Грин Саймон

Просто ещё один Судный День

Саймон Грин

Просто ещё один Судный День

Пролог

В Темной Стороне, мрачном, тайном и скрытом сердце Лондона, всегда три часа ночи, и никогда не приходит рассвет. Улицы полны греха, подвалы — страдания, магия в воздухе и тайна на каждом углу; горящие неоновые вывески, еще более горячая музыка и самые горячие сцены повсюду. Добро и зло, и все их оттенки. В Темной Стороне мечты становятся реальностью, особенно плохие. Возможно все, за соответствующую цену. Так что покупайте до упаду, пляшите до потери пульса, и пейте, как будто никогда не наступит Судный День.

Меня зовут Джон Тейлор, частный детектив. У меня есть особый дар для нахождения вещей и людей. Я не могу гарантировать, что совершу правосудие или месть, или выполню ваше заветное желание. Но я найду для вас правду, каждый ее чертовый кусочек.

Добро пожаловать на Темную Сторону. И внимательно следите за вашей спиной. Иначе кто-нибудь ее украдет.

Глава 1.

Ретро Вуду и призрак Дориана Грея

В «Странные парни» ходят не ради хорошей компании. Ты идешь в самый старый бар в мире не ради «открытого микрофона»[1], викторин или тематических ночей. И, безусловно, не для того, чтобы повеселиться. Не ради еды, которая ужасна, или атмосферы, которая еще хуже. Ты идешь в «Странные парни» чтобы выпить, подумать и разработать план мести миру, которому на тебя наплевать. И ты идешь туда потому, что в других местах тебя не пустят на порог. В самом старом баре в мире есть немного правил и еще меньше норм, за исключением одной: Занимайся только твоим собственным чертовым делом.

Той ночью я сидел в кабинете у задней стены бара вместе со своим деловым партнером и любимой женщиной Сьюзи Стрелком. Я нянчил стакан полынного бренди, а Сьюзи пила бомбейский джин прямо из бутылки. Мы расслаблялись после дела, которое кончилось плохо для всех. Мы не разговаривали. Обычно мы и не разговариваем, во всяком случае много: нет нужды. Нам и так хорошо в компании друг друга.

Мое длинный белый плащ стоял по стойке смирно рядом со столом. Я всегда считал, что этот плащ может сам присмотреть за собой. Люди освобождали ему место, особенно если я намекал, что в последнее время его не кормил. Непромокаемый плащ — моя единственная по-настоящему вычурная вещь; мне кажется, что частный детектив должен выглядеть соответствующим образом. И пока люди отвлекаются на клише, они обычно не замечают, как я обвожу их вокруг пальца. Я высокий, темноволосый и издали достаточно хорош собой; не имеет значения, насколько плохо идут дела, я никогда не бросаю работу.

Сьюзи Стрелок, известная также как Дробовик Сьюзи, была одета как обычно: черная мотоциклетная кожаная куртка, дополненная стальными заклепками, цепями и двумя нагрудными патронташами, пересекающихся на впечатляющей груди. У нее длинные белые волосы, замечательное лицо с выпирающими скулами и самые холодный синий взгляд, который ты когда-нибудь видел. Моя собственная валькирия, одетая в черную кожу. Она — охотник за головами, если ты еще не догадался.

Мы были молоды, мы любили друг друга и только что убили целую кучу народа. Бывает.

«Странные парни» были забиты до отказа в ту ночь... ту самую ночь, когда он пришел в Темную Сторону. Мы думали, что это самая обычная ночь, и весь кабак плясал. «Король Дороги» Роджера Миллера[2] лился из спрятанных громкоговорителей, и тринадцать членов племени Гей Варваров танцевали, выстроившись в ряд: длинные мечи в ножнах, кожаные гамаши с бахромой, высокие прически со страусовыми перьями. Два ссохшихся азиатских волшебника в длинных, подметающих пол кафтанах заставили сражаться своих крошечных домашних драконов; собравшаяся толпа немедленно принялась делать ставки. (До меня, правда, дошли слухи, что реальны только драконы, а волшебники — иллюзия, сотворенная самими драконами для того, чтобы их без проблем пускали в публичные места.) Полдюжины вампирш, на эту ночь выбравшихся из логова, громко и счастливо веселились вокруг бутылки «Материнской Погибели», время от времени требуя очередное ведро с женскими пальчиками. Вероятно неплохо быть вампиршей, если собираешься слегка подзакусить в «Странных парнях». И какой-то юноша плакал над кружкой пива, потому что отдал свое сердце той, кого по-настоящему любил, а она положила сердце в бутылку и продала волшебнику за пару туфель от Маноло Бланика[3].

В более уединенной части бара маленькая компания полупрозрачных призраков то появлялась, то исчезала вокруг стола, которого вообще здесь не было. Полупрозрачные призраки — туманные образы мужчин и женщин, которые заехали слишком далеко от своих родных миров и заблудились. Теперь они дрейфуют через измерения, от мира к миру и от реальности к реальности, отчаянно пытаясь найти дорогу домой и с каждой неудачей становясь еще более прозрачными. Многие из них находят дорогу в «Странные парни», где останавливаются на короткий отдых. Специально для них Алекс Морриси хранит в бутылках Клейна воспоминания о старых винах. Хотя то, чем они расплачиваются, выше моего понимания. Призраки собираются вместе, шепчут имена земель и героев, истории, которые никто другой не слышал, и утешают друг друга как только могут.

Алекс Морриси — владелец и основной бармен «Странных парней», последний из долгой династии несчастных ублюдков. Он всегда одевается в черное, носит дорогие очки и шикарный черный берет, который сдвигает на затылок, чтобы прикрыть увеличивающуюся лысину; он говорит, что все остальное было бы лицемерием. Алекс просыпается каждый вечер злым на остальной мир, и всю ночь его настроение только ухудшается. У него талант не давать сдачу, он редко прочищает линзы и смешивает самое плохое в мире мартини. Мудрые люди стараются держаться подальше от его особых предложений.

«Странные парни» привлекают самый разный народ, странный даже для Ночной Стороны, и Алекс в состоянии обслужить любого посетителя при помощи «Шогготского старого особого», «Мочи Ангела» (к сожалению не торговая марка) и «Бредового Древоборода» (со вкусом хлорофилла!). Алекс никогда не скажет, откуда он получает те редкие напитки, которые теснятся на его полках, но я точно знаю, что у него есть связи в других измерениях и реальностях, включая целую пачку пользующихся дурной репутацией алхимиков, грабителей могил и путешественников во времени.

Я нацедил себе еще один стакан полынного бренди, а Сьюзи отбросила пустую бутылку для джина и потянулась за другой. Наши руки не дрожали, несмотря на все, через что мы только что прошли. Из альтернативной викторианской Англии в Темную Сторону через дыру во времени пробрался мем Джека-Попрыгунчика. Мем распространился неестественно быстро, заражая и меняя умы каждого, с кем встречался. Вскоре сотни Джеков-Попрыгунчиков бесчинствовали на улицах, прорезая кровавый путь через толпу ничего не подозревающих гуляк. Призвали всех охотников за головами Темной Стороны, и я пошел вместе с Сьюзи, чтобы составить ей компанию.

Мы убивали Джеков с такой же скоростью, как они проявляли себя, но мем распространялся быстрее, чем мы могли уничтожить всех. Охотники за головами наполнили улицы Ночной Стороны звуками автоматных очередей, тела валялись кучами, кровь ручьями текла в сточные канавы. Мы не могли спасти никого из них. Мем полностью стирал их личность. В конце концов мне пришлось использовать свой дар и найти источник инфекции, временной сдвиг. Я позвал Инженеров Времени, они ее заделали, и все закончилось. За исключением тел, оставшихся лежать на улицах. Тех, кого убили Джеки-Попрыгунчики, и тех, которых убили мы. Иногда ты не можешь спасти всех. Иногда ты можешь сделать только одно: убить кучу народа...

Обычное дело в Темной Стороне.

Внезапно в баре стало тише, как если бы вошел кто-то новый. Все перестали пить и разговаривать, и уставились на новоприбывшего, который величественно шествовал через битком набитый бар. Он выделялся даже в месте, известном своими эксцентричными посетителями, невероятными чудаками и откровенными сумасшедшими.

Высокий и стройный, со светящимся мрачным лицом, на котором было написано аристократическое презрение, он был одет в блестящий желтый сюртук, из-под которого виднелся зеленовато-голубой камзол, и зелено-белые полосатые брюки. Его наряд дополняли сапоги из телячьей кожи и белые атласные перчатки. Он выглядел так, как будто не принадлежал «Странным парням», но я едва ли мог назвать такое место, в котором он бы выглядел, как дома. Он высокомерно шествовал через замолкшую толпу, и они расступались перед ним, пораженные таким количеством модных вещей, надетых на одного человека. Он был слишком странным даже для нас: экзотическая бабочка в темном месте. И, конечно, он направился прямо к моему столу.

Слегка заколебавшись, он остановился прямо передо мной, посмотрел на меня сверху вниз, полностью игнорируя Сьюзи — что никогда не мудро! — и принял драматическую позу.

— Я — Перси Д'Арси! — объявил он. — Тот самый Перси Д'Арси! — Он посмотрел на меня так, как будто предполагал, что это должно что-то значить.

— С чем тебя и поздравляю, — великодушно сказал я. — Не всякий может выдержать такое имя, но тебе оно подходит. Ну, что ты хочешь, Перси? У меня тут важная выпивка и много размышлений.

— Но... Я — Перси Д'Арси! На самом деле. Вы должны были видеть меня в глянцевых журналах и на новых шоу. Разве не чудо, что я здесь и украшаю это место своим присутствием!

— Ты ведь не знаменитость, а? — осторожно спросил я. — Просто я должен тебя предупредить, что у Сьюзи есть привычка отстреливать знаменитостей, из общих соображений. Она говорит, что они слишком шумные.

Перси с презрительной гримасой выгнул губу, превратив это в настоящее представление.

— Нет, вы только подумайте! Знаменитость? Я? Я... личность! Знаменитая только за то, что является мной! Я не какой-нибудь там актер или певец, я вообще ничего не делаю. Я — украшение! Я самый стильный человек в городе, прожигатель жизни и трутень, и горжусь этим. Я добавляю очарование и романтический ореол любому месту только потому, что нахожусь в нем!

— Перси, ты становишься слишком шумным, — предостерегающе сказал я. — Чем ты занимаешься, в точности?

— Я? Я богат, дорогой друг, и не должен чем-либо заниматься! Я сделал из себя настоящее живое произведение искусства. Достаточно того, что я существую и люди обожают меня.

Сьюзи негромко прорычала. Мы оба посмотрели на нее с беспокойством.

— Твое существование как произведения искусства может оборваться в любое мгновение, — сказал я. — Если ты не перестанешь гордиться собой и не объяснишь, что тебе от меня надо.

Перси Д'Арси надул губы с видом оскорбленного достоинства и подтащил стул, чтобы сесть напротив меня. Однако сначала он отполировал сиденье шелковым носовым платком с монограммой, и только потом уселся. Бросив на Сьюзи неуверенный взгляд, он сосредоточился на мне. Я не винил его. На Сьюзи лучше не смотреть, когда она сидит над второй бутылкой.

— Я нуждаюсь в ваших услугах, мистер Тейлор, — сухо сказал Перси, как будто такая откровенность была ниже его. — Мне сказали, что вы находите вещи. Тайны, скрытую правду и все такое.

— Да, именно такие вещи обычно ищут, — согласился я. — И что ты хочешь, чтобы я нашел, Перси?

— Нечто не такое простое. — Он оглядел бар, осмотрев все, за исключением меня. Наконец он собрал все свое мужество, повернулся ко мне, глубоко вздохнул и очертя голову бросился в омут. Это было удивительное зрелище; многие заплатили бы хорошие деньги, чтобы увидеть его в театре. Перси уставился на меня тем, что, по его мнению, было командным взглядом, и конфиденциально наклонился вперед.

— Обычно я живу очень просто, мне так нравится. Я появляюсь в правильных местах и участвую в правильных вечеринках, вместе с друзьями и такими же, как я, ослепляю всех моими последними модными новинками и поражаю остротами, и, таким образом, гарантирую, что все правильные газеты напишут об этом событии. Я делаю так потому, что люблю вечеринки, люблю устраивать представления и освещать этот старый унылый мир своим присутствием. Таких как я довольно много; мы знаем друг друга с тех пор, как мы так высоко поднялись, вы знаете как это бывает... В Темной Стороне нет клуба, который регулярно не извлекает выгоду из нашего присутствия... Но сейчас все изменилось, мистер Тейлор! И это неправильно! Как я могу соревноваться за мое мгновение в свете прожектора, когда все мои друзья лгут? Обманывают!

— Каким образом они обманывают? — спросил я, -настоящему озадаченный.

Перси наклонился очень близко ко мне и хрипло зашептал:

— Они остаются молодыми и красивыми, а я нет. Я старею, а они нет. Посмотрите на меня: у меня есть морщина!

На самом деле я ничего не заметил, но решил поверить ему на слово.

— И как долго это продолжается? — сказал я.

— Месяцы! Уже почти год. И я кое-что подозреваю... Смотрите, я знаю этих людей. Всю жизнь. Я знаю их лица, как свое, вплоть до малейших деталей. Я всегда могу сказать, когда кто-нибудь из них занялся своим лицом, что-то убрал вокруг глаз или под подбородком... но это совсем другое. Они выглядят моложе, как будто их не коснулось время или стрессы нашего особого стиля жизни.

Все началось прошлой осенью, когда кто-то из них начал покровительствовать новому фитнесс-клубу, салону «Вы с гарантией станете новым». Очень дорогой, очень элитный. Теперь все мои друзья ходят туда, и каждый раз, когда они появляются на публике, они выглядят совершенно невероятно, как в расцвете молодости и красоты. Нет ни малейшей черточки, которая не была бы совершенна, и не имеет значения, насколько развратна жизнь, которую они ведут. Мистер Тейлор, я имею в виду, что люди вроде нас, мы... ведем очень бурную жизнь. Мы испытываем... все. Этого от нас и ждут, чтобы все остальные могли вести дикую жизнь опосредованно, через нас. Пьянство, наркотики, дебоши каждую ночь, а по субботам дважды. На самом деле все это слегка утомляет. Но, в любом случае, в результате мы все — пациенты очень респектабельных клиник для лечения тех болезней, которые называются социальными; врачи помогают оправиться от удовольствий, которые получаешь из бутылок, порошков и шприцов. Мы все нуждаемся в этой маленькой помощи, чтобы быть все время прекрасными. Совсем маленькой, чтобы помочь нам нести службу на следующей вечеринке. Нам всем нужно постоянно убирать вредные последствия.

И сейчас все это прекратилось. Им не нужно никаких клиник, только этот Салон. И они выглядят так, как будто им нет и двадцати! Это не честно!

— Хорошо, — резонно сказал я. — Но если этот Салон действительно так хорош, почему бы тебе тоже не ходить туда?

— Потому что они не хотят меня! — Перси обмяк на своем стуле, и внезапно стал выглядеть лет на десять старше, как будто все это время поддерживал свой гламурный вид только благодаря крайнему усилию воли. — Я предложил им назвать любую цену. Двойную, даже тройную от их обычной. Я просил и умолял, мистер Тейлор. И они... выгнали меня, как будто я никто. Меня! Перси Д'Арси! А сейчас мои друзья даже не хотят общаться со мной. Они говорят, что я... не подхожу им.

Пожалуйста, мистер Тейлор, мне надо найти, что происходит. Найти, почему Салон не хочет, чтобы я в него ходил. Найти, что происходит за закрытыми дверями... и если они обманывают, заставить их закрыться, навсегда! Я не собираюсь больше оставаться снаружи.

— Обычно я такими делами не занимаюсь, — сказал я.

— Я заплачу вам полмиллиона фунтов.

— Да, тут есть что-то, что надо расследовать. Оставь это на меня, Перси.

Он резко встал, и опять натянул на себя чувство собственного достоинства.

— Вот моя визитка. Пожалуйста, сообщите мне, когда что-нибудь узнаете. — Он бросил на стол передо мной дорогую визитную карточку со своим вензелем и пошел через толпу к двери, высоко держа голову. Вслед за ним неслись сдержанные аплодисменты. Я взял карточку, несколько раз задумчиво стукнул ею о подбородок и посмотрел на Сьюзи.

— Да, это какое-то занятие, — сказал я. — Тебе интересно?

— Я пойду с тобой, — сказала Сьюзи. — Чтобы составить тебе компанию. Мне придется кого-нибудь убить?

— Скорее всего нет.

Сюьзи пожала плечами.

— Что только не сделаешь ради любимого человека.

Если во вменяемом и нормальном мире за пределами Темной Стороны вы стареете и начинаете выглядеть на свой возраст, у вас всегда есть косметическая хирургия и соответствующее лечение. Однако в Темной Стороне богач, знаменитость или могущественный человек имеют доступ к другим вариантам, некоторые из которых захватывающе отвратительны и уникальны.

Салон «Вы с гарантией станете новым» расположен в Верхнем Городе, лучшей части Темной Стороны, предлагающей самое лучшее обслуживание самым лучшим людям. Так или иначе Сьюзи и я отправились туда. Наемные полицейские в красочной униформе бросили на нас только один взгляд и решили, что им срочно надо быть где-нибудь в другом месте. Неон здесь такой яркий, как везде, но, возможно, чуть-чуть более сдержанный, и все эти клубы, рестораны и уединенные заведения сверкали во тьме как горящие драгоценные камни. И потерянные души, наполнявшие улицы и площади, стучали каблуками по мостовой в поисках лучшего вида проклятия.

В Верхнем Городе даже дьявол надевает галстук.

Салон «Вы с гарантией станете новым» был построен там, где раньше находилось довольно-таки безвкусное здание, которое называлось « Острие», садомазохистский притон для людей, сделавших из хирургии фетиш. Его закрыли, чтобы сэкономить на послеоперационных услугах, и еще потому, что оно было слишком чертовски безвкусным, даже для Темной Стороны. Новый владелец снес старый дом и начал все сначала, так что Салон был сверкающим новым зданием из стали и стекла с вестибюлем, облицованным светлым мрамором с тонкими прожилками. Кто-то потратил кучу денег, создавая приманку для шикарной публики, и это было видно. Но, кстати, деньги притягивают деньги.

Сьюзи и я изучали Салон с другой стороны улицы. Очень богатые люди входили и выходили, сплошной поток элегантных лимузинов и частных машин скорой помощи, но хотя входило очень много стариков, выходили только молодые люди. Это было... странно. В Темной Стороне можно найти способы повернуть часы назад, но цена почти всегда включает душу или что-нибудь еще в этом роде. И есть любое число мест, где вам продадут фальшивую молодость, которая очень быстро закончится. Каким же образом салон «Вы с гарантией станете новым» делает то, что никто не может?

Я направился к главному входу, Сьюзи шла рядом со мной. Ее стальные цепи негромко позвякивали, из кобуры за спиной торчал, поднимаясь над головой, приклад помпового дробовика. С каждой стороны двери стояли два больших джентльмена в отлично сидевших строгих костюмах. Служба безопасности, но респектабельная, чтобы не пугать изящных леди и богатых джентльменов. Увидев, как мы приближаемся, они заметно напряглись, но даже не шевельнулись, чтобы помешать нам войти. Мы пронеслись мимо них, задрав носы и вошли в приемную с таким видом, как будто собирались купить Салон. Сами разные люди бросили на нас самые разные взгляды, но никто ничего не сказал. Подойдя прямо к самой современной гигантской стойке регистратуры, и я приветливо улыбнулся холодной юной даме, сидевшей за ней. Дама, одетая в простую белую одежду нянечки без всяких меток, профессионально улыбнулась мне, хотя в ее улыбке не было и унции настоящего тепла. И она не обратила никакого внимания на мой плащ или кожаную куртку Сьюзи. Это Темная Сторона, в конце концов.

— Добро пожаловать в салон «Вы с гарантией станете новым» мистер Тейлор и мисс Стрелок, — сказала регистраторша.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Вы знаете, кто мы такие?

— Конечно. Весь город знает, кто вы такие.

Я кивнул, она была права.

— Мы здесь по поводу лица Сьюзи, — сказал я.

Сьюзи и я решили, что это наша лучшая возможность поближе взглянуть на внутреннюю работу Салона. Одна сторона лица Сьюзи была страшно обожжена во время одного старого дела, превратившись в мешанину рубцов и шрамов. Левого глаза не было, веко было запечатано. Ее это не волновало. И все из-за меня. Ее никогда бы не ранило, если бы она не помогала мне. Сьюзи простила меня почти немедленно. Зато я не простил себя, и никогда не прощу.

Она могла бы вылечить лицо дюжиной различных способов. Но решила этого не делать. Она считала, что чудовище должно выглядеть, как чудовище. И я никогда не давил на нее. Мы, чудовища, должны держаться вместе.

Улыбка регистраторши не изменилась ни на йоту.

— Конечно, мистер Тейлор и мисс Стрелок. Только сначала заполните вот эти бланки...

— Нет, — сказал я. — Сначала мы хотим увидеть, что этот Салон нам предлагает.

Регистраторша собрала свои бумаги.

— Один из наших интернов уже идет сюда, он покажет и расскажет вам все, — так же профессионально радостно сказала она. Если бы я постоянно так улыбался, у меня заболели бы щеки. — А, вот и он. Доктор Дуган, это...

— О, я знаю, кто вы, мистер Тейлор и мисс Стрелок, — радостно сказал интерн. — А кто не знает?

— Наша репутация опережает нас, — сухо сказал я, пожимая предложенную руку. Он сжал мою твердо, по-мужски. Конечно. Потом он предложил руку Сьюзи, но она просто посмотрела на него, и он быстро убрал ее обратно, вне пределов досягаемости, и засунул ее в карман халата, как будто собирался это сделать с самого начала. На нем был традиционный белый халат, на шее висел традиционный стетоскоп.

— Каждый врач в Темной Стороне знает о вас двоих, — сказал он, по-прежнему радостно. — Большинство из нас прошло подготовку в отделениях скорой помощи, латая людей, которых привозили туда после встречи с вами двоими.

Я посмотрел на Сьюзи.

— Похоже, что мы, во всяком случае, снабжаем вас работой.

Пока доктор Дуган болтал, рассказывая нам, какое это чудо, Салон, и какую фантастическую новую технику он использует, я внимательно оглядел его. Халат доктора был ослепительно чистым и, безусловно, за всю свою жизнь не видел ни одного кровавого пятна. И сам доктор был слишком молод и красив для настоящего практикующего врача; значит он зазывала, рекламный агент. Он — только вывеска, и ничего не знает о настоящей внутренней работе Салона. Но мы последовали за ним в демонстрационную больничную палату, находившуюся сразу за приемной, проходя мимо настоящих врачей: надо было с чего-то начинать. Доктор Дуган говорил не переставая. Он зачитывал наизусть список всех предлагаемых Салоном услуг, объяснял каждое слово, и, черт побери, нам пришлось его выслушать.

Демонстрационная палата очень впечатляла и казалась в высшей степени фальшивой. Чистые пациенты в чистых кроватях, ни один из них не страдает от чего-то отвратительного или ужасного, за ними ухаживают привлекательным молодые няни в накрахмаленных белых фирменных халатах. Повсюду цветы, и даже отчетливый запах антисептика смешивался с запахом духов. Много света, воздуха, и никакой боли. Не больничная палата, а мечта, сказка. Нам, конечно, не разрешили поговорить ни с одним пациентом или нянечкой. Интерн изо всех сил ослеплял нас статистикой, поражал скоростью выздоровления, а я оглядывал все вокруг в поисках чего-нибудь неуместного, любого. Палата выглядела совершенно замечательно, но... что-то тревожило меня.

И через какое-то время я сообразил, что палата выглядит слишком нормальной для Ночной Стороны. Если богатые и могущественные пациенты хотят такого, они могут получить это на Харли-стрит[4]. Решающий довод состоял в том, что ни один из пациентов или нянечек не глядел ни на меня, ни на Сьюзи. Обычно так не бывает.

Внезапно доктор Дуган замолчал на полуслове, дверь распахнулась, и полдюжины охранников быстро окружили нас. Большие мужчины, с большими выпуклостями под пиджаками, где находились кобуры с револьверами. Сьюзи задумчиво посмотрела на них.

— Мы здесь не для того, чтобы причинять неприятности, — быстро сказал я. — Мы только смотрим.

— Время для посещения закончилось, — сказал самый большой из охранников. — Ваше присутствие волнует пациентов.

— Да, — сказал я. — Они выглядят очень взволнованными, не правда ли? Мы вернемся в другой день, когда они будут более разговорчивыми.

Он не улыбнулся.

— Не думаю, что это будет умно, мистер Тейлор.

— Джон, он собирается вытолкать нас взашей? — спросила Сьюзи тихим, ленивым и очень опасным голосом. Охранники застыли на месте.

— Я уверен, что этот милый джентльмен не имел в виду ничего такого, — осторожно сказал я. — Пошли, Сьюзи.

Холодный синий глаз Сьюзи уставился на охранника.

— Сначала он должен сказать пожалуйста.

Можно было почувствовать, как в воздухе сгустилось напряжение. Все руки напряглись, готовые выхватить оружие. Главный охранник пристально посмотрел на Сьюзи.

— Пожалуйста, — сказал он.

— Пошли из этой помойки, — сказала Сьюзи.

Охранники проводили нас наружу, все время стараясь не приближаться к нам слишком близко. Меня впечатлил их профессионализм. Я знал, что один взгляд Сьюзи заставляет расплакаться самых закоренелых бандитов. И тогда сразу возникает вопрос: почему такая на вид честная организация, как салон «Вы с гарантией станете новым» нуждается в такой мощной охране? Что за тайну они скрывают, тайну, которая нуждается в такой защите?

Я не мог дождаться, когда отыщу ее.

Мы дали им несколько часов, и только потом вернулись обратно. Достаточно долго, чтобы заставить их думать, будто мы обдумываем информацию и планируем следующий шаг. Мы убили время в маленькой приятной чайной поблизости, где я с удовольствием выпил чашечку Эрл Грея, а Сьюзи жадно съела целую тарелку кексиков, после чего стала развлекаться, испытывая угрожающий взгляд на трепещущих девушках в униформе и быстро уменьшающемся числе посетителей. К тому моменту, когда мы ушли, в зале не осталось никого, а официантки отказывались выходить из кухни. Я оставил им щедрые чаевые.

— Тебя никуда нельзя взять, — сказал я Сьюзи.

— Но тебе это нравится, — возразила она.

Когда мы вернулись в салон «Вы с гарантией станете новым», все здание было на замке. Двери плотно закрыты, бронированные ставни на окнах захлопнуты, и дюжина охранников расположилась в самых видных местах, вежливо сообщая всем, кто подъезжал к Салону, что сегодня клиника закрыта для всех посетителей и новых пациентов. Некоторые очень богатые и знаменитые люди очень сильно хотели войти внутрь, но на этот раз не помогали ни крики, ни взятки, ни вспышки гнева. Салон был закрыт. Мне польстило, что я произвел на них такое впечатление, но, если быть честным, львиная доля из него пришлась на Сьюзи. И несколько магазинчиков поблизости мгновенно закрылись, когда увидели, что она идет в их сторону; вот почему я, обычно, хожу по магазинам один.

Охранники выглядели так, как будто знали свою работу, так что Сьюзи и я осторожно подошли к зданию сбоку. Но не сзади. Это ошибка любителей. Любые охранники, честно отрабатывающие свою зарплату, хорошо знают, что надо стеречь задние двери так же внимательно, как и передние. Но почти всегда есть боковой вход, используемый персоналом и ремонтниками, о котором большинство людей даже не подозревают или забывают упомянуть. Там тоже стояло несколько чересчур рослых джентльменов, не спускавших глаз с окрестностей, но они расположились настолько широко, что проскользнуть мимо них было детской забавой.

Боковая дверь располагалась именно там, где я и ожидал. Сьюзи за несколько секунд разобралась с замком, и мы просто вошли внутрь. (Проходить в закрытые на замок двери — одно из многих необходимых умений современного охотника за головами. Хотя очень помогает набор отмычек, сделанных из настоящих человеческих костей. Лично я всегда приписывал способность Сьюзи открыть любые замки тому, что они ее боятся, как и все остальные.) Мы оказались в узком коридоре, выложенном белыми плитками и ярко освещенном: ни одной тени, в которой можно спрятаться. Сейчас в нем не было никого. Сьюзи и я быстро прошли по коридору, пробуя все двери по дороге, наугад, чтобы увидеть то, что можно увидеть. Несколько кладовых, кабинетов и туалет, в котором было многовато освежителей воздуха. Все казалось совершенно обычным и достаточно безобидным.

Вращающиеся двери вели в основное здание. Повсюду яркий свет, каждая плитка пола отполирована и навощена вплоть до последнего дюйма, и по-прежнему никого. Как будто все здание поспешно эвакуировали. Абсолютная тишина, нет даже гула кондиционеров. Я посмотрел на Сьюзи. Она пожала плечами. Это пожатие я уже видел. Оно означает: Я мускулы, ты мозг. Давай покончим с этим. Так что я наугад выбрал коридор и пошел по нему. Мы прошли несколько коридоров, но все еще никого не встретили, даже охранников, делающих обход. Безусловно они не могли закрыть Салон только потому, что мы со Сьюзи заинтересовались им. Если только... здесь никогда ничего и не было, и все это здание было ширмой для чего-то другого...

Вот теперь у меня возникло по-настоящему плохое чувство. Когда больницы портятся, они портятся по-настоящему.

Нам не потребовалось много времени, чтобы найти демонстрационную палату. И здесь тоже было спокойно и тихо, как и во всем здании. Я осторожно толкнул дверь, и мы скользнули внутрь. Лампы горели в полнакала, пациенты, лежавшие в кроватях, превратились в тени. В палате находилось полдюжины нянечек, но все они неподвижно стояли в центральном проходе между двумя рядами кроватей. Они не шевельнули ни мускулом, когда мы со Сьюзи медленно подошли к ним.

Было так тихо, что я слышал ровное дыхание Сьюзи рядом со мной.

Вблизи нянечки казались больше манекенами, чем людьми. Лица были пусты, они не дышали, глаза не моргали. Сьюзи зажгла фонарик и посветила прямо в лицо одной из нянь, но глаза никак не отреагировали. Сьюзи выключила свет, потом толкнула няню в плечо; та только слегка покачнулась. Мы проверили кровати. Пациенты неподвижно лежали на спине, незряче глядя вверх. Но они не было мертвыми. Скорее они никогда не были живыми. Демонстрационная палата, с манекенами-нянечками и манекенами-пациентами, и ни на грош реальности. Я прошептал это Сьюзи, и она быстро кивнула.

— Показуха. Но если это только шоу для посетителей, где же настоящая клиника? Где настоящие палаты и настоящие пациенты? Знаменитые приятели Перси Д'Арси?

— Не здесь, — сказал я. — Мне кажется, нам нужно копнуть глубже, найти тайну, которая лежит под поверхностью всего этого.

— Под поверхностью, — повторила Сьюзи. — В Темной Стороне настоящие дела всегда делают под поверхностью.

Мы быстро прошли через палату к задним дверям. Я почти ожидал, что нянечки и пациенты внезапно оживут и поднимут тревогу, или даже нападут на нас. Но нянечки стояли неподвижно и пациенты продолжали лежать, не шевелясь, в своих кроватях, как игрушки, с которыми перестали играть. У меня возникло ужасное подозрение, что весь мир является таким, стоит повернуться к нему спиной... К той секунде, когда мы достигли задних дверей, я уже практически бежал.

Мы достаточно легко нашли лестницу и стали спускаться по грубым бетонным ступенькам на следующий уровень. Здесь на стенах не было никаких знаков, ничто не указывало на то, куда ведет лестница. Либо ты знал, куда идешь, либо тебе здесь делать нечего. Стояла абсолютная тишина, я слышал только шаги наших ног по грубому бетону. Ступеньки все спускались и спускались вниз, уводя нас глубоко под улицы Темной Стороны. Наконец лестница кончилась, и мы опять увидели совершенно обычные вращающиеся двери, без замков или сигнализации. Мы осторожно прошли через них и оказались в палате совершенно другого типа.

Она была огромна, ряды и ряды кроватей, уходящих вдаль. На этих кроватях лежали сотни и сотни совершенно настоящих пациентов, и их обслуживало больше медицинского высокотехнологичного оборудования, чем я когда-либо видел собранном в одном месте. Сьюзи и я медленно пошли вперед. Здесь не было ни докторов, ни нянь, только обнаженные мужчины и женщины, неподвижно лежавшие на спине и подключенные к внутривенным вливаниям, аппаратам искусственного дыхания и мониторам, контролировавших работу их сердца, легких и почек. Дыхательные трубки, катетеры и несколько комплектов прочных кожаных наручников на каждого...

Первую подсказку я нашел в палате нянь. На столе, рядом с экранами мониторов, лежала большая открытая книга. Ее страницы были напечатаны старомодными шрифтами на английском, французском и креольском языках, и я быстро понял, о чем идет речь. Вуду. Боги лоа, их могущество и ритуалы, и все то, что можно сделать с их помощью.

— Взгляни на это, — сказала Сьюзи. Она нашла напечатанный список всех пациентов. Без деталей, без инструкций, только основные данные о человеке. Сьюзи и я пробежали глазами по страницам, и в глаза сразу бросилось множество знакомых имен. Не только друзья Перси, великолепные мужчины из глянцевых приложений, но и богатые и могущественные люди, настоящие влиятельные лица Ночной Стороны. Я вернулся в палату и быстро пошел вдоль кроватей, глядя в лица. Нескольких я узнал, но никто из них не узнал меня. Даже если их глаза были открыты, они не видели ничего, совсем ничего.

Но, по крайней мере, они дышали...

Следующая подсказка состояла в том, что они выглядели намного старше, чем должны были быть — морщинистые лица, отвисшая плоть и высохшие конечности. Многих из них я видел совсем недавно, и они, как обычно, выглядели как люди в расцвете сил. Зато сейчас их лица и тела носили следы опустошительного воздействия времени и тяжелой жизни, а также множества разрушительных антиобщественных болезней. На лицах и телах были видны послеоперационные шрамы, некоторые довольно большие. Некоторые из пациентов были настолько плотно завернуты в запятнанные кровью бинты, что практически превратились в мумии. Как будто больница находилась в районе военных действий, и многие из пациентов прошли через ад. А некоторые были в таком тяжелом состоянии, что только интенсивная терапия не давала им умереть.

Головоломку я сложил достаточно быстро. Очень новый поворот очень старого ритуала. Ключ — книга вуду. Эти пациенты, лежащие на больничной кровати — вовсе не настоящие богатые и знаменитые люди Темной Стороны, а их живые двойники. Описанные в книге методы используются, чтобы превратить их в эквивалент кукол вуду, но наоборот. В вуду то, что происходит с куклой, происходит и с жертвой; здесь же то, что происходит с оригиналом, происходит и с дубликатом. Как на портрете Дориана Грея: эти бедные бастарды впитывают в себя излишества жизни настоящих людей, которые остаются юными, красивыми и нетронутыми... Пациенты стареют, страдают и подвергаются плановым операциям, а богатые и могущественные люди собирают урожай.

Не удивительно, что бедный Перси Д'Арси не мог конкурировать с ними.

Я рассказал это Сьюзи и она сморщила нос.

— Это... вульгарно. И откуда они берут этих дубликатов? Для того, чтобы это сработало, они должны быть абсолютными копиями.

— Бесконечно количество вариантов, — сказал я. — Клоны, гомункулы, доппельгангеры... Не имеет значение. Важно другое: я очень сомневаюсь, что у любого из тех, кто лежит здесь, был выбор. Крепкие наручники выдают это с головой. Это не больничная палата; это камера пыток.

В конце концов мы нашли ответ за совершенно обычно выглядевшими дверями. Наши подозрения возбудил изощренный электронный замок, который Сьюзи легко открыла костяной отмычкой. (Магия все еще бьет науку в двух розыгрышах из трех на одной сдаче). Сьюзи распахнула дверь и мы оба мгновенно отступили на шаг. За дверью было ничего. Полным-полно ничего. Пространство, которое было не пространством, наполненное корчащимися мерцающими вспышками, которые можно видеть только мысленно или мистически. Оттуда исходил ужасный призыв, притяжение, которое могло заставить тебя броситься в него и падать вечно... Я тщательно закрыл дверь.

— Временной сдвиг, — сказал я. — Кто-то стабилизировал временной сдвиг и держит его открытым; заранее заготовленная дверь в другую реальность. — Такая штука требует много времени и серьезных денег. По сути временные сдвиги крайне нестабильны. Вселенная исправляет себя и ненавидит аномалии. — Я знаю только одну группу людей, которые успешно работают с временными сдвигами: торговый центр «Маммона», добывающий товары и услуги в альтернативных реальностях. И они никогда не делятся своими секретами с посторонними.

— Быть может это их рук дело? — спросила Сьюзи.

— Нет, не думаю. Они законными путями накопили такое богатство, которое и во сне не приснится налоговым инспекторам. Для чего рисковать всем этим, с какой целью? Тем не менее мы по крайнем мере знаем, откуда берутся дубликаты. Те, кто владеют этим местом, собирают улов в каком-то другом мире, вылавливая эквиваленты нашим важным людям. Точные физические дубликаты... похищенные и перенесенные сюда: они страдают от всех мыслимых болезней, операций и нанесенных самим себе травм только для того, чтобы их двойники могли оставаться навсегда юными и красивыми...

Мы оба встревожено оглянулись. Кто-то приближался. Много кто. Сьюзи и я быстро стали плечо к плечу лицом к главной двери. Однако звук был какой-то странный; ноги топали по полу приглушенно, однообразно... Только через мгновение я осознал, что звук идет снизу, а не сверху. Кто-то поднимался по лестнице с еще более нижнего уровня. Наконец главная дверь распахнулась и в палату ворвалась маленькая армия тяжело вооруженных нянь, четко шагающих в ногу. Их винтовки меня не удивили, а вот природа самих нянь — да.

Они были не людьми, а конструктами, целиком сделанными из бамбука, сплетенного и изогнутого в форме человека. Лица представляли из себя пустые бамбуковые овалы, ни ртов, ни глаз, но все они были направлены на меня и Сьюзи. На конструктах были надеты те же самые белые накрахмаленные халаты, униформа нянечек, а на затылках их бамбуковых голов сидели маленькие белые чепцы. Не живые, ничего не понимающие, но способные следовать приказам. И их ружья были совершенно настоящими. Няни с нечеловеческой скоростью бросились вперед, их бамбуковые ноги зашуршали по полу, и образовали вокруг нас совершенный полукруг. Сьюзи поводила дробовиком вперед и назад, выбирая подходящую цель; она знала, что ее убьют при первых же выстрелах, но отказывалась бояться. Я действительно испугался, за нас обоих, но принял вызывающе непринужденную позу, ожидая, когда появится кукольник.

Кто бы не управлял нянями, он не упустит возможность позлорадствовать над двумя пленными знаменитостями, Сьюзи Стрелком и Джоном Тейлором. Будь он поблагоразумнее, то приказал бы няням стрелять без предупреждения, но чем больше его эго, тем больше ему захочется пустить пыль в глаза.

И действительно, внезапно толпа бамбуковых нянь раздалась, молча открыв центральный проход для их хозяина и повелителя. На удивление это был человек, которого я не знал. Ни один из Главных Игроков, и даже ни один из честолюбивых выскочек. Я никогда не встречал того, кто спокойно и небрежно шел ко мне через армию расступившихся бамбуковых нянь, а в Темной Стороне такое случается нечасто.

Высокий, хорошо сложенный, великолепно одетый, в дорогом пиджаке кремового цвета; тип знатного эмигранта, изгнанного своей семьей в далекие жаркие страны. Сначала я решил, что он молод, но чем ближе он подходил, тем больше предательских деталей выдавало его. Кожа на его лице была слишком тугой, слишком натянутой, и его глаза — очень старыми. Старыми и холодными. Мертвая безрадостная улыбка, точно он хотел испугать собеседника. Этот человек повидал мир, нашел что хотел и взял реванш. Он двигался с уверенность и точностью, которые приходят с возрастом и опытом, и он шел как волк в мире овец. У него были большие сильные руки с длинными тонкими пальцами — руки хирурга. И при всей его грации не было ни малейшего сомнения в грубой силе, таившейся в его широких плечах и бочкообразной груди. Наконец он остановился на почтительном расстоянии, кивнул мне и улыбнулся Сьюзи, не обращая внимания на дробовик, который она направила на его грудь.

— Знаменитый Джон Тейлор и печально знаменитая Сьюзи Стрелок, — сказал он богатым низким голосом с намеком на незнакомый акцент. — Я польщен. Я должен был бы знать, что если кто-нибудь и сможет найти меня, то только вы. — Он издал короткий смешок, как над шуткой, понятной только ему. — Разрешите представиться. Я — Франкенштейн. Барон Виктор фон Франкенштейн.

Он сказал это так, как будто ожидал что в глубине палаты полыхнет молния и прокатится гром. Я не стал смеяться ему в лицо.

— Это не самое необычное имя в Темной Стороне, — сказал я. — В сущности это место кишит Франкенштейнами. Я даже не знаю, со сколькими племянниками, племянницами и внуками я имел дело за все эти годы, вместе с множеством монстров, созданных вашей семьей. Вы считаете, что можете создать что-либо совершенное, но я еще не видел доказательств этой мысли. Почти всегда эти монстры — полные растяпы. В любом случае, есть что-то общее между вами и вашей семьей, и кладбищем, верно? Я уверен, что на заре медицинской науки все это было передним краем: возня с частями тела, наборами одинаковых деталей и космическим излучением, но все остальные ушли вперед. Наука ушла вперед. Ваши люди должны заняться трансплантацией и клонированием, как и все остальные. Так что вы — просто еще один Франкенштейн. И какая связь, в точности?

— Настоящий, — сказал барон. — Первый... кто создал жизнь из смерти. Взял мертвую плоть и заставил ее сидеть и говорить.

— Черт побери, — сказала Сьюзи. — Впечаляет.

— Неужели именно этим вы и занимались больше двухсот лет? — спросил я.

Барон улыбнулся. В его улыбке совсем не было веселья и еще меньше теплоты.

— Вы не смогли бы, как я, провести столько времени, изучая жизнь и смерть в самых сокровенных деталях, чтобы найти несколько намеков на выживание. — Он посмотрел вокруг себя на ряды молча страдающих пациентов и опять улыбнулся. — Мое последнее предприятие. Я знаю, что суеверие вуду и медицинская наука обычно не дружат между собой, но я научился использовать любую вещь, которая может помочь в моих исследованиях. Вроде этих бамбуковых фигур. Хорошенькие малышки, а? И намного более послушные, чем традиционные горбуны.

— Увидев палату, я сразу должен был понять, что в этом деле замешан Франкенштейн, — сказал я. — Вашу семейку всегда тянуло к темной стороне хирургии.

— О, это не мое настоящее исследование, — сказал барон.— Так, мелочь, только для того, чтобы финансировать настоящую работу. Сотворение жизни из трагедии смерти. Продление жизни, чтобы смерть не могла отпраздновать триумф. То, что я делаю, я делаю для всего Человечества.

— За исключением бедных бастардов, привязанных к этим кроватям, — сказал я, и в это мгновение меня осенило. — Ведь вы не отсюда, верно? Вы пришли из той же реальности, что и эти люди. Вот почему я никогда не встречал вас раньше.

— Совершенно верно, — ответил барон. — Я пришел через временной сдвиг.

— Зачем? — спросила Сьюзи. — Еще одна толпа с горящими факелами? Еще одно творение, которое бросится на тебя?

— Я сделал все, что мог, — сказал барон, не обращая внимание на презрение в голосе Сьюзи. — Нашел временной сдвиг и пришел сюда, на Темную Сторону. Совершенно удивительное место, свободное от притворства и всех обычных ограничений.

— А как вам удалось стабилизировать временной сдвиг? — спросил я, по-настоящему заинтригованный.

— Я унаследовал его. Вероятно торговый центр «Маммона» владел здесь своими первыми помещениями. Купив здание побольше, они забрали с собой временные сдвиги... но один бросили, забыли. Вот из каких незначительных событий рождаются великие последствия. Я должен был проделать здесь великую работу. Я могу это чувствовать. — Он не хвастался и не пытался убедить себя. Он был абсолютно убежден в собственной гениальности и неизбежном триумфе. Барон бесстрастно поглядел на меня. — Могу ли я поинтересоваться... что привело вас сюда, мистер Тейлор?

— Один из ваших клиентов очень расстроился из-за того, что вы указали ему от ворот поворот, — сказал я. — Нельзя недооценивать гнев профессиональных красавчиков.

— А да... Перси Д'Арси. Он предложил мне состояние, но я не мог взять его. Я ничего не мог сделать для него, потому что в другой реальности он уже мертв. Перси... еще один лишний конец, которому надо уделить внимание. К счастью у меня есть два очень надежных человека, которые занимаются моей безопасностью. Я привез их со мной, из моей реальности.

Он щелкнул пальцами, и мужчина и женщина, которые как будто ждали его сигнала вне поля зрения, вошли в дверь, прошагали между рядами бамбуковых нянечек и встали по обе стороны от барона. Мужчина, высокий блондин, был одет в черную мотоциклетную кожаную куртку, дополненную двумя нагрудными патронташами, пересекающихся на груди. Помповый дробовик в его руках решительно уставился на меня; Женщина... высокая и темноволосая, носила длинный белый плащ. Она насмешливо улыбнулась мне.

— Разрешите мне представить вам Стивена Стрелка и Джоан Тейлор, — сказал барон, смакуя момент. — Там, откуда мы пришли, их слава такая же громкая, как ваша здесь, хотя, возможно, с более отталкивающим душком. Судьба вела их другими, более темными путями. Я всегда находил их очень полезными. — Он внимательно и не торопясь оглядел меня, потом так же тщательно изучил Сьюзи. — Я бы наслаждался, работая с вами. Открывать вас, изучать ваши особенности, искать, что я могу сделать из вас. Хирургия — это искусство, и своим скальпелем я мог бы сотворить в ваших телах такие чудеса… Но поскольку вы меня нашли, значит за вами последуют и другие. Эту операцию необходимо завершить, и я должен уехать. — Он вздохнул. — И так всю жизнь.

Он резко щелкнул пальцами, и бамбуковые няни бросились вперед с нечеловеческой скоростью. Они вырвали дробовик из руки Сьюзи и, осыпав ее ударами, бросили на пол. Я рванулся было ей на помощь, но они сбили и меня на пол прикладами винтовок. Все это произошло очень быстро. Потом они собрались вокруг нас и начали бить прикладами, опять и опять. Я попытался подползти поближе к Сьюзи, защитить ее, но не смог сделать даже этого. Все что мне осталось — свернуться в клубок и попытаться не орать от боли.

— Достаточно, — наконец сказал барон, и няни немедленно отступили назад. Я превратился в клубок боли, пульсировавшей везде, с лица стекала кровь, но я не чувствовал, что сломано что-то важное. Я поглядел на Сьюзи. Она лежала неподвижно. Я тоже расслабился и замер. Пускай они думают, что побои сломили нас. Я сосредоточился на том, чтобы ровно дышать, нянча свой гнев и ненависть и пытаясь найти в себе хоть что-нибудь, что бы не жгло огнем.

— Стивен, Джоан, позаботьтесь об этих двоих, — сказал барон. — Будьте так изобретательны, как вы любите, пока они еще будут реагировать. Когда закончите, спуститесь ко мне. У меня есть для вас работа.

Он неторопливо повернулся и пошел прочь. Армия бамбуковых нянь повернулась на бамбуковых пятках и затопала за ним. По-прежнему совершенным строевым шагом, стервы. Я медленно сел, пытаясь не стонать слишком громко, поскольку каждое новое движение посылало по мне волну боли. Я ненавидел, когда на меня набрасывались скопом — это недостойно. После этого невозможно выглядеть хорошо. Сьюзи внезапно села, и сплюнула на пол темно красную кровь. Потом посмотрела вокруг, в поисках своего дробовика, и увидела мужскую версию себя: он насмешливо помахал ее оружием.

— Мое! Что с возу упало... А вы — неудачники, которых похоронят в безымянных могилах.

Женская версия меня ухмыльнулась, глубоко засунув обе руки в карманы плаща. Я действительно надеюсь, что выгляжу не так, когда улыбаюсь. Она немного наклонилась вперед и уставилась прямо в мое окровавленное лицо.

— Вау. Это должно быть больно. Но так и бывает, когда выбираешь неправильную сторону.

Я, не обращая на нее внимания, медленно и болезненно поднялся на ноги. Сьюзи тоже встала. Я хорошо знал ее и не предложил помочь. Мы стояли вместе, плечом к плечу, плохо держась на ногах, и рассматривали наших противников. Стивен Стрелок полностью сохранил угрозу, исходящую от Сьюзи, но потерял все ее мрачное обаяние. Ее тревожащая честность и настойчивость стали у него жестокостью и бесчеловечностью. Наемный стрелок, никакой морали и еще меньше утонченности. Моя Сьюзи была способна обвести противника вокруг пальца, одновременно снося ему голову с плеч.

Зато лицо нетронуто, никаких рубцов и шрамов. Он не перенес те муки, через которые она прошла.

Джоан Тейлор выглядела намного более опасной. Она просто стояла, на вид невооруженная, совершенно спокойная и уверенная в себе. Я и не подозревал, насколько неприятным это может быть. Как странно глядеть в женское лицо и видеть так много знакомых черточек. Вылитый я, только женщина. Холодный насмешливый взгляд, а ее улыбка — открытое оскорбление. Попробуй, покажи свою силу, говорил ее вид. Мы оба знаем, что добром это не кончится.

— Итак, — сказал я, стараясь, чтобы слова выходили ясно и свободно, несмотря на мой разбитый рот. — Мой злой двойник. Я предполагал, что в конце концов это произойдет.

— Вряд ли, — с готовностью сказала Джоан. — Ты и я — совершенный пример единственного ребенка. Самостоятельный, самоучка, легенда при жизни благодаря собственным усилиям. Твоя мать ?..

— Да. И ты ?..

— Да. — Она широко улыбнулась. — И я заставила ее молить о прощении, прежде чем убить.

Я улыбнулся.

— Мы даже отдаленно не похожи. Мой партнер — профессионал. Твой — психопат.

— Возможно, — сказала Джоан. — Но он мой психопат.

Стивен Стрелок внезапно хихикнул. Короткий раздражающий смешок.

— Правда, все правда. Я действительно наслаждаюсь своей работой. Вот почему я так хорош в ней. Дело мастера боится.

— Ты слишком много говоришь, — сказала Сьюзи.

— Как вы оба очутились здесь? — спросил я прежде, чем ситуация могла выйти из-под контроля. Мне нужно было занять Джоан разговором и выиграть время: я считал, что между нами и ними есть одно большое различие.

— Наш старый родной город стал немного слишком горячим на нас, — с напускной скромностью сказала Джоан. — Мы много лет были наемными солдатами, профессиональными специалистами по улаживанию конфликтов, выбирай какой угодно эвфемизм, но потом мы сделали ошибку, устранив одного чиновника с огромными связями по имени Уокер. И он сам во всем виноват. Глупый старик считал, что можно нам сказать, кто мы такие, и остаться в живых. Мы убили его только ради удовольствия, но, к счастью, у него было много врагов... Стивен разнес его на части из дробовика, и мы смеялись всю дорогу домой. Но тут оказалось, у него есть и друзья, богатые и могущественные друзья, так что из-за этого все вдруг перестали нас любить. И когда барон очень любезно предложил нам регулярное развлечение и гарантировал новый старт...

— Мы убили кучу народа, подвели некоторые старые счета, сожгли полгорода и убежали сюда прежде, чем кто-нибудь понял, что мы исчезли, — сказал Стивен. Он усмехнулся, широкая лукавая улыбка, показавшая слишком много зубов.

— Мы здесь уже давно, — сказала Джоан Тейлор. — Делаем все то, что ты бы вряд ли одобрил. Тебя, наверно, обвиняют во многом из этого. Все знают о тебе, но никто не знает о нас. Хотя я не могу сказать, что верю даже в половину того, что о тебе рассказывают.

— Гуди Гуди — Две Туфельки[5], — сказал Стивен.

— Быть может заключим сделку? — сказал я.

Джоан подняла бровь.

— А ты как думаешь?

— Нет, — сказал я. — Меня оскорбляет само ваше существование.

Я бросился вперед и ударил ее прямо в лицо. Она упала назад, неловко растянувшись на полу. У нее даже не было времени вынуть руки из карманов. Я оглянулся. Сьюзи уже вырвала дробовик у Стрелка и ударила его локтем в горло. Я усмехнулся. Не так давно Сьюзи и я получили инъекцию достаточно разбавленной крови вервольфа — опасности обернуться волками не было; тем не менее сила крови давала нам возможность быстро исцелиться. У меня уже ничего не болело. Я посмотрел вниз, на Джоан Тейлор, и улыбнулся, когда она зло вскочила на ноги.

Мы стояли лицом к лицу, руки сжаты в кулаки и опущены вниз; мы сосредоточились, каждый призывал свой дар. Я открыл свой внутренний взор, третий глаз, и холодно изучал ее, пытаясь найти брешь в ее защите, дыру, которую можно использовать против нее. Я чувствовал, что она делает то же самое. Странные энергии вспыхивали и гасли в воздухе между нами, напряжение невидимых сил нарастало и нарастало; рано или поздно оно должно было взорваться. Мой дар против ее. Чем-то похоже на армрестлинг с невидимыми, неосязаемыми руками.

Одновременно я смутно ощущал сорвавшийся с цепи ад, в который превратилась больничная палата: Стивен и Сьюзи палили друг в друга. Выстрелы из дробовиков доносились отовсюду, их сопровождал рев гранат. Кровати переворачивались, пациенты летели на пол, отсоединяясь от поддерживающих их жизнь приборов. Оборудование горело, по палате плыл темный дым.

Я не мог допустить, чтобы сражение продолжалось дольше. Было ясно, что мы совершенно равны по силам с дубликатами, и уже пострадало слишком много невинных людей. Так что, найдя скользкое место под левой ногой Джоан, я заставил ее споткнуться и на мгновение потерять концентрацию, после чего крикнул:

— Эй, Сьюзи! Меняемся партнерами и танцуем!

Она мгновенно поняла идею и нацелила дробовик на Джоан Тейлор. Пока Стивен Стрелок колебался, я при помощи дара нашел незакрепленную предохранительную чеку на его гранатах. Чека выскочила из гнезда, Стивен посмотрел вниз, последовала быстрая серия взрывов: одна граната взорвала все остальные. Над палатой возникло облако из маленьких кровавых кусочков Стивена Стрелка, пролившееся мягким быстрым дождем. За моей спиной раздался один-единственный выстрел из дробовика, и, оглянувшись, я увидел безголовое тело Джоан Тейлор, лежавшее на полу. Вероятно она потеряла время, пытаясь остановить Сьюзи, дура. Никто не может остановить Сьюзи Стрелок.

— Они были хороши, — сказал я. — Но не так хороши, как мы. Они не были закалены и очищены жизнью в Темной стороне.

— Не так хороши, как мы, — согласилась Сьюзи. Она подошла ко мне поближе и осмотрела мое лицо. — Тебя чертовски здорово избили.

— Как и тебя. Спасибо Господу за кровь вервольфа.

— Но ты все равно пытался подползти ко мне, защитить меня. Я видела. Но мне даже в голову не пришло сделать это для тебя. Ты всегда был лучше меня, Джон.

— Простишь меня? — спросил я.

Она слегка улыбнулась.

— Ну, только на этот раз. — Потом она взглянула на безголовое тело Джоан. — Мне никогда не нравились дешевые подделки.

— Наши темные стороны, — сказал я.

— Скорее более темные, — возразила Сьюзи.

Я обдумал ее мысль.

— Значит ты думаешь, что где-то могут быть более лучшие версии нас? В каком-нибудь другом мире? Более праведные мы?

— Ты меня пугаешь, — сказала Сьюзи. — Пошли, найдем барона и разделаемся с ним.

— Сначала вещи поважнее, — сказал я. — Это место мне уже надоело. Больше не будет страданий невинных. Не в мою смену.

Я опять задействовал дар, и какое-то время изучал всю палату внутренним зрением, пока не Увидел соединение, которое барон выковал при помощи своей науки и вуду между пациентами в кроватях и их более удачливыми дубликатами в Темной Стороне. Оно напоминало множество мерцающих серебряных цепей, поднимавшихся из каждого пациента и уходивших в потолок. А найдя их, я разорвал самую слабую цепь легчайшим ментальным усилием. Плевое дело, для меня. Выведенная из ужасного равновесия, вся система рухнула, и мерцающие цепи мгновенно исчезли из реальности. Пациенты в кроватях громко закричали в унисон, все следы возраста, хирургических операций и тяжелой жизни мгновенно исчезли; они опять стали молоды и совершенны. Они не проснулись, что, наверно, к лучшему. Пускай Уокер посылает сюда людей помочь им и, будем надеяться, отправляет их домой.

У нас со Сьюзи есть другое дело.

Я подумал о том, что сейчас должно происходить во всех лучших клубах, барах и гостиных Темной Стороны: богатые и могущественные лица внезапно становятся старыми, на них появляются следы разврата и шрамы от хирургических операций. Я как будто видел, как их владельцы кричат от боли, потрясения и ужаса, поняв, что вернулись их настоящие лица. Может ли быть лучший реванш?

— Опять ты улыбаешься этой улыбкой, — сказала Сьюзи, — которая значит: Я только что сделал нечто действительно гадкое и в высшей степени справедливое, и никто не сможет его на меня повесить.

— Ты хорошо меня знаешь, — сказал я. — Итак, где мы? Ах да — барон.

— Плохой человек, — сказала Сьюзи Стрелок. Она передернула затвор дробовика. — Я сделаю из его нянь плетеного человека и сожгу этого мудака живьем[6].

— Мне нравится ход твоих мыслей, — сказал я.

Мы нашли еще одну дверь, за которой находилась лестница, ведущая вниз, в ад, и стали тихо спускаться по грубым бетонным ступенькам. Барон должен был слышать звуки боя наверху, но он не мог знать, кто победил. Сьюзи спускалась первой, держа дробовик наготове, пока я при помощи внутреннего зрения искал внизу скрытые ловушки или сигнализацию. Но лестница оставалась тихой и спокойной, не было даже намека на бамбуковых нянь.

Сначала в меня ударил запах. Жирная вонь пролитой крови и пережаренного мяса, отвратительные вещи в отвратительном месте. Он стал еще сильнее, когда мы спустились по последним ступенькам и оказались перед простой деревянной дверью. Воздух, горячий и влажный, почти маслянистый обволакивал мою голую кожу. Это была та самая жара, которая возникает в морге от вскрытых тел, когда трепещущее тепло их внутренних органов льется наружу. Франкенштейн... Я тихо прошел мимо Сьюзи и взялся за ручку. Дверь оказалась не заперта. Я вошел внутрь, Сьюзи за мной, молчаливая, как мстящий дух.

Мы оказались в большом каменном зале, вырезанном в самой глубине земли. Грубые шишковатые стены и потолок, неровный пол, частично покрытый запятнанными кровью циновками. Голые электрические лампы, низко свисающие на длинных заржавленных цепочках, наполняли зал неприятным и неумолимым светом. Были и тени, но не настолько глубокие, чтобы скрыть то, что делалось в этом месте. Длинными рядами стояли операционные столы, и на каждом из них лежало человеческое тело или куски тел. Мужчины и женщины, вскрытые, с препарированными внутренностями. Из темно красной плоти торчали белые ребра. Из груд кишок в холодный воздух поднимался теплый пар. Крепкие кожаные наручники приковывали тела к столам. Люди были еще живы, когда их начинали резать.

Барон вернулся к своим старым хирургическим экспериментам. Франкенштейн, живой бог скальпеля.

Он стоял в дальнем конце помещения, нагнувшись к телу, лежавшему на столе перед ним; на нем был заляпанный кровью передник мясника, надетый прямо на кремовый костюм. Перед ним лежала юная женщина, хотя сейчас это было трудно сказать. Барон посмотрел на меня и вздрогнул, его скальпель поднялся, с него капала кровь. Мы прервали работу Франкенштейна.

— Убирайтесь, — сказал он. — Вам здесь нечего делать. У меня важная работа.

— Это не хирургическая клиника, — сказал я. — Это бойня.

Он выпрямился, и, почти с чопорной точностью, положил скальпель рядом с телом женщины.

— Нет, — спокойно сказал он. — Бойня — место смерти. А этот салон посвящен жизни. Взгляните за рамки обыденности, мистер Тейлор. Я работаю, чтобы обмануть смерть, спрятать от нее жертвы. Я беру мертвое тело и, благодаря моим усилиям, оно возвращается к жизни. Вы даже представить себе не можете, какие чудеса и великолепие я видел внутри людей.

Он вышел из-за стола и встал лицом к Сьюзи и ко мне, куском тряпки вытирая кровь с голых рук.

— Попытайтесь понять и оценить то, что я делаю. Мне уже недостаточно просто копировать природу. Сейчас я ищу способ, как улучшить ее работу. Я использую только самые совершенные органы, придаю им новую форму и улучшаю с хирургическим мастерством, отшлифованным в течении столетий. Я... упрощаю вещи, удаляю все ненужные детали. И из этих совершенных частей я строю что-то новое — живое существо, полностью находящееся в равновесии с самим собой. Я не вижу причины, почему оно не должно жить вечно и знать, что его жизнь когда-нибудь кончится. Мне потребовалось довольно долго времени понять... ключ в том, чтобы работать не с трупами, а с живыми людьми! Брать у них то, в чем я нуждаюсь — самые свежие и живые органы!

— Сколько? — спросил я, грубо прерывая его. В животной уверенности его голоса было что-то почти гипнотическое.

— Не понял, — ответил он. — Сколько чего?

— Сколько жертв, ты, ублюдок! Сколько хороших мужчин и женщин умерли под твоим ножом, чтобы ты мог сделать свое совершенное создание?

Судя по его слегка мрачному виду, он рассердился на меня за то, что я не принял его идею, хотя он объяснил ее во всех подробностях.

— Не знаю, мистер Тейлор. Не считал. И почему я должен? Важны только их органы. Среди них никого важного. Кого-нибудь, кто имеет значение. В Темной стороне все время исчезают люди, и никому до этого дела нет.

— Ему, — неожиданно сказала Сьюзи. — Я и люблю его за это, отчасти. Он заботится о людях за нас двоих.

Барон неуверенно посмотрел на нее, потом опять повернулся ко мне.

— За прогресс надо платить, мистер Тейлор. Невозможно чего-нибудь добиться без жертв. И я жертвую ими. — Он указал на тела, лежавшие на столах и слегка улыбнулся. — Я так люблю слушателей. Хотя, допускаю, не сумел объяснить и оправдаться... Но, как мне кажется, хватит болтать. Насколько я могу судить, Джоан Тейлор и Стивен Стрелок не присоединятся к нам?

— Да, — сказала Сьюзи. — Мир их останкам.

Барон пожал плечами.

— Не имеет значения. У меня все еще есть няни.

Он щелкнул пальцами и, прорвавшись в реальность, из голых каменных стен появилась целая армия бамбуковых нянь, заполнив пространство между нами и бароном. Они бросились вперед, бамбуковые руки потянулись ко мне и Сьюзи, но на этот раз я был готов. Я ждал их. Вынув из кармана яйцо саламандры, я раздавил его в руке и бросил в середину армии. Яйцо полыхнуло пламенем, огонь мгновенно охватил дюжины нянь. Желтые языки пламени перепрыгивали с одной няни на другую, бамбуковые фигуры метались вперед и назад, распространяя огонь бешено молотящими по воздуху руками. Через несколько мгновений подвал наполнился горящими фигурами, на голых каменных стенах заплясал адский свет. Сьюзи и я отступили к двери, готовые в любое мгновение дать деру; барон, пойманный в ловушку, прижался спиной к дальней стене. Он безнадежно смотрел, как няни натыкались на хирургические столы, переворачивали и зажигали их. В конце концов ему пришлось выкрикнуть Слово, которое остановило нянь. Фигуры упали на пол и, все еще пылая, остались неподвижно лежать. В наступившей тишине был слышен только треск пламени.

Сьюзи и я опять пошли вперед, осторожно обходя почерневшие бамбуковые фигуры. Барон задумчиво изучал меня. Я думал, что он испугается, но нет, он выглядел совершенно спокойным, как будто у него все еще есть козырь в кармане.

— Подождите, — сказал он. — Я уверен, что нам есть о чем поговорить.

— А я совершенно уверена, что не о чем, — заявила Сьюзи.

— Тогда вам придется повстречаться с моим последним созданием, — сказал барон. — Увидите результаты моей работы. Создание, встань! Покажи себя!

В неприметной тени в углу комнаты что-то зашевелилось и встало. Все это время оно спокойно сидело на стуле, настолько нечеловечески неподвижное, что мы его не замечали. Сейчас он пошло вперед, освещенное светом оставшихся ламп, и Сьюзи мгновенно взяла его на прицел. Оно было прекрасно. Высокое и совершенное, полностью обнаженное, идеальные пропорции, голова и плечи возвышаются над нами; благодаря современной хирургической технологии у него не было никаких шрамов или видимых швов. У него были сильные андрогинные черты, и оно двигалось с совершенной кошачьей грацией.

Я возненавидел его с первого взгляда. В нем было что-то... глубоко неправильное. Возможно потому, что оно двигалась не как человек, или потому, что в его лице не было ни следа человеческих мыслей или человеческих эмоций. Глядя на него, я чувствовал себя так, как будто ко мне идет паук. Инстинктивный импульс — раздавить, как существо, в которому я никогда не проникнусь и каплей сочувствия.

— Разве оно не чудо? — сказал барон фон Франкенштейн, шагнув вперед и, с видом хозяина, положив большую руку на голое плечо создания. — Гермафродит, конечно. Самовосстанавливающийся, саморазмножающийся, потенциально бессмертный.

Я не видел ни грудей, ни гениталий, но поверил ему на слово.

— И чей мозг ты использовал на этот раз? — в конце концов спросил я.

— Мой собственный, — ответил барон. — Или, по меньшей мере, я загрузил в него все свои воспоминания, полностью стерев первоначальные. Компьютеры существенно изменили мою работу. Видите, мистер Тейлор? Даже если вы убьете меня, моя работа продолжится. Я продолжусь, во всех отношениях, только это и важно.

Он нежно потрепал создание по плечу. Оно повернуло свою совершенную голову и задумчиво посмотрело на него, потом повернулось, положило свои совершенные руки на лицо барона и один движением сорвало его голову с плеч. Тело, дергаясь и дрыгая ногами, упало на пол, из обрубка шеи хлынула кровь, а существо подняло голову с ослабевшим лицом барона и поднесло к своему лицу. Глаза барона все еще двигались, губы шевелились, хотя никаких слов не было слышно.

— Теперь, когда я существую, ты не нужен, — сказало создание умирающим глазам барона. Голос существа звучал как музыка; ужасная музыка, совершенно нечеловеческая. — Я знаю все, что знаешь ты, все твои техники, и для чего ты нужен? Да, ты создал меня. Я знаю. Но неужели ты думаешь, что я благодарен тебе за это?

— Не могу поверить, что он не понимал, что произойдет, — сказала Сьюзи.

Существо поглядело в глаза барона фон Франкенштейна, удостоверилось, что его создатель больше ничего не видит, и отбросило голову в сторону. Потом медленно повернулось и задумчиво посмотрело на Сьюзи и меня.

— Барон создал здесь прекрасное дело, — сказало создание. — Я думаю, что возьму его себе.

Я тряхнул головой.

— Не думаю, что у тебя получится.

— Тебе меня не остановить, — сказало существо.

Сьюзи выстрелила ему в грудь прямой наводкой. Выстрел разворотил полгруди, сила удара заставила создание отшатнуться назад и зашататься. Тем не менее оно не упало, быстро восстановило равновесие, а огромная рана на груди исцелилась в считанные секунды. Рот создания сложился в то, что, будь оно человеком, было бы улыбкой.

— Мой создатель создал меня очень хорошо. Самая лучшая работа, которую я когда либо делал.

Я задействовал дар в поисках связи, которая держала все куски и внутренности твари вместе, но ничего не нашел. Барон не использовал науку или магию, чтобы создать это творение, только свое великолепное мастерство хирурга, отточенное за долгую жизнь. Я отпустил дар и посмотрел на Сьюзи.

— Нам придется сделать это трудным способом. Ты готова запачкать ручки?

— Всегда, — сказала Сьюзи Стрелок.

Каждый из нас взял по скальпелю, мы прижали существо к полу и стали методично резать его на куски. Было много крика и беспорядочных ударов рук и ног, и в конце концов нам пришлось сжечь все куски по отдельности, чтобы помешать им двигаться. Но мы это сделали.

Глава 2.

Дома с Джоном и Сьюзи

Пока появлялись люди Уокера, я и Сьюзи слонялись поблизости, разговаривали с только что проснувшимися пациентами и успокаивали их как могли. Во всяком случая я разговаривал и успокаивал. Сьюзи не назовешь душой компании. По большей части она стояла у двери с дробовиком наизготовку, не пуская внутрь никого, кто мог бы смутить пациентов еще больше. Многие из них и так были сбиты с толку, а остальные находились в различных состояниях шока. Может быть физические травмы и исцелились, но никто не в состоянии подвергаться столько времени страданиям и не травмировать душу.

Некоторые из них знали друг друга и сидели вместе на кроватях, держась друг за друга и негромко плача от облегчения. Некоторые, казалось, боялись всего, включая Сьюзи и меня. Некоторые... просто не проснулись.

Люди Уокера хорошо знали, что делать. У них был большой опыт собирания остатков после того, как чей-либо великий план внезапно летел в тартарары. Они успокоили пациентов и отправили их обратно в родное измерение. После чего закрыли временной сдвиг и, первым делом, наложили огромный штраф на торговый центр «Маммона» за то, что те потеряли след проклятой штуки. Если люди не могут присматривать за своей собственностью, значит нечего им ею владеть. Короче, люди Уокера... сделали все то, что не мог сделать я.

Когда Сьюзи и я наконец вышли из салона «Вы с гарантией станете новым», снаружи нас уже дожидался Перси Д'Арси. Его модная одежда выглядела почти поношенной, а глаза опухли от слез. Он бросился ко мне с таким видом, как будто собирался напасть на меня, и остановился только тогда, когда Сьюзи вытащила дробовик и легким движением приклада отпихнула его. Он жалобно уставился на меня, патетически заламывая руки.

— Что ты наделал, Тейлор? Что ты наделал?

— Я нашел, что происходит, и остановил барона, — сказал я. — Я спас множество невинных людей от...

— Мне наплевать на них! Какое мне до них дело? Но что ты сделал с моими друзьями? — Какое-то время он не мог говорить, только закрыл глаза, пытаясь остановить слезы, текшие по лицу. — Я видел, как самые прекрасные люди моего поколения внезапно превратились в ведьм и прокаженных! Видел, как их прекрасные лица одрябли и покрылись морщинами. Волосы выпали, спины согнулись, они плачут, кричат и вопят, и, как безумцы, рыщут в ночи. Они мучаются фурункулами, гниют и разлагаются заживо! Что ты сделал с ними?

— Мне очень жаль, — сказал я. — Но они это заслужили.

— Они были моими друзьями, — сказал Перси Д'Арси. — Я знал их с того времени, когда ходил под стол пешком. Я даже помыслить не мог, что произойдет такое.

— Перси... — сказал я.

— Можешь забыть твоем чеке! — сказал Перси с почти истерическим достоинством. Потом он повернулся и ушел, все еще плача.

Я дал ему уйти. Я, вроде как, понимал его. Бывают такие дела, после завершения которых никому не становится лучше. Так что Сьюзи и я пошли домой.

У Темной Стороны нет пригородов, как таковых. Но есть несколько сравнительно безопасных районов, в которых люди живут более спокойно и менее хлопотливо. Не частные кварталы с охраняемыми воротами, потому что никакие ворота даже не замедлят хищников, которых привлекает Темная Сторона, но небольшие общины, магически защищенные горстью заклинаний и силовых щитов, и хорошим договором о взаимной защите. Кроме того, если вы не можете присмотреть за собой, лучше вам вообще не жить в Темной Стороне. Сьюзи и я жили в маленьком приятном особнячке (три этажа вверх, три вниз, два входа) в одном из более мирных и элитарных районов. Цена на дом резко упала только потому, что мы в нем жили, но мы пытались не слишком переживать из-за этого. Перед особняком был небольшой сад, но поскольку ни Сьюзи, ни я не питаем страсти к садоводству, мы первым делом перекопали его и превратили в минное поле. Мы не очень-то жалуем гостей. На самом деле большую часть работы проделала Сьюзи, а я только добавил несколько ловушек и невидимых блуждающих заклинаний — показать, что я тоже участвую.

С одной стороны от нас жил путешественник во времени по имени Гарт Вечный, огромный мужчина нордического типа — его чешуйчатый норманнский замок дополняло несколько горгулий, которые постоянно будили нас по ночам во время брачного сезона. С другой — черноволосая, с непроницаемым лицом пришелица из будущего по имени Сара Кингдом, охотница на инопланетян; она жила в конгломерате смутных органических форм, который, вероятно, смог бы функционировать как космический корабль, если бы она нашла нужные детали для его починки.

Мы никогда даже не думали создавать ассоциацию домовладельцев.

Сьюзи и я живем на разных этажах. Она заняла первый этаж, я — последний, но удобства у нас общие. Все очень цивилизованно. Мы проводим столько времени в обществе друг друга, сколько можем. И это не легко ни для кого из нас. Мой этаж отделан в вызывающе старомодном, даже викторианском стиле. Викторианцы понимали, что такое комфорт и роскошь. Той ночью я лежал в своей кровати на четырех столбиках. Матрас из гусиных перьев, достаточно глубокий, чтобы в нем утонуть, с твердой поддержкой снизу. Иногда по утрам Сьюзи приходится выковыривать меня из кровати при помощи лома. По общему мнению когда-то, во время одной из своих поездок по стране, в этой кровати с четырьмя столбиками спала Елизавета I. Учитывая то, сколько эта штука мне стоила, лучше бы она спала в тележке.

Тщательно созданный огонь негромко потрескивал в огромном каменном камине и давал достаточно тепла, которое отгоняло холодные ветры, дувшие снаружи. Благодаря простому заклинанию Мебиуса, пламя не пожирало поленья в камине, и огонь никогда не гас. Одну из стен моей спальни занимали книжные полки, на которых стояли главным образом вестерны Зейна Грея и Луиса Ламура, а также целая компания триллеров старого Джона Криси, которые я необычайно любил. Другую стену почти полностью заслонял очень большой плазменный телевизор с невероятно широким экраном; его можно было смотреть не вставая с кровати. А на последней стене висели мои ДВД и СД, в строгом алфавитном порядке, по поводу которого Сьюзи всегда отпускала шуточки.

Спальню освещала газовая лампа. Мне кажется, что она дает более дружественный свет.

Большую часть пола покрывал персидский ковер со множеством живописных деталей. Вроде бы когда-то на нем можно было летать, но уже никто не помнил Слов, активирующих его, так что он оставался простым ковром. Тем не менее, стоя на нем, я всегда очень тщательно подбирал слова. По комнате были разбросаны всякие разные предметы, которые я собрал за много лет, часто как часть платы за расследование или даже вся плата. Некоторые из них являлись Объектами Силы, несколько старинных вещей имели интересную историю, и еще целая куча безделушек, которые однажды могли бы оказаться ценными или полезными.

Музыкальная шкатулка играла двадцать лучших хитов за тридцать будущих лет. По большей части чепуха... Запечатанный в колбе помет Тираннозавра Рекс с ярлыком: «Для того момента, когда все старое дерьмо не поможет». Медная голова, которая предположительно могла предсказывать будущее, хотя я никогда не слышал от нее ни слова. И одинокая кроваво-красная роза в длинной стеклянной вазе. Ее не нужно было поливать, и она зло шипела на каждого, кто приближался слишком близко; так что по большей части я оставлял ее одну. Но она добавляла комнате красок.

Лежа на самом верхней одеяле своей гигантской кровати, слушая ветер, бьющийся о стены дома, и чувствуя себя в тепле и уюте, я часто думал, насколько далеко я ушел с того времени, когда вернулся в Темную Сторону. Еще не так давно я пытался жить нормальной жизнью в нормальном Лондоне, и мне это потрясающе плохо удавалось. Я жил в однокомнатной конторе, находившейся в здании, которое давно надо было снести, и спал на койке, прижатой к стене. Ел только еду на вынос и прятался под столом, когда в дверь звонили кредиторы... Я сбежал из Темной Стороны, чтобы почувствовать себя в безопасности. И еще потому, что боялся превратиться в чудовище. Но есть вещи и похуже. Ужасный вкус холодной пиццы и повторно используемых пакетиков для чая, а также знание, что ты никому не можешь помочь, даже самому себе.

Больше я никогда не уеду из Темной Стороны. При всех ее грехах это мой дом, я принадлежу ему. Вместе с всеми другими чудовищами. И, конечно, со Сьюзи Стрелок. Моей Сьюзи.

Я с некоторым трудом встал с постели и пошел вниз посмотреть, чем она занимается. Мы любили друг друга, как только могли, но именно я был тем, кто протягивает руку. Сьюзи... не могла. Но я знал, на что иду. Так что я прошел по узорчатому ковру и спустился по лестнице — как будто переместился из одного мира в другой. Сьюзи была не тем, кого называют домашняя хозяйка.

Этот этаж выглядел почти так же, как ее старый дом — полный беспорядок. Грязный и вызывающий отвращение, с намеками на всяческие ужасы. Чуть более гигиеничный, потому что я настаивал. Как всегда первым в меня ударил запах — ее этаж тяжело пах женщиной на грани лихорадки. Я мимоходом взглянул через дверь в спальню, оказавшуюся пустой, не считая напоминающую гнездо груду одеял в центре. По меньшей мере одеяла были чистые. Поскольку ее там не оказалось, я вошел в гостиную, сначала осторожно постучав в дверь. Сьюзи плохо реагирует на сюрпризы.

Сьюзи распласталась на ее единственной мебели, длинном диване, обтянутом темно-красной кожей. «На нем не будет видно крови», сказала она в ответ на мой вопрос, и больше я не спрашивал. Она смотрела местные новости по более скромному телевизору и не обратила на меня внимания. Комната, мрачная и пустая, никогда не переставала портить мне настроение. Голый деревянный пол, голые отштукатуренные стены, не считая гигантского постера в натуральную величину с изображением Дианы Ригг в роли миссис Эммы Пил из старого телевизионного сериала «Мстители». Сьюзи нацарапала под портретом слова «Мой идол» чем-то подозрительно похожим на засохшую кровь.

Ее ДВД лежали грудами около одной из стен: фильмы с Брюсом Ли и Джекки Чаном, много раз просмотренные копии «Беспечного ездока» и «Девушки на мотоцикле» с Марианной Фейтфул. Кроме того она неровно дышала к «Чужим» Джеймса Камерона и его же «Терминатору». А еще целая стопка «Диких Ангелов» Роджера Кормана — этот фильм Сьюзи всегда называла комедией.

На ней была ее любимая футболка с изображением Клеопатры Джонс и вконец изношенные джинсы, и она рассеянно чесала голый животик, торчащий между ними обоими, одновременно поглощая комки зажаренных во фритюре кальмаров из кулька. Я сел рядом с ней и мы вместе посмотрели местные новости. Невероятно красивый ведущий рассказывал историю о грозящей Ночной Стороне забастовке ассенизаторов, требовавших огнеметы побольше и может быть даже базуки. Вероятно гигантские муравьи могут стать настоящей проблемой.

Открылся новый временной сдвиг там, где их никогда не было. Члены клуба «По-настоящему опасный спорт» уже мчатся к нему, чтобы броситься в сдвиг и первыми обнаружить, куда он ведет. Никто не пытается остановить их. Люди в Темной Стороне твердо верят, что каждый имеет право выбрать свою дорогу в ад.

И, напоследок, в Темной Стороне объявился фанатичный друид-террорист с завернутой в омелу ядерной бомбой за спиной. К счастью, у него был длинный список требований; он начал их высказывать и успел дойти только до середины, когда Уокер, используя свой командный Голос, заставил его съесть бомбу, кусок за куском. Люди уже делают ставки: сколько времени террорист продержится перед тем, как плутоний разъест ему внутренности.

Не отрываясь от экрана, Сьюзи протянула левую руку и легонько коснулась моего бедра. Я сидел очень тихо, но она все равно почти немедленно отдернула руку. Она пыталась изо всех сил, но никак не могла научиться переносить прикосновения, или дружески коснуться кого-нибудь. Еще ребенком ее развратил собственный брат, и у ней остался психологический шрам. Я бы убил этого брата, но Сьюзи сделала это много лет назад, опередив меня. Мы рассчитывали решить проблему, со временем. Мы уже были близки, как только возможно.

Так что я очень удивился, когда она не спеша отложила в сторону кулек с кальмарами, повернулась ко мне и положила обе руки мне на плечи. Она приблизила свое лицо к моему. Я почувствовал на губах ее ровное дыхание. Ее холодное, уверенное выражение лица совсем не изменилось, но я чувствовал, как руки, лежавшие на моих плечах, все больше напрягаются от огромного усилия, которое она вложила в такой маленький жест. Она резко оторвала от меня руки и, повернувшись ко мне спиной, тряхнула головой.

— Все в порядке, — сказал я. Потому что должен был что-то сказать.

— Совсем не в порядке! И никогда не будет! — Она все еще не глядела на меня. — Как я могу любить тебя, когда даже не могу коснуться?

Я положил свои руки ей на плечи, так нежно, как только мог, и повернул ее лицом ко мне. При моем прикосновении она напряглась, несмотря на все свои усилия. Какое-то мгновение она решительно глядела на меня, потом бросилась вперед, прижала меня спиной к дивану, уперлась мне в грудь обоими руками и с болезненной яростью стала целовать. Она целовала меня так долго, как только могла, затем оторвала себя от меня, спрыгнула с дивана и, отойдя от меня, обняла себя так крепко, как будто боялась, что улетит. Я не знал, что говорить или делать.

Так что звонок в дверь раздался очень вовремя. Я пошел ответить, и увидел Уокера, стоявшего перед моей парадной дверью. Того самого человека, который сейчас управлял Темной Стороной, поскольку кто-то должен, или может. Щегольски одетый джентльмен средних лет в элегантном костюме, дополненном старомодным галстуком, котелком и сложенным зонтиком. Вы можете по ошибке принять его за обычного человека в Городе, безымянного функционера, который поддерживает колеса бизнеса или выполняет постановления правительства. Но достаточно всмотреться в его спокойные внимательные глаза, как вы сразу понимаете, насколько он опасен, или может быть опасен. Уокер властвует над жизнью и смертью в Темной Стороне, и это заметно. Он слегка улыбнулся мне.

— Ого, — сказал я. — Очень... неожиданно. Я не думал, что вы посещаете кого-то на дому. Я вообще не был уверен, что вы знаете, где мы живем.

— Я знаю где живет каждый, — ответил Уокер. — Часть работы.

— Кстати, просто интересно, — сказал я. — Как вы прошли через все эти мины, ловушки и кумулятивные заряды, которые мы установили, чтобы отбить у папарацци охоту заявляться сюда?

— Я — Уокер.

— Конечно. Вам лучше войти.

— Да, — сказал Уокер.

Я привел его в гостиную Сьюзи. Он был явно шокирован, но слишком хорошо воспитан, чтобы что-нибудь сказать. Поэтому он безмятежно улыбнулся, приподнял котелок, приветствуя Сьюзи, и без видимого колебания уселся на диван. Я сел рядом с ним. Сьюзи оперлась спиной о ближайшую стену, сложила руки на груди и стала неотрывно глядеть на Уокера. Если его это и волновало, он даже виду не подал. К моему удивлению он не перешел сразу к делу, которое привело его в мой дом в первый раз в жизни. Вместо этого он завел светскую беседу, вежливую, интересную и даже очаровательную, но скоро я почувствовал, что еще немного и взорвусь. От Уокера ты всегда ждешь чего-нибудь страшного. Обычно он всегда говорит со мной только тогда, когда нет другого выхода: когда он хочет нанять меня, или обещает убить меня, или бросает меня в какой-нибудь переплет. А этот новый дружественный подход... это не Уокер. Но я подыгрывал ему, кивая в нужных местах, а Сьюзи так свирепо хмурилась на нас, что у нее должен был заболеть лоб.

Наконец у Уокер иссякли городские сплетни и он внимательно посмотрел на меня. Он собирался перейти к чему-то серьезному — я это чувствовал. Так что я решил заговорить о других делах, хотя бы для того, чтобы показать свою независимость.

— Ну, — сказал я, — вы уже отправили всех пациентов Салона обратно в их измерение?

— Боюсь, что нет, — ответил Уокер. — На самом деле меньше половины. Многие из них не выжили после отключения оборудования, поддерживавшего их жизнь. И еще больше умерло от шока, узнав, что с ними сделали. Еще несколько находятся в таком физическом или ментальном состоянии, что их невозможно никуда послать. Сейчас о них заботятся, в надежде, что их состояние улучшится, но врачи... не слишком надеются на успех.

— Меньше половины? — сказал я. — Значит я прошел через ад только для того, чтобы спасти меньше половины!

— Ты спас столько, сколько смог, — сказал Уокер. — Это всегда было моей работой — спасти столько, сколько возможно.

— Даже если вам приходилось пожертвовать по дороге вашими людьми? — спросил я.

— В точности, — ответил Уокер.

— Почему именно ты решаешь, кому жить, а кому умереть? — спросила Сьюзи.

— Не я, — ответил Уокер. — Власти.

— Но они мертвы, — сказал я. — Мы оба были там, когда их убили и съели чудовищные дети Лилит. Так что кто... в точности... сейчас дергает за веревочки?

— Новые власти, — приятно улыбаясь ответил Уокер. — Вот почему я здесь. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной и встретился с новыми Властями.

Я задумчиво посмотрел на него.

— Вы очень хорошо знаете, что я никогда не лажу с любыми властями.

— Это люди... они другие, — сказал Уокер.

— Почему именно сейчас? — удивился я.

— Потому что в Темную Сторону в конце концов пришел Идущий Человек, — сказал Уокер.

Я выпрямился на диване и Сьюзи отклеилась от стены. Уокер, как всегда, говорил холодным спокойным голосом, но некоторые утверждения имеют силу сами по себе. Я мог бы поклясться, что в комнате внезапно похолодало.

— Откуда ты знаешь, что это действительно он, а не какой-нибудь подражатель? — спросила Сьюзи.

— Моя работа — знать вещи вроде этой, — ответил Уокер. — Идущий Человек, гнев Бога в мире людей, самый могущественный и опасный из посланников Бога, наконец пришел в Темную Сторону, чтобы наказать виновных. Все в городе убежали за горизонт, забаррикадировались, вооружились до зубов или потеют, спрятавшись под одеяло. И каждый из них смотрит, что сделают новые власти.

Сьюзи принялась шагать по комнате, сердито нахмурившись и заложив большие пальцы за пояс джинсов. Она могла беспокоиться, могла получать удовольствие от вызова, но никогда не боялась. Ее невозможно было испугать или запугать. Такое случалось только с другими людьми, обычно из-за нее. Потом резко села на край дивана, рядом со мной. Очень близко, хотя и не касаясь меня. Я понял, что Уокер заметил это, и он медленно кивнул.

— Так близки, — сказал он. — Во всех отношениях, кроме одного.

Я взглянул на него своим знаменитым тяжелым взглядом, но, к его чести, он даже не моргнул.

— Есть что-нибудь, что вы не знаете? — спросил я.

Он слегка улыбнулся.

— Ты бы удивился.

— Это не твое дело, — сказала Сьюзи. — И если ты скажешь кому-нибудь другому, я тебя убью.

— Ты бы удивилась, узнав, сколько людей уже знают или догадываются, — сказал Уокер. — В Темной Стороне трудно держать что-то в тайне. Я просто... беспокоюсь.

— Почему? — тупо спросил я. — Кто мы такие, для вас? Кем я всегда был для вас? Угрозой для вашего драгоценного статус-кво или не представляющим ценности средством для решения некоторый задач, слишком опасных или слишком грязных для твоих людей? И теперь, внезапно, вы беспокоитесь о мне. Почему, бога ради?

— Потому что ты мой сын, — сказал Уокер. — Во всем, что имеет значение.

Он удивил бы меня меньше, если бы вынул револьвер и выстрелил в меня. Сьюзи и я растерянно посмотрели друг на друга, потом опять на Уокера, но все в нем указывало, что он не шутит. Он только слегка улыбнулся, всем своим видом излучая чувство собственного достоинства.

— Мы ведь никогда не говорили по-настоящему, верно? — сказал он. — Мимоходом высказанные угрозы и оскорбления... или обсуждение деталей дела, над которым мы должны поработать вместе. Все очень быстро и по-деловому. Ты не можешь позволить себе сблизиться с тем, кого, как ты знаешь, тебе, может быть, придется убить. Но сейчас все по другому, во многих отношениях.

— Мне кажется, что у вас есть два сына? — сказал я, не зная что еще сказать.

— О, да, — сказал Уокер. — Они хорошие мальчики, оба. Мы не разговариваем. О чем нам говорить? Мне стоило немалого труда добиться того, что ни они, ни их мать даже не подозревают о том, каким образом я зарабатываю себе на жизнь. Они не знают ничего о Темной Стороне или об ужасных делах, которые я делаю, чтобы сохранить здесь спокойствие. Я бы не вынес, если бы они узнали. Они стали бы смотреть на меня, как на какое-то чудовище. Я привык отделять две мои жизни, и делаю это хорошо. Две жизни, два Уокера, и я изо всех сил стараюсь уделять обоим одинаковое время. Но Темная Сторона — ревнивая любовница... и тем, что обычно является моей настоящей жизнью, моей нормальной и разумной жизнью, надо пожертвовать ради блага этого города.

Мой мальчики, мои замечательные мальчики... чужие для меня. Ты все, что у меня есть, Джон. Единственный сын моего старинного друга. Я уже забыл, как много это значит для меня, пока не встретил твоего отца во время войны Лилит. Счастливые дни нашей юности... Мы думали, что нам предстоит изменить мир; к сожалению мы это и сделали. Теперь твой отец опять ушел, и ты, Джон, — все, что у меня осталось. Возможно ты ближе всех к настоящему сыну, которого у меня никогда не будет. Единственный сын, который может надеяться понять меня.

— Сколько раз вы пытались убить меня? — спросил я. — Прямо или косвенно?

— Так выражают родственные чувства, — сказал Уокер. — В Темной Стороне.

Я долго глядел на него.

— Не слушай его, — вмешалась Сьюзи. — Ему нельзя верить. Это Уокер.

— Манипуляция словами и эмоциональный шантаж, вот что приходит мне на ум, — сказал я. — И это так внезапно, Уокер.

— Я знаю, — спокойно сказал он. — Я сам прошел через это во время кризиса среднего возраста.

— И где это все оставляет нас? — спросил я.

— В точности там, где мы находились раньше, — сказал Уокер. — Мы, скорее всего, закончим тем, что однажды убьем друг друга. Нет сомнений, что для этого будут замечательные веские причины. Но это значит... что мне разрешено беспокоиться. О тебе, о Сьюзи. И нет, ты не обязан что-то говорить по этому поводу.

— У нас все отлично, — сказала Сьюзи. — Мы продвигаемся.

И она небрежно положила руку мне на плечо. Надеюсь, что только я почувствовал, каких усилий это ей стоило.

— Давайте поговорим об Идущем Человеке, — сказал я. Все остальное может подождать, мне нужно время, чтобы обдумать все это дело. — Раньше он никогда не приходил сюда. Почему сейчас?

— В прошлом уникальная природа Темной Стороны не давала проникнуть в нее прямым агентам Неба и Ада, — сказал Уокер. — Но с тех пор, как Лилит опять изгнали, с Темной Стороной стали происходить легкие, малозаметные изменения, и многое из того, что раньше было невозможно, происходит с прискорбной регулярностью.

— Значит здесь могут объявиться любые агенты Бога, — сказал я.

— Или Зла, — добавила Сьюзи.

— Да, действительно, — прошептал Уокер. — Как будто здесь и так все не запутано до предела...

— И все-таки, — упрямо сказал я. — Что привело Идущего Человека сюда именно сейчас?

— Похоже он не одобряет новые власти, — сказал Уокер. — Группу людей, чьи интересы я представляю.

— Так вот почему вы здесь! — сказал я. — Если они в опасности, то и вы тоже!

Уокер улыбнулся и ничего не сказал.

— Кто они? — спросила Сьюзи. — Эти новые власти? Старые были кучкой безликих бизнесменов, которые управляли Темной Стороной только потому, что владели ее большей частью. Неужели мы говорим об их семьях? Следующее поколение? Встретиться с новыми боссами, такими же, как старые, чтобы их опять не трахнули?

— Наследники? — сказал Уокер и фыркнул. — Они хотели. Мы привезли их сюда. Один быстрый взляд на то, что здесь происходит на самом деле, и они стали продавать свои местные владения, хотя и не смогут продать их достаточно быстро. Нет... Некоторые песонажи Темной Стороной собрались вместе, чтобы защищать свои основные интересы. Сейчас, по существу Темная Сторона управляет собой сама.

— Кто в точности? — спросил я. — Кто эти совершенно-новые сами-себя-назначившие власти? Я их знаю?

— Некоторых, безусловно, — сказал Уокер. — И все они знают тебя. Вот почему я здесь.

— Как вы можете служить народу Темной Стороны? — спросил я, по-настоящему заинтересованный. — Вы никогда не скрывали своих чувств по отношению к нам. Вы всегда говорили, что лучше всего взорвать здесь ядерную бомбу и уничтожить все это чертовое шоу уродов раз и навсегда.

— Я смягчился, — сказал Уокер. — Крове того, возможно, новые власти смогут изменить это место, действуя изнутри. Я бы хотел увидеть это прежде, чем умру. А теперь пойдем со мной и встретимся с новыми властями. Послушаешь, что они скажут; узнаешь, что они собираются сделать. Прежде чем Идущий Человек выследит и убьет их всех.

— И что они хотят от меня и Сьюзи? — спросил я.

Уокер поднял бровь.

— Мне кажется, что это очевидно. Они хотят, чтобы ты, используя свой дар, нашел Идущего Человека, а затем нашел способ остановить его. Пошли?

Глава 3.

Те, кто совсем не подходят «Клубу искателей приключений»

Я дал Сьюзи закончить настройку защиты дома, пока мы с Уокером, не глядя друг на друга, стояли там, где полагалось быть саду. Сьюзи всегда любила приводить в готовность невидимые заряды, снимать предохранители со спрятанного оружия и представлять себе жуткий хаос и кровавую бойню, которая произойдет, если кто-нибудь будет настолько глуп, что попытается войти в дом в наше отсутствие. Как-то раз один очень профессиональный вор-взломщик сумел добраться до нашей двери, и дверь съела его. После чего ящик для писем выплевывал части костей несколько недель подряд.

Я все еще обдумывал слова Уокера. «Ты мой сын во всем, что имеет значение». Нельзя просто так сбросить эмоциональную бомбу вроде этой и ожидать, что после этого все будут заниматься делом, как ни в чем не бывало. Если ты не Уокер, конечно. Спокойный, уравновешенный, хладнокровный чиновник, который управляет Темной Стороной только потому, что не верит, будто кто-нибудь другой способен делать это правильно. У которого всегда есть план и тайная цель, спрятанная внутри каждого конца игры. Сказал ли он правду, на этот раз? С Уокером ни в чем нельзя быть уверенным, пока не станет слишком поздно. А что я чувствую к нему, после всех этих лет? Он всегда был здесь, на заднем плане моей жизни, иногда помогая, иногда наблюдая, а иногда спуская на меня своих псов. Несколько раз он пытался убить меня, но я никогда не принимал это близко к сердцу. Для Уокера это был только бизнес.

Я уважал его. Иногда даже восхищался, с безопасного расстояния. Но Уокера нельзя любить. Он не разрешает. И никогда не позволяет никому подойти к нему настолько близко, чтобы увидеть, какой он на самом деле.

Сьюзи захлопнула парадную дверь и прошептала последние несколько Слов, которые активировали защиту, после чего я провел нас всех безопасной дорожкой через минное поле. Уокер небрежно шел рядом со мной, помахивая нераскрытым зонтиком как тросточкой. Типично для него. Вы можете открыть огонь по его старомодному галстуку, а он даже не пошевелит непреклонной верхней губой. Уокер — во всех отношениях человек старой закалки, и гордится этим. Для людей вроде него семья означает очень много. Это все, что у них есть помимо работы.

Как только мы благополучно вышли на улицу, Уокер вынул из кармана жилета золотые часы и задумчиво посмотрел на меня.

— Джон, Сьюзи, я сейчас поделюсь с вами одним из моих самых больших секретов. Так что обратите внимание. Я никому не рассказывал о нем. Итак. В основном временные сдвиги происходят не просто так. Да, конечно, они внезапно появляются в любом месте. Причем проклятые штуки всегда выскакивают там, где они меньше всего нужны и становятся головной болью для всех... Но всегда есть причина, узор, связанный с их появлением, и некоторые люди научились контролировать их. Вроде торгового центра «Маммона»...

— Вроде той, которую мы нашли в погребе Франкенштейна, — сказала Сьюзи, решив не оставаться в стороне.

— Да, верно, — сказал Уокер. — Они научились стабилизировать временные сдвиги и извлекать из них прибыль. Старые власти знали, как контролировать их, для собственных целей. И старые власти дали мне не только Голос, но и это. — Он указал на золотые карманные часы в руке. — Портативный временной сдвиг. Дверь в любое место Темной Стороны и из него. Так что я могу быть там, где мне нужно быть и когда мне нужно быть. И иногда даже немного раньше.

— Это многое объясняет, — заметила Сьюзи.

— Будь я проклят, — сказал я, глядя на часы. Я сотни раз видел их в руках Уокера и никогда не думал о них дважды. Как типично для этого человека — прятать свой величайший секрет на виду у всех.

— Я открыл вам это только потому, что по дороге к властям нас никто не должен видеть, — сказал Уокер. — Я могу положиться на вас? Надеюсь, вы будете молчать?

— Конечно, — весело сказал я. — Вплоть до того момента, когда мне понадобится шантажировать вас. Ну, куда мы собираемся?

— В Верхний город, — сказал Уокер. — Точнее в Клубленд. «Клуб искателей приключений». Это очень известный дом вдали от дома для всех великих героев, кавалеров и искателей приключений, которые проходят через Темную Сторону. Большинство из них появляется там, в то или иное время.

— А почему не «Лондиниум»? — спросил я. — Он старше, авторитетнее и недоступнее, чем любой другой клуб в Темной Стороне, и всегда был постоянным местом встреч Сильных мира сего.

— Вот именно, — сказал Уокер. — Слишком тесно связан со старым порядком. Новые власти собираются порвать со всеми старыми способами управления и решили ясно заявить об этом с самого начала. Так что «Клуб искателей приключений».

Он поиграл с золотым брелком, висевшим на боку часов, и крышка открылась; внутри оказалась непроницаемая тьма. Очень глубокая тьма, которая, казалось затягивала в себя мой взгляд, пока я не почувствовал себя так, как будто стою на краю пропасти и в любое мгновение могу упасть туда. А потом тьма выпрыгнула из часов, обволокла нас всех, и когда опять стало светло, мы уже были где-то в другом месте.

Верхний город — самая лучшая часть Темной Стороны, туда ходят все самые лучшие люди города. Первоклассные и самые волнующие ночные развлечения, самые дорогие бары и рестораны, и все самые богатые, знаменитые, могущественные и сделавшие сами себя люди, с которыми ты надеялся никогда не встретиться. В Клубленде собралось все самое эксклюзивное, только-для-членов, круговая оборона против клубов черни в Верхнем городе. В этих изысканных и недоступных для простых смертных заведениях удовлетворяют любую нужду, увлечение и навязчивую идею, которая только известна человеку. Некоторым из них почти столько же лет, сколько самой Темной Стороне, тогда как другие продают причуды и фантазии, которые приходят и уходят словно майские мушки. Но у них всех есть одна общая черта. Членство только по приглашениям. Плебеям просьба не обращаться.

Уокер повел Сьюзи и меня по переполненным улицам, и все уступали нам дорогу. Некоторые потому, что узнали Уокера, некоторые потому, что узнали меня, а некоторые потому, что Сьюзи всегда выглядела опасной, даже когда она просто спрашивала, что на ужин. Уокер слегка кивал знаменитым и могущественным лицам, и они почтительно кивали в ответ. Он был один из них. Сьюзи и я безусловно нет. И они освобождали нам место. Что, в целом, я и предпочитал.

Я обращал внимание на различные клубы, мимо которых мы проходили — знаменитые и пользующиеся дурной славой, скандально экзотические и безусловно непристойные. Их имена произведут впечатления на ваших друзей или взбесят ваших врагов. Клубы только-для-членов являются максимальным расширением сообществ бывших однокашников, и в их приватных задних кабинетах принимают все настоящие решения. В промежутках между самым лучшим спиртным, наркотиками и развратом, конечно. Вы идете в подобные клубы, чтобы за закрытыми дверями делать то, что вы никогда даже не подумаете обсуждать в приличном обществе; то, что ваши друзья и семья никогда не одобрят.

Вроде клуба «Калигула», посвященного изучению самых далеких пределов наслаждения и боли, самых крайних форм ощущений. Или «Клуба Мертвых», только для бросивших вызов смерти. Клуб для зомби, вампиров, мумий и нескольких созданий клана Франкенштейна (Девиз клуба: «Мы принадлежим смерти»). В «Синем Попугае» собираются любители понаблюдать за птицами. Да, у нас есть и такие. Вы будете поражены некоторыми странными разновидностями, которые появляются здесь, и орнитологи со всего мира приезжают в Темную Сторону, чтобы понаблюдать за старинными, редкими и невозможными видами, которые нельзя найти нигде. Все, от додо до птеранодона, от гигантской птицы-рок до легендарной птицы узулум. Но не голубей... В Темной Стороне нет голубей. Нечто их ест.

Дальше «Языческое место», предназначенное для воинов-варваров, которые хотят усовершенствоваться, и, как раз рядом с ним, «Клуб Искателей Приключений». Старше, чем все другие вместе взятые: первоначальный клуб восходит к шестому веку и с тех пор остается водопоем для всех героев — они приходят сюда в промежутках между приключениями. Надеюсь вы не думаете, что любого настоящего героя можно увидеть мертвым в местах вроде Темной Стороны, но что-то в их репутации влечет их в город, как мошек на пламя, и они собираются в «Клубе искателей приключений». Войти в него не так-то просто. На самом деле просто пройти мимо привратника — уже приключение. Мне кажется, что надо убить огра или спасти принцессу, чтобы тебе разрешили войти в гостиную.

Так или иначе предполагается, что любой искатель приключений с именем или репутацией имеет право пройти через его двери. Почему? Возможно потому, что Темная Сторона — самый большой вызов для героя, какой только можно себе представить, Эверест вызовов, и ты не можешь назвать себя настоящим героем, пока не проверил себя в поединке с нею. Я знаю об этом клубе только потому, что мой друг Жульен Адвент является членом Клуба на легальном основании и по двум разным причинам. Во-первых в викторианскую эпоху он был величайшим героем и искателем приключений, а потом опять стал им, когда временной сдвиг перенес его в шестидесятые годы двадцатого столетия. Жульен — хороший человек и уважаемая личность; я упоминаю его имя при каждой возможности и надеюсь перенять немного его респектабельности.

Я рассказал об этом Сьюзи, но она только пожала плечами. Она никогда не пыталась быть респектабельной.

— Однако Жульен не самый старый член Клуба, верно? — спросила она.

— Даже не близко. Я думаю, что эта честь принадлежит Томми Квадратная Нога. Он, конечно, неандерталец.

Уокер подвел нас прямо к привратнику, стоявшему перед закрытыми дверями Клуба. Высокому, широкому и очень большому. Он, предположительно, был саблезубым тигром, и, учитывая его размеры, я был склонен в это поверить. Как и все, он отступил в сторону перед Уокером, но, когда мы проходили мимо, посмотрел на меня и Сьюзи очень холодным оценивающим взглядом. Сьюзи в ответ уставилась прямо ему в глаза; он слегка смутился и отвернулся.

— Ты ему понравилась, — серьезно сказал я Сьюзи.

— Заткнись.

— Ты ему понравилась. Он — твой особый друг-привратник.

— У меня есть ружье.

— А когда у тебя его нет?

— Дети, дети, — прошептал Уокер, вводя нас в роскошный вестибюль. — Попробуйте не ставить меня в неловкое положение...

Я немедленно решил из принципа написать в самый первый цветочный горшок, который увижу, но отвлекся. Интерьер «Клуба искателей приключений» оказался таким впечатляющим, каким я всегда и предполагал. Клуб, как и положено, сверкал стенами, отделанными деревянными панелями, навощенными полами, портретами, люстрами и гордой старой мебелью. Знакомые лица глядели со всех сторон, собирались вместе весело поболтать в роскошных гостиных, сидели в огромной библиотеке, увлеченно читая переплетенные в кожу тома истории Клуба, или хвастались друг другу последними подвигами у стойки бара.

В библиотеке Чандра Сингх, охотник на чудовищ, и Янычар Джейн, убийца демонов, обсуждали новую технику выслеживания. Они вообще не обратили на меня внимания, когда я уставился на них через открытую дверь. Джейн была в своей обычной потрепанной боевой форме, которая, как я знал по личному опыту, вблизи пахла дымом, кровью и серой. Поскольку так пахли они. За последние двадцать лет она сражалась во всех основных войнах с демонами в самых различных измерениях и версиях реальности, бывала на стороне как побежденных, так и победителей — настоящей профессионал, которого опасались и уважали все, кто знал ее. Особенно после того, как она опрокидывала в себя несколько стаканов.

Чандра Сингх — высокий, смуглый и изысканный — отличался утонченным стилем и по-настоящему впечатляющей черной бородой. Он тоже был одет в свою обычную одежду — великолепный наряд махараджи из шелка и атласа, увенчанный черным как смоль тюрбаном; тюрбан мог похвастаться самым большим бриллиантом, который я только видел. Чанда охотился за чудовищами по всему индийскому субконтиненту с невиданными в мире страстью и энтузиазмом. Его стена с трофеями вошла в легенду. Он говорит, что защищает невинных и заботится об их безопасности, но, как я подозреваю, он просто любит убивать чудовищ.

Черт побери, а кто нет?

Уокер оставил Сьюзи и меня за стойкой бара, а сам пошел наверх — сказать новым властям о нашем появлении. Я не стал спорить. Я чувствовал, что мне стоит сделать пару больших глотков, и запить еще большей рюмкой ликера. Сам бар оказался подавляюще роскошным и я впечатлился, неожиданно для себя. Не пожалели никаких денег, чтобы сделать бар «Клуба искателей приключений» предметом зависти обычных смертных, и он открыто хвастался любым удобством, известным людям. Бар и сам по себе был произведением искусства, сделанным из сверкающего красного дерева, блестящего полированного стекла и хрусталя, с выставленным в ряд целым миром удивительных напитков, которые ждали, когда их закажет какой-нибудь герой, жаждущий убить все, что окажется в его поле зрения. Сьюзи, которая никогда ничем не впечатлялась, подошла прямо к бару и заказала бутылку бомбейского джина, сказав, чтобы ее записали на счет Уокера. Я подплыл вслед за ней, изучил бутылки на выставке и заказал героическую порцию самого дорогого бренди, которого увидел. Тоже за счет Уокера. Осчастливив таким образом свое внутреннее «я», я оперся спиной о стойку из красного дерева и бросил внимательный взгляд на моих товарищей-собутыльников.

Дюжина здоровенных мужчин и женщин, одетых в самые разные наряды разных мест и времен, стояли вдоль этого бара-переростка; все они разговаривали друг с другом и старательно не обращали внимание на Сьюзи и меня. Я также решил не обращать на них внимания и стал рассматривать различные выставки, трофеи и портреты, украшавшие бар. Стены были просто переполнены портретами старых членов Клуба, прославившимися за века. Адмирал Син, Спасение Кейн, Жульен Адвент, Оуэн Ходячая Смерть — целая серия портретов в сталкивающихся между собой стилях и временах. И бар просто кишел впечатляющими трофеями.

Тень человека-леопарда, заключенная в большой прозрачный блок акриловой смолы. Выдолбленный череп пришельца, используемый как пепельница. Чучело непонятно чего из Черной лагуны и отрубленная голова демона, невредимая, несмотря на вечно горящее пламя. Некоторые из членов Клуба зажигали от нее сигары. Дальняя стена гордо представляла высохшую и мумифицированную руку настоящего Гренделя. Наверно подарок самого Беовульфа. (Я же вам говорил, что Клуб основан в шестом веке).

Большинство из знаменитых лиц с удовольствием сделали вид, что нас со Сьюзи здесь нет, но двое искателей приключений похрабрее подошли поздороваться, с подчеркнутым уважением. Августа Мун была профессиональным решателем проблем, знаменитой главным образом отражением сверхъестественных угроз. Впечатляюще большая женщина среднего возраста, она выглядела так, как будто управляет пансионом благородных девиц где-нибудь в графствах, окружающих Лондон. Августа — большая, громкая и знаменитая — ни в грош не ставила общественное мнение. Она одевалась как старомодная незамужняя тетя — поношенный костюм из твида и монокль, твердо прикрепленный к левому глазу. Кроме того она всегда носила с собой тяжелую трость с серебряным набалдашником, и была не прочь ткнуть ею в собеседника, доказывая свою точку зрения. Августа приветствовала меня крепким рукопожатием, за которым последовал обычный взрыв смеха, настолько громкий, что затряслась мебель. Она имела вполне достаточно здравого смысла и кивнула Сьюзи, которая кивнула в ответ. Августа беспечно пожала плечами.

— Какого черта ты делаешь здесь, Джон? Я думала, что тебя больше вкуса и ты не бываешь на помойках, вроде этой. Этот Клуб пошел под уклон с тех пор, как начал пускать людей вроде нас. Э? Э? По большей части толпа ничтожеств, старики, которые не имеют понятия о том, как приятно проводить время. Однажды здесь был Чарлстон Синий Меч, и вот тогда мы устроили действительно большую заваруху, но он едва не потерял сознание, когда я его притиснула в углу и поинтересовалась о возможности слегка перепихнуться!

Она опять засмеялась, громкий, незамысловатый и только слегка угрожающий звук.

— Ты слышал о моем последнем подвиге? Очень хорошая охота, к тому же в прекрасный день. В выходные я бродила по Корнуоллу, просто чтобы посмотреть природу и нагнать страху на местных, когда пришло известие о возможном явлении нашего старого бога Пана. Хорошо! Разве есть кто-нибудь лучше меня, кто не даст ему появиться? Упомяни Пана в наше время твоему модерновому техногерою, и все, что он сможет себе представить — козлы с дудками, волосатыми ногами и тягой к девицам. Нет, нет, Пан — это тот, от кого мы позаимствовали слово «паника». Дух дикой природы и далеких мест, который без всякой причины нагоняет в человеческое сердце панический страх. Ну, подумала я, он может потрясти эту древнюю страну, так что я сама отправилась туда и сунула в это дело мой старый добрый нос.

Очень скоро я нашла, откуда ноги растут. Старая деревенская церковь, недалеко от берега моря. Главным образом норманнская архитектура, хотя и не в самом лучшем состоянии. Только плющ держит все части вместе и не дает ей упасть. В любом случае оказалось, что когда-то давно местные схватили это ужасное создание и заточили его в пространственной ловушке под церковью, чтобы использовать для защиты от мародеров-норвежцев. Но, конечно, чертовы викинги никогда не заходили так далеко на юг, так что тварь все время оставалась там, и о ней постепенно забыли. Остальное ты и сам сообразишь, верно? Ловушка в конце концов треснула, и бестия начала разминать мышцы, готовясь из нее вырваться. Местные уловили мысли проклятой штуки о побеге и мести, хотя и не знали почему.

Так что я вломилась в церковь, разломала ловушку и дала твари выйти, после чего, с силой и решимостью, надавала этой мерзкой штуке по мозгам. Несчастный бедолага, скажи спасибо убивающей реальности. В этом дне и веке не осталось места для древних монстров.

— И как ты убила его? — спросил я с профессиональным интересом.

Она откинула голову назад, опять потрясающе громко рассмеялась и махнула передо мной тростью.

— Забила до смерти вот этим, старина. Освященный дуб и серебряный набалдашник — что может быть лучше, чтобы выбить кирпичную пыль из большого поганца!

Некоторые герои более опасны, чем другие. Я повернулся, с некоторым облегчением, ко второму искателю приключений, который не боялся, что его увидят за разговором с таким человеком, как я. Себастьян Звездная Могила, также известный как Раздробленный Протагонист, утверждал, что был тремя разными членами «Клуба искателей приключений» в течении своей запутанной во времени жизни. Себастьян, высокий и хрупкий, имел вид павшего благородства. Бледное лицо под копной тягучих, черных как смоль волос; глаза — угольки, вылетевшие из ада. Он никогда не улыбался и спокойная меланхолия висела на нем как старая рваная шляпа.

Его мерцающие золотые футуристические доспехи, надетые прямо на кожу, заканчиваясь высоким жестким воротником, подпиравшим шею; они бормотали и шептали самим себе. Себастьян так часто путешествовал вперед и назад по времени, исследовал так много разных временных тропок и был столькими разными людьми, что уже забыл, кем он был первоначально. Я видел, как пять его разных вариантов обсуждали эту проблему в гриль-баре «Полет ястреба», пытаясь определить, из какого времени произошел первоначальный Себастьян. В свое время он мог, или не мог, делать много потрясающих и впечатляющих вещей. В определенном смысле он был сумасшедшим, как барсуки в мешке, и столь же опасным. Я улыбнулся, тряхнул его хилую руку и наговорил приятных вещей, потому так делают все. Себастьяну так долго не везет, что он пробуждает защитный инстинкт в большинстве из нас. Особенно в Августе, которая всегда готова стукнуть его по спине и предложить грубоватый и сделанный из лучших побуждений совет. Наверно поэтому он избегает ее изо всех сил.

Себастьян начал рассказывать одну из своих долгих и запутанных историй странствий, но ни у кого из нас не хватало терпения дослушать ее до конца, так что Августа прервала его и резко поглядела на меня через монокль с золотым ободком.

— Значит ты и Сьюзи здесь, чтобы встретиться с новыми властями? Прослушивание, а?

— Возможно, — сказал я. — А какие дела у тебя с ними, Августа?

Она громко фыркнула, одним хорошим глотком прикончила то, что еще оставалось в стакане и добродушно пожала плечами.

— Кто-то должен отвечать за весь этот бардак, как мне кажется, так почему не один из нас, для разнообразия? Однако я очень сомневаюсь, что они надолго. Слишком много хороших намерений, а ведь мы все знаем, куда они ведут. И ты тоже слегка тронулся умом, если думаешь, что можешь управлять сумасшедшим домом вроде этого. А? Что?

Внезапно прямо перед нами из ниоткуда появился новый человек, все в баре замолчали и посмотрели на него. Невысокий и тучный, он был одет в черное с головы до ног, на руках имел десять инопланетных силовых колец, и я немедленно узнал его. Бульдог Хаммонд, грабитель, вор и, возможно, самый никудышный преступник в Темной Стороне. Ему повезло раздобыть эти силовые кольца, и он мгновенно убедил себя, что сможет с их помощью стать гением преступного мира. К сожалению к кольцам не прилагалось руководство, и он все еще пытался понять, как ими пользоваться.

Его глаза чуть не выскочили из глуповатого лица, когда, оглядевшись, он сообразил, что попал совсем не туда, куда собирался. Он отчаянно завертел кольцо телепортации, но так и не сумел заставить его работать. Тогда он улыбнулся вымученной улыбкой толпе героев и искателей приключений, уставившейся на него, и стал похож на человека, которому срочно надо в туалет.

— А. Да. Привет, всем! Прошу прощения, опять неправильные координаты. Я собирался ограбить «Языческое место», это соседняя дверь. Ну, этого объяснения вам достаточно?

Я не выдержал и улыбнулся.

— Да, Бульдог, ты выбрал неправильный клуб для грабежа.

— Ой, черт, это же Джон Тейлор. Приветики! Да! А Сьюзи, она случайно не с тобой? Ой, черт побери, у меня за спиной, это она? Я чертовски плохо себя чувствую.

Августа Мун гневно посмотрела на него.

— А знаю тебя, Хаммонд! Грязный маленький поганец, мелкий воришка! Золотые лягушки из Самарканда! Разве не ты украл их у моей маленькой сестренки Агаты?

— Кто, я? Почему ты думаешь, что это был я? Кроме того они были не из настоящего золота, и я на самом деле думаю, что прекрасно проживу без них.

— Целую неделю Агата плакала у меня на плече по этим гребаным лягушкам! — заорала Августа. — Я вообще не могу долго выносить ее, но семья есть семья. Иди сюда, червяк, и я покажу тебе, как воровать жаб!

Она подняла трость, Бульдог Хаммонд жалобно заскулил и схватился за одно из своих колец. Вокруг него возник силовой щит, он оказался внутри куба мерцающих энергий. Августа ткнула в него концом трости, хрюкнула, подняла трость и на энергетический куб обрушился настоящий ад. Однако щит держался, а съежившийся Бульдог громко скулил от ужаса. Августа молотила по щиту со всей возможной силой, магия трости билась о науку щита, в воздух выстреливали странные энергии. Все в восхищении смотрели на представление. Многие делали ставки. Сьюзи лениво шагнула вперед, с дробовиком в руках.

— Нет, Сьюзи, — быстро сказал я. — Здесь ключевое слово — рикошет. Это очень нежные и дорогие штуки — только погляди на них, и я точно знаю, что меня заставят заплатить за любой чертов ущерб.

— Отвянь, Джон, — сказала Сьюзи, но опустила дробовик.

Бульдог пробовал одно кольцо за другим, и силовое поле щита дрожало и тряслось под непрерывными атаками Августы. А потом с одного из колец выстрелил ряд ярко окрашенных лучей, которые пронзили силовой щит и разлетелись по комнате. Все бросились в сторону от них, но лучи ничего не делали тем, кого коснулись. Зато магия пришельцев подействовала на все трофеи, находившиеся в баре. Мускулы оторванной руки Гренделя увеличились и выпятились, и в стену ударил огромный кулак. Пустые доспехи выхватили меч, высокое комнатное растение стегнуло жалом, маленькая статуя демона начала играть сама с собой. Некоторые артефакты взорвались, некоторые растаяли, некоторые исчезли; а некоторые напали на членов Клуба.

Большая картина со странными инопланетными джунглями внезапно ожила и стала окном в другой мир. До нас донеслись ужасные крики и вой, порыв ветра принес вонь падали. И через эти только что открывшиеся ворота в бар ворвалась целая стая отвратительных летучих тварей: темные волосатые создания с хлопающими крыльями летучих мышей, сверкающими глазами и огромными щелкающими зубами. Они стали метаться в ограниченном пространстве, кусая все, до чего могли дотянуться. В баре начался хаос, каждый изо всех сил защищал себя.

Сьюзи Стрелок открыла огонь со своим обычным мастерством; дробовик убивал мерзких летающих тварей одну за другой, никогда не промахиваясь, но все больше и больше их вливалось в бар через открытые ворота. Члены Клуба использовали против летающего ужаса все виды оружия, и даже голые руки, но масса грозила затопить их. Августа громко пела псалом и била вокруг себя тростью, кровь и мозги влетали в воздух, когда она опять и опять попадала в цель. Бульдог, съежившийся в силовом поле, кричал «Простите! Простите!». Я вынул из кармана пару костей хаоса и катал их взад и вперед в руке, благодаря чему летучие твари, похоже, не могли найти меня. Я огляделся. Я в принципе не ношу оружия — обычно мне оно не нужно. Но нужно как-то остановить это безобразие, прежде чем людей начнут убивать. Даже величайших героев и искателей приключений можно задавить массой.

Янычар Джейн и Чандра Сингх бросились вперед. Джейн держала в каждой руке энергетический револьвер и отстреливала летучий ужас с невероятной скоростью и умением. Чандра вооружился длинной изогнутой саблей, и танцевал среди кишащих созданий, срубая их на лету быстрыми грациозными ударами, каждый из которых был произведением искусства. Только кровь взлетала в воздух, пока он, широко улыбаясь, рубился в самой середине схватки.

Из ниоткуда появился ночной кошмар с крыльями летучей мыши, больший, чем все остальные, и вцепился зубами в плечо Сьюзи. Она даже не вздрогнула и продолжала стрелять. Зубы яростно вгрызлись в черную кожу. Я схватил тварь обеими руками и оторвал ее от плеча Сьюзи. Кожа была порвана, но крови я не видел. Тварь билась в моих руках, ее крылья яростно хлопали, она старалась извернуться и вцепиться мне в пальцы. Я стал сжимать ее руками, мои пальцы глубоко погрузились в ее волосатое тело. Она взорвалась, осыпав меня кровью и кусками тела, и умерла, все еще пытаясь укусить меня.

Я отбросил от себя кровавую массу и только тогда осознал, что, помогая Сьюзи, уронил кости хаоса. Больше защищаться нечем. За исключением дара. Я укрылся за Сьюзи, сконцентрировался и открыл внутренний глаз. И буквально через мгновение нашел энергии, державшие ворота открытыми. Бульдог случайно освободил их. А потом, проще простого, было найти правильную комбинацию и захлопнуть ворота. Пространственная дыра мгновенно превратилась в картину, через которую больше не летели никакие твари.

Члены Клуба быстро избавились от оставшихся летающих бестий, пустых доспехов, комнатного цветка и прочих неприятностей... и в баре опять стало тихо, за исключением приглушенных ругательств героев и искателей приключений, проверявших раны и пытавшихся успокоить дыхание. Пол превратился в кровавое месиво мертвых тварей, их волосы и органы усеивали богатый ковер. Один за другим, мы все повернулись и посмотрели на Бульдога Хаммонда.

Он тяжело сглотнул и убрал силовой щит. Потом поднял обе руки над головой и повернулся ко мне.

— Мистер Тейлор, сэр! Я действительно хотел бы сдаться, пожалуйста. О да и очень определенно. Отправьте меня за решетку, и я туда спокойно пойду, только пожалуйста, не дайте им убить меня.

— Люди могли умереть, — сказал я.

— Я знаю, и мне очень-очень жаль. Это все их ошибка: у них так много прекрасных и желанных вещей, которые искушают душу такого слабого человека как я, и почему эта большая женщина глядит на меня так?

— Мой лучший костюм весь в пятнах крови от этих летучих мышей, — рявкнула Августа и взмахнула своей тростью, с конца которой стекали кровь и мозги. — Никакая химчистка их не выведет! Иди сюда и получи лекарство, ты, отталкивающий коротышка!

— Мне кажется, в этом нет необходимости, если со всеми все в порядке, — сказал Бульдог.

— Кольца, Бульдог, — твердо сказал я. — Отдай их. С ними тебе нельзя доверять.

— Но без них я не буду мастером-преступником!

— Если ты настаиваешь на том, чтобы сохранить их, то станешь такой же кровавой кашей на ковре.

— Понял вашу мысль, — сказал Бульдог, быстро снял с пальцев кольца и стряхнул их в мою ждущую ладонь. Я аккуратно взвесил их и убрал в карман плаща.

— Очень хорошо, — сказал я. — А теперь иди вон в тот угол, сиди тихо и жди, когда придет Уокер и заберет тебя.

— Ты действительно думаешь, что мы дадим этому сопляку спокойно уйти? — спросила Августа.

Некоторые члена Клуба одобрительно зашумели. Я поглядел вокруг, выгадывая время.

— Он просто маленький человек, который сделал большую ошибку. Все закончилось. Дайте ему уйти.

— Почему? — спросил Себастьян Звездная Могила спокойным леденящим голосом.

— Потому что он под моей защитой, — сказал я. — Кто-нибудь возражает?

Никто ничего не сказал. Потом, один за другим, они отвернулись от меня и стали приводить бар в порядок. Они безусловно были героями и искателями приключений... но я был Джоном Тейлором, не забывайте. Бульдог отправился в угол, где уселся и стал ждать, Сьюзи отложила дробовик, а я подобрал кости хаоса с запятнанного кровью ковра. Августа Мун и Себастьян Звездная Могила повернулись ко мне спиной и вместе выплыли из Клуба. Янычар Джейн стояла перед картиной, изображавшей джунгли, и внимательно изучала ее. Ко мне подошел Чандра Сингх, чистивший свою длинную саблю куском шелка.

Он слегка кивнул мне; в большой черной бороде сверкнули исключительно белые зубы.

— Приятно наконец-то познакомиться с вами, мистер Тейлор. Конечно я знаю вашу репутацию, и я очень рад, что она не преувеличена. — Он повернул свою улыбку к Сьюзи и лучезарно улыбнулся ей. — Мисс Сьюзи, как приятно возобновить наше знакомство.

К моему удивлению Сьюзи слегка улыбнулась ему.

— Чандра. Убил нескольких чудовищ, в последнее время?

Он засмеялся, богатый беззаботный звук.

— Я был во многих местах этого мира, и видел много чудовищ. Некоторых я вынужден был убить; некоторых поймал, чтобы спасти невинных людей; а некоторых сфотографировал и отпустил. Не всякое создание монстр, если вы понимаете, о чем я.

— О, вы знаете друг друга? — спросил я, пытаясь говорить беззаботным голосом.

— Во время некоторых охот я охраняла его спину, — сказала Сьюзи. — И была гидом-туземцем по Темной Стороне.

— Мисс Сьюзи — самый лучший стрелок в мире, — сказал Чандра. — Мы хорошо поработали вместе. Надеюсь, что вы и я тоже сможем поработать вместе, мистер Тейлор. Насколько я знаю, вас позвали сюда ради охоты на Идущего Человека, верно?

— Быть может, — сказал я. — Но как это касается вас? Я думал, что вы — охотник на чудовищ.

Чандра Сингх серьезно кивнул.

— Так меня называли много лет, да. Я сикх, мистер Тейлор, из Пенджаба. Я то, что мой народ называет халса, священный воин. Я сражаюсь с силами тьмы, в любой форме. Возможно это напоминает вам кого-то?

— Идущего Человека, — сказал я. — Вы оба служите своему богу при помощи насилия.

— В точности, мистер Тейлор. Мне очень хочется повстречаться с Идущим Человеком, поговорить с ним и узнать, действительно ли он то, что о нем говорят.

— И если именно то? — спросил я.

Чандра опять улыбнулся своей великолепной улыбкой.

— Тогда, возможно, я сяду у его ног и стану учиться мудрости. Но, по-моему, это маловероятно. Если бы он сделал даже самую малую часть того, что о нем рассказывают, он был бы слугой как тьмы, так и света. И я бы сражался с ним до последнего дыхания. Так что я прошу разрешения сопровождать вас и мисс Сьюзи, поскольку вы собираетесь разыскать его.

— Сьюзи, что думаешь? — спросил я.

— Он убивает чудовищ, — сказала Сьюзи. — Нам же лучше, чтобы он был на виду, а не крался где-то там в темноте. И, откровенно говоря, будет любопытно посмотреть что произойдет, когда два священных воина столкнутся лицом к лицу.

— Хорошо, — сказал я Чандре. — Ты в деле. Мы разделим гонорар на троих, и ты будешь отвечать за собственные издержки. Идет?

— Конечно, мистер Тейлор. И мне будет очень интересно посмотреть вблизи, как вы работаете.

— А если окажется, что этот Идущий Человек — действительно слуга Христианского Бога, с чем ты останешься? — спросил я, откровенно заинтересованный.

— Бог есть Бог, — ответил Чандра. — Создатель нас всех. Не думаю, что Высшее Существо беспокоится о том, каким именем мы называем его, пока мы говорим с ним. И слушаем.

Наконец Уокер спустился за мной и Сьюзи. Оглядев на кровавый беспорядок, он строго уставился на меня.

— Невозможно ни на секунду оставить вас обоих в приличном месте.

— Я тут ни при чем, — сказал я. — Видите Бульдога Хаммонда, который очень тихо сидит в уголке?

— А, — сказал Уокер. — Значит и Сьюзи ни в чем не виновата?

— Конечно, — ответил я. — Иначе мертвецы лежали бы горой.

— Хорошая мысль, — сказал Уокер. — Пошли со мной, Власти ждут.

— А почему так долго? — спросил я. — У меня было ощущение, что они ждут нас.

— Сначала надо было кое-что обсудить, — ответил Уокер. — Например, действительно ли ситуация настолько плохая, что надо нанять тебя и Сьюзи.

— Хорошая мысль, — сказала Сьюзи.

Уокер уважительно кивнул Чандре Сингху.

— Всегда приятно опять увидеть тебя, Чандра. Весь в делах?

— Конечно, мистер Уокер. В Темной Стороне не бывает недостатка в чудовищах.

Они коротко кивнули друг другу, и Уокер повел меня наверх.

— Я не знал, что вы знакомы с Чандрой, — сказал я Уокеру.

— Конечно знаком, — ответил он. — Я учился в Итоне с его отцом. Замечательный парень. Первоклассный генетик, по любому счету.

Темная Сторона полна неожиданных связей. Герои и негодяи, боги и монстры, мы все знаем друг друга. Иногда как друга, иногда как врага, иногда как любовницу. Иногда как всех трех сразу. Такое уж это место.

Я дал Уокеру подниматься первым, на всякий случай. Только дурак повернется к нему спиной. Сьюзи шла сзади. И в крошечной гостиной на последнем этаже «Клуба Искателей Приключений», окруженной самой лучшей защитой, которую только мог предложить Клуб, я наконец встретился лицом к лицу с новыми будущими лордами и хозяевами. Они сидели вокруг длинного полированного стола, пытаясь выглядеть, как ответственные люди. У меня перехватило дыхание, когда я увидел их лица, и мне показалось, что сердце сейчас остановится. Я знал их. Я уже видел их всех вместе, не самое приятное воспоминание.

Жульен Адвент, легендарный Викторианский Искатель Приключений, новый редактор «Найт Таймс». Джессика Сорроу, Неверующая. Энни Скотобойня, разведчица, убийца, высококлассная куртизанка. Граф Видэо, повелитель бинарной магии. Король Шкур, в потертом колдовском ореоле. Ларри Забвение, мертвый детектив. Я уже видел этих людей, собравшихся вместе в одном из возможных вариантов будущего; там они были последними выжившими людьми и моими врагами. Они посылали назад по времени ужасных агентов, пытаясь убить меня, пока я не сумел уничтожить ужасное разрушенное будущее, в котором они жили. Мне пришлось пройти через страшные муки, чтобы предотвратить то специфическое будущее, спасти их души и мою, но вот они здесь, опять собрались вместе, в первый раз.

Это должно было что-то значить.

Я вошел в комнату и посмотрел на них как можно более невозмутимо, из общих соображений. Нельзя дать им увидеть, что тебе нехорошо. И нельзя дать им подумать, что преимущество на их стороне, иначе они сядут тебе на шею. Сьюзи тоже не выразила никаких эмоций, но она всегда такая. Граф Видэо заметил дробовик, висевший за спиной Сьюзи и тревожно пошевелился.

— Стойте. Я думал, что мы все согласились — никакого оружия на собраниях!

— Если ты хочешь попробовать отобрать дробовик у нее, будешь моим гостем, — весело сказала Энни.

Естественно, что каждый из сидящих за столом должен был высказаться; я воспользовался передышкой и собрал разлетевшиеся мысли. Не имеет значения, будет ли эта специфическая группа людей важна в будущем — я должен иметь с ними дело здесь и сейчас. Так... Жульена Адвента я знал лет сто. Мы работали вместе над разными делами. Жульен — хороший человек, честный и высокоморальный, а это означает, что он склонен не одобрять меня. Или, по крайнем мере, некоторые из моих методов. Он слишком хороший человек, для Темной Стороны. Я думаю, что он остается здесь только потому, что никогда не мог отказаться от сражения. Как всегда, он был одет в самый лучший викторианский костюм, весь черно-белый, за исключением галстука цвета абрикоса, который удерживался на месте серебряной заколкой, предположительно подаренной Жульену самой королевой Викторией. Он выглядел симпатичным мужчиной лет тридцати, и оставался таким уже несколько десятилетий.

Внешность Джессики Сорроу была намного более пугающей. Ее прозвали Неверующей, потому что на протяжение много лет она считала, что на свете нет ничего настоящего, кроме нее самой. Она верила в это настолько яростно, что если какая-то вещь или личность привлекала ее внимание... Джессика неистово не верила в нее до тех пор, пока та переставала существовать. Очень страшная и опасная личность, пока я не помог слегка приглушить ее. Тем не менее она обладала чем-то вроде анти-харизмы, которая очаровывает и устрашает одновременно. Не больше пяти футов росту, она сидела скрючившись на стуле, похожая на дикого ребенка, страшно худая и бледная, как труп. Ее глаза были слишком велики для маленького личика, бесцветный рот мало чем отличался от прорези. Она была одета в потрепанную коричневую куртку и леггинсы; расстегнутая куртка открывала голую впалую грудь, к которой Джессика крепко прижимала плюшевого медвежонка, которого я нашел для нее. Старый друг детства, возможно ее единственный друг, который помогал ей держаться за реальность. Учитывая жестокий, тревожно дикий взгляд ее черных глаз, я бы не стал ставить деньги на ее психическую устойчивость, но то, что она сидела здесь и общалась с другими людьми, было хорошим знаком. Внезапно она склонила голову на бок, взглянула в мою сторону и узнала меня. В это мгновение на ее лице появилось почти человеческое выражение. Она даже слегка улыбнулась. Ее глаза почти не мигали.

Энни Скотобойня была, в целом, приятна на вид. Спелая роскошная женщина лет сорока, Энни слыла опытной соблазнительницей и разбивательницей сердец, и еще много кем, что не принято обсуждать в приличном обществе. Шесть футов и два дюйма, широкоплечая и импозантная, с энергичным чувственным лицом, она носила темно-красное вечернее платье с большим декольте и открытой спиной, которое хорошо сочеталось с гривой медно-красных волос. Она была прекрасной, сексуальной и невероятно обаятельной, и прекрасно это знала. Ее наряд дополняли длинные белые перчатки, которые, быть может, скрывали кровь, запятнавшую ее руки.

Граф Видэо, когда мог сосредоточиться, был одним из Главных Игроков и моим старым противником. И настоящей занозой в заднице! Высокий и негибкий, с плохой осанкой, он носил свой модный костюм без всякой грации. Я все еще видел скобы и швы на его шее и лице: во время Войны ангелов с него содрали кожу, а потом вернули ее на место. Она морщилась вокруг странных кремниевых узлов или заплат с имплантированными магическими схемами, которые питали его впечатляющую бинарную магию. Плазменные огоньки пробегали по его лицу, как будто его блуждающие мысли или импульсы переписывали какой-то основной уровень реальности. Впрочем он выглядел достаточно хорошо, в некотором мрачном смысле, и, вероятно, может стать очень опасным, если когда-нибудь отрастит себе яйца.

Король Шкур был больше, чем человеком, но меньше, чем богом. Или, возможно, наоборот. Трудно сказать. Он, как обычно, завернулся в потертый колдовской ореол, так что люди видели его таким, каким он хотел, чтобы его видели. Он мог зачаровать словом или взглядом, или показать тебе то, чего ты боишься больше всего. Он мог сделать реальными ночные кошмары и послать их на улицы города охотиться за тобой, или даровать тебе нечто, похожее на твое заветное желание, хотя утром оно могло выглядеть совсем по-другому. Но, главным образом… ему было лень этим заниматься. Мерзкий человек с мерзкими вкусами и еще худшими привычками. Король Шкур тоже был Главным Игроком, когда решал им быть. Сегодня он появился в образе молодого Элвиса, одетого в платье Энн-Маргрет.

И, наконец, Ларри Забвение. Мертвый детектив, восставший из мертвых, чтобы стать частным сыщиком. Для зомби он выглядел очень хорошо. Говорили, что его предала и убила единственная женщина, которую он действительно любил. Она превратила его в зомби, и за это Ларри убил ее. Еще одна история любви, обычная для Темной Стороны. Высокий и хорошо сложенный, он носил самый лучший костюм, который мог предложить Армани. Бесцветное упрямое лицо под прямыми соломенными волосами, в его голубых ледяных глазах горело нечто много худшее, чем жизнь. Я знал, что вблизи он слабо пахнет формальдегидом. Его репутация как сыщика почти не уступала моей.

И его брат пропал, предположительно умер. Из-за меня.

Все эти новые власти — мои старые враги. Означает ли это что-нибудь? Неужели я ускользнул от одной ужасной судьбы только для того, чтобы начать другую? И ускользнул ли я вообще? Жульен Адвент извинился, отделился от все более бурного обсуждения, подошел ко мне и поздоровался. Уокер вежливо отошел в сторону, но Сьюзи твердо стояла рядом со мной, бесстрастно глядя на властей.

— Рад снова увидеть тебя, Джон, — весело сказал Жульен. — Я знаю, что вместе мы достигнем многого.

Сьюзи громко фыркнула. Мы оба этого не заметили.

— Ты всегда был оптимистом, — сказал я. — Вроде бы ты не одобряешь меня, верно?

— По большей части, — сказал Жульен, как обычно откровенно. — Но в целом ты сделал больше добра, чем зла, только твоим собственным способом, отталкивающим и сбивающим с толку.

— Да, точно, — сказал я. — Ты мне льстишь.

Жульен серьезно посмотрел на меня.

— Мы нуждаемся в тебе, Джон. Никто другой не в состоянии сделать то, что необходимо сделать.

Он замолчал, когда Джессика Сорроу, по-прежнему прижимавшая к груди плюшевого медвежонка, приплыла, чтобы присоединиться к нам. Даже великий Жульен Адвент занервничал, когда рядом появилась Неверующая. Я тоже, особенно когда увидел, что Сьюзи потянулась за дробовиком, и немедленно мотнул головой. Джессика остановилась прямо передо мной и уставилась на меня темными бездонными глазами. Она была настолько тощей, что, казалось, в ней вообще нет мяса; на самом деле ее кожаная куртка весила, вероятно, больше ее. Она улыбнулась, едва-едва, почти робко, и, когда наконец заговорила, ее голос походил на шепот из соседней комнаты.

— Ты помог мне, Джон. Или, по крайней мере, медведь. За это время я очень изменилась.

— Рад это слышать, — сказал я.

Она задумчиво и не торопясь оглядела меня.

— Случилось что-то плохое. Настолько плохое, что я должна заставить себя забыть все, лишь бы избавиться от этого. Я даже не знаю, действительно ли меня зовут Джессика. Я стала лучше. Более... сосредоточенная. Быть здесь, быть частью этого, помогает.

— Мы все очень рады, что ты здесь с нами, Джессика, — сказал Жульен. Поскольку он был Жульеном Адвентом, то, вероятно, действительно думал так. Я спросил себя, что чувствуют другие, сидя за одним столом с Неверующей. Быть может многие предпочли бы сидеть рядом с неразорвавшейся бомбой и слушать, как она тикает. Я оставил Жульена и Джессику беседовать между собой и подошел к длинному столу. К этому времени они перестали обсуждать дела и хмуро глядели друг на друга, пока я не появился в их поле зрения. Тогда они все немедленно уставились на меня. Я изобразил самую веселую улыбку, на которую был способен.

— Привет, ребята. Где тут можно пожрать?

— Мы не должны были приглашать его сюда, — сказал Ларри Забвение замечательно нормальным голосом для мертвого человека. Он хмуро посмотрел мимо меня на Джессику Сорроу. — Мы не должны были приглашать и ее, тоже. Я не доверяю ей.

— Черт побери, дорогой, я не доверяю здесь никому, — сказала Энни Скотобойня. Если бы кошка, трахаясь с котом, замурлыкала с полным ртом крема, это прозвучало бы похоже на Энни. — Но если я могу засунуть куда подальше свои предрассудки и вполне оправданную паранойю по отношению к кое-кому из вас, и попытаться делать эту работу, то и ты можешь. Так что заткнись, мертвый человек. Мы уже слышали все это раньше. Не заставляй меня вставать и садиться на тебя.

— Мы все принесли кое-что за этот стол, — твердо сказал Жульен Адвент, так как он и Джессика уже заняли свои места. — Я принес респектабельность и силу прессы. Джессика здесь, чтобы напугать наших врагов. Энни, благодаря своей отталкивающей профессии, имеет дело со всеми, кое-что делает специально и имеет важные знакомства повсюду. Граф Видэо и Король Шкур — оба Главные Игроки, и внушают уважение. И Ларри создал свою репутацию верной службой обществу, уже после смерти.

— Ничто так не пробуждает совесть, как смерть, — сказал Ларри. — Небеса и Ад кажутся намного ближе...

— Если вам нужен профессиональный частный сыщик, почему бы не попросить меня? — немного смущенно спросил я.

— Ты никогда не любил играть в команде, Джон, — беззлобно сказал Жульен. — И, если быть честным и вспомнить историю твоей... семьи, никто в Темной Стороне не будет чувствовать себя приятно с тобой во главе.

— Он прав, — сказала Сьюзи, лениво прислоняясь к стене и складывая руки на груди. — Тем не менее я могу перестрелять их всех, если захочешь.

— Может быть позже, — сказал я. Невозможно узнать, когда она шутит, а когда нет. Может быть она сама не знает. — А что с ним? — я указал на Уокера, вежливо стоявшего рядом со столом. — Почему он не часть новых властей? У него больше опыта управления Темной Стороной, чем у вас всех взятых вместе.

— Они просили меня, — спокойно сказал Уокер. — Но я не согласился. Ни для кого не секрет, что я думаю по поводу Темной Стороны; мои последние попытки навести хоть какой-то порядок среди разных Сущностей Улицы Богов... не сработали достаточно хорошо. Меня вызвали, чтобы организовать, упорядочить и модернизовать различные церкви, религии и Сущности, но, несмотря на все мои усилия... довольно быстро стало еще хуже. Не моя вина, что ничего не удалось изменить. Верующие могут быть такими педантичными и очень упрямыми. А потом вмешался Панк-бог опасной бритвы, и все очень быстро рухнуло в тартарары.

— Да, помню, — сказал я. — Какое-то время в самых различных частях Темной Стороне было не протолкнуться от Сущностей, бегущих с Улицы Богов и плачущих, как дети.

— Ну, до некоторой степени, — сказал Уокер. — В любом случае я чувствую, что лучше всего могу служить интересам Темной Стороны как исполнитель, а не как тот, кто принимает решения. — Он слегка улыбнулся. — До тех пор, пока новые власти не докажут свою некомопетентность или неумелость; вот тогда я постараюсь остановить их.

— Вы так и сделаете, верно? — спросил я. — Внезапно, жестоко, со злобой ко всем их.

— Это именно то, что у меня получается лучше всего, — ответил Уокер. — Я всегда считал, что возможность внезапной смерти заставляет ум удивительно хорошо сосредоточиться.

Новые власти уставились на Уокера, впервые продемонстрировав признак единения.

— Давайте перейдем к делу, — сказал я. — Вы позвали меня сюда из-за Идущего Человека. Почему вы не хотите, чтобы он был здесь? Действительно ли будет так плохо, если он уничтожит несколько из наших самых известных отморозков и вообще выкинет весь мусор?

— Этот Идущий Человек отдает предпочтение тактике выжженной земли, — прошептал Уокер. — Как бы плохо не было это место... есть кое-что, что стоит сохранить.

Я улыбнулся.

— Вы смягчились, Уокер.

— Я уже говорил тебе, — сказал Уокер. — Ужасно, верно?

— А что мы в точности знаем об Идущем Человеке? — спросил я, оглядывая собравшихся.

Как всегда, первым ответил Жульен Адвент.

— Легенда об Идущем Человеке существует на протяжении всей истории человечества. В каждом поколении встречается человек, который заключает сделку с Богом и становится больше, чем человек. Он может посвятить свою жизнь Богу, и если этот человек поклянется служить Свету и Богу всем сердцем и изо всех сил, откажется от всего другого, вроде любви, семьи или личных потребностей... тогда такой человек станет сильнее, быстрее и ужаснее, чем любой другой. Никакое оружие не сумеет ранить его, пока его вера остается непоколебимой и он идет путем Небес. Воля Бога в этом мире, воин Бога, гнев Бога, посланный в мир людей, чтобы наказывать виновных и уничтожать любое зло, которое он может найти. Его называют Идущим Человеком, потому что он идет прямо туда, куда хочет попасть и делает то, что должен сделать, и никто не в состоянии остановить его или сбить с дороги.

— Некоторые Идущие Люди убивали королей, — сказал Уокер. — Некоторые разрушали империи и изменяли судьбу мира. Другие следовали более скромными тропинками, очищая мир от зла смертью только одного человека. Некоторые льнули к тени, некоторые вели армии; и сейчас один из них пришел в Темную Сторону.

— Если некоторые из них были настолько важны, почему я не знаю их имен? — спросил я.

— Вероятно узнаешь, если задумаешься об этом, — сказал Жульен.

— А, — сказал я. — Вроде этого, верно?

— По большей части, — сказал Жульен. — На протяжении истории их никогда не было много. Возможно потому, что никакой нормальный человек не заключит такую сделку, отказываясь от любви, друзей и всего остального — того, ради чего стоит жить.

— Они убийцы, — сказал Ларри. — Хладнокровные убийцы с холодным сердцем. Судья, присяжные и палач в одном лице. Ни милосердия, ни сострадания, ни жалости.

— И только он решает, что является злом, а что нет, — сказал Граф Видэо. — Его не беспокоит, что говорит закон. Для него закон не существует. Он отвечает только перед высшей силой.

— Для Идущего Человека нет оттенков серого, — сказала Энни. — Только полные цвета, строго черный и белый. Теперь ты понимаешь, почему так много людей в Темной Стороне слегка занервничали, когда он появился здесь.

— С его точки зрения, мы виновны, хотя бы уже потому, что мы здесь, — сказал я. — Да, теперь я понимаю, почему вы считаете, что без меня вам не обойтись. — Я еще какое-то время обдумывал вопрос. — Что мы знаем о нынешнем Идущем Человеке?

— Ничего, — ответил Ларри Забвение. — Даже настоящего имени не знаем. Он неуязвим ко всем формам дальновидения. Мы попробовали науку и магию, пророков и оракулов, компьютеры, буквально умоляли важных персонажей всех сортов дать нам ответы — никто ничего не знает. Никто не хочет что-нибудь знать. Все боятся быть... замеченными. Твердо мы знаем только одно — он идет сюда. Черт побери, быть может он уже здесь, ходит по нашим улицам, но мы ничего не узнаем до тех пор, пока тела не начнут громоздиться одно на другое.

— Он наказывает виновных, — тихо сказала Джессика Сорроу. — А здесь так много тех, кто хоть в чем-то виноват.

— Но... если никто не может увидеть его, почему вы так уверены, что он идет сюда? — спросил я.

— Потому что он сам нам сказал, — ответила Энни.

— Прислал письмо, очень красиво написанное от руки, — сказал Жульен. — Мне, как главному редактору «Найт Таймс». В нем он предупреждает нас о своей цели и намерениях, и пишет, что будет здесь через двадцать четыре часа. Время почти истекло. Он хотел, чтобы я опубликовал письмо и каждый бы узнал, что он в дороге, и мог привести свои дела в порядок перед тем, как он появится здесь. Очень тактично с его стороны, как мне представляется.

— Да, — согласился я. — Тебе. Ты собираешься опубликовать письмо?

— Конечно! — сказал Жульен. — Это же новости! Но... не сейчас. Нам совершенно не нужна паника. И кое-кто может им воспользоваться и свести старые счеты. Мы надеемся, что ты можешь... сделать что-нибудь, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

Я оглядел стол.

— Что в точности я должен сделать?

— Мне кажется, что это очевидно, — сказал Жульен. — Мы хотим, чтобы ты нашел Идущего Человека и остановил его прежде, чем он принесет смерть и разрушение в Темную Сторону вообще и убьет нас, в частности. В своем письме он достаточно ясно пишет, что собирается убить все новые власти и, таким образом, послать сообщение всей Темной Стороне.

— И как я могу остановить гнев Бога? — спросил я. Не без разумного основания, по-моему.

Ларри Забвение улыбнулся.

— При помощи своего дара. Мы уверены что ты... найдешь способ.

Полагаю, я должен был спросить и это.

— Гонорар?

— Миллион фунтов, — сказал Жульен. — И... мы будем должны тебе.

Я кивнул.

— Звучит хорошо. — Я посмотрел в лицо каждому из них. — Вы все могущественные люди. И вы знаете еще больше могущественных людей. Некоторые из них настолько могущественны, что вообще не люди. Так почему вы доверились мне?

— Тебя рекомендовал Уокер, — сказал Жульен. — И у тебя репутация человека, всегда побеждающего, несмотря на ничтожные шансы.

— Вы все серьезные люди, и должны знать, чтобы нельзя верить всему, что пишут газеты, — сказал я. Потом тяжело вздохнул. — Ну хорошо, я берусь. Но давайте проясним кое-что. Что в точности вы имеете в виду, когда говорите, что я должен остановить его? Договориться с ним, победить его или убить?

— Тебе разрешено использовать любой необходимый способ, — осторожно сказал Жульен.

— Черт побери, да ты можешь попробовать даже подкупить его, если думаешь, что это поможет, — сказала Энни. — Делай все, что потребуется, потом мы наведем порядок. Если ты попытаешься воззвать к его разуму, а он не захочет тебя слушать, сунь винтовку в его ноздри и разнеси ко всем чертям его гребаную голову.

— Вот это мне нравится, — сказала Сьюзи и мы все посмотрели на нее.

— И все-таки меня слегка беспокоит вся эта неостановимость, неуязвимость и гнев Бога, — сказал я.

— И это говорит человек, который сражался с ангелами Сверху и Снизу, — сказал Ларри. — По крайней мере по его словам.

— Я знаю, на что я способен, — ответил я, меряясь с ним взглядами. — Я могу найти Идущего Человека. Я могу поговорить с ним. Я могу использовать самые разные трюки, чтобы смутить и отвлечь его, но что будет потом... Твое предположение ничем не хуже моего. Мы окажемся на незнакомой территории.

— Боишься? — спросил Граф Видэо.

— Чертовски правильно, я боюсь! — сказал я. — Когда здесь появились ангелы, чтобы сражаться за Нечестивый Грааль, их сила была строго ограничена природой Темной Стороны, и все равно они убили тысячи людей и разрушили почти все! А сейчас Уокер сказал мне, что природа Темной Стороны изменилась и мы больше ничем не защищены. Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы отправился домой и спрятался под одеяло, пока все не кончится. Однако... Смотрите, когда мы говорим о гневе Бога, мы должны учитывать, что произошло с Содомом и Гоморрой, двумя городами, уничтоженными Богом из-за греховности их жителей. И я бы поставил все свои деньги, что в них и наполовину не происходило то, что здесь происходит совершенно регулярно, полцены по выходным.

— Все-таки он только человек, — сказал Король Шкур глубоким, богатым и неисправимо неряшливым голосом. — У всякого человека есть слабость.

— Будь уверен, я упомяну ему это, — сказал я. — С безопасного расстояния. Господа и дамы, я весьма неплох, но против прямой воли Бога мне не устоять. Одно то, что я говорю это вслух — вполне достаточно, чтобы заставить меня думать о язвах и нарывах[7] на моих нежных частях.

— У тебя самого есть библейская основа, — осторожно сказал Жульен. — Твоя мать, Лилит — первая жена Адама.

— Да, верно — та самая, которая восстала против власти Бога, за что ее вышибли пинком под зад из Эдема прямо в Ад, где она спала с демонами и рожала чудовищ, — сказал я. — Я действительно не собирался упоминать, что это некоторым образом связывает меня с Идущим Человеком, но в любом случае спасибо.

— Это только притча, — неожиданно сказала Сьюзи. — Простой способ объяснить намного более сложную реальность.

Какое-то время мы молча смотрели на нее. Сьюзи всегда умела удивить меня.

— Джессика Сорроу, — сказал я. — Неверующая... Мне кажется, что только у тебя одной есть сила веры, или, скорее, неверия, сопоставимая с силой Идущего Человека. Может быть, если мы сведем вас двоих вместе, вы... окажетесь равны.

— Так было, раньше, — сказал Джессика, глядя на меня черными немигающими глазами. — Сейчас я намного лучше.

Все в комнате неудобно зашевелились, как будто каждый резко возразил, без единого слова.

— Джессика — наш последний ресурс, — сказал Жульен. — Наше самое опасное оружие.

— Черт побери, — сказала Сьюзи. — А я думала, что это я.

Жульен сверкнул на нее благожелательной улыбкой, потом посмотрел на меня очень тяжелым обеспокоенным взглядом.

— Это должен быть ты, Джон. Ты единственный, кому мы можем доверить это сделать.

— Ты всё время так говоришь, — сказал я. — Но я все еще не убежден.

— Я все еще не понимаю, — упрямо сказала Сьюзи. — Я имею в виду гнев Бога, быстрый и сильный, всю эту мутотень. Что он делает на самом деле?

— Все, что хочет, — сказал Уокер. — Он силен настолько, настолько захочет, и так же быстр. Он может убить без оружия, или только голыми руками. От него не защитит никакая дверь, его не убедит никакой аргумент; ничто — ни наука, ни магия — не сможет защитить тебя от него.

— Да ладно, — сказала Сьюзи. — Он, что, пуленепробиваемый?

— Пока он идет путем Небес, ничто в мире не может коснуться его, — сказал Жульен.

— Даже благословенные или проклятые пули с крестом, вырезанном на конце? — спросил Сьюзи.

— Он даже не моргнет, — ответил Уокер.

Сьюзи внезапно улыбнулась.

— Тогда, похоже, мне придется постараться.

— Мне в голову пришла коварная и прямо-таки возмутительная мысль, — сказал я. — Если природа Темной Стороны изменилась, возможно мы сможем связаться с Оппозицией и натравить одного из их агентов на Идущего Человека?

— Пусть ты и он сразятся, — сказал Граф Видэо. — Мне нравится эта мысль.

— Вы сошли с ума? — сказал Жульен. — Два Идущих Человека столкнутся лбами в Темной Стороне? Вы уже забыли, что тут понаделали ангелы? Мы все еще восстанавливаемся!

— Хорошо, а что насчет Улицы Богов? — упрямо спросил я. — Разве нет какой-нибудь Сущности, которая чувствует себя достаточно сильной, чтобы...

— Ни одной, — ответил Уокер. — Сейчас вся Улица обсуждает, не уйти ли из Темной Стороне до тех пор, пока все это не кончится и они смогут без опаски вернуться.

— Всегда есть Эдди Бритва, — заметила Сьюзи.

Еще одно неудобное молчание; каждый прикидывал последствия такого поступка.

— Панк-бог опасной бритвы всегда был очень честным человеком, своим ужасным способом, — в конце концов сказал я. — Он может решить пойти вместе со Идущим Человеком. Эдди всегда практиковал крайне жесткую политику по отношению к действительно плохим парням. Никаких переговоров, кровь и мозги на всех стенах, примерно так.

— А я все еще считаю, что мы должны сами защитить себя! — резко сказал Король Шкур. — Каждый из нас могуществен, по своему. Нам нужно показать Темной Стороне, что мы сила, с которой надо считаться. Нам не нужно прятаться за типами вроде Джона Тейлора. Мы должны выйти на улицу, во всем нашем ужасном великолепии, и стереть этого Идущего Человека в порошок!

— Нет! — твердо сказал Жульен Адвент. — Не время хвастаться. Мы не в состоянии остановить его. Ни один из нас, ни все вместе. Он — гнев Бога в мире людей. Сейчас на планете Земля нет никого более могущественного! Мы можем надеяться только на то, что Джон сумеет перехитрить или переиграть его.

— Тогда мы обречены... — прошептал Граф Видэо.

— Держите себя в руках, — сказал я. — Быть может мы упускаем что-то очевидное? Почему бы не послать Уокера? Он может воспользоваться своим Голосом и приказать Идущему Человеку оставить Темную Сторону и никогда не возвращаться.

— Не сработает, — сказал Уокер. — Власть моего Голоса основывается на первоначальном Голосе, который сказал: «Да будет свет». Очень сомневаюсь, что он произведет какой-нибудь эффект на того, кто намного ближе к источнику Голоса, чем я когда-нибудь буду.

Мы подождали, но он больше ничего не сказал. Когда Уокеру отвечает тебе, у тебя останется намного больше вопросов, чем было. Мне пришла в голову еще одна мысль, и я тяжело посмотрел на Уокера.

— Прямо как в старые времена, верно? Вы рекомендовали меня для этой работы, потому что меня не жалко. Если я сумею остановить Идущего Человека, отлично. Если нет, вы что-нибудь узнаете из нашей схватки и сможете проинструктировать следующего бедного дурака, которого за ним пошлете. Вы не изменились ни на грош, Уокер.

— Я бы сам пошел, если бы мог, — сказал Уокер. — Но я не могу остановить его. По крайнем мере у тебя есть шанс на успех. И если он убьет тебя, Джон, я найду способ заставить его заплатить.

— Очень успокаивает, — сказал я. — Но, знаете, не надо пытаться манипулировать моими эмоциями. Я сделал бы это в любом случае.

— Джон, я не...

— Не сейчас, Уокер, — сказал я. — Не сейчас.

Я включил свой дар и сосредоточился на внутреннем глазе, открыв его так широко, что мое Зрение взлетело над всей Темной Стороной. Яркие огни сверкали среди темных зданий, неоновые вывески горели как сигнальные огни в никогда не кончающейся ночи. Я искал, и улицы медленно поворачивались подо мной, пока не заметил искорку, сверкавшую ярче всех других. Я стал спускаться вниз, одновременно приближаясь к цели, пока, наконец, не нашел его, Идущего Человека, неторопливо шествовавшего по главной улице со смехом на губах и холодной смертью в глазах. И тут он остановился, повернулся и поглядел прямо на меня.

— О, привет! Иди и найди меня, Джон Тейлор. Пока я не нашел тебя.

Глава 4.

Справедливость, для всех.

Меня ненавидели и боялись, любили и обожали, но абсолютно неприкрытая зависть... для меня это что-то новенькое. Я решил наслаждаться ею, пока возможно. Похоже половина всех членов «Клуба искателей приключений» собралась в баре и смотрела, как мы со Сьюзи спускаемся по лестнице после встречи с новыми властями. Некоторые пытались смотреть на нас незаметно для остальных, некоторые только изредка поглядывали в нашу сторону, но большинство глядело на нас так, что их взгляды могли проделать дырки в слоне. Я видел зависть, любопытство, интриги и едва подавляемую ярость на знаменитых лицах, повернутых в нашу сторону, и наслаждался каждым мгновением. Все они были героями и искателями приключений с изумительными историями и легендами, но именно Сьюзи и я удостоились чести первыми встретиться с новыми властями.

«Это должен был быть я», говорили все лица, и я гордился этим.

Я подарил им всем самую веселую и загадочную улыбку, и прошел через бар не сказав ни единого слова. Пускай удивляются, пускай изумляются... Я был подходящим человеком, а они нет. Маленькие победы, которые позволяют мне держаться. Сьюзи, как обычно, было наплевать, думают ли о ней хорошо или плохо. На самом деле она, скорее всего, даже не заметила ни один из этих ревнивых взглядов. Она выше таких мелочей.

Уокер провел нас через Клуб и вывел на улицу, тоже не сказав никому ни слова. Но Уокер вообще никогда не говорит ни с кем без цели. Мне понравилась мысль, что он эскортировал нас из уважения, а не потому, что боялся, будто мы можем оскорбиться и что-нибудь сделать.

На улице, небрежно прислонясь к огромному привратнику, нас ждал Чандра Сингх. Он приветствовал нас всех ослепительной улыбкой и шагнул вперед, двигаясь плавно и гибко, как большой дикий кот, почуявший запах добычи.

— Я верю, что ваша встреча с новыми властями прошла успешно, мистер Тейлор, и вам дали полное право выследить и поймать этого мерзкого Идущего Человека.

Уокер вздохнул.

— В этом месте ничто нельзя сохранить в тайне...

— Ты все еще хочешь помочь мне? — спросил я у Чандры. — Зная, насколько Идущий Человек может быть опасен?

— Конечно! — счастливо сказал Чандра. — Я люблю хорошую охоту.

Я вспомнил все, что знал о нем. Чандра Сингх считался превосходным следопытом, воином и святым ужасом в горячих точках мира, и я безусловно мог использовать его опыт. Но я хотел бы знать, насколько чисты мотивы, которыми он руководствуется. Но хочет ли он попросту... использовать возможность встать лицом к лицу с Идущим Человеком, чтобы проверить его веру — один священный воин против другого.

Черт побери, я всегда могу использовать хорошего заслонного коня, за которым будет прятаться кто-нибудь побольше. И если понадобится, Сьюзи и я всегда сможем бросить его волкам.

— Все в порядке, — сказал я. — Ты в команде. Но не пытайся встать у нас на пути.

Чандра засмеялся.

— Нет, мистер Тейлор, это вы должны держаться подальше от моего.

— Мужики, — сказала Сьюзи. — Почему бы вам просто не вытащить их и не померить, у кого больше?

— Ты нашел Идущего Человека при помощи своего дара, — сказал Уокер прежде, чем она закончила. Ему всегда не нравилась прямота Сьюзи. — Ты можешь нам сказать, как он выглядит? Большинство людей видят Идущего Человека только перед тем, как умереть от его руки, так что получить его четкое описание очень трудно.

Сьюзи и Чандра тоже глядели на меня с любопытством, и я как следует задумался.

— Он высокий и худой, — наконец сказал я. — И идет по улице с таким видом, как будто владеет ей. На нем длинный пыльный плащ, коричневый, цвета земли, потрепанный и поношенный, как будто долго находился на открытом воздухе. Я не могу сказать, сколько ему лет; у него грубое квадратное лицо с глубокими морщинами, как будто в него глубоко врезались суровые жизненные испытания. Он все время улыбается, весело и насмешливо, как будто весь мир сошел с ума и только он знает, почему. Его глаза... они глядели сквозь меня. Как будто я — просто очередное препятствие на его пути, нечто такое, что нужно сбить с ног и перейти через него, если оно посмеет встать у него на пути. Я прожил большую часть жизни в Темной Стороне, сражался с богами и чудовищами, и даже еще хуже, и могу сказать вам... что никогда не видел нечто настолько ужасающее, как этот человек. Такой энергичный, напряженный, собранный... Он выглядит так, как будто кто-то отчистил его от всех человеческих слабостей — жизнь, смерть или сам Бог.

— Я даже не знал, что ты, Джон, можешь быть таким красноречивым, — прошептал Уокер.

— Я тоже, — сказал я. — Чего только не сделает с человеком смертельный страх.

— Ты хочешь разрешить ему идти? — сказал Уокер. — Отойдешь в сторону и дашь кому-то другому убедить его?

— Нет, — сказал я.

— Черт побери, нет, — сказала Сьюзи.

Чандра опять подарил нам широкую улыбку, его глаза счастливо сверкнули. Вот тут я слегка забеспокоился.

Уокер вынул из кармана часы, поиграл с брелком, и мы трое мгновенно отправились в дорогу. Неприятный переход, как и раньше — абсолютная тьма вместе с непреходящим чувством, что в ней есть что-то еще помимо нас. Что-то заключенное в темноте, ждущее свой шанс. Быть может это было только мое разыгравшееся воображение, но в Темной Стороне ни за что нельзя поручиться. Наша троица вновь появилась под луной посредине той улицы, где в моем видении я Видел Идущего Человека. Его там не было, и никто на запруженной народом улице не обратил внимание на наше внезапное появление. На самом деле, если судить по лицам людей вокруг меня, внезапное появление было настолько частым явлением, что совершенно вышло из моды.

— Впечатляющий способ путешествовать, — сказал Чандра Сингх, быстро проверив, все ли его части прибыли одновременно.

— Ты даже представить себе не можешь, — сказал я. — На самом деле.

Мы стояли на одной из основных торговых улиц в очень дорогом районе, которую обычно называли Старая главная улица. На ней находились единственные в своем роде магазины, где ни одна вещь не имела наклейки с ценой, потому что если ты спрашивал, значит ты не можешь себе позволить купить ее. Изысканные и умеренные неоновые вывески, витрины магазинов — настоящие произведения искусства, и нужно договориться заранее даже для того, чтобы поточить лясы с персоналом. Временной сдвиг оставил нас прямо перед одним из самых знаменитых магазинов.

Элегантная вывеска говорила «ДРАГОЦЕННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ», единственное окно было закрыто стальными ставнями, и ничто не указывало на то, что в действительности продает магазин. Опять: или вы уже знаете, или вам там делать нечего. «Драгоценные Воспоминания» продавали очень дорогие товары только тем, кто о них знал. Особое место, предлагающее особые услуги особым людям. Я слушал об этом магазине и о том, что он предлагает, потому что знать о таких вещах — часть моей профессии.

— Кристаллы памяти, — объяснил я Сьюзи и Чандре. — Эти люди в состоянии запечатлеть реальность — ты там, — сохранить на одном кристалле воспоминания с твоей точки зрения, которые потом можно проиграть, не потеряв ни одной детали. Полные сенсорные записи любых жизненных переживаний, и ты можешь наслаждаться ими столько раз, сколько захочешь.

— Какой вид воспоминаний? — спросил Чандра. — Какие именно переживания?

— Никто не знает, — ответил я. — За исключением нескольких удачливых покупателей. Продавцы делают все возможное, что сохранить это в тайне. Ну, конечно, полно догадок. Важные события с точки зрения главного действующего лица. Все виды секса со всеми типами людей. Самые изысканные блюда, которыми наслаждаются вкусовые рецепторы настоящего эпикурейца. Самые редкие вина, для искушенного вкуса. Все, что может быть интересно... Предполагается, что «Драгоценные Воспоминания» смогут предоставить тебе любое переживание, которое ты назовешь, от подъема на Эверест до спуска в Марианскую впадину. За соответствующую цену, конечно. Но никто не знает этого наверняка.

Покупатели не рассказывают никогда. Часть сделки. Кристаллы очень дороги и их не так много. Есть даже очередь тех, кто хочет записаться в очередь. «Драгоценные Воспоминания» могут позволить себе быть привередливыми, и так и делают. Так что хотя они вызывают во всех напряженное любопытство, никто никогда не рассказывает.

— Да ну, брось, — сказала Сьюзи. — Это Темная Сторона. Всегда кто-нибудь да расскажет.

— Несколько покупателей обронили пару намеков, и тут же заткнулись. Убили сами себя.

— Ага, — сказал Чандра. — Возможно возникло привыкание?

— Вполне возможно, — сказал я. — Предполагается, что кристаллы — безопасный способ посмотреть или испытать редкие или опасные события. Поэтому, конечно, они не для всех. Когда ты приходишь в Темную Сторону, риск — часть игры.

— Дверь открыта, — заметила Сьюзи.

— Да, — согласился я. — Я Видел, как Идущий Человек открыл ее, очень легко, как будто все замки и меры безопасности для него ничего не значат.

Мы посмотрели на слегка приоткрытую дверь.

— Кажется... там довольно тихо, — сказал Чандра. — Я думаю, что мы обязаны исследовать ситуацию.

— Точно, — сказала Сьюзи. — Только постарайся не стоять у меня на пути, когда я начну стрелять.

Я толкнул дверь, одной рукой. Никакой реакции, никакого сигнала тревоги, изнутри вообще не доносилось ни одного звука. Не есть хорошо. Я пошел вперед, Сьюзи и Чандра вплотную за мной. Приемная «Драгоценных Воспоминаний» выглядела совершенно обычной: комфортабельные кресла, великолепный ковер, сделанные со вкусом гравюры на стенах и впечатляющая самая современная стойка регистрации. Все совершенно нормально. За исключением тел, лежащих повсюду, и крови, обильными струями стекавшей со стен и впитывавшейся в богатый ковер. Дюжины мужчин и женщин, в дорогой одежде, лежали, сломанные и окровавленные, с глядевшими в никуда глазами; они молили о помощи, которая никогда не придет. Всех их застрели, и совсем недавно.

Я осторожно двинулся вперед, обходя тела или перешагивая через них. Все было тихо и спокойно. Сьюзи держала дробовик в руках, Чандра вытащил длинную изогнутую саблю. Мертвые мужчины и женщины покрывали пол приемной, упав там, где стояли. Огромные раны в груди, зияющие дыры в спинах, разорванные на куски головы. Запах пролитой крови был так силен, что я чувствовал его во рту, и я на ходу втаптывал кровь в ковер. Еще больше крови текло со стен, огибая серые пятна от мозгов. Некоторые из мертвых казались клиентами, некоторые — персоналом. Молодые и старые, все они были убиты с жестоким мастерством. Выстрелы в сердце, в голову и в спину, если кто-то пытался бежать. Даже регистраторша была мертва; она сидела, сгорбившись, на своей стуле за стойкой. Еще подросток, но Идущий Человек выстрелил ей прямо в левый глаз.

Чандра Сингх быстро прошел через приемную, время от времени вставая на колени, чтобы проверить пульс; со все большим отчаянием он искал выживших. Сьюзи поворачивалась, как на шарнирах, вперед и назад, ища цель, кого-нибудь, в кого можно выстрелить. Мертвые ее не волновали. Она видала и похуже. Я встал посреди приемной и стал искать какой-нибудь знак, который сказал бы мне, куда мог пойти Идущий Человек, но тела все время отвлекали на себя мое внимание. Ровно сорок восемь, главным образом мужчины, собравшиеся в приемной для какого-то собрания. Некоторые пытались отстреливаться, их внутренности расплескались на ковре. Некоторые, похоже, пытались сдаться. Их это не спасло. Гнев Бога в мире людей... Что же произошло здесь, почему он так разозлился? В дальнем конце приемной была еще одна дверь, с единственным кровавым отпечатком руки на ней.

— Это отвратительно, — просто сказал Чандра Сингх. — Не может быть никакого оправдания для такой... резни, такой человеческой бойни.

— Да, это плохо, — сказал я. — Даже для Темной Стороны.

— Он вошел и убил всех, кого увидел, — сказала Сьюзи. — В чем они провинились, почему он так разозлился? Или они просто встали у него на пути?

— Я охочусь на чудовищ, — сказал Чандра. — Я посвятил свою жизнь защите людей от существ, которые охотятся на них. И я никогда не думал, что настанет день, когда я встану на след чудовища в обличии человека. Как может человек Бога делать что-то вроде этого?

Я подошел к стойке регистрации. Прямо перед мертвой регистраторшей стоял единственный кристалл памяти. Кто-то нарисовал кровью стрелу, указывающую на кристалл. Мы все собрались вместе перед стойкой и внимательно изучили кристалл, не трогая его.

— Он оставил это здесь для нас? — спросил Чандра. — Объяснение... или оправдание его жестокости?

— Быть может указание, куда он пошел, — сказала Сьюзи. — Надеюсь. Мне действительно надо убить его, прямо сейчас.

— Я попробую кристалл, — сказал я. — Если эта проклятая штука, которая выглядит как ловушка или воспоминание... доберется до меня, вышибите ее из моей руки.

— Договорились, — сказала Сьюзи.

Она отложила дробовик и встала рядом со мной, пока я набирался храбрости, чтобы взять кристалл. Он выглядел совсем маленьким и безвредным, но мне не хотелось трогать его. Я не доверял ему. И... я не был уверен, что хочу увидеть то, что внутри. То, что сделал здесь Идущий Человек. Но в конце концов я все-таки взял. Потому что это моя работа.

К моему удивлению появился гигантский экран и повис в воздухе посреди приемной. И, судя по мгновенной реакции Сьюзи и Чандры, они тоже увидели его.

— Я ожидал совсем другого, — сказал я.

— Наверно он модифицировал кристалл, — хмуро сказал Чандра. — Я и не знал, что такое можно сделать.

— В наше время нельзя, — сказал я. — По крайней мере без доступа к действительно высокой технологии.

— Скорее всего он просто коснулся кристалла, — сказала Сьюзи. — И у того не было выбора — пришлось делать то, что хотят он и его бог.

Какое-то время мы думали об этом. Что же может быть настолько ужасным, что мы не могли испытать это сами, а только увидеть на экране?

— Как мы активируем эту штуку? — спросила Сьюзи.

— Не знаю, — ответил я. — Может быть просто сказать: «Начать!»

И огромный экран ожил и показал нам ужасные картины.

Это было не воспоминание. Или чувственное переживание. И даже не изображение с чьей-то точки зрения. Экран показал нам приемную, с мужчинами и женщинами, со стоявшими и сидевшими мужчинами и женщинами, негромко разговаривавшими между собой. Они казались довольно счастливыми и совершенно расслабленными. Обычные мужчины и женщины, занимавшиеся своим обычным делом. Они понятия не имели, что приближается. Неумолимо приближается к ним. И все удивленно оглянулись, когда дверь внезапно открылась, а все замки и защитные заклинания отключились сами по себе. И тут вошел Идущий Человек, с улыбкой на губах и смертью в глазах, его длинный запыленный плащ бился за ним; он походил на проповедника с Дикого Запада, который пришел, чтобы раздать серу и адский огонь.

Мужчины и женщины все еще глядели на него, сбитые с толку; потом они немного подались назад, как хозяева, пред которыми появился незваный гость. Мне хотелось крикнуть и предупредить их, но они никак не могли услышать меня. Плащ Идущего Человека распахнулся сам по себе, открывая простую белую рубашку, потрепанные синие джинсы и два больших револьвера в кобурах по обе стороны его плоского живота. Он потянулся за ними и, как мне показалось, револьверы почти сами прыгнули ему в руки; старомодные револьверы Дикого Запада, с длинными стволами и деревянными рукоятками. Миротворцы, те самые револьверы, которыми Уайетт Эрп[8] и его братья усмиряли адские города вроде Тумстоуна. И Идущий Человек все еще улыбался, когда начал убивать.

Он шагнул прямо в приемную, стреляя в мужчин и женщин с небрежным мастерством. Никакого предупреждения, никакой возможности сдаться, никакой пощады. Он стрелял в голову и грудь, и ему никогда не требовалось больше одной пули. Начались крики, сначала удивления, потом потрясения и, наконец, ужаса. Люди падали на пол один за другим, в воздух взлетали кровь и мозги. Идущий Человек никогда не промахивался, никогда не ранил, только убивал, и, хотя он стрелял из своих револьверов без остановки, он никогда не перезаряжал их. Приемная наполнилась криками, стонами, мольбами и звуками непрекращающейся стрельбы. Некоторые пытались бежать, и Идущий Человек застрелил их в спину или в затылок.

Огромные револьверы подпрыгивали и ревели в руках Идущего Человека, но его прицел оставался совершенным, и он никогда не уставал. Он шел через приемную, и его улыбка стала еще немного шире, как будто убийство придавало ему силы. Пули били в тела как удары кувалды, отбрасывая мужчин и женщин назад, или бросая их на пол. Руки дико молотили по воздуху, кровь хлестала струями, головы взрывались, выбрасывая из себя кровь и мозги. Идущий Человек перешагивал через дергающиеся тела, чтобы заняться теми, кто еще остался.

Некоторые молили, некоторые протестовали, некоторые даже встали на колени и просили оставить их в живых, по их лицам текли слезы. Идущий Человек убил их всех. Кое-кто попытался сопротивляться. Они вытащили револьверы и ножи, и даже ударяли по нему голыми руками. Но пули отскакивали от него, ножи не могли прорезать его кожу, и, похоже, он даже не чувствовал удары. Он был гневом Бога в мире людей, и никто не мог заставить его остановиться.

Кое-кто из мужчин поставил перед собой вопящих от ужаса женщин, чтобы использовать их как живой щит. Идущий Человек убил женщин, а потом и мужчин, прятавшихся за ними. Наконец он остановился в середине приемной и поглядел вокруг. Никому не удалось убежать. На полу громоздились мертвые тела, последние капли их жизни вытекали в богатый ковер. Только регистраторша, сидевшая на стуле позади стойки, еще кричала, громко и безнадежно. Идущий Человек выстрелил ей в левый глаз. Голова девушки дернулась назад, мозги запятнали стену за ней.

Идущий Человек неторопливо прошел через приемную, иногда пиная тела, лежавшие у него на дороге, и подошел к двери в дальнем конце помещения. На мгновение он остановился, потом взял руку мертвого человека и прижал к двери окровавленную ладонь, оставив на ней четкий кровавый отпечаток. Знак, куда он пошел. Изображение на экране последовало за ним через дверь и вниз, на следующий уровень, по лестнице, которую он нашел там. Лестница привела его к еще одной тяжелой двери с самыми современными электронными замками и охранными устройствами. Идущий Человек посмотрел на них, и, один за другим, со щелчком открылись замки и отключились охранные устройства. Дверь медленно распахнулась, как только он подошел к ней.

Идущий Человек вошел в длинное узкое помещение, полное компьютеров и самых разных устройств. Кое у кого нашлись деньги на самое лучшее. Идущий Человек равнодушно прошел мимо. Он остановился только, чтобы рассмотреть ванну с решеткой из стекла и стали: в густой мерцающей жидкости, налитой в нее, росли сотни кристаллов памяти. Возможно эквивалент завода по производству ДВД. Техники, работавшие в комнате, внимательно посмотрели на него и, увидев револьверы в его руках, быстро вскочили со своих мест и бросились бежать. Один из них успел нажать сигнал тревоги, и комнату наполнил грубый электронный вой. Из другого конца помещения хлынула волна вооруженных людей, вооруженных полуавтоматическим оружием и одетых в бронежилеты. Увидев Идущего Человека они мгновенно открыли огонь, короткими автоматными очередями, как их учили.

Но он убил их всех. Охранников и техников, вооруженных и безоружных. Его пули пронзали бронежилеты так же легко, как и белые халаты техников. Оружие не могло коснуться его, остановить его. Он неторопливо шел вперед и убивал всех перед собой. Опять были крики и стоны, мольбы о пощаде, кровь и мозги в воздухе и на полу, но Идущий Человек не переставал улыбаться. Холодной, мрачной и довольной улыбкой. Когда все были мертвы, он методично разбил кристаллическую решетку, смахнул на пол полусформировавшиеся кристаллы и раздавил их сапогами.

Еще одна дверь, в дальнем конце. Еще ступеньки, вниз, на следующий уровень. Вот тут оказались настоящие средства защиты. Они остановили бы любого другого. Как только Идущий Человек спустился с последней ступеньки, из обоих стен выдвинулись стволы сверхмощных пулеметов и открыли по нему огонь. Пулеметы выбрасывали тысячи пуль в минуту, производя невероятный шум в ограниченном пространстве, но он непреклонно шагал через дым и шум, и ни одна из пуль не могла коснуться его. На его плаще не появилось ни дыры, ни разреза; он даже не нагрелся, несмотря на близость раскаленных до красна стволов пулеметов. Наконец пулеметы замолчали, и Идущий Человек пошел дальше.

Из стен коридора плавно выскользнули энергетические винтовки, технология пришельцев или далекого будущего, попавшая сюда через какой-то временной сдвиг. Они окатили Идущего Человека всеми видами энергий и излучений, странные лучи света вспыхивали в полумраке, но ничто из них не подействовало на него. Проходя мимо стены, он схватил один из стволов и без усилий выдернул его из рамы. Быстро проверив его, он отбросил ствол в сторону, ни на мгновение не замедлив шаг.

Перед ним из ниоткуда выпрыгивали силовые щиты, путь загораживали мерцающие стены. Он шел сквозь них, и они лопались, как мыльные пузыри. Ядовитые газы врывались в коридор из потайных отверстий — он вдыхал их, как свежий летний воздух, и продолжал идти. Под его ногами внезапно открылся люк, скрывавший бездонную пропасть — он продолжил идти, как будто пол все еще поддерживал его.

В конце концов он оказался лицом к лицу с массивной стальной дверью. Десять футов в высоту, восемь футов в ширину. С первого взгляда было ясно, что она толстая, тяжелая и очень твердая. Тонны стали, которые удерживались на месте массивными болтами. Идущий Человек остановился и внимательно оглядел дверь. Далеко за ним все еще слабо выла сирена. Идущий Человек убрал револьверы и поставил обе руки на стальную дверь. Он слегка нахмурился, и его пальцы, медленно и непреклонно, стали погружаться в жесткую сталь, как будто это была просто грязь. Засунув обе руки в металл, он за что-то сильно ухватился и разорвал дверь, расколов ее сверху до низу. Сталь завизжала, как будто он сломал живое существо, и разошлась направо и налево, как пара занавесок. Идущий Человек могучим усилием высвободил руки и вошел.

Его встретила охрана из киборгов, огромных безобразных людей с большими мускулами и грубо встроенными в их тела незнакомыми механизмами, некоторые из которых торчали из сморщенной кожи. Сделанные здесь киборги, а не взятые из какой-нибудь версии будущего. Они атаковали Идущего Человека увеличенными стальными когтями и энергетическими револьверами, торчавшими из их ладоней и запястий. Но револьверы не могли воздействовать на него, а когти — ранить. Идущий Человек голыми руками вырывал имплантанты прямо из их тел, а потом разбивал об уродливые головы. Он забил их до смерти, просто и жестоко, одного за другим, пока не осталось ни одного. Какое-то мгновение он постоял над сломанными телами, с его рук текла кровь и машинное масло, потом опять пошел вперед, в грубый каменный подвал, находившийся в фундаменте здания.

Там находились обычные собачьи конуры, вмещавшие примерно двадцать псов. Большие могучие создания в отличном состоянии. Все они громко и протестующе залаяли на Идущего Человека. Псы могли чуять запах смерти и крови, исходящий от него. Они беспокойно носились взад и вперед в своих конурах, волнуясь, когда он подходил к ним. Некоторые жались к стенам, встревоженные его энергией, тогда как другие бросались на стальную решетку-дверь своей конуры, лая, рыча и пуская слюну; они отчаянно пытались добраться до него. Двери были заперты на висячие замки. Собаки не представляли ни малейшей угрозы для Идущего Человека, тем не менее он убил их всех. Он медленно шел от одной конуры к другой, стреляя в голову каждому псу. Некоторые бросали ему последний вызов, некоторые отступали, поджав хвост. Несколько последних припало к земле, унижаясь перед ним, писая на себя и с надеждой махая хвостами. Он убил их всех до одного.

В конце он повернулся лицом к нам и посмотрел за экран, как будто мог видеть нас троих, наблюдающих за ним. И, возможно, мог. Только через секунду я понял, что он больше не улыбается. Он убрал револьверы и сказал:

— Вот почему.

Мы как будто прошли мимо него, мимо мертвых собак в конурах, и ясно увидели весь подвал. Его наполняли клетки, ряды и ряды клеток, каждая не больше четырех квадратных футов — стальная рама с простыми металлическими решетками. И в каждой клетке находился ребенок. Обнаженный, избитый, в кровоподтеках и синяках, дрожащий, с безнадежным лицом и пустыми глазами. Миска с водой и солома на полу, чтобы впитывать испражнения, и все. Нет даже ночного горшка. Дети, которых содержали как животных. Хуже, чем животных. Маленькие дети, не старше девяти-десяти лет. Самой маленькой девочке было не больше четырех. Ни один из них не плакал и не просил о помощи: на собственном горьком опыте они узнали, что никто им не поможет. На Идущего Человека они смотрели с тупым животным любопытством. Они не ожидали, что их спасут. Из них систематически выбивали любую надежду. В их клетках было невозможно стоять. Они сидели или равнодушно лежали в собственных испражнениях. Ждали того, что этот человек сделает с ними.

Он снова появился на экране, открывая одну камеру за другой. Никто из детей не пытался выйти. Напротив, они сжались, боясь Идущего Человека, как они научились бояться любого мужчины. Даже когда дверь открылась, оно не хотели, не могли выйти. Идущий Человек открыл все клетки, повернулся и посмотрел на нас.

— Этих детей похитили на улицах Лондона, — сказал Идущий Человек, — и привезли сюда, в Темную Сторону. Их насиловали, мучили, калечили и, со временем, убивали. Все это записывали на кристаллы памяти, а потом продавали кристаллы тем, кто получает наслаждение от подобных вещей. Настоящее «ты был здесь» переживание для продажи тем, кто больше предложит. Это и был продукт, который производили «Драгоценные Воспоминания» для очень избранных клиентов. Высшая степень деградации, с безопасного расстояния. В конце концов клиенты не делали ничего. Просто смотрели. Снова и снова, пока не переставали возбуждаться. Еще долго после того, как ребенок умирал и исчезал. Вот почему каждый здесь должен был умереть. Они все знали, что здесь творится. Они все извлекали из этого прибыль. Они все виноваты. После того, как дети умирали медленной мучительной смертью, их тела скармливали псам, чтобы не оставалось следов. Вот почему и собаки должны были тоже умереть.

— Помогите им, — сказал он. — Заберите их отсюда. Перенесите их в безопасность и комфорт, и вылечите тех, кого можно вылечить. Отправьте их домой. Я не могу остаться здесь. У меня еще есть работа. Я должен выследить и убить всех, кто находится в списке клиентов «Драгоценных Воспоминаний».

Экран исчез, и мы все трое вернулись в приемную, полную мертвых людей. Я отдернул руку от кристалла памяти. Меня трясло настолько сильно, что я не мог говорить. Сьюзи подошла и встала совсем рядом со мной, одним своим присутствием утешая меня как могла. Я опять оглядел мертвых мужчин и женщин. Я не мог поверить, что мне было жалко их. После того, что они сделали... Идущий Человек проявил к ним больше милосердия, чем проявил бы я. Он подарил им быструю чистую смерть. Мне было холодно, так холодно, как будто моя душа заледенела. В Темной Стороне происходят нехорошие дела. Она для этого и создана. Но это... систематическая деловитая жестокость, удовлетворявшая самые худшие аппетиты человечества... концлагерь для детей... Он был прав. Идущий Человек был прав, убив их всех до одного.

Наверно я произнес последние слова вслух, потому что Чандра Сингх быстро кивнул. Потом он заговорил, глухим от гнева голосом.

— Возможно... все эти годы я охотился не на тех монстров.

— Мы должны спуститься туда, — сказала Сьюзи. — В подвал. Помочь детям.

— Конечно должны, — ответил я.

И мы спустились в подвал. Иногда мы переступали через тела, иногда пинком отбрасывали их с дороги. На самом нижнем уровне по нам ударил запах. Он налетал через разбитые стальные двери, как порывы бриза из ада. Очень плохой запах, запах смерти и ужаса, человеческой грязи и детских страданий. Мочи и кала, пота и крови. Ужасных дел в ужасном месте. Терпкий вонючий животный запах.

Дети по-прежнему находились в своих клетках, пойманные в ловушку в мире, который был создан, чтобы держать их. Сьюзи и Чандра медленно и осторожно подошли к клеткам, и тихо заговорили с детьми, пытаясь уговорить их выйти наружу. Я позвонил Уокеру, рассказал что произошло и попросил прислать помощь. Всю помощь, в которой нуждались дети. Наверно в моем голосе было что-то, потому что Уокер не стал спорить или тратить время, задавая ненужные вопросы. Он только сказал, что помощь уже в пути, и я оборвал разговор.

Чандре, с его широкой улыбкой и теплым дружеским голосом, удалось выманить наружу пару детей. Возможно потому, что он был одет совсем не так, как ни привыкли видеть. Сьюзи повезло больше. Женщин они не боялись. Я тоже пытался помочь, но я слишком походил на тех, кого они научились бояться. Казалось, что это займет целую вечность, когда появились люди Уокера. В самом низу, в аду. Доктора, няни и психиатры взялись за дело, когда мы сумели выманить из клеток только семерых детей — пять мальчиков и двух девочки. Они глядели на нас широкими травмированными глазами, все еще слишком испуганные, чтобы говорить, но уже начавшие надеяться, что их длинный ночной кошмар наконец заканчивается.

Одна из девочек, малышка лет пяти-шести, вся избитая, импульсивно обняла Сьюзи, которая стояла перед ней на коленях. Я двинулся было вперед, чтобы забрать ребенка, но Сьюзи остановила меня взглядом. Она медленно сомкнула руки вокруг девочки и тоже обняла ее. Ребенок уютно устроился на груди Сьюзи, наконец-то почувствовал себя в безопасности. Сьюзи посмотрела на меня.

— Все в порядке, Джон, — сказала она. — Я могу это сделать. Я могу держать ее. Как будто я держу саму себя.

Похоже, один переживший ад всегда может распознать другого.

Доктора, няни и психиатры делали все, что могли. У меня даже возникло чувство, что они уже сталкивались с таким. Они, похоже, знали, что говорить. Один за другим дети начали выходить из клеток. Некоторые даже сумели сказать, как их зовут. Наконец появился сам Уокер и оглядел место действия. Выражение его лица никогда не менялось, но глаза стали холоднее, чем я когда-либо видел.

— В Темной Стороне нет социальных служб, как таковых, — наконец сказал он. — Они и не требуются. Но у меня есть люди, знакомые со всем этим, включая нескольких телепатов и эмпатов. Они позаботятся, чтобы дети пришли в себя, а потом я организую их отправку в Лондон. Обратно в их дома, я надеюсь. Дети получат все, что им необходимо, Джон. Даю тебе слово.

— Поищите в компьютерах, — сказал я. — Где-то там должен быть полный список пользователей и агентов по продаже «Драгоценных Воспоминаний», всех, кто вовлечен в этот грязный бизнес, кого не было здесь, когда Идущий Человек пришел на зов. Уокер, найдите их всех и накажите. Без исключений, объяснений и жалости. И не имеет значения, насколько хорошие связи могут быть у некоторых из них. Потому что если их не убьет Идущий Человек, их убью я.

— Его видели снова, — сказал Уокер. — Рядом с клубом «Настоящие Парни». Ты его знаешь?

— Конечно, — сказал я. — Это на другой стороне Клубленда. Пошлите нас туда.

— Я не пойду, — сказала Сьюзи. Я посмотрел на нее, и она спокойно встретила мой взгляд, все еще держа в руках маленькую девочку. — Мне нужно быть здесь, Джон. Убедиться, что они получат все, в чем нуждаются. Я могу помочь. Я понимаю.

— Конечно, — сказал я. — Оставайся. Делай то, что можешь. Я позабочусь об остальном.

— Я пойду с тобой, — сказал Чандра Сингх. — Мне нужно поговорить с этим Идущим Человеком. Что он за человек? Каким должен быть человек, который заходит в такие места и убивает всех, кого найдет? Что это делает с человеком, с его сознанием? С его душой?

— Он хочет, чтобы мы знали, — сказал я. — Вот почему он показал нам все. Он учит нас видеть мир так, как видит он. Черным и белым, правильным и неправильным, и никаких оттенков серого. Мир, где виновный будет наказан.

— И все-таки его необходимо остановить, — сказал Уокер. — В Темной Стороне все кошки серы. И не все заслужили такого страшного суда.

— В Темной Стороне есть еще места, вроде этого? — спросил я. — Вы знали об этом месте?

— Нет, — ответил Уокер. — Но не могу сказать, что очень удивился. Темная Сторона для того и существует, чтобы обслуживать грешников. Все виды грешников. Есть места и похуже этого, и если ты последуешь за Идущим Человеком... Не сомневаюсь, что он покажет тебе, насколько темной может быть ночь.

Глава 5.

Плохие мальчики и сбившиеся с пути девочки

Портативный временной сдвиг Уокера перенес Чандру Сингха и меня прямо в середину Клубленда, и несколько мгновений мы стояли, опираясь друг на друга, пока приходили в себя наши желудки и головы. С каждым разом переход через неестественную темноту становился все хуже. В этот последний раз я чувствовал себя так, как будто меня заперли в падающем и объятом огнем лифте, и что-то очень плохое прогрызается через пол лифта, чтобы добраться до меня. Только еще хуже.

— Это... было очень неприятно, — наконец сказал Чандра.

— Да, — сказал я. — И Уокер годами делает это каждый день. Многое говорит о нем.

Я пошел по достаточно утонченным улицам Клубленда (где вас могут и ограбить, но, по крайней мере, это сделает человек, ради приличия надевший смокинг) прямо в клуб «Настоящие Парни». Чандра не слишком много знал о Темной Стороне и попросил меня объяснить, что это за место. В сущности это достаточно неприятное и полностью испорченное заведение, где все самые выдающиеся гангстеры Темной Стороны, главари преступности, деловые и прочие подонки встречаются друг с другом. Они напоказ тратят деньги, стараются перещеголять один другого, что обычно предполагает стрельбу, и хвастаются последними удачными грабежами и нечестно добытыми деньгами. Вкус, сдержанность и очарование выделяются своим отсутствием. И все это клуб «Настоящие Парни».

— Закон знает об этом месте и ничего не делает? — удивился Чандра.

— Это Темная Сторона, — терпеливо сказал я. — Здесь нет закона, и еще меньше справедливости, если ты не сделаешь его немного для себя. Уокер и его люди вмешиваются только тогда, когда дела действительно выходят из-под контроля, и только для того, чтобы восстановить статус-кво. Люди приходят сюда, чтобы сделать то, что они не должны делать, и получить удовольствия, которые они не должны хотеть. Запрещенное знание, заброшенные боги и все непристойные виды секса. А там, где бизнес такого рода, всегда есть и те, кто хочет получить свою долю. Силой, если потребуется.

— И все эти... люди являются членами клуба «Настоящие Парни», — сказал Чандра.

— Только самые отвратительные, самые ужасные и самые неприятные из людей такого сорта, — уточнил я.

Чандра Сингх задумался.

— Почему бы просто не выбить дверь и не бросить туда полдюжины зажигательных бомб? — Он слегка улыбнулся. — Охота на чудовищ прежде всего учит быть практичным.

— Ты можешь убить их всех, — сказал я. — И большинство из нас думает об этом, время от времени, но их всех заменят другие, и не позже, чем через час. Никогда нет недостатка в людях, стремящихся наверх, стремящихся доказать, что они еще более отвратительны и еще более неприятны, чем те подонки, которых они готовы заменить.

Чандра серьезно посмотрел на меня.

— Что заставляет вас оставаться в этом ужасном месте, Джон Тейлор? Я слышал о вас самые разные истории... но вы не кажетесь таким уж плохим человеком. Что держит вас в Темной Стороне?

— Потому что я принадлежу этому месту, — сказал я. — Вместе со всеми остальными чудовищами.

Я пошел быстрее. Часть меня беспокоилась о том, что мы можем опоздать и найти только еще одну резню. А часть меня спрашивала, действительно ли это так плохо... Не все в клубе «Настоящие Парни» заслуживали смерти. Только большинство из них.

Наконец Клуб замаячил перед нами — кричащий и цветистый, придавленный сверху невероятно яркой неоновой вывеской. Ничто, конечно, не указывало, для кого этот Клуб; либо ты уже знал, либо тебе там делать нечего. Членство строго по приглашению, подтверждение равных тебе, что ты этого добился, что ты в конце концов стал достаточно силен и важен, чтобы стать одним из Парней.

И там, перед наружной дверью, нас ждал Идущий Человек. Он небрежно облокотился о фонарный столб — руки в карманах длинного плаща, легкая улыбка, одна нога на шее потерявшего сознание привратника клуба. Чандра и я остановились на почтительном расстоянии от него. Привратник, достаточно большой, чтобы быть наполовину троллем, лежал лицом в канаве, без явных ран. Идущий Человек кивнул, подзывая нас, и мы все вместе немного постояли, оценивающе глядя друг на друга.

Идущий Человек выглядел точно таким, каким я его помнил, но вблизи в нем чувствовалось... что-то большее, чем он. В нем была атмосфера, присутствие, почти подавлявшая напряженность, как будто он был единственным настоящим человеком в мире подделок и позеров. Блестящие и веселые глаза, озорная, полная бравады улыбка, все в нем выдавало почти возвышенную дерзость. Я здесь для того, чтобы сделать абсолютно ужасные дела во имя Бога, кричала его поза. И как вы собираетесь поступить? У него был вид человека, который сделает все, что, по его мнению, надо сделать, и сделает это с улыбкой на губах и песнью в душе. Это был не мрачный и одержимый божий воин, который пришел выполнить свой долг, не холодный и суровый палач. Нет, этот человек наслаждался тем, что он делает.

Мертвые мужчины, женщины и собаки. И дети в клетках.

— Джон Тейлор, — в конце концов сказал Идущий Человек счастливым веселым голосом. — Я думал, что ты выше ростом.

— Мне это часто говорят, — ответил я.

— Кто твой друг?

— Я Чандра Сингх, охотник на чудовищ! — гордо сказал Чандра.

— Рад за тебя, — сказал Идущий Человек.

Чандра слегка разозлился, когда сообразил, что его имя и репутация ничего не значат для Идущего Человека. Он выпрямился во весь рост, чтобы лучше продемонстрировать свой великолепный костюм магараджи и бриллиант, сверкающий в тюрбане.

— Я тоже священный воин, — с жаром сказал он. — Я тоже приношу божью справедливость, поражая тех, кто угрожает невинным!

— Как мило, — сказал Идущий Человек. — Постарайся не стоять у меня на пути.

Чандра внезапно сообразил, что над ним прикалываются и громко расхохотался.

Я сосредоточился на лице Идущего Человека. В этом насмешливом взгляде и легкой ухмылке было что-то сатанинское, почти дьявольское. Он был совсем другим, не таким, как я ожидал. Намного более сложным, и, поэтому, намного более опасным.

— Я не могу разрешить тебе войти внутрь и убить там всех подряд, — откровенно сказал я. — Это не «Драгоценные Воспоминания», где все были виновны. В «Настоящих Парнях» есть плохие люди, но не каждый из них настолько плох, что должен быть убит.

— Я решаю, что мне делать, а не ты, — сказал Идущий Человек. — Это то, чем я занимаюсь. А вы просто присоединились.

— Я знаю Темную Сторону лучше, чем ты когда-нибудь узнаешь, — сказал я.

— Ты стоишь слишком близко, — беззлобно сказал Идущий Человек. — И больше не можешь видеть ее достаточно ясно. Я тебе нужен, чтобы сделать то, что ты никогда не сможешь сделать.

— Я остановлю тебя, если потребуется, — сказал я.

Он сверкнул веселой улыбкой и стрельнул в меня радостным взглядом, один профессионал в другого.

— Можешь попытать счастье. Пусть кайф начинается!

Мы просто вошли. Привратник слабо и печально мычал в канаве и, очевидно, был не в состоянии спросить наши членские билеты. Дверь распахнулась сама собой. (По меньшей мере Идущий Человек не убил привратника. Я сказал себе, что есть надежда.) В вестибюле клуба нас, однако, ожидали большие и компетентно выглядящие охранники, их мускулистые фигуры выпячивались из дорогих костюмов. Идущий Человек вошел в вестибюль с таким видом, как будто был владельцем клуба, и небрежно кивнул охранникам. Те кивнули в ответ, инстинктивно ответив на его высокомерную властность, потом спохватились и быстро двинулись вперед, преграждая нам дорогу. Идущий Человек остановился, посмотрел на них и насмешливо улыбнулся.

Я оглядел вестибюль. С того времени, когда я был здесь в последний раз, они сделали косметический ремонт, но все осталось большим, бросающимся в глаза и преувеличенным, как и большинство членов клуба. Чандра и я шли по обе стороны от Идущего Человека, и некоторые из охранников слегка задергались, когда узнали меня. Именно после моего последнего визита пришлось ремонтировать этот вестибюль. Тем не менее, несмотря на все свои прекрасные костюмы, они оставались вооруженными до зубов головорезами, и я потратил всю жизнь, обводя вокруг пальца балбесов, вроде этих.

Главный головорез шагнул вперед, глядя на меня своим лучшим запугивающим взглядом.

— Вы знаете, что вам не разрешено приходить сюда, мистер Тейлор. Один ваш вид выводит из себя великолепных джентльменов и их дам. Вы должны уйти. И заберите с собой ваших друзей, кто бы они ни были.

— Я Чандра Сингх, священный воин и могучий охотник на чудовищ, — сказал Чандра, слегка раздраженный тем, что в Темной Стороне его никто не знает. — Мне нужно завести себе агента получше...

— А я Идущий Человек, — весело сказал Идущий Человек. — Пришел, чтобы судить ваши души.

Охранники побледнели, и сильно. По некоторым потек пот, другие задрожали, а один по-настоящему расплакался. И все они, не отрываясь, глядели на Идущего Человека. Чандры и меня все равно, что не существовало. Похоже новость о том, что произошло в «Драгоценных Воспоминаниях», уже долетела до «Настоящих Парней». Ничто не путешествует быстрее плохих новостей, особенно в Темной Стороне. Главный головорез заметно сглотнул.

— Мне кажется, что мы все могли бы уйти отсюда, сэр, если вы не против.

— Идите, — сказал Идущий Человек, величественно указав на дверь. — Я всегда смогу найти вас, если понадобится.

Охранники исчезли, но не просто ушли — они убежали так, как будто за ними гналась сама Смерть; они дрались, кто первый проскочит через дверь. Я никогда так не действовал на людей, даже в мои лучшие ночи, и почувствовал острый укол зависти.

— Кажется вестибюль стал намного больше без них, верно? — заметил Идущий Человек. — Пошли дальше?

— Почему нет? — ответил я. — Мне кажется, что здесь убивать некого.

Он засмеялся.

Я открыл дверь в главный зал клуба, и Идущий Человек прошествовал в нее, глубоко засунув руки в карманы плаща. При этом он выглядел так непринужденно, как будто вошел в собственную гостиную. Чандра и я опять заняли свои позиции по бокам. Хотя я еще не решил, буду ли поддерживать или сдерживать его.

Войти в чудовищно большую клубную зону отдыха было все равно, что войти в самый порочный цирк мира, в котором яркий свет и ослепительные краски выставляют на показ все виды зверей. Люди сидели за столами, бродили вокруг открытой середины или толпились у стойки массивного бара. Музыка, рвавшаяся из скрытых динамиков, почти тонула в шуме, производимом невероятных количеством людей, которые разом кричали и смеялись, изо всех сил стараясь убедить себя и всех остальных вокруг, что они весело проводят время. Было много и тех, кто глядел по сторонам, выясняя, кто что делает и нет ли развлечений получше, и постоянно проверял, кто с кем.

Повсюду стояли игральные столы — карты, кости, рулетка — и информационные табло, которые давали возможность сделать любую ставку, на кого угодно и на что угодно. Были и другие игры, не такие приятные. Вроде большой ямы в одном углу, где сражались на кулаках и ножах, или состязались в выпивке те, кто думал, что может померяться силами с созданиями разного размера и злобности. Вокруг ямы, чьи стенки потемнели от слоев засохшей крови, активно делались ставки. Очень дорого одетые женщины, вцепившиеся в руки мужчин, охали, ахали и восхищенно визжали при виде крови. Мужчины в дорогих костюмах принимали позы, женщины, одетые по самой последней моде, сновали взад и вперед, все для показухи. Чтобы сказать: Смотрите на меня. Я пришел. Я принадлежу этому месту. Если бы они действительно верили в это, им не нужно было бы так напрягаться.

Сидевшие за своими столами Парни глядели на этот цирк с пустыми бесстрастными лицами тех, кто видел все это раньше. Парни: Большой Человек, мистер Большой, Большой Пацан... люди, которые правили всем, владели всем и не беспокоились ни о чем, кроме себя. В воздухе висел запах тестостерона. Они все были большими, уродливыми и толстыми мужчинами, небрежно запихнувшими себя в замечательно сделанные костюмы. Мужчинами, которые больше не заботились о своей внешности, потому что не были должны. Женщин притягивали к ним деньги, власть, статус и даже грубое очарование того, кем они были. Всегда есть такие женщины, иногда приходящие совершенно хладнокровно, а иногда, как мотыльки, летящие в пламя.

Женщины приходили и уходили, но Парни оставались. Сопровождаемые женщинами в запятнанными вином блузках и смазанном макияже, которые смеялись тогда, когда все ожидали от них смеха, цеплялись за руку своего талона на обед и льнули к ним, выставляя себя на посмешище; они были важны только потому, что были важны их мужчины.

И, конечно, каждый Парень имел свой маленький двор, круг подхалимов и льстецов, деловых партнеров и советников, и целую армию телохранителей с каменными лицами. Людей, которые выполняли команды, бегали по поручениям, слушали, когда их хозяин и повелитель говорит, и никогда не делали или говорили ничего другого, кроме того, что от них ожидали. Но никто в этом кругу не чувствовал себя полностью удобно или комфортно, потому что они знали, что в любую минуту их могут заменить или, повинуясь мгновенному капризу, утащить прочь и пристрелить. Да, это была цена, которую они платили за то, чтобы находиться рядом с Парнями. Веря и надеясь, что эта сила — и деньги — могут в конце концов притечь к ним.

Клуб «Настоящие Парни» — единственное место для тех, кто является частью любого грязного бизнеса в Темной Стороне.

Шум просто оглушал, все смеялись, кричали и визжали друг на друга, пытаясь убедить сами себя, что они весело проводят время. Они пили, играли, предавались порокам... но всегда одним глазом смотрели на Парней, которые могли или нет снизойти к ним, заметить их, сделать с ними бизнес, поднять из пустых маленьких жизней в свой Внутренний Круг... Вот и все удовольствие от разноцветной ярмарки в «Настоящих Парнях» для гадких и отчаянных маленьких мужчин и женщин.

Покрытые блестками девушки изгибались на трапециях над головами или танцевали на приподнятой сцене, сверкая длинными голыми ногами. Официанты носились взад и вперед, разнося самые лучшие в мире блюда и напитки людям, которые, как официанты точно знали, были не в состоянии оценить их. В зале находился даже бассейн с подогревом, пар которого осторожно завивался вокруг почти обнаженных юношей и девушек, для развлечения Парней выставлявших напоказ свои совершенные тела. Молодые люди тоже надеялись, что их заметят и используют, одним способом или другим.

Сцена была невероятно броской и безвкусной, но владельцы не пожалели никаких расходов, чтобы придать ей всю вообразимую роскошь. Все самое лучше, или то, что эти люди считают самым лучшим. Эти большие мужчины, с их большими аппетитами, доходили до самых пределов только потому, что могли себе это позволить. К ним и от них торопились люди, всегда готовые сделать то, что от них потребуют. Не важно, насколько унизительное. Когда тебя зовут к Парню, засунь свою гордость куда подальше.

К моему удивлению, многие из телохранителей были телохранительницами. Великолепные женщины в великолепных нарядах с холодными лицами и еще более холодными глазами, вооруженные до зубов. Наверно самая последняя причуда моды. Парни любили быть в курсе таких вещей. Я даже заметил несколько боевых волшебниц с характерной для их клана татуировкой над правым глазом. А это означало, что они профессионально обучены и, с гарантией, невероятно опасны.

Идущий Человек пошел прямо в середину толпы, и все расступались перед ним. Они могли и не знать, кто он такой, но один хищник всегда распознает другого. Он направился прямо к Парням, и все телохранители напряглись, в их руках внезапно очутились автоматы и револьверы. Боевые волшебницы грациозно перетекли в положение для атаки. Чандра Сингх и я спокойно шли вслед за Идущим Человеком, не снисходя до того, чтобы заметить все это.

А потом я резко остановился, когда узнал одну из телохранительниц. Высокая и гибкая, темнокожая и элегантная, Пенни Ужасная была одета как девушка-подросток из 20-ых годов: узкое розовое платье, длинные раскачивающиеся бусы и скромная маленькая шляпка. Она слегка кивнула мне и я кивнул ей в ответ. Пенни и я были врагами и друзьями, и все ступени между, в тот или иной момент. Два работящих профессионала, сводящие концы с концами в Темной Стороне. Пенни Ужасная была чародейкой старой школы. Она могла сделать с тобой все. Она могла сделать ужасные вещи с тобой, твоими друзьями или любимыми людьми. Но она никогда никого не убивала. Главным образом потому, что, после того, как она заканчивала со своей жертвой, та убивала саму себя.

Пенни была самой аморальной женщиной среди тех, кого я встречал, а я встречал их немало. Она могла работать на любого, плохого или хорошего, пока ей платили вперед. Всем остальным Пенни не интересовалась, совершенно искренне. Ее волновали только деньги. Настоящий профессионал. Как-то раз мы работали вместе над одним делом. После чего я платил ей, когда требовались ее услуги. И мы с ней неплохо ладили.

— Привет, Пенни, — сказал я. — Занята?

— Джон, дорогуша, сам знаешь, как это бывает. Девушка должна есть.

Она говорила голосом маленькой девочки с очаровательным французским акцентом. Говорили, что в молодости она танцевала в «Дикой Лошади»[9]. Она бесхитростно повертела свои бусы.

— Тем не менее, — сказал я. — «Настоящие Парни»? Телохранительница? Низковато для тебя, а, Пенни? Обычно ты работаешь на подонков классом повыше.

Она пожала плечами.

— Хорошие деньги. В силу необходимости, когда кредиторы наступают тебе на пятки. И, пожалуйста, не начинай ничего, Джон. Я ненавижу останавливать тебя. На самом деле.

— Если ты уже закончил болтать с персоналом, — сказал Идущий Человек, — я принесу смерть и разрушение в это место.

— Джон Тейлор, — сказал медленный рычащий голос, и мы все оглянулись. Оказывается, мы стояли перед столом Большого Джейка Рэкхема. Он сидел, развалясь, на огромном, обтянутом кожей кресле, как на троне, окруженный сморщенными неприветливыми лицами своего двора. Он был скорее большой, чем толстый, с грубыми сильными чертами лица и глазами, которым наплевать на все. Большой Джейк Рэкхем контролировал проституцию в Темной Стороне и брал долю у каждого бизнеса, оперировавшего в этой области. Никто не мог предаться грехам тела, не положив деньги в карман Рэкхема. Мужчина среднего возраста, он выглядел старше, ужасные жизненные испытания оставили глубокие следы на его лице. Поредевшие волосы он стягивал в длинный и жирный «конский хвост», висевший сзади. Давным-давно он не убивал врагов и соперников голыми руками, но никто не сомневался, что он все еще на это способен.

Я знал его. Он знал меня. Он резко наклонился вперед и уставился на меня глазами холодными и темными, как у акулы.

— Как ты пробрался сюда, Тейлор? Тебе вход запрещен. Ты убил Малыша Ктулху и отдал Макса Максвелла в руки Уокера. Ты вмешался в мой бизнес и я потерял прорву денег. Наверно ты сошел с ума, появившись здесь. Ты должен знать, что я обязан убить тебя за такое оскорбление.

Я посмотрел на него, удержал его взгляд и он не смог отвернуться. Он закостенел, когда сообразил, что больше не в состоянии управлять собой. Я продолжал глядеть и все его тело затряслось. Он закричал, из выпученных глаз потекли по щекам кровавые слезы, но он не мог пошевелить ни одним мускулом. Когда он заскулил, его телохранители выхватили револьверы и направили на меня, но не осмелились стрелять без прямого приказа Рэкхема. В конце концов Пенни Ужасная шагнула вперед и встала между Рэкхемом и мной, блокируя мой взгляд. Я улыбнулся ей и слегка кивнул. За ее спиной Большой Джейк Рэкхем рухнул в кресло, пытаясь отдышаться.

— Что ты только что сделал, Джон? — прошептал Чандра.

— Поглядел на него, — ответил я, не пытаясь приглушить голос. — Подонки должны знать свое место.

Я огляделся, и несколько людей мигнули или попытались спрятаться друг за друга. Некоторые сделали знаки оберега против сглаза. Весь Клуб замолчал, как животные возле водопоя, почувствовавшие льва. Кто-то выключил музыку, все игры остановились, все взгляды сосредоточились на мне. Я думаю, что давно не видел так много несчастных лиц или так много револьверов, одновременно направленных на меня. Я почувствовал себя лучше и почти забыл пренебрежение, проявленное ко мне охранниками в вестибюле. Я снисходительно улыбнулся всем и каждому, походя демонстративно впитывая все угрозы и злые пожелания. Нельзя дать никому увидеть твой пот. Помогло и то, что я действительно сделал много ужасных вещей, которые, по их мнению, я совершил. Никто не хотел первым начать что-нибудь, потому что никто из них не знал точно, что я могу сделать...

Большинство телохранителей двинулись вперед, образовав живой щит между нами и их хозяевами. Парни очень щедро платили тем, кто их защищал. Я внимательно посмотрел кругом, и многие из тяжеловооруженных мужчин и женщин вздрогнули, но никто из них не отступил. С настоящими профессионалами всегда неприятности: чтобы заставить их отступить надо что-то большее, чем ужасная репутация. Чандра повернулся, чтобы защищать нас сзади, его рука уже держала длинную изогнутую саблю.

— Джон, что мне делать? — прошептал он мне в ухо. — Я не могу сражаться с женщинами! Это будет... непристойно!

— Тогда ты окажется в весьма невыгодном положении в грядущих неприятностях, — сказал я. — Потому чти эти женщины безусловно попытаются тебя убить при малейшей возможности.

— Над самом деле? — изумился Чандра, дергая длинную черную бороду и улыбаясь. — Как... экзотично.

Идущий Человек шагнул вперед, принял драматическую позу и на него словно упал мощный луч прожектора. Все мгновенно забыли обо мне и Чандре, и повернулись к Идущему Человеку. Я не думаю, что они могли отвернуться, даже если бы захотели. Внезапно он стал самым важным, значительным и опасным человеком в помещении.

— Привет мальчики, привет девочки, а также все, кто увидит меня впоследствии, — сказал он, счастливо улыбаясь им. Его руки были далеко от револьверов, но сама его поза предостерегала: не начинайте ничего. — Простите, что порчу ваш праздник, но, боюсь, вечеринка закончилась. Больше не будет хороших времен для плохих маленьких мальчиков и девочек.

Он замолчал, посмотрел на стол перед собой, крепко ухватил край скатерти и с драматическим треском сдернул ее со стола. Все, что стояло на столе, взлетело в воздух и разбилось о пол. Идущий Человек лучезарно улыбнулся и отпустил скатерть.

— Давно собирался это сделать. Итак, где я?

Он пошел между столами и телохранители расступались, несмотря на все свои усилия, давая ему идти туда, куда он хотел. Каждое его движение не оставляло сомнений, что им придется это сделать. Такая абсолютная уверенность в человеке тревожит, и даже нервирует. Он останавливался у каждого стола, чтобы поговорить с каждым Парнем, и ему всегда было что сказать.

— Я — Идущий Человек, — величественно сказал он. — Последний в длинном ряду отпетых мерзавцев, которые полностью посвятили себя тому, чтобы давать по мозгам негодяям и подонкам, и шлепать по попе безбожников. Я гнев Бога в мире людей, идущий прямыми путями, чтобы наказать виновных, где бы они ни находились. Сегодня ночью здесь очень много виновных лиц! Давай начнем с тебя, Большой Джейк Рэкхем.

Он остановился прямо перед столом большого мужчины и печально тряхнул головой, как учитель, разочарованный учеником, совершенно не желающим ничего понимать.

— Большой Джейк. Человек, который всего достиг сам и гордится этим. Все знают, что ты контролируешь проституцию в Темной Стороне. Все знают, что ты берешь часть с каждой противной маленькой сделки, с каждого удара каждого сутенера, с каждой болезни каждой проститутки, с каждого ограбленного и обманутого клиента. С каждой женщины, загнанной в могилу задолго до срока... Но знает ли кто-нибудь, что ты делаешь с твоей эффектной женой, Иезавель, потому что ты не можешь сделать с ней ничего другого?

Он подошел к Марти Девору, которого также называли Ворюга, за глаза, конечно. Марти был худой и скользкий человек, с бесконечным аппетитом к новым бизнесам. Хотел ли владелец продавать его или нет. Идущий Человек фамильярно похлопал Марти по плечу, и от этого прикосновения Девор съежился.

— Старина Марти Девор, — счастливо сказал Идущий Человек. — Такой нераскаявшийся грешник. Твой искренний энтузиазм ко всему мерзкому не перестает впечатлять меня. Ты заработал капитал на рабах, продавая, естественно, всех и каждого всем и каждому. Все это знают. Но разве они знают, что ты любишь делать, чтобы чуть-чуть расслабиться, Марти? Как ты подкупаешь персонал Некрополя, чтобы тебе разрешили лечь с мертвыми телами, с самими красивыми трупами, и использовать их нечистым путем? Особенно, если они жены и дочери твоих друзей и врагов?

Потом он подошел к братьям-близнецам Хеллсрейх, Полу и Дэйви. Высокие синеглазые блондины, арийского типа, молодые, здоровые и насквозь прогнившие. Взобравшимися на самый верх благодаря бесконечным союзам и очень тайным сделкам за закрытыми дверями. Все хотели сделать карьеру при помощи их связей.

— Пол и Дэйви, — сказал Идущий Человек, внезапно вставая между ними и кладя руки им на плечи. — Как приятно видеть таких молодых людей, стремящихся к успеху. Вы работаете в области страхования, или, более правильно, защиты, и берете деньги за то, чтобы не делать всяких гадостей вашим клиентам. И у вас так хорошо получается заключать выгодные для всех сделки! Все это знают. Но знают ли они, что вы убили любящих вас родителей, чтобы добыть стартовый капитал? Кто сможет опять поверить вам, зная это?

И, наконец, он подошел к Джози Принц, одной из немногих женщин, которую Парни принимали как равную. Стройная, надменная, в элегантном вечернем платье, она выглядела как обычная суровая седоволосая бабушка. Она голыми руками задушила старшего сына, чтобы отнять у него бизнес — он делал слишком мало денег. Джози Принц собирала долги, посылая головорезов выбивать деньги из тех, кто хотя бы на день просрочил платеж.

Идущий Человек низко и саркастически поклонился ей. Ее жесткое и неодобряющее выражение лица не изменилось ни на йоту. Он со щелчком выпрямился, сел ей на колени и обнял костлявые плечи.

— Не верю своим глазам, это же сладкая Джози Принц! Старая годами и пропитанная грехом до последний косточки. Я знаю все, что мне нужно знать, только так я могу выполнять свою работу, но от некоторых знаний меня тошнит. Ты занимаешься давлением и запугиванием, пытками, жестокостью и убийствами. Это знают все. Но знает ли хоть кто-нибудь, что ты основала и финансировала «Драгоценные Воспоминания»? Знают ли они, почему твой младший сын покончил с собой?

И тут все в «Настоящих Парнях» поглядели на Джози Принц, а Идущий Человек легко встал на ноги и отошел от нее. Даже некоторые из ее телохранителей посмотрели на нее с отвращением. Лицо Джози вообще не изменилось.

Внезапно Большой Джейк Рэкхем вскочил на ноги, и стал выкрикивать опровержения, оскорбления и угрозы. Другие Парни тоже быстро встали и присоединились к нему. Они кричали, что Идущий Человек лжет, распространяет слухи и сплетни ради каких-то своих целей. Остальные тоже поднялись на ноги, протестуя и угрожая, возможно из страха, что Идущий Человек придет и за ними. А Идущий Человек спокойно стоял на месте, посредине «Настоящих Парней», счастливо улыбался и наблюдал за бедламом, который сам вызвал. Дюжины револьверов и более сильного оружия глядели на него со всех сторон. А ему было плевать. Он выглядел спокойным и довольным собой — человек, нашедший счастье в своей работе. Потом он посмотрел на меня, и только тогда я сообразил, что все это зрелище было предназначено для меня. Он мог просто войти и начать стрелять, но он хотел, что бы я знал, почему. Он опять заговорил, и в то же мгновение все опять замолчали. Они ничего не могли поделать. В Идущем Человеке было что-то такое, что заставляло слушать его.

— Вы все виноваты, — сказал он. — Вы все извлекали доход из греха и из страданий других. Вы все знаете, откуда взялись ваши деньги и сколько на них крови, но вам все равно. Ваш главный грех в том, что вам все равно.

Внезапно в его руках оказались оба револьвера, и раньше, чем кто-нибудь сообразил, что происходит, тела начали падать на пол. Большой Джейк Рэкхем и Марти Девор получили по пуле, стоя у своих кресел. Джози Принц попыталась бежать, и Идущий Человек выстрелил ей в затылок, разнеся ее голову на куски. После чего он повернулся к братьям Хеллсрейх, но они уже спрятались за перевернутым столом. Телохранители Парней открыли огонь из всех видов оружия; я упал на пол и перекатился в поисках укрытия. Идущий Человек мог быть пуленепробиваемым, но я был чертовски уверен, что я — нет. Чандра Сингх радостно проревел вызов на собственном языке и бросился на ближайших телохранителей с длинной изогнутой саблей в руке. Кровь только и взлетала в воздух, когда он резал их мгновенными искусными ударами, двигаясь так быстро, что никто не успевал выстрелить в него.

Пули били в Идущего Человека со всех сторон и безвредно отлетали прочь. Он даже не чувствовал удара. Он наводил и стрелял, наводил и стрелял, случайно выбирая цели и улыбаясь кошмарной незабываемой улыбкой. Он наказывал виновных и наслаждался каждой минутой. Большинство Парней были уже мертвы, а остальные бежали к выходам, хотя я точно знал, что они никогда не доберутся до них. Пули телохранителей уже попадали в перевернутый стол, за которым я прятался, и я решил, что надо поискать новое убежище. Я пополз на четвереньках, голова как можно ниже, чтобы избежать пуль, летающих над головой, и внезапно обнаружил телохранительницу с энергетическим револьвером в руке, ползущую ко мне. Я быстро повернул назад. Я никогда не любил драться голыми руками, потому что плохо это делаю. Я всегда предпочитаю перехитрить людей, запугать их или сделать еще что-нибудь этакое, когда действительно запахнет жареным.

Ко мне побежала еще одна телохранительница, стреляя из полуавтоматического оружия. Пули даже не приблизилось ко мне. Если нужно, я умею двигаться очень быстро. Два телохранителя собрались вместе, что застрелить меня. Я встал, стянул скатерть с перевернутого стола и набросил ее на обоих. Пока они сражались с ней, было проще простого броситься к ним и стукнуть их головами друг о друга. Я не шибко какой боец, но я хитрый ублюдок.

Я рискнул быстро оглядеться. Чандра Сингх держался один против целой толпы противников, скользя и танцуя среди них, и, с ликованием и упоением, размахивая длинной саблей. Он широко улыбался, когда его сабля разбивала вдребезги заколдованные клинки; из них вылетали магия и заклинания, и Чандра резал их в воздухе. Пока он держался в самой середине толпы, никто не мог в него выстрелить из страха попасть в своих, но я спросил себя, как долго это продлится. Тем не менее для человека, утверждавшего, что не хочет сражаться с женщинами, он хорошо освоился. Тела падали справа и слева от него, а он все прорезал себе дорогу через толпу врагов, окружившую его.

Внезапно все они отступили назад, чтобы дать подойти к нему боевой волшебнице — невысокой и толстой женщине азиатской наружности, одетой в черное платье; над ее правым глазом была вытатуирована идеограмма в виде Тигриного Когтя. Это означало очень серьезную магию, к тому же отвратительную. Она вытянула из никуда шипящую и искрящуюся магическую молнию и бросила ее в Чандру. Молния взревела в воздухе, и сожгла полдюжины телохранителей, летя к Чандре. Тот громко засмеялся и рассек ее напополам в воздухе одним ударом сабли. Магия взорвалась, волшебные огоньки разлетелись по всему залу. Люди закричали и забегали, их тела горели. Боевая волшебница начала отрывисто выкрикивать заклинание на незнакомом мне языке. Чандра пошел к ней, шаг за шагом, преодолевая невидимое сопротивление. Волшебница заспешила, ее голос поднимался все выше по мере того, как Чандра приближался, и внезапно она замолчала, глядя на клинок, погрузившейся в ее живот. Чандра выдернул саблю, ее внутренности упали на пол. Волшебница попыталась что-то сказать, и Чандра отсек ей голову одним взмахом сабли. Потом он отвернулся, чтобы не видеть, как тело ударяется о пол.

Все это время Идущий Человек не сходил с места. Ему это было не нужно. Он просто стрелял из своих револьверов, своих старомодных длинноствольных миротворцев, в которых никогда не кончались пули, и кровь взлетала в воздух, когда мужчины и женщины падали на пол, чтобы больше не встать.

Члены клуба «Настоящие Парни» превратились в неуправляемую массу. Они сражались друг с другом, пытаясь добраться до выходов, топтали упавших, кричали, стреляли и использовали друг друга как живой щит. Двери выходов была закрыты наглухо, хотя никто не давал такого приказа. Большинство из телохранителей уже было убито. Идущему Человеку было все равно, стоят ли они, сражаются, прячутся или бегут. Он убивал всех, начиная с самых худших и спускался по списку, выбирая цели в соответствие со своим тайным знанием. Оставшиеся собрались вместе и стреляли в Идущего Человека из всего, что у них было. Но пули не могли коснуться его, зачарованные мечи разбивались о его поношенный плащ, магия и заклинания на него не действовали. Он не обращал внимания на телохранителей, и убивал их только тогда, когда они вставали у него на пути.

При этом он широко улыбался, и это была не та улыбка, которую ожидаешь от человека Бога.

Но как бы не был велик клуб, и сколько бы членов в нем не было, наконец у него кончились цели. Последнее тело ударилось о стену и безжизненно соскользнуло на пол, и стрельба прекратилась. Идущий Человек опустил револьверы и огляделся. Мертвые тела громоздились повсюду, мужчины и женщины распластались без всякого достоинства на запятнанном кровью полу. Самые большие кучи трупов громоздились около запечатанных выходов, где запаниковавшие Члены пытались проползти над телами, чтобы добраться до дверей, которые не открылись. Небольшие кучки выживших прятались за перевернутыми столами и другими укрытиями, затаив дыхание и надеясь, что их не заметят. Они должны были бы знать лучше. Идущий Человек осмотрелся и начал убивать их, одного за другим; пули пробивали любые укрытия и настигали жертвы, прятавшиеся за ними.

Внезапно братья Хеллсрейх резко вскочили на ноги из своего укрытия, вскинули руки и в унисон прокричали самое простое заклинание Развязывания. Они закончили его прежде, чем Идущий Человек успел навести на них револьверы. На полу клуба появился большой синий пентакль, полускрытый мертвыми телами. Его линии ярко вспыхнули, выпуская освобожденную эктоплазму — тот самый ослепительный синий цвет, который сжигает глаза, — и пол под пентаклем вспучился. Мертвые тела, как листья, полетели в разные стороны, в воздух шрапнелью ударили заостренные щепки. И через большую темную дыру появился освобожденный демон из Преисподни, жаждущий навести ужас на мир людей. Последний акт злобы «Настоящих Парней», ужасный реванш тому, кто осмелился уничтожить их.

Это был традиционный демон старой школы: вдвое больше человека, кроваво-красная кожа, козлиные рога и копыта, и очень острые зубы. По форме он напоминал человека, и имел пропорции человека, но ничего человеческого не было в его позе и сверкающих бездонных щелях-зрачках. От его розоватой кожи поднимался пар, воздух вокруг него стал невыносимо горячим. Демон вонял дерьмом, кровью и серой, потому так хотел. Идущий Человек посмотрел на меня и Чандру Сингха.

— Займитесь им, — сказал он. — Я занят.

И он пошел по залу, выискивая спрятавшиеся жертвы и убивая их там, где находил.

Я уже всерьез подумывал, куда бы спрятаться, когда Чандра выскочил вперед, небрежно размахивая перед собой длинной саблей. Демон с интересом посмотрел на охотника на чудовищ, его длинный усеянный шипами хвост лениво шевельнулся. Чандра прокричал вызов на собственном языке, и со страшной силой обрушил на демона удар, который обычно разрубал пополам любую вещь, только для того, чтобы увидеть, как сабля отлетела от обжигающе горячей кожи. Сабля страшно задрожала и едва не вылетела из рук Чандры, но он упрямо сжал зубы и стал бить по демону опять и опять, кряхтя после каждого удара. Демон стоял на месте и только беззвучно смеялся над ним.

Я начал лихорадочно рыться в карманах плаща, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло помочь, но не нашел ничего, что могло бы остановить демона из инферно. Это был не обычный демон, а самый настоящий Князь Ада. Где клуб «Настоящие Парни» нашел силу, чтобы призвать кого-то вроде него? Если только, как клялись некоторые, основатель клуба не был... Такого демона можно ранить святой водой или ненадолго задержать распятием при условии, что у тебя есть вера, но ничто, кроме полноценного ритуала изгнания, не могло заставить его уйти из этой реальности. Я раскинул мозгами... а потом крикнул Чандре, который перестал нападать, согнулся и тяжело дышал.

— Чандра! Пентакль! Это ворота, между этим местом и Преисподней. Вот как они призвали его сюда. Разрушь пентакль и ворота закроются!

Чанда поднял саблю и обрушил его на ближайшую сверкающую синюю линию. Заколдованный клинок перерезал ее, разрывая связь и уничтожая заклинание вызова. Ворота начали закрываться, и демон стал валиться в темноту под ними, неумолимая сила потянула его в мир, которому он принадлежал. Рогатая голова неторопливо повернулась и посмотрела на Идущего Человека.

— Мы, в аду, знаем тебя, — сказал он голосом плачущего ребенка. — Мы еще встретимся, Идущий Человек. В конце концов все убийцы оказываются в аду. Даже те, которые говорят, что Бог разрешил им это делать.

Идущий Человек бесстрастно выстелил демону между глаз. Рогатая голова дернулась при ударе, демон тряхнул головой, в нем что-то забулькало и он выплюнул пулю. Демон все еще смеялся, исчезая под полом, ужасный душераздирающий звук, который внезапно оборвался, когда, наконец, растаяла последняя из линий пентакля. Пол опять стал полом, только в нем появилась большая кровавая дыра. Идущий Человек какое-то время глядел на нее с неподвижным лицом. Больше он не улыбался.

Я подошел к Чандре, и он тяжело оперся о меня, его сабля упала на пол, как будто стала настолько тяжелой, что руки не могли поднять ее.

— Прекрасная мысль, Джон, — слабо сказал он.

— Прекрасный удар, — ответил я.

В клубе «Настоящие Парни» установилась тишина и спокойствие. Кровь и мертвые тела были повсюду, даже в бассейне, где совершенные тела девушек и юношей плавали лицом вниз в окровавленной воде. Братья Хеллсрейх все еще стояли вместе, держа руки высоко в воздухе, сдаваясь. Идущий Человек задумчиво разглядывал их.

— Ты убил сотни мужчин и женщин, — сказал я. — Неужели недостаточно?

— Нет, — ответил Идущий Человек. — Никогда недостаточно.

— Мы просто бизнесмены! — запротестовал Пол Хеллсрейх. — Мы служим людям, мы защищаем наших пользователей от превратностей судьбы!

— Мы занимаемся страхованием, — поддержал его Дэйви. — Мы никогда никого не убивали!

— Мы будем все делать по закону, — сказал Пол. — Даже платить налоги! Мы обещаем!

— Вы не обязаны убивать нас! — воскликнул Дэйви. — Оно того не стоит!

— Всегда стоит, — сказал Идущий Человек.

— Ты должен передать их Уокеру, — быстро сказал я, когда он опять начал поднимать револьверы. — Они сдались.

— Уокеру? — сказал Пол. — И закончить жизнь в Глубокой Тени? Я скорее предпочту, чтобы меня застрелили.

— Никаких проблем, — сказал Идущий Человек.

— Черт бы побрал вас всех, — сказал новый голос. — Никогда раньше я не подводила клиента.

Мы удивленно оглянулись, когда обладательница очаровательного французского акцента вышла вперед. Бог знает, как она ухитрилась спрятаться, но Пенни Ужасная пережила резню без малейшей царапины. Осторожно переступая через мертвые тела, она прошла сквозь кровавую бойню и остановилась перед Идущим Человеком.

— Пенни, — осторожно сказал я. — Не вмешивайся. У тебя нет ничего, что могло бы остановить Идущего Человека.

— Я брала их деньги, — сказала она. — Клялась защитить их от любой опасности и прикрыть их своим телом, если потребуется. Это моя работа.

— Она брала их деньги, — сказал Идущий Человек. — Зная, откуда они появляются. Значит она так же виновна, как и они.

— Нет, это невозможно, черт побери! — сказал я. — Она профессионал, вот и все! Как я. Как Чандра.

— Если ты на одной стороне с грешниками, то и умрешь с грешниками, — сказал Идущий Человек. — Очень просто, на самом деле.

— Нет, — сказал я. — Не здесь. Не на Темной Стороне. Здесь все происходит по-другому.

— Я знаю, — сказал Идущий Человек. — Вот это действительно проблема. Грех — это грех. Ты прожил здесь слишком долго и забыл об этом.

— Она храбрая, честная и заслуживающая доверия, на свой манер, — сказал я, медленно и осторожно вставая так, чтобы оказаться между Пенни и Идущим Человеком. — Она сделала много хорошего.

— Я уверен, что Бог примет это во внимание, — сказал Идущий Человек и выстрелил. Пуля пронеслась совсем рядом с моим ухом. Я обернулся, но было слишком поздно. Пенни уже падала, посреди ее лба появился темный и кровавый третий глаз. Я поймал ее прежде, чем она упала на пол, но она уже не дышала. Я встал на колени перед Идущим Человеком, держа в руках мертвое тело друга. Я услышал еще два выстрела, но даже не повернулся, чтобы посмотреть, как падают братья Хеллсрейх. Я не хотел дать Пенни уйти, хотя и знал, что ничего не могу сделать. Она, как спящий ребенок, тяжело навалилась на меня. Она не заслуживала такой смерти. Даже хотя она была печально знаменитой Пенни Ужасной и сделала все, что сделала, она не заслуживала такой смерти.

Наконец я отпустил ее, встал на ноги и посмотрел на Идущего Человека, который в ответ бесстрастно взглянул на меня. Я слепо пошел к нему, но Чандра мгновенно оказался передо мной, схватил меня за руку и остановил.

— Нет, мой друг! Не сейчас. Мы еще не готовы.

— Отпусти руку, — сказал я и он немедленно отпустил.

Я тяжело дышал, все мое тело напряглось, он желания сделать... что-то. Я знал, что он убьет меня, если я сделаю еще шаг, но как раз сейчас мне было все равно, при условии, что я заберу его с собой.

— А что с божьим милосердием? — наконец сказал я хриплым голосом, который сам не узнал. — Что с Его состраданием?

— Не мой департамент, — сказал Идущий Человек. Он решил, что я не собираюсь ничего ему делать и убрал револьверы.

— Что дает тебе право отправлять любого в Ад?

— Я никого не посылаю в ад. Я посылаю их на Суд.

— Кто ты такой, что берешь на себя такую ответственность? — спросил Чандра Сингх.

Идущий Человек улыбнулся; в первый раз это была простая человеческая улыбка.

— Вовремя же ты спросил меня. Очень хорошо, только для вас обоих: тайна происхождения Идущего Человека. Меня зовут — или, точнее, звали — Адриен Сэйнт. Ничего особенного. Обычный человек — работа, жена и двое маленьких детей. Мистер Середняк, я полагаю. Никаких больших амбиций. Я хотел только одного — продолжать жить моей жизнью и заботиться о семье.

Однажды подросток, любитель покататься на украденных машинах, слишком быстро завернул за угол, потерял управление и сбил мою жену и детей. Жену он разрезал пополам, а детей протащил еще полмили под колесами украденной машины, пока, наконец, не остановился. И убежал, вместе со своими дружками. Полиция не смогла найти ни одного из них.

Я выжил. Если это можно назвать жизнью, но я выжил. Потерял работу, дом, деньги... и один из тех немногих друзей, которых я не прогнал прочь, нашел мне место в монастыре, в деревне. Место для одиночества и размышлений, место для тех, кто спрятался от мира, который они больше не могли переносить. Хорошее место. Я нашел там не утешение, а что-то вроде покоя. А потом однажды, помогая с каталогом библиотеки, я нашел очень старую книгу, которая рассказала мне все о сделке, которую человек может заключить с Богом, рассказала, как стать Его человеком, Идущим Человеком, и наказывать виновных.

И я заключил сделку. Не заколебался ни на мгновение. Я вернулся обратно в мир людей, вернулся преображенным, с Божьей волей и Божьим гневом, горящим во мне. С Божьей помощью я нашел подростка, любителя покататься на украденных машинах. Он сидел на диване и смотрел телевизор, как будто ничего не произошло. Я убил его голыми руками, и его крики утешили меня. Потом я нашел и убил всех его друзей. Есть тонкая линия между справедливостью и местью, но пока все ограничилось мертвыми угонщиками, меня это не волновало.

И тогда... я отправился путешествовать по миру, посмотреть, что он из себя представляет на самом деле, и походить по нему взад и вперед, распространяя справедливость. Пока, наконец, я не созрел для того, чтобы отправился в Темную Сторону и принести гнев Бога в самое греховное место на Земле.

— Ничего удивительного, что ты всегда улыбаешься, — сказал я. — Тебя никогда не заботит справедливость. Только мщение. Каждый раз, когда ты стреляешь из револьверов, ты убиваешь угонщиков, опять и опять.

Идущий Человек слегка улыбнулся.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Я одержим, но еще не сошел с ума.

— Ты уверен? — спросил я.

Вот тут он рассмеялся по-настоящему.

— Я действительно слышу голоса, которые велят мне убивать людей во имя Бога, так что, я полагаю, есть возможность того, я уже спрыгнул с ума; но все-таки я так не думаю. Пока меня не может коснуться ни одно зло в мире.

— Что привело тебя в Темную Сторону именно сейчас? — спросил Чандра.

— Я узнаю то, что мне нужно знать, именно в то время, когда мне нужно это узнать. Когда Бог решил, что я готов, он показал мне тайный путь в Темную Сторону.

— Ты часто разговариваешь с твоим богом? — спросил Чадра по-настоящему заинтересовано. — На что это похоже?

— Утешает, — сказал Идущий Человек.

— Я часто разговариваю со своим богом, — сказал Чандра. — Он говорит со мной во сне, и при помощи пророчеств и знамений. Но он никогда не требует от меня, чтобы я убивал во его именем.

— Ты убиваешь чудовищ, — сказал Идущий Человек.

— Только, когда должен. И только, чтобы защитить невинных.

— Да! — сказал Идущий Человек. — В точности! Я наказываю виновных, чтобы отомстить и защитить невинных. Я убиваю убийц прежде, чем они убьют опять. Быть может закон не способен коснуться этих исчадий ада, но я могу. И делаю. Думай обо мне... как о последней надежде. Последнем человеке, к которому ты можешь обратиться за справедливостью, когда все остальные способы не сработали. То, что я делаю — не убийство, потому что у меня есть настоящее предписание для всего, что я сделал и сделаю, выданное самым высшим судом. Святым Судом.

— Пенни не была исчадием ада, — сказал я.

— Забудь о ней, — незло сказал Идущий Человек. — Я должен сделать — и сделаю — нечто намного худшее перед тем, как закончу. Темная Сторона — гнусность в мире людей, ее необходимо смирить и сломать. Здесь слишком много искушений, слишком много зла действует открыто. Это внушает людям... неправильную идею. Что можно согрешить и остаться безнаказанным.

— Ты не веришь в свободу воли? — спросил я. — Или свободу выбора? Бог дал их нам. Всякий, кто приходит сюда, знает расклад, знает, во что ввязывается. Можно сказать, что Темная Сторона собрала все настоящие грехи и искушения в одном месте, подальше от остального мира.

— И это показывает, как мало ты знаешь об остальном мире, — сказал Идущий Человек. — Ты приводишь хорошие аргументы, Джон, но они не имеют никакого отношения к делу. Я сделаю то, что сделаю, и никто не сможет остановить меня. Я здесь, чтобы прочесать Темную Сторону сверху донизу и очистить ее от грязи. Включая твоих самонадеянных новых властей. Как только я закончу задачи, которые поставил перед собой, я убью эти новые власти, чтобы внушить страх перед Богом всей Темной Стороне. А ты, Джон Тейлор... либо ты со мной, либо против меня.

— Вот почему ты разрешил мне увидеть, что ты делаешь, и почему, — сказал я. — Ты хочешь, чтобы я понял. Одобрил.

— Я хочу, чтобы ты не стоял у меня на дороге, — сказал Идущий Человек.

— Многие люди, чье мнение я уважаю, говорили мне, что Темная Сторона служит определенной цели, — медленно сказал я. — И здесь есть хорошие люди. Я не хочу, чтобы они пострадали. Это мой дом.

— Ненадолго, — сказал Идущий Человек. Он натянул на себя обычную насмешливую наглость, сверкнул улыбкой, повернулся ко мне спиной и ушел.

— Ублюдок, сукин сын, — сказал я через какое-то время.

— Да, — сказал Чандра. — Кстати, полы твоего плаща в крови.

Я взглянул. Кровь Пенни, там, где я держал ее.

— Не в первый раз, — сказал я.

Мы стояли посреди клуба «Настоящие Парни», окруженные мертвыми. Воздух казался очень спокойным и очень тихим, как будто только что прошла гроза.

— Я не смог остановить его, — наконец сказал я, не сумев изгнать беспомощность из голоса. — Даже хотя я и знал, чего ожидать, даже хотя думал, что готов к тому, чем он является и что делает... я все равно не смог остановить его.

— Кто мы такие, чтобы сражаться с волей Бога? — задумчиво спросил Чандра Сингх. — И, безусловно, надо было убить всех мужчин и женщин в этом клубе.

— Не всех, — ответил я. — Да, мир стал получше, когда большинство из этих людей ушло из него, но некоторые из них были... обычными мужчинами и женщинами, работали, получали зарплату, чтобы оплатить долги, заботились о своих семьях. Сводили концы с концами, как могли. Да, они знали, откуда берутся деньги... но зло, которое они делали, работая здесь, — мелочь. И не наказывается такой смертью.

— Как твоя Пенни Ужасная? — спросил он.

— Она не моя, — автоматически ответил я. — Пенни всегда принадлежала только себе. Я никогда не одобрял ее, но она мне нравилась. Она не терпела оскорблений ни от кого. И в свое время действительно делала добрые дела, хотя ей и платили, чтобы она их делала. — Я огляделся и во мне загорелся медленный ровный гнев. — Их не всех надо было убивать, Чандра. Некоторых из них можно было спасти.

— Конечно! Вот почему ты остаешься, верно? — спросил Чандра с таким энтузиазмом, как будто его озарило. — Чтобы попытаться спасти тех, кто тебе дорог. Вроде твоей Сьюзи Стрелок.

— Не продолжай, — сказал я и посмотрел на него. Он замолк.

Нельзя сказать, чем бы кончился этот разговор, если бы перед нами внезапно не материализовался Король Шкур. Чандра и я вздрогнули и отшатнулись, а Король Шкур стал расхаживать с важным видом среди трупов, подпрыгивая, хихикая и гогоча, и выглядя очень довольным собой. Внезапно он остановился и через плечо посмотрел на Чандру и меня.

— Я был здесь все время, — сказал он горячим хриплым голосом. — Скрытый моей силой и моей природой, смотря и слушая. Своих врагов надо знать! Он не любит говорить, этот Идущий Человек, и сказал значительно больше, чем думает. У него есть слабость, и это очень старый порок. Гордость! Он не может даже допустить, что ошибается... Уничтожь, даже на мгновение, его веру в правильность того, что он делает, и он погибнет... Да. — Внезапно он появился прямо передо мной, завернутый в неряшливый ореол, и рассмеялся мне прямо в лицо. — Из-за того, кем я был и кем являюсь, я очень ясно вижу мир. Я вижу Темную Сторону такой, какая она есть, а не такой, какой ее видят или хотят видеть люди с обеих сторон... Вот почему Жульен Адвент настаивал, чтобы я был частью его драгоценных новых Властей. Потому что я всегда вижу, что нужно сделать, и лучший способ, как это сделать, независимо от того, насколько это тяжело.

И он опять исчез. По крайнем мере я так предположил. С Королем Шкур никогда нельзя быть ни в чем уверенным.

Я подумал об Адриене Сэйнте, ставшем Идущим Человеком, так уверенном в своем призвании. Может ли он на самом деле уничтожить всю Темную Сторону? Не отстреливая плохих парней один за одним? Это заняло бы у него года, может быть столетия. Значит он собирается сделать что-то другое. Значительно более... апокалиптическое. Быть может он именно тот, кто принесет мрачное мертвое будущее, которое я встретил во временном сдвиге? Когда весь мир был мертв, и исчезли даже звезды? Может ли так быть, что именно он настоящая причина для этого, а вовсе не я? Что именно поэтому новые власти стали моими врагами в этом ужасном будущем?

Я должен остановить Идущего Человека. По многим причинам. Но как остановить волю и гнев Бога?

Мне надо кое-что расследовать.

Глава 6.

Единственная вещь, которая хуже, чем задавать вопросы Богу

Прежде чем уйти, мы разожгли огонь в клубе «Настоящие Парни». Похоже, это единственное, что мы могли сделать.

После чего Чандра Сингх и я какое-то время стояли на улице и смотрели, как горит здание. Разгорелось очень хорошо. Вокруг нас собралась толпа, чтобы полюбоваться зрелищем. Мы, жители Темной Стороны, любим бесплатные представления. Уличные торговцы быстро снабдили всех желающих лакомствами на палочках, и вскоре мы все ели самые разные блюда, подрумяненные и поджаренные в пламени горящего Клуба. Ничто не сравнится с хорошей свининой, бифштексом или даже чем-то другим, вроде сосиски, которую ты сам подогрел в огне. Чандра вежливо отказался от еды и неуверенно оглянулся.

— Разве пожарная бригада не должна уже быть здесь?

— В Темной Стороне нет ничего такого, — радостно сообщил я. — У окружающих клубов есть свои заклинания против пожара, так что огонь не распространится. И таком районе, как этот, с арендой до неба, восстановительная магия — стандарт. В это время завтра здесь уже будет новый клуб. Конечно без Парней и их лакеев.

— А что с Идущим Человеком, — спросил Чандра, вероятно решив расстроить меня хоть чем-то. — Разве не надо сесть ему на хвост прежде, чем он устроит новое массовое убийство?

— Если бы он замышлял что-то в этом духе, он был нам сказал, — ответил я с набитым сосиской ртом. — Этот человек любит аудиторию. Нет, у нас есть время заняться небольшим исследованием. Мне нужно поговорить с христианскими богословами, с кем-нибудь, кто даст нам больше информации... об Идущих Людях вообще и о настоящем в частности. К сожалению в Темной Стороне не слишком много настоящих христиан, не считая некоторых достаточно экстремистских групп на Улице Богов, и кучки миссионеров.

— Не лучше ли пойти в библиотеку? — тактично предложил Чандра. — Здесь находятся некоторые из самых знаменитых библиотек мира.

— Я думаю, ты имеешь в виду печально знаменитых, — сказал я. — Не говоря уже об откровенно опасных. В некоторых из наших библиотек есть книги, которые читают людей. И редактируют их. Нет, для чего-нибудь вроде этого нам нужен более индивидуальный подход. А это исключает большие организации, вроде Сестринства Армии Спасения. Они накормят нас только политикой церкви. Нам нужно поговорить с миссионерами, ангелами на колесах и посвятившим себя христианству личностями. Вроде Пресвитера Иоанна, Святого Великолепия, Ребенка Христа или Настоящих Праведных Братьев.

— Их имена звучат достаточно... эксцентрично, — сказал Чандра. Как всегда тактично.

— Ну да, — сказал я. — Надо быть слегка чудным, не говоря уже о документально подтвержденной странности, чтобы захотеть распространять благую весть в таком месте. Но мы всегда привлекали львиную долю решительных и глубоко религиозных фанатиков. Вроде Тамсин Макриди, нашего нынешнего викария-вольнодумца. Да, я думаю, она нам подойдет. О, взгляни — как тебе этот зефир?

— Викария-вольнодумца? — удивился Чандра, отказываясь сбиться с пути.

Я прикончил последнюю сосиску, выкинул мою палочку и вытер жирные пальцы о плащ человека, стоявшего рядом со мной. Потом я пошел прочь, Чандра шагал рядом. Над головой кружились люди-мотыльки, привлеченные светом, и народ уже использовал их как мишени.

— Из Темной Стороны всегда изгоняли прямых агентов Сверху и Снизу, — терпеливо объяснил я. — Так задумала Лилит. И даже большим организациям не так-то легко действовать у нас, главным образом потому, что Улица Богов предлагает могучие и неописуемые Сущности, с которыми можно поговорить и даже иметь бизнес. Но у нас есть долгая традиция священников-мятежников и викариев-вольнодумцев, всегда восстающих против выполнения приказов, которые проверяют свою веру и храбрость в Темной Стороне. Полубезумные миссионеры и святые террористы, не слишком экстремальные, разнообразно удачливые и всегда заноза в заднице. Тамсин Макриди — самая последняя в длинном ряду неуступчивых оптимистов. Она, скорее всего, знает об Идущем Человеке все, что можно узнать. Вот если бы я смог убедить ее поговорить со мной.

— Прав ли я предполагая, что у вас не самые лучшие отношения? — спросил Чандра.

— Вроде того, — ответил я. — Предыдущим викарием-вольнодумцем был человек, которого звали Пью. Сейчас он мертв, из-за меня.

— Теперь я понимаю, что может помешать, — сказал Чандра.

Поскольку я торопился получить информацию об Идущем Человеке до того, как опять начнут валиться окровавленные тела, я нарушил одно из своих старейших правил и подозвал проезжающий мимо такси-кэб. Обычно я не настолько глуп. В Темной Стороне нельзя доверять ни одному такси. Частично потому, что никогда нельзя быть уверенным, на кого водитель работает или кому докладывает... но главным образом потому, что такси чертовски опасны. Некоторые из них ездят на консервированной крови девственниц, некоторые затевают по дороге дуэли с кэбами фирм-конкурентов, и некоторые едят своих пассажиров. Не все, что выглядит как кэб, является кэбом. Но сейчас у меня совсем не было времени...

Старомодный черный такси-кэб резко вынырнул из бесконечного потока машин и, взвизгнув, остановился передо мной. Я узнал фирму, «Дьявольское Такси». Их гордый девиз — Мы обещаем вам адскую езду! Я подержал дверь для Чандры, чтобы он мог войти первым, на всякий случай. Я дал ему устроиться поудобнее, и только потом зашел сам. Нельзя быть чересчур осторожным.

Вывеска внутри кэба говорила: Пожалуйста, не курите, или водитель вырвет ваши легкие. Достаточно честно. Я едва успел сесть на обшарпанное кожаное сидение рядом с Чандрой, как водитель хлопнул по педалям и вернулся обратно в поток, действуя грубой силой и запугиванием. Он сбил корпусом со своего пути несколько более медленных автомобилей, а потом из сверкающего черного капота выдвинулась автоматическая пушка, чтобы предупредить всех тех, кто не едет достаточно быстро или выглядит так, как будто собирается подъехать слишком близко. Тоже достаточно честно. Наступательная езда — норма в Темной Стороне, если вы хотите доехать до конца поездки живым и одним куском. Я немного расслабился, чувствуя, что я в надежных руках.

Водитель походил на человека, выше пояса. Зато ниже пояса его торс уходил прямо в сидение. Кабели, провода и спутанный клубок пластиковых трубок, в которых пульсировали жидкости, связывали его с кэбом как на физическом, так и на ментальном уровне. В целом он был киборгом, а кэб — продолжением его усеченного тела. Он правил мысленно, но держал руки на руле, чтобы успокоить пассажиров. На приборной доске стояло карликовое дерево, служившее освежителем воздуха.

Чандре хватило одного взгляда на водителя, чтобы выйти из себя.

— Кто сделал это с вами, сэр? — громко сказал он. — Дайте нам имя этого человека, и я обещаю, что мы поймаем его и сурово накажем!

— Почему бы тебе не расслабиться? — сказал я. — Он заплатил, чтобы его сделали таким. Управляя кэбом можно заработать очень серьезные деньги в Темной Стороне, если проживешь достаточно долго. Быть кэбманом — призвание, вроде скалолаза или серийного убийцы. Оставь его в покое, Чандра, и он будет абсолютно счастлив.

— В точку, приятель, — не оглядываясь сказал кэбмен. Его кожа казалась бледной и надувшейся, как у гриба, но говорил он крепким и бодрым голосом. — Однажды у меня сзади сидел сам Уокер. Настоящий джент. Хреновые чаевые, то есть. Куда тебе, приятель?

— Мне нужно поговорить с викарием-вольнодумцем, — сказал я. — Отвези нас к Дому священника.

Водитель резко втянул воздух между желтыми зубами.

— О нет, не думаю, приятель. Я не поеду так глубоко в Пустоши. Слишком опасно.

Я наклонился вперед, чтобы он смог рассмотреть меня в зеркало.

— Я — Джон Тейлор. Как ты думаешь, в какой переплет ты попадешь, если не сделаешь то, что я тебе говорю?

— О, гребаный ад, — сказал водитель.

Он громко шмыгнул носом и опустил свою ментальную ногу вниз, а потом сердито молчал всю дорогу. Что меня вполне устроило. Все они хотят говорить только о политике и о том, что в Темной Стороне развелось слишком много эльфов. Чандра, похоже, погрузился в собственные мысли, а я всю дорогу глядел в окно. Обычная смесь автомобилей — из прошлого, настоящего и будущего — грохотала по Темной Стороне, направляясь куда-нибудь в более интересные места. Скорые, ездившие на очищенных страданиях. Тягачи с прицепами и незнакомыми эмблемами, переливающимися на боках, перевозившие товары слишком опасные или слишком беспокойные, даже для Темной Стороны. Демоны-курьеры на живых мотоциклах, из выхлопных труб которых летел адский огонь. И целая компания различных существ, по каким-то своим причинам притворявшихся автомобилями.

По крайней мере не было никаких дорожных заграждений, так замедляющих поездку, главным образом потому, что дорожное покрытие было покруче движения, и кусало в ответ, если ему надоедали. На самом деле некоторые участки дороги были известны тем, что ели медленно движущиеся машины, чтобы заставить поторопиться всех остальных. В Темной Стороне вся дорожная система — наглядный пример дарвиновской борьбы за выживание, в которой только самый сильный добирается до конца пути. Черт побери, иногда действительно можно увидеть, как машина эволюционирует прямо перед твоими глазами. При этом некоторые настолько далеко уходят, что от них остается одна концепция — идея движущегося транспортного средства…

И нет, никаких семафоров. Нигде. Мы попытались установить их несколько лет назад, и все они сбежали, в расстроенных чувствах.

— Привет, приехали, — внезапно сказал водитель. — Не помню, чтобы видел это раньше…

Я немедленно наклонился и посмотрел вперед через его плечо. В Темной Стороне все новое и неожиданное автоматически считается опасным, пока обратное не доказано исчерпывающим образом. Впереди оседлал дорогу новый мост, весь сверкающий сталью и яркими огнями. Все остальные машины, похоже, собирались его избегать. Я нахмурился.

— Кэбмен, мы можем поехать другим путем?

— Нет такого, который не добавит что-то около часу к поездке, — сказал водитель. — Этот новый мост пересекает только основную дорогу в Пустоши. Что скажешь, приятель? Насколько ты торопишься?

— Поедем, — сказал я. — Только медленно и осторожно. И если что-нибудь даже взглянет на тебя не так, сразу стреляй в это дерьмо.

— Договорились, приятель

— У нас неприятности, Джон? — спросил Чандра.

— Возможно, — ответил я. — Еще вчера этого моста не было. Быть может он выпал из временного сдвига, или является проекцией из другого измерения. А может быть это просто новый мост. Я не имею ни малейшего понятия, кто отвечает за улучшение движения. Быть может они... происходят сами по себе.

Мост и туннель под ним оставались самыми обыкновенными и успокаивающе твердыми, когда мы подъехали ко входу. Внутри горели ясные ровные огни. Такси медленно проехало под мостом, вошло в туннель... и вот тогда тварь показала свои настоящие цвета. Сначала в меня ударил запах, хотя все окна кэба были плотно закрыты — гниющее мясо, политое испорченными пищеварительными соками. Огни потеряли электрическую лютость и смягчились до сине-белого биолюминисцентного сияния. Стенки туннеля покрылись мелкой рябью, синяя сталь сменилась мягкой розовой органикой. Дорога впереди и под нами внезапно стала грубым красным мясом бесконечно длинного языка. Из всех стенок туннеля торчали острые кости, похожие на режущие части мясорубки. Туннель был живым... и мы ехали прямо ему в глотку.

Водитель дал по тормозам, но язык содрогался, поднимаясь и опускаясь под нами, и неся нас вперед. Кэбмен открыл огонь из всех своих стволов, но тяжелые пули с цельнометаллической оболочкой не могли ранить стены, которые глотали их. Густые и жемчужные пищеварительные соки уже струились с потолка, шипя и искрясь на металлических поверхностях машины. Водитель негромко выругался и дал задний ход. Колеса, глубоко зарывшиеся в красное мясо дороги, бешено крутились, но мы погружались в тоннель все глубже и глубже. Я крикнул, чтобы водитель открыл окна, и стекла медленно поползли вниз.

Чандра немедленно высунулся из окна, и так далеко, что я схватил его за ноги, боясь, что он упадет. Он рубил красное мясо саблей, глубоко погружая кончик в красное мясо и оставляя за нами длинные кровавые борозды. Язык содрогался, бросая такси туда и сюда, но нас все еще тащило вперед. Я оттянул Чандру обратно в кэб, включил свой дар и полностью открыл свой внутренний взор, чтобы лучше Увидеть положение, в котором мы очутились. Буквально через секунду я нашел то, что искал, и ударил по самому слабому месту живого тоннеля. Красный язык выскочил из-под нас, и весь тоннель неистово затрясся. Колеса такси опять ударились о дорогу, и мы задом выехали из туннеля на полной скорости. Над нами появилось звездное небо, и такси опять оказалось в потоке машин, которые, испуская все мысленные злые звуки, сражались за то, чтобы уклониться от нас. Чандра посмотрел на меня.

— Ну, говори, что ты сделал?

Я усмехнулся, чуть-чуть самодовольно.

— Использовал свой дар, чтобы найти рвотный рефлекс...

В конце концов такси остановилось, и мы смотрели, как живой мост тает в тумане. Иногда можно убить, просто едя по Темной Стороне.

Такси глубоко завезло нас в Пустоши, самую неприятную, ужасную и заброшенную часть Темной Стороны. Настолько неприятную, что даже безрассудно смелые туристы всегда находят предлоги, чтобы обходить ее стороной, и только закоренелые грешники отваживаются появляться там в поисках удовольствий и удовлетворения, которые они не могу получить в другом месте.

Техно фетишисты, ищущие секс с компьютером. Добровольцы лабораторий для анализа наркотиков, желающие достичь последних фармацевтических небес и кругов ада, чтобы быть первыми в очереди на последнюю поездку. Невинность на продажу на каждом углу, только слегка засаленная. Пожиратели грехов, пожиратели душ, пожиратели снов. Самые темные наслаждения и самые глубокие проклятия для всех тех дураков, которым хватило глупости подумать, что они уже достигли дна. В Темной Стороне всегда есть куда падать дальше.

Здания сгрудились вместе, поддерживая друг друга; их кирпичные стены почернели от выхлопных газов или, возможно, от окружающей среды. Сломанные окна, дыры, заткнутые выцветшими газетами, полуоткрытые двери, потому что замки были сломаны много лет назад. Уличные фонари, которые иногда работали, и сгоревшие скелеты мертвых неоновых вывесок. Повсюду груды мусора, которые иногда двигались, открывая бездомного. У многих из них не хватало конечностей. В Пустошах можно продать все.

И, наконец, спустя много времени после того, как мы, спасаясь от запаха, вынуждены были закрыть окна кэба, когда, казалось, мы достигли самых грязных и неряшливых глубин Пустошей, такси остановилось рядом с Домов викария, единственным цивилизованно выглядящим зданием посреди ряда брошенных строений. Улицы казались мокрыми и липкими, и что-то говорило мне, что недавний дождь здесь ни при чем. Я ходил по инопланетных джунглям, которые выглядели менее опасными и отталкивающими. Наверно именно здесь христианские миссионеры нужны больше всего...

Чандра и я вышли из такси, которое остановилось под единственным работающим уличным фонарем. Я едва успел закрыть дверь кэба, как кэбмен развернулся и с ревом умчался прочь, настолько стремясь вырваться из Пустошей, что даже не попросил у меня плату за поездку. Не то, чтобы я собирался платить ему, конечно.

В самых темных тенях зашевелились различные фигуры, взвешивая, являются ли я и Чандра легкими целями. Чанда демонстративно выхватил саблю, длинный изогнутый клинок сверкнул сверхъестественным светом в окружающей мгле. Фигуры отпрянули, их дымные силуэты растворились во все скрывающей ночи. Один хищник всегда узнает другого. Чандра слегка улыбнулся и убрал саблю в ножны. Я постучал в дверь Дома викария. Это был старомодный дверной молоток, медный, в форме львиной головы, и его звук летел и летел за запертой дверью, как если бы путешествовал в невообразимую даль. Нигде не были ни огонька, и я спросил себя, а была ли это вообще хорошая мысль. Тем не менее, после довольно долгого ожидания, дверь внезапно открылась, и на улицу хлынул яркий золотой свет, похожий на сияние самих Небес. В дверном пролете стояла здоровая и веселая девушка в мешковатом коричневом джемпере, потрепанных бриджах для верховой езды и сапогах.

Хохолки коротких рыжих волос и живые зеленые глаза; она приветливо улыбнулась мне и Чандре, как будто мы были старыми друзьями, заехавшими на чай.

— Привет! — сказала она ярким радостным голосом. — Я — Шарон Пилкингтон-Смайт. Входите, входите! Здесь приветствуют всех. Даже тебя, Джон Тейлор! Наш девиз — нет греха настолько большого, что его нельзя простить!

— Ты меня знаешь? — спросил я, когда с трудом смог вставить слово.

— Конечно, сладкий! Все тебя знают. Ты во главе списка Людей, которых мы собираемся спасти любым способом прежде, чем мы умрем. Теперь ты пришел сам, не робей, добро пожаловать в Дом викария! А вот твоего друга я не знаю.

Чандра выпрямился во весь свой впечатляющий рост и выставил вперед бороду.

— Я — Чандра Сингх, священный воин, могучий охотник на чудовищ и легенда индийского субконтинента.

Он явно собирался сказать намного больше, но Шарон включилась раньше, чем он смог продолжить.

— Боже! — воскликнула она с той особой смесью невинности и невежества, которая может быть особенно неприятной. — Настоящий живой охотник на чудовищ! Мы действительно сможем использовать тебя. Ох, если бы ты сумел справиться с местными крысами! Но ты не можешь использовать мины; это расстраивает соседей. Входи, Чандра, мы рады тебе, как и Джону Тейлору, и, возможно, даже больше. Когда ты будешь встречаться с викарием, я влезу со всем этим убийством чудовищ, хотя, на самом деле, это не то, что ее интересует.

— Она не одобряет убийство чудовищ? — спросил Чандра.

— Ну, лично мне на них всех наплевать, — беззаботно сказала Шарон. — Зарежь их и сделай из них суп, и увидишь, все ли мне равно. Но викарий очень серьезно относится к своей вере. Для нее любой монстр — потерянная душа, которую надо спасти. Она такая сладкая и сентиментальная. Пошли, пошли, вы оба, я приведу вас к Тамси!

Шарон Пилкингтон-Смайт резко шагнула назад, приглашая нас обоих войти выразительными жестами рук, и мы оба разрешили себя проводить, лишь бы она перестала болтать. Небрежным усилием она захлопнула за нами дверь, а потом защелкали тяжелые прочные замки, зазвенели дверные цепочки и засовы, закрываясь сами собой. Откровенно признаться не могу сказать, что почувствовал себя в большей безопасности. Шарон повела на по исключительно аккуратному и чистому коридору, который совершенно не походил на жилье традиционных деревенских викариев, которые, кажется, в наше время существуют только на крышках коробок из-под печенья. Сверкающий линолеум покрывал пол, красивые гравюры с цветами украшали стены. Коридор заливал приятный золотой свет, теплый и успокаивающий. Невозможно было сделать сцену более уютной, даже если попытаться. Я не доверял ей ни на дюйм. Из бокового коридора внезапно вылетело полдюжины щенков, мохнатые маленькие комочки со слишком большими лапами, которые лезли друг на друга, пытаясь добраться до нас. И, конечно, надо было просто пройти мимо, но Чандра должен был остановиться и повозиться с ними. Они были настолько малы, что я не мог угадать породу, и некоторые из них еще не могли открыть глаза. Чандра встал на колени и счастливо приласкал их всех. Потом взял одного и поднес к лицу, щенок в восторге замахал коротеньким хвостиком. Чандра посмотрел на меня.

— Хотел бы ты одного, Джон?

— Спасибо, — ответил я. — Я уже поел.

Чандра неодобрительно посмотрел на меня и опустил щенка на пол. Шарон быстро загнала их всех обратно в боковую дверь и плотно закрыла ее. Она с упреком посмотрела на меня, и я в ответ уставился на нее. На самом деле я люблю собак, но надо же поддерживать репутацию.

Шарон провела нас по коридору и ввела в прекрасную комфортабельную гостиную, в которой было все, что ты ожидаешь найти в удобной гостиной викария, но редко где находишь, за исключением романа Джейн Остин. Светлая и просторная, с цветами на обоях, изящными гравюрами на стенах, и обычной грубоватой мебелью. И, к моему удивлению, с огромным эркером, из которого открывался великолепный вид на широкие поля и низкие каменные стены. Солнечный свет лился через открытое окно, за которым я услышал церковные колокола, звенящие вдали. Я не спросил Шарон, что здесь происходит, потому что она так явно хотела, чтобы я это сделал. Так что я кивнул, улыбнулся и ничего не сказал. Иногда я умею быть по-настоящему злонамеренным. Открылась противоположная дверь и из нее вышла Тамсин Макриди, нынешний викарий-вольнодумец. Она только что сама пекла хлеб. Я точно это знал, потому что она принесла с собой его запах. Что может быть более домашним?

Викарий-вольнодумец была крошечной маленькой женщиной, ростом не больше пяти футов и к тому же худой. Казалось, что достаточно сильный порыв ветра может унести ее прочь, но были в ней какая-то сила и серьезность, которые заставляли подумать о скрытых глубинах. Чего и следовало ожидать. Нежные цветы не живут достаточно долго в Пустошах. Резко очерченные черты лица, смягченные добрыми глазами и обаятельной улыбкой, дешевая пластиковая головная повязка, удерживавшая вьющиеся белые волосы. И простое серое платье с белым воротником викария. Она протянула мне руку, которая казалась едва ли больше чем у ребенка. Я осторожно пожал ее, так же сделал и Чандра, и мы все уселись в кресла, на удивление удобные.

— Привет, — ласково сказала викарий. — Как мило. Два таких важных человека проделали такой путь чтобы посетить меня. Джон Тейлор и Чандра Сингх. Чудовище и охотник на чудовищ. Что я могу сделать для таких прославленных личностей?

— Нам нужен маленький совет, — сказал я. — Значит именно ты, Тамсин, новый викарий-вольнодумец?

— Да, меня удостоили такой чести. Я заменила Пью. Шарон, моя сладкая, все полы плаща мистера Тейлора в крови. Будь умницей и посмотри, что можно сделать, хорошо?

Все, конечно, замерли, когда я встал, снял плащ и передал его Шарон, для чистки. Она аккуратно взяла плащ, держа его большим и указательным пальцами, на ее губах на мгновение вспыхнула улыбка, и девушка бросилась вон из комнаты. Я опять сел. Я мог бы предупредить ее о встроенной в плащ защите, но у меня было чувство, что Шарон сама может позаботиться о себе. Как и плащ. И, действительно, Шарон вернулась почти немедленно, уже без плаща, явно не собираясь ничего пропустить. Она уселась на ручку кресла викария, одной рукой обняв ее плечи.

Тамсин Макриди позаботилась о том, чтобы подать нам чай и печенье на серебряном подносе, которого — клянусь! — не было на столе мгновение назад. Чайные сервиз был из тонкого фарфора, и я аккуратно взял кружку, отставив мизинец, показывая, что я не полный варвар. Чандра настоял, что именно он нальет чай, первым делом добавив молоко, и нахмурился, когда я насыпал полную ложку сахара. Я терпеливо подождал, пока все опять уселись, а потом обратился к викарию, пока Чандра счастливо набивал полный рот печеньем.

— Почему ты здесь, викарий? — откровенно спросил я. Я нахожу претензии на цивилизованность очень утомительными, особенно когда часы отсчитывают секунды до следующей бойни.

— Люди нуждаются во мне, — спокойно ответила Тамсин. — Я решила жить здесь, среди самых низких и худших людей Темной Стороны, потому что они нуждаются во мне больше всех остальных. Люди любят забывать, что Всевышний сошел на землю и жил среди грешников только потому, что они нуждались в нем больше всех остальных. И поскольку большинство из них не могут или не хотят придти ко мне, я должна придти к ним.

— Разве это не опасно? — спросил Чандра.

— О, нет, — сказала Тамсин. — Не опасно, пока со мной Шарон.

Шарон счастливо поерзала на ручке кресла, и викарий дружески погладила ее руку.

— Она — моя подруга. Еще со школы, когда мы были девчонками. Неразлучные друзья, хотя я часто боюсь, что в ее восхитительном теле нет настоящей христианской косточки. Верно, дорогая?

— Я всегда буду верить в то, во что веришь ты, Тамси, — смело сказала Шарон. — И я скажу так: пусть Небеса помогут тому, кто попытается повредить тебе, когда я поблизости.

— Шарон — мой телохранитель, — с любовью сказала Тамсин. — Она — намного больше, чем кажется.

«Так оно и есть», подумал я, но у меня хватило здравого смысла не говорить этого вслух.

— Я несу слово Бога тем, кто больше всего нуждается в нем, — продолжала викарий. — Я слушаю, даю совет и утешаю везде, где могу, и если мне удастся вернуть к свету даже одну грешную душу, тогда мое время не будет потрачено зря. Хотя, конечно, я надеюсь спасти больше, чем одного человека. Тем не менее, я миссионер а не крестоносец. И путь меча не для меня.

— Зато для меня, — сказала Шарон. — Хотя обычно я не ограничиваю себя мечом.

— Тогда ты не очень-то похожа на твоих предшественников, — сказал я. — Пью всегда считал себя святым террористом, сражающимся за добро всеми возможными способами.

— Дорогой Пью, — сказала Тамсин. — Мне его мучительно не хватает.

— Какое-то время он был моим учителем, — сказал я. — Прежде чем решил, что я — нечто отвратительное.

— Я знаю, — сказала Тамсин. — Я читала его дневники того периода. В свое время он возлагал на тебя большие надежды.

Я невольно поднял бровь.

— Я и не знал, что Пью оставил дневники.

— О, да. Пленительное чтение. Он написал о тебе довольно много. Прежде чем отдал глаза, в обмен на знание. О тебе. Не хочешь ли еще одно печенье, Джон, они здесь именно для этого.

— У меня нет времени для развлечений, — откровенно сказал я. — Что ты можешь рассказать мне об Идущем Человеке?

Тамсин и Шарон обменялись взглядами.

— Мы слышали, что он здесь, наконец-то, — сказала Тамсин. — Рассказывают... что он говорит прямо с Богом, который так же прямо говорит с ним. — Она посмотрела прямо на Чандру. — Я понимаю, что вы халса, мистер Сингх. Священный воин. Что привело вас сюда, в Темную Сторону? И именно в это время? Вы знали, что Идущий Человек собирается придти сюда?

— Как и вы, я иду туда, где нужен, — ответил Чандра. — Моя жизнь — святой поиск цели и смысла, служба моему богу.

— Вы когда-нибудь пытались найти вашего бога на Улице Богов? — спросила Тамсин.

— Нет, — ответил Чандра. — А вы?

Оба вежливо засмеялись. Но в воздухе гостиной Дома викария повисло новое, едва заметное напряжение. Оно, безусловно, помешает, и я вступил в разговор.

— Строго говоря Сущности с Улицы Богов вообще не боги, — сказал я. — Некоторые из них путешественники из других измерений, некоторые — психонавты из более высоких измерений, а некоторые — обыкновенные пришельцы или видимые проявления абстрактных идей. В Темной Стороне есть любые сорта. Многие из более древних Сущностей — дети моей матери, Лилит, еще из того времени, когда она сошла в Ад, лежала с демонами и рожала чудовищные Силы и Власти. Наверно все еще более сложно, но есть предел тому, сколько странного может вместить человеческий мозг.

— Тогда... некоторые из этих Сущностей — твои родственники? — удивился Чандра

— Очень не прямые, — сказал я. — Мы совсем не близки. Как и многие другие родственные связи в Темной Стороне, все очень сложно.

— Есть только одна Высшая Сущность, — сказала Тамсин.

— Да, — согласился Чандра. — Так и есть.

— И только один Бог — истинный Бог, по своей сущности.

— Да, — сказал Чандра. — Я согласен с этим.

— Но твой бог и мой — они очень разные, — сказала Тамсин. — Я проповедую любовь, понимание и мирную жизнь друг с другом; вы следуете путем насилия. Мы не можем быть оба правы. Вы пришли в Темную Сторону, чтобы увидеть Идущего Человека в действии... и проверить свою веру на оселке его, верно? Потому что если он действительно то, что он говорит о себе, человек, который напрямик касается Высшей Сущности, тогда кем это делает вас?

— Искателем правды, — сказал Чандра. — Во время моих путешествий я встречал многих людей, которые утверждали, что слышат Голос Бога, приказывавший им много чего сделать, и большинству из них требовалось серьезное лечение. Мало кто из них был достоин Бога, которому поклонялся. Вы сказали, что ваш — путь любви и мира. Джон и я видели Идущего Человека за работой, и мне кажется, что если он и служит какому-нибудь Повелителю, то это Повелитель Тьмы.

— Бог движется загадочными путями, — непреклонно сказала Тамсин.

— Как и Уокер, — сказал я. — Но я никогда не чувствовал, что должен поклоняться ему. Давай отложим религиозные дебаты до лучших времен. Идущий Человек — ты знаешь, как остановить его или заставить уйти?

— Нет, — сказала Тасмин. — Никто не может. В этом-то все и дело.

— Как только мы услышали, что Идущий Человек здесь, мы прочитали о нем все что возможно, верно, дорогая? — сказала Шарон. — Очень расстраивающие тексты, на самом деле. Настоящая кара из Старого завета, глаз за глаз и все такое. Дать ему ослиную челюсть и отойти подальше.

— О Идущем Человеке мы ничего не знаем наверняка, — сказала Тамсин. — Я надеялась, что он пришел повидать меня, так что я могла бы... убедить его. Но у меня нет власти над ним, и я не могу контролировать его действия. Он сделает то, что захочет сделать. Он отвечает перед Богом, а не перед Церковью. Откровенно говоря, я всегда думала, что он миф, легенда, которую рассказывают в семинариях как пример веры, вышедшей из-под контроля. Но в Темной Стороне мифы имеют привычку превращаться в реальность, верно, сын Лилит?

— Если я не найду способ остановить его, он разрушит Темную Сторону и убьет всех ее жителей, — сказал я как можно более резко. — Включая тебя, твою Шарон и всех тех бедолаг, которых ты надеешься спасти. Ты можешь что-то посоветовать или как-то помочь?

Тамсин надолго задумалась.

— Только определенный тип человека становится Идущим Человеком. Сломанные люди, чьи жизни разрушены огромной трагедией и потерей. Люди, которым нечего терять... ищущие искупление, желающие силой принести в мир справедливость, которой в нем нет. Исцели такого, и он чаще всего больше не захочет быть Идущим Человеком. На самом деле некоторые из самых старых текстов похоже предполагают, что должность Идущего Человека существует только для того, чтобы дать возможность самым отчаявшимся людям исцелиться и вернуться в состояние благодати. — Она без улыбки посмотрела на меня. — Я думаю, что в другое время и в другом месте ты тоже мог бы стать Идущим Человеком, Джон Тейлор.

Мой единственный совет — сходи в церковь. Единственную настоящую церковь в Темной Стороне, церковь Святого Иуды. Место, где услышат молитвы и ответят на них. Если ты всерьез хочешь узнать правду... иди и поговори с Боссом Идущего Человека. Но помни, Джон, есть только одно, что хуже, чем задавать вопросы Богу — получать на них ответы.

Внезапно Чандра наклонился вперед.

— Здесь есть место, где человек может напрямую поговорить со своим богом?

— Да, — сказала Тамсин. — Вы должны придти туда, мистер Сингх. Задайте ваши вопросы и увидите, кто ответит вам.

— Да, — сказал Чандра. — Это должно оказаться очень интересным.

Тамсин повернулась к Шарон.

— Наверно плащ мистера Тейлора уже очистился. Не сходишь ли и не принесешь ли его?

— О, конечно, моя сладкая! Не пройдет и минуты!

Она спрыгнула с ручки кресла и вылетела из двери. Похоже пришло время уходить, и я встал. Чандра, однако, сначала подчеркнуто допил свой чай, издавая соответствующие звуки, и только потом тоже встал. Шарон шумно влетела обратно, уже с плащом. На нем, конечно, не осталось ни одного пятнышка. Я взял его и вежливо попрощался с викарием-вольнодумцем. Чандра простился даже еще более вежливо, и Шарон повела нас обратно по уютному коридору к парадной двери. Я незаметно поглядел на Чандру. Тамсин Макриди дала ему ясно понять, чей бог больше, но, похоже, это не нарушило его душевное равновесие. За все годы моих странствий по Темной Стороне я убедился только в одном: хотя всегда можно найти ответы, если ты знаешь, куда посмотреть... они неизбежно повлекут за собой новые вопросы.

Шарон открыла парадную дверь, и мы с Чандрой вернулись в ночь. Я посмотрел назад, чтобы сказать «доброй ночи», и Шарон улыбнулась мне через закрывающуюся щель. И на мгновение я мельком увидел ее настоящую спрятанную природу: телохранитель викария имела огромные зубы, зазубренные когти и вообще была ужасной и злобной. Только на мгновение, потом все исчезло, Шарон Пилкингтон-Смайт прощально улыбнулась и дверь закрылась. Я спросил себя, знает ли Тамсин Макриди. Скорее всего да. Я посмотрел на Чандру.

— Ты видел это?

— Видел что?

— Не имеет значения.

Я какое-то время постоял, тщательно проверяя свой плащ, на случай, если Шарон подсунула подслушивающее или следящее устройство, или какой-нибудь другой маленький сюрприз. С этими настоявшими праведниками надо быть вдвойне осторожными — их вера разрешает им оправдать любые виды коварных поступков. Я нашел полдюжины маленьких серебряных распятий, рассованных по разным карманам. На вид они были самые обычные, но я все равно их выкинул, на всякий случай. Куда идет мир, если ты уже не можешь доверять викарию-вольнодумцу и ее демону-любовнице?

Тут мое внимание привлекло движение на улице, и я резко поглядел вокруг. Из теней, спокойно и безмятежно, вышла Энни Скотобойня, большая как жизнь и вдвое очаровательнее. На ней было богатое фиолетовое вечернее платье, перчатки до локтей, высокие сапожки и достаточно украшений, чтобы заполнить ломбард. Но, конечно, никто не осмеливался потревожить ее, даже здесь. Он была Энни Скотобойней. Она подошла ко мне и я почтительно кивнул ей.

— Привет, Энни. Соблазнила и убила кого-нибудь интересного, в последнее время?

— Ни одного из тех, кого бы ты знал, — ответила Энни.

— Но что первоклассная куртизанка, опытная убийца и по-настоящему опасная личность, такая как ты, делает в этом дешевом районе?

— Я приехала к викарию-вольнодумцу.

Я поднял бровь, и Энни посмотрела на меня испепеляющим взглядом.

— В чем дело? — спросила она. — Неужели мать не может приехать навестить собственную дочь?

И она постучала в дверь Дома викария. Шарон открыла дверь и пустила ее внутрь. Я задумчиво посмотрел на закрытую дверь. Я понятия не имел, что у Энни осталась семья. Я думал, что она убила их всех. Итак, у самой злобной в Темной Стороне убийцы дочь — викарий. Заставляет тебя задуматься, кто из них белая ворона в семье...

Чандра Сингх и я пошли от Дома викария к Святому Иуде. Это было недалеко. Впрочем, начиная с войны Лилит, церковь постоянно меняла свое положение, и ее редко можно было найти на том же самом месте дважды. Но если она была очень нужна, то, как чертик из табакерки, появлялась прямо перед тобой. Или нет. Не предполагалось, что ее легко найти. В любом случае церковь Святого Иуды предпочитала самые темные и далекие места Темной Стороны. Наверно я действительно очень хотел найти церковь, потому что после нескольких минут ходьбы она замаячила передо мной в таком месте, которому, я был уверен, никогда не покровительствовала раньше.

Святой Иуда — единственная настоящая церковь в Темной Стороне, и ее никогда не видели поблизости от Улицы Богов. Простое каменное здание, почти наверняка воздвигнутое до возникновения христианства, не имело ни украшений, ни ритуалов, и в нем не проходили службы. В Святого Иуду ходят не для молитвы, размышления или утешения. В это место ты идешь, когда устал от всего остального. Место, где молитвы услышат и обратят на них внимание. Церковь, где можно поговорить напрямую с твоим богом и быть чертовски уверенным, что получишь ответ. В церкви Святого Иуды тебя ждут правда и справедливость; вот почему большинство людей имеют достаточно здравого смысла, чтобы держаться от нее подальше.

И только доведенные до отчаяния используют ее как убежище.

Вот почему я не слишком удивился, когда нашел в ней одну особую личность, стоящую на коленях перед грубым, но работающим алтарем, освещенным огнями сотен свеч. Я знал его и остановился, как только вошел внутрь. Чандра остановился рядом со мной и с сомнением посмотрел на старика в изодранной одежде.

— Это, — тихо сказал я, — Владыка Терний. Раньше, очень долго, он был самым могущественным человеком в Темной Стороне. Надзиратель и Суд Последней Инстанции, очень могущественный и очень устрашающий, он верил, что Бог поставил его защитником Темной Стороны. Но появилась Лилит и походя свергла его, как будто он никто. С тех пор он пытается понять свою настоящую роль и цель. Будь поосторожнее, Чандра. Темная Сторона любит ломать героев.

— Но тебя она не сломала, — заметил Чандра.

— Вот именно, — сказал я.

Хотя мы и говорили в полголоса, Владыка Терний услышал нас. Он медленно и с трудом встал на ноги, как будто сотни столетий жизни наконец настигли его, и повернулся к нам с определенным оскорбленным достоинством. У него больше не было посоха силы, предположительно выросшего из черенка самого Древа Жизни. Лилит сломала его, как сломала самого Владыку Терний. Я помнил время, когда в его присутствии все немедленно вставали на колени, но сейчас он превратился в обыкновенного человека. Кто-то подрезал его волосы и бороду старозаветного пророка до более приемлемых размеров и, похоже, кто-то заботился о нем. В Темной Стороне люди любят брать себе в дом самых странных домашних любимцев.

Он не торопясь подошел к нам по проходу между креслами, и я почтительно кивнул ему.

— Не ожидал увидеть вас здесь, — сказал я.

— Я присматриваю за церковью, — ровным голосом сказал он. — Или она присматривает за мной. Зачастую трудно сказать... Я держу ее в чистоте, зажигаю свечи... потому что кто-то должен это делать, и говорю себе, что таким образом учусь терпению и смирению. Я все еще жду ответа на мою молитву, ответа на вопрос, который я задал Богу. Если я уже не Защитник Темной Стороны, тогда кто же я? Какова моя настоящая природа и цель?

— Разве это не то, что каждый человек хочет узнать у своего бога? — спросил Чандра.

— Большинство людей не прожили с ложью столько столетий, сколько я, — ответил Владыка Терний.

— Вы получили назад хоть что-нибудь из вашей силы? — спросил я.

— Нет, — ответил Владыка Терний, его голос просто констатировал факт. — Сейчас я самый обычный человек. Иногда я спрашиваю себя, не должен ли я найти ответ сам, и тогда моя старая сила и власть вернутся ко мне. Сейчас я бы удовлетворился знаком. Или даже намеком. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Я мог бы вернуться в свой старый дом, в Нижнем мире. После конца Войны Лилит его отстроили заново и в него вернулись многие жители. Но я чувствую, что это неправильно. Слишком похоже на бегство. Так что я остаюсь в этой церкви, названной по имени Святого покровителя упавших духом. А что ты здесь делаешь, Джон Тейлор? Наконец-то пришел поговорить с Богом и спросить его, кем тебе положено быть?

— Я уже знаю, — ответил я. — В том-то и дело.

— Секундочку, пожалуйста, — сказал Чандра. — Неужели это действительно место, где человек может поговорить с Богом? И получить ответ? Есть так много вопросов, которые я бы хотел задать Ему...

— Да, это такое место, — сказал Владыка Терний. — Неужели ты не чувствуешь?

— Да... — сказал Чандра. — Похожие места есть в Индии. Древние и священные места, где чувствуешь себя как здесь... Но я никогда не считал себя достаточно достойным, достаточно святым, чтобы даже приблизиться к ним. Но, возможно, в этом месте нельзя найти моего бога.

— Бог — это Бог, — сказал Владыка Терний. — Неужели ты думаешь, что он обращает внимание на имя, которое мы выбираем для него, когда разговариваем с ним и слушаем его ответы? Это не христианское место, хотя сейчас используется христианами... Оно намного старше христианства. И это настоящая вещь, чистый образец, просто человек и бог, ничто не разделяет их. Что может быть более жутким?

Чандра посмотрел на меня.

— Ты уже был здесь раньше. Ты что-нибудь спрашивал?

— Нет, — ответил я. — У меня больше здравого смысла. Никакой разумный человек не захочет, чтобы Бог пристально поглядел на него... У меня нет ни малейшего желания узнать о поиске, долге или судьбе. Я не священный воин или какой-нибудь святой. Я обычный человек, пытающийся прожить жизнь как можно лучше. Не глядите на меня так, Владыка. Вы знаете, что я имею в виду.

— Прошу прощения, — сказал Владыка Терний. — Я думал, что ты иронизируешь.

— Мой жизнью управляю я сам. И никто другой, — сказал я.

— Я привык так и думать, — сказал Владыка Терний.

Чандра подошел к каменному алтарю и негромко, с трепетом, заговорил.

— Говорить прямо с Богом, без посредничества священника или ритуала. Я — халса, священный воин. Всю жизнь я служу своему богу, и, тем не менее... я боюсь услышать то, что он может сказать мне. Что это говорит обо мне?

— Что ты еще человек, — сказал я. — Только дурак или фанатик никогда не сомневается в себе. — Я посмотрел на Владыку Терний. — Что вы знаете об Идущем Человеке?

— В свое время я встречал некоторых из них, — легко сказал он. — Я никогда не ограничивал себя Темной Стороной и встречал Идущих Людей во внешнем мире. Обычно не самые счастливые из людей. Гонимые, отчаявшиеся принести в мир смысл... но уверенные, что виновные должны быть наказаны. Для предположительно святых людей, они слишком мало верили в то, что справедливость придет в мир. Они хотели справедливости здесь и сейчас, там, где они могли увидеть ее.

— А если бы я привел его сюда, к вам? — внезапно спросил я. — Смогли бы вы отговорить его от уничтожения Темной Стороны?

— Даже если бы у меня была моя старая сила и моя старая уверенность, я — никто по сравнению Идущим Человеком, — ответил Владыка Терний. — Он — гнев Бога. Кроме того... возможно он прав. Возможно Бог в конце концов решил покончить с Темной Стороной, за грехи ее жителей. Прецеденты были...

— Но должен быть способ остановить его! — Я уже почти кричал на старика. Он не вздрогнул.

— Да, верно, есть способ, — медленно сказал он. — Не самый приятный, но часто именно так идут дела... Я полагаю, что все зависит от того, насколько ты доведен до отчаяния.

— О, я на самом краю, — сказал я. — И что это за способ?

— Чтобы остановить человека Бога, нужно оружие Бога, — сказал Владыка Терний. — Тебе нужен Говорящий Пистолет.

Я тут же остановился. И отвернулся. Рот мгновенно пересох, по костям прошла дрожь.

— Что такое в точности Говорящий Пистолет? — спросил Чандра.

— Очень древнее и ужасное оружие, — ответил я. — Заставляет вещи исчезнуть. Может уничтожить все. Именно поэтому я уничтожил его.

— Он все еще существует в прошлом, — сказал Владыка Терний. — Если бы ты смог отправиться в прошлое время... Возможно тебе стоит поговорить с Дедушкой Время?

— Нет, — ответил я. — Не после...

— А, да. Хорошо, тогда почему бы тебе не сходить на Улицу Богов? Там время никогда не было крепко закреплено. И там как раз сейчас находится Идущий Человек.

— Что? — крикнул я. — Вот черт...

Я вылетел из Святого Иуды и побежал, Чандра мчался рядом со мной. Я должен был добраться до Улицы Богов раньше, чем Идущий Человек принесет гнев Бога созданиям, которые только думают, что они боги.

Глава 7.

Хороший человек

Едва я успел выскочить из Святого Иуды, как обнаружил, что бегу по Улице Богов, а Чандра мчится рядом со мной. Подарок от Владыки Терний или от самой церкви? Или, может быть, от кого-то повыше... Некоторые вопросы лучше не задавать, особенно на Темной Стороне. Я резко остановился, посмотрел вокруг себя и сообразил, что на Улице Богов все как всегда. Боги и поклоняющиеся им, странные Сущности и еще более странные туристы, все толкутся, производя не больше шума, чем обычно, навлекая неприятности на себя и окружающих, но никакого признака Идущего Человека. Никто не умер и не умирал, не было наваленных друг на друга тел, никто не орал... возможно он еще не добрался досюда. Я глубоко вздохнул и сосредоточился. Я слишком долго охотился, шел по следам Идущего Человека. Сейчас я опережаю его на шаг, мне надо остановится и подумать. Найти какой-то способ остановить его. Две бойни он уже устроил. Я не могу разрешить ему совершить третью.

Особенно здесь.

— Это похоже на карнавал! — внезапно сказал Чандра Сингх. Он смотрел на все вокруг, улыбаясь до ушей. — Ярко окрашенные палатки, внутри которых находятся чудеса, торговцы громко расхваливают свои товары и хвастаются, что ими могут насладиться только более храбрые и склонные к авантюризму души. Быть может масштаб другой, но дух тот же самый. Входите, входите, платите денежки, и вы испытаете то, что навсегда изменит вашу жизнь. Я уже видел все это раньше, Джон Тейлор, в самых маленьких городках и огромных мегаполисах. Религия на продажу и вера по специальному предложению. Да это еще одна ярмарка!

— Конечно, сказал я. — Почему, как ты думаешь, Улица Богов так тесно связана с Темной Стороной?

— Но немного не хватает вкуса, — сказал Чандра, презрительно усмехаясь при виде слишком кричащих представлений.

Ему повезло и он не услышал мой быть может слишком циничный ответ, потому что на нас напала стая памфлетистов. Они, казалось, выскочили из ниоткуда, громкие, агрессивные и нацеленные прямо на нас; мгновенно окружив нас, они сунули нам в руки напечатанные на дешевой бумаге памфлеты, одновременно громко рекламируя их. Я машинально посмотрел на памфлет в моей руке.

Лучше Жить Благодаря Моче: Напейся До Святости! Поклонись Бафомету Сейчас — Избежишь Ажиотажа, Когда Он Наконец Объявится Во Всей Своей Ужасной Славе! Присоединяйся К Церкви Ударяющих — Порази Насмерть Тех, Кого Ты Ненавидишь Настоящим Мерзким Божьим Действием! Гарантированны Страдания И Несправедливость, Иначе Получишь Деньги Назад. Не Уверен, Что Существует Что-то Реальное? Присоединяйся К Церкви Нерешительных. Или нет. Увидишь, Наплевать Ли Нам. Мы Печатаем Эти Объявления Только Для Того, Чтобы Уклониться От Уплаты Налогов.

И тут Чандра ошибся, попытавшись вежливо заговорить с этими учащенно дышавшими стервятниками, и на него немедленно обрушилась дюжина соревнующихся голосов. Некоторые из памфлетистов даже схватили его за отделанные серебром рукава и потащили в дюжину различных направлений сразу. Так что я устроил целое представление: бросил все мои памфлеты на землю и стал их топтать; когда внимание памфлетистов переключилось на меня, я уставился на них тяжелым взглядом. Они внезапно онемели и, как один, отпрянули назад. Потрясающе, чего можно добиться настоящим тяжелым взглядом, когда имеешь репутацию, как у меня. Но тут появилось еще больше памфлетистов, почувствовавших запах крови в воде, и наполнили тишину криками.

— Я увидел их первыми! Они мои!

— Не слушайте его! Только я могу привести вас к Просветлению!

— Ты? Да ты даже не выговоришь по слогам Про-свет-ле-ние! Я предлагаю десятидневный путь к настоящей трансцендентности!

— Десятидневный? Десятидневный? Я могу делать это за восемь дней!

— Семь!

— Четыре!

— Дагон опять восстанет!

После чего все стало еще отвратительнее. Они напали друг на друга, памфлеты полетели по ветру, порхая в воздухе как желтые осенние листья. Замахали кулаки, врезаясь в подбородки, началась борьба и ненужные побои. Я поскорее ушел оттуда, и Чандра поторопился за мной.

Улица Богов жила своей обычной странной и неестественной жизнью, с непонятным дерьмом на каждом углу и бо́льшим числом проявлений, чем можно вытрясти из алхимического тигля. Чандра наслаждался зрелищем, как любой другой турист при первом большом туре, но постоянно одергивал себя, когда вспоминал, что ему не полагается одобрять подобные вещи. Организованные религии всегда ревнивы по отношению к выскочкам. Но на Улице Богов есть на что посмотреть и чем насладиться. Самозванные святые с неоновыми ореолами неодобрительно глядели на сущностей из других измерений, играющих в крокет головами еретиков, а соперничающие паствы осыпали друг друга проповедями из безопасных мест за дверями своих церквей.

Длинная череда печальных пушистых зверьков шла за огромным грязным медведем, державшим крест, к которому была прибита гвоздями маленькая зеленая лягушка.

Я показал Чандре несколько более интересных верований и культов, которые представляют себя, по меньшей мере частично, как самооборону. На Улице Богов всегда стоит почаще оглядываться. Никогда не знаешь, когда некоторые из более агрессивных Идей прокрадутся за твою спину и нападут сзади на твое подсознание. Но на Улице Богов множество зрелищ, и я наслаждался, показывая их Чандре. Для него все это было новым. Романтический ореол быстро исчезает после того, как счищаешь с ботинок кровь падшего бога, которого за шиворот вышвыривают из собственного храма, чтобы освободить дорогу кому-нибудь другому, более популярному.

Я показал ему церковь Кроваво Красного Бога — высокое готическое здание с зубчатыми башнями и зазубренными парапетами, мрачное и красное, и сделанное целиком из крови. Кровь и ничего кроме крови, галлоны крови, принявшие форму и удерживавшиеся на месте волей Кроваво Красного Бога. Очень впечатляющее зрелище, хотя пахло по-настоящему отвратительно. Вы бы не поверили, как оно привлекает мух. Кровь отдали последователи Бога, по большей части добровольно.

— И чего, в точности, Кроваво Красный Бог этим добился? — с подозрением спросил Чандра. — Кроме того, что от его церкви пахнет как от скотобойни?

— Он кормит ею свою паству, — ответил я, — превращая кровь в свое собственно божественное тело, а потом обогащенную таким образом кровь возвращает верующим, несколько капель за раз. Их поклонение делает его Богом, и они на какое-то время ощущают в себе нечто божественное. Думаю тебе на надо объяснять, что процесс вызывает привыкание и чертовски быстро выжигает все человеческое. Но им все равно. Такой верующий горит каждую минуту.

— Но... это означает, что этот бог просто окруженная ореолом пиявка! Кормящаяся своими последователями!

— Я мог бы тебе сказать много циничного и издевательского о природе большинства организованных религий, — сказал я. — Но на самом деле Улица и так говорит это все.

Чандра громко хмыкнул.

— А как он выглядит, этот Кроваво Красный Бог?

— Хороший вопрос, — сказал я. — Никто не знает. Подобно многим Сущностям на Улице, он редко выходит наружу. Вероятно если верующие рассмотрят того, кого они обожествляют, им может не понравиться вся идея. Однако известно, что Кроваво Красный Бог посылает сделанные целиком из крови человекоподобные фигуры, которые занимаются повседневными делами. Некоторые из более отважных вампиров любят красться за ними и втыкать в них соломинки.

— Покажи мне что-нибудь другое, — сказал Чандра. — Прежде чем меня вырвет каждым из блюд, которые съел за последние три месяца.

— Хорошо, — сказал я. — Если ты ищешь что-нибудь более одухотворенное... вон там Зал Энтропии. Сурово выглядящее здание для конгрегации настоящих мрачных содомитов. Они верят, что, поскольку вся вселенная мало помалу исчезает и все живое должно умереть, каждому следует превратиться в Сущность высшего порядка, ко всем чертям убираться отсюда и искать вселенную получше. Они предлагают курсы, как превращаться в Сущность высшего порядка. Очень дорогие курсы.

— Ага, — сказал Чандра. — И кто-нибудь из них действительно переступил пределы?

— Достаточно смешно, но нет, — печально сказал я. — Согласно этим людям только потому, что ученики были недостаточно усердны. Или взяли мало курсов. На Улице многие ставят на то, как долго все это будет продолжаться, пока ученики не поумнеют, не восстанут и не разнесут здание по камешку. Вероятно тогда, когда обнаружится, что предводители организации сбежали со всеми деньгами. По-видимому в поисках лучшей вселенной.

— Почему все держатся подальше от этого здания? — спросил Чандра, совершенно бессознательно указывая на него. — Даже туристы фотографируют его с другой стороны Улицы.

— А, — сказал я. — Это Храм Жертвоприношения. Его священники имеют нервирующую привычку без предупреждения выбегать наружу, хватать первых попавшихся или тех, кто плохо бегает, и тащить их в храм, чтобы принести в жертву своему богу. При этом они, обычно, очень громко поют псалмы, чтобы заглушить крики и проклятия. У их бога нет имени, но, я думаю, мы можем очень хорошо угадать его природу: он высасывает из жертв души и делится их жизненной энергией со своими последователями. По существу никто на Улице не возражает. Считается, что он добавляет Улице краски и оригинальность. Кроме того благодаря ему туристы движутся быстрее. Последователи этой религии все время носят маски. Потому что если кого-нибудь из них узнают, то убивают на месте. Из общих соображений.

— Вся эта Улица — позор! — сказал Чандра, немного более громко, чем меня бы устроило. — Никто из этих Сущностей не является богом. Могущественные создания, да, но не боги! Никто из них не достоин того, чтобы ему поклонялись. На самом деле... — внезапно его голос стал задумчивым. — Как мне кажется, многих из них можно квалифицировать, как чудовища...

— Давай не заходить дальше, — быстро сказал я. — Нам не нужно ничего начинать. Мы здесь для того, чтобы остановить Идущего Человека.

— Но я прав, не правда ли? — настойчиво сказал Чандра.

— Да, очень возможно, — ответил я. — Но ты вовсе не обязан объявлять об этом так громко, если не хочешь, чтобы твои яйца внезапно взорвались и медленно поплыли от тебя. Некоторые из этих богов имеют очень старомодные представления о том, как наказывать неверующих.

— Ты думаешь, что это остановит Идущего Человека? — спросил Чандра.

— Нет. Ведь его бог больше любого другого.

— Я халса, — сказал Чандра. — Я не верю... что этот Идущий Человек может сделать то, что я не могу.

— На Улице богов ты можешь верить во все, что хочешь, — сказал я. — Но это вовсе не делает твою веру правдой.

Внезапно раздался звук, как будто где-то дальше по Улице громко и зло заспорили. Я опять побежал, Чандра помчался за мной. Он был в лучшей форме, чем я, но нес на себе больше веса, так что я без усилий лидировал.

Я чувствовал настоятельную необходимость овладеть ситуацией или встретиться с Сущностями прежде, чем это сделает Чандра. У него была крайне неприятная привычка говорить именно то, что он думает, и это могло доставить ему множество неприятностей на Улице Богов.

Много народу бежало рядом со мной, включая целую стаю туристов с камерами наготове. Мы, в Темной Стороне, любим бесплатные развлечения, особенно, если они обещают быть драматическими, жестокими и впечатляюще кровавыми. А это обещало все три, поскольку включало Идущего Человека. Он, совершенно спокойно, стоял посреди Улицы, его длинный пыльник позволял увидеть револьверы, заткнутые за пояс. Его окружали защитники самых разных систем верований, восхвалявшие своих богов и осуждавшие Идущего Человека как еретика, неверующего или, еще хуже, лжепророка. Еще больше крикливых оскорблений доносилось из безопасных мест за дверями храмов. Тем не менее никто не хотел подходить к нему слишком близко. Даже самые жестокие верующие, фанатики-экстремисты с широко распахнутыми глазами, могли чувствовать силу и угрозу, исходившие от Идущего Человека. Он стоял совершенно спокойно, и все равно казался намного более опасным, чем любая Сущность на Улице Богов.

Ты просто знал это.

Я проложил путь сквозь толпу, окружившую Идущего Человека, и большинство людей мгновенно убрались с моего пути, стоило им заметить меня. Вероятно им было интересно, что я собираюсь делать. Мое имя быстро пробежало по толпе, вместе с чувством: Сейчас мы что-то увидим... Чандра Сингх встал прямо за мной. После бега я тяжело дышал и пыхтел, а он даже не запыхался. Идущий Человек открыл рот, и все тут же замолчали.

— Вы не боги, — сказал он спокойным, но громким и слышным повсюду голосом. — Вы религиозные жулики, злоупотребляющие доверием обманщики, предлагающие лживую веру и лживую надежду. Есть ли больший грех?

— Даже лживая надежда лучше, чем никакая, — сказал я. — Особенно в таких местах, как Темная Сторона. — Все вокруг меня подались назад на то, что было, как они надеялись, безопасным расстоянием. Идущий Человек посмотрел на меня и я твердо встретил его взгляд. Мне нужно было заставить его говорить, попробовать воззвать к его разуму прежде, чем ужас, который, как я чувствовал, висел в воздухе, извергнет из себя кровавое убийство. Должен же быть способ достучаться до него. Прежде чем весь ад вырвется наружу.

Идущий Человек, в знак любезности, какое-то время обдумывал мои слова, но потом покачал головой.

— Нет. Все это... только отвлечение от истинного Бога, настоящего Бога и настоящего милосердия. Бог — это Бог, и ни одному из этих притворщиков нельзя разрешить продолжать оскорблять его. Нет места для прощения, когда на кону стоят души.

— И что ты собираешься делать? — прямо сказал я. — Ворваться во все церкви и храмы, вытащить всех богов наружу и выстрелить им всем в голову? Даже если ты можешь это сделать, в чем я сильно сомневаюсь, их так много, что тебе потребуется на это много лет.

— У меня есть вера, — сказал Идущий Человек. — И вера может сдвинуть горы, не говоря уже о паре фальшивых Церквей. — Он остановился и посмотрел на мрачное каменное здание на другой стороне Улицы. — Посмотри на это. Храм Невыразимо Отвратительного. Кто в здравом уме захочет поклоняться этому?

— Вероятно тот, кто ищет нечестного преимущества, — сказал я. — Все дело в сделках, которые заключаются на Улице Богов. Здесь вера — валюта, с ее помощью можно выиграть ценные призы. Можно получить состояние, стереть в порошок твоих врагов, преобразиться во что-нибудь или стать бессмертным — и все стадии между ними, — если заключишь правильную сделку с Сущностью, которую выбрал. Хотя ценой почти наверняка будет душа, твоя или чья-то другая. И я не понимаю, почему ты протестуешь. Ты ведь заключил сделку, верно? Оставил в прошлом всю свою человечность, чтобы стать Идущим Человеком?

Улыбка пропала с его лица, он посмотрел на меня и, когда заговорил, его голос был ровным, спокойным и очень опасным.

— Не дави на меня, Джон Тейлор. И не осмеливайся сравнивать меня с развратными дураками и еретиками этого испорченного и коррумпированного места. Я заключил настоящую сделку с единственным истинным Богом.

— Именно так все они и говорят, — спокойно сказал я, отказываясь бояться.

— Но мой бог сделал меня достаточно сильным, чтобы уничтожить всех этих богов, — сказал Идущий Человек

— Тот, которому ты служишь? — спросил я. — Бог крови и убийства?

Он внезапно улыбнулся, и я понял, что не сумел поколебать его веру и убеждения.

— Я — гнев Бога. Я наказываю виновных. Потому что кто-то должен.

Чандра Сингх встал рядом со мной, буквально дрожа от желания присоединиться к разговору. Он все еще думал, что мы только разговариваем.

— Не могу сказать, что заинтересован в этом месте или люблю его, но, тем не менее, всякий имеет право верить в то, что ему нравится, и по своему, — серьезно сказал он. — Существует много путей к просветлению, и никто из нас не годится, чтобы судить их. Неужели ты собираешься убить меня за то, что я поклоняюсь моему богу по-другому, чем ты?

— Не знаю, — удивительно небрежно сказал Идущий Человек. — Еще не решил.

— Ты действительно убъешь меня? — спросил Чандра Сингх.

Идущий Человек пожал плечами.

— Только если встанешь у меня на пути. Ты ни в чем не виноват. Просто введен в заблуждение. Ну, а теперь пора за работу.

Он вытащил оба револьвера и открыл огонь по Храму Невыразимо Отвратительного. Толпа рассеялась, освобождая ему место; все старались держать головы пониже. Я остался стоять, и Чандра по-прежнему стоял рядом со мной. В обычных обстоятельствах я бы повел себя более разумно и помчался бы сломя голову со всеми остальными, но не мог, пока Чандра был со мной. Никогда не составляй компанию героям; благодаря им тебя убьют. Пули ударяли в фасад храма, делали дыры в стене и взрывали древний камень. Храм не мог сопротивляться силе, заключенной в этих револьверах и этих пулях.

По фасаду храма пошли трещины, а потом вся стена рухнула наружу, потому что Невыразимо Отвратительный в первый раз за много столетий показал себя, чтобы посмотреть, кто так громко стучит в его дверь. На Улицу ворвались дюжины отвратительных щупалец и дюжины длинных ног, более толстых, чем средний автомобиль; все они были усеяны сотнями ужасных присосок, снабженных вращающимися острыми зубами, скорее похожими на ножи. Мясо щупалец, больное и серое от проказы, было как металлическое, так и органическое — гибкий живой металл, с которого капала едкая слизь. Все больше и больше щупалец выбиралась наружу через разрушенный фасад храма, пока Невыразимо Отвратительный поднимался из глубин темных как ночь пещер под Улицей Богов, решив отомстить тому, кто осмелился потревожить его многовековой сон.

Щупальца хлестали взад и вперед, хватали всех, кто оказывался в пределах досягаемости, и превращали их в пыль или кашицу. Люди кричали, умирая, потому что щупальца ударяли их быстрее, чем они успевали убежать. Мужчин и женщин хватали и били о землю или стены ближайших зданий. Острые как бритва зубы жадно вгрызались в мягкое мясо, кровь и другие жидкости потекли по Улице все увеличивающимися потоками. Храм исчез. Осталось только гнездо длинных молотящих щупалец, убивавших все, что могли достать. И, наконец, глубоко в сердце щупалец, поднялся горящий трехдольный глаз, размером почти с рухнувший храм, чтобы взглянуть на смерть и разрушения, которые он вызвал, и признать, что это хорошо.

Сущности самых разных форм, размеров и природы выскочили из своих церквей и храмов, чтобы сразиться с новой угрозой Улице Богов, которая грозила не только безопасности и бизнесу Улицы, но и им всем. Идущий Человек напугал их, но этот бог был одним из них, и никто на Улице не воспримет тебя всерьез, если ты позволишь соседу напугать тебя. Так что боги, образы и аватары высыпали на Улицу, после чего в воздух с треском полетели магия, наука и странные энергии. Щупальца, охваченные огнем, корчились от боли, трескались и взрывались, воздух наполнил удушающий ядовитый запах густой черной крови, полившейся из ран. Но всегда вместо одного уничтоженного щупальца появлялись два новых. Верующие-фанатики, побуждаемые своими священниками, бросились резать щупальца заговоренными мечами и топорами, но только для того, чтобы увидеть, как их оружие ломается и разлетается на куски о неподатливое неземное тело Невыразимо Отвратительного.

Трехдольный глаз поглядел на богов и их последователей, и обнаружил, что они все равно ненавистны с его точки зрения.

Щупальца взметнулись из руин храма, став длиннее и толще. Они хватали богов и сжимали их до тех пор, пока головы тех не взрывались, или молотили о стены их собственных церквей; так ребенок в приступе раздражения ломает собственные игрушки. Они обрушивались на всю паству и давили ее своей извивающейся тяжестью, пока не оставалось ничего, кроме красной массы. Отвратительный проснулся после долгого сна и вспомнил радость убийства и разрушения, и сладкий вкус крови и страданий.

Чандра Сингх неудержимо зашагал вперед, его длинная изогнутая сабля почти невыносимо сверкала в полумраке Улицы. Некоторые из Сущностей поменьше вздрогнули от ее сияния и подались назад, чтобы освободить ему место для работы. Чандра свирепо рубанул ближайшее щупальце и сияющее лезвие глубоко вошло в металлическое мясо. На землю, шипя, полилась черная дымящаяся кровь, и щупальце потянулось к Чандре, хотя и не смогло коснуться его. Охотник на чудовищ перехватил саблю обеими руками, поднял ее на головой и нанес могучий плоский удар, полностью срезав щупальце. Перерезанный конец шлепнулся землю и стал биться об нее, бесцельно сгибаясь и разгибаясь. Обрубок отступил, разбрасывая кровь. Чандра бросился за ним, устремив взгляд на трехдольный глаз.

Но мне было не до него.

Какое-то щупальце бросилось на меня, однако в последнее мгновение заколебалось, как если бы узнало меня, или, по крайней мере, что-то обо мне. И то и другое льстило и беспокоило. Щупальце горбилось и извивалось передо мной, как будто решаясь, а потом все-таки бросилось вперед. Я отпрыгнул в сторону и спрятался за удобной каменной колонной. Щупальце обвилось вокруг массивной колонны и одним рывком вырвало ее. Начала падать крыша, и мне пришлось броситься обратно на Улицу. Бежать было некуда, повсюду бесновались щупальца. Я порылся в карманах плаща, ища хоть что-нибудь, что можно использовать, и, наконец, вытащил плоский синий пакетик соли. Разорвав пакет, я бросил щепотку соли на щупальце, потянувшееся ко мне. Металлическая плоть мгновенно высохла, почернела и отдернулась, как будто я насыпал соль на слизня.

Никогда не выходи из дома без приправы.

Я попытался воспользоваться в даром, надеясь найти слабость в Отвратительном (видя, как у меня кончается соль), но эфир был запружен эманациями всех Сущностей Улицы, сражавшихся с Отвратительным. Как будто меня ослепили лучи прожекторов — я не мог Видеть проклятую тварь. Мне пришлось закрыть внутренний глаз, чтобы его не выжгло.

Когда я опять мог ясно видеть, Идущий Человек уже шагал прямо в сердце молотящих и извивающихся шупалец, направляясь прямо к горящему трехдольному глазу. Тот поднимался перед ним, бо́льший чем здание, раньше стоявшее там. Щупальца даже не могли приблизиться к Идущему Человеку, а тем более коснуться его. Что-то заставляло их отдергиваться, несмотря на все их усилия, как будто одно прикосновение к нему было больше того, что они могли выдержать. Он был защищен, ибо шел путем Небес. Он равнодушно прошел мимо Чандры, храбро сражавшего со щупальцами, окружившими его со всех сторон. Идущий Человек даже не посмотрел на Чандру, все его внимание было приковано к трехдольному глазу.

Он подошел прямо к глазу, и щупальца отшатнулись от него, встал прямо напротив... поднял один из своих длинноствольных револьверов и выстрелил трижды: по пуле на каждую долю. Глаз взорвался, выбросив из себя протуберанец ослепительного огня, и волна почти нестерпимого жара прокатилась по Улица, не коснувшись, однако, Идущего Человека. Щупальца упали на землю и остались лежать, медленно тая, превращаясь в длинные синие ручейки гниющей эктоплазмы. Невыразимо Отвратительный ушел. Я предпочел бы думать, что он мертв, но такие создания печально известны тем, что их трудно убить.

Все, как Сущности, так и люди, уставились на Идущего Человека, по Улице полетел шепоток: Богобойца...

Я пошел к нему, и Чандра Сингх присоединился ко мне. Чандра выглядел так, как и положено человеку, побывавшему в бою, его серебряные рукава были изодраны и запятнаны дымящейся черной кровью; тем не менее он шел, выпрямив спину, и твердой рукой держал свою длинную саблю. Он не отрывал глаз от Идущего Человека, и выглядел злым, как черт.

— Ты! — крикнул он, подойдя поближе. — Идущий Человек! Ты все это сделал! Сколько мертвых и раненых, и только потому, что тебе взбрело в голову сразиться с Отвратительным? Сколько невинных умерло сегодня, из-за тебя?

— Здесь нет невинных, — спокойно ответил Идущий Человек. — Ни на этой Улице Богов, ни во всей этой проклятой Темной Стороне. Ты не согласен, Джон?

— Не всех здесь надо убивать, — упрямо сказал я. — Иногда место вроде этого служит убежищем для покалеченных и сломанных... место, куда можно пойти, когда никто не хочет иметь с тобой дела. Ты не можешь просто так убить всех.

— Не могу? — сказал Идущий Человек. — Смотри.

На этот раз он даже не стал вынимать револьверы. Он неторопливо пошел по улице, поворачивая свой ужасный неумолимый взгляд туда и сюда, и здания со всех сторон начинали содрогаться, качаться и падать под ударами его смертельной веры. Многовековые каменные и мраморные храмы трескались и раскалывались на куски, строения из сотен миров и измерений падали на землю, разбивались, как стекло, или таяли, как туман. Что толку в древности и тайне перед лицом его жестовой веры? Он был Идущим Человеком. Бог был на его стороне, и он не боялся использовать Его силу. Сущности, создания и существа за пределами понимания испуганно побежали с Улицы, бросив места, где им поклонялись. Некоторые убегали, завывая и вопя, некоторые горько плакали, а некоторые решили сразиться.

Бог-Робот, Бог-из-Машины, демон-кострукт из сорок первого столетия, странность, очарование и ужас кварков, затопал по Улице твердыми стальными ногами; его божественные металлические части сверкали, звякали и цеплялись друг за друга. Его глаза были многоцветными диодами, в щели-рту ревело статическое электричество. Из его тайных хранилищ выплеснулись все виды энергии, и Бог Робот обрушил свой ужасный арсенал на Идущего Человека, собираясь взорвать его и рассеять до уровня квантов.

Идущий Человек с важным видом направился навстречу ему, сверкая обычной наглой улыбкой, и, подойдя достаточно близко, слегка подпрыгнул вверх, зацепился за массивное металлическое тело, и голыми руками начал отрывать от Бога-Робота часть за частью. Вокруг них выли и шипели энергии будущего, пока Бог-Робот качался из стороны в сторону, крича разрядами статического электричества. Через несколько мгновений от него не осталось ничего, кроме груды металлических частей и нескольких рассеявшихся энергий.

Непостижимая Загадка появилась из ниоткуда и образовала вокруг Идущего Человека спиралевидные окружности сверкающих интенсивностей. Их жизненные энергии прожгли себе путь сквозь материальный мир, и само их присутствие зажгло землю Улицы и воспламенило ее воздух. Неземное пламя сожгло все вокруг Идущего Человека, но не смогло поглотить его. Непостижимая Загадка могла быть скорее идеей, чем материей, инородной концепцией, пришедшей в материальный мир, но ей было далеко до силы, горевшей в Идущем Человеке. И очень скоро Непостижимая Загадка истощила всю свою энергию и растаяла, ее основную идею поглотила другая, намного большая.

Хорошенькая Богиня-Киска нанесла свой лучший удар. Она была в высшей степени искусственной богиней, хладнокровно спроектированной и созданной рыночными группами для того, чтобы привлечь внимание как можно большей аудитории. Но они проделали свою работу слишком хорошо, и Хорошенькая Богиня-Киска стала настоящей, или достаточно настоящей. Она сбежала из границ Специального рождественского выпуска, сломала цепи своей торговой марки и обосновалась на Улице Богов, которой очень подошла. Она обладала могучим, невероятным и почти непереносимым обаянием. Пушистый розовый мех, десять футов в высоту и фантастически мягкая, она шла навстречу Идущему Человеку, раскинув для объятия свои пухлые ручки, чтобы, как она делала всегда, победить его настоящей неестественной привлекательностью. Богиня Потерянных Игрушек, спроектированная, чтобы привлекать тех детей, которые никогда не считали Санта Клауса настоящим, или чьи мамы выбросили любых плюшевых медведей, потому что они стали слишком старыми, хотя они не стали и никогда не станут. Однажды я видел, как Хорошенькая Богиня-Киска подчинила и погасила рогатого демона старой школы, затопив его настоящей любвеобильностью.

Она всегда заставляла меня пожимать плечами. Игрушки должны знать свое место. Они безусловно не должны хотеть, чтобы ты поклонялся им.

Идущий Человек посмотрел на Хорошенькую Богиню Кисок тяжелым взглядом, и ту охватило пламя. Она печально убежала от него, и языки пламени, лизавшие ее, осветили полумрак Улицы. Идущий Человек, все еще насмешливо улыбаясь, поглядел вокруг, и все боги Темной Стороны, стоявшие там, в ответ уставились на него, не зная, что делать.

И вот тогда появился Эдди Бритва, и на Улице Богов установилась тишина. Он не пришел по улице и не появился из каких-нибудь дверей. Просто он внезапно очутился здесь, Панк-бог опасной бритвы, невероятно худой, в грязном старом плаще, больше чем человек, но меньше, чем бог. Или, возможно, наоборот. Худой, вплоть до истощения, с темными лихорадочными глазами на осунувшемся сером лице, Эдди Бритва был одним из самых беспокойных агентов Бога в Темной Стороне. Он спал под открытым небом, жил подаянием и убивал тех, кого надо убить, все в наказание за грехи юности. Во имя справедливости он делал ужасные вещи своей опасной бритвой, и ему было на это напевать.

Я полагаю, что он мой друг. Однако иногда это трудно сказать.

Он шел по Улице к Идущему Человеку, который повернулся и задумчиво разглядывал его. Как два стрелка на диком западе, которые всегда знали, что однажды они должны встретиться и решить, раз и навсегда, кто из них быстрее вытаскивает револьвер. Гнев Бога и Панк-бог опасной бритвы наконец-то встали лицом друг к другу, на почтительном расстоянии, и я почувствовал, что вся Улица затаила дыхание. Священный воин Бога и самый беспокойный агент из всех, которых Бог когда-нибудь имел. Идущий Человек наморщил нос. Эдди жил среди бездомных, и вблизи его вонь едва не убивала. Но когда, в конце концов, Идущий Человек заговорил, его голос был спокойным, неторопливым и даже почтительным.

— Привет, Эдди, — сказал он. — Я все время спрашивал себя, когда же ты появишься. Я слышал о тебе много всего.

— Ничего хорошего, надеюсь, — сказал Эдди Бритва слабым замогильным голосом.

— Тебе должно понравиться то, что я здесь делаю. Повергаю поддельных богов, наказываю тех, кто охотится на слабых.

— Мне наплевать на большинство червей, которыми кишит это место, — сказал Эдди Бритва. — И, да, в свое время я убил несколько богов. Но Дагон... он мой друг. Ты не должен был касаться его.

— Извини, — сказал Идущий Человек. — Но я не могу делать исключения. Плохо для репутации. Люди подумают, что я размяк.

— Черт побери, — сказал я, шагнув вперед. — Вокруг вас собралось так много тестостерона, что вы можете вырезать на нем свои инициалы. Вы оба, сделайте шаг назад и нахрен остыньте.

Идущий Человек поглядел на меня.

— Или? — вежливо спросил он.

Я спокойно встретил его взгляд.

— Ты действительно хочешь это узнать?

— О, ты хорош, — сказал Идущий Человек. — Ты действительно хорош, Джон.

Я посмотрел на Эдди Бритву.

— У тебя был друг здесь, на Улице Богов? Ты никогда не рассказывал об этом мне.

Он коротко пожал плечами, чуть-чуть приподняв их.

— А ты рассказываешь мне все свои тайны, Джон?

— Можем мы по крайней мере сначала попробовать немного доводов и здравый смысл? — сказал я. — Прежде чем дерьмо ударит по опасной бритве, и я серьезно разозлюсь на вас обоих?

— Все в порядке, — сказал Идущий Человек. — Я в игре. Попробуй меня.

— Улица Богов служит определенной цели, — сказал я, изо всех сил пытаясь, чтобы мой голос звучал твердо и убедительно. — Не всякий, кто приходит в Темную Сторону, готов для реальности, истинной веры. Можно сказать, что все это место — вместилище и убежище для духовно раненых. Они должны сами добраться до верха, подняться по лестнице маленькими шажками, одну ступеньку за раз, из темноты обратно в свет.

— Есть только один путь, — терпеливо сказал Идущий Человек. — Есть добро, и есть зло. И нет никаких оттенков серого. Ты слишком долго прожил здесь, Джон. И слишком часто шел на компромиссы. Ты размяк.

— А я нет, — сказал Эдди Бритва. — Ты ничем не отличаешься от меня, Идущий Человек. Мы оба отказались от наших старых жизней и от всех человеческих удобств, чтобы служить Богу путем насилия, выполнять грязную работу, о которой никто другой даже не хочет знать.

— Если ты все понимаешь, тогда отойди в сторону и дай мне делать мою работу, — сказал Идущий Человек. — Ты не обязан умирать сегодня, Эдди.

— Не могу это сделать, — сказал Эдди Бритва. — Тебе, быть может, трудно поверить, но здесь есть несколько хороших людей. И несколько хороших богов. Один из них — мой друг. И что за... хорошим человеком буду я, если отойду в сторону и позволю убить моего друга? Иногда эта Улица может быть вторым шансом, последней возможностью сделать из своей жизни что-то получше. Я нашел здесь новую надежду. Можешь мне поверить.

— Нет, не верю, — сказал Идущий Человек и выстрелил Эдди Бритве в голову.

Или, по крайней мере, попытался. Рука Эдди невероятно быстро взлетела в воздух, повернулась, опасная бритва сверкнула как солнце и разрезала пулю раньше, чем она смогла достичь головы. Две половины упали на землю и, казалось, эхо от двух негромких хлопков будет вечно звучать в наступившей тишине Улицы Богов. Идущий Человек застыл, откровенно пораженный и побежденный в первый раз с той поры, как он перестал быть обычным человеком и стал убийцей Бога. Предполагалось, что такого вообще не может происходить. И пока он стоял, пытаясь осмыслить то, что произошло, Эдди Бритва закрутил свою опасную бритву, быстрая дуга ослепительно блеснула и перерезала горло Идущему Человеку.

Или, по крайней мере, попыталась. Сверхъестественно острое лезвие, которое, как все знали, могло резать время и пространство, прошло рядом с горлом Идущего Человека, но не смогло коснуться его. Благодаря силе, управлявшей Идущим Человеком, лезвие пролетело на самую малую долю дюйма от голой кожи. Двое мужчин так и остались стоять, молча и потрясенно; сначала они поглядели друг на друга, потом на оружие, которое предало их. Из собравшейся вокруг толпы донеслись деловитые шепотки: многие делали ставки.

В руках Идущего Человека неожиданно появились его револьверы. Он открыл огонь из обоих, стреляя опять и опять, но каким-то образом Эдди Бритва оставался невредим. Он бросался вперед и назад, танцуя под нескончаемым потоком пуль, был сразу там и здесь, как и положено серому богу. Идущий Человек водил револьверами вперед и назад, осыпая Улицу пулями; все попадали на колени или распластались на земле, а пули так и свистели над головой. Я втянул Чандру Сингха за себя. Его настолько захватило сражение двух земных богов, происходящее прямо перед ним, что он забыл о самосохранении.

Оба револьвера еще долго продолжали стрелять после того, как в них должны были кончиться пули, но, несмотря на оглушающий гром стрельбы, шаг за шагом Эдди Бритва подходил все ближе и ближе к своему врагу. Опять и опять он разрезал пули в полете, просто чтобы доказать, что первый раз не был неожиданной удачей; сверкающая бритва чисто делила пополам несущуюся пулю. В конце концов, неизбежно, он подошел так близко, что оказался лицом к лицу с Идущим Человеком. Эдди резал, кромсал и рубил, двигаясь так быстро, что глаз смертного не успевал заметить удары, но все равно не мог коснуться того, кого коснулся Бог.

И в конце концов, неизбежно, дуэль прекратилась. Они стояли лицом к лицу, тяжело дыша и глядя в глаза друг другу — настолько близко, что чувствовали дыхание врага на своем лице. Никто из них не пытался сражаться дальше, но признавать поражение они тоже не желали. И тогда, совершенно неожиданно, Идущий Человек отступил на шаг. Вернув револьверы в кобуры, он показал Эдди Бритве пустые руки. И пока Эдди глядел и колебался, Идущий Человек выхватил бритву из руки Эдди Бритвы. Эдди закричал так, как будто потерял часть себя, а Идущий Человек бросил бритву в воздух. Она полетела над Улицей, сверкая и переворачивась, и исчезла вдали. И тогда Идущий Человек стал бить Эдди голыми руками, опять и опять, жестоко и безжалостно, пока окровавленный Эдди не упал на землю и не застыл. Идущий Человек встал над ним, тяжело дыша, с его кулаков капала кровь. Он отвел ногу назад, чтобы ударить падшего бога в голову.

— Нет! — крикнул Чандра Сингх. — Не смей!

Я уже опять стоял на ногах, и он, рядом со мной. И если бы он не крикнул, крикнул бы я. Но когда Чандра пошел к Идущему Человеку, я остался стоять, давая ему действовать. Я все еще смотрел на Идущего Человека, лихорадочно пытаясь понять, что он может сделать и что я могу попытаться сделать в ответ. Так что я решил дал действовать Чандре Сингху и посмотреть, что получится. Когда нужно, я могу быть настоящим хладнокровным подонком.

Чандра уже стоял в защитной позиции над неподвижно лежащим Эдди Бритвой, чуть ли не касаясь Идущего Человека. Ясно, что Чандра был без ума от ярости, но его лицо и взгляд никогда не выглядели такими холодными. Идущий Человек спокойно встретил взгляд Чандры и не отступил ни на дюйм. Один священный воин против другого. Именно этого Чандра хотел все время, сознавал он это или нет. Вот почему он прилип ко мне. Он хотел закончить все это здесь и сейчас, в этом месте и в этот момент, проверить свою веру, своего бога и свое положение в поединке с легендарным Идущим Человеком.

Умышленно неторопливо, он обошел потерявшего сознание Эдди Бритву и встал между падшим богом и его неминуемой смертью, открыто бросив вызов Идущему Человеку. Он не вытащил саблю и не попытался атаковать; он просто стоял, уверенный в своей вере и правоте.

— Давай, — ровно сказал он Идущему Человеку. — Застрели меня. Убей хорошего человека. Только потому, что ты можешь.

— Хорошего человека? — сказал Идущий Человек, подняв бровь. — Это ты-то хороший человек? После всех тех несчастных тварей, которых ты убил? Созданий, грех которых состоял в том, что они... другие?

— А ты, сделал ли ты что-нибудь лучшее? — спросил Чандра, не двигаясь с места. — Я убивал только для того, чтобы спасти жизни. Можешь ли ты сказать это о себе?

— Да, — ответил Идущий Человек.

— Слишком много веры может закрыть глаза человеку, — сказал Чандра. — Особенно на собственные ошибки. Я допускаю, что пришел сюда из эгоизма. Я хотел проверить себя, свое мастерство и свою веру в поединке с тобой. Доказать, раз и навсегда, что я равен тебе, если не превосхожу, во всем, что имеет значение. Но сейчас, когда я посмотрел на твою кровавую работу, твои убийства... я осознал, что у меня есть долг. Тебя надо остановить. Ты вышел из-под контроля. То, что ты делаешь... это не работа Бога. Быть может у Него и есть гнев, но Он умеряет его милосердием и состраданием.

— Милосердие, — задумчиво сказал Идущий Человек. — Сострадание. Извини, не мой департамент.

— Тогда я должен стать их представителем, — сказал Чандра. — Даже несмотря на запятнавшую мои руки кровь стольких неудачливых созданий. Потому что кто-то должен. Джон Тейлор прав. Есть еще надежда для тех, кто живет в Темной Стороне, и не каждый из них заслуживает смерти.

— Если ты встанешь против меня, — словно невзначай сказал Идущий Человек, — ты встанешь против плана Бога. Его желания.

— Это твое желание, — сказал Чандра. — Это тебе нужно наказать виновных и отомстить за смерть семьи. Сколько смертей тебе потребуется, Адриен Сэйнт, сколько убийств, чтобы твоя душа наконец успокоилась?

— Есть только один способ это узнать, — ответил Идущий Человек.

Они не сразу бросились один на другого. В конце концов оба были профессионалами, имели многолетний опыт и знали достаточно, чтобы уважать мастерство друг друга. Так что Идущий Человек не вынул револьверы, и Чандра Сингх не вытащил саблю. Пока.

— Я — гнев Бога, — наконец сказал Идущий Человек.

— Нет, — возразил Чандра. — Ты только еще одно чудовище.

С нечеловеческой скоростью он выхватил саблю и ударил ею в сердце Идущего Человека. И все за время одного вздоха. Вся сила и скорость Чандры сжались в один смертельный удар, запланированный и исполненный во время разговора, в надежде застать Идущего Человека врасплох. Напрасная надежда. Идущий Человек, кажется, не шевельнулся, но его рука вылетела из ниоткуда, схватила длинный сверкающий клинок и остановила смерть, летящую к нему. На какое-то время двое мужчин застыли лицом к лицу, на вид почти не двигаясь; Чандра изо всех сил пытался протолкнуть саблю вперед, а Идущий Человек не давал ему это сделать. В конце концов клинок треснул, сломался напополам, не выдержав двух непоколебимых сил, сражавшихся за него. Чандра пошатнулся и едва не упал. Идущий Человек открыл ладонь, и сломанная половина клинка упала на землю. Его рука даже не кровоточила. Чандра тяжело вздохнул, покачнулся, как будто его ударили, но не бросил сломанную саблю; он все еще стоял перед Эдди Бритвой, защищая его. Идущий Человек улыбнулся Чандре, почти дружелюбно.

— Прекрасная попытка. Но ты только халса, священный воин, в то время, как я — нечто намного большее. Я заключил сделку с самим Богом. — Он в первый раз посмотрел на меня. — Всегда получай письменное подтверждение, верно, Джон?

— Тебе придется убить меня, чтобы добраться до Эдди, — сказал Чандра.

— Убить тебя, Чандра? — лениво сказал Идущий Человек. — Я не убиваю людей вроде тебя. Ты — хороший человек. К сожалению для тебя и всех остальных, живущих здесь, я давно намного большее. — Он опять посмотрел на меня. — А ты, Джон Тейлор? Собираешься ли ты попытаться остановить меня?

— Ты действительно думаешь, что готов бросить мне вызов? — сказал я. — Быть может я никакой не святой, но я хитрый как черт. Я двигаюсь по-настоящему загадочными путями, и, уверяю тебя, ты даже не заметишь, когда я сделаю ход.

Я спокойно встретил его взгляд, затаил дыхание... и вдруг он резко пожал плечами и отвернулся от Чандры и Эдди.

— Я только зря трачу здесь время, — сказал он. — Разрешил себя отвлечь. Я пришел в это забытое Богом место, чтобы убить твоих драгоценных новых выскочек-властей прежде чем они превратят Темную Сторону в настоящую угрозу внешнему миру. Я всегда могу вернуться сюда после того, как убью их. Останови меня, Джон, если сможешь.

Он повернулся ко мне спиной и пошел прочь. Я дал ему уйти. Я лихорадочно размышлял. Он не понял, что я блефую. И это... интересно. Чандра Сингх стоял на коленях перед лежащим без сознания Эдди Бритвой, прижимая к груди обломок сабли. Он плакал.

Глава 8.

Всегда есть цена, которую надо заплатить

Толпа уже рассеялась. Рассчитали результаты ставок, и деньги неохотно перешли из рук в руки. Меня, откровенно говоря, просто поразило, что столько народу поставило на меня и Чандру Сингха против легендарного Идущего Человека. Но, кстати, Темная Сторона всегда питала слабость к странным шансам. Чандра все еще стоял на коленях, прижимая к груди то, что осталось от его сломанной сабли, и тихо рыдал. А я стоял рядом и напряженно думал.

Я уже видел Идущего Человека в действии, видел насколько неумолимым и безжалостным он может быть. Я попытался воззвать к его разуму. Я не ожидал, что это сработает, но должен был попытаться. Потом я отступил назад и дал действовать Чандре, на случай, если один человек веры сможет победить другого. И вот пришел мой черед совершить отвратительный, необходимый и, может быть, по-настоящему злой шаг, но это все, что мне оставалось.

Когда все остальное не работает, всегда можно заложить душу и совершить необходимо зло, ради всеобщего блага.

Тем временем взорванные, разрушенные и упавшие церкви и храмы, лежавшие в обломках вокруг нас, уже начали воссоздавать себя. Трещины на каменной кладке исчезали, расколотые мраморные фасады опять становились едиными, и огромные здания поднимались из своих могил, черпая форму и материю из неослабевающей веры своей паствы. Те же верующие, чья уверенность получила тяжелые пробоины от действий Идущего Человека, уже искали себе Что-нибудь новое, такое, за чем можно последовать, оставляя свои разрушенные церкви гнить в обломках. И люди уже шагали по Улице, останавливаясь только для того, чтобы плюнуть на останки Храма Невыразимо Отвратительного. Некоторые из более энергичных Сущностей уже выбирали для себя более ценные места на Улице. Несомненно начнутся удары молний, эпидемии чумы и массовая драка всех на всех, и я собирался быть где-нибудь в другом месте, когда это произойдет.

Внезапно Эдди Бритва сел. Его взгляд стал осмысленным, искалеченное лицо восстановило само себя, и он резко встряхнулся, как собака, вынырнувшая из ледяной воды. Чандра Сингх, к его чести, немедленно отставил свое горе в сторонку и помог Эдди встать на ноги. Что сразу сделало его более храбрым человеком, чем я. Я бы не коснулся покрытого коркой грязи плаща Эдди за все золото из зубов Уокера. Эдди Бритва отрывисто кивнул Чандре и поднял правую руку. В ней немедленно оказалась опасная бритва, сияя так же ярко и злонамеренно, как и всегда. Панк-бог и его опасная бритва никогда не разлучались надолго. Не думаю, что они в состоянии. Они принадлежат друг другу.

— Да, — сказал Эдди Бритва своим слабым и замогильным голосом. — Это было... неожиданно. Прошло много времени с того последнего раза, когда об меня вытерли ноги. Похоже этот Идущий Человек действительно заключил настоящую сделку. Что очень страшит, если подумать. Так что не думаю, что попробую еще раз. — Он слегка улыбнулся, показав гнилые желтые зубы. — Похоже, в последнее время я стал слегка самоуверенным. Время от времени надо смиряться, это хорошо для души. Хотя, конечно, важно не переборщить.

По Эдди, совершенно неожиданно, произносил эту длинную речь, я нашел сломанную половину сабли Чандры и принес ее. Металл больше не сверкал. Он выглядел как обычный сломанный клинок. Чандра кивнул, в знак благодарности, и взял его так, словно я принес тело его мертвого ребенка. Я почувствовал, как будто ударил его. Никогда не надо слишком привязываться к вещам. Чандра осторожно сунул обе половины в ножны, висевшие на боку.

— Ее нельзя исправить или перековать, — сказал он на удивление спокойным голосом. — Или, по меньшей мере, рукой человека. Это очень древнее оружие, доверенное мне для защиты невинных и наказания виновных, и я уничтожил его благодаря своей упрямой гордости.

— У тебя была хорошая мысль, — сказал я, тронутый неожиданно для себя. — Но у тебя было плохое оружие. — Я повернулся к Эдди Бритве. — Чтобы остановить Бога надо оружие Бога. Очень особое и совершенно мерзкое.

Эдди внимательно поглядел на меня.

— Тебе нужно оружие, Джон? Мне казалось, что ты выше таких штуковин.

— Ты знаешь оружие, о котором я говорю, — ответил я.

Он медленно и неохотно кивнул.

— Из этого не выйдет ничего хорошего, Джон.

— Мне нужен Говорящий Пистолет, — сказал я, и Панк-бог опасной бритвы слегка пожал плечами.

— Мерзкая вещь, — сказал он. — Я думал, что ты уничтожил его.

— Да, — сказал я. — Но сейчас, когда в Темной Стороне так много всего ужасного, он в шаге от возвращения. Есть какая-нибудь мысль, где я могу найти его?

— Ты знаешь, что я знаю, где он, — сказал Эдди Бритва. — И как ты всегда знаешь такие вещи?

— Потому что это моя работа, — ответил я. — А теперь хватит болтать.

— Ты найдешь его в Оружейной лавке, — сказал Эдди Бритва. — В ней поклоняются любому оружию.

— Это там ты взял свою опасную бритву? — спросил Чандра.

Эдди Бритва поглядел на сталь, ярко блеснувшую в его руке, и слегка улыбнулся.

— О, нет, — сказал он. — Для этого я побывал в намного более плохом месте.

— Тогда Оружейная лавка, — сказал я, надеясь, что мой голос прозвучит так, как будто я знаю, что делаю.

— Погоди, — сказал Чандра, шагнул вперед и посмотрел мне в глаза. — Ты думаешь, что сможешь остановить Идущего Человека, Джон Тейлор? После того, как я так позорно потерпел поражение? После того, как видел своими глазами, что он поверг все эти фальшивые церкви и храмы? После того, как он избил до смерти Панк-бога опасной бритвы и выстрелил в голову Невыразимо Отвратительному? После того, как он сломал мою благословенную саблю, которая осталась невредимой после сотен лет борьбы со злом? Что заставляет такого человека как ты верить, что он способен победить Идущего Человека?

— Надо верить, — сказал я. — Лично я верю, что я — куда больший подонок, чем Идущий Человек когда-либо будет. Я найду способ остановить его. Потому что должен.

Чандра медленно кивнул.

— Готов ли ты умереть, чтобы защитить своих друзей, Джон?

— Нет, если смогу помочь им, — сказал я. — Скорее я собираюсь заставить умереть его. Вот почему я иду в Оружейную лавку.

— Хочешь, я пойду с тобой? — сказал Эдди. Опасная бритва горячо полыхнула в его руке.

— Нет, — ответил я. — Увидев тебя, они, скорее всего, закроют все двери, заложат засовы и спрячутся под кроватями, пока ты опять не уйдешь. Я пойду без тебя.

— Они не смогут удержать меня снаружи, — сказал Эдди Бритва.

— Точно, — согласился я. — Но, мне кажется, мне надо привлечь их на свою сторону.

— Достаточно честно, — сказал Эдди и посмотрел вокруг. — Я думаю, что мне надо слегка задержаться здесь, походить по Улице Богов, зарезать несколько меньших Сущностей и сделать кое-какие ужасные вещи с их легковерными последователями; мне надо доказать себе, что еще способен на это. Репутацию надо тщательно поддерживать и лелеять; иначе люди начнут думать, что могут получить над тобой преимущество. Кроме того, сейчас я в настроении устроить небольшую кровавую бойню.

— Не знал, что у тебя бывает другое, — великодушно сказал я.

— Я пойду с тобой в Оружейную лавку, — сказал Чандра Сингх. Он опять стал высоким и прямым, с сухими глазами и твердым голосом. — Игра не кончена, и меня еще не выбили, во всяком случае до того, как я скажу, что выбит из игры.

Герои и священные воины. Они всегда приходят в норму быстрее, чем ты успеваешь мигнуть.

Мы кивнули на прощание Эдди Бритве и какое-то время смотрели, как он идет по Улице Богов. Люди и Сущности бросали только один взгляд на то, что приближалось к ним, и внезапно вспоминали, что им срочно необходимо быть где-нибудь в другом месте. Я посмотрел на Чандру.

— Как ты себя чувствуешь? Идущий Человек хорошо поработал над тобой.

— Я в порядке, — ответил он. — Или, по крайней мере, буду. Видишь ли, я не понимал, что происходит на самом деле. Мне казалось, что это конфликт между богом, которому я служу, и тем, которому служит Идущий Человек. Будто они хотели узнать, кто из них круче. Кто из них истинный Бог, и, следовательно, кто из нас настоящий священный воин. Но, как оказалось... это конфликт между двумя людьми. И, в конце, мне не хватило веры. Я засомневался, что могу победить его, и проиграл.

— Ты действительно в это веришь? — спросил я.

— Я должен верить, — ответил Чандра. Он посмотрел вокруг, на руины и обломки, на мертвых и умирающих. И на туристов, фотографирующих это. — Никакой истинный бог не одобрит это... это беспорядочное убийство. Нет, все, что произошло здесь — следствие гордости и желания одного упрямого человека. И если есть в этом мире хотя бы одно, в чем можно быть уверенным, Джон Тейлор, так это то, что гордость всегда необходимо смирять.

— Да, — сказал я. — И еще в том, что Темная Сторона любит ломать хороших людей.

Я глядел прямо на него, когда говорил это, но он, похоже, не понял мой намек.

— Ну, — бодро сказал он. — Где эта Оружейная лавка?

— Прямо здесь, на Улица Богов, — ответил я. — Но, видишь ли, это не только Оружейная лавка.

— Конечно, — сказал Чандра Сингх. — Я должен был это знать.

— Оружейная лавка это... Церковь Оружия, — сказал я. — Она существует из-за всех тех, кто поклоняется оружию. Всё, чему поклоняются достаточно сильно и достаточно долго, имеет здесь свое место. Есть люди, которые буквально боготворят оружие, и чем больше люди верят в него, тем больше силы и влияния оно имеет в мире. В Оружейной лавке можно найти все, что убивает, от мечей и ядерных бомб до энергетического оружия из будущего. Говорящий Пистолет тоже там будет. Поскольку даже кошмарной вещи вроде этой иногда нужно придти туда, где она может почувствовать себя как дома.

Мы шли по Улице Богов; люди и не люди торопились как можно скорее убраться с нашего пути. С пути Чандры Сингха, потому что многие видели, как он стоял лицом к лицу с Идущим Человеком и остался жив. И с моего пути... потому что я Джон Тейлор и в свое время сделал много чего плохого. И могу повторить. Тем временем я пытался объяснить Чандре, что такое Говорящий Пистолет и что он может сделать. И священного воина надо готовить.

— Говорящий Пистолет — древний ужас, — сказал я. — И я действительно имею в виду, что он очень древний. Его создали до дней Истории, во временя Мифов и Легенд. Он сделан из плоти и костей, он дышит, потеет и ненавидит все живое. Его сила идет от Бога, хотя и непрямо.

— Вот почему ты думаешь, что он сработает против Идущего Человека, — сказал Чандра.

— В точности. Видишь ли... в начале было Слово, и только потом появилась вселенная. Или так говорят, меня там не было. Во всяком случае, как результат, эхо этого Слова живет во всем, что существует. В его настоящем, тайном, наглядном Имени. Говорящий Пистолет может видеть это Имя и произнести его наоборот. И таким образом... развоплотить любое существо. Я уничтожил Говорящий Пистолет, заставил его сказать наоборот свое собственное настоящее Имя; тем самым он развоплотил сам себя. Похоже сработало достаточно хорошо, в то время. Но проклятая штука все еще существует в прошлом и в некоторых возможных вариантах будущего. И Оружейная лавка всегда способна добраться до него, потому что по своей природе связана с любым оружием, которое когда-либо было или будет.

Чандра Сингх покачал головой.

— У меня нет слов.

— Хорошо, — сказал я.

Нам не пришлось долго идти до Оружейной лавки. Мне даже не понадобился мой дар. Как и многие места на Улице Богов, Оружейная лавка ждет тех, кто в ней нуждается. Всегда не слишком далеко, всегда готовая к услугам, всегда готовая вручить тебе револьвер и побудить им пользоваться. «Смерть и Разрушение — Это Мы», но не приходи, плача, назад, когда все пойдет ужасно плохо.

Когда она, наконец, появилась в поле зрения, оказалось, что смотреть особо не на что. Скорее похожая на лавку на углу, чем на церковь; вполне ожидаемо. Простая деревянная дверь рядом с единственным стеклянным окном, выставляющем напоказ все чудеса, которые можно найти внутри. Я остановился и загляделся. Ничего не мог с собой поделать. Чандра встал рядом со мной. Предметы, которые мы видели через окно Оружейной лавки, красовались перед нами, как шлюхи в окне борделя. Мечи и топоры, револьверы и винтовки, энергетическое оружие и двигающиеся формы, не имеющие смысла. Все невероятно очаровательные и маняще соблазнительные.

Заходи внутрь, найди то, что тебе понравится. Ты знаешь, что ты хочешь.

Я оторвал взгляд от витрины и поглядел на Чандру.

— Это не просто оружие, — сказал я. — Это изображения, архетипы, аватары своего рода. Единственные Настоящие Оригиналы, по сравнению с которыми все остальные только бледные отражения.

— Да, — подтвердил Чандра, внезапно поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня. — Не оружие, но Духи Оружия. Дух каждого револьвера, каждого меча и даже, может быть, каждой бомбы. Сюда приходят не для того, чтобы защитить невинных или покарать виновных. Здесь собраны инструменты смерти. То есть убийства.

— Попал с первой попытки, — сказал я. — Как только войдем, следи за собой. Убийство — священный символ Оружейной лавки, и искушение — стандарт.

Я направился к двери, и прежде, чем успел ее коснуться, она тихо открылась передо мной. Оружейная лавка ждала меня. Я шагнул внутрь, как будто пришел осудить это место с точки зрения Морали, и Чандра шел рядом, глядя вокруг своим лучшим раздражительным и совершенно равнодушным взглядом. Вспыхнул резкий флуоресцентный свет, который осветил огромный магазин, содержащий все виды всех средств убийства, придуманных человечеством, и еще несколько, пришедших из соседних измерений. Как и во многих церквях на Улице Богов, Оружейная лавка внутри была много больше, чем снаружи. Единственный способ, при помощи которого она могла вместить в себя все. Лавка развертывалась перед нами, бесконечно повторяя себя в неприятно ярком свете, ряды простых деревянных прилавков уходили так далеко, что человеческий глаз не мог следовать за ними. Я никогда не знал, что существует сколько типов оружия.

Я мигнул, и едва не отступил на шаг, когда внезапно прямо передо мной появился владелец Оружейной лавки, или менеджер, или первосвященник. Респектабельно выглядящий джентльмен средних лет в деловом костюме: широкое квадратное лицо, зачесанные назад волосы, пенсне; он скорее походил на гробовщика, чем на кого-нибудь другого. Что было вполне подходяще, подумал я. В нем было то тихое безжалостное спокойствие, которое появляется в людях, постоянно имеющих дело со смертью; его теплая профессиональная улыбка совсем не коснулась его спокойных мертвых глаз. Он энергично кивнул мне, потом Чандре. По моему телу пробежали мурашки. Как будто на меня посмотрела ядовитая змея или паук, который может ударить в любое мгновение. Вылитое изображение страдания и убийства: холодные глаза, холодное сердце, всегда готов заключить сделку, все на продажу, но ничего в кредит. И почему нет? В Оружейную лавку приходят не за револьвером. Ты приходишь сюда, чтобы получить нечестное преимущество, купить могущественное оружие, против которого не сможет выстоять никто.

— Рад видеть вас, мистер Тейлор. Наконец-то, — сказал лавочник голосом, которым разговаривают все продавцы. Особенно те, которые не должны слишком настойчиво пытаться продать, потому что каждый хочет то, что у них есть. — Всегда знал, что со временем вы заскочите ко мне. Все появляются здесь, со временем. И мистер Чандра Сингх, прославленный охотник на чудовищ. Как приятно. Если хотите, можете называть меня мистер Ушер. Что я могу сделать для вас?

— Вы бог? — спросил Чандра, откровенно заинтересованный.

— Благодарю вас, сэр, но нет, — сказал мистер Ушер. — Нет ничего более ограничивающего. Боги возникают и исчезают, а Оружейная лавка будет жить вечно. Я — человеческое лицо этого заведения. Продолжение Оружейной лавки, если хотите. Поскольку люди считают, что проще обсуждать дела с кем-то, кто выглядит как человек. Я — Оружейная лавка.

— То есть... вы не очень-то реальный человек, мистер Ушер? — настойчиво спросил Чандра.

— Я настолько же реален, насколько реальна Оружейная лавка, сэр. А она очень реальная и очень древняя. Много имен, но одна природа. Ах, сэр, старые шутки все еще самые лучшие. Я всегда считал, что немного юмора помогает делам идти легче. Я вижу, что у вас есть сломанное оружие, сэр. Самая великолепная и могущественная сабля, и, как печально, в двух кусках, сама ее природа оскорблена и разбита. Какой позор. Не хотите ли, чтобы я починил ее, сэр, для вас?

— Он не сможет, — быстро сказал я. — Скажи ему, Чандра. Он сможет только соединить два куска, но сабля никогда не будет такой же, как была. И ты действительно не захочешь заплатить цену, которую он попросит.

— Я еще способен сам принимать решения, — сухо сказал Чандра. — Саблю доверили мне, и я допустил, чтобы ее сломали. Мой долг — починить ее. Если ее можно починить.

— О да, сэр, конечно можно, — сказала мистер Ушер. — Я знаю все, что только можно знать о саблях.

— Включая восстановление ее истинной природы? — спросил я.

— А, это, — недовольно сказал мистер Ушер. — Да, вы поймали меня, сэр. Я работаю строго с материалом, но не с духом.

— Тогда я не могу разрешить вам коснуться сабли, — сказал Чандра. — Я возьму ее домой, чтобы там ее починили.

— Как пожелаете, сэр. — Мистер Ушер отвернулся от Чандры и внимательно посмотрел на меня. — Мистер Тейлор, что провело вас, в конце концов, в Оружейную лавку?

— Вы знаете, почему я здесь, — сказал я, холодным и равнодушным голосом. — Это ваш бизнес знать подобные вещи. Я здесь ради Говорящего Пистолета.

— О да, — почтительно сказал мистер Ушер. — Конечно. Самое замечательное оружие. Говорят, что он старше Темной Стороны. И, определенно, старше меня. Настолько почитаемый и страшный револьвер, что практически сам является богом.

— Я уничтожил его, не так давно, — небрежно сказал я.

— Извините, сэр, но я так не думаю. Возможно вы закончили его историю здесь и сейчас, но он все еще существует в других временах и измерениях. Он всегда существует где-то в Прошлом или каком-нибудь варианте Будущего.

— Как такое может быть? — нахмурившись спросил Чандра.

— Потому что его постоянно пытаются найти, — объяснил я. — Его всегда ищут, чтобы им обладать и на него любоваться. Разные талантливые личности, у которых больше амбиций, чем здравого смысла. Вроде Коллекционера. Ты слышал о Коллекционере, Чандра?

— Я жил не в деревне, — с достоинством ответил Чандра.

— Вы можете найти Говорящий Пистолет, в Прошлом или Будущем? — спросил я мистера Ушера, и он вежливо, но с жалостью улыбнулся мне.

— Конечно, сэр. Где бы или когда бы Говорящий Пистолет ни был, он всегда находится на каком-нибудь прилавке. Я постоянно связан с любым оружием, реальным или мифическим. У меня есть все, от Экскалибура до Убийственного Слова. Хотя, конечно, нужно быть особо одаренным или проклятым, чтобы использовать любой из этих двух предметов. Я могу добыть все что угодно, но заставить оружие работать — дело клиента. — Он безрадостно улыбнулся. — Ах, сколько я знал пользователей которые набирали больше, чем могли съесть, если вы следите за моей мыслью, сэр.

— Мне нужен Говорящий Пистолет, — сказал я. — Я могу заставить его работать.

— Конечно можете, сэр.

Он повернулся и неторопливо пошел по своему бесконечному залу, оставив нам следовать за ним. Я держался близко от него. В таком месте слишком легко заблудиться. Чандра все время глядел вокруг, почти загипнотизированный бесконечными прилавками с бесчисленным оружием. Я слышал, как оно зовет меня. Поющие мечи из легенд, кольца власти, автоматы будущего с искусственным интеллектом, доспехи, в которых все еще обитали предыдущие владельцы. Все они просили, молили, требовали взять их и использовать.

— Как вы видите, — сказал мистер Ушер, — у меня есть все. Начиная с первой дубинки, сделанной из берцовой кости забытым человеком-обезьяной, и вплоть до Генератора Тьмы, способного уничтожить в одно мгновение тысячи звездных систем. Я могу достать для вас все, что только пожелает ваше сердце. Вам надо только попросить.

— И заплатить цену, — добавил я.

— Да, конечно, мистер Тейлор. Всегда есть цена, которую надо заплатить.

И тут я начал думать по второму кругу. Я пока не сомневался, что если и есть оружие, которое может остановить Идущего Человека, то это Говорящий Пистолет, но... я вспомнил, что заставил меня почувствовать Пистолет; вспомнил, что он сделал со мной, хотя я использовал его всего несколько мгновений. Одно прикосновение к нему загрязняет душу и наполняет тебя почти непереносимым искушением. И даже больше, я вспомнил, как видел Говорящий Пистолет приделанным моими будущими Врагами к искалеченной руке будущего воплощения Сьюзи Стрелка. Ее послали через время, чтобы убить меня и помешать возникновению того ужасного будущего мира, в котором они жили. Послали те самые люди, которых я сейчас пытаюсь спасти. Иногда, клянусь, жизнь в Темной Стороне — сплошная ирония.

Я считал, что уничтожил Говорящий Пистолет и спас мою Сьюзи от этой ужасающей судьбы. Что же привело его обратно в Настоящее, опять сделав возможным то особое Будущее?

— И какова цена, — резко спросил я у мистера Ушера. — Что вы хотите за Говорящий Пистолет?

— О, для вас, мистер Тейлор, это бесплатно, — сказал он, даже не взглянув на меня. — Нет никакой цены для таково знаменитого и важного джентльмена, как вы. Так... маленькая услуга. Убейте Идущего Человека. Он ужасно вредит бизнесу, с его ограниченной и негибкой моралью. Хотя, если бы он только знал, что оба его замечательных револьвера пришли отсюда…

Я решил не развивать эту тему. Не думаю, что я действительно хотел знать. Тем не менее... убить Идущего Человека? Его нужно остановить, и остановить жестко, но кто я такой, чтобы убирать из этого мира живого агента Бога? Он убил людей, которых надо было убить. По большей части. Он ошибался относительно новых властей, но я все еще считал, что могу поговорить с ним об этом; надо только заставить его остановиться на какое-то время и выслушать меня. И тогда Идущий Человек остановится и заметит Говорящий Пистолет, нацеленный на него. Любой заметит. Но если нет, если он не захочет, не сможет, не выслушает... Вот тогда я убъю его, если смогу. Он слишком ограниченно смотрит на мир, Темную Сторону и людей. Я должен думать о всеобщем благе.

А если нет, мне останется только ирония.

Мистер Ушер внезапно остановился, шагнул в сторону и театрально взмахнул рукой, указывая на особое место на особом прилавке. Я мгновенно узнал маленький черный ящичек. Я так долго глядел на него, что дыхание убыстрилось и по лбу побежали маленькие бусинки пота. Руки сжались в кулаки. Я знал, что ящичек почувствует, если я подниму его — неестественно легкий и странно нежный, хотя ничто в этом мире не могло сломать или повредить его. Ящик был около фута в длину, может быть восемь дюймов в ширину, со странно тусклой матовой поверхностью, абсолютно черной; казалось, что она впитывает любой свет.

Видя, что я не собираюсь касаться его, мистер Ушер взял его с прилавка и предложил мне. Похоже, что прикосновение к ящичку никак не подействовало на владельца магазина. Но я все еще не хотел касаться его. Я наклонился вперед и сделал вид, что проверяю метку на крышке, большую букву К со стилизованной короной внутри. Метка Коллекционера, единственного человека, владевшего Говорящим Пистолетом и не использовавшего его. Поскольку для Коллекционера обладание — это все.

— Откройте его, — сказал я и мистер Ушер широко улыбнулся.

Он поднял крышку черного ящичка, и Пистолет лежал там, удобно устроившись на черном бархате. Запах — вот первое, что ударило меня, запах безумных псов, горячих от погони, и пота ржущих лошадей, которых волокут на скотобойню. Вонь пролитой крови и вывалившихся кишок. Говорящий Пистолет выглядел точно таким же, каким я помнил его. Он был сделан из мяса и кожи, костей и темных, испещренных венами хрящей и их обломков; всех их скрепляли длинные полоски бледной кожи. Рукоятка представляла из себя большой кусок кости, окруженный пятнистой кожей, на вид горячей и потной. Курок — клык; влажно блестело красное мясо ствола. Настоящая вещь, великолепный инструмент для убийства, и живой.

Чандра Сингх наклонился вперед, чтобы лучше видеть, и я почувствовал его отвращение.

— Это действительно он? — наконец спросил Чандра, странно почтительным и приглушенным голосом.

— Да, — ответил я. — Пистолет создан специально для того, чтобы убивать ангелов Сверху и Снизу.

— Кто же захотел такое? — спросил Чандра. — Кто приказал его сделать?

— Не думаю, что кто-нибудь знает, — сказал я и посмотрел на мистера Ушера, но тот ничего не сказал. Я опять посмотрел на Пистолет и на его ящичек. — Я слышал, как упоминали имя Мерлина Отродье Сатаны, но его считают ответственным за большинство самых плохих дел, из общих соображений. Есть еще Инженер или Завывающий... И где-то на ложе выгравировано имя его первоначальных изготовителей: Мастера Заклинаний.

— Да, — сказал мистер Ушер. — Старая фирма. Сыновья Каина, решающие проблемы с самого Начала. Они выпустили многие из наиболее впечатляющих предметов, лежащих на моих прилавках.

— Вы знаете их? — спросил я.

— Не так... чтобы очень, сэр. Я знаю свой магазин.

Говорящий Пистолет зашевелился на своем черном бархате. Я мог чувствовать его гнев и ненависть. Он помнил меня, и как я сражался за то, чтобы использовать его, а не он — меня. Я надеялся, что он еще не знает, что однажды, в его будущем, я буду тем, кто прикончит его.

— Закройте крышку, — сказал я, и мистер Ушер так и сделал, элегантным движением руки. Я заставил себя взять ящичек и быстро сунул его в карман пальто, рядом с сердцем. Я все еще слышал его дыхание. Я поглядел на Чандру.

— Время идти, — сказал я.

— Совершенно верно, — сказал он с отчетливым облегчением. — Это место не для священного воина.

— Вы не первый, — беспристрастно сказал мистер Ушер. — И не будете последним. — Он посмотрел на меня. — Я увижу вас снова, сэр?

— Может быть, — сказал я. — Сьюзи, безусловно, понравится ваш магазин. Возможно я приведу ее сюда, как развлечение на рождество.

Едва мы успели выйти из Оружейной лавки, как зазвонил мой мобильник. Он все еще играет мелодию из «Сумеречной зоны». Когда я нахожу удачную шутку, то стараюсь ее придерживаться. Голос Уокера настоятельно заговорил у меня в ухе.

— Идущий Человек по дороге в «Клуб искателей приключений». Он собирается убить новые власти, и даже мои лучшие люди вряд ли задержат его. Скажи мне, что у тебя есть то, что поставит его на место.

— Да, у меня есть кое-что, — сказал я. — Но не думаю, что вам оно понравится.

— Как это типично для тебя, Джон, — сказал Уокер.

При помощи портативного временного сдвига он открыл нам дверь и перенес меня и Чандру прямо в «Клуб искателей приключений».

Глава 9.

Последний рубеж

В «Клубе искателей приключений» сделали все, что только можно, даже осушили ров и подняли подъемный мост. Чандра и я оказались в вестибюле, наполненном героями, искателями приключений и авантюристами с границы; было даже нескольких откровенных негодяев. Кто-то бросил клич, и они все явились на него. Кто-то из них пришел защищать Клуб, кто-то новые власти, а кое-кто не мог противиться искушению проверить себя в поединке с легендарным Идущим Человеком. Это был последний рубеж «Клуба искателей приключений», и никто не хотел пропустить сражения.

Я никогда не видел здесь столько народа. Они уже изрядно осушили бар, и бармен, чтобы исправить положение, вытаскивал сомнительные пыльные бутылки с задних полок; он даже забыл, что они там были. Мелькали фигуры из мифов и легенд; я даже не думал, что когда-нибудь увижу их во плоти, и некоторые лица, как я точно знал, имели с Клубом даже меньше дела, чем я. Августа Мун и Янычар Джейн тоже были здесь, конечно: незамужняя охотница на чудовищ и опытная убийца демонов стояли прямо перед толпой и готовились к драке. Я увидел Госпожу Хаоса и Жаклин Хайд, Свинского Епископа и Сестру Игорь, Мертвеца и Безумного Монаха. Колоритные фигуры, во всех смыслах этого слова. Общее дело может создать самые странные союзы, особенно в Темной Стороне.

И все-таки, несмотря на размер толпы, состоящей из самым могущественным людей Темной Стороны, в вестибюле было на удивление тихо. Атмосфера была напряженная, но сосредоточенная, все ждали, когда появится настоящая звезда. Не было обычного хвастовства, демонстрации силы, воодушевляющих речей или зажигательных выступлений. Все знали, кто такой Идущий Человек, что он из себя представляет и что может сделать. Я мог сказать, что за фасадом обычной холодной профессиональной готовности они скрывали страх, наполнявший их. В точности, как я.

Но, все-таки, надо отдать должное они все были здесь... хорошие, плохие и негодяи, были готовы встать плечом к плечу лечь все до одного, защищая новых властей. Я был настолько впечатлен, что спросил себя, почему.

— Почему все эти люди готовы рискнуть своими жизнями и репутациями ради новых властей? — спросил Чандра у Уокера, опередив меня. — Много лет я был членом с хорошей репутацией этого клуба, и не помню, что хоть раз услышал что-то хорошее о Темной Стороне или о властях. Мы приходили сюда только для того, чтобы проверить наше мужество и наше умение в поединке с ними.

— Они верят в новые власти, — спокойно сказал Уокер. — Жульен Адвент появляется там и здесь, разговаривает с людьми; ты знаешь, как он умеет убеждать. Особенно когда знает, что он прав. В конце концов он величайший искатель приключений всех времен и народов, и люди уважают это. Кроме того люди хотят верить в то, что он говорит. Темную Сторону, и всех людей в ней, можно направить по более лучшему пути, и новые власти пойдут во главе.

Я с любопытством поглядел на него.

— Вы верите в это?

— Я верю в долг и ответственность, — сказал Уокер. — А надежду и доверие я оставляю людям вроде Жульена Адвента.

— Вы не ответили на вопрос, — сказал я.

— Нет, — сказал Уокер. — Не верю.

Он провел нас через толпу, вестибюль и бар к служебной лестнице, и ему уступали дорогу люди, которые не пошевелились бы на дюйм ради меня или даже Чандры Сингха. Никто не хочет неприятности с Уокером. Знакомые лица коротко кланялись ему, кивали и улыбались Чандре, и задумчиво разглядывали меня.

— Итак, Джон, что ты нашел такого, что может справиться с непобедимым Идущим Человеком? — спросил Уокер, когда мы поднимались по лестнице к задней комнате, где нас ждали новые власти. — Что-то по-настоящему опасное и потрясающе разрушительное, я прав?

— Да, — ответил я. — Мне кажется, что это совершенно точное описание.

— Тогда почему ты так уверен, что я его не одобрю?

— Потому что это Говорящий Пистолет.

Уокер застыл на ступеньке, потом повернулся и посмотрел на меня. Я никогда не видел у него такое холодное лицо и настолько мрачный взгляд.

— О, Джон, — сказал он. — Что же ты сделал?

— Что я сделал? — сказал я. — Оживил старый ужас чтобы остановить новый.

— Мне казалось, что ты уничтожил эту отвратительную вещь.

— Верно, — сказал я. — Но некоторые вещи не хотят уходить навсегда. Сами знаете.

— Я был в «Странных Парнях», когда из возможного будущего там появилась Сьюзи Дробовик, к искалеченной руке которой был приделан Говорящий Пистолет, — сказал Уокер.

— Я знаю, — сказал я. — Я тоже был там.

— И ты действительно готов подвергнуть Сьюзи такому ужасному риску, чтобы сохранить жизнь новым властям?

— Да, — сказал я. — Потому что не только вы понимаете, что такое долг и ответственность.

— И Сьюзи? — спросил Уокер.

— Она бы хотела, чтобы я рискнул, — ответил я.

— Да, — сказал Уокер. — Она бы хотела, разве нет?

Наверху, в скудно обставленной задней комнате, новые власти готовились к войне. Жульен Адвент, великий викторианский искатель приключений, удобно расположился в кресле, прислоненном к дальней стене, и полировал тонкую стальную рапиру, которую обычно прятал в трости. На его симпатичном и почти мрачном лице, не было следов страха или озабоченности. Жульена никогда не заботило, жив он или мертв, пока он сражался на правильной стороне. Он всегда был уверен в собственной правоте, совпадая в этом с Идущим Человеком.

Джессика Сорроу, костлявая и слегка пугающая, которая раньше была Неверующей, шагала вперед и назад в развевающийся черной кожаной куртке, сердито глядя на всех и каждого. Она только недавно поверила в повседневный мир и людей вокруг, и возможность того, что у нее опять все это отберут, приводила ее в ярость. Все время от времени опасливо поглядывали на нее и освобождали ей место, на случай, если вещи вокруг нее начнут исчезать.

Энни Скотобойня, одетая в потрясающее зеленое вечернее платье с открытыми плечами, смешивала что-то сильнодействующее и ядовитое при помощи старомодных пестика и ступки; получившейся смесью она обмазывала непонятные символы на туземной указывающей кости, настолько большой и противной, что могла убить синего кита. На ее лице, сосредоточенном и целеустремленном, не было и тени волнения. За свою карьеру Энни убила много мужчин, и для нее Идущий Человек был только очередным мужчиной.

Двигающиеся плазменные огоньки искрили и потрескивали в воздухе вокруг Графа Видэо, который, сосредоточившись на своей странной бинарной магии, парил в воздухе посреди комнаты. Я всегда знал, что он стал бы одним из Главных Игроков, если бы смог повзрослеть. Я подозреваю, что надвигающаяся смерть и уничтожение всего, во что ты веришь и что любишь, лучше всего выявляет настоящую природу человека.

Король Шкур сгорбился в уголке комнаты, окруженный темными и отвратительными фигурами, которые можно было заметить только уголком глаза. Я все еще не мог поверить, что он перешел на сторону Добра, потому что обычно Добро не делало на него ставку. Тем не менее, он был здесь, готовый сражаться вместе с остальными, хотя я мог бы поставить хорошенькую сумму на то, что сейчас он со всех ног бежит к горизонту.

Хмурый Ларри Забвение сидел один, не глядя ни на кого; похоже он думал о том, о чем может думать только мертвый человек. И только ему из всех нас было почти нечего терять.

Новые власти, которые когда-то были и опять могли стать моими будущими врагами. Я мог просто уйти и дать им умереть. Но тогда я стал бы как раз тем типом человека, каким меня всегда называли мои враги. А я ненавижу быть предсказуемым.

Я вошел, и все они посмотрели на меня с некоторой надеждой, не обратив внимания на Уокера и Чандру. Я улыбнулся и кивнул всем заинтересованным, стараясь выглядеть расслабленным и уверенным в себе. Жульен Адвент встал со стула, сунул рапиру в трость, шагнул ко мне и крепко и бодро пожал мою руку, как обычно.

— Я знал, что могу положиться на тебя, Джон. Нашел ли ты то, что может остановить Идущего Человека?

— Он действительно кое-что нашел, — сказал Уокер. — Но вам всем это точно не понравится.

— О, адское пекло, — вскликнул Ларри Забвение. — Не оживил ли он Мерлина и не притащил ли его сюда?

— Намного хуже, — сказал я, несмотря ни на что наслаждаясь моментом. — Я принес Говорящий Пистолет и все, что к нему прилагается.

В комнате наступила полная тишина. Все они знали о Говорящем Пистолете, знали, что это такое и что может сделать. Я видел, что они колеблются: даже если Пистолет действительно способен остановить Идущего Человека, использовать его — пойти против того, что они пытаются достичь. И по дороге погубить свои души.

— Быть может мы должны попросить Чандру Сингха найти что-нибудь? — сказала Энни Скотобойня.

— Нет, — просто ответил Чандра. — Я проверил себя в поединке с этим Идущим Человеком и потерпел поражение. Джон Тейлор — ваша единственная надежда.

— Тогда у нас всех большие неприятности, — сказал Граф Видэо.

— Наверно ты пошутил, — сказал Ларри Забвение, его тихие ноги шагнули вперед и синие мертвые глаза в упор уставились на меня. — Мы не можем рисковать, используя Говорящий Пистолет. Это... само зло. Он более опасен, чем сам Идущий Человек.

— Да, — внезапно хихикнул Король Шкур. — Так и есть. Именно поэтому он сработает.

— О да, он сработает великолепно! — воскликнул Граф Видэо, неудобно шевеля ногами. — Он убьет Идущего Человека, а потом убьет всех остальных! Вот что он сделает!

— Я помню Говорящий Пистолет, — сказала Джессика Сорроу и все замолчали, чтобы лучше слышать. Она знала о невидимом мире больше любого из нас. — Я могу слышать, когда он близко. Он стонет, поет и ненавидит. Это голод, который невозможно удовлетворить, это гнев, который невозможно успокоить. Потому что его таким создали. Он убивал ангелов и наслаждался, уничтожая работу Бога.

— Но сможет ли он остановить Идущего Человека? — спросила Энни Скотобойня и мы все стали ждать, что скажет Джессика.

— Идущий Человек — одновременно больше и меньше ангела, — в конце концов сказала она. — Он предназначен для выполнения одной функции, в точности как Говорящий Пистолет. Кто может сказать, что произойдет, когда божественное и адское сойдутся лицом к лицу?

— Ну, это было настолько полезно, насколько мы имели право ожидать, — сказал Граф Видэо.

— Никто никогда не убивал Идущих Людей, — сказал Король Шкур. — Но их можно сломать. Мне кажется, что оружие, способное убивать посланников Бога — именно то, что нам нужно для выполнения своей работы. — Внезапно он хихикнул, его потертый колдовской ореол взвился в воздух, как заплесневелые крылья. — Не могу дождаться, когда увижу...

— Ты внушаешь мне отвращение, — сказал Ларри Забвение.

Король Шкур улыбнулся.

— Это именно то, что я делаю лучше всего.

— Встретиться лицом к лицу с Идущим Человеком — наше последнее средство, — твердо сказал Жульен Адвент. — Я не хочу никаких убийств, если без них можно обойтись. Все еще есть возможность договориться с этим человеком, заставить его понять, что мы не те, за кого он нас принимает. Заставить его понять, чего мы пытаемся достичь.

— Я думаю, что он уже знает, — сказал я. — И еще я думаю, что ему на это напевать.

— Мы не можем разрешить себя уничтожить, — сказал Ларри. — Мы — последняя надежда Темной Стороны.

— Хотим ли мы того или нет, — сказал Граф Видэо.

— Я знал твоего отца, — сказал Жульен. — Он хотел для тебя именно такого. Он бы гордился тем, что ты делаешь.

— Ты всегда умел использовать грязные приемы, Жульен, — сказал Граф Видэо, но при этом слегка улыбнулся.

— Лично я хочу увидеть Идущего Человека мертвым, — сказала Энни. — Хочу сделать то, что никто никогда не делал.

— Это не должно случиться, — настойчиво сказал Жульен. — Я отказываюсь верить, что Бог разрешит Его слуге вести войну с Добром, как только природа Добра станет ясна Идущему Человеку.

— Я встречал этого человека, — сказал я. — И думаю, что он служит Богу Ветхого Завета. Око за око, зуб за зуб, и к черту сожаление. А также милосердие, сострадание и, возможно, рассудок, это не к нему. Он давно отказался от этого, ради возможности наказать порок.

— Тогда мы выступим против него, — сказал Жульен. — Мы все достаточно сильны, каждый по-своему. Возможно вместе мы сумеем сделать то, что не может никто другой...

— Точно, — сказал Ларри. — И, кстати, я мертв. Что еще он сможет мне сделать?

— Лучше тебе этого не знать, — заметила Энни.

— Мы выступим против него, — упрямо повторил Жульен. — Мы должны доказать, что достойны быть новыми властями.

— А что со всеми этими искателями приключений и негодяями, собравшимися внизу, — спросил я. — Вы готовы дать им сражаться и умереть, принести себя в жертву, чтобы защитить вас?

— Никто не просил их это делать, — сказал Жульен. — Все они добровольцы, даже самый последний из них. Это вопрос веры, Джон.

— Точно, — сказал Ларри. — Они захотели придти сюда. Ты не сможешь выгнать их отсюда, даже палками.

— Конечно, — сказал Чандра. — Мы все искатели приключений. Герои, воины и защитники Света. Для этого мы живем.

— По меньшей мере половина из тех, кого я видел внизу, не очень-то подходит под твое описание, даже если ты используешь раскаленное железо, чтобы вдавить его в них, — сказал я. — На самом деле некоторые из них в точности те, с кем сражаешься ты и люди твоего типа, члены этого Клуба.

Чандра улыбнулся.

— Не об этом ли говорит пословица — приходится, когда чёрт гонит?

— Ты становишься циником, — сказал я. — Тебе это не идет.

— С кем поведешься... — сказал Чандра и мы оба улыбнулись.

— Я все еще надеюсь, что вид стольких мужчин и женщин доброй веры поразит Идущего Человека и вернет ему разум, — сказал Жульен.

— Ну-ну, — сказал я. — Удачи.

— Он здесь, — внезапно сказала Джессика Сорроу; мы все замерли и посмотрели на нее. Ее костлявое лицо побледнело, глаза стали пустыми и, казалось, смотрели куда-то очень далеко. — Он у двери. И гнев, который горит в нем, холодный... очень холодный.

— Оставайтесь здесь! — рявкнул я Жульену. — Сначала прощупаем почву, посмотрим, захочет ли он говорить. Или остановиться. А твои люди только помогут ему сосредоточиться на миссии.

— Сделай все, что в твоих силах, Джон, — сказал Жульен Адвент. — Но, предпочтительно, без Говорящего Пистолета.

— То есть мы доверяем Джону Тейлору образумить Идущего Человека, — сказал Ларри Забвение. — Мы обречены.

Уокер, Чандра и я слетели вниз по лестнице и через бар бросились в вестибюль. Герои, преступники и морально неопределившиеся стояли плечом к плечу, напряженные и молчаливые, не отрывая взгляд от двери Клуба. Уокер показал рукой мне и Чандре остаться с ним позади толпы и поглядеть, как пойдут дела прежде, чем мы заявим о себе; я с радостью подчинился ему. Я действительно не хотел делать то, что собирался сделать. В воздухе висело почти невыносимое напряжение, как будто каждый ждал пулю, зная, что на ней написано его имя. Парадная дверь внезапно затряслась, как будто в нее ударила огромная сила. Как будто сам Бог ударил по ней ногой и потребовал, чтобы она открылась. Еще один мощный удар, и исполинская дверь сорвалась с петель, улетела внутрь и ударилась об пол. В проеме появился Адриен Сэйнт, Идущий Человек.

Просто человек, в длинном плаще; подошвы его сапог стерлись от долгого пути через мир, в котором он очень жестоко делал добро. Он еще не вынул револьверы. Но даже так он был самым опасным, самым пугающим человеком в Клубе, и мы все это знали. Он ходил путем Небес, и Смерть шла рядом с ним. Он был неизбежен, как землетрясение или наводнение, и неумолим, как рак или паралич сердца. Он улыбался своей обычной пренебрежительной улыбкой, и его взгляд стал открыто насмешливым, когда он увидел ряды искателей приключений, стоящих перед ним. Он пришел сделать свое дело, он собирался его сделать, и не имело значения, что мы можем выставить против него.

Он шагнул вперед, и заработали все встроенные в Клуб системы безопасности. Перед ним появились силовые щиты — мощные энергетические экраны, создаваемые похищенными инопланетными механизмами, которые находились в подвале Клуба. Идущий Человек прошел прямо через силовые щиты, и они взорвались, как мыльные пузыри. Защитные заклинания и сильнодействующие чары шипели и трещали в воздухе, искажая сами законы реальности, но ни одно из них не смогло коснуться его. Даже механические ловушки не смогли замедлить его. В полу перед ним открывались люки, но он продолжал идти как ни в чем ни бывало. Острые шипы вылетали из стен только для того, чтобы сломаться напополам, ударившись о его длинный пыльный плащ, как будто тот был из железа. Капканы пытались захлопнуться на его щиколотках, и он отгонял их ударами ног.

Идущий Человек направился прямо к плотной толпе искателей приключений, которые напряглись, готовые действовать; он остановился перед ними и слегка улыбнулся. Оглядевшись, он коротко кивнул нескольким знакомым лицам, и все это время его улыбка говорила: Я могу сделать все, что захочу, и никто из вас меня не остановит.

— Отойдите в сторону, — наконец сказал он веселым и расслабленным голосом, как будто даже не мог себе представить, что кто-то ему не подчинится. Августа Мун громко фыркнула и вышла из толпы, демонстративно преграждая ему дорогу. Она свирепо поглядела на него через монокль, твердо прикрепленный к левому глазу, и взмахнула тростью из заговоренного дерева с серебряным набалдашником.

— А если мы не подчинимся? Что ты сделаешь?

— Тогда я убью столько из вас, сколько буду должен, чтобы пройти, — сказал Идущий Человек таким голосом, как будто говорил о погоде. — Я хожу прямыми путями туда, куда я должен попасть, чтобы сделать то, что должен сделать. Принести волю Бога в этот греховный мир.

— Ты несешь не Его волю, — сказал я из безопасного места за толпой. — Это твоя воля.

— А, привет, Джон, — счастливо сказал он и действительно помахал мне рукой. — Я все удивлялся, куда ты делся. Но ты ошибаешься, знаешь ли. Когда я действую таким образом, Его воля и моя — одно и то же. Защищать невинных, наказывать виноватых.

— Ты действительно убъешь нас? — спросила Янычар Джейн, холодно и неторопливо. — Всех этих хороших людей?

— Если они пойдут против меня, они пойдут против воли Бога, — сказал Идущий Человек, его голос казался самим воплощением рассудка и терпения. — А это означает, по определению, что они больше не хорошие люди. И вот тогда, да, вы знаете, что будет с вами всеми. Но я здесь не ради вас. Я хочу пообщаться с властями.

— Нет, ты их не получишь! — рявкнула Августа. — В жизни не слышала такой наглости! Убирайся отсюда, иначе этот посох войдет тебе в один конец и выйдет из другого!

Идущий Человек вздохнул.

— Всегда одно и...

Августа Мун заревела от гнева и набросилась на него с тростью, полы ее твидового костюма храбро развевались в воздухе. Но трость, которая в свое время убила так много чудовищ, остановилась в нескольких дюймах от головы Идущего Человека, а потом треснула напополам, как будто встретилась с необоримой силой. Августа закричала от потрясения и боли, когда неожиданная отдача от удара вырвала оставшуюся половину трости из ее рук, и с ужасом увидела, как оба куска падают на пол. Идущий Человек печально посмотрел на нее и одним ударом сбил с ног. И Августа, как обычная женщина средних лет, упала на пол, сильно ударившись о него, и, стоная, осталась лежать.

Янычар Джейн, ветеран сотен войн с демонами, вытащила из ниоткуда два автоматических револьвера и открыла огонь по Идущему Человеку. В ее револьверах всегда были как благословенные, так и проклятые пули, но ни одна из них не попала в цель. Быть может Янычар Джейн хорошо подготовилась, но Идущий Человек был защищен от всего. Она стреляла и стреляла, пока не кончились патроны, а Идущий Человек просто стоял и давал ей стрелять. Наконец она посмотрела на бесполезные револьверы, отбросила их в сторону и встала на колени, чтобы помочь Августе.

Следующим был Чжан Мистик, азиатский мастер неведомых искусств. Герой и волшебник с тридцатых годов девятнадцатого века, Чжан носил просторный золотой халат, его длинные ногти были из чистого серебра, и в глазах горел сверхъестественный огонь. В свое время он вызывал на дуэль демонов из Ада, сражался со Старшими богами и основал большинство из школ боевых волшебников в Темной Стороне; никто не знал больше заклинаний, чем он. Но все его заклинания и чары взорвались, не причинив никакого вреда Идущему Человеку, и дикие разрушительные энергии превратились в обыкновенные фейерверки. Идущий Человек терпеливо подождал, пока Чжан не истощил себя, а потом нанес ему последнее оскорбление, проигнорировав его.

Уокер проложил себе путь через толпу, и все отступали назад, чтобы дать ему пройти и увидеть, что он может сделать; Чандра и я следовали за ним по пятам. Идущий Человек узнал Уокера, и его улыбка стала почти невыносимо широкой, наглой и колкой. Уокер остановился прямо перед ним и какое-то время печально рассматривал его, как учитель, разочарованный подававшим надежды учеником.

— Привет, Генри, — сказал Идущий Человек. — Прошло немало времени, верно?

— Подождите, — сказал я. — Вы двое знаете друг друга?

— О, он знает всех, верно, Генри? — сказал Идущий Человек. — Особенно когда они могут сделать для него грязную и опасную работу, о которой никто другой не захочет даже знать. Генри не только решает проблемы в Темной Стороне, знаешь ли. Особенно после того, как он потерял свой знаменитый Голос и должен был выйти в мир, чтобы найти замену.

— Все в порядке, Адриен, — невозмутимо ответил Уокер. — Я получил его назад. А теперь положи оружие, Адриен, и сдавайся.

Это был он, Голос Уокера, которому было невозможно не подчиниться, он грохотал в воздухе как Голос Бога. Он был так близко, что даже я почувствовал его силу, как будто гроза разразилась прямо над моей головой. Я посмотрел на Идущего Человека, чтобы увидеть, как Голос подействовал на него.

А тот засмеялся.

— Я знаю этот Голос, — радостно сказал он. — Слышу его каждый день. И иногда яснее, чем сейчас. Должен сказать, Генри, что я разочаровался в тебе. И эти люди должны были защищать твоих выскочек, новые власти? Смесь вышедших на пенсию героев с самыми худшими из бандитов, да еще пара самых настоящих чудовищ? О чем ты только думаешь?

— Я знаю свой долг, — сказал Уокер.

— Я тоже, — ответил Идущий Человек и ударил Уокера. Рука вылетела из ниоткуда. Уокер упал на пол и остался лежать. Я был потрясен. Никто не касался Уокера. А в тех немногих случаях, когда пытались, он всегда уклонялся от удара. И вот сейчас он лежит на полу, неподвижно, кровь течет изо рта и носа. Идущий Человек какое-то время задумчиво рассматривал упавшего, а потом вытащил один из своих револьверов. Я сунул руку в карман плаща.

— Оставь этого человека в покое!

В воздухе затрещал начальственный голос. Мы все, включая Идущего Человека, повернулись и увидели, как Жульен Адвент ведет новых властей через толпу. Жульен выглядел великолепно, каждый дюйм его традиционного викторианского костюма с черной накидкой выдавал в нем героя. Остальные собрались вокруг него, образовав защитный барьер; каждый из них обладал собственной смертельной аурой и достоинством. Даже в такой представительной компании, окруженные со всех сторон героями и искателями приключений, новые власти выглядели в высшей степени благородно и впечатляющее. Добро и зло, решившее быть лучше не только ради себя, но для всей Темной Стороны. Я встал с одной стороны от Жульена, и Чандра с другой.

— Мы — новые власти, — просто сказал Жульен Идущему Человеку. — Мы — надежда для Темной Стороны, которой в первый раз за всю долгую историю существования управляют ее жители. Добрые, злые и дикие работают вместе для общего блага. Для лучшего будущего. Мы переделаем Темную Сторону...

— Не будь наивным, — сказал Идущий Человек, разрезавший толпу и появившийся прямо перед ним. — Это место портит все. Посмотри на себя, великого викторианского искателя приключений, ставшем предводителем шайки новых подлых шавок. Посмотри, с кем ты связался — печально известный Джон Тейлор, который мог бы стать кем-то намного большим, но превратился в еще одного ничтожного детектива. И Чандра Сингх, вставший на сторону тех самых чудовищ, на которых он обычно охотится. Я возлагал такие надежды на их обоих... Мне казалось, что если я покажу тебе... но ты все равно не услышишь. Темная Сторона перемалывает каждого, затаскивает его на ее собственный уровень, и только потому, что может. Здесь нет ни надежды, ни будущего. Только грязь, зло и разложение тела и души. Я убью тебя и всех твоих предполагаемых властей, и это пошлет сигнал, который невозможно не заметить. Оставь Темную Сторону или умри.

— Мы можем исправить Темную Сторону! — сказал Жульен Адвент.

— Мне наплевать, — ответил Идущий Человек.

И тут все остановились, потому что я вытащил плоский черный ящичек из кармана плаща и вынул Говорящий Пистолет. Люди вокруг меня закричали и отшатнулись от тьмы, внезапно появившейся в зале. Как будто каждый из них стоял над трупом лучшего друга или глядел на рукоятку ножа, вонзившегося ему в живот. Говорящий Пистолет был смертью и ужасом, концом всех вещей, и тот, кто находился рядом с ним, чувствовал вкус дурной крови во рту и перебои сердца.

Жульен Адвент отвернулся, не в состоянии глядеть на него. Идущий Человек с отвращением скривился.

Говорящий Пистолет был в моей голове вместе со мной. Злобное присутствие, почти неодолимое, древняя и ужасная сила. Он пытался пробить все мои ментальные щиты, войти внутрь и подчинить меня себе. Ждущий, нуждающийся, требующий, чтобы его использовали, потому что, несмотря на всю свою мощь, не мог стрелять сам. Он жил, чтобы убивать, но для этого нуждалась во мне, и его голос бесновался в моей голове, требуя нажать на курок и убить кого-нибудь. Не имеет значения, кого. Никогда не имело. Он жаждал сказать слова, которые вычеркнут кого-то из существования. Красное мясо Пистолета стало тяжелым, тяжесть легла на мою душу и потянула ее вниз. Но все-таки, медленно и постепенно, я поднимал свою волю против ее. И победил. Как бы она не была плоха, в свое время я сражался с кое-чем намного худшим.

Каким-то образом я сумел сделать так, что борьба не отразилась на моем лице, и когда, в конце концов, я направил Говорящий Пистолет на Идущего Человека, моя рука не дрожала. Он посмотрел на Пистолет, потом на меня, и в первый раз я услышал неуверенность в его голосе.

— Ого, — сказал он, слегка коснувшись Пистолета и не пытаясь отвести его от себя. — Только посмотрите на это. Говорящий Пистолет, пользующийся почти такой же дурной славой, как и ты, Джон. Я должен был догадаться, что он всплывет здесь. Он принадлежит этому месту зла. Я думал, что уничтожил его в Стамбуле пять лет назад, когда Молчаливое Братство сражалось с семьей Друд — очередной эпизод их бесконечной вражды... но он всегда возвращается. Неужели ты действительно собираешься использовать такую злую вещь, Джон? Использовать для того, чтобы не дать хорошему человеку сделать свое дело? Кстати, если ты используешь Пистолет, то навеки проклянешь свою душу.

— Да, — ответил я. — Прокляну.

И я медленно опустил Говорящий Пистолет, хотя он шипел и извивался в моей руке. Потому что это и была настоящая цена, которую владелец Оружейной лавки хотел взять с меня — я должен был проклясть собственную душу. А я не хотел делать этого, даже ради спасения друзей. Я знал, что они никогда бы не захотели, чтобы я сделал это.

— Что ты делаешь? — спросил Чандра Сингх. — Мы через столько всего прошли, чтобы получить эту вещь, и теперь ты не собираешься ее использовать?

— Да, не собираюсь, — ответил я

— Тогда дай ее мне. Я не побоюсь использовать ее!

— Чандра...

— Я должен что-то сделать! Он сломал мою саблю!

И Чандра схватил Говорящий Пистолет, вырвал его из моей руки и направил на Идущего Человека. И тут же его рука затряслась и глаза очень широко раскрылись: он услышал в голове ужасный голос Пистолета и почувствовал кошмарное искушение — нажать на курок и стрелять без перерыва, испытать абсолютную радость убийства. Жульен, видя ужас в лице Чандры, потянулся к нему, но я резко остановил его. Это был бой Чандры, и он сам должен был выиграть его. Ради спасения собственной души. Иначе он вечно будет спрашивать себя, что бы он сделал.

Я верил в него.

И Чандра, сражаясь за каждый дюйм, медленно опустил Говорящий Пистолет, не позволив искусить себя или управлять собой. Потому что он, в сердце, был хорошим человеком.

Идущий Человек дождался, когда дуло Говорящего Пистолета уставилось в пол, протянул руку и осторожно вынул Пистолет из руки Чандры. Индийский охотник на чудовищ покачнулся и едва не упал, но Жульен и я поддержали его. Он был явно потрясен, по его посеревшему лицу тек холодный пот. Идущий Человек взвесил Говорящий Пистолет в руке, поворачивая его вперед и назад, как будто никогда раньше не видел ничего настолько уродливого. Даже если в его голове и звучал какой-нибудь голос, на лице это не отразилось. Тщательно проверив вещь и не найдя на ней ни единого следа Добра, он сжал ладонью Говорящий Пистолет и раздавил его.

Кости и хрящи треснули и раздробились, красное мясо превратилось в жидкую кашицу, и все наши головы едва не взорвались от предсмертного крика Говорящего Пистолета. Идущий Человек медленно открыл ладонь, и уже гниющие обломки упали из его руки и растеклись по полу. Идущий Человек поднял ногу, чтобы раздавить то, что осталось, но оно уже исчезло, вплоть до последней капли. Возможно Пистолет вернулся в Оружейную лавку, или в любое другое место в мире, где мог сделать больше зла.

Мне не надо было проверять черный ящичек, лежавший в кармане пальто; я точно знал, что он тоже исчез.

— Отлично, — сказал Идущий Человек. — С этим покончено. Теперь за работу.

— Нет, — сказал я, шагнул вперед и встал прямо перед ним, закрывая телом новые власти. Я вспомнил слова, которые викарий-вольнодумец сказала мне: Чтобы остановить сломанного человека, исцели его. И Жульен был прав. Должен быть способ добраться до Адриена Сэйнта. Несмотря на все, что он сделал, он всего лишь человек. И я должен попытаться убедить его, поскольку оружия у меня нет.

— Так много справедливости, — сказал я, удерживая его взгляд своим. — Так много мертвых в отместку за тех, кого забрали у тебя. Так много крови и страданий в отместку за то, что ты потерял семью. Ты убил ответственных за это. Почувствовал ли ты себя лучше?

— Да, — ответил он. — О да.

— На самом деле? — сказал я. — Тогда почему ты носишься по всему свету, наказывая виновных? Сколько еще жизней ты заберешь, прежде чем скажешь достаточно. Сколько тебе понадобиться... чтобы стать таким же плохим, как они?

— Я не такой, как они. Я убиваю не для удовольствия или дохода. Я убиваю только тех, кого надо убить. Когда закон ничего не может сделать и справедливость становится шуткой, всегда появляется Идущий Человек.

— И какую же справедливость ты видишь в том, что делаешь? — спросил я. — Речь идет не о справедливости, и ты это знаешь. Ты убиваешь только потому, что это все, что ты можешь сделать. Потому что не можешь сделать ничего другого. В свое время мне тоже приходилось убивать — чтобы защитить других и, да, отомстить за несправедливость. Но каждое убийство, каждая смерть отъедает от тебя еще один кусочек. Пока от тебя не остается только револьвер и радость, которую ты испытываешь, используя его. Адриен, сколько времени осталось до того, как ты начнешь выискивать жертв, как любой другой наркоман, рыскающий в поисках дозы?

Посмотри на людей, которых ты собираешься убить! Жульен Адвент, величайший искатель приключений своего времени и нашего. Джессика Сорроу, кототая сумела найти дорогу от полного Неверия к здравомыслию. Ларри Забвение, который не дал Смерти забрать себя ради того, чтобы воевать за добро. Остальные... тоже пытаются. Они решили забыть свое прошлое и сделать из себя что-нибудь получше. И не только ради себя, но и ради всех в Темной Стороне. Не убивать всех плохих, но помочь им по-настоящему измениться, шаг за шагом.

Идущий Человек медленно кивнул.

— Да, я все еще собираюсь убить их. Потому что это все, что я могу сделать.

Я подошел к нему еще ближе, и внезапно в его руках оказались оба длинноствольных револьвера. Я был так близко, что они надавили мне на грудь. Через материю своего плаща я мог совершенно отчетливо чувствовать оба дула. Я стоял неподвижно, пустые руки висели вдоль тела.

— Я не собираюсь сражаться с тобой, Адриен. Но я все еще стою здесь, безоружный и беззащитный, и преграждаю тебе дорогу. Если ты собьешь меня с ног, я опять встану. Столько раз, сколько потребуется. Тебе придется убить меня, чтобы добраться до моих друзей. До людей, которые важны для Темной Стороны намного больше, чем я когда-нибудь буду.

— Значит ты готов умереть ради них? — спросил Идущий Человек, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство.

— Никто никогда не готов умереть, — упрямо сказал я. Рот пересох, сердце в груди билось как сумасшедшее. — Но я все равно собираюсь это сделать. Потому что это необходимо. Потому что это имеет значение. Готов ли ты хладнокровно убить безоружного человека только потому, что он встал у тебя на пути? Человека, который просто пытается поступать правильно?

— Конечно, — сказал Идущий Человек.

Он поднял один револьвер и его ствол уткнулся мне в лоб.

— Последний шанс, Джон.

— Нет, — сказал я.

Он нажал на курок.

Щелчок падающего ударника был самым громким звуком, который я слышал за всю жизнь, но револьвер не выстрелил. В обойме были пули, я их видел, но револьвер не выстрелил. Идущий Человек нахмурился и опять нажал на курок, и опять, но револьвер не хотел стрелять. Он попробовал тот, что был прижат к моей груди; все равно ничего. Я глубоко вздохнул, отступил на шаг, вырвал оба револьвера из рук Идущего Человека и ударил его в рот. Он закричал, покачнулся и внезапно сел на пол. Он поднес руку к разбитому рту и в ужасе посмотрел на кровь, оставшуюся на пальцах.

— Ты был неприкосновенным, Адриен, пока шел путем Неба, — сказал я, тяжело дыша. — А сейчас ты сошел с него, решив убить невинного человека.

— Невинного? — спросил он. — Тебя?

— Да, на этот раз, — сказал я. — Сдавайся, Адриен. Все кончено.

Я протянул ему руку, и, спустя мгновение, он потянулся, чтобы взять ее. Я поставил его на ноги и помог не упасть. Прошло много времени с того последнего раза, когда он чувствовал боль и шок. Он медленно кивнул.

— Я слишком долго занимался этим, — сказал он. — Похоже я устал. Было легче действовать, чем думать. Может быть... миру нужен новый Идущий Человек. Если я ошибся в отношении тебя, значит я больше не гожусь для этой работы.

— Смотри, — сказал я ему. — Никто никогда не говорил тебе, что ты будешь делать это вечно.

Он опять кивнул, его глаза стали далекими и потерянными; он повернулся и вышел из «Клуба искателей приключений». Никто не почувствовал желание идти за ним. Ко мне подошел Чандра Сингх.

— Да... это было что-то, Джон Тейлор. Ты знал, что он не в состоянии убить тебя?

— Конечно, — соврал я.

Эпилог

Немного позже, на втором этаже «Клуба искателей приключений»:

Клубные повара срочно приготовили отличный стол, и новые власти совершили безопасный набег на горы еды и питья, празднуя тот факт, что в конце концов остались живы. Жульен Адвент доканчивал уже вторую бутылку розового шампанского и сотрясал стропила вдохновенным исполнением старой викторианской застольной «Сменщик доктора Джекила». Достаточно грязная песня, но викторианцы втихомолку любили свою грязь. Джессика Сорроу обнаружила восхитительный десерт, сделанный из белого шоколадного мусса с прослойками молочного шоколадного мусса на основе из темных шоколадных трюфелей. С кремом. Каждый раз, когда она думала, что ее никто не видит, Джессика разрешала себе слегка набить рот.

Граф Видэо и Энни Скотобойня выставили себя полными дураками, сожрав всю ветчину, и сейчас танцевали танго в середине комнаты, время от времени крутясь и приседая. Король Шкур наложил себе небольшую гору на удивление полезного салата, и хаотично запивал ее спиртным из высокого стакана. (Ужасный напиток, сделанный из водки, бренди, сидра и клюквы. И много чего другого. Сделай пару глотков, и будешь рыгать фруктами и писать бензином). Ларри Забвение, будучи мертвым, не нуждался в еде или питье, но шеф-повар Клуба приготовил для него особый деликатес, который Ларри поклялся употреблять всегда вместе с другими членами клуба, бросившими вызов смертности. Я не знаю, что это такое, но оно ужасно пахло и бегало по тарелке. Ларри, похоже, наслаждался им.

Уокер и я тоже были там, вероятно потому, что ни один из нас никогда не отказывался от бесплатной еды и питья. Чандра Сингх отказался. Он сказал, что должен вернуться домой, в Индию, и посмотреть, что можно сделать со сломанной саблей, но я лично думаю, что он наелся досыта Темной Стороной.

Я попробовал немного от всего, просто ради пробы и расширения горизонтов. Шеф-повар Клуба имел впечатляющую репутацию. Уокер, с другой стороны, не коснулся ничего. Не характерно для него. Я внимательно оглядел его, пока он стоял в одиночестве на другой стороне комнаты, уставившись в окно и погрузившись в свои мысли. У носа он держал сложенный носовой платок, который еще не остановил кровь. Меня это беспокоило. Идущий Человек ударил его не слишком сильно.

Жульен Адвент подошел ко мне, пережевывая совершенными викторианскими зубами большие куски огромного бифштекса и сыр стилтон. Он хлопнул меня по плечу с большим, чем обычно дружелюбием.

— Ты все сделал хорошо, Джон. Я действительно горжусь тобой. Вообрази мое удивление.

— Не за что, — сухо сказал я. — Только не забудь написать имя и адрес на обратной стороне чека.

— Ты не обманешь меня, Джон. Ты это сделал не только ради денег.

Я решил изменить предмет беседы и кивнул на Уокера.

— Что с ним? Он всегда был сильным как бык и таким же упрямым.

Хорошее настроение немедленно покинуло Жульена. Я мог видеть, как оно сползает с него. Жульен посмотрел на Уокера, потом на меня.

— Разве он не сказал тебе?

— Сказал мне что? — спросил я.

— Об этом еще никто не знает, — сказал Жульен. — И не узнает, какое-то время. Пока дела... не придут в порядок.

— Скажи мне, — потребовал я. — Ты же знаешь, что мне нужно знать вещи, вроде этих.

— Я уверен, что он сам скажет тебе. Когда решит, что пришло время.

— Жульен!

— Он умирает, — сказал Жульен.

Меня как будто ударили в живот. И я почувствовал холод в груди. Я посмотрел на Уокера, все зажимавшего окровавленные ноздри запятнанным кровью носовым платком. Он выглядел достаточно здоровым. Он не мог умереть. Не Уокер. Но я никогда не сомневался в словах Жульена. Он никогда не ошибался в такого рода делах.

Я не мог представить себе Темную Сторону без Уокера. Не мог представить себе собственную жизнь без Уокера. Он всегда был здесь, сколько я могу вспомнить. Обычно на заднем плане, тянущий ниточки и передвигающий фигуры по своей собственной шахматной доске. Иногда враг, иногда друг... Когда я был молодым, и отец был слишком занят пьянством, чтобы найти время для меня, обо всем заботились дядя Генри и дядя Марк. Уокер и Коллекционер. Возможно самые влиятельные фигуры и самые большие негодяи, которых когда-либо породила Темная Сторона.

Уокер. Который управлял Темной Стороной. Поскольку кто-то должен, или может. Я работал на него и против него, бросал ему вызов и защищал, в зависимости от случая, над которым работал. Он угрожал моей жизни и спасал ее, по собственным причинам. Мне кажется, что по большей части я соизмерял свою жизнь с тем, как это подействует на него.

Что я буду делать, когда он уйдет?

— Как он может умереть? — удивился я. — Он... защищен. Все это знают. Неужели кто-то в конце концов достал его?

— Нет, — сказал Жульен. — Это не негодяй, которого он преследовал, и не преступник, который решил отомстить. Это не проклятие вуду или инопланетное оружие, или какое-нибудь старое дело, которое вернулось, чтобы преследовать его. Просто редкая и очень тяжелая болезнь крови. По-видимому обычная в его семье. Из-за нее он потерял дедушку, отца и дядю, всех в том самом возрасте, в котором он сейчас.

— Но... это Темная Сторона! — воскликнул я. — Наверняка есть что-то, что можно сделать.

— Он попробовал большинство из них, — сказал Жульен. — Но некоторые процессы... должны идти своим чередом. Я полагаю, что еще есть надежда. Чудеса случаются, в Темной Стороне. Но ты не должен слишком надеяться на это, Джон. Он уже нет. Мы все умираем от чего-нибудь.

— Но... если он не собирается быть представителем новых властей, то кто? Разве есть такой человек, кроме него, который может не дать развалиться Темной Стороне?

— А, — сказал Жульен. — Вот это и есть настоящий вопрос, верно?

Он опять хлопнул меня по плечу и отошел поговорить с Джессикой. Которая, на самом деле, только наполовину пробилась через десерт. Люди могут меняться. Я опять посмотрел на Уокера. Теперь многое стало ясно. Теперь я знал, почему Уокер посчитал необходимым в первый раз за все время придти ко мне домой и назвать сыном. Когда человек стоит лицом к лицу со Смертью, он начинает думать о своей семье и о том, кто продолжит семейный бизнес. Уокер внезапно повернулся и поймал мой взгляд, направленный на него. Он задумчиво поглядел на меня, в последний раз промокнул нос, сложил запятнанный кровью носовой платок в аккуратный квадрат и убрал в верхний карман. Потом кивнул, подзывая меня к себе.

Я подошел к нему, не разрешив себе торопиться, и остановился рядом с ним у окна. Он протянул ко мне руку. Я собрался было пожать ее, но он покачал головой.

— Кольца, Джон, — твердо сказал он.

— Кольца? — не понимая спросил я. — Какие кольца?

— Инопланетные силовые кольца, которые ты сегодня забрал у Бульдога Хаммонда здесь, в Клубе. Ты знаешь, что я не могу разрешить тебе владеть ими.

Я порылся в карманах плаща и достал их. Он тщательно пересчитал кольца и заставил их исчезнуть где-то в дебрях своего костюма. Я не слишком расстроился. Все равно я понятия не имел, как работают эти чертовы штуки.

— Я надеялся, что вы забыли о них, — сказал я.

— Я никогда не забываю о подобных вещах, — сказал Уокер. — Жульен... сказал тебе, верно?

— Да.

— Клянусь, что этот человек никогда не мог хранить тайны.

— Не думаю, что он верит в них, — сказал я. — Вот почему он управляет газетой и может рассказывать людям то, что, как он думает, они должны знать. Когда вы собирались рассказать мне?

— Со временем, — ответил он. — Я работал над этим. Я не хотел мутить воду, ведь есть так много всего, что нам надо обсудить.

И тут до меня внезапно дошло.

— Так вот почему вы не часть новых властей, — сказал я.

— Они не нуждаются во мне, — сказал Уокер. — На самом деле им, как новой силе в Темной Стороне, лучше действовать без постороннего, вроде меня. Им нужно начать с нуля, и не выполнять или поддерживать любое действие или решение, которое я сделал в прошлом. Им нужно быть полностью самостоятельными. Конечно, мне еще много чего надо сделать, пока я способен что-то делать.

— А когда вы будете не в состоянии? — спросил я.

Он странно посмотрел на меня и внезапно улыбнулся.

— Тогда, я думаю, тебе придется взять это на себя, Джон.

— Мне? — я был откровенно потрясен. — Вы же знаете, что я всегда ненавидел любые власти!

— Лучший человек для такой работы — тот, кто не хочет ее, — спокойно возразил Уокер. — Какого человека трудно испортить властью? Только того, кто никогда не хотел ее! И, кроме того, любой отец хочет, чтобы сын пошел по его стопам. Верно?

— Не начинайте снова, — сказал я. — Смотрите, в Темной Стороне должен быть кто-то более квалифицированный в этих делах, чем я...

— Почти наверняка, — сказал Уокер. — Но кого еще я знаю так хорошо, как тебя, Джон? Кому еще я могу доверять так, как я научился доверять тебе?

— Дайте мне минуту, и я составлю список, — сказал я. — Уокер... Генри, должен быть кто-нибудь, кто поможет тебе.

— Нет, — сказал Уокер. — Такого нет. Я искал. Во все местах, о которых ты можешь подумать, и еще в некоторых, которые тебе даже не придут в голову.

— А что насчет Улицы Богов? Есть Сущности, которые поднимают мертвых и исцеляют больных семь дней в неделю и еще устраивают специальные представления для туристов!

— Ничего полезного, — сказал Уокер. — Это... возможности, я согласен, но они требуют цену, которую я не согласен платить. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Сегодня ты сделал все хорошо, Джон. Идущий Человек действительно мог убить тебя.

— Да, — ответил я. — Действительно мог.

— Я спрашиваю себя, — продолжал Уокер. — Действительно ли он смог бы убить новые власти, если бы добрался до них? Не подвела бы его в последний момент сила Бога, как с тобой?

— Мы никогда не узнаем, — ответил я. — А вообще я бы тоже хотел знать: кого проверяли здесь сегодня?

— По-видимому нас всех, — сказал Уокер. На мгновение он замолчал и осмотрел комнату, не глядя ни на кого в особенности. — Во время войны Лилит я с радостью встретился с твоим отцом, пусть и ненадолго. Это помогло мне вспомнить, кем я и он когда-то были, и все то, что мы собирались сделать, прежде чем жизнь развела нас... Не думаю, что он одобрил бы человека, каким стал я. Но я знаю, что он гордился бы тобой.

Он резко повернулся пошел от меня, направляясь к столу. Я не последовал за ним. Мне нужно было о многом подумать. Болезнь Уокера... могла быть одной из его схем. Он вполне мог использовать даже правду вроде этой, чтобы управлять мной для каких-то своих целей. Жульен опять подошел ко мне.

— Я совершенно уверен, что знаю, о чем ты думаешь, — сказал он.

— А я совершенно уверен, что не знаешь, — ответил я.

— Он хочет, чтобы ты исполнял его роль в Темной Стороне. На самом деле не такая уж плохая мысль. Я могу не всегда одобрять способы, которыми ты действуешь, но я никогда не сомневался, что твое сердце находится в правильном месте. Однако подумай о другом варианте. Что если я предложу тебе место среди новых властей?

— Сегодня люди выстраиваются в очередь, чтобы предложить мне то, что я не хочу, — сказал я. — Спасибо, Жульен, но нет. Моя работа — искать что-то для людей в тех случаях, когда власти не могут или не хотят помочь. Быть с людьми, когда система терпит поражение. Но я буду... ошиваться поблизости. Работать с тобой, когда смогу. Быть твоей совестью, когда необходимо.

Жульен вздохнул.

— Ты всегда ходишь своими путями, верно?

— Конечно.

— Я поговорю с остальными.

— Да, сделай это, — сказал я. — Желательно когда я буду на безопасном расстоянии.

Мы пожали друг другу руку, очень торжественно, и он опять отошел от меня.

Дверь с грохотом открылась, и в помещение влетела Сьюзи Стрелок. Все перестали делать то, чем занимались, и посмотрели на нее, держась очень тихо. Сьюзи беспристрастно оглядела их, потом на всех фыркнула и подошла ко мне. Все с чувством облегчения вернулись к еде и напиткам, как группа животных, к которым на водопое присоединился хорошо известный хищник. Сьюзи спокойно кивнула мне, и пули в ее патронташах негромко звякнули.

И мне всегда нравился негромкий скрип, который издает ее кожаная куртка.

— Сьюзи, ты пропустила все самое интересное, — сказал я. — Не похоже на тебя.

— Я была очень занята, — сказала она своим обычным холодным тоном. — Присматривала за совращенными детьми, которых мы спасли в «Драгоценных Воспоминаниях». Убеждалась, что они получили всю необходимую помощь, и устраивала их безопасное возвращение домой. Или смотрела за тем, чтобы их отвезли в безопасное место, если их некуда было отправить. И потом... все равно осталась там. Просто, чтобы побыть с детьми. Помочь им. Вначале они не давали коснуться себя никому другому. Они научились не доверять никому. Но... меня они могли принять. Я думаю, что мы всегда можем распознать людей своего типа. — Она слегка улыбнулась. — Я держала их, и они держали меня. И я спрашиваю себя, кто кого утешал?

— Сьюзи…

— Тише, — сказала она. — Тише, Джон, мой любимый.

Она обвила руки вокруг меня и прижала меня к себя. Очень аккуратное и нежное объятие, но безошибочно настоящее. В первый раз с тех пор, как я знал ее, Сьюзи не заставляла себя коснуться меня. Я держал ее спину, аккуратно и нежно, и она дышала мне в ухо, медленно, легко и довольно.

Чудеса случаются, в Темной Стороне.

Примечания

1

Проходящий в баре или ресторане конкурс, в котором может выступить любой, без предварительного прослушивания.

2

Американский кантри-певец прошлого века Роджер Миллер наиболее известен именно благодаря этой песне: залихватскому хиту о небогатом путешественнике, которому все нипочем.

3

Маноло Бланик — испанский дизайнер обуви и основатель одноименной компании, известный во многих странах прежде всего по сериалу «Секс в большом городе».

4

Харли-стрит — улица в Лондоне, которая получила известность в XIX веке благодаря множеству обосновавшихся там специалистов различных областей медицины. Например сейчас на ней живут более 3000 человек, занятых в сфере медицины.

5

«История Гуди Две-Туфельки» — детская повесть-сказка, опубликованная впервые еще в 1765 году; автором принято считать Оливера Голдсмита. Это рассказ о бедной молодой женщине, которая каким-то образом ухитрялась идти по жизни в одной туфле, но в конце концов была вознаграждена за свои добродетели тем, что получила и вторую. Героиня отличалась сентиментальностью и чрезмерной добродетелью, так что в переносном смысле это выражение означает «паинька», «слишком хорошая девочка».

6

Плетёный человек — сделанная из ивовых прутьев клетка в форме человека, которую, согласно «Запискам о галльской войне» Юлия Цезаря и «Географии» Страбона, друиды использовали для человеческих жертвоприношений, сжигая её вместе с запертыми там людьми, осуждёнными за преступления или предназначенными в жертву богам.

7

6-ая казнь египетская.

8

Уайетт Берри Стэпп Эрп (1848 — 1929) — американский страж закона и картежник времен освоения американского Запада. Получил широкую известность благодаря книгам и кинофильмам в жанре вестерн. В тексте упоминается Тумстоун, куда Уайетт и его братья Джеймс (Джим) и Вирджил приехали в 1879 году. Там и началась знаменитая вражда между Эрпами и бандой Маклоури, которой посвящено несколько фильмов, в частности «Тумстоун» с Куртом Расселлом и Вэлом Килмером.

9

Знаменитое парижское кабаре, отличительной чертой которого является принцип отбора танцоров и танцовщиц. Они должны обладать весьма жестким, ставшим позже характерно узнаваемым, «фирменным» набором внешних данных, таких как стандартный рост, стройность, подтянутость, общая схожесть черт и даже объём и форма груди.

Content

Грин Саймон Просто ещё один Судный День

Саймон Грин Просто ещё один Судный День

Пролог

Глава 1. Ретро Вуду и призрак Дориана Грея

Глава 2. Дома с Джоном и Сьюзи

Глава 3. Те, кто совсем не подходят «Клубу искателей приключений»

Глава 4. Справедливость, для всех.

Глава 5. Плохие мальчики и сбившиеся с пути девочки

Глава 6. Единственная вещь, которая хуже, чем задавать вопросы Богу

Глава 7. Хороший человек

Глава 8. Всегда есть цена, которую надо заплатить

Глава 9. Последний рубеж

Эпилог

Примечания