Марина Серова

Ласточка смерти

© Серова М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

– Женечка, ты уже встала? – Тетя Мила, как всегда, торопилась приготовить мне завтрак. Из-за жары она была в легком, почти воздушном халатике и сланцах на босу ногу.

– Тетя Мила, подожди с кофе!

– Ты что, пойдешь бегать натощак?

Я не стала в сто первый раз объяснять тетушке, что утреннюю пробежку нужно делать на пустой желудок. Просто надела майку и шорты и отправилась в парк.

Утро было чудесное: после вчерашнего дождя было прохладно и дышалось как-то легче. Жара расслабляет. Я выбежала на дорожку и потрусила в центр парка. В это время в парке – никого. Только я и мои мысли. Но думать тоже особо было не о чем. Последняя работа завершена, май скоро кончится, а впереди у меня долгое лето! И этим летом я пообещала себе, что буду отдыхать! Никаких клиентов! Может же у Евгении Охотниковой быть хотя бы один отпуск! Хотя бы месяц!

Пробежав пару кругов, я хорошенько размялась, сделала несколько глубоких вдохов и решила, что пора завтракать.

Когда я уже подходила к дому, у меня почему-то засосало под ложечкой. Что-то не давало мне покоя. Какое-то предчувствие. Нет, не беды – наклевывающейся работы! В такое утро! Накануне лета! Но я продолжала лелеять надежду, что все это – только шутки моего разума.

Я решительно открыла дверь квартиры. На пороге стояла улыбающаяся тетя Мила:

– Женечка! Тут звонил какой-то Стас, по-моему, это твой бывший клиент, он просил тебя ему перезвонить.

– А ты забыла записать номер телефона? – Я так надеялась, что мои предчувствия не сбудутся!

– Женечка! Ты же знаешь: такие вещи я никогда не забываю, – назидательным тоном ответила тетя Мила и протянула мне листок с цифрами. Что ни говори, а идея выдать меня замуж становится у тетушки навязчивой. В каждом моем клиенте она видит потенциального жениха. И, естественно, заводит разговор о свадьбе. Вот и сейчас она протянула мне листок с номером телефона, недвусмысленно подмигнув. Мне бы ее заботы! А надежды на отпуск, похоже, испаряются. Я осмотрела листок со всех сторон – скорее по привычке – и направилась в свою комнату.

Да, это был Стас, и он действительно был моим клиентом. Этот не в меру активный и настойчивый блондин работал ведущим менеджером рекламного агентства «Брикс» и за свой неординарный креатив получал большие деньги. Но в прошлом году он попал в неприятнейшую историю: слоган его рекламной кампании задел за живое местных бандитов, и те объявили охоту. Пришлось охранять его до тех пор, пока недоразумение не прояснили. Да… У каждого в жизни бывает черная полоса. Сейчас в его жизни наступила полоса белая. И теперь этот Стас вот уже минут пятнадцать уговаривает меня стать телохранителем двухлетнего малыша.

– Станислав, я не умею обращаться с детьми. И потом, где у меня гарантия, что мамочка не заставит меня быть ему еще и няней? Няня из меня никакая, ты, вероятно, и сам об этом догадываешься. К тому же у нас в городе нет миллиардеров, у которых мафия воровала бы детей. Все это ничем не обоснованные страхи.

– Женя, она не просто боится. За этим что-то кроется. – Стас был очень серьезен.

– Гончаров погиб в авиакатастрофе. Его никто не убивал. Это – несчастный случай. Вряд ли у него были серьезные враги. Там все было под контролем его тестя, и я думаю, что так будет еще очень долго. Кто наследует капитал? Вдова? Дети?

– Нотариус попалась чересчур православная: до сорока дней отказалась говорить на эту тему.

– Вот это номер! И как отреагировало семейство?

– Да просто ждут. Ругаться с ней никто не захотел, а сорок дней пролетят незаметно. К тому же на сороковой день положены поминки, а гостей будет… – Стас протянул последний слог, что должно было означать, что гостей, точнее, скорбящих, будет очень много. Да это и не секрет: Гончаров был крупной фигурой в городе, и его внезапная смерть не оставила равнодушными ни знакомых, ни клиентов. Как человека я его, конечно, не знала, но все равно жалко, когда люди погибают во цвете лет.

– Да, жалко… – Я на минуту замолчала, представив ужас, который охватил пассажиров за несколько минут до крушения лайнера.

– Ну, что, согласна? – Стас истолковал мое молчание по-своему.

– Не совсем. – Я снова вернулась на землю.

– Ну давай с ней хотя бы встретимся! – настаивал Стас.

– Я подумаю.

– Она хорошо платит.

– Сколько сидеть с ребенком?

– Женя! Сидеть с ним тебя никто не заставляет. Нужно просто сопровождать их, когда они уходят из дома. И все.

Я опять задумалась. Мои мечты об отдыхе улетучились. Я опять была на работе. И взбредет же в голову некоторым дамам, что их состояние настолько велико, что есть основания опасаться за детей!

– Ладно. Давай с ней встретимся, – ответила я в надежде убедить вдову, что ее опасения напрасны.

– Хорошо. Сегодня в двенадцать я за тобой заеду, – сказал Стас деловым тоном и отключился.

Я положила телефон на столик, приняла душ и вышла в кухню, где меня уже ждал утренний кофе.

– Женечка, я сделала покрепче, как ты любишь, – улыбнулась тетя Мила. – Тебе ведь сегодня на работу?

– Похоже, что да, – ответила я мрачно. – Не понимаю. На носу лето, время отпусков. И только человек начнет задумываться о том, как ему приятно провести время, сразу начинаются дела!

– Женечка! Преступники не дремлют, – назидательно сказала тетушка, – они не будут ждать, когда ты наплаваешься на турбазе или вернешься из той же Турции. Они будут действовать! – Она смешно округлила глаза.

Я улыбнулась. Действительно, Турция – не вариант, там жарко. А вот поехать на турбазу на Волгу, куда в последние годы зачастили столичные бизнесмены, – это было бы здорово! Море зелени и песчаный пляж, а еще уютные домики, экзотические фрукты на завтрак… Ммм… Но на Волге я могу появляться и в выходные. Надеюсь, что они у меня все-таки будут! Ведь говорил же Стас, что вдова нанимает меня не на целый день. Так, найдя компромисс между работой и отдыхом, будем проводить… Стоп! А на какой срок она меня нанимает? А если на все лето? Боже, как не хочется!

Я лениво пожевала крекер с сыром и выпила кофе. И тут перед моими окнами появился «Мерседес»! Кого это в такую рань принесло? Я выглянула в окно: шофер вышел и оглядывал подъезды, видимо, просчитывая номер квартиры. Возможно, искали меня. Я поспешила сменить банный халат на более пристойную одежду. Тем временем тетя Мила уже открывала дверь.

– Мы к вам без предупреждения… – начал гость, оглядывая прихожую.

– Проходите, проходите, – засуетилась тетя Мила, пропуская в квартиру солидного мужчину за пятьдесят в светлом летнем костюме и рубашке без галстука. Судя по газетным фотографиям, это был Юрий Борисович Рыков, председатель правления Софтбанка и заместитель председателя правления Волгапромбанка, своего же дочернего предприятия. Он подошел ближе, и от меня не скрылись ни глубокие морщины около губ, ни складка, прорезавшая высокий лоб с залысинами. На близком расстоянии Рыков выглядел на все свои шестьдесят три. Его голову украшала седина, но в глазах еще бегали озорные искорки. Рыкова сопровождал неулыбчивый крепкий парень тоже в костюме, но с галстуком. Внешность парня была бы ничем не примечательной, если бы под светлым льняным пиджаком не угадывались стальные мускулы.

– Я так понимаю, мы попали в квартиру Евгении Охотниковой, – ни к кому не обращаясь, заметил Рыков, – а вот и сама хозяйка. – Он посмотрел на меня, и на его лице появилась вежливая улыбка, должная изображать благосклонность, после чего она погасла так же внезапно, как появилась.

– Я к вашим услугам, – в тон ему манерно ответила я.

– Рыков, Юрий Борисович, – представился гость. – Где мы могли бы спокойно поговорить? – поинтересовался он, осматривая квартиру.

– В моей комнате. – Я прошла по квартире, показывая дорогу. Гости молча последовали за мной.

Юрий Борисович Рыков был в Тарасове фигурой чуть ли не эпической. О его деятельности, в том числе и общественной, можно было рассказывать часами. Газеты писали о том, что он занимается благотворительностью. В частности, он дал деньги на операцию Юре Новикову – малышу из детдома, который чуть не ослеп. Он содержал дом инвалидов в Заводском районе, и он же покупал на Новый год подарки детям из малоимущих семей. Что касается его карьеры, то Рыков прошел путь от простого экономиста до председателя правления старейшего Тарасовского коммерческого банка, и остается только догадываться, какую работу он проделал за эти годы. И вот теперь он приехал ко мне домой, и, я думаю, не только для того, чтобы убедиться в моем здравии.

– Располагайтесь, будьте как дома. – Я указала гостю на кресло, стоявшее в углу, а сама пристроилась напротив, на подоконнике. Рыков сел и положил руки на подлокотники. Сопровождавший его парень встал за спинкой кресла и, казалось, замер.

– У меня к вам большая просьба, Евгения. Я слышал, вы – лучший телохранитель в городе, с одним только маленьким «но»…

Я вопросительно подняла бровь.

– Вы – женщина, – закончил мысль Рыков.

– Это… намек или…

Он не дал мне договорить.

– Вы – женщина, а женщина – не авторитет для семнадцатилетнего подростка.

– Что вы имеете в виду? – Такая трактовка вопроса поставила меня в тупик. Мысли забегали, пытаясь логически связать приход Рыкова с моим женским естеством. – У меня есть опыт работы с подростками!

– Я подумал о том, чтобы нанять вас телохранителем для своего внука. У меня, правда, есть на примете один парень, Сергей Шмыга, вы его должны знать…

– А, Сережа… – протянула я. Парень действительно был неплохой, старательный, но моего опыта у него, к сожалению, не было. Об этом я и сказала Рыкову. Не то чтобы мне очень хотелось охранять внука известного банкира. Просто в таких делах лучше быть в курсе вещей.

– Я не обольщаюсь по поводу его умения, поэтому и приехал к вам. – Рыков вынул бумажник и достал из него фотографию симпатичного парня с лукавыми искорками в глазах. – Вот он, – довольно проговорил именитый дед. – Мой внук. Хорош?

Ну как я могла сказать, что не хорош, если мальчишка мне и вправду понравился? Я тщательно рассмотрела фото, чтобы запомнить лицо. С фотографии на меня смотрел мальчик, обещавший превратиться в красавца-мужчину. Его густые каштановые волосы были аккуратно подстрижены, а голубые глаза улыбались. Он стоял, сложив на груди руки, на фоне фонтана, и тучи брызг за спиной оттеняли здоровый цвет его лица.

– А почему такой ажиотаж? – спросила я прямо. – Не далее чем полчаса назад мне позвонил один мой бывший клиент и сказал, что младшему сыну Гончарова тоже нужен телохранитель. А теперь вы, как я понимаю, тоже хотите нанять меня, но уже к его старшему сыну? Чем вы объясните такой спрос на мои услуги?

Лицо Рыкова окаменело. Видимо, он не был готов посвящать незнакомую ему женщину в свои сугубо личные дела.

– Я вас, Евгения, пока еще не нанял. Я думаю. С одной стороны, было бы неплохо, если бы телохранитель Дениса был парнем. Не будет проблем с дисциплиной. Но, с другой стороны, вы опытнее. Вот лично вы, Женя, как бы вы поступили на моем месте?

Да, конечно, проще всего предоставить решение мне. И это мне говорит председатель правления Софтбанка!

– Я бы на вашем месте наняла парня, раз с ним будет немного проще, а сама бы я в свободное от основной работы время за ним бы приглядывала. Кстати, в двенадцать за мной заедет Стас, и мы отправимся к мадам Гончаровой договариваться об охране ее двухлетнего чада.

– Вот и чудесно. А я со своей стороны предлагаю вам доплату за присмотр.

– Присмотр за кем: за Денисом или за Сергеем? – Я позволила себе пошутить. Рыков улыбнулся.

– За обоими. Парни молодые, кто знает, чего они могут натворить. Ну что, по рукам?

Я согласилась. А куда было деваться? Отпуск все равно пропал.

Рыков поднялся с кресла, продефилировал в прихожую, кивнул на прощание тете Миле и ушел в сопровождении своего немого то ли шофера, то ли телохранителя.

«Ну и что ты теперь намерена делать? – спросила я себя. – А если не получится охранять сразу двоих? Если Сергей окажется полным тупицей или вы не дай бог поссоритесь? А если детям действительно грозит опасность? Стоп! На последний вопрос ответа пока нет. Предположим, что потенциальная опасность есть всегда, и будем действовать, чтобы ее предотвратить».

* * *

Ну, что, Евгения Охотникова, если ты не ищешь работу, то работа сама тебя найдет. Не вовремя, конечно, но найдет. Где бы ты ни пыталась скрыться. В дверь звонили. Это наверняка Станислав. Вон во дворе его машина. Теперь мне предстоит встреча с горькой вдовушкой, пекущейся о благополучии своего чада. Нужно надеть что-то такое, что произведет на нее впечатление. Я достала из шкафа летний брючный костюм в стиле «милитари» и удобно пристроила кобуру. Легкий спортивный макияж дополнил образ. Я закончила с переодеванием вовремя: Стас, обласканный тетей Милой, уже входил в комнату, держа в руке чашку кофе.

– Ну как, ты уже готова? – спросил он с ходу, умудрившись одновременно отхлебнуть кофе. Кофе был горячий, и Стас закашлялся.

– Не торопись. – Мои слова относились и к кофе, и к нашему визиту. – Расскажи мне о семье.

– А что рассказывать? О них весь Тарасов знает, – хмыкнул Стас, садясь в кресло.

Я почему-то вспомнила, как час назад в этом кресле сидел Рыков. Он тоже не хотел говорить со мной откровенно. Но Рыков – понятно, а почему Стас? Что может скрывать от меня ведущий менеджер крупнейшего в Тарасове рекламного агентства?

– Ну а в общем? Почему, к примеру, свекор Гончарова оставил ему бизнес? Ведь у него есть дочь?

– Дочь всю жизнь мечтала выйти замуж за немца и уехать в Германию. Что она впоследствии и сделала.

– А как же Гончаров?

– Гончаров был нужен Рыкову как хороший специалист. Рыков планировал расширение, и это ему удалось.

– То есть?

– С помощью Гончарова и его партнера Синельникова Рыков открыл филиал Софтбанка – Волгапромбанк, предприятие более масштабное, чем его собственное. Потом женил Павла на своей дочери. А вот Лиза подвела отца: прожила с Павлом около трех лет и сбежала в Германию к своему Вольфу. Здесь, в Тарасове, познакомились. Он два года работал в консульстве. Отец, конечно, дочь простил, но банк оставил Павлу. Как, впрочем, и внука. Теперь Денис – его единственная надежда. – Стас уже допил кофе и уставился в пустую чашку. – Виола и Гарик скорее помеха в его делах. Ведь теперь старику придется тянуть «Волгапром», а здесь… – Стас не договорил и выразительно посмотрел на часы. – Однако пора ехать. По дороге побеседуем. – Он поставил на стол пустую чашку и повернулся к двери.

– Расскажи теперь немного о Виоле. Кто она такая и… в общем, как мне себя с ней вести? – Мы прошли прихожую, Стас молча кивнул тете Миле и открыл дверь в подъезд.

– А никак. Сделай умное лицо и осмотри помещение. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы произвести на нее впечатление.

– А дальше? Что я буду делать с двухлетним ребенком? – Я начинала паниковать.

– А ничего. Будешь сопровождать их на прогулках.

– И все?

– И все.

– На чем поедем? – поинтересовалась я. – Я бы предпочла свой «фольк».

– Но я бы тоже не хотел задерживаться после визита к Гончаровым, – задумчиво сказал Стас, – у меня полно работы.

– Значит, едем порознь, – предложила я, – разговор о семье откладывается?

– Да ничего там особенного нет, – успокоил меня он. – Приедем – все сама увидишь.

Я пробурчала что-то вроде «сами напросились» и пошла выгонять из гаража «Фольксваген». Машина послушно завелась, и я выехала из двора в сопровождении Стасовой «Ауди». Вообще, менеджер такого уровня мог бы позволить себе что-то более приличное. Но это его дело.

Стас ехал в центр, и тут меня взяло сомнение: к сему дню практически все здания в центре были заняты магазинами, причем магазинами фешенебельными. А также барами, ресторанами, салонами красоты и много еще чем. Но там почти не было жилых домов, а те, что остались, имели весьма жалкий вид. Сомнения очень скоро рассеялись: мы свернули на Проховникова и въехали во двор нотариальной конторы. В глубине двора красовался новенький особнячок, обсаженный вдоль фасада березками и голубыми елочками. Да! Такое чудо в самом центре Тарасова мог себе позволить только председатель правления Волгапромбанка!

Стас затормозил и махнул мне рукой. Я припарковала свой «Фольксваген» и вышла из машины.

– Ну как берлога? – улыбаясь, спросил Стас.

Вместо ответа я показала большой палец.

– Неплохо устроился. Я бы даже сказал, очень неплохо. Умер не вовремя.

– Умирают все не вовремя, – философски заметила я.

Нас никто не встречал, видимо, в доме не имелось прислуги или домработница была приходящей. Стас позвонил у входа, и дверь со звоном открылась, пропуская нас внутрь.

– У них что, нет охраны? – поинтересовалась я.

– Здесь охраняется весь двор: во-первых, дом, который выходит фасадом на улицу, – историческая ценность. Там разместилась нотариальная контора. А по поводу сигнализации на отдельных объектах – это по твоей части, Женя, – с улыбкой заметил Стас.

– Ну, ладно, поживем – увидим, – ответила я, не разделяя его энтузиазма.

Я толкнула дверь и шагнула в темную прихожую. За дверью, скрытый полутьмой, нас ждал… Сергей.

– Привет, Сережа, – поздоровалась я, – у нас здесь сегодня собрание всех граций?

Сергей улыбнулся.

– Ну, не всех, а только избранных.

Этот крепкий, коротко стриженный парень с круглой головой и немного торчащими ушами был одним из лучших учеников Ворошиловки, когда ушел по контракту в армию. Он взял академический отпуск, отслужил год, но дальше учиться не стал. Если бы не его недальновидность, из него мог бы получиться толковый офицер.

Мы критически осмотрели друг друга, и я заметила у него под жилетом выпирающую кобуру.

– Все так серьезно? – Я указала на кобуру глазами.

Сергей пожал плечами, что можно было истолковать как угодно. Делиться впечатлениями он явно не хотел. Ну что ж, разберемся сами.

– Виола сейчас спустится, – сказал телохранитель Дениса, провожая нас в холл, – располагайтесь, – он указал на широкие кресла рядом с потухшим камином и исчез где-то наверху.

– Как тебе оазис в самом центре города? – спросил Стас, наслаждаясь прохладой и полутьмой холла.

– Стильно, уютно, удобно, – отозвалась я, устраиваясь в необъятном кресле. – Но ты мне еще ничего не рассказал о хозяевах этого рая, – напомнила я.

– А вот и они!

По лестнице, ведущей на второй этаж, спускалась молодая полноватая блондинка с ребенком на руках. В ее огромных голубых глазах застыло удивленное выражение, а шаги были неслышными, как у кошки. Вдова была, безусловно, красива и не преминула подчеркнуть это замысловатой одеждой. На женщине был легкий, отделанный мехом пеньюар и немыслимые шелковые туфли. Однако ее фигура оставляла желать лучшего: видимо, после родов она так и не сумела избавиться от выпирающего животика.

– Здравствуйте, Женя, очень рада вас видеть. – Женщина улыбалась заученной улыбкой. – Я о вас много слышала. – Она опустила ребенка на пол. – Гарик, иди, поздоровайся с тетей Женей.

Меня покоробило от «тети». Так меня еще никто не называл! Но игру я приняла и скрепя сердце протянула руку малышу. Он остановился, посмотрел на мою протянутую ладонь и скуксился.

– Сейчас заплачет, – пробормотала я.

– Иди, иди, Гарик, к тете. Тетя Женя теперь будет охранять тебя от злых людей. – На ребенка эта тирада не произвела никакого впечатления. Он сморщил личико еще сильнее и заревел в голос. – Ничего, ничего, он привыкнет, – смущенно пробормотала женщина и снова взяла мальчика на руки. Малыш успокоился и засунул палец в рот. – Он редко общается с незнакомыми людьми, – оправдывалась мама. Потом она резко сменила тему. – Меня зовут Виола. Можете называть меня просто по имени. – Женщина протянула мне надушенную руку. Я пожала кончики холеных пальцев. – В ваши обязанности будет входить сопровождение нас на прогулки. Видите ли, Сергея нанял Юрий Борисович, и нам не всегда с ним по пути.

Сергей молча кивнул.

– Он охраняет Дениса, а у Дениса сейчас горячая пора: он заканчивает школу и готовится к экзаменам в вуз. Поэтому у нас возникла необходимость в двух телохранителях.

Виола по-прежнему улыбалась, и за ее улыбкой нельзя было прочесть, приятно ли ей присутствие двух телохранителей в доме или же она это осуждает. Все это будет ясно немного позже, а сейчас…

– Пойдемте, я покажу вам комнату Гарика. – Виола повернулась и стала подниматься по лестнице. Я послушно пошла за ней. Она обернулась, взглядом остановила Стаса, из чего я сделала вывод, что ей необходимо поговорить со мной наедине.

Комната Гарика была обычной детской, если не считать тех атрибутов, которые встречаются только у очень богатых людей. А игрушек здесь каких только не было! Меня трудно чем-то удивить, но не знаю, кем бы я выросла, если бы у меня в детстве было такое изобилие.

– Присаживайтесь, Женя. – Виола указала мне на цветной пуфик, куда я с ходу и опустилась. Сидеть было не очень удобно: пуфик был рассчитан на рост трех-пятилетнего ребенка, и мои колени поднялись чуть ли не до уровня ушей. Я улыбнулась комичной ситуации, но смолчала. – Расскажите мне о себе, – попросила Виола.

Я в общих чертах рассказала о буднях Ворошиловки, о дальнейшей службе, о неудачном опыте переводчицы – в общем, не стала особо ничего скрывать, но и не сочла нужным подробно распространяться о своих занятиях.

– Теперь вот работаю частным телохранителем, – закончила я и добавила: – Ребенка берусь охранять впервые.

Виола улыбнулась. На этот раз искренне.

– Ничего страшного. Маленький ребенок очень предсказуем, а его желания настолько естественны, что ошибиться практически невозможно. К тому же я всегда буду с вами. Оставлять Гарика только на ваше попечение я не стану. Но, сами понимаете, в наше время случается всякое. Детей воруют, чтобы получить выкуп с родителей, а мы сейчас остались без папиных связей. И я боюсь. – Последние слова она произнесла тоном ниже, и мне показалось, что ее голос дрогнул. Наверное, ей действительно было чего бояться. Вот только чего?

– Попробуйте описать ваши страхи, – невозмутимо откликнулась я. – Постарайтесь не преувеличивать опасность. Конечно, теоретически любого ребенка из богатой семьи могут украсть. Но на практике это происходит очень редко: у нас в Тарасове нет преступников такой квалификации. Ведь ребенка нужно не только украсть, но и суметь стребовать с родителей деньги. А это, поверьте мне, не так просто. – Мне показалось, что я говорила очень убедительно, но Виола слушала меня как завороженная. Может, я что-то объяснила не так?

– Расскажите мне подробнее, как все начинается, – попросила она.

– Что начинается? – Я не поняла.

– Ну, как определить, что моего сына решили украсть? – Виола смотрела на меня умоляющими глазами.

– Никак, пока это действительно не случится. Просто нужно быть всегда начеку, а это уже мои обязанности.

– А как вы это делаете?

– Подробности вам придется очень долго слушать, да и вряд ли вам они когда-нибудь пригодятся. У вас есть черный пояс по карате?

Виола отрицательно покачала головой.

– А у меня есть. И есть еще много чего из того арсенала, который сможет сохранить жизнь не только вашему сыну, но и вам.

Виола покосилась на выпирающую из-под рубашки кобуру и согласно закивала. Видимо, результаты собеседования ее устроили.

– Когда вы приступите к работе?

– Когда скажете. – «Помирать, так с музыкой», – подумала я.

– Тогда завтра в десять, – решила она. – Мы хотим сходить в летнее кафе. Это недалеко. Будем мы с Гариком, Денис с Сергеем, вы и больше никого.

– Хорошо, я буду готова, – пообещала я и поднялась.

– Пойдемте, я вас провожу. – Виола поставила Гарика на пол, заняла его игрушкой и двинулась к выходу.

Внизу, в холле, мирно беседовали Стас и Сергей. Видимо, Стас произвел на телохранителя лучшее впечатление, чем я. Они беззаботно болтали и посмеивались.

– Ну как, все состоялось? – улыбнулся Стас.

Я послала ему уничтожающий взгляд и направилась к выходу.

– До завтра, – сказала я Виоле и открыла входную дверь.

* * *

Утро выдалось что надо: на ярко-синем небе – ни облачка, солнце яркое, но ласковое – как раз то, что нужно для полного счастья или прогулки в летнее кафе. Но настроение у меня с утра было не очень: сегодня первый день моей работы на Гончарову… Ну не лежит у меня душа охранять ее отпрыска. Мальчишке ничего ровным счетом не грозит. И почему я должна тратить на него такой чудесный день только из-за мамочкиных опасений?

Виола, сюсюкая, собрала Гарика, прикрикнула на Дениса, чтобы тот быстрее вылезал из ванной, мило улыбнулась Сергею и забеспокоилась, осматривая себя в зеркале.

– Нужно убрать волосы, а то Гарик все равно мне их растреплет, – не обращаясь ни к кому, проговорила она.

Сказано – сделано. Волосы были собраны в пышный хвост, который увенчала дорогая заколка.

– Вот так-то лучше, – проговорила она.

Я критически осмотрела свои джинсы и пришла к выводу, что для такой прогулки они в самый раз. Если Виола заставит меня нянчиться с Гариком, можно не опасаться за внешний вид: пятна на джинсах смотрятся если не стильно, то, по крайней мере, естественно.

– Ну, все готовы? – Виола критически оглядела присутствующих. – Тогда поехали. – Она решительно направилась к выходу, бросив мне многозначительный взгляд. По-моему, это означало, что я должна взять Гарика на руки и следовать за ней. Я подняла малыша. Нет, так я долго не протяну! Скорее всего, я не вытерплю и скажу этой леди, что телохранитель и няня – разные профессии! У телохранителя, между прочим, обе руки всегда должны быть свободны!

Одно хорошо: я буду работать на нее только днем. Вообще-то и это тоже нехорошо. Может, отказаться от ее щедрости и просто отдохнуть? Малышу вряд ли грозит что-то серьезное. У нас не Америка, да и Виола – не Рокфеллер. Ну кто, скажите, позарится на сына вдовы владельца заштатного провинциального банка? Кто его может украсть? Ведь тех сумм, на которые рассчитывают преступники, у нее просто нет! Надо как-нибудь ей об этом сказать. Представляю, какое у нее будет лицо…

С такими вот черными мыслями я спустилась с лестницы, перебросила Гарика с левой руки на правую и направилась к машине.

– Поедем на «Ладе» и на Женином «фольке»! – распорядилась Виола. – Денис и Сергей – в «Ладу», а мы с Женечкой (терпеть не могу, когда меня так называют посторонние люди!) и Гариком – в ее машину.

Я угрюмо буркнула, что должно было означать согласие, и направилась к своему «Фольксвагену». Вообще-то до ближайшего летнего кафе было пять минут ходьбы, но Виола не захотела идти пешком, ей почему-то взбрело в голову, что ехать безопаснее. «На Проспекте всегда много народу, и есть возможность затеряться в толпе». Железная логика! Ну кому, как не ей, знать, где и когда можно «затеряться»! Я поставила Гарика на землю и открыла машину.

– Лезь, – тихо сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал не слишком грубо.

Ребенок недоверчиво оглянулся на меня, сморщил личико и приготовился плакать.

Тут же подскочила мамочка и принялась что-то нашептывать ему на ухо. Я не слушала. Открыла машину, влезла на место водителя и завела мотор. Мои пассажиры заняли заднее сиденье и захлопнули дверцы.

– Поехали, – скомандовала Виола.

«Без тебя знаю, что делать», – подумала я и выехала со двора. За мной след в след ехала «Лада». В таком составе и полном молчании мы прибыли на место. Я припарковала машину на стоянке рядом с «Ладой», и мы всей компанией ввалились в кафе.

Официанты сразу же оживились, и один из них подошел к нам.

– Что будем заказывать? – обратился он к Виоле, протянув ей меню.

Она долго смотрела в меню, сосредоточенно сморщив лобик, потом сделала заказ.

– Я надеюсь, вы тоже любите мороженое с шоколадной крошкой? – обратилась она ко мне.

– Да, пожалуй. – Сегодня я ненавидела шоколадную крошку, ненавидела мороженое и вообще всю эту затею. А в особенности я ненавидела людей, которые не видят разницы между няней и телохранителем. Гнев и обида кипели во мне, застилая глаза, и я только по многолетней привычке следила за тем, что делает раздатчица. И тут я заметила, что в одну из порций мороженого официант, как ему казалось, незаметно подсыпал какой-то белый порошок. Я стала следить за порцией. Официант поставил испорченное мороженое на поднос и принес его Денису! Так вот за кого нужно было по-настоящему опасаться! Сергей наблюдал за улицей, и от него ускользнули манипуляции официанта. И что теперь делать? Сбить официанта с ног? Отнять мороженое у Дениса? Броситься и опрокинуть вазочку на пол? Нужно что-то делать, но что?

Я лихорадочно осматривалась вокруг, ища решение. И тут увидела под столом какую-то черную крошку, быстро нагнулась, подняла ее и неуловимым движением отправила в мороженое Дениса.

– Денис! – крикнула я нарочито громко. – Не ешь! В твоем мороженом муха!

Парень отпрянул от стола. На его лице появилось брезгливое выражение.

Я быстро поднялась, взяла его мороженое, слегка толкнула официанта плечом, чтобы хорошенько запомнить его лицо. «Разберемся позже, – подумала я, – когда рядом не будет посторонних и некому будет закатывать истерику».

Официант инстинктивно повернулся в мою сторону. Он был худощав, с темными редкими волосами и зубами, на вид ему можно было дать лет тридцать пять – тридцать семь. Под белым халатом официанта угадывались стальные мышцы, прямой нос с горбинкой имел следы травмы, а рябоватое лицо было бледно как мел. Он понял, что я все видела, и, весь сжавшись, ждал моей реакции. Но из-за столика за нами наблюдала Виола. Если я сейчас начну при всех выяснять, в чем дело, она поднимет крик, и все мои усилия будут сведены к банальному скандалу с руководством кафе. А вот это мне было нужно меньше всего.

– Вот, – капризным тоном сказала я официанту, – полюбуйтесь, какая красавица в моем мороженом!

Официант побледнел еще больше и, пробормотав что-то невнятное, быстро ушел в подсобку.

Я посмотрела на Виолу и демонстративно направилась к молоденькой раздатчице.

Та, увидев меня, опустила глаза, молча приняла испорченное мороженое, взяла чистую вазочку и положила новую порцию. Я быстро вернулась к столику, поставила вазочку перед Денисом и огляделась. Виола увлеченно кормила Гарика, Денис тоже занялся запоздавшим мороженым, Сергей с легкой усмешкой смотрел на меня: дескать, отличилась наша краса и гордость, спасла ребенка от мухи. Я улыбнулась ему в ответ одними губами и спросила Виолу:

– Я отойду минут на пять?

Виола молча кивнула и продолжила кормить Гарика.

Я вышла из-за столика и направилась прямо в подсобку, но там никого не оказалось. Тогда я толкнула соседнюю дверь с надписью «Администрация». Там было закрыто. В самом кафе работали два официанта, оба они обслуживали других клиентов. Нашего официанта нигде не было. Он словно испарился. Я снова вышла в зал и подошла к раздатчице.

– Скажите, как можно увидеть ваше руководство?

– Директор приходит не раньше двенадцати, – с готовностью ответила девушка, не переставая накладывать мороженое. – А зачем он вам?

Я посмотрела на часы: было без двадцати одиннадцать.

– Хорошо, я зайду позже, – ответила я и пошла к своему столику.

Разговор с директором действительно можно было отложить. И не на попозже, а, к примеру, на завтра. Меня сейчас интересовал официант, который словно сквозь землю провалился. Тут явно что-то не так. Да, кстати, а почему по бульвару едет «Скорая»? Кому-то плохо? Но почему она едет так медленно? Что-то выжидает? Но что? Может, Дениса хотели отравить? Вряд ли: подозрение сразу же падет на работников кафе, кафе закроет санэпидстанция, газеты поднимут шум, а это никому не нужно. Значит, снотворное. Зачем? Чтобы Денис заснул, а потом увезти его на «Скорой»? Я на всякий случай запомнила номер и повернулась так, чтобы видеть лицо шофера. На миг в салоне мелькнула тень нашего официанта. Может, мне это просто показалось? Я инстинктивно положила руку на кобуру. Наверное, я сегодня крупно кому-то помешала, подбросив «муху» в мороженое! Но почему Денис, а не Гарик? А может, опасность подстерегает обоих? Стоп! Слишком много вопросов и ни одного ответа. Нужно обязательно все выяснить, ведь если кого-то из братьев решили украсть, они обязательно попытаются еще раз. Но с кого они начнут? И кто это – они?

Глава 2

– Тетя Мила, кофе уже готов? – Сегодня утром у меня была очередная тренировка, и я сильно проголодалась. – Что у нас на завтрак?

– Женечка, я приготовила тебе творожную запеканку. С морковкой! – Тетя Мила заботилась обо мне, как о маленькой девочке. Запеканку дают в детском саду, и то не на завтрак, а на полдник.

– Тогда я – в душ. – Я взяла банное полотенце и закрылась в ванной. Во время тренировки мне пришло в голову несколько идей, но сейчас они не казались такими заманчивыми. Вчера идей вообще не было, поэтому я провела вечер, бесцельно бродя по Интернету. Точнее, сначала у меня была цель: найти в Сети информацию о летнем кафе на Проспекте. Но потом поняла: подобные заведения настолько мелки, что не упоминаются даже в справочниках. Обидно. Я просто хотела найти фамилию директора и номер его телефона, но так ничего и не нашла. Потом я бродила по разным сайтам, где было упоминание о работе «Скорой», но тоже ничего не выяснила о режиме работы отдельных машин. В общем, вечер пропал. Но сегодня я дала себе слово, что любой ценой проясню ситуацию: вчерашний случай в кафе выбил меня из колеи. Зачем понадобилось кому-то подсыпать снотворное в мороженое? Может, хотели имитировать обморок, а потом увезти Дениса на «Скорой»? Скорее всего, так оно и есть. Тогда начинать нужно с официанта: он подсыпал порошок в мороженое. А потом вплотную займемся «Скорой», хотя ее причастность к инциденту в кафе я бы поставила под сомнение. Увезти подростка можно на любой машине. Меня просто смутила тень, мелькнувшая в салоне, которая показалась мне похожей на нашего официанта. И все.

Я надела банный халат и вышла из ванной.

– Тетя Мила, где мой завтрак? – Я заглянула на кухню, где чайник свистком напоминал, что вода в нем давно кипит.

– Все готово, – приветливо отозвалась тетя Мила и поставила передо мной тарелку с изрядным куском запеканки и кружку черного кофе. – Ты мне вчера так и не рассказала, как прошел первый день работы.

Я вкратце описала вчерашние события, стараясь не перегружать на ее воображение.

– Как же ты догадалась насчет «мухи»?! – изумилась тетушка. – А Сергей так этого и не понял?

– Видимо, нет, – спокойным тоном отозвалась я, с аппетитом уплетая тосты.

– А почему же твоя Виола поехала в кафе на «Ладе»? У них что, больше никаких машин нет? – Тетя Мила плохо различала марки машин, но точно знала, что богатые люди на «Ладах» не ездят.

– Наверное, не хотела рисоваться: Гончаровы – известные люди, поход в кафе мог обернуться интервью или чем-нибудь похлеще, поэтому Виола решила прокатиться на «Ладе» и моем «фольке». Согласись, ведь конспирация после гибели мужа не помешает.

– Да уж, – сочувственно отозвалась тетя Мила, забирая у меня пустую тарелку. – Не повезло ей!

– Это как сказать. Гончаров был старше ее лет на десять. Теперь она – богатая вдовушка и может выйти замуж еще раз, уже за молодого.

– Что ты говоришь, Женя! Разве можно? Он умер чуть ли не вчера! Грех такое говорить. Раньше вдовы носили траур год. И только потом позволяли себе невинные развлечения! – Тетя Мила с возмущением взяла кастрюлю и стала наливать в нее воду.

Я решила перевести разговор на другую тему.

– Кстати, о вчерашних событиях было бы неплохо сообщить Рыкову.

– Не вздумай! Хватит с него смерти сына! В его возрасте сердце уже не такое крепкое, как в молодости. – Тетя Мила на минуту оторвалась от плиты и тяжело вздохнула.

– Но он меня нанял присматривать за Денисом. Я просто обязана ввести его в курс дела.

– Ну, ладно, решай сама, я в это дело лезть не буду. – Мне показалось, что она то ли обиделась за Рыкова, то ли меня осуждает. Но я действительно должна была держать его в курсе. Хотя… Можно немного подождать: ведь у меня есть только догадки, зачем смущать занятого человека. Другое дело, если бы у меня были улики. Но их пока нет. Подождем, пока что-нибудь прояснится. Впрочем, с Рыковым в любом случае нужно встретиться. Возможно, известие о сорвавшемся отравлении внука поможет ему быть немного откровеннее со мной. Но сейчас самое главное – официант. Я встала из-за стола, поблагодарила тетю Милу за завтрак и отправилась к себе в комнату за сотовым.

Я пролистала список номеров, нашла ресторан «Пальмира» и вызвала абонента. Его директор Игорь Жданов был мужчиной, что называется, в расцвете сил. То есть ему было слегка за сорок, он был немного лысоват, немного толстоват, но продолжал считать себя писаным красавцем.

В пору юности он пользовался у женщин головокружительным успехом. С годами к его заигрываниям стали относиться с долей юмора. Но Жданов не унывал: его уютный ресторанчик, отделанный и обставленный с учетом всех модных веяний, приносил не очень большой, но стабильный доход, что делало его директора особой, привлекательной даже для очень молодых девушек.

Тем, кому приходилось иметь с ним дело на любовном фронте, Жданов делал не слишком дорогие, но памятные подарки. Впрочем, после развода с женой – а это было всего пару лет тому назад – Игорь не пытался вновь связать себя узами брака. Многие дамы, откликнувшиеся на зов его сердца, ждали от директора «Пальмиры» предложения. Но он не собирался снова жениться.

Сегодня я набирала его номер и думала, что общение со Ждановым может не ограничиться ужином в ресторане, поэтому, когда он взял трубку, разговор начала с опаской.

– Привет, Охотникова! – бодрым тоном начал он. – Какими судьбами? – Видимо, он продолжал держать мой номер в памяти телефона.

– Здравствуй, Игорь! Как дела? – задала я банальный вопрос. – Как бизнес? – С бывшим клиентом тоже не помешает обычная вежливость.

– Живем потихоньку, – в тоне Жданова слышались веселые нотки, – а как ты?

– Да и я вроде ничего. У меня тут назрел к тебе вопрос.

– Какой? – насторожился Игорь. – По делу или просто так?

– Я просто так вопросы не задаю, – в тон ему ответила я, – может, встретимся? Разговор не телефонный…

– А почему бы и нет? – Жданов совсем развеселился. – Давай у меня в ресторане, сегодня, часиков в семь? Может, и не просто дела обсудим…

– Давай, – согласилась я, пропустив намек мимо ушей, – до вечера еще уйма времени.

– А у тебя что, времени дефицит? – Игорь встревожился. Он знал, что дефицит времени у меня появляется тогда, когда я работаю с клиентом.

– Для тебя, конечно, нет! – польстила я Жданову, и это его, видимо, успокоило.

– Ну, тогда до вечера, а то у меня посетитель сидит.

– До вечера, – ответила я и положила трубку.

Значит, сегодня вечером у меня встреча со Ждановым. Может, он по своим связям сумеет прояснить ситуацию с официантом? Нужно только позаботиться о том, чтобы он не вздумал со мной флиртовать. Тот еще кот. Ну, а мне пора на работу. Сегодня Виола собралась вести Гарика в «Липки». Нужно одеться более тщательно, чем вчера, иначе я буду привлекать к себе нездоровое внимание.

Я критически оглядела свой гардероб. Платье не пойдет: слишком открыто и некуда пристроить кобуру. А вот летняя юбка или бермуды со свободной блузой – то что надо. Осталось только выбрать: юбка или все-таки бермуды?.. Я задумалась, прикидывая в уме, где мне спрятать пистолет. В сумочке? Слишком далеко лезть. С юбкой придется надевать ремень с кобурой прямо на тело, а это неудобно.

Я выбрала зеленые бермуды и в тон им свободную тунику. Теперь прическа. С распущенными волосами вид у меня был совсем женственный. Ну, такой, что за телохранителя меня уже никто не примет. Кто знает, что там, в парке? Зато туфли я надела свои любимые. Сделанные по специальному заказу, с металлической окантовкой, они могли служить дополнительным оружием: если ударить противника такой штукой в голень, она непременно сломается.

Ну вот, я готова к прогулке. Пора говорить «до свидания» тете Миле и выгонять из гаража «фольк».

– Тетя Мила, я ушла! – крикнула я в глубину кухни и захлопнула за собой дверь.

Спускаясь по лестнице, я вспомнила, почему вчера весь вечер просидела дома: у меня не завелась машина. Ругая себя на чем свет стоит, я сбежала по лестнице и бросилась прямиком в гараж. Мой «Фольксваген» стоял на месте, но когда я вставила ключ в зажигание и попыталась завести мотор, он чихнул и затих.

Я схватила телефон, набрала номер Паши из мастерской и, путаясь, стала объяснять ему, что с моей машиной.

– Ох уж эти женщины, – вздохнул Павел и пообещал приехать минут через пятнадцать.

Он приехал через десять минут, с ослепительной улыбкой в тридцать два зуба, с неизменным русым хвостом на затылке, в наглаженной рубашке в клетку и джинсовом комбинезоне. Павел, мой ровесник, знал о машинах все. Он мог по телефону задать несколько наводящих вопросов, после чего поставить безошибочный диагноз. Если он говорил, что не в порядке аккумулятор, значит, не в порядке был именно аккумулятор, а не что-то другое. Поэтому я охотно пользовалась его услугами. Правда, брал он тоже недешево, но с машиной так: сэкономишь на ремонте – потеряешь на дороге.

Сегодня меня как никогда раздражали и его улыбка, и его самоуверенность: он приехал с настроением поговорить и выпить кофе, а я опаздывала к Гончаровым и не могла предсказать, какой окажется реакция Виолы. Мало того, что я не угостила механика кофе! Я то и дело подгоняла Павла так, что после очередного замечания он взвился и сказал:

– Если будешь себя так вести, пойдешь пешком!

Я умерила пыл и стала оправдываться нехваткой времени.

– Мы все – люди занятые, – смягчился Павел и продолжил возиться с машиной. – Ну вот и все, – произнес он через пару минут. – Садись за руль.

Я села. Машина завелась сразу. Мотор работал как часы.

– Ты – волшебник! – сказала я Павлу с восхищением.

– Ну, ну… – проговорил он и назвал сумму.

Она оказалась довольно внушительной. Я расплатилась и выехала из гаража. Павел сел в свою машину и на прощание проговорил:

– Сегодня найди время: я еще раз осмотрю машину в мастерской. Бесплатно. – Он подмигнул мне и выехал из двора.

Я закрыла гараж, выехала на улицу и прибавила газу: Виола ждала меня уже больше получаса. Нужно было торопиться. Но спешить никуда не хотелось: с какой бы радостью я сейчас охраняла Дениса или какого-нибудь другого парня! Не могу понять, почему меня так раздражает Виола. Одно имечко чего стоит! Хочется все бросить и уехать куда-нибудь очень далеко. А все-таки почему? Я ведь не впервые берусь охранять очень богатых людей. Это им чаще всего приходится опасаться преступников. Последние ни перед чем не останавливаются, если учуют большие деньги или нащупают слабое место. Но Виола… Нет, не нужно об этом думать, Женя! Она наняла тебя, и ты согласилась, а значит, приняла все ее условия. Вместе с ее внешностью, ее характером и дурными привычками.

Терпи!

* * *

Я оставила машину на дороге, быстрым шагом подошла к коттеджу и позвонила в дверь. Мне долго не открывали, после чего на пороге появилась незнакомая девушка. Ее провожала Виола. Интересно, кто она? На подружку Гончаровой не похожа: слишком проста, да и одета скромно. На девушке была длинная, до пят, легкая розовая юбка и такая же маечка. Каштановые волосы аккуратно подстрижены, курносое лицо покрывали веснушки. В руках у девушки была пестрая кошка. Последнее меня немного смутило: откуда в шикарном доме такое простое животное? Может, это новая няня приходила в гости со своим питомцем? Или народная целительница с кошкой-мурлыкой? Любопытно. Я в упор смотрела на девушку, пытаясь определить, кто она такая. Телохранителю не помешает знать в лицо весь обслуживающий персонал. Девушка была под стать своей кошке: такие же круглые зеленые глаза, такое же удивленное выражение на круглом лице и такая же грация.

– Так, значит, я вас жду сегодня вечером, – Виола заканчивала разговор. – И, умоляю, отнесите куда-нибудь подальше эту «уличную девку». Чтобы духу ее не было больше в моем доме!

Девушка молча кивнула и прошла мимо меня, даже не удостоив взглядом. Да, скорее всего, няня или домработница. У народных целительниц другие повадки, да и внешность тоже. Мои размышления прервала Виола.

– Женя, вы сегодня опоздали, – ледяным тоном начала она. Чувствовалось, что Виола сильно раздражена задержкой и теперь, когда незнакомка ушла, она может позволить себе высказаться откровенно.

– У меня были проблемы с машиной, – спокойно сказала я. В конце концов, прогулка в «Липках» – дело не срочное, можно полчасика и подождать.

– Женя, у нас режим, – словно читая мои мысли, продолжала Виола, – и Гарик уже утомился.

Я понимающе кивнула. Конечно, на первом плане у нас – забота о детях. Но не таким же тоном!

Виола стояла в дверях, не пуская меня в дом.

– Думаю, это исключительный случай. Вообще, она у меня работает безотказно… Даже не знаю, почему она сегодня не завелась. – Я начала оправдываться, чувствуя, что делаю это зря: мои доводы для Виолы ровным счетом ничего не значили. Видимо, эта женщина никогда не знала хлопот с машинами – ее везде возили, но мне от этого не легче: сегодня попозже нужно заехать в мастерскую к Павлу. Утром он, правда, сделал все, что возможно, но моему «фольку» нужен более детальный осмотр. Но кто же все-таки эта девушка?

– Я думаю, этого больше не повторится, – равнодушно сказала Виола и отошла, освобождая мне путь.

Я, наконец, вошла в дом. Холл просто блистал чистотой: окна были настолько прозрачными, что казалось, в них нет стекол. На каминной полке стояли оформленные под старину часы и громко тикали. «Механические!» – подумала я и перевела взгляд на пол. Паркет блестел лаком, а ковры, казалось, только что побывали в химчистке. «Это была домработница», – я отметила этот факт в уме и перестала думать о девушке.

Виола пристально посмотрела мне в глаза и жестом пригласила идти за ней. Мы поднялись по лестнице и отправились в комнату Гарика. Гарик, одетый для прогулки, томился на маленьком диванчике. Мне стало жалко малыша: его Гончарова одела, а сама продолжала ходить по дому в пеньюаре. Если я правильно поняла, Виола не спешила с прогулкой, но ребенок уже был готов. Вряд ли в таком возрасте он мог одеться сам.

– Вам придется немного подождать, – сказала Гончарова, – возьмите Гарика и спускайтесь в холл, а я пока приведу себя в порядок.

Я взяла малыша на руки, вышла из комнаты и спустилась по лестнице вниз. В холле я посадила ребенка в необъятное кресло, а сама устроилась на подлокотнике. Дверь наверху открылась, по лестнице спустились Денис с Сергеем. Одетый с иголочки Денис был сосредоточен. Сергей, наоборот, улыбался.

– Здравствуйте, Евгения, – поздоровался Денис, поправляя яркий галстук. Новенький серый пиджак и светлые брюки сидели на нем изумительно. Вообще, парень был на удивление хорошо сложен и обещал стать красавцем-мужчиной.

– Привет! – вторил ему Сергей, на секунду вынув из уха наушник. Вообще-то я бы на его месте не стала слушать музыку во время работы. Так и до беды недалеко.

– Привет, – отозвалась я, – вы куда такие нарядные? – Я кивнула на костюм Дениса.

– У меня сегодня ЕГЭ, – ответил подросток, и по его тону было понятно, что ЕГЭ для него очень важное испытание, к которому он готовился и которого он немного побаивается.

– Боишься? – спросила я.

– Боюсь, – сознался он и вздохнул.

– Ничего, – сказала я, – сегодня все закончится, и ты получишь аттестат. Это всего лишь школа. И даже если ты в чем-то ошибешься, тебе это пока простительно.

– Он идет на отличный аттестат, ему нельзя ошибаться, – вмешался в наш разговор Сергей.

– Молодец! – похвалила я. – Значит, у него все получится! – Я действительно хотела, чтобы у этого парня все получилось. Мы с ним пока не общались вплотную, но даже при беглом взгляде он вызывал у меня симпатию. Хороший мальчишка!

Денис заулыбался, и парочка направилась к выходу.

Мы с Гариком ждали около получаса, после чего в холл спустилась разодетая Виола. Она была в цветном шелковом платье, с распущенными подвитыми волосами и маленькой сумочкой на плече. В руке у нее был большой яркий пакет, по виду очень легкий.

– Ну что ж, – обычным тоном сказала она, – пошли? – И вручила мне пакет. Я заглянула внутрь: там были детские игрушки для песочницы.

– Мы пойдем пешком? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Да, – подтвердила Гончарова, – сегодня мы обойдемся без машины. Тем более что она у вас не заводится. – Виола не упустила случая съязвить.

Я сделала вид, что ничего не случилось, и молча вышла из коттеджа вслед за хозяйкой.

Мы шли медленно, обращая внимание Гарика на разные вещи. Вот из соседнего двора вышла кошка, по дороге проехала яркая машина, а вот листочки на деревьях зашевелились… В общем, обычный разговор с маленьким человеком, познающим мир. Наконец мы оказались перед оградой сада. Здесь Виола забрала у меня пакет, взяла Гарика на руки и направилась к детской площадке. Я уныло поплелась за ней, предвидя скуку в течение ближайших часа-двух.

На детской площадке вовсю кипела жизнь: маленькие люди что-то строили из песка, менялись игрушками, ссорились и мирились. Виола с сыном отправились лепить куличи из песка, а я присела на лавочку и долго наблюдала за детворой, ни на минуту не выпуская из поля зрения Гарика. И тут мое внимание привлек молодой папа. Его лицо напомнило мне лицо молодого Брэда Питта, когда тот играл в «Интервью с вампиром». Только волосы у нашего Брэда были коротко пострижены, а фигура выгодно отличалась от киношного оригинала. Он был крепко сложен, с рельефной мускулатурой и легким загаром на чисто выбритых, чуть впалых щеках. Он только что пришел с маленькой дочерью, которая с деловым видом направилась прямо в центр песочницы. Папа неслышными шагами подошел к моей лавочке, сел на краешек и решил со мной заговорить.

– Хорошая погода сегодня, – благодушно заметил он и посмотрел на меня.

Я молча кивнула, стараясь скрыть смущение, и демонстративно стала смотреть в сторону песочницы. Не стоит сразу показывать мужчине, что он тебе понравился с первого взгляда. Еще неизвестно, что он на самом деле из себя представляет. Внешность обманчива.

– Вы здесь с кем? – Это был, видимо, его дежурный вопрос.

– С мамой и с сыном, – ответила я и посмотрела ему прямо в глаза. Действительно, ведь Виола – мама, а Гарик – сын, так что я лишь слегка покривила душой.

– А-а-а… – несколько разочарованно протянул он и закивал, – с мамой… А кстати, где она?

Я молча улыбнулась. Знал бы он, кто моя «мама», вряд ли захотел бы с ней познакомиться… А может, и наоборот. Мужчины всякие встречаются. Есть и такие, которые очень любят богатых вдов.

Собеседник истолковал мою улыбку как сигнал к продолжению знакомства и начал рассказывать несмешной анекдот. Я продолжала улыбаться, стараясь не спускать глаз с младшего Гончарова.

– …а робот печатает на экране: ваша жена вам неверна, у кошки будет трое котят…

– Мне это неинтересно, – задумчиво проговорила я. Не такого начала знакомства я ожидала. Я думала, он будет рассказывать мне какую-нибудь романтическую историю или хотя бы сюжет интересного фильма, который я еще не смотрела.

– Что неинтересно? – переспросил собеседник.

– Про кошку неинтересно. И про жену тоже.

– А что вам интересно?

– Про работу «Скорой», – ответила я машинально и осеклась. Ну что, Охотникова? Прервала только что начавшееся знакомство. А ведь он тебе нравится! Я беспомощно посмотрела на незнакомца, ища у него поддержки.

– А что вас конкретно интересует? Я – врач «Скорой помощи»! – В подтверждение своих слов он вытащил из кармана маленькую печать в футлярчике. – Вот. Где поставить оттиск?

А вот этого я не ожидала. Как говорится, на ловца и зверь бежит!

– Вы серьезно?

– Вполне. – Он развинтил футляр и показал мне подошву печати.

– Я вам верю. – Меня несколько смутила его готовность подтвердить свою принадлежность к медицине. – Вы всегда носите печать с собой?

– Конечно. Ведь никогда не знаешь, кому и где придется выписывать рецепт. – Он устало улыбнулся.

– А кто вы по специальности? Терапевт?

– Травматолог.

– А почему на «Скорой»? Там больше платят? – Я задавала дурацкие вопросы. Нужно было что-то с этим делать. Но что?

– Медикам вообще плохо платят. «Скорая» – подработка. А основная моя работа – врач-травматолог во Второй городской. – Незнакомец терпеливо объяснял мне очевидные вещи.

– А скажите, можно, к примеру, узнать, какая машина «Скорой» в какое время и где была? – Этот вопрос меня действительно интересовал, но наш разговор все дальше и дальше уходил от романтики.

– Конечно. Все регистрируется в компьютере. А вас почему это заинтересовало? – Собеседник смотрел на меня испытующе, как хирург перед операцией.

– Это отдельный разговор, – ответила я уклончиво. – У меня интерес по долгу службы. – Очень не хотелось в такой момент говорить о своей работе. Хотелось просто болтать ни о чем и беззаботно смеяться, но как отвлечься от Гарика? Кто знает, может быть, ему именно в этот момент грозит опасность?

– Вы – полицейская?

– Телохранитель.

Собеседник, изображая сильное удивление, смешно приоткрыл рот и стал изучать взглядом мое тело. Он начал с лица, потом осмотрел мышцы рук, плечи… грудь… Мне стало неуютно под пристальным взглядом медика.

– Меня зовут Михаил, – наконец сказал он, – а вас?

– Евгения.

– Вы здесь со своим ребенком или с охраняемым?

«Какой ты догадливый!» – подумала я, давая оценку своим чувствам. Он мне определенно нравится, но в данный момент я не могу распоряжаться ни своим временем, ни своим вниманием. Надеюсь, он это поймет.

– С чужим, конечно, – я наконец улыбнулась, – я пока не замужем.

– Я – тоже.

– В смысле? – Я не поняла.

– С племянницей. Сестра уехала в деревню, а мама в больнице.

– Что-то серьезное?

– Да нет, обследование. Я настоял. Может, сходим вечером в кафе? Как у тебя со временем? – сказал он, переходя на «ты».

Сходить вечером в кафе я была не против. Но сегодня у меня уже была назначена встреча. Я так и сказала Михаилу. Он почему-то расстроился, видимо, понял меня не так. Мы обменялись телефонами, и я пообещала, что позвоню завтра. В этот момент ко мне подошла Виола и встревоженно сказала:

– Женя, посмотри вон на ту лавочку. – Кончиком мизинца она показывала, на какую именно.

На лавочке напротив сидел мужчина лет тридцати пяти, в шляпе и летнем пальто. Он пристально смотрел на играющих в песочнице детей. Я стала рассматривать его лицо, чем-то напоминающее мне лицо вчерашнего официанта. Я вгляделась пристальнее. Чушь какая-то! Может, мне показалось? Да, волосы светлые, у официанта они были каштановые, а у этого типа – русые. Нос с горбинкой, а официант был курносый. Может быть, это грим? Зачем? Чтобы напугать детей в песочнице? Но он смотрит именно на Гарика. Надо подойти и спросить, что ему нужно.

Я резко встала и направилась к незнакомцу. А тот, будто учуяв неладное, встал с лавочки и быстро начал удаляться. Я было прибавила шаг, но меня остановила Виола.

– Женя, нас нельзя бросать, – крикнула она обеспокоенно, – мы остаемся без защиты!

Мне казалось, что она вот-вот зарыдает. Я вернулась. Михаила на лавочке уже не было, зато рядом с лавочкой стояла Гончарова, успевшая взять сына на руки.

– Женя, мы идем домой! – твердо сказала она и перехватила Гарика поудобнее. – Проводи нас! – Виола повернулась и пошла по направлению к выходу.

Я послушно поплелась следом. Я шла и думала: почему же я с моим опытом не заметила вокруг ничего подозрительного? Может, увлеклась разговором с Михаилом? Это на меня не похоже, даже если парень мне очень нравится, я никогда не теряю бдительность, а тут… Я всегда вижу опасность! А сегодня проглядела этого типа на лавочке. Кстати, почему он мне напомнил официанта? Может, подсознательно я все время думала о нем, поэтому… Чушь фрейдовская! Я чего-то не понимаю в этой игре. Прежде всего не понимаю, кто ее со мной ведет. И еще не понимаю, зачем ему все это.

* * *

Близился вечер. Небо окрасилось в розовые тона, а тетя Мила принялась готовить ужин.

– Женечка, тебе баклажан пожарить?

Интересно, баклажаны парниковые или уже грунтовые? Грунтовые вкуснее, но в парниковых практически нет семян. Даже и не знаю.

– Я сегодня иду в ресторан, не нужно мне жарить баклажан, тетя Мила. Сейчас я приму душ и уеду на целый вечер.

– С кем? – Тетя Мила стояла в дверях моей комнаты.

Слышно было, как в кухне льется вода из крана. Тетя Мила оставила свои кастрюли, чтобы узнать, кто меня пригласил.

– Это так важно? – Я улыбнулась.

– Ты меня интригуешь, – тоном заговорщицы произнесла тетушка, – я его знаю?

– Не думаю. – Я вытащила из комода большое полотенце и направилась в ванную.

Тетя Мила долго смотрела, как я включаю воду и регулирую душ, наконец, молча закрыла ванную с внешней стороны, и слышно было, как она вернулась на кухню.

Я встала под душ и с наслаждением почувствовала, как тугие струи забарабанили по коже. Сегодня мне надо как следует расспросить Жданова обо всем. Главное – об официанте, хотя я не уверена, что он прольет свет на это запутанное дело.

Но хватит об этом. Сейчас мне нужно подумать о том, как я буду выглядеть в ресторане. Конечно, ждановское заведение не слишком дорогое, но я должна быть на уровне. В противном случае я не смогу держать Игоря на нужном мне расстоянии.

Я вышла из ванной и остановилась перед зеркалом. Что же надеть в ресторан? Конечно, платье, и желательно длинное. Такое, чтобы одновременно привлекало внимание и делало недоступной и загадочной. Флиртовать со Ждановым я не собираюсь, хотя немного его заинтриговала. Он будет ждать, прошу прощения за каламбур. Но и выглядеть ханжой тоже не годится. Вот откровенное платье-коктейль. Голубое. Нет, это, наверное, слишком… для Жданова. У него, если что, и так фантазия богатая. Нужно что-то более скромное, но элегантное.

Оранжевое с завышенной талией? Слишком броско. В таком ресторане я буду в нем как тропическая птица среди ворон. Черное с разрезом… оно мне всегда нравилось. К тому же разрез очень удобен: я смогу спрятать пистолет за ремешком на ноге, и если что, быстро его выхватить. Решено! Черное. Теперь волосы. Я сняла с головы полотенце и взяла в руки фен. Через десять минут мои волосы приняли нужную форму. Будет держаться весь вечер, тем более что никаких эксцессов не предвидится.

По этой же причине не стала мудрить с туфлями, вынула черные лодочки на шпильке и поставила на пол перед собой. Всем хороши туфли, но с металлической окантовкой у меня только одни. А жаль! Вдруг Игорь задумает сильно приставать? Я улыбнулась, представив, как Жданов прыгает на одной ноге и шипит от боли. Картинка получится еще та: директор ресторана у себя же в заведении побит женщиной-телохранителем.

Ну, ладно, помечтала, и хватит. А что у нас с макияжем? Пудра, тени, румяна, тушь, помада – все послушно ложилось на лицо, подчиняясь моим рукам. Я рисовала образ деловой женщины на отдыхе, и пока у меня все получалось. Критически осмотрев себя в зеркале, я довольно сказала себе:

– Угу… – и стала одеваться.

Минут через пять я была уже готова. Наряд дополнила бархатная театральная сумочка со стразами, в которую я положила баллончик со слезоточивым газом и носовой платок.

Все! Можно ехать. Я не спешу и не опаздываю. Ровно в семь я буду в ресторане, если, конечно, «фольк» не подведет. Я сегодня так и не нашла времени съездить в мастерскую. Ладно, съезжу завтра. Думаю, время терпит и моя машина не в таком плачевном состоянии, как утром.

Я вышла из комнаты и закрыла дверь.

– Тетя Мила, я ушла! – крикнула я на всякий случай и вышла из квартиры.

* * *

Я вошла в ресторан и огляделась по сторонам. Игорь уже ждал меня в удобном кресле рядом с огромным фикусом. Я не спеша подошла к нему. Он поднялся навстречу и подал мне руку калачиком. Я взяла его под руку, и мы вошли в зал. К семи часам в «Пальмире» уже собрались завсегдатаи, но столики были заняты не все. За орехового цвета барной стойкой тоже оставались свободные места.

Жданов подвел меня к столику, стоявшему отдельно от остальных, за ширмой из комнатных цветов, и отодвинул стул, приглашая сесть. Я чинно села. Этот ритуал ухаживания меня несколько раздражал: я все время ждала, что еще выдумает Игорь, а он продолжал изображать из себя светского льва позапрошлого столетия. Чтобы не портить себе настроение, я стала смотреть по сторонам.

Ждановский ресторанчик с экзотическим названием «Пальмира» был довольно демократичным заведением: днем здесь обедали работники соседних офисов, а вечером собиралась золотая молодежь. Из музыкантов был только диджей в темных очках и джинсовом жилете на голое тело. Кстати, о музыке. Если вы не можете ответить на вопрос, какая именно музыка играет в ресторане, значит, все идет как надо. Знатоки утверждают, что музыкальный фон идеален, если он не заставляет о себе думать.

И наоборот: в некоторых заведениях именно музыка делает нахождение в них невыносимым. Это происходит тогда, когда она, что называется, не на месте: не вписывается в интерьер, в атмосферу, не рассчитана на аудиторию. В «Пальмире» было не так: этот диджей в джинсовом жилете отвечал всем требованиям молодых посетителей. Разумеется, работал он только по вечерам. Но именно по вечерам здесь появлялись те, кому нужны были его миксы.

Официант принес меню. Особых изысков в нем не было, и я заказала салат «Цезарь».

– Что будем пить? – спросил Игорь с улыбкой.

Мне не хотелось спиртного, и я отказалась, сославшись на то, что я за рулем.

– Вызовем «трезвого водителя», – настаивал Жданов.

Я отказалась настойчивее, сказав, что не доверю свой «Фольксваген» первому встречному.

– Его только утром починили, – сказала я и попросила официанта принести мне апельсиновый сок.

У Игоря сразу испортилось настроение. Он начал жаловаться на кризис, на трудные времена, на отсутствие клиентов, на налоговые поборы… Мне это почему-то напомнило жалобы соседок, которые регулярно выслушивает тетя Мила. Я сочувственно кивала и ждала удобного момента, чтобы начать говорить о том деле, ради которого я пришла.

Наконец, поток жалоб иссяк, и я спросила его, понизив тон:

– У меня тоже проблемы. Игорь, ты никому не расскажешь?

Жданов клятвенно заверил, что будет нем, как могила, и приготовился слушать.

Я вкратце описала ему события, упуская некоторые детали, после чего спросила, не знаком ли он случайно с директором того кафе.

– Немного, так сказать, по долгу службы. Это Андрей Лагутин. В далекие девяностые он был связан с мафией, сидел за любовь к деньгам, вышел, и больше за ним никто ничего не замечал. В смысле, дурного. Тогда, в девяностые, многие шли на сделку с совестью. Потом бандитами занялась тогда еще милиция, многих судили… – Он прервал тираду, потому что официант принес нам заказ. – Женечка, твой салатик.

Я пододвинула к себе тарелку и начала есть. Жданов продолжил:

– Примерно в это же время между группировками началось то, что они называют «разборки». Шел передел сферы влияния. Директора фирм вначале платили бандитам дань, но после один за другим стали менять «черную крышу» на «красную».

– Не совсем поняла. – У меня разговор о цвете «крыши» вызывал несколько другие ассоциации. Я улыбнулась.

Жданов обиделся.

– Ничего смешного в этом не вижу. – Он налил себе шампанское и залпом выпил. – А то, что ты не поняла, так это возрастное, пройдет. В те времена при слове «крыша» у многих по спине бегали мурашки. Бандиты в любое время могли приехать к директору фирмы и сказать: «Парень, у тебя проблемы!»

– И что отвечал «парень»? – Мне подробности о проблемах директоров в девяностых годах были неинтересны, но я всеми силами старалась поддержать разговор. В конце концов Игорь закончит рассказывать о лихом десятилетии, и я смогу узнать то, что меня действительно интересует.

– Парню приходилось раскошеливаться, в противном случае его действительно ожидали проблемы. – Жданов взял из вазы с фруктами апельсин и начал его чистить.

– Проблемы с конкурентами?

– Иногда – да. Но чаще бандиты действовали более примитивно. – Игорь увлекся.

– Например?

– Могли угнать машину, сжечь склад или, что еще хуже, увезти жену или ребенка. А потом потребовать выкуп.

«Значит, страхи Гончаровой не совсем безосновательны», – подумала я и задала еще один вопрос:

– Игорь, а сейчас можно ожидать от мафии чего-нибудь подобного?

– От мафии всегда можно чего-то ожидать, – уклончиво ответил он. – Да ты не стесняйся, ешь фрукты. Может, все-таки шампанского? – Жданов не терял надежды. – Угощайся, у меня это бесплатно, – привел он последний довод.

Я взяла из вазы персик и надкусила. Мякоть фрукта просто таяла во рту. У меня мелькнуло смутное желание бросить все к черту и просто отдохнуть. Этой весной я действительно сильно устала. Однако пришло время задать еще несколько вопросов.

– А как теперь ведет себя твой Лагутин?

– Сидит тихо, работает в своем кафе, – Жданов налил себе еще шампанского, – видимо, и возраст дает о себе знать.

– То есть он теперь порядочный гражданин и честный налогоплательщик, – утвердительно проговорила я.

– Ну, что-то в этом роде. – Жданов сделал кислое лицо. Ему, видимо, надоел наш разговор. – Хотя… Никто не может утверждать наверняка. Любовь к деньгам – навечно. – Игорь криво ухмыльнулся.

– Ты думаешь, что он замешан? – Мне хотелось получить точный ответ.

– Никто не знает точно, – терпеливо разъяснял он свою позицию. – Чего ты хочешь от меня добиться? – В тоне Жданова звучало плохо скрытое раздражение.

– Я просто хотела узнать твое мнение на этот счет. – Я сделала вид, что ничего не заметила. – А что ты скажешь насчет официанта?

Игорь закатил глаза.

– Официанта искать – все равно что иголку в стоге сена. Они так часто меняются, что не успеваешь их запомнить в лицо. – Он раздражался все больше и больше.

Нужно было заканчивать разговор, но у меня оставался еще один вопрос.

– Игорь, а как ты думаешь, это может быть как-то связано со «Скорой»? – Я преданно посмотрела ему в глаза.

– Ты задаешь слишком много вопросов, и не на все у меня есть ответы, – оскорбленное достоинство звучало в каждом его слове, – я привел тебя в ресторан отдохнуть, а ты все никак не можешь отвлечься от работы! – Жданов, видимо, уже отчаялся.

И тут раздался «погребальный звон» его намерениям: мой телефон дал о себе знать настойчивой вибрацией. Я вынула его из-за корсажа и приложила к уху.

– Алло!

В трубке был слышен встревоженный голос незнакомой девушки.

– Здравствуйте! Вы – Женя Охотникова?

– Да. Только я сейчас немного занята. – Пусть Игорь считает, что я ценю его терпение и настойчивость.

– Нет! Не бросайте трубку! – в голосе девушки слышалось отчаяние. – Меня зовут Вера. Я домработница Гончаровых!

Вот это номер! Теперь у нас уже домработницы звонят телохранителям? Может быть, она и задание мне даст?

– А откуда у вас мой телефон?

– Я нашла на столе у Виолы. Ее сейчас нет дома, а Гарик куда-то пропал. – Девушка почти плакала.

– Вы хотите, чтобы я его поискала?

– Помогите мне!

– Хорошо, сейчас приеду.

Я отключила телефон и выразительно посмотрела на Жданова.

Он был бледен и сосредоточен. Весь его вид говорил о том, что вечер пропал.

– Мне нужно ехать, – тихо сказала я.

Игорь тяжело вздохнул.

– Ну что ж… что поделаешь… я все понимаю… – забормотал он, поднимаясь из-за стола одновременно со мной. – Может, как-нибудь в другой раз? – В его голосе слышалось отчаяние.

– Да, конечно! – проговорила я бодреньким тоном, но Жданова это еще больше расстроило: он почувствовал фальшь.

– Созвонимся, – произнес он сухо и проводил меня до выхода. – Пока!

* * *

Я ехала к Гончаровым и судорожно вспоминала, что сегодня не взяла с собой: я собиралась только в ресторан и больше никуда, а заехать домой уже не было времени. Нужно срочно искать Гарика. Кстати, а куда делась Виола? Какие у нее могут быть дела поздно вечером? Может, у нее появился любовник?

Я улыбнулась своим мыслям, но улыбка тотчас сползла у меня с лица. Виола – моя ровесница, а покойный Гончаров был старше ее лет на десять. Может, у нее и раньше был любовник? Все может быть. Некоторые женщины еще до замужества знают, что у них будет любовник. Они мечтают об этом с детства: муж и любовник. Сплошная романтика! Вечно прятаться, вечно что-то недоговаривать и жить, словно в детективе!

С другой стороны, здесь есть и своя прелесть. Муж – это опора, человек, который всегда поможет, поймет и простит. А любовник нужен женщине – нет, не для секса. Для разнообразия! Он приносит в серую супружескую жизнь шарм и привкус вседозволенности. С ним можно гулять по Тарасову и слушать, как он рассказывает о чем-то интересном. С ним можно прокатиться на яхте или съездить в Турцию на отдых. С ним можно…

Ну, хватит об этом! Догадки догадками, а одно только вечернее отсутствие Виолы еще не подтверждает существование любовника. Я уже подъезжала к коттеджу, а мысли перебегали с одного предмета на другой. Волнение было оправданным: что-то произошло с ребенком в мое отсутствие, так что хватит думать о пустяках.

Я вышла из машины, почти бегом бросилась по ведущей к коттеджу дорожке и позвонила в дверь. Она тотчас открылась. На пороге стояла та самая девушка, которой Виола утром велела избавиться от кошки.

– Здравствуйте, Женя! – взволнованно сказала она. – Я вас уже заждалась. Гарик куда-то пропал, а Виола скоро вернется. Я не знаю, что делать! – Девушка была в таком состоянии, что никак не могла сообразить, что держит меня на пороге.

– Давай не будем паниковать, – спокойным тоном сказала я, – и для начала впусти меня в дом.

Вера ахнула и освободила дверной проем, отступив в глубь прихожей.

Я вошла в коттедж и осмотрелась. Кресла в холле были сдвинуты с мест, журнальный столик валялся вверх ногами, а с кожаного дивана сдернули чехол. Скорее всего, этот беспорядок устроила сама Вера, когда искала Гарика. В остальном обстановка не внушала подозрений.

– Когда он пропал?

Вера приложила руку ко лбу.

– Так. Виола уехала в пять, и я зашла в детскую. Гарик играл на полу с заводным котенком. Все было спокойно, и я спустилась в кухню печь пирог. Виола заказала на завтра.

– Ты долго была на кухне?

– Как обычно, – она явно была уверена, что я в курсе всех кулинарных премудростей, – сначала я поставила тесто, а пока оно подходило, я приготовила начинку и поставила ее остывать. Потом…

На этом месте я прервала Веру, подумав, что иначе она начнет мне рассказывать, как именно она пекла пирог. В другой раз я бы ее с удовольствием послушала, но сейчас нужно было искать Гарика.

– Давай начнем с другого: когда ты обнаружила, что Гарика нет в комнате?

– Ну, начинка уже почти остыла…

– Я не спрашиваю тебя, что было с начинкой. Я хочу знать, в котором часу ребенок исчез из комнаты. – Меня уже начинала раздражать ее несобранность.

– Я не знаю… – испуганно прошептала Вера, и на ее глазах появились слезы.

– Хорошо, – сказала я мягче, – ты в доме все осмотрела? – Еще не хватало мне ее слез!

– Все! – она заломила руки. – Теперь Виола меня убьет! – трагически произнесла она.

Мне ее поведение показалось забавным.

– Насмерть? – без тени улыбки спросила я, хотя меня так и тянуло рассмеяться. Вера была настолько комична в своем горе, что мне приходилось изо всех сил сдерживаться. Конечно, в подобной ситуации смех был неуместен. Хотя как сказать. Возможно, эта девушка просто потеряла малыша в огромном доме. Хуже, если здесь были посторонние. Но Виола тоже хороша. Так нагружать человека! Судя по всему, Вера убирала в доме, сидела с Гариком и готовила одновременно!

Домработница умоляюще смотрела на меня.

– В доме кто-то, кроме тебя, был? – Я нарочито строго поглядела на нее.

Она замялась, не зная, как ответить:

– Виола была…

– С хозяйкой дома мне все ясно. А еще кто-нибудь приходил?

– Нет. – Девушка замотала головой и замахала руками.

– Хорошо. Давай теперь осмотрим дом.

– Я уже все здесь перерыла, – Вера чуть не плакала, – Гарика нигде нет.

– Ты могла что-то упустить, – сказала я как можно спокойнее. Домработница была близка к истерике. – Начнем с холла.

И я начала.

В холле искать было уже негде.

– Он не мог залезть в камин? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Нет, камин электрический, – более спокойно произнесла Вера.

Я давно это поняла и спросила на всякий случай: мне нужно было, чтобы она немного успокоилась и начала соображать. В таком состоянии, в каком она была сейчас, думать просто невозможно.

Я для порядка осмотрела весь холл: заглянула за кадки с цветами, за кресла, под диван, – в общем, проделала обычную рутинную работу.

– А теперь пойдем, осмотрим комнаты наверху, – я стала подниматься по лестнице, – ты будешь мне помогать.

– Чем я могу вам помочь? Я ничего не умею, – сокрушенно проговорила Вера, поднимаясь за мной по лестнице.

– Почему не умеешь? – спросила я бодреньким тоном. – Ты умеешь печь пироги, а я вот – нет. – Я подкрепила свое утверждение мимикой. Это должно было подействовать на испуганную девушку, придать ей немного сил.

Она действительно стала чуть смелее и пошла вперед.

Вначале мы осмотрели детскую, где на полу еще кружился и попискивал заводной котенок. Здесь была приоткрыта рама. Ровно настолько, чтобы в нее мог пролезть подросток или худенькая девушка. Но щель находилась наверху, так что человеку было бы крайне неудобно в нее влезать. Скорее не неудобно, а даже невозможно.

Напротив рамы за стеклом росла толстая ветка, которая, по виду, могла выдержать человеческий вес. Это меня слегка насторожило. Но, внимательно осмотрев пол и ковер, я не нашла на них отпечатков ног. Потом я подошла к окну и слегка покачала раму: она оказалась очень прочной и не хотела поддаваться моим усилиям. Вылезти наружу Гарик не мог: щель находилась слишком высоко над полом, и двухлетний малыш просто не сумел бы до нее дотянуться. Потом я осмотрела кровать и уголок для игр, где заглянула буквально во все щели.

После детской мы перешли в спальни: их оказалось две. Обе богато убранные, но совершенно разные. На каждой из них лежал отпечаток личности ее обитателя. Так, спальня покойного Гончарова была темного дерева с тускло поблескивающими ручками шкафов, темным пледом в крупную неброскую клетку и письменным столом под красное дерево. В комнате Виолы бросалось в глаза обилие шелка: розовые шелковые шторы, розовое шелковое покрывало, все с оборками и рюшами, от которых рябило в глазах, и огромное зеркало от потолка до пола.

– Павел Анатольевич и Виола спали раздельно, – со вздохом прокомментировала Вера.

А вот это интересный факт! Нужно расспросить ее подробнее.

– Часто ссорились?

– Нет. Просто они любили спать поодиночке. – Девушка поняла, что сболтнула лишнее.

«Теперь ее расспрашивать бесполезно. Все равно ничего не скажет», – подумала я и вышла в коридор.

После спален мы зашли в гостевую комнату, библиотеку и компьютерную, где я тоже заглянула во все углы, хотя ребенку там и так было спрятаться негде: на этих комнатах, как и на спальне Гончарова, лежал отпечаток личности банкира. Все было очень строгим, без лишних деталей и украшательства. Кабинет Павла Анатольевича оказался заперт.

– Он запер его перед самой трагедией, – пояснила Вера, – с тех пор его никто не открывал.

Я сказала «угу» и прошла дальше по коридору. В конце его оказались санузел и душевая. Голые и неуютные, они вряд ли могли привлечь внимание малыша.

– Пойдем, осмотрим первый этаж, – предложила я.

– Гарик не спускался на первый этаж, – уверенно сказала Вера, но я настаивала, и мы снова вернулись в холл.

– Давай, показывай свое хозяйство. – Я пошла в сторону кухни.

– Здесь весь вечер была я, – Веру мое вторжение раздражало, – он не мог мимо меня пройти.

– А мы сейчас это проверим. – Я оглядела кухню, заглянула под стол и вышла в узкий коридорчик, ведущий в подсобные помещения. Там было несколько дверей: одна вела в кладовую, другая – в комнату прислуги. Обе двери были заперты. Но имелась еще третья дверь в конце коридора, и она была приоткрыта.

– Это чулан, – сказала девушка.

Я вынула пистолет и отодвинула Веру назад. За дверью мог быть кто угодно, в том числе и спрятавшийся преступник. Я, конечно, сомневалась, что он проник в коттедж через окно детской, но открытая дверь меня настораживала, и я на всякий случай сняла туфли.

Подкравшись к двери с пистолетом наголо, я резко распахнула ее настежь. В комнатке было темно. Я дала домработнице знак молчать и прислушалась. Из глубины чулана доносилось урчание. Я не поняла, что это, и стала медленно красться на звук.

В глубине чулана среди разного хлама стояла большая коробка из-под акустических систем. Урчание исходило оттуда. Света в чулане не было, и мне пришлось вынуть телефон и включить фонарик. В его слабом свете я с удивлением обнаружила торчащие над коробкой кошачьи уши.

– Это что еще за явление? – не обращаясь ни к кому, проговорила я и подошла к коробке.

На ее дне лежал спящий Гарик с пальцем во рту, а рядом сидела довольная кошка и громко мурлыкала.

– Вера, иди сюда, – позвала я полушепотом.

В дверном проеме появился девичий силуэт.

– Нашлась бабушкина пропажа, – сказала ей я и освободила место у коробки.

Девушка подошла, ойкнула, хлопнула в ладоши, бережно взяла спящего ребенка на руки и понесла наверх.

– Разбойница, – сказала я кошке, пряча пистолет, вышла из чулана и нос к носу столкнулась с вошедшей Виолой. Гончарова была в вечернем туалете, она казалась возбужденной, от нее пахло дорогими духами и джином. Взглянув на меня, она стерла с лица улыбку, и ее радужное настроение переменилось.

– Женя? Вы?! Что вы делаете у меня дома в такой час?

Пришлось ей рассказать все. Скорее всего, кошка влезла в форточку и пошла гулять по дому. Гарик бросил игрушечного котенка и вышел из комнаты за живой игрушкой. Бродяга привела его в теплый чулан рядом с кухней, где они вместе уснули.

Виола была в бешенстве.

– Он спал с этой «уличной девкой»?! У нее блохи и глисты! Боже мой, мой сын спал с бродячей кошкой! Мой мальчик… – Виола картинно заломила руки. – Где эта бездельница? Где Вера?!

– Я здесь, – тихо сказала домработница, спускаясь с лестницы.

– Вон!!! – Бледная Гончарова указала на дверь. – Вон из моего дома!

Вера побледнела, но чувство собственного достоинства ее не покинуло.

– Я уйду, – почти прошептала она, – но уйду без сожаления. Меня вчера пригласили в другое место. Там не придется разрываться на части, исполняя одновременно роли уборщицы, кухарки и няни.

– Вон! – кричала Виола.

– Мне нужен расчет, – твердо произнесла Вера.

Виола выхватила кошелек, судорожно отсчитала купюры и протянула их девушке.

Та спокойно взяла деньги, пересчитала и невесело усмехнулась.

– Это все? – спросила она.

Видимо, Гончарова ей недоплатила. Нужно взять это на заметку, ведь я тоже работаю на нее, и, рассчитываясь со мной, Виола может «удержать» столько, сколько сочтет нужным.

– Я сейчас вызову полицию и скажу, что ты меня обокрала, – прошипела Виола.

Вера больше не стала спорить. Она спрятала деньги, взяла с кухни сумочку и вышла из коттеджа, гордо подняв голову и плотно закрыв за собой дверь. Инцидент был исчерпан. Виола повернулась ко мне:

– Евгения, вы тоже на сегодня свободны.

Я молча кивнула и покинула негостеприимный дом. На улице я, наконец, вздохнула свободнее. Рядом с коттеджем сиротливо стояла моя машина. Я подошла к «фольку», открыла дверцу, села на сиденье и задумалась. Оказывается, у Виолы куча недостатков: у нее нет вкуса, она любит роскошь, может выгнать за любую провинность и… недоплатить. Чудесно! Именно о такой работе я всю жизнь мечтала. Между прочим, могла бы и сама посидеть с ребенком, а не ходить бог знает где по вечерам. Где же она была? Может, мои догадки о существовании любовника оказались правдой? Может быть. Подождем немного, и все само собой прояснится.

* * *

Я люблю Тарасов. Особенно ночью, когда на улицах никого нет, все тихо, спокойно, свет фонарей… Ночной Тарасов просто великолепен. Фонтан у консерватории, фонтан у цирка, цветная подсветка невероятных тонов. А на дороге – огни. Огни и тихий ветер. Город сбрасывает с себя дневную серость и надевает любимый черный цвет, на фоне которого ярко светится даже самый маленький огонек. А ездить по городу в поздний час – это просто счастье.

Я люблю сесть в машину и ехать просто так, никуда. Никуда не спеша, а просто наслаждаясь тишиной. Ночная жизнь в Тарасове не такая, как днем: тени мелькают, делая все загадочным, как в сказке. И только одинокие прохожие изредка тревожат ночной покой. Стоп! Одинокие прохожие… А не Денис ли это идет вверх по Волжской? Денис… А почему он без телохранителя? Сейчас мы это выясним.

Я остановила машину у обочины и вышла на тротуар.

– Денис! – крикнула я и махнула ему рукой.

Парень остановился, посмотрел в мою сторону, узнал и подошел к машине.

– Привет! – сказала я и подала ему руку. Это была хитрость, которая, возможно, мне пригодилась бы, если бы подросток задумал сбежать.

– Здравствуйте! – без особого энтузиазма ответил он и послушно протянул мне ладонь.

Я задержала его руку в своей и начала задавать вопросы:

– Куда ты так поздно?

– Домой.

– А где Сергей?

– Его Виола сегодня отправила в яхт-клуб…

– Но ты же знаешь, что сейчас тебе одному на улице появляться нельзя. – Я не на шутку встревожилась. Виоле нужно срочно объяснить, что Сергей не посыльный. Он – телохранитель! А если с Денисом что случится?

– Мы на днях поедем кататься на яхте, – радостно объявил Денис. – Виола нашла в клубе штурмана, который согласился управлять нашей «Ласточкой»!

– А Сергей что там делает?

Если договоренность уже есть, то постороннему, тем более телохранителю, в яхт-клубе делать нечего.

– Он пошел уточнять детали, – с умным видом объяснил подросток. Дескать, ничего ты не понимаешь в мужских вещах. Хорошо. Думаю, ты, парень, скоро убедишься в том, что есть на свете женщины покруче мужчин.

– Давай быстро ко мне в машину! – скомандовала я и подтолкнула Дениса к открытой дверце.

Парень не сопротивлялся. Он быстро влез на заднее сиденье и прилип к окну.

– Хорошо ночью на Проспекте… – мечтательно проговорил он.

Я была полностью с ним согласна. Теперь, сидя в машине у меня под крылышком, он мог любоваться тарасовскими огнями, смотреть на одиноких прохожих и чувствовать себя в безопасности. Но так ли это?

Перед тем как сесть в свой «фольк», я огляделась вокруг. Вроде бы ничего подозрительного, но кто знает, что скрывается в темноте? Я села за руль, захлопнула дверцу и поехала в сторону коттеджа. Машин на дороге почти не было – не то что днем, в пробках, и я уже минут через пять подъезжала к дому Гончаровых.

В темноте особняк с единственным светящимся окошком казался загадочным. Картину дополняли темные силуэты растущих рядом с домом деревьев. Я въехала во двор, слушая, как гравий заскрипел под колесами, и остановилась, немного не доехав до крыльца.

– До свидания, – сказал было Денис, открывая дверцу машины, но я его остановила на полуслове.

– Оставь мне номер своего сотового, – попросила я.

– Зачем? – Денис был немного удивлен.

– На всякий случай, – ответила я и вынула свой мобильник, приготовившись записывать номер.

Парень продиктовал мне цифры, я записала их в память телефона.

– Теперь иди и будь осторожен.

– Скажите, а когда я смогу гулять без телохранителя? – Дениса явно тяготило присутствие посторонних. У него уже была своя личная жизнь, и Сергей мешал ему. Нужно приободрить подростка, в противном случае есть опасения, что он может сбежать.

– Потерпи немного, я скоро выясню, в чем дело, и тогда сможешь гулять один столько, сколько тебе захочется.

– А когда это будет? – Парню не терпелось от нас избавиться.

– Очень скоро, – с улыбкой ответила я.

Денис вздохнул, повернулся на сиденье и вышел из машины.

– До свидания, – сказал он напоследок и неторопливо пошел к крыльцу.

Я провожала его глазами, когда вдруг заметила чей-то силуэт, мелькнувший в тусклом свете единственного горящего окна. Секунду спустя я стояла рядом с машиной и пыталась разглядеть того, кто прятался в кустах. Силуэт исчез. Но он не мог исчезнуть без следа и без звука. Просто этот человек спрятался и ждал. Но чего? Он ждал, когда я уеду? Возможно. Денис уже был на крыльце. Вот он вынимает из кармана ключи и вставляет их в замочную скважину. Я потихоньку двигаюсь по направлению к кустам, не спуская глаз с подростка. Вот он открыл дверь, вошел и зажег свет в холле. Одной рукой я раздвигаю ветви, а другой вынимаю пистолет. Кажется, все. Денис закрыл дверь, щелкнул замком и…

* * *

…Не знаю, сколько я пролежала на земле, но, приходя в сознание, я почувствовала, что у меня жутко болит голова. В глазах мелькали зеленые звезды с коричневым ободком, и все вокруг кружилось, словно в медленном вальсе.

Я потрогала рукой голову и убедилась, что крови нет. «Просто оглушили», – подумала я и пошарила рукой вокруг. Пистолета не было. Кто-то взял его, пока я лежала без сознания. Подумай я об этом раньше, я не полезла бы в кусты искать того, кто там прячется. Говорили же в Ворошиловке: оружие нужно беречь пуще глаза.

Я медленно села: боль в голове усилилась. «Да, Охотникова, тебе нужна медицинская помощь», – констатировала я и взяла в руки телефон. Для начала нужно позвонить Денису. Я вызвала его номер и стала ждать.

Денис долго не откликался, но, наконец, взял трубку:

– Алло! Женя, это вы?

Как я рада была услышать его голос! Он жив и невредим. Видимо, тот, кто прятался в кустах, а после меня оглушил, не стал при мне претворять в жизнь свои намерения. Я уже не сомневалась, что около дома поджидали Дениса. Но откуда преступники узнали, что он вернется домой один? Они что, тоже проводят свое расследование? А может, кто-то сообщает им, когда и куда пойдет подросток без телохранителя? Кто же сообщает им маршрут? Или кто-то караулит у коттеджа каждую ночь? Столько вопросов, и ни одного ответа. Голова болит невыносимо. Нужно позвонить… Куда нужно позвонить?.. Нужно позвонить Михаилу! Он же работает на «Скорой», и он – травматолог. А мне срочно нужна консультация врача. Моя работа не завершена, и я должна твердо знать, что будет со мной завтра. Я взяла телефон и полистала адресную книгу. Вот его номер.

– Алло! – откликнулся Михаил. – Женя? Что так поздно? – Голос у него был немного сонный, но, по-видимому, он бодрствовал.

– Доброй ночи! – сказала я, пытаясь справиться со своим голосом. Он почему-то то звучал, то пропадал.

– Что-то случилось? – догадался Михаил. – Где ты? Ты ранена? Почему ты молчишь? – Он задавал вопрос за вопросом, а я все никак не могла собрать мысли, чтобы на них ответить.

– Меня оглушили, – пожаловалась я, – очень болит голова.

– Где ты? Я сейчас приеду, – пообещал он.

«Приеду» – это хорошо, но я не могу позволить, чтобы посторонний человек вмешивался в кашу, которую заварили вокруг отпрысков Гончарова. Я назвала адрес ближайшей девятиэтажки и попробовала сесть за руль.

Машина завелась с полоборота, и я, превозмогая головную боль, выехала из двора. Нужно было успеть до приезда Михаила поставить машину в подворотне дома напротив. Сжав зубы, я припарковалась, повернула ключ зажигания и откинулась на сиденье. К моему удивлению, боль постепенно улетучивалась, хотя после потери сознания мне не хотелось делать ничего.

* * *

Завизжали тормоза, и допотопная «Лада» припарковалась рядом с моим «Фольксвагеном». Из машины выскочил Михаил и стал озираться по сторонам. Я постучала пальцем в стекло. Он посмотрел в мою сторону, бросился к «фольку» и открыл дверцу.

– Привет! Ты в порядке?

– Не совсем.

Стресс давал о себе знать, да и время было уже позднее. Мне не хотелось ни говорить, ни двигаться, и Михаил это заметил.

– Как ты себя чувствуешь? Что случилось? – сказал мой новый знакомый, садясь на переднее сиденье.

Я вкратце описала ситуацию, намеренно упустив некоторые подробности.

– Поехали в больницу. У тебя сотрясение мозга.

– Может, обойдется? – Мне не хотелось в больницу. Мало того что врачи не разрешат мне продолжать работу, они обязательно вызовут полицию, которая будет допытываться, где и кто меня ударил по голове. А это не входило в мои планы. Расследование было в самом разгаре, и преступник не должен об этом знать.

– Что значит обойдется? Тебе нужен постельный режим. И диета… Надо пропить ноотропы…

Михаил принялся перечислять, что мне нужно пропить, что нужно «проесть», – в общем, сделал все, чтобы мне стало скучно.

– Отвези меня домой, – попросила я, – сейчас ночь, и вряд ли кто будет интересоваться, есть ли у тебя доверенность на машину.

Михаил с сомнением посмотрел на меня и покачал головой.

– Я выпишу тебе рецепт. Пропьешь это лекарство и из дома – никуда.

– Сколько ты хочешь, чтобы я сидела дома? Мне, между прочим, завтра на работу, а у телохранителей выходных нет.

– Придется взять отпуск, – твердо сказал он, вылез из машины и зашел со стороны водителя. – Пересаживайся. – Он подождал, пока я перелезу на пассажирское сиденье, и сел за руль. – Сейчас заедем в аптеку, купим лекарство, а потом я отвезу тебя, куда скажешь.

Я согласилась. Видимо, от травматолога так просто не отделаешься и мне придется-таки пить горькие таблетки! Голова уже не болела, и я начала строить планы на завтра. Об этом я и сказала моему доктору. Он ничего не ответил, только упрямо сжал губы, завел машину и выехал из подворотни.

Мы ехали медленно: видимо, Михаил привык водить свою «Ладу», и тонкости управления «Фольксвагеном» давались ему не сразу. Конечно, чужая машина – это чужая машина. Я старалась подсказать ему, что нужно делать в каждом конкретном случае, и указывала дорогу к моему дому. По пути мы завернули в круглосуточную аптеку. Мой травматолог вышел из машины, постучал в дверь и наклонился к открывшемуся окошку: здесь опасались грабителей. Конечно, кто знает, сколько денег у них в кассе. Я поймала себя на том, что мыслю как преступник. Меня это несколько развеселило. Минут через пять Михаил вернулся, неся в руке яркую коробочку.

– Держи. – Он дал мне ее в руки и сел за руль.

Я не стала читать, что написано на упаковке, и спрятала лекарство в сумочку. «Фольксваген» снова тронулся, и мы поехали по ночному Тарасову, только сейчас я ненавидела ночной город. За каждым поворотом мне мерещились преступники, поджидающие неосторожных прохожих. Фонари казались тусклыми, в их свете были видны голый асфальт и одинокий прохожий, старавшийся не покидать светлых пятен. Конечно, город по-прежнему был красив, но сейчас его холодная красота навевала на меня тоску.

Наконец, мы доехали и остановились у дверей подъезда. Михаил собрался уходить.

– Может, зайдешь, выпьем чашечку кофе? – предложила я. – Тебе еще идти через весь город за своей машиной.

Травматолог охотно согласился, и мы как заговорщики тихо вошли в темный подъезд. Перед дверью моей квартиры я на ощупь нашла ключи и вставила их в замок. В прихожей было темно, хоть глаз выколи. Тетя Мила давно спала. Я отвела Михаила в свою комнату и пошла на кухню ставить чайник. Пока он закипал, я пыталась осмыслить события сегодняшнего дня. Кто же поджидал меня у коттеджа? Прокручивая в голове различные комбинации, я так и не пришла к окончательному выводу. Ясно было одно: охотились не на меня. Я просто кому-то помешала сделать черное дело. Да, Денис, похоже, в серьезной опасности, и мне нужно торопиться с расследованием.

Чайник вскипел, я налила две чашки кофе и понесла их к себе в комнату. В голове у меня окончательно прояснилось, боль прошла, и состояние было бодрым. Наверное, меня оглушили не ударом по голове, а электрошокером.

Михаил принял у меня чашку, пристально глядя в глаза. Он все еще пытался поставить диагноз.

– Тебе уже лучше, – сказал он утвердительно, – наверное, сотрясение не сильное.

– А может, его нет вообще? – спросила я, отхлебывая кофе.

– Но ты же теряла сознание, – начал мой доктор.

– Я была уверена, что меня ударили по голове, но сейчас сомневаюсь. Может, это шокер?

– Даже если это просто шокер. – Михаил был в своем репертуаре.

Пока мы пили кофе, я слушала о работе травмпункта и тонкостях реанимации, после чего мой доктор поставил чашку и потянулся губами к моим губам. Я не сопротивлялась. Я, наконец, дала оценку своим чувствам. Михаил мне нравился. Этот тарасовский Брэд Питт напомнил мне о моих лучших годах, годах юности, когда я могла влюбиться в киногероя и мечтать о нем всю ночь напролет.

Глава 3

Сегодня утром я проснулась от шума дождя. Я люблю дождь, потому что он заставляет меня задуматься о чем-то своем, очень личном. Он как частичка меня, но только тогда, когда я сижу у окна. Бродить под дождем по лужам и быть обрызганной проезжающими машинами мне хотелось бы меньше всего. Ездить в дождь на машине тоже приятно. Прохожие куда-то спешат, торопятся спрятаться от тугих струй в подворотне, в магазине или в фойе кинотеатра, а я еду по лужам в мокром «фольке» и думаю о чем-то своем. У дождя есть одно ценное свойство: он успокаивает и расслабляет. Во время дождя легче сосредоточиться, собраться с мыслями. Во время него оживает природа, а вместе с ней и я…

С такими мыслями я встала с постели и пошла в ванную. После утреннего душа я почувствовала себя совсем хорошо. Вчерашние события давали о себе знать только легкой сонливостью, хотя ее можно было списать на то, что я просто не выспалась.

Я вышла на кухню и не нашла там тети Милы. Это было немного странно, но я ведь не маленькая и могу сама приготовить себе тосты и сварить кофе. Не знаю, почему моя заботливая родственница решила, что мне нужно ежедневно готовить завтрак.

Я поставила чайник на плиту, нарезала тонкими ломтиками батон и зарядила тостер.

В это время на кухню вышла заспанная тетя Мила.

– Доброе утро, Женечка. – Тетушка выглядела, мягко говоря, не очень. По ее голосу можно было определить, что с ней что-то не так.

– Доброе, – ответила я и чмокнула ее в щеку, – тебе нездоровится?

– Да, немного, – охотно созналась она, – поднялось давление, сердцу как-то неуютно… старею, – извиняющимся тоном сказала тетя Мила и невесело улыбнулась.

– Ну, ну, ну… – перебила ее я, – рано тебе еще о старости говорить. Ты у меня еще вон какая, – я согнула руку в локте и показала бицепс.

Тетушка улыбнулась немного веселее. «Так-то оно лучше», – подумала я, наливая себе кофе. Тосты уже выпрыгнули из тостера, я положила их на тарелку и поставила рядом с чашкой кофе.

– Женечка, можно задать тебе интимный вопрос?

«Ну, началось», – подумала я, демонстративно откусывая кусочек тоста. На тетушкин вопрос я отвечать не стала. Пусть спрашивает что хочет.

Тетя Мила приняла мое молчание за знак согласия:

– Женечка, у нас ночью в гостях кто-то был?

– Ммм…

Тетушкины глаза заблестели.

– Ты с ним давно знакома?

– Недавно.

– У него серьезные намерения?

– Даже если у него серьезные намерения, то я еще не готова.

– А когда ты будешь готова? – В голосе тети Милы слышались нотки досады. – Я хочу, чтобы ты вышла замуж, хочу нянчить внуков… Я хочу видеть тебя счастливой! – Тетушка приложила руку к груди и с нежностью посмотрела на меня.

Мне стало жаль ее огорчать, поэтому я буркнула:

– Посмотрим. Позже, – и набила полный рот тостом.

Вообще, все эти разговоры о женихах мне уже порядком надоели. Почему я не могу жить так, как считаю нужным? Почему я должна непременно выходить замуж? Я еще не встретила такого мужчину, который был бы сильнее меня. Умнее, в конце концов. Лучше. А пока мне попадаются только такие, которых самих нужно оберегать от всяких бед. Конечно, работа телохранителя играет здесь определенную роль. Но ко мне обращаются не только «маменькины сыночки». Моя помощь нужна вполне респектабельным, сильным и солидным мужчинам. И пока они в этой помощи нуждаются, ни один из них не может быть моим мужем! Муж – это опора и защита. А если мужчина нуждается в моей защите, то он не может быть моим мужем!

Тетя Мила покачала головой, налила чашку чая и понесла ее к себе в комнату.

Кстати, о женихах. У меня сегодня была удивительная ночь, хотя закончилась она немного прозаично. Михаил ушел за своей брошенной без присмотра машиной, но перед этим долго стоял в дверях, не решаясь оставить меня одну. Он словно выбирал между желанием побыть со мной и необходимостью забрать свою собственность. И если бы я попросила его остаться, он выбрал бы первое. Но я не стала его задерживать, и он ушел в предутренний туман. Да, уже наступало утро, и мое романтическое настроение объясняется только этим: я не выспалась.

Но работа есть работа. Нужно позвонить Виоле и узнать, во сколько она меня сегодня ждет. Я быстро доела тосты, залпом выпила кофе, вернулась к себе в комнату, взяла телефон и набрала ее номер.

– Алло, – послышался томный голос. – Женя, это вы?

– Да. Здравствуйте. Я не вовремя?

– Нет, все в порядке, Женя, но мы сегодня никуда не идем. Такая погода… – со вздохом протянула Виола.

– Понимаю…

– …так что вы на сегодня свободны. Созвонимся завтра.

И она положила трубку.

Значит, у меня сегодня свободный день! Это чудесно. Нужно позвонить Михаилу: вчера в «Липках» мы с ним договаривались, что встретимся сегодня в кафе. Интересно, после этой ночи предложение остается в силе? Я набрала номер и долго ждала, слушая длинные гудки. Наконец, раздался его голос:

– Алло, Женя, рад тебя слышать! Ты уже на ногах?

– Я рано встаю. – Он еще не знал о моих привычках и предпочтениях.

– Как ты себя чувствуешь?

Наверное, он по много раз на дню задает этот вопрос своим пациентам.

– Отлично!

– Ты меня не обманываешь? – в его голосе послышалась тревога.

– Зачем? – Я была несколько удивлена.

– Действительно, зачем, – успокоился Михаил. – Ты не забыла? Мы вечером идем в кафе.

– Я не забыла, поэтому тебе звоню. – Я вообще-то думала, что забыл он.

– Ну, тогда до вечера. Как договаривались, ровно в восемь у «Руслана».

– Ты будешь на машине? – Я вспомнила, что вчера не заехала к Павлу в мастерскую. Сегодня нужно обязательно съездить. И не откладывать, а прямо сейчас. Я посмотрела на часы.

– Алло! Ты где? – Михаил еще был на связи. – Я говорю тебе, что буду на машине. А ты?

– Пока не знаю. Все зависит от моего визита в мастерскую.

Мой доктор хмыкнул в трубку и спросил таким тоном, словно подозревал меня в чем-то не совсем приличном:

– А механик там молодой?

Меня немного удивил его вопрос, и я, в свою очередь, спросила:

– Ревнуешь?

Он засопел в трубку и еще раз повторил:

– Значит, сегодня в восемь. Я жду, – после чего отключился первым.

Я с сомнением посмотрела на телефон и пожала плечами. «Ревнует, – подумала я, – вот так вот сразу? А что будет дальше?» Но я отложила это «дальше» на более благоприятное время. Меня пока волновали сегодняшние проблемы.

Дождь перестал. Самое время ехать к Павлу в мастерскую. Нужно одеться по погоде и в то же время стильно, ведь в гараже не только Павел. Там могут быть и посетители, а мне не хотелось выглядеть хуже, чем я есть на самом деле. Просмотрев как следует свой гардероб, я пришла к однозначному выводу: для вояжа в гараж как нельзя лучше подходят джинсы и яркая майка с надписью «Путин – наш президент».

Ну что ж, будем сегодня патриотами. Костюм дополнили модные кеды на танкетке и складной зонтик на тот случай, если снова пойдет дождь. Волосы я расчесала и собрала в хвост, наложила легкий макияж и перекинула через плечо мягкую кожаную сумку.

Помня о вчерашнем событии, я решила быть начеку и положила в нее запасной пистолет и газовый баллончик. Меня, правда, смущало одно обстоятельство: вчера тот пистолет, с которым я почти не расставалась, пропал. Конечно, у меня есть запасной и полный магазин патронов к нему, но я должна сообщить о пропаже в полицию. Ведь если моим оружием воспользуются, подозрение может пасть на меня.

Я на минуту задумалась: ехать в полицию сегодня или можно на несколько дней отложить визит? Но в противном случае я могу остаться без машины. Поколебавшись немного, я решила в полицию не ездить. «Фольк» был для меня важнее, тем более что я уже собралась ехать в гараж.

Осмотрев еще раз сумочку и свое отражение в зеркале, я осталась довольна.

– Тетя Мила, я ушла! – крикнула я в сторону комнаты тетушки и вышла из квартиры.

Я слышала, что тетя Мила выпорхнула в коридор, намереваясь что-то мне сказать, но не успела, потому что я захлопнула дверь. Мне не хотелось еще раз слушать про «женихов», поэтому я не стала ждать лифт, а бегом спустилась с лестницы и выскочила из подъезда.

В гараже меня ждал «фольк». Я завела мотор и долго слушала, как он работает. Звук мне не понравился, и я поняла, что моему любимчику позарез нужна помощь Павла. Я выехала из гаража на мокрый асфальт и понеслась в мастерскую, разбрызгивая лужи.

* * *

Мастерская Павла была на окраине города, среди десятков одинаковых стоящих вдоль дороги гаражей. Я нашла яркую вывеску «СТО», затормозила у обочины и вошла внутрь. Павел сидел в яме под днищем чужой «Тойоты», поэтому не сразу обратил на меня внимание. Я тем временем с интересом осматривала его хозяйство.

В гараже было практически все, что необходимо для ремонта машины. Даже маленький паяльник и «касса» с радиодеталями, на случай если у клиента сломается акустическая система или магнитофон. Павел был мастер на все руки, и мне это нравилось.

Минут через десять он вылез из ямы и с удивлением посмотрел на меня.

– Ты давно ждешь? – спросил он вместо приветствия.

– Минут пять, – не моргнув соврала я.

– Мы же с тобой договаривались вчера… – начал было он.

– Вчера я не смогла. – Я смотрела на автослесаря невинными глазами.

– Но я тоже бываю занят, – сказал Павел, вытирая руки ветошью, – сегодня у меня вон, – он кивнул в сторону «Тойоты», – с ней возни еще побольше, чем с твоим «Фольксвагеном».

– Значит, сегодня ничего не получится? – Я даже немного обиделась. Неужели он не найдет на меня время?

– Твой «фольк» в приличном состоянии, еще несколько дней он может потерпеть, а потом милости просим на яму. – Павел, видимо, не хотел, чтобы его отвлекали от ремонта «Тойоты».

– Ну что ж, на днях так на днях, – пробормотала я. Наверное, сегодня день такой, что у меня с утра ничего не получается. Единственное, что можно сделать с таким днем, – это проспать его. Правда, на сегодня у меня назначена еще одна встреча, которая, как я думаю, не сорвется. Михаил точно будет меня ждать. А пока нужно вернуться домой и «убить» неудачный день, бродя по Интернету.

С такими мыслями я села за руль и повернула по направлению к дому.

* * *

Близился вечер, а я все никак не могла придумать, что мне надеть сегодня в кафе. С одной стороны, «Руслан» – заведение молодежное, но я ведь иду туда не одна, а, как выразилась бы тетя Мила, с «претендентом на мою руку и сердце». До «претендента» Михаилу, конечно, далеко, но выглядеть я должна на миллион долларов. Как это осуществить, беря в расчет то, что вчера я, мягко говоря, просчиталась, надев в ресторан вечерний туалет? Кто знает, может, в другом наряде я была бы осмотрительней? Сегодня нужно будет учесть все ошибки и больше их не повторять.

Беглый осмотр моего «приданого» ситуацию не прояснил. Нужно было во что бы то ни стало выглядеть элегантно и в то же время не забыть про экипировку. Никто не должен видеть во мне телохранителя, но вооружиться стоило до зубов: перед тем как пойти в «Руслан», я хотела бы посетить неуловимого директора летнего кафе.

Длинное платье и туфли на шпильке лучше оставить для более торжественного случая. А что сейчас носят тинейджеры? Я оставила плечики с платьями и стала перебирать брючные костюмы. Может, надеть этот льняной со свободной блузой? Под ним будет много места, где я смогу спрятать кобуру. Но я его купила в позапрошлом году, и он успел перестать быть пиком моды.

Тогда вон те бриджи и сиреневую тунику. Нет. Тоже не пойдет. Я буду с Михаилом, а он наверняка наденет что-то классическое. Придумала! Зауженные новые джинсы плюс свободная бордовая туника с тонким серебристым рисунком. Джинсы без лишних украшений красиво обтянут ноги, а туника достаточно свободна, чтобы под ней поместилась кобура. На ноги – любимые туфли с металлической окантовкой. Так что если на меня нападут, у меня будет очень веский «аргумент» в свою пользу.

Теперь волосы. Я критически оглядела себя в зеркало и вдруг поняла: распущенные темные волосы с таким костюмом будут выглядеть неряшливо. Я собрала волосы на самом затылке, дважды их перекрутила и заколола стильным «крокодилом», так что получился асимметричный хвост. Вот так. В восточном духе и никак по-другому.

К такому наряду нужен соответствующий макияж. Там, в «Руслане», наверняка будет дискотека, и мой боевой раскрас должен быть соответствующим. Я припудрила лицо, вынула коробочку с тенями и наложила на веки несколько тонов: от белого до темно-вишневого. Для ресниц у меня была тушь с эффектом объема, а для губ – самый модный этим летом цвет помады – темно-вишневый. Получилось несколько ярче, чем требует этикет, но если учесть грядущую дискотечную полутьму, то в самый раз.

Я критически осмотрела себя в зеркале, повернулась и заглянула себе за спину. Сейчас на телохранителя я не похожа. А на кого? На девушку из зажиточной семьи, пришедшую провести вечер в кафе с дискотекой. Я осталась довольна собой. Взяла телефон, сумочку и тихо выскользнула из дома.

* * *

Я поставила «Фольксваген» на стоянку около кафе и стала ждать Михаила. Не успела я потерять терпение, как его «Лада» вывернулась из-за угла и помигала фарами. Я подошла к машине. Михаил высунулся из окна и спросил:

– Как дела?

– Привет! – сказала я вместо ответа. Мы созванивались утром, и в течение дня у меня ничего не могло произойти. Хотя как сказать. День на день не приходится.

– У нас сегодня целый вечер… – начал, улыбаясь, мой травматолог, но я его перебила:

– …и давай, пока он не начался, сходим по одному делу.

Улыбка тотчас сползла с его лица.

– Какие дела могут быть у тебя в восемь вечера? – начал он.

Я не дала ему договорить.

– Мне нужно встретиться с директором одного кафе.

– По личным мотивам? – ядовито поинтересовался он. – Конечно, нужно было вытянуть меня из дома, чтобы сказать, что ты сегодня уже занята, – с обидой выговаривал он мне.

Остановить поток его жалоб казалось невозможным, но мне это удалось. Я сказала, что нуждаюсь в его помощи. Он изобразил крайнее удивление.

– Какую помощь я могу оказать тебе в твоих личных делах?

– Это не личные дела. Это – дела ребенка, которого я охраняю.

Михаил демонстративно почесал в затылке.

– Н-да… – произнес он наконец, – чего ты хочешь от меня?

– Немногого. Я хочу, чтобы ты пошел со мной и притворился врачом санэпидстанции.

– Всего-то?! – Мой доктор начинал злиться. – Врачом санэпидстанции? – переспросил он. – А что подумают мои коллеги, когда узнают? Об этом ты не подумала?

– Никто ничего не узнает, – заверила я Михаила. – Нужно просто быть со мной рядом и ничего не говорить.

– Ради чего я должен все это проделать?

У меня не было ответа на этот вопрос, и я почти прошептала:

– Ради меня…

– Ну хорошо, – согласился он, – куда нужно ехать?

– Никуда. Кафе за углом, на Проспекте. Поставь машину на стоянку и пойдем пешком.

Михаил развернул авто мордой к дороге, вышел из него, закрыл дверцы и поставил на сигнализацию.

– Показывай, куда идти, – обреченно сказал он, – будем притворяться. Только если что, я никаких актов составлять не буду.

– До актов не дойдет, – заверила его я, взяла под руку, и мы пошли по Проспекту.

Через пять минут ходьбы мы подошли к кафе. Зал был полон народу, официанты разносили мороженое, еще люди стояли неподалеку и ждали своей очереди. Торговля мороженым в этот поздний час была бойкой.

Мы протолкались сквозь толпу к подсобке. Она была открыта. Открыта была и соседняя дверь, на которой накануне я видела табличку «Администрация». В глубине кабинета сидел в кресле пожилой мужчина в светлом летнем костюме старомодного покроя и говорил по телефону. Как я поняла, это и был директор кафе-мороженого, Андрей Васильевич Лагутин. Пока мы ждали, когда он освободится, я успела хорошо его рассмотреть. Это был низенький толстячок с остатками пышной шевелюры на голове и мясистым пористым носом. По давней привычке он часто касался темени, словно хотел пригладить и без того гладкую лысину. Разговор шел на отвлеченную тему, и я не стала к нему прислушиваться. Когда он закончил, я постучала в косяк костяшками пальцев и, не дожидаясь приглашения, вошла в кабинет:

– К вам можно?

Директор равнодушно посмотрел в мою сторону и указал мне на стул.

– Присаживайтесь. Вы по какому вопросу? – спросил он бесцветным тоном.

Я села напротив на стул и жестом пригласила в кабинет Михаила.

– Добрый вечер, Андрей Васильевич.

Андрей Васильевич вздрогнул. Он не ожидал, что незнакомая женщина знает его имя и отчество.

– Чем могу быть полезен? – Этот вопрос он задал более заинтересованно, но в его тоне сквозило напряжение.

– Вчера утром в мороженом моего подопечного оказалась муха. Мы обратились в санэпидстанцию, – я кивнула в сторону Михаила, – о чем и решили поставить вас в известность.

– Мы с вами знакомы? – Лагутин оглядел меня с ног до головы.

– Немного, – соврала я, – я – Евгения Охотникова, частный телохранитель.

– О! Женщина – телохранитель! Это очень интересно, – оживился Андрей Васильевич, – и кого вы сейчас охраняете? – Он смотрел на меня с любопытством.

– А вот этого я вам сообщить не могу. Профессиональная этика. Кстати, что вы скажете насчет мухи? – Я вернулась к нашим баранам.

– Ну, милые мои, – развел руками Лагутин, – у нас кафе на открытом воздухе, а за то, что в нем летает, мы не в ответе.

– Но вы в ответе за санитарное состояние кафе. Да, кстати, а мы можем видеть того официанта, который принес мороженое? Мне не понравился его внешний вид: он выглядел неопрятно. – Я не стала говорить директору кафе, в чем я действительно подозревала официанта.

– С официантом вы могли бы поговорить сразу, а не откладывать это на сутки. Они у меня работают через день, и сегодня другая смена. – Видимо, Андрей Васильевич был спокоен за своих подчиненных.

– Все это понятно, но он куда-то пропал сразу же после того, как нас обслужил. Кстати, а сколько официантов у вас в смене? Трое? – Я пристально посмотрела Лагутину в глаза.

– Двое. Точнее, четверо: двое работают сегодня, а двое других в выходные, они работали вчера.

Он смотрел мне в глаза, и его взгляд был открытым.

– А где третий?

– Да нет у меня в смене третьего официанта! Не было и нет. По штату не положено. Можете убедиться сами: двое сейчас в зале, а еще двоих вы наверняка видели вчера. – Андрея Васильевича этот разговор начал раздражать.

– Вы говорите неправду. Вчера в кафе было трое официантов. Потом один ушел. – Я решила идти напролом, хотя понимала, что нажимать на директора не совсем этично.

Лагутин помолчал, сверля меня взглядом.

– Жаловаться будете? – с иронией спросил он.

– Нет, напишем благодарность, – парировала я.

Андрей Васильевич сцепил руки и покрутил большими пальцами.

– Приходил один ко мне. Просился на работу. Я поставил его вчера в смену, а он часа два поработал и ушел. Так что можно о нем больше не вспоминать.

– Как его зовут? У вас остались его данные? Фамилия, номер телефона…

Лагутин развел руками.

– Я решил сначала попробовать его в деле. Он пришел без паспорта, только с медицинской книжкой. Зовут его Илья, а фамилия то ли Громов, то ли Кропов, – память уже, знаете ли, подводить стала, – оправдывался Андрей Васильевич.

Вот теперь Лагутин сказал все. Мне оставалось только извиниться за беспокойство и покинуть кабинет администрации.

– Ну, что скажешь? – спросил меня Михаил. – Узнала, что хотела?

– Узнала, но не все. – Дело становилось еще запутаннее. Куда же делся третий официант? Лагутин даже не помнит его фамилию. Значит, официант этот – липовый. И медкнижка у него тоже липовая. С липовой фамилией и подклеенной наспех фотографией. Такую книжку можно с легкостью купить на базаре рублей за пятьсот. Там же и фото вклеят, и печать поставят. Можно, конечно, поинтересоваться фамилией этого работника общепита, но это ничего не даст: искать человека, заранее знавшего, что он не вернется ни в какое кафе, все равно что пытаться найти иголку в стоге сена. Я посмотрела на Михаила. Он был рад, что все обошлось без его вмешательства и ему не пришлось врать директору кафе.

– Теперь пойдем в «Руслан»? – спросила я.

– Пойдем, – сказал Михаил со вздохом. Настроение у него совсем упало, и этот вечер казался ему не таким приятным, как вначале.

Мы прошлись по Проспекту и вернулись в «Руслан». Там в полном разгаре была дискотека. В полутьме вспыхивали сполохи света, а громкая музыка заглушала голоса. Свободных столиков не было, и мы сели на крутящиеся стульчики у стойки.

– Что ты будешь пить? – спросил Михаил.

– Апельсиновый сок, – не сомневаясь, ответила я.

– Ну вот, мы приехали в кафе, оба на машинах, и теперь мне некому предложить шампанское, – ворчал мой доктор. – Мы еще не пили с тобой за знакомство, – вспомнил он. – Может, возьмем шампанское с собой и поедем ко мне? С этим Андреем Васильевичем мы много чего пропустили.

Я была не против. Мне не очень нравилось это кафе. Конечно, подросткам здесь было весело, но я бы предпочла более спокойную атмосферу.

Михаил купил бутылку розового игристого, и мы на двух машинах поехали к нему домой. Дорогой я подумала, что напрасно закрутила роман с добрым доктором. Конечно, Михаил всем был хорош, но что-то подсказывало мне, что он мне не пара. Не знаю, как это назвать. Может, предчувствие? У нас с ним разные жизненные ритмы, разные интересы, и оставить все как есть не получится. Нужно будет обязательно что-то менять. Но он – мужчина, и меняться придется мне. К тому же он, видимо, жутко ревнивый. Может быть, кого-то это и радует, но только не меня! Однако хватит, сегодня больше не будем думать об этом!

А о чем сегодня думать? Об официанте. Ведь говорил же мне Жданов, что официанта искать бесполезно! Нет, не поверила, решила проверить все сама. Теперь убедилась: в кафе-мороженом четыре официанта работают в две смены. В каждой смене по двое. Третий приходил на два часа и ушел. Значит… Значит, это был преступник, и я видела его лицо! Но какое отношение он имеет к семье Гончаровых? И кто водит его рукой?

* * *

Михаил показал мне, где лучше припарковать машину, и мы вошли в темный, пахнущий кошками подъезд. Железной двери, так модной в Тарасове, здесь не было, и первое, что попалось нам под ноги, шарахнулось от нас с хриплым мявом.

– Опять этот черт здесь, – заметил мой доктор с досадой, – брысь!

– Пусть бегает, – сказала я со смехом, – от него никакого вреда.

– Ну да! – Михаил был со мной не согласен. – Чувствуешь запах? Их здесь целое стадо. Старухи подкармливают из жалости. Бездомные.

Мне тоже стало жалко бездомных кошек.

– Откуда их столько? – спросила я, пытаясь рассмотреть в темноте, что у меня под ногами.

– В мае закончили расселять частные дома напротив, хозяева съехали, а кошки остались. Там в каждом дворе жили по две, а то и по три, да еще котята. Вот и набралось на нашу голову. Я как врач вообще против, от них блохи. Но старухи не дают их в обиду, жалеют.

С этими словами травматолог открыл дверь и зажег в прихожей лампу. В ее свете я, наконец, увидела обжитую кошками лестничную клетку и вошла в квартиру. В маленькой прихожей было чисто и уютно: под большим зеркалом стояла тумбочка со старомодными вышитыми салфетками. На одной из салфеток расположилась вазочка с торчащими из нее расческами, а на другой лежала ложка для обуви. На стене была литая металлическая вешалка для пальто с коваными крючьями, напротив, рядом с зеркалом, – большой календарь с изображением собора.

Михаил дал мне вышитые женские тапочки и сказал:

– Это мамины.

– Ты оправдываешься? – изумилась я.

– Чтобы ты не ревновала.

Я была немного удивлена, но тапочки надела и прошла вслед за Михаилом в его комнату. Он не стал зажигать верхний свет, а включил бра, висящее над диваном. Потом подошел к магнитофону, откуда полилась тихая музыка, и усадил меня на диван рядом с журнальным столиком.

– Я сейчас, – произнес он и вышел на кухню.

Вскоре он вернулся с двумя бокалами и ведерком с кусочками льда. В ведерко он поставил принесенную нами бутылку игристого, а бокалы расставил на столе. Еще раз сходив на кухню, мой доктор принес две вазочки с клубникой, чему я немного удивилась. В наших краях клубника еще не пошла, а в такой скромной обстановке встретить заморские ягоды я не ожидала.

– Будем пить шампанское с клубникой, – объявил мой травматолог, сел напротив меня на стуле, открыл бутылку игристого и налил бокалы. – За знакомство, – сказал он и отхлебнул немного вина.

– За знакомство, – ответила я с улыбкой, хотя за знакомство люди пьют в первый вечер, а мы с Михаилом встречаемся уже второй раз.

Я не буду передавать все те милые банальности, которыми мы обменивались в течение вечера. Ясно было одно: Михаил отнесся ко мне очень серьезно. Один раз он даже намекнул на то, что его мама ждет не дождется того момента, когда он женится. Все это было мне знакомо: тетя Мила тоже не чает, когда я выйду замуж. Но моему доктору я не стала об этом рассказывать: вдруг решит, что я тоже ищу спутника жизни.

В разгар событий позвонила Виола, чтобы сказать, во сколько она ждет меня завтра. Это было началом нашей размолвки. Все закончилось тем, что мы легли спать, отвернувшись друг от друга. Михаил заснул сразу же, а я все не могла сомкнуть глаз, вспоминая его упреки. Мы с моим доктором были согласны лишь в одном: два испорченных вечера подряд – это слишком.

* * *

Я проснулась, как только начало светать, и долго не могла понять, где я. Наконец, сон окончательно ушел, вспомнились события вчерашнего дня, и я поняла, что мы в квартире Михаила. Вчера вечером его комната казалась мне загадочной из-за полумрака, но сейчас я видела, что обстановка в ней очень скромная, а сама комнатушка маленькая. Почти половину ее занимал большой раскладной диван. Во всю противоположную стену тянулись полки с книгами, а в углу лежали наборные гантели. В этом мой доктор был похож на меня, и эта сторона его характера меня полностью устраивала.

Но было и другое. Вчера после звонка Виолы он то и дело вспоминал наш визит в кафе-мороженое. Несколько раз он спрашивал, где я была позавчера до того, как позвонила ему и попросила приехать. А когда я рассказала ему где, он начал ревновать! Это уже было слишком. У меня много знакомых в самых различных сферах, но это не дает ему повода ревновать меня к каждому из них.

И вообще, что такого в том, что мне позвонила Виола? Она просто вызвала меня на сегодня. И все! Это был звонок клиента телохранителю! Если так пойдет и дальше, то наши отношения лучше прекратить. Они не только будут мешать мне выполнять свои обязанности, я просто никуда не смогу выйти, опасаясь ревности моего доброго доктора.

Я посмотрела на его лицо: Михаил спал сном праведника. Ему к восьми на дежурство. А мне сегодня с утра к Гончаровым, и до этого момента я должна съездить домой, принять душ и переодеться. Я встала с дивана, отдернула штору и выглянула в окно. За окном шел мелкий дождичек, обещавший лить весь день. Небо было подернуто пеленой сереньких туч. В общем, погода была похожа на осеннюю, а не на ту, что бывает в начале лета.

На стуле, стоявшем рядом с журнальным столиком, лежали мои вещи. Сверху – кобура. Я выхватила пистолет: он был заряжен. У меня отлегло от сердца. Все-таки нужно выбрать время и сходить в полицию написать заявление о пропаже пистолета. Но это чуть позже, а сейчас мне нужно домой.

Я быстро оделась, поцеловала спящего Михаила и тихо вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. Во дворе сиротливо стоял мой «фольк». Я сняла машину с сигнализации, открыла ее и села на сиденье. Часы показывали шесть тридцать. Я не спеша завела мотор, включила дворники и выехала на безлюдную еще улицу.

Минут через пятнадцать я уже подъезжала к своему дому. Ставить машину в гараж не имело смысла, и я остановилась прямо у подъезда. Взбежав по лестнице вверх, я открыла квартиру и нос к носу столкнулась с тетей Милой.

– Женечка, ты где пропадала всю ночь? – спросила она меня с хитрой улыбочкой.

Я улыбнулась в ответ и ничего ей не сказала, просто поцеловала ее в щеку и пошла в свою комнату. Там я сняла с себя вечерний наряд, взяла полотенце и закрылась в ванной. Здесь я намеревалась обдумать грядущий разговор с тетушкой. Тема разговора давно мне известна: о женихах. В данной ситуации очень актуальная, ведь я не ночевала дома. Интересно, что скажет моя дорогая тетя Мила на этот раз. В прошлый раз она мне рассказала одну очень поучительную, как ей казалось, историю о женщине, которая в буквальном смысле подобрала себе мужа на улице. То есть в полном смысле слова подобрала.

Он лежал на тротуаре мертвецки пьяный. Была зима, и он мог замерзнуть. Добрая женщина разбудила его, привела к себе домой и дала проспаться. Утром оказалось, что это командировочный, попавший в переделку: он был в местном баре, где изрядно выпил, после чего его ограбили и избили. Женщина помогла ему восстановить документы, дала денег на поезд, а через месяц он приехал к ней с предложением руки и сердца. Кроме всего прочего, мужчина с тех пор в рот не брал спиртного. В общем, «жили они долго и счастливо и умерли в один день». Что интересного она расскажет мне на этот раз? Я вышла из ванной, готовая к новым впечатлениям.

Тетя Мила уже ждала меня с неизменными тостами и чашечкой горячего кофе.

– Женечка, я его знаю?

– Не думаю. – Я села за стол и отхлебнула горячий напиток.

– У тебя с ним серьезно?

Еще один традиционный вопрос. А если несерьезно? Я в упор посмотрела на тетушку, но ее это не смутило.

– Пригласи его к нам, я хочу с ним познакомиться.

– Зачем?

– Женечка, будущий муж должен знать родственников невесты. В старые добрые времена назначали сговорный день, когда родители невесты встречались с родителями жениха, а потом жених просил отца невесты отдать ее за него замуж. Здесь, в Тарасове, твоего отца нет, и он может попросить твоей руки у меня.

– Ой, тетя Мила! Ну ты даешь!

– Женечка! Я хочу, чтобы ты была счастлива! Я хочу, чтобы ты вышла замуж! Хочу нянчить внуков! Ну когда настанет этот счастливый день?!

Тетушка не на шутку разволновалась.

– Скоро, – обнадежила я тетю Милу, доедая последний тост. Потом я вышла из-за стола и направилась в свою комнату. Мне нужно было собираться к Гончаровым.

Сегодня дождь, и мы вряд ли куда пойдем. По крайней мере, Виола вчера об этом ничего не говорила. Значит, традиционные джинсы, легкая рубашка со множеством карманов и джинсовый жилет, который поможет мне спрятать кобуру. Без оружия я теперь никуда больше не пойду. Особенно в дом Гончаровых. Один раз я уже попалась, но дважды наступать на одни и те же грабли не намерена. На ноги пойдут обычные кроссовки: в них, если что, легче убежать. Я, конечно, человек с опытом, но тот, кто напал на меня позавчера, тоже не лыком шит…

…И тут мне в голову пришла одна подленькая мысль: а что, если меня оглушил шокером… Сергей? Да-да, телохранитель Дениса. Может, я, приехав во второй раз вечером, нарушила планы Виолы? И она попросила Сергея убрать с дороги досадную помеху? Ведь электрический разряд действует недолго, последствий от него практически нет, а польза налицо! Нужно как-нибудь спросить его об этом.

* * *

Когда я подъезжала к дому Гончаровых, переставший было дождик снова забарабанил по асфальту. Я оставила машину перед коттеджем и позвонила в дверь. Сегодня мне открыла сама хозяйка, одетая как на прогулку и с зонтиком в руках. Она вышла на улицу и с ходу заявила:

– Женя, нужно будет посидеть с Гариком, пока я съезжу в салон красоты.

Я посмотрела на Виолу и подумала, что ей надо сначала не в салон красоты, а в тренажерный зал. И работать там до седьмого пота, чтобы убрать выпирающий живот. А после уже можно и в салон красоты.

– Хорошо. Где ребенок?

– У себя наверху. Ну, я поехала. – И Гончарова, открыв зонтик, шагнула в сторону гаража.

Я пожала плечами и вошла в коттедж. В холле сидел Денис с пультом в руках и смотрел японское аниме на огромном плоском экране. Он был так увлечен событиями, что не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Из двери кухни выглянул Сергей. До меня донесся запах жаренного на масле хлеба.

– Привет, Сергей! Ты сегодня за кухарку? – я улыбнулась, видя его смущение.

– Привет! Почти. Мы тут с Денисом решили приготовить настоящий салат «Цезарь». Вот жарю крутоны на оливковом масле.

– Молодец! – похвалила я. – А ворчестерский соус у вас есть?

– Есть. Виола где-то достала. Она говорит, что без него «Цезарь» не получится.

– Правильно говорит, – подтвердила я, – и никакие анчоусы его не заменят.

– Ерунда. Мы в свое время готовили «Цезарь» на Новый год. С анчоусами. Получилось – пальчики оближешь.

– С анчоусами вкусно, не спорю. Но настоящий «Цезарь» готовят с ворчестерским соусом. Там, кроме соуса, ничего и нет. Кстати, ты знаешь историю этого салата? – Мне не очень хотелось идти в детскую, и я искала любой повод задержаться в холле.

– Нет. А что?

– Хочешь, я ее тебе расскажу?

– Давай, только не долго.

– Она короткая. Автор салата, Цезарь Кардини, держал ресторан в маленьком мексиканском городке. Дело было выгодным, потому что в Штатах тогда бушевал сухой закон и хорошенько выпить можно было только в соседней Мексике. Однажды, четвертого июля, в День независимости, в ресторане был, что называется, аншлаг. Но толпа гостей была не просто фермерами или торговцами. Эти люди были из Голливуда.

К досаде Цезаря, в его заведении было много спиртного, но продукты, как назло, кончились, как, в общем, и во всех близлежащих магазинах. У него остались только хлеб, оливковое масло, яйца, сыр пармезан, зеленый салат и ворчестерский соус. Из всего этого повар создал закуску, которую и подал разгоряченным киношникам. Впоследствии закуска получила название «салат «Цезарь», и говорят, что ее автора пригласили поваром в Голливуд.

– Вот, собственно, и все. – Я закончила свой рассказ и обнаружила, что Денис оторвался от экрана и внимательно меня слушает.

– Женя, а откуда вы все это знаете?

– Об этом много пишут в Интернете, Денис, – без тени сомнения ответила я.

– Нужно обязательно посмотреть подробнее, – он встал с дивана, – а рецепт настоящего «Цезаря» там есть?

– В инете все есть, – поддержал меня Сергей, – если хочешь, прогугли этот вопрос сам.

– Я так и сделаю, – кивнул подросток, выключил телевизор и бегом поднялся наверх.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказала я Сергею, – нужно посмотреть, что там делает Гарик.

Я поднялась наверх и вошла в детскую. Гарик катался на маленьких веревочных качелях, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я огляделась вокруг, нашла глазами пуфик и села. Я плохо представляла себе, что мне делать дальше, поэтому достала телефон и подсоединилась к Интернету.

* * *

Виола пришла часа через четыре, благоухая парикмахерской, и сразу же проверила, на месте ли я. К тому времени я успела накормить Гарика обедом и уложить спать. Увидев спящего ребенка, она довольно хмыкнула и пошла переодеваться. На этот раз я была ей так рада, что невозможно описать словами. Наконец-то мои мытарства закончились. Еще немного, и я бы взвыла от скуки.

За то время, что я провела с Гариком наедине, я успела перепробовать все способы общения с маленькими детьми и даже рассказала сказку про колобка. Гарик слушал очень внимательно, а потом заснул прямо на полу. Я положила малыша в кроватку и стала ждать Виолу.

Да мне вообще нужно дать медаль за терпение! А Гончарова меня даже не похвалила. Она что, действительно считает, что телохранитель должен уметь развлекать маленьких детей? Хотя что говорить! Вон Сергей взялся готовить салат, хотя в его кулинарных способностях я лично сомневаюсь…

…Какая интересная мелодия. У кого это такой рингтон?

– Алло! Здравствуй, солнышко! – слышно было, как Виола взяла сотовый и принялась болтать обо всякой ерунде и хихикать в трубку. Разговор обещал быть долгим, но его прервала я, на минутку заглянув в соседнюю комнату. Улыбка Гончаровой сразу же сползла с лица. – Женя, я вас не звала, – ледяным тоном сказала она, как отрезала, и добавила сладенько в трубку: – Славик, я сейчас не одна, поговорим позже, ладно?

В трубке послышался мужской голос, но слов разобрать было невозможно.

Виола с треском захлопнула свою розовую «раскладушку» и повернулась ко мне.

– Женя, я оставила вас присматривать за ребенком, а не подслушивать телефонные разговоры.

– Вы говорили громко, ни от кого не таясь, и я не предполагала, что это какой-то секрет. – Секрет не секрет, а флиртовать с мужчинами сразу после гибели мужа не совсем прилично.

– Громко или не громко, вас не касается. Я в своем доме и могу делать все, что сочту нужным!

Оказывается, у этой женщины есть характер, и все ее страхи, о которых она говорила мне при первой встрече, скорее, надуманные. Интересно, с кем она разговаривала. Какой-то Славик. Может, это и есть ее любовник? Но если она так боится, что наняла телохранителя, никакие Славики не должны появляться в ее жизни, пока все не разрешится. До тех пор, пока семья Гончаровых не будет избавлена от страха за детей. Об этом я и сказала Виоле, на что та демонстративно заявила:

– Евгения, это мое личное дело. А мои личные дела к вам отношения не имеют.

– Но вы сказали мне, что жизнь вашего ребенка в опасности. – Я немного преувеличила, но сейчас это прозвучало отнюдь не помпезно. Мадам Гончарова на короткой ноге с неизвестным, а это всегда наводит на определенные мысли.

– Послушайте, какое вам дело до моих друзей? Этот человек не может нас обидеть. Я за это ручаюсь, – в голосе Виолы звучала досада.

– Сейчас нельзя ни за кого ручаться, раз дети в опасности. Вздохнуть свободно можно будет только после того, как выяснятся все обстоятельства. – Я не стала афишировать себя как детектива-любителя, но Гончарова все поняла.

– Так мы еще и детектив? – она хохотнула. – Мисс Марпл, так сказать, тарасовского масштаба? Слышала я о ваших похождениях, но люди чего только не скажут. Не верю я в эти ваши таланты. Вы просто слишком любопытны, вот и все. Лезете куда вас не просят… Может, вы и слухи о себе сами распускаете?

Я была обескуражена. Откуда она знает о моих детективных пристрастиях? Да и не занимаюсь я расследованиями! Точнее, занимаюсь, но только если факты сами идут мне в руки. А так моя основная работа – телохранитель. Но если разговор продолжать в том же духе, недалеко и до скандала. Сейчас самое время уйти, а то может быть хуже.

– Виола, я вам сегодня еще нужна?

– Я вас больше не задерживаю, – сухо отрезала Гончарова, – да, и завтра вы свободны тоже: у Гарика день рождения, придет новая домработница, – в общем, завтра вы мне тоже не нужны.

– Так когда мне к вам прийти? – Я подумала, что сегодняшний день очень похож на день увольнения.

– Я дам вам знать, – ответила Виола и кивнула мне, прощаясь.

Я взяла свою сумку из детской, спустилась по лестнице и вышла из коттеджа. Дождь уже перестал, и на листьях деревьев блестели крупные капли. Я подошла к мокрому «фольку», открыла дверь и села за руль. Теперь никто не будет мне мешать размышлять над новыми фактами.

Начнем с того, что Виола решила «навести красоту» по полной. Уже сам факт посещения безутешной вдовой элитной парикмахерской – повод задуматься. Конечно, она привыкла следить за собой: супруга председателя правления Волгапромбанка всегда должна быть на высоте. Но со дня гибели Павла Гончарова не прошло и месяца. Траур есть траур, и хотя бы до сорока дней можно было отложить визит.

Еще один интересный факт: телефонный разговор с каким-то Славиком. Конечно, Славиком может быть кто угодно, а вот «солнышком»… Н-да. И это бесконечное хихиканье. Не знаю, может быть, очень богатые люди называют «солнышками» всех подряд, но только не мадам Гончарова. Она не станет называть так Сергея или (упаси боже!) меня. Для того чтобы заработать такой эпитет, нужно сделать для Виолы ну что-то очень особенное.

Ну так что мы имеем? Отношение вдовы к покойному супругу налицо. Налицо и «Славик-солнышко». Вывод напрашивается однозначный: у Виолы есть любовник. И, возможно, этот любовник у нее был еще до гибели мужа. Ну а теперь самое время договориться с Михаилом о встрече прямо на станции «Скорой помощи». Хорошо, что она у нас в городе одна. Платная помощь не в счет. Та машина на Проспекте была обычной бесплатной. Настало время выяснить, как и почему она оказалась рядом с кафе, где Денису в порцию мороженого был подсыпан таинственный порошок.

Я взяла телефон и набрала номер Михаила. Добрый доктор долго не брал трубку, но, наконец, ответил.

– Женя, привет! Я на вызове, говори быстрее, чего ты хочешь.

Да, человеку явно некогда.

– Я хочу сегодня приехать к тебе на работу. Помнишь, ты говорил, что можно узнать, где какая машина была?

– Да, помню. Приезжай. Если меня не будет, подожди. Я на вызове. Все?

Мой травматолог говорил быстро и отрывисто. Такого я за ним еще не замечала.

– Да. Все поняла. Приеду часикам к семи.

Я положила трубку и откинулась на сиденье. Оказывается, Михаил – очень занятой человек. И он относится к своей работе точно так же, как я к своей. Это еще одна новость за сегодняшний день, и новость довольно спорная. Она касается наших отношений с добрым доктором. С одной стороны, продолжать с ним встречаться можно: он очень хороший и симпатичный человек. Но, с другой – он не сможет смириться с тем, что я – телохранитель и тоже вечно занята во внеурочное время. Сегодня вечером я опять его увижу, и если мой травматолог снова будет ревновать, стоит подумать о том, нужны ли нам такие отношения.

* * *

От утреннего дождя осталась только духота. В плотном мареве на тарасовских улицах стояли машины в пробке. Я посигналила водителю передней машины, он высунул руку в окно и отмахнулся. Влажную духоту дополнял запах бензиновых выхлопов, а до поворота к Первой городской клинике оставалось не меньше двух кварталов. Наконец, я включила правый поворотник и вырвалась на свободу. Дышать сразу стало легче.

На часах было без четверти семь, когда я въехала на территорию станции «Скорой помощи». Белые с красными полосами «Газели» и желтая «реанимация» ждали вызовов. Я поискала глазами номер машины, бывшей тогда на Проспекте, и… нашла. Машина стояла в ряду других и по виду ничем не напоминала зловещую «Скорую», виденную мной рядом с кафе.

Я припарковала «фольк» и подошла к злополучной машине. Из кабины выглянул немолодой, усталого вида шофер и поманил меня пальцем. Я приблизилась, невольно положив руку на кобуру.

– Здравствуйте! – сказал шофер. – Вы к Михаилу? Он сейчас придет, просил вас подождать.

Я облегченно вздохнула. Значит, на этой «Скорой» работает Михаил. Но работал ли он на ней в тот день? Нужно спросить об этом шофера.

– Скажите, а у вас врачи постоянно работают на какой-то определенной машине? Или машины меняются?

Вопрос был глупый. Конечно, если врачи работают не каждый день, никто не будет ждать, когда они выйдут на дежурство. И шофер подтвердил мои догадки.

– Нет, конечно. Каждое дежурство у них разные машины, но шоферы работают на одних и тех же. – Он говорил ровным тоном, словно я спросила его о чем-то обыденном. Значит, он ни при чем.

– То есть, как я поняла, вы постоянно работаете именно на этой машине?

– Да. Почти всегда.

– А когда вы работаете на другой?

– Когда эта на ремонте. – Он демонстративно зевнул и пригласил меня в салон. – Зайдите внутрь, а то вас слишком хорошо видно из диспетчерской.

Я так и сделала.

– У вас не любят посторонних?

– А где их любят? У нас работа серьезная. Сейчас вот дадут вызов, и поедем сломя голову, – он не жаловался, просто рассказывал о своей работе, как о чем-то само собой разумеющемся, – а вон и Михаил идет.

Через двор, отделявший парк от диспетчерской, шел мой травматолог в белом халате и с желтым пластмассовым чемоданчиком.

Я выглянула из машины.

– Привет!

– Привет, привет, – поздоровался врач и с деловым видом вошел внутрь. – Поехали на Садовую, – скомандовал он и захлопнул дверь салона.

– На Садовую так на Садовую, – ответил шофер и завел мотор.

«Скорая» послушно выехала со станции и через два квартала попала в пробку, из которой только что выбралась я. Но у «Скорой» было одно преимущество: она выехала в самый центр дороги и включила сирену. Машины расступились, освобождая ей путь, и мы с ветерком помчались по адресу.

Я пыталась заговорить с Михаилом, но он отвечал односложно, и я замолчала, решив, что врач сосредоточился на вызове и с ним можно будет поговорить позже. Так оно и было на самом деле. «Скорая» несколько раз поворачивала, после чего въехала во двор пятиэтажки и остановилась у подъезда.

– Жди здесь, – сказал шоферу мой доктор, – если понадобишься, позову.

С этими словами Михаил взял чемоданчик, захлопнул дверь салона и исчез в подъезде. Его не было около получаса, после чего он вышел и, не торопясь, подошел к машине.

Я вопросительно посмотрела ему в глаза.

– Аллергия, – сказал он, – начала было отекать гортань, но вызвали вовремя. Ты знаешь, – обратился он к шоферу, – такой красивой крапивницы я давно не видел!

Шофер улыбнулся и понимающе закивал.

Все эти разговоры о крапивнице и аллергии напомнили мне о больнице, куда я однажды попала. С тех пор я стараюсь быть осмотрительной и не лезу на рожон. Травма была такой, что ее нельзя было лечить дома. Но самым страшным для меня оказался больничный режим. Постельный. Как вспомню, так вздрогну. Чего стоит один только запах. Там воняло лекарствами, дезинфекцией и еще чем-то таким, от чего начинает подташнивать и еда не лезет в горло. Чтобы не думать о больнице, я стала задавать вопросы.

– Михаил, а ты не знаешь, кто работал на этой машине в пятницу?

Мой доктор задумался.

– В пятницу, говоришь? Антон, – обратился он к шоферу, – кто работал в пятницу на нашей машине? Щеглов?

Шофер молча кивнул.

– Щеглов, терапевт.

– А где его можно найти? – не унималась я.

– Зачем он тебе? – насторожился Михаил.

– Я, по-моему, тебе уже говорила: в пятницу утром эта машина дефилировала по Проспекту рядом с летним кафе. Я хочу знать, что она там делала.

– Ну, это проще простого, – вмешался в разговор шофер, которого мой доктор назвал Антоном. – В пятницу утром после вызова Щегол пошел перекусить в «Пальмиру», а мне велел оставаться, так сказать, в пределах досягаемости. Но на Проспекте останавливаться нельзя, вот я и ездил туда-обратно, чтобы полиция не придралась.

– И все? – Я была разочарована. Если бы Антон знал, сколько всего я передумала, пока не нашла эту «Скорую»! А ларчик, оказывается, открывался просто! – А посторонние к вам на Проспекте не подсаживались? – Это был последний вопрос, который мучил меня все эти дни.

– Мы посторонних не берем, – Антон недовольно покосился на меня, – вы – исключение. О вас очень много говорил Михаил, поэтому мы взяли вас с собой. А так… В общем, если в диспетчерской станет известно, что в салоне «Скорой помощи», ездившей на вызов, сидела посторонняя девушка, меня могут снять с машины и отправить работать в гараж. А ему, – он показал большим пальцем на Михаила, – объявить выговор.

Значит, «Скорая» ни при чем. Но в салоне машины я видела тень нашего официанта!

– Антон, – я решила задать еще вопрос шоферу, – а как выглядит ваш Щеглов?

За шофера ответил Михаил.

– Он примерно моих лет, темноволосый, стройный, если не сказать худой, нос с горбинкой, носит усы и очень любит пельмени.

– Ну, про пельмени – это лишнее, – улыбнулась я, – я его в гости приглашать не собираюсь.

– Правильно делаешь, – вклинился в разговор Антон, – он человек женатый, пусть ему жена пельмени лепит.

Последнее замечание вывело Михаила из напряжения. Он улыбнулся и предложил съездить в Октябрьское Ущелье.

После рассказов о строгости к посторонним эта идея казалась мне абсурдной. Но мой доктор заверил, что ничего здесь особенного нет, потому что неизвестно, когда будет следующий вызов. Я пожала плечами и согласилась. А что мне было еще делать? Мой «Фольксваген» остался на станции, и я должна была за ним вернуться. Идти пешком не очень хотелось, а сидя в «Скорой» пассажиром, пусть и нелегальным, у меня был шанс с комфортом доехать до Первой городской.

Мы повернули налево и взяли курс на санаторий. Когда дома кончились, с одной стороны я увидела строящуюся церковь, а с другой – коттеджи разнообразной архитектуры. Казалось, владельцы этой недвижимости соревновались друг с другом, выбирая для постройки самые смелые проекты. Потом слева я увидела аллею с лавочками, которая заканчивалась нишей из красного кирпича. Над нишей нависала ветвями старая ива, а в глубине ниши бил родник.

Мы остановились напротив родника, и Михаил вылез из машины.

– Иди сюда, – позвал он меня, открыл дверцу салона и протянул мне руку.

Я вышла. Вид отсюда открывался изумительный. В лучах заходящего солнца был виден весь Тарасов. Лента Волги тянулась, извиваясь, от одного конца города до другого и уходила за горизонт.

Михаил бережно обнял меня за плечи и сказал:

– Мне сегодня звонил главный врач клиники Пантелеева. Предложил работу в кабинете реабилитации. Скоро я буду очень хорошо зарабатывать, и тебе тогда не придется охранять чужих детей.

Я была в шоке.

– Это намек или предложение?

– Можешь считать это предложением. Я смогу содержать тебя и оплачивать все твои капризы. – Он дотронулся губами до моей щеки и стал покрывать ее поцелуями.

Это было уже серьезно. Как объяснить ему, что я еще не готова отдать свою свободу в чужие руки! Даже если это руки моего доктора. Нужно сразу поставить все точки над «и», обрубить все, иначе позже ему будет очень больно. Михаил влюбился! Это ясно как день. Но я не могу ответить ему взаимностью. Он мне, конечно, нравится, но… Нет! Не хочу! Не хочу замуж! Я еще не готова. Может быть, немного позже, года через два-три. Только не сегодня, не сейчас!

Я осторожно отстранилась и посмотрела ему в глаза. В них горел опасный огонь, словно кто-то изнутри зажег в нем костер. Я попыталась освободиться от объятий, но он не отпускал меня. Он ждал. Ждал моего ответа, но что я могла ему сказать? Нам нужно расстаться. Он не смог вызвать во мне ответное чувство, а выходить замуж без любви… Зачем?

– Михаил, я еще не готова. – Это было все, что я могла ему сказать.

Он резко опустил руки, и его глаза потухли. Он все понял без слов. Возможно, ему отказывали не первый раз. Вообще, мужчинам с таким характером и привычками, именно таким, мускулистым и спортивным, женщины отказывают чаще всего. Почему – неизвестно.

– Ладно, поехали на станцию, – сказал он устало и первым вошел в салон.

Я влезла вслед за ним и присела на краешек кресла.

– Антон! Давай в гараж.

Шофер завел мотор, неспешно развернулся и стал спускаться вниз по Абрикосовой.

Я обернулась к Михаилу, но он отрешенно смотрел в окно. Так, в молчании, мы доехали до самой станции. Мой доктор попросил остановить машину, не доезжая до гаража.

– Не нужно, чтобы кто-то тебя видел, – произнес он. – Вон твоя машина, – он указал рукой на стоящий неподалеку «фольк».

Я вылезла из «Скорой» и сказала:

– До свидания.

Михаил помахал мне вслед рукой и тихо прошептал:

– Прощай…

Глава 4

Я стояла в душе и перебирала в уме события вчерашнего дня. Неужели Михаил такой сентиментальный? Ну подумаешь, девушка отказалась выйти за него замуж! Зачем это трагическое «прощай» на фоне заката? Ему бы родиться века два назад, было бы в самый раз. Может, поэтому он до сих пор холостой? Выглядит на миллион долларов, да и лет ему немного. Правда, работа не самая высокооплачиваемая, но сколько девушек согласилось бы выйти за него замуж, если бы знали о том, сколько у него положительных качеств.

Я стала перебирать в уме его достоинства и почувствовала, что начинаю жалеть о том, что мы расстались. Ну, хватит об этом. На жалости далеко не уедешь. Пожалеешь на свою голову, а потом будешь всю жизнь спрашивать себя: зачем я так поступила? Где были мои глаза? Ну вот, я опять о том же. Нужно переключиться. Например, на «Скорую».

Как выяснилось вчера, этот Щеглов-терапевт чем-то похож на официанта. Чем-то, но не всем. Во-первых, он врач, а не официант или, что еще хуже, преступник. Во-вторых, как я поняла, он давно работает на «Скорой». Так давно, что успел заработать себе кличку: Щегол. Возможно, его не очень уважают коллеги, может, он не очень хороший специалист, но преступником он быть не может по одной причине: он давно и постоянно работает в одном и том же месте. А это означает, что его знают коллеги-врачи, у него давно сложился круг знакомых и нарушать ритм своей жизни он не должен. В общем, на некоторое время можно отложить вопрос об участии врачей в несостоявшемся похищении Дениса.

Теперь сама машина. Она медленно каталась по Проспекту до тех пор, пока Щеглов не вышел из «Пальмиры». Проспект – пешеходный бульвар, и машины здесь появляться могут только по специальному разрешению. «Скорой» разрешение не обязательно, однако стоянка посреди бульвара запрещена. Даже для «реанимации». Машина должна стоять во дворе дома, из которого поступил вызов. Так что все логично, поэтому мне придется поискать преступника в другом месте.

Я выключила воду, завернулась в мохнатую простыню и вышла из ванной.

На кухне меня уже ждал дымящийся кофе. Тетя Мила в пестром фартуке и рукавицах доставала из духовки какую-то выпечку. Пахло очень вкусно.

– Что ты печешь, тетя Мила?

Тетушка наполовину вытянула противень из духовки и загадочным тоном сообщила:

– Пирог с клубникой!

Я разочарованно вздохнула. Пирог с клубникой – не самое любимое мое лакомство.

– Ну что ты вздыхаешь, Женя?! Это не для тебя! Я надеюсь, ты сегодня пригласишь к нам твоего ухажера?

Я вздохнула еще раз. Ну как ей объяснить, что моя личная жизнь – это моя личная жизнь. И она никого не касается.

– Я ему вчера отказала.

– Как?! Он сделал тебе предложение?

Я кивнула.

– И ты ему отказала?!!

– Да, отказала. – Мой голос звучал твердо, и тетя Мила, бросив наполовину вынутый пирог, села на табуретку.

Мне было жаль оставлять ее в таком состоянии, и я добавила:

– Я не люблю его, тетя Мила. Он хороший человек, но мне нужен не он.

– А кто тебе нужен?! Господи, ну ты хоть расскажи, кто он и кем работает. Как его зовут? И дай мне его телефон. Слышишь?!

– Хорошо. Зовут его Михаил, он врач «Скорой помощи», но его телефон я тебе не дам. Поздно. – Еще не хватало, чтобы тетушка вмешалась. С моим добрым доктором мне и так довольно проблем.

– Ничего не поздно! Я с ним поговорю, и все уладится! Вот увидишь!

Тетушкин напор перешел все границы. Я допила кофе и вышла из-за стола.

– Я вчера ему отказала, и он сам не захотел больше со мной встречаться. Поэтому его телефон я тебе не дам. Если он захочет восстановить отношения, то позвонит сам. Все. Роман закончен. – Я вышла из кухни, пресекая дальнейшие разговоры, и закрылась в своей комнате.

Минут пять я приходила в себя после атаки тети Милы, потом включила компьютер и решила успокоиться, читая последние новости. Мое занятие прервал телефонный звонок. Номер был незнакомый, и я насторожилась. Кто бы это мог быть? Я сняла трубку и услышала мужской голос, но не смогла сразу сказать чей.

– Женя, добрый день, это Сергей!

Какой еще Сергей?

– Да, я вас слушаю.

– Женя, ты меня что, не узнаешь?

Да, я действительно не понимала, кто это мне звонит в такую рань.

– Честно говоря, нет.

– Телохранитель Дениса.

– А! Сережа, где ты взял мой телефон?

– У Виолы на столе. Там в вазочке лежат записки со всеми нашими телефонами и адресами.

Интересно девки пляшут. Оказывается, Виола выставляет наши координаты на всеобщее обозрение. Этого мне только и не хватало! Значит, и Вера, и Сергей, и все, кто вхож в ее комнату, могут узнать координаты телохранителей. Причем не только мои, но и Сергея, которого, между прочим, наняла не Гончарова, а Рыков. Может, у нее на столе можно найти телефоны других, не менее интересных людей? Например, ее любовника? Очень полезная информация. Это обязательно нужно взять на заметку.

– На столе, говоришь? А зачем я тебе так срочно понадобилась?

– Не телефонный разговор. Давай встретимся.

– Вместе с Денисом? – Я подумала о том, что Сергей круглосуточно охраняет внука Рыкова.

– Нет. Дениса я сейчас отвезу к деду, а сам буду свободен до завтрашнего утра.

– Тебе тоже устроили выходной в честь дня рождения Гарика?

– Можно сказать и так, – в тоне Сергея послышались иронические нотки. Видимо, он тоже натерпелся от Виолы.

– Ну давай встретимся. Где и когда?

– Днем, вечером у меня дела.

– Понятно. Давай ближе к обеду в ресторане «Пальмира». Заодно перекусим. Идет? Там очень хорошая кухня: можно вкусно и недорого пообедать.

– Идет. Во сколько мне подъехать?

– Приезжай к половине первого, а то все достанется менеджерам из ближайших офисов.

– Хорошо, я буду. – Сергей повесил трубку.

Я посмотрела на часы: было около половины восьмого утра. До назначенной встречи еще есть время, и я успею не только просмотреть новости, но и пообщаться в Сети с бывшими однокурсниками.

* * *

Днем ресторан «Пальмира» был весь пронизан светом. Стеклянные стены пропускали солнечные лучи, и они отражались от приборов и металлической окантовки стойки. По углам стояли кадки с лимонами, олеандрами и фикусами, а все пространство кирпичных стен было обвито плющом.

Сергей ждал меня в кожаном кресле, на металлических ножках которого тоже играли солнечные блики. Когда я подошла, он встал и протянул мне руку, как мужчине. Я охотно пожала его теплую сухую ладонь и жестом пригласила в зал.

Мы заняли столик рядом с цветущим олеандром. Не прошло и пяти минут, как нам принесли меню. В нем было несколько комплексов, так что особенно выбирать было не из чего. Посоветовавшись, мы заказали комплекс номер три и стали ждать заказ. Разговор начался с невинного с виду вопроса:

– Как твои дела, Сергей, как Денис?

– С Денисом пока все в порядке. Правда, парень все время норовит сбежать, так что приходится держать ухо востро.

Это я и предполагала с самого начала. Рыков был прав, когда выбрал для парня телохранителя-мужчину. Сейчас я только наблюдаю со стороны, поэтому смогла предотвратить случай с похищением Дениса. Ну, может быть, не с похищением, а чем-то еще. Но факт, что порошок в его мороженое был подсыпан, а Сергей этого не заметил. Будь я на его месте, может быть, и от меня это ускользнуло бы.

– Как себя чувствует Виола?

А вот этот вопрос оказался наболевшим. Сергей взорвался. От негодования у него перекосило лицо.

– Виола?! Да как она может себя чувствовать?! Эта шалава вчера весь вечер где-то пропадала! Новая домработница – Катя – сбилась с ног. Она готовила на сегодня три салата, буженину, одновременно убирала дом и развлекала Гарика! Я помогал как мог! А мамочку где-то черти носили!

Вот это номер! Значит, Виола все-таки исчезает по вечерам. И, по-моему, я знаю куда.

– Тише, – сказала я вслух, – на нас люди оборачиваются.

И действительно, обедавший за соседним столиком парень повернул в нашу сторону голову и приоткрыл рот, собираясь слушать дальше. Я положила подбородок на руку и демонстративно уставилась на него. Он понял намек и снова занялся обедом.

– Так ты говоришь, Виола опять исчезла из дома?

– По вечерам она где-то болтается. Я думаю, что присутствие телохранителей нужно ей только для того, чтобы приглядывать за детьми.

– Но ведь тебя нанял Рыков?

– Нанял, – вздохнул Сергей, – чего они боятся?

Официант принес обед, и его вопрос повис в воздухе. Я сама не знала, чего и кого на самом деле боится Виола. Как показывают события, бояться нужно прежде всего за Дениса. Но кто знает, может, и Гарику что-то грозит. Не будет же Гончарова платить бешеные деньги только за мое присутствие в доме. Услуги няни или гувернантки стоят намного дешевле.

Сергей пододвинул к себе тарелку и принялся за салат. Разговор сам собой перешел в другое русло. Я решила, что хватит портить себе аппетит разговорами о похождениях мадам Гончаровой. Теперь мы наперебой нахваливали кухню «Пальмиры» и обсуждали свои кулинарные пристрастия.

Оказалось, что больше всего на свете Сергей любит пельмени. На втором месте были блины и пироги. Потом шли салаты «типа оливье», то есть традиционный тарасовский салат, который кулинары называют «московским», а мы – салатом оливье. Впрочем, в тонкостях кулинарии я разбираюсь плохо, поэтому говорил один Сергей, я только молча кивала.

Покончив со вторым, мы откинулись в креслах и попросили мороженое. Пока официант ходил за заказом, я решила спросить Сергея, не он ли оглушил меня шокером у коттеджа Гончаровых.

– Женя, ты что?! У меня такого и в мыслях не было. Зачем я буду использовать шокер, если и так набью морду любому? Такая игрушка – это для женщин, а я… – он продемонстрировал объемистый бицепс, – я и так справлюсь!

Я заверила Сергея, что задала этот вопрос на всякий случай.

– Знаешь, Сережа, я просто теряюсь в догадках, кто мог это сделать.

– Точно не я, – заверил меня телохранитель и с интересом спросил: – Женя, а почему все неприятности случаются только с тобой? У меня, например, все всегда в порядке.

– Сплюнь три раза, – сказала я с улыбкой, – а то и у тебя начнется черная полоса.

– Я не суеверный, – улыбнулся Сергей и поставил передо мной вазочку с мороженым, – ешь, пока не растаяло.

Телохранитель Дениса решил за мной поухаживать? Это интересно. Значит, он проникся ко мне доверием. Самое время его спросить, что творится в доме Гончаровых в связи с наследством.

– А как Гончаровы делят шкуру неубитого медведя? – Мой вопрос был задан в полушутливой форме, и Сергей не усмотрел в нем подвоха. Мне нужно было узнать о настроении Гончаровой и о ее будущих действиях, которые, как я поняла, были настолько рискованными, что приходилось бояться за детей.

– После сорока дней, которые закончатся на той неделе, Виола передаст пять процентов акций Волгапромбанка Синельникову.

Я вопросительно подняла бровь.

– Это партнер Гончарова, если ты не знаешь.

– А как она их ему передаст? Это сложно, если учесть, что вдове по закону причитается только то, что нажито совместно. Капитал Волгапромбанка образовался намного раньше.

– Там все так сложно, что законом не обойдешься. Гончаров очень любил Виолу, и в его завещании, скорее всего, есть и она. К тому же Гарик – его сын. Так что Виоле достанется столько, что можно пообещать пять процентов кому угодно.

Ах, вот оно что! На арену вступает партнер. Это интересно. Хотелось бы с ним встретиться, чтобы знать наверняка, чего он ждет от мадам Гончаровой и на что рассчитывает сам.

– А как узнать, чего хочет Синельников?

Сергей почесал в затылке.

– Я слышал, как Виола говорила что-то о контрольном пакете, но я в этих делах профан, так что… – телохранитель Дениса развел руками.

– А у кого сейчас контрольный пакет?

– Виола говорила, что у Рыкова: у него свои акции и акции Павла Гончарова. Только я не знаю, сколько у них процентов. – Сергей был явно не в теме, и его объяснения звучали неубедительно. Нужно выяснить все у более компетентных людей.

– Откуда ты это знаешь?

– Виола говорила по телефону, а я слышал.

Точнее, подслушал. Ну, Виола сама не банкир, поэтому могла пообещать эти проценты, не зная о реальной ситуации. Я бы на ее месте была осторожней. Пять процентов прибыли Волгапромбанка – серьезные деньги. Это постоянный доход, а, как известно, постоянные доходы – самые большие.

– Значит, Синельников не был против?

– Я не слышал, что он ей говорил, ведь разговор шел по телефону, – терпеливо объяснил телохранитель Дениса. – И могу рассказать только то, что обещала ему Гончарова.

Ладно, хватит тупить, пора встретиться с партнером. Может быть, разговор с ним позволит прояснить ситуацию.

В это время к нашему столику подошел хозяин заведения. Жданов был гладко выбрит, от него пахло дорогой туалетной водой, а светлый летний костюм был тщательно отглажен. В руках у Игоря был рекламный буклет. Он поздоровался со мной, кивнул Сергею и, не дожидаясь приглашения, подсел к нашему столику.

– Как дела молодые? – обратился он к нам обоим.

– Игорь, мы просто обедаем, – сказала я ему. – Сергей – мой коллега, телохранитель.

– Ах, вон оно что! – Жданов обрадовался этому сообщению. – Тогда у меня другой вопрос. Женя, ты как смотришь на то, если мы с тобой сегодня опять встретимся? Только без машины. А то ты даже шампанское не пьешь.

Так вот ты чего хочешь! Один отказ тебя ничему не научил. Откажем еще раз, но под другим предлогом.

– Игорь, у нас тут возник один вопрос. Сергей никак не может на него ответить, и я теряюсь в догадках.

– Какой такой вопрос? – Жданов изобразил на лице живой интерес.

– Представь, что тебе пообещали пять процентов акций крупного банка. Но доступ к деньгам появится только после ликвидации прямых наследников. Что бы ты предпринял, чтобы получить деньги? – Я посмотрела Игорю прямо в глаза.

Жданов думал.

– Мой ответ поможет мне встретиться с тобой сегодня вечером?

Ах, вот что тебе нужно. Проценты от доходов банка тебе не грозят, и ты это хорошо понимаешь. А вот встретиться со мной тебе очень хочется, но здесь буду против я.

– А если нет? – Я улыбнулась и слегка прищурилась.

Игорь, видимо, решил, что я не против, и стал отвечать на вопрос.

– Пять процентов с доходов банка – очень большая сумма, даже если банк некрупный. Но если при этом нужно избавиться от наследников, я пас. Не хочу пачкать руки. Здоровую конкуренцию я приветствую, но грязные деньги в руки не возьму. Это принцип. Проживу и так.

– Спасибо, Игорь. Ты мне очень помог.

Если Жданов, который не брезгует ни двойной бухгалтерией, ни антирекламой конкурентов, говорит, что не будет пачкать руки устранением наследников, то заказчика похищения детей Гончаровых, скорее всего, нужно искать среди уголовных элементов. Надо срочно узнать о прошлом Синельникова. Многие банкиры не избежали суда за экономические преступления. Может, и у него нос в табаке?

Мы закончили с мороженым и собрались уходить. Игорь опять стал просить меня о свидании.

– Сегодня вечером я работаю, – соврала я, чтобы пресечь дальнейшие разговоры.

– А завтра? – Жданов был настойчив.

– Если освобожусь, я тебе позвоню, – уж если врать, то по полной, – до встречи! – Я поднялась с кресла одновременно с Сергеем, и мы вышли из ресторана.

– Звони, если что, – сказала я на прощание телохранителю Дениса.

– Ладно, пока! – простился он и зашагал по Проспекту в сторону «Липок».

* * *

Я ехала домой и переваривала полученную информацию. Если предположить, что Гончарова после смерти мужа получит большое наследство, то Синельников, соответственно, может получить свои пять процентов. Честно, так сказать, заработанные. Но чего Виола попросит взамен? Такие деньги даром не даются. Может, у нее возникло желание контролировать работу банка? Но это же полный абсурд. Не имея знаний, без опыта работы на рынке банковских услуг?

А что с Синельниковым? Если для получения обещанных процентов он должен стать сообщником преступления? Но тогда опасаться нужно только за жизнь Дениса, Гарику ничего не грозит, это я чувствовала с самого начала. Почему же вдова боится за своего сына, ведь пасынок… Да, кстати, Денис ей пасынок – ни больше ни меньше! Осталось только вспомнить, как в сказке мачеха старается избавиться от падчерицы. Но падчерица – девочка. И я не знаю ни одной сказки, где бы мачеха хотела избавиться от пасынка. Возможно, эта сказка впереди.

Почему мне в голову лезут такие мысли? Неужели я настолько негативно отношусь к Виоле? Может, мне под благовидным предлогом отказаться охранять Гарика? Но тогда я не смогу следить за Денисом. Придется продолжать. До каких пор? До тех пор, пока все не выяснится. В противном случае мне придется охранять обоих всю мою жизнь.

С такими мыслями я въехала во двор, оставила машину возле гаража и поднялась на свой этаж. Я вставила ключ в замочную скважину, но он, провернувшись два раза, отказался открывать дверь. В замке что-то щелкнуло. Я позвонила, надеясь на то, что тетя Мила дома.

Тетушка подошла к двери:

– Кто там?

– Тетя Мила, это я, открой, пожалуйста, у нас замок заело.

– Женя, это ты?

– Да, да, я! – С каких пор она стала такой подозрительной?

– Сейчас попробую.

Слышно было, как тетя Мила с другой стороны двери возится с замком, пытаясь его открыть.

– Женя, у меня ничего не получается!

Только этого мне сегодня не хватало! Нужно звонить… а кому? Спасателям? Они не приедут, потому что спасать некого и не от чего. Может, позвонить им и спросить, кто открывает замки? Я достала телефон и набрала нужный номер.

– Алло! Служба спасения. Что случилось?

– Здравствуйте! У меня не открывается замок. – Приветствие «добрый день» явно не подходило, день еще был впереди. Ведь мне еще нужно было съездить в банк. А для этого я должна была переодеться, не в джинсах же идти!

– В квартире кто-то есть? У вас ничего не горит?

– Нет, все спокойно.

– Тогда звоните в службу открывания замков, – и девушка любезно дала мне номер.

Оказывается, для открывания замков существует специальная служба! Вот так вот! Значит, мы с тетей Милой не одни попались. Была бы обычная деревянная дверь, вызвали бы сантехника дядю Васю из ТСЖ, он бы за пять минут управился. Но железную дверь должен открывать специалист. Блатные называют таких медвежатниками.

Я позвонила в эту службу. У меня спросили адрес и пообещали, что специалист приедет в течение часа. Делать было нечего, и я, предупредив тетю Милу, ушла ждать в машину.

Минут через сорок к нашему подъезду подрулила бордовая «Лада», из нее вышел спортивного вида молодой человек с небольшим чемоданчиком. Я вылезла из «фолька» и пошла его встречать.

– Добрый день, – сказала я, – вы из службы открывания замков?

– Да, – просто ответил парень, – на каком этаже квартира?

Я провела его в подъезд и показала дверь.

– Ключ есть? – спросил он.

Я дала ему ключ. Он несколько раз провернул его, сильно нажал сначала на ключ, потом на дверь и открыл ее! Если бы я знала раньше, как это делается, я сама бы ее открыла, а не ждала столько времени!

– Все, с вас тысяча пятьсот рублей.

Всего-то?

– Сколько замков в день вы открываете? – поинтересовалась я.

– Сегодня вы – пятая, – спокойно ответил парень, забрал деньги и вежливо простился, напомнив нам, что замок нужно сменить.

Я вошла в квартиру и первым делом предупредила тетю Милу о необходимости сменить замок. Тетушка ахнула: для нее купить новый замок и поставить его на место прежнего казалось непосильной задачей.

– Женечка, а какой замок покупать и кого можно попросить его вставить?

Вместо ответа я набрала номер нашего ТСЖ и поинтересовалась, кто у них может вставить дверной замок. Оказалось, что специалист по этой части сегодня уже ушел и будет только завтра с утра.

– Тетушка, я сегодня по дороге куплю замок, а завтра придет человек из ТСЖ и его вставит. Придется тебе полдня сидеть дома, потому что я скоро уйду в банк.

Тетя Мила сразу повеселела:

– Полдня – это не страшно. Продукты все у нас есть, а свежий хлеб можно купить завтра после обеда.

– Вот и чудесно. Я пошла собираться.

В чем пойти в банк, чтобы произвести впечатление платежеспособного клиента? Кредит, конечно, я брать не собираюсь, но поговорить об этом с менеджером можно. Причем у него должно сложиться впечатление, что я недовольна именно условиями кредита. Он не должен знать, что меня на самом деле интересует господин Синельников.

Нужно произвести впечатление деловой женщины. А для этого идеально подойдет светлый льняной костюм: широкие брюки и длинный жакет. Вниз мы наденем черный топ, а волосы соберем на затылке. А еще дневной макияж в пастельных тонах и розовая помада.

Я осмотрела себя в зеркало и осталась довольна. Все. Можно ехать. Нужно только узнать, когда я могу застать заместителя председателя правления Волгапромбанка.

Я включила компьютер, вышла на сайт банка и нашла телефон Синельникова. Его, оказывается, зовут Антон Павлович. Я позвонила секретарю и поинтересовалась, когда у него приемные часы.

– Ежедневно с четырнадцати до шестнадцати, – ответила девушка.

Меня это устраивало, потому что на часах было только половина третьего. Я успевала. Но начать нужно с визита к менеджерам. Не будешь же спрашивать у охранника, как попасть к Антону Павловичу, если даже не знаешь, в каком из филиалов его кабинет. Начать нужно с головного, с того, что на Фонвизина, а там видно будет. Итак, решено: едем в головной офис. Надеюсь, на этот раз мне повезет.

* * *

Головной офис Волгапромбанка расположился в самом центре Тарасова, напротив городской думы. Эта часть города давно была облюбована его администрацией. Недалеко от городской думы находилась областная, а напротив них – головные офисы нескольких крупных банков и большой ювелирный магазин. Неподалеку была автостоянка с размеченным асфальтом, где стояли машины клиентов банков и солидных посетителей обеих дум. С самого краю я нашла свободное место и поставила туда свой «фольк».

Перед фасадом городской думы была разбита огромная клумба. Точнее, это были четыре разные клумбы, объединенные одним цветочным мотивом. В центре каждой росли розы, внутренний круг был образован разноцветными петуниями, а края обрамлял зеленый газон, издали напоминавший темный бархат.

Пройдя мимо этой роскоши, я перешла на другую сторону и подняла глаза, осматривая здание банка. Его огромные, чисто вымытые стекла отражали солнечные лучи, а лестница, ведущая внутрь, была отделана розовым мрамором. В общем, человек, волею судеб оказавшийся в этом месте, должен был понимать: здесь обитают только сильные мира сего. Все прочие должны довольствоваться небольшими филиалами с архитектурой попроще.

Я поднялась по лестнице и открыла массивную дверь со львами на створках. Возле лестницы была будка охранника. Из-за стекла, отгораживающего внутреннее пространство от коридора, на меня смотрел мужчина с кобурой на поясе. У меня он спросил паспорт, после чего выдал пластиковую карту с дырочками и объяснил, куда ее приложить, чтобы сработал турникет. У него я узнала, что кредитные специалисты сидят на первом этаже сразу за поворотом.

Я открыла дверь нужного мне кабинета и спросила:

– К вам можно?

– Да, проходите, – торопливо пригласила меня средних лет стройная блондинка в узкой черной юбке и светлой кофточке с синим фирменным галстуком, – присаживайтесь, – она указала мне на кресло рядом с ее столом. К кофточке был прикреплен бейдж с должностью, именем и фамилией сотрудника банка, таким образом я узнала, что она ведущий кредитный специалист и зовут ее Светлана Геннадьевна Холодова.

«Соблюдают все правила общения с клиентами, – подумала я, – даже сесть предлагают рядом, а не напротив, чтобы создать непринужденную обстановку».

Когда я села, Светлана Геннадьевна выложила передо мной пачку буклетов с рекламой услуг Волгапромбанка.

– Вот, ознакомьтесь, пожалуйста, с нашими предложениями, – сказала она с заученной улыбкой. – Вы хотите взять кредит или разместить у нас средства?

– И то и другое, – ответила я, перебирая разноцветные книжечки.

– А конкретнее?

Куда уж конкретнее: меня никогда не интересовали такого рода услуги, а теперь я должна сориентироваться в течение нескольких минут! Может, попробовать начать с кредита? Мне как раз попался буклет на эту тему.

– Кредит, – вздохнула я, – ипотека.

– У вас есть собственные средства или вы хотите взять кредит на всю сумму?

Интересный вопрос. А сколько сейчас стоит однокомнатная квартира?

– Давайте на всю сумму.

– С залогом, без залога? – начала меня пытать Светлана Геннадьевна.

– А что считается залогом? Машина? Квартира?

– И то и другое, но квартира лучше.

– Чем?

– Можно взять кредит на бо́льшую сумму.

– Хм… – По-моему, мне пора интересоваться заместителем председателя правления, а то она меня либо запутает, либо уговорит взять кредит. – Светлана Геннадьевна, а как я могу увидеть Антона Павловича? – В знак окончания нашего разговора я положила буклет в сумочку.

Светлана Геннадьевна засуетилась, покраснела, но быстро овладела собой. Наверное, она решила, что сделала или сказала что-то не так, поэтому клиентка хочет обратиться непосредственно к руководству банка.

– Вам Антон Павлович нужен по личному вопросу? – В глазах Светланы Геннадьевны светилась надежда. Они будто говорили: не жалуйтесь на меня, я делаю все что могу.

– Не совсем, – надменно произнесла я, – но кредита это касается только отчасти.

Сразу погрустневшая Холодова стала объяснять, как найти кабинет заместителя председателя правления.

– Выйдете отсюда, повернете направо, там будет лифт. Третий этаж, офис триста третий. А потом возвращайтесь ко мне, я не озвучила вам еще одно эксклюзивное предложение. Только для вас. – Светлана Геннадьевна улыбнулась мне очаровательной улыбкой.

Я пробурчала в ответ что-то вроде «чуть позже» и вышла из кабинета. Лифт нашелся сразу: теперь я ориентировалась в здании немного лучше, чем тогда, когда вошла в него с улицы. Он стоял на первом этаже. Я вошла в кабину, нажала нужную кнопку, двери со звоном закрылись, и я почувствовала, что поднимаюсь вверх.

Когда лифт приехал на третий этаж, двери с таким же звоном открылись, и я вышла. Кабинет Антона Павловича нашелся сразу по мягким коврам, которыми была устлана часть коридора и приемная. В остальных помещениях ковров не было.

В приемной сидела секретарша на вид чуть моложе меня. Ее холеное лицо было покрыто тонким слоем пудры, под которой угадывалась молодая загорелая кожа. Легкий умелый макияж подчеркивал естественную красоту ее лица, а темные румяна оттеняли блеск ухоженных каштановых волос. Девушка была в белом хлопчатобумажном сарафане и легкой светло-голубой вязаной кофточке.

– Добрый день, – поздоровалась я, – Антон Павлович сейчас свободен?

– Добрый, – ответила секретарша, – как вас представить?

– Евгения Охотникова, телохранитель.

У девушки сделались большие глаза, она внимательно осмотрела меня с ног до головы и задумалась. Сначала на ее лице я прочла восхищение, но потом оно сменилось обычной секретарской подозрительностью.

– А какой у вас вопрос?

– Вопрос касается безопасности детей его бывшего партнера, Павла Гончарова. – Я изо всех сил старалась сохранить имидж.

Услышав фамилию погибшего шефа, девушка опустила глаза и погрустнела. Может быть, Павел Гончаров был ей небезразличен?

– Ждите, сейчас я доложу, – сказала она и исчезла за массивной дверью кабинета. Через минуту она вернулась и настежь открыла дверь. – Проходите, вас ждут, – сказала она и посторонилась, пропуская меня внутрь.

Антон Павлович сидел за массивным дубовым столом. Он был средних лет, с залысинами на висках и ухоженным лицом, выдававшим человека, привыкшего следить за внешностью. Его русые волосы были аккуратно подстрижены и зачесаны назад, дорогой пиджак по-летнему расстегнут, а ворот рубашки украшал темно-синий галстук с заколкой. Когда я вошла, он вместе с креслом повернулся в мою сторону. При этом глазок на заколке заиграл на солнце так, как может играть только бриллиант.

– Добрый день, Евгения. Чем могу вам служить? – Синельников не стал тратить слов даром, а сразу перешел к делу: – У вас есть что сообщить мне о детях погибшего Гончарова?

– У меня, скорее, несколько вопросов к вам, – сказала я, без приглашения садясь в кресло напротив.

– Например?

– Начнем с того, что я – частный телохранитель. Вдова Павла Гончарова наняла меня охранять Гарика.

– Помню, помню. Это ее ребенок.

– Но это не все. Рыков…

Услышав эту фамилию, Синельников вздрогнул.

– …Рыков же нанял меня в качестве дублера к Денису.

– То есть как это в качестве дублера? – Антону Павловичу это слово ни о чем не говорило.

– У Дениса есть свой телохранитель, а я контролирую его действия как более опытный профессионал.

– Так вот оно что. Продолжайте!

– В течение нескольких дней, что я работаю на Гончаровых, Денис дважды подвергался опасности, а Гарик – ни разу, если не считать случая с бродячей кошкой.

– С какой такой кошкой?

Я подробно рассказала ему, как домработница потеряла ребенка в большом доме и как я его отыскала, после чего задала такой вопрос:

– Почему Виола продолжает бояться за ребенка и почему она же, как мне кажется, игнорирует опасность в случае с Денисом? У вас есть на этот счет какие-то соображения?

Синельников склонил набок голову и с минуту думал, потом сказал:

– Не знаю. Полагаю, что всякая мать беспокоится прежде всего за свое чадо, а в случае с Денисом… Его мать далеко, в Германии, отец погиб, и теперь за него, кроме деда, заступиться некому. Конечно, я не оправдываю Виолу, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Плохо, что Рыков не каждый день видит внука, но Гончаровы живут отдельно, и нужно учитывать, что женщина в доме… Впрочем, после смерти Павла Денису безопаснее жить у деда. Но это мое личное мнение.

Выслушав эту сумбурную речь, я так и не поняла, к чему клонит заместитель председателя правления Волгапромбанка. Но поселить Дениса у Рыкова – хорошая идея!

– Вы правы, – подтвердила я его соображения, – но у меня к вам еще один вопрос.

– Говорите, только быстрее, у меня через пятнадцать минут совещание.

– Ходят слухи, что вдова пообещала вам пять процентов акций после вступления в наследство. Как вы относитесь к такому приобретению?

Антон Павлович отстранился от стола и в упор посмотрел на меня.

– Откуда у вас эти сведения?

– Скажем так: я не могу раскрыть вам источник.

– В таком случае и я не стану отвечать на ваш вопрос.

– Это попахивает шантажом. – Я решила немного поднажать на Антона Павловича. Никогда не знаешь, ответит человек на вопрос или придется добиваться этого при помощи уловок.

– Пять процентов – очень крупная сумма. Никто не откажется от такого подарка. Но в нашем случае все не так просто. Контрольный пакет у Рыкова, и я думаю, он будет сильно против… Так, по-моему, я вам сказал достаточно. Что-то еще? А то мне пора бежать на совещание.

– Нет, спасибо, вы мне очень помогли, – сказала я, поднимаясь с кресла.

Синельников проводил меня до дверей кабинета и открыл одну створку, приглашая выйти. Мы чинно простились. Через приемную и длинный коридор я вышла к лифту и спустилась на первый этаж. Там я прошла через турникет, расписалась у охранника в журнале и вышла на свежий воздух. Посещение банка плохо на меня подействовало: такая обстановка угнетала. Другое дело работа телохранителя. Каждый раз новые лица, новые знакомства, новые идеи. А банковское дело хоть и прибыльное, но мне оно не по душе.

Синельников целый день сидит в своем кабинете, проводит совещания, следит за работой руководителей среднего звена, замещает погибшего Гончарова – в общем, у него дел хватает. Это просто чудо, что он нашел время меня выслушать. Но из его сумбурных объяснений я узнала немного. Пять процентов были обещаны, это точно. Но вот удастся их получить или нет – спорный вопрос. Во-первых, где вдова возьмет эти проценты? Если она надеется на наследство, то самостоятельно распоряжаться активами банка она не сможет: контрольный пакет – у Рыкова. А Рыков – отец первой жены Гончарова. Как все запутано!

Осталось только узнать, способен ли Синельников на преступление. Время, конечно, покажет, но удастся ли тогда помочь детям Гончарова? Может, поторопить события? Кто сможет мне помочь узнать, что на уме у Антона Павловича?

С такими невеселыми мыслями я подошла к своей машине и села за руль. Нужно вернуться домой, переодеться в более свободную одежду и вспомнить всех, кто имеет хоть какое-то отношение к Волгапромбанку.

* * *

Так к кому же теперь обратиться за помощью? Кто может знать знакомых Синельникова, которые имеют на него зуб? Кто созванивается с огромным числом людей, предлагая им свои услуги? Кто старается оказаться с клиентом на короткой ноге, чтобы узнать, чего он на самом деле хочет? Тысяча вопросов, а ответа нет.

Антон Павлович, конечно, тот еще фрукт. Поговорили мы с ним, как меду напились. Он сказал много, но по существу – ничего. Ничего такого, что могло бы пролить свет на события, происходящие в доме Гончаровых. А соблазн распоряжаться активами Волгапромбанка? Не случайно же Виола пообещала Синельникову пять процентов? Не три, не семь, а именно пять. За этим что-то кроется, и я, кажется, догадываюсь, что.

Скорее всего, пять процентов дадут Антону Павловичу в руки контрольный пакет. А это уже власть. Власть над всеми, в том числе и над создателем, так сказать. Над Рыковым. Это он в лихие девяностые лавировал между законной властью и бандитами, которые в те годы контролировали буквально все. Это он пережил все дефолты и завоевал доверие клиентов. Банк принадлежит ему по праву, и никто не может посягать на эту тяжким трудом приобретенную собственность. Но Рыков Рыковым, а искать людей, близких к Синельникову, нужно.

Я взяла в руки сумочку и сразу наткнулась на рекламный буклет. Внимательно осмотрев его, я поняла: вот она, подсказка! Вот где нужно искать людей, знающих о Синельникове все! Это рекламщики. А среди рекламщиков самый близкий мне человек – это Стас. Я ухватилась за эту мысль обеими руками. Спустя полминуты я уже набирала номер рекламного агентства: сотовый Стаса был все время занят, а мне не терпелось поговорить с ним начистоту.

Наконец, я услышала длинные гудки. Трубку сразу же сняли.

– Добрый день, – услышала я дежурное приветствие, – рекламное агентство «Брикс», менеджер Татьяна. Чем могу быть вам полезной?

– Танюша, – я решила сразу быть на короткой ноге, – позови, пожалуйста, Стаса, а то его сотовый постоянно занят.

– Хорошо, – ответила Таня и крикнула куда-то в пустоту: – Стас, здесь тебя ищут! – и опять в трубку: – Сейчас он подойдет.

Я терпеливо стала ждать, прижав телефон к уху. Через пару минут я услышала голос Стаса:

– Алло, Станислав у телефона.

– Привет!

– Охотникова, ты?! – Он узнал меня по голосу. – Какими судьбами? Хочешь пожаловаться на мадам Гончарову? – вопросы сыпались один за другим. Лучший менеджер «Брикса» даже не пытался получить ответы. Он еще не отключился от работы и разговаривал со мной как с потенциальным клиентом. Не знаю, как это у них называется, но настроение поднимает здорово.

– Ты мне нужен, – едва вставила я три слова.

Стас сразу замолчал.

– Мы поговорим по телефону или встретимся? – спросил он уже серьезно.

– Лучше встретимся, по телефону я не привыкла. Да и вообще, это не телефонный разговор.

– Когда тебе удобно?

– У меня сегодня день свободен. Когда удобно тебе?

– Через полчаса. Успеешь? Вечером у меня встреча с клиентом. – Стас вечно куда-то торопится.

– Успею раньше, если не попаду в пробку.

– Идет! Жду. – И он повесил трубку.

Я критически осмотрела себя в зеркале и пришла к выводу, что надетые мной после визита в банк джинсы и яркая майка – как раз самое то для посещения рекламного агентства. Рисунок на моей майке был перепечаткой с обложки диска Анастасии, что, по сути, являлось рекламной продукцией. Я распустила волосы по плечам, придала прическе форму и мазнула губы яркой помадой. Вот так в самый раз.

Еще раз осмотрев себя с головы до ног, я бросила в сумочку пистолет и отправилась в рекламное агентство.

* * *

Рекламное агентство «Брикс» расположилось в старом здании объединения «Зенит». Это объединение «объединяло» свободных фотографов, часовых мастеров, ювелиров – в общем, всех тех, кто работал в основном на себя. В начале двухтысячных мастера оформили предпринимательство, и объединение стало ненужным. Сначала руководство пыталось набрать новых работников, но потом, поняв тщетность своих усилий, стало зарабатывать тем, что сдавало помещение в аренду. И старое здание времен исторического материализма превратилось в своего рода «муравейник».

Все правое крыло второго этажа занимал «Ворс» – вязальная и швейная мастерская. Здесь изготавливали трикотажное полотно и шили из него всевозможные изделия: футболки, майки, белье, трикотажные костюмы и даже платья. Этажом ниже на белые футболки наносили рисунок. Здесь же можно было заказать собственный портрет на ткани.

В левом крыле также было две организации: на втором этаже сидели юристы – адвокаты и нотариус, а первый этаж с выходом на улицу арендовал «Брикс». Директор рекламного агентства, некий Храпов, долго отвоевывал это помещение у юристов. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, но рекламщики победили: у Храпова была «волосатая лапа» в правительстве. Несколько лет назад его слоган со словом «ДА» проложил дорогу нынешнему губернатору. Губернатор этого не забыл, и на сегодняшний день Храпову были открыты любые двери.

Возле здания была автостоянка, где я и оставила свой «Фольксваген». Открыв дверь, ведущую внутрь, я слегка растерялась. В то время, когда Стасу нужна была моя помощь, здесь все было по-другому. Были пыльные коридоры, пересекающиеся друг с другом или ведущие в тупик. Теперь при входе блестели никелем перила турникета, далее расположился роскошный холл с огромными растениями в кадках, а на стене висел указатель организаций, арендующих помещения в здании.

Посмотрев указатель, я свернула налево и сразу же наткнулась на комнату менеджеров. Открыв дверь, я увидела Стаса в окружении молодых людей, что-то горячо обсуждавших.

– Слоган его полностью устраивает. Дело в макете: клиент хочет, чтобы мы не мудрствовали, а просто сменили головы кентавру и нимфе.

После этой реплики все замолчали и посмотрели в сторону полноватого молодого человека с раскрытым журналом в руках. Тот почесал в затылке, невесело усмехнулся и сказал:

– Головы так головы. Поменяем. Нужно только выбрать, на что. Но предупреждаю: получится китч.

В разговор вмешался худощавый брюнет с кудрявым хвостиком.

– Китч так китч. Может, они этого и хотят. Плакат ведь рассчитан на посетителей их сауны. А это не самое фешенебельное заведение в городе. Туда едут в основном торговцы фруктами.

Я не стала ждать окончания разговора и тихо позвала:

– Станислав! Я приехала.

Стас обернулся и, извинившись перед сотрудниками, подошел ко мне.

– Мы здесь обсуждаем дизайн, а это всегда вопрос спорный. Никогда не знаешь, что одобрит клиент. Вот и сейчас сделали макет как положено, а им не нравится. Угодить живому человеку очень трудно. – Он саркастически улыбнулся.

Выслушав его оправдания, я предложила поговорить где-нибудь в спокойной обстановке.

Стас пригласил меня в соседний кабинет, где за компьютером в одиночестве сидела миловидная девушка.

– Рита, погуляй минут пятнадцать, нам нужно поговорить, – сказал Стас.

Девушка молча кивнула, закрыла программу и тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.

– Что у тебя случилось? – Веселость менеджера по рекламе сразу испарилась. Вид у него был озабоченный.

– Я ищу заказчика похищения детей Гончаровых.

– А я при чем?

– Ты ни при чем. Мне нужно найти людей, которые могли бы рассказать мне подробнее о личной жизни господина Синельникова.

Стас поднял руку и потер лоб.

– А почему ты решила обратиться ко мне?

– Я подумала, что вы, рекламщики, все друг друга знаете. Кстати, а в Волгапромбанке есть менеджер по рекламе?

Стас хлопнул в ладоши и ткнул указательным пальцем в мою сторону.

– Точно. Андрей Ребров. Он только что оттуда уволился. Не смог сработаться с Синельниковым. Уж он-то о нем расскажет такое… – Стас завел глаза и присвистнул.

О бывших начальниках, тем более о тех, с которыми не сработались, люди обычно с удовольствием рассказывают всякие гадости. Неприятно это будет слушать, но ничего не поделаешь. И если отделить информацию от сплетен, можно составить истинный портрет господина Синельникова.

– Как мне его найти?

– Сейчас я ему позвоню. – Стас взял телефон, полистал адресную книгу и набрал нужный номер. После третьего гудка трубку сняли, после чего мой менеджер поздоровался и сразу перешел к делу:

– Андрей, у меня к тебе деловое предложение: я даю тебе жирного клиента, а ты рассказываешь одной моей знакомой все, что знаешь о господине Синельникове. Идет?

В трубке довольно заворчало.

– Тогда мы сейчас к тебе приедем. Заодно привезу тебе новую коллекцию виньеток.

В трубке заворчало еще довольнее.

– Хорошо, договорились, – сказал Стас и отключился. – Ну все, Охотникова, поехали к Реброву. Поедем на твоей машине, а потом ты завезешь меня обратно.

Я согласилась, и мы бодрым шагом вышли из офиса.

* * *

Мы ехали быстро, поворачивая, куда говорил Стас. В конце концов оказались на другом конце города в Заводском районе. Я узнала ресторан «Луч». Рядом с «Лучом» расположилась облупленная пятиэтажка, на фасаде которой висел плакат с изображением крылатого коня. Я вопросительно посмотрела на своего менеджера.

– Рекламное агентство «Пегас». Здесь теперь работает Ребров. Они рекламируют в основном производителей, так что работа очень специфическая, хотя денежная.

Я осталась довольна его объяснением и притормозила у обочины. Мы вошли в подъезд, где на двери красовался такой же плакат, как на здании, только форматом меньше. Стас открыл дверь, и мы оказались в длинном коридоре со множеством дверей. Заглянув в первую, мы наткнулись на офис-менеджера, милую девушку с высоко завязанным хвостиком. Она объяснила нам, как отыскать Андрея Реброва:

– Пройдете по коридору до самого конца. Там есть металлическая дверь без номера. За ней вы найдете Реброва.

Поблагодарив девушку, мы отправились на поиски. Дойти до конца коридора оказалось делом непростым. Мы то и дело обходили какие-то плакаты, фигурные щиты, рулоны прорезиненной ткани, стойки и штендеры.

– У них основное направление – наружная реклама, – объяснил Стас, – поэтому тут такой бардак.

Наконец, мы дошли до нужной нам двери и открыли ее. За дверью было большое помещение, наполовину заваленное таким же хламом, как в коридоре. В единственном свободном углу стоял компьютер, за которым сидел молодой сухопарый человек лет тридцати. Его пепельные волосы были модно подстрижены, серые брюки были наглажены, а льняная рубашка с коротким рукавом дышала свежестью. Все говорило о том, что бывший рекламный менеджер Волгапромбанка и на новой работе не оставил своих привычек.

– Привет, Андрей.

Андрей оторвался от монитора и беглым взглядом оглядел нас.

– Уже здоровались, – сказал он и опять уставился на экран, – сейчас вот, отправлю письмо, потом поговорим.

Мы подождали минут пятнадцать, после чего Андрей откинулся в кресле и вздохнул.

– Все. Я к вашим услугам. Но сначала давай клиента.

Стас вынул флешку и подал ее Реброву.

– Здесь все, вплоть до идеи рекламной кампании.

– Угу. – Андрей вставил флешку в порт и внимательно изучил ее содержимое. – Отлично! Ну, что ж, теперь давайте знакомиться.

После ритуала знакомства и обмена любезностями я сразу перешла к делу.

– Мне говорили, что ты работал менеджером по рекламе в Волгапромбанке.

– Да, было такое.

– Что ты можешь сказать мне о Гончаровых?

– Интересная парочка. Изменяли друг другу на каждом шагу. Ты была в банке?

Я кивнула.

– Так вот. Теперешняя секретарша Синельникова – штатная любовница Павла Гончарова. После его смерти она места себе не находит. Шеф содержал ее, платил за квартиру, а теперь ей приходится жить в общаге, и новых нарядов не видать как собственных ушей.

С покойным Гончаровым все ясно, его любовница меня мало интересует. К тому же о мертвых плохо не говорят. Я решила перевести разговор в другое русло.

– А как Виола?

– Виола тоже не лыком шита. В последнее время ее любовником был некий Славик.

А вот это имя мне знакомо.

– Чем занимается этот Славик?

Увидев, как Андрей потянулся за пачкой, я тоже вынула сигареты. Андрей щелкнул зажигалкой, и мы с ним закурили. Стас тоже не выдержал, но хозяин кабинета остановил его:

– У нас курить нельзя. Женя – дама.

– Но тебе-то можно?

– Подожди, мы сейчас покурим, а потом ты. А то будет слишком много дыма.

Стаса это объяснение устроило, и он положил сигарету обратно в пачку.

– Теперь о Славике: никто толком не знает, чем на самом деле занимается этот тип. Всегда начищенный, наглаженный, пахнет дорогой туалетной водой, но, самое странное, всегда свободен и никуда не спешит.

– То есть он – богатый бездельник? – уточнила я.

– Точно сказать не могу, но похоже на это. – Андрей глубоко затянулся и погасил сигарету в пепельнице.

– А что с Синельниковым?

Мой невинный вопрос вызвал у Реброва целый фонтан эмоций. Он начал жаловаться на задержку зарплаты, на низкую оценку его работы, на постоянные придирки – в общем, на все то, чем в его понимании грешит плохой руководитель.

– Он отказался мне платить за рекламу в прессе. Сказал, что заплатил журналистам и этого достаточно. А кто свел его с журналистами? Или ты думаешь, они сами решили написать хвалебную статью о банке?

Мое мнение о Синельникове подтвердилось. Он был плохим руководителем и плохим партнером. Но как он оказался на такой должности?

– Как же Рыков терпит его в качестве заместителя председателя правления?

– А это уже другой вопрос. Рыков, как известно, решил открыть дочернее предприятие во главе с Гончаровым, зятем, а Синельников сумел подмазаться к Павлу, и тот взял его в партнеры. Теперь зять погиб, у Антона Павловича солидный пакет акций, и просто выгнать его с работы Рыков не может.

– Как все запутано, – прокомментировала я откровения Реброва, – а нельзя перекупить у него акции?

Андрей присвистнул.

– Кто же тебе их продаст? Если у него не будет акций, как он получит прибыль? Другое дело, если ему на смену придет новый заместитель председателя правления. Тогда ему придется оставить выгодную должность и довольствоваться только доходами с акций.

– То есть он станет обычным акционером? – догадалась я.

– Да, обычным, – подтвердил Ребров, – как и все акционеры Волгапромбанка. Вот только Рыков не хочет видеть на этой должности никого, кроме своего внука.

– Дениса?

Ответ был очевиден. Дед готов несколько лет терпеть неугодного заместителя председателя правления ради того, чтобы потом поставить во главе банка родного внука. Никто из посторонних не был ему нужен. Значит, безопасность Дениса так важна Рыкову, что он не поскупился нанять ему аж двух телохранителей.

– Андрей, ты так хорошо осведомлен о делах Гончаровых и знаешь повадки Синельникова. Скажи, пожалуйста, на твой взгляд, Антон Павлович способен на преступление?

Ребров даже хохотнул.

– Этот трус? На преступление? Да он без благословения Рыкова – ни шагу в сторону!

– Но вдова пообещала ему пять процентов акций после введения в наследство.

– Чушь! Это только обещания. Никаких акций он не получит. И вообще, Виола может обещать золотые горы, но это только обещания. Никому и ничего она добровольно не отдаст.

Мы еще поговорили о погоде, о вкусах рекламодателей, о наружной рекламе – в общем, обо всем, что интересовало двух менеджеров. Я в этом плохо разбиралась, поэтому только слушала. На прощание Ребров сказал:

– Женя! Если ты охраняешь Дениса, держись подальше от Синельникова.

– А что такое? – Это предупреждение меня встревожило.

– Так, на всякий случай. На преступление Антон Павлович не способен – кишка тонка, а вот наговорить про тебя пакостей Рыкову – это он может. Нехороший человек.

– Спасибо, я буду осмотрительней, – пообещала я и простилась с Андреем.

– До встречи!

– До свидания, – сказал Андрей, закрывая за нами дверь.

– Ну что, узнала, что хотела? – Стас шел впереди, обходя коридорные «баррикады».

– Почти. – С Синельниковым мне все было ясно. Но после разговора с Ребровым на арену выступало другое действующее лицо – любовник Виолы по имени Славик. Вот теперь о ком мне предстояло собрать информацию. А здесь мне не поможет даже Стас. Придется искать самой либо дожидаться развязки. Первое меня озадачивало, второе – пугало: а вдруг не успею?

* * *

Близился вечер. Сейчас, наверное, у Гончаровых полно гостей. Но детский день рождения должен закончиться к девяти вечера. Самое время нанести визит Виоле. Не станет же она приглашать на детский праздник своего любовника. Нужно хорошенько обо всем ее расспросить: кто такой этот Славик, откуда он взялся, он работает или у него свой бизнес, – короче, что он за фрукт и стоит ли его опасаться.

С Синельниковым все ясно как день: он жадный, прилипчивый, не слишком чистоплотный в делах, но боязливый. То есть организация похищения детей Гончаровых – не его амплуа. Кстати, пять процентов ему не светят примерно по той же причине. Виола слишком жадная, чтобы отвалить первому встречному такую сумму.

Кстати, а за какие такие услуги мадам Гончарова обещала Антону Павловичу этот лакомый кусок? Может, он сделал для нее что-то такое, чего не делал покойный муж? Все может быть, но сам Синельников об этом не скажет. Придется мне, наверное, поговорить с Виолой. Вот только пойдет ли она на откровенность? Нужно обо всем ее расспросить.

С такими мыслями я принялась собираться на детский день рождения. Меня не пригласили, но я имею право проверить своего подопечного, чтобы убедиться в его благополучии. Наряд нужен скромный, но со вкусом. Платье цвета хаки со множеством карманов, куда можно спрятать все то, что обычно лежит в моей сумочке. Самое то!

Кеды на танкетке, кобуру пристегнуть к ноге, а газовый баллончик спрятать в необъятном кармане. Кажется, все. Теперь нужно предупредить тетушку о том, что я ушла: новый замок я так и не купила. Видимо, придется завтра вызывать слесарей из фирмы.

– Тетя Мила, я ушла!

– Женечка, не задерживайся, а то я с открытой дверью боюсь, – встревожилась тетушка.

– Хорошо, я недолго.

Я поцеловала в щеку подошедшую тетю Милу и отправилась в гараж, где меня ждал мой верный «фольк».

Машина завелась неохотно, но я была настойчива, и очень скоро мы с ней оказались на Проховникова, где в глубине двора прятался коттедж Гончаровых. Я оставила машину у обочины и вошла во двор пешком. На косяке входной двери висело объявление: «Прошу не звонить и не стучать. Меня нет дома».

Вот это новость! Еще на улице я слышала веселенькую музычку, раздававшуюся из особняка. Музыка была слышна и во дворе, но теперь к ней добавился женский смех. Смеялась Виола. Смеялась так озорно и заразительно, что я сама невольно улыбнулась. Кто же ее так хорошо развлекает?

Я прошла вдоль коттеджа и нашла окно, из которого доносился смех хозяйки. Пластиковая рама была наполовину открыта, изнутри потоками лился свет. Я посмотрела на часы: было около половины десятого. Значит, Гарик давно спит, а его маму развлекает… Его маму развлекает неизвестный в синем костюме.

Мужчина стоял у самого окна, спиной ко мне. Я подошла ближе, чтобы разглядеть его лицо, но он все не поворачивался, словно чувствовал мое любопытство. Мы так простояли довольно долго. Наконец, Виола с хохотом подошла к мужчине, обняла его и выглянула в окно. Я поспешила спрятаться в молодых кустах сирени, плохо маскировавших мое присутствие.

– Славик, закрой окно, а то мы простудимся, – послышался ее голос.

Славик подошел к окну, но я в это время стояла в густой листве, и разглядеть его лицо мне не удалось. Я долго ругала себя за то, что не захватила с собой бинокль. Тогда мне никакая листва не была бы помехой, а лицо любовника Виолы было бы как на ладони.

Окно закрылось, музыка стала тише, а свет неожиданно погас. Все. Сегодня вечером я больше ничего не узнаю. Только то, что любовника Виолы зовут действительно Славик и что он вхож в дом Гончаровых. Это означает, что вдова и ее бойфренд знакомы очень давно и полностью друг другу доверяют. Наверное, я зря расспрашивала об этом человеке, пугая ее своими домыслами. Может, у него и есть какие-то недостатки, но они касаются только лично Виолы и больше никого.

Но кто же все-таки заказчик похищения детей? Если все вокруг белые и пушистые, то где же преступник? Наверное, в жизни не бывает так, как в сказке: злодей обязательно с горбатым носом, темной кожей, редкими хищными зубами и отвратительным лицом. На самом деле преступник может выглядеть как добропорядочный гражданин или даже богатый рантье.

Но вот в душе у него копошатся мелкие низменные мыслишки, которые не дают ему покоя. Он может вынашивать преступный замысел годами, а может совершить преступление под действием сиюминутного порыва. И кто скажет, когда наступит время вступить в игру телохранителю?

Глава 5

С шумом открылась дверь, и в мою комнату вошел темный человек. Мне показалось, что это официант, хотя его фигура больше напоминала мне фигуру Михаила. Человек не стеснялся и не прятался. Ему хорошо было известно и расположение мебели, и мои привычки. Он прямиком подошел к креслу, взял мою сумочку, вытащил оттуда пистолет, осмотрел его и стал вынимать магазин. Я хотела вскочить, но не смогла. Крикнуть тоже не получалось. Я знала, что он хочет взять патроны, но не могла этому помешать.

Наконец, магазин перекочевал незнакомцу в карман, он нагнулся ко мне, и я с ужасом узнала Антона Павловича. Антон Павлович нахально ухмыльнулся и сказал: «Пять процентов!» Я поняла, что это сон, но никак не могла проснуться.

– Пять процентов!

– Пять процентов? – послышался сквозь сон голос тети Милы. – А постоянным клиентам какая скидка?

– Семь процентов, – голос был мужской и очень приятный.

Я, наконец, окончательно проснулась и поняла, что тетя Мила в прихожей с кем-то разговаривает. Нужно спросить у нее, к чему снятся кошмары. Я накинула халат и вышла из комнаты. Тетушка рассчитывалась с мастером, который, как я поняла, приходил вставлять замок. К моему стыду, я вчера так и не нашла времени, чтобы съездить в магазин. Интересно, где взяла замок тетя Мила?

– До свидания, – простился мастер.

– Всего доброго, – ответила тетя Мила и закрыла дверь.

А который сейчас час? Не мог же мастер прийти в шесть утра. Я посмотрела на часы и – о ужас! Мои опасения подтвердились.

– Ну что, девушка, проспала сегодня чуть не до обеда? – сказала тетя Мила.

– Который час? – Мне показалось, что мои часы врут.

– Половина десятого. Я не стала тебя будить, ты очень поздно заснула, и я решила дать тебе выспаться.

– Мне кто-то звонил?

– Нет, твой телефон молчал. Я специально открыла дверь в твою комнату, чтобы слышать звонки, но их не было.

Ах, вот почему мне приснился темный человек на фоне открытой двери! Темный человек – это мастер, дверь действительно была открыта, а все остальное – мое воображение. Интересно!

– Тетя Мила, а где ты взяла новый замок? – спросила я на всякий случай, хотя догадывалась где.

– Я позвонила в «Сотекс», они нам ставили железную дверь, и попросила их сменить замок. Через час мастер был здесь, а еще через полчаса наша дверь открывалась и закрывалась как новенькая, – тетя Мила вся сияла от удовольствия, – прекрасная работа!

А мне оставалось только сгорать от стыда. Тоже мне, телохранитель. Всю ночь тетушка беспокоилась, что к нам в открытую дверь кто-нибудь вломится. Так, ругая себя, я приняла душ и отправилась на кухню.

– Женечка, попробуй клубничный пирог, – предложила тетушка, – я пекла его для твоего отвергнутого жениха, но сама весь не съем. Вчера я угостила тетю Катю, но там осталось еще довольно. Съешь кусочек, милая, а то он пропадет.

Я молча взяла ломоть пирога и откусила кусочек. Холодный он был довольно вкусным.

– С клубникой и щавелем? – спросила я, жуя.

– А как же! Клубника еще привозная, ее мало, и она дороговата, а щавеля в это время хоть косой коси.

Разговор о клубнике, щавеле и вкусный пирог не успокоили меня. Я продолжала волноваться из-за того, что поздно проснулась. Теперь я многого не успею. У меня были планы съездить в полицию написать заявление о пропаже пистолета. Но теперь я не знаю, как быть: с минуты на минуту должна позвонить Виола и сказать, что от меня сегодня требуется.

Я доела пирог и решила позвонить ей сама. После третьего гудка Гончарова взяла трубку.

– Алло, – сказала она сонным голосом. Видимо, сегодня день такой, что все спят до полудня. – Женя, мы сегодня едем кататься на яхте, если хочешь – приезжай, мы будем очень рады.

Ничего себе, будем рады, а мои обязанности?

– Куда приехать? К вам домой или сразу на причал?

– Лучше сразу на причал, а то пока мы собираемся, ты успеешь соскучиться. – Заботливый тон Виолы меня немного смутил, но я не растерялась и подробно узнала, в каком месте набережной стоит «Ласточка». Я ни разу не была на этой яхте, поэтому мне пришлось долго объяснять, как она выглядит. Наконец, выяснив все, что мне нужно, я простилась с Виолой до отплытия, которое было намечено на два часа дня, и повесила трубку. Посмотрев на часы, я поняла, что у меня в запасе достаточно времени, чтобы съездить в полицию.

Сборы были недолгими. Я надела свои любимые джинсы, рубашку цвета хаки и пристегнула к поясу кобуру. Волосы я собрала в хвост, закрепив его черной резинкой. Макияж накладывать не стала: в полиции не очень любят накрашенных девиц. Видимо, у них сложился определенный стереотип: накрашенная – значит, гулящая. А мне очень не хотелось походить на уличную девицу.

Критически осмотрев себя в зеркале и взяв новый ключ, я сказала тете Миле, что ухожу, и отправилась прямиком в гараж. Однако мои надежды на быстрое решение проблемы оказались тщетными: машина не заводилась. Мне даже не удалось выкатить ее из гаража. Оставалось одно: позвонить Павлу и попросить его отбуксировать мой «фольк» в свою мастерскую.

Я набрала номер своего слесаря, но в трубке послышались короткие гудки. Павел с кем-то разговаривал. В течение пятнадцати минут я набирала его номер, но короткие гудки означали, что он занят. Наконец, я потеряла терпение и решила позвонить эвакуаторам. Может быть, они помогут мне добраться до мастерской?

– Алло, служба эвакуации.

– Девушка, вы могли бы мне помочь?

– Охотно, а в чем дело?

– У меня машина не заводится, а мне нужно срочно добраться до мастерской. Можно это сделать с вашей помощью?

– Сейчас я спрошу. А куда ехать?

– На Молочку.

– Ждите.

Я ждала минут пять, после чего в трубке послышался мужской голос:

– Здравствуйте. Мы можем забрать вашу машину и отвезти ее на платную стоянку. Других услуг мы не оказываем.

Этого нужно было ожидать.

– Моя фамилия Охотникова, я частный телохранитель, и машина мне нужна для работы, а не для развлечения.

Мужчина замолчал, видимо, обдумывая сказанное. Потом он вздохнул и произнес:

– Сейчас узнаю.

Еще минут через пять трубку взял другой мужчина. Он велел мне приехать лично, назвал адрес и потребовал предъявить документы. Я записала адрес и повесила трубку. Какие сложности! Мне ведь нужно только добраться до мастерской Павла! Неужели мне никто не поможет? Я снова набрала номер моего слесаря и – о чудо! – в трубке раздался длинный гудок. Я с надеждой стала ждать, когда он ответит, и дождалась.

– Алло, Женя?

– Да, это я.

– Что случилось?

– Машина не заводится, я даже не могу выехать из гаража.

– Я же говорил тебе: приезжай ко мне, ее нужно посмотреть на яме. А ты так и не собралась. Теперь тебе придется менять аккумулятор. Ты ее добила. У тебя будут лишние расходы, и я ни при чем. Сама так захотела.

Павел продолжал меня ругать, а я ждала, когда он выговорится. Он привык к тому, что клиенты его слушаются, а я нарушила правило.

– Паша, как мне до тебя добраться?

Павел с минуту помолчал, потом сказал:

– Сейчас закончу со «Шкодой», возьму «Газель» и приеду за тобой. Жди.

Ждать пришлось около часа, потом в моем дворе появилась белая «Газель», из которой выглядывало улыбающееся лицо Павла.

– Привет, Охотникова! – крикнул он и сдал назад, чтобы подъехать к моему гаражу задом.

– Привет, – невесело откликнулась я и посмотрела на часы. Было уже без четверти двенадцать. А мне нужно успеть отбуксировать машину в мастерскую, а потом – в полицию.

– Не унывай, починим. – Павел истолковал мое беспокойство по-своему. Я не стала ему возражать, только подошла к гаражу и шире распахнула ворота.

– Трос есть?

Трос у меня был в багажнике. Я пошла его вынимать. Но мой слесарь, видно, не надеялся на чужие «аксессуары» и, выпрыгнув из «Газели», открыл задние дверцы и достал свой.

– Давай, цепляй, – крикнул он мне и бросил в мою сторону один конец троса.

Я зацепила его за бампер и вопросительно посмотрела на Павла.

– Садись, рулить будешь. – Он снова сел в машину и проехал вперед, чтобы натянуть трос. Трос стал похож на тугую струну, после чего Павел крикнул мне, чтобы я садилась за руль. Я села, и мы стали выезжать из двора. Благодаря умению моего мастера мы уже через пару минут довольно быстро ехали по улице в сторону Молочки.

* * *

В мастерской Павла все было как обычно. Без конца звонил телефон, потом перезванивали ему на сотовый, потом он ругался и говорил, что ничего не успевает, хотя работает день и ночь. Потом он бросал работу, подходил к стоящему в углу столу и пил воду. Мою машину он отцепил от «Газели» и при помощи каких-то рычагов загнал на яму. Осмотрев днище «фолька», он покачал головой, открутил какую-то гайку, долго ее рассматривал, потом подозвал меня, показал на какую-то зарубку и сказал:

– Это чудо, что у тебя колесо по дороге не отвалилось. Кто другой давно бы поставил твою машину на капитальный ремонт, но я предлагаю тебе просто перебрать железо и сменить аккумулятор. Давно пора ее почистить и хорошенько смазать. Вот только с родным аккумулятором могут возникнуть сложности… Ну да ладно, я что-нибудь придумаю.

Я слушала его отповедь, и на уме у меня был только один вопрос: «Когда я снова смогу сесть за руль?» Я задала его вслух и услышала следующее:

– Перебрать машину я смогу только на той неделе, а аккумулятор нужно заказывать ребятам, которые гоняют в Германию. В общем, не раньше чем через две недели.

Две недели?! Но мне мой «фольк» нужен уже сегодня! Неужели быстрее никак не получится?

– Нет, не получится, как ни крути. Дольше – можно. – Павел невесело улыбнулся. – Одним только могу тебя утешить. У меня тут один друг оставил новенькую «Ладу», а сам на месяц уехал в деревню. У нее, правда, цвет не такой, какой тебе нравится, но бегает хорошо. Ты останешься довольна.

– Покажи, – попросила я.

Павел вышел из мастерской и открыл соседний гараж. Там стояла новенькая «Лада Калина» отвратительного бледно-голубого цвета с прицепленным на бампер кенгурятником. «Какая гадость», – подумала я, а вслух сказала:

– Ты хочешь, чтобы я забрала ее сейчас?

– Нет, конечно, у тебя еще есть время подумать. Только думай быстрее. Это я говорю не потому, что хочу отдать машину кому-то другому. Просто тебе будет трудно с непривычки. – Лицо моего мастера выражало сочувствие.

– Я подожду свой «фольк», – твердо ответила я.

Павел со вздохом закрыл гараж.

– Если что – приезжай, машина за тобой, – сказал он на прощание. – Доверенность на предъявителя.

– Спасибо, Паша. Я подумаю.

Ну что, Евгения Охотникова, настало время походить пешком. Вон куда нужно идти на остановку маршрутки. А ты не привыкла протискиваться по утрам через толпу. И запросто можешь не заплатить за проезд только потому, что тебе в голову не придет это сделать. Может, взять такси? Это идея, но когда еще мне выпадет случай погулять по городу пешком?

Я посмотрела на часы и с ужасом увидела, что минутная стрелка приближается к двенадцати, а часовая застыла около отметки «час». А мне нужно заехать в полицию, потом переодеться и к двум успеть на причал. Времени в обрез. Надо брать такси. А вон и оно. Но что это? Шофер даже не обернулся, когда я подняла руку. Может, он не смотрит по сторонам? Стоп. Вон еще один таксист. Я уже махала рукой вовсю, но и он не остановился. Может, со мной что не так?

Я критически осмотрела себя с ног до головы и, наконец, поняла: на мне рубашка цвета хаки, не хватает только погон, к тому же кобура выпирает из-под рубашки так, что ее видно всем прохожим. Тот еще видок! Но дело не в этом. Каждый таксист знает: военного или полицейского при исполнении придется везти бесплатно. Черт возьми! И дернуло меня сегодня надеть этот наряд! Поехала бы в платье, сейчас уже была бы дома.

Ну вот, наконец, один остановился. Это был молодой парень в спортивном костюме и бейсболке. Его курносое лицо покрывали веснушки, а на шее болтался огромный крест.

– В центр, – сказала я и села на переднее сиденье.

– Куда конкретно?

– Московская и Рахова.

– Платить будем?

Вместо ответа я вынула тысячную купюру и протянула шоферу. Он осмотрел ее со всех сторон и полез в карман за сдачей.

– Я думал, ты при исполнении, – сказал он повеселевшим голосом.

– А зачем остановился? – Мне не терпелось выплеснуть обиду хоть на кого-нибудь.

– Не остановишься – запишут номер, остановишься – нужно везти на край географии забесплатно. Не знаешь, что лучше. – Он взялся за руль, и мы тронулись, оставив за спиной шеренгу гаражей.

Пока мы выезжали из захолустья, я успела позвонить в городской отдел полиции и узнать, что майора Устинова нет на месте.

– Будет через полчаса, – ответил мне дежурный и повесил трубку.

Через полчаса так через полчаса. Мне он нужен только для того, чтобы написать заявление о пропаже оружия. Я обязана была заявить об этом в течение суток, в общем, если его не будет, может нехорошо получиться. За такой промах и лицензии лишиться недолго. Только вспомнила я об этом поздновато. В общем, нужно было тогда сразу от Михаила ехать в полицию, а не домой. Поздно я спохватилась. А сегодня, как назло, проспала! Теперь придется делать все впопыхах. Ну, ладно, как-нибудь прорвемся.

Пока я была занята своими мыслями, шофер умело объехал пробку, вырулил на перекресток Рахова и Московской и спросил:

– Куда дальше?

– К городскому отделу.

– Не-ет. Ближе я не повезу. Там пост ГИБДД. Сейчас сразу придерутся к чему-нибудь и выпишут штраф. Извини.

Боится. Может, у него что-то с техосмотром? Ну да ладно, дойду полквартала пешком. Я вылезла из такси, перешла на противоположную сторону и пошла вдоль улицы. Редкие прохожие оборачивались на меня, подозрительно косясь на выпирающую кобуру. Хорошо, что идти недалеко. Минут через пять я уже входила в городской отдел полиции. Внизу сидел дежурный, он попросил меня предъявить документы. Я подала ему свое удостоверение, он раскрыл его и записал мою фамилию в журнал.

– Вы к кому? – задал он традиционный вопрос.

– К Устинову, – просто ответила я.

– Четыреста второй кабинет, – сообщил дежурный и отдал мне честь.

Я пешком поднялась на четвертый этаж и заглянула в четыреста второй. В приемной сидела молоденькая секретарша в узкой темной юбочке и белоснежной блузке.

– Добрый день, – сказала я. – Олег Михайлович у себя?

Вместо ответа девушка спросила:

– Как вас представить? – Значит, майор Устинов был на месте.

– Частный телохранитель Евгения Охотникова.

– Ждите, – произнесла девушка и вошла в кабинет. Через минуту она вышла и жестом пригласила меня войти.

Кабинет Олега Михайловича был обставлен очень просто. У дальней стены стоял двухтумбовый стол, с правой стороны которого примостился большой облупленный сейф. На сейфе рядом с чахлым кактусом лежала гора папок, а на правой стороне стола стоял компьютер. Напротив кресла через стол расположился единственный стул для посетителей. Майор Устинов сидел в потертом кожаном кресле и внимательно изучал что-то на экране.

Он был в застегнутом на все пуговицы кителе с начищенными погонами. Его широкому лицу были чужды эмоции, а редеющие русые волосы были по-военному коротко острижены. Я знала его еще девочкой, когда он служил вместе с отцом. Тогда Устинов был молодым, подающим надежды лейтенантом, стройным и целеустремленным. Шли годы, возраст брал свое, и Олег Михайлович слегка располнел.

Когда я вошла, майор оторвался от компьютера, встал во весь свой громадный рост и приветливо сказал:

– Здравствуй, Охотникова? Вспомнила, наконец, старого знакомого?

Мне стало стыдно. Я очень давно не общалась с Олегом Михайловичем. Последний раз я созванивалась с ним перед Новым годом. Поздравила его с наступающим и пропала.

– Здравствуйте, Олег Михайлович. Простите, что долго не звонила.

– Прощать прощаю, но только помни: если с тобой что случится, я в ответе перед твоим отцом. – Устинов вышел из-за стола, подошел ко мне и положил руку на мое плечо. – Как у тебя дела?

Про отца он вспомнил как-то не вовремя. После его женитьбы я с ним не виделась. Пусть живет как хочет, это его жизнь, а я не буду ему мешать. Просто мне больно было осознать, что место мамы заняла другая женщина.

– Как всегда.

– Значит, все в порядке? – Устинов испытующе посмотрел мне в глаза.

– Не совсем, – и я рассказала ему о том, кого сейчас охраняю и как меня чем-то оглушили у коттеджа Гончаровых.

– У меня украли пистолет.

Тут Устинов превратился в работника полиции и буквально засыпал меня вопросами.

– Когда это случилось?

– Дня три тому назад.

– Это был тяжелый предмет или шокер?

– Скорее всего, шокер, потому что через пару часов я чувствовала себя нормально.

– Тебе повезло. Могли и убить. Запасное оружие есть?

– Да, пистолет со мной.

– Почему не заявила сразу?

Я не знала, что ответить.

– Машина сломалась, работы много…

– Возможно. Но в любом случае заявлять о пропаже нужно в течение суток! Ты помнишь Устав?

Да, конечно, я помнила Устав. Но… Но почему я все-таки отложила визит в полицию? Надеялась на знакомства? И это тоже. А может, я слишком увлеклась Михаилом? Нет, это отпадает. Моя голова была занята другим: расследованием. Зачем мне было это нужно? А вот зачем! Я очень хотела отдохнуть этим летом. А расследование помогло бы мне быстрее избавиться от необходимости охранять детей Гончаровых. Вот она, причина! И из-за этого я рисковала потерять лицензию частного телохранителя! Неужели летний отдых для меня так много значит? Я поделилась своими соображениями с Олегом Михайловичем. Его реакция была однозначной.

– Ты что, с ума сошла? Ты ведь даже не частный детектив! Что ты хотела узнать? Пусть преступниками занимается отдел по борьбе с организованной преступностью. Тебе какое до них дело? А если тебя убьют? Ты подумала об этом? И как теперь быть с пропавшим пистолетом?

Я молча слушала, как Устинов меня распекает. Почему-то его брань меня успокаивала. Дело в том, что у Олега Михайловича имелась одна привычка: он сначала разносил личный состав в пух и прах, после чего предлагал решение проблемы. Так оно было и на этот раз.

– Садись, пиши заявление. Что так, мол, и так, такого-то числа у меня было украдено личное оружие. Опиши ситуацию, в которой это произошло. Число не ставь. Сам разберусь. Вот тебе лист бумаги, – майор дал мне чистый листок и ручку. – Садись и пиши.

– Хорошо, – я присела на краешек стула и стала писать. Пока я писала, Устинов ходил по кабинету из угла в угол, а когда закончила, он взял заявление, поставил на нем позавчерашнее число, резолюцию и положил в папку «Исходящее».

– Хорошо, что я давно знаю и тебя, и твою семью, – сказал он с укором, – в противном случае ты лишилась бы лицензии телохранителя.

– Я понимаю…

– Чтобы это было в первый и последний раз. – Майор погрозил мне пальцем, как нашкодившей школьнице.

– Больше не повторится, – сказала я уверенней и сразу почувствовала облегчение: одна из моих проблем была решена. Теперь мне осталось только дождаться, когда Павел отремонтирует мою машину.

* * *

Была уже половина второго, когда я вышла из отдела полиции. Время поджимало, а мне еще нужно было съездить домой переодеться. Не могу же я в таком виде ехать кататься на яхте. Я буду привлекать к себе нездоровое внимание, поэтому мне нужно поспешить. Я встала на обочину и подняла руку. Сейчас не время выбирать: придется ехать на любой машине, которая соизволит остановиться. Но все машины шли мимо, не обращая внимания на поднятую руку. Я бросила голосовать и посмотрела по сторонам: впереди был знак, запрещающий остановку. Я чертыхнулась и перешла на другую сторону. Если так будет продолжаться и дальше, я возьму у Павла эту маскарадную «Ладу» и буду на ней ездить. Без машины действительно очень плохо.

На другой стороне мне повезло еще меньше: водитель машины, которая соизволила остановиться, ехал в другую сторону. Пришлось ждать такси. На всякий случай я вынула из бумажника тысячную купюру и стала голосовать, держа ее в руке. Это немного помогло. Первое же такси остановилось, и водитель задал мне такой вопрос:

– Ты так дорого платишь, потому что далеко ехать? – Немолодой, заросший бородой таксист высунулся в окно, с интересом разглядывая мой наряд.

– Нет! Мне ехать недалеко, но меня нужно будет подождать. – Я хотела доехать до дома и, оставив таксиста ждать, быстро переодеться и поехать в Затон. Что такое ловить машину на дороге, я уже вспомнила. Теперь мне предстояло вспомнить, сколько берут таксисты за эксклюзивные услуги.

– То есть?

– Мы доедем до моего дома, вы подождете, пока я переоденусь, а потом мы поедем на причал. – Я не знаю, что шофер понял из моего сумбурного объяснения, но он протянул руку и открыл передо мной переднюю дверцу.

– Садись. Едем с ветерком? – Видимо, он все-таки понял ситуацию.

– Да, как можно быстрее. – Я захлопнула дверцу, и такси тронулось.

Шофер свернул в узкую улочку, и мы, минуя пробки, уже через пять минут были около моего дома. Я попросила таксиста подождать и отдала ему часть оговоренной суммы.

– Только подожди обязательно, – попросила я его, – мне очень нужно успеть вовремя.

– Милый заждался? – ухмыльнулся шофер.

– Я – телохранитель. Меня ждет клиент.

У шофера сделались круглые глаза, и он начал клятвенно заверять меня, что будет ждать столько, сколько нужно.

– Если ты еще и телохранитель, то мне с тобой сам черт не страшен, не то что гибэдэдэшник, – пошутил он.

– Я управлюсь за десять минут, – пообещала ему я, не обращая внимания на грубую шутку. Потом я выпрыгнула из машины, бегом бросилась в подъезд и, не дожидаясь лифта, взбежала по лестнице на свой этаж.

Открыв ключом входную дверь, я сбросила кроссовки и прямиком кинулась в свою комнату. Перебирать гардероб было некогда. Я быстро избавилась от джинсов и рубашки и выхватила из шкафа первое, что попалось под руку. Это был оранжевый летний сарафан с пластиковыми пряжками. Я купила его этой весной, надеясь на достойный летний отдых. Но, как показывали события, отдых не предвиделся. Мне этим летом предстояла работа в поте лица, а сарафан я сегодня надену только потому, что у меня нет времени обдумывать свой имидж.

Сунув ноги в дежурные белые сабо, я распустила волосы и критически осмотрела себя в зеркало. Нужно было бы принять душ, вымыть голову, высушить волосы и феном придать прическе форму. Но времени на это уже не было, и я собрала волосы высоко на затылке. Хвост я закрепила оранжевым зажимом, расположив его асимметрично. Получилось неплохо, но могло быть и лучше. Теперь немного светлых теней, чуть-чуть туши и яркая губная помада. Да! Еще нужно взять с собой мой непромокаемый сотовый. Сделанный по специальному заказу, он не боялся воды и мог в случае необходимости мне пригодиться. Ну вот, наверное, и все. Пистолет пристегиваем к ноге, а остальное складываем в маленькую сумочку на поясе. Я и готова.

В этот момент в мою комнату вошла встревоженная тетя Мила. Как всегда, не вовремя. Она несла в руке местную газету с обведенной карандашом статьей.

– Женечка, ты только посмотри, что пишут.

Я краем глаза заглянула в газету и увидела заголовок статьи: «Черный выползень». Это что еще за новость? В нашей газете пишут что попало. То в город приедет черный маг, то белая ведунья. А теперь вот «черный выползень» пожаловал. Интересно знать, кто это.

– Это о чем, тетя Мила?

– А ты переверни страницу. – Лицо у нее было загадочным и одновременно встревоженным.

Я автоматически перевернула и увидела фотографии анфас и профиль, чем-то напоминавшие мне нашего пропавшего официанта из кафе-мороженого. А вот это уже интересно. Я перевернула лист назад и стала читать:

«В Самаре сбежал из СИЗО тридцатичетырехлетний Тимофей Огольцов. Очевидец видел, как по забору изолятора спустился мужчина, отряхнулся, вытащил из пролома в стене сверток с одеждой, видимо, оставленный там подельником, переоделся и пошел в сторону вокзала… Майку заключенный оставил на заборе… Тимофей Огольцов обвиняется в убийстве жены Тихомировой Светланы Ильиничны… краже драгоценностей… подделке завещания…» Чушь какая-то. А как ему удалось сбежать?

– Тетя Мила! Все хорошо, но как ему удалось сбежать из изолятора? А фотографии могли бы быть и получше. – Глядя на газетное фото, я никак не могла решить, кто на нем: наш официант из кафе-мороженого или кто-то еще?

– А ты прочти дальше…

– «Дело Тимофея Огольцова было приостановлено из-за побега, но преступник объявлен во всероссийский розыск…»

– Тетя Мила, мне некогда разбираться, поговорим вечером. Сейчас мне нужно на работу, Виола ждет. – Но фотографии стоит еще раз посмотреть. Что-то он сильно смахивает на нашего официанта. Одно из двух: либо мне все еще мерещится этот парень, либо это действительно он. Ну прямо как живой! Только где его теперь искать, этого Тимофея Огольцова? Да и нужно ли мне это? Ведь сказал же майор Устинов, пусть расследованием занимаются сотрудники уголовной полиции, а ты береги себя. Вот и буду себя беречь. В конце концов, Денис скоро уедет в Германию, к матери, а Гарик… Впрочем, за Гарика я волнуюсь мало: до сих пор с ним ничего не случилось, и думаю, что впредь тоже ничего не случится.

Еще раз осмотрев себя в зеркале, я подмигнула отражению и быстро вышла из квартиры. Сбегая по лестнице, я увидела объявление о розыске преступника. В центре объявления красовалась уже знакомая мне фотография. Везде, наверное, расклеили. Это неспроста. И если тогда я видела этого деятеля в кафе-мороженом, то теперь его днем с огнем не сыщешь.

Не знаю, что натворил этот парень, если его ищут по всей стране. Может, он действительно убийца? Хотя какое мне до него дело. Я должна охранять детей покойного Гончарова, а не бегать за преступниками по всему Тарасову. Теперь вот я бегу на яхту, чтобы сопровождать своего подопечного на прогулку, как договаривалась с Виолой. А внизу меня ждет таксист, который повезет меня в Затон.

Когда я открыла дверцу машины, шофер сначала меня не узнал, но на его лице было написано восхищение. Вот что значит уметь переодеваться. Совсем другой вид, не то что в потертых джинсах. Даже бывалые таксисты заглядываются. Значит, все не так плохо, как мне показалось, и волосы мыть было необязательно: они у меня со вчерашнего дня чистые. Да и надетый впопыхах наряд, видно, смотрится на мне отлично.

– Давай в Затон, – сказала я шоферу, – только быстрее. – На часах уже было без четверти два.

– Куда именно? – уточнил шофер, трогаясь с места.

– Ты знаешь, где швартуются яхты?

– Конечно, вчера возил туда одного деятеля. Крутой парень. – Таксист вырулил из двора и остановился, пропуская троллейбус.

Я подумала, что этот таксист знает, где в Затоне стоит «Ласточка», и спросила у него об этом.

– Знаю, – ответил он, – тебя туда?

– Да, и побыстрее, пожалуйста. Я должна быть там ровно в два.

– К двум доедем, не беспокойся, – шофер немного помолчал, – только стоить это будет дороже, – и назвал сумму.

Я мысленно присвистнула, но согласилась. А куда было деваться? Никто больше меня туда не повезет. А если ловить другое такси, то я точно опоздаю. Нет, зря я все-таки отказалась от «Лады»! Все, что я делала сегодня, добираясь на такси, можно было сделать в два раза быстрее, если бы я была на машине. И вообще, «Лада Калина» – тоже ничего машина. Мне просто не понравился ее цвет. Да и кенгурятник тоже. И у кого могла родиться фантазия прицепить кенгурятник к морде «Калины»? Хотела бы я посмотреть на ее хозяина.

Однако что-то мы задерживаемся. Уже без пяти два, а мы еще на Чернышевского. До Затона еще минимум десять минут езды. Нужно поторопиться.

– Скажите, а мы еще долго будем ехать? – Я притворилась, что плохо знаю город.

– Нет. Минут десять-пятнадцать.

Пятнадцать минут! Я точно не успею. «Ласточка» уйдет без меня, а я потом получу от Виолы нагоняй!

– А можно побыстрее?

– Можно, но штраф, если что, платить будешь ты. Согласна?

– Согласна.

– Пять тысяч, – предупредил меня шофер.

– Идет. – Если нас остановят, то я точно не успею. Так что попробуем обойтись без штрафов. Многие гибэдэдэшники хорошо знают меня в лицо, так что штраф не выпишут, а просто отнимут драгоценное время. Будем надеяться, что нас никто не остановит.

– Тогда держись крепче и пристегнуться не забудь. – Таксист прибавил газу и ловко объехал забитый машинами перекресток.

«Вот так-то лучше», – подумала я и откинулась на сиденье, приготовившись к быстрой езде.

Через пару минут мимо нас уже проносились домики Затона, а за ними виднелись причалы, рядом с которыми стояли несколько яхт. Я высунулась из окна и стала читать их названия. «Ласточка» стояла у второго причала, и я заметила, что матрос уже начал убирать трап.

– Быстрее! – крикнула я шоферу. – Вон туда, – и показала пальцем, куда нужно ехать.

Взревел мотор, и такси остановилось прямо напротив причала.

Я бросила на сиденье деньги, выскочила из машины и побежала к яхте. Матрос уже сворачивал концы, которые удерживали «Ласточку» у причала. Я перепрыгнула полоску воды, отделявшую палубу от бетона, и перевела дух. Успела.

– А вот и Женя, – сказала подошедшая Виола, – мы тебя уже не ждали. – В ее голосе слышался упрек. – Что, опять машина барахлит?

Я пропустила мимо ушей ядовитое замечание. Мало ли что скажет мадам Гончарова. От нее еще и не такое услышишь. Главное, я на работе, и теперь она может распоряжаться моим временем, как ей заблагорассудится.

– Мы поедем к Синеньким, там можно половить леща, – сообщила Виола. – Гарик в каюте спит, так что ты, Женя, пока нам не нужна. Можешь наслаждаться видом.

Я отошла в носовую часть и облокотилась на перила. Вид отсюда действительно был роскошный. На берегу стояли маленькие домики, все в зелени садов, а чуть подальше был песчаный карьер, где работали большие машины. По мере того как яхта отплывала от берега, они все уменьшались и под конец стали казаться совсем крохотными.

* * *

Яхта полным ходом отплыла от берега, оставляя за кормой белые буруны. Мы повернули вниз по течению, проплыли мимо череды речных островов и вышли на коренную. Теперь по обе стороны была только вода, а берег отдалился настолько, что очертания домов и песчаный карьер слились воедино. Мы проплыли мимо набережной, где у причалов стояли большие теплоходы, потом мимо доков с длинными баржами, и, наконец, городской пейзаж сменили крутые утесы, местами поросшие чахлым лесом и зеленой травой.

Я стояла на носу и смотрела, как наш матрос ставит паруса. Делал он это быстро и умело, хотя, как я успела узнать, Санек только что окончил речное училище. По пояс голый, дочерна загорелый и мускулистый, он ловко управлялся со снастями и насвистывал веселую песенку. Закончив работу, он сбегал в капитанскую рубку, после чего на яхте заглушили мотор. Теперь мы шли вниз по Волге только под парусами.

Из каюты вышел Денис, огляделся по сторонам и тоже встал к борту, глядя на воду. День выдался жаркий, и парень был без рубашки, в одних шортах. Сергея не было рядом, и я подошла к подростку, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя с того самого момента, как я появилась на яхте:

– Привет, Денис. Ты сегодня без телохранителя?

Он в ответ кивнул.

– А где Сергей?

Денис посмотрел на меня, помолчал, потом ответил:

– Наверное, он опоздал к отплытию. Ты ведь тоже еле успела.

Что ж, резонно. Но ведь Сергей сам оговаривал детали путешествия и досконально знал время отплытия и маршрут. Почему же его с нами нет? Это более чем странно. Интересно, а Виола знает, куда он запропастился? Дениса спрашивать об этом бесполезно: ему вряд ли это известно. И я решила сменить тему разговора.

– Куда мы плывем?

– О, у нас целая программа на сегодня. Сейчас мы поплывем вниз, к Синеньким, там бросим якорь и будем ловить леща. А вечером пристанем к какому-нибудь острову, разведем костер на песке и сварим уху с дымком. – Денис рассказывал мне о планах на день с таким удовольствием, что мне самой захотелось поймать огромного леща и попробовать ухи, приготовленной на костре.

– А как же Гарик? Ему в девять нужно ложиться спать.

– Ничего. Один день перетерпит. После того как погиб папа, мы еще ни разу не катались на яхте и не отдыхали на островах. Сегодня будем нагонять упущенное.

Да, действительно. И как это я забыла, что Денис недавно потерял самого близкого человека? Я с сочувствием посмотрела на подростка. По его виду трудно было понять, переживает он или нет. Конечно, переживает. Но в его возрасте не возникают неотвязные мысли. Вряд ли он постоянно помнит об утрате, ведь кроме прогулки на яхте и предстоящего выпускного вечера ему в этом году нужно ехать в Германию, чтобы поступить там в университет. Интересно, что он думает о матери? Дед позаботился, чтобы он всегда был при нем. Но хотел ли этого сам Денис?

– А где сейчас Гарик? – Мне уже надоели обязанности няньки, и я спросила о Гарике только для порядка.

– Он в каюте. Виола пытается уложить его спать, но он рвется на палубу. Скоро они, наверное, появятся.

И действительно, на палубу вышла Гончарова, держа на руках малыша. Гарик щурился на солнце и капризничал. Из-за жары он был в одних трусиках, но кудряшки на его затылке намокли от пота.

– Подожди, солнышко, сейчас мы тебя искупаем. Санек, принеси, пожалуйста, резиновый бассейн, – обратилась она к подошедшему матросу.

Саньку не нужно было повторять дважды. Он бегом бросился в каюту, принес большой сверток и раскатал его на палубе. Потом он достал портативный насос, присоединил его к клапану и стал накачивать воздух. Через пару минут сверток превратился во вместительную надувную емкость, в которую Санек налил воды.

– Спасибо, милый, – поблагодарила его Виола, – пусть вода немного нагреется, а потом, солнышко, – она погладила Гарика по голове, – мы будем купаться.

Услышав слово «купаться», ребенок довольно рассмеялся и замахал руками, испуская бессвязные звуки. Я уже несколько дней наблюдала за Гариком и успела заметить одну странность. Малыш понимал, что ему говорили, но сам не произнес еще ни слова. Я, конечно, не логопед и тем более не врач, но мне такое поведение показалось странным. Гарику уже два года, а он еще не говорит ни слова. Конечно, это не мое дело, но не помешало бы показать его специалисту.

Впрочем, на эту тему есть анекдот: один ребенок до семи лет не говорил, но однажды за обедом заявил: «Картофельное пюре пересоленное». Родители обрадовались: их сын заговорил! Но тут же спросили ребенка, почему он не говорил раньше, на что малыш ответил: «Повода не было». Может, и здесь такой же случай? Впрочем, хватит об этом, меня Виола наняла охранять Гарика, а не учить его речи.

– Виола, я тоже хочу искупаться, – сказал Денис, снимая шорты, – я буду купаться в Волге. Попроси шкипера, пусть остановит яхту.

– Денис, мы еще не доплыли до Синеньких, подожди, – с прохладцей в голосе сказала Гончарова.

– Мне очень жарко, я недолго, – упрашивал ее подросток.

– Ну хорошо, – неожиданно легко согласилась Виола, и было понятно, что она дает разрешение, чтобы только отвязаться от пасынка. – Санек, скажи шкиперу, что нам нужно остановиться.

– Но мы идем под парусами, их нужно будет убрать, – начал было возражать матрос, но Виола была непреклонна.

– Скажи, что нужно остановиться, – твердо произнесла она.

Санек побежал в рубку. Через минуту он появился снова и стал убирать паруса. Яхта постепенно замедлила ход и, наконец, остановилась, покачиваясь на волнах. Все это время Виола с Гариком на руках ходила по палубе взад-вперед. Ребенок, оказавшись на свежем воздухе после душной каюты, начал часто моргать, потом положил голову на плечо матери и уснул.

– Пойду, положу Гарика в кровать, – сказала Гончарова и спустилась вниз, в каюту.

Денис, не дожидаясь, когда бросят якорь, взобрался на борт и ласточкой прыгнул в воду. Через несколько секунд его голова появилась над водой.

– Эх, хороша водичка! – крикнул он снизу и стал отплывать от яхты.

Я внимательно следила за ним и ждала, когда матрос бросит якорь. Нужно попросить его спустить трап, иначе Денис не сможет подняться обратно на яхту. Но что это? Мне показалось или заработал мотор? Да, действительно, мотор тихо заурчал, яхта поплыла дальше, а Денис еще в воде! Этого не может быть! Неужели они хотят бросить его? Отсюда до берега не доплыть: слишком далеко! Нужно срочно что-то делать!

Я крикнула: «Человек в воде!» – но мой зов никто не услышал. Тогда я поискала глазами спасательный круг, но его на палубе не оказалось. Вместо круга на одной из мачт висел оранжевый пробковый жилет. Я сорвала его с крючка, сбросила с ног сабо, взобралась на борт и прыгнула в воду. Опускаясь по инерции на глубину, я почувствовала, что теплым был только верхний прогретый солнцем слой воды. Внизу вода была еще холодной.

Я вынырнула на поверхность и стала искать глазами Дениса. Он был метрах в двадцати от меня, и его лицо выражало испуг. Денис стал кричать вдогонку уплывающей яхте, но на палубе так никто и не появился.

– Держись, Денис! – крикнула я и подняла руку с зажатым в ней спасательным жилетом.

* * *

Я плыла к Денису и лихорадочно соображала, как человек может повести себя на его месте. Он хорошо держится на воде, но сильно напуган и может инстинктивно броситься на шею спасателю. Парень он не маленький и с легкостью может меня утопить. Точнее, мы оба пойдем на дно, бросив спасательный жилет, который долго еще будет плыть по течению, пугая встречных лодочников и вводя в заблуждение спасательные бригады.

А это значит, что подплыть к нему нужно незаметно. А еще лучше бросить ему жилет и понаблюдать, как он будет себя вести. Расставаться с жилетом не хотелось: в воде было холодно и неуютно. Интересно, продержимся ли мы до приезда спасателей? Я подумала о своем телефоне, сделанном по специальному заказу и не боящемся воды. Но руки у меня были заняты, и позвонить я пока не могла.

Денис был уже близко, и я бросила ему жилет. Он сразу ухватился за него обеими руками и перевел дух.

– Устал? – спросила я, подплывая ближе.

Вместо ответа подросток с возмущением спросил:

– Почему они уехали?!

– Пока не знаю, – как можно спокойнее ответила я, глядя вслед удаляющейся яхте. – Но нам теперь нужно будет продержаться до приезда спасателей. Или до тех пор, пока «Ласточка» не вернется.

– А как спасатели узнают, где мы? – В голосе Дениса слышалось отчаяние.

Вместо ответа я уцепилась одной рукой за жилет, а другой начала шарить в поясной сумочке, стараясь нащупать телефон. Я помнила, что клала его туда, когда уходила из дома, но сейчас, когда он был нужен как воздух, я от волнения никак не могла его найти.

– Сейчас я позвоню и вызову бригаду спасателей. – Я изо всех сил старалась, чтобы эмоции не отразились на моем лице. Спокойнее, спокойнее, все хорошо, ты просто немного нервничаешь, Охотникова, поэтому не можешь найти телефон в собственной сумке.

Денис смотрел на меня с восхищением, и видно было, что настроение у него поднялось. Но радовался он рано: телефон как в воду канул, и в данной ситуации это выражение можно было воспринять буквально. Может, я уронила его, когда нырнула с яхты? Невозможно, сумка была хорошо застегнута. Мои надежды на скорое спасение рушились. Денис, видя мое смущение, спросил, что случилось, и, получив ответ, стиснул зубы и крепче вцепился в пробковый жилет. Я сама начинала паниковать. Еще бы, ведь теперь мы брошены на произвол судьбы, и кто знает, когда и кто придет нам на помощь.

Ища решение, я огляделась вокруг: правый берег был ближе левого, но плыть до него все равно далеко. Вряд ли в непрогретой воде мы продержимся долго. Но, смотря по сторонам, я заметила невдалеке большое светлое пятно на воде. Вглядевшись пристальнее, я обнаружила, что в центре этого пятна из воды торчат тонкие травинки. «Осока! – подумала я. – Там должна быть песчаная отмель!»

– Денис, – позвала я приунывшего парня, – посмотри в ту сторону, – и показала рукой в какую. – Видишь светлое пятно на воде?

– Ну и что? – равнодушно отозвался подросток. После моего фиаско с телефоном парень уже ни на что не надеялся.

– Там песчаная коса. Смотри внимательнее: на ней видны редкие травинки.

Денис стал приглядываться, и на его лице заиграла радостная улыбка.

– Да там воды, наверное, по колено! – радостно сообщил он. – И как ты ее заметила? – Парень развернулся в воде, бросил жилет и поплыл в сторону отмели размашистым кролем.

Я перевела дух. Это просто счастье, что яхта проплывала поблизости. Не будь этой отмели, вряд ли мы с Денисом могли бы рассчитывать на спасение. Я подобрала брошенный жилет и поплыла вслед за Денисом.

Минут через пять я почувствовала, что вода стала теплее, и попробовала достать ногами дно. Ура! Я стою на дне, воды, правда, по горло, но идти уже можно. Еще немного, и воды уже по пояс, а шагов через пять я добралась до первой травинки. Здесь воды действительно было по колено, и странно было отсюда смотреть на темный фарватер, где могли плавать трехпалубные теплоходы класса «река – море».

Теперь пришло время оглядеться вокруг. «Ласточка» отплыла от нас не так далеко, как мне сначала показалось. Она стояла на якоре метрах в двухстах от отмели, на которую мы благополучно выбрались. Видно было, что по палубе мечется Виола, а Санек что-то говорит ей и разводит руками. Я помахала им рукой, матрос помахал мне в ответ и что-то крикнул, но слова не долетели из-за встречного ветра. Я пожала плечами и приложила руку к уху, что должно было означать, что я ничего не расслышала.

Денис, стоя на отмели, стучал зубами от холода. После купания в холодной воде неприятно было ощущать на себе дуновение свежего речного ветерка. Кожа подростка была сплошь в мурашках, он ежился и притопывал, пытаясь согреться. Но мне в этой ситуации было еще хуже: на мне был мокрый сарафан, облепивший все тело. Я постаралась как можно быстрее от него избавиться.

– Сейчас бы чаю горячего, – мечтательно произнес Денис.

– И кусок пирога с клубникой и щавелем. – Я вспомнила, что с утра ничего не ела.

– Или шашлык из курицы, – поддразнил меня подросток.

– Ты сегодня обедал? – спросила его я.

– Нет, не успел, – сознался он.

Значит, мы были не только мокрые и холодные, но и изрядно проголодавшиеся. Я еще раз сунула руку в сумочку, чтобы проверить, там ли телефон. И – о чудо! Телефон лежал там, куда я его положила, пристегнутый к боку сумки тонким кожаным ремешком! Я вытащила его и показала Денису:

– Смотри, что я нашла!

Парень сделал большие глаза.

– Где он был?

– Где же ему еще быть? В сумке, – сказала я, торопливо вынимая телефон из чехла. – Решил найтись после того, как мы благополучно выбрались на отмель.

– Значит, на технику сильно надеяться нельзя? – Подросток хотел узнать, можно ли доверять техническим новшествам. Можно, конечно, но главное – собственная голова. Уж она-то не подведет ни в одной ситуации.

– На технику? – переспросила я. – На хорошую технику можно. Вот только сумка после купания потеряла форму, поэтому я, наверное, и не нашла телефон.

Тем временем от «Ласточки» отделилась шлюпка, в которой сидел Санек. Матрос греб изо всех сил, направляясь к отмели. Но с той стороны, где стояла на якоре яхта, у края отмели был большой водоворот, и легкую лодку закружило. Санек боролся как мог и выплыл из воронки. Но выплыл он значительно ниже по течению и совсем не там, где мы с Денисом могли бы к нему сесть.

– Можно обойти водоворот, если проплыть метров на пятьдесят левее, – заметила я вслух, – тогда мы могли бы доплыть до края отмели и забраться в лодку.

– Я больше в воду не полезу, – сказал Денис сердито. – Хватит, один раз уже искупался, – добавил он, надув губы, и отвернулся.

Так путь спасения, казавшийся таким легким, был отрезан, а сама «Ласточка» слишком низко сидела в воде, чтобы подплыть к нам ближе, не рискуя сесть на мель. Нужно позвонить Виоле и объяснить ситуацию. Я набрала знакомый номер.

– Алло, Женя? Как нам вас вызволить? – спросила она обеспокоенно. – Вы можете доплыть до коренной?

– Я тоже об этом подумала, но Денис не хочет больше лезть в воду. Наверное, придется вызывать спасателей.

– А что делать нам? – в голосе вдовы слышалось отчаяние.

– Ждать, – ответила я, – если вы уплывете, спасатели подумают, что вы намеренно хотели утопить Дениса.

Виола ахнула в трубку, но так ничего и не сказала.

– В общем, я вызываю спасателей, а там дальше видно будет.

Я отключилась и быстро набрала номер спасателей. Послушав о наших злоключениях, женщина-диспетчер долго выясняла, где мы находимся. Пришлось убеждать ее, что в самой середине Волги есть отмели – бывшие острова, которые вынуждены обходить большие теплоходы. Эти отмели обозначены на карте реки, но капитанам, впервые попавшим на Волгу, рекомендуется брать с собой опытного лоцмана. В противном случае они могут посадить судно на мель. Разговор закончился тем, что диспетчер передала трубку спасателю.

– Где вы находитесь?

– Недалеко от Синеньких, прямо на середине Волги.

Спасатель немного помолчал, потом спросил:

– Вы не шутите? Откуда вы звоните?

Пришлось объяснить ему, что я телохранитель и у меня есть соответствующая экипировка.

– Если не верите, то попробуйте определить мой номер. – Спецтелефон был устроен так, что его номер не определялся ни на одном устройстве.

– Перезвоните мне на сотовый, – попросил спасатель.

Все-таки не поверил. Я с сомнением посмотрела на индикатор зарядки. Надеюсь, аккумулятора хватит еще на один звонок. Я набрала названный номер и стала ждать. После второго гудка трубку сняли, и тот же голос мне сообщил:

– Номер действительно не определяется. Похоже, вы не шутите.

– Какие шутки! – возмутилась я. – Мы замерзли! Пришлите какую-нибудь лодку и отвезите нас в Тарасов!

– Ладно, сейчас мы свяжемся с портом и вышлем катер.

Ну, наконец-то! Как трудно бывает разговаривать с обычным человеком, когда попадаешь в необычную ситуацию. Я отключила телефон и положила его в поясную сумочку. Неподалеку в воде я заметила длинную корягу. «Эта палка может сослужить нам хорошую службу», – подумала я и пошла по воде к ней. Я вынула корягу и укрепила в песке вертикально. Потом выжала мокрый сарафан и повесила на сучья. Минут через пятнадцать он высохнет, и его оранжевый цвет будет заметен издалека. Денис сначала следил за моими действиями, а потом начал помогать.

– Это будет наш флаг, – сказал он, втыкая корягу глубже в песок.

– Он послужит ориентиром спасателям, – добавила я. Больше мы ничего предпринять не могли, и нам оставалось только ждать.

* * *

Мы с Денисом стояли по колено в воде и смотрели, как у наших ног резвятся мальки. Здесь, на прогретой солнцем отмели, им ничто не угрожало, маленькие рыбки, осмелев, подплывали вплотную и касались губами нашей кожи. Так, смотря на играющих мальков, мы провели на солнце около часа. За это время я успела успокоиться и оглядеться. «Ласточка» стояла на якоре в двухстах метрах от отмели. На палубе периодически появлялась Виола и указывала рукой в нашу сторону.

Очень хотелось пить. Денис попытался напиться из реки, но я запретила ему это, сказав, что в волжской воде могут быть опасные микробы. Парень посмотрел на меня с сомнением, и мне пришлось сказать, что человек без воды может прожить трое суток. Вскоре сквозь шорох речного ветерка стал прослушиваться шум мотора. Звук разносился по воде, хотя поблизости не было видно ни одного катера.

Мы закрутили головами, пытаясь найти источник шума, и, наконец, увидели, как сверху, из города, идет большой катер с поднятым носом. Глядя на судно, я поняла, что это спасатели. Но прошло не меньше десяти минут, пока катер приблизился к отмели. Спасатели заглушили мотор, и судно, двигаясь по инерции, остановилось, не доплыв до нас метров сто.

– Как вы сюда попали? – крикнули нам с катера.

– Пешком дошли, – пошутила я, снимая с коряги высохший сарафан.

– У вас все в порядке? Больных нет?

– Голодные есть, – буркнул Денис, глядя, как спасатели спускают на воду шлюпку и как в нее садятся двое мужчин. Последние дружно взялись за весла и в считаные минуты подплыли к краю отмели.

– В лодку залезть сами сможете?

Вместо ответа Денис подошел к подплывшей шлюпке, облокотился о борт и закинул ногу внутрь. Я посмотрела, как парень забирается в лодку, и полезла за ним следом. Один из спасателей, молодой и шустрый, подал мне руку. Разглядывать другого было неудобно: в окружении незнакомых мужчин я слишком остро чувствовала «оригинальность» своего костюма и поспешила надеть мятый сарафан. К счастью, он уже высох, но со стороны смотрелся ужасно. Впрочем, выбора не было, и я махнула на все рукой.

Лодка доставила нас на катер, там нас усадили на палубе и дали большие полотенца, в которые мы тут же завернулись. Денис обгорел на солнце. Его спина стала красной, и он поежился, почувствовав прикосновение ткани. Мое состояние было ничем не лучше. Кожа горела и саднила. Дня через два она начнет облезать. Ну и видок у меня будет!

Один из спасателей принес горячий чай. Я с благодарностью приняла жестяную кружку и, не торопясь, стала пить. Денису тоже понравилась обжигающая жидкость. Он довольно кряхтел и с шумом отхлебывал глоток за глотком. Сидя на парусиновом сиденье на катере, я заметила, как неподалеку от нас проплыла «Ласточка», направляясь в Тарасов. К нам подошел бригадир с блокнотом и занес в него наши данные. Я попросила отвезти нас в город, поближе к стоянке такси.

– Я должен доставить вас в больницу, вы долго пробыли в холодной воде и получили солнечные ожоги, – сказал спасатель тоном, не терпящим возражений.

– Ну что ж, в больницу так в больницу. – Я подумала о том, что после нескольких минут обследования нас все равно отпустят домой.

Катер шел быстро, и минут через двадцать мы уже подъезжали к базе спасателей. Судно причалило, и к нам подошел врач. Он дал нам термометры и велел померить температуру. Потом посветил мне в глаза лампочкой, постучал по грудной клетке, послушал дыхание – в общем, провел осмотр по всем правилам медицины, после чего сказал:

– Странно, у вас обоих хорошее самочувствие, хотя вы долго пробыли в холодной воде и изрядно обгорели на солнце.

– Там, на отмели, вода как парное молоко, – произнес Денис, – а в холодной воде мы пробыли не больше десяти минут.

– Ах вот оно что! – обрадовался врач. – Тогда вы можете быть свободны. Только одеждой мы вас снабдить не можем, так что лучше вам вызвать родственников и попросить их привезти хоть что-нибудь. Это касается мальчика, – уточнил он.

– Ничего, я вызову такси и сама отвезу подростка домой, – сказала я. – Можно у вас одолжить одно полотенце?

– Мы можем дать вам одноразовую простыню, – сказал врач, – но как он пойдет в ней по городу?

– Идти никуда не придется, – заверила его я, – сейчас я вызову такси и сразу посажу его в машину.

Доктор покачал головой, но ничего не сказал. Он попросил медсестру принести одноразовую простыню и дал ее Денису. Тот обернул вокруг себя синтетическую ткань. Получилось что-то вроде римской тоги, но идти в этом по городу и правда было нельзя. Я взяла телефон и набрала номер такси.

– Алло, – услышала я приятный женский голос.

Я объяснила диспетчеру ситуацию и попросила приехать к базе спасателей. Диспетчер ничему не удивилась, а только спросила:

– Когда прислать машину?

– Чем быстрее, тем лучше, – ответила я, – мы уже ждем.

– Вызов принят, – ответила она и положила трубку.

– Тебе лучше сегодня переночевать у деда, – сказала я Денису.

Парень сразу согласился, видимо, решил, что от Виолы ничего хорошего ждать не приходится.

– Я вот все думаю, – сказал он мне, – почему яхта уплыла? Может, они хотели меня утопить? – Денис смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Я не стала пугать подростка и ответила уклончиво:

– Думаю, что шкипер не видел, как ты прыгнул в воду, и решил, что мы просто не хотим плыть под парусами. Поэтому он завел мотор и поплыл дальше. Он же не знал, что ты прыгнул, не дождавшись, когда бросят якорь.

– Да, – неуверенно согласился парень, – но я же кричал из воды!

– Из-за шума мотора шкипер мог не слышать твоих криков, а Виола была в каюте: она укладывала Гарика. – Я так убедительно оправдывала людей, которые, возможно, хотели утопить Дениса, что сама в это поверила. Не нужно ему говорить, что он подвергался смертельной опасности. Пусть думает, что это досадная случайность. А я позже разберусь, кто был за штурвалом.

Минут через десять такси прибыло. Мы сели на заднее сиденье, и Денис назвал адрес Рыкова. Шофер попался опытный: он не стал уточнять, где находится особняк председателя правления Софтбанка, а сразу тронулся с места. Всю дорогу Денис молчал, видимо, обдумывал события прошедшего дня. Когда мы подъехали к особняку, он пригласил меня зайти.

– В таком виде? – усомнилась я. – Давай в следующий раз.

Денис критически осмотрел мой мятый сарафан и босые ноги и вздохнул.

– Да, действительно. Тебе ведь еще ехать через весь город к себе. – Парень с сожалением посмотрел мне в глаза.

– Я доеду, за меня не беспокойся, – уверила его я, – самое главное, чтобы ты не попал в какую-нибудь переделку.

Наверное, я что-то сказала не так, потому что Денис вздрогнул и насторожился. По его лицу было видно, что внутри него идет борьба. Подросток сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

– Ну, теперь держись!

Я не стала спрашивать, к кому относились эти слова. Главное, что парень был цел после инцидента. Я все еще сомневалась, что это было покушение. Кто мог его так ненавидеть? Виола? Или кто-то другой?

* * *

– Женечка, ты откуда в таком виде?! – Тетя Мила всплеснула руками, и на ее лице отразилось крайнее изумление. – Где ты была?

– На работе, – ответила я обычным тоном и пошлепала босыми ногами в ванную. После сегодняшних злоключений нужно как следует помыться. А там и настроение поднимется, и вообще…

– А сарафан-то, сарафан! Пропало теперь платье, – причитала тетушка.

Мне бы ее заботы. Я сняла мятый сарафан и оглядела его со всех сторон. Нет, тетя Мила, не все еще потеряно. Я его постираю и буду носить дома. Или на турбазе, когда закончу охранять Гончаровых. Я закрылась в ванной, включила душ и с наслаждением встала под теплые струи. Кожа на плечах горела огнем. Нужно чем-нибудь снять боль, у нас в аптечке должно быть какое-нибудь средство. У тети Милы всегда что-нибудь найдется. А вот облезать через пару дней я все-таки буду. Я осторожно провела губкой по обожженному плечу. Больно!

И все-таки куда же делся Сергей? Нужно будет завтра ему позвонить. Хотя Денис наверняка расскажет Рыкову, что сегодня произошло, а тот сразу свяжется с пропавшим телохранителем. Впрочем, и мне не мешало бы съездить к Рыкову. Сегодняшнее происшествие нельзя оставлять без внимания. Нужно будет узнать, кто был за штурвалом яхты.

У моряков не принято оставлять людей в воде. Может, шкипер попался неопытный? Вряд ли. Пока был жив Гончаров, семья часто отдыхала на Волге. Яхта – их собственность, значит, они сами нанимали шкипера. И вряд ли на этот раз Виола оплошала. Стоп! Что-то здесь не вяжется. Если шкипер постоянный, то он знал о привычках Дениса. Наверняка парень не первый раз останавливает яхту для того, чтобы искупаться.

Значит, одно из двух: либо Виола наняла неопытного шкипера, не знавшего о причудах Дениса, либо за штурвалом стоял злоумышленник, который ждал подходящего момента. Постоянный шкипер не мог так поступить. Нужно съездить в яхт-клуб и спросить, кто вчера управлял «Ласточкой». У них в журнале должна быть соответствующая запись.

Я закончила мыться, завернулась в полотенце и вышла на кухню.

– Тетя Мила, у нас остался пирог?

– Тебе же он не понравился, – тетушка открыла холодильник. – Тебе большой кусок или поменьше?

– Большой, – сказала я, – и еще кружку кофе.

– Проголодалась, – с удовольствием заметила тетя Мила, – а так бы пропал пирог. – Она поставила на стол тарелку с огромным куском пирога с клубникой и щавелем. – Сама себе отрежь, сколько надо.

Я взяла нож, отрезала кусок и положила на тарелку поменьше. Потом взяла большую кружку, насыпала в нее растворимый кофе и налила кипяток. «Нужно есть маленькими кусочками», – подумала я, откусывая от пирога. Мы с Денисом весь день не ели, и теперь надо есть осторожно, чтобы не объесться.

– Что сегодня произошло? – с интересом спросила тетя Мила, усаживаясь за стол напротив меня и подпирая кулаком щеку.

Я в общих чертах рассказала тетушке о сегодняшнем происшествии. Конечно, я намеренно упустила некоторые подробности, которые могли ее взволновать. Тем не менее тетя Мила возмутилась:

– Это как же так? Оставить ребенка в холодной воде и уплыть? Кто же был за рулем?

– Не за рулем, а за штурвалом, – поправила я тетушку.

– Это одно и то же! – отмахнулась она. – Сходи в полицию!

– Придет время – схожу. – Я уже была не рада, что рассказала ей о злоключениях с Денисом.

– Вот ты какая! Никому ни слова и все сама! Смотри, как бы не нарваться на опытного преступника, с которым ты не сладишь. – В голосе тети Милы была тревога.

– Я слажу с любым преступником. Меня этому не один год учили, – сказала я сухо и собралась уходить из кухни.

– Смотри, а то налетишь на такого. – Тетя Мила сходила в свою комнату и принесла газету со статьей о Тимофее Огольцове.

Я взяла газету и вспомнила, что утром очень спешила и не стала читать статью до конца. Теперь у меня было время, и я, бегло просмотрев начало, прочла следующее:

«Тимофей Огольцов учился в морской школе в Севастополе, но, не успев окончить ее, сел в тюрьму за кражу. После освобождения устроился на работу в маркетинговую компанию и сошелся с бывшим ее директором, Светланой Тихомировой. Год молодые жили тихо и спокойно, после чего полиции стало известно об ограблении и убийстве Тихомировой. Началось следствие, которое подтвердило причастность Огольцова к преступлению. Его арестовали, но преступник бежал из-под стражи. В данный момент объявлен всероссийский розыск…»

Все понятно. Теоретически этот Огольцов мог быть за штурвалом «Ласточки», ведь он учился в морской школе. Но любовника Виолы зовут Славик, а не Тимофей. По иным каналам преступник вряд ли мог попасть на яхту. А если это так, то искать нужно в другом месте. Конечно, я не следователь, который подозревает всех поголовно, но запись в журнале яхт-клуба должна быть. Она-то и прольет свет на это дело.

– Спасибо, тетя Мила, – сказала я, вылезая из-за стола.

– Сходи в полицию, – настаивала тетушка, – сходи, а то поздно будет.

– Схожу, – пообещала я, вспоминая, что оставила там заявление о пропаже пистолета. Нужно узнать, что они предпримут на этот счет. – Завтра же схожу. А сегодня пора спать. – Я ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.

Глава 6

Утро началось как обычно, если не считать боли от солнечных ожогов. Я вчера так и не собралась обработать кожу. Но ничего, это не смертельно. К вечеру боль уляжется, а завтра ее уже не будет совсем. Вот только перспектива ходить с облезающими плечами мало привлекает. Но тут уж ничего не поделаешь.

За завтраком я вспомнила, что осталась без «коня». Теперь придется не ехать на работу, а идти. Виола после вчерашнего еще не звонила, но я все-таки зайду к Гончаровым: узнаю, что мадам думает о происшествии. Может, она мне скажет, кто вчера управлял «Ласточкой»?

Сегодня мне одеться нужно особенно тщательно: не хочется, чтобы кто-нибудь видел, во что превратились мои плечи. В шкафу достаточно одежды для любого случая. Но мне пришлось изрядно покопаться в гардеробе, чтобы выбрать наряд. Я нашла белую трикотажную кофточку с рукавом три четверти и бермуды цвета морской волны. Наряд дополнили мягкие спортивные тапочки на кожаной подошве.

Я взяла в руки увеличивающее зеркало и ужаснулась: оказывается, нос у меня тоже обгорел! Придется его припудрить! В такую жару! Я быстро наложила тон, сровняв цвет кожи. Теперь незаметно, что я вчера полдня была, так сказать, на свежем воздухе.

Кобуру спрячем под легким жилетом, а все остальное сложим в поясную сумочку. Все, я готова нанести визит Виоле. Нужно вызвать такси, а то я опять полчаса буду ловить машину. Я сделала вызов и стала ждать. Минут через десять увидела из окна, как к дому подъезжает такси, и вышла навстречу. А еще через пятнадцать минут я уже стояла у дверей коттеджа на Проховникова и звонила в дверь. Мне открыла Виола, но не впустила внутрь, а вышла на крыльцо и плотно закрыла входную дверь.

– Здравствуй, Женя, – сказала она нарочито ласково, – тебе не стыдно за вчерашнее?

Я опешила. Какой может быть стыд? Может, нужно было оставаться на яхте и посмотреть, как он тонет?

– Не понимаю…

– Ты бросила нас на произвол судьбы, Гарик остался без охраны! – Виола повысила голос. – Мне такие телохранители не нужны!

– А почему яхта уплыла, оставив Дениса в воде? Кто-то хотел его утопить? – Я поняла, что терять мне больше нечего, и решила задать вопрос в лоб.

– Утопить?! О чем ты говоришь? Ты же знаешь: он сам не захотел лезть в нашу лодку!

В самом деле? Мы с Денисом уже были на отмели, когда увидели «Ласточку». В тот момент жизни подростка ничего не угрожало. Может, кто-то хотел, чтобы Денис утонул? Утонул так, чтобы можно было списать это на несчастный случай? Да, конечно, яхта вернулась. Но все-таки пришлось вызывать помощь из города. Правильно я поступила, что отправила подростка к Рыкову. В этом доме он не дождется ничего хорошего.

– Виола, а кто был за штурвалом? – Я задала этот вопрос, не надеясь получить ответ.

– Шкипер, – отрезала Гончарова, – у тебя еще есть ко мне вопросы?

– Есть. Когда мне можно приступить к своим обязанностям? – Я не надеялась, что Виола будет и дальше пользоваться моими услугами, но наши отношения нужно выяснить до конца.

– Я не нуждаюсь в услугах такого телохранителя. Ты бросила нас с Гариком! Этого достаточно, чтобы поискать другого. Кстати, я его уже нашла.

Виола врала. За ночь никакого телохранителя найти невозможно. Ночью можно найти только грабителя с большой дороги. А телохранители в это время либо спят, либо занимаются своими прямыми обязанностями.

– Тогда мне нужен расчет. – Я вспомнила, как получала расчет домработница, и не сильно надеялась, что Гончарова мне заплатит сполна. Но вышло еще хуже.

– Расчет?! – взревела Виола. – Ты считаешь, что твои так называемые услуги чего-то стоят?! – Ее затрясло от возмущения. – Тебе только деньги нужны, а на ребенка наплевать! Уходи, пока я не пожаловалась на тебя городским властям. Ты вымогаешь деньги, а охранять никого не охраняешь!

– Неправда! Я честно выполняю свои обязанности, и за мои услуги люди платят очень дорого, – спокойно заметила я.

– Вот люди пусть тебе и платят. Все! Разговор закончен. – Гончарова открыла дверь, вошла в коттедж и захлопнула ее перед самым моим носом.

Я в принципе не надеялась, что мадам Гончарова мне заплатит все сполна, но не получить ничего не рассчитывала. Настроение было испорчено. Зато теперь нет необходимости сопровождать Гарика на прогулках. Значит, с Виолой мои отношения завершены. Нужно позвонить Рыкову, узнать, как там Денис и намерен ли Юрий Борисович дальше пользоваться моими услугами. А еще позвонить Сергею и спросить, почему его вчера не было на яхте. Но это после. Сейчас, пока я свободна, у меня есть еще одно дело: мне нужно взять у Павла ту самую «Ладу», от которой я отказалась. Ездить на такси очень неудобно: либо надо ждать, когда приедут, либо голосовать на дороге, а там как повезет. Жаль, что я отпустила то такси, на котором приехала. Теперь придется ловить машину, чтобы добраться до мастерской.

Я вышла из двора и встала на обочине. Здесь, на Проховникова, машин почти не было, а значит, и не было шанса поймать такси. Нужно идти на Симонова. Там машин больше, правда, они едут только в одну сторону. Я прошла пару кварталов пешком. Нет, так больше не годится. Слишком медленно. Конечно, можно полюбоваться на красоты тарасовского центра, но в данный момент они меня мало интересовали: я спешила.

Я дошла до городской думы и свернула к скверику Набокова. Еще метров пятьдесят, и я окажусь на Симонова, где можно поймать такси. Ни клумба с оригинальными цветами у думы, ни скверик с древними деревьями и статуей писателя не вызвали у меня никаких эмоций. Сегодня мне нужно было очень многое сделать, а пешая ходьба отнимала драгоценное время. Наконец, я добралась до перекрестка и подняла руку перед первой попавшейся машиной.

Шофер затормозил, мы выяснили, куда ехать, и я села на переднее сиденье. Все. Скоро я доберусь до Пашиной мастерской и получу на время голубую «Ладу» с кенгурятником.

* * *

– Пришла? – вместо приветствия сказал Павел. – За машиной? – Мой автослесарь хитро улыбнулся. – Я знал, что ты пешком ходить долго не сможешь. Идем, заберешь. – Он вышел из гаража и открыл соседний.

«Лада» стояла чисто вымытая, но от этого ее вид не стал лучше. Я поморщилась, глядя на кенгурятник.

– Можешь его снять, – произнес слесарь, – только без него у нее совсем удручающий вид. Но бегает она классно!

Я с сомнением посмотрела на это убожество.

– Давай ключи.

Павел дал ключи и стал наблюдать, как я открываю машину, как сажусь за руль и как выезжаю из гаража.

– Доверенность не забудь, – крикнул он и пошел к себе в гараж.

Я остановилась, вылезла из машины и пошла за ним, чтобы забрать бумаги, без которых ко мне мог придраться любой гибэдэдэшник. В принципе я не боялась сотрудников ГИБДД: меня знал почти весь город. Но на чужой машине не сразу разберешь, кто едет, а после, если остановит кто-нибудь новенький, придется долго объяснять, кто я такая и куда направляюсь.

Забрав доверенность и техпаспорт, я снова села за руль и выехала на дорогу, помахав на прощание Павлу. Кенгурятник было видно даже из салона, ну ладно, за неимением лучшего и этот чермет сойдет. И конечно же, в допотопной «Ладе» не было тех удобств, к которым я привыкла в моем «фольке», но все-таки это была машина, и на ней я могла успеть сделать за день все, что запланировала.

В первую очередь я позвонила Рыкову и напросилась на встречу. Юрий Борисович ждал меня прямо сейчас.

– Я предупрежу охрану и секретаршу, чтобы тебя впустили ко мне, как только ты приедешь, – заверил меня председатель правления Софтбанка. – Если я буду на совещании, меня вызовут.

Ободренная этими словами, я буквально прилетела к зданию банка и вошла в фойе, оставив машину на стоянке. Охранник, заглянув в мое удостоверение, вышел из-за стеклянной ширмы и лично проводил меня на второй этаж. В приемной пожилая коротко стриженная секретарша, услышав мою фамилию, всплеснула рукавами кипенно-белой блузки и усадила меня на кожаный диван с хромированными ножками.

– Юрия Борисовича нужно немного подождать, у него селекторное совещание. Хотите чашечку кофе?

От кофе я не отказалась. Секретарша принесла мне на подносе чашку ароматного напитка и поставила ее на журнальный столик. Я подсела к столику и, потягивая кофе, стала изучать обстановку. В приемной председателя правления стояло несколько металлических шкафов с хромированными ручками, в которых, как я поняла, хранились данные о вкладчиках банка. Между шкафами пристроились тропические растения высотой в человеческий рост. Комнатные цветы были везде: на подоконнике, на сейфе и даже на отдельно стоящих тумбочках. Это зеленое великолепие одомашнивало атмосферу приемной, и, если бы не растения, приемная была бы похожа на банковское хранилище.

– У вас так много цветов, – заметила я, обращаясь к секретарше.

– Да, Юрий Борисович очень любит зелень. Вот посмотрите, какие цветы у него в кабинете. Загляденье! – Секретарша разговаривала со мной, одновременно перебирая какие-то бумаги. Это была женщина не первой молодости, но, судя по ее точным и четким движениям, хорошо знающая свое дело. Видимо, Рыкова интересовал не внешний вид обитательницы приемной, а ее деловые качества.

– Мне еще долго ждать? – поинтересовалась я у секретарши, когда кофе кончился.

– Сейчас я узнаю. – Она вышла из-за стола, стуча каблучками, и направилась в кабинет Рыкова. Через минуту она вернулась и пригласила меня войти.

Рыков сидел за большим письменным столом и смотрел на погасший монитор. Секретарша говорила правду: в кабинете председателя правления было много редких растений. Может быть, они и не были настолько редкими, как мне показалось, я ведь не флорист-любитель. Но в других местах я не видела такой красоты: почти все растения цвели. Больше всего мне понравился олеандр: его цветы напоминали розы и формой, и запахом, только росли они не на кустах, а на дереве. Я залюбовалась цветами.

Тем временем Рыков оторвался от монитора, вышел из-за стола и крепко пожал мне руку.

– Спасибо, Евгения, вы спасли моего внука! – сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Если бы не вы, Денис бы утонул.

– Это моя работа. – Конечно, если бы я опоздала к отплытию, спасать Дениса было бы некому. Интересно, дед сказал внуку, что тот подвергался смертельной опасности? Или все же пощадил его нервную систему и постарался, чтобы он воспринял все как досадную оплошность шкипера?

– Как он себя чувствует?

– Спасибо, хорошо. Только все злится на Виолу и мажет обгоревшую спину какой-то мазью. Доктор прописал. Сказал, что к завтрашнему дню кожа будет как новенькая.

– А что у него завтра? – насторожилась я.

– Выпускной вечер, – ответил дед. – Кстати, а почему Сергея не было на яхте? Он и на звонки не отвечает.

– Сама не могу понять, куда он делся. Вчера не пришел к отплытию, хотя до этого ходил в яхт-клуб уточнять детали.

– Он не мог попасть в переделку? – насторожился Рыков. – С его замашками он мог где-нибудь ввязаться в драку. Задира еще тот.

Я вспомнила, как Сергей однажды сказал, что набьет морду любому, и сообщила об этом Юрию Борисовичу, на что тот заметил:

– Наверняка попал в историю. Нужно еще раз ему позвонить.

Рыков взял телефон и набрал номер Сергея. Послушав длинные гудки, он положил трубку.

– Не отвечает. – Юрий Борисович задумался. – Кто теперь будет сопровождать Дениса на выпускной?

– Давайте я, Виола меня сегодня уволила, а наша с вами договоренность пока в силе. – Мне действительно захотелось уберечь парня от возможных неприятностей, но Рыков, не задумываясь, отказался:

– Нет, Женя. Денис меня-то не слушается, а вас и подавно не будет. Он просто сбежит, и все. Я его хорошо знаю.

– А что вы намерены делать? Другого выхода я не вижу. – Мне показалось странным то, что Юрий Борисович мне отказывает, несмотря на то что вчера я спасла Дениса от гибели.

– У меня на примете есть один парень, я с ним сегодня созванивался. Он будет охранять внука на выпускном. А дальше – посмотрим.

– Я знаю этого человека? – Сергея я знала, но кого еще надумал нанять Рыков? Может, это кто-то новенький из Ворошиловки?

– Не думаю, – сказал Юрий Борисович, отошел от меня, сел за стол и стал перелистывать ежедневник, – здесь у меня был его телефон. Хочешь ему позвонить? Мне он понравился.

– Мне за ним тоже нужно присматривать? – поинтересовалась я, уже предвкушая летний отдых.

Рыков посмотрел на меня испытующе.

– А ты сама хочешь?

Я выдержала его взгляд и ответила:

– Хочу!

– Если хочешь, можешь присмотреть. Только издалека. Нам нужно пережить всего пару дней, а там за Денисом приедет Лиза и заберет его к себе в Германию. Я заплачу тебе вперед, – сказал Рыков и полез в карман за бумажником.

* * *

Почему Рыков по-прежнему на меня не надеется? Даже после того, как я спасла жизнь его внуку? Наверное, его действительно смущает то, что я женщина. Но у меня с Денисом отношения сложились, он относится ко мне с уважением. С подростками всегда так: нужно показать им что-то, что делаешь хорошо, и они сразу проникаются доверием. Может, Рыков этого не знает? Интересно, а что это за парень, которого он нанял? Зря я ему не позвонила. По крайней мере, я бы смогла оценить его возможности.

Кстати, а чего это я думаю о клиентах? Рыков мне заплатил, Виола – нет. Но я практически свободна! Здравствуй, лето! Наконец-то я могу распоряжаться своим временем, как захочу! Через два дня все будет, как я планировала: никакой работы. Все три месяца. Я просто отдохну. Завтра же позвоню на турбазу и закажу путевку. А ровно через два дня буду есть апельсины и клубнику и пить холодную минералку!

Но что это? Телефон? Интересно, кто мне звонит? Номер незнакомый.

– Алло, Евгения Охотникова слушает.

– Здравствуйте, Евгения. Это Бодров, уголовная полиция. Вы не могли бы заехать к нам на пару минут?

Вот это номер! И зачем я им понадобилась?

– Да, могла бы.

– Вы свободны в течение этого часа?

– Да, свободна.

– Сколько времени вам нужно на дорогу?

Я прикинула, через какое время я смогу подъехать к ГУВД.

– Минут пятнадцать.

– Хорошо, я вас жду. – Бодров повесил трубку.

К чему такая спешка? Интересно, по какому вопросу меня вызывают в отдел по борьбе с организованной преступностью? Я что-то сделала незаконное? Или мой пистолет оказался у преступника? Последнее более вероятно. А может, Рыков заявил в полицию? Тоже может быть, ведь Дениса чуть не утопили, пусть и нечаянно. Я развернула «Ладу» и направилась прямо в ГУВД.

Ровно через пятнадцать минут я входила в кабинет капитана Бодрова. Валерий Петрович сидел за заваленным бумагами столом и читал одну из них. Когда я вошла, он поднял голову и жестом пригласил меня сесть на стул напротив. Я села и, пока капитан занимался своим делом, оглядела кабинет. Рядом со столом, за которым работал Бодров, стоял большой металлический сейф с приоткрытой дверцей. Справа от стола на маленьком столике были графин с водой и несколько стаканов. Бодров, закончив читать, отложил бумагу в сторону, встал из-за стола, налил себе воды из графина, напился и поставил стакан на место.

– Как ваши дела, Евгения?

После этого вопроса я насторожилась: капитан уголовной полиции не будет просто так интересоваться моими делами.

– Работаем потихоньку, – уклончиво ответила я.

– Расскажите мне, как у вас пропал пистолет.

Ах, вон оно что! Но откуда он знает об этом? Устинов рассказал?

– Откуда вы об этом знаете? Я оставляла заявление Олегу Михайловичу. Он передал его вам?

– Да, Женя. На вас было совершено нападение, а это уже дело уголовной полиции. Расскажите мне подробно, где и когда на вас напали. – Капитан вынул чистый листок бумаги и приготовился записывать.

Я подробно рассказала о случае у коттеджа Гончаровых. Бодров изредка останавливал меня, прося уточнить ту или другую деталь, после чего сказал:

– Не исключено, что на вас напал опытный преступник. Будем ждать, когда он пустит в ход оружие, тогда и разберемся, куда делся ваш пистолет.

– Неужели все так серьезно? – засомневалась я.

– Да, Женя, все настолько серьезно, что вы себе этого даже представить не можете. – Бодров вложил листок в какую-то папку, закрыл ее и положил перед собой. – У меня к вам еще одна просьба: постарайтесь никуда не выезжать из Тарасова. Вы нам можете понадобиться.

Вот это номер! Значит, пропала моя турбаза, пропала клубника и минеральная вода? Что значит «постарайтесь не выезжать»? Это подписка о невыезде или просто просьба? Я же потерпевшая!

– Валерий Петрович, с чем связано это ограничение?

– Мы проводим расследование, но с материалами дела я вас знакомить не вправе. Это все, что я могу вам сообщить. – Бодров встал из-за стола. Это означало, что разговор окончен.

Я тоже поднялась со стула и уже собралась уходить, когда капитан меня остановил:

– Евгения!

Я обернулась.

– Присмотрите за Денисом Гончаровым. Рыков сегодня звонил, говорил, что у парня новый телохранитель, но мы больше доверяем вам. Заплатить вам мы не сможем, так что воспринимайте это как особое задание.

– Хорошо, Валерий Петрович, сделаю, что смогу, – пообещала я и вышла из кабинета. В дверях я столкнулась с молодым оперативником. Он ворвался в кабинет и отрапортовал:

– Валерий Петрович! Мы напали на след!

Бодров приложил палец к губам и выразительно посмотрел в мою сторону. Оперативник обернулся. Мне не оставалось ничего другого, как покинуть кабинет. Дверь за мной закрылась, и полицейские принялись что-то горячо обсуждать. Слов я уже не слышала, но знала по опыту: если у сотрудников уголовной полиции есть от меня секреты, значит, они вышли на след преступника. Но почему Бодров так беспокоится о Денисе? Ведь парень через два дня уедет в Германию, а там его уже никто не достанет. Наверное, на это есть причины.

Но у Дениса есть свой телохранитель. Штатный. Интересно, куда он запропастился? На звонки не откликается. Может, попробовать еще раз позвонить? Спустившись к машине, я набрала номер Сергея. После четвертого гудка в трубке послышался его голос:

– Алло. – Голос был подозрительно слабым.

– Сережа, ты где? – встревожилась я. – Почему не отвечал на звонки?

– В больнице. Меня только что перевели из реанимации в общую палату. Я не мог взять телефон, мне не разрешали говорить.

– В какой ты больнице? Я сейчас к тебе приеду. – Я лихорадочно стала соображать, что можно привезти Сергею. Сок? Кефир? Минеральную воду? – Что тебе привезти?

– Мне ничего не нужно, есть мне пока нельзя.

Вот это номер! Нужно расспросить его подробнее, что с ним случилось. Болеть он не болел, значит, или травма, или нападение. Нужно срочно ехать в больницу.

– Сережа, ты не сказал, в какой ты больнице.

– Во Второй городской, отделение не знаю…

– Я сама разберусь, – сказала я, – лежи пока и молчи, я сейчас приеду.

Я села за руль «Лады», мысленно ругая машину, повернула ключ зажигания и буквально понеслась во Вторую городскую. На Пугачевской я попала в пробку и целых полчаса ползла вместе с другими машинами по полметра в минуту. Окно пришлось закрыть, иначе я бы задохнулась от выхлопов. Время шло, а мне столько еще нужно было сделать. Во-первых, выяснить, кто управлял яхтой. Во-вторых, узнать, где Денис и как работает его новый телохранитель. В-третьих, съездить к Сергею Вольфовичу и от него узнать, как дела в преступном мире. Он хоть и адвокат, а знает о преступниках больше, чем сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью. Уголовники очень часто просят его выступить в их защиту на суде. И он их защищает как может. Вообще, странное дело: защищать человека, о котором знаешь, что он совершил тяжкое преступление. Какую выдержку нужно иметь, чтобы при этом хладнокровно искать слабые места обвинения. Преклоняюсь перед такими людьми, хотя их работа иногда мне кажется аморальной.

Ну, вот и все, кажется, доползли до Яблочкова. Дальше путь открыт. Я включила третью скорость и минут через десять остановилась у ворот Второй городской. Но где же искать Сергея? Здесь так много отделений… Я оставила машину поблизости от ограды и вошла на территорию больницы. Вот кардиологическое отделение, мне явно не туда. Это онкология, здесь же рядом столовая и бухгалтерия. Нужно кого-нибудь спросить, где травматологическое отделение. Скорее всего, он там. Вот по дорожке идет женщина с большим пакетом. Она несет передачу больному и наверняка знает, где травматология.

– Простите, пожалуйста, вы не подскажете, где здесь травматологическое отделение?

Женщина остановилась и долго объясняла мне, как попасть в травматологию. Из ее несвязных объяснений я поняла только одно: мне нужно попасть в больницу с другой стороны. Я огляделась вокруг: возвращаться назад не хотелось. А если я спущусь к самой ограде и пройду вдоль нее? Тогда я тоже смогу попасть в травматологию, только с другой стороны. Дорожка возле ограды вывела меня к травмпункту. Я вошла внутрь, купила бахилы и подошла к регистратуре. Женщина за стеклом посмотрела список госпитализированных и нашла, в какой палате лежит Сергей. Теперь оставалось только попасть в стационар. Мне срочно был нужен белый халат, но где его достать? Мимо меня прошел профессор с группой студентов. Студенты на ходу снимали халаты, видимо, практические занятия закончились. Я подошла к одному парню, который, сняв халат, не положил его в сумку, а встал поодаль и чего-то ждал. Я попросила его одолжить мне на время его халат. Парень посмотрел изумленными глазами сначала на меня, потом на мою выпирающую кобуру и спросил:

– А вам надолго?

– Минут на пятнадцать. Я только загляну к коллеге и сразу же обратно. – Студент, видимо, понял, что я имею какое-то отношение к силовым структурам. Продолжая меня изучать, он протянул мне халат и сказал:

– Я буду здесь, внизу. У нас через полчаса еще одно практическое занятие с терапевтом.

– Я до этого времени три раза успею, – заверила его я, набрасывая халат на плечи. Все. Теперь можно было начинать поиски Сергея в отделении.

Я поднялась на второй этаж и увидела списки больных по палатам. Фамилия телохранителя мне встретилась в списке третьей палаты, она была вписана торопливо, от руки, в отличие от прочих, напечатанных на компьютере. Я продела руки в рукава халата и пошла по коридору, разглядывая номера палат. Перед третьей палатой, которая оказалась палатой интенсивной терапии, меня остановила медсестра.

– Вы к кому, девушка?

– Я не девушка, я – телохранитель. – Такой ответ должен был избавить меня от необходимости доказывать, что мне нужно срочно увидеть коллегу. Для солидности я вынула удостоверение и показала его в развернутом виде.

Медсестра мельком взглянула на корочки и, отойдя в сторону, сказала:

– Это палата интенсивной терапии. Больным здесь нельзя много разговаривать, садиться на постели и тем более вставать.

– Я ненадолго, – заверила я медсестру, – узнаю, что с коллегой.

– Только на пару минут, – твердым тоном произнесла она и пошла дальше по коридору.

Я вошла в палату. Она оказалась двухместной. На одной кровати лежал древний старик с измученным лицом. Он спал. На второй кровати я увидела бледного, как мел, Сергея. Телохранитель лежал накрытый до подбородка шерстяным одеялом и смотрел в потолок.

– Сережа!

Сергей обернулся, и на его обескровленных губах заиграла улыбка.

– Женя! Я попал. – Улыбка понемногу сползла с его лица.

– Что с тобой произошло? – Один только вид Сергея вызвал у меня целый фонтан эмоций. – Кто тебя так? – Я присела на краешек стула у его кровати. Даже шерстяное одеяло не могло согреть телохранителя. С первого взгляда было видно, что его знобит.

– Не знаю. После того, как мы расстались с тобой на Проспекте, я немного побродил по городу, потом пошел к своей девушке. Мы с ней договорились сходить в кино. После сеанса я проводил ее до дома и пошел домой сам. Послушай, во сколько это было? – Сергей вынул одну руку из-под одеяла и вытер со лба выступивший пот.

– Сережа, ты не волнуйся. Если тебе трудно, потом все расскажешь, я могу подождать. – Мне показалось, что ему становится хуже.

– Ты за меня не волнуйся. Все самое страшное уже позади. – Сергей закашлялся. Когда приступ кашля прошел, телохранитель продолжил: – В общем, я был уже около дома, когда ко мне подошел какой-то парень и попросил закурить. Но я не курю, ты же знаешь… Я отказал. Он не стал хамить, как это обычно делают подростки, просто подошел ко мне вплотную и стал наносить удары чем-то острым. Мне показалось, что это был не нож, а заточка. Что-то вроде острого напильника. Такие заточки делают на зоне, я не раз это видел.

– И ты не сумел защитить себя? – Я была поражена услышанным.

– Не успел. Он сделал это очень быстро, после чего убежал. Я даже не смог хорошенько разглядеть его лицо.

– Сколько ему лет, какого он роста, какого цвета его волосы? Неужели ты и это не запомнил?

Сергей виновато улыбнулся.

– Когда он подходил, мне незачем было его запоминать. А после того, как он меня отделал, я уже не мог ни о чем думать. Только о том, что мне нужна срочная медицинская помощь.

– Сколько ударов он нанес? – Надо было хорошо постараться, чтобы такой парень, как Сергей, не запомнил, как выглядел нападавший.

– Девять, а может, двенадцать… не помню. Как там Денис?

– Рыков нанял ему другого телохранителя. Пока только на выпускной, а там парня заберет мать и увезет его в Германию.

– Скажи Денису, пусть будет осторожнее, – попросил Сергей и прикрыл глаза.

Я поняла, что разговор нужно заканчивать: парню плохо. Конечно, перенести такое…

– Ладно, Сережа, я зайду к тебе в другой раз, – проговорила я и поднялась, чтобы уходить.

– Береги себя, – сказал на прощание Сергей.

– Я постараюсь, – пообещала я и открыла дверь, чтобы выйти из палаты. В коридоре мне встретился молодой человек с папкой и в накинутом на плечи халате.

«Следователь, – подумала я и не ошиблась. Он зашел в палату, где лежал Сергей. – Ну вот и началось».

Теперь Сергею придется ответить не на один вопрос. Ну что ж, делать нечего, Денису остается надеяться на нового телохранителя. Но я все равно буду его контролировать. На общественных, так сказать, началах. Впрочем, эту мою работу уже оплатил Рыков, так что Бодров со своим предложением немного опоздал.

Я спустилась вниз, нашла студента, у которого одалживала халат, отдала ему его собственность и поблагодарила за помощь.

– Вы из полиции? – осмелев, спросил он.

– Я – телохранитель, – ответила я и направилась к выходу из корпуса.

* * *

Я не спеша шла по аллейке вдоль больничных корпусов. За их стенами лежали люди, которым нужна была помощь. А мимо ходили такие, как я, здоровые и сильные, и даже не думали об их страданиях, пока беда не постучится в дом. Нужно выбираться отсюда, а то больничные здания наводят меня на мрачные мысли. Вот и выход с территории. Рядом стоит голубая «Лада» с кенгурятником, на которой мне ездить еще целых две недели. Две недели! Какой кошмар!

Я достала ключи и открыла дверцу. Теперь нужно позвонить Денису и узнать, как у него дела. Я набрала номер парня. Денис ответил сразу же, но он шел к портному примерять костюм, который тот шил ему на выпускной.

– Я его видел, когда он разговаривал с дедом, – сказал он о телохранителе. – Нормальный парень, здоровый, с огромными ручищами, качок. Но с ним скучно, он все время молчит. С Сергеем было веселее.

– А со мной?

– О! Женя, с тобой не просто весело, с тобой очень интересно.

– Что же во мне такого интересного? – Я была заинтригована.

– Мне очень понравился наш флаг, там, на Волге. А еще у тебя отличный телефон. Мой смартфон не стал бы работать после того, как поплавал в воде.

– Ну, твой смартфон не рассчитан на экстремальные условия, – сказала я, – но он тоже очень хороший.

– Правда? Он тебе нравится? Я тебе его подарю, когда достану себе такой, как у тебя.

– Ладно, договорились, – пообещала я, – слушайся своего нового телохранителя. Как его, кстати, зовут?

– Виктор.

Виктор, Виктор, Виктор… Что-то не помню я тарасовского телохранителя по имени Виктор. Может, кто-то новенький? Вполне возможно. Только не мешает предупредить Дениса, чтобы был осторожней.

– Береги себя, Денис, – сказала я на прощание и повесила трубку.

Теперь нужно позвонить в яхт-клуб. «Ласточка» приписана к клубу «Навигатор». Сейчас найдем его в Интернете. Ага, вот и его телефон. Кто там председатель? Пименов? Ярослав Петрович? Ба! Да это же мой клиент. Было дело, когда его трясли бандиты за то, что дал яхту человеку, на которого они объявили охоту. Пришлось охранять парня, пока все не улеглось.

Я запомнила номер и переключила телефон на прием. После второго гудка трубку снял сам Ярослав Петрович.

– Алло, яхт-клуб «Навигатор», Пименов у телефона.

– Добрый день, Ярослав Петрович! Это Охотникова.

– Ой, Женя, как твои дела? – Он стал звать меня покататься на яхте. – Приезжай, у нас скоро планируется регата, я забронирую тебе место на лучшей яхте клуба, на «Ласточке».

– Спасибо, Ярослав Петрович, я на ней уже покаталась, – и вкратце описала наши с Денисом приключения.

– Да как же это так? Кто так мог поступить? У нас это не принято! – Возмущению Пименова не было границ. – Кто был за штурвалом?!

– Понятия не имею. Я приехала к самому отплытию и не стала интересоваться, кто управляет яхтой. Но сейчас я хотела бы это узнать.

– Приезжай немедленно! А я пока посмотрю журнал. – Пименов положил трубку.

Нужно было ехать сейчас же, иначе текущие дела могли его отвлечь, и потом не дождешься, когда он вспомнит обо мне и моих проблемах.

Я спрятала телефон, завела машину и поехала на Волгу. На Соколовой я попала в пробку и провела около часа, вдыхая выхлопы чужих моторов: окно в «Ладе» закрывалось неплотно. Я ругала Павла за то, что он мне подсунул этот чермет, я ругала ВАЗ за то, что выпускает такие машины, я ругала… Впрочем, мое настроение никак не влияло на скорость передвижения, но к тому моменту, как я выехала на свободную от машин дорогу, мое настроение было окончательно испорчено. Свежий воздух Затона придал мне сил, я остановилась у здания яхт-клуба «Навигатор».

Он располагался в старом двухэтажном здании. Около него был сад, в котором росли вперемешку цветы и пряная зелень. Весь центр палисадника занимали вишневые деревья. В глубине притаилась груша, а у забора разрослись малина и крыжовник. Все это настроило меня на благодушный лад.

Я вошла в знакомую дверь, над которой красовалась вывеска: «Яхт-клуб «Навигатор».

В это время дня в клубе никого не было, но дверь была открыта настежь, что меня сильно удивило. Обычно Ярослав Петрович запирал вход, когда оставался один. Пройдя по коридору, я толкнула дверь с надписью «Администрация» и увидела пустой стол и сдвинутое с места кресло председателя. Это меня насторожило, но не испугало. Мало ли где может быть Пименов. Может, он пошел на импровизированную кухню сварить себе кофе. Такое много раз бывало, когда он оставался без секретарши.

Но войдя в кабинет, я увидела на полу темную лужу. Это была кровь. Заглянув за стол, я обнаружила ноги Ярослава Петровича. Он лежал навзничь около ножки стола и не подавал признаков жизни. Я обошла стол и приложила руку к его сонной артерии. Пульса не было, а кожа Пименова была холодной.

«Его убили не менее часа назад», – подумала я и стала лихорадочно вспоминать, где могла оставить отпечатки своих пальцев.

Стараясь ни до чего больше не дотрагиваться, я осмотрела все помещение клуба и, никого не обнаружив, взяла в руки телефон. Нужно было позвонить в полицию и сообщить об убийстве.

– Алло, телохранитель Евгения Охотникова, – представилась я. – Сообщаю об убийстве председателя яхт-клуба «Навигатор». – Я назвала его фамилию и адрес клуба.

– Наряд выезжает, оставайтесь на месте, – ответил мне дежурный. – В здании еще кто-нибудь есть?

– Нет, я одна. Он назначил мне встречу, я приехала и обнаружила его труп.

– Ждите, – сказал диспетчер и повесил трубку.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать наряд полиции во главе со следователем отдела по борьбе с организованной преступностью. Стараясь не касаться предметов, я вышла из здания и оглядела окрестности. В Затоне преступнику есть где спрятаться. Тут и песчаный карьер, и лодочная база, и причалы с яхтами. Хотя, если убийство произошло час назад, он мог даже пешком уйти очень далеко.

Я вспомнила, как в прошлом году Ярослав Петрович приветствовал участников регаты. Этот жизнерадостный сорокалетний мужчина с военной выправкой умел расположить к себе любого. И вот теперь его нет. Странно, кому нужна была его смерть? Ведь все недоразумения тогда выяснили, и больше года Пименову ничего не грозило. Может, в этом году тоже было что-то не так? Но тогда бы он опять обратился ко мне. Может, не успел?

Вдалеке показались полицейские машины. Впереди ехала «Лада», а за ней – черная «Волга». С некоторых пор чиновники и государственные деятели пересели на отечественную технику, и тарасовский уголовный отдел не был исключением. Машины остановились прямо у сетчатой ограды палисадника, из первой машины выпрыгнули четверо ребят в масках, а из второй неторопливо вышли двое: средних лет человек с серой папкой под мышкой и молодой юркий парень с острым носиком, на котором красовались очки в тонкой металлической оправе. Парень взял с сиденья небольшой пластиковый чемоданчик, раскрыл его, вынул оттуда пару перчаток и направился к зданию клуба. Это были следователь и криминалист.

Но сначала в здание вбежали «маски-шоу», как их зовут в народе, чтобы проверить, нет ли там посторонних. Следователь с криминалистом оставались рядом с клубом до тех пор, пока им не сообщили, что все чисто. Тогда они не спеша подошли ко входу, попросив меня никуда не уходить. Я присела на деревянное крыльцо и закурила. Не успела моя сигарета истлеть, как следователь снова появился на пороге и пригласил меня внутрь.

Я вошла в клуб вслед за ним и еще раз увидела кабинет Пименова. Теперь на месте, где лежал Ярослав Петрович, были мелом очерчены контуры его тела, а само тело покоилось в большом черном мешке. Криминалист ползал на корточках по полу, собирая улики.

– Александр Степанович, я нашел две гильзы от пистолета, – сообщил криминалист.

– На экспертизу, – распорядился следователь и, повернувшись ко мне, представился: – Чернов Александр Степанович.

Александру Степановичу, человеку с лицом, не выражающим эмоций, было лет тридцать. Его фигура, как и его костюм, были стандартными настолько, что, глядя на него, я вспомнила агента Смита из «Матрицы». Такой же серый костюм, такие же бесцветные волосы и абсолютно прозрачные глаза. От такого человека лично я ничего хорошего не ждала. Так оно и получилось.

– Вы – Евгения Охотникова? – спросил он, хотя дежурный записал и наверняка передал ему мои данные.

Я ответила утвердительно.

– Вы – частный телохранитель?

Я кивнула.

– Как давно вы были знакомы с Ярославом Петровичем?

– Около двух лет, может, больше. – Я не понимала, к чему клонит следователь, поэтому отвечала односложно.

– Почему вы решили с ним встретиться?

По-моему, это вопрос на засыпку. Попробуем ответить на него, не упоминая третьих лиц.

– Мне нужны были данные об управлении яхтами.

– Зачем вам понадобились эти данные? – наигранно удивился следователь. – Такие данные хранятся в месте, недоступном для посторонних.

Н-да, кажется, мне все-таки придется рассказать о вчерашнем происшествии. И я очень коротко рассказала «агенту Смиту» о поведении капитана «Ласточки». Он отреагировал на эту информацию совсем не так, как я ожидала.

– Андрей, проверь, на месте ли документы?

Криминалист поднялся с корточек и начал шарить в сейфе и в тумбах секретера. Минут через пять он оторвался от этого занятия и с тревогой сообщил:

– Я не нашел журнал регистрации.

– Куда он мог деться? – так же наигранно спросил следователь, глядя на меня в упор. – Вас интересовал именно этот журнал?

Я в ответ пожала плечами. О журнале, где велись записи о том, кто и когда какой яхтой управлял, я слышала впервые.

– Придется вам, девушка, рассказать нам все, – сообщил следователь с ехидной улыбочкой.

– Я вас не понимаю, – сухо ответила я.

– А вы поднатужьтесь, – посоветовал «Смит», – и у вас все получится!

Нужно позвонить Бодрову и спросить, на кого меня вынесла нелегкая. Кто это такой? Чего он от меня хочет? Может быть, он хочет повесить это убийство на меня? Где же справедливость? Ведь я только сообщила о преступлении. Но, с другой стороны, следователь приезжает на вызов и видит вооруженную девицу, пришедшую к председателю клуба за конфиденциальной информацией! Его тоже можно понять. Ведь мы с ним не знакомы. Нужно срочно что-то делать! Иначе он меня арестует, а пока разберутся, кто я такая, я успею насидеться в КПЗ. Надо сменить тактику разговора.

Я взяла телефон и набрала номер капитана Бодрова.

– Что вы делаете? – На лице следователя проступили красные пятна. – Я не позволял вам разговаривать по телефону.

– У меня есть конституционное право на один звонок, – сказала я, прикладывая аппарат к уху, – ваше разрешение не требуется. Алло! Валерий Петрович! Я в Затоне, на месте убийства председателя яхт-клуба Пименова. Ваш следователь, похоже, хочет меня арестовать по подозрению… Что?.. Чернов… Да, похожий на Смита… Передать ему трубочку? С удовольствием! – Я протянула свой телефон Александру Степановичу. – С вами хотят говорить, – произнесла я, намеренно не сообщая кто.

Он с сомнением взял трубку:

– Алло! Чернов слушает… Капитан Бодров?.. – Следователь облизнул губы и переложил телефон от правого уха к левому. – Здесь какая-то вооруженная девица… Да, Охотникова… Что-что?.. Отстранить от следствия?.. За что?.. Понял, понял… – Смит выключил телефон и протянул его мне.

– Можете быть свободны, – сказал он недовольно, – но помните: следствие веду я, а пока его веду я, вам, девушка, нужен хороший адвокат.

Я послала Смиту обворожительную улыбку и вышла из клуба. У ворот стояла «Лада» с кенгурятником как символ моей свободы. Но к адвокату съездить не помешает. С такими вот «Смитами» недалеко и до беды.

* * *

Я ехала в центр и соображала, свободен ли сейчас Сергей Вольфович. По времени должен быть свободен. А вдруг у него заседание суда? А чего гадать? Позвонить ему на сотовый: если возьмет трубку, значит, свободен, если нет – на заседании. Так я и сделала. Нашла в адресной книге номер адвоката Миронова, набрала его и стала ждать. На мое счастье, Сергей Вольфович откликнулся сразу же. Не переставая разговаривать с кем-то посторонним, он сообщил, что освободится примерно через двадцать минут и будет ждать меня в кабинете. Больше ничего спросить у него я не смогла.

Хорошо, что хоть так. По крайней мере, встреча назначена, а Миронов – человек слова, не подведет. Теперь мне нужно попасть в Заводской район, там у стадиона «Волга» есть адвокатская контора, где работает Миронов. Я вырулила на Соколовую и не спеша поехала по прямой. Хорошо, что здесь пробки редкость: дорога широкая, не то что узенькие улочки центра.

Вот и нужный поворот, за ним стадион, а за стадионом «муравейник», в котором нашли пристанище множество контор. Здесь были парикмахерская, оптовый склад сантехники, мягкие игрушки, литературное агентство, часовая мастерская – в общем, всех не перечислишь. А на третьем этаже в крыле с евроремонтом обосновалась адвокатская контора, в которой работает Сергей Вольфович.

Я оставила машину на стоянке и вошла внутрь. Охраны здесь не было и некому было спросить у меня удостоверение. С одной стороны, это хорошо – меньше канители, но, с другой стороны, работников расположенных здесь контор одолевают торговые агенты всех мастей. Лифта не было. Я пешком поднялась на третий этаж, нашла кабинет Сергея Вольфовича и постучала в дверь.

– Войдите, пожалуйста, – услышала я его голос.

– Здравствуйте еще раз, Сергей Вольфович, – сказала я, входя в кабинет.

– Добрый день, Женечка, добрый день! – Миронов что-то быстро писал, сидя за удобным компьютерным столом. Его выразительные глаза были скрыты за дымчатыми стеклами очков в металлической оправе, а рано прорезавшаяся лысина – за тщательно напомаженными остатками волос. Голос у Миронова был высокий, но мягкого тембра и хорошо поставленный: сказывалась богатая практика выступлений в суде. На его полноватом теле отлично смотрелись легкий светлый костюм и белая рубашка. Ворот рубашки был расстегнут, а галстук лежал рядом. Видимо, хозяин этих вещей только что вернулся с заседания суда и отдыхал от суеты в своем кабинете.

– Женечка, тебя не затруднит приготовить нам кофе?

– Конечно, нет. – Я хорошо знала его кофеварку, на которой можно было приготовить чашечку ароматного кофе-эспрессо. Вообще, с Сергеем Вольфовичем можно было просто поболтать ни о чем, выкурить хорошую сигарету и выпить чашечку кофе. Он был большой охотник до такого времяпровождения. У него в кабинете я чувствовала себя как дома: заправила кофеварку на две чашки, включила ее, вынула из кармана пачку сигарет и пододвинула к себе пепельницу.

– А это идея! – воскликнул Миронов. – Давай покурим вместе!

Он отодвинулся от стола и, повернувшись в крутящемся кресле, вытащил из ящика стола пачку сигарет.

– Ставь пепельницу на середину, – распорядился он, поднеся мне зажженную зажигалку. Потом прикурил сам и, выпустив дым, пристально посмотрел мне в глаза. – Ну, рассказывай, с чем пришла.

– Я не знаю, с чего начать, столько у меня вопросов, – сказала я.

– А ты давай с начала, – подбодрил адвокат.

– Ну, во-первых, я сегодня приехала к председателю яхт-клуба «Навигатор» и обнаружила его труп.

– Вот как? Ну, давай, давай, это интересно. Кто ведет дело? – В Сергее Вольфовиче проснулся профессионал.

– Чернов.

– Это который похож на агента Смита? – Я была поражена, сколько человек заметили это сходство. Неужели Чернов настолько популярен?

– Он самый.

– И он, конечно, пугнул тебя, сказав, что тебе нужен адвокат, – догадался Миронов. – Не бойся, у него такая манера работы. Он всех свидетелей пугает.

У меня отлегло от сердца. Но был еще один наболевший вопрос.

– Сергей Вольфович, у меня пропал пистолет…

– А вот это уже хуже. Если докажут, что твой пистолет использовал преступник, у тебя, Женя, будет много неприятностей. – Миронов огорченно улыбнулся. – Но ты не унывай, со мной не пропадешь! При каких обстоятельствах было украдено оружие?

Я рассказала ему о своих злоключениях у коттеджа Гончаровых, и он спросил:

– Свидетели есть?

– Свидетелей кражи нет, но меня приводил в чувство врач «Скорой помощи».

– В таком случае тебе нечего бояться… – махнул рукой адвокат.

– Но он был не на дежурстве, это мой личный знакомый, – произнесла я со вздохом. – И он не знает о пропаже пистолета. Только о том, что меня чем-то оглушили.

– Все равно не бойся. Хотя… Нужно бы найти преступника, а там все само собой разрешится. Но это уже дело уголовной полиции, тебе в это соваться не нужно. Ты ведь не сама дала ему пистолет?

Я отрицательно покачала головой.

– Вот и стой на этом. К тому же у тебя куча знакомых в горотделе, тебя в обиду не дадут. Это все или у тебя еще есть вопросы? Говори быстрее, а то… – он посмотрел на часы, – ко мне через сорок минут придет клиент. Мне нужно успеть подготовиться.

– Хорошо, тогда по порядку. Кто такой Тимофей Огольцов? В газете о нем мало информации, мне хотелось бы знать больше.

– Я сам знаю не больше твоего. Коллеги говорят, что это крутой парень, но я не собираю информацию о преступниках. Вообще, уголовные элементы меня мало интересуют. Если, конечно, он ко мне придет за помощью, я сумею защитить его права. Но не более того. – Сергей Вольфович опять посмотрел на часы.

Видя его нетерпение, я решила поторопить события.

– У меня еще есть время? – спросила я, с надеждой глядя в глаза Миронову.

– Минут десять-пятнадцать, – спокойно ответил адвокат.

Что можно успеть за десять минут?! Мне столько всего нужно выяснить!

– Сергей Вольфович, а что вам известно о завещании Гончарова?

– Павла Гончарова? – переспросил адвокат. – Это лучше узнать у нотариуса.

– А что вы сами думаете на этот счет? – Мне хотелось точно знать, из-за чего в этом семействе начались раздоры.

– Что думаю? – переспросил Миронов. – Думаю, что Гончаров не успел написать завещание, ведь он был еще молод и здоров, а на катастрофу не рассчитывал. Что касается наследников, то по закону это сыновья погибшего. Ты спрашиваешь об этом, потому что вдова на что-то претендует?

– Я думала об этом, – сказала я уклончиво. Не говорить же деловому человеку о слухах, которые ходят в мире рекламных менеджеров.

– Не думай. Все будет по закону. Сыновья получат по пятьдесят процентов, а вдове останется то, что совместно нажито, и не более того.

– Тогда у меня еще один вопрос. – Я приберегала его напоследок, чтобы получить исчерпывающий ответ, но Сергей Вольфович торопился, и я задала его, уже ни на что не надеясь. – Может так случиться, что кто-то попытается устранить одного из наследников?

Миронов с минуту молча смотрел на меня, потом спросил:

– У тебя есть основания для подозрений?

– Да, – ответила я, припоминая случай в кафе-мороженом и вояж на яхте. – Есть, и серьезные.

– Тогда позволь тебя спросить, какое отношение ты имеешь к Гончарову?

– Я охраняю его сыновей.

Миронов посмотрел на меня долгим взглядом, потом медленно, с нажимом сказал:

– Будь осторожна!

* * *

Разговор с Мироновым привел мои мысли в порядок. Я теперь четко себе представляла работу отдела по борьбе с организованной преступностью. У меня не будет никаких проблем в двух случаях: если украденный у меня пистолет нигде не всплывет и если уголовный отдел поймает преступника, который его использовал. Первое маловероятно: пистолеты воруют именно для того, чтобы их использовать. А насчет второго у меня есть свои планы. Конечно, я не буду лезть на рожон и делать работу отдела по борьбе с организованной преступностью. Но помочь вывести негодяя на чистую воду мне придется: в противном случае я могу надолго лишиться клиентов. Кому нужен телохранитель, который не может защитить сам себя?

Кто же водит рукой киллера? За что убили председателя яхт-клуба? И что за гильзы нашел на полу кабинета криминалист по имени Андрей? Почему Чернов решил напугать меня, посоветовав нанять адвоката? За кем охотится преступник? За Денисом? За Гариком?.. За мной? Сколько вопросов и ни одного ответа. Может ли быть так, что киллера наняла Виола? Может. Недаром же следователь в ходе дела подозревает всех. Но что нужно было Виоле от Пименова? Пропавший журнал учета? Чушь какая-то. Уж что-что, а журнал учета и вдова Гончарова – вещи несовместимые. А может, преступник не один? Тогда борьба за наследство и убийство в яхт-клубе никак не связаны.

И почему отец не отдал меня учиться в юридический институт?

Я свернула к дому и поставила машину рядом с гаражом. На сегодня – все. Голова уже пухнет от мыслей. Ничего, скоро все встанет на свои места. Наследники будут объявлены, Денис уедет, преступника поймают, а я отдохну наконец на турбазе.

Я поднялась на свой этаж, открыла дверь квартиры и вошла в прихожую. Из кухни вышла тетя Мила. Она хотела что-то сказать, но, видимо, отложила это на потом.

– Есть хочешь? – спросила она.

– Немного. – Я только сейчас вспомнила, что целый день ничего не ела. Это нужно срочно прекращать, иначе я потеряю форму, ослабну и буду никому не нужна как телохранитель. Интересно, что приготовила на ужин тетя Мила? Словно прочитав мои мысли, тетушка спросила.

– Хочешь омлет с шампиньонами?

А кто же не хочет омлет с шампиньонами, особенно если грибочки молодые и маленькие?

– Угу.

– Сейчас приготовлю, а ты пока переоденься. – Я поняла, она ждала меня не просто так. У нее наверняка ко мне есть вопросы.

Я сходила в свою комнату, переоделась в халат и вышла на кухню, где уже скворчали на сковородке кусочки шампиньонов, залитые взбитыми яйцами. Я поставила чайник на плиту и села ждать омлет.

Тетя Мила устроилась напротив меня и стала смотреть, как я ем. Я чувствовала, что она хочет меня о чем-то спросить, только выжидает удобный момент. Наконец, я положила вилку и принялась за кофе.

– Женя, кофе на ночь пить вредно, – сказала тетя Мила.

«Ну вот, началось», – подумала я, и не ошиблась.

– Ты была сегодня в полиции?

Странно. Женихи уступили место детективным страстям. Нужно это где-нибудь записать.

– Да, и у адвоката тоже.

У тети Милы загорелись глаза.

– Его поймали?

– Нет, тетушка, его пока ищут. – Кого она имела в виду?

– Должны поймать! – с жаром сказала тетя Мила. – Он так похож на продавца овощей в нашем ларьке.

Продавца овощей в ларьке я как-то видела. Но тот, кого ищут, не станет торговать овощами. Об этом я и сказала тете Миле, но она обиделась и ушла в свою комнату, даже не пожелав мне доброй ночи. Я, не торопясь, допила кофе, встала из-за стола и помыла за собой тарелку. Так прозаически закончился еще один день моего лета.

Глава 7

Сегодня после утренней пробежки я, как всегда, приняла душ и вышла на кухню, благоухая парфюмерией.

– Доброе утро, тетя Мила.

– Доброе, – со вздохом ответила тетушка и, не говоря больше ни слова, поставила передо мной тарелку с манной кашей.

«Здорово я ее вчера обидела», – подумала я, а вслух сказала:

– Тетя Мила, что ты там вчера говорила про нашего преступника?

Тетушка сразу оживилась и начала мне рассказывать, как овощник из соседнего ларька обманывает покупателей, подсовывая им несвежие фрукты. Дело обычное, нужно самим набирать то, что нравится, тогда ничего не подсунут.

– Он не дает! – пожаловалась тетя Мила и стала описывать его внешность. – Сходи, посмотри на него, сама увидишь.

Я пообещала посмотреть, но не сегодня.

– А что у тебя сегодня? Ты очень занята? Сходи, здесь две минуты. Это преступник, я точно тебе говорю!

Кажется, тетя Мила слишком увлеклась детективами. Нужно проследить, чтобы она меньше читала по вечерам. А так она скоро и меня подозревать начнет.

– Схожу, как только освобожусь, – пообещала я ей, допила кофе и пошла к себе в комнату.

– Женя! – Тетя Мила несла мне газету с фотографиями. – Погляди на него еще раз и хорошенько запомни. Этот тип торгует овощами в ларьке напротив!

Я взяла у тетушки газету и посмотрела на фотографии. Да, похож на официанта. Стоп! Эта картинка напоминает мне еще кого-то. Я мысленно прокручивала в голове лица тех, с кем встречалась в последние дни. Нет, бесполезно. Ничего похожего. Может быть, фигура? Да. Фигура – вылитый Чернов. Но Чернов вне подозрений, хотя лично мне он несимпатичен ни как человек, ни как профессионал. Нельзя пугать свидетелей, советуя им нанять адвоката. А то от них показаний не дождешься. Может, он так рекламирует адвокатскую контору? Последняя мысль мне показалась смешной, и я улыбнулась. Тетя Мила, увидев мою улыбку, насторожилась:

– Что, кого-то еще напоминает?

– Да, немного. Знаешь, тетя, я овощником займусь завтра. Сегодня у меня тяжелый день. Ты подождешь немного?

– Я-то подожду, а вот преступник может скрыться, – сказала тетушка со вздохом, – почему ты мне не веришь?

– Я верю, – произнесла я серьезно и посмотрела ей прямо в глаза. – Обязательно займусь этим, как только появится свободное время.

Такой ответ тетю Милу удовлетворил, и она, взяв у меня газету, ушла к себе в комнату.

В дверь позвонили, и я пошла открывать. Кто, интересно, в такую рань? На пороге стоял Денис с букетом белых роз, а за его спиной маячил новый телохранитель. Я ревниво осмотрела его со всех сторон: да, парень крупный, с рельефными мышцами, накачанными в тренажерном зале, и массивной челюстью. Стриженный наголо, с татуировкой в виде змеи на левом плече и огромными кулачищами. Впечатляет. Даже очень. Интересно, а опыт работы телохранителем у него есть? Мне кажется, это качок, который решил заработать на своей зверовидной внешности. Что ж, пусть зарабатывает, лишь бы Денис не пострадал.

– Доброе утро, Женя! Это тебе, – сказал Денис, протягивая мне цветы.

Какая роскошь! Белые розы, свежие, только распустившиеся. А запах! Я приняла цветы из рук парня и пригласила гостей войти. Но откуда Денис знает, где я живу? Хотя Рыков был у меня, наверное, он ему и сказал.

– Женя, я привез тебе подарок, – сказал подросток, проходя в мою комнату. Он разжал руку и протянул мне свой смартфон.

– Спасибо. – Я положила розы на стол, бережно взяла телефон и стала смотреть меню.

– Я же обещал подарить тебе свой смартфон, когда куплю такой же, как у тебя. Смотри: у меня теперь новый телефон. Он не боится воды. – Парень достал из кармана айфон последней марки с расширенными функциями и герметичным корпусом. Да, дед расщедрился! Сколько подростков только мечтает о современных айфонах! Хорошо быть внуком богатого деда. Богатого и щедрого.

– Но это еще не все, – сказал Денис, – я приехал к тебе, чтобы покатать тебя на своей «Ауди».

– Да? – удивилась я. – Ее тебе тоже дед подарил?

– Да, только права у меня еще юношеские, далеко не уедешь. Но это временно: осенью мне исполнится восемнадцать, и я сменю их на настоящие.

Я усадила гостей в кресла рядом с журнальным столиком, а сама пошла варить кофе и искать вазу для цветов. Но к кофе нужно еще что-нибудь. Я пошарила в буфете, но нашла там только крекеры.

– Тетя Мила, у нас есть что-нибудь сладкое?

Тетушка вышла из своей комнаты и важно продефилировала на кухню.

– Есть, – хитро прищурилась она, – а кто это к тебе пришел с утра пораньше?

– Это мой клиент, – тихо сказала я тете Миле, – нужно угостить его кофе.

– Иди в свою комнату, я все сама устрою. – Тетушка надела фартук и выпроводила меня из кухни.

Я вернулась к гостям и пообещала, что кофе сейчас будет.

– Я не пью кофе, – подал голос Виктор, – можно мне стакан холодной воды?

Я с удивлением посмотрела на нового телохранителя. Мы занимаемся йогой? Или просто придерживаемся особой диеты? Интересно.

– Тетя Мила, у нас осталась в холодильнике бутылка «Аквы»?

– Да, Женечка, ее у нас никто не пьет. – Слышно было, как тетушка открыла холодильник.

Я вышла на кухню, взяла большой стакан, налила в него воду и понесла ее телохранителю. Виктор принял у меня стакан, отхлебнул глоток и поставил стакан на столик. Что ж, похвально. Только клиенты не любят, когда телохранители требуют особого «содержания». Мы – не породистые кошки, поэтому к нам снисхождения нет.

Тем временем кофе был готов, а цветы стояли в вазе. Я залюбовалась их красотой. Тетя Мила водрузила на поднос две чашки с ароматным напитком, вазочку с печеньем и принесла все это в мою комнату.

– Вот, угощайтесь, – сказала она, ставя поднос на столик.

Денис, даже не посмотрев на печенье, взял свою чашку и стал потихоньку пить. Я тоже пригубила ароматный напиток и поставила чашку обратно на поднос. Вторая чашка крепкого кофе за утро была лишней. Меня бы тоже устроил стакан чистой воды.

Денис быстро допил кофе и поднялся с кресла.

– Ну что, поехали кататься? – спросил он меня, вынимая из кармана ключи от машины.

Я не планировала такую прогулку, но отказать Денису было неудобно: парень старался изо всех сил. Ему было со мной интересно, и он думал, что мне с ним тоже хорошо. Что бы сказать такое, чтобы не ездить бесцельно по городу? И тут раздался телефонный звонок. Я сделала серьезное лицо, быстро взяла телефон и приложила его к уху.

– Алло!

– Здравствуй, Женя! Это Бодров. Загляни ко мне на минутку.

– Когда? – уточнила я.

– В течение часа, – ответил капитан полиции и повесил трубку.

– Прогулка отменяется, – сказала я насторожившемуся Денису, – мне нужно в полицию.

– Жаль, – вздохнул парень, – а я так хотел, чтобы ты посмотрела мою машину.

– Сейчас спустимся вниз, и я посмотрю, – успокоила его я, – а покатаемся на ней в другой раз, когда у меня будет время.

– Так неинтересно, – произнес Денис и направился к выходу. Вслед за ним встал с кресла Виктор.

– Спасибо за смартфон, – поблагодарила я подростка, – а особенно за розы. – Я вышла в прихожую и открыла входную дверь.

– До свидания, Женя, – сказал парень.

– До свидания, – вторил ему Виктор.

– До встречи, – проговорила я, помня о том, что за Денисом нужно проследить на выпускном вечере.

Я заперла дверь и начала собираться в полицию. Для такого визита мне не нужен был особый имидж. Достаточно надеть мои любимые джинсы и рубашку с миллионом карманов. В этом наряде я чувствовала себя особенно комфортно, да и кобура, пристегнутая к поясу, только дополняла костюм. А вот немного макияжа не помешает: нос уже начал облезать, да и скулы тоже. Я наложила тон в цвет кожи и припудрила изъяны. Долго же я буду помнить прогулку на «Ласточке»! Я собрала волосы в хвост, надела кроссовки и посмотрела на себя в зеркало. Немного туши не помешает, да и веки просят пару штрихов теней. Ну это мы сейчас поправим. Вот так. Теперь я готова встретиться с представителем закона. Я взяла ключи от «Лады» и вышла из квартиры.

* * *

Я ехала по Соколовой, когда со мной поравнялась потрепанная «Ауди». Из окошка выглянул Стас и помахал мне рукой.

– Привет, Охотникова! Хочешь свежие новости?

Свежие новости на языке Стаса означало «свежие сплетни».

– Валяй!

– Вот ты общаешься с Гончаровыми и ничего не знаешь. А спросить знающих людей не хочешь. Почему мне так долго не звонила? Давай остановимся где-нибудь и поговорим. У меня для тебя целая куча новостей. – Монолог Стаса обрушился на меня как лавина. Ну, что ж, можно послушать «новости» в Стасовом исполнении. Хуже от этого не будет, да и времени много не отнимет. В конце концов, что-то да окажется правдой.

– Давай где-нибудь остановимся и поговорим. Заезжать никуда не будем: у меня времени в обрез.

Стас охотно согласился, видимо, его так и подмывало поделиться со мной добытой информацией. Мы проехали метров сто до стоянки и нашли свободные места. Не успела я выключить зажигание, как ко мне в машину запрыгнул менеджер по рекламе и начал с того, что в пух и прах разнес чудо техники, на котором мне приходилось ездить.

– Охотникова, если бы не твой кенгурятник, я бы не обратил внимания на эту «Ладу». Потом гляжу – ты сидишь. А машину видно за версту. Где ты раскопала это чудо?

Пришлось долго объяснять ему, где я взяла «Ладу», почему на ней установлен кенгурятник и как скоро я от нее избавлюсь.

– Через две недели у меня опять будет мой «фольк», а о «Ладе» я благополучно забуду, как о кошмарном сне.

– Две недели долго, – протянул Стас, – но ничего, ты в ней все равно классно смотришься! – Рекламщик показал большой палец.

– Давай свои новости, – поторопила его я. Мне еще предстояло съездить в отдел по борьбе с организованной преступностью. Бодров ждал меня через сорок минут, но болтливость Стаса всем известна. Он не отпустит меня, пока не расскажет все. Интересно, рекламщики все такие болтливые или Станислав – исключение?

– Ну, даю… Так. С чего же начать?

– С начала.

– В общем, у Гончаровой есть любовник.

– Это я знаю и без тебя.

– Его зовут Славик Протасов.

– Знаю, что Славик, но фамилию слышу впервые. – Фамилия мне ни о чем не говорила. Среди моих знакомых людей с фамилией Протасов не было.

– А еще ходят слухи, что этот Славик в юности закончил то ли речное училище, то ли морскую школу. В общем, он умеет управлять судном.

– Это слухи или реальные сведения? – решила уточнить я.

– Похоже на правду, но я лично сомневаюсь. – Он достал сигарету. – Вообще для меня и то и другое без разницы. Я для тебя старался. – Он протянул мне пачку, и я взяла одну. Далее мы раскуривали сигареты и обсуждали достоинства и недостатки табачных компаний.

– Значит, он, по-твоему, мог управлять яхтой? – Это был наболевший вопрос, который я задала не случайно. – Откуда такие сведения?

– Наверное, мог, – равнодушно отозвался Стас, – я не знаю, чему учат в морской школе или в речном училище. А откуда, сейчас расскажу.

Значит, у любовника Виолы должны быть права или что-то такое, что могло бы позволить ему встать за штурвал «Ласточки». Но какое отношение этот Славик имеет к наследству и вообще к деньгам Гончаровых? Ведь, как я поняла, весь сыр-бор закрутился именно вокруг денег.

– У меня есть еще одна новость, от которой ты просто упадешь, – заинтриговал меня менеджер по рекламе. – Я приберегал ее напоследок, чтобы ты поняла: мной нельзя пренебрегать.

– И какая же? – спросила я равнодушным тоном.

– Виолу и Славика познакомил ты не поверишь кто!

– И кто же? – таким же наигранно-равнодушным тоном поинтересовалась я.

– Синельников. – Стас назвал фамилию заместителя председателя правления Волгапромбанка по слогам, чтобы подчеркнуть важность этого момента.

– Синельников? – удивилась я. – Но откуда он сам знает этого типа?

– Говорят, Славик пришел к нему в банк брать кредит, но ему отказали, и он пошел на прием к заместителю председателя правления. Не знаю, о чем они говорили, но результат налицо: вдова встречается со Славиком.

– Ничего не понимаю. Значит, Синельников тоже замешан в этом деле?

– Не просто замешан, а он его и начал. Славику нужны были деньги, и встречаться с Виолой он стал только по этой причине. Кстати, вдова пообещала Синельникову пять процентов от своей доли наследства, чтобы тот нашел Славику другую пассию.

– Вот это номер! Значит, Гончарова встречается с этим типом не по своей воле?

– Ну почему же? Славик неплохо сохранился для своих «немного за тридцать», он хорошо воспитан, с подвешенным языком и просто-таки кипит идеями.

Я слушала нашего продвинутого менеджера, и на языке у меня вертелся один вопрос. Он не давал мне покоя. Наконец, я смогла вставить слово в монолог Стаса:

– Ты видел Славика в лицо?

Стас подумал немного и ответил однозначно:

– Нет.

Значит, Славика, кроме Виолы и Синельникова, никто не видел. Работники банка не в счет. Перед их глазами за день проходит столько народу, что все лица не запомнишь. Но почему вдова пообещала Синельникову пять процентов акций только за то, чтобы тот избавил ее от Славика? Не сошлись характерами? Сведения о работе и учебе, скорее всего, стали известны после заполнения анкеты банка. Что же предложил Протасов Виоле, что вдруг стал вхож в дом Гончаровых на правах фаворита? Однако время поджимает. Если мы со Стасом еще немного поговорим, то Бодров меня не дождется. Я так и буду сидеть в «Ладе» с потухшей сигаретой и слушать басни Стаса.

– Стасик, – нежным голосом сказала я и выразительно посмотрела на часы, – очень сожалею, но мне пора. Меня ждут в отделе по борьбе с организованной преступностью.

– Кто? – оживился Стас.

Мне нечего было скрывать, и я назвала фамилию:

– Бодров.

– Ооо!!! Мы растем! Не буду мешать. Еще сигаретка, и я исчезаю. – Рекламщик полез в карман за пачкой, но я его остановила.

– Я должна была быть у Бодрова еще двадцать минут назад. А он долго ждать не любит, – соврала я. Нужно было отделаться от Стаса. Потом поговорим, если ему захочется. А сейчас мне некогда.

– Даже так? – удивился он. – Ну я тогда исчезаю. Доброй охоты, Женя. – И Стас нехотя вылез из «Лады» и пошел к своему «Ауди».

Я повернула ключи в зажигании и выехала со стоянки. Стас, несмотря на свою болтливость и любовь к сплетням, иногда приносит дельную информацию. Например, теперь мне известно, почему Виола пообещала Синельникову пять процентов. И что любовник Гончаровой вполне мог быть за штурвалом «Ласточки». Но у меня осталось еще достаточно неясностей. Картинка не складывалась, помочь было некому, и мне оставалось только ждать развития событий.

* * *

Я подъехала к зданию городского отдела полиции примерно за пять минут до окончания того часа, в течение которого меня ждал Бодров. Нужно было торопиться. Я предъявила на вахте удостоверение, выписала пропуск и быстрым шагом пошла по коридору. Валерий Петрович не любил ждать, но Стас задержал меня надолго, и я почти бежала до двери кабинета.

– Можно? – спросила я, открывая дверь.

Валерий Петрович посмотрел на часы.

– Ты не торопишься. А зря. Дело серьезное.

Такое начало разговора не предвещало ничего хорошего.

– Присаживайся, – пригласил Бодров, указав глазами на стоящий напротив стул. – Ты действительно теряла сознание, когда преступник вытащил у тебя пистолет?

– Да, Валерий Петрович, я очнулась на земле.

– Так вот, Охотникова, твой пистолет всплыл в самом неожиданном месте. – Капитан испытующе посмотрел мне в глаза, словно пытаясь определить, можно ли мне доверить часть конфиденциальной информации. Наконец, он решил, что можно, и добавил: – Гильзы от него нашли рядом с трупом Пименова.

Вот это новость! Меня как кипятком ошпарило.

– Как это могло быть?

– Ты лучше спроси, что тебе теперь делать? – Бодров был серьезен как никогда. – Тебе понадобятся хороший адвокат и пара свидетелей, которые подтвердят твою непричастность к преступлению.

У меня в голове все перемешалось. Михаил может подтвердить, что мне было плохо, но он приехал намного позже того момента, когда я оказалась на земле. К тому же он не делал никаких записей. Я пропала! Я торопливо рассказала свою историю с самого начала.

Бодров, видя мое состояние, смягчился.

– В качестве свидетелей можно привлечь наших сотрудников, которые знают тебя достаточно долго. А Михаил как врач напишет заключение. Но этого мало. – Бодров продолжал смотреть мне прямо в глаза. – Поможешь следствию?

– Конечно, помогу, какие вопросы, – с готовностью ответила я.

– У тебя нет другого выхода. Чем ты сегодня намерена заниматься?

– К семи часам пойду присматривать за Денисом на выпускной.

– А до семи?

– Пока не знаю, вроде бы никто больше не звонил.

Валерий Петрович отвел глаза и постучал пальцами по столу, собираясь с мыслями.

– Расскажи, как ты охраняешь Гончаровых, – попросил он. – И почему, по твоему мнению, нападение было совершено около их коттеджа? – Бодров устроился в кресле поудобнее и приготовился слушать.

Я начала рассказ о том, как Денису в мороженое подсыпали белый порошок, и заодно описала внешность официанта.

Бодров кивнул, но на его лице не отразилось никаких эмоций.

Пропустив эпизод с «пропажей» Гарика, я рассказала о наших с Денисом злоключениях на яхте.

Бодров поднял указательный палец и потряс им в воздухе.

Наконец, я сказала, что Рыков попросил меня присмотреть за Денисом на выпускном вечере, так как хотел подстраховать нового телохранителя.

– Что это за парень? – сразу спросил Бодров.

– По виду качок, который решил подработать. Внешность у него устрашающая, но вряд ли есть навыки охраны кого бы то ни было. Пьет только воду, не курит, в общем, следит за здоровьем.

– У тебя насчет него есть какие-то сомнения?

– Только в плане профессионализма.

– Как его зовут?

– Виктор.

– Так. – Капитан записал что-то на перекидном календаре и задал еще один вопрос:

– Сколько патронов было в магазине?

– Четыре… или пять?

– Женя, точнее!

– Точно не помню. – Мне было стыдно, что я так небрежно отнеслась к своему оружию. Нужно было регулярно проверять наличие патронов и их число, а я… Ну кто виноват, что я редко им пользуюсь. Ведь нам, телохранителям, не разрешается стрелять первыми. Мы имеем право только обороняться. Об этом я и сказала Валерию Петровичу.

– Правильно. Все правильно. Иначе есть шанс, что вы откроете стрельбу по первому же подозреваемому. На поражение. Таких моментов нужно избегать. Ну, ладно, – Бодров махнул рукой, – будем считать, что патронов было пять. Значит, осталось еще три. Два преступник уже израсходовал. Черт! – словно вспомнив о чем-то, возмутился капитан. – Но куда же преступник дел пистолет?

На этот вопрос я ответить не могла: я действительно не знала, куда преступник дел пистолет после того, как застрелил из него человека.

– Ну что, Женя, на сегодня, наверное, все. Если у нас появятся еще вопросы, мы тебя вызовем. А пока занимайся своими прямыми обязанностями. Только из Тарасова – ни шагу. Подписку я с тебя не беру, я знаю, что ты человек дисциплинированный и никуда от нас не сбежишь. Можешь быть свободна. – Бодров подписал пропуск, и я вышла из его кабинета, чувствуя, что выжата, как лимон.

* * *

Не успела я отъехать от здания горотдела полиции, как раздался звонок. Я взяла телефон. В трубке послышался голос Виолы:

– Женечка, здравствуй!

– Добрый день, – ответила я нейтральным тоном. Интересно, чего еще хочет от меня эта женщина? Я с ней и так достаточно натерпелась. Она что, снова желает меня нанять? Забесплатно? Бесплатно птички поют.

– Женечка, я хочу тебе заплатить. Понимаешь, тогда я немного перенервничала…

Понятно. Мы были немного не в себе, поэтому оставили телохранителя без денег. Но сейчас мы очень хотим заплатить. Похвально. А что еще за этим кроется?

– Хорошо, я как-нибудь заеду.

– Женечка, не обижайся. Приезжай сейчас. У меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. – Виола была сама любезность.

– Хорошо, еду. Только ненадолго, у меня дела.

– Женечка, я жду. – Гончарова повесила трубку.

Ну что, Охотникова, деньги так и плывут тебе в руки? А на что, интересно, намекала вдова, говоря, что у нее есть ко мне предложение? Опять охранять Гарика? Ну уж дудки! Я телохранитель, а не нянька и второй раз на эти грабли не наступлю. Я развернула машину и поехала на Проховникова. Благо это было недалеко, и я, поторчав минут десять в пробке, подъехала к коттеджу. Машину я оставила на обочине и пешком вошла во двор. Здесь ничего не изменилось, только Виола выглядывала из окна, видимо, ждала меня. Я помахала ей рукой, и вдова исчезла. Подойдя к входной двери, я услышала ее торопливые шаги.

– Здравствуй, Женя, – еще раз поздоровалась Гончарова и распахнула передо мной дверь, – проходи!

Я вошла в полутемный холл и огляделась. Обстановка была такой же, как прежде, – тот же камин, тот же диван, те же кресла, но атмосфера показалась мне другой. Виола усадила меня в одно из кресел, а сама ушла на кухню. Через минуту она вернулась с двумя чашками кофе и тарелкой эклеров.

– Угощайся. – Вдова поставила передо мной одну чашку и пододвинула эклеры. Второй чашкой она завладела сама и принялась пить кофе мелкими глотками.

«Что-то странное творится в этом доме», – подумала я, отхлебнув глоток горячего напитка. Мои предположения подтвердила Виола:

– Гарик в больнице на обследовании. Я прибежала на часок. Очень за него беспокоюсь. Бери эклеры, Женя, это не магазинные, Катя пекла.

«Катя напекла очень вкусные эклеры, – подумала я, попробовав один. – Но это не то, за чем ты меня пригласила. У тебя на уме что-то еще».

– Да, совсем забыла! Сейчас принесу деньги. – Гончарова сбегала наверх за бумажником и принялась отсчитывать купюры. Когда она закончила, я взяла все, не считая, хотя чувствовала, что она заплатила мне больше, чем мы договаривались. Ну что ж, хозяин – барин. Сколько заплатили, столько и возьмем. Но это что-то означает. Но что?

– Женечка, у тебя есть знакомые в полиции? – Вдова спросила это полушепотом, словно боялась, что нас кто-то услышит.

– Да, и много, – сказала я, подумав о Бодрове.

– Женечка, посоветуй, что мне делать с моим Славиком? – произнесла она доверительным тоном.

– Кто это такой? – притворилась я.

– Ну, мой хороший друг, – смущенно проговорила Виола.

– А что он натворил?

– Женечка, это так сразу не расскажешь, нужно… – Гончарова явно была чем-то смущена. Она проверила, хорошо ли закрыта дверь, и прислушалась. В доме была тишина, только на кухне работал холодильник. – Женечка, он предложил мне просто попугать Дениса, но это так страшно! – Вдова смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. – Он сказал, что парень испугается и уедет в Германию, но он не сказал, что будет пугать таким образом.

Кажется, я поняла Виолу.

– Это он управлял яхтой? – спросила я напрямик.

– Д-да, – неуверенно ответила вдова. – Он сказал, что отъедет немного дальше и заставит Дениса гнаться за «Ласточкой». Но он уплыл очень далеко! И если бы не ты, Денис бы утонул! Это так страшно! – Виола картинно заломила руки.

Так, с яхтой все понятно. Непонятно только одно: как выглядит этот Славик?

– Виола, покажите мне его фотографию, – попросила я.

– Что ты! Он не разрешает себя фотографировать. Говорит, что нефотогеничный.

– А в кафе-мороженом в роли официанта тоже был он? – Я решила сразу расставить все точки над «и».

– А что было в кафе-мороженом? – спросила вдова наигранно-бодрым тоном.

– Муха в мороженом. – Я поняла, что дальше она откровенничать не собирается, и поднялась с кресла.

– Женечка, подожди, я еще не сказала тебе, что хочу тебе предложить. – Вдова схватила меня за руки и принялась усаживать обратно. – Вот так. Теперь слушай. Сейчас Гарик в больнице на обследовании, это займет немного времени, всего неделю. А потом мы с ним поедем в детский санаторий, в Анапу. Ты хочешь с нами? – Виола была само очарование.

– Нет, – однозначно ответила я. – Но если вы не против, я поищу вам надежного телохранителя, – пообещала я.

– Мы не хотим другого, мы хотим тебя, – засюсюкала Виола, но я была непреклонна.

– Я уже договорилась с другим человеком и отказываться не намерена, – соврала я. Если Гончарова врет, то и мне тоже можно. Немножко.

– А кого ты хочешь нам порекомендовать? – Виола заинтересовалась.

Я сразу же подумала о зверовидном Викторе, теперешнем телохранителе Дениса, и сказала:

– Его зовут Виктор. Он вам понравится.

В самом деле, Гарику ничего не грозит, даже если его мать встречается с таким человеком, как Славик. А Виктор, он в ее вкусе: здоровый, без вредных привычек и страшный, как янычар.

Я опять поднялась с кресла и собралась уходить.

– Женечка, и как насчет телохранителя? – заискивающе спросила вдова.

– Через пару дней я позвоню и все скажу, – ответила я деловым тоном.

– Это очень долго, – капризным тоном начала Гончарова, – мы скоро выпишемся, а телохранителя нет.

– Вы же сказали, что Гарик пробудет в больнице неделю?

– А как же я? – огорчилась Виола.

– Так телохранитель нужен вам? – удивилась я. Ничего себе друг у Виолы. Аж самой понадобился телохранитель! Нужно взять это на заметку. Недаром же вдова спросила, есть ли у меня знакомые в полиции. Может, она хочет на него заявить, но сама не решается?

Гончарова сжала губы и ничего не сказала, она поднялась с кресла: это означало, что разговор закончен.

Ну что ж, не хотим говорить, и не надо. Я пошла к выходу, открыла замок и вышла из коттеджа.

– Через пару дней я позвоню, – пообещала я, стоя на пороге, и пошла через двор на улицу, к своей машине.

* * *

Славик Протасов. Славик Протасов. Интересно, какой он? И что значит «попугать» Дениса? На Волге было все всерьез. Неужели Виола этого не понимает? С чем связана такая неприязнь к подростку? Не с наследством ли, которое сыновья Гончарова должны поделить поровну? Если это так, то все понятно: Дениса пытаются устранить. Физически и навсегда, а не на время, как утверждает Виола.

Но наследство Гончарова так велико, что хватит не только двоим сыновьям. Может, кто-то захотел все? Кто? Мадам Гончарова? Она слишком легкомысленна и эмоциональна, чтобы полностью осознать ответственность за подобные действия. Вот это как раз и настораживает. Она по своему легкомыслию могла спутаться с человеком, у которого в жизни только один интерес – деньги.

Может, на это и намекала вдова, когда спросила, нет ли у меня знакомых в полиции? Да и ее несостоятельные обещания пяти процентов Синельникову тоже о чем-то говорят. Если после оглашения завещания ей хоть что-то достанется, то пять процентов от этого «что-то» окажутся слишком малы для заместителя председателя правления Волгапромбанка.

Ясно одно: Виола недовольна Славиком, а недовольной она может быть только по двум причинам: либо Славик уделяет ей слишком мало внимания, либо он слишком дорого ей обходится. Вполне возможно, что налицо обе эти причины. Но при чем здесь полиция? Может, шутка оказалась слишком серьезной? Виола, конечно, не ангел, но она мать и желать смерти ребенку не может. Она будет помогать «пугать» Дениса, чтобы тот уехал. Но мысль о его смерти пугает ее саму. Что ж, это похвально.

О смерти. Стоп. А кто убил председателя яхт-клуба? И за что? Кто выкрал журнал учета? И, если сложить вместе все эти факты, станет понятно… Не может быть! Славик был за штурвалом яхты. После этого убивают председателя яхт-клуба, а журнал регистрации пропадает. И еще: Славик не любит фотографироваться! А что, если Тимофей Огольцов и Славик Протасов – одно лицо? Очень смелое предположение.

Но, с другой стороны, Пименова убили моими патронами. Это же не говорит о том, что в председателя яхт-клуба стреляла я? В общем, я совсем запуталась. Нужно поменьше думать на эту тему, иначе я, как «агент Смит», буду подозревать каждого.

Теперь заехать домой переодеться, а потом в школу, к Денису. Звонить парню бесполезно: что я ему скажу? Что приеду его охранять? Чтобы он от меня благополучно сбежал? Нет уж, лучше я буду действовать, не попадаясь ему на глаза. А от Виктора он обязательно сбежит. Тот просто не сумеет за ним уследить. Вряд ли у этого качка есть навыки ведения слежки.

Я свернула в свой двор, поставила машину у крыльца и взбежала по лестнице на свой этаж. Тетя Мила стояла в дверях квартиры и разговаривала с соседкой.

– …пропали документы. Кому могли понадобиться документы яхт-клуба? А вот и Женя. Женя, кому могли понадобиться документы яхт-клуба? – Тетушка была не на шутку встревожена.

– Не знаю, – машинально ответила я, – наверное, там были какие-то записи, которые компрометировали преступника. – Стоп! Записи! Запись о том, кто управлял яхтой! Меня как кипятком обдало. Яхтой управлял Славик! Значит, убийца – он! Либо тот, кого он нанял. Но откуда у Славика деньги? Смешной вопрос. От Виолы! Как распутать этот змеиный клубок, который вьется вокруг Дениса? Славик попытался его утопить, но ему помешала я. Кто даст гарантию, что он не попытается еще раз? Нужно спасать подростка!

– Женечка, ты о чем задумалась? – участливо спросила тетушка. – О преступнике?

Я на минуту отвлеклась от своих мыслей. Хватит думать, пора действовать. Иначе преступник меня опередит.

– Тетя Мила, мне некогда разговаривать, я сейчас ухожу. Свари мне кофе, а я пока переоденусь.

Я вошла в квартиру, сбросила кроссовки и ринулась в свою комнату. Там я вывалила прямо на пол все, что мне могло сегодня понадобиться: пистолет, запасной магазин патронов, сюрикены, телефон в герметичном корпусе, прибор ночного видения в виде очков, туфли с металлической окантовкой, способные при ударе сломать ногу противнику… Что еще мне может понадобиться? Я потерла лоб, стараясь представить ситуацию, в которой встречу злоумышленника.

Главное – что надеть. Вечер в школе начнется в семь часов. Значит, встреча произойдет не раньше девяти, а в это время уже начинает смеркаться. Если Денис останется в городе, мне понадобится черная одежда. А если захочет выехать на природу – то защитного цвета. Впрочем, когда стемнеет, черный цвет подойдет и в первом, и во втором случае. Значит, надеваем черный костюм и туфли с металлической окантовкой. Волосы соберем в хвост, иначе они будут мешать.

Косметику смыть всю без остатка, иначе она подведет в самый неожиданный момент. К ремню крепим кобуру, сюрикены прячем в кармане на штанине, прибор ночного видения прикрываем банданой. Кажется, все. Теперь можно ехать в школу. Нужно будет перед началом вечера обойти все помещения, а это займет некоторое время. Денис не должен застать меня за этим занятием.

Я вышла на кухню, где уже дымился горячий кофе, налила себе чашку и выпила ее почти залпом. Потом пожевала остывший оладушек и собралась уходить.

– Женечка, ты куда? – Тетя Мила опять стояла в дверях.

– На работу, – сказала я, протискиваясь между ней и косяком.

– Ты придешь к ужину?

– Пока не знаю. Если задержусь, ужинай без меня.

– Вот всегда ты такая, – пожаловалась тетушка, – вечно бежишь, вечно некогда…

* * *

На воротах школы висела табличка с надписью: «У ворот машины не ставить». Я отъехала немного дальше и оставила «Ладу» в переулке неподалеку. Вокруг школы росли вековые деревья, в самом дворе цвели кусты сирени и калины, а на аккуратных клумбах набирали бутоны ирисы. У самого входа стояли вазоны с цветущими петуниями, а на дверях, украшенных цветами, висел плакат «Привет выпускникам!».

Я открыла дверь и вошла внутрь. Справа, за конторкой, было место охранника, который сразу же преградил мне путь. Этот немолодой человек с запавшим ртом, видимо, не умел улыбаться, а его подтянутая фигура и широкие плечи выдавали бывшего военного.

– Вы к кому? – спросил он с таким выражением лица, что мне расхотелось заходить внутрь.

– Я телохранитель Дениса Гончарова, – ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Документы.

Я вынула из кармана свое удостоверение и положила в его протянутую руку. Охранник долго рассматривал печать, потом отдал мне документ и спросил:

– Вы надолго?

– Я уйду вместе с Денисом.

– Значит, до конца вечера. Ну, что ж, вы можете пройти, но сейчас еще рано. Детей пока нет.

– Мне нужно осмотреть помещение, и не только зал, где будут происходить события, а все коридоры, туалеты, – в общем, вы сами должны это знать, – намекнула я охраннику на его военное прошлое.

Охранник довольно крякнул и потер отсутствующие усы.

– Идите, проверяйте. У нас тут уже полиция все проверила.

– Полиция – это полиция, а я – это я, – ответила я ему и пошла по коридору в глубь школы.

Я прошлась по всем этажам, заглянула в туалеты и на галерею спортивного зала. Потом проверила все выходы, все закутки, где так любят прятаться юные курильщики, и, наконец, актовый зал, где уже были накрыты фуршетные столы. Актовый зал я проверила особенно тщательно: здесь была сцена с огромными театральными кулисами и закулисное помещение, которое оказалось закрытым.

Последнее меня немного смутило, и я спустилась вниз к охраннику. Тот дал мне ключи, взяв с меня обещание, что я их принесу в течение десяти минут. Я вернулась в зал и открыла комнату за кулисами: там никого не было. Успокоившись, я вернула охраннику ключи, снова поднялась на третий этаж, где перед залом стеклянной витриной было отгорожено небольшое помещение с рядом кресел, села в одно из них и стала дожидаться Дениса.

Вскоре по одному и небольшими группками стали появляться виновники торжества. Они собирались кучками около зала, ходили в зал и обратно – в общем, вели себя так, как ведут себя все люди, ждущие начала представления. Потом появилась молоденькая завуч, ответственная за мероприятие, и подошла ко мне. Она посмотрела на выпирающую кобуру и не стала задавать лишних вопросов.

– Вы с кем? – поинтересовалась она.

Получив исчерпывающий ответ, завуч кивнула и снова занялась своими делами.

– Проходите в зал, – сказала она подросткам, и те, помедлив, стали занимать места в креслах актового зала. В этот момент я увидела Дениса: на его лице было написано недоумение. Однако, увидев меня, он повеселел.

– Привет, Женя, – поздоровался он. – Виктора не пустили в школу, я долго думал почему, теперь понял. Игорь Михайлович сказал, что один мой телохранитель уже в зале. – Парня разбирал смех. – Женя, мы после торжественной части и фуршета поедем на Сазанку. Ты с нами или как?

– Конечно, с вами, но я буду на своей машине.

– Ну когда я тебя покатаю на своей «Ауди»? – с досадой спросил он.

– Когда мне не от кого будет тебя охранять, – ответила я.

Денис выразительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Парень никак не хотел понять, что у него есть враги, от которых его необходимо защищать.

– Ну, ладно, я пойду? – спросил он.

– Конечно, иди, еще увидимся.

Пространство перед актовым залом опустело. Здесь осталась я одна. Я пересела так, чтобы через открытые двери зала видеть все, что там происходит. А посмотреть было на что. После торжественной речи и раздачи аттестатов начался концерт. Школьники приготовили много интересных номеров. Дети пели, читали смешные стихи и танцевали. Поздравить выпускников пришли учащиеся младших классов. В общем, праздник удался: после концерта завуч подала знак, и дети заняли места за столиками с угощением. Застолье, сопровождавшееся легкой музыкой, было недолгим. Очень скоро дети стали собираться кучками, а потом покинули зал.

Денис вышел с миловидной девочкой и двумя парнями. Он не стал подходить ко мне, только сказал, что на минуту спустится вниз. Компания важно продефилировала мимо по направлению в туалет. Когда они скрылись за стеклянной дверью, я встала с кресла и стала следить, куда они пойдут. Разумеется, в туалет зашла только девочка. Мальчишки ее подождали, и вся компания стала спускаться к запасному входу, который ради торжественного случая был открыт.

Я тихо спустилась вслед за ними и увидела, как Денис выходит из школьного двора, подходит к красной «Ауди», снимает ее с сигнализации и открывает дверцу. Вот он вставил ключи в зажигание, завел мотор и подъехал к воротам. Остальная компания бегом пробежала через двор и села к нему в машину. «Ауди» сделала разворот и поехала вниз по Садовой.

Значит, Денис убежал не только от Виктора, но и от меня. Я предполагала такое развитие событий. Пробежав через двор, я бросилась к своей машине и выехала на Садовую. Красная «Ауди» маячила далеко впереди. Я сократила расстояние и сбавила скорость. Денис не видел «Ладу», на которой я ездила последние дни, к тому же у него нет навыка ухода от слежки. Так что, если не возникнут непредвиденные обстоятельства, я благополучно доведу их до места.

Минут через двадцать мы подъехали к мосту через Волгу. Здесь было КП ГИБДД, и мою машину решили остановить. Это было так некстати, что я начала нервничать. К машине подошел молодой лейтенант и представился:

– Сотрудник ГИБДД Иконкин. Ваши права.

Я достала удостоверение частного телохранителя и высунула его из окошка машины.

– Я охраняю Дениса Гончарова, внука председателя правления Софтбанка. Сейчас я сопровождаю его машину. Вон, видите, на мосту красная «Ауди»? – Я показала пальцем, где именно. – Если я задержусь здесь с вами и упущу его из виду, может случиться непоправимое. Тогда вся ответственность ляжет на вас, господин Иконкин. А теперь позвольте мне продолжить путь.

Лейтенант покраснел от возмущения, но возразить не смог. Он отдал честь и посторонился, давая мне дорогу.

«Ауди» была уже на середине моста. На мосту обгон был запрещен, машины впереди шли сплошным потоком, а выехать на среднюю полосу на своем монстре я не имела права. Нужно будет проследить, куда свернет Денис, когда будет съезжать с моста. Хорошо, что дед подарил ему красную машину. В общем потоке она выделялась ярким пятном, поэтому я ни на минуту не теряла ее из виду.

* * *

Темнело. Денис съехал с моста, свернул налево и скрылся за деревьями. Две минуты спустя я повторила его маневр с выключенными фарами. К счастью, здесь дорога была одна, машин почти не было, и я знала, что подростки поедут на Сазанку. Это помогло мне найти «Ауди» за поворотом. Денис недолго оставался на асфальтированной дороге, очень скоро он свернул на грунтовую. Эта дорога вела к заветной речке, в которой температура воды даже в конце мая была больше двадцати градусов.

Попетляв между деревьями, «Ауди» остановилась. Остановилась и я, загнав свою приметную машину в густые кусты. Трое парней высыпали из машины и побежали купаться, на ходу избавляясь от одежды. Я только позавидовала им, потому что мне, несмотря на поздний вечер, было очень жарко в моем костюме. Денис, не торопясь, открыл дверцу, вышел, огляделся по сторонам и, открыв вторую дверцу, подал руку девочке, приглашая ее выйти из машины. Девочка вышла, Денис обнял ее за талию, и они поцеловались. Она погладила его по лицу, и парочка, взявшись за руки, пошла вдоль речки по едва заметной тропинке.

Стемнело. Я осторожно, чтобы не шуметь, вышла из машины и пошла следом. Шагов через двадцать они присели на поваленное дерево и стали целоваться. «Самый удобный момент для того, чтобы избавиться от Дениса», – подумала я, подкрадываясь ближе. Я была уже рядом с Денисом, когда в кустах, расположенных ближе к дороге, раздался подозрительный шорох. Я резко обернулась и увидела вдалеке темный силуэт. Это был человек. Мужчина. Он достал что-то из кармана и направил это что-то в сторону влюбленных. Я посмотрела на парочку: над ухом Дениса прыгал красный «зайчик» от оптического прицела.

С криком «Ложись!» я бросилась на влюбленных и свалила их с бревна. Раздался выстрел, пуля пролетела у нас над головами.

– Женя? – спросил ошалевший Денис.

– Лежи, не двигайся, – скомандовала я и тотчас опять увидела «зайчик», но уже у себя на груди. Я рыбкой прыгнула в сторону и перевернулась на земле, выхватывая пистолет. Второй выстрел прозвучал одновременно с моим, и в этот миг я вспомнила, что у меня в пропавшем магазине было четыре патрона! Четыре, а не пять! Мы спасены! Ему больше нечем стрелять! Почему я была в этом уверена, не могу объяснить. Но что-то подсказывало мне, что стрелявший был тем самым человеком, который подстерегал меня в кустах сирени около дома Гончаровых.

Я приказала парочке оставаться на месте, а сама встала во весь рост и осторожно приблизилась к кустам.

– Выходи, у тебя больше нет патронов, – сказала ему я.

– Зато у меня есть вот это! – глухим голосом отозвался неизвестный и выпрыгнул из своего убежища. В его руке что-то тускло блеснуло. Он медленно шел на меня.

«Заточка! – мелькнуло у меня в голове. – Та, что изувечила Сергея!» Я быстро спрятала пистолет, выхватила сюрикены и приготовилась отражать атаку. Но в тот момент, когда я уже прицелилась, чтобы бросить их в злоумышленника, на меня прыгнул кто-то очень сильный и, обхватив поперек, прижал мои руки к бокам.

– Пусти! – хотела я крикнуть, но крик не вышел. Из-за того, что моя грудная клетка была сильно сдавлена, я только жалобно пискнула.

В тот же момент в кустах напротив раздался треск, и слышно было, как сразу несколько человек накинулись на преступника.

– Все! Мы его взяли! У него заточка.

Все пространство вокруг внезапно осветилось автомобильными фарами, и в их свете я увидела людей в масках, которые вели к одной из машин того, кто стрелял в Дениса. Это был официант из кафе-мороженого, принесший парню порцию с таинственным белым порошком.

Я невольно напряглась. Тот, кто держал меня, отреагировал мгновенно: через пару секунд я лежала на земле, а моя рука с сюрикеном была вывернута назад. Морщась от боли, я не сказала, а прошипела:

– Пусти! Я – телохранитель.

Но он только сжал меня еще сильнее. В это время к нам подошел еще один масочник и велел моему мучителю:

– Пусти ее, это Охотникова.

Сжимавшие меня тиски немного ослабли, и я смогла вздохнуть полной грудью. Мой мучитель попытался было отнять у меня сюрикены, но я успела спрятать их со словами:

– Это подарок отца.

Поле боя теперь заполняли люди в масках. У кустов остановилась легковая машина, из которой вышел Чернов и направился к нам.

«Неужели он будет вести это дело? – подумала я. – Я пропала!»

Но «агент Смит» на этот раз был со мной приветлив как никогда.

– Спасибо за сотрудничество! – сказал он и протянул мне руку.

Я пожала холодную сухую ладонь и вопросительно посмотрела на него.

– Вы помогли взять опасного преступника. Но ваше халатное отношение к оружию… – он покачал головой. – Впрочем, завтра мы с вами поговорим об этом подробнее. Слышите? Завтра ровно в девять у Бодрова! И не опаздывать! Андрей! – позвал он криминалиста, вслед за ним вышедшего из машины. – Собери гильзы. А сегодня вы можете быть свободны, – добавил он, глядя на меня.

Я потерла затекшие руки и обернулась назад, чтобы посмотреть, что с Денисом. Подростки были все в сборе и кучкой толпились у бревна. Я подошла к ним.

– Что это было? – спросил меня Денис.

– Задержание, – просто ответила я. – Сегодня, Денис, мне больше не от кого тебя охранять. – Я хлопнула себя по щеке и убила комара. – Пора уезжать отсюда, – сказала я подросткам, – а то без репеллента нас съедят заживо.

Они стали собираться домой, а я пошла выгонять «Ладу» из кустов.

Пока мы ехали обратно, я обратила внимание, что моя машина в свете фонарей изменила свой цвет. Теперь она была не голубой, а темно-зеленой. Это было немного странно. Я подумала о том, что человек, запомнивший цвет моей машины днем, попросту не узнает ее ночью. На мосту горели фонари, внизу плескалась Волга, а я ехала домой и впервые за эти несколько дней чувствовала, что моим злоключениям пришел конец.

Я проследила за тем, как Денис отвез друзей к зданию школы и проводил девочку до дома. А после уже я провожала парня до дома Рыкова. Он загнал «Ауди» в гараж и подошел ко мне.

– Женя, а когда мы с тобой покатаемся на моей машине?

– Скоро, Денис, вот только разберусь со следователем…

– Опять у тебя дела. А послезавтра должна приехать мама и забрать меня к себе в Германию. У меня уже и билет заказан, – обреченно сказал подросток.

– Это хорошо или плохо? – спросила я.

Денис ответил не сразу. Видимо, в его душе происходила борьба: реальное настоящее боролось в нем с будущим, которое перед ним открывалось.

– Не знаю, – наконец проговорил он, – завтра будет видно. До свидания, Женя, – произнес он на прощание, вошел в дом и закрыл за собой дверь.

* * *

Назавтра я без пяти минут девять уже сидела рядом с кабинетом капитана Бодрова. Но меня кто-то опередил, и Валерий Петрович уже полчаса как был занят. Из кабинета периодически слышались женские истеричные возгласы, на которые Бодров отвечал спокойным, уверенным тоном. Наконец, полемика кончилась и из кабинета пулей вылетела заплаканная Виола. Она даже не посмотрела на меня, а сразу побежала к лестнице, ведущей на первый этаж.

– Охотникова, заходи. – Бодров выглянул из кабинета и поманил меня рукой. – Надеюсь, у тебя нервы крепче, – сказал он, вытирая со лба капельки пота.

«Н-да, с Виолой разговаривать вообще непросто, а в такой ситуации непонятно, чего от нее ждать», – подумала я, входя в знакомый кабинет и садясь на стул, стоящий напротив кресла его хозяина. Рядом с большим столом поставили маленький – для секретаря, и за этим столом сидела миловидная девушка в форме сержанта полиции. В ее обязанности входила запись разговора.

– Вчера мои ребята тебя немного помяли, ты уж прости их за это: работа такая, – начал капитан. – Хочу тебя обрадовать: твой пистолет нашелся.

– Я тоже стреляла, из запасного. – Я поспешила сообщить об истраченных боеприпасах.

– Молодец, Охотникова, я вижу, урок пошел тебе впрок, – произнес Бодров, – но это уже не важно. Я сейчас хочу уточнить несколько деталей. Они касаются беглого преступника по имени Тимофей Огольцов. Посмотри, тебе знаком этот человек? – Он показал две фотографии, сделанные в следственном изоляторе. Анфас и профиль.

– Да, знаком. Это официант из кафе-мороженого.

– Какой официант?

– Когда в первый день моей работы на Гончарову мы пошли в кафе-мороженое, этот официант принес Денису порцию, предварительно подсыпав в нее какой-то порошок.

– И как ты отреагировала? – Бодров склонил голову набок и приготовился слушать.

– Осмотревшись, я подняла с пола черную крошку и бросила ее в мороженое, а Денису крикнула, что в его порции муха.

– Отлично. – Валерий Петрович улыбнулся. – А теперь еще раз расскажи, как тебя оглушили у коттеджа Гончаровых.

– Я подвезла Дениса и вышла из машины, чтобы проследить за ним. Кто-то шевельнулся в кустах, и я пошла посмотреть кто. В этот момент я потеряла сознание. Сначала я думала, что меня ударили по голове, но потом стало ясно, что это был шокер.

– Когда это произошло?

Я назвала число и время.

– Все сходится, – сказал Бодров секретарю. – А теперь самое интересное: как тебе удалось спасти Дениса во второй раз.

Я не поняла вопроса и продолжала смотреть на Бодрова.

– На яхте, – уточнил он.

– А что, на яхте тоже был Тимофей Огольцов? Виола говорила, что судном управлял Славик Протасов.

Валерий Петрович испытующе посмотрел на меня и нехотя произнес:

– Славик Протасов умер четыре года тому назад. А его паспортом воспользовался преступник. В преступных же целях.

– То есть за штурвалом «Ласточки» был Тимофей Огольцов? – Не получив ответа на свой вопрос, я все поняла: Дениса действительно хотели утопить, обставив все как несчастный случай. И злоумышленникам это удалось бы, но вмешалась я и спутала все карты. И я рассказала капитану обо всем, что произошло в тот день.

– Так. – Бодров был удовлетворен моей откровенностью. – Все записываешь? – спросил он секретаря.

– Все, Валерий Петрович, – откликнулась девушка.

– А теперь так же подробно опиши вчерашний день.

– Ну, я пришла в школу, проверила помещения, послушала концерт, а потом гналась через мост за Денисом. Остальное вы знаете. – Мне не хотелось говорить о вчерашних событиях. Слишком много сил отнял у меня этот неуловимый официант. Но Бодров был настойчив, и мне пришлось рассказать все подробности. Капитан задавал вопросы, уточнял детали и под конец спросил:

– Когда ты догадалась, что Славик Протасов и Тимофей Огольцов – одно лицо?

Я задумалась. Такие мысли приходили мне в голову давно, но я гнала их от себя, считая своей фантазией. Об этом я и сказала Бодрову.

– У тебя очень хорошая интуиция, Женя. Ты знаешь об этом?

Я отрицательно покачала головой. Никогда не знаешь, что придет в голову в следующий момент, а верить всему подряд нельзя. Так меня учили в Ворошиловке. Только реальность и никаких фантазий. Что мне теперь, переучиваться? Я объяснила Бодрову свою позицию.

– Да, Женя, из тебя плохой детектив. Но телохранитель ты отменный! Недаром у тебя столько клиентов. Может, поискать тебе местечко в отделе по борьбе с организованной преступностью?

Мне не раз предлагали подобное, но это меня мало устраивало. Работая в отделе, я должна буду каждый день ходить на работу. И этой работе никогда не будет конца. Преступников много, а я одна. Поэтому я работаю частным телохранителем. Я охраняю самых разных людей, мне интересно с ними, и у меня есть возможность отдохнуть от работы столько, сколько мне необходимо. Вот сейчас, к примеру, я дам показания и уеду на турбазу, на Волгу. После гонки за Тимофеем Огольцовым в самый раз смыть моральную грязь чистой волжской водой и полежать на теплом песке. Об этом я сказала Валерию Петровичу. Он нисколько не удивился, а только взял с меня обещание докладывать обо всех, кто будет охотиться за моими клиентами.

– Преступники разные бывают, – сказал он, – бывают и такие, которых ищет вся Россия. Я об Огольцове, – Бодров посмотрел на часы. – На сегодня все, Женя, можешь быть свободна. Если ты нам еще понадобишься, где тебя искать?

– В «Волжских далях», – ответила я мечтательно, представляя себе, как спускаюсь по огромной лестнице прямо на пляж.

Эпилог

Сегодня тетя Мила с самого утра хлопотала у плиты: вечером она ждала в гости свою давнюю подругу, с которой не виделась почти год. Подругу звали Ларисой, она должна была приехать к ужину и остаться ночевать.

– Женечка, ты не представляешь себе, как я рада! – Тетушка надела рукавицы и вытащила из духовки пышный пирог с яблоками. Она переложила его из противня на блюдо и смазала сливочным маслом.

– Как вкусно пахнет, – заметила я. – А тетя Лариса каким поездом едет? Московским? – спросила я, допивая вторую чашку кофе.

– Да. Но едет она аж из Воронежа, с пересадкой.

Тетя Мила сегодня предоставила меня самой себе, чему я была несказанно рада. Сегодня я могла пить кофе столько, сколько пожелаю, а вместо тостов есть крекеры с сыром. Тетушка была вся в хлопотах, и на меня у нее не осталось времени. Сказывалось и то, что две недели меня не было дома: я жила в «Волжских далях» и приехала только вчера, отдохнувшая и загорелая.

За две недели в городе произошло столько событий, что у меня голова шла кругом. Полчаса назад мне позвонил Стас и напросился в гости рассказать свежие новости.

– Женя, ты просто упадешь! Я откопал такое – ты не поверишь! Сейчас я к тебе приеду! Чем будешь угощать?

– Пирог с яблоками устроит? – Я подумала, что две дамы бальзаковского возраста не осилят весь пирог, который печет тетя Мила.

– С яблоками? Это хорошо. А что будем пить?

– Ты за рулем?

– Естественно.

– Тогда воду, – пошутила я. – Ладно, так и быть, налью компота.

– Кофе, – попросил менеджер, – у тебя кофе очень вкусный. А то растворимый такая гадость.

– Ну что ж, можно и кофе. В общем, ты приезжай, мы тут как-нибудь разберемся, кто что будет пить и есть. Пока, – попрощалась я и повесила трубку.

Да, за две недели много воды утекло. И такой знакомый, как Стас, просто необходим, чтобы не отстать от городской жизни. Только я подумала об этом, как раздался звонок в дверь. Тетя Мила, опередив меня, кинулась в прихожую, но, увидев в дверях менеджера по рекламе, разочарованно спросила:

– Ты к Жене? – Конечно, тетушка знала, что Станислав приезжает ко мне, но в такой момент не нашлась, что сказать.

– К вам можно? – осторожно спросил Станислав, видя ее смущение.

– Да, конечно, – опомнилась тетя Ми-ла, – проходи!

Стас с сомнением вошел в прихожую и стал искать тапки, чтобы избавиться от ботинок. Я подала ему шлепанцы, проводила в свою комнату, усадила в кресло рядом с журнальным столиком, а сама пошла на кухню узнать насчет пирога.

– Пирог еще горячий, – сказала тетушка и поджала губы. Это означало, что просить бесполезно.

Вздохнув по этому поводу, я пошарила в буфете, нашла вафли в шоколаде, положила их на тарелку и принесла в свою комнату вместе с двумя чашками кофе.

– Не обессудь, пирог еще не остыл, – сказала я Стасу. Не станешь же объяснять человеку, что пирог тетя Мила бережет для особого случая.

Наш менеджер нисколько не обиделся, отхлебнул кофе, похвалил и начал рассказ с вопроса:

– Женя, ты еще не забыла Гончаровых?

Я демонстративно вздохнула.

– Это были самые беспокойные клиенты за весь год.

– Это все, что ты можешь о них сказать?

– Пожалуй. – Мне не хотелось еще раз рассказывать о злоключениях Дениса.

– Кстати, наследство поделили, и даже без драки, – заинтриговывал меня рекламщик.

– Ну, и кому оно досталось?

– Ты не поверишь! Денису!

– Все, что имел Павел Гончаров, досталось Денису?! – Вот это новость! Но, с другой стороны, покойный Гончаров прав: плоть от плоти Рыкова – Денис, значит, он и наследник капитала. – Молодец Гончаров, все предусмотрел! А что досталось Гарику и Виоле?

– Дом и все, что в нем. Ну, еще немного денег. Ровно столько, чтобы можно было прожить, не бедствуя.

– Откуда у тебя такие сведения? – поинтересовалась я.

– Из газет, Женечка. Газеты нужно читать. – В дверях стояла тетя Мила, держа в руке «Тарасовский листок». – Здесь вот написано все о наследстве Гончарова, – она ткнула пальцем в обведенную карандашом статью, – а ты пролежала две недели на песочке и не знаешь, что творится в городе. Кстати, Тимофей Огольцов все еще под следствием.

Тетя Мила сходила к себе в комнату и принесла еще одну газету.

– Вот здесь написано обо всех его художествах. А здесь – о тебе, Женя. Я сохранила эту газету, чтобы при случае показать знакомым. Вот ты у нас какая знаменитая!

«Вот это номер», – подумала я, бегло просматривая статью. В ней был рассказ о прогулке на яхте, якобы рассказанный мной лично журналисту.

– Тетя Мила, а этот писака знает, что я могу подать на него в суд?

– За что, Женя? – возмутился Стас. – Он же ничего плохого о тебе не пишет. Разве в действительности было не так?

Я еще раз пробежала глазами статью и отложила газету. Автор писал, что Огольцов подбирался к деньгам Гончарова, думая, что Виола после смерти мужа получит большое наследство. Но при этом не забывал и о конкурентах. Главным конкурентом в этом непростом деле выступал пасынок Виолы. И Огольцов задумал избавиться от Дениса так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Только напоследок преступник прибегнул к оружию как к последнему средству. По его расчетам выходило, что после гибели Дениса Гарик останется единственным наследником, которого до совершеннолетия будет опекать вдова. А Виолу Тимофей уже взял в оборот: она не просто побаивалась своего нового бойфренда, она его панически боялась.

– Вот, Женечка, послушай, что пишут в этой газете. – Тетя Мила держала в руках последний номер «Тарасовского обозрения». – Во время следствия Тимофей Огольцов все отрицал, а когда ему предъявили доказательства, заскрежетал зубами и сказал: «Если бы не эта кобыла, у меня все бы получилось».

– Ну-ка, тетя, дай я сама прочитаю. – Я взяла у тетушки газету и стала искать последние строки. Да, действительно, так и написано. «Если бы не эта кобыла…» Это он про меня, что ли?! Ну да, не дюймовочка, но «кобыла» – это, по-моему, слишком. Я встала с кресла и подошла к зеркалу. Высокая, стройная, мускулистая… Кобыла… Лошадь… Чушь какая-то. И это он обо мне публично. Я надула губы и отошла от зеркала.

– Тетя Мила, московский поезд приходит в четыре?

– Да, Женечка. Еще долго ждать. А ты уже хочешь пирога?

Ага! Сама предложила! Теперь не отвертишься!

– А тебе не жалко резать его для нас?

– Что ты, деточка, мы с Ларисой вдвоем столько не съедим. – И тетя Мила ушла на кухню. Через пару минут она вернулась, неся на блюде три куска пирога. – Угощайтесь. – Она поставила блюдо на стол и сама взяла один кусок.

Мы со Стасом переглянулись и тоже взяли по куску. Пирог оказался сладкий и пах корицей, которая придавала ему особый привкус. Такие пироги умела печь только тетя Мила. В других местах пироги с яблоками пекли по другим рецептам.

Я доела последние крошки и спросила:

– Стас, ты обещал сногсшибательную новость. Пирог ты получил авансом. Где она? – Я протянула менеджеру обе ладони.

– Сейчас, – буркнул Стас с набитым ртом, – прожую…

Последовала минута молчания, в течение которой я и тетя Мила наблюдали, как рекламщик дожевывал кусок пирога.

– Я хотел сказать, что, даже если наследство поделили бы поровну, Гарик не смог бы им воспользоваться.

– Это почему же? – возмутилась тетушка.

– У Гарика серьезные проблемы. Он отстает в развитии от сверстников. Сейчас это мало заметно, но чем старше он становится, тем больше разрыв.

– Ну, Стас, это даже не новость. Если ребенок в два года не говорит, то это не показатель умственной отсталости. Придет время – будет болтать так, что не остановишь, – перебила я Стаса.

– Да, она права, – сказала тетя Мила Стасу. – Но вообще, нужно больше заниматься ребенком, а не бегать по любовникам. – Она имела в виду Виолу.

– Тетя Мила, ты слишком строга к ней, – заметила я.

Тетушка махнула рукой и ничего не сказала. Она молча забрала со стола пустое блюдо и ушла на кухню.

– Ну что, Стас, сенсация не получилась? – спросила я рекламщика.

– Почему? Все получилось, только в главной роли выступил не я, а твоя тетушка, – произнес Стас, допивая кофе.

– Ты не ревнуешь?

– Какие вопросы? Конечно, нет.

Стас ревновал. Ревновал к чужой славе. Он не знал, что тетя Мила всегда в курсе всех городских событий, особенно если они касаются моей работы. Он даже не догадывался, что тетушку интересуют не только кулинарные рецепты. Она с жадностью читает криминальные хроники и все детективы, которые удается достать. Благо их в наше время продают на каждом углу. И любой, кто захочет, может по сходной цене приобрести историю на свой вкус.

Content

Марина Серова
Ласточка смерти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог