не в курсе.

– А как звать этих двоих беглецов? Уж не Бонни и Клайд, часом?

– Бритый и Дэн. Немногим лучше.

– Судя по имечку, у первого побрита голова, как и еще у миллиона лондонцев, – вздохнул Пападопулос.

– Есть у него и приметная черта. Татуировка в виде паутины на шее и правой щеке.

– В старости будет жалеть, что сделал ее.

– Хотите поглядеть на тату – торопитесь. С него живьем кожу сдерут, если поймают.

– А второй парень?

– Бывший медбрат. И гомик.

– Лично проверял? – сверкнула глазами Мерси.

– Чем меньше людей будут знать о наших находках, тем лучше для следствия, – сказал Саймон Дикон старшему суперинтенданту Мейкпису и Мартину Фоксу.

– Мы стараемся облегчить вашу работу, – включилась в разговор Джойс Хантер. – С момента покушения за Фрэнком д’Крушем установлено наблюдение. Мы отслеживаем его передвижения, телефонные звонки, интернет-трафик, проверяем содержимое его мусорного ведра и наблюдаем за людьми, с которыми он встречается. Из рапортов следует, что никто из похитителей не связывался с ним напрямую. С другой стороны, д’Круш следует указаниям преступников и держит язык за зубами.

В комнате воцарилась тишина. Похоже, совещание зашло в тупик.

– С кем встречался Фрэнк после прилета в Лондон? – Мейкпис попытался растопить лед непонимания.

– Помимо родственников и близких, с консультантом по недвижимости Николой Придо. Его дела она больше не ведет, однако по-прежнему согревает его постель холодными зимними ночами. Они любовники, – сказала Хантер. – Также мистер д’Круш не упустил возможности встретиться с организаторами выставок электромобилей в Сити и представителями инвестиционного банка «Голдман Сакс», крупными игроками на рынке первичного публичного размещения акций.

На этом совещание завершилось. Фокс и Мейкпис включили мобильники, и те тут же начали трезвонить. Оба вышли в коридор и начали было расходиться в разные стороны, но остановились.

– Кто звонил? – спросил Мейкпис.

– Чарли. Сообщил, что девушку перехватили.

– А мне Мерси. Сообщила то же самое. Ее осведомитель также передал, что ребята, совершившие убийства на Грейндж-роуд, кинули банду из Бермондси, застрелили еще двоих и забрали Алишию.

– Имена известны?

– Бритый и Дэн, больше ничего.

– Чарли и этого хватит, – утешил коллегу Фокс. – Еще что-нибудь?

Мейкпис повторил описание Бритого и Дэна со слов Мерси.

– Отлично. Увидимся в офисе, – сказал Фокс. – Введи своих в курс последних событий, а мне надо поговорить с Чарли.

Дэн очнулся от забытья, всхлипывая, как ребенок.

– Черт!.. – Он глянул на часы.

Бумаги, которые он читал, разлетелись по полу.

– Что стряслось? – Бритый вытащил из ушей наушники. – На, послушай музон, чистый динамит!

– Почему ты меня не разбудил?

– Да ты вконец выдохся. Тебе нужно было отоспаться.

– Сон плохой приснился. – Пошатываясь, Дэн поднялся на ноги.

– Не грусти, малыш. Выглядишь так, будто вот-вот в штаны наложишь.

– Помнишь, что тебе сказала Алишия?

– Что мы совершили большую глупость? Ну совершили и совершили, назад-то пути нет.

Бритый достал пистолет, отвинтил глушитель и поставил его вертикально на стол.

– Если уж суждено помереть, так хотя бы пошумим напоследок.

– Не выходи на улицу. – Дэн уставился на глушитель. – Присматривай за девчонкой и следи за парадным входом. Возвращаться буду со стороны канала.

– Давай покончим побыстрее, медбрат. Знаешь, вовсе не обязательно настаивать на двух миллионах.

– Сколько тебя устроит?

– Учитывая твой видок, я бы взял пятерку и сделал ноги. Соберись, Дэнни. Ты теперь, в натуре, крутой гангстер, все у тебя получится.

Дэн достал из коробки мобильник, сунул в него сим-карту, проверил номер, внес его в список контактов другого телефона.

– Бритый, ты свой телефон выключил?

– Ага. Не хотелось, чтобы Кевин капал мне на мозги рассказами о том, что он с нами сделает, когда поймает.

– Выброси его. Бери вот этот. Номер буду знать только я и позвоню лишь при крайней необходимости. Если скажу, что надо делать ноги, – бросай девчонку и сматывайся по набережной. Налево Энджел, направо Хаггерстон и дорога на Лаймхаус.

– Эй, ты че? Говоришь так, будто мы больше не увидимся.

– Бритый, я надеюсь, что мы еще увидимся, но такова реальность. За нами тянется кровавый след – нелегалы, таксист и его дружок, а теперь еще и те двое со склада. У нас в руках заложница, а машины нет. На нас охотится Пайк, пара наемников, а вскоре присоединится и полиция.

– Ты ж говорил, что на анализ ДНК уйдет три дня.

– Уже второй на исходе, и ты сам знаешь, как работают копы. У них везде глаза и уши. Скоро кто-нибудь настучит им про нас. Думаешь, все тебя настолько любят, что станут держать язык за зубами?

Бритый не выглядел обеспокоенным. Дэн предположил, что партнер только и дожидался, когда он уйдет, чтобы наконец прекратить думать головой и вместо этого подумать членом.

– Если я не вернусь, – Дэн похлопал Бритого по плечу, – знай, что было круто. Спасибо, Бритый.

Он зашагал к выходу.

– Ты кое-кого забыл, – бросил ему вслед Бритый.

– Кого?

– Дружков таксиста. Они тоже жаждут нашей крови.

Офис и склад Пайка находились в здании с двумя арками у железнодорожной линии в Бермондси. Под офис был отведен мезонин над одной из арок, и свет проникал в помещение через единственное полукруглое окошко. Пайк не любил яркого солнечного света. Он даже специально разделил помещение стеной, создав дополнительную комнату, где окон не было вовсе, только разноцветные лампы – желтые, зеленые, красные. Порой Кевину казалось, что он находится внутри самого Пайка, шумного, вонючего и постоянно ворочающегося во сне, будто раскормленная псина.

Комната словно существовала отдельно от остального мира. Невозможно было узнать, кто пришел к ним с визитом, а когда сломался домофон, пришлось гонять туда-сюда привратника. Это не было такой уж серьезной проблемой, ведь кто-нибудь всегда находился в офисе или на складе, где располагались также кухня и ванная. Но теперь все были заняты поиском Дэна и Бритого на улицах Степни и Бетнал-Грин.

Чуть за полдень телефон Кевина зазвонил. Он ответил, молча послушал и повесил трубку. Пайк замер, сунув в рот жирно смазанную соусом гуакамоле тортилью.

– Фургон можно не искать, – сообщил Кевин. – Ребята Ширинга нашли то, что от него осталось, на свалке в Бетнал-Грин.

– Хитро, – хмыкнул Пайк. – Значит, они где-то поблизости. Оповести парней, чтобы не тратили время попусту.

Пока Кевин рассылал сообщения, с Джамайка-роуд свернула бежевая «тойота-хай-эйс» и припарковалась напротив арки. Из машины вышли двое: ирландец Макманус, в синих джинсах и джинсовой куртке поверх черного свитера с воротом, и его напарник Дауд, в кожаной летной куртке и черных джинсах. Оба были в черных вязаных шапках, натянутых на уши. Стоило им увидеть учиненный на складе на Конвойс-Уорф погром и пятна крови, оставшиеся от их товарищей, как они тотчас же приехали сюда. Они позвонили в дверь. Привратник не слишком-то спешил, а когда наконец добрался до двери, оставил ее на цепочке.

– У нас есть информация о девчонке, – сказал Макманус.

– О какой еще девчонке?

– Которую разыскивает мистер Пайк.

– Ждите.

Привратник поднялся наверх и передал новости Пайку.

– Кто они такие?

– Не сказали.

– А ты, небось, и не спросил! – рявкнул Кевин.

– Пусть заходят, – распорядился Пайк.

– Сначала не мешало бы узнать, кто они, – остановил его Кевин. – Могут оказаться кем угодно.

– Спроси, откуда они узнали, что мы ищем девчонку.

Привратник спустился вниз, приоткрыл дверь и задал вопрос. Изрядно замерзшие Макманус и Дауд щурились от холода, изо рта у них шел пар.

– Мы работали с Дэном в больнице, – пояснил Макманус. – Ваши люди расспрашивали о нем на улице, вот мы и решили приехать и сообщить, что знаем о нем. За вознаграждение, разумеется.

– Чего вы хотите?

– Мы хотели бы обсудить это лично с мистером Пайком.

Привратник вновь отправился наверх. Макманус и Дауд прислушивались к его шагам, и чем выше поднимался привратник, тем сильнее они злились. Наконец тот добрался до босса.

– Пришли их сюда, – распорядился Кевин, отступая в угол с пистолетом наготове.

Привратник спустился, снял с двери цепочку, указал гостям на лестницу и отвернулся. Дауд ударил его по затылку набитым подшипниками холщовым мешочком и успел подхватить за воротник, прежде чем тот рухнул на пол. Макманус плотно обхватил голову привратника с двух сторон и резко повернул. Раздался хруст. Оставив тело на полу, Макманус и Дауд начали подъем.

Ирландец пытался имитировать походку привратника. Поднявшись, он увидел пустой офис и дверь в каркасной стене справа. Недолго думая, он выхватил пистолет, пригнулся и резко бросился в дверной проем, в то время как Дауд, также с пистолетом наготове, рванулся к каркасной стене.

Пуля просвистела сквозь дверной проем на уровне человеческой талии, пробила окно и ушла в серую мглу. Макманус вскинул голову, увидел Кевина и выстрелил тому в плечо. Кевин выронил пистолет. Дауд присел, повернулся и добавил еще две пули. Первая раздробила скулу, вторая пробила легкое.

Не заметить Пайка было невозможно. Он представлял собой мишень размером в добрый кубометр, с яркой надписью «Англия» посередине. От страха Пайк рассыпал все тортильи по полу. Кевин соскользнул на пол, кровь клокотала в легких и глотке. В нем еще теплилась жизнь, и Макманус, проверив пульс, выпустил контрольную пулю в лоб.

– Что произошло в старом контейнере на складе? – Дауд подошел к усыпанному крошками и измазанному гуакамоле Пайку.

Тот рассказал ему все, что знал.

– А где тела? – поинтересовался Дауд.

Толстяк тяжело сглотнул, его индюшачья шея задрожала.

– Внизу, в рефрижераторах.

Макманус оттолкнул Дауда и трижды выстрелил в Пайка – дважды в грудь и один раз в голову.

– Застрял в пробке, – сообщил Фокс. – Ребята из оперативного штаба переслали мне запись звонка.

– Назначенный срок уже два часа как вышел, а он до сих пор не перезвонил. – Боксеру было не по себе. – Я начинаю беспокоиться. Боюсь, что до них добрались раньше нас. Жаль упускать такую возможность. Где Мейкпис?

– В штаб-квартире МИ-пять. Совещание по поводу Фрэнка только что закончилось.

– Мерси говорит, что полиция собирается обнародовать приметы этих двоих, когда получит их фотографии.

– Их уже опознали?

– Мерси на девяносто девять процентов уверена, что настоящее имя Бритого – Уильям Скейтс. Неоднократно судим, бритая голова, голубые глаза и татуировка – все совпадает. Осталось только сравнить его ДНК с полученным на Грейндж-роуд образцом. На это уйдет пара часов, так что сюжет может попасть уже в вечерние новости. Со вторым проблемы. В списках заключенных ни одного бывшего медбрата по имени Дэн нет, поэтому полиция проверяет тех, кто сидел вместе с Уильямом Скейтсом и другими членами банды Арчибальда Пайка.

– Продумал план действий на случай нового звонка?

– Да. Хочу провернуть сделку побыстрее. Когда… Если он позвонит, я сделаю все возможное, чтобы уговорить Исабель.

– Они ведь требуют пять миллионов.

– За ними полгорода охотится! Согласятся на сто тысяч и еще расцелуют меня в обе щеки, поверь мне, – фыркнул Боксер.

– Д’Круш дал добро?

– Сказал, что выезжает. Я спросил, сколько он может собрать, и он ответил, что раздобыть сто тысяч не проблема.

– Меня беспокоит состояние Алишии, – заметил Фокс. – Ты знаешь, кто из двоих вам звонил?

– Эксперты подтвердили, что звонок был сделан с улицы, из достаточно людного места. Скорее всего, из парка – на записи отчетливо слышен шум деревьев. Вероятно, один из них уходит подальше от их убежища, чтобы позвонить. Либо беспокоится, что звонок могут отследить, либо в их убежище нет сети, что маловероятно. Тот, кто звонит, не местный, у него юго-восточный акцент. Уильям Скейтс родом из Степни, так что с нами общается наверняка Дэн.

– Значит, Скейтс остается один на один с девушкой. Что о нем известно? Есть у него склонность к агрессии? Может он поранить ее или убить?

– Послужной список у него длинный. Футбольное хулиганство в восьмидесятых, нападение на учителя, нанесение тяжелых увечий. Но ни одного случая насилия над женщинами. Жду от Мерси более подробной информации.

– Хорошо; как получишь, так и оценим степень риска. Что собираешься сказать Дэну?

– Исабель сообщит ему то, что он наверняка и сам знает. Выкрав Алишию, они разворошили осиное гнездо. Если понадобится, скажем, что полиция тоже у них на хвосте, но мне не хочется загонять его в угол. Они должны верить, что у них есть шанс, – только так они согласятся на сделку.

– Ты доставишь деньги?

– Собираюсь, – сказал Боксер, одновременно читая на экране ноутбука новое сообщение от Мерси. – Мерси говорит, что утром их фургон спрессовали на свалке.

– Значит, они чувствуют, что прижаты к стенке.

– Не то слово, учитывая, что они собирались бежать пешком с пятью набитыми деньгами сумками по пятьдесят килограммов каждая. То ли дело сто тысяч – легко и компактно.

Глава 22

13 марта 2012 года, вторник, 13:15 по местному времени,

10:15 по лондонскому

Объединенные Арабские Эмираты, международный аэропорт Дубая

Амир Джат прилетел в международный аэропорт Дубая. Багажа у генерала не было, только ручная кладь. Ожидавший его водитель отвез Джата в дом на Четырнадцатой «А» улице в районе Аль-Вахеда. За время пути они не обменялись ни словом.

– До вашего рейса не так много времени. – Агент Джата подал ему стакан кипяченой воды. – Махмуд Азиз просил уведомить, что ни одна группировка из состава «Аль-Каиды» не планирует никаких операций в Лондоне.

– А что насчет бывших членов «Аль-Каиды» и тех, кто пытается завоевать ее расположение?

– Сложно что-либо утверждать наверняка. Махмуд Азиз надеется, что получит больше информации к моменту вашего прилета в Париж.

– Передай ему, что похитители не выдвигали финансовых требований. Лишь попросили «проявить искренность».

– Что это значит?

– В том-то и подвох, – вздохнул Джат. – Никто не знает.

– Я передам, – сказал агент. – Махмуд Азиз оставил указания, как найти его человека в Лондоне. Вам нужно будет отправиться к учебному центру «Аль-Хира» на Плашет-роуд, это в Ньюхэме. Ближайшая станция метро – «Аптон-парк». В центре спросите Салима Чиму.

– А если там будет закрыто?

– Хотите действовать немедленно?

– Я и так не уверен, что успею вовремя. Скажите Махмуду Азизу, что его ребята должны начать поиски прямо сейчас.

– Что им искать?

– Все, что может быть связано с похищением Алишии, дочери Фрэнка д’Круша. – Нарочитая бесстрастность агента выводила Джата из себя. – Пусть выяснят, где держат девушку, и готовятся отбить ее у похитителей.

– Что-нибудь еще?

– Это все.

– Я смотрел лондонские новости, – сообщил агент, – и там не было ни слова о похищении. Должно быть, информацию запретили выдавать в эфир.

– Махмуд Азиз утверждал, что его парни справятся.

Тень сомнения скользнула по лицу агента. Он не имел ни малейшего представления о способностях ребят Махмуда Азиза, но точно знал, что в таком большом городе, как Лондон, почти невозможно найти спрятанного человека, располагая столь скудными данными. Знал он и то, что говорить об этом Амиру Джату не следовало. Агент действовал в соответствии с полученными приказами.

– Будет сделано, – сказал он.

– Дайте мне номер этого Салима Чимы. – Генерал достал мобильный телефон.

Агент продиктовал номер и передал Джату немецкий паспорт. Тот тщательно изучил документ и фотографию в нем, затем пошел в ванную и переоделся в приготовленную для него одежду – черные брюки, белую рубашку и черный свитер. Свой национальный костюм он сложил в черный полиэтиленовый пакет. Бороду пришлось сбрить, волосы зачесать, как на фотографии в паспорте. Уже на пути к выходу агент передал ему спортивную куртку, пальто и билет на самолет на то же имя, что и в паспорте.

В 13:45 Амир Джат снова был в аэропорту, а в 14:00 сел на рейс из Дубая в Париж.

Дэн не мог припомнить, когда еще так сильно боялся. Он не испытывал страха даже перед неминуемым арестом за кражу лекарств из больницы. Смерть его не пугала. За время работы медбратом ему довелось повидать достаточно летальных исходов, чтобы не бояться ее. В ужас Дэна приводили мысли о том, как именно смерть его настигнет. Чьих рук это будет дело? Кевина? Дэн никогда не присутствовал при том, как он пытал людей, но был наслышан о его методах. А как-то раз даже заглядывал в специально оборудованную пыточную камеру в подвале склада на Сент-Джеймс-роуд. У Кевина явно были гомоэротические наклонности, и Дэн старался не думать, как тот проводит свое свободное время.

Полицию тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Арест, доставка в участок, бесконечные допросы – все это так изматывает. Потом слушание дела, вынесение приговора и возвращение в тюрьму, где ведется своя подковерная борьба, свои интриги, разборки, унижения, наркотики и отвратительная еда. В этот раз его засадят если не пожизненно, то лет на двадцать уж точно.

Оба варианта казались ему настолько ужасными, что холод пробирал до самых печенок.

Перед широким фасадом многоквартирного дома на Бранч-плейс пара чернокожих ребятишек гоняла мяч. Дэн высоко оценил их фантастический дриблинг и пушечные удары. Он пересек мост в Бридпорт-плейс и спустился на бечевую дорогу[21] на северном берегу канала. Миновал ряд недавно построенных «умных» домов из стекла и стали – застройка велась по всему Ист-Энду до самого Долстона и Де-Бовуар-Тауна. Держаться подальше от дорог было безопаснее: в такую холодрыгу никто не гулял вдоль канала.

Дэн свернул с бечевой дороги у Айлингтон-туннеля, вышел на Данкан-стрит и добрался до станции «Энджел».

Он собирался отправиться дальше на запад, но внезапно передумал и решил дойти до Хэмпстеда. Позвонит с Пустоши[22], так будет спокойнее. К тому же это родная территория – там он проходил практику в госпитале «Ройал фри».

Лифт станции «Хэмпстед» изрыгнул Дэна из своего чрева примерно в том же взвинченном из-за страха состоянии, в каком проглотил. По Хай-стрит гулял сильный холодный ветер. Местные жители, спешащие домой из булочной с буханкой свежего хлеба или коробкой с чизкейком в руках, казалось, выглядели совсем не так, как прочие лондонцы. Дэн свернул на узенькую Фласк-уок, миновал паб. Глоток пива для храбрости сейчас не помешал бы! А почему бы и нет? Дэн зашел в паб, заказал стакан «Бушмилса» и пинту светлого эля. Залпом выпил виски и следом осушил половину пивной кружки. И почему раньше это не пришло в голову? Нервы начали успокаиваться, и Дэн попросил еще виски. Выпил, запил остатками пива. Теперь он чувствовал, будто в его распоряжении целый отряд боевой поддержки, готовый смести все на своем пути.

Было уже около четырех вечера, когда он пересек Ист-Хит-роуд и свернул на аллею, ведущую на Пустошь. Тут и там укутанные в пуховики местные владельцы собак выгуливали питомцев. Мимо Дэна бодро промчался поджарый джек-рассел-терьер в красной шерстяной попоне. Следом ковылял крупный черный лабрадор, хозяин которого тоже едва держался на ногах. Две девушки с покрасневшими от холода ногами миновали Дэна, переговариваясь на бегу. Ему удалось разобрать, как одна из них рассказывала подруге о том, как кундалини-йога изменила ее жизнь.

Как же случилось, что все пошло наперекосяк? Было бы здорово идти сейчас на работу в больницу, делать доброе дело, а потом отметить окончание смены с приятелями в баре. Дэн вспомнил, как застрелил таксиста. Когда ему было шестнадцать, он ввязался в неприятности с полицией, и отец сказал тогда: «Всегда сопротивляйся соблазну, достаточно сделать первый шаг – и дальше полетишь по инерции».

Кража лекарств ради сомнительной выгоды стала первым шагом. А теперь на совести жизни двоих людей. И что будет дальше? Дэн посмотрел на купол из голых ветвей над головой. Сам же попросился работать с Бритым! Потому что Бритый казался непотопляемым и эта черта притягивала.

Может, бросить все? Просто исчезнуть, начать новую жизнь. От гонорара таксиста еще осталось немного. Две тысячи, если быть точным. Хватит, чтобы смыться подальше от этого безумия.

Но Дэн не остановился. Где-то в глубине души он знал, что непременно позвонит Исабель Маркс, неспособный противиться судьбе, пусть та и предначертала ему беду. Он взобрался на Парламентский холм, откуда открывался вид на горизонт, переливающийся огнями на фоне серого вечернего неба. Солнце уже опустилось за линию облаков и лишь отбрасывало тусклые розоватые блики на город. На востоке, у Кэнэри-Уорф, гигантским золотым слитком высился небоскреб Уан-Кэнада-сквер, словно взывая: «Я твой, приходи и возьми меня!»

Быть может, именно этот вид в сочетании с выпитым ранее виски с пивом воодушевил Дэна. Он присел на скамейку и набрал номер.

– Исабель Маркс, хочу сообщить хорошую информацию, – бодро начал он. – Ваша дочь не просто жива и здорова, а в очень хорошем физическом и моральном состоянии, учитывая выпавшие на ее долю переживания.

– Рада вас слышать, – отозвалась Исабель. – Я очень волновалась, думала, что-то случилось. Вы задержались на целых пять часов. Есть проблемы, Дэн?

– Как вы меня назвали?

– Дэн. Вы же Дэн? Медбрат. Теперь, когда я знаю, что моя дочь в заботливых руках профессионального медика, мне значительно спокойнее.

Он замер, разом лишившись дара речи. Остатки былой уверенности стремились покинуть его тело, словно газы при несварении желудка. Дэн похлопал по бокам, чтобы собраться.

– Вы приготовили деньги? – Ему удалось задать нужный вопрос.

– Пять миллионов за столь короткий срок не раздобыть. Я говорила, что это практически невозможно. Мой бывший муж думает, что понадобится как минимум пять рабочих дней, чтобы собрать такую сумму.

– Сколько у вас есть?

– Восемьдесят тысяч.

– Понимаете, чем это вам грозит?

– Мы делаем все возможное, но банки…

– У вас на четыре миллиона девятьсот двадцать тысяч меньше, чем надо.

– Если вы немного подождете… Хотя, думаю, вы не в том положении, чтобы ждать.

– Знаете, а я ведь могу ускорить процесс. – От напряжения голос Дэна звучал холодно и жестко. – Сделать так, что вашему бывшему мужу придется быть понастойчивее с банкирами.

– Каким образом?

– Дайте мне ваш адрес.

– Зачем?

– Хочу кое-что послать.

Исабель назвала адрес.

– С доставкой задержек не будет? – спросила она. – Знаете, почта сейчас плохо работает, а вызов курьера поставит вас в весьма рискованное положение.

Дэна поразило, насколько стойкой и неуязвимой была Исабель. Ее ничто не брало, и Дэн подумал, что, будь она рядом, он залепил бы ей пощечину. Он легко мог представить Исабель выходящей из булочной с дурацким тортиком в руках.

– То есть вас заботят только сроки доставки, а не содержимое посылки? А ведь оно значительно ускорит процесс сбора денег, если, конечно, вы действительно хотите спасти вашу чертову дочь!

– Мы и так делаем все возможное, – преодолевая страх, твердо произнесла Исабель. – У моего бывшего мужа нет в Англии сбережений. Сперва ему необходимо продать имущество, на которое непросто найти покупателя. Перевод денег займет еще три дня. – Она незаметно перевела дыхание и так же твердо продолжила: – Затем полученные средства нужно обналичить, а раз вы запросили всю сумму бывшими в обращении двадцатками, то инкассаторам придется собирать их по всему городу и свозить в центральный офис. Потом деньги необходимо пересчитать, и это наверняка продлится до выходных. Видите, дело не в том, что мы намеренно не торопимся. Я хочу вернуть дочь больше всего на свете, но, к сожалению, финансовый мир живет по своим законам, не зависящим от моих материнских чувств и ваших пожеланий.

– А если я пришлю вам по почте палец вашей дочери? – Хладнокровная тирада Исабель привела Дэна в бешенство. – Не какой-нибудь мизинец, а, скажем, указательный палец правой руки? Я работал в анатомическом театре, операцию проведу аккуратно, под местной анестезией. Отрежу палец по фаланге, обработаю рану, забинтую и дам Алишии антибиотики. Может, это заставит вашего мужа пойти в банк и просто сказать, что ему немедленно, слышите – НЕМЕДЛЕННО! – нужна чертова ССУДА!

На последних словах он сорвался на крик. Потом повесил трубку. Дэн не знал, могут ли отследить его местоположение по телефону, но решил не рисковать. Пока Исабель раскидывает мозгами, он немного передохнет, а потом попробует выжать из нее побольше, чем жалкие восемьдесят тысяч.

– Подумать только, чертовы восемьдесят тысяч, – произнес он вслух. – Да это в несколько раз больше, чем те гроши, которые я получал, приторговывая «колесами». Сотня фунтов там, сотня фунтов здесь, а в результате – три года в Уондсуэрте. Слава «Бушмилс»!

Дэн вскочил, победно вскинув вверх руки. Вокруг не было ни души, лишь стая ворон пролетела над его головой в сторону ближайшего леса. Лицо горело, несмотря на холодный ветер; пальцы с трудом удерживали мобильник. Он поменял сим-карту, старую выбросил в урну. Глубоко вдохнув морозный воздух, Дэн еще раз окинул взглядом город. Золотой слиток Кэнэри-Уорф исчез. С приходом ночи Дэн осмелел. Смахнув слезинки в уголках глаз, он несколько раз ударил сжатым кулаком воздух, словно добивая поверженного противника.

– Отлично, – сказал Боксер. – Здорово его приложила, я тобой горжусь!

Исабель промолчала. Она без сил рухнула на диван. Живот свело, будто распирающие ее эмоции, потеряв способность вылиться в слова, решили вырваться наружу совершенно другим образом.

– У меня нет сил, – пробормотала она. – С меня хватит.

– Нельзя сдаваться. Все только начинается. Он перезвонит через несколько минут, обещаю, и ты покажешь ему, какая ты сильная. Не отступай. Можешь согласиться заплатить ему еще двадцать тысяч, но помни: он в безвыходном положении. Пусть сколько угодно бьет себя в грудь, но время работает против него. Думаю, он еще и пьян. Голос звучал слишком резко. А теперь сядь, Исабель.

Она села и посмотрела Боксеру в глаза.

– Где этот чертов Шику? – процедила Исабель так, будто готова была порвать бывшего мужа на куски.

– Вот это другое дело. Сейчас ему позвоню.

Телефон Фрэнка оказался выключен. Боксер оставил ему сообщение: СРОЧНО ВЕЗИТЕ ДЕНЬГИ!

Исабель тихо всхлипывала, закрыв лицо руками. Боксер обнял ее за плечи.

– Не поддавайся пустым угрозам. Парень строит из себя крутого бандита, но он не такой.

– Ты говорил, что он кого-то убил. Я видела отчет, они оба убийцы.

– Они убивали таких же преступников по приказу Арчибальда Пайка. Мы не знаем обстоятельств. Возможно, у него не было выхода. Может, Бритый его заставил – он-то сам не по этим делам. Сейчас совсем другая ситуация. Им нужны деньги, а значит нельзя причинять вред заложнице. К тому же Дэн ухаживает за Алишией, а значит, привязывается к ней и ему будет куда сложнее решиться на приведение угроз в действие. Кстати, твоя реплика про курьера была просто великолепной.

– Ты же мне ее подсказал.

– Но ты ее произнесла. Причем абсолютно естественно, в порыве эмоций, будто и не было никакой подсказки. – Боксер выпустил ее из объятий и взял за руки. – Ты справляешься лучше, чем я ожидал.

– Надо было сразу тебя слушать…

– Лучше поздно, чем никогда. У тебя все замечательно получилось.

– Хочу сказать, что ты был прав, когда предлагал найти кого-то другого на эту роль. Переговоры сводят меня с ума.

– Раз ты взялась их вести, тебе и заканчивать начатое. – Боксер пристально смотрел в глаза Исабель. – Ты справляешься. Как бы ни было тяжело, находишь в себе новые силы. Держи себя в руках и не позволяй этому засранцу Дэну помыкать собой.

Тут зазвонил телефон. Боксер не дал Исабель сразу схватить трубку, а сперва поцеловал ее руки. Она заколебалась, ожидая совета.

– Если почувствуешь нужным, расскажи ему про полицию и другие банды.

Исабель собралась с духом, выждала еще два звонка и взяла трубку.

– Привет, Дэн, – сказала она, глядя в глаза Боксеру.

– Не могу говорить долго, чтобы вы меня не выследили.

– У нас нет такого оборудования.

– Так я и поверил, – хмыкнул Дэн. – Слушайте внимательно. У вашего мужа наверняка наивысший кредитный рейтинг в любом банке. Пусть попросит временную ссуду, до тех пор, пока не продаст то, что там ему надо продать. Не верю, что человек с состоянием в четыре с половиной миллиарда долларов не знает о такой возможности. Даже я знаю, а я всего лишь бывший медбрат без гроша в кармане.

– Он только что звонил и сообщил, что нашел еще двадцать тысяч, – сказала Исабель. – Снял все, что было на местных счетах, и занял у лондонских друзей. Если хотите больше, придется подождать как минимум до завтра, но я понимаю, что времени у вас в обрез.

– Почему вы так решили?

– Мне известно, что за вами многие охотятся. Банда, у которой вы выкрали Алишию, друзья тех двоих, кого вы застрелили на Грейндж-роуд. Посмотрите вечерние новости, шестичасовые на Би-би-си или семичасовые на Четвертом канале или на «Скай ньюс». Я готова заплатить сто тысяч фунтов прямо сейчас. Только укажите место, и друг семьи привезет туда деньги. Если согласитесь, сделку можно будет завершить за пару часов…

– О нас не беспокойтесь, миссис Маркс, – прервал ее Дэн. – Мы находимся в безопасном месте. Настолько безопасном, что ни одна лондонская крыса не услышит криков вашей дочери. Можете не волноваться, никто нас не найдет.

– Постойте… – начала Исабель, но в трубке уже раздались гудки.

Когда Дэн повесил трубку, у Боксера словно камень с души упал. Он видел, что Исабель на грани срыва. Еще пара фраз, и ей бы стало плохо. Даже сейчас она лежала на боку, уткнувшись лицом в диван и тяжело дыша. Чарльз позвонил Фоксу. Звонки автоматически передавались в оперативный штаб.

– Ты на взводе, – заметил Боксер после приветствия. – Думал, это моя прерогатива.

– Оказался бы ты на моем месте, – тихо произнес Фокс.

Помимо тяжелого дыхания Фокса, Боксер слышал в трубке шаги и чьи-то удаляющиеся голоса.

– Что случилось? – спросил он.

– Суперинтендант Мейкпис добился своего. Теперь дело ведет полиция. Отдел по борьбе с организованной преступностью, если быть точным. Говорят, обстоятельства изменились. Начальник полиции только что подтвердил это по телефону. С тобой продолжат сотрудничество, но с этой минуты ты больше не официальный консультант.

– Так ведь дело уже практически в шляпе! – возмутился Боксер. – Слышал последние переговоры?

– Их это не волнует.

– Кроме того, Мерси тоже придется снимать, и Мейкпису понадобится время, чтобы ввести нового консультанта в курс дела.

– Уже вводят.

– Что мне делать? – Боксер чувствовал себя сбитым с толку. – Нужно сообщить Исабель? Или мне просто собирать вещи? Пусть Мейкпис разъяснит.

– Непременно разъяснит, Чарли, – буркнул Фокс. – Ты готов играть вторую скрипку?

– Ради Исабель готов. Я не брошу клиента в беде. Придется подчиниться. А вот как она отреагирует, предсказать не берусь. Я ведь играл не только роль консультанта, а и все остальные тоже.

– Пусть назначит тебя председателем антикризисного комитета, – посоветовал Фокс. – Должно сработать безотказно.

Глава 23

13 марта 2012 года, вторник, 16:30

Восточный Лондон, Грин-стрит, ресторан «Гордость Инда»

– От наших пакистанских братьев поступил приказ чрезвычайной важности, – объявил Салим Чима. – Нам нужно найти, где похитители держат Алишию д’Круш.

Он сел и налил себе сладкого чая с кардамоном.

Салим Чима был худощавым тридцатилетним мужчиной с жиденькой бородкой. Он собрал свою банду в подсобке ресторана «Гордость Инда». Внутри царила чистота. На вешалках висели белоснежные халаты, на верстаке выстроились электронные лабораторные весы, в углу были сложены ящики с полиэтиленовыми пакетами. На полках стояли пробирки с порошками – кофеин, хлорохин, парацетамол, фенолфталеин. Именно тут ежемесячно производилось, взвешивалось и упаковывалось двести килограммов героина, который потом рассылался дилерам всего восточного Лондона.

Чима и его банда не входили в состав организованных террористических группировок, хотя и сочувствовали идеалам «Аль-Каиды». Торговля героином для них была способом подорвать позиции загнивающего христианского Запада и заработать денег для нуждающихся организаций в Пакистане и бедных афганских крестьян. Никто из членов банды не имел военной подготовки, но это не означало, что они не умели обращаться с оружием. Двоим доводилось убивать людей – не из религиозного гнева, а при защите территории от местных белых банд, носивших названия вроде «Чуваки из Бектона» или «Ребята Джей-Си».

– Ты это серьезно? – спросил один из молодых членов банды. – Хочешь, чтобы мы нашли похитителей в восьмимиллионном городе, зная только имя жертвы?

– Может, они вообще не в Лондоне находятся, – заметил другой.

– А население Лондона с пригородами превышает двенадцать миллионов.

– Если они вообще в Лондоне, говорю же.

– Я лишь передаю указания от наших братьев по вере, – подчеркнул Чима. – Это важно. Наш долг – найти похитителей, несмотря на скудные данные. У нас все получится. Хочу услышать предложения.

Раздался стук в дверь. Чима мотнул головой, и один из младших членов банды, вскочив из-за стола, впустил опоздавшего. Тот сел на свое место. Его сосед вкратце сообщил ему суть дела.

– Думаю, я могу помочь, – сказал опоздавший.

Это был спокойный, застенчивый парень лет двадцати, с шишковатой головой и «ирокезом» на голове. Звали его Хаким Тарар.

Все удивленно посмотрели на него: обычно на собраниях он молчал.

– Хаким, мы тебя слушаем. Больше ни у кого нет идей.

– Я живу в Бетнале и тренируюсь в боксерском клубе «Рептон бойз». Мой спарринг-партнер из местных, и он кое-что рассказал после тренировки. В Бетнал-Грин и Степни идет настоящая облава. Две банды ищут парней, которые украли девушку.

– Что за банды?

– Белые, старомодные. Мы с такими не связываемся.

– Что значит «украли девушку»? Хотят продать ее в сексуальное рабство?

– Он не знает, – с сожалением ответил Тарар. – Говорил, где-то была перестрелка, потом упомянул о похищении. Полиция тоже занимается этим делом. Кругом полно агентов в штатском, сам видел. Думал сначала, что это рейд на наркоторговцев, но оказалось, они тоже ищут тех парней.

– Перестрелка – это та, что случилась на Грейндж-роуд? – отозвался один из гангстеров. – Слышал о ней по радио.

– Тебе известны имена похитителей? – спросил Чима.

– Нет, но я знаю, как зовут лидера одной из банд, – ответил Тарар. – Джо Ширинг. Он работает в моем спортзале. Я неплохо его знаю, после наводнения в две тысячи десятом он пристроил на работу нескольких ребят из Пакистана.

– Встреться снова со своим спарринг-партнером или иди к самому Ширингу, раз знаешь его, – велел Чима. – Выясни у них, как зовут похитителей. Остальные – следите за новостями. Полиция будет цепляться за любые ниточки в поисках информации. Нам нужны адреса и фотографии, и как можно скорее. Если кому-то удастся что-то выяснить – не звоните по мобильному, пришлите мне сообщение с текущим паролем, и я перезвоню с домашнего. Все прочие операции прекращаются, пока не найдем девушку.

Вечерние новости Дэн смотрел в отдельной кабинке паба «Фляга» в Хэмпстеде. Комбинация виски и пива продолжала себя оправдывать. Ничего интересного в новостях не сообщили.

– Вот гады, – пробормотал он себе под нос. – Издеваются надо мной!

Дэн решил, что на него намеренно давят, и разозлился. У них же наверняка были деньги, пусть не пять миллионов, но уж точно побольше сотни тысяч! Иначе откуда у богатенькой сучки дом в Кенсингтоне? Пусть попотеет, так Бритому и передам.

Он поднялся из-за стола. Колени хрустнули. Тело ломило после нескольких часов на холоде. Алкоголь не лучшим образом сказался на мышцах, голова гудела, будто после тяжелого нокдауна. Дэн вышел на улицу, свернул на Хай-стрит, подальше от станции метро. Неподалеку был индийский ресторанчик, где можно было нормально поесть. Возле магазинов одежды толпились женщины, у которых явно было чересчур много лишних денег.

«Тандури Шабах» было бюджетным заведением. Дэн заказал курицу с рисом, овощное карри и пинту пива. Впервые за долгое время он наслаждался свободой настолько, что в глубине души начал сомневаться, стоит ли возвращаться к Бритому и Алишии в «Колвилл Хаятт».

Справив нужду в туалете ресторана, Дэн снова вышел на холодную улицу. Добрался до станции «Белсайз-парк», специально сделав крюк, чтобы пройти мимо больницы «Ройал фри». Некоторое время он даже раздумывал, не зайти ли внутрь и не отыскать ли старых друзей, чтобы пригласить их выпить и рассказать о своей новой жизни, с похищениями и убийствами.

В семь вечера он остановился у магазина электроники «Бэнг и Олафсен» на Росслин-Хилл. На экране одного из выставленных в витрине телевизоров за шесть тысяч фунтов Джон Сноу беззвучно рассказывал новости на Четвертом канале. Внезапно Джона Сноу сменила девушка-репортер с экстренным выпуском, и еще через мгновение Дэн уже видел на экране себя. «Гарет „Дэн“ Уилер», – гласила подпись внизу. Рядом была фотография Бритого – или Уильяма Скейтса. К Дэну подошла молодая парочка. Они тоже внимательно уставились на телевизор. Дэн замер. Парень наклонился к нему и доверительно шепнул:

– В «Диксонс» на Брент-кросс можно найти дешевле.

Новый консультант, присланный Седьмым отделом по расследованию особо важных дел, представился прямо с порога:

– Рик Барнс, спецподразделение по борьбе с похищениями людей.

Боксер пожал ему руку, помог снять пальто.

– Мы уже встречались, – заметил Барнс.

– Правда?

– Как-то раз, в пабе. Вы приходили с Мерси.

– Не упоминайте при Исабель, что Мерси тоже коп, – предупредил Чарльз, вспомнив, что Мерси притащила его с собой на ту встречу потому, что Барнс положил на нее глаз.

Он представил нового консультанта Исабель, но та едва обратила на него внимание – слишком была озабочена вечерними звонками. Барнс сел напротив. У него были темные, редеющие волосы, голубые глаза, выступающие скулы и тонкие губы. Стройный и мускулистый, в свободное время он наверняка не вылезал из спортзала. На нем был серый свитер и белая рубашка с красным галстуком. Барнс чуть подался вперед, словно готовясь прыгнуть и схватить Исабель, а заодно и несколько предметов мебели. Его подавляющая манера вести себя настолько напрягала, что Исабель готова была бежать из собственного дома. Боксер начал было вводить Барнса в курс последних событий, но тот перебил его:

– Если не возражаете, я бы предпочел услышать все из уст мисс Маркс.

– Я только что назначила Чарльза членом антикризисной комиссии, – сообщила Исабель. – Он расскажет вам все, что необходимо.

Барнс смерил Боксера взглядом. Друг другу они явно не нравились, но делать было нечего, и Чарльз стал вводить нового консультанта в курс дела. Пять минут спустя Исабель прервала его рассказ:

– Почему он не звонит? Уже час прошел. Он сказал, что перезвонит через…

– Мне показалось, что он был слегка пьян, – сказал Боксер.

– Как вы пришли к такому выводу? – спросил Барнс.

– Утром он заметно нервничал и колебался, сказал, что перезвонит через два часа, но прошло целых семь, и он уже был гораздо смелее и жестче в своих требованиях. Вы ведь слышали запись?

– Но почему он больше не звонит? – не унималась Исабель.

– Подозреваю, что он видел вечерние новости. Не хочет пользоваться телефоном без лишней надобности, боится, что выследят. Думаю, он вернулся в убежище, чтобы передать напарнику, что сторговался на сто тысяч. А если он еще и навеселе, то легко мог потерять счет времени.

– Он угрожал отрезать Алишии палец.

– Это он от расстройства.

– И куда, черт побери, запропастился Шику?! – Исабель ударила кулаком по столу.

– Шику – это бывший муж Исабель, Фрэнк д’Круш, – пояснил Боксер.

– Я в курсе, – заметил Барнс.

– Полагаю, Мартин Фокс больше не руководит операцией? – спросил Боксер. – Ваш босс может разыскать Фрэнка? Он должен привезти деньги, но…

– Этим уже занимаются. – Барнс разозлился, что другой консультант усомнился в его профессионализме. – Роль мальчика на побегушках будете исполнять вы?

– По поручению Исабель Маркс, – проигнорировал издевку Боксер.

Увидев новости на Четвертом канале, Салим Чима подскочил как ужаленный. Он мигом включил компьютер, нашел на сайте канала фотографии и распечатал.

Затем он отправил зашифрованное сообщение Хакиму Тарару. Тот перезвонил через пять минут.

– Видел новости на Четвертом канале? – спросил Чима.

– Да.

– Знаешь этих парней?

– Нет… С чего бы?

– Они из твоих краев. Степни, Бетнал-Грин.

– Никогда не имел с ними дел.

– Один из них бывший медбрат, Гарет Уилер, известный также как Дэн. Сидел в Уэндсуорте за кражу и контрабанду медикаментов.

– Ладно, поспрашиваю вокруг. Если он все еще занимается этим бизнесом, то не в моем районе. Тут я всех дилеров знаю, даже тех, кто со мной не работает.

– Прочеши и другие районы. Хаггерстон, Хокстон, Шордич, Долстон. Полицейские думают, что они по-прежнему где-то неподалеку. Только сегодня утром сдали свой фургон в металлолом на свалку в Бетнал-Грин.

– Раз оба сидели, то куда вероятнее, что они не торгуют, а сами употребляют, – заметил Тарар.

– Если понадобится, предложи дилерам сделку – за покупку двух пакетов с товаром третий бесплатно. Может, это их разговорит.

– Это действительно настолько важно?

– Так мне сказали, но не объяснили почему.

Дэн купил карманный фонарик и вернулся к убежищу привычным путем вдоль канала, с одним отличием – в этот раз он прошел немного дальше и вышел с противоположной стороны «Колвилл эстейт». Сильный холодный ветер гонял по улице мусор. Через дорогу к ограждению был прилеплен листок бумаги. Дэн подошел, сорвал его и внимательно рассмотрел. Это оказалась полицейская листовка, на которой красовались физиономии его и Бритого в профиль и анфас. Татуировку Бритого нельзя было спутать ни с чем. Дэн сунул листовку в карман, трусцой добежал до Бранч-плейс, вошел внутрь и рванул вверх по ступенькам.

Наверху он перевел дух и тихо отворил дверь квартиры. Еще с порога он услышал голоса. Дэн зашел в гостиную, надел маску и прислушался у двери в спальню.

Бритый и Алишия смеялись.

Дэн распахнул дверь.

Бритый лежал на кровати с Алишией, маски на нем не было. Они курили травку.

– А вот и таинственный герой в маске! – воскликнул Бритый. – Хочешь косячок?

– Что за херня тут творится?

Бритый огляделся, словно в поисках ускользнувших от него деталей.

– Где?

– Почему ты без маски?

– Жарко тут!

– Ты бы еще послал Алишию в магазин за едой.

– Нам хватило твоих готовых обедов.

Дэн заметил на полу у кровати две тарелки, четыре сигаретных окурка и отдельно, в лужице белого соуса, один темный, смолянистый бычок самокрутки с марихуаной. Рядом стояли две банки из-под пива.

– Если бы она пошла в магазин, могла бы подобрать по пути и вот это. – Дэн бросил Бритому смятую листовку. – Полюбуйся.

– Да не ершись ты, – примиряюще сказал тот. – Возьми косячок и расслабься.

Бритый развернул листовку, разгладил и поднял повыше над головой, чтобы Алишии тоже было видно.

– Гарет Уилер, серьезно? – удивился он. – А чего тебя все Дэном кличут?

– Один старик в тюряге как-то сказал, что я похож на Отважного Дэна[23]. Вот и прицепилось. Да и меня всегда бесило, когда меня звали Гарри.

– Кто такой Отважный Дэн? – поинтересовалась Алишия.

– В его времена нас с тобой еще и в проекте не было, – фыркнул Бритый.

– Может, снимешь маску, раз уж мы все теперь знаем, что ты на самом деле Отважный Дэн? – предложила Алишия.

– Звучит как жаргончик кокни, – заметил Бритый. – Чувствую себя немного… отважно.

– Давай-ка выйдем на пару слов. – Дэн стянул маску.

Бритый перескочил через Алишию и следом за ним вышел из спальни.

– Ты где шлялся столько времени? – Голос Бритого стал серьезным. – Еще и поднабрался изрядно. Как обстановка? Пришла моя очередь или еще нет?

– Семья Алишии знает, что у нас проблемы. Они в курсе, что за нами охотятся Пайк, дружки таксиста и полиция. Нас показали по Четвертому каналу. Похоже, нам крышка.

– Хочешь сказать, ты все это время болтался неизвестно где и даже не удосужился договориться о сумме выкупа?

– Нет, сумму они мне предложили.

– Больше чем пять фунтов?

– Сто тысяч.

– Черт побери, парень! – Бритый хлопнул Дэна по плечу. – Это на пятьдесят тысяч больше, чем у нас было с утра. Чего ты киснешь? Звони и соглашайся. Нам нужно сматывать удочки, а девчонка будет только мешать. Ты что, взаправду думал, что они отвалят нам по миллиону?

– Да ты последние мозги прокурил!

– У меня их еще достаточно, чтобы почувствовать разницу между сотней тысяч и «ни хрена вы не получите». Где устроим передачу?

– Я думал об этом, – сказал Дэн. – Тебе нельзя появляться в людных местах, надо держаться канала.

– Жаль, лодки нет.

– На лодке ты только до Лаймхауса будешь неделю плыть. Там десять шлюзов на пути. Придется идти пешком.

– Далеко?

– Мили четыре.

– Да это час ходьбы!

– А чем тебе еще заниматься, кроме несения пажеской службы при дворе принцессы Алишии?

– Чего наезжаешь? Я просто говорю, что дорога займет час. Учти это.

– Извини. Я немного перенервничал. Кажется, мы весь Лондон на уши поставили.

– Курни. – Бритый протянул Дэну последний черный косяк. – Хуже не будет.

Дэн сделал глубокую затяжку и задержал дым, пока не закашлялся. Из глаз брызнули слезы. Наркотик проник в кровь, и он тут же почувствовал, как страх отступает.

– Худшее, что может случиться, – это то, что нас схватит одна из банд и запытает до смерти, – весело заметил он.

– Я пристрелю тебя прежде, чем это произойдет, обещаю.

– Очень любезно с твоей стороны, Бритый. Ты настоящий друг.

– Всегда к твоим услугам. А теперь расскажи, где будет происходить передача денег.

– Бухта Лаймхаус окружена новыми многоквартирными домами, в которых живут работники верфи, которые, кстати, зарабатывают больше, чем мы получим, рискуя жизнью, за это похищение.

– Гарри, давай ближе к делу.

– Не зови меня Гарри, мистер Скейтс.

Дэн достал карту и показал Бритому путь до бухты Лаймхаус.

– Как ты додумался до такого маршрута?

– Я прошел вдоль канала добрую сотню раз.

– Тяжелый случай.

– Пусть так, если это нам поможет, – сказал Дэн. – Мать Алишии доедет до бухты и оставит машину под мостом легкого метро. Деньги будут в багажнике. Из туннеля под Коммершиал-роуд открывается отличный обзор. Как только увидишь, что она оставила машину и направилась к станции, забираешь деньги и возвращаешься либо прежним путем, вдоль канала, либо окружным, мимо новостроек и далее по Нэрроу-стрит. Оттуда свернешь к Шедуэллу и пойдешь вдоль Темзы, в сторону Кэнэри-Уорф. Там сядешь на легкое метро, доедешь до Энджела и пешком вернешься сюда.

– На черта мне сюда возвращаться?

Дэн задумался.

– Чтобы поцеловать принцессу на прощание?

– Ах ты, алкаш укуренный! – развеселился Бритый. – Как только я получу деньги, немедленно сообщу. Ты тут же звонишь матери, называешь ей адрес, отпускаешь Алишию и сматываешься.

– А где встретимся?

Они молча уставились друг на друга.

– Отлично, – процедил Бритый. – Похоже, нам некуда податься.

– Не важно, лишь бы оказаться подальше от Лондона.

– Когда состоится передача?

– В полночь устроит? – предложил Дэн. – Правда, в таком случае придется ехать на автобусе.

– Издеваешься? Ехать на автобусе с сотней кусков за пазухой? Нет уж, я достану машину.

– Ты знаешь, как угнать машину?

– Да я с детства хичимил!

– Хичимил?

– Ага, наконец-то я нашел словечко, которого ты не знаешь! – радостно воскликнул Бритый. – Хичимил, от «ХИщения Чужого ИМущества». Угонял машины и катался в свое удовольствие.

– А последний раз когда этим баловался?

– Лет двадцать назад. Это детская забава.

– Противоугонные системы сильно изменились с тех пор.

– Я же собираюсь угнать старый фургон, а не чертов «порше-кайенн»!

Глава 24

13 марта 2012 года, вторник, 19:20

Лондон, Риджентс-парк

– Сожалею о гибели вашего друга, – сказал Чхота Тамбе.

Он сидел за массивным столом у окна, из которого открывался вид на Риджентс-парк, и курил дорогую сигарету. Жестом он попросил своего американского гостя присесть. Им был не кто иной, как Дауд, одетый в черные джинсы и летную куртку с воротником из овечьей шерсти.

– Квидди знал, на что шел, – не проявил особых эмоций Дауд.

Для него все решали деньги, и сейчас он жадно пожирал взглядом пачки банкнот на столе индийца.

– Вы нашли способ избавиться от тел? – Тамбе стряхнул пепел со сшитого на заказ голубого, в полоску костюма, который, по его мнению, добавлял добрых пять сантиметров к его ста шестидесяти семи.

– Макманус связался со старым приятелем из Ирландии. Тот все уладил. – Дауд показал на мобильном телефоне фото мертвецов.

Чхота Тамбе скривился.

Демонстрация фото входила в план Дауда – так он хотел показать, что заслужил деньги. Он отказался от сигареты и едва сдержал усмешку, увидев аляповатый галстук Тамбе с пятнами оранжевого, зеленого, золотистого и розового. Может, этот нелепый аксессуар и не делал его владельца ниже ростом в прямом смысле, но его репутацию в глазах любого человека, имеющего вкус, ронял точно.

– Где сейчас Макманус? – Тамбе откинулся в велюровом кресле с позолоченной спинкой, покручивая жиденькие усики.

– Уехал из города.

– Собираетесь за ним? – Тамбе смотрел мимо Дауда, стараясь сдержать закипающую внутри ярость.

– Думаю залечь на дно на несколько месяцев, а потом вернуться в Дубай.

На стене за спиной Дауда висел огромный портрет в позолоченной раме. Изображен на нем был старший брат Чхоты, Большой Бада Тамбе. Сходства между братьями не было ни малейшего. Старший Тамбе, в отличие от младшего, был высок, красив и обаятелен. Такие же портреты висели во всех домах Чхоты Тамбе и не давали ему покоя вот уже почти двадцать лет. Чхота любил старшего брата, и боль утраты не покидала его с того самого дня в 1993-м, когда ему сообщили, что Бада погиб.

Столько же времени ему не давал покоя еще один человек – Фрэнк д’Круш. Чхота Тамбе ненавидел его так же сильно, как любил своего брата. Благодаря этому в его жизни было хоть какое-то равновесие.

– Что с девчонкой? – спросил Тамбе. – Вы сказали, что окно было разбито. Уверены, что она выжила?

– В комнате, где ее держали, следов крови не нашли.

– Полиция взяла след тех, кто убил ваших друзей. – Тамбе аккуратно разгладил сигаретную пачку и положил ее рядом с деньгами. – В новостях говорили.

– Значит, мне пора. – Дауд поднялся.

– Это вам за труды. – Тамбе протянул ему пачку банкнот.

Дауд с легким поклоном принял деньги и положил в сумку.

– Мои люди доставят вас, куда пожелаете. – Тамбе встал, но при этом не стал казаться выше. – Экспресс до Парижа подойдет? Самый быстрый способ убраться из страны.

Они распрощались, Дауд пожал маленькую пухлую ручку Тамбе. Двое амбалов-охранников проводили его до гаража.

– Можно задать вопрос? – обратился Дауд к ним, пока они ехали в лифте. – Давно у вашего босса зуб на Фрэнка д’Круша?

Амбалы покосились друг на друга, ухмыльнулись.

– Кого ни спроси – у каждого будет свой ответ, – сказал один.

– Ваш какой? – поинтересовался Дауд.

– Мы скажем, что с того дня, когда Шармила бросила Чхоту Тамбе и ушла работать на Фрэнка.

– А если я спрошу самого Тамбе? – закинул удочку Дауд.

– Услышите совсем другую историю. – Амбалы расхохотались.

Дверь лифта открылась. Они подошли к «рейнджроверу», открыли дверь для Дауда. Тот влез внутрь, провожатые втиснулись с обеих сторон от него. Кресло водителя пустовало. Дауд не сразу понял, что к чему. Боль пронзила его бока, дыхание перехватило. Он перевел взгляд с одного амбала на другого. Они навалились ему на бока, сдавливая ребра, и Дауд почувствовал, что испускает дух.

С наступлением темноты Дэн почувствовал себя спокойнее. Ему не нужно было ехать куда-то далеко. По набережной он дошел до улицы Бродвей-маркет, свернул в парк Лондон-Филдс, нашел скамейку, присел и позвонил Исабель.

– Привет, Дэн, – дружелюбно ответила она, словно тот никогда не грозился отрезать ее дочери палец и не проспал важный момент переговоров.

Ее выдержка поразила и даже немного испугала Дэна.

– Добрый вечер, миссис Маркс, – сказал он.

– У нас не вышло собрать больше денег. Если того, что есть, недостаточно, придется подождать до завтра.

– Мы согласны на выкуп в сто тысяч фунтов при условии, что передача денег состоится сегодня.

Он почувствовал, как комок подступил к горлу Исабель. Казалось, она хотела сказать спасибо, но не смогла выдавить ни слова. А может, хотела послать его ко всем чертям, но в последний момент сдержалась.

– Я передам трубку другу, – сказала Исабель. – Его зовут Чарльз, он доставит деньги. Обсудите с ним все детали.

– Нет, нет и еще раз нет. Деньги доставите вы.

– Вряд ли я смогу. Возможно, по моему голосу не скажешь, но у меня совершенно нет сил.

– Мы зашли слишком далеко, чтобы вести диалог с кем-то еще. Вам я доверяю, другим – нет.

– Одна я не справлюсь.

– Вы все равно должны приехать, – после минутного раздумья сказал Дэн. – Пусть с вами будет еще один человек, но не более.

– Я волнуюсь, мне трудно соображать… Пожалуйста, поговорите с Чарльзом. Он близкий друг семьи.

– Хорошо. До свидания, миссис Маркс. – Дэн внезапно устыдился того, каким мучениям подверг эту женщину. – Ваша дочь хорошо себя чувствует и передает вам привет. Мы не причинили ей никакого вреда… в отличие от предыдущих ребят.

– Спасибо, Дэн. Даю трубку Чарльзу.

– Привет, Дэн, – сказал Боксер. – С момента первого звонка вы не предъявили никаких доказательств, что Алишия жива. Без подтверждения мы не согласны передать вам выкуп.

– За пять минут до передачи денег Алишия позвонит матери. Она подтвердит, что жива и здорова, и мы завершим сделку.

– Когда?

– В полночь.

– Раньше никак?

– Нам нужно время на подготовку.

– Где мы должны оставить выкуп?

– Сообщите номер вашего мобильного и припаркуйтесь у кинотеатра «Рич микс» на Бетнал-Грин-роуд в одиннадцать вечера. Я позвоню с дальнейшими инструкциями.

– Куда я должен положить деньги?

– Оставьте в багажнике. Мне нужно знать марку, модель, цвет и номер машины.

– Я и сам пока не знаю.

– Так узнайте. – И Дэн повесил трубку.

К концу разговора он совсем окоченел и минут пять бегал вокруг скамейки, чтобы согреться. Потом достал другой телефон и перезвонил.

– Мы приедем на серебристом «фольксвагене-гольф», номер LF 59 XPB. – Боксер также сообщил номер телефона, которым он будет пользоваться. – Теперь расскажите, как нам забрать Алишию.

– Я останусь с ней. За деньгами отправится мой напарник. Пересчитав деньги, он позвонит мне, а я в свою очередь вам, чтобы сообщить адрес. Я освобожу Алишию и оставлю ей мобильный телефон, на всякий случай.

– Нам придется где-то оставить машину?

– Да. Сможете забрать ее после того, как я вам перезвоню. До того будете ждать, где я скажу. Наденьте белую верхнюю одежду, чтобы вас было лучше видно.

– Могу я узнать номер, на который можно вам позвонить в случае необходимости?

– Нет, – отрезал Дэн.

Он с недоверием относился к мобильным телефонам, считая их идеальными устройствами для прослушки.

– Сложите деньги в десять пачек по десять тысяч каждая. Пачки должны быть в спортивной сумке на молнии. Никаких чемоданов. Если мы обнаружим жучок или чертову взрывающуюся краску, до утра Алишия не доживет, а о нас вы больше не услышите.

– Все будет чисто, не волнуйтесь.

– Никакой полиции. И убедитесь, что за вами не следят. Если хоть что-то заподозрим – сделка отменяется. Вам придется немного поколесить по округе, чтобы у нас было время убедиться, что за вами нет хвоста.

– Сколько вам нужно времени, чтобы проверить деньги и сообщить, где находится Алишия?

– Не более двух часов.

– В двадцать два тридцать нам бы хотелось получить доказательства, что Алишия жива.

– Какие именно?

– У нас будет для нее вопрос. Узнайте на него ответ и перезвоните.

– Зачем вам это? Она в любом случае позвонит матери через час или около того.

– Мы не полностью вам доверяем, – сказал Боксер. – В ваших действиях не видно четкого плана. Исабель хочет быть уверена, что вы не лжете.

– Не волнуйтесь на этот счет, – ответил Дэн. – Я позвоню в двадцать два тридцать. До связи.

Боксер повесил трубку, посмотрел на часы. 20:30. Он обратился к Рику Барнсу:

– У нас два часа на то, чтобы найти д’Круша, получить у него деньги и сложить в сумку. Я заберу «гольф» и раздобуду какую-нибудь белую одежду в «Щите».

– Этим и мы можем заняться.

– Простите, но я хочу быть уверен, что все пройдет чисто.

– Он ведь блефует? – ухмыльнулся Барнс. – Их всего двое. Он сам сказал – «мой напарник». Не будут они за вами следить, это попросту некому делать.

– Вы готовы поставить под угрозу жизнь заложницы только потому, что хотите поймать их с поличным?

– Этих парней разыскивают за убийства.

– Как долго они смогут скрываться? От фургона они избавились, а значит им придется угнать машину, а может, и не одну. У них на хвосте две банды и полиция, их лица показали в вечерних новостях. Даже если у них есть где укрыться, больше суток они не продержатся.

– Они знают, кто заказал похищение, – настаивал Барнс. – Это вопрос национальной безопасности.

– Тогда вам должно быть наплевать на мое мнение. Пусть решение принимают ваш босс и люди из управления МИ-пять. Но мне кажется, что сперва надо позаботиться о безопасности Алишии. Так будет лучше для следствия. Она ваш главный свидетель, если, конечно, я не ошибся, и Бритый с Дэном не просто пара случайных ребят, а хладнокровные и расчетливые профессионалы.

Барнс промолчал. Он позвонил Мейкпису, передал детали сделки, спросил о местонахождении д’Круша. Боксер ждал.

– Фрэнк д’Круш был под наблюдением МИ-пять, – сообщил Барнс.

– Почему в прошедшем времени? – насторожился Боксер.

– С половины пятого его никто не видел.

– Где его видели в последний раз? – спросила Исабель.

– На заседании, посвященном предстоящему открытию завода электромобилей в Мидлендсе. Затем он в компании инвесторов отправился по выставочным залам, где демонстрируются его новейшие прототипы.

– Где они находятся?

– Два в Сити, первый рядом с Королевской биржей, напротив Банка Англии, а второй между башней Сент-Мэри-Экс и штаб-квартирой «Ллойда». Еще два – у олимпийского стадиона в Стратфорде.

– Да, об этом он рассказывал, – сказала Исабель. – Так он хотел привлечь общественное внимание и потенциальных инвесторов. Продолжайте.

– Агенты МИ-пять потеряли его по пути из Сити в Стратфорд. Его лимузин прибыл на место, но самого д’Круша в нем не оказалось. Телефон его выключен, отследить невозможно.

– Кто был в машине?

– Молодой индиец, советник по делам в Великобритании, одетый в пальто Фрэнка, и Никола Придо, управляющая недвижимостью.

– А что с деньгами для выкупа? – спросил Боксер.

– Никто из них ничего не слышал о деньгах, – сказал Барнс. – Водитель подтвердил, что у Фрэнка с собой был чемодан, но о содержимом ему неизвестно.

– Что он задумал? – возмутилась Исабель.

– Какой бы план у него ни был, надеюсь, Фрэнк будет предельно осторожен, – постарался успокоить ее Боксер, – особенно учитывая, что его уже пытались убить.

В распоряжении Хакима Тарара было пять человек. Они методично прочесывали территорию, начав с Бетнал-Грин, затем переместившись в Хаггерстон и Долстон, Де-Бовуар-Таун и, наконец, Хокстон и Шордич. Только в Бетнал-Грин дилеры слышали о паре похитителей, разыскиваемых за убийство, – и то лишь потому, что вращались в высшем обществе, поставляя наркотики банкирам, топ-менеджерам и белым воротничкам из Сити. Обстановка была напряженная: кроме Тарара, дилеров навестили еще две группировки, и полиция также рыскала по округе. В других районах, казалось, никто не смотрел новости и не обращал внимания на развешенные кругом листовки.

Подручные Тарара начали роптать. Близились сумерки, а им надо было обойти еще Спиталфилдс, Уайтчепел и Степни. Слишком много времени ушло на Хокстон и Шордич: в этих двух районах наркоманов оказалось больше, чем в предыдущих четырех.

Только в «Колвилл эстейт» базировались два дилера – великан-ямаец Делрой Дред, обслуживавший чернокожих, и МК, работавший с белыми. Тарар взял с собой пакистанского громилу по имени Рахим. Тот был метким стрелком и не гнушался «мокрой работы».

Среди близких друзей Делроя Дреда белых не было, поэтому Тарар решил заглянуть к МК, а к ямайцу на всякий случай отправил двух подручных. МК жил в построенном в шестидесятые многоквартирном доме. Тарар поднялся на третий этаж и постучал в нужную дверь.

Ему открыл бледный подросток с взъерошенными волосами. По одному виду Тарара и Рахима он понял, кто они и что им нужно.

– МК дома?

– Проходите, пожалуйста, – пригласил их в квартиру парень.

Говор у него был не местный.

Внутри стояла жара. Парень был босиком, в футболке с вампирами и узких джинсах. Он провел Тарара и Рахима в гостиную. На диване сидела юная светловолосая девица с длиннющей, закрывающей пол-лица челкой. Она слушала плеер и кивала в такт музыке. МК в черной футболке, джинсах и кроссовках лежал рядом и тоже слушал какой-то электротранс. Увидев Тарара, он вскочил как ошпаренный.

– Хаким, – выдавил он.

То, что тот лично пришел с визитом, не сулило МК ничего хорошего. Он быстро нажал кнопку пульта и выключил музыку.

Тарар посмотрел на парня и девчонку. Блондинка вытащила из ушей наушники и таращилась на гостей из-под челки. Парень быстро напялил кеды, накинул куртку и через несколько секунд убрался восвояси, прихватив с собой девчонку.

– Может, чаю? – предложил МК.

Тарар отрицательно покачал головой, присел. Рахим остался у дверей, не сводя глаз с МК.

– Видел новости? – спросил Тарар.

– Не смотрю телевизор. Слишком много негатива в мире творится.

«А подсаживать людей на героин, тем самым принуждая их воровать или заниматься проституцией, чтобы наскрести на очередную дозу, значит, вполне нормально», – подумал Тарар. Он презирал дилеров, покупавших у него товар. Аморальные, бездушные уроды, зарабатывающие на чужом горе.

– На улице был?

– По понедельникам и вторникам расслабляюсь дома. В выходные отбоя нет от клиентов, надо же когда-то отдыхать.

– Там повсюду расклеены вот такие листовки. – Тарар достал одну. – Полиция разыскивает этих двоих за убийства. Мы с Рахимом хотим узнать, знаком ли ты с ними.

– Тоже связаны с наркотой? – МК протянул руку за листовкой.

– Возможно. – Тарар не выпускал бумагу из рук. – Но не с нашей.

– Раз ими занялась полиция, вам-то они зачем? – МК немного расслабился, поняв, что не его бизнес был целью визита Тарара.

– Они украли кое-что у нашего друга.

– Что, если я их найду? – поинтересовался МК.

– Мы будем весьма признательны.

– Насколько именно?

Тарара тошнило от этого человека. Деньги решали для него все, а понятие чести имело не больше смысла, чем арабская вязь.

– Как насчет бесплатного товара?

– А конкретнее?

Он уже начал торговаться, прикидывать, стоит ли овчинка выделки.

– Два по цене одного при следующей сделке. – Тарар не скрывал презрения.

– Взглянуть можно? – МК вновь потянулся за листовкой.

Тарар передал бумагу, внимательно следя за выражением его лица. Он знал, что наркодилеры так же умело скрывают эмоции, как игроки в покер, поэтому важна была любая мелочь.

Увидев фото старого друга, МК побледнел.

– Я могу оставить это себе? – Он постарался, чтобы голос звучал небрежно.

– Ты не знаешь их? – переспросил Тарар. – Никогда не видел?

– Их точно нет среди моих клиентов. – Жизнь научила МК избегать откровенной лжи.

Говорить правду, но недоговаривать – другое дело.

– Ты ведь торгуешь еще и таблетками?

МК развел руками, будто стесняясь своего дополнительного источника доходов.

– Парень слева – бывший медбрат. – Тарар ткнул пальцем в фотографию. – Сидел за кражу медикаментов. Он мог снова заняться этим бизнесом или подсесть сам, поэтому мы и обходим местных дилеров. Выяснили только, что он снимает квартиру где-то в Степни.

– Так, может, лучше у тамошних дилеров спросить?

– В Степни сейчас слишком жарко, лучше туда не соваться, пока все не утихнет.

– На меня работают трое медиков. Они тестируют формулы, я отправляю прототипы в Китай, и там производят таблетки, – сказал МК. – Все отлажено, нет нужды связываться с кем-то со стороны. Парень, который только что ушел, сбывает мой продукт по клубам. Этот медбрат, или бывший медбрат, приторговывал готовыми лекарствами, а я таким не занимаюсь.

– Знаешь кого-то, кто занимается?

– Есть один парень в Долстоне. Позвоню ему, скажу, что вы заглянете.

Тарар кивнул. МК позвонил, записал имя и адрес. У порога Тарар остановился.

– Как я говорил, наш друг будет весьма признателен, если ты поможешь найти этих двоих. О награде мы договорились. Но если он узнает, что кто-то из наших дилеров утаивает информацию… – Тарар многозначительно помолчал и продолжил: – В подвале его дома в Аптон-Парке есть звуконепроницаемая комната. Люди, которые туда попадают, навсегда теряют дар речи. В этой комнате они наговариваются на всю оставшуюся жизнь. Ясно?

Рахим сурово глянул на МК, чтобы удостовериться, что тому действительно все стало ясно.

Молча спустившись по ступенькам, они вышли на улицу и, обойдя дом, остановились.

– Он что-то знает, – сказал Рахим на урду.

– Мне кажется, он знаком с медбратом. Видел, как напрягся?

– Давай вернемся, пока он их не предупредил.

– Подожди, я позвоню Салиму.

Рахим высунулся из-за угла, следя за дверью подъезда. Через несколько минут появился МК и быстрым шагом направился в сторону «Колвилл-эстейт». Рахим тронул Тарара за плечо. Тот отключил связь, и они бросились вслед за МК. Дилер свернул на Бранч-плейс, остановился напротив здания, напоминавшего мастерскую, и выудил из кармана ключи.

– Бери его, – приказал Тарар.

Для своих габаритов пакистанец двигался на удивление быстро и бесшумно. Тарар заметил, как у МК затряслись коленки, когда в бок ему уткнулся ствол пистолета. Заломив дилеру руки, Рахим отвел его к Тарару.

– Помнится, ты говорил, что по понедельникам и вторникам расслабляешься дома, – заметил тот.

– Это моя мастерская, – дрожащим голосом произнес МК. – Хотел порисовать.

– С натурщиками познакомишь? – Тарар кивнул Рахиму.

Громила пнул МК в лодыжку, и тот как подкошенный рухнул на асфальт. Рахим схватил его за руку, наступил на плечевой сустав и стал выкручивать запястье. Кости хрустнули. МК взвыл от боли.

– Они там? – спросил Тарар.

Распростертый на обледеневшем асфальте, от боли и страха дилер словно потерял дар речи. Он лишь кивнул.

– Знаешь, что теперь тебя ждет?

Рахим рывком поднял МК на ноги. Тот вскрикнул, схватившись за плечо, и согнулся в три погибели. Дилер разрыдался, и пакистанец отвесил ему подзатыльник. Затолкав МК в машину, Тарар позвонил двум своим подручным и приказал им наблюдать за всеми подходами к Бранч-плейс.

Потом сел за руль, а Рахим забрался на заднее сиденье рядом с МК. Дилер уткнулся лбом в окно и зарыдал так, как не плакал даже в детстве.

Глава 25

13 марта 2012 года, вторник, 21:40

Западный Лондон, Кенсингтон, дом Исабель Маркс

Фрэнк так и не объявился.

Боксер, Исабель и Барнс сидели за столом, на котором не было ничего, кроме пустой спортивной сумки. Женщина была так напряжена, что Чарльз буквально ощущал исходившие от нее электрические разряды. Ему хотелось как-то подбодрить ее, но практика показывала, что в таких ситуациях шутки не помогали. Обнять бы ее, поцеловать в шею, шепнуть что-то нежное на ушко… Боксер покосился на сидевшего рядом Барнса. Тот был в наушниках, но Чарльз не был уверен, что полицейский консультант слушает записи телефонных переговоров.

Серебристый «гольф» уже дожидался снаружи.

Время близилось к половине одиннадцатого. Еще немного, и на рандеву у кинотеатра «Рич микс» они опоздают.

Боксер привычно не подавал вида, что его что-то беспокоит. На всякий случай он попросил Мартина Фокса добыть деньги из других источников.

Рик Барнс вытянул руки вдоль подлокотников и начал делать дыхательную гимнастику. Денежный вопрос его не заботил: государственный бюджет не подразумевал расходов на выкупы.

В дверь позвонили, и Исабель подскочила, словно распрямившаяся пружина.

Барнс даже глазом не моргнул.

Чарльз пошел открыть.

Наконец-то! В дверях стоял Фрэнк. Он выглядел разбитым, от знаменитой харизмы не осталось и следа.

– Вот, – выдохнул д’Круш, протягивая чемодан.

– Сколько здесь?

– Двести пятьдесят тысяч. Больше не нашел.

– Отлично, – обрадовался Боксер. – Исабель и полицейский консультант пересчитают, а вы присядьте и выпейте чего-нибудь. Выглядите так, словно по вам каток проехался.

Чарльз проводил Фрэнка на кухню, поставил перед ним бутылку виски и емкость со льдом, затем взял чемодан и отнес в гостиную. Барнс избавился от наушников и стоял, пригнувшись, будто готовясь к прыжку.

– Я убью его, – процедила Исабель.

– Нет, вы с Риком отсчитаете сто тысяч из чемодана, разложите по пачкам согласно инструкциям Дэна, а я пока поболтаю с Фрэнком с глазу на глаз.

– Позвоню суперинтенданту, – сказал Барнс.

– И про МИ-пять не забудьте.

Вернувшись на кухню, Боксер увидел, что д’Круш не притронулся к бутылке. Чарльз накрошил льда, залил его виски и встряхнул стакан перед самым носом Фрэнка, чтобы вывести того из ступора.

– Выпейте, а потом поговорим.

Фрэнк залпом осушил стакан, поставил его на стол и уронил руки между колен. Его плечи подрагивали, он то и дело всхлипывал.

– Исабель очень на вас злится, – сказал Боксер. – Да и в МИ-пять, мягко говоря, обеспокоены. Где вы были и зачем скрылись от их агентов?

– Хотел докопаться до истины. Встречался с людьми, которые, узнай они о слежке, уничтожили бы меня, мою семью и мой бизнес.

– Террористы?

– Нет, просто хорошо осведомленные люди. Можете называть их посредниками. – Фрэнк налил себе еще виски и взглянул на Чарльза. – Выпьете за компанию?

– Я сегодня за рулем. – Боксеру показалось, что д’Круш переигрывает.

– Верните мою девочку, – драматическим тоном потребовал Фрэнк, будто желая подтвердить подозрения. – Договоритесь с этими людьми во что бы то ни стало!

– Это я и собираюсь сделать. Хорошо, что вы явились вовремя. Еще полчаса, и сделка сорвалась бы. Что вам удалось выяснить во время ваших… похождений?

– В Лондон летит очень могущественный человек, – начал д’Круш, – генерал-лейтенант Амир Джат. Отставной разведчик из Лахора, но по-прежнему влиятельный. Прибыл в Дубай из Карачи рейсом компании «Эмирейтс» ЕК601 в тринадцать пятнадцать по местному времени. На рейсах из Дубая зарегистрирован не был, но мне сообщили, что человека с немецким паспортом, похожего на Джата, видели примерно в девятнадцать тридцать в аэропорту имени Шарля де Голля в Париже. Пассажир был без бороды, с другой прической и в европейской одежде. Его встретили и, предположительно, передали британский паспорт и билет до Лондона. Время прилета сюда неизвестно.

– Что ему нужно в Лондоне?

– Не знаю, но, по словам осведомителя, можно сделать вывод, что за похищением Алишии стоит именно Джат.

– Значит, сейчас, когда его люди потеряли Алишию, он лично хочет попытаться спасти ситуацию?

– Не думаю, что он узнал об этом, находясь в Пакистане. Однако теперь-то Джату наверняка рассказали, и это будет его первоочередной задачей.

– Зачем ему нанимать лондонскую банду? Почему не доверить все пакистанской разведке?

– Вероятно, потому, что похищение было организовано с целью отомстить мне и он не хотел, чтобы кто-то узнал его истинный мотив.

– Могу я узнать об этом мотиве?

– Чтобы вести бизнес в Пакистане, продавать там промышленные материалы, необходимо иметь связи в местной армии. Амир Джат там главная шишка. Если он дает добро, все остальные повинуются.

– Откуда у него столько влияния?

– По слухам, он вовлечен в финансовые махинации на правительственном уровне, а это колоссальные деньги.

– Что еще говорят?

– Трудно отследить все денежные потоки, но можно предположить, что значительная часть средств поступает от афганских талибов.

– Опиумный бизнес?

– Вполне вероятно.

– Как вы познакомились с Джатом?

– Встретиться с ним непросто. Сперва нужно заручиться поддержкой его доверенных лиц. За меня слово замолвил генерал-лейтенант Абдул Икбал из Карачи.

– Как вы завоевали его расположение?

– В Дубае я знал его брата. Работали вместе на заре моей… карьеры. Благодаря ему ко мне благосклонно относится мусульманская диаспора Мумбаи. А когда у старшего сына Абдула Икбала обнаружили редкую опухоль мозга, я нашел американского хирурга, который согласился провести операцию. Мне это обошлось в двести пятьдесят тысяч долларов – лучшее вложение средств в моей жизни.

– Так вы вошли в круг Амира Джата, – понимающе кивнул Боксер. – Он не похож на человека, который оказывает безвозмездные услуги.

– Не знаю, насколько вы подкованы в деловых отношениях, но должны знать, что в них все держится на влиянии. Звучит просто, но если вы позволите кому-то занять более сильную позицию, то до конца дней будете плясать под его дудку. Баланс власти между сторонами – вот ключ к успешному ведению бизнеса.

– Звучит как оправдание коррупции, – заметил Боксер. – Раз Амир Джат тесно связан с «Талибаном», он, должно быть, истово верующий мусульманин?

– Безусловно. Он ворочает огромными суммами, но нажива его не интересует. Джат лишь использует деньги, чтобы расширять сферу своего влияния. Не стремится к роскоши. Рамадан у него круглый год, он ест только по утрам, до рассвета, и вечером, после заката, и молится по пять раз в день. А пьет лишь кипяченую воду.

– Просто образец благочестия.

– Тем не менее мне удалось найти его слабое место, – заметил д’Круш. – Узнать его самый страшный порок и использовать против него.

– И что это за порок?

– Лучше вам не знать, – холодно отрезал тот.

Боксер понял, что признание будет дорого стоить Фрэнку.

– Я давно понял одну вещь, – медленно сказал д’Круш. – Никто не безгрешен.

Боксеру не понравилось, как Фрэнк на него смотрит. Боксер начал понимать, каково было людям, включая Амира Джата и Исабель Маркс, однажды почувствовавшим на себе силу личности д’Круша. Но Чарльз не отвел взгляда.

– Что за проявление искренности он от вас требовал?

– Ума не приложу. Возможно, намекал, что я не должен проболтаться о его тайном пристрастии, а может, просто хотел таким образом восстановить равновесие сил. Мусульманская община Мумбаи не позволит и пальцем ко мне прикоснуться, и чтобы провернуть такое там, Джату пришлось бы обратиться за помощью к индуистским бандам – что, как вы прекрасно понимаете, исключено. Организовать похищение в Лондоне было куда проще.

– Как правило, людей похищают с вполне конкретной целью, – сказал Боксер. – Наиболее очевидная – получить выкуп. Либо купить чье-то молчание, но до определенного момента. Чтобы заставить вас держать язык за зубами, ему пришлось бы держать Алишию заложницей всю жизнь. Должно быть нечто более конкретное. Например, готовящийся террористический акт.

– Мои посредники сказали, что не стоит ожидать ничего подобного. Перед Олимпиадой спецслужбы держат ухо востро, и террористические организации не хотят рисковать. Провал дорого им обойдется.

– Фрэнк, я не вижу логики в вашей версии. Уверен, что МИ-пять тоже не видит.

– Чарльз, послушайте, чтобы вести дела с Джатом мне нужно знать всю его подноготную. Он живет не в вакууме, и в его окружении у меня достаточно осведомителей. Имен я не назову, ни вам, ни МИ-пять, просто знайте, что они есть. Всегда нужно выжимать максимум из подобных ситуаций. Как только я склонил на свою сторону Абдула Икбала, моей целью стал Амир Джат. Затем – следующий человек в их цепи. Джат предпочитает держать своих врагов, как и друзей, поближе к себе. Не уверен даже, что он видит между ними разницу. Мне удалось вычислить, кто из его друзей на деле является врагом. К несчастью, одного из них вычислил и Джат. А с предателями он беспощаден.

Боксер с трудом следил за ходом мыслей Фрэнка. С одной стороны, объяснение было достаточно логичным, с другой – в нем не было абсолютно никаких зацепок.

– Выходит, Джат мог похитить Алишию из мести за то, что вы заставили одного из его друзей шпионить за ним? – уточнил Чарльз. – По-прежнему плохо верится.

– Если только, как вы сами сказали, он не хочет заставить меня заплатить за то, что я воспользовался его слабостью и настроил верных ему людей против него.

Они замолчали. Д’Круш налил себе еще виски и выпил, не сводя глаз с Боксера.

Тишину нарушил звонок в дверь. Барнс открыл и через мгновение появился на пороге кухни.

– За мистером д’Крушем прибыл лимузин. Чарльз, тебе тоже пора собираться. Деньги готовы.

Дэн возвращался к убежищу окольными путями. Он прокручивал в голове варианты передачи выкупа и, кажется, придумал, как осуществить все наилучшим образом. Пройдя по набережной канала, Дэн пересек мост и подошел к Бранч-плейс с запада. На пути ему никто не встретился, однако один из людей Тарара, затаившийся за невысокой оградой у многоквартирного дома, заметил его и незамедлительно позвонил боссу.

В студии было темно и непривычно тихо. Дэн осторожно поднялся по ступенькам, раздумывая, что обнаружит на этот раз. Войдя в квартиру, он сразу понял: что-то не так. Ни болтовни, ни смеха, ни флирта. Бритый сидел за столом и курил косяк, вперившись взглядом в стену. Дэн заглянул к Алишии, та лишь молча посмотрела на него. Она по-прежнему была прикована к кровати, но ее волосы были мокрыми. Дэн закрыл дверь и вернулся к Бритому.

– Что случилось? – потребовал он ответа.

Тот лишь пожал плечами.

– Я-то думал, вы подружились, – заметил Дэн. – Давай выкладывай.

– Ничего не случилось. Я разрешил ей принять душ.

– Большая роскошь даже для нашего номера люкс.

– Горячей воды не было, она пожаловалась, вот и все.

– Все?

– Да, – отрезал Бритый, всем видом показывая, что разговор окончен.

Его голубые глаза, казалось, потемнели.

– Какие новости? – спросил он Дэна.

– Да вот думал, как нам лучше провернуть обмен.

– Рад, что ты со мной. – Бритый сделал глубокую затяжку. – Иначе кто бы думал за нас обоих?

Он снова замолчал.

– Бритый, ты, вообще-то, слушаешь?

– Я весь внимание.

– Надеюсь, прогулка вдоль канала тебя отрезвит.

– Будь спокоен, закинусь декседринчиком и в два счета окажусь на месте.

– Хорошо, тогда слушай внимательно и делай, как я скажу. Когда дойдешь до конца канала, иди через туннель под Коммершиал-роуд. Остановись, когда окажешься между дорогой и мостом легкого метро напротив бухты Лаймхаус. Там шлюз, а слева лестница. Поднимешься и окажешься на южной стороне Коммершиал-роуд. Все запомнил?

– Ага.

– Поднимешься на мост и посмотришь на бечевую дорогу, по которой шел. Найдешь какой-нибудь отличительный знак и сообщишь мне.

– Какой еще знак?

– Что-нибудь на мосту. Какую-нибудь отметину или еще что. В этом месте мать Алишии остановится и сбросит сумку с моста, а ты поймаешь ее. Так тебя никто не увидит, а если хвост и прицепится – им будет сложнее тебя преследовать. Пока они найдут, где спуститься, тебя уже и след простынет. Беги прямиком к машине и на всех парах гони к туннелю Блэкуолл.

– Что еще за туннель?

– Надеюсь, в твоей машине будет навигатор.

Бритый взглянул на часы, прикидывая, сколько ему потребуется времени.

– О времени не беспокойся. Я задержу их, пока ты не будешь готов. – Дэн протянул ему телефон. – Держи мобильник. В списке контактов мой номер. Проверь.

Бритый нашел номер, позвонил. Телефон Дэна завибрировал.

– Отлично. Можешь выдвигаться, – сказал тот.

Бритый поднялся, похлопал себя по животу. Дэн внимательно наблюдал за ним. У него закралось сомнение в готовности партнера к операции.

– Чего пялишься? – Бритый явно был не в духе.

– С тобой что-то не так. Пытаюсь понять, что именно.

– Брось.

– Между вами была какая-то «химия», а теперь…

– Что «теперь»? – огрызнулся Бритый. – География?

– Ага, похоже на то.

– Эта Алишия… – вздохнул Бритый. – Я сразу ее раскусил. Ей нравятся плохие парни.

– Но? – спросил Дэн.

– Ей не нравлюсь я.

Дэн развел руками. Их взгляды встретились. К своему изумлению, Дэн увидел в глазах Бритого грусть.

– Тогда иди и скажи ей «худа хафиз». Не забудь, благодаря ей ты станешь на пятьдесят тысяч богаче.

– Что-что сказать?

– Худа хафиз. «До свидания» на языке урду.

– Ох и умник ты у нас!

– Не забудь снять с нее наручник, от которого у меня нет ключа.

– Хорошо, что напомнил.

– Не хочу, чтобы ей пришлось до утра таскать за собой кровать.

– Вот сам этим и займись. – Бритый бросил напарнику ключ. – И прихвати вешалку. Проволочную.

Дэн зашел в спальню, снял с Алишии наручник. Та смотрела на него, будто пытаясь обнаружить уязвимое место. Дэн нашел вешалку и принес ее Бритому. Тот проверил пистолет, натянул на голову маску и закатал ее так, что она стала похожа на шапку. Дэн напомнил ему про мобильник и передал несколько листов бумаги и ручку.

– А это еще зачем?

– Погоняешь их немного по округе, прежде чем направить к месту выкупа.

Бритый спустился вниз, отыскал в мастерской пару плоскогубцев и вышел на улицу.

Около половины одиннадцатого Дэн позвонил Исабель Маркс:

– Задавайте свой вопрос.

– В прошлом году, на Пасху, мы с Алишией ездили в Гранаду, – сказала та. – Спросите ее, где мы ночевали.

Дэн передал вопрос Алишии. В трубке слышался шум машин, значит Исабель и Боксер уже выехали.

– В монастыре, – сказала Алишия.

– Слышали? – спросил Дэн.

– Да, – прошептала Исабель.

Из ее глаз хлынули слезы.

Глава 26

13 марта 2012 года, вторник, 22:30

Лондон

– Что сказал Шику? – спросила Исабель.

– Он скрылся от слежки МИ-пять, чтобы встретиться с какими-то «посредниками». Вероятно, представителями преступного мира или агентами пакистанской разведки. А может, и теми и другими.

Боксер вкратце изложил ей рассказ Фрэнка. Когда он закончил, Исабель в задумчивости уставилась в окно.

– Он изъяснялся не так гладко, – заметил Чарльз.

– Как обычно, – фыркнула она.

– Не могу понять, когда он говорит правду, а когда играет. Сомневаюсь, что похищение затеял Амир Джат. Чересчур много нестыковок. Но по крайней мере, Фрэнк искренне хочет спасти Алишию, а у Джата есть повод для мести.

– Такая у Шику манера – не оставлять тебе других вариантов действий. Спаси Алишию, никому ничего не говори, они неправильно все истолкуют и в конце концов все испортят.

Они выехали на набережную Темзы, большой черной змеей извивающейся по городу. Двигаясь в потоке машин, Боксер смотрел на расплывчатые силуэты людей в других автомобилях. Он мельком глянул на Исабель, размышляя о том, как будут развиваться их отношения. Чарльз всем сердцем желал, чтобы они стали постоянными, но в то же время боялся, что чувства к Исабель затмит другое, темное чувство, которое с давних пор таилось в его душе.

– Расскажи о Фрэнке. – Ему хотелось отыскать полезные зацепки и одновременно успокоить Исабель. – Он изменился с тех пор, как вы познакомились?

– Мне казалось, что прежде он был другим, но я ошибалась. Только освободившись от его чар, я осознала истинную сущность Фрэнка. Думаю, он всегда был таким. Люди такие странные создания…

Она сбилась, отвлеклась, словно завороженная собственным отражением в стекле.

– Почему? – Боксер вернул ее к реальности.

– Нас всегда манит сила. Доброта непритягательна, она блеклая, безвкусная. Зло же способно пробуждать невероятно мощные эмоции. Нас привлекает риск, азарт, а не обыденность.

– Тебя тоже?

Исабель посмотрела на Боксера. В темном салоне лишь отблески света от уличных фонарей освещали часть его лица – щеку, нос, рот, глаз.

– Мне кажется, я вполне ясно выразилась, – сказала она. – Или ты хочешь знать, что меня привлекает в тебе?

– Да. Что ты во мне нашла?

– У тебя было тяжелое детство. Отец бросил тебя, когда ты был ребенком, и вина за содеянное им в итоге легла на тебя. Этого достаточно, чтобы посеять темные мысли внутри любого. Однако ужасные вещи случаются со многими, но не все делают шаг на темную сторону. Ты его сделал. Не хочу знать, что именно ты совершил, – ты воевал, наверняка убивал людей, но это было двадцать лет назад. В тебе и сейчас есть что-то… Чего я не видела в мужчинах с момента расставания с Шику.

– Поэтому ты ни с кем не встречалась?

– Ты действительно считаешь, что после Шику меня мог бы привлечь кто-то вроде того слащавого коротышки-банкира с Эдвардс-сквер? – усмехнулась Исабель. – Я пыталась вести себя как нормальный человек и, хочешь верь, хочешь нет, почти зачахла от тоски. Я бы не смогла даже поцеловать такого мужчину. Для меня это сродни смертному приговору.

– А что насчет Алишии?

– Я всегда это отрицала, но в ней я вижу себя. Никогда не встречала того парня, Джулиана, но одного взгляда на его фото хватило, чтобы понять, что он негодяй и Алишия от него без ума. Мне хотелось разорвать этот порочный круг. Я знала, что в Мумбаи Алишия перенесла эмоциональное потрясение, которое изменило ее даже сильнее, чем история с Джулианом. После Джулиана ее еще можно было наставить на правильный путь. После Мумбаи мне показалось, что она потеряна для меня навсегда. Но я не сдавалась. Пыталась изменить ее, заставить жить, как все. Даже в то воскресенье. Прошло лишь несколько дней, а кажется, будто это было в другой жизни.

– Могли события в Мумбаи быть как-то связаны с Дипаком Мистри?

– Да. Мистри меня настораживал. Он очень похож на Шику, пусть и не обладает такой харизмой. Именно в этом его опасность. Шику живет среди людей, которые упиваются его обаянием. Дипак же всегда был одиночкой.

Не доезжая до Лондонского моста, Боксер свернул на Аппер-Темз-стрит, затем на Корнхилл. Там он сбавил газ.

– В чем дело? – заволновалась Исабель.

– Машины Фрэнка, взгляни.

В это время суток в Сити было безлюдно, но огни все равно освещали громады зданий сверху донизу.

На постаменте серебристая машина словно застыла в полете, оторвавшись от небольшого трамплина. Яркая бегущая строка наверху гласила: ВКЛАДЫВАЙТЕ ДЕНЬГИ В НОВЫЕ ЭЛЕКТРОМОБИЛИ Д’КРУША. Четверо охранников держали постамент под наблюдением.

Боксер продолжал вести машину через Сити. Они выехали к башне Сент-Мэри-Экс и на площади напротив небоскреба Авива увидели вторую экспозицию Фрэнка – обтекаемый «универсал» под таким же электронным табло в окружении четверки охранников.

– Шику так предсказуем, – усмехнулась Исабель. – Выставил свои машины напротив Банка Англии и между двумя самыми помпезными зданиями города – этим то ли яйцом Фаберже, то ли огурцом на Сент-Мэри-Экс и штаб-квартирой «Ллойда». Надо отдать ему должное, привлечь к себе внимание он умеет.

Они поехали дальше, миновали станцию «Ливерпуль-стрит», затем свернули на Бетнал-Грин-роуд и припарковались у кинотеатра «Рич микс» за пять минут до назначенного срока.

Бритый проглотил пару таблеток декседрина и потрусил вдоль канала. Бежать по пустой бечевой дороге было настоящим удовольствием. Он миновал пристань Виктория-парк. Над пришвартованными туристическими лодками тянулся дымок. Бритый чувствовал запах готовящейся еды и слышал негромкие голоса.

Он пробежал под Коммершиал-роуд, поднялся по ступенькам, вышел на мост и, перегнувшись через кирпичную стену, посмотрел вниз в поисках подходящих ориентиров. Его взгляд привлекли нарисованные на ограждении моста цифры. Бритый тут же позвонил Дэну.

– Я на мосту, – сообщил он. – Тут нарисованы цифры. Пусть сбросят сумку между единицей и двойкой.

– Машину достал?

– Дай передохнуть, а?

– Найди машину и перезвони.

Бритый свернул с Коммершиал-роуд и на одной из улочек заметил старый белый фургон. Он достал проволочную вешалку, распрямил ее и с помощью плоскогубцев превратил в крючок. Затем плоскогубцами отодрал резиновую прокладку со стекла, просунул в образовавшуюся щель проволоку, подцепил защелку и с первой же попытки открыл дверь. Бритый забрался внутрь, снял защитный кожух с руля, вытащил связку проводов, нашел нужные, чиркнул ими и включил зажигание. Доехав до Коммершиал-роуд, он перезвонил Дэну.

– Я достал такой же фургон, как был у нас. Будем чувствовать себя как дома.

– Хорошо. Теперь надо сделать так, чтобы они думали, будто мы проверяем, нет ли за ними хвоста, – пояснил Дэн. – Припаркуйся у Брик-лейн и снова позвони мне.

Бритый тронулся с места. Дорога была почти пустой. Он чувствовал возбуждение, но соблюдал осторожность. Не превышал скорость и останавливался у каждого светофора. Доехав до нужного места, он набрал Дэна.

– Напиши на листке бумаги: «Отправляйтесь к станции „Степни-Грин“» – и попроси кого-нибудь передать записку пассажирам серебристого «гольфа» у кинотеатра.

Амир Джат договорился встретиться с Салимом Чимой на станции «Аптон-парк». Молодой парень в куртке с отороченным мехом капюшоном и шароварах подошел к нему и повел за собой по Грин-стрит, мимо пакистанских магазинов одежды, обувных и ювелирных лавок, огромного магазина DVD-дисков. В такой поздний час все было закрыто, но Джат неожиданно почувствовал себя как дома в этой англизированной версии Лахора, несмотря на булыжную мостовую, круглые оранжевые фонари и пабы, где главным блюдом было заливное с угрем. Провожатый привел Джата к окруженному невысоким заборчиком дому на Болейн-роуд. Дверь гаража была выкрашена в красный. Они вошли в дом, парень проводил Джата к потайной двери за лестницей и дважды нажал на замаскированную кнопку. Дверь открылась.

Они переступили порог. Провожатый указал на каменную лестницу, ведущую в подвал, и удалился. Джат спустился вниз. В подвале он увидел троих вооруженных человек и четвертого – голого и привязанного к стулу. Вместо повязки на его глазах были наушники. Выглядел пленник ужасно, колени его дрожали, под ногами виднелась лужа мочи. Даже с порога были слышны грохочущие в наушниках звуки тяжелого металла.

Троица почтительно поприветствовала Джата.

– Кто это? – спросил он.

– Один из наших дилеров. Сдал мастерскую парням, которые держат там интересующую вас девушку. Это в нескольких милях отсюда, – сказал Чима. – Мы поставили там часовых.

– Сколько человек охраняют девушку?

– Всего двое, но чаще только один. Часовой сообщил, что парень, называющий себя Бритым, только что ушел. С девушкой остался бывший медбрат, Дэн. – Чима пнул МК в ногу. – Приятель этого придурка.

– У вас есть план помещения? – Джат равнодушно окинул взглядом согнувшегося в три погибели МК.

– Окна мастерской выходят на канал, – сказал Чима. – Со стороны улицы только кухонное окно, маленькое и высоко расположенное. Девушку наверняка держат в квартирке на втором этаже.

– Ключи достали?

– И от мастерской, и от квартиры.

– Выход на канал тоже нужно будет перекрыть, – велел Джат.

– Каким образом?

– Надо выставить там людей. Эти двое могут использовать канал как путь к бегству.

– Вы меня неверно поняли, – заметил Чима. – Мы такой работой не занимаемся. На то есть обученные люди.

– Можете с ними связаться?

– Нет, могу лишь позвонить людям, чьи распоряжения выполняю.

– И кто же это?

– Они называют себя «Британским штабом». Связались со мной через моих поставщиков.

– Нет времени, – бросил Джат. – Пора действовать.

– Во-первых, мы не обучены таким операциям, – возразил Чима, – а во-вторых, я не могу действовать без приказа из штаба.

Джат не привык, чтобы ему перечили. Он окинул взглядом помещение, посмотрел на молодых, хорошо одетых и аккуратно причесанных парней, и ему стало грустно.

– Вы не лучше тех, с кем мы воюем, – с горечью бросил он. – У вас западный менталитет, вы следуете западной политике, которая делает из вас марионеток. Учитесь проявлять инициативу!

Ни у кого не нашлось слов, чтобы ответить.

Паранойя Джата достигла предела. Он попытался понять, что именно в его системе ценностей, знакомств и связей дало сбой и кто нес за это ответственность. Джату стало ясно, что он теряет контроль. Никому нельзя было доверять, в этом он убедился, но выбора не было. Придется положиться на этих парней.

– Эй, ты, – указал он на Рахима, которому приходилось пригибаться, чтобы не задевать головой потолок.

По внешности Рахима Джат догадался, откуда тот родом, и обратился к нему на пушту.

– Против нас лишь парень и девушка, – сказал генерал. – А вас сколько?

– Шестеро, – ответил пакистанец.

– Двое останутся на улице, двое у канала, а двое отправятся внутрь. Ты и… – Джат еще раз огляделся и остановил взгляд на Тараре. – Что насчет этого парня? Вид у него боевой.

– Он боксер, стрелять не умеет.

– А кто умеет?

– Кроме меня, еще двое.

– Значит, возьми одного из них. Мне надо изучить планировку помещения, чтобы дать дальнейшие указания.

– Что вы обсуждаете? – спросил Чима.

– Он согласился выполнить операцию, – ответил Джат.

– Эй, это мои люди, – возмутился Чима. – Они подчиняются мне. У них нет подготовки.

– Она им и не нужна. Я спланировал атаку на Мумбаи в две тысячи восьмом, по сравнению с тем эта операция – детская игра. Что, твои люди не справятся с медбратом и девчонкой в наручниках?

Рахим и Тарар воодушевленно слушали Джата. Они отошли в сторонку и начали о чем-то перешептываться.

– Я не могу рисковать их жизнью. Что, если кого-то ранят или убьют? Мы не сможем выполнять другие наши операции.

– Если нужны деньги, я дам столько, сколько пожелаете.

– Мы согласны, – подал голос Тарар.

Все посмотрели на него.

– При одном условии: девушку и выкуп мы оставляем себе. Этих денег хватит.

Чима согласно кивнул.

– Я должен буду допросить ее, – сказал Джат. – Мне нужно получить ответы от одного человека, и девушка – ключ к этим ответам. После этого можете делать с ней все, что пожелаете. Договорились?

Чима и его товарищи кивнули.

– А с ним что делать? – Тарар указал на МК.

– Можно подумать, есть варианты, – пожал плечами Джат.

– Только лишней грязи не надо, – попросил Чима, с отвращением покосившись на лужу мочи.

В сторону кинотеатра «Рич микс» шла девушка-подросток в черном пуховике. Она остановилась у серебристого «гольфа», постучала в окно. Боксер открыл. Девушка протянула ему записку и пошла дальше своей дорогой.

Чарльз прочитал записку и передал Исабель. Они поехали по Бетнал-Грин-роуд и через семь минут оказались у станции «Степни-Грин». Боксер осмотрелся. Никого. Вскоре к машине подошел парнишка, прилепил к стеклу клочок бумаги: «Езжайте к станции „Майл-Энд“ и ждите». Боксер свернул налево, на Майл-Энд-роуд и спустя еще несколько минут припарковался у павильона станции.

– Первые десять лет нашего с Фрэнком брака я играла роль его совести, – сказала вдруг Исабель. – А потом мы разошлись, и с тех пор совести у него нет. Каждого, кто приближается к нему, он делает продажным и бесчеловечным.

– И Шармилу?

– Не забывай, она из их продажного мира. Ради Шику она бросила гангстера. Она управляла эскорт-агентством, поставляла шлюх клиентам Фрэнка. Таков он – будет подталкивать ее к ужасным поступкам, пока она не станет немногим лучше его самого. Искуситель остановится, лишь когда полностью развратит свою жертву и ввергнет ее во тьму.

– Но ты ведь выбралась из тьмы.

– Правда? И куда забралась теперь?

– Я не богат, мне не нужна власть, я не стремлюсь развращать других людей.

– Ты жесток?

Боксер помедлил с ответом. Ему не хотелось лгать.

– Да, но лишь с теми, кто преступил закон.

Прихрамывая, к машине подошел старик в плаще. Длинные седые волосы выбивались из-под фетровой шляпы.

– Куда теперь? – глядя на него, вздохнул Боксер.

– Сигаретки не найдется? – поинтересовался тот.

Увидев Исабель, старик наклонился поближе. Изо рта разило табаком и перегаром.

– Ты замужем? – спросил он.

– Нет, – улыбнулась она.

– А зря, – покачал головой старик. – Такая красавица! А он женат?

– Нет, – отрезал Боксер.

– У вас точно нет сигаретки?

– Мы не курим.

– Да уж, красотка так красотка. – Старик продолжал пялиться на Исабель. – Куда едете?

– Сами не знаем, – сказала она. – Ждем указаний.

– У вас есть для нас сообщение? – спросил Чарльз.

Старик перевел взгляд на него и сказал:

– Qui nunc it per iter tenebricosum Illuc, unde negant redire quemquam.

– Что? – смутился Боксер.

– «Теперь он в потемках бредет в тот мир жуткий, откуда возврата вовек не бывает»[24], – перевел старик. – Доброй вам ночи.

Боксер и Исабель повернулись на своих сиденьях и проводили старика взглядом через заднее стекло.

– Сумасшедший? – спросил Боксер.

– Похоже, – подтвердила Исабель. – Или ревенант.

– Кто?

– Призрак. Который приходит, чтобы сообщить нечто важное.

– Надеюсь, брести в потемках суждено ему, а не нам. – Боксера передернуло от мысли, что он и сам мог немного тронуться рассудком.

Они повернулись обратно. Под дворником трепыхалась мокрая полицейская листовка. Боксер вышел и взял ее.

– Ключ к выживанию в этой стране – никогда не терять чувство юмора. – Он показал добычу Исабель.

На листовке красовались уже знакомые физиономии Бритого и Дэна, вот только первому подрисовали курчавую шевелюру и усы, а второму – очки. Внизу было написано: «На станцию „Шедуэлл“, искренне ваши Кэннон и Болл»[25]. Исабель невольно расхохоталась. Боксер развернул машину.

– Следующее указание нам, должно быть, промяукает стая бездомных кошек, – усмехнулся он.

Через десять минут они были на станции «Шедуэлл». Стрелка часов только перевалила за половину двенадцатого.

– Почему ты все время оглядываешься? – спросила Исабель.

– От полиции всего можно ожидать. У них наверняка есть свои соображения. Информированы они лучше нас, поэтому нельзя позволить им все испортить. Нужно завершить сделку до того, как кто-то сцапает Дэна и Бритого.

– Разве не для того нужны все эти предосторожности?

– Это показуха, – пояснил Боксер. – Их всего двое, и один охраняет Алишию. Они делают вид, что проверяют нас, и полиция это тоже знает. Я видел, как работает Рик.

Они немного посидели в тишине под желтыми фонарями Кейбл-стрит. Боксер протянул руку ладонью вверх. Исабель положила на нее свою, Чарльз нежно сжал ее и поцеловал.

Зазвонил телефон Исабель, и она вздрогнула.

– Скажите вашему другу… Как там его зовут?

– Чарльз Боксер.

– Скажите Чарльзу, чтобы он достал деньги из багажника и положил вам на колени.

Дэн повесил трубку.

Боксер сделал, как приказано. Они снова сидели молча. Напряжение было слишком велико, чтобы разговаривать. Машин вокруг почти не было. Бортовой компьютер сообщал, что температура снаружи опустилась до нуля.

Снова раздался звонок.

– Отправляйтесь на Лоуэлл-стрит и ждите следующего звонка, – сообщил Дэн новые инструкции и отключился.

– Мы совсем рядом, – сказал Боксер.

– Откуда ты знаешь?

– Раньше нам передавали записки, а теперь Дэн звонит сам. Значит, Бритый отправился к месту передачи выкупа.

Боксер остановился на Лоуэлл-стрит. Вокруг ни души. Даже автомобилей не было. Стало еще холоднее. Близился момент передачи денег – тот ужасный миг, когда преступники имеют все, а ты – ничего, и с каждой минутой напряжение нарастало.

– Не забудь напомнить о доказательстве жизни, – сказал Боксер.

Очередной звонок.

– Мама, привет, это я, – в трубке послышался радостный голос Алишии.

– Боже, доченька! – воскликнула Исабель. – С тобой все хорошо?

– Да, мама. Прошу, делайте, как говорит Дэн, и все будет в порядке. Они хорошие ребята, им можно доверять.

– Исабель, слушайте внимательно, – взял трубку Дэн. – Следующие указания вы должны выполнить точь-в-точь.

Он детально все объяснил.

– Когда сбросите сумку, не смотрите через ограждение, сразу возвращайтесь к машине и не оглядывайтесь. Ваш друг Чарльз должен оставаться в автомобиле, а потом отвезти вас обратно к кинотеатру «Рич микс». Ждите там, пока мы не пересчитаем деньги. Тогда я позвоню и сообщу, где находится Алишия. Все ясно?

Красный сигнал светофора в конце Лоуэлл-стрит, казалось, собирался гореть вечно. Боксер свернул на Коммершиал-роуд, нашел указанное место и припарковался. Исабель вышла из машины. У нее перехватило дыхание от морозного ветра, белый хлопчатобумажный плащ совсем не защищал от холода. Она перелезла через перила, быстро дошла до участка моста с нарисованными на опоре цифрами и швырнула сумку вниз. Ни звука. Исабель бросилась к машине. Навстречу ей пронеслись двое мужчин, едва не сбив с ног. Перебравшись через ограждение, она посмотрела им вслед. Один спустился по ступенькам рядом с ближайшим домом, другой пересек мост и свернул на бечевую дорогу. Боксер стоял рядом с «гольфом» и сокрушенно качал головой.

Две машины показались с противоположного конца Коммершиал-роуд. Одна остановилась у жилого комплекса. Из нее выскочили двое и побежали вниз, к каналу. Другая машина свернула на противоположную набережную и понеслась в сторону бухты.

– Что происходит? – спросила Исабель.

– Полиция хочет получить свою минуту славы, – ответил Боксер.

Глава 27

13 марта 2012 года, вторник, 23:00

Восточный Лондон, Болейн-роуд

– Пристрелите того, кто окажется с девчонкой, – приказал Амир Джат.

Он набросал план района, окружающего мастерскую на Бранч-плейс. Дозорные Тарара оставались на местах. В операции должны были участвовать четверо, и Джат объяснял им, как провести успешный налет на квартиру, как передвигаться внутри.

– Что, если он схватит девушку и будет угрожать убить ее? – спросил Рахим.

– Вы должны застать его врасплох, тогда такого не произойдет. Действуйте быстро, – велел Джат.

– А если не получится?

– Ты сможешь попасть в него, не задев девчонку?

– Сможет, – ответил за Рахима Тарар. – Просто не хочет брать на себя ответственность.

– У меня нет штурмовой подготовки, – объяснил Рахим.

– Как и у нашего медбрата. Он от страха в штаны наложит. Может, девчонка вообще останется запертой в спальне. На все воля Аллаха.

Джат проверил оружие каждого и убедился, что все пистолеты заряжены. Спросил, не осталось ли у кого вопросов. Вопросов не было. Они вышли из дома парами, через небольшие промежутки времени. Джат и Чима встретились у фургона «фольксваген», подобрали остальных и двинулись на запад.

В фургоне лишь двое были спокойны – Амир Джат и Рахим. Остальные нервничали, и больше всех – Чима. Руль то и дело выскальзывал из его потных рук. Сейчас он был лишь водителем, но по завершении операции ему предстояло выполнить совсем иной приказ.

Поймав сумку, Бритый тут же рванул к бухте Лаймхаус. Он никогда прежде не держал в руках сто тысяч фунтов, а потому рисковать не собирался. Свернув от бухты налево, он бегом миновал жилые дома, затем промчался по аллее через небольшой парк и оказался на Нэрроу-стрит, где его дожидался угнанный фургон. Тяжело дыша, Бритый взгромоздился на сиденье, залез под приборную панель и включил зажигание. Немного попетляв узенькими улочками, он влился в поток машин на Коммершиал-роуд. Проехав через туннель Ротерхайт и припарковавшись в примыкающем к Олд-Кент-роуд переулке, Бритый перелез через сиденья назад и открыл сумку.

Он не верил своим глазам. В сумке действительно было десять пачек купюр по десять тысяч фунтов в каждой. Он пересчитал деньги в одной из пачек – все точно. Мельком проверив остальные купюры на подлинность, Бритый вскинул кулаки и исполнил некое подобие победного танца.

Алишия и Дэн сидели за столом в гостиной. В одной руке он держал пистолет, а другой теребил мобильный телефон, будто пытаясь заставить его зазвонить поскорее. Дэн снял с девушки наручники, и она переоделась в купленные им спортивный костюм и кроссовки, на плечи накинула покрывало. Дэн уже несколько раз набирал номер Бритого, но телефон того был выключен. Он изо всех сил старался расслабиться, но пристальный взгляд Алишии не давал ему покоя.

– Так что на самом деле между вами произошло? – Дэн решил нарушить напряженное молчание.

– Ничего.

– Это понятно, – кивнул Дэн. – Но мне казалось, вы неплохо ладили…

– Неправильно казалось.

– Он к тебе приставал?

Алишия раздраженно передернула плечами, давая понять, что только этим Бритый и занимался.

– Возможно, когда ты захотела принять душ, он решил, что ты с ним заигрываешь…

– Я пять дней не мылась. Почти все время была полураздета, укрыться было нечем, грязная… И тут он заглядывает ко мне за душевую шторку – не нужна ли помощь? Спинку потереть! Это было уже слишком! Я послала его куда подальше.

– Он тебя не трогал?

– Нет. Он не насильник, надо отдать ему должное. Я просто обругала его на чем свет стоит, и все.

– Говорил я ему, что вы не пара.

– Легко быть умным, когда сам не заинтересован, – буркнула Алишия. – Дэн, ты точно не голубой?

– Нет, я просто осторожный. Девушки вроде тебя довели меня до тюрьмы.

Она усмехнулась. Дэн откинулся на спинку стула и взглянул на часы.

– Ну где ты, Бритый?

– Который час? – спросила Алишия.

– Половина первого. Никогда не мог его понять. В его голове все плюсы и минусы перепутаны.

– Где вы договорились встретиться?

– Пока не решили, – сказал Дэн. – Бритый хотел посмотреть по обстановке.

– Думаешь, он позвонит?

– На что ты намекаешь?

– Такие, как он, не любят делиться. Когда им в руки попадает кругленькая сумма, они тут же считают ее своей.

– Алишия, что ты затеяла? – Дэн искоса глянул на нее.

– Ничего. Просто раскрываю сущность человеческой жадности.

– Ты что, эксперт по жадности?

– Можно сказать и так. Я всю жизнь нахожусь в окружении людей, которые ворочают крупными суммами. Лишь немногим удавалось противостоять соблазну.

Слова Алишии задели Дэна за живое: в последний час точно такая же мысль угнездилась где-то глубоко у него в мозгу и медленно, но верно подтачивала доверие. Это злило и раздражало.

Он помахал пистолетом, так, чтобы Алишия заметила, но та и глазом не моргнула.

– Молись, чтобы он позвонил, иначе я просто оставлю тебя гнить здесь…

Тут-то и раздался звонок.

– Медбрат, деньги у меня. Слышишь?! Все чертовы сто тысяч! До последнего фунта! Сматывайся оттуда, я буду ждать…

– Не говори, – прервал его Дэн. – Я перезвоню через полчаса. Зачем ты выключал телефон?

– Не хотел отвлекаться на звонки. Да и от таблеток пока не отошел.

На этом разговор закончился.

– Бритый звонил, – выдохнул Дэн. – Ты свободна.

Грузовой «фольксваген» остановился у Бранч-плейс. Гангстеры проверили дозорных и заметили какое-то движение над мастерской со стороны канала. Тарар с подручным остались там. Остальные подобрали дозорного с противоположной стороны Бранч-плейс, вернулись обратно и припарковались сразу за углом от мастерской. Дозорный сообщил, что за его смену никто не покидал здания. Четверка во главе с Рахимом направилась к входу. Пакистанец открыл двойные двери, и бандиты вошли внутрь.

Исабель плакала, закрыв лицо руками. Мысль о том, что из-за вмешательства полиции все усилия могут пойти прахом, была невыносима. Боксер нежно гладил ее по спине, одновременно названивая всем, кто мог пролить свет на происшедшее. Машину он уже осмотрел и не обнаружил и намека на отслеживающие маячки. Деньги тоже были чисты. Багажник, заднее сиденье – никаких жучков. Он позвонил Фоксу.

– Полиция была на месте передачи выкупа, – сказал он. – Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Как они там оказались?

– Нас выследили. Исабель сбросила сумку, и они тут же повыскакивали изо всех щелей.

– Я спрошу Мейкписа и перезвоню.

Боксер набрал номер Рика Барнса.

– Что, не смогли усидеть на месте?

– Нет причин волноваться, – примирительно сказал Барнс. – Это все, что я могу сказать.

– Где уж тут не волноваться? У Исабель истерика, от похитителей ни слова, – зло бросил Боксер.

– Все под контролем, не кипятитесь. Как только получите адрес…

– Рик, вы нарушили условия сделки. Сказали, что не станете вмешиваться, но вмешались. Так с какой стати мне сообщать вам адрес?.. Даже при условии, что мы сами его узнаем?

– Узнаете, – заверил его Барнс. – Нам нужно лишь выследить их. Все агенты безоружны. Хотим взять преступников живьем и с поличным.

– Куда вы прицепили жучок?

– Подложили Исабель в сумочку. Старый фокус, но работает безотказно.

Боксер повесил трубку. Идиот, он даже не заметил эту чертову сумочку! Все мысли были заняты выкупом и тем, что сказал Фрэнк. Сумочка валялась у Исабель под ногами. Чарльз поднял ее, вытряхнул содержимое на сиденье, нашел жучок и зашвырнул подальше.

– Прости, – вздохнул он. – Это я недосмотрел.

Зазвонил телефон. Исабель тут же схватила его.

– Дочь ждет вас по адресу: Северный Лондон, Бранч-плейс, дом шесть «б». Это рядом с Бридпорт-плейс. Счастливо! Передаю ей трубку.

Дэн передал трубку Алишии и вышел из гостиной, держа наготове пистолет. Он открыл входную дверь, глянул вниз и встретился взглядом с Рахимом. Фактор неожиданности, на который тот рассчитывал, сработал против него. Даже секундного замешательства оказалось достаточно. Следовавший за ним бандит врезался в него, и пуля из пистолета Рахима лишь выбила кирпичную крошку из стены. Отступая назад, Дэн выстрелил в ответ, но тоже промахнулся – пуля прошла высоко над головой пакистанца. Дэн пинком захлопнул дверь, бросился на четвереньки и вполз обратно в гостиную.

Испуганная выстрелами Алишия застыла, словно статуя с покрывалом на плечах и телефоном в руке. Дэн вскочил, бросился к ней и подхватил на руки. Телефон выскользнул из рук и ударился о пол. Из трубки неслись истошные крики Исабель.

Крепко прижимая брыкающуюся изо всех сил девушку и не сбавляя хода, Дэн рванулся к окну. В последний момент он развернулся и спиной врезался в витраж, проломив деревянную решетку. Старое дерево разлетелось в щепки, стекло брызнуло осколками, и Дэн с Алишией полетели вниз, в морозную мглу.

Падение в канал оказалось для Дэна роковым. Он принял на себя весь удар о водную гладь, Алишии досталось меньше – она упала на него сверху. Воздух вышибло у Дэна из груди, дыхание перехватило. Ледяная вода сомкнулась над его головой, врываясь в легкие. Ему казалось, будто его режут живьем. Сердце замерло, мозг отключился. Дэн не мог вспомнить, как дышать. Он боролся из последних сил и в какой-то момент увидел силуэт человека в оконном проеме, из которого выпал. Словно рыба, Дэн открывал и закрывал рот, но ни звука не вырывалось из его горла. Он услышал крики и всплеск, и в этот момент ледяная вода окончательно сомкнулась над его головой, и Дэн пошел ко дну.

Рахим кубарем скатился по лестнице, выскочил на улицу и махнул рукой водителю «фольксвагена». Фургон сорвался с места и резко затормозил перед пакистанцем. Тот вместе с парой дозорных запрыгнул внутрь. Боковая дверь осталась распахнутой, и те чуть не вывалились, когда водитель заложил крутой вираж. Рахим едва успел схватить их за шиворот и втащить в салон. Фургон выехал на набережную и остановился у бечевой дороги. Гангстеры выскочили из машины. Чима и Джат с фонариками осматривали водную гладь.

– Хаким в воде! – крикнул кто-то.

Все бросились к берегу.

– Где девчонка?! – взревел Джат.

– Здесь, здесь, – выдохнул продрогший до костей Тарар.

Намотав волосы Алишии на запястье, он тащил девушку на берег. Двое бандитов подхватили ее, отнесли в фургон и положили на пол. Амир Джат растолкал всех, обхватил ее за талию, приподнял, потянул к себе и резко надавил на живот. Изо рта девушки хлынула вода. Она закашлялась и открыла глаза. Джат отпустил ее. Алишию снова вырвало вонючей водой канала.

– Закутайте ее в одеяло и следите, чтобы не захлебнулась! – распорядился Джат. – Глаз с нее не сводите!

Он вернулся на бечевую дорогу, куда уже затащили Тарара.

– Где медбрат? – спросил Джат.

– В воде, – ответил один из бандитов, посветив фонариком. – Не шевелится.

– Он мертв? Рахим, ты застрелил его?

– Нет, – сказал тот.

– Поехали, – поторопил Чима. – Мы получили, что хотели.

– Нужно удостовериться, что он мертв. Он видел Рахима.

Тарару снова пришлось лезть в воду.

– Все готовы ехать, – отрапортовал Чима.

– Рахим, останься, – приказал Джат.

Тарар приплыл, таща за собой тело Дэна. Джат проверил пульс: сердцебиения не было. Пакистанец вытащил Хакима на берег, и они побежали к фургону. Чима завел двигатель и, не включая фар, погнал вперед. Тарара скрючило судорогами.

Выкинув из головы все правила дорожного движения, Боксер гнал по пустым улицам. Когда они с Исабель достигли Бранч-плейс, отовсюду уже слышались сирены. Чарльз остановил машину у дома 6-б. Двери были распахнуты, внутри горел свет. Оставив Исабель в машине, он вышел на мостовую и осмотрелся. Пистолет был в руке – на всякий случай.

В студии не было ни души. Боксер поднялся наверх, в квартиру. В лицо ударил порыв ледяного ветра. Никого, лишь завывания сирен эхом отдавались в пустом помещении. Он сунул пистолет под ремень, натянул пониже куртку. Заметив в гостиной разбитое окно, посмотрел сквозь дыру вниз. Тусклый свет над водой выхватил тело, прибившееся к противоположному берегу.

Боксер обернулся и оказался лицом к лицу с двумя вооруженными полицейскими.

– Мы опоздали, – сказал он.

Преследовавших Бритого сотрудников отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями интересовали лишь модель, цвет и номер угнанного им фургона. Они сообщили данные в оперативный штаб и передали дело в руки моторизованных бригад. Те вычислили фургон и, сменяясь, следовали за ним, пока тот не остановился в переулке у Олд-Кент-роуд.

Следующей в игру вступила штурмовая группа ЦO-19. Два отряда – пеший и на машине – разместились на соседней улице и приготовились к задержанию.

Они перехватили звонок Бритого Дэну, но в штаб-квартире медлили с отдачей приказа. Только когда с Бранч-плейс сообщили, что похищенная девушка не найдена, а один из похитителей убит, штурмовикам скомандовали взять второго похитителя живым во что бы то ни стало.

Пусть Бритый и принимал таблетки, чтобы лучше соображать, дураком он не был. Он припарковал фургон в добрых десяти ярдах от впередистоящей машины, чтобы при необходимости без помех сорваться с места. Но это сыграло на руку и штурмовикам. Двое из них заняли позиции на противоположной стороне улицы, прямо напротив фургона, а оставшиеся затаились за одной из машин позади. Полицейская машина без опознавательных знаков объехала фургон Бритого и встала прямиком перед ним. К заднему стеклу была прикреплена кивающая собачка – для пущего отвлечения внимания.

В одной руке Бритый держал сигарету, другой поглаживал сумку. Пистолет лежал рядом, на пассажирском сиденье. Только заметив красные фонари перед собой, Бритый потянулся к пистолету, но штурмовики были быстрее. Дверь фургона распахнулась, и ему в кадык уперся ствол.

– Черт!

Глава 28

14 марта 2012 года, среда, 1:00

Лондон, Хакни

Алишия очнулась, но еще не отошла от шока и холода. Ее глаза немигающим взглядом уставились куда-то вдаль.

Джат приказал снять с нее все до нижнего белья и переодеть в сухую одежду.

Голова девушки беспомощно болталась, пока гангстеры переодевали ее. Ноги и руки онемели, стали холодными и твердыми, словно мрамор. Юный парнишка массировал их, чтобы согреть. Голову Алишии обернули теплым свитером, оставив открытыми лишь нос и рот, чтобы она не задохнулась. Чима включил печку в машине на полную мощность. Тарар, стуча зубами от холода, переоделся с помощью одного из товарищей.

В Бетнал-Грин они высадили Тарара и еще четверых ребят. Рахим остался, чтобы помочь нести Алишию. Ее отвезли в подвал на Болейн-роуд. Джат распорядился принести туда кровать, несколько бутылок с горячей водой и чайник. Чима померил температуру Алишии. Градусник показал 34,5.

– Выживет, – успокоил он.

Рахим принес бутылки. Джат сунул по одной под мышки девушки, одну между бедер и одну между ступней.

– Не забудь про чай, – напомнил он.

– Сейчас принесу. – Пакистанец отправился на кухню.

– И сахара побольше.

Чима проследовал за Рахимом на кухню, где тот готовил чай.

– Дай мне свой пистолет, – велел он.

Пакистанец недоверчиво покосился на Чиму.

– Не спрашивай. У меня приказ.

Рахим отдал пистолет.

– Заряжен?

Пакистанец проверил патронник, снял пистолет с предохранителя, кивнул.

– Глушитель есть?

Рахим сунул руку в карман куртки и извлек толстый цилиндр. Он забрал пистолет у Чимы и приладил к нему глушитель.

– Что все это значит? – спросил он.

– Не знаю. Сам не пойму, – развел руками Чима. – Делаю, что велено. Приказ пакистанской верхушки.

– Ты дал Хакиму слово, что девушка не пострадает.

– Помню, – кивнул Чима. – Это было до моего рапорта. Неси чай, нельзя задерживаться.

Рахим отправился вниз. Чима запер двери и, держа пистолет за спиной, последовал за ним.

– Отлично, – сказал Джат, не поднимая головы. – Налейте ей чаю, положите шесть ложек сахара, не меньше. Она скоро придет в себя.

Рахим повиновался.

– Она не сможет сама держать чашку, помоги ей. Чай не слишком горячий?

Чима стоял рядом с Джатом и смотрел на Алишию, чья голова была по-прежнему обмотана свитером. Он медленно поднял пистолет.

– Чего ждете?! – рявкнул Джат.

Отступив назад, Чима приставил пистолет к затылку Джата и спустил курок. Рахим выронил чашку. Джат повалился на бок и рухнул на пол. Рана в голове дымилась. Кровь заливала бетонный пол, смешиваясь с подсохшими пятнами мочи МК.

Алишия взвыла, словно собачонка.

– Что ты натворил?! – ужаснулся Рахим.

– Такой был приказ, – ответил Чима.

– Он ведь один из нас! Он… он… он спланировал взрывы в Мумбаи, он герой! Я думал, ты собираешься застрелить девушку.

Чима отдал Рахиму пистолет. Руки дрожали, он не знал, куда их деть. Прежде ему не доводилось убивать.

– Что ты натворил… – Рахим не сводил глаз с орудия убийства.

– Как мне было предписано, я передал рапорт об операции, которую нас попросил выполнить Амир Джат. – Чима перешел на официальный тон, которым никогда раньше не говорил. – В ответ мне поступило распоряжение от высшего руководства в Пакистане. Нам приказали выполнить операцию, а по ее успешному завершению ликвидировать Амира Джата.

– Но почему? – Рахим готов был разрыдаться.

Чима никогда не видел своего товарища в таком состоянии.

– Я и сам не могу понять. Мне лишь сказали, что Джат может поставить под угрозу другую операцию. Я обязан был выполнить приказ и отрапортовать, как только… как только все будет сделано.

– Что нам делать с девушкой?

Оба посмотрели на дрожащую от ужаса Алишию.

– Судьбу девушки решат позднее.

– А куда девать тело?

– Отвезти в строго указанное место, – сказал Чима. – Сегодня ночью.

Боксер отвез Исабель домой на Обри-Уок. Их встретил Рик Барнс, у него были новости. Чарльз попросил его подождать, отвел женщину в спальню, дал снотворного и уложил спать. Затем взял ноутбук и спустился вниз.

– Мы его взяли, – сообщил Барнс.

– А мы не освободили Алишию, если тебе вдруг интересно.

– Бритого забрали в участок Ротерхайт.

– Оставайся здесь, – бросил Боксер и вышел на улицу.

Усевшись в «гольф», он позвонил Мерси.

– Слышал, вы взяли Бритого?

– Да, сейчас ребята из убойного допрашивают его, – подтвердила Мерси. – Потом моя очередь.

– Могу я присутствовать?

– Не знаю, надо спросить Мейкписа. Зачем тебе?

– Я смогу вам помочь.

– Каким образом? Тебя сняли с этого дела.

– Тот парень, Джордан, был профессионалом. Наверняка прошел армейскую подготовку, а потом предлагал свои услуги в частном секторе. Все, что прямо или косвенно связано с армией, – моя стихия. Мне будет легче отыскать его нанимателей, чем тебе. Особенно если он черный наемник.

– Черный наемник? Это кто?

– Наемник, который не гнушается сомнительными операциями. Скажем, помогает совершать государственные перевороты… Или похищает людей.

– Я поговорю с суперинтендантом и перезвоню тебе.

Спустя полчаса Боксер подъехал к полицейскому участку на Лоуэр-роуд. В комнате для допросов его встретил суперинтендант Мейкпис. Через смотровую панель Чарльз увидел, как Мерси допрашивает Бритого. Тот был расслаблен и даже пытался заигрывать с ней, елозя ногами под столом, чтобы коснуться ее. Мерси с трудом сдерживалась.

– Ты почти ничего не пропустил, – сообщил Мейкпис.

– Он говорит?

– Да. Кстати, несколько часов назад нашли Арчибальда Пайка и его правую руку, Кевина Хипа. Оба мертвы. Мы обыскали их логово, нашли два рефрижератора. В обоих – следы крови.

– Для анализа ДНК хватит?

– Не стану обнадеживать. – Мейкпис повернулся к смотровой панели. – Похоже, начинается самое интересное.

– Значит, вы забрали Алишию д’Круш из дома Джека Обера на Грейндж-роуд и…

– Дэн сделал ей укол снотворного.

– Куда вы ее отвезли? – спросила Мерси.

– На заброшенный склад Пайка в Дептфорде, – ответил Бритый.

Мерси попросила его показать точное место на карте. Мейкпис записал координаты и сообщил их оперативно-розыскной группе.

– Опишите этот склад, пожалуйста. – Мерси старалась быть предельно вежливой.

– Половина пустовала, другую занимал старый рефрижераторный контейнер. От нас требовалось охранять окрестности склада. Кругом понатыкали камер, и Дэн время от времени патрулировал снаружи.

– А вы?

– Я сидел в контейнере. Джордана постоянно охранял лишь один человек, и порой ему требовалась помощь с Алишией.

– Какого рода?

– Отвести ее в туалет, переодеть, все в таком духе.

– Джордан обходился только одним охранником?

– Всего их было трое, но они работали по сменам. Я встречал лишь двоих. Джордан был американцем. Он всем руководил и допрашивал Алишию. Еще одного звали Риси, я услышал это от ирландца во время пересменки.

– Опишите Джордана.

– Невысокий, коренастый. Лишний жирок на животе. Длинные, засаленные рыжие волосы, на макушке залысина. Постоянно сидел, согнувшись в три погибели над микрофоном, так что на его темечко я насмотрелся вдоволь. А еще он хромал на левую ногу. Риси сказал, что его ранило осколком бомбы в Ираке. Да, и голос у него не вязался с внешностью.

– Что это значит?

– Голос у него был мягкий, можно даже сказать, заботливый. Правда, Алишия этого не знала. Я послушал записи, на всех голос Джордана искажен.

– Можете описать его лицо?

– Не было возможности хорошенько разглядеть. Пухлое, с кожей проблемы.

– Прыщи, оспины?

– Нет, просто вид нездоровый. Красные пятна тут и там.

– Борода или усы?

– Ни того ни другого.

– Что насчет ирландца и Риси?

– Риси был в отличной форме. Физической, я имею в виду. Даже на работе качался. Я так думаю, Джордан нанял его для организации похищения, а он в свою очередь договорился с Пайком и таксистом.

– Риси – англичанин?

– Да, и они с ирландцем были приятелями. Если верить Джордану, ирландца звали Макманус.

– А тот третий, которого вы не встречали?

– Вроде американец. Имени не знаю. Все они были не слишком разговорчивы. Риси большую часть времени читал книжки.

– Какого Риси был роста и телосложения?

– Высокий, за метр восемьдесят. Крупный, килограммов девяносто пять. Светлые короткие волосы, серые глаза. На зубах коронки. Похож на военного, даже не знаю почему.

– Когда вы выкрали Алишию, вы застрелили Джордана и Риси?

Бритый на секунду задумался, не решаясь сразу сознаться в столь тяжком преступлении. Потом сообразил, что криминалисты в любом случае имеют на руках образец его ДНК с места преступления, и понял, что скрывать что-либо не имеет смысла. Если уж идти за решетку, то с гордо поднятой головой.

– Да, верно, – подтвердил он.

– Можете описать другого охранника, Макмануса?

– От него лучше держаться подальше. Я так и делал.

– Почему?

– Он убийца и любит это дело. Сам вызвался провести инсценировку казни. Говорил, что не мог такое пропустить, а потом сокрушался, что все было не по-настоящему. Подонок.

– Как он выглядит?

– Ничего примечательного. Среднего роста, где-то метр семьдесят пять. Черные курчавые волосы, усики. Глаза карие, но я могу ошибаться. Стоит в них взглянуть, как они становятся черными и тебе тут же хочется отвести взгляд. Понимаете?

– Раз организаторы похищения были профессионалами, почему вы все же решились выкрасть Алишию? Не слишком большой риск ради сотни тысяч?

– Начиналось все не с сотни тысяч.

– Значит, вы сделали это ради денег?

– Не только.

– Объясните.

– Нам не нравилось то, что они делали с Алишией.

– А я думала, вы помогали им в этом. Водили ее в туалет… А что насчет инсценировки? В этом вы тоже участвовали?

– Это стало последней каплей. Они зашли слишком далеко. Тогда мы и решились…

– Значит, вы хорошие парни, – сделала вывод Мерси. – А может, ты просто положил на нее глаз, а, Бритый?

– Отвали, детка. – Бритый послал ей воздушный поцелуй.

– Ясно, – пожала плечами Мерси. – Она слишком хороша для тебя.

– То, что с ней делали, было мерзко! – завелся Бритый, тыча пальцем в сторону Мерси. – Вот мы и вмешались.

– Не кипятись, Бритый, я тебе верю, – постаралась успокоить его Мерси.

– Я услышал достаточно. – Боксер направился к выходу.

– Держи нас в курсе, – попросил его Мейкпис. – Договорились?

После перестрелки в Дхарави Дипак Мистри покинул Мумбаи и укрылся в маленькой деревушке неподалеку от Бхопала. Там жила семья одного из членов банды Яша. Тот сделал Дипаку британский паспорт на чужое имя и купил билет от Дели до Франкфурта. На следующий день Мистри поездом приехал в столицу, поселился в дешевой гостинице и провел ночь, куря травку в компании немецких хиппи. Наутро они вместе отправились в аэропорт и сели в самолет до Франкфурта.

Во Франкфурте стоял мороз. Мистри сменил одеяние хиппи на теплое пальто, шерстяную шапку и лыжные перчатки. Чтобы избежать сурового паспортного контроля, до Лондона он решил добираться автобусом дальнего следования. На автовокзал «Виктория» Мистри прибыл в одиннадцать вечера пятнадцатого марта. Он взял такси до апартаментов в Саутхолле, адрес которых дал ему Яш. Через два часа его ждала еще одна поездка, на этот раз до Ноттинг-Хилл-гейт. Оттуда он пешком дошел до Обри-Уок. Мистри сразу узнал нужный ему дом: он уже бывал там, хотя и не знал, кто проживал в нем. Поэтому он затаился неподалеку от входа и стал наблюдать, изо всех сил стараясь не замерзнуть.

Примерно в половину второго ночи к дому подъехал серебристый «фольксваген-гольф». Из машины вышел мужчина и открыл заднюю дверцу, помогая выйти женщине, в которой Мистри узнал мать Алишии. Мужчина взял ее под руку, и они вместе вошли в дом. Спустя минут десять незнакомец вышел, сел в машину и уехал, разговаривая при этом по мобильному телефону.

Из ротерхитского полицейского участка Боксер поехал в офис конторы на Бэкингем-Пэлас-роуд. Внутри он нашел укромное место и устроился с ноутбуком под настольной лампой. Такого освещения ему вполне хватило. Было у него несколько номеров, которые хранились отдельно в двух местах – в виде зашифрованного файла на компьютере и в виде списка под половицей квартиры в Белсайз-Парке. Человек, которому Чарльз звонил сейчас, большую часть времени проживал в Вустере, штат Массачусетс, и звали его Дик Кашнер. Официально он содержал приют и реабилитационный центр для ветеранов войны, а деньги на все это зарабатывал, помогая найти работу более боеспособным отставным военным (журналисты, наверное, назвали бы их наемниками). Номер прямой линии, которым воспользовался Боксер, Дик давал единицам – тем, кто разделял его принципы ведения дел.

– О, Чарльз Боксер! – отозвался Кашнер с присущим ему мягким американским акцентом. – Вот уж не ждал не гадал!

– Привет, Дик. Давно не звонил, уж прости.

– Я в курсе, что ты и без меня работу находишь. Чем могу быть полезен?

– Кое-кого ищу.

– А имя у него есть?

– Нет, но описание найдется.

– И зачем тебе его имя? – насторожился Кашнер. – Ты знаешь мои правила, Чарли.

– Чтобы высечь на надгробном камне. Его застрелили в Лондоне.

– Мои соболезнования. В Лондоне? Чем-то сомнительным занимался?

– Могу только сказать, что он связался с неправильными людьми, – ответил Боксер и со слов Бритого описал Джордана.

– Думаешь, кто-то из Службы психологического воздействия? – задумчиво протянул Кашнер. – Только один человек подходит под это описание, и я тебе его с радостью назову. Никогда он мне не нравился, и дружок его тоже.

– Друга его тоже знаешь? – заинтересовался Боксер. – Тоже американец?

– Точно. Оба специалисты по ведению допросов. Бывшие церэушники. Участвовали в операциях по захвату людей на территории других стран, пока под конец срока Буша программу не свернули, – сообщил Кашнер. – Возглавляли одну из секретных тюрем близ Рабата. Толстого коротышку зовут Шон Квидди, а дружка его – Майк Дауд. Ирландцы из Бостона, познакомились в старшей школе, поступили в политехнический университет Виргинии, оттуда попали в ЦРУ.

– Всегда работали вместе?

– Да, насколько знаю. Но я им никогда заданий не давал – с такими не работаю. У меня на них досье нет, так что могу сообщить только имена.

– Спасибо, Дик, ты все равно здорово помог.

Боксер позвонил суперинтенданту Мейкписа и назвал ему оба имени.

– А Риси и Макманус?

– Сейчас ими займусь.

Чарльз отключил связь, отодвинул кресло и прошел дальше вглубь темного офиса, обдумывая фразу, которой Бритый описал англичанина: похож на военного. Чарльз остановился на пороге просторного кабинета Мартина Фокса и подумал, что в архивах «Щита» должны храниться резюме всех потенциальных работников. В отличие от «GRM», где был фиксированный штат сотрудников, в «Управлении рисками» работали фрилансеры, так что сюда должно было приходить множество заявок от людей самого разного сорта. Он включил компьютер Фокса, ввел пароль, вошел в программу «Щита» и выбрал «подбор кадров». Система запросила пароль, которого он не знал. Боксер посмотрел на часы: 3.30. Рановато, чтобы звонить личному секретарю Фокса, но, кроме нее, узнать пароль можно было только у самого начальника, а тот звонку в такую рань не обрадовался бы. Секретарь ответила после третьего гудка. Она была сонной, но пароль назвала.

– Как только зайдешь, увидишь список специальностей. Он разбит по языкам, а уже потом идут имена.

– Там есть все, кто подавал заявку в «Щит»?

– Нет, сортировкой занимался Мартин, – ответила она. – Будут файлы, которые ты открыть не сможешь, там конфиденциальная информация. Пароль от них есть только у Мартина.

– А как насчет тех, чьи кандидатуры отклонили?

– Их резюме сразу же удаляются.

Как и сказала ассистентка, резюме были рассортированы по папкам в зависимости от специальности. Больше всех была папка «Физическая защита» – основной источник заработка «Щита». Компаниям, работавшим в опасных точках – будь то программисты в Ираке или телефонные мастера в Чечне, – всегда нужен был кто-то для защиты работников. Дальше папка была разделена по владению языками. В основном «англоговорящие». Фамилии шли в алфавитном порядке. Боксер просмотрел список: вдруг что-нибудь бросится в глаза. Первым он заметил старого знакомого из Стаффорда, вторым – Дауда. Он открыл файл.

Фотографии не было. Резюме состояло всего из четырех строк.

Родился в 1967 году в Бостоне, штат Массачусетс, США.

Окончил политехнический университет Виргинии

по специальности «математика».

Служба в ЦРУ 1990–2005.

Языки: английский. Контактная информация: Шваб.

Читать далее

Боксер выбрал «Читать далее», но система запросила еще один пароль. Он закрыл файл, вернулся в список специальностей, но «Службы психологического воздействия» там не нашел. Боксер начал просматривать папки специальностей по порядку, и ему пришло в голову, что с профессионалами такого уровня можно было бы захватить маленькую страну:

комплексная юридическая оценка

консультирование

оценка рисков

похищения

разведка и исследования

расследовательная деятельность

спецподготовка

стратегическое планирование

судоходство

технологии и системы безопасности

физическая защита

Шона Квидди он нашел в разделе «Технологии и системы безопасности». Он значился среди англоговорящих, и его резюме, как и резюме Дауда, было без фотографии и состояло из тех же четырех строк:

Родился в 1966 году в штате Массачусетс, США.

Окончил политехнический университет Виргинии

по специальности «математика».

Служба в ЦРУ 1989–2005.

Языки: английский, немецкий, русский, арабский, урду

и пушту. Контактная информация: Шваб.

Читать далее

Для дальнейшего чтения снова требовался пароль. Боксер вернулся в основную папку. Как эти резюме оказались в системе «Щита»? Мартин Фокс только и делал, что говорил про «чистоту» своего предприятия, про правительства, на которые он никогда не будет работать, и людей, на которых он даже карточки не заведет. И все же здесь значились имена двух человек, с которыми Дик Кашнер не хотел иметь ничего общего. Чарльзу в голову пришла новая мысль. Он вернулся к папке «Физическая защита» и нашел там своего стаффордского знакомого. Кликнул мышкой на его имени, и на экране появилось полное резюме с приложенным фото. Закрыв его, Боксер перешел к папке «Похищения» и нашел среди англоговорящих некого Джерри Риса. Та же история: в файле – четыре строчки резюме, без фотографии. Вернувшись в верх списка к своему имени, Боксер открыл собственный файл. Нет фотографии, и красноречивое резюме из четырех строчек. Фокс знал. Вот откуда просочилась информация о его «особых услугах».

– Нашел, что искал? – раздался голос.

Темный силуэт Фокса маячил в глубокой тени дверного проема.

Он вошел и сел в кресло с другой стороны стола.

– Не ожидал тебя тут встретить в такое время, – сказал Боксер.

– Современные технологии, – хмыкнул Фокс. – Мне приходит сообщение, если личный компьютер включают в мое отсутствие.

– Я в этом плане всегда был ретроградом.

– Удалось во всем разобраться, Чарли? – повторил Фокс.

– Почти.

– И что же?

– Шон Квидди и Майкл Дауд, – ответил Боксер. – Бритый мне их подробно описал, и я спросил у Дика Кашнера.

– Да, я слышал от суперинтенданта Мейкписа, что этого идиота арестовали, – сказал Фокс. – В свой файл уже заглядывал?

– Как раз на него любуюсь.

– Значит, ты уже понял. Я знаю о твоих… особых услугах, – пожал плечами Фокс. – Нажми «Читать далее», введи Ч, Б, Э заглавными буквами и с, м, е строчными, затем номер семь тысяч сорок два. Я использовал имя твоей матери, так как ее девичьей фамилией уже пользуешься ты.

На экране появился файл Боксера с фотографией. Полное резюме, включая заказы от Чжана Яотина и Бруну Диаша, а также комментарий того русского бизнесмена.

– Что все это значит? – спросил Боксер.

– На некоторые задания посылать можно только таких людей, которые не проговорятся даже под страхом смерти.

Они молча смотрели друг на друга.

Боксеру не нравилось, что Фокс все о нем знал. Это даже хуже, чем быть уличенным в сексуальном извращении.

– Почему? – спросил он. – Ты же так любишь всем вокруг рассказывать про то, какая честная у тебя компания.

– Мне тоже нужно оплачивать счета, – отрезал Фокс. – Пока агентства по страхованию особых рисков не признают «Щит», я подбираю случайные заказы. Некоторые из них очень хорошо оплачиваются, если предложить… особые услуги.

– Ясно, – сказал Боксер. – Будем раскрывать все карты?

– Давай, – кивнул Фокс. – Ты первый, если не возражаешь.

– Про Дауда и Квидди нам известно, – начал Чарльз. – Есть еще англичанин. Бритый слышал, как ирландец называл его Риси. Я предположил, что это Джерри Рис. По мнению Бритого, его нанял Квидди, а он в свою очередь попросил главаря банды из Бермондси Арчибальда Пайка подготовить все для похищения… Если не чего-то похуже.

– Никогда с ним не работал, но Джерри – профессионал по организации похищений, – покачал головой Фокс. – В основном в Южной и Центральной Америке. Он наверняка не хотел бы, чтобы ты про него так плохо думал. Например, людей моложе двадцати пяти лет он не похищает. Доводилось ему похищать и порядочных мерзавцев – грязных политиков, наркоторговцев, мафиози, бандитов и так далее. Точно не знаю, но я бы сказал, что в этот раз его подвело то, что дел в Лондоне он раньше не вел.

– А ирландец, партнер Риса? По словам Бритого, Квидди назвал его Макманусом.

– Да-да, Джеймс Макманус. Не самый приятный тип, как ни посмотри. Раньше служил в Ассоциации обороны Ольстера и за время североирландского конфликта успел пристраститься к убийствам.

– Рис в итоге получил свое. Ты в курсе, наверное?

– Дэн и Бритый, кто бы подумал, – Фокс удивленно фыркнул. – Ну и парочка.

– Виртуозами своего дела не назовешь, – согласился Боксер. – И все же у них получилось то, что не удалось ни одному из нас. Они выкрали Алишию у собиравшихся ее убить профессионалов.

– Везучие, черти.

– По всей видимости, действия парней были отчасти вызваны тем, что планы Квидди и Ко на Алишию им совсем не понравились. Все эти допросы с пристрастием, инсценировка казни… Чего же от нее добивались, что были на такое готовы? – Боксер задумчиво барабанил пальцами по столу. – Зачем нужно было ужесточение мер? Квидди успешно давил психологически, ни к чему было пугать нас всех до полусмерти этой показной казнью. По крайней мере, не в тот момент.

Они помолчали, раздумывая.

– Может, времени у них оставалось в обрез, – предположил Фокс.

– Времени?

Махмуд Азиз сидел в автомастерской своего брата на рынке Шершах-Кабари в западном Карачи. В полпятого утра другие мастерские и лавки еще были закрыты, но сегодня тот поднялся пораньше, чтобы закончить разбирать на запчасти прибывший вчера старый грузовик. Устроившись в кабинете, Азиз время от времени поглядывал в окно. Снаружи высились башни из старых покрышек. Заметив на улице своего гостя, Махмуд Азиз незаметно от брата и его рабочих впустил его в помещение.

Он заварил чай, и они с гостем немного поговорили о погоде, затем перешли к делу.

– Наверное, до вас новости еще не дошли, – неторопливо начал Азиз. – Прошлой ночью в Лондоне с нашим общим другом случилась ужасная беда.

– Амир Джат мертв? – прервал его дипломатические ухищрения гость, оказавшийся не кем иным, как генерал-лейтенантом Абдулом Икбалом.

Ему не терпелось узнать подробности.

– Убит выстрелом в голову, – подтвердил Азиз.

– А что с телом?

– К утру обнаружится где-нибудь в Лондоне.

– Где Алишия д’Круш?

– В безопасности.

Икбал ожидал, что обрадуется новостям, но внезапно осознал: смерть Джата наверняка повлечет за собой настоящий хаос в руководящей верхушке.

– Не стоит беспокоиться. – Азиз это заметил и поспешил успокоить гостя. – Мы полностью вас поддерживаем. Наши афганские друзья порядком устали от жестокости и подозрительности вашего предшественника, и ваше чуткое и внимательное руководство будет оценено по достоинству.

– Сегодня звонил Фрэнк д’Круш. По-прежнему очень волнуется за судьбу дочери, пусть она уже и в других руках.

– Вы сообщили ему о прибытии Амира Джата?

– Да, и сказал, что он может поставить в известность британские спецслужбы.

– Он поверил, что Джат стоит за похищением?

– Сложно судить.

– Вы не забыли упомянуть, что махинации Фрэнка существенно пошатнули авторитет Джата? Сказали, что тот перестал чувствовать себя в безопасности?

– Безусловно, но Фрэнка это не убедило. Вероятно, их силы равны и Джат также владел неким компроматом на д’Круша еще с их первой встречи в начале девяностых, – сказал Икбал. – Узнав о приезде Джата, Фрэнк испугался, что за этим грядет неминуемая террористическая атака.

– Надеюсь, вы его успокоили.

– Да, у меня получилось его разубедить.

Абдул Икбал допил чай. Мужчины пожали друг другу руки и обнялись. Разведчик ушел, Азиз остался в кабинете один. Вскоре зашел его брат, вытирая руки замасленной тряпкой.

– Все хорошо? – поинтересовался он.

– Теперь остается лишь надеяться, что непредвиденные вмешательства на этом закончились и ничто более не нарушит первоначальных планов, – ответил Азиз.

– Долго еще ждать?

– Уже нет. До нашей величайшей победы над силами зла и девятым смертным грехом – ростовщичеством осталось меньше полутора суток. Тогда мир узнает новое имя, которого ему следует бояться после гибели Усамы бен Ладена.

– На какое время установлены таймеры?

– Все произойдет завтра в восемь тридцать утра по лондонскому времени.

Глава 29

14 марта 2012 года, среда, 5:30

Западный Лондон, Уиком-сквер

Еле слышный стук в дверь привлек внимание Боксера. Он сидел за столом у Исабель на кухне. Перед ним стоял стакан и бутылка виски. Боксер чувствовал себя вконец разбитым. Виной тому была не изнурительная ночная поездка, а то, что Мартину Фоксу было известно о его «особых услугах». Наивно было полагать, что такой секрет можно утаить. Теперь Чарльз был полностью в руках Фокса. Люди везде болтают: богачам не терпится выставить напоказ очередную интимную подробность, о которой известно только им. Тем не менее, узнав, что столь близкий ему человек, как Мартин Фокс, вовсю пользуется его секретом, Боксер почувствовал себя опустошенным.

В дверь снова постучали. Чарльз поднялся, посмотрел в глазок. На пороге стоял молодой индиец в шерстяной шапке и плотном пальто. Боксер открыл дверь.

– Я – Дипак Мистри. – Гость протянул руку, учтиво кланяясь.

Боксер пожал руку и впустил внутрь.

– Мы вас заждались.

– Знал бы – появился раньше, – улыбнулся Мистри. – С кем имею честь?

– Чарльз Боксер. Вел дело о похищении, пока не вмешалась полиция. Теперь я друг семьи. Не уверен, что вам стоит здесь находиться.

– Фрэнк здесь? – испугался Мистри.

– Нет, у него апартаменты в «Рице». Он ищет вас, и, как мне кажется, ничего хорошего это вам не сулит.

– Вы работаете на него?

– Работал. – Боксер снял с вешалки пальто и взял Мистри за локоть. – Теперь уже нет. Надо отсюда убираться, поехали со мной, расскажу все по дороге.

– Почему я должен вам доверять? – вырвал руку Мистри.

– Если не доверяете, то зачем постучали в дверь?

Индиец промолчал.

– Исабель может за меня поручиться, но я не хочу ее будить. Она столько натерпелась за сегодняшний день.

Мистри кивнул. Боксер проводил его к машине, и они двинулись в сторону Холланд-Парк-авеню.

– Куда мы едем?

– В безопасное место, – ответил Боксер.

– А что с Алишией?

– Не знаю. Мы были близки к тому, чтобы освободить ее, но в последний момент нас опередили.

Они проехали мимо отеля «Ройал кресент», обогнули Холланд-парк. Над ними возвышалась наполовину заполненная искрящейся голубой водой прозрачная водонапорная башня. Поток машин увеличился.

– Дипак, я думаю, что вы ключ к решению загадки, – признался Боксер, сворачивая на Холланд-роуд. – Не знаю, что вам известно и на чьей вы стороне, но уж точно не на стороне Фрэнка. Поэтому расскажите немного о себе.

– В тысяча девятьсот девяносто четвертом году я покинул родную деревню с Яшем, моим единственным другом. Он отправился в Мумбаи и вступил в банду, которой руководил Чхота Тамбе – бывший приятель Фрэнка. Я поехал в Бангалор. Когда мне понадобились деньги, чтобы открыть фирму, Яш попросил Тамбе помочь. Тот согласился, и я воспользовался этой возможностью. Если бы я только знал, на что подписываюсь…

– Что Тамбе потребовал взамен?

– Поначалу ничего особенного. Его удовлетворяла роль совладельца компании и прибыль, которую он получал. Однажды я отправился в Дубай на встречу с ним. В криминальных делах я подкован не был, не то что Яш. Мы разговаривали, ходили в кино и на крикет. В конце концов Чхота Тамбе сообщил, что один его приятель из «Конкан хиллс секьюритис» заинтересовался нашей продукцией. Вернувшись в Бангалор, я позвонил этому человеку, а уже через месяц подписал контракт с «Конкан хиллс».

– И так родилась прекрасная дружба, – заключил Боксер.

– Одно вело к другому, – продолжил Мистри. – Д’Круш выкупил мою фирму и назначил меня руководителем отдела информационных технологий «Конкан хиллс». Лишь позднее, войдя в совет директоров, я понял, что Чхота Тамбе имел зуб на Фрэнка.

– Из-за чего?

– Все началось с терактов в Мумбаи в девяносто третьем.

– Но теракты совершили исламисты, а Фрэнк – католик.

– Верно, но, учитывая связи Фрэнка в криминальном мире – взять того же Анвара Масуда – и его бизнес с пакистанскими военными, для мусульман он если не свой в доску, то по крайней мере надежный товарищ, сочувствующий их целям и стремлениям.

– Что хотел узнать Чхота Тамбе?

– Все, что может подорвать репутацию д’Круша.

– То есть вы шпионили за Фрэнком, – уточнил Боксер.

– И слишком поздно это осознал, – вздохнул Мистри.

– У вас, должно быть, врожденный талант, раз вам удавалось так долго водить д’Круша за нос.

– Чхота Тамбе – фанатик, но далеко не дурак. Он специально устроил все так, чтобы я сперва сблизился с Фрэнком. А когда это произошло…

– Вы стали Фрэнку как сын?

– Можно и так сказать.

– То есть он чувствует еще и личную обиду?

– Безусловно.

– Как вы этого добились?

– Мне помогала прислуга. Я родом из Бихара, беднейшего индийского штата, и сам мог оказаться на их месте. Я был для них своим.

– Они вынюхивали для вас секреты Фрэнка?

– Нет. Я их ни о чем не расспрашивал – такое у меня было правило. Если бы они что-то мне рассказали, Фрэнк бы узнал. Но благодаря им я выяснил, где можно узнать его секреты. В доме на пляже Джуху, неподалеку от аэропорта. Гости приезжали туда незамеченными и отдыхали с комфортом… По крайней мере, те из них, кто был способен чувствовать себя комфортно, предаваясь порочным развлечениям.

– Что конкретно интересовало Чхоту Тамбе?

– Он хотел, чтобы весь Мумбаи знал, что Фрэнк якшается с мусульманами. Что весь его бизнес постоен с помощью мусульман на мусульманские деньги, – сказал Мистри. – Как-то раз слуги рассказали мне, что иногда дом на пляже Джуху закрывается для всех. Остается только привратник, который не пускает внутрь никого… кроме Алишии.

– Поэтому вы завели с ней интрижку?

– Не все так просто. За Алишией ухаживали мужчины, принадлежащие к сливкам местного общества. Известные игроки в крикет, актеры, наследники влиятельных семейств. Она отвергала всех.

– Чем же привлек ее бедный мальчишка из Бихара?

– Отсутствием интереса к ее персоне. И возможностью неоднократно убедиться в отсутствии этого самого интереса. Мы встречались однажды в Лондоне, но с тех пор проработали на одном объекте целый год и ни разу не пересеклись.

– Тянуть время имеет смысл, только если чувствуешь, что нравишься человеку.

– Я узнал, что Алишия ездит на пляж Джуху по выходным, и при малейшей возможности стал приходить туда сам.

– Пока не встретился с ней.

– Это произошло совершенно случайно.

– И тогда между вами начался роман?

– Нет, что вы. Я знал, что ее в то время не интересовали романтические отношения. Фрэнк сильно из-за этого переживал. Он представил ей главного красавца среди игроков в крикет, а она прошла мимо, даже не взглянув. Встретившись на пляже, мы лишь обменялись парой фраз, и все. Ни один мужчина в здравом уме не смог бы просто взять и уйти. А я ушел.

– Как же тогда начались ваши отношения?

– Я знал, что она за мной наблюдает. Затем она стала искать встречи со мной. С этого момента нужно было лишь дождаться, когда ее терпению придет конец, и тогда действовать.

Мистри сжал ладонь в кулак, покачал рукой и изобразил некое подобие броска кобры.

– Звучит жестоко.

– Мне нужно было защитить себя. – Мистри разжал кулак. – Вы же знаете, что в итоге случается со шпионами. Если бы я влюбился в Алишию по-настоящему, как долго смог бы ее обманывать? А если бы она узнала, что я шпионю за ее отцом, смогла бы меня простить? Я с самого начала знал, что нет, но был вынужден сыграть в эту игру.

– И?.. – Вся эта история казалась Боксеру в некоторой мере забавной.

– Ничего не вышло. – Голос Мистри дрогнул. – Я по уши влюбился в нее.

Боксер покосился на молодого индийца. Его лицо в полумраке салона освещали лишь проблески света уличных фонарей. В черных глазах читалось отчаяние человека, который потерял все.

– Наша следующая встреча произошла на работе. Я выступал перед сотрудниками отдела продаж и маркетинга. Все было по-другому. Никаких недомолвок. Алишия всячески показывала, что ей от меня что-то нужно. Мне больше не требовалось держать дистанцию… И так все началось. Она доверилась мне… А я – ей. Мы поделились друг с другом тем, о чем никому не решались рассказать.

– Она поведала вам о том, что случилось с ней в Мумбаи? – спросил Боксер. – Даже Исабель не знает, что именно произошло.

– Да. Из-за этого она внезапно стала столь ранимой. Как-то раз Алишия собралась переночевать в пляжном доме. Это был один из вечеров, когда туда никого не пускали, и привратник всячески пытался отговорить Алишию. Но безуспешно. Тем вечером в доме остановился очень важный клиент Фрэнка.

– Амир Джат?

– Да, и Алишию мучило любопытство, – кивнул Мистри. – Она уже встречалась с ним во время деловой поездки по Пакистану и знала, что он очень могущественный человек. В полночь на прилегающую к дому территорию въехала машина. Алишия узнала ее – это была машина Шармилы. Автомобиль остановился у дома. Когда ворота закрылись, открылась водительская дверца, и появилась Шармила. Алишия удивилась, ведь жену Фрэнка повсюду возил водитель. Следом из машины вышли двое детей. Девочки лет шести-семи, Алишия не могла определить точно. Шармила взяла их за руки и подвела к порогу. Входная дверь открылась, Шармила отправила детей внутрь, а сама ушла. Точнее, по словам Алишии, развернулась и побежала со всех ног. Свет в салоне все еще горел, когда женщина прошла мимо, и Алишия поняла, что навсегда запомнит выражение ее лица. Глаза Шармилы были широко распахнуты, рот приоткрыт, будто она хотела закричать, но, словно в кошмарном сне, не могла вымолвить ни звука. Как будто… Алишия потом часто думала об этом. Как будто место собственного падения не отталкивало Шармилу, а неудержимо влекло к себе.

В наступившей тишине слышалось только прерывистое дыхание Мистри.

– Тогда-то Алишия и поняла, что за человек ее отец. – Спустя несколько мгновений молодой индиец продолжил: – Он не просто находил слабые места других людей и использовал их, он готов был заставить заниматься грязным делом даже самых близких людей, чтобы заручиться их абсолютной преданностью.

Закончив допрашивать Бритого, Мерси немного вздремнула прямо в полицейском участке. Проснувшись, она внезапно почувствовала полную опустошенность. Мерси опустилась на стул, обессиленно привалившись к стене. Такая ей была уготована судьба – жизнь одиночки, ни мужа, ни дочери. И только работа имеет хоть какой-то смысл. Стоило Мерси подумать об этом, как ее ум тут же переключился в рабочий режим: в этом деле слишком много мелких деталей и нестыковок. Она встряхнулась и позвонила Джорджу Пападопулосу. Тот звонку не обрадовался, а еще меньше обрадовалась его девушка, которая хмуро отвернулась к стене и поплотнее закуталась в одеяло.

– Мерси… Сейчас четыре утра. – Пападопулос накинул халат своей подруги и прошлепал в гостиную.

– Что-то мне не спится, – ответила она. – Хочу проверить эту мастерскую в Хакни, где держали Алишию.

Через час они были на месте. Охранявший территорию полицейский сообщил, что здание принадлежит детскому центру «Розмари уоркс» и сдается под художественную студию местному жителю по имени Майкл Кин. Мерси связалась с отделом по борьбе с наркотиками, спросила, знают ли они МК. Те, разумеется, знали.

– Нам нужно его найти, – сказала она. – Есть у него… коллеги?

– Он контролирует «Колвилл эстейт» на пару с ямайцем по имени Делрой Дред, хотя коллегами их не назовешь. Таблетки сбывает через Ксана – Александра Палмера.

– Адреса есть?

Адреса ей сообщили и предупредили, что с Дредом лучше быть осторожной – о его суровом нраве ходят легенды.

– Можете задержать этого Ксана и узнать, когда он последний раз видел МК? – попросила Мерси.

– С превеликой радостью.

Дом Делроя Дреда они нашли в жилой части «Колвилл эстейт». На лестнице перед входной дверью сидела группа молодых чернокожих парней. Почуяв копов, они насторожились. Мерси спросила, дома ли Делрой.

– Спит.

– Мы не из-за наркоты, – сказал Пападопулос. – Хотим задать пару вопросов об МК.

– Вечером приходите. Когда проснется.

– Времени нет ждать, – отрезала Мерси.

– А придется!

Она шагнула вперед, и парни тут же сомкнули ряды, преграждая ей путь.

– Можем вызвать ребят из отдела по борьбе с наркотиками, чтобы они тут пошуршали немного, – пригрозил Пападопулос.

– Готовы рискнуть бизнесом из-за пары вопросов? – добавила Мерси.

Ответом было молчание. Никто и глазом не повел. Один парнишка взбежал наверх по лестнице. Остальные продолжали стоять стеной, пока он не вернулся, затем расступились. Мерси и Пападопулос протолкнулись мимо. Двое парней шли впереди них, еще двое пристроились сзади. У распахнутой настежь голубой двери один из сопровождающих остановил Пападопулоса, жестом показав, что тому следует подождать снаружи.

– Он не любит белых.

Делрой Дред восседал на огромном кожаном диване кремового цвета. Жара в комнате стояла невыносимая, но на ямайце были черные джинсы и черно-белая футболка с эмблемой какой-то музыкальной группы жанра ска. В воздухе витал запах травки, откуда-то звучал регги. Освещали комнату красные лампы. В Делрое было почти два метра роста и добрая сотня килограммов веса, но при этом ни капли жира. Большая голова, казалось, составляла десятую часть от всего тела. Он пригладил волосы, демонстрируя огромные, с набухшими венами, бицепсы, закурил сигарету. Говорил Делрой уголком рта, будто другая половина была заштопана, – и когда-то давно так и было. В детстве, еще на Ямайке, его резанули по губам бритвой.

– Прошу прощения за то, что пришлось вас разбудить. – Мерси решила быть вежливой.

– Да я только лег, – одарил ее двусмысленной ухмылкой Делрой, словно намекая, что он не прочь, чтобы ему составили компанию.

– Не хочу отнимать у вас много времени.

– Красиво говоришь, – одобрительно кивнул Дред. – Откуда ты, красавица?

– Из Ганы. Меня зовут Мерси Данква.

– О, Черная Звезда![26] – Делрой протянул огромную лапищу и поприветствовал Мерси по-гански, цепляя пальцем за палец. – Чем могу помочь, Мерси?

– Я ищу МК.

– В таком случае помочь не могу ничем, – искренне огорчился Дред.

– Он пропал вчера ночью.

– Ничего не знаю.

– Здесь неподалеку случилась заварушка.

– Слышал.

– В мастерской на Бранч-плейс.

– Говорю ж, слышал.

– Она принадлежала МК.

– И?..

– Там двое преступников держали в заложниках девушку.

Делрой задрал голову, задумавшись о чем-то. Потом нагнулся, поднял с пола мятую бумажку и расправил ее.

– Эти, что ли? Полиция загадила листовками весь район.

– Они самые, – кивнула Мерси, подумав, что Дред наверняка что-то знает.

Поудобнее усевшись на краю дивана, он продолжал оценивающе разглядывать ее. Закинул руки за голову, футболка натянулась, продемонстрировав кубики на прессе. Инстинктивно Мерси откинулась назад и скрестила ноги. Она пересказала Делрою версию ночных событий. Он ни разу не прервал ее, лишь молча курил.

– Вчера кое-кто еще искал этих ребят, – обронил наконец Дред, глядя на листовку с фотографиями Дэна и Бритого.

– Кто?

– Информация имеет свою цену.

– Я не из отдела по борьбе с наркотиками, предложить мне нечего.

Дред задумался.

– Ты ходишь в церковь?

– Иногда. С моей работой это нелегко.

– Мне нравятся церкви, – сказал Делрой. – Нравится, как там поют. Мой отец был проповедником.

– А ты ходишь в церковь?

– Иногда. Реже, чем должен бы. Слишком много грешу, – улыбнулся он.

– Грешите пореже, ходите в церковь почаще.

– Может, ты и права, – усмехнулся Делрой. – Этих двоих разыскивала мусульманская банда торговцев героином из Бетнала. Руководит ими Хаким Тарар, боксер-любитель.

Глава 30

14 марта 2012 года, среда, 6:00

Лондон, автомобиль Боксера

– Узнав, что Алишия видела Амира Джата в пляжном доме, Чхота Тамбе навострил уши, – продолжал рассказ Дипак. – Видно было, что он счел эту информацию чрезвычайно важной, потому что сразу попросил меня установить там прослушивающее устройство.

– Как вы это провернули? – спросил Боксер.

– Алишия и слуги меня знали, поэтому я мог свободно расхаживать по дому. Ситуация усложнилась, когда Фрэнк решил заменить домашний кинотеатр. Электрик подключал новое оборудование и нашел жучок.

– Как долго велась прослушка?

– Всего пару недель.

– Узнали что-то полезное для Тамбе?

– За это время в доме прошло несколько вечеринок и деловых встреч, но Джат на них не появлялся.

– Почему Фрэнк заподозрил именно вас?

– Слуги меня выдали. Испугались Анвара Масуда, и я не могу их за это осуждать.

– Откуда у Тамбе столько ненависти к Фрэнку? Непохоже, чтобы он просто завидовал.

– Начало всему положила личная трагедия, – объяснил Мистри. – Его старший брат и наставник Бада Тамбе погиб в результате теракта в девяносто третьем. Оказался не в том месте не в то время. Просто проходил мимо здания биржи.

– А Фрэнк здесь при чем?

– Когда-то они вместе входили в банду Дауда Ибрагима, «Компанию-Д», штаб-квартира которой располагалась в Дубае. Именно Ибрагим организовал теракты, тем самым расколов собственную банду по религиозному признаку.

– Фрэнк встал на сторону мусульман?

– Будучи католиком, он играл в обеих командах. Но индуист Тамбе решил, что Фрэнк заодно с исламистами. Все крупнейшие проекты д’Круша родились благодаря связям с мусульманскими бизнесменами.

– Выходит, подозрения Чхоты Тамбе были оправданны?

– Фрэнк по-прежнему работал на «Компанию-Д», но занимались они уже не контрабандой золота – в девяносто втором правительство Индии сняло эмбарго на его поставки, – сказал Мистри. – И Дауд Ибрагим занялся контрабандой героина.

– Фрэнк наверняка не хотел, чтобы эта страница его биографии стала достоянием гласности, – присвистнул Боксер. – Если это случится – д’Крушу конец. На Западе никто не захочет иметь с ним дела. У Чхоты Тамбе есть доказательства?

– Не думаю, что у него есть накладные с подписью Фрэнка, – хмыкнул Мистри. – Однако, когда я сказал Тамбе, что д’Круш якшается с Амиром Джатом, тот был весьма обрадован. Джат плотно сотрудничает с афганскими талибами, и в восьмидесятые – девяностые годы контролировал наркотрафик из Афганистана в другие страны. Героиновый бизнес «Компания-Д» унаследовала именно от него. Также Чхота Тамбе раньше всех узнал, что в две тысячи седьмом «Компания-Д» при содействии пакистанской разведки влилась в состав «Лашкаре-Тайбы», группировки, ответственной за теракты в Мумбаи как в тысяча девятьсот девяносто третьем, так и в две тысячи восьмом годах.

– Значит, Чхота Тамбе сложил два и два и решил, что раз Фрэнк знаком с Джатом, то он автоматически является пособником исламских террористов?

– Сейчас, возможно, и не является, а вот в девяносто третьем – совершенно точно. Взрывчатка, которую применили террористы, – гексоген армейского образца. Судя по количеству – без малого три тонны, – достать ее можно было только в Пакистане и только у Амира Джата.

– А Фрэнк тут каким боком?

– Тамбе уверен, что он перевез груз с взрывчаткой.

– Есть доказательства?

– Никаких, – покачал головой Мистри. – Подозрительность и одержимость – очень опасные чувства. Они мешают трезво мыслить, и от этого страдает и Чхота Тамбе, и Фрэнк д’Круш. Тамбе одержим Фрэнком и его головокружительной карьерой, а Фрэнк одержим мной и тем, что я знаю о нем и «Конкан хиллс».

– Это объясняет, почему Чхота Тамбе мог решиться на похищение Алишии. Вы что-нибудь слышали о его планах?

– Нет. Похищение стало для меня неожиданностью. Впервые я услышал о нем от человека, прикинувшегося адвокатом матери Алишии. Умный ход, ничего не скажешь. Он прошел все проверки, что мы ему устроили. Однако я уверен, что его подослал Фрэнк, потому что следом явились бандиты Анвара Масуда. Завязалась перестрелка; думаю, тот человек погиб. Сначала я решил, что похищение придумал Фрэнк, чтобы выманить меня, но Яш выяснил, что за всем стоял Чхота Тамбе.

– Выходит, Чхота Тамбе организовал похищение, чтобы заставить Фрэнка приехать в Лондон, попытался убить его по приезду, а когда не вышло – решил продолжить шараду с похищением, чтобы наказать его?

– Нет, покушение – задумка Яша. Он не просил на это разрешения у Тамбе. Хотел защитить меня. Я скрывался несколько месяцев. Когда Яш узнал, что Фрэнк летит в Лондон, он нанял каких-то бандитов из Саутхолла.

– Единственное, что Тамбе потребовал от Фрэнка, – проявить искренность, – заметил Боксер.

– Вряд ли он ожидал, что Фрэнк признает свою вину перед ним. Слишком много времени прошло. Хотя как знать, быть может, одержимость свела Тамбе с ума. Уверен, что доказательств причастности д’Круша к теракту девяносто третьего года или контрабанде героина у Тамбе нет и выбить признание таким образом могло быть его последней надеждой. Но мне кажется, он просто хотел помучить Фрэнка. Похитил его дочь, не требуя выкупа, загадал загадку, у которой нет ответа, и с каждым днем действовал все более жестоко. И как только Фрэнк не лишился рассудка!

В шесть утра Мерси позвонили из отдела по борьбе с наркотиками и сообщили, что взяли Ксана Палмера.

– Сказал, что они с подружкой были у МК вчера вечером. Ушли, когда к тому заявились двое парней восточной наружности. С тех пор об МК ни слуху ни духу. Мобильный отключен.

– Спросите, известно ли ему имя – Хаким Тарар?

Мерси услышала, как полицейский передал вопрос задержанному, но ответа не разобрала.

– Говорит, что имя слышит впервые, но готов опознать тех двоих. Один – низкорослый крепыш, а другой – настоящий великан, от одного взгляда которого хочется под землю провалиться.

– Переправьте Палмера и его подружку в участок на Бетнал-Грин, пока я выслеживаю Хакима Тарара.

Мерси вызвала подкрепление. Хаким Тарар жил на четвертом этаже большого многоквартирного дома в Нельсон-Гарденс, и нужно было перекрыть ему все возможные пути к бегству. Шестеро полицейских остались с Мерси, двое держали в руках таран – на случай, если подозреваемый окажется негостеприимным хозяином.

Мерси уже собиралась постучать в дверь, как из соседней квартиры вышел мужчина.

– Ваш сосед дома, не в курсе? – спросил один из полицейских.

– Ночью точно был. – Покосившись на таран, мужчина поспешил вниз по лестнице.

Пападопулос забарабанил в дверь. У него это всегда хорошо получалось.

Мерси кивнула полицейским с тараном. Те размахнулись и выбили дверь.

Пападопулос ворвался в квартиру первым, проверяя каждую комнату. В спальне было темно, и Джордж включил свет.

– Здесь он, в кровати!

Хаким Тарар сжался в клубок под несколькими одеялами. Его лихорадило. Над головой висел плакат с изображением чемпиона мира по боксу в легком весе Амира Хана, рядом на полке – несколько кубков.

– Паршиво выглядишь, – заметила Мерси. – Как это тебя угораздило?

– Простудился, – прохрипел Тарар. – Чего вам надо?

– Значит, болеешь? А я слышала, что ночью ты шлялся по городу, навещал своего приятеля МК, заглядывал в его мастерскую на Бранч-плейс. Кого-нибудь там нашел, а, Хаким?

– Не знаю, о чем вы.

– Мерси, взгляни-ка! – крикнул из ванной Джордж.

Поручив одному из полицейских присмотреть за Тараром, она заглянула в ванную. Пападопулос показал ей лужу грязной воды, в которой валялись насквозь мокрые трусы.

– Наш дружок, похоже, вчера купался в канале.

– Захвати пакет для вещдоков, возьми образец воды и отправь в лабораторию. Пусть проверят. А Хаким поедет со мной на Бетнал-Грин.

Боксер и Мистри свернули с Хаммерсмит на Грейт-Вест-роуд и ехали молча до окружной дороги Хогарта.

– Дипак, зачем вы приехали в Лондон?

Индиец молчал. Боксер заметил, что Дипаку трудно ответить на этот вопрос.

– Хотите помириться с Алишией?

– Просто хочу помочь.

– Для этого придется как-то умаслить Фрэнка.

– Это невозможно. Последние три месяца он только и делал, что пытался меня убить.

– Какие у вас отношения с Чхотой Тамбе?

– Теперь никаких. Одно дело мстить Фрэнку, другое – похищать Алишию, инсценировать ее казнь. С этим я смириться не могу.

– Где сейчас Тамбе?

– Яш сказал, что в Лондоне, готовится праздновать победу.

– Знаете, где именно?

Мистри кивнул.

– Так зачем вы приехали в Лондон, Дипак?

Индиец снова ничего не ответил.

– Надеетесь, что, сдав Чхоту Тамбе Фрэнку, сможете вернуть его расположение и снова видеться с Алишией?

– Верно, – сказал наконец Мистри.

На перекрестке они свернули направо и пересекли дорогу, идущую через Тернем-Грин.

– Куда вы меня везете?

– Мои американские друзья владеют домом в Чизике. Там есть свободная комнатушка, где вас никто не найдет.

– Вы оставите меня там, а сами что будете делать?

– Дайте мне подумать, – сказал Боксер. – Не нужно поспешных действий.

– Каких действий?

– Тех, что позволят вам добиться того, чего вы хотите.

– А с какой стати вам мне помогать?

– Считайте, что я романтик, – усмехнулся Боксер. – У вас есть с собой записи с прослушивающего устройства из пляжного дома Фрэнка?

– Нет.

– Где они?

– Некоторые – у Тамбе, другие – у меня дома в Мумбаи.

– Помните, что именно там записано? Какие-то имена, может быть?

– Я прослушал все записи несколько раз. Сам Тамбе ничего бы не понял, мне приходилось все комментировать, так что я все прекрасно помню.

– Вам доводилось слышать нечто, не представляющее интереса для Чхоты Тамбе, но очень важное для Фрэнка? Что-то, что он не хотел бы выносить на публику?

– Это одному Фрэнку известно.

– Может, и так. Но у меня есть приятель из МИ-шесть, который может помочь вам в этом разобраться.

Глава 31

14 марта 2012 года, среда, 11:00

Западный Лондон, Уиком-сквер

Боксер проснулся. Он проспал лишь четыре с половиной часа, но сон как рукой сняло. В дверях стояла Исабель, полностью одетая, с чашкой чая в руке.

– Не знала, нужно ли тебя будить.

– Хорошо, что разбудила, спасибо.

– Никаких новостей. – Она присела на кровать и подала Боксеру чай. – Ни от Алишии, ни от ее новых похитителей.

– Появятся, не переживай.

– Рик Барнс сказал, что вечером ты с кем-то уехал и вернулся только в шесть утра.

– Объявился Дипак Мистри. Он шпионил за Фрэнком и использовал для этого Алишию, так что теперь д’Круш разыскивает его.

– Так вот в чем причина неприятностей, случившихся с Алишией в Мумбаи?

– В той или иной степени.

Боксер пересказал Исабель историю Чхоты Тамбе, не забыв упомянуть о том, что видела Алишия в доме на пляже Джуху. Исабель слушала, глядя на него расширенными от ужаса глазами.

– Он заставлял Шармилу делать такое… – сказала она после паузы. – Понимаешь теперь, что он за человек?

– Ты говорила, что Шармила из того же теста. Она была любовницей гангстера. Знаешь, кого именно?

Исабель отрицательно покачала головой. Она слушала Боксера вполуха, задумавшись о чем-то своем.

– Шику по-прежнему тут, внизу. Спрашивал, что случилось ночью. Что-то с ним творится неладное.

– Со здоровьем или с головой?

– И с тем, и с другим. Выглядит так, будто его сейчас вывернет наизнанку. Подавлен и напуган… А это, в свою очередь, пугает меня.

– Он по-прежнему ничего не рассказывает?

Исабель вновь покачала головой. Боксер поцеловал ее в губы и почувствовал, как она напряжена. Они обнялись.

– Просто скажи, что все будет хорошо, – прошептала Исабель.

– Все будет хорошо. – Чарльз изо всех сил старался, чтобы его голос звучал уверенно.

Он принял душ, оделся и спустился на кухню. Фрэнк молча смотрел, как он завтракает.

– Как прошла встреча с МИ-пять? – нарушил тишину Боксер.

– Она была долгой и изматывающей.

– Поведали им что-нибудь интересное?

– То же, что и вам. О том, как Амир Джат ненавидит меня за то, что я знаю его грязный секрет.

– Не пропадайте опять, – попросил Боксер. – Чуть позже нам надо будет поговорить. Думаю, у меня найдется важная информация.

– Так выкладывайте сейчас, пока я здесь.

Чарльз вытер губы салфеткой и отрицательно покачал головой. Потом вышел и позвонил Саймону Дикону.

– Надо поговорить, – сказал Боксер. – Есть новая информация, которая может быть важной. Думаю, понимаешь, о чем я.

– Я в дороге, – ответил Дикон. – Тоже нашел кое-что интересное. Подъезжай к Лондон-Филдс. Буду ждать у бассейна. Полиция все кругом оцепила, так что не ошибешься.

До Хакни Боксер добирался больше часа. Он всегда представлял Лондон-Филдс как нечто грандиозное, а на самом деле это был лишь огромный, унылый парк с высокими деревьями, полем для крикета, теннисными кортами, открытым бассейном и пустующими детскими площадками. А что, собственно, он ожидал увидеть? Уж точно не стада мирно пасущихся овечек. Чарльз заметил полицейский кордон и Саймона. Остановив машину, он окликнул Дикона. Тот помахал ему, а один из констеблей приподнял ленту, чтобы дать Боксеру пройти.

Судмедэксперты в белых халатах и масках склонились над чьим-то телом. Дикон, сунув руки в карманы, тоже разглядывал труп.

– Рад тебя видеть, Чарли, – кивнул он Боксеру.

Они пожали друг другу руки и по-дружески обнялись.

– Как в старые добрые времена. Здорово опять работать с тобой, пусть и не в одной команде.

– Я чувствовал твою руку, и это придавало уверенности, – сказал Боксер. – Кто тут у нас?

– Амир Джат. Думаю, ты слышал о нем.

– Последние сутки только о нем и слышу.

– Мы бы предпочли найти его чуть более живым, – не скрыл огорчения Дикон.

– Вы знали, что он в Лондоне?

– Д’Круш сказал нам об этом вчера вечером. Мы думали, что похищение дочери Фрэнка – дело рук террористов, и предоставили ему некоторую свободу действий, ожидая, что он выведет нас на след, но…

– Он сказал, что встречался с какими-то «посредниками».

– Не знаю, с кем он там встречался. Ему удалось уйти от слежки и избежать прослушки. Подозреваем, что он говорил с генерал-лейтенантом Абдулом Икбалом, своим приятелем из Пакистана.

– А здесь что произошло?

– Сложно сказать. Похоже, передел сфер влияния в пакистанской разведке. Вероятно, Амир Джат не хотел делиться властью. Он был темным пятном на отношениях пакистанцев с Соединенными Штатами. ЦРУ давно было им недовольно. А когда Джата заподозрили в причастности к нападению на топливный конвой НАТО и укрытию Усамы бен Ладена, стало совсем худо.

– Что говорят пакистанцы?

– Они в курсе случившегося. Думаю, готовят пространное официальное заявление, от которого не будет никакого толку.

– Можем поговорить с глазу на глаз? – спросил Боксер. – Где-нибудь подальше.

Они отошли к турникету, ведущему на крикетное поле. Чарльз изложил Дикону сжатую версию разговора с Дипаком Мистри. Выслушав, Саймон задумался.

– Что ж, информация о покушении и первом похищении нам пригодится. Мы никак не могли составить полную картину происшедшего. Но меня смущают вчерашние события и гибель Амира Джата. Думаю, здесь есть связь. Первичный осмотр показал, что одежда Джата была мокрой и спереди даже промерзла.

– Думаешь, он участвовал во вчерашней истории с очередным похищением девушки?

– Выводы делать рано, но мы прорабатываем эту версию.

– Значит, нынешние похитители Алишии – террористы или их пособники?

– Мне надо поговорить с Дипаком Мистри, – сказал Дикон. – Хотя бы для того, чтобы узнать, из-за чего случилась перестрелка в Дхарави. Человек, притворявшийся адвокатом Исабель Маркс, был нашим агентом.

– Утром я видел Фрэнка. Он места себе не находит. Почти все время молчит и, кажется, испуган больше, чем прежде. Не может свыкнуться с мыслью, что Алишию похитили не из-за денег.

– Да, это было заметно во время нашего вчерашнего разговора. Он растерял свою самоуверенность. Не скрою, приятно видеть, что д’Круш наконец-то платит за прошлые грехи. Однако новая угроза, нависшая над его дочерью, нас беспокоит. Фрэнк по-настоящему испуган, и добиться от него сотрудничества теперь еще тяжелее.

– По пути на место передачи выкупа мы проезжали через Сити. Я видел машины д’Круша – расположены они так, чтобы привлечь максимум внимания.

– Вижу, к чему ты клонишь, Чарли, но именно поэтому машины были проверены до последнего винтика. Прямиком из порта их доставили на склад полицейского управления, где их осмотрели два отряда саперов. Ничего подозрительного. Они даже не на ходу, аккумуляторы разряжены.

– Разряжены, но установлены?

– Да, их зарядят, когда машины отправятся в демонстрационный тур по стране, чтобы показать возможности зарядных станций.

– Саперы что-нибудь делали с аккумуляторами?

– Понятия не имею. Могу запросить у полиции и МИ-пять отчет.

– Аккумуляторы должны быть герметичными, – пояснил Боксер. – Сомневаюсь, что их разбирали. Можно обнаружить в герметичной аккумуляторной ячейке вещество вроде пентрита[27], не вскрывая при этом корпус?

– Я уточню, – сказал Дикон. – А сейчас мне надо поговорить с Дипаком Мистри.

С помощью сотрудников отдела по борьбе с наркотиками и местных полицейских Мерси с Пападопулосом задержали еще четверых членов банды Хакима Тарара. Всех доставили в полицейский участок Бетнал-Грин. Мерси дала указания инспекторам, и те разошлись по комнатам для допросов. Спустя час ей стало известно имя последнего оставшегося на свободе гангстера, и она позвонила старшему суперинтенданту Мейкпису.

– Последний член банды по-прежнему в бегах. Зовут Рахим, вооружен и опасен. Если кто-то из его подельников и знает, где он, то не говорит. Местонахождение Алишии также не установлено, но у нас еще есть время, чтобы вытрясти из них информацию.

– Насколько вероятно, что эта банда связана с террористическими организациями?

– Не знаю, – призналась Мерси. – Допросы продолжаются.

В этот момент Пападопулос передал ей свежий отчет из лаборатории. Прочитав его, Мерси удовлетворенно кивнула.

– Сэр, мне пора. – Она поспешила закончить разговор.

Мерси вернулась в комнату, где допрашивала Хакима Тарара. Его лихорадило, температура поднялась до тридцати девяти градусов. Она дала ему две таблетки аспирина и сообщила:

– В лаборатории исследовали твои мокрые трусы. Химический состав жидкости полностью совпадает с водой в канале, который находится позади дома номер шесть «б» на Бранч-плейс, где держали в заложницах Алишию д’Круш. Это значит, что ты был там…

– Вчера вечером я бегал, – прохрипел Тарар. – Я боксер, тренируюсь. Поскользнулся и упал в канал, замерз, вернулся домой. Утром проснулся с температурой. Не знаю даже, где этот дом номер шесть «б», и слыхом не слыхивал ни о какой Алишии д’Круш.

– Ты поставляешь героин дилеру по кличке МК.

– У вас нет доказательств.

– Как бы не так! Другой дилер из «Колвилл эстейт», по имени Делрой Дред, это подтвердил.

– Незнаком с ним.

– Делрой Дред сказал, что двое твоих ребят приходили к нему и спрашивали об индийской девушке, которую похитила парочка белых парней. Он показал оставленную ими листовку. Зачем твоим ребятам такая информация?

– У них и спросите.

– Также ты встречался с Ксаном… Александром Палмером.

– Первый раз слышу о таком.

– Двадцать два года, бледный, лохматый. Работает на МК, сбывает по клубам таблетки.

– Ничем не могу вам помочь.

– Он и его подруга-блондинка запомнили тебя. И твоего дружка-громилу Рахима – тоже. Того, «от взгляда которого хочется под землю провалиться». Вы встречались в квартире МК вчера вечером. Странно, что ты этого не помнишь. Знаешь, что мне сейчас сообщили? Что тело МК выловили из Боу-Крик в районе Кеннинг-Таун. На теле следы удушения и множественных побоев, а вокруг глаз – сигаретные ожоги. Чуешь, чем пахнет?

Тарар задумался.

– Не-а, – покачал он головой. – А нюх у меня хороший.

Глава 32

14 марта 2012 года, среда, 14:00

Западный Лондон, Чизик, Фэйрлоун-гроув

– Я связался с саперами. Аккумуляторы просветили рентгеном, ничего подозрительного не обнаружили, следовательно, демонтировать и разбирать их необходимости не было, – сказал Саймон Дикон. – Тем не менее они признают, что аккумуляторы достаточно большие, чтобы разместить внутри замаскированную взрывчатку, а рентген – недостаточно точный способ это проверить.

– Что будем делать? – спросил Боксер.

– Сам знаешь, как ведется следствие. У нас на руках разрозненные факты и улики, и мы пытаемся связать их воедино, чтобы получить полную картину. Дипак может в этом помочь.

– Почему ты так уверен?

– В январе на одну из фабрик д’Круша проникли неизвестные.

Они вошли в сад через боковую калитку и направились к небольшой пристройке. Боксер постучал, но никто не ответил. Он достал ключ, открыл дверь. Внутри было пусто.

– Черт! – Боксер понял, что Мистри ушел от них.

– Может, психанул, – предположил Дикон. – Почувствовал себя подсадной уткой и решил не дожидаться, пока Фрэнк его подстрелит.

– Руки за голову, – раздался позади голос Дипака.

Он стоял на пороге, держа в руке пистолет.

– Не оборачивайтесь. Просто выполняйте команду, оба.

Мистри приблизился, приставил пистолет к спине Дикона, другой рукой обшарил его. Ничего не найдя, Дипак отступил назад.

– Повернитесь, оба. Медленно, не опуская рук. Чарльз, оставайтесь на месте, а другой пусть сядет на диван.

– Понимаю вашу обеспокоенность, – примирительно заметил Дикон, усаживаясь на диван. – Уверяю, мы те, за кого себя выдаем. Вы могли бы нам очень помочь, если бы поделились информацией…

– Сперва предъявите доказательства.

– Могу показать вам удостоверение, дающее доступ в штаб-квартиру МИ-шесть.

Дипак кивнул. Саймон медленно достал и протянул ему карточку.

– Откуда вы друг друга знаете?

– Саймон был моим командиром во время войны в Персидском заливе, – пояснил Боксер.

Некоторое время Мистри молча изучал карточку, потом вернул ее Дикону и опустил пистолет.

– Прошу прощения, – извинился он. – Я в бегах уже несколько месяцев и стал чересчур подозрительным. – Положив пистолет на стол, Мистри сел. – Хотите поговорить о Фрэнке и Алишии д’Круш?

Дикон достал диктофон, положил его на стол между собой и Дипаком. Тем временем Боксер заварил чай и откуда-то достал тарелку с печеньем.

– Вы работали в «Конкан хиллс», – начал Дикон. – Доводилось ли вам посещать другие компании, которые покупали вашу сталь, в частности автомобилестроительные?

– Да. Я постоянно поддерживал связь с менеджерами различных производств, чтобы обеспечить их сталью наилучшего качества.

– В их число входили производители электромобилей?

– Я был на фабрике и проводил переговоры.

– Аккумуляторы для электромобилей производятся там же?

– Да, в другом корпусе.

– Есть ли какие-то различия между электромобилями для индийского и европейского рынков?

– Только внешние, база у них одна.

– А аккумуляторы?

– Одинаковые для всех.

– Как много машин поступило на индийский рынок?

– Не много. Они значительно дороже автомобилей, работающих на традиционных видах топлива.

Дикон расспросил Мистри о записях, которые тот сделал в пляжном доме Фрэнка в конце прошлого года. Казалось, все услышанное не вызывало у него большого интереса. Но стоило Дипаку упомянуть, что Фрэнк встречался с неким афганцем по имени Джавид Саар, как Саймон мгновенно навострил уши.

– Вы знаете, как они познакомились? – оживился он.

– Занятно, Чхота Тамбе тоже этим интересовался, – хмыкнул Мистри. – Д’Круш познакомился с Сааром через Амира Джата. Саар – бизнесмен из окружения президента Хамида Карзая. Фрэнк хотел наладить поставки стали в Афганистан.

– О чем они говорили?

– В основном о делах. Обсуждали планы Фрэнка открыть фабрики электромобилей в Великобритании. Саар интересовался малейшими деталями, а Фрэнк не боялся быть с ним откровенным, ведь тот был приятелем Амира Джата. Д’Круш хотел сыграть важную роль в восстановлении Афганистана, а заодно получить доступ к клану Карзая.

– Прототипы они тоже обсуждали?

– Легче назвать, что они не обсуждали, – усмехнулся Мистри. – Фрэнк был очень доволен собой, ведь тогда он как раз получил разрешение лондонской мэрии на установку рекламных стендов в Сити и Стратфорде, напротив олимпийского стадиона. Постоянно бахвалился своими связями в британском правительстве.

– Джавид Саар приезжал еще после этой встречи?

– В оставшиеся две недели, что я работал в «Конкан хиллс», – нет.

– Приходилось вам слышать, чтобы д’Круш или кто-то из его гостей упоминал имя Махмуда Азиза?

– Нет.

Зазвонил мобильный Дикона. Несколько минут он слушал, что ему говорят, потом отключил связь.

– Думаю, на сегодня достаточно, – подвел он итог. – Спасибо за помощь, Дипак. У меня остался лишь один вопрос: вам известно, кто убил англичанина, разыскавшего вас в Дхарави?

– Думаю, кто-то из людей Анвара Масуда. Они искали меня и убивали всех, кто попадется под руку.

– Он был моим агентом. Хороший парень.

– Примите соболезнования, – сказал Мистри.

Они обменялись номерами телефонов на случай, если понадобится связаться. Боксер проводил Дикона до машины.

– Какую роль во всем этом играет Джавид Саар?

– Он дружок Махмуда Азиза, а тот в свою очередь связной Амира Джата среди афганских талибов. Азиз стоит за множеством терактов, и у него есть сообщники в Великобритании. Он сам здесь родился и жил до двенадцати лет. Махмуд Азиз вполне может стать новым Усамой бен Ладеном.

– К чему были все эти расспросы о фабриках?

– Мы все еще ждем доклада индийской полиции о вторжении на фабрику Фрэнка. Но уже знаем, что злоумышленники проникли на склад, где хранились предназначенные для британского рынка прототипы, и при этом ничего не было похищено.

– Вызывай саперов, – сказал Боксер.

– Что утешает в сложившейся ситуации, так это то, что, если машины действительно заминированы, они пока не взорвались. Вероятно, бомбы снабжены часовым механизмом и должны сработать в определенный момент. А если их можно взорвать раньше, то террористы не сделали этого, потому что не знают того, что знаем мы.

– По-твоему, как много известно Фрэнку?

– Все и в то же время ничего. Он наверняка знает, кем являются эти его «посредники», но может не быть в курсе, кто за ними стоит. Ему сообщили о вторжении на фабрику, но он не имеет понятия о намерениях взломщиков. Думаю, Фрэнк представляет себе общую картину, но не знает деталей, потому что для преступников это слишком рискованно. Должно быть, ему просто приказали держать язык за зубами, не говорить ничего потенциально компрометирующего, и, если повезет, это поможет ему вернуть Алишию.

– Пусть меня и сняли с дела о похищении, я по-прежнему чувствую ответственность за судьбу Алишии, – заметил Боксер. – Но также понимаю, что жизнь восьми миллионов лондонцев важнее одной девушки.

Мерси постучала в дверь комнаты допросов, вошла и села за стол. Через несколько секунд дежурный по отделению впустил Ксана Палмера и его подругу. Оба были еще бледнее, чем обычно, – так их испугал вид трупа МК.

– Этого человека вы видели вчера в квартире МК? – спросила Мерси, показывая на Тарара.

Оба кивнули.

– Не слышу! – Она повысила голос.

– Да, – в унисон ответили они.

– Спасибо, можете идти.

Мерси захлопнула за ними дверь и обернулась к Тарару.

– Я не собираюсь сажать тебя за торговлю наркотой, Хаким. Лишь хочу знать, что вы сделали с девушкой. Не расскажешь – загремишь по полной за то, что сделал с МК. Когда выйдешь, Амир Хан уже завершит карьеру, а сам ты будешь боксировать разве что с ветеранами.

– Я не могу рассказать.

– Уже прогресс. Не «я не скажу», а «я не могу рассказать». Почему не можешь? Вероисповедание не позволяет?

– Может, и так.

Дежурный снова вошел в комнату, специально оставив дверь приоткрытой, чтобы Тарар увидел своих понуро бредущих по коридору товарищей. Полицейский передал Мерси записку и вышел. Та прочитала и улыбнулась.

– Хаким, знаешь, что это? Данные видеосъемки с камеры на Бранч-плейс.

– И что с того?

– На пленке четко виден номер фургона, на котором вы вчера ездили. Машина принадлежит Али Ватту, хозяину ресторана «Гордость Инда» на Грин-стрит. Ну прямо как маленькие! Вы что, не знали, что в Лондоне камеры на каждом шагу? Даже в захолустье вроде Бранч-плейс. Что за идиот спланировал вчерашнюю операцию! Есть что добавить? Что-нибудь, что поможет в твоей почти безвыходной ситуации?

– Что скажете, каковы мои шансы на успех? – поинтересовался Мистри, уплетая заказанное Боксером карри.

Они по-прежнему сидели в квартирке в Чизике.

– В случае с Фрэнком невелики, а вот с Алишией… – Чарльз задумался. – Она знает, на что способен ее отец. Д’Круш способен погубить любого, будь то мужчина или женщина. Взять хотя бы тот эпизод с Джатом, Шармилой и девочками… Вряд ли Алишия когда-нибудь об этом забудет. Да, вы предали Фрэнка, но у вас не было выбора. Вы не могли идти против Чхоты Тамбе. Думаю, даже Исабель испытывает к вам симпатию, ведь она хорошо знает темную сторону натуры Фрэнка. Именно Фрэнк станет главной проблемой. Если не выйдет вернуть его расположение, он превратит вашу жизнь в сущий ад, а то и вообще покончит с вами.

– Он доверяет вам, – заметил Мистри. – Может, попробуете его убедить?

– Попробовать-то можно, – вздохнул Боксер, – но прощение Фрэнка наверняка имеет свою цену. И вряд ли эту цену придется платить деньгами.

– Он снова захочет держать меня в руках.

– Вам решать, стоит ли Алишия того. – Боксер посмотрел на часы. – Могу я вас покинуть? Нужно проведать Исабель.

– Хорошо, – сказал Мистри и потянулся за пистолетом.

– Откуда у вас пистолет?

– Яш попросил приятелей из местной банды передать его мне.

– Доводилось стрелять?

– Однажды.

– Тогда будьте осторожны.

– Яш предупредил, что лучше мне с ним не попадаться. Это тот самый пистолет, из которого три дня назад стреляли во Фрэнка.

Салим Чима и Рахим сидели в подвале. Пакистанец молча уставился в одну точку, и понять, о чем он думает, было невозможно. Чима разглядывал Алишию. Ее голова по-прежнему была замотана свитером, но девушка, казалось, успокоилась, чего нельзя было сказать о Салиме. Сигнал о пришедшем смс-сообщении заставил его подскочить. Это был закодированный приказ позвонить в британскую штаб-квартиру со стационарного телефона. Чима поднялся наверх, его вспотевшие руки дрожали. Каждый новый приказ толкал его все дальше за границы моральных устоев. Он набрал номер, назвал пароль.

– Девушку следует убрать.

– Что?! – опешил Салим.

– Вы прекрасно все слышали.

– Зачем? – Чима был в отчаянии. – Свою роль она исполнила, необязательно ее…

– Приказ высшего руководства в Пакистане. Такова мера наказания для Фрэнка д’Круша. Большего вам знать не нужно.

– Не уверен, что смогу сделать это.

– Если ее отпустить, велик риск, что она выдаст вашу ячейку. Где она находилась, когда вы разобрались с нашим общим другом?

Чима молчал.

– Видите? Решение принято в защиту наших интересов.

В душе Салима шла яростная борьба.

– Мы предполагали, что предыдущий приказ выполнить было куда сложнее.

– Когда крайний срок? – спросил Чима.

– Сегодня в полночь.

Глава 33

14 марта 2012 года, среда, 15:00

Юго-западный Лондон, Уайтхолл

– Наша задача – разработать план противодействия возможной террористической атаке на Лондон, – объявила министр внутренних дел Наташа Рэдклифф участникам чрезвычайного собрания Кабинета министров. – Вы видели отчет, касающийся автомобилей д’Круша. У кого-нибудь есть идеи?

– Первым делом необходимо провести дистанционную инспекцию машин, выставленных в Стратфорде, – взяла слово Джойс Хантер из МИ-5. – Стенд расположен в южной части Олимпийского парка, перед стадионом. Ночью он закрыт, автомобили расположены под навесом и не видны за пределами парка. Саперы могут отправить робота, чтобы тот проверил, есть ли повод для беспокойства. Если обнаружится что-нибудь подозрительное, саперы демонтируют аккумуляторы и обезвредят их в безопасном месте.

– Что в таком случае делать со стендом на Сент-Мэри-Экс? – подал голос мэр Лондона Мервин Стэнли. – Если улицы Сити заполонят военные саперы, ничего хорошего это не сулит. Фондовые рынки обвалятся. Да что там, может случиться глобальная экономическая катастрофа!

– Репортеров и близко не подпустят, – успокоила его министр по делам противодействия терроризму Барбара Ричмонд. – Эвакуация местных жителей уже началась.

– Проблема лишь в аккумуляторах? – уточнила Наташа Рэдклифф. – Из отчета следует, что сами автомобили опасности не представляют. Какие именно устройства могут находиться в аккумуляторах?

– Первичный подробный осмотр не показал никаких отклонений. Думаю, стоит говорить о небольших устройствах, замаскированных под ячейки аккумулятора электромобиля, не имеющих запаха и не подключенных к источнику энергии, – поделился соображениями Саймон Дикон. – Особо настораживает то, что след этих автомобилей ведет от Фрэнка д’Круша к известному террористу Махмуду Азизу, в прошлом гражданину Великобритании, а ныне потенциальному преемнику Усамы бен Ладена. Как вам всем, надеюсь, известно, с момента распада Советского Союза было отмечено множество случаев хищения радиоактивных веществ. Не далее как в январе был захвачен караван контрабандистов, следовавший из Таджикистана в Северный Афганистан. К счастью, наши американские коллеги успели переправить конфискованный груз самолетом в Кабул, прежде чем боевики разгромили их базу и уничтожили всех контрабандистов. Груз предназначался Махмуду Азизу. ЦРУ подтвердило, что помимо прочего там находились пробирки с радиоактивными веществами.

– Значит, нас всех хотят отравить, – подытожил Мервин Стэнли.

– Не допустить этого – наша главная задача, – парировал Дикон.

В зале повисла тишина.

– Эти взрывные устройства, если они действительно существуют, – попыталась разрядить обстановку Джойс Хантер, – наверняка оборудованы часовым механизмом, а в случае обнаружения настроены на то, чтобы сработать от мобильных телефонов.

– Тогда кто-то из террористов точно следит за тем, чтобы машины не попали в руки полиции, а если это случится, активирует бомбы с помощью телефона. – В голосе Стэнли послышались панические нотки.

– Верно, – подтвердила Хантер. – Поэтому, прежде чем допустить к автомобилям саперов, мы установим по всему периметру электронные блокираторы сигнала. Если саперы обнаружат взрывное устройство, мы полностью отключим мобильные сети на время процедуры обезвреживания.

– В Стратфорде это, может, и прокатит, хотя и там есть люди, которые работают круглосуточно. Их это вряд ли обрадует, – буркнул Стэнли. – А вот в Сити отключение сетей наверняка вызовет панику. Рынки тут же обвалятся. После потрясений последних трех лет только этого Лондону не хватало!

– Если взорвется радиоактивная бомба, – разозлилась наконец Наташа Рэдклифф, – не будет ни Лондона, ни Олимпиады, ни рынков с их потенциальными многомиллиардными доходами. Поэтому, Мервин, сначала мы займемся стендом в Стратфорде, а потом, зная, с чем имеем дело, начнем операцию в Сити.

– Простите за глупый вопрос, но можно ли определить точное время, когда должен сработать таймер бомбы? – поинтересовался Стэнли.

– Жизнь, к сожалению, не голливудский боевик. Настоящие бомбы не оснащены часами с экраном, на котором идет обратный отсчет времени, – съязвила Хантер. – Так что саперам придется сначала обнаружить таймер, а потом на месте решить, что с ним делать.

– Стоит ожидать, что все бомбы должны взорваться одновременно, – добавил начальник городской полиции. – Если мы определим, на какое время выставлен таймер бомбы, заложенной в Стратфорде, то сможем понять, как быстро нам нужно действовать в Сити. Кроме этого, необходимо обнаружить все возможные точки наблюдения вокруг стенда на Сент-Мэри-Экс и направить группу сотрудников в штатском, чтобы вычислить ошивающихся поблизости от стендов подозрительных личностей.

– В начале заседания вы упомянули, что Алишия д’Круш сейчас в руках банды наркоторговцев, возможно связанной с «Аль-Каидой», – напомнил Мервин Стэнли. – Есть ли какая-то связь между ее похищением и готовящимися терактами?

– Не знаем. Поэтому нужно быть вдвойне осторожными, – ответила Барбара Ричмонд. – Если такая связь имеется, то попытка освободить Алишию д’Круш может подтолкнуть террористов к преждевременной активации взрывных устройств.

Боксер вернулся в дом Исабель. И без того хмурый день стал еще тоскливее, когда Рик Барнс открыл ему дверь.

– Какие новости?

– От похитителей – никаких.

– Как продвигается расследование? – поинтересовался Боксер. – Слышал, задержали нескольких подозреваемых. Записи камер наблюдения что-нибудь показали?

Барнс проигнорировал вопрос.

– Где Исабель?

– На кухне, – ответил Барнс. – Даже не думайте ничего ей рассказывать. Она и так на пределе.

– Успели подружиться?

Барнс кивнул. Чарльз миновал его и вошел в кухню. Исабель сидела за пустым столом, уставившись пустым взглядом в стену напротив. Она мельком глянула на Боксера.

– А, это ты. – На миг озарившая ее лицо надежда тут же угасла.

– Все будет хорошо, – сказал Чарльз.

– Как ты можешь такое говорить после всего, что случилось?

– Виражи были крутые, но мы непременно доберемся до финиша.

– Где ты был?

– Собирал информацию. Куда подевался Фрэнк?

– Перебрался в «Савой». Их королевский номер отреставрировали пару лет назад. Триста двадцать пять квадратных метров и десять тысяч фунтов в сутки – Фрэнку такое нравится больше «Рица». – Голос Исабель был холоден как лед. – Ты встречался с Дипаком?

– Представил его знакомому из МИ-шесть. Дипак готов сотрудничать.

– Это поможет найти Алишию?

– Не знаю. Мистри приехал в Лондон из-за нее, но его информация касается другого.

– Опять ты от меня что-то скрываешь.

– Только потому, что тебя это не касается. И Алишии тоже.

– Дипак приехал, потому что любит ее?

– Ты что-то имеешь против?

– Он мне нравился, но это не имеет значения. Важно, нравится ли он Фрэнку.

– Я этим займусь.

– Любишь же ты вести переговоры…

– Настройся на позитивный лад, подумай о будущем, – посоветовал он. – Я говорил, что люблю быть там, где от меня есть польза.

– Ты поговорил с Эми? – Неожиданный вопрос больно уколол Боксера.

– Она отказывается со мной говорить. Я звонил ей, но она бросила трубку.

– В этом-то все и дело. Чарльз, ты любишь заниматься тем, чем можешь управлять. А пришло время подумать о том, что действительно важно.

Хаким Тарар сдался. Его пособников задержали, запись камеры наблюдения четко зафиксировала «фольксваген», да и высокая температура сделала свое дело. Он сообщил Мерси адрес Салима Чимы. У той отлегло от сердца. Ей не хотелось задерживать Али Ватту, хозяина фургона. Существовала опасность, что Алишию держали в непосредственной близости от ресторана «Гордость Инда», и Мерси не хотелось вспугнуть похитителей.

В 18:00 мимо дома Салима Чимы по Болейн-роуд проехал синий фургон с надписью «Декоратор Джек Ромни» по борту. Отыскав свободное место, водитель припарковался и вышел из кабины. Накинул пальто поверх заляпанного краской комбинезона и ушел, оставив в фургоне полицейский отряд наблюдения.

В букву «О» фамилии «Ромни» была вмонтирована камера. Изображение передавалось на монитор, с которого не спускали глаз двое полицейских. За полчаса ничего примечательного не случилось. Потом дверь дома открылась, и на пороге появился Салим Чима. Он вышел на улицу и свернул направо. Наблюдатели тут же передали информацию штурмовой группе. Те поочередно следовали за Чимой. Он зашел в магазин купить фруктов и овощей. Никто к нему не приближался.

Терпение полицейских было вознаграждено, когда Салим Чима свернул во дворик позади ресторана «Гордость Инда» и сел в тот самый «фольксваген», на котором ездил прошлой ночью. Мерси вызвала было мобильную бригаду, но Чима лишь доехал обратно до Болейн-роуд, поставил фургон у гаража и вернулся домой.

В 18:15 четверо саперов в защитной униформе, вооружившись блокираторами радиосигнала, подошли к стенду напротив олимпийского стадиона. Перекинувшись парой фраз с охранниками, они установили блокираторы по периметру экспозиции.

Было решено проверить обе машины одновременно. Саперы находились на постоянной связи с передвижным оперативным центром, расположившимся у входа в Олимпийский парк. Они открыли передние двери автомобилей, сдвинули сиденья вперед и повторили ту же процедуру с задними, чтобы получить доступ к аккумуляторам. Ничего подозрительного осмотр не выявил, и саперы вернулись на командный пост.

Двое техников включили радиоуправляемые устройства, на жаргоне известные как «тележки». Они представляли собой мобильные лаборатории на гусеницах. Каждая «тележка» передавала изображения с четырех камер и была оборудована полным набором сканеров, позволяющих обнаружить источники радиации, электромагнитных, звуковых и радиоволн и даже запахи.

– Для начала проведем рентгеновское сканирование, – скомандовал руководитель операции, – и сравним аккумуляторы.

На мониторах появились рентгеновские снимки. Техники внимательно их изучили. Один из них что-то заметил в самом центре аккумулятора левой машины.

– Аккумуляторы должны быть идентичны? – уточнил он.

– Так нам сказали, – ответил руководитель. – Есть у нас снимки производителя?

На экран вывели фотографии, и техник снова показал на центральную часть аккумулятора левой машины.

– Аккумулятор правой машины идентичен изображению, полученному от производителя, а вот с другим что-то не так.

– Это еще что такое? – вдруг отозвался второй техник.

– Где?

– На мониторе. Был какой-то импульс.

Они заново прокрутили цифровую запись и действительно заметили незначительный электрический импульс от аккумулятора левой машины.

– Говорили же, что аккумуляторы разряжены, – удивился руководитель операции.

Техники проверили датчики напряжения – ничего.

– Похоже, там что-то есть. Давайте достанем и посмотрим.

Боксер поднялся в королевский номер отеля «Савой», занимавший весь пятый этаж. Помощник д’Круша провел его через отделанный деревянными панелями кабинет в гостиную. Фрэнк стоял у окна и смотрел на Темзу. Судя по виду, лучше ему не стало. Лицо осунулось, щеки обвисли, взгляд выдавал душевное опустошение. Боксер не собирался сообщать ему о находках Саймона Дикона – в таком состоянии д’Круш мог выложить всю информацию своим «посредникам».

– Вчера я встретил одного из ваших бывших сотрудников, – начал Чарльз.

– И кого же? – Фрэнк даже не обернулся.

– Дипака Мистри.

В оконном отражении Боксер заметил, как лицо д’Круша мгновенно оживилось. Глаза сузились, губы сжались, мышцы под дряблой кожей напряглись в приступе ярости. Фрэнк резко обернулся, готовый рвать и метать.

– Что он здесь забыл? – Голос его был неожиданно тихим.

– Он сообщил, кто и почему организовал первое похищение Алишии.

– Я слушаю.

– Чхота Тамбе.

В комнате повисло молчание. Похоже, Д’Круш был в замешательстве.

– Чхота Тамбе? Да я его двадцать лет не видел!

– Все это время он пристально следил за тем, как развивается ваша карьера. Я бы сказал, вы стали его навязчивой идеей.

– Знаете, кто хорошо знаком с Чхотой Тамбе? По крайней мере, был хорошо знаком? Шармила.

– Да, любовница гангстера, как ее назвала Исабель, – подтвердил Боксер.

– Они встретились в Дубае. Тамбе глаз с нее не сводил. Сперва Шармилу привлекли его деньги, но, узнав о его истинных намерениях, она бросила его. Пришла ко мне, я дал ей работу, между нами начался роман.

– Выходит, у Чхоты Тамбе было целых две навязчивых идеи.

– Две?

– Вы увели его подругу, и он также считает, что вы ответственны за гибель его старшего брата.

– Он совсем спятил? – изумился д’Круш. – При чем тут Бада Тамбе? Его взорвали в девяносто третьем.

– Бомба была начинена взрывчаткой армейского образца пакистанского производства. Чхота Тамбе думает, что именно вы достали ее по приказу Дауда Ибрагима.

– Я не работал на Ибрагима в девяносто третьем. Тогда я уже вовсю снимался в кино.

– А вот Чхота Тамбе так не считает. Утверждает, что вы также занимались поставками героина из Пакистана. Этим бизнесом тоже заправлял Дауд Ибрагим, а до него – Амир Джат, которого вы тоже неплохо знаете.

– Так вот чего он хотел, когда требовал от меня искренности? Хотел выбить из меня признание? Он бы его никогда не дождался!

– Дипак предположил, что Чхота Тамбе хотел наказать вас.

Фрэнк остолбенел. Его лицо скрывал полумрак, царивший в комнате. За спиной, отражаясь от водной глади Темзы, мерцали огни Королевского фестивального зала и Национального театра. Д’Круш не мог пошевелиться, – казалось, он полностью лишился сил.

– Доверьтесь мне, Фрэнк. Я единственный, кто не выдаст ваши секреты, – тихо сказал Боксер.

– И зачем мне это? – пришел в себя д’Круш.

– Это сделает вас счастливее.

– А кто сказал, что счастье для меня важно? – Фрэнк ткнул себя пальцем в грудь. – Счастье – для тех, кто верит в мечту, кто тешит себя иллюзиями. Для американцев – у них так даже в конституции записано.

– Тогда что для вас значит Алишия?

Д’Круш снова повернулся к окну. От его дыхания стекло запотело.

– Посмотрите на себя, – продолжал Чарльз. – Вы довели себя до такого состояния потому, что боитесь ее потерять.

– Я потерял ее, когда она уехала из Мумбаи.

– Почему она уехала?

– Потому что этот сукин сын, ее любовник, шпионил за мной!

– Вы ей об этом рассказали. Наверняка добавили, что Дипак не любил ее, а лишь использовал, чтобы легче было за вами следить.

Фрэнк кивнул. Его трясло.

– А рассказала ли вам Алишия о том, что ей довелось увидеть? Как Шармила привозила детей на потеху Амиру Джату?

– Заткнись! – закричал д’Круш, потрясая кулаками. – Заткнись!

Он отошел от окна, рухнул в кресло напротив Боксера, зажав ладони между колен и судорожно озираясь по сторонам, словно в поисках ответов на мучившие его вопросы.

– Чхота Тамбе, – прошептал он, – Чхота Тамбе… А я-то думал, что Дипак работал на кого-то значительного вроде семьи Махале. А это оказался Чхота Тамбе! Мелкая, жалкая бандитская шавка!

– Ревность и зависть – очень сильные чувства, – пожал плечами Боксер. – Помните, что я говорил вам о женщинах?

– Но ведь столько воды утекло с тех пор! Индия изменилась настолько, что события двадцатилетней давности все равно что история Древнего мира.

– Вы отняли его любимую женщину, стали звездой кино, разбогатели благодаря связям с мусульманской диаспорой, а Чхота Тамбе все это время страдал в Дубае и от бессилия стучал кулаком по подлокотнику.

– Он прав, – внезапно сказал д’Круш, глядя Боксеру в глаза. – Насчет героина он прав. Я переправил одну партию для Дауда Ибрагима. У меня не было выбора. Он помог мне пробиться в кинематограф, и так я ему отплатил.

– Вот вам и урок по управлению персоналом, – хмыкнул Боксер. – Теперь понимаете, почему Мистри согласился шпионить за вами для Чхоты Тамбе?

– Дипак предал меня. Я дал ему все, а он меня предал. – Фрэнк несколько раз ткнул пальцем в воздух. – Как и мою дочь.

– А что насчет армейской взрывчатки из Пакистана?

– К этому я непричастен. Такую работу Дауд Ибрагим доверял только мусульманам. Они ведь ведут священную войну, джихад. Католика они бы и близко к взрывчатке не подпустили. Черт бы побрал этого Чхоту Тамбе!

– Когда мы освободим Алишию, кому-то нужно быть с ней рядом.

– Она была без ума от Дипака, – тихо сказал д’Круш. – Не верила мне, говорила, что я все придумал – и то, что электрик обнаружил подслушивающее устройство, и то, что Дипак бежал. Считала, что я подделал данные в его компьютере, его личные записи. Да, Алишия рассказала о том, что видела в доме на пляже Джуху. И не просто рассказала! Она швыряла мне в лицо злобные слова, а мое сердце разрывалось от боли. Так сильно она его любила и так же сильно ненавидела меня. Несмотря на все, что я для нее сделал… И на ту ложь, что он использовал, чтобы завладеть ею.

– Вы хотите вернуть любовь дочери?

– Алишия никогда больше не будет меня любить.

– Пусть не так, как прежде, но такова цена знания. Вам обоим придется с этим смириться.

– Что вы предлагаете?

– Если Алишия захочет быть с Дипаком, вы не станете этому препятствовать.

– Нет, нет и еще раз нет! Это невозможно. Я его и близко к ней не подпущу. Однажды я уже спас дочь от одного подонка и не позволю, чтобы теперь ее жизнь разрушил другой.

– В таком случае ни вы, ни Алишия не будете счастливы. Нет ничего мучительнее, чем невозможность любить и быть любимым. Дочь просто станет ждать вашей смерти.

Тишина в комнате стала звенящей.

– Зачем вы это делаете? – прервал молчание Фрэнк. Казалось, он поражен тем, насколько глубоко личным вдруг стал их диалог. – Чего хотите добиться?

– Хочу тоже быть счастливым.

Д’Круш хмыкнул:

– Так и знайте, я предупредил Исабель на ваш счет!

– Что вы ей сказали? – Боксер испугался, что Фрэнк мог выдать его главную тайну.

Заметив его беспокойство, д’Круш понял, что получил некоторое преимущество.

– Не волнуйтесь, – улыбнулся он. – Я лишь посоветовал ей не связываться с человеком, у которого проблем больше, чем у нее.

– То есть не повторять прошлых ошибок? – язвительно заметил Боксер.

Д’Круш поднял голову, их взгляды встретились.

– Порой я вас просто ненавижу, Чарльз Боксер.

Фрэнк выглядел бодрее. Прежнее победное обаяние не вернулось, но складки на лице, казалось, разгладились. Такие перемены Боксер часто наблюдал в игроках в покер, которые умудрялись выиграть несколько партий после долгой череды поражений.

– Вам известно, где сейчас Чхота Тамбе? – спросил д’Круш.

– Дипак утверждает, что в Лондоне.

Фрэнк поднялся и снова подошел к окну. Расправив плечи, он сложил руки за спиной, окинул взглядом реку и кивнул.

– Если Дипак хочет заработать прощение, нужно, чтобы он тоже «проявил искренность». Передайте, что он сможет вновь увидеть Алишию, если убьет Чхоту Тамбе.

Глава 34

14 марта 2012 года, среда, 23:15

Юго-западный Лондон, Уайтхолл

Чрезвычайное заседание возобновилось в том же составе. Наташа Рэдклифф зачитала доклад саперной группы.

– Обнаружив несоответствие между двумя аккумуляторами, саперная группа приняла решение демонтировать подозрительный аккумулятор. Он был доставлен в бункер и разобран. Внутри были найдены взрывное устройство, начиненное пентритом, и герметичная металлическая колба, предположительно содержащая радиоактивное вещество. В случае взрыва зона поражения ядовитыми парами составила бы около четырех квадратных миль. Детонатор должен был сработать в восемь тридцать утра, но мог быть приведен в действие и вручную, с мобильного телефона. Сейчас оперативники заняты поиском сим-карты. Командный пост переместился в Сити и ожидает дальнейших указаний. Саймон?

– ЦРУ подтверждает, что металлическая колба идентична найденной среди контрабандного груза в январе этого года.

Взгляд Наташи Рэдклифф обратился к начальнику полиции.

– Все помещения на территории Сити, из которых просматривается стенд с автомобилями, найдены и к полуночи будут освобождены. Патрули и штурмовые группы приведены в состояние повышенной готовности на случай, если кто-то попытается взорвать бомбы, – отчитался тот.

– Джойс?

– Во время смены караула по периметру экспозиции были установлены электронные блокираторы сигнала. Мы готовы отключить мобильную сеть в полночь.

Мэр Лондона жалобно охнул.

– Что такое, Мервин?

– В полночь по нашему времени открывается токийская биржа, – сообщил Стэнли.

– Наши трейдеры завершают работу в девять вечера, я проверяла, – ответила Джойс Хантер.

– Меня беспокоит еще кое-что, – продолжил Стэнли. – Приказ обезвредить бомбу из Стратфорда поступил в пятнадцать тридцать, доклад пришел в двадцать три ноль пять. На обезвреживание бомбы ушло больше семи часов.

– Поспешишь – людей насмешишь, – сухо заметила Барбара Ричмонд.

– На обезвреживание двух бомб в Сити осталось лишь восемь с половиной часов.

– Во-первых, теперь саперы знают, с чем имеют дело, – постаралась успокоить мэра Хантер. – Во-вторых, в этот раз работать будут две бригады. К тому же не факт, что бомбы установлены в обеих машинах. В-третьих, из семи часов четыре ушло на сканирование аккумуляторов и их перевозку в безопасное место.

– То есть бомбы вывезут из Сити к четырем утра?

– Иншаллах[28], – кивнула Хантер.

– Есть новости об Алишии д’Круш? – спросила Наташа Рэдклифф.

– Нам удалось определить ее местонахождение и число охранников. Как только представится возможность, начнем спасательную операцию, – сообщил начальник полиции.

– Хотим взять лидера банды, Салима Чиму, живым, – добавила Барбара Ричмонд. – Он наверняка владеет важной информацией.

– Саперы приступят к работе в полночь, – сказала Наташа Рэдклифф. – Мобильная сеть будет отключена, пока аккумуляторы не покинут территорию Сити.

В начале двенадцатого нервы у Салима Чимы сдали окончательно. Он всячески оттягивал решающий момент, но мучительное ожидание измотало вконец. Чима собрался с духом и приковал обе руки Алишии к металлическому каркасу кровати.

– Я не убегу, – умоляюще прошептала она.

Ни Чима, ни Рахим не ответили. Они спустились вниз и заварили чай.

– Я опять говорил с руководством, – сказал Салим. – Приказано избавиться от девушки до полуночи.

В комнате повисла тишина. Рахим глянул на часы, подул на чай и сделал маленький глоток.

– Я никогда не убивал женщин, – сказал он.

– До Амира Джата я вообще никого не убивал, – поделился в ответ Чима.

– Заметно.

– Меня попросили… Нет, мне приказали это сделать. Говорят, ее отец должен заплатить за то, что пользовался поддержкой наших пакистанских братьев, но ничего не давал взамен.

– А если мы откажемся?

– Девушка представляет опасность для всех нас. Она была рядом, когда я застрелил Джата, и, возможно, видела наши лица, когда мы вытащили ее из канала.

– Я никогда не убивал женщин.

– Рахим, ты это уже говорил. – Чима с трудом скрывал раздражение. – Я не могу просто так взять и… Я… Умоляю, сделай это за меня.

Пакистанец поставил чашку на стол, опустил взгляд и уставился в пол.

– Я скажу, что ты выполнил задание вместо меня. – Чима взял его за руку. – Тебя наверняка наградят.

– Хорошо. – Рахим оттолкнул руку Чимы. – Но после этого я завязываю. Мы убили героя нашего народа и женщину. В моем понимании это не вписывается в понятие исламской революции. Я готов убить ее за тебя, но после этого между нами все кончено.

– А как же Хаким?

– Сам пускай выпутывается. Пойду пройдусь. Жди меня внизу. Убью ее, когда вернусь, и ты будешь рядом, чтобы все видеть и засвидетельствовать в случае необходимости.

Боксер ехал в Чизик. Он думал о том, что Исабель сказала об Эми, и черная дыра внутри его стремительно увеличивалась. По дороге из «Савоя» пришлось даже остановиться у обочины. Такой была его жизнь с того самого момента, как исчез отец: он прикладывал усилия, чтобы держать под контролем то, что ему по плечу, но избегал трудностей, связанных с самыми близкими ему людьми. Лишь через несколько минут Боксер смог возобновить поездку, но и при этом вел машину как человек, недавно пострадавший от инсульта… Или увидевший лик Господень.

Он припарковался на Фэйрлоун-гроув, дошел до квартирки, где обретался Мистри, и передал тому предложение д’Круша. Дипак ничего не ответил.

– Таков Фрэнк, – пожал плечами Боксер. – Так он воспитан, другого пути нет.

– Я отказываюсь, – сказал Мистри.

– Отказываетесь?

– Я не стану этого делать. Фрэнк сошел с ума, если думает, что я пойду на убийство Чхоты Тамбе ради того, чтобы восстановить отношения с Алишией.

– Вы говорили, что вам прежде доводилось стрелять. Как это произошло?

– Чхота Тамбе потребовал продемонстрировать лояльность. Это было частью ритуала приема в банду.

– И это, по-вашему, нормальное начало отношений?

– С гангстером – да, причем единственно возможное. Но не с женщиной, которую я хочу взять в жены и которую уже обманул однажды. Как бы я ни ненавидел Чхоту Тамбе за то, что он сделал с Алишией, я хочу, чтобы моя совесть оставалась чиста.

Они помолчали. Боксер позволил тьме полностью поглотить себя. Он знал, как можно решить эту проблему.

– А если я сделаю это за вас? – предложил он, наслаждаясь моментом: ведь по иронии судьбы именно за это ему должен был заплатить Фрэнк д’Круш.

Они уставились друг на друга. Боксера била дрожь от бурлившего в жилах адреналина.

– Зачем вам это? – спросил Мистри.

– Единственный способ заставить Чхоту Тамбе расплатиться за то, что он сделал, – убить его. По-вашему, что он собирался сделать с Алишией после инсценировки казни?

– Яш был уверен, что он ее убьет. Чхота считал это равноценным обменом – жизнь дочери Фрэнка за жизнь брата Чхоты. Ничего более жестокого он придумать не мог, – пояснил Мистри. – Скажите, я могу как-то помочь?

– Устройте мне встречу с Чхотой Тамбе.

Напряжение царило в фургоне «декоратора Джека Ромни». Как только Салим Чима припарковал «фольксваген» у своего гаража на Болейн-роуд, все отряды были приведены в полную боеготовность. Командир штурмовой группы, расположившейся на параллельной улице, был уверен, что заложницу собираются убить. Он был готов в любую минуту отправить своих ребят внутрь, но степень риска была велика, и он постоянно взвешивал все «за» и «против». В оперативном штабе требовали дождаться удачного момента. Связь между похитителями и террористами, заминировавшими автомобили д’Круша, установить так и не удалось.

Группа наблюдения не покидала фургон. Все сотрудники нервно жевали жвачку и не отрываясь глядели на экран. В половине двенадцатого у них наконец появилась возможность перевести дух. Из дома вышел Рахим и побрел в сторону магазинов. Об этом тут же уведомили штурмовиков.

Пакистанец свернул за угол, где его уже ждали. С двух сторон ему под ребра воткнулись стволы пистолетов. Рахима отвели на параллельную улицу, втолкнули в машину штурмовиков, обыскали и раздели до трусов, после чего заковали в наручники. Найденный в кармане ключ от дома передали полицейскому восточной наружности, ростом и телосложением немного похожему на пакистанца. Он переоделся в одежду Рахима, надел его кроссовки.

Узнать, где именно в доме находится Чима, не удалось – пакистанец отказался говорить.

Переодетый полицейский вошел в дом и стал проверять одну комнату за другой. На одной из стен он нашел секретную кнопку, о которой Хаким Тарар рассказал Мерси. Дверь в подвал открылась. Полицейский достал пистолет и стал осторожно спускаться.

Услышав шаги, Салим Чима взглянул наверх и увидел кроссовки и джинсы Рахима.

– Быстро ты, – только и заметил он и отвернулся.

Это стало ошибкой. Не дождавшись ответа, Чима повернулся к вошедшему – и увидел направленный на него ствол пистолета. Он попытался схватить лежащий рядом пистолет Рахима, но пуля ударила его в правую руку, и он свалился со стула. Полицейский нагнулся и поднял пистолет. Он заковал Чиму в наручники и отчитался в успехе операции по беспроводному микрофону.

Дрожа от страха, Алишия скорчилась на кровати. Ее голова была по-прежнему замотана свитером, она ничего не видела. Наручники позвякивали о металлический каркас кровати.

– Все хорошо, – услышала она голос. – Я из полиции.

Глава 35

14 марта 2012 года, среда, 23:30

Лондон, Сити

В 23:30 блокираторы сигнала были установлены вокруг стендов и мобильная сеть Сити была отключена. Движение по Треднидл-стрит, Корнхилл и Лиденхолл-стрит закрыли. Ночных служащих не пустили на работу.

Две группы саперов, замаскированных под охранников, занялись электромобилями напротив биржи и башни Сент-Мэри-Экс. Открыли двери и сдвинули кресла, чтобы их коллеги с «тележками» получили лучший доступ к аккумуляторам. Затем установили камеры наблюдения: одну прикрепили к постаменту памятника герцогу Веллингтону у здания биржи, другую – к ближайшему дереву – и удалились.

На окрестных улицах полицейские в штатском и агенты МИ-5 следили, чтобы в район проведения операции не забрели случайные прохожие. Две мобильные бригады наблюдали за стендами, на крыше Банка Англии засели снайперы. Штурмовые группы разместились за колоннадой здания биржи, в подземном переходе станции «Бэнк» и на Поупс-Хед-элли. Еще одна группа снайперов расположилась на крыше церкви Святого Андрея Первозванного, откуда хорошо просматривалась площадь перед небоскребом Авива и штаб-квартира «Ллойда».

Техники запустили «тележки» и просканировали аккумуляторы. Безрезультатно – ни звука, ни запаха, ни следов радиации. Изображения сравнили со стратфордскими.

– Ничего подозрительного, – сделал вывод руководитель саперной группы.

– Может, тут они лучше постарались, – заметил один из техников.

Детектор электрических импульсов тоже молчал.

– Либо мы имеем дело с более сложным устройством, либо там ничего нет.

– Давайте просветим машины снизу, – распорядился руководитель.

Техники перевели «тележки» в другое положение и сделали еще несколько снимков.

– А это что еще за чертовщина?

На двух экранах, транслирующих изображение с камер наблюдения, возникли два человека в длинных черных плащах. Вытянув перед собой руки, они бежали к стендам.

Мобильные наблюдательные группы среагировали мгновенно.

– Стрелять на поражение.

Не успели снайперы услышать этот приказ, как в воздухе разнесся клич:

– Аллах акбар!

Снайперы не церемонились. Четыре выстрела грянули одновременно. Неизвестные упали на землю, по мощеной дорожке покатились мобильные телефоны.

– Вот и ответ, – сказал руководитель саперной группы. – Извлекаем аккумуляторы.

Дипак Мистри и Чарльз Боксер ехали на встречу с Чхотой Тамбе. Боксер почистил пистолет Мистри и раздобыл для него патроны. Он решил использовать это оружие. Полицейские будут сбиты с толку, если обнаружат пистолет, из которого прежде покушались на него и Фрэнка.

Чарльз собирался высадить Дипака неподалеку от дома Тамбе в Риджентс-парке. Тот должен будет рассказать, что нашел человека, готового убить Фрэнка д’Круша за две тысячи фунтов. Боксер рассчитывал, что одержимость Тамбе заставит его действовать поспешно, чтобы избавиться от Фрэнка до того, как тому станет известно, кто на самом деле стоял за похищением его дочери. Если д’Круш узнает, что это дело рук Чхоты, то тут же отправит Анвара Масуда разобраться с активами Тамбе в Мумбаи.

– Как вы собираетесь убедить Тамбе покинуть дом в такой мороз и встретиться с киллером на Примроуз-Хилл? – спросил Боксер, сомневаясь, что Мистри это удастся.

– Рассчитываю, что он поддастся соблазну лично отдать приказ, – ответил Дипак. – Он по-прежнему мне доверяет. Знает, чего мне стоила вся эта заварушка.

– Где вы познакомились со мной? Как узнали, чем занимаюсь? – Боксер разрабатывал «легенду».

– Вы сами нашли меня. Фрэнк нанял вас вести дело о похищении.

– Зачем мне его убивать?

– Может, Фрэнк разъярился на вас за то, что вы закрутили роман с его бывшей женой? – предложил свою версию Дипак. – Чхота Тамбе почувствует в вас родственную душу.

Боксер едва не прикусил язык: фантазия Мистри была чересчур близка к реальности.

Они миновали Парк-роуд и доехали до Примроуз-Хилл. Боксер показал Мистри, куда привести Чхоту Тамбе. Затем отвез Дипака к дому Тамбе, оставил машину и пешком вернулся на Примроуз-Хилл. Он присел на скамейку. Перед ним открывался вид на телебашню. Раздался телефонный звонок – Боксер забыл отключить мобильник. Звонил Дикон.

– Как дела, Саймон?

– Звоню, чтобы сообщить, что Алишия освобождена и бомбы обезврежены.

– Отлично. Исабель Маркс знает?

– Да, она уже едет в больницу к Алишии, – сказал Дикон. – Что-то не слышу в твоем голосе большой радости.

– Просто задумался кое о чем, – уклончиво ответил Боксер.

– Чарли, только представь: если бы Алишию не похитили, мы могли бы и не узнать о бомбах.

– Никогда не стоит терять надежду, Саймон.

– Давай как-нибудь встретимся, пропустим по рюмочке.

– В любое время, – согласился Боксер и отключил телефон.

Он укрылся во тьме, подальше от света фонаря. Чарльз уже начал замерзать. В голове крутились мысли о том, что он может потерять Эми, а теперь еще и Исабель. Черная дыра внутри разрослась до невиданных размеров. В поле зрения возникли двое, в одном из них Боксер узнал Мистри. Вид его спутника удивил Чарльза. Он знал, что имя «Тамбе» дословно значит «маленький», но и подумать не мог, что тот и правда окажется толстеньким коротышкой.

Боксер держался в тени, выжидая и стараясь выбросить из головы мысли о том, что ему предстоит совершить. Он подумал об отце и неожиданно вспомнил вопрос, который часто слышал от других и на который никогда не отвечал: «Когда ты перестал разыскивать отца?» Сейчас ответ стал мучительно очевиден. Боксер перестал искать отца в тот самый день, когда впервые предположил, что тот действительно может быть виновен, и не в одном убийстве.

Мистри и Тамбе присели на скамейку. Чарльз окинул взглядом пустой холодный парк. Отогнав все мысли, вышел из тени, выстрелил, бросил пистолет и пошел дальше.

Глава 36

15 марта 2012 года, четверг, 1:00

Юго-западный Лондон, госпиталь Кромвеля

Алишию доставили в отделение скорой помощи университетской больницы Ньюхэма и провели полный медосмотр. Узнав об этом, д’Круш тут же организовал для дочери отдельную палату в больнице Кромвеля. Исабель немедленно выехала туда, а самому Фрэнку пришлось задержаться – его ждали на совещании в штаб-квартире МИ-5.

Исабель не сразу пустили к дочери – нанятый д’Крушем врач дотошно осматривал Алишию и не хотел, чтобы ему мешали. Ничего нового к заключению специалистов ньюхэмской больницы он не добавил: несмотря на длительное пребывание в травмирующей ситуации, девушка была в очень хорошей физической форме. Чего нельзя было сказать о ее психическом состоянии – врачи не исключали вероятность развития посттравматического стрессового расстройства.

Прежде чем войти в палату дочери, Исабель постучала. Видимо, правила этикета слишком глубоко укоренились в ее душе. Но все формальности мигом вылетели у нее из головы, когда лежащая под капельницей Алишия протянула ей навстречу руки и дрожащими губами прошептала слово, которое Исабель не слышала уже много лет:

– Мамочка!

Несколько минут они просто молча сжимали друг друга в объятиях. Зарывшись лицом в волосы дочери, Исабель покрывала поцелуями ее макушку, укачивая, словно младенца. Алишия чувствовала знакомое тепло кашемирового свитера, аромат духов и прежде всего – глубокий, с детства родной запах матери.

– Прости, – срывающимся голосом повторяла она, – прости меня, мамочка.

– Не говори глупостей, – успокаивала ее Исабель. – Тебе не за что извиняться. Мы снова вместе, и это главное.

Она готова была задушить дочь в объятиях.

– Я прошу прощения за то, что была с тобой жестока и несправедлива. – Казалось, Алишии не терпится сбросить тяжесть с души. – За то, что отстранилась, когда приехала из Мумбаи. Я была не права. Теперь я знаю, что лишь тебе одной могу доверять. Как жаль, что я не поняла этого, пока меня не разлучили с тобой, пока я не осознала, что могу никогда больше тебя не увидеть.

Исабель промолчала и лишь так крепко прижала дочь к груди, что та пискнула, словно котенок.

Они молча сидели, держась за руки. Казалось, с момента их прошлой встречи миновала целая жизнь.

Им понадобилось не меньше четверти часа, чтобы прийти в себя. Медсестра принесла чай, проверила капельницу, померила Алишии температуру и давление. Исабель присела у окна. Она сказала Алишии, что Фрэнк сможет приехать только после совещания.

– Не хочу видеть никого, кроме тебя, – покачала головой дочь. – Целую неделю я провела среди сплошных негодяев… Давай просто побудем вдвоем.

– Дипак тоже здесь, – заметила Исабель. – Ему не терпится увидеться с тобой.

– О нет! – взмолилась Алишия. – Не знаю, выдержу ли я встречу с ним.

Субботним днем Боксер пил кофе в компании Эсме. Он приехал забрать Эми. Дочь собирала вещи в своей комнате. Чарльз так и не смог по-человечески поговорить с ней со дня поездки в Лиссабон.

– Как Эми себя вела? – спросил он Эсме.

– Хорошо… Даже можно сказать – отлично. – Эсме закурила уже четвертую сигарету за день. – Хорошая девочка. Настоящий кремень, как мой папаша говорил. Похожа на меня в ее возрасте. Характер у нее сильный, она выдержит что угодно и обижать себя никому не позволит.

– Что-то ты путаешь, – удивился Боксер. – Твой папаша колотил тебя почем зря, а мы Эми за всю жизнь и пальцем не тронули. Хотя у нее хватит норова убедить всех, что это неправда.

– Вы с Мерси слишком многого от нее требуете. И это притом что сами не справляетесь с родительскими обязанностями. Вы недостаточно ее любили.

– Недостаточно любили? – вспылил Чарльз. – Почему до нее не дойдет, что с нашей работой мы сделали все, что могли, и даже больше?

– А с чего до нее должно это доходить? Она была ребенком, когда ты колесил по свету, спасая людей то в Мексике, то в Пакистане, то в Японии. Можно найти кучу причин не прийти посмотреть, как она играет в футбол или потешает публику анекдотами со сцены, но ей-то до них какое дело?

– Погоди, какие анекдоты?

– А, так ты и не знал? Они с классом выступали в «Камеди стор». Публика аплодировала Эми стоя. На днях она повторила свой номер для меня. У девочки талант. И норова, как ты говоришь, действительно хоть отбавляй.

Боксер глотнул кофе и, покачиваясь на стуле, наблюдал, как элегантно и грациозно мать затягивается сигаретой.

– Я ее понимаю. Бабушка из меня не бог весть какая, своих проблем хватает, сам знаешь. – Эсме стряхнула пепел. – Но я от нее ничего не требую. Мне не нужно, чтобы она звала меня «бабулей». Я отношусь к ней как к обычной девочке… Или, скорее, девушке. Мне нравится, когда она вежлива, и не нравится, когда она грубит. Но я не взваливаю на нее груз ожиданий. Потому что если они не оправдаются – хуже и тебе, и ребенку.

– Но в нашей семье всегда царила доброжелательная атмосфера, – возразил Боксер. – До твоего отца нам далеко.

– Да, на рукоприкладство вы не способны, хотя поругаться Мерси любит.

– Если ее вывести из себя. Отец Мерси тоже был не подарок. А мой… Мой отец просто взял и убил твоего коллегу. И…

«И в тебе тоже что-то умерло», – подумала Эсме, но промолчала.

– Ты же винишь отца за то, что он тебя бросил? – сказала она. – Давай называть вещи своими именами! А теперь это переходит по наследству. Ты все время в разъездах – и это твой выбор. Хотел бы – оставался бы с дочерью. Но у тебя не было такого желания. Возможно, потому, что рядом с тобой в детстве не было отца.

– Эми казалась очень счастливым ребенком. – Чувствуя вину, Чарльз попытался оправдаться. – Проблемы начались в переходный период.

– И тогда ты решил уделять ей больше времени, но было уже поздно. Чарли, она уже начала сама себя защищать. Ты был в разъездах, у Мерси хватало своих забот на службе. Что прикажешь делать ребенку? Немудрено, что она начала отстраняться…

– Так что мне делать?

– Постарайся отбросить отцовские чаяния. Не жди бурных проявлений любви и нежности – ты для этого практически ничего не сделал. Относись к Эми как к любой другой девушке. Реши, нравится ли она тебе. Пойми, нравишься ли ты ей. Начни с этого, а дальше будет видно. Другого выхода у тебя нет.

Фрэнк д’Круш мерил шагами коридор перед палатой дочери. Никогда в жизни он так не волновался. После совещания он поспешил в больницу Кромвеля, но ему передали, что Алишия не хочет его видеть. Фрэнку пришлось три часа убеждать Исабель, прежде чем та согласилась уговорить дочь выслушать его.

Была и другая причина, по которой он не решался войти в палату. Там находился Дипак Мистри. Фрэнк знал, что Дипак сыграл немаловажную роль в освобождении Алишии, но все не мог принять эту информацию.

Д’Круш не видел Дипака с прошлого декабря, когда тот бежал из «Конкан хиллс». Три дня назад, в четверг утром, по дороге на совещание с МИ-5, Фрэнк услышал в новостях об убийстве крупного индийского мафиози на Примроуз-Хилл. Теперь ему предстояло войти в палату, посмотреть Дипаку Мистри в глаза, примириться с ним и наконец вновь завоевать расположение дочери.

Постучав, он вошел. Дипак стоял у кровати, вовсе не похожий на человека, готового в любой момент спасаться бегством. Куда больше он напоминал недремлющего стража. Д’Круш взглянул на дочь и вспомнил, что и ее он не видел с прошлого декабря. Только тут он осознал, как сильно по ней скучал и сколько горя ей причинил его гнев.

Он подошел к дочери, и та позволила себя поцеловать, но не обнять. Ее холодность отозвалась болью в его сердце. Фрэнк пожал руку Мистри и встретился с ним взглядом, всем видом давая понять, что больше не держит зла.

– Хотите побыть наедине? – спросил Дипак.

– Останься, – попросила Алишия. – Ты здесь не чужой. Выслушаем отца вместе.

Д’Круш подошел к окну, некоторое время смотрел на улицу и наконец, понурив голову, повернулся к ним.

– Я осознал свои ошибки, – пафосно начал он. – Они ужасны! Сколько страданий я причинил своим близким! Прошу меня простить. Невозможно изменить то, что уже сделано, но я хочу исправиться, совершая добрые дела. Я решил основать благотворительный фонд помощи беспризорникам в Мумбаи.

Алишия недоверчиво вскинула бровь, но Фрэнк не обратил на это внимания.

– Хочу, чтобы ты им руководила. А Дипак, если ты не против, будет тебе помогать.

– Это мама тебя надоумила?

– Тебе ли не знать, что она источник всей добродетели в моем мире! Я прислушался к ней, – прочувственно сказал д’Круш. – Кроме того, я решил закрыть эскорт-агентство Шармилы. Теперь она будет помогать семье Махале в их программе борьбы со СПИДом.

Дипак и Алишия молча уставились на Фрэнка. Он стоял спиной к окну, раскинув руки в эффектном жесте, и казалось, его сила и обаяние неиссякаемым потоком струятся из кончиков пальцев.

– Почему вы так на меня смотрите? – удивился он.

Боксер вез Эми домой к Мерси. Он решил попробовать новый способ построения отношений: не изображать из себя заботливого отца.

– Мы с мамой собрались поужинать сегодня в иранском ресторанчике на Эджвейр-роуд. Ты как, присоединишься? – небрежно предложил он.

Вопрос прозвучал странно и немного фальшиво.

– Было бы здорово.

– Если хочешь, можешь сначала повидаться с друзьями. Ты их давно не видела. Я скажу адрес, и ты сама доберешься. Местечко непритязательное, но мясо они жарят – пальчики оближешь! И выпивку можно с собой приносить, так что там дешево и весело.

– Хорошо, – рассеянно кивнула дочка, уже строча в мобильнике сообщение Карен.

Они приехали в Стрейтхэм. Эми поднялась наверх, Боксер с Мерси уединились на кухне. После откровенного разговора с матерью он вдруг осознал, насколько пустым и холодным выглядел этот дом. С ярко покрашенными стенами и уютной мебелью, он тем не менее не производил впечатления обжитого и гостеприимного. В нем не было ничего, что в понимании Чарльза должно создавать атмосферу семейного гнездышка. Боксера осенило: да ведь у Мерси никогда и не было настоящего дома! Отцовский напоминал казарму, а собственный – гостиницу.

– Куда уставился? – заметила его странный взгляд Мерси.

– Никуда, – отмахнулся он, присаживаясь.

– Что это с Эми? В кои-то веки она со мной по-человечески поздоровалась.

– У меня новая тактика, – признался Боксер. – Теперь я притворяюсь, что я не ее отец.

– Это тебя старая алкоголичка надоумила? Тоже мне эксперт!

– Эми говорит, что за эти дни Эсме не притронулась к бутылке.

– Да они сговорились, – фыркнула Мерси. – И как она оценила наши родительские навыки?

– В ноль баллов по десятибалльной шкале. Однако на то есть уважительные причины. Твой сумасшедший папаша и мой сбежавший.

– То есть мы просто повторяем старый семейный сценарий, – устало заключила Мерси. – Уж не знаю, как там, в священном Хэмпстеде, но здесь, на крутых улочках Стрейтхэма, все иначе.

– Эсме предлагает, чтобы ты относилась к Эми как к юной, но уже самостоятельной женщине, которая живет в твоем доме.

– Арендная плата мне причитается?

– Не удивлюсь, если она и ипотеку сможет оплатить.

– Эми пойдет с нами сегодня?

– Я спросил, и она согласилась.

– Ну все, теперь мы официально взрослые.

Они сидели на втором этаже иранского ресторанчика. Стул, приготовленный для Эми, пустовал. Мерси то и дело поглядывала на него, потом переводила взгляд на Боксера и выразительно пожимала плечами. Стул казался Боксеру молчаливым упреком, пусть сам он и отказывался это признавать, уже вжившись в роль «не-отца». Он решил, что дочь просто предпочла компанию друзей и это не испортит сегодняшний вечер. Они с Мерси заказали еду, выпили принесенного Чарльзом вина. Мерси принарядилась, накрасилась и надела золотые сережки, которые он когда-то привез ей из командировки. На ней было цветное африканское платье, которое она значительно укоротила, и подходящая по цвету шаль. Мерси покачивала ногой под столом, периодически задевая голень Боксера.

– Ну и… – она откусила кусок хлеба с йогуртом и травами, – каковы твои дальнейшие планы?

– Мой фонд переезжает в новый офис на Мэрилебон-Хай-стрит.

– Ого! Сколько это будет тебе стоить? Или ты собираешься разместиться прямо на улице?

– Нисколько, – ответил Боксер. – Это подарок довольного клиента. Площадь – двести квадратных метров.

– Хорошо быть независимым консультантом! Но вообще-то, я не это имела в виду. Что у вас с Исабель? Точнее, что вы собираетесь делать дальше? Вы хоть виделись с тех пор, как…

– Нет, – прервал ее Боксер и подлил еще вина. – Я решил предоставить ей право решать, хочет ли она продолжения… этого.

– Продолжения «этого», ах-ах!

– Ты же сама понимаешь…

– Что я понимаю? У меня-то за все эти годы даже начала «этого» ни с кем не было, хотя… Эх, будь я такой же сумасшедшей, как ты, могла бы очутиться в койке с торговцем героином по имени Делрой Дред.

– Серьезно?

– Серьезнее некуда. – Мерси с трудом подавила смешок. – Он так меня обхаживал, едва устояла. А уж какой был мускулистый!

– Бритому ты тоже приглянулась. Он так и елозил ногой под столом во время допроса.

– Жаль, что на меня западают одни преступники, – задумчиво произнесла Мерси. – Сплошь наркоторговцы да убийцы. И ты тоже в этой компании.

– Я? – Боксер вздрогнул, пытаясь определить, нет ли в словах Мерси скрытого подтекста, но та увлеченно уплетала еду.

– Интересно, что во мне притягивает плохих парней? – Мерси сделала глоток вина.

– Может, они хотят, чтобы с ними были построже, – усмехнулся Боксер. – Словом, я хотел сказать, что теперь, когда Алишия спасена…

– Прекрасная Исабель может и позабыть о своем рыцаре в сияющих доспехах?

– Если кто здесь и рыцарь, так точно не я. Ты куда больше сделала для освобождения девушки.

– Приятно услышать похвалу от сотрудника частной компании.

– Мерси, я серьезно. Ты отлично справилась.

– Да уж… – Она посмотрела на пустой стул, но в этот раз не пожимая плечами. – Хоть что-то у меня хорошо получается.

Они еще выпили.

– Так что там с Исабель? – не сдавалась Мерси. – Договаривай.

– А я не договорил?

– Нет.

– Я ее люблю.

– Ох и влип ты, Чарльз Боксер! – Мерси постаралась не подать виду, какую боль причинили его слова.

– Знаю, – кивнул он, – но я никогда прежде не испытывал такого влечения к женщине. Она… она…

– Совершенна во всех отношениях. – Мерси злилась на себя за то, что постоянно отшучивалась, скрывая истинные эмоции. – Должно быть, напоминает тебе о матери, которой у тебя никогда не было.

– Кстати, не пора ли тебе повидать отца, которого у тебя никогда не было?

– Да уж, – усмехнулась Мерси, коснувшись руки Боксера, – не будь мы брошены родителями, глядишь, и до сих пор были бы вместе.

Он сжал ее кисть, подумав, что Исабель была права, утверждая, что Мерси не готова его отпустить. Неужели она все еще лелеет надежду? Чарльз снова бросил взгляд на пустой стул – последнее, что осталось от их отношений.

– Хочешь, я позвоню Эми? – спросила Мерси.

Несмотря на то что Боксер чувствовал себя униженным, позвонить он не дал.

Им принесли шашлык из ягненка. Один из посетителей спросил, можно ли взять стул. Боксер и Мерси разрешили. Они провожали стул взглядом, пока его несли к другому столику, где на него села юная девушка. Она повернулась и улыбнулась им. В это мгновение Боксера и Мерси осенило, что этот чертов стул олицетворял все их родительские чаяния.

Они вышли из ресторана и отправились ловить такси. У окрестных кафе за кальяном сидели закутанные в пальто ливанцы. Боксер усадил Мерси в такси, перешел улицу и поймал еще одно для себя. Зазвонил телефон – Исабель. Его сердце учащенно забилось.

– Как Алишия? – спросил он.

– Хорошо, идет на поправку. Завтра ее выпишут. С ней остался Дипак, а я поехала домой. Приезжай; думаю, нам нужно поговорить.

Боксер попросил водителя ехать на Обри-Уок. Всю дорогу он сидел с каменным лицом, ломая голову над тем, что значило это «нам нужно поговорить». Наверное, предостережение Фрэнка сработало, и Исабель даст ему от ворот поворот. Он был уверен, что она постарается сделать это как можно мягче, но для черной дыры внутри ее деликатность не будет иметь никакого значения. Два отказа за один вечер – это чересчур.

Боксер расплатился с таксистом и зашел во внутренний дворик. Чувствуя в душе пугающую пустоту, он позвонил в дверь дома Исабель.

Она открыла, и Боксер тут же понял, что все страхи были напрасны. Исабель встретила его распростертыми объятиями. Чарльз прижал ее к себе и начал целовать в шею, ощущая на коже ее дыхание.

Они сидели за кухонным столом, держась за руки и улыбаясь друг другу. Перед ними стояла бутылка виски и ведерко со льдом.

– Как дела у Алишии и Дипака?

– Я не спрашивала. Он постоянно с ней, – улыбнулась Исабель.

– А с Фрэнком?

– Думаю, она оценила его великодушие и искренность его раскаяния, но вряд ли поверит в то, что он вдруг станет совсем другим человеком. А как у вас с Эми?

– Пробую новый подход. Вначале казалось, что он работает, но теперь стало понятно, что нет. Со мной точно не работает.

Зазвонил его мобильный. Боксер взглянул на экран.

– Мерси, – сказал он. – Должно быть, что-то важное, обычно она мне не звонит. Подожди минутку.

Выслушав, Боксер несколько раз растерянно моргнул и уронил телефон. Он молча уставился в окно, мимо их с Исабель отражения в стекле, в непроглядную тьму.

– Что случилось? – озабоченно спросила Исабель.

– Эми пропала, – выдохнул Боксер. – Оставила записку. В конце написала:

НЕ ИЩИТЕ МЕНЯ.

Примечания

1

Смог – прозвище Лондона, возникшее в конце XIX в. и закрепившееся в обиходе после Великого смога 1952 г. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Неофициальное название команды «Вест-Хэм юнайтед».

3

«Катастрофа» – британский телевизионный сериал, повествующий о работе сотрудников отделения скорой помощи. В эфире с 1986 г.

4

Бебел Жилберту – известная бразильская исполнительница в жанре босанова.

5

Мать твою, чего тебе надо, говнюк? (порт.)

6

Старые итонцы – прозвище выпускников Итонского колледжа, одной из самых престижных частных школ для мальчиков. За время своего существования колледж выпустил 20 премьер-министров Великобритании.

7

Уоррен Беффетт – американский предприниматель, известный тем, что передал половину своего состояния благотворительным организациям.

8

Декседрин – лекарственное вещество, по составу сходное с амфетамином. Применяется при терапии синдрома дефицита внимания и гиперактивности, при длительном применении вызывает зависимость.

9

Пока!

10

Аурик Голдфингер – персонаж романа Яна Флеминга «Голдфингер» и одноименного фильма, богач и контрабандист.

11

Суиндон – город в Юго-Западной Англии, один из промышленных центров Великобритании.

12

«Киллерс» – американская группа из Лас-Вегаса, основанная в 2001 г. и выпустившая дебютный альбом в 2003-м. Семикратные номинанты премии «Грэмми».

13

Марк Ротко (1903–1970) – американский художник российского происхождения, один из ярчайших представителей абстрактного экспрессионизма.

14

Пани пури – жареная хрустящая булочка с начинкой из картофеля, нута, тамаринда, чилийского перца и специй.

15

Братья Рональд (1933–1995) и Реджинальд Крэй (1933–2000) – знаменитые английские гангстеры.

16

Знаменитый английский адмирал Горацио Нельсон (1758–1805) потерял в сражении руку и в результате ранения ослеп на один глаз.

17

В Великобритании существует несколько категорий зданий, представляющих историческую и культурную ценность.

18

Милтон-Кинс – город в графстве Бакингемшир, местная футбольная команда называется «МК Донс».

19

Инфорсер – член бандитской группировки, осуществляющий физическое насилие (допрос жертв, устранение потерявших доверие членов банды и т. п.).

20

«Славные парни» – криминальная драма Мартина Скорсезе, номинант премии «Оскар» в шести категориях.

21

Бечевая дорога – тропа вдоль берега, предназначенная для буксирования судов лошадьми (людьми) с помощью канатов.

22

Хэмпден-Хит, или Пустошь, – крупнейший лесопарк на территории Лондона.

23

Отважный Дэн – герой английских комиксов, космический пилот, придуманный Фрэнком Хэмпсоном в 1950 году.

24

Гай Валерий Катулл. На смерть воробышка. Пер. О. Славянки.

25

Томми Кэннон и Бобби Болл – популярные британские комики.

26

На флаге Ганы изображена черная звезда, благодаря которой и родилось прозвище всех ганцев.

27

Пентрит, или пентаэритриттетранитрат, – одно из мощнейших взрывчатых веществ.

28

С Божьей помощью (араб.).

Content

Роберт Уилсон
Расплата

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания