Рэдклифф

Любовь и честь

Radclyffe

Love and Honor

* * *

Глава 1

Выйдя из душа и даже не одевшись, Кэмерон Робертс направилась через устланную коврами комнату к бару. Из огромных – от пола до потолка – окон открывался вид на ночной Вашингтон. От такого зрелища захватывало дух. Налив в тяжелый хрустальный стакан немного виски, она прислонилась к бару, расположенному вдоль одной из стен комнаты, и стала смотреть на городские огни, перемешанные с ночными звездами. Было время, когда Кэм оставалась равнодушной к этой пронзительной красоте. Время потерь. Тогда она была убеждена, что ничто не сможет вновь затронуть её душу. Как же она ошибалась.

Стянув со спинки стула серый шелковый халат, она накинула его на себя и подошла к телефону. Набирая номер по памяти, она ждала, пока ей ответит голос, который она так хотела услышать весь день:

– Алло.

Кэмерон улыбнулась:

– Как тебе Сан-Франциско?

Последовал резкий вздох, быстро сменившийся хриплым смехом:

– Разве здесь может быть плохо? Это город красивых мужчин и очаровательных женщин. Сейчас август, и солнце светит чаще, чем идет дождь.

– Звучит заманчиво.

– Да. – Блэр Пауэлл смотрела в окно, сидя на краю кровати в гостевой комнате, которая располагалась в многоуровневом доме, спрятанном в нише на склоне Рашен-Хилл[1] в Сан-Франциско. На поверхности воды в бухте Сан-Франциско, видневшейся сквозь кроны деревьев и крыши домов, отражалось заходящее солнце. Это было прекрасно, и, когда она продолжила, ее голос был хриплым от новых ярких эмоций. – Почти.

– Почти? – Кэмерон потягивала виски, представляя глубокие голубые глаза и дикие золотистые кудри. Обхватив бедра руками, она сидела на кожаном диване и смотрела в ночь.

– Mмм… Я не могу найти приглашение на выставку в картинную галерею.

– Тут я ничем не могу тебе помочь. – Кэмерон вздохнула. – Извини.

– Правда? – многозначительно спросила Блэр, пытаясь скрыть свое разочарование. Они не строили определенных планов, но она надеялась. – Как прошел твой день?

– Обычные бюрократические игры: слишком много мнений, слишком много начальников, слишком много людей, озабоченных своей политической карьерой. – Кэмерон допила виски и аккуратно поставила стакан на каменную подставку на столе. Приложив некоторые усилия, чтобы её голос звучал беспечно, она добавила:

– Как я уже говорила, ничего необычного на Капитолийском холме не происходит.

– Вероятно, ты пробудешь там еще несколько дней?

– Думаю, да. У тебя все хорошо?

– Всё прекрасно, – поспешно заверила ее Блэр.

– Кто из агентов в доме? – Хотя в промежутках между своими встречами она успела подробно проработать все детали текущей поездки Блэр, находиться вдали от команды было крайне неудобно.

– Старк в комнате напротив гостиной, Дэвис внизу играет в карты с Марсией и необыкновенно красивым мужчиной с потрясающим итальянским акцентом.

– Это, должно быть, Джанкарло. – Кэмерон рассмеялась, представляя свою мать, развлекающую полный дом художников, иностранных гостей и агентов Секретной службы. – Ну, как мне кажется, всё под контролем.

– Мак знает, что делает, Кэмерон. Тебе не нужно беспокоиться.

– Я не волнуюсь по этому поводу, – ответила Кэмерон, радуясь тому, что Блэр не видит выражения её лица. Дочь президента была в состоянии прочитать по нему правду, в то время как все остальные смогли бы увидеть только бесстрастную, ничего не выражающую маску.

– У тебя усталый голос.

– Все хорошо, – ответила Кэмерон автоматически. По правде говоря, она все еще страдала от сильной головной боли, вызванной сотрясением после взрыва двумя днями ранее, и практически не спала с тех пор, как покинула постель Блэр накануне. Ей пришлось провести весь день в объяснениях, почему два федеральных агента, находящихся под ее руководством, оказались в отделении интенсивной терапии. Всё это явно не пошло на пользу её самочувствию.

* * *

Заместитель директора Секретной службы Стюарт Карлайл закрыл дверь и без всякого выражения на лице посмотрел на руководителя службы безопасности дочери президента:

– У Вас всё в порядке?

– Синяки и ушибы. Ничего серьезного. – Кэмерон села на стул, стоящий справа от кресла председателя во главе стола. Она хорошо знала, что это место на предстоящем брифинге займет Карлайл, ее непосредственный начальник. Пока же, кроме них, в комнате никого не было, но всё это изменится через пятнадцать минут. Представители ФБР, Агентства национальной безопасности и даже личный советник президента по вопросам безопасности прибудут в ближайшее время, чтобы обсудить попытку покушения на дочь президента.

– Робертс, если Вы не можете по причине плохого самочувствия присутствовать на брифинге, скажите мне об этом сейчас.

– Все хорошо, сэр. – Ему не следовало знать, что периодически у неё в глазах всё двоится и она испытывает постоянную тошноту и головокружение.

Вздохнув, он проследовал к началу стола и сел на место председательствующего.

– Хорошо, коротко расскажите мне, как, черт подери, такое вообще могло произойти, где вы облажались?

Кэмерон потерла переносицу и повела плечами, чтобы избавиться от напряжения.

– Как такое могло произойти? Парень был профессионалом: он знал, как предугадать наши действия. Он пробрался мимо нас. Он все время немного опережал нас. Вдобавок ко всему, межведомственный обмен информацией дал сбой. Впрочем, тут нет ничего необычного. Его личность должны были установить несколько месяцев назад, прежде чем он подобрался так близко. Нам повезло обойтись небольшими потерями, всё могло быть намного хуже.

– Я не могу написать такое в отчете директору Секретной службы, – отрезал Карлайл.

– Вы спросили меня, что произошло. Произошло то, что нас пнули под задницу.

Карлайл уставился в потолок.

– Дайте мне оценку работы своей команды.

– Высокие оценки всем. – Кэмерон сидела прямо, ее взгляд внезапно стал пронзительным и напряженным. – Агенты, находящиеся под моим руководством, не совершили никаких ошибок. Если кому-то будет нужен стрелочник, то пусть им буду я.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет.

* * *

– Кэмерон? – повторила Блэр. – Ты там?

Кэм подскочила:

– Что? Да. Извини.

– Что ты от меня скрываешь? У тебя проблемы? – Блэр встала, доставая свой чемодан из-под кровати. У Кэмерон определенно какие-то неприятности. – Я могу вылететь в Вашингтон ночным рейсом…

– Нет. – Резко поднявшись с места, Кэмерон покачнулась, почувствовав головокружение, и выругалась себе под нос. Ей пришлось сесть, прежде чем она смогла продолжить. – Во-первых, я не должна обсуждать всё это с тобой.

– Вот только не надо начинать цитировать мне протокол, Робертс. – Блэр отбросила чемодан. Ее сердце сжалось, когда она услышала, как знакомые нотки отчуждения проскользнули в голосе Кэмерон. Опять. И это после всего, через что им обеим пришлось пройти. Боже, ну почему она не хочет позволить мне помочь?

– Во-вторых, – продолжила Кэмерон со слабой улыбкой, представляя себе огонь, вспыхнувший в глазах Блэр, – это не та ситуация, в которую ты можешь быть вовлечена. Ты должна оставаться вне этого…

– Извини? Вне чего? Жизни? Нас? – В комнате внезапно стало холодно, и закат уже не казался таким прекрасным. – Я думала, мы оставили это в прошлом.

– Ты не должна ничего знать о процедуре обеспечения твоей безопасности.

– О господи, Кэмерон. Как ты можешь такое говорить, после всего, что произошло? – Блэр быстро подошла к окну, пытаясь представить Кэмерон в квартире. Ей было мало ее голоса. Я даже ни разу не была у неё дома. Она знает обо мне всё, а я о ней практически ничего.

– Ты не можешь показывать заинтересованность в этом деле или во мне, – мягко сказала Кэмерон. – Это вызовет подозрения и ненужные вопросы.

– Я знаю агентов, лежащих в отделении интенсивной терапии. И, если ты не заметила, я испытываю довольно сильные чувства к тебе.

Это добром не кончится. Не в первый раз Кэмерон напомнила себе, почему личные отношения между агентами Секретной службы и лицами, находящимися под их защитой, были запрещены. Формально это не являлось нарушением закона, но это было неписаное правило агентства. И его нарушение довольно быстро отправило бы кого угодно в посольство захолустной страны без надежд на успешную карьеру. Она не волновалась по поводу собственной карьеры, но переживала из-за непредвиденных последствий, которые могли бы бросить тень на Блэр и ее отца. Ее головная боль внезапно усилилась, достигнув предела, и она заговорила резко, совершенно не задумываясь:

– Это дела агентства, Блэр. Ради Бога, ты – дочь президента. Позволить тебе вмешаться будет плохой идеей. Если всё это выплывет наружу, карьере твоего отца может быть нанесен серьёзный ущерб, даже если твоя частная жизнь не станет достоянием общественности и её подробности не появятся на первых полосах газет.

– Я справлялась со своей личной жизнью и карьерой отца в течение долгого времени без твоей помощи.

Тишина, наступившая на линии, показалась зловещей даже Кэмерон, находившейся на расстоянии в три тысячи миль. Глубоко вздохнув, она зажмурилась, избавляясь от боли, и сосредоточилась:

– Извини. Я имела в виду…

– Я поняла, что ты имела в виду, коммандер, – ледяным тоном ответила Блэр. – Я очень хорошо знаю, кем являюсь в глазах общественности и как следует вести себя на политической сцене. У меня сложилось ошибочное впечатление, что мы обсуждали что-то личное.

– Послушай, я…

– Тебе не нужно ничего объяснять. Что-нибудь ещё?

– Я должна поговорить с Маком, – сказала Кэмерон, устало потирая глаза.

– Думаю, ты найдешь его в отеле. Уверена, у тебя есть его номер.

– Да.

– Тогда доброй ночи, коммандер.

– Спокойной ночи, – мягко сказала Кэмерон, но в ответ услышала лишь короткие гудки. Она аккуратно положила телефон на базу и откинулась на диван. Подняв пульт дистанционного управления с журнального столика, она погасила свет в комнате и закрыла глаза, уже зная, что всё равно не сможет уснуть.

Глава 2

Блэр сменила спортивные штаны на джинсы, заправила в них футболку, застегнула клепки и молнию на джинсах, надела кроссовки. Подойдя к шкафу, она начала перебирать одежду и, найдя любимую черную толстовку с капюшоном и логотипом NYU[2], слева на уровне груди, натянула ее на себя. Подойдя к двери, Блэр проверила задний карман джинсов, убедившись, что ее бумажник на месте. Открыв дверь, она вышла в коридор.

Паула Старк стояла, прислонившись к стене напротив. Они смотрели друг на друга в полной тишине.

– Пойду, прогуляюсь, – наконец сказала Блэр.

– Я должна уведомить Мака, – спокойно сказала Старк, поднимая руку с закрепленным на запястье микрофоном. К абсолютному недоумению Паулы, Блэр Пауэлл остановила ее, положив руку ей на плечо:

– Не надо. Я просто хочу прогуляться.

– Вы не можете гулять без сопровождения, – решительно заявила Старк, забывая о том, что должна быть бесстрастной. – Кроме того, коммандер…

– Ее же здесь нет, не так ли? – резко парировала Блэр.

– Ну, она все равно узнает… Эй!

Быстро развернувшись, Блэр направилась к лестнице, и Старк ничего не оставалось, как отправиться за ней.

– Пожалуйста… мисс Пауэлл, позвольте мне вызвать автомобиль.

– Если Вы хотите пройтись со мной, прекрасно. Но только Вы. – Она начала спускаться вниз по ступенькам к выходу. Через несколько секунд она будет снаружи, свободная ото всех.

Старк пришлось последовать за девушкой. К настоящему моменту она успела достаточно хорошо изучить дочь президента и понимала, что все ее попытки переубедить Блэр ни к чему не приведут. Также Паула знала, что если Блэр разозлить, она воспользуется своей потрясающей способностью ускользать от агентов. Это происходило раньше и подвергало ее куда большей опасности, чем выход в сопровождении одного единственного агента.

Мак наверняка захочет меня убить. Слава Богу, коммандер сейчас в Вашингтоне.

Было около девяти вечера, небо было ясным и почти безоблачным, за исключением висевшей местами легкой дымки, которая светилась серебром в отраженном свете яркой луны. В этом городе романтиков, ночью, предназначенной для влюбленных, Блэр чувствовала себя одинокой.

Спускаясь вниз по крутой винтовой деревянной лестнице, начинавшейся сразу за домом Марсии Касальс на Ломбард-стрит[3], в быстром темпе, слишком быстром, учитывая ступеньки и темноту, она продолжала упорно игнорировать боль. Блэр не осознавала своего одиночества довольно долгое время, а в тех редких случаях, когда это все таки случалось, прекрасно знала, как с ним бороться. Несколько ни к чему не обязывающих часов, проведенных в объятиях привлекательной незнакомки, вполне устраивали ее. Пока примерно год назад в ее жизни не появилась Кэмерон Робертс. Эта женщина перевернула буквально все в ее жизни.

– Как будто я ее об этом просила.

– Извините? – спросила Старк, пытаясь держаться поблизости к дочери президента и при этом не нарушать ее личного пространства.

– Ничего.

Выйдя на улицу, они стали спускаться по извилистой дороге в направлении залива. Когда стало понятно, что Старк не собирается ничего предпринимать, кроме как идти за ней, Блэр расслабилась.

– В любом случае, что Вы здесь делаете? Я думала, Вы временно освобождены от работы.

Старк покраснела, радуясь, что девушка не может этого заметить. Вопрос застал ее врасплох. Она не знала, что Блэр Пауэлл, чье кодовое имя – Цапля, уделяет внимание графику дежурств команды службы безопасности. Хотя Старк была ведущим агентом, обеспечивающим личную охрану Цапли, и находилась при ней каждый день в самых разных обстоятельствах, у них не было личных бесед уже в течение нескольких месяцев. С той самой ночи полгода назад, когда они провели несколько безумных часов в постели. Да уж, в тот момент я вела себя довольно безрассудно. И, если подумать, даже тогда мы практически не разговаривали.

– Не смогли остаться без дела? – допытывалась Блэр.

Она не понимала, как один человек мог рисковать жизнью ради другого, при этом прилагая немалые усилия, для того чтобы оставаться невидимым. И хотя ей были известны имена всех агентов службы безопасности, она мало что о них знала. Агенты редко смотрели на нее, потому что каждую секунду были заняты выявлением потенциальных угроз, и если бы она даже разделась перед ними догола, никто бы из них и глазом не моргнул. Ну, никто, кроме Старк, усмехнулась про себя Блэр. Но это только потому, что агент еще не научилась скрывать свои эмоции.

Но я не стала бы делать этого при ней.

– После того как прошлым вечером вся команда уехала в аэропорт, я почувствовала себя бесполезной, – призналась Старк, сдвигаясь чуть вправо от Блэр, чтобы идти между ней и проезжей частью.

– Вам необходимо учиться жить, Старк, – доброжелательно прокомментировала Блэр.

– После того, что произошло, я просто… не знаю. Я просто хотела быть здесь.

Блэр резко вздохнула, она вдруг поняла. Все они… вся команда… прошли вместе через ад, и хотя агенты не очень хорошо друг друга знали, они были связаны общей победой… и потерей. Несмотря на понимание мотивов поведения Старк, она поразилась тому, что агент смогла это признать.

– Вы не переживаете из-за того, что эта информация может разрушить Ваш мужественный образ?

– Мужественный? – рассмеялась Старк и остановилась на пересечении Хайд-стрит[4] и Бич-стрит[5], прикрывая Блэр и внимательно осматривая прилегающие улицы. К счастью, был будний вечер, и вокруг было не так много туристов. Когда они перешли через дорогу, направляясь под горку к заливу, она добавила: – Пока коммандер доверяет мне, я не слишком беспокоюсь о своем образе.

– Вам… так важно, что она думает?

– Конечно, – удивленно произнесла Старк. – Я имею в виду, она… ну, она – та, кем мы все хотели бы быть.

– Будьте осторожны в своих желаниях, – резко ответила Блэр, но в ее голосе не было гнева. Только боль.

Разве Вы не видите, чего ей это стоит?

Старк ничего не ответила, и Блэр ускорила шаг, свернув на Джефферсон-стрит[6]. Вместе со Старк они спустились по каменной лестнице к песчаному пляжу, где Блэр села, обхватив руками колени, и стала наблюдать за игрой лунного света в набегающих волнах.

– Как Рене? – наконец спросила Блэр низким, задумчивым голосом. Она зачерпнула горсть белого песка, позволяя ему ускользать сквозь пальцы.

– Она в порядке, – нерешительно ответила Старк, не будучи уверенной, как говорить с женщиной, с которой провела больше времени, чем с кем-либо. – Она решительно выгнала меня этим утром. Именно по этой причине я и решила днем вылететь сюда. Догнать всех.

– Почему она Вас прогнала? Вы суетились вокруг нее?

– Мм… ну, возможно. Немного, – признала Старк, негромко смеясь.

* * *

Старк елозила на жестком стуле, глядя на свои часы в полутьме. 5:10. Утро. Она проспала весь день, после того как коммандер объявила всем в ее смене, что у них выходной. Проснувшись, Паула первым делом приехала в больницу, где нашла Савард спящей под действием седативных препаратов, и решила побыть рядом, на случай если агент ФБР все же проснется. Это было в 20:00.

Она склонилась над раненой. В тусклом свете, падающем из коридора, Рене казалась бледной, почти безжизненной.

С быстро колотящимся сердцем Старк положила свою руку на руку Рене, лежавшую поверх покрывала, и нежно ее сжала. Стало тепло. Она закрыла глаза, наклонилась и, затаив дыхание, потерлась щекой о длинные, тонкие пальцы Савард.

– Эй, – спокойно сказала Рене, слегка сжимая руку Старк.

Старк подскочила на месте:

– Привет. Ты проснулась.

– Вроде того. Можно мне немного воды?

– Да… сейчас. Подожди минуту. – Старк поспешно налила прохладную воду из зеленого пластмассового кувшина в чашку и взяла соломинку. Она аккуратно наклонила чашку и поместила трубочку между губами Рене. – Вот, готово.

Сделав несколько глотков, Рене уронила голову на подушку.

– Спасибо.

– Позвать медсестру? Тебе нужно болеутоляющее?

– Нет… пока. Поговори со мной немножко. – Голос Савард был слабым, но глаза – ясными.

– Хорошо. Конечно.

– Что случилось?

Сердце Старк снова беспокойно забилось. Она уже рассказывала ей о произошедших событиях днем ранее. Это ведь нормально. Правда?

Паула спокойно повторила рассказ с самого начала, опустив подробности о том, как много было крови и как ей было страшно, когда она стояла на коленях возле Рене, прижимая руки к ране на ее плече и пытаясь остановить хлеставшую кровь.

– Паула?

– Да? – громко отозвалась она, снова подскочив на месте.

– Ты спала?

– Да… довольно много.

– Ты кажешься… испуганной.

– Нет. Все хорошо.

– Хорошо. – Савард закрыла глаза.

Старк смотрела на Рене в течение нескольких минут и решила, что она заснула. Аккуратно, стараясь не нарушить ее покой, она отняла свои пальцы от Рене, оставив ее руку на покрывале. Когда Паула подняла взгляд, то увидела, что Савард наблюдает за ней.

– Уходишь?

– Нет, если ты не хочешь.

– Я хочу.

– О. – Сглотнув, Старк отвела взгляд.

– Паула.

– Да?

– Посмотри на меня.

Старк медленно перевела свой взгляд на Савард. В комнате было достаточно света, чтобы увидеть искрящиеся синие глаза Рене. Паула улыбнулась ей.

Савард улыбнулась в ответ:

– Я поправлюсь… скоро.

– Я знаю, – быстро сказала Старк.

– Нет, правда. И ты не можешь все время сидеть здесь и волноваться за меня.

– Я не вол…

– Возвращайся к работе. Я не хочу видеть, как ты себя изводишь. Звони мне каждый день.

– Каждый день, да? – Старк усмехнулась. – Утром или ночью?

– Утром и ночью.

– Да?

– Если хочешь.

Хриплым голосом Старк ответила:

– Хочу…

* * *

– Суетилась. Да, пожалуй, – наконец признала Старк, рассмеявшись.

Блэр повернула голову, успев заметить улыбку, которую не смогла скрыть даже темнота.

Хмм, Старк влюбилась. Это уже интересно…

Телефон на поясе Старк издал трель, разорвав тишину, и они обе подскочили.

– Не отвечайте, – быстро сказала Блэр.

Старк покачала головой. Ее рука уже была на телефоне.

– Я должна.

Услышав знакомый глубокий голос, она обрадовалась, что ответила.

Глава 3

– Она с Вами?

Старк вскочила на ноги и прижала телефон к уху, стоя почти по стойке смирно:

– Да, мэм. Она со мной.

– Другие агенты рядом?

– Нет, мэм.

Старк услышала приглушенные ругательства. Согласно протоколу безопасности, не менее трех агентов должны сопровождать Цаплю, когда она выходит из дома. Паула знала, что с того момента, как они покинули дом, дочь президента каждую секунду подвергалась опасности. И Старк осознавала свою вину в этом.

Ну что ж. Вернусь к выполнению второстепенных задач и проверке данных по утрам.

Процесс сбора информации являлся необходимым условием для организации и координации любого общественного мероприятия для высокопоставленных охраняемых лиц. Это канцелярская работа, и назначение на нее считалось равносильным смертному приговору для большинства агентов, которые жаждали исполнять свои обязанности в полевых условиях.

– Передайте ей телефон, пожалуйста.

Старк развернулась и протянула девушке трубку. Блэр взяла ее, не вставая с песка.

– Алло.

– Ты выключила свой телефон.

– Знаю. – Она отошла немного в сторону от Старк, хотя знала, что агент приложит максимум усилий, чтобы не подслушивать их разговор.

Если, конечно, не подозревает об их с Кэмерон отношениях. И если никто еще не начал задаваться вопросами. Но подозревать и знать – это ведь не одно и то же.

Наступила ночь. Блэр смотрела на черную воду, разрываемую отблеском лунного света и точками звезд, под еще более черным небом.

– Я взяла его с собой на случай, если… просто… на всякий случай. Если бы возникли проблемы, я смогла бы позвать на помощь.

– Спасибо за это.

– Как вы узнали, где я?

На другом конце страны Кэмерон перевернулась на диване. Она наблюдала за ритмично мигающими огнями самолета, совершающего вираж над Вашингтоном перед заходом на посадку в аэропорт Рональда Рейгана[7].

– Я не знала, где ты. Я позвонила в отель и вызвала Дэвис, поскольку ты не отвечала на звонки. Она поднялась наверх и обнаружила, что ни тебя, ни Старк нет на месте.

Блэр рассмеялась:

– Вы ведь не думаете…

– Нет.

– В этом нет ее вины.

Ответа не последовало, и Блэр повторила:

– Кэм, Старк не виновата. Я просто не оставила ей выбора.

– Да, ты часто так делаешь. Тем не менее, это не оправдание.

Блэр провела рукой по волосам и поднялась на ноги. Отойдя на десять футов, она оглянулась через плечо. Агент Секретной службы находилась в трех футах от нее. Она шепотом попросила Старк:

– Вы не могли бы отойти?

– Сожалею, но я не могу. Из агентов здесь только я, и мне нужно быть рядом с Вами.

– Все хорошо. Оглянитесь вокруг… мы одни. Поэтому отойдите.

Старк не двинулась с места.

– Боже, она такая же упрямая, как и Вы, – произнесла Блэр в телефон.

– Ей же лучше быть такой, учитывая, что она одна отвечает за твою безопасность.

– Зачем Вы мне звоните? – Прошла секунда, затем другая. – Кэм?

– Я не могла уснуть.

Теперь замолчала Блэр. У нее словно ком встал в горле, и она не смогла вымолвить ни слова. Кэм всегда так делала: захватывала врасплох, когда Блэр думала, что слишком зла, чтобы ее можно было как-то успокоить. Так или иначе, пройдя сквозь боль и гнев, Кэмерон нашла то, что имело наибольшее значение.

– В прошлый раз, когда ты не могла уснуть, то пришла в мою постель.

– Я бы и сейчас так сделала, если бы могла. После секундного колебания Кэмерон спросила: – Я была бы желанным гостем?

– Разве тебе нужно об этом спрашивать?

– Ты ушла из дома посреди ночи, не сказав ни слова охране. Твой телефон отключен. Ты за три тысячи проклятых миль от меня, и я не вижу твоего лица. Да. Мне необходимо это знать.

– Ты меня сильно разозлила.

– Знаю. Я не хотела.

– Я знаю.

– Ты тоже меня сильно рассердила.

– Да. – Голос Блэр смягчился и стал немного задумчивым. Понизив голос, она добавила:

– Я просто хотела пройтись и ничего более.

– Извини, что расстроила тебя. – На другом конце линии раздался печальный вздох. – Пожалуйста, скажи мне, что сейчас пойдешь домой.

– Ну, сейчас у меня запланирована поездка на пароме на Алькатрас[8]…

– Блэр, – угрожающе сказала Кэмерон. – Сейчас мне совершенно не до смеха.

– Хорошо, тогда мы со Старк возвращаемся домой.

– Нет. Я позвоню Маку и скажу, чтобы он послал за вами автомобиль.

– Кэм, никто не заметил нас, и мы находимся всего-навсего в десяти зданиях от дома. Пожалуйста. У нас все будет хорошо.

– Только если Дэвис спустится, чтобы встретить вас.

– Хорошо.

– Передай телефон Старк. Подожди… – Поколебавшись, она добавила:

– Позвони мне, когда вы вернетесь домой.

– Разве Старк этого не сделает?

– Это ведь не одно и то же.

– Надеюсь. – Улыбаясь, Блэр протянула Пауле телефон:

– Коммандер хочет поговорить с Вами.

Глава 4

Фелиция Дэвис встретила их на полпути к дому, когда они поднимались по Хайд-стрит на вершину Рашен-Хилл. Высокая статная чернокожая женщина приветливо кивнула им и поравнялась со Старк. Та сместилась немного влево, так, что два агента Секретной службы оказались чуть позади Блэр Пауэлл, по сторонам от нее.

Они молча поднимались по улице. Блэр, почти не обращая внимания на агентов, прокручивала в голове разговор с Кэмерон. Она не могла избавиться от чувства, что что-то было не так. Пусть они с Кэм знали друг друга меньше года и большую часть времени провели врозь, Блэр ощутила напряжение в голосе Кэмерон и поняла, что это связано не только с усталостью.

Последним двум месяцам их бурной любовной страсти предшествовали четыре мучительных месяца, во время которых Кэмерон находилась в больнице, а затем в отпуске по болезни, после того как получила пулю, предназначенную дочери президента. Пулю, которая чуть было не убила Кэм. Пулю, под которую агент Секретной службы бросилась без раздумий, прикрывая собою Блэр.

Впервые в жизни Блэр столкнулась с суровой действительностью: из-за положения, занимаемого ее отцом, ее жизнь, так или иначе, ценилась выше, чем жизнь другого человека. Она не могла это принять. И не могла смириться с преследовавшей ее мыслью о том, чего эта реальность стоила женщине, которую она любила. По этой причине Блэр становилось все труднее позволить кому-либо заслонить ее от опасности.

Умом Блэр понимала эту необходимость. Ведь в случае ее похищения на ее отца будет оказано серьезное давление путем угроз и манипуляций. Блэр знала, как ее отец захочет поступить в таком случае. Однако как президент Соединенных Штатов он не сможет этого сделать. Именно по этой причине она также несла ответственность за то, чтобы он не оказался в таком положении. Блэр боролось с этими противоречиями всю свою сознательную жизнь, находясь в центре общественного внимания с тех самых пор, как ее отец стал губернатором, и затем в течение восьми последующих лет вице-президентства, когда его готовили на должность президента. И вот теперь у нее был роман с руководителем ее личной службы безопасности.

– Да, год назад жизнь была намного проще.

– Вам что-то нужно, мисс Пауэлл? – спросила Фелиция Дэвис, слегка наклонив голову, когда услышала голос Блэр.

– Нет. Все хорошо.

Три женщины продолжали идти молча. Они вошли в дом через парадную дверь; их встретила Марсия Касальс, мать Кэмерон Робертс.

Темноглазая, ослепительно красивая женщина улыбнулась, глядя на трио в дверях.

– Вижу, вы все-таки встретились?

– Да, – ответила Блэр и улыбнулась. Марсия в изумрудно-зеленой шелковой блузке и темных брюках выглядела как копия Кэмерон – только она казалась мягче и лишь немного старше. Эта женщина ей нравилась и вызывала уважение. Блэр занималась живописью и испытывала легкий трепет перед живописцем, признанным критиками.

– Могу я Вам что-нибудь предложить? – спросила Марсия. – Хотите выпить или, может быть, поужинать?

– Если у Вас есть портвейн, это было бы просто великолепно, – ответила Блэр.

Агенты Секретной службы переглянулись и вышли. Дэвис пересекла гостиную и исчезла: она собиралась проверить черный ход и территорию за домом. Старк переместилась в кухню, откуда через арку могла наблюдать за парадной дверью, оставаясь достаточно далеко, чтобы не мешать беседе Блэр и Марсии.

– Ты говорила с Кэмерон? – спросила Марсия, наливая вино в два хрустальных бокала. Один из них она протянула Блэр, сидевшей на диване, а сама устроилась на стуле рядом.

Дом являл собой архитектурный шедевр, предназначенный для комфортной жизни: современное многоуровневое строение с раздвижными стеклянными дверями, небольшими помостами, ведшими к склону холма, множеством фонарей. Острые углы интерьера смягчали неброские ковры и уютная обстановка. Из картин, украшавших стены, всего одна была написана Марсией. Несмотря на мировую известность, она вела такой же уединенный образ жизни, как и ее дочь.

– Она звонила, искала тебя.

– Я разговаривала с ней несколько минут назад.

– Наверное, она не думала, что я замечу, но она казалась… взволнованной.

Блэр колебалась. Она не привыкла обсуждать свои личные дела ни с кем, ну, ни с кем, за исключением Дайан. Дайан Бликер была ее торговым агентом и давней подругой; за прошедшие годы они нередко соперничали за одних и тех же женщин, и все же прекрасно понимали друг друга. Блэр считала, что в дружбе это самое главное.

Знакомство с Марсией было недолгим, но они вместе прошли тяжелое испытание, и между ними образовалась глубокая связь. После ранения Кэмерон, они провели у ее кровати сорок восемь часов. Двое суток в неизвестности, не зная, будет она жить или умрет. Они обе были свидетелями ее борьбы за жизнь, разделив горе и томительное ожидание. Из связывало и еще что-то, о чем они никогда не говорили: они обе любили ее.

Блэр глубоко вздохнула и слабо улыбнулась:

– Думаю, это моя вина. Я решила пойти на прогулку и, боюсь, не следовала правилам безопасности, установленным Робертс.

– Могу только предположить, насколько эти правила нудные.

Блэр пожала плечами:

– Да, но, наверное, я должна была давно к ним привыкнуть.

– Очень сильно сомневаюсь, что я смогла бы к этому привыкнуть вообще когда-либо, – решительно заявила Марсия. – И, мне кажется, Кэмерон это понимает. – В ее голосе звучали доброжелательность и сочувствие.

К своему ужасу, Блэр почувствовала, что глаза ее наполнились слезами. Она резко встала и подошла к окну, отчаянно пытаясь справиться с грустью.

– Кэмерон понимает, – сказала она, стоя к Марсии спиной. – Знаю, что понимает. Но у нее есть работа, которую надо выполнять, и ее работа – это Я.

– Да, к работе она относится серьезно. Поэтому ее и назначили на эту должность. – Голос Марсии был спокойным и нежным. – Любить тебя и одновременно делать свою работу – вот в чем причина трудностей.

Пораженная, Блэр резко повернулась и посмотрела в глаза Марсии:

– Она говорила…

– Нет, – сказала Марсия с улыбкой. – Но это видно каждый раз, когда она смотрит на тебя. Я не пытаюсь ее оправдывать. Она так похожа на своего отца: целиком отдается работе, часто в ущерб своим чувствам и желаниям. Но в ее защиту…

– Вам не нужно ее защищать. Я лю… – Блэр замолчала, потрясенная. Она не хотела произносить этих слов. Она никогда никому этого не говорила. Во-первых, потому что не было того, кому можно было это сказать. Но даже если бы такой человек был, сказав это, Блэр не могла бы чувствовать себя в безопасности. Даже с Дайан. Не потому, что она не доверяла своей давней подруге. Просто, произнеся эти слова, она должна была бы признать то, что это правда. А это само по себе очень пугающе.

Они обе молчали; наконец, Марсия мягко сказала:

– Я не собиралась ее защищать, просто во мне говорит мать. Я лишь хотела сказать, что, несмотря на всю свою упертость, она заботится о тебе.

– Я знаю. – Блэр допила остатки вина, отнесла бокал к буфету и поставила на серебряный поднос. Только хотелось бы знать, кто для нее важнее – я или дочь президента.

Она повернулась и проговорила ничего не выражавшим голосом:

– Мне нужно позвонить ей. Я обещала сообщить, когда мы вернемся.

– Надеюсь, что не обидела тебя.

– Нет. Не обидели.

Они молча кивнули друг другу, пожелав спокойной ночи. Проходя через столовую Блэр проговорила, не оборачиваясь к Старк:

– Я иду спать.

Ответа не последовало, ведь он и не требовался. Она связалась по рации с Маком и сообщила, что Цапля в безопасности, затем позвонила Кэмерон Робертс в Вашингтон, чтобы сказать ей то же самое.

Теперь она могла отправиться спать.

* * *

Блэр быстро приняла душ и легла в кровать обнаженной. Выключив свет, она набрала номер Кэмерон в слабом свечении ЖК-дисплея своего телефона. Ответ раздался после первого гудка:

– Робертс.

– Это я.

– Как ты?

– Устала. Наверное, нарушение биоритмов.

– Да.

Они не стали обсуждать две последние недели: покушение на убийство, подрыв автомобиля и несколько взрывов. События, напрямую затрагивающие Блэр или агентов ее службы безопасности.

Блэр передвинулась на кровати так, чтобы видеть луну, которую временами заслоняли разрозненные облака. В доме было очень тихо, совсем не как в Нью-Йорке, где даже в пентхаусе, на восьмом этаже в элитном районе Грамерси[9] был постоянно слышен шум города. Небо здесь тоже было другим: более ясным и с яркими звездами. Это было прекрасно. Она снова почувствовала одиночество.

– Опиши вид из твоего окна.

Кэмерон затихла, всматриваясь в ночь.

– Небо почти безоблачное и очень черное. Я вижу звезды, а еще взлетающие и идущие на посадку самолеты. Отблеск слева в нижних слоях облаков – это Белый дом. Он всегда залит светом. Удивляюсь, как там вообще можно спать… – Она рассмеялась. – Впрочем, тебе это знакомо, да?

– Да, там непросто заснуть, – задумчиво произнесла Блэр. – По многим причинам. Ты ведь знаешь, это не самое мое любимое место.

Кэмерон усмехнулась:

– Я заметила.

– У тебя уже почти три?

– Около того.

– И в какое время вы, представители бюрократии, начинаете работать?

– В семь. – Кэмерон постаралась скрыть усталость в голосе. – Я полагаю, бюрократы испытывают чувство вины за то, что ничего не делают, ну и берут дополнительные часы, чтобы ее загладить.

– Думаю, ты попала в точку, – рассмеявшись, согласилась Блэр. – Ты должна поспать, Кэм. Наверняка ты устала больше меня.

– По крайней мере, мне не нужно бороться с нарушением биоритмов.

– Нет, но ты совсем не спала на прошлой неделе и, кроме того, у тебя травма.

Наступила тишина. Как Блэр и ожидала, Кэмерон подбирала нейтральный ответ. И это молчание оказалось красноречивее слов.

– Насколько все плохо?

– У меня на затылке шишка, которая начинает пульсировать в самые неподходящие моменты. Но чего ещё ждать, когда по двенадцать часов слушаешь Дойла…

– Кэм.

Кэмерон услышала серьезный тон в голосе Блэр и вздохнула:

– Я чувствую себя так, будто по мне проехал каток – вперед и назад. Дважды.

– Что еще? – Она вчера видела шишку и ушибы… Боже, это было только вчера? Да, они выглядели весьма болезненными, но чтобы заставить Кэмерон пожаловаться, были нужны более серьезные травмы.

– Ничего особенного… слабое головокружение, немного размытое зрение.

– Господи. Ты не должна работать в таком состоянии, ты должна лежать в постели. Разве нельзя отложить этот проклятый брифинг?

– Это обязательно нужно сделать, и чем скорее, тем лучше. События имеют свойство со временем искажаться. У людей может наступить избирательная амнезия[10], или появиться случайные воспоминания, которые позволят им выглядеть более достойно, а остальных изображать в более негативном свете…

– Ты ожидаешь неприятностей?

Кэмерон снова медлила с ответом. Она проработала в Министерстве финансов больше двенадцати лет и не привыкла обсуждать свою работу ни с кем. Даже когда она и Джанет были вместе, они никогда не говорили о работе. А ведь Джанет была сотрудницей полиции.

Если бы мы разговаривали чуть больше, возможно, я бы знала, где она должна была быть тем утром. Возможно, я смогла бы предупредить ее, и тогда, может быть, она бы не умер…

– Кэм?

– Прости. Думаю, я устала. – Она протерла глаза, отгоняя воспоминания. – У нас один мертвый агент и два серьезно раненых. Ты и сама едва не пострадала. Тут важна любая мелочь, а произошедшее в целом… должно быть тщательно изучено и проанализировано.

– Но у тебя ведь не будет из-за этого проблем, да? Боже, Кэмерон… Ты сама чуть не погибла. Если бы не ты, кто знает, что было бы с Грант и Савард.

– Со мной все будет в порядке. Не волнуйся.

– Расскажи мне, что происходит. – Блэр знала, что просит Кэмерон пересечь черту. Но они уже и так перешли слишком много границ. И если они собирались быть вместе…

Она ждала.

– Полный отчет.

– Я скучаю по тебе. – Блэр потребовалась вся сила воли, чтобы произнести эти слова. Но чувство оказалось таким сильным, что она не могла держать его в себе; она должна была его озвучить или просто поперхнулась бы им.

– Я бы отдала все, что у меня есть, чтобы прямо сейчас лежать рядом с тобой, – очень тихо сказала Кэмерон. – Все, что угодно.

– Знаешь, что меня так злит в тебе, Робертс?

– Нет, что?

– То, что я не могу злиться на тебя очень долго.

Кэмерон рассмеялась:

– Тогда за мной всегда должно быть последнее слово, ведь теперь я знаю, что большая часть камней не полетит в мою сторону.

– Ошибаешься, коммандер. – Голос Блэр был очень тихим, но Кэмерон услышала ее и ответила:

– Все наладится, как только будут подведены итоги операции.

– Наладится? – спросила Блэр. – Политика Вашингтона никогда не изменится. И ты прекрасно это знаешь. Это нечто большее, чем рассмотрение итогов операции.

– В любом случае, тебе станет легче. Теперь, когда его остановили…

– В смысле: теперь, когда он мертв?

– Да, – сказала Кэмерон. – Теперь, когда он мертв, твоя жизнь будет чуточку легче.

– Его личность установили?

Кэмерон на секунду замешкалась:

– Нет, еще нет. Экспертиза проводится в Квантико[11], сама знаешь, как медленно там вращаются колеса.

– Но ведь нет никаких сомнений, да?

– Мы уверены, что это он, – убежденно сказала Кэмерон. – Вопрос об идентификации личности все еще остается открытым, но Савард об этом позаботится.

Блэр заерзала под одеялом, точно зная, что Кэмерон сказала ей не все. Спецгруппа ФБР действительно кого-то взяла. Этот некто преследовал ее, угрожал ее жизни и поставил под удар всю команду агентов. Но она была слишком умна, чтобы не понимать, о чем умолчала Кэмерон: только время покажет, является ли мертвый мужчина тем самым убийцей.

– Ты собираешься приехать на открытие выставки своей матери? – спросила Блэр, намеренно меняя тему разговора. Ни одна из них не могла повлиять на обстоятельства дела Ухажера. Говорить об этом не имело смысла.

– Постараюсь, – ответила Кэмерон. – Мне не пришлось пропустить многие ее выставки, а эта для нее особенно важна. Я сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо. И хотя она бы мне этого не сказала, я уверена, что она любит, когда ты их посещаешь.

Кэмерон снова вздохнула и потерла переносицу, снимая напряжение.

– Знаю.

– А теперь, попробуй немного поспать.

– Хорошо, – заверила ее Кэмерон, спрашивая себя, действительно ли в голосе Блэр слышалось прощение.

– Позвонишь мне завтра? – спросила Блэр.

– Да. Как только начнется перерыв. Кстати, об утре. Мак должен будет…

– Кэмерон, Мак справится со своими обязанностями. Все будет хорошо.

– Верно. – Через мгновение Кэмерон мягко добавила: – Спокойной ночи, Блэр.

– Спокойной ночи, – услышала она в ответ.

Блэр отключила телефон и положила его на ночной столик. Натянув покрывало до плеч, она все так же смотрела в окно.

* * *

Кэмерон поставила телефон на базу, встала с места и потянулась. Плечи болели от ушибов, полученных, когда взрывная волна отбросила ее на землю. Она подошла к окну со стаканом виски в руке и снова посмотрела на ночное небо.

Допив виски, Кэм поставила стакан на барную стойку. Теперь нужно попытаться заснуть. Когда она отвернулась от окна, зазвонил телефон; она сразу же взяла трубку.

– Робертс. – Быстро бросила она и, выслушав собеседника, сказала: – Да, все в порядке. Отправьте ее наверх.

Минуту спустя Кэм открывала дверь, впуская высокую статную блондинку в дорогом изящном вечернем платье.

– Привет, Клэр. Проходи.

Глава 5

В темноте, Кэмерон открыла глаза и почувствовала теплое дыхание на затылке. Рядом с ней лежала женщина, прижимаясь полной грудью к ее спине и нежно поглаживая пальцами изгиб бедра. Кэм начала поворачиваться на спину, но рука на ее бедре, не позволила этого сделать. Знакомый хриплый голос командным тоном прошептал на ухо:

– Нет. Не двигайся. И держи глаза закрытыми.

Лежа на боку, Кэмерон закрыла глаза и повиновалась. Каждой клеткой тела она ощущала чувственные поглаживания по бедру, по изгибу вдоль ребер, по упругому животу. Когда пальцы, ласкающие особо чувствительные точки, оставили их, Кэм резко, почти болезненно вздохнула.

– Ааа…

– Шшш.

Желая продолжения, Кэмерон изменила положение тела, позволив руке спуститься ниже, путешествовать между бедрами. Нежные пальцы мягко прошлись по нервным окончаниям клитора, подрагивающего в нетерпеливом ожидании. Кэмерон услышала свой стон, дрожа от волнующих ощущений между ног, прекрасно зная, что конец изысканной пытки не за горами.

– Ты намерена довести меня до оргазма? – замирающим на пиках удовольствия голосом прошептала Кэм.

– Когда-нибудь.

Женщина продолжала ласкать тело Кэм, потягивая чувствительные участки кожи, проходясь по нежным складкам, воспламеняя желание Кэмерон.

– О, Господи… Ну давай же, сделай это сейчас!

– Наберись терпения.

– Не могу… больше, – выдохнула Кэмерон. Ее ноги напряглись, и она готова была взорваться. – Я вся… в твоей власти.

Прозвучал хриплый смех.

– Ты всегда была в моей власти, разве не этого ты хотела?

– Ты всегда… знаешь… как… прикоснуться ко мне, – пробормотала Кэмерон, приподняв и раздвинув бедра, приглашая войти.

– Перевернись на живот, – приказал сладкий голос.

– Я так близко. Можно кон…

– Просто сделай, что я говорю.

Дрожа, Кэмерон перевернулась на живот. Зажмурив глаза и сжимая подушку руками, она пыталась сохранить остатки самообладания. Она застонала, когда рука скользнула ей между ног и требовательно вошла в нее, одновременно касаясь клитора.

– О, боже…

Кэм находилась на грани. Еще несколько толчков – и все случится.

– Я сейчас кончу, – предупредила она, чуть дыша.

– Знаю. Это же то, чего ты хотела, верно?

– Да. Боже, да… Клэ…

Кэмерон резко проснулась, потрясенная приближающимся оргазмом. Задыхаясь, она откинула одеяло, свесила ноги с кровати и сжимала руками матрац, пока боролась со своими странными ощущениями.

– Боже.

На дрожащих ногах, ощущая напряжение во всем теле, она пребывала на самом краю оргазма. Наконец, она заставила себя успокоиться. Красные цифры на прикроватных часах показывали 6:05. Она спала всего час и была совершенно одна.

Мокрая от пота, тяжело дыша, Кэмерон поднялась и на деревянных ногах прошла в ванную. Она встала под душ и прислонилась лбом к прохладной плитке.

– Господи, – снова прошептала она.

Кэм не помнила, чтобы подобное бывало с ней раньше. Ее ошеломило, что это случилось после тревожащего ночного визита. Она все ещё дрожала от неудовлетворенного желания, пульсирующего глубоко внутри, хотя знала, что легким прикосновением могла бы удовлетворить свою потребность. Ее тело кричало, требуя этого, но сердце сопротивлялось.

Кэмерон подставила лицо под струи холодной воды, позволила им хлестать по голове и груди. Дрожа, она оперлась руками о стену и расслабила шею. Наконец, давящая боль между бедер стала ослабевать; Кэм откинула голову назад, потирая лицо обеими руками.

Она стояла под душем довольно долго, до тех пор, пока желание в теле не стихло окончательно, и в голове не прояснилось. Осталась лишь несильная головная боль, которая, к счастью, она не слишком ее отвлекала: менее чем через час Кэмерон предстоит встреча с Карлайлом и другими, где понадобится весь ее умственный потенциал.

В данный момент она не могла позволить себе думать о том, что только что произошло. Или о том, что было накануне вечером.

* * *

– Давайте подведем итоги, – обратился Стюарт Карлайл к группе людей за круглым столом. – Рапорты агентов с места проведения операции, подтверждают события, изложенные в отчете агента Робертс. В них нет ничего нового или противоречивого.

Агенты ФБР, Секретной службы и полиции штата предоставили информацию о том, как ночью неопознанный субъект заманил женщину, которая, по его мнению, являлась Блэр Пауэлл, в заброшенный парк аттракционов. Толщина папки отчетов с вышеупомянутой информацией составляла два дюйма. Такая папка лежала перед каждым участником совещания, а рядом еще одна, такая же толстая, – с предварительными результатами судебных и лабораторных исследований. На изучение документов ушла большая часть дня. Наконец, Карлайл указал на них со словами:

– Думаю, все мы можем согласиться с тем, что при данном уровне угрозы безопасности охраняемого лица наши потери приемлемы. Приемлемы и неизбежны.

Эта фраза означала, что никто не будет считаться ответственным за цепь событий, приведших к очень серьезным ранениям нескольких агентов.

– Мой отдел вместе с нью-йоркским филиалом бюро ждет окончательных итогов экспертизы в целях идентификации личности, – добавил он, умолчав об относящихся к расследованию ошибках ФБР, которые позволили преступнику ускользать от целевой группы на протяжении нескольких месяцев. Покрывая оплошности ФБР, он извлекал выгоду: они становились его должниками, и он получал рычаги давления на них в будущем.

– Итак…

– Остается вопрос о нарушении требований безопасности в Центральном парке, – перебил Патрик Дойл.

Карлайл настороженно взглянул на массивного мужчину с мощной шеей и привлекательным лицом. Жесткие голубые глаза пристально смотрели на Стюарта.

Специальный агент ФБР Патрик Дойл возглавлял целевую группу, сформированную для поимки мужчины, преследующего дочь президента, сразу после первой попытки покушения на ее жизнь. Прежде чем Карлайл успел ответить, в разговор вступила Кэмерон.

– Этот вопрос относится к юрисдикции Секретной службы и не будет рассматриваться здесь, Дойл.

Это был бесспорный факт. Все присутствующие знали, что Секретная служба никогда не обсуждает свои процедуры и протоколы за пределами агентства. И, конечно, Дойл тоже об этом знал. Так какую же игру он затеял?

– Полагаю, что по результатам двух попыток покушения на жизнь высокопоставленного охраняемого лица, можно поставить вопрос о невыполнении службой безопасности своих обязанностей, – многозначительно сказал Дойл, пристально глядя на Стюарта Карлайла. – В конце концов, всякий раз, когда Цапля присутствует на публичных мероприятиях, ее команда координирует действия всех остальных служб, правильно? Полиции, Управления городским транспортом, специальных групп… всё от начала до конца. Так кто виноват, если посторонний проник через все заградительные кордоны?

– Секретная служба не комментирует свои процедуры, – сухо ответил Карлайл. Но вызов был брошен. Как руководитель команды, обеспечивающей безопасность Первой дочери, он не мог проигнорировать критику и прямое обвинение службы безопасности в невыполнении своих обязанностей.

– Я согласен с агентом Дойлом, – произнес Роберт Оуэнс, заместитель директора Агентства национальной безопасности. – Мое агентство также нуждается в отчете о произошедших событиях.

– Прекрасно. Я пришлю вам отчет, – резко сказал Карлайл.

– Возможно, потребуется что-то более официальное… – ответил Оуэнс, – например, независимое расследование.

Руки Кэмерон, сжались в кулаки.

– Кто будет проводить расследование?

– Министерство юстиции должно назначить группу специалистов для анализа и выявления произошедших ошибок. – Оуэнс ответил незамедлительно, что наводило на мысль, что он подготовился к такому развитию событий.

– Они потребуют предоставить им информацию, которая имеет принципиальное значение для безопасности Первой дочери, – подчеркнула Кэмерон.

– Ну, это еще предстоит выяснить, не так ли?

Кэмерон ожидала, что Карлайл положит конец этому обсуждению. Но он молчал. Ее охватил гнев.

– Я обдумаю это, – наконец произнес Карлайл. – Мы закончили, господа?

Все согласились. Раздался скрежет стульев. Собравшиеся начали расходиться. Кэмерон старалась не смотреть на Дойла. Она была уверена, что тот ухмыляется; если она увидит его лицо, бросится на него прямо через стол. Как только последний человек вышел, она резко встала.

– Боже правый, Стюарт, Вы действительно позволите пройти этому предложению Дойла и Оуэнса о создании независимой комиссии по расследованию? Неужели Вы готовы создать прецедент вмешательства в дела Секретной службы? У нас есть внутренний отдел для расследования подобных случаев.

– Еще ничего не решено, – резко ответил Карлайл, который был близок к тому, чтобы взорваться.

– Как насчет того, чтобы послать их в их же бюрократические задницы?

– Не очень тактично.

– К черту вежливость! Речь идет о раскрытии стратегических методов нашей работы посторонним, – Кэмерон пыталась понизить голос, но она очень устала, ее подташнивало; она не могла контролировать все сразу. – Это подвергает риску наших клиентов. Я не пойду на это.

– Вы будете делать то, что я сочту необходимым, – раздраженно сказал Карлайл.

– Нет, если это может поставить под угрозу жизнь Блэр Пауэлл.

– Если Вы откажетесь давать показания перед комиссией по расследованию, то получите обвинение в неуважении к уполномоченному федеральному следственному органу. В лучшем случае Вы потеряете работу, в худшем – окажетесь в тюрьме.

Она внимательно посмотрела на своего босса. Она думала, что знает этого человека, но сейчас не могла понять, что у него на уме. Тогда Кэм решила, что это не ее дело.

– Прекрасно. Если я Вам понадоблюсь, Вы знаете, как меня найти.

Глава 6

Блэр со вздохом закрыла телефон.

Кэмерон по-прежнему не отвечала на звонки. Ни на домашний телефон, ни на сотовый, ни на пейджер.

Блэр посмотрела на прикроватные часы. 21:02. Это означало, что в Вашингтоне уже полночь. Кэмерон сказала, что позвонит во время перерыва между встречами, но не позвонила. Даже в Вашингтоне чиновники не работали ночью по пятницам.

Она хорошо провела большую часть дня вместе с Марсией в ее залитой светом студии на верхнем этаже дома. Пока Марсия подготавливала полотна для выставки, открывающейся следующей ночью, Блэр делала набросок. Было уютно, даже несмотря на то, что за прошедшие часы они мало разговаривали друг с другом. В конце дня Марсия спросила у Блэр разрешения полистать ее блокнот.

Блэр покраснела, удивляясь, что робеет перед женщиной, которая всегда относилась к ней с теплотой. Но искусство Блэр было ее душой, единственным местом, где она могла не скрывать своих чувств. Ей стало интересно, что Марсия сможет разглядеть в рисунке, сделанном древесным углем.

– У тебя очень хорошая память, – с улыбкой сказала Марсия, рассматривая набросок, где были изображены она и ее дочь. Их профили перемежались, частично совпадали, а при некоторых ракурсах трансформировались друг в друга. – Ты отлично запечатлела ее.

– Я… да, – сказала Блэр задумчиво.

Марсия посмотрела на Блэр теплым и заботливым взглядом. Она указала на эскиз и спросила:

– Я могу его оставить?

Блэр кивнула:

– Для меня это честь.

– Спасибо, – тихо сказал Марсия и поднесла изящную руку к щеке Блэр.

В этом прикосновении Блэр ощутила поддержку; на мгновение ей показалось, что она вернулась домой.

Теперь она вспоминала этот эпизод, думая о том, насколько Кэм похожа на свою мать, и еще сильнее скучая по ней. Раздраженно шагая по комнате, она старалась не думать о том, где может пропадать Кэмерон.

Расслабляется со стаканом любимого напитка после двух дней непрерывных совещаний? В баре? За ужином? Одна?

За те два месяца, что их отношения перестали быть сугубо профессиональными, Блэр едва успела осознать тот факт, что она нарушила свое главное правило: никогда не привязываться к тем, с кем спала. Практически никому не позволять прикасаться к себе физически и никогда – эмоционально. Она старалась удержать Кэмерон по ту сторону крепкой стены, которую возводила на протяжении многих лет – и потерпела поражение.

Блэр знала, что Кэмерон тоже нарушила более чем одно правило… по крайней мере, как профессионал. Самое важное из них – никогда не вступать в интимные отношения с охраняемым лицом. У Блэр было чувство, что Кэмерон нарушила еще и несколько личных правил, но они никогда об этом не говорили. Были и другие вещи, которые они не обсуждали: преданность, верность, их совместное будущее. Всего несколько месяцев назад эти понятия казались Блэр чуждыми. Теперь же они переместились за пределы философских раздумий и стали иметь значение. Стоило ей подумать, что Кэмерон может быть с другой женщиной, как ее переполняли чувства – что-то вроде ярости с отчаянием.

– Это просто смешно, – пробормотала она себе под нос. – Я не могу больше оставаться здесь, я похожа на сумасшедшую, находящуюся в тюрьме.

Блэр сняла джинсы и футболку и пошла в ванную. Она быстро, почти машинально, приняла душ и вымыла голову. Волосы Блэр оставила распущенными. Обычно она так делала, когда выходила и не хотела быть узнанной. За много лет она поняла, что небольшие изменения в ее внешности делали ее практически неузнаваемой для широкой публики, мешали распознать в ней дочь президента. Средний гражданин ожидал увидеть утонченную, изящную женщину в дорогой стильной одежде, с искусным макияжем и вьющимися светлыми волосами, собранными на затылке золотой заколкой. Именно такой она представала в журналах и на телевидении. Блэр в топе без рукавов, в кожаных штанах, обтягивающих бедра, с распущенными волосами не имела ничего общего с Первой дочерью.

Одевшись, она положила тонкий кожаный бумажник с удостоверением личности и деньгами в задний карман джинсов и открыла дверь. Коридор был пуст. Блэр быстро прошла к лестнице, ведущей на кухню и к выходу с задней стороны дома. К ее удивлению, на кухне тоже никого не было. Она знала, что Дэвис сегодня свободна от дежурства, и где-то в доме, вероятно в гостиной, находится Эд Эрнандес. Блэр так же не увидела Старк, чему приятно удивилась. Хотя она и не стремилась ускользнуть от нее, и тем самым доставить агенту лишних неприятностей.

Блэр осторожно открыла стеклянную дверь и вышла на террасу. Она тихо спускалась по первой из многочисленных лестниц, ведших на улицу, когда на полпути ее остановил голос снизу:

– Идёте на прогулку?

Блэр перегнулась через перила и посмотрела вниз. На нее смотрела Паула Старк.

– Да, выйду ненадолго.

– Тогда, полагаю, я тоже.

– Почему бы Вам не притвориться, что не видели меня, и не продолжить проверку периметра? – Блэр продолжала спускаться.

Старк встретила ее внизу и ответила:

– Мы обе знаем, что я не могу. И даже не хочу. Моя работа – быть рядом с Вами, особенно когда Вы покидаете дом.

Блэр смотрела на нее спокойно, удивляясь мрачным интонациям в ее голосе. Она всегда знала, что Старк невероятно ответственная и одержимо предана работе, но сейчас в ее голосе было что-то еще.

Возможно, зрелость. В этот миг она была так похожа на Кэмерон.

– Никаких переговоров?

– Нет. Я должна сообщить Маку, что мы покидаем дом. Я также хотела бы проинформировать его о том, куда мы направляемся.

– Я еще не знаю. Просто хочу немного расслабиться, выпить чего-нибудь и…

– Пожалуйста, Вы не должны объяснять мне это, мисс Пауэлл. Мне нужно знать только пункт прибытия. Вы не будете возражать, если мы возьмем машину?

– Я бы хотела прогуляться. – Пока они разговаривали, Блэр прошла вниз по дорожке, проложенной сквозь плотный кустарник к тротуару на улице.

Старк последовала за Блэр, достала телефон и тихим голосом сообщила Маку, что Цапля выдвинулась и что место назначения не определено. Она знала, что Мак отправит Эрнандеса на автомобиле следом за ними, так что, куда бы они с Блэр ни пошли, агент будет поблизости. Скорее всего Мак распорядится, чтобы к Эрнандесу присоединился еще один агент. Конечно, было несколько нестандартно, что охраняемый объект сопровождал всего один агент, да еще и без транспорта. Но в случае с дочерью президента такая ситуация была весьма типичной: Цаплю не радовало присутствие агентов и она не стремилась облегчить им работу. Однако коммандер четко объяснила, что, несмотря на все возражения Цапли, ее безопасность превыше всего. Старк не собиралась оставлять свою подопечную беззащитной ни при каких обстоятельствах.

– Поедем на трамвае! – спонтанно решила Блэр, увидев, что он ползёт по крутому склону. Она запрыгнула на подножку, оставляя свою спутницу бежать за разгоняющимся трамваем. Поспешно следуя за ней, Старк схватилась за поручень.

– Давайте, – смеясь, прокричала Блэр, протягивая руку Старк, которая ухватила ее, пробежав несколько шагов.

– Спасибо, – запыхавшись, поблагодарила Старк, когда встала рядом с Блэр.

Не хватало еще потерять Цаплю из-за собственной медлительности. Надо срочно начинать бегать. Силовых тренажеров явно недостаточно.

Их руки соприкоснулись, когда, стоя друг против друга, они схватились за вертикальный поручень. Трамвай немного накренился, и их обеих качнуло, при этом их плечи соприкасались. Так обычно ездят туристы или влюбленные пары. Это взволновало и в то же время несколько смутило Старк. Блэр Пауэлл – красивая женщина, и Старк отчетливо помнила, какие чувства испытала от прикосновения ее рук, в те несколько часов, что они провели вместе в гостинице в Скалистых горах. Эти руки были ласковыми, хотя Паула этого не ждала, и умелыми, и память эхом отозвалась в ней. Их лица разделяло лишь несколько дюймов, и в мерцающем свете уличных фонарей она увидела слегка приоткрытые губы Блэр и ее чувственную улыбку. На мгновение внутри нее тугим комком скрутилось желание.

Старк быстро отвела глаза.

– Все хорошо? – спросила Блэр, откидываясь назад и позволяя ветру играть с волосами.

– Да, конечно.

Черт, когда же я научусь скрывать свои мысли и чувства. Твою мать, крутой агент Секретной службы.

– Идемте, – сказала Блэр, спрыгивая с подножки прежде, чем трамвай подъехал к остановке. – Это Маркет-стрит[12], конечная. Давайте немного пройдемся.

Старк осмотрелась, и сердце ее екнуло. Вокруг было гораздо больше людей, чем она ожидала: пестрые группы бродяг из двух и более человек, многие из которых настойчиво выпрашивали деньги. Сущий кошмар для службы безопасности. Она могла лишь надеяться, что никто из них не узнал Блэр.

– Это плохая идея, мисс Пауэлл. Давайте подождем Эрнандеса. Это займет всего минуту или две.

– Да ладно Вам, Старк, где же Ваша страсть к приключениям? – Блэр свернула направо и пошла на юго-запад, вниз от Маркет-стрит[13], все дальше уходя от относительно безопасного центра города.

– Сомневаюсь, что у меня есть страсть к приключениям, – пробормотала Старк, торопливо нагоняя девушку. Она подняла запястье и передала их местоположение, радуясь, что Блэр на это не жалуется. В автомобиле имелось все, что им могло понадобиться, включая оружие, бронежилеты и разное медицинское оборудование. Он будет здесь уже через пару минут. Раз уж они собирались идти дальше, по крайней мере, у них за спиной будет поддержка.

Глава 7

Они шли вдоль Маркет-стрит[14] по направлению к Кастро-стрит[15]. В пятницу ночью центр района Кастро был особенно оживленным. На улице было множество людей – как туристов, так и местных жителей. Когда-то давно этот район был местом встреч гомосексуалов, но спустя какое-то время он стал более престижным и цивилизованным. Однако гей-бары и секс-клубы продолжали процветать рядом с модными ресторанами и бутиками. Весь следующий час Блэр молча заглядывала в книжные магазины и бары, а Старк шла за ней на приемлемом расстоянии.

Первые несколько баров, куда они заглянули, были относительно яркими и просторными, их предпочитали люди из высшего общества. Они ненадолго останавливались в каждом из них, пока Блэр потягивала бокал вина или сельтерской воды и задумчиво наблюдала за танцующими парами.

Все это казалось довольно однообразным, и Старк расслабилась. Это была большая ошибка.

Около полуночи Блэр остановилась перед заведением непрезентабельного вида с простой вывеской «Кожа». Судя по виду мужчин и немногочисленных женщин, этот бар был излюбленным местом геев и садомазохистов, предпочитающих специфическую кожаную одежду.

Блэр посмотрела на Старк:

– Хотите подождать снаружи?

– Спасибо за предложение, но я лучше войду, – ответила Старк, как будто у нее был выбор.

Как только они вошли, Блэр произнесла:

– Увидимся позже, – и быстро исчезла.

Один взгляд на темный прокуренный клуб – и сердце Старк екнуло. Нулевая видимость, громкая музыка и висящий в воздухе запах секса. В дальнем конце квадратного помещения был небольшой танцпол, переполненный телами, извивающимися под звуки тяжелого рока. Перед невзрачным баром у стены толкались трое мужчин, ждущих свою выпивку. Старк рассудила, что если ее не будет рядом с Цаплей, то она не сможет обеспечить ее безопасность. Паула прошла в глубину помещения в поисках удобной позиции для наблюдения. От стены напротив барной стойки был виден вход и кое-как дальняя темная часть бара. Когда Старк наконец дошла дотуда, она сообщила свое местоположение Маку и агентам в автомобиле. Сердитый ответ Мака не способствовал успокоению ее нервов.

Блэр протиснулась к барной стойке сквозь толпу людей. Через несколько минут она уже стояла в дальней части бара с пивом в руке, прислонилась спиной к стене и смотрела на танцпол. В толпе преобладали мужчины, в основном одетые в безрукавки, потертые джинсы или обтягивающие кожаные штаны, демонстрирующие то, что они предлагали, придя сюда. То тут, то там она видела женщин в одежде из джинсовой ткани или из кожи и, как правило, в обтягивающих майках, которые, как и ее собственная, подчеркивали грудь и натренированные мышцы. Этот бар был таким же, как и десятки других, где она бывала: он был наполнен ароматом спиртного, секса и чего-то опасного. Бар вроде бы не отличался от остальных, и все же в нем было что-то совершенно особое.

К ней подошла мускулистая темнокожая женщина с коротко стриженными волосами и рядком серебряных гвоздиков в левом ухе. Черная футболка без рукавов облегала ее тело так плотно, что она казалась голой. Пот блестел в ложбинке между грудей, видимой в глубоком V-образном вырезе, а облегающие кожаные штаны подчеркивали мышцы мощных бедер.

– Потанцуем?

Блэр улыбнулась и покачала головой.

– Нет, спасибо.

Женщина явно удивилась, подняла голову и медленно прошлась глазами по телу Блэр, немного задержавшись на груди, прежде чем снова встретиться взглядом.

– Это не то сообщение, которое ты посылаешь.

– Прости, но не сегодня.

– Ты здесь затем, чтобы морочить всем голову?

Блэр снова покачала головой, все еще улыбаясь.

– Нет. – Она пожала плечами. – Я здесь, чтобы скоротать время.

– Как хочешь, но ты не представляешь, от чего отказываешься.

Когда женщина повернулась, чтобы уйти, у Блэр перед глазами возникло лицо Кэмерон.

О да, представляю.

В течение следующего часа она допила свое пиво и взяла еще, продолжая отклонять приглашения потанцевать, однажды даже прозвучало незамысловатое предложение уединиться в переулке за баром. Блэр наблюдала за очень красивой танцующей парой из двух мужчин, когда почувствовала у себя на плече чью-то руку. Она не напряглась, не стала остро реагировать, лишь немного сместилась для большей устойчивости и медленно поставила бутылку на выступ стены. Затем чуть повернула голову и сказала:

– Вы должны убрать руку или потеряете ее. Немедленно.

К ней прижалось чье-то тело, по голой руке нежно провели чьи-то пальцы, к уху прикоснулись чьи-то губы.

Блэр уже готова была схватить наглую руку и избавиться от нее, когда голос прошептал ей на ухо:

– Я отдам все, что угодно, лишь бы быть с то…

Блэр развернулась и обняла Кэм за плечи, затем прижала свою возлюбленную к стене и поцеловала. Все это было сделано одним быстрым движением.

И стало не важным то, что Блэр всю ночь металась между беспокойством и гневом, задаваясь вопросами, где Кэм и почему она не звонит, сможет ли она сама когда-нибудь контролировать боль, которую испытывала, когда они оказывались порознь. Имело значение только то, что при звуке голоса Кэмерон и прикосновении ее руки все в жизни Блэр обретало смысл. Каждая клетка ее тела пробуждалась, каждый вздох ощущался острее, мысли становились яснее. Она с жадностью прижалась к Кэм, чувствуя, как кровь бежит быстрее от одного только прикосновения тела Кэмерон.

Наконец, Блэр откинула голову назад, тяжело дыша и продолжая прижиматься к Кэм бедрами. Вдруг она почувствовала под одеждой кобуру скрытого ношения, внезапно вспомнила, где они находятся, и осознала, что она только что натворила. Затаив дыхание, Блэр прошептала:

– Боже, Кэмерон… Где-то здесь Старк.

– Нет, ее здесь нет. Когда я вошла, я настояла на том, что сама смогу обеспечить твою безопасность, и отослала ее.

Даже в тусклом свете Блэр увидела возбуждающую ухмылку Кэмерон. Она заметила и еще кое-что: Кэмерон выглядела изможденной, круги под глазами портили красивое лицо, а стиснутые челюсти говорили о напряжении, которое она не могла скрыть.

– Кэмерон, ты выглядишь разбитой. Ты вообще спала?

– В самолете.

– Как ты себя чувствуешь?

– Не очень, – осторожно сказала Кэмерон, зная, что не сможет долго скрывать свое состояние. Она поспала во время полета, и это немного помогло, но головная боль не проходила. Невропатолог, осматривавший ее в отделении первой помощи четыре дня назад, сразу после взрыва, – тот, что хотел положить ее на обследование, – предупредил, что головная боль какое-то время еще может сохраняться. В целом она чувствовала себя немного лучше: тошнота почти прошла. – Несколько дней вдали от Вашингтона ничего не меняют.

– Почему ты не позвонила мне… сказать, что прилетаешь?

– Прости. Я поехала в аэропорт прямо из Казначейства. У меня в багажнике всегда лежит собранная на экстренный случай сумка. Я просто схватила ее и первым же рейсом вылетела к тебе.

Блэр догадывалась, что для Кэмерон такое поведение нехарактерно.

– Там все так плохо?

– Я ожидала чего-то подобного.

Блэр кивнула, зная, что на самом деле все обстоит еще хуже, но сейчас она хотела только одного – держать Кэмерон в своих объятиях.

– Слушай, давай уйдем отсюда. Мы можем…

Внезапно она вспомнила про автомобиль на улице, наполненный агентами Секретной службы. В прошлом, когда Блэр хотела уединиться с женщиной, с которой знакомилась в баре, она использовала запасной выход и исчезала на несколько часов. Но сейчас все было иначе. Это была не просто женщина, это руководитель ожидающих снаружи агентов.

– Проклятье, что мы можем сделать? Мне нужно побыть с тобой наедине. Хотя бы немного.

– А давай-ка пойдем на пляж.

– Что?

Кэмерон взяла ее за руку:

– Доверься мне.

Глава 8

Они поймали такси на углу Кастро-стрит и Маркет-стрит, и, пока Блэр говорила с водителем, Кэмерон передавала по рации агентам в машине инструкции, чтобы те следовали за ними. Когда такси подъехало к ограждению в конце Полк-стрит[16] напротив залива, они расплатились с водителем и вышли.

– Я на секунду, – сказала Кэмерон, подошла к машине сопровождения, остановившейся позади такси, и склонилась к окну, открытому водителем. На нее посмотрел Эрнандес.

– Вы двое остаетесь в автомобиле, всей второй смене отдыхать.

– Да, мэм.

– Следите за людьми на пляже.

– Вас понял.

Когда она повернулась, чтобы уйти, задняя дверь машины открылась, и оттуда выбрался Джон Филдинг. Она кивнула ему.

– Филдинг.

– Коммандер, – поприветствовал он ее, прежде чем отправиться к отелю.

При свете звезд Кэм и Блэр спустились на пляж, и подошли к воде. Кэмерон указала на выступающий из песка большой камень:

– Выглядит вполне подходящим.

Она взяла Блэр за руку и повела за собой; обошла камень, села на плотно утрамбованную землю и притянула девушку к себе. Волны прибоя были в паре метров от них, призрачные брызги пенились на песке, залитом лунным светом. На коже у них оседал соленый туман. Глубокой ночью воздух был прохладным даже в августе.

– Тебе не холодно? – спросила Кэмерон, прислонившись спиной к камню. Они были надежно укрыты от взглядов людей, сидящих в машине. И никто не смог бы незаметно приблизиться к ним, минуя агентов. Они были в уединении и безопасности.

– Нет, только не с тобой. – Блэр сидела справа от Кэмерон, обняла ее за талию, положила голову ей на плечо. – Если бы я не знала тебя, то подумала бы, что у тебя немалая практика в подобного рода вещах.

– Да? И в чем же именно?

– В ускользании от агентов Секретной службы.

– А… я размышляла над этим, – прошептала Кэмерон, прижимаясь губами к виску Блэр. – Я не спала всю дорогу… думая о тебе.

– Они, должно быть, сильно удивились, – спокойно сказала Блэр, вытаскивая рубашку Кэм из брюк и кладя ладонь ей на живот.

– Я уверена, они… но ты не должна волноваться об этом. – Следя за облаками, проплывающими под луной, Кэмерон подумала, что это просто чудесно – сидеть рядом с Блэр и наблюдать за небом. Отсюда Вашингтон казался далеким-далеким. Медленно кончиками пальцев она провела по руке Блэр, легко очерчивая упругие мышцы. – Блэр, ты – дочь президента. Это работает на нас так же, как и против нас. Секретная служба умеет хранить молчание, когда дело касается защиты частной жизни президента и членов его семьи. Мои агенты не предадут тебя.

– Речь не об этом, я беспокоюсь о… – Она провела кончиками пальцев по ребрам Кэмерон, поглаживая ее шрам.

О тебе. О своем отце.

– Знаю. Но я думаю о тебе. – Кэмерон обняла Блэр, меняя положение так, что ее грудь и бедра оказались плотно прижаты к возлюбленной. – Если ты захочешь рассказать миру о своей личной жизни, это должен быть только твой выбор. Но это нужно сделать так, чтобы твое признание не сыграло на руку некоторым политикам.

– Моя личная жизнь связана с тобой, – прошептала Блэр и поцеловала Кэмерон. И все слова потеряли всякий смысл.

– Да, – согласилась Кэмерон. Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем она вновь начала дышать. – Но мной никто интересоваться не будет…

– Люди из Министерства финансов могут доставить тебе немало неприятностей.

– Такие, как Дойл, вполне возможно. – Кэмерон пожала плечами и провела пальцем вдоль линии подбородка Блэр. – Но меня это не волнует.

– Тогда что тебя беспокоит? – вдруг спросила Блэр, откинувшись назад и внимательно глядя на Кэм. В изломанном отражении звезд от водной поверхности лицо Кэмерон казалось невероятно красивым. Голос Блэр внезапно стал хриплым, когда она тихо спросила: – Что произошло в Вашингтоне за последние два дня?

Кэм вздохнула:

– Ты не сдаешься, да?

– Если бы я это сделала, – сказала Блэр, проводя рукой по внутренней стороне бедра Кэмерон через тонкую ткань брюк, – нас бы сейчас здесь не было.

– Действительно. – Кэмерон приподняла бедра, прижимаясь к ладони Блэр, когда дразнящие прикосновения стали более решительными, более настойчивыми. – В основном это была рутина, но важные вопросы тоже обсуждали… про агентов и такую привлекающую внимание персону, как… – она заколебалась, понимая, как беспристрастно звучат ее слова. Блэр перестала ласкать Кэм, затем убрала от нее руку.

– Как я?

– Да, – вздохнув, признала Кэмерон. – Как ты. Все это нужно было внимательно изучить.

– Так все закончилось? Ты в порядке?

Кэмерон смутилась:

– Еще не знаю. – Она нашла руку Блэр и снова поместила себе на бедро. – Но когда узнаю, то скажу тебе.

– Хорошо, – негромко сказала Блэр, наклоняясь ближе и просовывая руку между ног возлюбленной. У нее перехватило дыхание, когда тело Кэм выгнулось в ответ на ее прикосновения. – Мне нравится то, что ты чувствуешь. Я хочу тебя всю. Я чувствую, что могу проглотить тебя целиком. – Пока Блэр говорила, ее пальцы нашли то, что искали, и она слегка сжала клитор Кэмерон. – Я могу начать с этого.

Тело Кэмерон стало ватным, и если бы она не сидела, то, вероятно, упала бы.

– Ах. Мы не можем… здесь.

– Знаю. Но, боже, я так хочу.

– Да, это относится к нам обеим, – пробормотала Кэмерон, задаваясь вопросом, сможет ли она достаточно долго бодрствовать, ведь это не займет много времени. Ее кровь кипела, но мозг находился на грани отключения. – Блэр… Я…

– Что?

– Я разбита… Не думаю, что смогу.

Блэр села, сразу став серьезной:

– Идем.

– Прости, я…

Блэр улыбнулась, положила руку на затылок Кэм и наклонилась, чтобы поцеловать ее. Страстно, но давая понять, что продолжения не будет. Отстранившись, она сказала:

– Кэмерон. Тебя чуть не взорвали несколько ночей назад. Ты провела на ногах большую часть недели. У тебя сотрясение и Бог знает что еще. – Опустившись на колени, Блэр двумя руками откинула волосы назад и глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. – Пойдем, коммандер. Я подожду.

Кэмерон схватила ее за руку, удерживая и не позволяя встать:

– А вот я не уверена, что смогу. Я скучала по тебе.

– Да, – мелодично ответила Блэр. – Я тоже скучала по тебе. – Наклонившись, она крепко поцеловала Кэмерон, затем быстро отодвинулась и встала на ноги. Стоя на безопасном расстоянии, Блэр положила руки на бедра и сказала насмешливо-угрожающим тоном: – Я никогда не отличалась терпением. Идем.

Кэмерон рассмеялась; она не могла вспомнить, когда в последний раз у нее на сердце было так легко. Она поднялась и пошла вслед за уходящей в тень дочерью президента.

* * *

Через несколько минут они добрались до машины сопровождения и сели на заднее сиденье. Старк разместилась на переднем, рядом с Эрнандесом. Кэмерон откинула голову на спинку и закрыла глаза. Следующее, что она помнила, было похлопывание Блэр по ее плечу:

– Коммандер, мы на месте.

Кэмерон мгновенно проснулась и стала смотреть в окно, напряженная и готовая к бою. Узнав необычную архитектуру и топографию улицы, где находился дом ее матери, она расслабилась. Откашлявшись, Кэм хрипло сказала:

– Хорошо.

Старк открыла дверь для Блэр и придерживала ее, пока та не вышла. Кэмерон появилась с другой стороны машины и, обойдя вокруг, присоединилась к ним. Туда же двинулся и Эрнандес. Вчетвером они направились к парадному входу в привычном порядке. В гостиной на первом этаже горел тусклый свет, и Кэмерон улыбнулась про себя, подумав о радушном маяке. Ей редко выпадала возможность посетить дом матери, хотя это было единственное место на планете, где она чувствовала себя по-настоящему спокойно.

Старк открыла дверь первой вошла в тихий дом. Как только за ними закрылась дверь, Паула и Эрнандес бесшумно двинулись дальше, выполняя стандартную проверку. Кэмерон и Блэр поднялись по лестнице на второй этаж и остановились в конце коридора, дальнем от спальни Марсии.

– Полагаю, что не буду сегодня спать с тобой, – с обреченностью сказала Блэр, пробежав пальцами по груди Кэм.

Кэмерон поймала ее руку, и их пальцы сплелись.

– Не думаю, что есть закон, мешающий тебе уложить меня в кровать.

– Это опасное предложение, коммандер, – хриплым голосом ответила Блэр.

– Я готова рискнуть.

Кэмерон прошла по коридору и открыла дверь во вторую комнату для гостей. Пока Блэр стояла в темноте, Кэм включила свет в ванной, но оставила только узкую щелку, так что в спальню падал лишь тонкий лучик света. Для них этого света было достаточно, чтобы перемещаться между комодом, креслом с мягкой обивкой, стоящим рядом с настольной лампой, и кроватью. Кэмерон со вздохом стянула свой жакет и бросила на спинку стула. Затем привычным движением скинула наплечную кобуру. За это время Блэр подошла к Кэм и встала в нескольких сантиметрах от нее.

– Позволь мне сделать все остальное.

– Вот это уже действительно опасное предложение, – прошептала Кэмерон. Она замерла, когда ловкие пальцы Блэр начали расстегивать пуговицы у нее на рубашке и избавили ее от узкого черного пояса на брюках. Кэм послушно подняла руки – и Блэр стянула с нее рубашку и бросила ее на стул рядом с жакетом. Кэмерон потянулась, чтобы обнять возлюбленную за талию, но та отстранилась.

– Ну! – выступила Кэмерон, озадаченная.

– Кэм, не стоит, – очень странным голосом сказала Блэр. – Я не настолько сильна.

– Блэр…

– Я не шучу. Тебе нужно отдохнуть. И, если ты прикоснешься ко мне, я об этом забуду. – Она шагнула вперед. – А теперь не двигайся. – Она расстегнула молнию на брюках Кэмерон и одним движением стянула их вниз по бедрам вместе с трусиками.

Кэмерон сняла мокасины и сделала шаг вперед.

– Что теперь? – невнятно спросила Кэмерон, и сердце ее ухнуло, когда Блэр случайно коснулась ее.

– Теперь ты ляжешь в кровать, – хриплым голосом ответила Блэр.

Кэмерон неохотно подчинилась и растянулась под одеялом. Наклонившись, Блэр целомудренно поцеловала ее и провела пальцами по густым темным волосам Кэм.

– До завтра.

Когда она повернулась, чтобы уйти, закрытые веки Кэмерон уже трепетали. Блэр протянула руку к дверной ручке и в эту секунду услышала низкий голос, плывущий к ней по ночному воздуху:

– Я люблю тебя.

– И я тебя, – прошептала она в ответ.

Блэр прошла по коридору, прикрыла свою дверь и легла в кровать, зная, что пройдет немало времени, прежде чем она уснет.

Глава 9

В 9:20 утра Кэмерон перевернулась и открыла глаза.

Солнечный свет проникал через окно с левой стороны комнаты. На мгновение она замерла, прислушиваясь к звукам в доме. Стояла тишина. Кэм задумалась, не пойти ли ей в комнату Блэр, и какова вероятность, что она там одна. За шесть часов крепкого сна Кэмерон прекрасно отдохнула. Головная боль отдавалась далеким эхом, и теперь совсем не беспокоила. Единственное, что вызывало дискомфорт, было желание, которое не уменьшилось за прошедшую ночь.

Секс в доме матери при агентах, стоящих под дверью, – прекрасная идея. Одна мысль об этом должна охладить весь пыл.

Но только не сейчас. Вместо этого она вспомнила взгляд Блэр в тусклом освещении бара – напряженный и опасный. Позже, в лунном свете на пляже ее лицо смягчилось, но голод в глазах по-прежнему обжигал. Кэмерон вспомнила, что она была не прочь быть съеденной.

Нужно загасить желание, пока оно не разгорелось с новой силой. Улыбнувшись про себя, она спустила ноги с кровати, встала и потянулась, затем прошла в ванную обнаженной, включила душ и подождала, пока вода нагреется. После душа она оделась и решила, что ей нужно купить одежду для вернисажа, который состоится сегодня вечером. Кэмерон приехала налегке, без вещей, уверенная, что, если Блэр собиралась оставаться в Сан-Франциско больше суток, у нее просто закончится чистая одежда.

Она надела летние брюки и черную рубашку поло, это сочетание смотрелось несколько легкомысленно, учитывая специфику ее работы. Поправив кобуру на ремне брюк, она спустилась вниз, чтобы проконтролировать дежурную смену агентов.

В столовой и гостиной никого не оказалось, так же как и на кухне. К счастью, полный кофейник ждал ее на кухонной стойке рядом с керамической кружкой, которую Кэмерон не могла не узнать: она сама сделала ее для отца, когда ей было десять лет.

Из-под кружки выглядывал листок бумаги. Она прочла строки, написанные характерным почерком матери: «Кэмерон. Я в студии. Подойди, как будешь готова».

Кэм налила кофе, взяла банан из корзины для фруктов у холодильника и поднялась на третий этаж. У двери в студию она остановилась, сомневаясь, стоит ли мешать матери, если та работает.

– Привет.

– Кэмерон? Это ты? – раздался голос матери из глубины мастерской.

– Да. Можно войти?

– Конечно. – Марсия вышла с улыбкой на лице. Остановившись перед дочерью, которая была на дюйм или два выше, она встала на цыпочки и поцеловала Кэмерон в щеку. – Как приятно видеть тебя.

– Мне тебя тоже, – сказала Кэмерон, пытаясь найти местечко для кружки с кофе.

– Сюда, – сказала Марсия, доставая из-под груды листов, карандашей и рейсфедеров[17] пробковый поднос и ставя его на соседний стол. – Как ты?

– Замечательно, – ответила Кэмерон, спрашивая себя, много ли ее мать знает о недавних событиях. В прессе описания угрозы жизни дочери президента и кровавого исхода были сильно преуменьшены, но Блэр, возможно, рассказала больше. И все же Кэм сомневалась, что Блэр стала бы упоминать про ее ранение. Только не после того, что произошло ранее в этом году. Она оперлась бедром о край длинного рабочего стола, на котором лежало множество художественных принадлежностей, и очистила банан. – Была небольшая суета. Я немного устала, вот и все.

– Надеюсь, открытие выставки сегодня вечером будет не слишком утомительным, – сказала Марсия, подтаскивая высокий табурет и садясь рядом с Кэмерон.

– А где все? – спросила Кэм.

– Блэр пошла на пробежку, Паула и Фелиция с ней.

Кэмерон нахмурилась, торопливо проматывая в уме информационные сводки об этом районе, поспешно собранные перед поездкой Блэр. Беспокоиться вроде не о чем, но все же… – А кто остался в автомобиле?

– Не знаю. Думаю, ее решение пробежаться было спонтанным.

– Наверное, – смирившись, сказала Кэмерон и покачала головой. – Я должна связаться с Маком и получить отчет о текущем состоянии дел. Ты видела его сегодня?

– Он забегал ненадолго и говорил с Паулой.

– Хорошо. Спасибо, – сказала она, взяв чашку и собираясь выйти.

– Ты уже уходишь? Она же в безопасности с Паулой и Фелицией, не так ли?

Кэмерон была поражена. Марсия никогда прежде не проявляла интереса к ее профессиональной деятельности. Однако речь сейчас шла не о работе, а о Блэр.

– Да, она, должно быть, в порядке.

– Хорошо, тогда останься, допей кофе, а я расскажу тебе последние сплетни.

Сначала Кэмерон хотела отказаться. Но она напомнила себе, что в настоящее время Мак официально исполняет обязанности начальника охраны. Он пристально наблюдает за Блэр. Несколько минут не сыграют большой роли, а у нее так редко выпадала возможность поговорить с матерью.

– Окей. Тогда давай начнем с хорошего. Что происходит между тобой и Джанкарло? – К ее изумлению, мать покраснела.

– Ну, скажем, мы рассматриваем возможности.

– Звучит интригующе. – Кэмерон рассмеялась. – Романтические возможности?

– Да.

Кэмерон была не только удивлена, но и чрезвычайно рада. С тех пор как ее отца убили почти двадцать лет назад, она не замечала, чтобы у матери были не то что серьезные, но даже случайные отношения с каким-либо мужчиной.

– Мне он нравится, – сказала Кэм, доедая банан и кладя кожуру на мятый лист бумаги рядом со своей кружкой. – Думаю, это прекрасно; надеюсь, ваше исследование делает счастливыми вас обоих.

Марсия изучала лицо дочери, пораженная спокойной уверенностью в ее голосе и выражении лица. Она привыкла к менее эмоциональному поведению дочери, прямой проницательный ответ был чем-то новым и необычным.

– Спасибо. Могу я в том же ключе спросить о тебе и Блэр?

Кэмерон напряглась. С ее губ уже готово было слететь отрицание. Вместо этого, к своему изумлению, она сказала:

– Мы также рассматриваем возможности.

– У меня такое чувство, что ваше исследование зашло немного дальше, чем мое и Джанкарло, – и я говорю не о спальне.

– Все очень сложно, – ответила Кэмерон, отводя взгляд.

– Моя дорогая, романтические отношения всегда сложны. – Марсия засмеялась и прижала ладонь к щеке дочери. – Знаешь, она очень тебя любит.

Кэмерон сглотнула, не в силах вымолвить ни слова. Она взяла руку матери и слегка сжала, глядя на сильные пальцы, которые дарили жизнь пустым холстам. Так тихо, что Марсии пришлось наклониться, чтобы расслышать, Кэмерон прошептала:

– Боже, я надеюсь на это. – Она подняла почти черные от эмоций глаза на мать. – Я не должна даже думать о ней, но не могу остановить то, что чувствую.

– Хорошо. Потому что она не хочет, чтобы ты останавливалась. – Марсия наклонилась и поцеловала Кэмерон в лоб. – Все будет в порядке. Просто следуй за своим сердцем.

– Постараюсь, – тихо сказала дочь.

Она пробыла в студии еще несколько минут. За это время мать ввела ее в курс последних событий. Но потребность проконтролировать Мака стала такой сильной, что Кэмерон не смогла слушать дальше.

– Извини. Я должна идти работать.

– Иди, – смеясь, ответила Марсия. – Удивляюсь, что ты смогла просидеть так долго.

– Еще увидимся сегодня вечером, – сказала Кэмерон и поспешно вышла.

– Замечательно.

Марсия слушала удаляющиеся шаги Кэмерон и надеялась, что ее дочь и Блэр найдут свой путь к счастью.

* * *

– Мак?

– Доброе утро, коммандер. – Голос Мака на другом конце телефонной линии казался радостным. Светловолосый голубоглазый агент выполнял обязанности координатора по связи, а во время отсутствия Кэм брал на себя руководство командой. Мак делал это на протяжении нескольких месяцев, пока Кэм оправлялась от огнестрельного ранения. – Добро пожаловать на борт.

– Спасибо. – Кэмерон стояла на заднем крыльце и наблюдала за белыми треугольниками парусов, которые бороздили голубую воду залива далеко внизу. – Мне нравится быть здесь.

– После Нью-Йорка? Да уж.

– Где ты?

– Я в командном пункте в отеле на Юнион-сквер[18]. Поскольку Цапля всегда в движении, полагаю, что должен находиться здесь постоянно. Все действия я в основном координирую отсюда, – ответил Мак. Он не сказал, что принимает звонки от агентов, охраняющих Блэр Пауэлл и сообщающих ему о состоянии дел, двадцать четыре часа в сутки.

– Хорошо, – сказала Кэмерон. – Где она сейчас?

– В спортзале на Маркет-стрит.

– Кто внутри?

– Старк. Там все спокойно.

Кэмерон желала больше подробностей, признаваясь себе, что просто хотела знать, где Блэр и чем занимается. Ее положение позволяло знать о жизни Блэр больше, чем та была готова ей рассказать. Это была одна из проблем – как не перейти черту между ролью руководителя службы безопасности и возлюбленной. У Блэр не было личной жизни с двенадцати лет, с тех самых пор, как ее отец ворвался на политическую арену как многообещающий харизматичный губернатор, а позже стал вице-президентом. У нее было столько прав на личную жизнь, сколько могла позволить ей служба безопасности. Тот факт, что Кэмерон любила ее, не менял этого.

– Хорошо, – резко сказала Кэмерон, недовольная тем, что из-за мыслей о Блэр она не в силах сосредоточиться на работе. – Я приступлю к…

– Все под контролем, коммандер. Если хотите, можете передохнуть. По крайней мере, до открытия галереи сегодня вечером.

Она уже хотела отказаться, но поняла, что у нее не было выходных вот уже много недель.

– Спасибо, Мак. Рассмотрение текущих вопросов состоится в 17:00.

– Вас понял.

* * *

Кэмерон не видела Блэр весь день. В 18:00 Кэм ждала возлюбленную в гостиной, чтобы сопровождать ее на открытие выставки Марсии в галерее Родман рядом с Юнион-сквер. В окно она видела, что машина, как и планировалось, стоит перед домом; за рулем Джон Филдинг, рядом с ним, на переднем сиденье Фелиция Дэвис. Кэмерон обернулась на звук шагов – и у нее перехватило дыхание.

Блэр стояла у лестницы, на расстоянии десяти футов и молча смотрела на Кэмерон с выражением любопытства на лице. Она была в элегантном черном платье, оставляющем открытыми точеные плечи и подчеркивающем ее прекрасную фигуру. Руки художницы без каких-либо украшений были изящными и сильными. Кэмерон откашлялась, у нее внезапно пересохло во рту.

– Добрый вечер, мисс Пауэлл.

Блэр улыбнулась, зная, что сейчас они действительно одни. Впервые за четыре дня.

– Коммандер.

– Автомобиль ждет снаружи.

– Этим вечером меня сопровождаете Вы? – Блэр медленно приближалась к ней. Ее голубые глаза танцевали.

У Кэмерон дрогнули уголки губ.

– Если у тебя иные намерения, могут возникнуть проблемы.

– Нет, никаких проблем. – Блэр поправила жемчужную запонку на плиссированной рубашке Кэмерон, поверх которой был надет приталенный черный смокинг. – Как тебе удалось провезти всё это в дорожной сумке?

– Никак. Боюсь, на этой неделе я ничего такого не планировала, поэтому днем мне пришлось пробежаться по магазинам. – Кэмерон пожала плечами. – Это лучшее, что мне удалось купить.

– Поверь мне, Армани тебе к лицу. – Прошептала Блэр; она нащупала руку Кэмерон и большим пальцем стала вырисовывать на ней небольшие круги.

Голос Кэмерон стал низким:

– Ты прекрасна.

– Ты тоже.

– И у тебя есть свои обязанности и долг. – Кэмерон расправила плечи и указала на дверь. – Ну что, идем?

– Да, конечно. – Блэр привычно преобразилась в спокойную изящную леди – ту, которую весь мир отождествлял с образом дочери президента. На улице Блэр спросила: – Ты пойдешь со мной на выставку?

– Да.

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы ты потратилась на костюм только для того, чтобы ожидать меня в машине.

– Это единственная причина?

– А какая еще?

Кэмерон рассмеялась и подошла к автомобилю. Они устроились на заднем сиденье и, как только Филдинг тронулся с места, взгляды Первой дочери и руководителя ее службы безопасности встретились; интенсивность этих взглядов существенно сокращала расстояние между девушками.

Глава 10

За два квартала от угла Саттер-стрит[19] и Мэсон-стрит[20] у Кэмерон зазвонил телефон. Повернувшись на сиденье, она достала его из чехла на поясе.

– Робертс. – Меж бровей у нее пролегла складка; нахмурившись, она стала осматривать улицу впереди. – Сколько? Все в порядке. Хорошо. Старк встретит нас у тротуара.

Она закончила разговор и, извиняясь, улыбнулась Блэр:

– Это Мак. Перед галереей толпятся репортеры и фотографы. Больше, чем мы предполагали. Я не знаю, связано ли это с тем, что произошло в Нью-Йорке, но это – единственный приемлемый вход в галерею. Извини… будет беспокойно.

– Ничего, – отстраненным голосом ответила Блэр; выражение ее лица было непроницаемым. Как правило, ее выход в свет освещался как нечто само собой разумеющееся местными средствами массовой информации. Репортеры нередко отправляли статьи в центральные газеты. Она привыкла к этому.

Автомобиль притормозил и остановился. Кэмерон открыла дверь и выставила ногу на тротуар, частично блокируя заднее сиденье автомобиля. При этом она быстро осмотрела столпившихся перед галереей репортеров. Старк отделилась от толпы и встала напротив нее. Расположившись по обе стороны открытой двери, они дождались, пока оттуда появилась Блэр. Фелиция Дэвис обошла автомобиль и встала позади них, когда они начали продвигаться к галерее.

Взлохмаченный жилистый мужчина в помятых брюках и с расстегнутым воротником рубашки преградил им путь:

– Мисс Пауэлл, Вам известна личность мужчины, который пытался убить Вас в Нью-Йорке? – У него на шее болтался бейдж, но фотография и идентификационные данные были обращены к его груди. Он мог быть репортером, поклонником Первой дочери, а мог быть и убийцей.

– Отойдите назад, пожалуйста, – твердо сказала Кэмерон, приподнимая левую руку. При этом ее правая рука скользнула под пиджак к оружию. – Продолжайте движение, – спокойно произнесла она, обращаясь к Блэр и Старк. Они были от него в двух шагах, когда Кэм встала между ним и Блэр, закрывая ее своим телом. – Пожалуйста, отойдите.

Пятясь к галерее и сохраняя расстояние между ними, он задал новый вопрос:

– Правда ли, что у Вас были сексуальные отношения с ним?

Камеры щелкали, другие люди выкрикивали свои вопросы, толпа репортеров следовала за ними, но Блэр не отвечала и смотрела прямо перед собой. До галереи оставалось несколько шагов.

Кэмерон подняла левое запястье с микрофоном:

– Мак, Эрнандес, если он двинется к ней, возьмите его. Будьте наготове.

Старк сделала два шага вперед, становясь перед Блэр и Кэмерон, тогда как Дэвис осталась сзади, и прошла к двери.

– В сторону, – скомандовала она.

Когда Старк стала открывать дверь, у незнакомца не оставалось выбора, кроме как отойти. Однако Блэр все еще была в пределах его досягаемости.

– Мисс Пауэлл… – снова начал он.

Кэмерон сильно толкнула его локтем в грудь, выведя из равновесия, а затем быстро отпихнула от входа в галерею, куда уже подошла Блэр, находившаяся между ней и Старк.

Оказавшись внутри, они остановились, рассматривая помещение и пытаясь сориентироваться. Кэмерон снова сказала в микрофон:

– Я хочу, чтобы его личность была установлена. Проведите полную проверку данных. Не позволяйте ему проникнуть внутрь.

– Я не хочу, чтобы ты так делала, – сказала Блэр так тихо, что слышать ее могла только Кэмерон.

– Как? – рассеянно спросила Кэмерон, кивая Старк, чтобы та отошла на несколько футов – туда, откуда у нее будет возможность рассмотреть любого, приближающегося к Блэр сквозь толпу.

– Заслоняла меня собой.

– Пустяки, – отмахнулась Кэмерон. Все ее внимание было сосредоточено на людях, стоявших вокруг.

Расстроенная Блэр едва заметно покачала головой; прежде чем она успела возразить, к ней с радушной улыбкой подошел мэр Сан-Франциско. Она протянула ему руку и вежливо произнесла слова приветствия. Дочь президента выполняла обязательства, соответствовавшие ее положению; она делала это уже множество раз и довела практически до автоматизма. Пока она шла по галерее, Кэмерон и Дэвис шли по сторонам от нее на расстоянии пяти футов. Не слишком близко, чтобы не казаться навязчивыми, но и не слишком далеко – чтобы успеть защитить ее в случае необходимости. Старк смешалась с толпой она наблюдала за собравшимися, следя, чтобы никто из подозрительных лиц не приблизился к Первой дочери.

Наконец Блэр покончила со своими обязанностями и подошла к Марсии. Та стояла с бокалом вина в руке в окружении почитателей и разговаривала с Джанкарло.

– Блэр, – обрадовалась ей Марсия и наклонилась, целуя ее в щеку. – Огромное спасибо, что пришли.

Она перевела взгляд на дочь, и та поприветствовала ее улыбкой.

– Спасибо за приглашение, – Блэр возвратила поцелуй, прикоснувшись губами к щеке Марсии. – Здесь замечательно, очень впечатляет. Мои поздравления.

– Меня, поверьте, это совершенно не впечатляет. – Марсия рассмеялась и взяла Блэр за руку. – Наверное, у меня не так уж много выставок из-за того, что я терпеть не могу всю эту помпезность. Однако я очень рада, что Вы пришли.

– Как и я. Надеюсь, мне удастся посмотреть Ваши работы без необходимости вести беседу с очередным искусствоведом.

– Бегите отсюда, пока можете, – в шутку сказала Марсия, пожала ей руку и с улыбкой обернулась к еще одному поклоннику. Блэр ускользнула, пользуясь моментом.

Какое-то время она медленно ходила по залу. Блэр не видела Кэмерон, но знала, что она где-то рядом. Как и любой серьезный художник, Блэр была знакома с творчеством Марсии Касальс, но никогда не видела столько ее картин сразу. В конечном счете, она потерялась в цвете, форме, очаровательной изменчивости картин Марсии и забыла обо всем, кроме красоты.

Блэр вздрогнула, услышав шепот совсем близко:

– Впереди чрезвычайно интересная работа.

Она повернула голову и встретилась глазами с Кэмерон.

– Да?

– Да. И, кажется, автор не моя мама.

Под пристальным взглядом Кэмерон, Блэр прошла вперед и увидела собственный эскиз, нарисованный углем накануне. Надпись под ним гласила: «Без названия. Автор неизвестен».

– Интересно, – уклончиво ответила она.

– Более чем интересно. Он прекрасен, – сказала Кэмерон хриплым от эмоций голосом. – Когда ты его нарисовала?

– Как ты поняла?

– По нескольким признакам, – спокойно ответила Кэмерон. – Сначала я узнала твой стиль.

Блэр ждала пояснений, наблюдая, как потемнели глаза Кэм, и ощущая ее горящий взгляд на своей коже:

– И?

Кэмерон пожала плечами, не находя слов.

– Никто, кроме тебя, не смог бы этого сделать: никто не знает меня так хорошо.

– Иногда я сомневаюсь, действительно ли я тебя знаю.

– Что ты имеешь в виду?

– Я о том, что произошло сегодня перед входом в здание… Я думала, мы договорились, что ты не будешь больше этого делать.

Кэмерон выглядела растерянной:

– Извини?

– Ставить себя между мной и угрозой.

– Он был помехой, а не угрозой.

– А если бы он представлял опасность?

Кэмерон на мгновение замолчала. Они обе знали ответ.

– Я понимаю, что иногда делаю что-то, от чего тебе не становится ни легче, ни спокойней.

– Да, иногда. – Блэр пыталась было протянуть руку, но внезапно остановилась, вспомнив, что они не одни. – Думаю, в этом есть и моя вина.

– Бывает. – Улыбка озарила лицо Кэм и быстро исчезла. – Но я не жалуюсь.

– Как думаешь, у нас есть возможность ненадолго исчезнуть?

– Принимая во внимание, что вокруг больше сотни человек, в том числе четыре агента? Не сейчас, – печально улыбнулась Кэмерон.

Блэр вздохнула:

– Я боялась, что ты это скажешь.

– Я должна позволить тебе продолжить наслаждаться картинами. Я просто хотела… поблагодарить тебя. – Она указала на темно-серый рисунок. – Я спрашивала мать о нем, но она сказала, что он не продается.

– Я знакома с автором этого эскиза. Возможно, в скором времени здесь появится еще один.

– Было бы здорово.

– Тогда тебе, возможно, придется позировать.

– Я готова, – отступая, негромко сказала Кэмерон. – В любое время, когда захочешь.

Глава 11

На прощание Марсия поведала Блэр и Кэмерон о своих планах на вечер и стало ясно, что до завтрашнего дня они ее, скорее всего, не увидят. Она еще раз поцеловала Блэр и поблагодарила её за посещение выставки.

Обратно Блэр и Кэмерон ехали в молча. Дома Кэмерон отправила Филдинга на патрулирование периметра, освободила Дэвис на ночь и назначила Старк дежурить по дому. Агенты пожелали Блэр спокойной ночи и разошлись выполнять свои обязанности.

Кэмерон и Блэр остались в гостиной одни.

– Подумать только. Если не считать агентов на улице и в доме, мы наконец-то одни, – сказала Блэр, пожирая глазами Кэмерон.

Та кивнула.

– Какие планы?

– Ты говоришь о сегодняшнем вечере или последующих днях?

– Боюсь, сегодня вечером ты будешь находиться под пристальным вниманием агентов, – сказала Кэм с улыбкой сожаления. – Кроме того, я хочу известить команду о маршруте скорого отъезда.

– Если бы я могла, то осталась бы здесь еще на какое-то время, – произнесла Блэр, присев на ручку кресла и облокотившись на его спинку. – Я наслаждаюсь обществом Марсии, и Сан-Франциско – прекрасное место, – она пожала плечами. – Но я должна вернуться в Нью-Йорк. У меня остались неоконченные дела, и я должна завершить их, прежде чем мы уедем в Париж.

– Тогда я закажу билеты до Нью-Йорка на завтрашний вечер?

– Замечательно. Просто проследи, чтобы наши места находились рядом.

– Ясно, – усмехнулась Кэмерон.

– Как твоя головная боль?

– Какая головная боль?

– Кэм.

– Почти прошла.

– А все остальное? Головокружение, двоение в глазах?

Заметив беспокойство в глазах Блэр, Кэмерон подошла к ней и прикоснулась кончиками пальцев к ее талии.

– Все хорошо. Правда.

Наклонив голову, Блэр заглянула в глаза Кэмерон – туда, где она всегда могла увидеть правду. Прямо сейчас темные глаза Кэм казались дикими, у них в глубине мелькали черные тени. Блэр знала, что это означает.

– Кэмерон, – она вдохнула, когда губы Кэм приблизились к ее губам.

В этот момент с глухим стуком открылась раздвижная дверь кухни, откуда с диким грохотом появилась обычно малозаметная Старк.

Кэмерон вздохнула, ее губы почти касались Блэр.

– Полагаю, это было предупреждением.

– Да, – с сожалением сказала Блэр, когда Кэмерон отступила. – Пожалуй, я пойду спать, секс на диване отменяется.

– Доброй ночи, мисс Пауэлл.

– Коммандер.

Блэр поднялась по лестнице на второй этаж и исчезла. Через мгновение из задней части дома появилась Старк.

– Все чисто, мэм, – доложила она и, подойдя к телевизору в гостиной, включила его.

– Спасибо, – сказала Кэмерон. – Если возникнут проблемы, я наверху.

– Да, мэм. Не думаю, что потревожу Вас.

Кэмерон остановилась на лестнице и посмотрела вниз на агента.

– Я ценю это.

* * *

На втором этаже Кэмерон увидела узкую полоску света, пробивавшуюся из-под двери спальни Блэр. Она постояла перед дверью, размышляя, войти или нет. Кэм знала, что если сделать все осторожно, то вряд ли кто-нибудь заметит ее, а даже если и так, это не имело бы значения. И все же она развернулась. Скорее по привычке, чем по какой-либо другой причине. Кэмерон хотела быть рядом с Блэр, хотела лечь около нее. За прошедшие недели она жутко устала душой и телом от напряженной борьбы, и ей хотелось ощутить уют теплых объятий Блэр.

Она вздохнула, убеждая себя в том, что еще пару дней можно подождать: по возвращении в Нью-Йорк они смогут немного расслабиться. Дома у Блэр будет больше свободы; они смогут уединиться на несколько часов или даже дней в квартире Дайан, подруги Блэр. Все это, конечно, далеко от идеала, но для столь публичного человека как Блэр, такая жизнь была вполне нормальной.

Кэмерон решительно открыла дверь в свою спальню и провела правой рукой по стене в поисках выключателя.

– Ты уверена, что он тебе нужен?

Кэмерон опустила руку и тихонько прикрыла дверь. Она ждала, пока глаза привыкнут к тусклому свету от уличных фонарей и луны.

– Предлагаешь передвигаться на ощупь?

– Ну, – задумчиво сказала Блэр, выходя из тени в лунный свет, падающий в центр комнаты, – это заняло бы некоторое время, но так как у нас его нет, ты должна справиться.

Пока Блэр говорила, Кэмерон сбросила жакет, сняла наплечную кобуру и положила их на стул возле двери. Она сделала несколько шагов к Блэр и остановилась, оставив небольшое пространство между ними.

– Ты не устала? – спросила Кэмерон. Ее глубокий голос звучал ниже, чем обычно.

– Боюсь, что не смогу заснуть, и я знаю только одно верное средство от этого. – Поколебавшись, она спокойно продолжила: – Я могла бы справиться и сама…

– Пытаешься вызвать у меня ревность? – мягко прервала ее Кэмерон.

– Я? – Блэр рассмеялась. – Вряд ли… когда ты в зоне досягаемости, у меня нет другого выбора.

Теперь смеялась Кэмерон. Она осторожно положила руки на обнаженные плечи Блэр и развернула ее лицом к окну. Плотно прижавшись к ягодицам Блэр, Кэм расстегнула заколку, удерживающую волосы на затылке Блэр. Она провела пальцами по густым кудрям, рассыпая пряди волос по плечам девушки, затем нежно провела ладонями вниз по ее рукам.

– Сегодня вечером ты выглядела сногсшибательно.

Со вздохом Блэр откинулась на Кэмерон, удобно устроив затылок на ее груди. Хриплым, чуть дрожащим голосом она спросила:

– Я когда-нибудь упоминала, как мне нравится, когда ты меня раздеваешь?

Кэмерон прижалась губами к плечу Блэр у самой шеи и исследовала каждый дюйм, прежде чем нежно прихватить зубами упругую плоть. И продолжала это делать до тех пор, пока не услышала, как Блэр начала задыхаться и с ее губ слетел негромкий стон. Наконец Кэм, слегка отстранившись, ответила:

– Кажется, я еще помню кое-что об этом.

Кэмерон прошлась пальцами вверх по рукам Блэр и начала плавно опускать тонкие бретельки ее платья. Она остановилась, когда ткань платья натянулась на груди Блэр чуть выше ее сосков. Одной рукой Кэм обняла Блэр сзади, широко расставив пальцы и упираясь ладонью в ложбинку между ее грудями. Другой рукой она медленно тянула за край своей рубашки, позволяя жемчужным пуговицам падать на паркетный пол.

Тело Блэр напрягалось каждый раз, когда тихий звон врезался в тишину.

Наконец, белая рубашка Кэмерон была расстегнута, и она голой грудью прижалась к телу Блэр, одетой в вечернее платье с низким вырезом на спине. Их тела слились в единое целое.

– Четыре дня – это много, – прошептала Кэмерон, прикасаясь губами к уху Блэр. Дыхание Кэм участилось, когда она почувствовала, как ее соски затвердели от прикосновения к нежной коже Блэр. – Было так трудно работать сегодня вечером, стараясь не обращать внимания на то, как сильно я хотела прикоснуться к тебе.

– Почему, коммандер? – Хрипло прошептала Блэр. – Я не думала, что что-то может отвлечь тебя от работы.

– Ты можешь. – Кэмерон сняла рубашку и бросила ее на пол позади себя, затем потянула за молнию на платье Блэр. Обеими руками Кэм опустила легкую ткань, открывая грудь возлюбленной лунному свету и удивляясь тому, как пылала от притока крови и чего-то более стихийного кожа Блэр. В следующий момент она зажала между пальцами напряженный сосок. – Ты всегда так делаешь.

Кэмерон не хотела торопиться, но с каждой последующей секундой понимала, что это будет нелегко. Кожа Блэр была мягкой и гладкой, но мышцы упругими, и все ее тело дрожало от напряжения. То, как быстро вздымалась грудь возлюбленной под ее ладонями, говорило о желании Блэр, и тело Кэмерон закипело в ответ. Ее бедра дрожали, когда она прижималась к ягодицам Блэр. Кэм застонала, когда Блэр усилила ответное давление, вжимаясь в ее бедра.

– Ты знаешь, мне нравится, когда в первый раз все происходит быстро, – выдохнула Блэр, отбросив свою пассивность и проникая рукой в плотное пространство между ними, после чего быстро прошлась вверх по внутренней стороне бедра Кэмерон и сжала ее через брюки. – Я сдерживала себя столько, сколько могла. Я хочу тебя со вчерашнего вечера в баре… с меня хватит, я не могу ждать, или меня разорвет от желания.

Кэмерон резко схватила Блэр за плечи и, развернув к себе лицом, поцеловала, при этом их обнаженные груди встретились. Поцелуй говорил о страстном желании и неудержимом голоде. Через несколько секунд порыв безумства сгладился в теплое приветствие, и когда они, наконец, разъединились, обе тяжело дышали и улыбались.

– Давай попробуем кое-что новенькое. Давай посмотрим, сколько мы продержимся, делая это медленно, – прошептала Кэмерон.

– Ты просишь слишком многого, – сказала Блэр, тряхнув головой; ее руки опускались по животу Кэмерон к брюкам, на которых она ловко расстегнула молнию. – Я попробую, но только вместе с тобой.

И затем она просунула руку внутрь.

Кэмерон бросило в жар, голова закружилась от острых ощущений, которые дарили пальцы Блэр, скользящие по ее обнаженным нервным окончаниям. Ее руки задрожали на коже Блэр. – Я не смогу, если ты продолжишь это делать.

Улыбаясь, Блэр убрала руку, а затем рассмеялась над неожиданным стоном Кэмерон.

– Давай тогда переместимся на кровать. У меня нет сил стоять на ногах.

Они отстранились, только чтобы снять оставшуюся одежду, а затем, будто боясь разлуки, поспешно обнялись и опустились на кровать. Перекатившись, Кэмерон оказалась сверху и, не отрываясь от губ Блэр, просунула одну ногу между ее бедрами. Когда теплого дыхания Блэр стало недостаточно для утоления нарастающей жажды, Кэмерон приподнялась и, опираясь на обе руки, сместилась вниз. Тотчас ее губы захватили сосок Блэр, и она нежно прикусила его, чувствуя, как пальцы Блэр проникли в ее волосы. Другую грудь Кэмерон бережно накрыла рукой, и зажала сосок между пальцами. Она не останавливалась, пока Блэр не прогнулась в спине, и ее дыхание не перешло в короткие всхлипы.

– Пожалуйста, – прошептала Блэр, обхватывая лицо Кэмерон дрожащими руками. Ее взгляд был затуманенным, когда она попыталась сосредоточить его на своей возлюбленной. – Ты так нужна мне.

Только тогда Кэмерон опустилась ниже, целуя на своем пути живот Блэр, и наконец, прикоснулась обеими руками к внутренней части ее бедер. Она ощутила, насколько влажной была Блэр. В голове стучало от опьяняющего желания, и она едва могла слышать. Кэм прислонилась щекой к лобку Блэр и выдохнула:

– Так достаточно медленно?

– Еще медленнее… и я… кончу без тебя.

Кэмерон рассмеялась.

– О, я так не думаю.

Кэм провела пальцами по центру жара Блэр и вошла в нее. Несмотря на протестующие крики Блэр, она вышла из нее и замерла, прижав пальцы к горячей, раздутой плоти, и ощущая ладонью, как пульсирует кровь.

– Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот.

– Тогда поцелуй меня, – взмолилась Блэр.

Очень медленно Кэмерон опустила голову и вобрала Блэр в себя, лаская ее медленно и очень нежно губами. Когда бедра Блэр вдруг напряглись, сигнализируя о том, что она уже близка, Кэмерон взяла ее глубже ртом и увеличила темп, согласовывая движения губ с ритмичными движениями своих пальцев внутри Блэр. Танец пальцев и языка волшебно сливался с пульсацией крови и сокращением мышц вокруг ее руки.

Рука Блэр судорожно сжала волосы Кэмерон, с ее губ стали срываться тихие стоны. Находясь на пике блаженства, Блэр шептала имя Кэм.

Закрыв глаза и почти не дыша, Кэмерон пыталась сдержать слезы, вызванные головокружительным трепетом от возможности быть с женщиной, которая ей небезразлична.

Трудно сказать, сколько времени Кэм лежала не двигаясь, прежде чем Блэр прервала тишину:

– Спишь?

Кэмерон покачала головой, и ее губы слегка коснулись все еще пульсирующей плоти Блэр.

– Нет. Не думаю. Может быть… или я просто умерла, и оказалась в раю.

– Похоже на рай. – Блэр рассмеялась, сгибая сведенные судорогой пальцы и расслабляя напряженные ноги, двигая их вперед-назад по простыне. Сокращения мышц на пике оргазма казались почти болезненными, но и удовольствие было очень острым. – Иди ко мне… если сможешь. Я хочу коснуться тебя.

– Я в порядке, – пробормотала Кэмерон; ее глаза все еще были закрыты, а сердце хаотично стучало груди.

– Все равно поднимайся.

В конце концов, Кэмерон удалось преодолеть три фута, и она упала на подушки рядом с Блэр.

– А медленно тоже хорошо, – сладко протянула Блэр и обняла Кэмерон, положив голову на плечо своей возлюбленной.

– Ммм. Неплохо для разминки.

Блэр прижала губы к шее Кэмерон и слизнула соленую испарину с ее кожи. Она чувствовала учащенный пульс Кэм под своими губами и медленно опустила руку ниже, прокладывая путь между ее бедрами. Кэм застонала, когда пальцы Блэр прикоснулись к ее клитору.

– Тебе хорошо? – тихо засмеялась Блэр. – Порой ты так недосягаема, коммандер.

– Ну… вот так, да… – таз Кэмерон приподнялся навстречу умелым рукам Блэр. – И… да, здесь… так.

– Не думаю, что сейчас хочется медленно, – Блэр наблюдала, как мышцы живота Кэмерон напряглись, и ее тело задрожало. – Да?

– Я схожу с ума, – отчаянно призналась Кэмерон, дернувшись от первой волны оргазма. – О боже…

– Все хорошо, – прошептала Блэр, прижавшись губами к уху возлюбленной. – Я с тобой.

Глава 12

Блэр бесшумно открыла дверь и вышла на террасу. На ней были только широкие спортивные шорты и футболка без рукавов. В руках она держала банку содовой. На террасе она была не одна.

Паула Старк шепотом разговаривала по телефону.

– Послушай… успокойся, ты меня слышишь? Я скоро позвоню тебе. Да… хорошо. Я помню. Пока.

– Прошу прощения, – сказала Блэр, проходя вперед несколько метров и останавливаясь рядом с агентом у перил.

– Не стоит. Я находилась между контрольными точками и просто…

– Паула, ради Бога. Вы думаете, меня заботит Ваш телефонный разговор?

– Ну, строго говоря, я…

Блэр фыркнула.

– Строго говоря, Вы должны стоять в темноте и ничего не делать двенадцать часов кряду?

– Ну, строго говоря, не по двенадцать, – возразила Старк на полном серьезе. – Я работаю в ночную смену, поэтому фактически нахожусь при исполнении служебных обязанностей всего лишь…

– Я говорю в целом, агент Старк.

Старк замолчала и посмотрела на дочь президента, освещенную лунным светом. Та улыбалась как ни в чем не бывало, и сердце Старк дрогнуло. Но на этот раз она поняла, в чем дело. Эта девушка ей нравилась. И даже больше.

Она уважала официальное положение Блэр Пауэлл и ценила то, что она делала для страны: представляя государство вместо своей умершей матери, будучи самым близким родственником президента. Также она считала ее талантливой личностью, занимающейся важными проектами, такими как борьба с раком, унесшим жизнь ее матери. И кроме всего этого, Старк осознавала, что Блэр Пауэлл это красивая, сексуальная женщина, с которой в прошлом у нее был секс. Всего раз, но это стало частью ее прошлого, и она об этом не жалела. Потому, когда эта женщина была рядом, она не могла оставаться равнодушной, даже если это было недопустимым.

Как агент Секретной службы она не должна была чувствовать к человеку, которого охраняла, ничего кроме ответственности. Возможно, Паула не была лучшим агентом Секретной службы именно по этой причине, но знала, что не сможет это изменить. Может быть, никто ничего и не заметит. По крайней мере, коммандер доверяла ей личную охрану Цапли, и это было главное.

Блэр наблюдала за игрой лунного света и калейдоскопом эмоций на лице Старк, не все из которых были ей понятны. Она нежно улыбнулась.

– Итак, Вы информировали Мака?

– Ммм…

– Проехали, Старк, – сказала Блэр, сжалившись над ней. – Я знаю, это не Мак, потому что знаю, каким тоном Вы с ним разговариваете. Как там Рене?

– Думаю, с ней все в порядке, – мрачно произнесла Старк.

– Думаете? Что случилось?

– Ее выписывают из больницы через пару дней.

– Это замечательно! – воскликнула Блэр, опираясь локтями на перила и вместе со Старк глядя на залив далеко внизу. – Раньше, чем ожидалось, не так ли?

– Да, и в этом вся проблема. Она уже заговорила о возвращении к работе.

– И почему меня это совсем не удивляет?

– Что?

– Не обращайте внимания, – со вздохом сказала Блэр. – Не могу представить, что она будет в состоянии вернуться к работе прямо сейчас, даже если захочет. Не стоит так волноваться, ведь ей еще надо пройти курс физиотерапии, верно?

– Да, но я уверена, что если она не сможет сразу вернуться к своим прямым обязанностям, то быстро найдет способ получить офисную работу.

– Знаете, Старк, – многозначительно сказала Блэр, – большинство агентов моей команды также не должны сейчас работать, так что Вы можете попытаться поставить себя на место Савард.

Сильно озадаченная, Старк повернула голову и посмотрела на Блэр.

– О чем Вы говорите? Никто из наших агентов серьезно не пострадал.

– Боже мой. Обязательное требование к агентам Секретной службы – быть дебилами?

Старк напряглась в ответ на критику Блэр, готовая защищать коллег, но прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, Блэр продолжила.

– Мы говорим не только о повреждениях физических, хотя, видит Бог, Кэм должна быть на больничном.

– Коммандер плохо себя чувствует? – искренне забеспокоилась Старк.

– Она не признается, но дело в том, что она получила травму. Вы все потеряли коллегу, и у вас два серьезно пострадавших агента. Такое могло случиться с любым из вас. Это тоже причиняет боль.

– Это часть нашей работы, мисс Пауэлл, – помрачнев, сказала Старк. Казалось, она вдруг стала на несколько лет старше.

– Да, – подавленно и с сочувствием в голосе ответила Блэр. – Полагаю, это так.

Неожиданно Блэр сжала предплечье Старк, затем вернула руку на перила.

– Едва ли Савард отличается от других агентов, но, надеюсь, ей хватит рассудительности не брать на себя больших физических нагрузок, пока она не окрепнет окончательно.

– Единственная хорошая новость состоит в том, что в период реабилитации она будет жить в Нью-Йорке со своей сестрой, – с вернувшимся энтузиазмом в голосе объяснила Старк. – Даже если она получит новое назначение, скорее всего, ей предоставят работу в местном филиале, хотя бы пока она не поправится.

– Выходит, она будет неподалеку.

– Да.

Блэр не могла не заметить волнение в голосе агента, и у нее не получилось избавиться от чувства зависти. Ведь Рене Савард и Паула Старк могли, не скрываясь, познавать друг друга и делать это с радостным предвкушением, присущим влюбленным парам. Именно этого никогда не было у нее.

Она любила – беззаветно, мучительно, отчаянно – но радость любви омрачалась печалью, а иногда и гневом. Сейчас, в три часа утра, она покинула объятия любимой женщины лишь потому, что не могла позволить себе такую роскошь, как проснуться вместе с ней, пусть даже в одном из самых безопасных мест в мире.

Глава 13

На следующее утро в 7:30 Кэмерон зашла на кухню и устремилась к кофейнику. Налив кофе, она вышла на террасу с задней стороны дома, чтобы насладиться солнечной погодой и красотой удивительно ясного неба. Утренний туман обычно висел над Сан-Франциско даже летом.

Она обернулась на звук открывающейся двери.

– Доброе утро, – улыбнулась Кэмерон. Она прислонилась плечом к дверному проему и сделала глоток кофе, любуясь лицом возлюбленной в лучах солнечного света.

– Доброе утро, – тихо ответила Блэр, облокотившись о перила.

– Не возражаешь против компании?

– Против твоей, нет. – Ответила Блэр с улыбкой.

Кэмерон подошла к Блэр и быстро посмотрела на окруженный кустарником дом, расположенный на этой же улице.

– Где-то здесь находится Фелиция, – заметила Блэр. – Сейчас ее смена.

Кэмерон кивнула, продолжая внимательно изучать окрестности. Увидев слабую тень своего агента, она повернулась к стоящей рядом женщине.

– Как ты?

– Лучше, чем вчера утром, – хриплым голосом ответила Блэр. – Я удовлетворена… в данный момент.

– Прости, – со смехом ответила Кэмерон. – Я заснула как убитая.

– Не нужно извинений. Во-первых, тебе нужно было выспаться, – сказала Блэр. – Во-вторых, от этого я чувствую себя нимфоманкой.

– Ха… Интересно, как мне к этому относиться. Означает ли это, что я не…?

Блэр посмотрела на Кэмерон и с облегчением отметила, что тени у нее под глазами исчезли и боль, которую, как думала Кэм, она не заметит, тоже прошла.

– О нет, коммандер. Вы проявили себя блестяще, как всегда.

– Так приятно это слышать, – улыбнулась Кэмерон. Она облокотилась о перила и стала пить кофе, расслабившись и позволяя себе наслаждаться прекрасным, почти открыточным видом. Наконец, Кэм спросила:

– Ты видела сегодня мою непредсказуемую мать?

– Вряд ли она появится так рано. Ну, если я правильно поняла ситуацию с Джанкарло.

– Думаю, ты все правильно поняла, – с улыбкой сказала Кэмерон. – Если сегодня она не вернется, я позвоню ей перед отъездом в аэропорт.

– Мне жаль покидать это место.

Кэмерон провела рукой по перилам и накрыла ладонь Блэр. Их плечи почти соприкасались, но это можно было видеть только находясь рядом с ними на террасе. Их пальцы сами собой переплелись, большие пальцы стали поглаживать руки друг друга.

– Да, мне тоже. Я бывала здесь и раньше, но лишь с тобой осознала, как тут прекрасно. Рядом с тобой весь мир выглядит иначе.

Блэр молчала. Кэмерон снова застала ее врасплох. Именно такой она всегда представляла себе любовь. Только Блэр никогда не думала, что сможет её испытать.

– Мы ведь не оставим это чувство здесь, правда?

Кэм встретила пристальный взгляд Блэр, поражаясь бесчисленным оттенкам синего в глазах любимой.

– Нет, не оставим.

– Кэм, я…

В этот момент на поясе у Кэмерон завибрировал телефон. Поморщившись, она извинилась и достала его. Повернувшись слегка в сторону, Кэм ответила:

– Робертс.

Плечи Кэмерон внезапно напряглись, и это заинтересовало Блэр. Обычно она не обращала внимания на частые звонки от агентов, докладывающих обстановку или уточняющих ситуацию, – это было неотъемлемой частью ее жизни. Сейчас же она неосознанно вслушивалась в разговор.

– Откуда Вы звоните?.. Вы уверены?.. Когда?.. У Вас все хор… Нет. Не в ближайшие два дня… Да… Да… Я найду Вас… Хорошо… Да. Хорошо.

– Что-то случилось? – спросила Блэр, когда Кэмерон закрыла телефон. Ей показалось, что Кэм отложила разговор.

– Нет, – автоматически ответила Кэмерон. Когда она снова повернулась к перилам, ее взгляд стал задумчивым. Видя недоверие в глазах Блэр, Кэм глубоко вздохнула и провела рукой по волосам. – Я не уверена. Возможно.

– Это связано с событиями в Нью-Йорке?

– Нет. Это личное.

Блэр попыталась сделать бесстрастное лицо.

Личное. Личное, как частный телефонный разговор; как что-то, что меня не касается. Как, например, любовница? Почему нет… мы никогда не давали никаких обещаний друг другу.

– Извини, – наконец ответила Блэр.

Она начала поворачиваться, забирая кофейную чашку и книгу, которую принесла с собой, но Кэмерон взяла ее за руку.

– Блэр, это не то, о чем ты подумала.

– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю, – низким голосом ответила Блэр, очевидно контролируя себя. Жестко контролируя. Она старалась не встречаться взглядом с Кэм, потому что не хотела, чтобы Кэмерон увидела у нее в глазах боль. Глупая. Боже, Блэр, повзрослей же, наконец!

– Хорошо, – мягко сказала Кэмерон, продолжая удерживать руку Блэр. – В случае если у тебя, возможно, появилась мысль, что этот звонок носит… романтический характер… это не так.

Блэр подняла голову, чтобы резко возразить. Но как только она увидела лицо Кэм, все яростные слова разом испарились. Агент Секретной службы Кэмерон Робертс, которой президент Соединенных Штатов дважды выносил благодарность за храбрость, смотрела на Первую дочь с беспокойством и неуверенностью во взгляде. Она выглядела такой уязвимой и беззащитной, что Блэр захотелось обнять ее и никогда не отпускать.

– Ты не должна ничего объяснять. Это не мое де…

– Твое, – Кэмерон подошла вплотную, забывая о том, где они находятся, и о том, что в любой момент кто-нибудь может выйти из кухни, расположенной позади них, и быстро добавила: – Нет никого больше. Никого…

Слегка прижав пальцы к губам Кэмерон, Блэр произнесла:

– Прекрати. Все в порядке. – Она быстро, но с чувством поцеловала руководителя своей службы безопасности и отстранилась. – Я собираюсь на пробежку. Пойдем со мной.

– Ладно, – сказала Кэмерон, входя за ней в дом. Она так надеясь, что Блэр действительно ей верит, ведь, когда она видела боль в голубых глазах любимой, ее сердце истекало кровью.

* * *

После пробежки Блэр приняла душ, переоделась и отправилась за покупками на Жирарделли-сквер[21]. Ее сопровождали Дэвис и Фостер. Так как вечером планировался отъезд, Кэмерон встретилась с Маком, чтобы обсудить условия полета и изучить досье пилота. Блэр больше не упоминала об утреннем телефонном звонке и не собиралась возвращаться к этой теме: Кэмерон сказала, что это не любовница, но даже если бы это было не так, их отношения еще не достигли той стадии, когда можно качать права… как бы Блэр этого ни хотелось.

После полудня Блэр с книгой в руках расположилась в кресле на веранде. Марсия вернулась к ланчу, и, к радости Блэр, к ним присоединилась Кэмерон. Они говорили об искусстве, о старых друзьях Марсии, которых Кэмерон знала с детства, и о планах Блэр относительно нового проекта. Это была непринужденная дружеская беседа, совсем не похожая на общение Блэр с другими людьми. Это было здорово. Когда пришло время ехать в аэропорт, Блэр, наконец, удалось выбросить из головы мысли о таинственном утреннем звонке.

Турбореактивный «Гольфстрим II»[22] был рассчитан на 16 человек, что позволяло всей команде довольно свободно размещаться на время полета. Как обычно, агенты Секретной службы заняли места в начале и в конце салона, позволив Блэр почувствовать некое подобие уединения.

Блэр подняла глаза от книги и наблюдала за тем, как на борт поднимался последний пассажир, как он медленно шел по проходу, иногда останавливаясь, чтобы по дороге негромко сказать что-то одному из агентов. Блэр было приятно смотреть на приближавшуюся темноволосую красивую женщину. Ей нравилось, как сидел на ней костюм, пошитый на заказ. Она наслаждалась сосредоточенным выражением лица Кэм, внимательно исследовавшей каждый дюйм пространства. Но самое большое удовольствие ей доставила мимолетная улыбка девушки; когда их глаза встретились, напряженное лицо Кэм заметно смягчилось.

Руководитель службы безопасности села рядом с ней, как только самолет стал выруливать на взлетно-посадочную полосу небольшого аэропорта в предместье Сан-Франциско. Кресла в салоне роскошного самолета были просторными, и все же их плечи и бедра соприкасались.

– Хорошая книга? – спросила Кэмерон, пристегиваясь.

Блэр кивнула и прикрыла книгу, зажав между страницами палец в качестве закладки. – Забавно, сексуально и все это удачно сочетается.

– Звучит как выигрышная комбинация.

Блэр погладила руку Кэмерон, лежавшую на бедре.

– Согласна.

– Веди себя хорошо, – прошептала Кэмерон, подавляя усмешку. – Я на работе.

– Правда? – Блэр приподняла бровь и рассмеялась. – Хорошо… Тогда я дам тебе отсрочку. Но только до окончания полета. Потом я планирую дразнить тебя столько, сколько захочу.

– Буду ждать с нетерпением.

Блэр опустила спинку кресла, исчезая из поля зрения сидящих впереди агентов на случай, если они неожиданно обернутся, и положила руку на предплечье Кэм.

– Какие у тебя планы до конца недели? – спросила Кэмерон. – Мы не обсуждали твои перемещения, пока были здесь, и мне бы хотелось поскорее вернуться к привычному распорядку. После всего, что случилось, так будет лучше.

– Ничего особенного, – ответила Блэр. – Так как мы скоро опять отправляемся в поездку, я хочу поработать. Надеюсь осенью сделать свою выставку, а пока у меня для этого слишком мало работ. – Она вздохнула. – И всегда есть риск, что из западного крыла Белого Дома придет какое-нибудь задание… Я ничего не слышала от них уже нескольких дней, а это нехороший знак.

– Завтра утром у меня брифинг, – напомнила ей Кэмерон. – После него мы сможем провести обзор твоих перемещений на неделю.

– Отлично.

– Я уеду из города примерно на сутки, – спокойно сказала Кэмерон.

Блэр напряглась и машинально убрала руку с ее плеча.

– Если все будет спокойно, я уеду завтра ночью. Мак останется вместо меня.

Блэр открыла книгу:

– Уверена, он справится.

Кэмерон не ответила; она не могла рассказать, что происходит, а полуправда только бы ухудшила ситуацию. Оставшаяся часть полета прошла в тишине. Блэр читала, а Кэмерон периодически дремала. Они прислонились друг к другу и, несмотря на молчание, их связь не прерывалась.

Глава 14

Самолет приземлился в аэропорту Тетерборо в Нью-Джерси[23], находившемуся через реку Гудзон от Манхэттена[24]. Команда агентов приготовилась к выходу. Кэмерон прошла в переднюю часть самолета и встала на трап, поданный к открытой двери. Прижав палец к приемнику в ухе, она прослушала отчет агента, который находился в одной из двух подъехавших к терминалу машин сопровождения, и повернулась к агенту, стоявшему позади нее:

– Две минуты. Давайте спускаться.

Старк сошла по трапу первой, затем появилась Блэр.

– Готовы? – спросила Кэмерон.

– Да.

Как только Блэр ступила на асфальт в сопровождении Кэмерон и Старк, из темноты появилась толпа репортеров, скрывавшихся за углом здания, с видеокамерами и микрофонами. Вспыхнули ослепительные галогеновые лампы – и Блэр на мгновение растерялась и даже испугалась.

– Мисс Пауэлл, Вы можете прокомментировать фотографию в «Нью-Йорк Пост»[25]?

– Кто тот человек рядом с Вами?

– Где это снято?

– Вы можете подтвердить, что это Ваш любовник?

– Кто…?

– … имя…

– Мисс Пауэлл… мисс Пауэлл… мисс Пауэлл… – голоса раздавались со всех сторон.

Как только посыпался шквал вопросов, Кэмерон и Старк быстро повели Блэр к одноэтажному терминалу. Другие агенты поспешили за ними. Мак обогнал их и пошел впереди, а Эрнандес с Фелицией прикрыли тыл. Агенты сформировали клин, в центре которого находилась Блэр, и репортеры начали поспешно отступать.

Однако вопросы раздавались даже в VIP-зоне терминала.

– О чем они говорят? – резко прошептала Блэр, обратившись к Кэмерон, как только за ними закрылись двойные двери. Она ненавидела, когда ее лишали свободы действий, даже если это делалось ради ее же блага. Блэр разозлилась, и Кэмерон оказалась ближайшей мишенью для гнева Первой дочери. – Почему Вы ничего о них не знали?

– Видимо, что-то попало в информационные агентства после того, как мы поднялись в воздух, – пробормотала Кэмерон, поднимая запястье и отрывисто задавая вопросы в коммуникатор. – Тот, кто контролирует новостные службы в Вашингтоне, не отследил, или не посчитал нужным нам об этом сообщить.

Кэм была в ярости: информация была крайне необходима, чтобы предвидеть и предотвращать проблемы. Если бы Кэмерон знала, что у терминала их будет ждать стая репортеров, она бы распорядилась, чтобы машины сопровождения подъехали прямо к самолету, на взлетно-посадочную полосу. Тогда Блэр не пришлось бы идти к терминалу.

– Сожалею о случившемся. У меня не было агентов в аэропорту… хотя должны были быть.

– Нет, это не Ваша ошибка. – Блэр покачала головой, постепенно успокаиваясь после неожиданного нападения репортеров. – Давайте просто возьмем багаж и уберемся отсюда, прежде чем они до нас доберутся.

– Не волнуйтесь, – резко сказала Кэмерон, готовая взорваться. Она должна была не только обеспечить физическую защиту Блэр, но и оградить ее от назойливых репортеров. Кэм была бы в ярости, если бы любой человек, находившийся под ее ответственностью, остался беззащитным перед таким навязчивым вниманием. Но тот факт, что именно ее возлюбленная подверглась медиа-атаке, усугублял ситуацию. – Они Вас больше не побеспокоят.

К ним подошел Мак с мрачным выражением лица, держа в руке свернутую газету.

– Что это у Вас? – жестко спросила Кэмерон. К ее удивлению, Мак покраснел.

– Уу… – Он протянул газету и посмотрел на Кэмерон с Блэр, затем быстро отвел взгляд. – Возможно, Вы захотите взглянуть на это в автомобиле.

– Дайте посмотреть, – сказала Блэр, протягивая руку. – Если я ничего не буду знать, лучше не станет.

Мак молча передал ей газету. Агенты Секретной службы, стоявшие вокруг, отвели глаза, но не сдвинулись с места, по-прежнему защищая Блэр от возможного проникновения репортеров.

Кэмерон наблюдала за Блэр, когда та, открыв газету, быстро просматривала первую полосу, и не увидела у нее на лице ни малейших изменений. Блэр молча сложила газету и сунула ее под мышку вместе со своей книгой. Кэмерон резко проговорила:

– Хорошо, нам пора убираться отсюда.

Двое мужчин подошли к багажному транспортеру и быстро погрузили сумки на тележку. Уже через несколько минут агенты ехали в автомобилях сопровождения по направлению к туннелю Линкольна, чтобы попасть на Манхэттен.

Старк и Дэвис сидели впереди, тогда как Блэр и Кэмерон расположились на заднем сиденье. Агенты, свободные от дежурства, остались в аэропорту, чтобы потом разъехаться по домам.

– Ты в порядке? – спросила Кэмерон. С тех пор как они сели в автомобиль, Блэр молча смотрела в окно.

Повернувшись к Кэм, Блэр грустно улыбнулась. На ее лице играл свет от фар проезжающих автомобилей и мерцающих неоновых вывесок.

– Я ждала чего-то подобного. Сейчас я просто пыталась вспомнить, как долго я этого ждала.

Кэмерон молчала, но Блэр ничего больше не говорила. Тогда она просто взяла у нее газету и попыталась рассмотреть ее при тусклом свете, падавшем из окна. На первой полосе в нижней части страницы были фотография и заголовок «Дочь президента и загадочный возлюбленный?»

На мутном ночном снимке очень похожая на Блэр женщина с кем-то целовалась. Личность другого человека было трудно определить из-за ракурса и расстояния, с которого велась съемка.

– Скверно, – прошептала Кэмерон. На фотографии были они, на пляже в Сан-Франциско в ту первую ночь, когда Кэмерон прилетела из Вашингтона. Она подняла глаза на Блэр и спокойно сказала:

– Я сожалею.

– О чем? О поцелуе или о фотографии?

– Разумеется, не о поцелуе.

Блэр резко кивнула.

– Хорошо.

При слабом свете Кэмерон пыталась прочитать заметку под фотографией. Там говорилось не слишком много – обычные непристойные предположения о связях Блэр с кинозвездами, криминальными авторитетами или сенаторами, которых часто связывали с Первой дочерью в подобных публикациях. Частная жизнь Блэр тщательно охранялась, в Белом Доме прикладывали массу усилий, чтобы держать ее подальше от глаз общественности, за исключением официальных мероприятий. В связи с этим пресса обожала строить догадки по поводу ее личной жизни. Только на этот раз они подошли вплотную к истине.

– Вот что интересно, – сказала Кэмерон после минутного размышления, – они не упомянули имен и не сообщили, что ты с женщиной. Тот, кто сделал эту фотографию, должен был об этом знать.

– Я тоже обратила на это внимание, – мрачно сказала Блэр. – Выглядит так, будто кто-то меня дразнит. Что ты об этом думаешь?

– Не имею ни малейшего представления. – Кэмерон покачала головой, чувствуя раздражение Блэр по поводу бесцеремонного вторжения в ее личную жизнь и злясь на себя, на свою небрежность, которая позволила кому-то подобраться так близко и даже сфотографировать их. – Но я хочу знать, где этот репортер, черт подери, находился, и почему мои люди его не заметили.

– У меня предчувствие, что это только начало, – Блэр горько рассмеялась. – Мой отец окажется в неловком положении, но еще больше меня интересует другое. Что будет с твоей карьерой, если кто-нибудь тебя все же узнает?

– Не думаю, что сейчас это так важно, – возразила Кэмерон. – Есть что-то неправильное во всей этой ситуации, потому что, если бы это был обычный репортер, надеющийся вызвать сенсацию, мое имя фигурировало бы в статье. А сам факт, что ты целуешься с женщиной, был бы в заголовке на первой странице.

– Шантаж?

– Если так, то у них вместо мозгов опилки. Никто не сможет шантажировать дочь президента Соединенных Штатов. Не таким способом. Черт подери, пока я руковожу службой безопасности, этого не случится.

– Хорошо, – покорно сказала Блэр, внезапно почувствовав усталость. – Я уверена, скоро мы все узнаем.

Она устало прислонилась лбом к стеклу и посмотрела в окно. Магистраль, по которой мчался автомобиль, была пустынна и, казалось, отражала пустоту в ее сердце. Конечно, глупо было надеяться, что ей позволят спокойно любить кого-то, а уж тем более кого-то вроде женщины, сидевшей с ней рядом. Она закрыла глаза, зная, что ночью будет спать одна. Больше всего на свете она желала, чтобы все случившееся оказалось сном.

Глава 15

Кэмерон наблюдала за Блэр в полной тишине. Это молчание беспокоило ее: она скорее ожидала увидеть Блэр, охваченную гневом. Обвинения по поводу этих фотографий, пусть и необоснованные, были бы более желанны, чем тяжелая завеса тишины, повисшая между ними.

Она попыталась представить себе, каково это, когда твою личную жизнь выставляют напоказ. Но не смогла, хотя и сама была на той фотографии в газете. Даже если бы лицо ее было видно отчетливо, а имя напечатано жирным шрифтом, это не было бы тем же самым, что для Блэр. Она не публичная фигура мировой величины, впрочем, как и ее семья. Именно поэтому, скорее всего, она и не будет выставлена напоказ для тщательного рассмотрения самопровозглашенными хранителями морали, чьи истинные мотивы совсем не возвышенные и определяются только их собственной политической выгодой. Она ни в чем не виновата, но даже если бы и была, об этом бы быстро все забыли.

Но все становилось иначе, если дело касалось Блэр Пауэлл или ее отца. Президент испытывает давление общественного мнения. К тому же влиятельные политические группы постоянно совершали маневры для укрепления своего положения и расширения сфер влияния в Вашингтоне. Любовная интрига дочери Эндрю Пауэлла – особенно лесбийская любовная интрига – дала бы его противникам оружие для борьбы с ним.

– Блэр, – мягко начала Кэмерон, – я могу что-нибудь сделать?

Блэр отвернулась от окна и, словно отбросив беспокойные мысли, выпрямилась. Когда она заговорила, ее голос был твердым с налетом стали.

– Да. Можешь сказать мне прямо сейчас, готова ли ты к тому, через что нам предстоит пройти.

Кэмерон была так потрясена вопросом, что не могла еще осознать его в полной мере. Поняв, наконец, о чем Блэр ее спрашивает, она ответила: – Ты же не думаешь, что это не имеет для меня значения?

– Одно дело – говорить об абстрактной возможности публичного обнародования наших отношений, и совсем другое дело – находиться в центре скандала, раздуваемого прессой. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

– Господи!

Кэмерон смотрела на нее, пытаясь удержаться от гневных возражений. Голос Блэр был невозмутимым, спокойным, лицо не выражало никаких эмоций. Она выглядела так же, как в тот самый день, когда они впервые встретились – холодной, уравновешенной, недосягаемой. Кэм очень хорошо знала, какой неуправляемой и при этом уязвимой была Блэр, и как в последние недели бушующий в ней гнев утих, и боль отступила. Так было до сих пор.

Боже мой, да она боится.

От осознания этого факта злость Кэмерон испарилась. Чувство страха никогда не ассоциировалось с дочерью президента, и она впервые поняла, чем Блэр платит за свою стойкость – одиночеством, неприступностью и ожиданием потерь.

Кэмерон быстро придвинулась к Блэр. Нащупав в полутьме ее руку, она уверенно прошептала:

– Я намерена узнать, кто стоит за всем этим. Как только я это узнаю, я пну их под зад так, что они полетят из одной части континента в другую. Я люблю тебя. Ничто и никто не сможет этого изменить, никогда.

Блэр крепко сжала руку Кэмерон.

– Ты просто не осознаешь, какое давление будет оказано на нас, чтобы мы прекратили видеться.

Сказанные слова поразили Кэмерон в самое сердце. Даже когда в нее стреляли, было не так больно.

– Нет. Даже не думай, не говори так, потому что только наша любовь придает мне силы. Пожалуйста…

– Когда в тебя стреляли, – сказала Блэр, словно читая ее мысли, – я чувствовала, как часть меня умирает вместе с тобой. – Ее голос был приглушенным, как будто она говорила во сне. – Я только начала впускать тебя, и сразу чуть не потеряла. Теперь же я не думаю, что смогу пережи…

– Блэр. Я люблю тебя. И никуда не уйду. Даю слово.

Блэр заглянула ей в глаза и увидела в них правду.

– Сама боюсь того, как сильно ты мне нужна.

– Не забудь, ты тоже мне нужна. – Кэмерон взяла руку Блэр и быстро поцеловала костяшки ее пальцев. – Больше, чем ты можешь себе представить.

– Я это запомню. – Блэр вдохнула полной грудью в первый раз с тех пор, как они выехали из аэропорта. – Так что нам теперь делать, Коммандер?

Кэмерон зловеще рассмеялась:

– Я же агент Секретной службы. Думаешь, я не могу разыскать ублюдка, передавшего ту фотографию прессе?

– Прошу тебя, будь осторожна, – предупредила Блэр. – Есть люди, которым не нужно оружие, чтобы быть опасными. Камера в руке тоже может быть смертельной.

– Трус, который таким подлым способом следил за тобой, не представляет никакой угрозы для меня. Не волнуйся.

– Почему я не чувствую себя убежденной?

– Я буду осторожна. Но я найду его.

– Думаю, я должна принять логику происходящего, – наконец призналась Блэр и снова вздохнула. – Удивляюсь, что со мной до сих пор не связались из Белого дома. Руководитель администрации президента, должно быть, рвет и мечет.

– Я думала, что Люсинда Уошберн – близкий друг вашей семьи, – произнесла Кэмерон, упомянув самую влиятельную, по мнению большинства политиков, женщину в Вашингтоне. Она была первой в истории женщиной, стоявшей во главе администрации президента, слыла его глазами и ушами, фактически являлась его советником и играла одну из самых важных ролей. Когда Эндрю Пауэлл еще баллотировался в президенты, он ясно дал понять, что никакие решения не будут приниматься без введения ее в штат. Это решение оправдало себя уже в первые месяцы его президентства, когда его администрация оказалась в центре внимания из-за экономического кризиса в стране и усилившегося давления из-за рубежа.

– Поверь мне, – сказала Блэр без намека на враждебность, – главная цель Люси с того самого дня, когда моего отца привели к присяге, состоит в его переизбрании на второй срок. Они знакомы еще с колледжа, и, думаю, все это время она работала над тем, чтобы он оказался на посту президента. Она пожертвует чем угодно или кем угодно, только чтобы удержать его в Белом доме на второй срок.

– И ты думаешь, это включает принуждение тебя… – начала Кэмерон в отчаянии, – пожертвовать нашими отношениями?

– Думаю, Люси считает, что от отношений вообще можно отказаться, если они стоят на пути к высшей цели.

– Что ты думаешь относительно отца? Он считает так же?

– Понятия не имею, – Блэр посмотрела в окно. Они уже выехали из тоннеля Линкольна, и до дома оставалось всего несколько минут. – Я не знаю его настолько хорошо, чтобы строить предположения. Но не думаю, что пройдет много времени, прежде чем мы все узнаем.

* * *

Через несколько минут они остановились перед домом Блэр, и пассажиры обоих автомобилей начали выгружать багаж. Пройдя через двери в небольшое, но изысканно украшенное лобби, Блэр вдруг замешкалась. До лифтов оставалось всего несколько шагов, к тому же Старк уже успела вызвать лифт, ведущий на верхний этаж, где располагался лишь пентхаус Блэр. Повернувшись спиной к агентам, стоявшим рядом, Блэр столкнулась с Кэмерон и поспешно, тихим голосом, так чтобы никто не услышал, спросила:

– Ты можешь остаться?

Кэмерон даже представить не могла, чего стоили Блэр эти слова. Она оглядела агентов, ждавших девушку, чтобы сопроводить наверх. Некоторые из них останутся этажом ниже в командном центре – на ночную смену.

– Я хочу. Ты же знаешь это? – напряженным шепотом сказала Кэмерон.

Глаза Блэр стали непроницаемы.

– Извини. Я не должна была спрашивать.

– Блэр…

Блэр резко повернулась и быстро прошла через лобби в открытый лифт. Старк вошла следом, и двери беззвучно закрылись за ними.

Повернувшись к Дэвис и другим агентам, Кэмерон резко бросила:

– Если что, я на связи.

– Принято, – ответила Фелиция с подчеркнуто нейтральным выражением лица.

Кэмерон молча толкнула двойные двери и растворилась в темноте.

Глава 16

Кэмерон припарковалась на тротуаре. Часы показывали два часа ночи. Сквозь деревья Грамерси-парка она бросила взгляд на здание, где была ее нью-йоркская служебная квартира. Перспектива часами расхаживать по своему скромному жилищу, страдая от бессонницы, ее совершенно не вдохновляла. Еще меньше ей хотелось одной ворочаться в постели, пытаясь забыть, как выглядела Блэр, уходя от нее. Она быстро дошла до юго-восточного угла площади, остановила такси и попросила отвезти ее в Ист-Виллидж[26].

После полуночи машин на дорогах Манхэттена было мало, хотя Нью-Йорк известен как город, который никогда не спит. Кэм расплатилась с таксистом и вышла. По тротуарам тут и там прогуливались люди, из открытых дверей баров и ночных ресторанов доносилась музыка. Пройдя немного вперед, она вошла в небольшой бар и села на высокий стул у барной стойки. С момента расставания с Блэр прошло не больше получаса. Бармен, брюнетка с роскошным телом и холодными глазами, подошла сразу же. Ее мускулистые плечи обтягивала белая футболка, заправленная в потертые синие джинсы.

– Как дела?

– Отлично, – ответила Кэмерон. – Шотландский виски безо льда.

– Не вопрос.

Минуту спустя Кэмерон потягивала выдержанный виски и пыталась понять, что произошло за несколько последних часов. Черт, за несколько последних дней. Она бессмысленно возила стаканом по барной стойке и пыталась решить задачку, в которой было слишком много неизвестных. Все началось с брифинга в Вашингтоне и непонятной капитуляции Стюарта Карлайла перед Дойлом, грозящим расследованием, а завершилось ночной выходкой репортеров, угрожавших Блэр. И еще, конечно, была Клэр.

Она утомленно вздохнула. Клэр.

Рядом раздался мягкий голос:

– Подруга?

Кэмерон подскочила от неожиданности, что свидетельствовало о ее чрезмерной усталости или тумане в голове. Она подняла глаза и увидела, что рядом сидела рыжеволосая девушка. Удивительно, что она ее даже не заметила. Возраст девушки определить было трудно: может, ей было чуть больше двадцати, а может на десять лет больше. Ее широко распахнутые зеленые глаза призывно блестели, а высокая полная грудь была видна практически вся, вместе с сосками. Все это выглядело многообещающе.

– Должно быть причина твоей грусти – женщина, – снова сказала незнакомка.

– Нет, – Кэмерон покачала головой. – Просто мысли.

– Если в твоих мыслях есть что-то или кто-то, от чего тебе хотелось бы отвлечься на несколько часов, я могу предложить пару интересных и действенных способов.

– Нет, спасибо, – улыбнувшись, сказала Кэмерон. – Мне нужно сосредоточиться, а не отвлекаться.

– Иногда сложно сосредоточиться в одиночестве, – сказала женщина, наклоняясь ближе и нежно проводя пальцами по правой руке Кэмерон.

– Я не одна, – мягко сказала Кэмерон.

Женщина молча посмотрела на нее и кивнула.

– Тогда отпускаю тебя к тому, что занимает сегодня твои мысли.

С этими словами девушка отошла, и Кэмерон снова стала вертеть в руках стакан виски. Прикосновение руки незнакомки мысленно перенесло ее к Клэр. Клэр. Является ли она частью происходящего? Еще несколько дней назад она думала, что эта глава ее жизни окончена.

Положив телефонную трубку, Кэмерон быстро прошла в спальню и переоделась в первую попавшуюся одежду. Она застегивала молнию на джинсах, когда в дверь позвонили. Она быстро надела футболку и открыла:

– Привет, Клэр.

– Прости, – начала женщина, стоявшая в прихожей. – Я знаю, что не должна быть здесь.

– Все в порядке, – Кэмерон протянула руку, и Клэр пожала ее. – Проходи.

Клэр была одета как всегда: подобранное со вкусом вечернее платье, соответствующие туфли, светлые волосы, собранные в пучок на затылке, безупречный макияж и изысканные драгоценности. В дверях она замешкалась, но потом положила сумочку на почтовый столик в коридоре.

– Ты выглядишь усталой. Уже поздно, да? Боже, я, наверное, должна уйти.

– Пойдем в гостиную. Тебе налить чего-нибудь?

– Вино, если есть.

Пять минут спустя Кэмерон присела рядом с Клэр на диван у окна, где за полчаса до этого разговаривала со своей любимой. Она отогнала образ Блэр, стоявший перед глазами, и протянула стакан каберне женщине, с которой занималась любовью множество раз. Под глазами Клэр были отчетливо видны морщинки усталости и напряжения.

– Что с тобой?

– Я кое-что слышала от моих… коллег… за несколько последних недель. Кто-то задавал вопросы.

Кэмерон нахмурилась.

– Пытался выудить информацию у… эскорта?

Клэр улыбнулась, но в ее голубых глазах было беспокойство.

– Сначала ты должна понять одну важную вещь о нашей работе: конфиденциальность является самой главной из предоставляемых услуг. Все мы полностью прошли проверку на политическую благонадежность. Проверка наших данных способна конкурировать с проверкой на уровне федерального правительства. Все тщательно изучено и запротоколировано. Никто никогда не разглашает информацию о клиентах. Такого просто не бывает. Полностью исключено.

– Но сейчас ты полагаешь, что кто-то заговорил?

– Я не знаю, – Клэр покачала головой. – Все, что я знаю, – кто-то задавал вопросы.

– И почему ты говоришь об этом мне?

– Потому что они задают вопросы о президенте.

Кэмерон пожала плечами.

– По Вашингтону ходили слухи, что, прежде чем он был избран, он пользовался услугами для своих… потребностей. Так это не новость.

– Я знаю, – сказала Клэр. – Но это первый раз, когда к нам обратились с вопросами. С одной стороны, наши имена всегда исключают из отчетов, даже письменных. Ни у кого нет доступа к нашим настоящим личностям, и нас почти невозможно связать с любым клиентом или организацией. Но при всем при этом некоторых из нас уже расспрашивали о нем.

Кэмерон молчала, анализируя информацию.

– Это означает, что кто-то, возможно, идентифицировал вашу организацию, а также получил доступ к вашим файлам.

– Да. И если это так, то не исключено, что они получили доступ не только к персональному составу эскорта. У них могли оказаться списки клиентов.

– Понимаю, – Кэмерон потерла лоб, пытаясь отогнать пульсирующую головную боль, которая мешала сосредоточиться. – Ты здесь, чтобы предупредить меня?

– Отчасти, и…

– Что?

– Я знаю, кто ты.

– Что ты имеешь в виду? – спокойно спросила Кэмерон.

– Тебя показали по телевизору.

– Да, – со вздохом признала Кэмерон. – Думаю, ты знала это довольно давно.

Клэр положила руку на бедро Кэмерон. Это был первый раз за шесть месяцев, когда она дотронулась до нее.

– Моя работа состоит не в том, чтобы знать кто ты. Все мои обязанности сводятся к тому, чтобы знать, что тебе нужно.

Прикосновение руки Клэр пробудило воспоминания, это было так же бессознательно, как и пробуждение голода от знакомого вкусного запаха. В течение многих месяцев после смерти Джанет Кэмерон хотелось всего лишь несколько часов сна без сновидений. И Клэр своими нежными ласками давала ей это. Тело привычно среагировало на прикосновение ее пальцев: нервные окончания Кэмерон слишком хорошо помнили ласки Клэр, и ее дыхание участилось. Игнорируя сладкий позыв непрошеного желания, она спросила:

– А обо мне конкретно спрашивали?

– Не знаю: все, что я слышала от нескольких человек, всего лишь слухи. Может быть, есть еще что-то, о чем мне пока неизвестно.

– Не знаю, что мне делать с этой информацией и что я вообще могу сделать в этой ситуации, – сказала Кэмерон.

– Я сама не знаю, что со всем этим делать, учитывая, что мы, возможно, скомпрометированы, как мне кажется. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал, особенно президент. – Она посмотрела прямо на Кэмерон и нежно провела пальцами по ее щеке. Ее губы находились около губ Кэмерон, когда она прошептала: – Или ты.

Кэмерон вздрогнула, будто снова почувствовала тепло пальцев Клэр. Это были воспоминания, над которыми она не могла позволить себе задумываться. Кэмерон потерла глаза, а затем быстро покончила с оставшейся частью виски. На завтра у нее назначена встреча с Клэр. Возможно, тогда она найдет ответы на некоторые вопросы.

* * *

Блэр перевернулась на кровати и посмотрела на часы. Красные цифры показывали 01:00. Она вздохнула, отбросила легкое одеяло и встала с кровати. Оставаясь обнаженной, она прошла через залитую лунным светом комнату и остановилась перед огромными, от пола до потолка, окнами, выходящими на парк. Отсюда был хорошо виден дом Кэмерон. В окнах квартиры ее возлюбленной света не было. Блэр понимала, что не стоит будить ее. Она знала, что Кэмерон страдает от боли и никогда не скажет об этом. Ее выдавали болезненные морщины вокруг глаз и едва заметное напряжение в плечах. Сейчас Кэмерон нужно как следует выспаться и набраться сил.

Блэр вернулась и села на край кровати. Разрываясь между благоразумием и желанием, она наблюдала за мистическим мерцанием света, танцующего на деревянном полу. Очень давно она научила себя не искать утешения, которое женское тело дарит в темноте. После занятий любовью она никогда не оставалась на ночь и никогда не стремилась услышать чужой голос, чтобы облегчить свою боль или успокоить страхи. Она всегда засыпала одна и справлялась с неопределенностью, разочарованием и одиночеством в полной тишине.

Все изменилось, когда в ее жизни появилась Кэмерон.

Почти против воли она потянулась к телефону. Через минуту, не дождавшись ответа, Блэр аккуратно положила трубку на базу. Затем вытянулась на кровати, повернулась на бок и закрыла глаза. Прошло немало времени, прежде чем она расслабилась и заснула.

Глава 17

Кэмерон встряхнула головой, проснувшись от сигнала будильника. Она не знала, как долго он звенел, пока ее сознание медленно выходило из сна без сновидений к настойчивому звуку. Подавив стон, она вслепую хлопнула по будильнику рукой. Наконец он замолчал. Через минуту она заставила себя подняться и пойти в ванную, включила прохладную воду и встала под душ. Было довольно рано, и она задала себе вопрос, спит ли еще Блэр. В этот краткий момент слабости на нее быстрым болезненным ударом обрушилось чувство одиночества. Столь же быстро она выдворила его прочь из своего сознания.

* * *

Ровно в 07:30 Кэмерон вошла в конференц-зал, который был оборудован по последнему слову техники для нужд Секретной службы и располагался этажом ниже апартаментов Блэр. Большая часть помещения была разделена перегородками, за которыми находились рабочие места агентов и контрольная аппаратура. В дальнем углу за муравейником из тесных рабочих столов была комната, огороженная стеклом, – конференц-зал для Кэмерон и агентов. В настоящее время большинство агентов находилось на рабочих местах: ночная смена закончила дежурство и готовила отчеты, прежде чем разойтись по домам, а дневная смена только заступила на посты. Кроме них здесь присутствовало несколько резервных агентов для прикрытия в случае непредвиденных ситуаций или необходимости усиления дежурной смены.

Впервые с той злополучной ночи, когда операция по поимке Ухажера едва не закончилась катастрофой, вся команда собралась вместе. Отсутствие Эллен Грант было почти осязаемым.

Почти все агенты пили кофе из ближайшего кафетерия, что было тонким намеком на качество кофе, приготовленного в офисе. К сожалению, в последнее время такое случалось все чаще. Кэмерон встала во главе стола и кивнула мужчинам и женщинам, смотрящим на нее. Она опустила преамбулу и перешла прямо к делу.

– Полагаю, все вы видели газетную статью прошлой ночью. Очевидно, мы можем ожидать усиленного внимания средств массовой информации к Цапле. Прямо сейчас на северо-восточном углу площади находится группа репортеров.

Это заявление было встречено нелицеприятными высказываниями о прессе.

– Это подразумевает возможность близкого контакта с представителями СМИ. Внимательно проверяйте их удостоверения, снизьте порог сдерживания и выводите любого, у кого нет соответствующей идентификации или кто вторгается на охраняемый периметр. По возможности максимально быстро перемещайтесь в публичных местах. С сегодняшнего дня мы переходим в режим повышенной безопасности. На данный момент у нас нет оснований полагать, что они узнали про спортзал или какие-то частные встречи. Однако не стоит расслабляться.

Все кивнули. Затем Кэмерон посмотрела на Мака.

– Я встречусь с Цаплей как обычно, в 11 часов. Надеюсь, смогу уговорить ее пересмотреть еженедельный график. После этого я передам информацию Вам для детального составления маршрутов передвижения. – Она вновь посмотрела на агентов и добавила: – Тогда Мак сможет составить расписание дежурств.

– Что мы собираемся делать, чтобы найти крысу, сделавшую этот снимок? – спросила Паула Старк. В ее голосе отчетливо слышался праведный гнев.

Кэмерон сразу задалась вопросом, знали ли агенты, что именно она была тем самым человеком на фотографии, целующим дочь президента.

– Сейчас ничего, – прямо ответила Кэмерон и едва сдержала улыбку, глядя на возмущенные лица агентов. Ее порадовал тот факт, что все они были преданы Блэр. Она подняла руку, останавливая появившиеся вопросы. – Сначала я должна проинформировать Вашингтон. Могу сказать одно: мы не станем сидеть сложа руки.

Данное заявление указывало на необходимость действий согласно протоколу, но при этом допустимы и действия по чести и совести.

– Помимо текущих вопросов, мы должны готовиться к предстоящей трансатлантической поездке. Доклады о состоянии дел нужны мне сегодня. Я хочу знать, кто будет нашим координатором в Париже, маршруты перемещения, обновленные данные обо всех террористических группах Франции, особенно о действующих в Париже и его окрестностях. Также мне потребуется отчет руководителя службы безопасности отеля и досье на французских агентов, назначенных на каждое официальное торжественное мероприятие, где будет принимать участие Цапля.

– Мы займемся этим, коммандер, – уверил ее Мак. – Я обобщу имеющийся материал уже сегодня.

– Очень хорошо. – Кэмерон пожала плечами, разминая затекшие шею и спину. – Мак, я хотела бы поговорить с Вами. Остальные свободны. Возвращайтесь к работе.

Как только комната опустела, Кэмерон села напротив своего заместителя и быстро потерла глаза. Затем, наклонившись вперед, она встретилась с уверенным пристальным взглядом Мака.

– Я хочу знать, откуда взялась эта фотография. Наведите справки в новостных агентствах, свяжитесь с главным редактором «Нью-Йорк Пост», покопайтесь в центре Intel Ops в Вашингтоне. Будьте осмотрительны, но, если нужно, надавите.

Мак как ответственный и скрупулезный человек обошелся без ремарок. То, о чем она просила, не входило в полномочия Секретной службы, потому что, строго говоря, кто-то в Вашингтоне должен был собирать такую информацию совместно с ФБР. Однако Секретная служба не имела доступа к информации ФБР.

– Какие детали нам известны? Время, место?

На мгновение Кэмерон замолчала. Маку не надо знать обстоятельства, при которых был сделан этот снимок, и она должна сохранить свою роль во всем этом в тайне. По крайней мере, пока. Как агент Секретной службы она была осведомлена о политике неразглашения. Они не обсуждали защищаемых лиц, процедуру охраны и дела агентства с другими ведомствами.

Одинокая с самого детства, оставленная наедине со своей болью, неспособная и нежелающая добавлять к страданиям матери свои собственные, кажущиеся несущественными, муки после смерти отца, она научилась жить, держа постоянную защиту. Эта привычка, вперемешку с требованиями профессиональной деятельности, не позволяла ей раскрыться никому, и не важно, насколько она доверяла этому человеку или любила его. Мак спокойно ждал ответа. Напряжение росло.

– Фотография была сделана примерно в 01:30 ночи три дня назад на берегу залива Сан-Франциско.

Его светлая бровь поднялась, что оказалось единственным признаком удивления. Но Кэмерон не могла сказать, что его больше удивило: информация или ее осведомленность.

– По моим данным, мы ни разу не потеряли ее в Сан-Франциско, – сказал он.

– Да.

– Тогда как ей удалось ускользнуть от нас так надолго, что кто-то успел сделать тот снимок?

Видя его искреннее замешательство, она приняла решение, которое, по всей вероятности, могло изменить ее карьеру навсегда.

– Она и не исчезала с наших глаз. Человек на фотографии вместе с ней – это я.

Его реакция была абсолютно неожиданной:

– Вот черт! Где же тогда были наши агенты? Как, мать их за ногу, они позволили кому-то подобраться так близко к вам. Речь идет о полном провале нашей системы безопасности, черт подери!

Кэмерон пожала плечами с легкой усмешкой на лице.

– Мы находились не совсем в прямом поле зрения агентов, хотя у них был превосходный обзор периметра. У меня появилась одна мысль. К сожалению, уже после случившегося. Вероятно, он находился на одном из соседних пирсов с прибором ночного видения. Так можно было подобраться довольно близко к нам, не вызвав подозрений у агентов. В основном все их внимание было сосредоточено на движении на пляже.

– Коммандер, я могу говорить откровенно? – мягко спросил Мак.

– Конечно, Мак.

Глядя прямо в глаза Кэмерон, он твердо сказал:

– Я считаю своей обязанностью, обязанностью всей команды, защищать Блэр не только от физической угрозы, но и от подобного вторжения в ее жизнь. Знаю, невозможно лишить прессу доступа к ней, но, черт возьми, это уже личная территория. Общественность не имеет права знать о ее частной жизни. Я не хочу, чтобы это повторилось.

– Не знаю, как мы можем остановить это, Мак, – ответила Кэмерон. С расстроенным видом, она запустила руки в волосы. – Но снимок опубликован, и мне нужно знать, кто и как его сделал. Я также хочу знать… – она заколебалась, потому что следующие слова дались ей с большим трудом. – Я должна знать, замешан ли тут кто-то из наших агентов.

Голубые глаза Мака потемнели от боли, но он ответил решительно:

– Да, мэм. Если позволите, я хотел бы разобраться в этом лично.

– Возможно, в Вашингтоне не одобрят наших действий, – предупредила она.

– Принял к сведению.

– Возможно, меня отстранят от должности, Мак. Если это случится, я хочу, чтобы Ваша репутация оставалась незапятнанной. Вы должны будете занять мое место. Блэр нуждается в Вас.

– Не хотел бы я иметь дело с Цаплей, если кто-то попытается убрать Вас, коммандер.

Она улыбнулась.

– Да уж. Тем не менее, если до этого дойдет, я хочу, чтобы Вы отрицали любую информацию, полученную от меня. У нас никогда не было этого разговора.

– Да, мэм.

– Спасибо, Мак.

Глава 18

Кэмерон стояла на ковровой дорожке в небольшом холле между лифтом и широкой дубовой дверью квартиры Блэр и вспоминала, как пришла сюда впервые, и как много всего изменилось с тех пор. Она не хотела этой работы, не хотела женщины в своей жизни, не хотела испытывать вообще никаких чувств. Теперь же все, о чем она беспокоилась, находилось по ту стороны двери. Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь открылась прежде, чем ее рука коснулась двери.

– Доброе утро, – сказала Блэр.

Она стояла с распущенными волосами и была одета в свободные белые хлопковые брюки на завязках и сочетающуюся с ними полосатую майку с пятном краски блестящего синего цвета чуть выше левой груди.

– Ты работала? – спросила Кэмерон.

Под ярко-голубыми глазами Блэр пролегли круги, еще Кэмерон заметила что-то темное и болезненное в глубине её взгляда.

– Да. А что еще делать? Противоядие от любых проблем.

Кэмерон стояла на пороге, ожидая приглашения войти.

– Ты спала?

– Немного. А ты?

– Тоже.

Блэр широко распахнула дверь и махнула рукой.

– Проходи. Это не займет много времени. У меня нет особых планов на оставшуюся часть недели. Особенно сейчас.

– Хорошо. – Кэмерон прошла за ней в кухню, озадаченная странной отрешенностью Блэр. Каждый раз, когда они оставались одни, Блэр стремилась прикоснуться к ней, хотя бы между делом. Отсутствие такого простого жеста отозвалось в ее груди глухим эхом.

Блэр поставила на стол две чашки и налила кофе. Передав одну чашку Кэмерон, она облокотилась на кухонную столешницу и присела на край высокого стула.

– Есть какие-нибудь известия из Вашингтона?

Кэмерон села на соседний табурет лицом к Блэр и покачала головой.

– После нашей встречи я планирую позвонить Карлайлу. Что у тебя?

– Люсинда звонила в девять утра. Они с отцом направлялись на экономический форум, проводя брифинг прямо в автомобиле и одновременно разговаривая со мной. Я пытаюсь вспомнить ее точные слова, что-то вроде: «Скажи мне, что это кто-то, кого было бы прилично привести домой на обед».

– Угу, – протянула Кэмерон, задаваясь вопросом: что бы подумал президент, если бы Блэр привела ее? – Что-нибудь еще?

– Ничего. Она сказала, что перезвонит позже. Это может означать и полночь.

– Что ты ей скажешь?

– Скажу, что это никого не касается. Даже ее.

Наконец Блэр стала похожа на саму себя. Когда она злилась, она казалась Кэмерон бесконечно прекрасной.

– Думаю, на данный момент это весьма разумно, – кивнула Кэмерон. Она отодвинула кружку и потянулась к руке Блэр. Но замерла, когда та отстранилась и отодвинулась от стойки, увеличивая дистанцию между ними.

Наступила тишина. Наконец Кэмерон спокойно спросила:

– Что-то не так?

– Ничего.

– Что случилось?

– Мы закончили? У меня остались кое-какие дела.

– Нет, мы не закончили. Пока ты не скажешь, что произошло за те восемь часов, с тех пор, как мы попрощались. – Кэмерон подошла к Блэр и коснулась кончиками пальцев ее руки. – Это потому, что я не поднялась к тебе вчера вечером?

– Нет, – быстро сказала Блэр, но руки не убрала.

– Я не сразу сообразила, что нужно сделать, – сказала Кэмерон, как будто не услышала Блэр. – Иногда мне кажется, я не понимаю кто я – твоя возлюбленная или руководитель службы безопасности. Когда ситуация обостряется, полагаю, я автоматически веду себя как глава службы безопасности. Прости.

– Черт, Кэмерон, не надо извиняться. – Было неприятно слышать, как Кэмерон приносит извинения за то, в чем она не виновата. – Не могла бы ты просто закончить этот проклятый брифинг и пойти выполнять то, что привыкла делать как руководитель службы безопасности?

Покачав головой, Кэмерон, мягко улыбнулась.

– Нет. Руководителя службы безопасности здесь больше нет, осталась только твоя возлюбленная.

Блэр взяла конверт из плотной бумаги с кухонной стойки и вручила его Кэмерон:

– Тогда, возможно, ты сможешь сказать мне, какую часть тебя я должна спросить об этом.

Растерянная Кэмерон изучала конверт без обратного адреса и штампов почтовых отделений, на котором черным фломастером было написано имя Блэр.

– Как это к тебе попало?

– Доставлено курьером.

На мгновенье сердце Кэмерон замерло, показалось, что ее отбросило назад во времени и сейчас будет очередное послание от Ухажера. Подняв глаза на Блэр, она спокойно спросила:

– Что это?

– Открой.

Кэмерон аккуратно открыла маленькие позолоченные зажимы и достала фотографию размером девять на двенадцать. Она посмотрела на фото, и в ее груди вспыхнула ярость.

– Боже.

– Судя по штампу, фотография сделана вчера вечером, – спокойно заметила Блэр.

– Да.

– Я не знаю, что мне делать, Кэм. Не понимаю, что это знач…

– Блэр, я даже не знаю, кто она.

В бешенстве Кэмерон смотрела на фотографию, где она склонилась к рыжеволосой женщине, которая, как казалось, что-то шептала ей на ухо, и чья рука лежала на руке Кэм. Все это выглядело глубоко интимным. Казалось, на фотографии запечатлен момент свидания двух влюбленных женщин. Их лица были в центре снимка, а окружающий фон однозначно указывал на бар, куда она накануне вечером заглянула выпить виски.

– Вчера вечером уйдя отсюда, я направилась в центр…

– Тебе не нужно ничего мне объяс…

– Нет, проклятье, я должна это сделать. Нам нужно доверять друг другу, – решительно ответила Кэмерон. – После ранения у меня не было никого, кроме тебя. Я не хочу никого другого и не собираюсь никого искать. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Я чувствую себя нелепо, ставя тебя в положение, когда ты вынуждена оправдываться, – сказала Блэр. В ее интонациях явно прозвучали смущение и растерянность.

– Почему?

– Потому что я никогда раньше не хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне то, что только что произнесла ты.

– Если мои слова заставят тебя почувствовать себя лучше, знай: я никогда и никому не говорила такого, – нежно ответила Кэмерон, подходя к Блэр и обнимая ее за талию. Они стояли, глядя друг другу в глаза. – Я не знаю, что, черт возьми, происходит. Не знаю, почему кто-то пытается вбить клин между нами. Причем тут мы. Я не представляю, для кого наши отношения являются угрозой.

Тут Блэр громко рассмеялась:

– Эммм… может, визитерам из Библейского пояса[27]?

– Не их стиль. Фотография в газете – возможно. Да и то с большой натяжкой. Ты же дочь президента, ради Бога. Даже правые не настолько сумасшедшие, чтобы обливать тебя грязью.

– Возможно. Но я уверена, это только начало.

– Мне жаль, что тебе приходиться иметь с этим дело. – Кэмерон поцеловала ее в лоб. Ощущение тела Блэр в руках ослабило напряжение в груди, вызванное просмотром фотографии.

– Так кто эта сучка? – внезапно спросила Блэр, в ее глазах забегали танцующие огоньки, которых прежде не было.

Кэмерон рассмеялась.

– Понятия не имею. Я не могла заснуть вчера вечером, что, кажется, характерно для меня, когда мы не вместе.

– Не знаю, почему я рада слышать это, но мне очень приятно.

– Хорошо.

– Хм, теперь я знаю, что ты делаешь, когда не можешь уснуть, – радостно заметила Блэр, но в ее глазах вновь мелькнуло беспокойство. Прижавшись щекой к плечу Кэмерон, она поцеловала ее в шею над воротником белоснежной рубашки.

– Тебе не о чем беспокоиться, помнишь об этом? – Кэмерон прижалась губами к волосам Блэр и продолжила: – В любом случае я просто сидела там, пытаясь привести свои мысли в порядок, когда она вдруг появилась из ниоткуда. Я не обратила на нее внимания и должна признать, что действительно не представляю, кто еще мог быть с нами в баре. Очевидно, кто-то следил за мной и сделал этот снимок.

– Думаешь, она пыталась заманить тебя в ловушку?

– Не знаю. Возможно, она была посторонним лицом, и кто-то просто воспользовался этим моментом в своих интересах. Однако совершенно ясно, что за мной следили по пути к бару. – Кэм положила подбородок на макушку Блэр и вздохнула. – Тоже мне агент Секретной службы. Позволила кому-то сфотографировать себя в компрометирующем положении и вот теперь обзавелась хвостом, который даже не заметила. Возможно, пришло время, уйти в отставку.

– Не говори ерунды. – Блэр склонила голову, касаясь пальцем груди Кэмерон. – Если посчитать, сколько ты спала за всю прошедшую неделю, то получится одна нормальная ночь. Кроме того, у тебя было сотрясение, не говоря уже о том адском стрессе, с которым любой другой человек справляется за год, а не за несколько недель. Если ты и упустила пару моментов, это можно понять. Я по-прежнему доверяю тебе свою жизнь.

– Все не так просто, и, если я не справляюсь со своими обязанностями…

– О, ради Бога, Кэмерон, отдохни немного. Когда мне нужно будет, чтобы ты ходила по воде, я дам тебе знать.

Мгновение Кэмерон просто смотрела на нее, а затем рассмеялась.

– Да, мэм.

– И независимо от того, что им хотелось сделать с нами, они достигли прямо противоположного эффекта. У них получилось только разозлить меня, – добавила Блэр. – Но не на тебя.

– Слава Богу, что это так. Не думаю, что смогла бы справиться с твоим гневом.

– С другой стороны, – сказала Блэр, положив руку на щеку Кэмерон, – если увижу эту рыжую рядом с тобой, то за ее жизнь я не дам и десяти центов.

На мгновение Кэмерон взволновалась, но затем узнала знакомые нотки юмора в голосе Блэр. Ей так долго этого недоставало, что, когда она услышала ее смех, ее сердце забилось чаще.

– Будем надеяться, для ее же блага, что она просто оказалась не в том месте и не в то время. А пока давай забудем о ней.

Блэр запустила пальцы в густые темные волосы на затылке Кэмерон и наклонила ее голову к себе. Но прежде чем слиться с ней губами, она хрипло прошептала:

– Да. Давай сделаем это.

Когда поцелуй перешел в страстную фазу, бедра Блэр задрожали, и она присела на стул, стоявший позади. Она потянула Кэмерон за собой, пока возлюбленная не оказалась зажата между ее ног. Обняв Кэм за плечи, Блэр прижалась к ней грудью. Тонкий хлопок футболки не мог скрыть реакцию ее сосков на воздействие близкого контакта с Кэм. Издавая слабые стоны, она гладила спину Кэмерон, ее пальцы пробрались под жакет, и начали вытаскивать рубашку из брюк, предоставив возможность ладоням прильнуть напрямую к коже любимой.

Когда их языки встретились в безудержном порыве, Кэмерон протиснула обе руки к груди Блэр и потерла большими пальцами ее соски, получив в ответ тихий стон. Вжимая свой таз между бедер Блэр, Кэмерон обхватила груди Блэр ладонями и, пройдясь ими немного выше, резко потянула за соски. Она негромко охнула от ответного нажима бедер Блэр, ощутив волнительное давление в области паха.

– О, это очень плохая идея, – выдохнула Блэр и тотчас стала расстегивать ремень Кэмерон.

– Почему? – отрывисто, с вызовом спросила Кэмерон – ее пальцы продолжали дразнить Блэр.

– Потому что… – ответила Блэр прежде, чем прикусила Кэм в шею, – я знаю, как ты не любишь отвлекаться, когда ты на службе.

Вместо ответа Кэмерон схватила края футболки и потянула вверх, пока грудь Блэр не обнажилась. Белая хлопковая ткань натянулась на верхней части груди, вызывая прилив крови к коже и окрашивая грудь горячим румянцем возбуждения. Она стремительно опустила голову и захватила ртом сосок. Шея Блэр выгнулась, она закрыла глаза в волнительном возбуждении.

Кэмерон поочередно посасывала и покусывала ее соски, перемещаясь от одного к другому, пока руки Блэр не отстранили ее голову.

– Ты должна остановиться. Я сойду с ума, если продолжишь так делать.

– Я думала, ты уже без ума от меня. – Голос Кэмерон был хриплым, ее глаза горели от желания. Она ласкала грудь Блэр одной рукой, в то время как ее другая рука распустила завязку на мягких хлопчатобумажных штанах. – Разве ты не… – она запустила руку под ткань, – говорила этого?

– Ты знаешь, о чем я, – нетерпеливо ответила Блэр пухлыми от поцелуев губами. – Ты заставляешь меня… о… – от внезапного прикосновения пальцев Кэмерон к ее пульсирующему центру, она чуть не кончила. Сжав руку Кэм с такой силой, что на ней наверняка останутся синяки, Блэр изо всех сил пыталась обуздать быструю волну наслаждения. – О господи…

– Мне нравится твоя реакция на прикосновения, – прохрипела Кэмерон. Она продвинула свою руку глубже между ног Блэр, помогая себе движением своих бедер. Пальцы Блэр впились в ее плоть. Кэмерон обняла ее за плечи, затем грубо прижала к себе, ускоряя движения пальцев внутри возлюбленной. С лицом, влажным от пота, Блэр крепко обняла Кэм за шею и прижалась к ней.

Кэмерон выдохнула в ухо Блэр:

– Я так люблю трахать тебя.

– Сделай это, просто сделай.

Блэр сжалась вокруг руки Кэмерон прежде, чем слова вырвались из ее горла, затем напряглась и бессвязно закричала, когда волны наслаждения, накатываясь, проносились сквозь нее.

Когда Блэр успокоилась, она села на табурет, прислонившись спиной к кухонной стойке. Кэмерон расставила руки по обе стороны от нее и наклонилась ближе, нажимая бедрами на все еще возбужденные места. Прикоснувшись губами к уху Блэр, она прорычала:

– Я люблю тебя. Никогда не забывай об этом.

Затем Кэмерон отошла, быстро заправляя рубашку дрожащими руками, ее ноги гудели от напряжения и возбуждения.

– Что ты делаешь? – спросила Блэр. В ее голосе слышалась истома после полученного удовольствия.

– Я должна идти. Не забывай, я на службе.

– Ты в своем уме? – на сей раз Блэр рассмеялась более энергично. – Скажи еще, что не хочешь кончить.

Кэмерон неуверенно усмехнулась:

– Ты так думаешь, да?

– Думаю? Я знаю. Подойди и позволь мне позаботиться о тебе.

– Не стоит. У меня дела, с которыми надо разобраться.

– Угу. – Блэр неторопливо стянула футболку, отбросив ее подальше, и провела рукой по обнаженному животу, поднимаясь к груди. – Если ты уйдешь сейчас в таком состоянии, агенты все обязательно узнают. Да ты вся дрожишь. Ты, похоже, вот-вот выпрыгнешь из кожи.

Во время разговора Блэр неосознанно водила пальцами по своему соску, возвращая его в возбужденное состояние. Кэмерон не могла оторвать взгляда от ее чувственных пальцев. Когда Блэр сжала свою грудь, ее дыхание заметно участилось, бедра приподнялись в приглашении, и голова Кэмерон пошла кругом.

– К черту. – Встав между бедрами Блэр, Кэмерон быстро расстегнула ремень и спустила брюки. Затем она оперлась руками о кухонную стойку по обе стороны от Блэр и наклонилась, чтобы поцеловать ее. Замерев на месте, Кэм ждала прикосновений, которые, как она знала, уничтожат ее.

Победно улыбнувшись, Блэр скользнула пальцами по ее коже и начала совершать круговые движения, наслаждаясь быстрыми толчками бедер Кэм в ее ладонь. Отчаянный, задыхающийся звук дыхания Кэмерон раздавался у нее в ухе, это могло быть от боли, но она знала, что это не так.

Блэр, возможно, и подразнила бы ее. Ей это нравилось. Но она знала, что ни одна из них не смогла бы сейчас вынести этой пытки. Блэр ощущала клитор Кэм под своей ладонью, лаская разгоряченную влажную плоть, подводя Кэмерон к краю и затем беспощадно толкая к оргазму. Достигнув кульминации, Кэмерон закричала, сотрясаясь в руках Блэр. Надавливания, производимые ее телом, содрогающимся в оргазме, могли заставить Блэр кончить. Как будто в первый раз, Блэр держала Кэмерон, затаив дыхание, и дрожала, поражаясь силе своей любви.

Глава 19

Десять минут спустя Кэмерон стояла у двери, откинув прядь влажных волос со щеки Блэр.

– Я вернусь завтра не позже полудня. Если задержусь, позвоню тебе из Вашингтона.

– Хорошо. – Блэр серьезно посмотрела на Кэм, пристально изучая ее лицо. – Эта фотография, где ты в баре вчера вечером, как-то связана с тем, что произошло в Сан-Франциско?

– Не знаю, – поколебавшись, ответила Кэмерон. – Здесь слишком много вопросов, на которые прямо сейчас нет ответов. Надеюсь, поездка в Вашингтон поможет прояснить ситуацию.

– Ты расскажешь мне об этом?

– Блэр, если будет проводиться расследование на предмет… нарушений, тебя могут вызвать для дачи свидетельских показаний под присягой. Все, что ты знаешь обо мне, или любая информация, которой я поделилась с тобой, может использоваться против меня. Я не могу поставить тебя в такое положение.

– Я твоя возлюбленная, Кэмерон, – спокойно настаивала Блэр, осознав, что прежде она никогда не думала о себе в таком качестве по отношению к другому человеку. И речь далеко не о физическом аспекте. Мысль о том, что она не сможет принимать участия в судьбе Кэмерон, беспокоила Блэр. – Я хочу знать, что происходит в твоей жизни.

Кэмерон провела пальцами по щеке и шее Блэр. Слегка поглаживая ее оголенное плечо, она сказала:

– Я не хочу иметь от тебя секретов, но здесь вовлечены не только мы.

– Не можешь забыть, кто я, да? – скорее печальным, нежели обиженным голосом сказала Блэр.

– Для меня ты больше, чем Первая дочь, – нежно ответила Кэм. – Ты ведь помнишь это, когда не сердишься на меня, правда?

– Я не сержусь на тебя. Мне просто невыносима мысль о том, что что-то стоит между нами, хотя я все прекрасно понимаю и согласна с твоими доводами. Ненавижу то, что начну скучать по тебе, как только ты выйдешь за дверь, что буду беспокоиться о том, что происходит с тобой, и задаваться вопросом, с кем ты.

– Ты правда так сильно это ненавидишь? – Кэмерон пристально посмотрела на Блэр.

– Нет, – прошептала Блэр, просовывая ладонь под рубашку Кэм и кладя руку туда, где бьется ее сердце. – Совсем нет.

– Обещаю, что расскажу тебе столько, сколько смогу.

– Хорошо. Мне это не нравится, но сейчас я соглашусь.

– Спасибо.

Блэр нежно провела рукой по груди Кэм.

– Ты ведь будешь осторожна, да?

– Обещаю. – Кэмерон мягко поцеловала ее. Без жгучей страсти, но с уверенностью в том, что они связаны друг с другом. – Не сбегай от Мака, если соберешься выйти, хорошо? И не важно, куда ты пойдешь, агенты всегда должны быть поблизости.

Глубоко вздохнув, Блэр кивнула.

– Только ради тебя, коммандер.

Кэмерон погладила ее по щеке.

– Я люблю тебя.

Затем она открыла входную дверь и пересекла холл, направляясь к лифту. Блэр смотрела ей вслед, пока двери лифта не закрылись.

А потом навалилась тоска – оборотная сторона любви.

* * *

Внизу, в командном центре, Кэмерон нашла Мака, тот изучал отчеты о подготовке к предстоящей поездке в Париж.

– А где Старк?

– Скорее всего, в спортзале. Сегодня у нее вечернее дежурство. Я не получал информацию о том, что Цапля намерена покинуть гнездо. Старк нужна сейчас?

– Не для Цапли, она устроилась в гнезде. – Кэмерон указала на потолок, где этажом выше находилась квартира Блэр. – Мне нужно поговорить с вами обоими. Давайте найдем ее.

Пять минут спустя они нашли Старк на скамье: она поднимала и опускала штангу, отсчитывая движения вслух. Она была одна в комнате, оснащенной силовыми и аэробными тренажерами, которые команда агентов использовала, чтобы поддерживать форму и избавляться от адреналина в ожидании, пока Цапля покинет гнездо, – так между собой они называли ее пентхаус на верхнем этаже.

– У Вас должен быть страхующий, – добродушно заметил Мак, помогая поместить штангу на стойку. Паула села, взяла полотенце и быстро вытерла пот с лица и рук. В футболке без рукавов и спортивных шортах ее тело выглядело крепким и мускулистым.

– Извините, – сказала Старк, переводя взгляд с Мака на Кэмерон. – Я не думала, что могу понадобиться. Сейчас быстро приму душ и…

– Расслабьтесь, Старк, – сказала Кэмерон, снимая пиджак. Кондиционеры в зале работали не лучшим образом. Было влажно, как во всех спортивных залах. – Речь пойдет не о Цапле.

Паула явно была озадачена. Кэмерон села на скамейку лицом к ней, Мак расположился рядом со Старк. Она автоматически отодвинулась на дюйм, предоставляя ему немного места, а себе пространство для маневра.

– Днем я улетаю в Вашингтон, – сказала Кэмерон. – Мак, Вы остаетесь за главного.

– Хорошо. Нужно заказать билеты?

– Нет. Я возьму билет на ближайший рейс в аэропорту. Рассчитываю вернуться завтра, если ничего не произойдет. – Кэм сделала паузу, затем быстро сказала: – Хотя уже произошло. – Она вручила Маку конверт из плотной бумаги. – Возьмите и проверьте это. Обращайтесь аккуратно. Скорее всего, тут нет никаких отпечатков, но вдруг нам улыбнется удача.

Старк посмотрела на конверт через плечо Мака:

– Без почтовых марок.

– Доставлено утром курьером. Отдано лично в руки.

Мак нервно вздохнул, очевидно тоже испытывая неприятное чувство дежавю, при виде имени Блэр, напечатанном черными заглавными буквами.

– Конверт беспрепятственно попал к ней?

– Да.

– Кто дежурил внизу? – резко спросила Старк.

– Тэйлор. Он осмотрел конверт, затем отослал его Цапле. Не было никаких оснований поступить иначе.

Мак аккуратно вытянул фотографию за уголок и положил ее поверх конверта, на своих коленях. Два агента молча, в течение минуты, изучали фотографию. Наконец Мак посмотрел на Кэмерон.

– С этим было какое-нибудь сообщение?

– Нет.

– Когда был сделан снимок? – осторожно спросила Старк. Она не привыкла расспрашивать коммандера, не говоря уже о том, что это, видимо, было личным.

– Вчера около трех часов ночи.

– Боже мой! – воскликнул Мак. – Каким образом?

– Кто-то следил за мной, скорее всего начиная отсюда, потому что домой я не заходила.

Никто из них не спросил, как такое возможно, что за ней следили. Как правило, агентам Секретной службы не приходилось волноваться о собственной безопасности. По сути, они были безликими, едва различимыми и взаимозаменяемыми винтиками.

– Больше всего меня беспокоит то, что кто-то, вероятно, следил за нами от самого аэропорта. А это значит, что у нас имеются проблемы с точки зрения безопасности Цапли.

– Думаете, она мишень? – спросил Мак.

– Господи, только не это, – выдохнула Старк, не сознавая, что говорит вслух.

– Скорее всего, не в физическом смысле, – мрачно ответила Кэмерон. – Но это еще предстоит выяснить. Мы должны исходить из того, что это угроза Блэр. Возможно, это тот же самый фотограф, который сделал фотографию в Сан-Франциско.

Старк уставилась на нее, все ее мысли можно было прочитать на открытом мягком лице.

– На пляже?

– Да, – спокойно ответила Кэмерон.

– О, я сожалею, коммандер, – печально сказала она. – Я все время наблюдала за пляжем, но он как-то умудрился проскользнуть мимо меня.

– Он перехитрил нас обеих, Старк. Забудьте об этом. – Пожав плечами, Кэмерон попыталась подавить ярость, которая поднималась каждый раз, когда она думала о незнакомце, наблюдающем за ней с Блэр во время невинного, интимного момента наедине. Когда они обе чувствовали себя в безопасности. Господи, это то, через что Блэр проходит практически каждый день? Неудивительно, что она в ярости. Как, черт возьми, она это выдерживает?

– Коммандер? – неуверенно позвал Мак.

Кэмерон едва заметно вздрогнула, ее взгляд вновь сосредоточился на агентах.

– Я хотела бы знать, кто проявляет подобный интерес.

– Вы хотите, чтобы я выяснил это с помощью судебной медицины?

– Как я уже говорила, возможно, нам улыбнется удача. Может быть, он лизнул конверт, и мы сможем получить образец ДНК.

– Или, может быть, это она, – прервала Старк.

– Я вполне это допускаю, – признала Кэмерон, сохраняя нейтральный тон.

Мак снова посмотрел на изображение, пытаясь подобрать слова.

– Вы знаете эту женщину?

– Нет, не знаю, – решительно ответила Кэмерон. – Попытайтесь позвонить Уокеру в нью-йоркскую лабораторию, чтобы он провел экспертизу. Он хорош в своем деле.

– Ммм, извините, коммандер, – сказала Старк, – но, возможно, это не очень хорошая идея. При всем уважением, мэм.

Кэмерон посмотрела на нее.

– Продолжайте.

– Ну, эта фотография говорит сама за себя.

– Интересный выбор слов, – сухо заметила Кэмерон. Как же она ненавидела выставлять напоказ личное, даже перед теми, кому доверяла. Старк покраснела, и Кэм пожалела об утраченном на миг самоконтроле. – Продолжайте, Старк.

– Я думаю, мы должны по мере возможности справиться с этой проблемой самостоятельно.

– Вы говорите о своей собственной криминалистической лаборатории? – прервал Мак. – Потому что я уверен, что не смогу сделать это без лаборатории.

– Нет, – робко ответила Старк, она чувствовала себя так, словно шла по карнизу и вот-вот могла сорваться вниз. – Но я знаю того, кому мы можем довериться, кто сможет это сделать. Рене Савард.

– Она же из ФБР! – воскликнул Мак. – С каких пор мы стали доверять им?

– Она друг, – настаивала Старк, выдерживая его пристальный взгляд. – Я знаю, что она не предаст нас. К тому же ее перевели на офисную работу в нью-йоркский филиал.

– Разве она не в больнице? – удивилась Кэмерон.

– До сегодняшнего дня. Я собиралась поехать за ней через несколько минут. – Сейчас она казалась неуверенной. – Чтобы помочь ей добраться домой, ну, Вы понимаете.

Кэмерон подавила усмешку.

– Понимаю. Но на какое-то время у нее должен быть отпуск по болезни.

Старк иронично рассмеялась.

– Конечно. Примерно на день. При первой же возможности она выйдет на работу.

– Мак? – спросила Кэмерон.

Он вспомнил беседы, которые вел в прошлом с агентом ФБР. Она всегда руководствовалась честью и совестью и была готова отдать жизнь за Цаплю. Просто у него было врожденное недоверие к ФБР.

– Да, пожалуй, так мы сможем сохранить это в тайне. И Савард – почти одна из нас.

– Согласна, – Кэмерон встала. – Старк, не возражаете, если по пути в аэропорт я вместе с Вами заеду в больницу?

– Буду готова через пять минут, – ответила Паула, вскакивая и направляясь в душ.

– Мак, информируйте меня о развитии событий.

– Не волнуйтесь, коммандер, – быстро заверил Мак. – Все будет хорошо.

– Конечно, – уверенно сказала она. Но с каждым днем оставлять Блэр становилось все труднее, и это имело все меньше общего с ее должностью руководителя службы безопасности Первой дочери.

Глава 20

– Она в порядке?

– Конечно, – ответила Старк на автомате, глядя как закрывается дверь за Кэмерон Робертс.

Рене Савард подняла бровь. Она сидела на краю узкой больничной койки. Ее кожа цвета кофе вновь обрела здоровый блеск, а голубые глаза стали ясными и внимательными. Если ушиб на лбу и не вполне зажившая огнестрельная рана в плече и вызывали боль, то она никак этого не показывала. Даже в блеклом бесформенном больничном халате она выглядела прекрасно.

– Знаешь, ей здорово досталось при взрыве, – признала Старк. – А почему ты спрашиваешь?

– Она выглядит усталой, вот и все. Думаю, просто непривычно видеть ее в таком состоянии. Голубые глаза Савард изучали лицо Старк, которая покачивалась на пятках около ее кровати и явно испытывала неудобство от обсуждения своей начальницы. Рене заметила на гладком лице Паулы темные круги, выделявшиеся под глазами; надо было признать, что за последние несколько недель их всех сильно потрепало. Она мягко спросила: – А ты как? Все в порядке?

– Да. Прекрасно.

– Это хорошо, – ответила Савард, не поверив. – Знаешь, Робертс потребовалось немало мужества, чтобы прийти сюда и показать мне эту фотографию.

– Она не отступит, – согласилась Старк.

– Однако я агент ФБР. И она знает, что я могу прямо сейчас отправиться к заместителю директора, и она получит пакет с официальными бумагами раньше, чем кончится день.

– Именно. Как и все мы, – сердито сказала Паула. – Ты ведь знаешь, Дойл проводил расследование в отношении каждого из нас сразу после формирования целевой группы.

– Это просто стандартная процедура, – мягко напомнила Савард. – Но я знаю, как это было неприятно для Вас.

Старк смягчилась.

– Прости, знаю, что ты в этом не участвовала. Как думаешь, сможешь помочь нам?

– Не проблема. Я знаю пару человек в лаборатории, которые сделают все необходимое, не задавая лишних вопросов. Они простые лабораторные крысы и, скорее всего, даже не узнают, кто на фотографии. Не думаю, что они смогут установить взаимосвязь. Это поможет ей выиграть время, но надо быть готовыми к тому, что рано или поздно что-нибудь обязательно всплывет.

Паула молчала, разрываясь между желанием поделиться своими опасениями и уважением к праву коммандера на личную жизнь.

– Я видела фотографию в газете вчера вечером, – небрежно бросила Савард. – Ту, на которой Блэр Пауэлл и ее таинственный возлюбленный.

– Да уж, – протянула Старк. – Вся команда, кажется, приобрела популярность за последние дни.

– Это Робертс с ней, не так ли?

Старк снова замешкалась.

– Паула, любой, у кого есть глаза, может увидеть, что происходит между ними. И ты прекрасно знаешь, что меня это не волнует. С какой стати это должно меня волновать? Это их личное дело.

– Ну да, – ответила Старк с нотками горечи, – это должно быть только их делом… но, принимая во внимание, что речь идет о дочери президента и… руководителе ее службы безопасности… ты знаешь, все так сложно.

– Согласна, сложно. И все равно это никого не касается. Они должны решить все сами.

– Надеюсь, они смогут, – пылко сказала Паула. Она находилась в команде агентов, охраняющих Цаплю, с самого первого дня и в течение нескольких месяцев была в ней единственной женщиной. Старк наблюдала, как Блэр сквозь ночь рвалась к очередной незнакомке для быстрого необременительного секса, пока коммандер не заступила на свой пост. Теперь же все в корне изменилось. В лучшую сторону.

Савард улыбнулась, наблюдая, как беспокойство заполняет глаза Старк.

– Ты такая милая… я тебе говорила?

– Возможно, – усмехнулась Паула.

– У них все будет хорошо.

– Конечно, я знаю, – Старк расправила плечи. – Я рада, что ты не стала возражать против моего предложения обратиться к тебе за помощью. Я не знала, что коммандер решит лично ввести тебя в курс дела.

Рене взяла Паулу за руку и, когда их пальцы переплелись, стала чертить большим пальцем круги по ее руке.

– Ты все сделала правильно. Я рада, что ты подумала обо мне.

– Я думаю о тебе все время, – Старк покраснела, но ее голос был тверд, и она уверенно смотрела на Савард.

– Хорошо. Я оденусь, и ты отвезешь меня домой.

Савард аккуратно натянула штаны и стала думать, как застегнуть пуговицу и молнию одной рукой. Ее левая рука находилась в бандаже и была плотно прижата к груди.

– Мм… думаю, тут мне понадобится твоя помощь. Извини.

– Без проблем, – с легкостью согласилась Старк. Она подошла и стала осторожно застегивать молнию на брюках агента ФБР, стараясь не касаться гладкой кожи ее живота. Рене здоровой рукой придерживала больничный халат. Паула застегнула пуговицу и огляделась в поисках рубашки Рене.

Савард зацепила пальцами за пояс брюк Старк и игриво потянула ее к себе.

– Сейчас я должна придумать что-нибудь остроумное, чтобы сказать тебе, как я мечтаю о том, чтобы ты меня раздела.

Старк покраснела и взяла темно-синюю рубашку поло с кровати. Держа ее перед собой, она сказала:

– Так. Теперь, полагаю, мы должны снять твой бандаж, чтобы надеть рубашку, – и, нахмурившись, продолжила: – Это нормально? Не хочу причинить тебе боль.

– Я не смогу поднять руку. Нам нужно поискать рубашку на пуговицах, – ответила Савард. – Посмотри, в сумке есть что-нибудь подобное?

Паула быстро проверила содержимое спортивной сумки, которую сестра Рене принесла утром.

– Нет. Все надевается через голову.

– Ну, я не собираюсь уезжать отсюда в больничном халате, но и не останусь здесь дольше положенного. Ни на минуту. – Савард помолчала несколько секунд, а затем улыбнулась, ее глаза засверкали. – У нас одинаковый размер. Дай мне свою рубашку.

– Мою рубашку?!

– Ну, она же на пуговицах, сейчас это главное. А ты можешь надеть мою.

– Есть одна проблема, – сказала Старк, снова покраснев.

– Паула, я работаю в основном с мужчинами. Мой класс в академии ФБР на девяносто процентов состоял из мужчин. Немного пота, особенно твоего, меня не пугает.

– Проблема не в этом, – смущенно сказала Старк. – У меня… эээ… ничего под ней нет.

– Так даже лучше. Рубашка с бонусом. – Рене рассмеялась над выражением лица Паулы. – Сними жакет и дай мне свою чертову рубашку. Я хочу выбраться отсюда, и даже не проси меня закрывать глаза.

Старк скинула жакет и вытащила из черных брюк светло-голубую рубашку. Ее личное оружие находилось справа на поясе и, придерживая кобуру одной рукой, она медленно расстегивала пуговицы.

– Тебе помочь? – невинно спросила Савард.

– У тебя только одна рука, забыла? – теперь улыбнулась Старк. Ей нравилось волнение в расширившихся глазах Савард, наблюдавшей, как по мере расстегивания пуговиц ткань рубашки на ее груди все больше расходилась.

– Ты удивишься тому, что я могу делать одной рукой, – голос Рене был низким и немного хриплым. Она протянула руку, но Паула отстранилась.

– Я поняла.

– Не доверяешь мне? – поддразнила Рене. Ее взгляд был прикован к мускулистой грудной клетке и к небольшой, почти обнаженной, упругой груди.

– Нет, – тихо ответила Старк. – Я не доверяю себе.

– А я доверяю, – прошептала Рене, подходя к Пауле и целуя ее в губы. Она завладела ими, наслаждаясь пухлой мягкой нижней губой и легким соприкосновением обнаженной груди Старк своей груди. Было очень легко забыться в объятиях Паулы Старк. Она прервала поцелуй со вздохом сожаления с примесью удовольствия.

– Пора идти.

– У меня сегодня вечерняя смена, – хрипло выдавила Старк. Она протянула рубашку, не обращая внимания на свою наготу. Ее кожа была обжигающей, она хотела одного – прикосновения прохладных пальцев Рене. – Мне жаль.

– До которого часа?

– До полуночи.

– Я, пожалуй, немного подремлю, – Рене передала ей свою рубашку. – Можешь вернуть мне ее после работы.

Старк заулыбалась:

– Принято.

* * *

Вскоре после ухода Кэмерон, Блэр отложила палитру с кистями и набрала знакомый номер. Через минуту в трубке раздался женский голос.

– Алло?

Голос показался более низким, чем обычно, и Блэр ласково улыбнулась.

– И не говори, что я тебя разбудила. Сейчас середина дня, ты в курсе?

– Послушай, дорогая, некоторые из нас работают и ночью.

Блэр откинула голову назад и рассмеялась.

– О, пожалуйста, Дайан. Знаю я, чем ты занимаешься по ночам.

– Откуда? Может, я продавала одну из твоих картин? – с деланным негодованием спросила Дайан Бликер, деловой агент и близкая подруга Блэр. – И как ты узнала, что я спала?

– Если ты трудилась, как раб на галерах, в моих интересах, я ценю это. Если ты была занята другим, я с удовольствием выслушаю подробности.

– Где ты? – спросила Дайан, начиная потихоньку просыпаться.

– Я уже вернулась на Манхэттен.

– У тебя все хорошо?

Беспокойство в голосе подруги было искренним. За свою пятнадцатилетнюю дружбу они много раз ругались из-за женщины, но их глубокая искренняя привязанность друг к другу оставалась неизменной.

– Отлично, – поспешно заверила Блэр. – Если девушка, скрасившая твой вечер, сейчас не с тобой, я хотела бы увидеться.

– Хорошо, – ответила Дайан, обдумывая предложение. – Скажем, к тому времени, когда ты доберешься сюда, я буду свободна.

– Я тебя не тороплю.

– Все нормально, жду тебя. До скорого.

Повесив трубку, Блэр сняла запачканную одежду и направилась в душ. По пути она взяла другой телефон и набрала номер. Ответ последовал сразу же:

– Да, мисс Пауэлл?

– Я выезжаю через час, Мак.

Если он и удивился предварительному звонку, столь нехарактерному для непредсказуемой Первой дочери, в его голосе это никак не отразилось:

– Хорошо, я вызову автомобиль.

– Отлично. Спасибо, Мак.

Пятьдесят минут спустя она спускалась в лобби, одетая в джинсы, белую рифленую футболку с короткими рукавами и кроссовки. Когда двери лифта открылись, ее ожидали Фелиция Дэвис и Винс Тэйлор, агент невысокого роста в очках, новичок в команде. Блэр решила, что еще один агент находится в автомобиле. Для нее это не имело большого значения. Мысленно она была совсем в другом месте. Блэр сказала Кэмерон, что не намерена обсуждать их отношения с Люсиндой Уошберн, но прекрасно знала, что пройдет совсем немного времени, и она должна будет это сделать. Единственная причина, по которой ее ориентация не стала подтвержденным фактом значительно раньше, состояла в том, что у нее никогда не было длительных серьезных отношений. Намного легче сохранять анонимность, когда все твои любовницы остаются в тени. Как только она вышла из здания, репортеры с микрофонами и камерами подбежали к ней. Стало ясно, что дни ее анонимности сочтены.

После утреннего брифинга агенты были готовы к такому нашествию и, загородив Блэр со всех сторон, быстро проводили ее к внедорожнику, двери которого были открыты для Цапли. Избегая репортеров, громко выкрикивавших вопросы, она села в машину, и водитель сразу отъехал от тротуара. К счастью, движение в Нью-Йорке затрудняло преследование со стороны прессы, и когда Блэр добралась до дома Дайаны Бликер в Верхнем Ист-Сайде[28], все репортеры остались позади. Фелиция Дэвис сопроводила ее до дверей квартиры Дайан, где и заняла свой пост, после того как Дайан открыла дверь своей гостье.

– Вот это да, кто она? Не думаю, что видела ее раньше, – заметила Дайан, быстро окинув взглядом высокую изящную темнокожую женщину в темном костюме-двойке, которая выглядела так, будто только что сошла с Парижского подиума. – Она само совершенство.

– Забудь. Она натуралка.

– А может, твоя цель? – усмехнулась через плечо Дайан, направляясь в гостиную. Через открытые двери балкона вдали внизу были видны зеленые просторы Центрального парка.

– Разве у тебя мало хлопот со многими твоими другими… эээ… интересами? – поддразнила Блэр.

– В разнообразии весь смысл жизни.

– Что верно, то верно.

– Тебе налить чего-нибудь? Пива или вина?

Блэр покачала головой и села в углу широкого бежевого дивана. Она сбросила кроссовки, поместила ноги на скамеечку и откинула голову на спинку.

– Нет. Спасибо. Я в порядке.

– Ну да, вижу, – Дайан прошла к сервировочному столику и налила себе бокал белого вина, затем вернулась и села около Блэр. Положив одну руку ей на ногу, Дайан произнесла: – Так, а теперь рассказывай.

Блэр подняла одну бровь.

– Почему ты думаешь, что мне есть что рассказать?

– Ну же, избавь меня от необходимости вытягивать это из тебя, – вдруг она подняла руку. – Нет, подожди, позволь мне угадать. Робертс опять сделала что-то, что сильно тебя разозлило.

– С чего ты взяла? – с искренним любопытством спросила Блэр.

– Потому что у тебя всегда появляются две морщинки между бровями, когда она сводит тебя с ума.

Блэр покачала головой и улыбнулась:

– Нет. Кэмерон тут ни при чем. На самом деле она… невероятная.

– О Боже, – Дайан явно была в шоке. – Ты ведь это не серьезно?

– О чем ты?

– Ты что, в самом деле, влюбилась?

Блэр вздрогнула. За последнее время она произносила эти слова всего несколько раз и знала, что тем самым уничтожает преграду, защищавшую ее сердце от возможной боли. Наверное, все началось со смерти ее матери или с предательства первой любви в подготовительной школе. А может, с длинной вереницы женщин, которые утверждали, что любят ее, хотя на самом деле всего лишь хотели попасть в центр внимания благодаря ее фамилии. Блэр защищала себя от разочарований и боли в любви, никогда не позволяя себе влюбляться. В повисшей тишине она отбросила страхи и выдохнула правду:

– Да. Очень сильно. И безрассудно.

Казалось, Дайан долго смотрела на нее с отсутствующим, ничего не выражавшим лицом. Наконец, сделав глоток из своего бокала, она тихо произнесла:

– Я так завидую вам. И так за вас рада.

Почти застенчиво Блэр подтолкнула ногу Дайан пальцами своих ног.

– Спасибо.

– Ну, если это не Робертс, так в чем проблема?

– Я смотрю, в последнее время ты не читала газет.

Дайан рассмеялась, издавая при этом такое чувственное грудное мурлыканье, которого в свое время было достаточно, чтобы вызвать у Блэр желание опрокинуть ее на кровать и изнасиловать. Но тогда они были подростками: с тех пор прошло много лет и они уже не были любовницами.

– Прямо на первой странице размещена моя фотография в довольно пикантном положении. Нельзя сказать, что там Кэмерон, но рано или поздно кто-нибудь сумеет все сопоставить. Прямо сказать, меня вот-вот могут разоблачить.

– Знаешь, ваш полет проходил довольно неплохо, – спокойно сказала Дайан.

– Знаю. Просто я не уверена, как лучше поступить. Белый дом необходимо подготовить, потому что мой отец должен быть в курсе возможных потрясений.

– Я всегда считала, что упреждающий удар – лучший способ борьбы с такими вещами.

– Думаешь, мне необходимо сделать заявление?

– Ты намерена остаться с ней?

Блэр резко вздохнула, словно ее поразила внезапная боль.

– Господи, я так на это надеюсь.

– Ну, тогда это ответ, не так ли? – Дайан пожала плечами. – Если ты не готова отказаться от нее, тогда придется иметь дело с общественным резонансом, который неизбежно будет сопровождать ваши отношения. Лучше принять это на собственных условиях, чем постоянно защищаться.

Блэр запустила руки в волосы, затем вздохнула.

– Было бы намного легче, если бы не нужно было беспокоиться о политтехнологах в Вашингтоне, желающих контролировать, все что я говорю, когда говорю и кому говорю.

– Пошли их к черту. Ты уже достаточно взрослая, чтобы поступать по собственному усмотрению.

– Послала бы, но не могу притворяться, будто мой отец не является президентом Соединенных Штатов. Он занят важной работой. Думаю, мне нужно встретиться с некоторыми людьми в западном крыле Белого дома, прежде чем я расскажу отцу.

– Наверное, ты права. Хочешь, я поеду с тобой?

– Спасибо. Но мне лучше сделать это самой.

– Так что ты собираешься делать?

– Я выезжаю, чтобы успеть на самолет до Вашингтона.

Она наклонилась, поцеловала Дайан в щеку и встала.

– У меня есть надежда, что ты одолжишь мне одного из своих агентов? – спросила Дайан, поднимаясь с дивана, и взяла Блэр под руку.

– Тебя интересует кто-то конкретно? – игриво спросила Блэр.

Когда Дайан открыла дверь, Фелиция Дэвис отступила от стены и посмотрела на Блэр.

– Она подошла бы идеально, – вполголоса сказала Дайан.

Фелиция подняла изящную бровь.

– Вы готовы, мисс Пауэлл?

– Как никогда, – серьезно ответила Блэр.

Глава 21

Тем же вечером в 18:30, Кэмерон сидела в пустой приемной перед простой лакированной дверью с небольшой табличкой, на которой значилось имя: «Стюарт Карлайл». Она приготовилась к долгому ожиданию, но уже через несколько минут появился секретарь по административным вопросам и пригласил ее в кабинет.

Кэм вошла в скромный безликий офис. На стене висела лишь одна маленькая фотография, где был молодой Стюарт Карлайл с Джоном Фицджеральдом Кеннеди[29] и его братом Робертом[30]. Ее непосредственный начальник делал запись в отчете.

– Садитесь, – сказал он, не поднимая глаз.

Она села на офисный стул, обитый тканью, положила руки на тонкие деревянные подлокотники и скрестила ноги. Наконец, он закрыл отчет, отодвинул от себя груду бумаг и посмотрел на нее с непроницаемым выражением лица, выдерживая ее пристальный взгляд.

– Так что там с этой фотографией в газетах? – без предисловий начал он. – Как раз за такие вещи Белый дом любит кусать мою задницу.

– Я собиралась спросить Вас о том же, – спокойно ответила она. – У нас должна была быть информация, что фотография отослана и в прессе подготовлена статья. Как так вышло, что вчера вечером, когда мы прибыли на открытие выставки, нам пришлось пробираться через осиное гнездо репортеров? Повезло еще, что выставка не была открыта для всех желающих. Так где же в системе сбой?

Мышцы на его челюсти напряглись, впрочем, как и голос, когда он ответил:

– Поскольку Вы были там, когда был сделан этот снимок, полагаю, что Вы сами в состоянии сказать мне о сбое в системе.

На секунду Кэмерон подумала, что он говорит о ней на снимке с Блэр, прежде чем поняла, что он имеет в виду Сан-Франциско. Удивительно, но это ее не волновало. Она не стала бы отрицать ни минуты, проведенной с Блэр. С другой стороны, в мире двойных стандартов, политического шантажа и постоянной борьбы за власть Кэм научилась не раскрывать информацию, которую можно будет использовать как оружие против нее или кого-то, о ком она заботилась.

– Фотография была сделана телеобъективом с большого расстояния, по всей вероятности, с соседнего пирса. Мы вели тщательное наблюдение на месте, но у нас был слабый контроль за прилегающей территорией. Не было оснований считать, что это необходимо.

– Камера с телеобъективом вполне могла быть снайперской винтовкой с прицелом ночного видения, – сказал он так, будто обсуждал малозначимое событие. – Ее могли убить, а вместо этого просто сфотографировали в пикантной ситуации.

Ее дыхание остановилось от боли – такой боли, словно осколок рассек грудь, только больнее, но выражение лица не изменилось.

– Я думала об этом. Если не переведем ее на повышенный уровень безопасности двадцать четыре часа в сутки, то нельзя исключать вероятность подобной угрозы. Обычно Цапля не нуждается в усилении режима безопасности, и на тот момент, при полном отсутствии угроз, я посчитала, что статус безопасности соответствовал ситуации.

– Это будет дополнительным оружием против Вас.

– Как это понимать?

– Утром мне позвонили из комиссии по расследованию. Очевидно, ходатайство для формального расследования результатов операции в Нью-Йорке было подано руководителем Агентства национальной безопасности и заместителем директора ФБР.

– Это прецедент, не так ли?

Он пожал плечами.

– Была совместная операция, так что ФБР имеет право просить об этом. Ключевой момент состоит в том, что даже если там были жертвы, а они были, ФБР успешно достигло цели в тяжелой борьбе, а мы выглядим так, будто пытаемся что-то скрыть. С этим я ничего не могу поделать.

– Ладно. Поняла.

– Я не уверен, что полностью. Они хотят Вашего отстранения от служебных обязанностей, до тех пор, пока не завершится расследование.

Серые глаза приобрели металлический блеск, но ни один мускул не дрогнул.

– Что Вы сказали?

Впервые за все время он выглядел смущенным, что случалось крайне редко.

– Я отказал им, но не знаю, как долго это продлится.

– С каких это пор Вы позволяете сторонним ведомствам вмешиваться в дела Секретной службы?

– С тех пор как президент был вынужден назначить директором ФБР человека, придерживающегося более правых взглядов, чем Джо Маккарти[31]. Черт побери, Робертс, Вы прекрасно знаете, что последние годы ФБР работало не останавливаясь, постоянно расширяя сферу своих интересов и отбирая все больше полномочий у других ведомств.

– И Вы думаете, что бюро стоит за этим расследованием в отношении меня?

– Я в этом уверен.

– Почему? Какая им разница, кто отвечает за безопасность Блэр Пауэлл?

На мгновение он умолк, и она поняла, что сейчас он пытается решить, на сколько он может ей доверять. Политическая необходимость потеснила даже дружбу. Наконец он откинулся в кресле и скривился.

– Подумайте вот о чем. Через шесть месяцев Эндрю Пауэлл должен будет консолидировать предвыборную платформу. Ему понадобятся деньги, сторонники и очень высокие рейтинги популярности, иначе ему не победить в борьбе за переизбрание. Он либерал с левоцентристскими взглядами, что устраивает далеко не всех. Президент может остаться даже без поддержки собственной партии.

Он пожал плечами, будто это все объясняло, но продолжил:

– В дни Эдгара Гувера[32] ФБР имело досье на каждого важного политического деятеля в стране, а также на руководителей крупнейших предприятий, организаторов борьбы за гражданские права, звезд Голливуда – всех, имеющих любые связи с людьми, в руках которых были бразды правления, – как законопослушных граждан, так и преступников. Они использовали эту информацию в качестве оружия, покупали и продавали президентов по своему желанию. Некоторые считают, что тех, кого они не могли купить, они убивали. Или, по меньшей мере, не замечали, когда это делал кто-то другой.

– Но это было лет тридцать-сорок назад, – запротестовала Кэмерон.

– И Вы думаете, что это не может произойти снова? Посмотрите на решения, которые Верховный суд принял за последние двадцать лет, – они даже не притворяются беспартийными. Эндрю Пауэлл – очень либеральный президент, и в Вашингтоне много людей, недовольных его избранием. Могу сказать с уверенностью, что некоторые влиятельные люди, которые хотят его отстранения, собирают все боеприпасы, какие только могут. Сложное положение Первой дочери при наличии определенной степени контроля над потоком информации со стороны прессы может быть умело использовано в нужный момент для оказания серьезного политического давления.

– Мне это кажется преувеличением, – оспорила Кэмерон.

– Нет, если начальник службы безопасности Цапли непосредственно докладывает ФБР, а не мне.

Кэмерон напряглась.

– Если меня отстранят, мое место займет Мак Филлипс, и я гарантирую, что он не крот.

– Не факт, что Вас заменит Мак Филлипс, – медленно сказал Карлайл.

– Но это будет зависеть от Вас. Ведь это Вы назначите моего преемника.

Он молча смотрел на нее. Сердце ее бешено колотилось, а в горле вдруг пересохло.

– Кто-то Вас принуждает? Стюарт, если Вы в беде, я помогу, чем смогу. Но не в ущерб безопасности Блэр Пауэлл.

Он поправил папки на столе, и, когда посмотрел на нее, его лицо снова стало непроницаемым.

– В данный момент считайте себя формально уведомленной относительно начала следствия. Вы останетесь при исполнении служебных обязанностей до тех пор, пока комиссия по расследованию не приступит к работе и не порекомендует временно отстранить Вас от обязанностей начальника службы безопасности.

– Она должна отправиться в Париж менее чем через неделю. План мероприятий подразумевает высочайшую степень безопасности, и я намерена возглавлять команду агентов. Если Вы попытаетесь отстранить меня до этого времени, Вам придется поместить меня в тюрьму.

Он не ответил. Тогда она встала и подошла к столу, затем наклонилась и оперлась на столешницу. Голос ее был низким и решительным:

– Делайте то, что Вы должны делать в отношении меня, но не смейте ставить ее под удар.

– Это все, агент Робертс.

Она смотрела на него тяжелым долгим взглядом, затем выпрямилась.

– Да, сэр.

В лобби она отметилась в журнале регистрации и получила назад сотовый телефон. Выйдя на улицу, Кэмерон набрала номер и подождала, пока ей ответил знакомый женский голос с легким акцентом. Тогда она произнесла анонимный номер счета, используя идентификационный код, и попросила о встрече с нужным человеком.

– Сожалею, этот сотрудник в настоящее время недоступен. Могу ли я заменить его кем-то другим с такой же квалификацией?

– Нет, спасибо. Пожалуйста, проверьте свой приоритетный список и перекрестную ссылку на этот номер счета.

– Минуту.

Спустя несколько минут приятный голос послышался снова.

– Прошу прощения за доставленное неудобство. На какое время мне назначить встречу?

– Просто передайте просьбу и отметьте, что это на этот вечер без указания конкретного времени.

– Конечно. Позвоните, пожалуйста, по другому номеру, чтобы сообщить адрес, где встреча должна состояться.

Кэмерон запомнила номер и поблагодарила оператора. Она подумала, что стоит позвонить Блэр, но поняла, что ей нечего сказать по телефону. К тому же Кэм не была уверена, стоит ли делиться с ней новостью, и сможет ли Блэр понять то, что ей, возможно, придется сделать.

Глава 22

Блэр приветственно кивнула и, пробормотав «рада тебя видеть», поспешно прошла через коридоры западного крыла к большому офису, по сути являющемуся центром политической власти. Она остановилась у стола, за которым сидел бледный рыжеволосый молодой человек с напряженным взглядом, и спросила:

– Она меня ждет?

Он ответил низким голосом, характерным для уроженца Среднего Запада:

– Сейчас уточню. Она разговаривает по телефону с госсекретарем.

Через минуту Блэр быстро обняла и поцеловала в щеку женщина, которую она знала с самого детства. Только перед ней Блэр чувствовала благоговейный трепет, и только она, как никто другой, могла вселить в нее отвагу.

– Полагаю, на четверть часа смогу избавить Вас от очередного телефонного звонка, – сказала Блэр, усаживаясь на кожаный диван в офисе главы аппарата Белого дома.

Люсинда Уошберн была статной женщиной с темно-рыжими волосами, слегка за пятьдесят. На ней было темно-синее платье и изящные золотые украшения. Прислонившись к широкому столу, на котором находился компьютер, толстые папки и куча меморандумов, она смотрела на Блэр с удивленной улыбкой.

– Причина должна быть весьма серьезной, чтобы ты добровольно пришла в Белый дом.

– Думаю, Вы сами мне об этом скажете.

Люсинда вздохнула, и глаза ее потемнели.

– Ну, это зависит от…

– От чего?

Люсинда посмотрела на Блэр взглядом, который заставлял вытягиваться по струнке руководителей штабов. Блэр даже не вздрогнула. Она и раньше встречалась с ее взглядом и научилась принимать его с бесстрастным выражением лица.

– Давай прекратим бег с препятствиями, Блэр. Все зависит от того, кто был с тобой на фотографии и какова вероятность того, что это повторится. Утром на пресс-конференции Аарон Стерн уже ответил на вопросы, относительно этой фотографии. Пресса и общественность хотят знать, почему они не слышали о твоем романе раньше. Все хотят подробностей.

Блэр приложила максимум усилий, чтобы не огрызнуться. Потребовалась вся ее огромная сила воли, чтобы не послать общественность к черту. Вместо этого она сказала:

– Я не понимаю, почему мы должны давать объяснения. Завтра это будут уже вчерашние новости.

– Возможно, ты права. Но для репортеров нет ничего приятнее, чем сочное смакование Первой семьи. Пока не произойдет очередное стихийное бедствие или военное зверство это вполне можно использовать в качестве сенсации.

– Прекрасно. Скажите им, что это было свидание. И все.

– Да брось ты. Свидание на пляже среди ночи в городе, который половина Среднего Запада считает реинкарнацией Содома и Гоморры? Не притворяйся такой наивной, я знаю, как будет лучше. Здесь, в Белом доме, наше жизненное кредо – всегда быть готовыми. Мне хочу, чтобы меня застали врасплох. Особенно с такой информацией, которая может напрямую отразиться на президентской семье.

Блэр умолкла. Она знала это и без нее. Потому она и приехала в Белый дом для встречи с Люсиндой. Наконец она сказала:

– Чего Вы хотите?

– Если вы собираетесь вести открытые отношения, мы должны хоть что-то сказать, когда нас об этом спросят. А ты чертовски хорошо знаешь, о чем нас спросят. Так что расскажи мне обо всем сейчас.

– Вы можете сказать, что я состою в серьезных отношениях с женщиной. Но я не стану называть ее имени.

Выражение лица Люсинды не изменилось. Блэр решила, что ее откровение не стало для нее неожиданностью. Уошберн была слишком проницательна, чтобы не знать об этом раньше. Но между предположением и знанием есть огромная разница.

– Ну, это потребует некоторой подготовки, – сдержанным тоном ответила Люсинда. – Если ты откажешься назвать ее, это только даст людям повод думать, что вам есть что скрывать. Поэтому репортеры будут преследовать вас до самой смерти. Есть что-нибудь, что я должна знать о ней – скандалы, темное прошлое?

– Нет.

– Полагаю, вы не готовы держать свой роман в тайне до того времени, пока президент не получит партийное одобрение для переизбрания?

– Это же будет только через год.

– Ты хочешь сказать, что один год – слишком долгий срок для тебя? Или дело в ней? Если эта женщина так важна…

– Вы переходите черту, Люси.

Темные глаза Люсинды Уошберн вспыхнули от ярости. На долгую секунду она замолчала, затем медленно выдохнула:

– Блэр, в распоряжении твоего отца всего восемь лет – это максимум, в течение которого он может пребывать на самом влиятельном посту в мире. Сколько нужных и правильных вещей он может сделать для своей страны и всего мира за эти восемь лет. Скажи, что это тебя не волнует. Скажи мне, что ты готова этим рискнуть.

Это всегда было проблемой. Все во внутреннем круге ее отца, включая Люсинду, пожертвовали своей личной жизнью, чтобы он достиг своего положения. У одних просто не было времени на отношения, у других они редко длились долго. Блэр было непросто балансировать между политическими амбициями отца и собственной потребностью в независимости. Это было справедливо – поставить личное счастье выше общего блага. С точки зрения Люсинды, ее желание личного счастья могло показаться эгоистичным.

– Я молчала о своей жизни больше десяти лет. Избегала любых публичных заявлений или скандалов. Я не хотела той фотографии в газете и не могу изменить себя даже ради отца.

– Я не прошу, чтобы ты изменила себя. Я лишь прошу, чтобы вы не привлекали внимания.

– Я пыталась жить по принципу «Не спрашивай, не говори». Это очень похоже на жизнь в тюрьме.

На краткий миг Блэр увидела в глазах Люсинды сочувствие, которое быстро испарилось.

– Ты дочь своего отца, Блэр. Ты примешь правильное решение.

Прощаясь, они не стали обниматься.

Когда Блэр шла мимо закрытой двери в Овальный кабинет и мимо агентов Секретной службы, стоявших по сторонам от входа, она увидела лицо Кэмерон и задалась вопросом, хватит ли у нее сил принять верное решение.

* * *

Около полуночи Кэмерон открыла дверь и впустила Клэр. Посетительница была в обычной уличной одежде и почти без макияжа. Так она казалась гораздо моложе и беззащитней. Она была прекрасна в простой белой блузке, темных брюках и туфлях на низком каблуке.

– У тебя все хорошо? – спросила Кэмерон, как только они оказались лицом к лицу за закрытой дверью.

– Да, все хорошо, – заверила ее Клэр, однако голос ее звучал неискренне.

– За тобой не было слежки?

Клэр улыбнулась и покачала головой.

– Нет, не думаю. Хотя не уверена, что я бы ее заметила. Обычно я не пользуюсь подобными приемами. В нашем деле вполне достаточно охраны, чтобы гарантировать безопасность.

– Ладно, сейчас это не имеет значения. Проходи, присаживайся.

Клэр оставила сумочку в прихожей на столике и прошла к дивану в гостиной. Кэмерон присоединилась к ней и вручила ей бокал вина, не спрашивая согласия.

– Спасибо.

Клэр пригубила вино и тихо сказала:

– Я позвонила тебе потому, что вопросов стало еще больше, по всей видимости, теперь я тоже в списке.

– Кто обращался к тебе, клиент?

– Да.

– Мужчина?

– Нет, в первый раз нет.

Кэмерон скрыла свое удивление. Она думала, что это, возможно, был Дойл. Теперь она не знала, что и думать.

– Ты знаешь клиента?

– Новый клиент. Очевидно, с безупречной рекомендацией, но не знаю, кто это.

– И она спрашивала обо мне?

– Не напрямую. Просто неопределенные вопросы о том, сколько людей с Капитолийского холма пользуются нашими услугами. Хочешь знать, какой она была собеседницей? – ничего особенного, если бы я не знала о том, что другим задавали похожие вопросы, ничего бы и не заметила. – Она глубоко вздохнула, будто собираясь с духом, прежде чем продолжить. – Второй раз был мужчина, и он спрашивал о тебе.

– Что именно он пытался выяснить? – спокойно спросила Кэмерон.

– Он не называл твоего имени, просто показал мне фотографию и спросил, знаю ли я тебя.

– Тоже клиент?

– Выдавал себя за него, – сказала Клэр с оттенком отвращения. – Я сразу поняла, что что-то не так, потому что он чувствовал себя неловко.

Кэмерон вопросительно подняла бровь.

– Люди, с которыми я имею дело, обычно не испытывают неудобства от нашей, если можно так сказать, работы.

– Разумеется. Все они цивилизованные, деловые и эмоционально отчужденные. Такой была вначале и она сама. Когда же это изменилось? Когда они с Клэр стали общаться по именам?

– Во всяком случае, секс его не интересовал. Он явно тянул время и пытался меня разговорить. Когда я отказалась, прибег к силе.

– Распускал руки? – Кэмерон напряглась, обхватывая пальцами предплечье Клэр.

– Нет, ни в коем случае, – быстро ответила Клэр, накрыв руку Кэм своей. – В основном бушевал, угрожал и намекал, что я могу оказаться в тюрьме.

– С чего бы это?

– Я спросила его об этом, – сказала Клэр, пренебрежительно пожав плечами. – Это не какой-то закулисный бизнес с сомнительными клиентами. Во всех смыслах слова это – мощный бизнес с влиятельной клиентурой. Любой, кто попытается засветить нашу клиентскую базу, сам окажется в тюрьме.

– Вот тогда он и показал тебе фотографию?

Она кивнула:

– Да. Думаю, в тот момент он понял, что ничего от меня не узнает, и просто решил посмотреть на мою реакцию.

– Клэр, – мягко произнесла Кэмерон, убирая свою руку, – я не хочу, чтобы ты защищала меня. Ты должна защищать себя, даже если это будет означать раскрытие твоей связи со мной.

Клэр повернулась, и их колени соприкоснулись. Она положила руку на темно-синие джинсы Кэмерон. Прикосновение было нежным, но не обольстительным.

– Я не стану этого делать.

– Если по каким-то причинам тебе нужно будет выступать в качестве свидетеля, не давай ради меня ложных показаний что бы ни случилось потом. В том, что мы делали, нет ничего противозаконного. Никто не сможет доказать финансовые операции. А даже если бы и смогли, всегда можно оспорить состав преступления.

– Ты права. Практически невозможно отследить доходы, полученные от бизнеса конкретным лицом.

– Что ты намерена делать?

Клэр грустно улыбнулась.

– Я собираюсь отойти от дел.

Они замолчали, потому что знали, что это значит: скорее всего, они больше никогда не увидятся.

– Ты покинешь Вашингтон? – тихо спросила Кэмерон.

– Еще не знаю. Наверное.

– Возможно, скоро что-то произойдет. У меня такое чувство, что идет сбор компрометирующих материалов. Похоже, небольшая группа людей пытается накопать компромат на всех, на кого только можно. Иначе в этом сборе информации нет смысла. – Кэм протерла глаза и скривилась. – Думаю, если ты уйдешь, будет лучше, так как они четко идентифицировали твою принадлежность к организации.

– Чувствую, грядет неизбежная реструктуризация бизнеса. Возможно, полная реорганизация эскорта. Сейчас все под подозрением.

– Если тебе что-нибудь понадобится, – сказала Кэмерон, – ты знаешь, как меня найти. В любое время.

– Спасибо. Я была в бизнесе, потому что это было очень прибыльным делом. Нет повода для волнений о чем-то вроде этого.

– Я просто имела в виду…

Клэр мягко положила пальцы на губы Кэмерон.

– Я знаю, что ты имела в виду.

Они обе молчали. Пальцы Клэр по-прежнему неподвижно лежали на губах Кэм. Наконец она переместила свою руку на шею Кэмерон – неотрывно, пристально глядя на нее. Дрожа всем телом, она спросила низким голосом:

– У тебя кто-то есть?

Кэмерон подняла руку и притянула пальцы Клэр к своим губам, затем нежно поцеловала их, прежде чем позволила им отстраниться.

– Да.

– Я так и думала. В последние месяцы ты совсем пропала.

– Я…

Звонок в дверь прервал ее фразу.

– Извини, – пробормотала Кэмерон, удивившись, что швейцар не известил ее о посетителе.

Она быстро подошла к двери и посмотрела в глазок. Ошеломленная, даже забыв выругаться, Кэм открыла дверь Блэр Пауэлл.

Глава 23

– Что ты делаешь в Вашингтоне? – не веря своим глазам, спросила Кэмерон.

– Прости, что без предупреждения, – легкомысленно ответила Блэр.

Она засунула руки в карманы джинсов, а на ее лице светилась довольная улыбка, которую она не могла скрыть. Когда Кэмерон не ответила, улыбка исчезла с ее лица. Видя явное замешательство Кэм, Блэр спросила:

– Что-то не так?

Кэмерон вышла в коридор, прикрыв за собой дверь, и посмотрела по сторонам в поисках агентов.

– Где сопровождение?

– Агенты моей команды в отеле, а агенты Белого дома думают, что я сплю.

– Проклятье. Блэр, я думала, мы это уже обсуждали.

– Послушай, Кэмерон, – быстро сказала Блэр, напуганная раздражением в голосе Кэм, хотя и ждала, что та разозлится. – Я хотела увидеть тебя. Я должна была увидеть тебя.

Кэмерон закрыла глаза и глубоко вздохнула. Когда она заговорила, ее голос снова стал мягким.

– Извини. Мне просто показалось, что я не смогла донести до тебя, что ты не можешь бегать по городу сама по себе.

– Я и не бегала. Я взяла такси. – Она провела рукой по груди Кэмерон и игриво толкнула бедром ногу Кэмерон. – Итак, я могу войти?

– Извини. Нет.

Блэр изумленно вытаращила глаза.

– Почему нет? Не говори, что злишься из-за того, что я ускользнула от охраны, и агенты не знают, где я. Чтобы успокоить тебя, могу позвонить в Белый дом начальнику охраны. Я делала так и раньше.

– Не в этом дело. – Кэмерон колебалась, подбирая правильные слова, но затем поняла, что таких слов просто нет. – Я не одна, тут со мной кое-кто.

– Кое-кто… – Блэр уставилась на нее, ища глаза Кэмерон и не находя в них ничего, кроме боли. – Вы закончили, или она останется на ночь для второго раунда?

– Конечно, нет! Черт подери, Блэр…

– Это моя ошибка – я должна была позвонить.

Прежде чем Кэм успела возразить, Блэр развернулась и вышла на лестницу через пожарный вход. Слышалось лишь глухое эхо ее каблуков.

* * *

Блэр стояла в тусклом свете, прислонившись к фонарному столбу перед домом Кэмерон, где она только что побывала. Она и так знала, кто эта блондинка. Как будто специально, женщина обернулась, и их глаза встретились. Когда блондинка направилась в ее сторону, Блэр оттолкнулась от фонарного столба и пошла ей навстречу. Они остановились на краю мерцающих теней от уличного фонаря.

– Я бы представилась, – мягким сочным альтом сказала женщина, – но, должно быть, это не очень хорошая идея.

– Не очень, – согласилась Блэр. – Кэмерон напомнила бы нам, что мы не можем говорить о том, чего не знаем.

– Верно.

– Вы сами ушли или она попросила? – непринужденно спросила Блэр.

– Она. Вы в этом сомневаетесь?

Блэр пожала плечами. – Время от времени.

– Не стоит.

– Я бы могла поверить в это лет через десять – двадцать.

Блондинка улыбнулась с легкой завистью.

– Я должна идти. Она очень волнуется за Вас.

– Вот, оказывается, как я на нее воздействую…

– По-видимому, гораздо сильнее. Вам очень повезло.

– Я могла бы сказать то же самое о Вас, – беззлобно сказала Блэр. – Она пригласила Вас для приятного времяпрепровождения, не так ли?

– Нет, только чтобы попрощаться. Ее сердце принадлежит Вам, – блондинка протянула руку. – Доброй ночи. Не думаю, что мы снова увидимся.

– Доброй ночи.

И Клэр ушла в ночь.

* * *

Как только двери лифта снова открылись на этаже Робертс, Блэр оказалась с ней лицом к лицу. Кэм ужасно спешила.

– Куда ты собралась? – спросила Блэр, одной рукой удерживая двери лифта открытыми. В лифте у нее за спиной раздался звуковой сигнал. На Кэмерон были потертые джинсы, простая хлопковая рубашка и мокасины без носков. Блэр показалось, что она даже не взяла служебное оружие.

– Искать тебя.

– Почему ты решила, что я не отправилась обратно в Белый дом? – спросила Блэр, выходя из лифта, двери которого тут же закрылись у нее за спиной. Они остались одни в полной тишине пустынного коридора.

– Я знала, что туда ты не вернешься.

Прислонившись плечом к стене, Блэр изучала лицо Кэмерон. Ее воображение нарисовало Кэм в руках очаровательной блондинки – стало больно. Это мешало протянуть руку и успокоить боль, которую она видела в глазах Кэмерон.

– И куда, ты думаешь, я могла пойти?

Кэмерон пожала плечами.

– В клуб.

– И в чужую кровать?

Кэмерон вздрогнула как от удара.

– Блэр, пожалуйста…

Блэр взяла Кэм за руку и потянула ее к дверям квартиры.

– Мы не можем обсуждать это здесь.

Кэмерон молча вставила ключ в замок, не в силах остановить дрожь в руках. Она не просто испугалась, когда Блэр умчалась вниз по лестнице. Она пришла в ужас от того, что Блэр ринулась сломя голову в ночь, ведомая болью, гневом и предательством. Возможно, в поисках утешения в чужих руках. Кэм видела, как она делала это раньше, и наблюдать за этим было мучительно даже в первый раз, еще до того, как Кэмерон полюбила Блэр. Теперь же это бы ее убило.

Наконец она смогла открыть дверь, и они вошли. Прихожая была слабо освещена лунным светом; из приоткрытой двери в комнату падал косой луч от лампы.

– Она очень красивая, да? – Блэр резко остановилась в дверях просторной гостиной.

– Блэр…

– Ты любишь ее?

– Нет! – хрипло воскликнула Кэмерон, изо всех сил сдерживаясь от того, чтобы ее обнять. Резкий голос Блэр, словно удар стали по камню, предупредил ее о том, что лучше держаться на расстоянии. – Позволь мне объяс…

– И все же ты с ней спала, так?

– Да. Только…

– Сегодня вечером?

– Нет! Давно, очень.

– Она доводила тебя до орг…

– Ради бога, Блэр. Остановись.

– Эти мысли сводят меня с ума, – срывающимся голосом прошептала Блэр.

Кэмерон дрогнула от нестерпимой боли, которой в голосе Блэр было куда больше, чем ярости. Она обняла девушку за талию и крепко прижала к груди. Зарывшись лицом в ее волосы, Кэм прошептала:

– Знаю. Господи, я знаю.

Руки Блэр легли на плечи Кэм. Щекой, влажной от слез, о которых она даже не подозревала, Блэр прижалась к Кэмерон.

– Боже, только не плачь, – взмолилась Кэмерон, задыхаясь от безумной потребности успокоить Блэр. – Это не то, что ты думаешь. Богом клянусь.

– Не говори больше ничего, – попросила Блэр. Ее пальцы обхватили руки Кэмерон. – Только, пожалуйста… утешь мою боль.

– Это я тебе обещаю.

Кэмерон нащупала в темноте руку Блэр и провела девушку в спальню. Остановившись у кровати, она нежно поцеловала сначала глаза, затем уголок рта, потом ее губы спустилась к гладкой коже на шее. Нежные пальцы проделали путь вдоль линии подбородка, по плечам и затем по груди, задевая большими пальцами твердеющие соски.

Блэр зажала нижнюю губу между зубами, сдерживая тихий стон. Ее веки трепетали, взгляд туманился, и, чтобы сохранить равновесие, она оперлась руками о плечи Кэм, пока та медленно снимала с нее одежду.

Когда Кэмерон расстегнула молнию на джинсах Блэр и, скользнув руками под футболку, прижалась ладонями к животу, она почувствовала непроизвольное сокращение мышц Блэр. На мгновение Кэм испугалась, что может раствориться в этом моменте и потерять связь с реальностью. Она медленно стянула футболку через голову Блэр и отбросила ее на пол. Потом медленно опустилась на колени, чувствуя, как руки Блэр зарылись в ее волосы. Кэм делала все медленно, смакуя каждый момент, она осторожно начала спускать джинсы Блэр, пока та не сбросила свои туфли и не отшагнула в сторону, окончательно освобождаясь от джинсов. Блэр стояла полностью обнаженная, такая доступная и беззащитная, когда Кэмерон прижалась щекой к ложбинке у основания живота Блэр. Она обняла любимую за бедра и, закрыв глаза, вслушивалась в стремительное движение крови по артериям и венам прямо под нежной кожей у основания ног. Ее сердце бешено колотилось, эхом отражая биение сердца Блэр. Одной рукой Кэм гладила чувствительную зону внутренней части бедра, постепенно продвигаясь вверх, а другой нежно поддразнивала, плавно кружа кончиками пальцев сквозь жаркую влагу, пока Блэр не начала покачиваться в ее руках. Дыхание Блэр прерывалось негромкими стонами. Наконец, Кэмерон переместила губы к центру страсти Блэр, найдя ее набухший клитор.

– Кэм, – прошептала Блэр, изогнувшись, в то время как ее бедра дрожали в предвкушении.

Кэмерон обхватила ее губами, посасывая.

– О, – Блэр задыхалась, ее пальцы вцепились в волосы Кэмерон. – Не надо. Не делай так – я кончу прямо сейчас.

Услышав поторапливающие нотки в голосе Блэр, Кэмерон отстранилась, быстро поднялась с колен и крепко обняла ее. Прижавшись губами к уху Блэр, она прохрипела:

– Я безумно тебя люблю.

– Раздевайся. Ты нужна мне… везде.

Кэм отступила, а Блэр растянулась на кровати.

Глаза Кэмерон не отрывались от тела Блэр, пока она лихорадочно снимала рубашку и джинсы и скидывала мокасины. Она опустилась на Блэр, просунув одну ногу между ее бедер. Их груди слегка соприкасались, в то время как Кэм, оперлась на локти, обрамив ладонями голову Блэр. Она медленно раскачивалась, каждый раз вжимаясь бедром между ног Блэр. Она чувствовала бугорок клитора своим бедром и блестящую влагу желания на своей коже. Их губы разделяли миллиметры, но Кэм не спешила целовать ее.

Пристально глядя в глаза Блэр, Кэм горячо произнесла:

– С тобой я забываю, что когда-то прикасалась к другим женщинам. С тобой я забываю, что другие женщины прикасались ко мне. С тобой я чувствую, что живу.

Тело Блэр напряглось от искренности и пылкости слов Кэм, так же, как и от давления ее тела. Сказанные слова подействовали, словно ласка по эрогенной зоне, они прорвались сквозь нее, стирая горечь потерь целой жизни. Она выгнулась, ощущая на себе вес Кэм, и вырвавшийся крик сорвался с ее губ. Затем, крепко обняв возлюбленную, она очутилась во власти оргазма.

– Боже, ты прекрасна, – выдохнула Кэм, пока Блэр трепетала под ней.

Когда Блэр затихла, Кэмерон рухнула на кровать рядом и притянула ее к себе. Прижавшись к ее волосам, она оставила в них поцелуй и снова прошептала:

– Я люблю тебя.

Блэр прижалась лицом к ложбинке между шеей и плечом Кэм и вдохнула ее запах, не желая ничего другого, кроме как погрузиться, раствориться и окончательно потеряться в ней.

Ей показалось, что прошло одно мгновение, хотя возможно и целый час, прежде чем она тихо сказала:

– Я захотела тебя с той самой минуты, как ты вошла в мой дом в первый день, вся такая деловая, собранная, безупречная. Сначала я хотела тебя, потому что мне нужно было контролировать тебя, чтобы не вышло наоборот. Затем я хотела тебя, потому что каждый раз, когда видела тебя, ты заставляла меня умирать от желания. Теперь я нуждаюсь в тебе, потому что сама мысль о том, чтобы жить без тебя, вселяет в меня ужас.

– Ты забыла сказать, что я замечательная любовница, – спокойно сказала Кэмерон, крепко сжимая в объятиях свою женщину.

– О, это. – Блэр рассмеялась и поцеловала Кэмерон в шею. – И это тоже.

– Мне трудно выразить словами, как много ты для меня значишь, – продолжила Кэмерон, переполненная чувствами. – Думаю, когда-нибудь ты сможешь понять меня – позже, когда пройдет бесконечная череда дней, переходящих в недели, затем в месяцы и, наконец, в годы, а я буду с тобой и по-прежнему буду тебя любить.

Блэр провела рукой по плечу Кэм затем к груди, немного задержавшись на ней, прежде чем пробежать кончиками пальцев по животу. Кэмерон напряглась от прикосновений, ее дыхание стало прерывистым.

– Есть нечто особенное в моих прикосновениях к тебе, они заставляют меня чувствовать себя богиней, – тихо сказала Блэр в темноте.

– Знаю.

– Одна мысль о том, что кто-то может косн…

– Не думай об этом. Этому не бывать.

Резко оживившись, Блэр села верхом на бедра Кэмерон. Она склонилась вниз, опершись на руки по сторонам от плеч Кэм. Ее грудь была в дюйме от лица Кэм, глаза решительно горели.

– Знаю. Просто не люблю ни с кем делиться.

– Я тоже.

– Хорошо, – прошептала Блэр, прежде чем утвердила свои права на Кэм властно-собственническим поцелуем.

Поцелуй получился довольно продолжительным. Это был не просто поцелуй: это было подтверждение обладания и слияние в единое целое. Кэмерон открыла для себя глубину желания Блэр, предоставляя ей все, чего она хотела, отдавая с готовностью все, в чем она нуждалась, и, наслаждаясь своей капитуляцией, будто глотком свободы.

Когда руки Блэр спустились вниз между ног Кэмерон, Кэм выгнулась в спине и приподняла бедра, отдаваясь ей без остатка. Когда Блэр толчком вошла в нее, быстро и жестко, свет взорвался в глазах Кэмерон, ее кулаки судорожно сжались. Эта неконтролируемая мощь стремительно проникала в глубины ее тела, и заставляла бурлить кровь. Бедра Кэм дрожали, дыхание перехватывало. Она кончила беззвучно, не в состоянии даже вскрикнуть, паря где-то между небом и землей. В конце концов, обессиленная Кэм притянула к себе Блэр и слабо простонала ее имя.

Где-то посреди любви и желания они уснули.

Глава 24

На рассвете Блэр проснулась от едва ощутимого движения рядом с собой. Открыв глаза, она обнаружила, что Кэм обнаженная сидит на краю кровати. Блэр провела рукой по ее спине и спросила:

– Что с тобой?

– Ничего, – поспешно сказала Кэмерон. В сумрачном свете она повернулась и улыбнулась Блэр. Затем откинула прядь волос с ее щеки и наклонилась, чтобы нежно поцеловать.

– Не можешь уснуть? – снова спросила Блэр, как только Кэм выпрямилась. – Должно быть, я ерзала.

Кэмерон негромко рассмеялась.

– О, нет, поверь мне, это не из-за тебя. Просто я никак не могу угомониться. В это время я привыкла вставать и приступать к работе.

– Ложись, – сказала Блэр, беря возлюбленную за руку и укладывая рядом. Когда Кэм вытянулась на кровати, Блэр приподнялась на локте и заглянула ей в лицо. – Не хочешь сказать мне, кто она?

– Не могу.

– Не можешь или не хочешь? – удивительно, но в ее голосе не было ни гнева, ни обвинений – только сомнение.

– Я не знаю точно, кто она. Никогда не знала.

– А если бы знала?

– Даже если бы я знала ее имя, то, скорее всего, не сказала бы тебе, – призналась Кэмерон.

– Чтобы защитить ее?

– Отчасти, – осторожно ответила Кэм, всматриваясь в лицо Блэр. – Но главным образом, чтобы защитить тебя.

– Ходили слухи, что ты пользовалась эскорт-услугами. Это правда?

Если Кэмерон и удивилась прямолинейному вопросу, то не показала этого. Ее темные глаза внимательно наблюдали за Блэр, когда она ответила:

– Да.

– С ней?

– Да.

– Почему? – Блэр провела рукой по животу Кэм, поглаживая мышцы, а ее глаза проследовали вниз, созерцая бедра Кэмерон. Каждый раз при виде этого тела, Блэр задумывалась о совершенстве форм, высеченных скульптором. – Видит Бог, тебе нет нужды платить за секс.

– Так было проще.

Блэр подняла бровь.

– Проще?

– Всегда легко планировалось и никаких тебе осложнений или последствий.

– Простое деловое соглашение, да?

– Ну, что-то в этом роде.

Блэр наклонилась и поцеловала ее долгим, чувственным поцелуем, который нес в себе напоминание о ночной страсти и обещание будущих наслаждений. Когда она отстранилась, уголок ее полного рта поднялся в удовлетворенной улыбке.

– Кэмерон, забудь о своих привычках секретного агента. Почему ты делала это?

Это был один из тех редких случаев на памяти Блэр, когда Кэмерон отвела взгляд. Она ждала молча, пока Кэм примет решение, которое, как Блэр знала, имело для них и их будущего бо́льшее значение, чем все, что происходило в прошлом. Наконец, Кэм посмотрела на нее и ответила:

– Утром того дня, когда погибла моя Джанет, мы занимались любовью. А еще мы повздорили и наговорили друг другу немало неприятных слов. Я не знала подробностей предстоящей операции по аресту наркоторговцев, в которой она принимала участие. А потом оказалось слишком поздно. Мы хранили друг от друга секреты и считали это само собой разумеющимся. Мы привыкли так жить. Этого было достаточно, и не думаю, что кто-то из нас хотел рисковать чем-то большим. После того как я видела, как она умирала, я не могла привести себя в чувство, чтобы влюбиться в кого-то еще.

– Потому что ты все еще любила ее? – Блэр была рада, что ее голос не дрогнул.

– Нет, – выдохнула Кэмерон, – потому что чувствовала себя виноватой. Если бы я любила ее сильнее, то, возможно, смогла бы что-то изменить.

– Мне жаль, – прошептала Блэр.

– Все уже в прошлом, – спокойно ответила Кэм. Она похлопала ладонью по бедру Блэр. – Но все равно спасибо.

– Знаешь, женщина, которая была здесь вчера вечером, влюблена в тебя.

– Нет, – непреклонным голосом быстро сказала Кэмерон. – Это исключено.

Блэр провела кончиками пальцев вдоль ее подбородка к уголку рта.

– Для тебя, может быть.

– Блэр, между нами никогда не было ничего большего, – настаивала Кэмерон.

– Я рада, – искренне сказала Блэр. – Я прихожу в бешенство от одной только мысли о том, что ты занималась с ней любовью. Не говоря уже о том, что между вами могло быть нечто большее.

Кэм запустила пальцы в волосы Блэр у основания шеи и стала водить большим пальцем за ушком – нежная и одновременно собственническая ласка.

– Я никогда прежде не разделяла ни с кем ничего подобного.

– Я люблю тебя, Кэм.

– Мне нравится, как это звучит.

– Да, мне тоже.

Блэр лежала на кровати, ее голова была у Кэм на плече, рука – на изгибе бедра любимой, а пальцы медленно скользили по нему вперед-назад. Так спокойно, как только смогла, она спросила:

– Ну и зачем она приходила сюда вчера вечером?

– Тебе не нужно этого знать. Из соображений безопасности.

– К черту безопасность. Просто ответь мне.

– Кто-то задает вопросы в организации, где она работает, – неохотно призналась Кэмерон. – Там упоминалась и мое имя. Она хотела предупредить меня.

– Боже. – Блэр села на кровати, откидывая волосы с лица, и вдруг стала напряженной и сосредоточенной. – Кто?

– Не знаю. Возможно, это хорошо продуманная операция ФБР. Это также может быть расследование на основании закона «О коррумпированных и подконтрольных теневым структурам организациях», проводимое Министерством юстиции. Хотя никогда не слышала, что организация как-то связана с мафией. Это было непросто выяснить, но все же то, что я про них узнала, заставляет думать, что они тут не при чем.

– Ты можешь пострадать от этого?

Кэмерон молчала.

– Блин, Кэмерон. Ответь мне.

– По всей вероятности, меня могут отстранить от работы в Секретной службе. Если это случится, я никогда не смогу вернуться к такой работе.

– При других обстоятельствах одна мысль об этом сделала бы меня счастливой, – резко сказала Блэр. – Но не такой ценой. Никто так с тобой не поступит. Что еще, кроме этого?

– Точно не знаю. Кажется, также задавались вопросы о твоем отце. Я допускаю, что это просто незаконный сбор информации. Но даже если это так, не понимаю, как они хотят использовать полученную информацию.

– Что ты собираешься предпринять?

– Пока не знаю. Если бы я смогла выяснить, кто стоит за всем этим, особенно если это неофициальное расследование какой-то государственной службы, то смогла бы обернуть это против них.

– Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь мне в поиске нужной информации, – рассеянно произнесла Блэр, думая об Эй Джи, которая дала ей домашний адрес Кэмерон. Правда, под давлением и после длительных уговоров – но все же она получила нужную информацию.

Кэмерон подпрыгнула на кровати.

– Нет. Ты в этом участвовать не можешь. Я и так подвергаю тебя риску, рассказывая то, что знаю. Неужели ты не понимаешь, что под присягой тебе придется рассказать обо всем, что ты услышала от меня, и что, находясь в курсе дела, ты окажешься замешанной в преступлении? Ты должна выбросить это из головы, Блэр. Я бы никогда ничего тебе не сказала, если бы мы не были вместе.

– Неужели ты думаешь, что я буду стоять в стороне и наблюдать, как кто-то пытается тебя уничтожить?

– Возможно, это и не имеет ко мне отношения. Для тех, кто за всем этим стоит, я могу быть просто человеком, находящимся на обочине. Пока они не сделают следующий ход, мы не узнаем их намерений.

– Да брось ты, – неодобрительно протянула Блэр. – Они прислали мне фотографии, на которых ты с женщиной в баре. Кому еще они собираются послать фотографии? Может, начальнику службы безопасности моего отца?

– Просто пообещай мне, что будешь держаться от этого подальше, а я обещаю, что расскажу тебе все, что узнаю. Пожалуйста.

– Я не буду ничего обещать сейчас, потому что не хочу лгать.

– Черт возьми, Блэр…

– Ты бы на моем месте сделала то же самое.

Они пристально смотрели друг на друга в напряженной тишине, пока Кэмерон наконец не кивнула, что-то едва слышно бормоча под нос.

– Ты ничего не забыла мне сказать? – с решительным выражением лица спросила Блэр.

– Только одно, – призналась Кэм.

Сердце Блэр замерло.

– Что?

Кэмерон вздохнула.

– Будет официальное расследование операции в Нью-Йорке.

– Расследование?

– Все мои действия и приказы будут изучены под микроскопом. – Поколебавшись, она неохотно добавила. – Возможно, потребуют моего отстранения от исполнения обязанностей до окончания расследования.

– Когда ты узнала об этом? – Голос Блэр вновь стал жестким.

– Я встретилась со Стюартом Карлайлом вчера вечером, и он это подтвердил.

– Подтвердил? Так ты знала, что будет проверка?

– Просто была такая вероятность, – встревожено сказала Кэмерон.

– Вот почему ты так внезапно уехала тогда посреди ночи. Поэтому ты совсем не спала и так ужасно выглядела. И ничего мне не сказала.

– Нечего было говорить, – настаивала Кэмерон. – Тогда ничего еще не было решено.

– И все то время, пока я отдыхала в Сан-Франциско – читала, ходила по магазинам, общалась с твоей матерью, ты знала, что это может произойти. Но даже не подумала сказать мне, хотя это важно. Проклятье. Как мы будем строить отношения, если ты так поступаешь со мной!

Кэм безмолвно смотрела на нее.

– Я думала, у нас уже есть отношения.

– Это не то, что я имела в виду, и ты об этом знаешь. Я люблю тебя. Дело не только в сексе и взаимном влечении, речь идет о необходимости быть рядом с тобой, присутствовать в твоей жизни. Неужели это так трудно понять? – Блэр отбросила покрывало и попыталась встать с кровати, но Кэмерон остановила ее, положив руку ей на плечо.

– Прости. Я привыкла к таким отношениям. Но эту привычку можно изменить.

– Извини, что спросила, – тихо произнесла Блэр и отвела взгляд.

– Нет, – решительно сказала Кэм. – Не надо извиняться, когда просишь о том, что тебе нужно. Особенно когда это как раз то, что нужно нам обеим. Ведь это часть нашего соглашения об отношениях, верно?

Блэр посмотрела на нее, но ничего не сказала.

Обняв девушку за талию, Кэм потянула ее на кровать.

– С самого начала я нуждалась в том, чтобы ты помогла мне понять, что же мне нужно на самом деле. Ты никогда не сдаешься, не перестаешь верить. И я надеюсь, что так будет всегда.

Блэр улыбнулась и, погрузившись в уютные теплые крепкие объятия, пробормотала:

– Ты хочешь свести меня с ума.

– Да, но я и сама безумно люблю тебя.

– Допускаю, что так и есть.

– Перед тем, как заснуть, ты должна позвонить, – сонно сказала Кэмерон.

– Кому? – пробормотала Блэр.

– Начальнику службы безопасности Белого дома. Если утром тебя там не окажется, они развернут поисковую операцию.

Глубоко вздохнув, Блэр перевернулась и, протянула руку к сотовому телефону на журнальном столике.

– Я позвоню одному из своих друзей в Белом доме. Он об этом позаботится.

– Хорошо, – ответила Кэмерон, – потому что утром у меня есть на тебя планы.

Глава 25

В восемь утра они вместе принимали душ и целовались под струями воды. Они по очереди намыливали друг друга, а потом Кэмерон молча положила мыло на полочку, позади себя и, взяв Блэр за плечи, прижала ее к кафелю. Касаясь губ любимой, она скользнула пальцами между ее бедрами, и обнаружив там влагу желания, стала медленно продвигаться вглубь, пока не почувствовала, как ее прикосновения сметают все преграды в сердце Блэр. Кэм прижимала возлюбленную к стене и двигалась в ней, подводя ее к пропасти, откуда нет возврата. Кэм всем телом ощутила настигнувший Блэр оргазм и улыбнулась.

– Что это было? – ахнула Блэр с изумлением.

– Я просто взяла то, что принадлежит мне, – тихо сказала Кэмерон.

– Ты весьма наглядно это продемонстрировала, – прокомментировала Блэр, положив ладонь на затылок Кэм и прижимая ее ближе к себе.

– Какие-то проблемы с этим? – затаив дыхание спросила Кэмерон.

– Ни одной. – И затем Блэр поцеловала ее.

Через несколько минут, когда Блэр вытирала полотенцем волосы, любуясь задницей Кэмерон, отражавшейся в зеркале, зазвонил ее сотовый. Она взяла трубку и несколько секунд просто слушала собеседника.

– Все в порядке.

Еще не одетая Кэм повернулась к ней и вопросительно подняла бровь, увидев выражение лица Блэр.

– Что?

– Возможно, ты захочешь найти свои джинсы, – сказала Блэр безо всяких эмоций. – Сюда поднимается мой отец.

* * *

Они едва успели застегнуть пуговицы, как раздался резкий стук в дверь. Кэмерон посмотрела в глазок и открыла.

– Доброе утро, господин президент.

– Том, Вы можете подождать снаружи, – сказал Эндрю Пауэлл гладко выбритому и хорошо сложенному афро-американцу, стоявшему позади него.

– Это было бы нежелательно, сэр, – глубоким баритоном ответил агент.

Кэмерон посмотрела по сторонам, отмечая положения трех других агентов, стоявших в коридоре. Она знала, что в здании еще несколько агентов – на лестничной клетке в конце коридора, еще один в лобби у лифта и несколько в автомобилях сопровождения, ожидающих на улице. Кэм также знала, что это была стандартная процедура охраны президента. Не оставлять его одного никогда и ни с кем, за исключением ближайших родственников. Это было непреложным правилом.

– Думаю, моей дочери и агенту Секретной службы Робертс можно доверять, – произнес президент, когда Кэмерон отступила, пропуская его.

Когда президент прошел мимо нее, она посмотрела на агента, назначенного защищать самого влиятельного человека на планете. Тот стоял молча с сердитым выражением лица. Закрыв дверь, Кэм обернулась и увидела, как Блэр быстро обняла отца и отступила, глядя на него с вопросом в глазах.

– Что случилось? – спросила Блэр.

– Я подожду в соседней комнате, – спокойно сказала Кэмерон, поворачиваясь, чтобы пройти во вторую спальню, служившую кабинетом и домашним офисом. Ей пришло в голову, что они с Блэр обе выглядели так, будто только что вышли из душа, как, впрочем, и было. С влажными волосами, без макияжа, в мятой одежде, которую они торопливо сбросили с себя прошлой ночью. Кэм быстро и незаметно осмотрела комнату, надеясь, что одежду они нигде не оставили.

Господи, какое впечатление мы сейчас производим…

– Полагаю, Вы должны остаться, агент Робертс, – сказал Эндрю Пауэлл мягким хорошо поставленным голосом. Это совсем не звучало как приказ, хотя таковым и являлось. Выражение его лица было спокойным, когда он пронзительно посмотрел сначала на нее, затем на свою дочь.

– Да, сэр.

На нем был темно-синий костюм, белая рубашка и полосатый галстук. Президент выглядел подтянутым и представительным. Кэм сразу увидела Блэр в его голубых глазах, манере поведения и исходившей от него энергии. Глупо, но благодаря этому Эндрю Пауэлл сразу понравился ей.

– Мистер Президент, я могу Вам что-нибудь предложить? – спросила Кэмерон, не совсем понимая, как, черт возьми, вести себя с ним в своем доме. – Может, кофе?

– С удовольствием. – Он перевел взгляд с одной девушки на другую и слабо улыбнулся. – Держу пари, вы обе готовы к разговору.

– Буквально через минуту, – сказала Кэмерон, отчаянно пытаясь не покраснеть.

– Давай присядем, – спокойно предложила отцу Блэр, указав на диван и стоявшие рядом стулья. Когда они сели – она на диване, он на стуле напротив – Блэр спросила еще раз:

– Что ты здесь делаешь?

– Мы должны поговорить, – ответил ее отец, подняв голову и бросив взгляд на Кэмерон.

– О чем?

– О сегодняшнем визите Люсинды Уошберн в мой офис в 6 утра.

– О, – сказала Блэр. – Ну…

– Прежде всего, это не мое дело. Если бы не… необычные обстоятельства, в которых мы оказались, я бы даже не стал поднимать этот вопрос.

– Ну, если бы не эти обстоятельства, по всей вероятности, не было бы и Люсинды, – сухо прокомментировала Блэр.

– Это семейное дело, и Люсинда должна была поговорить со мной, прежде чем вынести этот вопрос на обсуждение с тобой.

– Она просто делала свою работу, – безо всякой враждебности сказала Блэр. – Я это понимаю.

Кэмерон не совсем понимала, что ей делать. Она решила, что раз уж она приглашена, то будет просто сидеть на своем месте. Рядом с Блэр. Блэр быстро посмотрела на нее, словно извиняясь, а затем вновь перевела взгляд на отца.

– В газете опубликовали мою фотографию… сделанную в интимной обстановке, – прозаично сказала Блэр. – Извини. Я не хотела этого.

– Жаль, что не было возможности избежать огласки. – Президент спокойно пожал плечами.

– Я пыталась.

– Сожалею, что тебе пришлось через это пройти.

Кэмерон заметила, как задрожали руки Блэр, когда она затихла.

– Как бы то ни было, – продолжил президент, – я видел снимок. Мне он показался довольно невинным.

– Там не очень хорошее качество изображения, – категорично сказала Блэр. – В следующий раз, вполне вероятно, будет по-другому.

– Люсинда сказала, что на фотографии ты с женщиной.

– Да.

– И ты попыталась сохранить все в тайне?

– Мне показалось, что это благоразумно.

Он вздохнул.

– Если бы у меня было больше времени, то я, наверное, смог бы сделать это чуть более дипломатично, но времени нет. Прости.

– И не нужно. – Голос Блэр был абсолютно спокоен, ее лицо ничего не выражало. – Спрашивай.

Он внимательно посмотрел на Блэр, будто пытаясь разглядеть под маской равнодушия пылающий огонь.

– Насколько эти отношения серьезны?

Кэмерон откашлялась.

– Сэр…

– Самые что ни на есть серьезные, – прервала ее Блэр.

– Хорошо. Я рад это слышать. Когда ты собиралась мне рассказать об этом?

– Ааа, – начала Кэм.

– Со временем, – поспешно сказала Блэр. – Все очень сложно. Я…

Кэмерон собралась с духом и наклонилась вперед, встретившись с пристальным взглядом главы государства.

– На той фотографии была я, сэр.

– Понятно. – На мгновение он задумался, затем кратко кивнул. – Это осложняет дело, не так ли?

– Папа, – внезапно сказала Блэр, – я хотела бы сохранить имя Кэм втайне, если я…

– В этом нет необходимости, – мгновенно прервала Кэмерон. – Мне нечего скрывать, сэр, к тому же я ни о чем не сожалею.

– Суть в том, что, – с ноткой раздражения сказала Блэр, – это может быть неверно истолковано, учитывая официальное положение Кэмерон. Я не хочу никаких последствий…

– Я беру на себя полную ответственность за…

Президент рассмеялся.

– Вижу, Люсинда понятия не имеет о том, как тут все непросто.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись одновременно. Напряжение заметно спало. К удивлению Кэмерон, Блэр потянулась к ней и взяла за руку.

– Люсинда обеспокоена возможными негативными последствиями и потенциальным ущербом для твоих перевыборов, – сказала Блэр.

– Да, я знаю. В общих чертах она обрисовала это мне сегодня утром. Довольно подробно.

– В ее словах есть здравый смысл, – приглушено сказала Блэр. Она неосознанно сжала пальцы Кэмерон.

– Это очень трудно оценить, – задумчиво сказал президент. – Есть немало факторов, которыми мы можем оперировать или представлять их в том или ином свете. Уверен, кто-то из моих сотрудников проведет опрос общественного мнения в течение следующего дня или около того. Они все тщательно замаскируют, чтобы никто не догадался, что речь идет о нас. Затем составят список возможных ответов избирателей, и пресс-секретарь подготовит речь. Но, в конечном счете, все это не будет иметь никакого значения.

– Возможно, последует серьезная критика, потому что это будет выглядеть так, будто мы пытались скрыть наши отношения, – осторожно заметила Кэмерон. – Есть вероятность, что мы рассердим людей по обе стороны баррикад.

– Ну, я не уверен, что предложение Люсинды попридержать ваши отношения более чем на год, пока не будет гарантировано мое участие в выборах, является целесообразным.

Кэмерон напряглась и изо всех сил пыталась не смотреть на Блэр. Блэр не упоминала об этом пожелании.

– Я не собираюсь этого делать, – спокойно сказала Блэр.

– Я и не прошу тебя об этом, – сказал ее отец. – Именно поэтому я здесь. Главным образом, хотел сказать, что обсуждать с прессой или сохранить в тайне свою личную жизнь – это только твой выбор. Какими бы ни были последствия, мы с ними справимся.

Он посмотрел на часы, затем на Кэмерон.

– У меня есть еще несколько минут, агент Робертс. Каковы мои шансы выпить кофе?

– Прямо сейчас, сэр. И кстати, – сказала она, вставая и протягивая руку, – Кэм.

Улыбаясь, президент пожал ей руку.

– Эндрю.

Глава 26

Через пятнадцать минут, выпив кофе и обсудив с дочерью ее осеннюю выставку, президент направился к двери. Когда он попрощался и ушел, Блэр и Кэмерон остались стоять ошеломленные и смотрели друг на друга.

– Он попал в точку, согласна? – заметила Кэмерон.

– Он удивил меня, – призналась Блэр. Она подошла к дивану и в задумчивости оперлась о подлокотник. – Раньше он никогда не спрашивал меня о личном.

– Возможно, ждал, что ты сама будешь поднимать эти вопросы.

– Кажется, он… дал свое согласие, тебе так не показалось?

Кэмерон задумалась о беседе, хотя трудно оставаться объективной, когда президент Соединенных Штатов интересуется твоей личной жизнью.

– Да. Он, кажется… одобрил. – Она провела рукой по волосам и усмехнулась, глядя на Блэр. – Боже.

– Как же он узнал, что я здесь?

– Скорее всего, кто-то из службы безопасности Белого дома сказал ему. Если бы они действительно не знали о твоем местонахождении, то связались бы с Маком, а он бы позвонил мне. – Так бывало и раньше, но Кэм не хотела без повода напоминать Блэр, что у них, по сути, не было никакой свободы.

В ответ Блэр издала звук, демонстрирующий ее отвращение.

– Он – президент, – резонно напомнила Кэмерон. – И сомневаюсь, что он не сможет найти информацию, которая его интересует.

Кэм подошла к Блэр, взяла ее за руку и села вместе с ней на диван. Когда их пальцы переплелись, Кэмерон спокойно спросила:

– Почему ты не сказала мне, что Люсинда Уошберн хочет, чтобы ты больше не встречалась со мной?

– Если ты помнишь, – многозначительно сказала Блэр, – вчера вечером мы обсуждали совсем другие вопросы, а потом вообще ни о чем не говорили.

Кэмерон проигнорировала ее уклончивый ответ:

– Утром мы говорили о моих проблемах.

Блэр промолчала и на мгновение отвела взгляд.

– Мы с тобой должны делить не только мою жизнь и проблемы, – мягко сказала Кэм. – Ты не можешь противостоять этому в одиночку. Мы обе имеем к этому отношение.

Внезапно Блэр встала и прошла к противоположной стене комнаты, Потом повернулась и посмотрела в глаза Кэм.

– Я не была уверена в твоем ответе. Я… боялась, что ты с ней согласишься. Что ты…

Когда Блэр замолчала, Кэмерон встала.

– Ты испугалась, что я бы исчезла?

Блэр мрачно кивнула, ее глаза наполнились болью.

Кэмерон быстро пересекла пространство между ними и, положив руки на плечи Блэр, пристально посмотрела ей в глаза.

– Ты права. Несколько месяцев назад я, скорее всего, так бы и сделала. Не знаю, получилось бы у меня это или нет, ведь я никогда не могла оставаться вдали от тебя. – Она провела пальцами по подбородку Блэр. – Никогда не могла перестать желать тебя. Но, возможно, могла захотеть попытаться.

Синие глаза Блэр потемнели, став почти черными. Кэмерон почувствовала, как тело Блэр напряглось под ее руками, ощутила ее желание броситься прочь. Удерживая ее, она повторила:

– Несколько месяцев назад… возможно. Но не сейчас.

– Не знаю, как бы я это вынесла. – Голос Блэр дрогнул, и она сделала над собой усилие, чтобы загнать поглубже старую боль. Эту боль причинила ей не Кэм, но с таким грузом так трудно жить.

– Я тоже не представляю, как бы я это пережила.

Блэр обняла Кэмерон за талию и шагнула в ее объятия. Страх, сковавший ее сердце в момент, когда отец вошел в комнату, ослабевал. Она прижала губы к шее Кэм, затем откинулась назад, чтобы посмотреть на нее, голос окреп, а надежные объятия Кэмерон и уверенность, прозвучавшая в ее словах, излечивали боль.

– Но не стоит думать, что мы больше про это не услышим, – заметила Блэр. – Мой отец уверен, что ничто не может нанести ущерб его репутации или политической карьере. Но это не так. Он превосходный лидер, и временами ему кажется, что он непобедим, поэтому он забывает прикрывать спину.

– Что-то подсказывает мне, что этим занимается Люсинда Уошберн, – сухо отметила Кэмерон. У нее было ощущение, что Уошберн так легко не отступит.

– Именно. Я уверена, вскоре мы получим от нее известия.

Кэмерон притянула Блэр поближе и, прижавшись щекой к волосам возлюбленной, мягко сказала:

– Будем решать проблемы по мере их поступления. А пока продолжим начатое.

– Я люблю тебя, – прошептала Блэр.

– Я люблю тебя. – Кэмерон глубоко вздохнула, поцеловала Блэр в висок и отстранилась. – Мы должны оповестить нашу команду и спланировать возвращение в Нью-Йорк, если только ты не хочешь остаться здесь.

– Ни минутой дольше, чем это нужно, – непреклонно ответила Блэр. – Хотя если бы мы могли остаться прямо здесь…

– Могли бы, но все равно нужно оповестить команду, – настаивала Кэмерон.

– Понимаю, – со вздохом сказала Блэр. Пользуясь случаем, она решила рассмотреть квартиру Кэмерон при свете дня. Когда она неторопливо осматривалась, восхищаясь чистотой и современным дизайном, ее глаза остановились на чем-то очень знакомом, висящем на дальней стене. Блэр непроизвольно ахнула.

Кэмерон проследила за ее взглядом и улыбнулась.

– Откуда у тебя это? – удивленно спросила Блэр.

– Из художественной галереи, открывшейся прошлой зимой.

– Ты знала?

Кэмерон рассмотрела серию набросков обнаженных женских фигур, выполненных углем. Они казались ей столь же прекрасными, как в первый раз, когда она их увидела.

– Да, я знала, что они твои, хотя на них нет твоей подписи.

– Как? – сдавленным голосом спросила Блэр.

– Я видела эти работы у тебя в студии, когда в первый раз пришла провести брифинг. Твой стиль весьма узнаваем.

Блэр в изумлении смотрела на нее.

– Почему ты купила их?

– Потому что они прекрасны.

Спустя мгновение, она добавила:

– И потому что они твои.

Их глаза встретились, и между ними проскочила искра.

– Мы ведь не должны прямо сейчас вызывать команду агентов? – хрипло спросила Блэр и двинулась к своей возлюбленной.

Увидев румянец Блэр, Кэмерон сглотнула и напряглась. Она пробормотала:

– Думаю, у нас есть немного времени.

* * *

– Знаешь, что бы я хотела сделать на самом деле?

– Что? – спросила Кэмерон, сидя на краю кровати и надевая носки и мокасины. Необычный тон Блэр заставил ее улыбнуться, и она посмотрела на нее с благодарностью. На щеках у нее играл слабый румянец после недавних занятий любовью. Каскад интимных ощущений мощной волной прокатился по телу Кэм, и у нее перехватило дыхание.

– Я хотела бы заказать пиццу, взять два или три видео и провести целый день на диване с тобой, смотря плохие научно-фантастические фильмы.

Кэмерон замерла. Ее улыбка сменилась пониманием с оттенком грусти. Она тихо произнесла:

– Знаю. Мне жаль, что мы не можем себе этого позволить. Если бы я не была тем, кем я явля…

– Нет, – прервала ее Блэр, и быстро подойдя к Кэм, встала между ее раздвинутыми бедрами и провела пальцами по темным волосам. Слегка припухшими от поцелуев губами, она снова повторила:

– Нет. Мы могли бы это сделать, если бы кем-то другим была я. Даже если бы ты не была руководителем службы безопасности, нам все равно не удалось бы с легкостью осуществить такое простое желание. Твое положение, может, и усложняет ситуацию, но не оно создает проблемы.

Прислонившись лбом к животу Блэр и нежно сжимая талию своей возлюбленной, Кэмерон прошептала:

– Так будет не всегда.

– Я знаю.

Наконец Кэм подняла взгляд. В ее темных глазах кружился водоворот эмоций.

– Я отдала бы что угодно, лишь бы иметь возможность пригласить тебя на ужин и затем прогуляться по достопримечательностям Дюпон-серкл[33], держа тебя за руку. За то, чтобы просто позволить себе это сделать. Я подарила бы тебе это, если бы могла.

– Я верю тебе. – Блэр опустилась на колени, устраиваясь между ног Кэмерон и глядя любимой в глаза. – Именно это помогает мне вынести то, что мы не можем все это себе позволить.

– Я люблю тебя, – выдохнула Кэм, нежно поглаживая пальцами лицо Блэр. Затем Кэмерон поцеловала ее в лоб и неохотно посмотрела на часы. – Команда агентов должна быть внизу. Ты готова?

Блэр замерла, а затем медленно и ласково провела руками по плечам и груди Кэм, не желая отпускать ее. Она не знала, когда сможет вновь прикоснуться к ней. Глубоко вздохнув, Блэр встала, расправила плечи и уверенно произнесла:

– Да. Я готова.

Они не остановились для прощального поцелуя в дверях квартиры Кэмерон, ведь все уже было сказано. Подойдя к лифту, они дождались, когда его двери открылись, и в полной тишине поехали вниз, к лобби, стоя совсем рядом друг с другом и слегка соприкасаясь руками.

Они пересекли ярко освещенный вестибюль, ведущий к парадным дверям, за которыми, как и предполагала Кэмерон, стояла машина сопровождения с несколькими агентами внутри. Старк ожидала их у задней двери. В этот момент консьерж окликнул Кэм:

– Прошу прощения. У меня пакет для Вас, мисс Робертс.

Видя ее удивление, он добавил:

– Курьер просил не сообщать Вам о нем, а передать, когда Вы спуститесь вниз.

– Курьер? – Кэмерон рефлекторно осмотрела холл, одновременно распахивая спортивную куртку для быстрого доступа к оружию. В помещении, кроме консьержа, и их с Блэр, никого не было. Тем не менее, она быстро произнесла в микрофон, закрепленный на запястье:

– Мак, обеспечьте безопасность на улице. Старк – ко мне.

Двери машины распахнулись, и показались агенты с оружием в руках. Кэмерон переместилась, встав между Блэр и стеклянными дверями, и тем самым блокируя прицельную линию с улицы. Затем она взяла Блэр за правый локоть, ожидая, когда Старк, войдет в здание и займет ее место.

– В чем дело? – тут же спросила Блэр.

– Возможно, все в порядке, – тихо ответила Кэмерон. – Но во всем этом есть что-то странное и необычное. Никто не знает этого адреса, кроме Казначейства, а они всегда отдают письма под расписку и только после предъявления удостоверения личности.

– Что…

Когда Старк приблизилась, Кэмерон скомандовала:

– Сопроводите мисс Пауэлл к автомобилю и эвакуируйте ее на расстояние тысячи пятисот ярдов. Исполняйте.

Затем она посмотрела на консьержа и сказала:

– Отойдите от стола.

Ее тон не оставлял места для вопросов, и, к его чести, он не стал ничего спрашивать. Просто соскользнул со стула и поспешно отошел от стойки высотой по пояс, за которой находились мониторы службы безопасности здания.

– Кэм? – возразила Блэр голосом, полным тревоги, когда Старк повела ее к двери.

– Эвакуируйте ее, Старк, – обернувшись, приказала Кэмерон, обходя вокруг стойки и изучая пакет на полке. Это был большой конверт в оберточной бумаге. На первый взгляд, он был очень похож на тот, что был доставлен в квартиру Блэр накануне. Не прикасаясь к нему, она наклонилась и изучила адрес, написанный от руки жирным маркером. Обратного адреса не было. Снаружи донесся визг шин.

Глава 27

У нее не было причин подозревать, что в пакете взрывчатка, тем более что он уже побывал в руках консьержа, который обращался с ним без каких-либо мер предосторожности. Кэмерон приподняла конверт за угол. Пакет был легким, и она предположила, что там находятся компрометирующие фотографии или документы.

– Может, мне позвонить саперам? – спросил мужчина пронзительным голосом.

– Нет. Спасибо. Я возьму это.

Явно потрясенный скоростью эвакуации блондинки, кажущейся удивительно знакомой, а также захваченный врасплох властным поведением Кэмерон, он просто кивнул:

– Да, мэм.

Она махнула ему рукой, на пути к выходу. Оказавшись на улице, Кэм направилась на север, по пути сообщив Маку свое местоположение. Несколько минут спустя автомобиль, за рулем которого сидела Старк, остановился около нее.

Устроившись на заднем сидении напротив Блэр, Кэмерон наклонилась вперед и сказала через перегородку, отделяющую их от водителя:

– Все нормально. Едем в аэропорт, Старк. Хорошая работа, кстати.

Когда она откинулась назад, испепеляющий взгляд голубых глаз Блэр тут же пригвоздил ее к сиденью.

– Это было так необходимо? – требовательно спросила Блэр.

– Я не могла позволить тебе находиться там, поскольку существовала вероятность, что в пакете взрывчатка, – привела разумный довод Кэмерон.

– Да ну, конечно, однако же это нормально, если ты разлетишься на несколько миллионов частей? – спросила Блэр, выдавливая с болью каждое слово и одновременно сжимая руки в кулаки, чтобы остановить дрожь.

– Шансы были минимальны, учитывая, что консьерж уже держал пакет в руках. Если, конечно, кто-то не наблюдал за мной и не ждал, пока я возьму его. Тогда бы он мог привести механизм в действие с помощью дистанционного управления. Но даже и тогда вряд ли это могло быть опасным.

– Но ты была довольно осторожной и приказала вывести меня из здания.

– Конечно, – сказала Кэм с оттенком искреннего замешательства в голосе. – Даже малейший риск для тебя недопустим.

– Ты что, в самом деле не понимаешь, что происходит со мной, когда ты так делаешь? – недоверчиво спросила Блэр.

– Это же была обычная процедура, Блэр, – начала Кэмерон. – Я…

– Ты вообще представляешь, что я чувствовала, когда тебя ранили?! – воскликнула Блэр низким, срывающимся голосом, как будто Кэмерон ничего не говорила, как будто ее здесь не было. – Ты знаешь, что я испытала, видя тебя лежащей на тротуаре в луже крови, и понимая, что ты умираешь? Зная, что не могу помочь тебе, не могу остановить это? Зная, что теряю тебя?

Кэмерон побледнела и прошептала хриплым голосом:

– Да. Я знаю.

Ошеломленная тем, как преобразилась ее возлюбленная, которую так трудно было вывести из равновесия, Блэр вдруг осознала, что именно сказала, и поняла, что Кэм испытала ровно то же самое в тот день, когда погибла Джанет.

– Боже, прости, Кэмерон. Я не подумала.

Кэм дотронулась до ее руки.

– Все в порядке. – Она откашлялась, прогоняя своих демонов. – Я не совсем понимала… прости. Я ни в коем случае не хотела бы, чтобы ты прошла через это снова.

– Я, кажется, не смогу привыкнуть к тому, что ты ставишь меня на первое место, – сказала Блэр, наклонившись вперед и касаясь пальцами руки Кэмерон. – Во всех смыслах, не только физически. Потребуется немного практики.

– Это не связано с работой, Блэр, – решительно сказала Кэмерон. – Ты для меня на первом месте, потому что я люблю тебя. И я знаю, что, если потребуется, ты поступишь так же.

Блэр кивнула, зная, что Кэм права. Речь шла не столько о том, кто кого защищает, а о необходимости оградить друг друга от опасности. Она скорее умерла бы, чем позволила кому-либо причинить боль Кэмерон.

– Просто постарайся не пострадать, ладно? – сказала Блэр дрогнувшим голосом.

– Этого не случится. Обещаю.

Когда автомобиль свернул с шоссе в аэропорт, они улыбнулись друг другу – мир пришел вслед за доверием.

* * *

Уже в самолете, после того как все расселись по местам, Блэр спросила у Кэмерон:

– Ты собираешься открыть конверт?

Кэм посмотрела на нераспечатанный пакет и покачала головой.

– Пока нет. В нем могут быть улики. Я хочу открыть его там, где будет возможность провести экспертизу надлежащим образом.

– Ты знаешь кого-то, кому можно это доверить?

– Возможно. Савард уже нам помогала. – Увидев поднявшиеся брови Блэр, Кэмерон пояснила:

– Предложение Старк. И хорошее. Я позвоню ей, когда мы прилетим в Нью-Йорк.

– Я хочу при этом присутствовать.

Первой реакцией Кэмерон было желание отказать, но потом она поняла, что не может так поступить. Скорее всего, содержимое конверта имело отношение к ней, или Блэр, или к ним обеим, а она обещала, что не будет скрывать от нее правду. Кэм это не нравилось, потому что она хотела оградить Блэр от всего, что могло бы подвергнуть ее опасности как физической, так и эмоциональной. Но они зашли уже слишком далеко.

– Хорошо.

Довольная ответом, Блэр положила пальцы на бедро Кэмерон.

– Спасибо.

* * *

Был уже вечер, когда они приземлились в Нью-Йорке и подъехали к квартире Блэр. У входа в здание Кэмерон обратилась к Старк:

– Вы не могли бы задержаться на несколько минут, агент?

Официально смена Старк уже закончилась. В связи с неожиданной поездкой в Вашингтон она проработала сверхурочно двадцать четыре часа и пропустила свидание с Савард. Тем не менее Паула сразу же ответила:

– Без проблем. Буду в командном центре.

– Очень хорошо.

Агенты стали расходиться. Те, кто оставался на ночное дежурство, поднялись наверх вместе со Старк. Другие, свободные от исполнения обязанностей, разошлись по домам. Кэмерон и Блэр поднялись в квартиру Блэр.

Оказавшись внутри, Кэмерон сказала:

– Я должна позвонить Маку и проверить, направил ли он кого-нибудь наверх.

Блэр поставила свою сумочку у двери.

– Ты хочешь есть? Я могу что-нибудь приготовить.

Кэмерон сняла куртку, но оставила плечевую кобуру поверх шелковой рубашки.

– Было бы здорово. Через минуту я тебе помогу.

Блэр улыбнулась и покачала головой.

– Просто делай то, что тебе нужно.

Кэм села на один из стульев возле дивана и набрала номер:

– Это Робертс. Где Вы?… Направьте кого-нибудь… У Вас есть записи?… Хорошо. Позвоните мне, когда появятся.

Вздохнув, она положила трубку и проследовала на кухню к стойке, где Блэр резала грибы. На плите справа от нее в кастрюле закипала вода.

– Могу я что-нибудь сделать?

– Тарелки. Что он сказал? – спросила Блэр, ополоснув под краном несколько помидоров и начиная нарезать их кубиками.

– Консьерж не сообщил ничего нового, кроме того что уже сказал мне. Пакет был доставлен в 7:52 этим утром.

– Ага, прямо перед тем как приехал мой отец. Это что-нибудь означает?

– Не знаю. Сомневаюсь.

– Что он сказал о курьере?

– Он не помнит ничего, кроме того, что это была женщина – белая, среднего роста, лет двадцати пяти – тридцати. Мак скоро будет здесь с записью с камер наблюдения. Сравним ее с той, которую мы получили, когда первый конверт принесли сюда вчера.

– Так их доставила женщина? – удивленно спросила Блэр. – Оба раза?

– Ну да, – Кэмерон пожала плечами. – Едва ли это имеет значение. В наши дни половина курьеров – женщины. Кроме того, сомнительно чтобы тот, кто стоит за всем этим, передавал пакет лично. Но мы должны проверить и это.

– Думаю, ты права, – задумчиво сказала Блэр, кидая горсть макарон в кипящую воду.

– Что? – спросила Кэмерон, заметив выражение лица Блэр.

– Скорее всего, это ничего не значит.

– О чем ты? Сейчас важна каждая мелочь, мы не можем позволить себе что-либо пропустить.

– Еще я подумала, что действительно странно, что моя подруга Эй Джи, которой я позвонила вчера вечером, чтобы узнать твой домашний адрес, дала мне его крайне неохотно.

– Эй Джи? Кто она?

– Агент ФБР. Работает в головном офисе бюро в Вашингтоне.

– И она передала тебе секретные данные? – удивленно воскликнула Кэмерон. – Подумать только. Она же рисковала потерять работу. Это еще в лучшем случае.

– Она осторожна, и я не прошу ее о многом. Мы с ней дружим еще с начальной школы.

– Никогда не думала, что у тебя есть сеть инсайдеров[34]», – с уважением сказала Кэмерон. Это многое объясняло, в том числе и то, как все эти годы ей удавалось держать в тайне сведения о своей личной жизни. Ей помогали.

В ответ Блэр пожала плечами и застенчиво улыбнулась.

– У меня было много времени, чтобы обзавестись ими.

– Так, – продолжила Кэмерон, – думаешь, твоя подруга имеет какое-то отношение к этому? Как хорошо ты ее знаешь?

Блэр загадочно улыбнулась.

– Ага, – сказала Кэмерон, выгибая бровь. – Недавно?

В ее голосе слышалось раздражение.

Блэр рассмеялась.

– Как ни странно, это не то, о чем ты подумала. Я несколько раз прикрывала ее, когда она всю ночь проводила на свидании, а в школе за этим строго следили. Она дочь одного сенатора, который дал моему отцу деньги на предвыборную кампанию. У нас много общего.

– И ты ей доверяешь?

– Да.

– Настолько, чтобы обо всем этом ей рассказать?

Блэр задумалась, раскладывая макароны и жареные овощи по тарелкам.

– Вчера утром я ответила бы «да». Вчера вечером она показалась… странной. Как будто хотела сообщить что-то, но не сделала этого.

– Или не смогла, – сказала Кэмерон.

С тарелками в руках они прошли к кухонной стойке и сели рядом.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты говорила с ней, когда она была на работе?

– Да. Но я была осмотрительна и не упоминала твоего имени.

– И все же… – сказала Кэмерон, принимаясь за еду, – она должна знать, что все разговоры записываются. Возможно, она более преданна бюро, чем тебе, особенно если думает, что я скомпрометирована. Не забывай, она ведь меня не знает.

– Я не подумала об этом, – тихо сказала Блэр. Мысль о том, что кто-то, особенно ее подруга, считает Кэмерон скомпрометированной, обеспокоила ее. Она рассердилась и в то же время расстроилась. Безотчетно Блэр положила руку на бедро Кэмерон и стала нежно поглаживать его.

– Как ты думаешь, должна ли я попытаться поговорить с ней?

– Не сейчас. Возможно, мы будем знать больше, когда увидим, что в конверте, – размышляла Кэмерон, накрыв руку Блэр своей. – Как только мы закончим здесь, я собираюсь выяснить, есть ли у Савард возможность провести нас в лабораторию.

– Кэм, сейчас почти восемь вечера. Ты правда думаешь, что она сможет что-нибудь сделать ночью?

– Бюро работает круглосуточно. Мы ничего не потеряем, если спросим.

Глава 28

Двадцать минут спустя Кэмерон позвонила в командный центр и попросила Старк.

– Да, коммандер?

– Я собираюсь договориться о встрече со специальным агентом Савард сегодня вечером и хотела бы, чтобы Вы пошли со мной.

– Разумеется, – сказала Старк, и торопливо добавила. – Да, мэм.

– У Вас, случайно, нет номера, по которому с ней можно связаться?

– Ммм… да, есть, – ответила Старк, которая всего минуту назад закончила говорить с Рене. – Вы хотите, чтобы я позвонила, или…

– Лучше позвольте это сделать мне. Но спасибо.

Старк продиктовала номер, и Кэмерон быстро записала его.

– Отлично. Пожалуйста, возьмите одну из машин и подождите нас внизу.

Нас, подумала Старк. Хмм.

– Принято, коммандер.

После того как Кэм повесила трубку, Блэр спросила:

– Ты уверена, что мы должны впутывать их во все это?

– Не совсем. – Кэмерон развернулась на табурете спиной к стойке и пристально посмотрела на Блэр, стоящую в нескольких футах от нее. Кэм устало протерла глаза, головная боль снова давала о себе знать. – Но, к сожалению, мы должны раскопать побольше фактов, и я не вижу других вариантов. Если дело примет дурной оборот, надеюсь, я смогу сделать так, чтобы они остались в стороне.

– Дурной оборот? – Блэр стоило усилий заставить свой голос звучать непринужденно.

– Если я не ошибаюсь и на самом деле являюсь основной целью тех, кто копается в моем грязном белье в Вашингтоне, то что-то могут раскрыть. И довольно скоро. Если меня отстранят, это будет только началом моего падения; я не хочу, что бы кто-то последовал за мной.

– Этого не произойдет, – решительно отрезала Блэр, сверкая глазами.

– Мы должны быть готовы и к такому исходу. И, если это случится, ты должна держаться от меня на расстоянии.

– Нет.

Кэмерон мягко настаивала:

– Так надо. Я хотела бы этого, даже если бы ты не была дочерью президента. Все может выплыть наружу из-за какого-нибудь репортера, желающего приобрести известность. И тогда это станет примером падения нравов Белого дома, или нарушения требований безопасности Секретной службой, или Бог знает чего еще. Разразится огромный скандал. Если это произойдет и события станут развиваться по негативному сценарию, то твое имя и имя твоего отца никак не должны быть с этим связаны. – Прежде чем Блэр успела возразить, Кэмерон добавила:

– Ты знаешь, что я права.

– Что ты понимаешь под расстоянием, Кэмерон? – напряженным голосом спросила Блэр. – Неделя, месяц, шесть проклятых лет?

– Пожалуйста, Блэр, – устало сказала Кэмерон. – Думаешь, я этого хочу? Ты же не считаешь, что это так легко для меня?

В ее голосе не было огня, только глубокая печаль. Это был один из тех редких случаев, когда Кэм, пусть даже косвенно, но намекнула на поражение. Это выглядело так необычно, что потрясло Блэр и освободило от ярости, бушующей в ней. Внезапно с безжалостной ясностью она поняла, что над Кэмерон нависла не просто угроза, способная уничтожить их отношения, под ударом оказалась карьера Кэмерон. Она быстро подошла к ней и обняла за плечи, прижав к груди. К удивлению Блэр, руки Кэм сжались на ее талии, и она почувствовала дрожь Кэмерон.

Она с любовью поцеловала Кэм в макушку.

– Все будет хорошо. Мы выясним, что все это означает и кто за этим стоит, и разберемся со всем. Что бы ни случилось, ты не сможешь избавиться от меня.

– Я, не задумываясь, отдам за тебя жизнь – хрипло пробормотала Кэмерон. – Но я не представляю свою жизнь без тебя.

Услышав слова Кэм, Блэр прижала любимую еще ближе, ощущая непривычное спокойствие.

– Не бойся, тебе не придется этого представлять.

* * *

Сорок пять минут спустя Старк, Кэмерон и Блэр стояли перед задним входом непримечательного шестиэтажного здания в Мидтауне[35]. Точно в назначенное время Савард разблокировала замок и открыла дверь.

– Коммандер, – поприветствовала она Кэмерон. Ее глаза переместились на лицо Старк, и она еле заметно улыбнулась, а затем замерла в удивлении, увидев Блэр. – Добрый вечер, мисс Пауэлл.

– Привет, – ответила Блэр. – Как Вы себя чувствуете, Рене?

– Хорошо. Но будет еще лучше, когда смогу избавиться от этой проклятой вещи, – сказала Савард, указывая на повязку, фиксирующую ее руку в согнутом состоянии на уровне груди. – Заходите. Сейчас камеры видеонаблюдения направлены в другую сторону. У нас есть несколько минут.

Савард вела их через лабиринт коридоров, неотличимых друг от друга. Все офисные двери были закрыты, и люминесцентные лампы, расположенные над головами, заливали пространство тусклым светом. Открывая дверь на лестничную клетку, она сказала:

– Лаборатория находится на третьем этаже. В лифтах установлены видеокамеры, и я подумала, что нам лучше подняться пешком.

– Хорошая мысль, – согласилась Кэмерон. Вряд ли кто-то будет внимательно просматривать записи с камер наблюдения, если для этого не будет оснований. Но чем меньше времени их небольшая команда будет находиться в пределах видимости, тем лучше.

Они поднялись и тихо прошли через коридор к нужной двери. Савард впустила их в большую комнату, разделенную на рабочие места лабораторными стендами и столами, где располагалось современное аналитическое оборудование. Большинство сотрудников работало в лаборатории с восьми до пяти, поэтому сейчас помещение пустовало. Исключение составлял человек в белом халате, склонившийся над лабораторным столом в дальнем конце комнаты. Савард окликнула его:

– Эй, Сэмми.

Бледный молодой мужчина в очках, с копной рыжих волос, явно нуждающихся в стрижке, посмотрел в их сторону со слегка озадаченным лицом. А потом широко улыбнулся, словно вдруг вспомнил о встрече.

– Привет, Рене. У тебя для меня что-то есть?

– Да. – Савард показала на бумажный конверт в руке Кэмерон. – Мне нужно, чтобы ты взглянул на содержимое конверта. Я не буду говорить тебе про процедуру. Все, что ты сможешь сообщить нам, будет полезным.

Сэмми снял тонкие латексные перчатки и надел новые – из коробки, стоявшей справа от него. Он предположил, что десятки людей уже имели дело с конвертом, но все же взял его у Кэмерон пинцетом из нержавеющей стали и положил на ближайшую стеклянную поверхность. Склонившись над конвертом с лупой, молодой человек исследовал его, на несколько секунд задержав взгляд на рукописном адресе.

Бормоча себе под нос, он заметил:

– Фломастер стандартный, без почтового штемпеля, ничего особенного.

Сэмми выпрямился, поднимая конверт.

– Дайте мне несколько минут. Посмотрю, что смогу сделать. Если вам нужно, позже я проведу графологический анализ почерка.

– Прекрасно. Мы будем ждать в зале совещаний, – сказала Рене, указывая на дверь в дальнем углу комнаты.

– Ага, – рассеянно добавил он: его мысли уже витали где-то далеко.

Все четверо расположились на стульях вокруг маленького стола в простой комнате без окон, находящейся в задней части судебной аналитической лаборатории. Тишину, во время которой они выжидательно смотрели друг на друга, прервала Блэр:

– Откуда Вы знаете, что он не собирается сделать отчет обо всем этом?

В ее голосе не было порицания, только любопытство.

– Я знаю его с тех пор, как мы были курсантами, – ответила Савард. – Сэмми – гений в том, что можно измерить. Но он паршивый стрелок, и его физическая подготовка оставляла желать лучшего. Так или иначе, мы стали партнерами по тренировкам, и я потратила кучу времени, помогая ему готовиться к тому, что давалось ему с трудом. Мы с ним друзья, и он не предаст меня.

– Как насчет содержимого конверта? Там может быть конфиденциальная информация, – заметила Кэмерон.

– Его не волнует, что там внутри. Его заботит только то, что находится на конверте. Отпечатки пальцев, волокна, пот и другие следы. На него производит впечатление только это. Если внутри фотография, похожая на ту, что Вы дали мне вчера, он даже не заметит ее содержания.

– Он обнаружил что-нибудь на ней? – спросила Кэмерон. Это был первый удобный случай, когда она имела возможность спросить о той фотографии.

Савард покачала головой.

– Нет. Поэтому я и не стала звонить вам, когда узнала о результатах экспертизы. Вы уже уехали из Вашингтона на тот момент, и я посчитала, что это может подождать. Это копия. Вероятно, отсканированная. Оригинал на компьютере. Это распечатка не с негатива фотопленки.

– Что означает, – размышляла Кэмерон, – что эта копия, возможно, была сделана кем-то, у кого не было доступа к оригинальному файлу на компьютере.

– Или кем-то, кто сильно торопился, – добавила Старк. – Если бы Вам попалась информация, к которой у Вас нет допуска, в первую очередь Вы сделали бы копии.

– Может быть.

– Вы хотите сказать, что это не должно было к нам попасть? – спросила Блэр.

– Возможно, мы смотрим на ситуацию не с той стороны, – рассуждала вслух Кэмерон. – Может быть, эти послания не угроза, а предостережение.

– Предостережение? Вы имеете в виду, что кто-то пытается сказать нам, что за нами… следят?

Кэмерон кивнула.

– Возможно, это дружественное послание.

– Почему же тогда я не чувствую себя спокойно? – сказала Блэр саркастически.

– Вы правы, – вздохнув, согласилась Кэмерон. – Возможно, как только мы увидим то, что находится в конверте, что-то прояснится.

Через тридцать минут вернулся Сэмми и вручил Савард конверт. Содержимое, по всей видимости, находилось внутри.

– Я сделал предварительный осмотр, который показал то же самое, что и в прошлый раз – то есть ровным счетом ничего. Кто бы ни послал это, он знал, что делает. Отпечатков нет, отличительных признаков на бумаге тоже нет, распечатано на струйном принтере. На том же самом, что и в прошлый раз.

– Вы можете точно определить принтер? – спросила Старк.

Сэмми посмотрел на нее, затем на Блэр, сидящую рядом, и быстро отвел взгляд. Если молодой человек и узнал ее, то не показал этого. Он вновь повернулся к Савард, так как разговаривать с ней ему было комфортнее всего.

– Я проанализировал пиксельную структуру еще на первой распечатке. Это фотопринтер Epson. У нас стоит такой же внизу в холле. Стандартный выбор государственных учреждений, а также большинства издательств и почти всех фирм, делающих высококачественные фотокопии.

– Если бы у Вас был образец, распечатанный на таком принтере, Вы могли бы сопоставить их? – спросила Кэмерон.

– Возможно. Хотя я не уверен, что это могло бы послужить доказательством в суде.

– Это и не нужно, – категорически сказала она.

Поскольку было ясно, что сейчас они не получат больше информации, Савард протянула руку.

– Спасибо, Сэмми.

– Без проблем, – ответил он, пожимая ее руку и краснея при этом. – В любое время.

Не глядя на остальных, он небрежно махнул им рукой на прощание и, развернувшись, поспешил за свой стол.

– Хорошо, – глубоко вздохнув, сказала Блэр. – Думаю, теперь мы можем посмотреть, что внутри конверта.

– Давайте сначала уйдем отсюда, – предложила Кэмерон. – Я не хочу злоупотреблять гостеприимством Савард.

– У моей сестры есть квартира, и сегодня вечером она работает. Мы могли бы открыть конверт там… если, конечно, вы не хотите вернуться в командный центр… – осторожно предложила Рене.

– Нет, – ответила Кэмерон. – Я хочу, чтобы Вы и Старк взглянули на это. Квартира Вашей сестры прекрасно подойдет.

Глава 29

Как только они сели в машину, за рулем которой находилась Старк, как у Кэм зазвонил телефон.

– Робертс.

Выслушав собеседника, она вручила телефон Савард.

– Это Мак. Вы не могли бы объяснить ему, как добраться до дома Вашей сестры? У него есть для нас информация, и я хочу, чтобы он был там, когда мы взглянем на наш подарок.

Кивнув, Рене быстро сообщила Маку нужную информацию.

Через пятнадцать минут они зашли в небольшую, но уютную квартиру в Челси[36]. Дорогая мебель в гостиной выглядела потертой, подоконники и большинство ниш были заставлены самыми разными растениями. Это дарило ощущение тепла и уюта, что очень отличалось от безликих служебных квартир и гостиничных номеров, в которых большинство из присутствующих проводило свое время вне службы.

Кэмерон заметила в небольшом алькове, примыкавшем к гостиной, хорошо оборудованное рабочее место с акустическим оборудованием класса Hi End[37] и современным компьютером.

– Как Вы думаете, мы сможем использовать это оборудование, чтобы посмотреть то, что привезет Мак? – спросила она, кивком указывая на электронику на столе.

– Конечно, – ответила Савард. – При условии, что Вы гарантируете возмещение любого причиненного оборудованию ущерба.

Кэмерон улыбнулась.

– Я предоставлю гарантии в письменной форме.

Направляясь к крошечной кухне, Рене бросила через плечо:

– Чего желаете выпить?

Пока они хором давали ответы, зазвонил домофон, и Старк, подойдя к нему, ответила:

– Да?

– Это Филлипс.

– Три C, – Паула напомнила ему номер квартиры, а минуту спустя впустила его в дом. Все устроились на диване перед маленьким журнальным столиком.

– Предлагаю начать, – мрачно сказала Кэмерон.

Савард освободила место в центре журнального столика, вытащила из конверта две глянцевые фотографии и отдала их Кэм. Та разложила фотографии на столе. Все склонились, чтобы рассмотреть изображения.

Фотографии не нуждались в комментариях. Обе сделаны с того же расстояния, что и предыдущие, но первый снимок, сделанный в светлое время суток, был хорошего качества, и лица, ее и Блэр, были отчетливо видны. То, как они, держась за руки, склонились друг к другу, однозначно могло быть интерпретировано как интимный момент.

– Как, черт возьми… – взорвалась Старк.

– Это мы на помосте в задней части дома моей матери, – пояснила Кэмерон для Савард. – Остальные, полагаю, тоже узнали это место. Снимок был сделан утром, около 8 часов, в последний день пребывания мисс Пауэлл в Сан-Франциско.

– Интересно, где они скрывались и как смогли подобраться? – пробормотала Блэр, и ее пробил холодный пот. Не оттого, что кто-то за ними наблюдал, и даже не оттого, что ее и Кэмерон сфотографировали в столь интимный момент – тот самый момент, который она так хорошо помнила.

– Мне жаль покидать это место.

Кэмерон провела рукой по перилам и накрыла ладонь Блэр. Их плечи почти соприкасались, но это можно было видеть только находясь рядом с ними на помосте. Их пальцы сами собой переплелись, большие пальцы стали поглаживать руки друг друга.

– Да, мне тоже. Я бывала здесь и раньше, но лишь с тобой осознала, как тут прекрасно. Рядом с тобой весь мир выглядит иначе.

Блэр молчала. Кэмерон снова застала ее врасплох. Именно такой она всегда представляла себе любовь. Только Блэр никогда не думала, что сможет её испытать.

– Мы ведь не оставим это чувство здесь, правда?

Кэм встретила пристальный взгляд Блэр, поражаясь бесчисленным оттенкам синего в глазах любимой.

– Нет, не оставим.

Это был момент, который она не хотела забывать. Ее беспокоило то, что кто-то стал нежелательным свидетелем чего-то прекрасного и теперь пытается превратить это в нечто уродливое.

– Да где угодно, – без колебаний ответила Кэмерон. – На крыше соседнего здания, в квартире на смежной улице, на чертовом дереве – они могли находиться в любом месте, откуда открывалась прямая видимость. Если бы я знала тогда то, что мы знаем сейчас, я уделила бы больше внимания охране. Не ожидала, что нас станут преследовать фоторепортеры.

Неосознанно она потерла виски, раздражаясь от вновь нахлынувшей головной боли.

Блэр посмотрела на нее с беспокойством. Когда это закончится, Кэмерон возьмет отпуск.

– Как насчет женщины со второй фотографии? – невозмутимо спросила Савард у Блэр. – Вы знаете ее?

Зернистая фотография более низкого качества была сделана в Вашингтоне перед домом Кэмерон. Но лица обеих женщин были отчетливо видны в свете уличного фонаря.

– Не совсем, – спокойно ответила Блэр.

Никто ничего не сказал, не попросил объяснений. Все были хорошо обучены вести себя даже в таких необычных обстоятельствах: федеральные агенты не задавали вопросов о частной жизни дочери президента.

– Думаю, мне и мисс Пауэлл необходимо переговорить наедине, – сказала Кэмерон в тишине.

Все начали вставать, но Блэр остановила их:

– Останьтесь, – она посмотрела на Кэм и криво улыбнулась. – Они с нами в одной лодке, и мне нечего скрывать.

Кэмерон вздохнула и внимательно посмотрела на лица трех агентов, сидевших напротив.

– Я не знаю, куда все это может привести. Может, никуда. – Она подняла фотографии, подержала и бросила обратно на стол. – А может, прямо к горячей линии с АП[38] и на первую полосу каждой газеты в стране.

Все внимательно слушали ее.

– Я знаю эту женщину, – сказала Кэмерон, указывая на фотографию Клэр. – Она работает в фирме, предоставляющей эскорт-услуги в Вашингтоне. Она и мисс Пауэлл не связаны никакими отношениями.

– Что после этой фотографии будет довольно трудно опровергнуть, – обратила внимание Старк, пытаясь убрать из своего голоса обвинительные нотки.

Блэр резко рассмеялась.

– Я уверена, именно на это нам и хотели намекнуть.

– Кажется, кто-то затягивает петлю, – горько сказала Кэмерон. – Что мы имеем. Первое: утечка в прессу информации о тайной связи Блэр. Далее: есть фотография, на которой мы с ней запечатлены в положении, которое довольно трудно объяснить. – Она быстро посмотрела на Блэр. – Даже если бы мы захотели. А сейчас, – она продолжила, указывая на фотографию Блэр и Клэр, – мы имеем очевидную связь между мной, мисс Пауэлл и фирмой, оказывающей эскорт-услуги. Все это выглядит весьма провокационно.

– Извините, – наивно сказала Старк, – что за связь между Вами и эскорт-агентством?

– Я знаю женщину на фотографии, поскольку была связана с нею… профессионально.

– О… – Старк покраснела, но выдержала пристальный взгляд Кэмерон. – Кто-то может это подтвердить?

Пожав плечами, Кэмерон ответила:

– Не знаю.

– Хорошо, – оживленно сказал Мак, – это как раз то, что мы должны выяснить. И, судя по тому, как быстро развиваются события, нам нужно сделать это оперативно.

– Я согласна, – решительно сказала Савард. – Мы должны разработать стратегию, распределить обязанности и сузить круг подозреваемых, прежде чем все это выйдет из-под контроля.

– Подозреваемых? – удивленно переспросила Блэр.

– Да, – Кэмерон посмотрела на Рене: из присутствовавших только она и агент ФБР имели опыт проведения расследований. Старк и Мак отвечали только за обеспечение физической защиты. – Кому это выгодно?

– Ну, как вы уже говорили, – Блэр размышляла вслух, – любой репортер, раскрывший организацию, предоставляющую эскорт-услуги чиновникам и высокопоставленным гостям в Вашингтоне, определенно прославился бы. Карьерный рост – вполне достаточная причина.

– Это правда, – сказал Мак, – только вот я сомневаюсь, что репортер стал бы интересоваться сведениями, порочащими Вашу репутацию. Это только выведет из себя Белый дом. Вот что интересно: почему фотографию, на которой Вы с коммандером, они опубликовали прежде, чем у них появилась история? И зачем Вас вообще вовлекают?

– Все верно, – согласилась Блэр.

– А как насчет Патрика Дойла? – предположила Старк, не глядя на Савард. – Он не выглядел счастливым с тех пор, как коммандер отодвинула его на задний план при захвате Ухажера…

– Да и до этого, если честно, – прервал ее Мак, – он всегда имел на нее зуб.

Паула с готовностью кивнула.

– Если он стоит за всем этим, это объясняет фотографию коммандера с той женщиной в баре. Она могла быть агентом ФБР или просто подсадной уткой, ловушкой, которую он сам и поставил. Все мы знаем, что ФБР тайно следит за публичными лицами и собирает о них информацию.

– Я не оспариваю того, что Вы сказали, – спокойно сказала Савард, – но это похоже на тщательно спланированную операцию. Вряд ли одному человеку под силу организовать подобное. Особенно если речь идет о разоблачении хорошо защищенного эскорт-агентства, которому удавалось оставаться в тени в течение длительного времени. Для этого потребовались бы секретные агенты и люди, которые смогли бы получить доступ к отчетам Налогового управления, записям телефонных разговоров и всего, что с этим связано. Дойл не смог бы сделать этого без посторонней помощи.

– Кроме того, – заметила Блэр, – это не объясняет, почему мы продолжаем получать конверты. Если это угрозы, тогда почему никто ничего не требует? Почему не просят денег? Не угрожают предать все огласке, если Кэмерон не уйдет в отставку или не окажет на меня давление, чтобы я помешала отцу на предстоящих выборах?

– Может быть, – пробормотала Кэмерон, – если сложить все вышеупомянутое вместе…

Четыре пары глаз посмотрели на нее вопросительно.

Глава 30

Кэмерон размышляла вслух:

– Что если здесь замешаны и политические, и личные мотивы. Возможно, ФБР или Министерство юстиции – или оба ведомства – собирают компромат для выполнения своих политических задач. Может быть, Дойл принимает в этом участие или знает тех, кто за этим стоит. Если он в курсе происходящего, то мог случайно обнаружить мою связь с эскорт-агентством. Не исключено, что он уже использует эту информацию в своих целях.

– Каким образом? – осторожно спросил Мак.

Кэмерон встретилась с ним взглядом.

– Стюарт Карлайл вчера сообщил мне, что независимая комиссия начала расследование недавних событий, произошедших в Нью-Йорке. Главным образом они проверяют меня. В любое время меня могут временно отстранить от руководства службой безопасности мисс Пауэлл.

Мак и Старк взорвались серией ругательств и гневных возражений. Кэмерон подняла руку, прося внимания.

– По каким-то причинам Карлайл не сильно старался этому препятствовать, что я нахожу очень странным. Единственное, что я могу предположить, что идет крупномасштабная операция, и если для достижения поставленных целей используется тактика шантажа, то, возможно, он тоже оказался в опасном положении.

– Как нечто подобное может происходить в наше время? – недоверчиво спросила Блэр. – Ведь мы сейчас говорим не о времени правления Гувера[39].

– Все это не прекращалось с середины 70-ых, когда Гуверу пришлось уйти в отставку, – с горечью сказала Савард. – Просто сейчас приобрело более скрытые формы. По слухам, новый директор ФБР – против назначения которого, к слову, выступал Ваш отец – жестко давит на Министерство юстиции, чтобы получить разрешение контролировать частный сектор. Сюда входят прослушивание телефонных разговоров и доступ к корпоративным и частным счетам якобы под предлогом усиления национальной безопасности.

– Хорошо, – прервала ее Блэр, – тогда, если некая группа сотрудников ФБР, или политиков, или же все вместе взятые, собирают информацию, какова ее цель?

– Целей может быть много, – мрачно сказала Кэмерон. – От контроля продвижения своих людей в различных департаментах до влияния, оказываемого на партии при выдвижении кандидатов на пост президента. Именно это представляет опасность в подобных ситуациях. Информация, полученная сегодня, может быть использована и через десять лет, чтобы принудить кого-то отдать свой голос для нужного решения в Конгрессе или назначить на новую государственную должность человека, поддерживающего правоохранительные органы. Сложно спрогнозировать, когда, где и как это будет использовано. Поэтому ликвидировать данную угрозу невозможно. Это делает ее мощным оружием.

– Ну, а сейчас, – решительно сказала Савард, – мы должны сконцентрироваться на обнаружении того, кто стоит за всем этим. – Она секунду смотрела на противоположную стену, а затем начала загибать пальцы на руке. – Первое. Мак, Вы уже установили личность репортера, предоставившего первую фотографию в АП, верно?

Он кивнул.

– К утру я буду знать его имя.

– Хорошо. Будем отталкиваться от этого. С репортером нужно будет провести беседу и, если источник информации не будет назван, придется тщательно проверить его или ее окружение. Должна быть связь с кем-то в Вашингтоне. Передавшие фотографию наверняка использовали того, кому доверяли.

– Ясно. Все узнаю, – сказал Мак. – Я уже получил видеозаписи, на которых видно курьеров, доставивших пакеты. Мне осталось пропустить изображение их лиц через базы данных Вооруженных сил, Министерства транспорта и Национального информационно-криминалистического центра. Если смогу идентифицировать их личности, то побеседую с каждым из них.

– Также попытайтесь поискать их в курьерских службах Нью-Йорка и Вашингтона, – добавила Кэмерон. – Они могут работать там, следовательно, их могут опознать по снимкам. Правда, я сомневаюсь, что наш таинственный источник воспользовался их услугами, но кто знает.

Мак кивнул головой в знак согласия.

– Второе. Мы со Старк проверим всех, кто связан с Вами, коммандер, – ровно сказала Савард. – Нам необходим список друзей, возлюбленных, деловых партнеров. Иными словами, всех, кто имеет даже косвенное отношение к Вам.

Реагируя на удивленно поднятые брови Кэмерон, Рене продолжила:

– Мы должны предположить, что если здесь присутствует личный интерес в дополнение к политическому, то Вы находитесь в эпицентре.

– Все верно, Савард. Вы получите список.

– Нам также необходимо имя женщины с той фотографии, – спокойно сказала Старк.

Кэмерон покачала головой.

– Я его не знаю.

Все, включая Блэр, удивленно посмотрели на нее.

– В эскорт-агентстве принимают самые серьезные меры предосторожности, чтобы обеспечить полную анонимность клиентам и своему персоналу.

– Я полагаю, что, если нужно, мы сможем пропустить ее изображение через базы данных, – предложила Старк.

– Она тут не при чем, – уверенно сказала Кэмерон. – И я хотела бы, если это возможно, держать ее подальше от этого.

– Ясно, – с пониманием сказала Савард, – но это может стать неизбежным.

– Если возникнет необходимость, – задумчиво сказала Кэмерон, – в моей посудомоечной машине в вашингтонской квартире остался бокал, на котором есть ее отпечатки пальцев.

Кэмерон покосилась на Блэр, обеспокоенная ее возможной реакцией, но та лишь едва заметно улыбнулась и покачала головой. Кэмерон мимолетно усмехнулась, затем вновь перевела свое внимание на Савард.

– Ну, тогда ладно, – удовлетворенно сказала Савард. – Если понадобится, мы возьмем этот бокал. Пока что меня устроит номер, который Вы использовали для связи с ней, и скажите, как Вы себя идентифицировали.

– Договорились. – Поколебавшись, Кэмерон, добавила:

– Необходимо еще кое-что сделать. Мы должны осуществить проверку послужного списка всех сотрудников службы безопасности мисс Пауэлл. Там, возможно, обнаружится связь с политическим деятелем или с работой в разведывательном отделе, которая имеет отношение к нынешним событиям.

– Этого не может быть. Никто из наших агентов не замешан в этом, – воскликнул Мак. – Какой в этом смысл? Секретная служба существует, чтобы оберегать жизни охраняемых лиц и, как следствие, их репутацию, а не уничтожать ее.

Кэмерон пожала плечами.

– Не исключено, что кто-то из наших агентов ведет двойную игру, работая на ФБР или Министерство юстиции.

– Это кажется просто невероятным, – с негодованием заявила Старк.

– Ради карьеры люди идут на многое, – напомнила Кэмерон. – В любом случае, это должно быть сделано. Но несправедливо просить об этом вас двоих. Этим вопросом я займусь лично.

Мак и Старк мрачно кивнули.

– И последнее. Нам нужен специалист по взлому компьютерных сетей, – сказала Савард. – Мы должны получить файлы ФБР и Министерства юстиции. Помимо этого, нам необходима информация, которой владеет эскорт.

Все в комнате посмотрели друг на друга.

– Ну, что тут можно сказать. Никто из нас не обладает нужной квалификацией, – заметила Кэмерон.

– Фелиция подойдет, – проговорил Мак.

– Ни в коем случае, – решительно заявила Кэмерон. – Я уже и так привлекла слишком много людей. К тому же она новичок в группе, и мы не знаем ее достаточно хорошо.

– Я ее знаю, – уверил ее Мак. – И могу поручиться за нее, коммандер.

Кэмерон серьезно посмотрела на него, затем снова качнула головой.

– Мак, я просто не могу так поступить. Я уже и так подвергаю всех вас опасности, вовлекая в эту операцию. Я не могу допустить участие кого-то еще, потому что не могу гарантировать никакой защиты.

– А что, если она вызовется добровольно? – Мак продолжал упорствовать.

– Вообще-то, – вполне логично заметила Старк, – если Вас отстранят, это отразится на всех нас. Так или иначе, мы все останемся без работы.

– Я вынуждена согласиться с ними обоими, коммандер, – добавила Савард. – Если мы не доберемся до этих файлов, то никогда не получим полной картины происходящего. И не сможем узнать, как далеко все зашло и кто за этим стоит. Если мы не хотим задействовать наши внутренние ресурсы, нам придется привлечь кого-то со стороны, что является еще большим риском. – Она сделала паузу, а затем мягко добавила:

– Думаю, никто из присутствующих не сомневается, что Фелиции можно доверять.

Кэмерон потерла лицо обеими руками.

– У меня есть ощущение, что я лишена права голоса.

Блэр придвинулась к Кэмерон и положила руку ей на колено.

– Не волнуйся, коммандер, это не будет повторяться слишком часто.

Все рассмеялись, и впервые за прошедшую неделю головная боль Кэмерон полностью отступила.

– Хорошо, – сказала Кэмерон, глядя на друзей и коллег, – похоже, нам предстоит сложная работа. Это как забег на короткую дистанцию, только я не знаю, сколько у нас времени – думаю, немного. Мы знаем точно только то, что через три дня мисс Пауэлл предстоит поездка за границу, и я не хочу, чтобы это все проследовало за ней в Париж.

– Фелиция может стать ключом ко всему, – сказал Мак. – Информация из ФБР или Министерства юстиции – единственное, что даст нам веские доказательства, пока мы не найдем главного свидетеля.

– Возможно ли, что этот свидетель и есть тот, кто отправил нам фотографии? – с надеждой спросила Блэр.

– Может быть, – прокомментировала Старк, – только он не желает быть обнаруженным. Если он дружелюбен, а я склонна согласиться, что это наиболее вероятное предположение, то по каким-то причинам он боится вступать с Вами в личный контакт. Обнаружить его будет непросто.

– Утром я подробно проинформирую Дэвис, – сказала Кэмерон, не в силах скрыть пронизывающую до костей усталость. – Но я намерена убедить ее не делать этого. Она подвергнется чрезмерно высокому риску. Если она взломает их компьютеры, то, возможно, компьютерные специалисты на другом конце смогут отследить ее.

– Я так не думаю, коммандер, – уверенно сказал Мак. В его голосе слышалась гордость. – Ей поручили найти Ухажера, потому что она один из лучших хакеров в мире. Уверен, Фелиция знает, как замести следы при входе в систему с заднего крыльца.

– Будем надеяться, что это так, – ответила Кэмерон, по-прежнему недовольная привлечением еще одного агента. – Мы узнаем это, после того как я поговорю с ней.

– Я увижу ее этой ночью. Если Вы дадите согласие, коммандер, я могу ее проинформировать. Это позволит нам выиграть время, – быстро добавил Мак.

– Ничего себе, Мак, – подмигнув, усмехнулась Савард, – быстро работаете.

Он смущенно покраснел, но его улыбка была радостной.

– Не так уж быстро: она отказывала мне первые шесть раз, когда я приглашал ее на свидание, – Он откашлялся, принимая серьезный вид: – Коммандер?

Кэмерон всмотрелась в лица людей в комнате и поняла, что решение уже принято. Она пожала плечами:

– Действуйте, Мак. Введите ее в курс дела и расскажите обо всем, что происходит.

Мак взял портфель и положил в него конверт с фотографиями рядом с записями камер видеонаблюдения.

– Тогда продолжим разговор утром, коммандер.

– Предлагаю встретиться в полдень для уточнения планов. – Кэм взглянула на Блэр: – Ничего, если мы встретимся в Гнезде?

– Конечно.

– А сейчас было бы неплохо попытаться отдохнуть, – предложила Кэмерон, махнув Маку на прощание. Она повернулась к Старк, отвечавшую за непосредственную охрану Блэр, и поинтересовалась:

– Вы готовы?

Паула дернулась и бросила быстрый взгляд на Рене. Прежде чем она успела ответить, вмешалась Блэр:

– Кэмерон, я бы хотела провести вечер с Дианой. Вы можете отвезти меня туда?

– Конечно. Старк, с этой минуты Вы официально освобождены от дежурства. Я сама позвоню в командный центр и распоряжусь, чтобы мисс Пауэлл встретили внизу и доставили к месту назначения.

– Не беспокойтесь, коммандер, – без колебаний ответила Старк. – Я сама могу сопроводить мисс Пауэлл.

Кэмерон скорее почувствовала, чем увидела, как напряглась Савард. Сквозь пелену усталости в голове она расслышала неодобрительный вздох Блэр.

– Все нормально, агент, – ответила Кэмерон, доставая сотовый телефон из чехла на поясе. – Постарайтесь с толком использовать свободный от работы вечер. Это приказ.

Кэмерон распорядилась, чтобы агенты ночной смены ожидали их в автомобиле; девушки попрощались со Старк и Савард и ушли.

– Не могу поверить, что ты добровольно вызвалась поработать еще одну ночь. Да что же это такое – три ночи подряд? – с возмущением спросила Савард. – Предыдущие две ночи уже нанесли существенный вред моему эго.

– Ну, тут довольно сложная ситуация, так как коммандер и Цапля стараются не привлекать внимание, проводя слишком много времени наедине, – серьезно сказала Старк. – Легче, когда я…

– Паула, заткнись.

И Савард привела в действие собственный приказ, зажав рот агента Секретной службы своими губами. За удивлением последовал приглушенный стон, когда язык Рене нежно пробежался по языку Паулы. Поцелуй закончился, и Старк судорожно вздохнула.

– Это было очень здорово, – сказала она, задыхаясь и проглатывая слова.

Савард коснулась ладонью щеки Паулы, нежно, кончиками пальцев убирая темные локоны у нее с виска.

– Да. И это только начало.

– Есть какие-то ограничения? – спросила Паула, переплетая пальцы с пальцами Рене.

– Ни единого, – голос агента ФБР был хриплым и низким. – На самом деле, я считаю это бесконечным отпуском.

– Я так сильно хочу заняться с тобой любовью, – призналась Старк, дрожа от нетерпения. – Мне кажется, я жду этого уже целую вечность.

Искренность ее слов поразила Савард до глубины души. Она резко втянула ртом воздух, ее сердце, казалось, выпрыгнет из груди.

– Я не могу больше ждать.

Паула шагнула ближе и обняла Рене за талию. Прежде чем поцеловать ее, она шепнула:

– Мы и не будем.

Глава 31

Кэмерон проинструктировала Фостера, сидевшего за рулем автомобиля, а затем со вздохом откинулась на спинку сиденья. Устало потирая виски, она произнесла:

– Сегодня вечером я должна начать проверку данных.

– Кэмерон, – резко сказала Блэр, – ты валишься с ног. Тебе необходимо поспать.

– Я в порядке, – Кэм улыбнулась, расправила плечи и покачала головой, прогоняя усталость. – К тому же я могу подремать между…

– Я хочу, чтобы ты осталась сегодня со мной у Дайан, – Блэр говорила тихо и спокойно, но ее голос звучал непоколебимо. Было ясно, что она не отступит.

Кэмерон обдумывала предложение. Они не раз проводили часы, а то и ночи не в апартаментах Блэр. Их совместное пребывание вовсе не означало, что у них любовная связь. И в тот момент казалось неважным, кто и что подумает об их отношениях. По правде говоря, она слишком устала, чтобы принять верное решение. Ей просто хотелось побыть с Блэр.

– Ладно.

– Хорошо, – то, как легко сдалась Кэм, лишь подтверждало подозрения Блэр, что ее возлюбленная находится на грани изнеможения. Она ждала сопротивления и была счастлива, что избежала этого. Блэр тоже была истощена морально и физически и все, чего она хотела, – убедиться, что Кэм хоть немного поспит.

Пятнадцать минут спустя они стояли у квартиры Дайан Бликер. В шелковом бордовом халате Дайан была похожа на сирену из фильма сороковых годов. Она прислонилась к косяку и медленно приподняла бровь.

– Добрый вечер.

– Привет, – Блэр наклонилась к подруге, чтобы поцеловать ее в щеку, и взяла Кэмерон за руку. – А мы к тебе на ночь.

– Чудесно. Люблю пижамные вечеринки, – произнесла Дайан, позволяя им войти. Наблюдательная от природы, она сразу отметила нетвердую походку агента Секретной службы и ее бледное лицо.

– Нет, – бросила Блэр через плечо, решительно ведя Кэм через гостиную, – мы направляемся прямо в кровать.

– Угу… и ты, конечно, не шутишь, – заявила Дайан с деланно хмурым выражением лица. Но голос был полон нежности, когда она добавила: – Вам что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Просто нам надо было сбежать на некоторое время. – Блэр и ее любимая скрылись в комнате для гостей.

Дайан устроилась на диване: Вам не помешало бы провести пару недель наедине, вдали от репортеров и Белого дома. Она вздохнула и взяла журнал, зная, что ее пожелание вряд ли сбудется.

* * *

– Мне нужно принять душ, – Кэмерон скинула куртку и стала стягивать с плеч кожаную кобуру с оружием.

– Давай завтра, – Блэр взяла кобуру и положила на стул.

Комната для гостей была довольно просторной: здесь помещалась кровать королевского размера, небольшой туалетный столик с зеркалом, пара стульев; в гостевой была предусмотрена отдельная ванная комната. Единственное окно было открыто, и занавески беспорядочно колыхались от слабого летнего ветерка.

– Просто ложись.

Кэмерон упрямо покачала головой.

– День был долгим, не хочу лежать рядом с тобой голой, пока не приму душ.

– Ну, идея что ты будешь голой, мне определенно нравится, – уступила Блэр. Взяв Кэмерон за руку, она повернулась к ванной и сказала: – Тогда идем, коммандер.

Несколько минут спустя они вместе стояли под теплыми струями воды, слишком усталые, чтобы разговаривать. Кэм наклонилась вперед, опершись руками о стену, и струи воды хлестали по ее голове и шее. Она едва смогла сдержать стон, когда Блэр начала намыливать ей плечи и спину.

– Боже, какие же дьявольски прекрасные ощущения.

– Развернись, – нежно сказала Блэр. Когда Кэм повернулась, Блэр мягко намылила ей грудь и живот.

– Начинаешь ощущать себя человеком? – спросила Блэр, чувствуя, как Кэмерон расслабляется под ее прикосновениями. В другое время обнаженная Кэм с откинутой назад головой и закрытыми глазами – такая уязвимая, какой она не позволяла себе быть ни с кем другим, – вызвала бы у Блэр желание. Сегодня же Блэр просто заботилась о ней – и получала от этого удовольствие, о существовании которого даже не догадывалась. Любить Кэмерон было прекрасным и в то же время пугающим наслаждением. Внезапно она прижалась к Кэм, покрытой белой пеной, и обняла ее за талию.

– Что такое? – негромко спросила Кэм, почувствовав дрожь Блэр.

– Ничего. Просто я люблю тебя.

Кэмерон улыбнулась и прижалась щекой к Блэр.

– Это приятно чувствовать.

– Да, – едва слышно прошептала Блэр.

Пять минут спустя они заползли в кровать и, укрывшись чистой простыней, легли, обнявшись, лицом друг к другу. Кэмерон поцеловала кончик носа Блэр и вздохнула.

– Для протокола: я хочу заняться с тобой любовью, – прошептала Кэмерон.

– Но? – слегка поддразнила Блэр, укладывая голову на плечо Кэм и начиная поглаживать ее грудь.

– Я чертовски устала.

– Хорошо, – сказала Блэр: у нее тоже слипались глаза, – всегда есть завтра.

Последнее, что почувствовала Кэмерон, прежде чем заснуть, была надежда на то, что у них с Блэр всегда будет завтра.

* * *

– Доброе утро, – удивленно произнесла Дайан при виде Кэмерон, вошедшей в кухню в семь часов. – Не ожидала увидеть Вас так рано. Вообще-то я думала, Вы будете отсыпаться минимум неделю.

– Я учуяла запах кофе, – усмехнулась Кэмерон и кивнула на кофеварку на стойке.

– Ага, – улыбнулась Дайан, поднося к губам чашку с кофе. На ней снова был бордовый шелковый халат, только на этот раз было очевидно, что под ним ничего нет. Глубокое декольте вызывающе обнажало кремовую кожу полной груди, а мерцающий шелк подчеркивал соблазнительные изгибы бедер.

Кэмерон отвела глаза и спросила:

– Вы не против, если я налью Блэр кофе?

– Нисколько. Думаю, это даже необходимо.

Кэмерон подняла бровь.

– Да?

Дайан нежно улыбнулась.

– Она такая противная по утрам, пока она не выпьет кофе. Вы не замечали?

– Не стану утверждать, – спокойно ответила Кэмерон, проходя к застекленному шкафчику над раковиной и вынимая две чашки.

– Очень дипломатично, коммандер, – низким голосом промурлыкала Дайан. – Тогда, думаю, Вы не встречали ее ранним утром или просто не замечали, как она капризничает в такие моменты.

Кэмерон развернулась, прислонилась бедром к стойке и посмотрела на Дайан.

– Я видела ее по утрам, но пока не так часто.

– Что-то мне подсказывает, что это скоро изменится.

– Надеюсь.

Кэмерон разливала кофе по чашкам, чувствуя на себе пристальный взгляд.

– Спасибо за кофе и за то, что приютили нас вчера вечером.

– Она моя лучшая подруга, и я люблю ее.

– Я знаю и очень этому рада.

На мгновение Кэмерон задумалась: что именно хотела сказать Дайан? Она никогда не спрашивала у Блэр и не спросит, были ли у них с Дианой отношения. Это не имело значения, потому что никак не влияло на происходящее между ней и Блэр.

– Ей нужны такие друзья, как Вы.

– Больше всего ей нужны Вы, коммандер, – решительно заявила Дайан.

– Если это Вас хоть немного успокоит, я тоже ее люблю.

Дайан улыбнулась, и на этот раз ее улыбка была чувственной. Ее голос стал на тон ниже, когда она хрипло заметила:

– Ей очень повезло.

– Это мне повезло.

– Что-то уже предпринимаете в связи с последними публикациями в прессе? – внезапно спросила Дайан.

Хотя Кэмерон привыкла держать эмоции под контролем, вопрос удивил ее.

– Вам это известно?

– Немного. Блэр сказала о фотографии в газете и что она ожидает усиления внимания со стороны прессы.

– Сомневаюсь, что наши отношения останутся в тайне.

– Простите меня за дерзость… Вы готовы к этому?

– Более чем.

Дайан отсалютовала кофейной чашкой.

– Как я и говорила, ей очень повезло.

В этот момент Блэр вошла в кухню, лениво переставляя ноги. На ней была длинная футболка, доходившая до середины бедер. Она посмотрела на возлюбленную и перевела взгляд на лучшую подругу.

– Кому повезло? Это кофе?

Кэмерон рассмеялась и протянула ей чашку кофе.

– Вот, держи.

Блэр нахмурилась, осознав, что Кэмерон стояла босиком в старой одежде, которую она хранила у Дайан для непредвиденных ситуаций. Это были потертые обтягивающие джинсы, которые не застегивались, и рубашка, на которой не хватало пуговиц в самых опасных местах. А учитывая близость Дайан… Быстро подойдя к Кэмерон, она взяла чашку и положила свободную руку на талию возлюбленной.

– О чем вы говорили… или я не должна об этом спрашивать?

Кэмерон поцеловала ее в лоб и тихо сказала:

– О фотографии в газете.

Блэр скривилась.

– А-а, об этом. А еще о чем?

– Не волнуйся, дорогая, – беспечно сказала Дайан, – позабавившись с тобой неделю-другую, они двинутся дальше в поисках новой сенсации. Через полгода никто об этом и не вспомнит.

– Через полгода у моего отца в полную мощь будет идти кампания по переизбранию. Кто-то может вернуться к этим событиям.

– Твой отец разберется, – уверенно сказала Кэмерон.

– Очень на это надеюсь, – прошептала Блэр.

Глава 32

Пять часов спустя Кэмерон, одетая в темно-серый костюм и однотонную рубашку, в сопровождении Старк, Савард, Мака и Фелиции постучала в квартиру Блэр.

– Привет, – сказала Блэр и отступила в сторону, пропуская их. Увидев Кэмерон собранной и деловой, она вспомнила, какой взъерошенной и сонной ее возлюбленная была этим утром, и ей захотелось поцеловать ее.

– Привет, – минуя Блэр, Кэмерон провела пальцами по ее оголенному плечу.

– Если кто-нибудь хочет, кофе на кухне. Позаботьтесь о себе сами.

Через несколько минут они непринужденно разговаривали вокруг низкого журнального столика в гостиной. Кэмерон сидела на диване между Блэр и Маком, Фелиция – рядом на стуле, а Старк и Савард расположились на тахте с другой стороны стола.

– Утром я начала работу по проверке нашей команды, – сказала Кэмерон. – Как и ожидалось, все это оказалось непродуктивным. Но я выявила один интересный факт.

Она почувствовала, как напрягся Мак, сидевший рядом, и увидела, как глаза Старк расширились то ли от удивления, то ли от тревоги. Савард пристально смотрела на нее, и только Фелиция Дэвис казалась абсолютно спокойной.

– Три года назад Филдинг был временно назначен связным для более тесного сотрудничества с местным отделением ФБР в Вашингтоне. Там он работал со специальным агентом Патриком Дойлом.

– Боже, – воскликнула Старк, – он никогда не говорил, что знаком с Дойлом.

– Да, но это ничего не значит, – поспешно добавил Мак. – Они не походят на старых друзей или знакомых. Принимая во внимание, каким придурком оказался Дойл, он, возможно, хотел скрыть сам факт своего знакомства с ним.

Старк неохотно заметила:

– Филдинг находился с нами в Сан-Франциско. И был освобожден от своих обязанностей в ту ночь, когда коммандер и мисс Пау… Блэр были сфотографированы на пляже. Он вполне мог предоставить кому-то информацию об их местоположении.

– Да, мог, – неохотно согласился Мак, – но существует множество других объяснений появления той фотографии. У бюро там тоже были агенты, они могли сделать снимки кого угодно, если бы поступил приказ из Вашингтона.

– На данном этапе, – Кэмерон прервала Мака и Старк, не дожидаясь, когда они закончат спор, – я считаю это случайным совпадением. Возможно, связь между ними существует только в бумажных отчетах, а Филдинг лично не имел никаких дел с Дойлом. Но все равно это рождает сомнения и требует проработки. Сейчас нельзя не учитывать любую возможность связей между ними.

Она знала, что ее агентам не нравится, что один из них теперь находится под подозрением, и она их не винила. Напротив, ей было бы неприятно, если бы они отреагировали иначе. Но расследование нужно было продолжить.

– Савард, Вы можете это проверить?

– Да, мэм.

– Хорошо. У вас двоих… есть подвижки в проверке данных обо мне? – Спросила Кэмерон, не отрывая глаз от Старк и Савард.

Савард откашлялась.

– В настоящее время, коммандер, Вы чисты. Мы рассмотрели… эээ… членов семьи и список интимных связей, указанных Вами.

К чести Савард, она не покраснела и не отвела глаз, а немного погодя добавила:

– За исключением Вашей связи с эскортом в Вашингтоне, мы не увидели ничего, что потенциально могло бы быть использовано как средство шантажа.

– Что ж, пока мы вынуждены признать, что зашли в тупик, – ровно ответила Кэмерон. – Если появится что-то, что приведет ко мне, мы это рассмотрим.

– Да, мэм.

Кэм повернулась к Фелиции и Маку. Тот явно был расстроен.

– Я надеялся, что смогу добиться большего. Я отследил путь фотографии, на которой Вы с Блэр, и выяснил имя фотографа. Эрик Митчелл, внештатный репортер из Чикаго.

– Это имя кому-нибудь что-нибудь говорит? – обратилась Кэмерон к присутствующим. Все отрицательно покачали головами. Она кивнула. – Продолжайте, Мак.

Он провел рукой по своим светлым волосам и выдохнул.

– Мне жаль, но от него я не смог ничего узнать. Я говорил с ним час назад, и он не сломался. Не думаю, что он сдал бы своего информатора, даже если бы перед ним был президент Пауэлл и требовал это сделать. Он утверждает, что информация поступила по электронной почте от неизвестного адресата.

– Я займусь этим, коммандер, – спокойно сказала Дэвис. – Взломать сервер редакции для меня не составит труда.

Кэмерон подняла бровь, но от комментария удержалась.

– Мак, как Вы думаете, есть ли смысл в повторной встрече с ним?

Мак покачал головой.

– Поверьте мне, коммандер, я вылетел бы туда сегодня же, если бы считал, что нам это чем-то поможет. Он не собирается давать нам информацию.

– Понятно, – со вздохом сказала Кэмерон, – кто-нибудь в его окружении?

– Ничего особенного, но я еще не слишком тщательно все просмотрел. Просто узнал его имя перед встречей.

– Копайте глубже. Должна быть причина, по которой связались именно с ним. Выясните, почему.

– Понял.

Наконец Кэмерон посмотрела на Фелицию.

– Как идут дела у Вас?

Скрестив изящные лодыжки, Фелиция Дэвис слегка наклонилась вперед, ее руки непринужденно лежали на коленях. В ней удивительным образом сочетались спокойствие и энергия.

– Я еще только начала, но могу сказать, что обнаружила активный обмен электронной почтой с вложенными файлами между адресами, принадлежащими ФБР, и некоторыми офисами на Капитолийском холме.

– А подробнее? – спросила Кэмерон, ее глаза загорелись.

Это то, что нам нужно.

– Пока не могу. Я даже не сочла бы такой трафик необычным, если бы все сообщения не были зашифрованы, в том числе и прикрепленные файлы. Мне может потребоваться некоторое время для точного определения источника. Но в конечном итоге я смогу выяснить не только то, кто этим занимается, но и что именно пересылают.

– Прекрасно, посмотрите, приходит ли что-нибудь с этих адресов электронной почты кому-либо в Министерстве юстиции или финансов.

– Коммандер, это означает, что придется разбираться с огромным количеством сообщений, – отметила Фелиция. – Это самый распространенный способ законного внутреннего и межведомственного ведения дел.

– Я понимаю. Но нам необходимо выяснить, – немного расстроено сказала Кэмерон, – кто координирует эту операцию. Этот человек располагает всей информацией. Нам нужно его имя.

Она встала, а за ней и все остальные.

– Я весь день буду в Командном центре. Если узнаете что-то важное, немедленно известите меня. Необходимо, чтобы каждый из вас находился в прямом доступе и в любое время мог явиться сюда в случае возникновения непредвиденных обстоятельств.

Все кивнули, собрали бумаги и направились к двери. Когда Блэр закрыла дверь за небольшой группой своих сторонников, она повернулась к Кэмерон и сказала:

– Ну и что ты думаешь?

Кэмерон облокотилась на спинку дивана, скрестив руки на груди.

– Я считаю, Дэвис нащупала что-то важное. Должна быть связь с Капитолийским холмом. Не думаю, что бюро способно проводить подобные операции самостоятельно, даже если здесь присутствует скрытый намек на методы времен Гувера[40]. Она энергично потерла лицо руками и вздохнула.

– Что еще?

– Карлайл звонил три раза, начиная с восьми утра.

В груди Блэр похолодело.

– Чего он хотел?

– Не знаю, – мрачно ответила Кэмерон, – я не стала отвечать.

– Как думаешь, чего он хочет?

– Известить меня о моем временном отстранении.

Блэр направилась к телефону.

– Я звоню Люсинде.

– Блэр, нет, – мягко сказала Кэмерон, – это не твоя битва.

Блэр замерла и с каменным выражением лица посмотрела на Кэмерон.

– Прошу прощения?

– Это между Карлайлом и мной. И тем, кто, возможно, вынуждает его на этот шаг. – Кэмерон протянула руки к Блэр. – Иди ко мне.

После секундного колебания Блэр прошла по комнате, втиснулась между коленей Кэмерон, обняла ее за плечи и нежно погладила по голове.

– Не закрывайся от меня.

– Не буду, – пообещала Кэмерон, обнимая ее за талию, – только давай подождем, прежде чем выдвинем тяжелую артиллерию.

Блэр рассмеялась.

– Люсинда захотела бы узнать, как ты ее назвала.

– Раз уж ты упомянула о грозном начальнике штаба, – произнесла Кэмерон, – как ты решила поступить с заявлением в прессу о нас?

– Если меня спросят, я не буду отрицать.

– Хорошо, – тихо сказала Кэмерон, целуя ее в лоб. – Это хорошая идея.

Блэр внимательно смотрела в глаза Кэмерон, пытаясь найти признаки беспокойства.

– Ты уверена, что все будет в порядке, если я поступлю так? Ты рискуешь оказаться в центре внимания, это точно будет скандал века, и на тебя падет основной удар. Кто-то обязательно скажет, что ты воспользовалась служебным положением, или же поставит под сомнение твой профессионализм.

Кэмерон коснулась большим пальцем уголка губ Блэр и улыбнулась, когда та поцеловала палец.

– Не волнуйся за меня, все будет хорошо. Я люблю тебя.

Каждый раз эти слова проникали в душу Блэр. Улыбнувшись, она прижалась ближе и дотронулась губами до шеи Кэм, а потом прислонилась щекой к ее плечу.

– Знаешь, я могу засвидетельствовать, что твой профессионализм по-прежнему на высоком уровне.

– Приятно это знать, – тихо сказала Кэмерон.

Закрыв глаза, Блэр вдохнула аромат любимой, чувствуя сердцебиение Кэм под своей ладонью. Она прошептала, ощущая необъяснимое спокойствие и умиротворенность:

– Я тоже люблю тебя, коммандер.

* * *

Время тянулось долго-долго, и Блэр попыталась занять себя работой. Обычно, стоило ей только поднести кисть к холсту, как все ее внимание сосредотачивалось на деле и все остальное переставало существовать. Увы, сейчас это не сработало. Расстроенная, она отложила палитру, провела руками по волосам и в сотый раз посмотрела на часы.

Она собиралась позвонить Кэмерон в Командный центр и узнать, нет ли свежих новостей, как вдруг раздался стук в ее дверь. Она подошла к двери и вздохнула с облегчением, увидев в глазок лицо возлюбленной.

– Господи, я уже места себе не находила, – Она втянула Кэмерон внутрь и быстро поцеловала. – Скажи, что у тебя есть новости.

Кэмерон покачала головой, сбрасывая пиджак на стул и снимая наплечную кобуру.

– Еще нет, но Дэвис надеется, что это займет не слишком много времени. Думаю, скоро все прояснится.

Я очень на это надеюсь, потому что часы тикают быстрее, чем я думала.

– Может быть, все, и правда, скоро кончится, – утомленно сказала Блэр. – Во всяком случае, мы больше не получали конвертов с фотографиями.

– Нет, и думаю, уже не получим, – сказала Кэмерон, направляясь к дивану и со вздохом облегчения откидываясь на подушки. Сегодня она провела много часов, склонившись над компьютером в Командном центре.

– Почему? – спросила Блэр, садясь рядом с ней.

– Потому что я считаю нашу теорию о доброжелателе, приславшем эти фотографии, верной, – ответила Кэмерон, переплетая пальцы с пальцами Блэр. – Думаю, он хотел предупредить нас или тебя о масштабном расследовании и, возможно, намекнуть о цели этого расследования. Первая фотография, где мы были вместе, показала, что наши отношения уже не являются тайной. Но сама фотография не представляла опасности, потому что из-за большой зернистости трудно определить, что ты была с женщиной и практически невозможно идентифицировать мою личность. К тому же развития событий не последовало. Ни один репортер не стал бы долго скрывать столь лакомый кусочек.

– Согласна, – размышляя вслух, сказала Блэр. – К тому же, тот репортер из Чикаго, Эрик Митчелл, затих и не предпринимает дальнейших шагов. Ясно, что он не получил больше никакой информации, иначе он непременно сделал бы из этого сенсацию.

– Точно, – пока Блэр говорила, Кэмерон поглаживала большим пальцем ее руку. – Еще у нас есть фотография, на которой я в компрометирующем положении в баре с женщиной. По ней мы понимаем, что за мной тайно ведется наблюдение. И осуществить это могут только профессионалы. Отсюда вытекает связь с ФБР или Министерством юстиции.

– И наконец, – решительно заявила Блэр, – фотография женщины, с которой у тебя была тайная любовная связь.

– Вовсе не любовная, – поспешно возразила Кэмерон.

Блэр подняла бровь.

– Кэм, давай не будем цепляться к словам.

– Хорошо.

– Как ты это ни называй, – невозмутимо продолжила Блэр, – третья фотография предупредила нас, что под наблюдением находится и деятельность эскорта, давая нам понять, что операция охватывает не только твою личную жизнь, но и жизнь других влиятельных людей.

– Включая президента, – добавила Кэмерон. – Хочу сказать, что кому-то удалось нарисовать ясную картину происходящего без упоминания имен и риска быть обнаруженным.

– Возможно, – тихо сказала Блэр, – они рассчитывали, что это напугает меня достаточно сильно, чтобы я перестала встречаться с тобой.

– Таким образом, они собирались держать тебя подальше от меня и скандалов. – Кэмерон напряглась. – Все это указывает на хорошо информированного человека в Вашингтоне.

– Я вот о чем подумала. Это похоже на попытку оказания помощи кем-то, кто не знает, насколько у нас с тобой все серьезно.

– А кто вообще о нас знает?

Блэр покачала головой.

– Только Дайан. И твоя мать.

Секунду Кэмерон смотрела на нее с изумлением, потом впервые за день улыбнулась:

– Думаю, их мы можем исключить. Как насчет твоих друзей и знакомых? У тебя, кажется, довольно широкий круг информированных знакомых в том же Белом доме и других полезных местах.

– Я уже думала об этом. Есть один или двое, кто бы мог случайно на это наткнуться. Не могу понять, почему они просто не сняли трубку и не позвонили мне.

Кэмерон вздохнула.

– Согласна, здесь отсутствует здравый смысл.

Блэр подтянула к себе ноги и повернулась на бок. Свернувшись клубочком рядом с Кэмерон, она положила свободную руку ей на талию.

– Что ж, я благодарна тому, кто пытался мне помочь. Но на свете нет ничего, что могло бы удержать меня вдали от тебя.

Такое есть.

Кэмерон не ответила. Блэр выпрямилась и посмотрела на нее с беспокойством.

– Кэмерон? В чем дело?

– С девяти часов утра завтрашнего дня я больше не руководитель твоей службы безопасности. Мак будет…

– Нет, – вскакивая, воскликнула Блэр. Ее взгляд был диким. – Нет. Этому не бывать. Нет.

Пораженная, Кэмерон встала и взяла ее за руки.

– Блэр?

– Нет, – резко сказала Блэр, отстраняясь и избегая прикосновений Кэмерон, – я знаю, что будет дальше: они заменят тебя, и мы больше никогда не увидимся.

– Неправда, – воскликнула Кэмерон, медленно приближаясь к возлюбленной.

Блэр выглядела так, будто была готова убежать. Кэмерон не могла вспомнить, чтобы видела ее в таком бешенстве. Даже когда ее преследовал Ухажер, Блэр была куда спокойней. Определенно, это было не только из-за отстранения, тут было что-то другое. Блэр преследовал давний страх потерь и страх снова остаться одной. С болью в сердце Кэмерон мягко сказала:

– Я не исчезну. Обещаю, этого не произойдет.

Глаза Блэр горели, тогда как в груди разливался холодный жгучий страх.

– А что, если ты не сможешь этого избежать?

– Смогу, – уверенно заявила Кэмерон, – даже если я не останусь в службе безопасности, я по-прежнему буду видеть тебя. Никто не сможет остановить меня – остановить нас.

– Что, если… – Блэр вздрогнула и закрыла глаза, когда Кэмерон обняла ее. Кэмерон была горячей, ее тело – надежным, а руки – нежными. Прошлое отступало, и мир вновь оживал. Она глубоко вздохнула:

– Прости. Я запаниковала. Я…

– Все хорошо. – Кэмерон поцеловала ее, и этот поцелуй придал сил им обеим.

Когда Блэр высвободилась из объятий, ее глаза горели, но на этот раз яростью.

– Черт возьми, Кэм, я не позволю этому случиться. Не позволю кому-то разлучить нас. Не позволю кому-то с Капитолийского холма и дальше управлять моей жизнью. – Она рванула через студию к спальне.

– Что ты делаешь?

– Я еду в Вашингтон.

– Но мы же многого не знаем…

– Там и узнаю, – закипала Блэр.

Кэмерон выругалась, когда зазвонил ее сотовый. Она сорвала его с пояса и резко сказала:

– Робертс.

Ее лицо застыло, а в глазах появилась решимость:

– Поднимайтесь наверх и принесите то, что у вас есть.

Закрыв телефон, она увидела вопрос в глазах Блэр.

– Старк говорит, они кое-что обнаружили.

Глава 33

– Хорошо. Рассказывайте, что у вас, – сказала Кэмерон, переводя взгляд со Старк на Савард. Обе выглядели подавленными, и она видела, как Старк пытается взять себя в руки. – Агент Старк?

– Мы просмотрели каждого, кто, как предполагалось, был связан с Вами, коммандер, проверяя предположение о том, что раскрытие Вашей причастности к… организации, предоставляющей эскорт-услуги, могло быть своеобразной местью. – Старк вздохнула. Казалось, она пытается собраться с силами. – Ну, знаете, могли затаить злобу – кто-то не получил ожидаемого продвижения по службе, кто-то негодует, что женщина возглавляет службу безопасности, кто-то может завидовать…

– Думаю, мы все понимаем ход Ваших мыслей, Старк, – сухо сказала Кэмерон.

– Хорошо. Так вот, мы копнули глубже и, как и следовало ожидать…

– Давайте же, говорите, – резко бросила Кэмерон. У нее начинали сдавать нервы, и она прилагала все усилия, чтобы этого не показать. Что бы Кэм ни говорила, она знала, что, как только будет начато официальное, она больше не сможет видеться с Блэр. По крайней мере, до тех пор, пока не будет оправдана, если вообще будет. Мысль о том, что ей придется находиться вдалеке от Блэр, причиняла боль, а осознание того, как будет чувствовать себя Блэр, оказавшись покинутой, раздирало ее изнутри. – У нас совсем нет времени на длинную вступительную часть.

Кэмерон была удивлена, почувствовав, как рука Блэр в успокаивающем жесте легла ей на колено. Она глубоко вздохнула и взяла себя в руки:

– Извините. Продолжайте.

Старк выпрямилась и заговорила более энергично:

– Наше внимание привлек следующий факт: сержант уголовной полиции Джанет Аронсон некогда была замужем.

– Да, мне это известно, – согласилась Кэмерон, пристально глядя на Старк. – Это было задолго до нашего знакомства. Когда мы сошлись, она уже несколько лет состояла в разводе. Мы не тратили времени на обсуждение этой темы.

– Да, мэм, я понимаю. Она была замужем…

– За другим полицейским. Я знаю все это, – сказала Кэмерон с нетерпением; и вдруг ощутила тяжесть в груди, предчувствие, что сейчас услышит нечто, что должна была знать, но не знала. То, что она упустила. Боже, как много всего она сделала неправильно, когда была с Джанет.

Пальцы Блэр на мгновение сжали колено Кэмерон, а потом стали нежно вырисовывать кружочки. Это вернуло Кэм к действительности, она быстро скользнула пальцами по кисти руки возлюбленной.

– Извините. Я… Продолжайте.

– Ее муж не был полицейским, коммандер, она была замужем за федеральным агентом Патриком Дойлом.

– Господи… – Кэмерон встала и прошла к дальней стороне комнаты. Стоя спиной к присутствующим, она смотрела на Грамерси-парк, вспоминая лицо Джанет и ее взгляд в тот день, когда она погибла. Не оборачиваясь, Кэм произнесла резким от нахлынувших воспоминаний голосом:

– Может быть, она сказала, что ее бывший муж из правоохранительных органов, и я предположила, что он был полицейским. Я никогда не спрашивала… не думала, что это имеет значение, но…

Все личное не казалось нам важным. Мы просто делили постель, не более того. Боже, она была достойна лучшего.

Блэр видела, как напряглась спина Кэмерон, как ее руки повисли вдоль тела. Она хотела подойти к ней, обнять и прижаться щекой к спине. Не отпускать Кэм до тех пор, пока не исчезнут эти воспоминания, и не пройдет ее боль. Но она не могла. Не потому, что скрывала свои чувства от находящихся в комнате людей. А потому что это была боль, которую Кэмерон хранила в себе и которой пока не была готова поделиться с ней. Блэр надеялась, что когда-нибудь Кэмерон захочет это сделать, и тогда она сможет помочь ей простить себя.

Через минуту Кэмерон вернулась и села на место. По ее лицу ничего нельзя было прочесть. Она сказала ровным голосом:

– Хорошо, если Дойл каким-то образом следил за ней, то он наверняка знал о нас. Трудно сохранить что-либо в секрете, работая в полицейском участке. Уверена, у него есть друзья в полиции Вашингтона.

– Теперь понятно, почему он всегда имел зуб на Вас, – заметил Мак.

– И он был не одинок, – сказала она спокойно. – Многие думали, что я должна была предотвратить то, что с ней случилось.

– Это многое объясняет. Если Дойл наткнулся на что-то, касающееся Вас, в материалах расследования, он мог попытаться это использовать, – заметила Савард спокойным и деловым тоном. Она видела боль в глазах Робертс и ощутила отчаянное желание Блэр Пауэлл ее успокоить. Рене сочувствовала им обеим; она живо представила, каково пришлось бы ей, если бы ее собственные глубоко хранимые тайны оказались выставлены напоказ.

– Да, – Кэмерон вздохнула, неосознанно касаясь руки Блэр, – думаю, это объясняет фотографию в баре, на которой я и та рыжая, и ту, где мы с Блэр. Если он пытается разрушить мою карьеру, то это неплохое начало.

Мак выругался, что вызвало у Кэмерон улыбку.

– Но это не объясняет фотографию, на которой Блэр и Кл… мой предыдущий партнер.

– Он сделал это, чтобы иметь возможность Вас шантажировать, – негодовала Старк. – Используя эту фотографию, Дойл мог бы угрожать обвинить Блэр в чем-то незаконном или просто сомнительном. Это был бы неплохой козырь.

– Думаю, Вы правы, – Кэмерон потерла лицо рукой. Другая рука слегка касалась кисти Блэр, лежавшей на диване между ними. – Что-нибудь еще? – Старк и Савард отрицательно покачали головами.

– Фелиция продолжает работать. Она сказала, что подобралась ближе, – отчаянно заявил Мак. Когда Кэмерон рассказала ему о звонке Карлайла и ее неизбежном отстранении, ему захотелось по чему-нибудь ударить. – У меня имеется кое-что про репортера. Ничего особенного, но все же.

– Ребята, не могли бы вы дать нам немного времени, а затем мы встретимся еще раз и посмотрим, к чему мы пришли, – тихо попросила Блэр. – Я позвоню вам, когда мы будем готовы.

– Все в порядке, – прошептала Кэмерон, когда агенты поспешили уйти.

– Нет, не в порядке, – так же тихо ответила Блэр. – Но будет.

* * *

Когда дверь за командой захлопнулась, Кэмерон облокотилась на колени и уронила голову на руки.

– Черт, – устало сказала она, – мне так жаль.

Блэр подошла, села рядом и положила левую руку ей на поясницу. Ее рубашка взмокла от пота, хотя в комнате было прохладно. В голосе Кэм было столько боли, что Блэр почувствовала, как ее собственная душа начала кровоточить.

– Кэм, – спокойно сказала она, поглаживая круговыми движениями напряженные мышцы спины Кэмерон. – О чем ты сожалеешь?

Не поднимая головы и не поворачиваясь к возлюбленной, Кэмерон тихо ответила:

– Я сожалею, что сейчас мое прошлое доставляет тебе такие проблемы. Я не знала… Я не могу поверить. Дойл и Джанет… Господи Боже…

– Кэмерон, тут нет твоей вины, все это затеял Дойл.

– Если бы я была там с ней, возможно, она бы осталась жива, – резко бросила Кэмерон, выпрямляясь. Гнев на саму себя заставил ее задрожать. – Если бы я спросила ее о задании, если бы позаботилась о том, что она будет делать на операции… Если бы я сделала больше, а не просто глядела со стороны, когда должна была… О, черт, ты не обязана это выслушивать.

Кэмерон резко поднялась, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Она устала, проклятая головная боль вернулась, и Кэм не могла затолкать свои воспоминания обратно, спрятать за дверь, которую раньше она держала запертой и забаррикадированной.

Блэр взяла возлюбленную за руку и решительно сказала:

– Присядь, Кэм.

Кэмерон села помимо своей воли. Она повернулась к Блэр и подняла на нее глаза, полные печали.

– Я совершила так много ошибок. С Джанет, с тобой. Одно то, что я начала отношения с тобой, находясь при исполнении служебных обязанностей, уже очень плохо. Я никогда не думала, что кто-то сможет обнаружить мою связь с эскортом. Раньше, когда это касалось только меня, мне было все равно. Теперь же и ты оказалась втянутой во все это. Мне так жаль.

Блэр не сводила с нее глаз.

– Я знаю, что ты устала, да и я тоже. У меня такое чувство, что твое сотрясение куда серьезнее, чем мы думали, потому что я вижу, что головная боль тебя не оставляет. Знаю, что ты переживаешь за меня. Знаю, что означает для тебя начало этого расследования. Знаю, что твою компетентность могут подвергнуть сомнениям. Я знаю и понимаю все это, Кэмерон. – Блэр сделала секундную паузу, а затем продолжила решительным голосом:

– Но если ты снова когда-нибудь извинишься за то, что любишь меня, я велю тебе уйти… и не возвращаться.

Глаза Кэмерон расширились, она дернулась, как будто получила невидимый удар кулаком. Спустя минуту она выдохнула:

– Блэр, – и провела пальцами вдоль напряженного лица девушки. – Я не жалею о том, что люблю тебя. Любовь к тебе – лучшее, что есть в моей жизни. Я сожалею только о той боли, которую принесла тебе моя любовь.

– Этого не было ни разу, – ласково сказала Блэр, накрывая ладонью пальцы Кэмерон. – Ты не виновата в смерти Джанет; не стоит винить себя за то, что ты не смогла предотвратить. Кэм, ты не можешь всегда отвечать за других людей и за то, что случается с ними. Я знаю, что это делает тебя такой, какая ты есть, и я люблю тебя за это. Но иногда нужно отпустить прошлое и позволить себе идти дальше. Если ты этого не сделаешь, это уничтожит тебя… или нас.

– Боже, – резко вдохнула Кэмерон, – я сделаю что угодно, лишь бы не потерять тебя.

– Хорошо, – впервые за долгие минуты Блэр сделала полный вдох, а затем улыбнулась, чуть дрожа, – потому что ты мне очень нужна.

Кэмерон наклонилась и поцеловала ее в губы. Сначала поцелуй был нежным, но вскоре перерос в страстный и по-собственнически требовательный. Руки Блэр оказались у Кэмерон на груди, потом перемелись вверх, под воротник ее рубашки, скользнули к затылку. Пальцы зарылись в густые темные волосы, она прижала голову Кэм к себе, желая ее изо всех сил.

Несколько минут спустя, когда они отстранились друг от друга, Блэр, задыхаясь, простонала:

– Ты заставляешь меня умирать от желания.

Держа Блэр в своих объятиях, Кэм чувствовала ее желание, но услышав в ее голосе поторапливающие нотки, Кэм окончательно потеряла голову. Она видела только Блэр, и все, о чем Кэм могла думать, – был жар ее тела, стоны возлюбленной и биение ее сердца.

– Я хочу тебя. Прямо сейчас.

– Знаю… Я чувствую это. Я вижу это в твоих глазах. Обожаю то, с какой страстью ты меня хочешь.

Когда Кэмерон подняла дрожащие руки к пуговицам на рубашке Блэр, та остановила ее, обхватив пальцами запястья.

– Нам нужно многое сделать, прежде чем наступит утро, – выдавила она хриплым от желания голосом.

– Я смогла бы соображать лучше, если бы вся моя кровь не бурлила между ног, – настаивала Кэмерон, скользнув ладонями под рубашку к груди Блэр. Вздоха удовольствия Блэр было достаточно для Кэм, чтобы не останавливаться. Сместившись, она уложила девушку спиной на подушки дивана и пристроилась у нее между бедер. Они все еще были одетыми, но Кэмерон обнажила грудь и живот Блэр. Прижавшись к бедрам возлюбленной, Кэмерон начала двигаться. Опершись на руки и наклонив голову, она припала губами и языком к соскам Блэр. Она уделила внимание каждому сантиметру на груди, а затем начала спускаться вниз, проходя языком по центру живота Блэр. К тому моменту, когда Кэм достигла пупка и легонько потянула зубами за золотое колечко, Блэр застонала, помотав головой из стороны в сторону. Присев на колени, Кэмерон расстегнула ее джинсы и Блэр приподняла бедра, помогая поскорее освободиться от них.

Спустив джинсы ниже колен, Кэмерон провела пальцами по внутренней стороне бедер Блэр, поочередно лаская их, затем уступила очередь своему рту.

Блэр была готова, как и ожидала Кэмерон. Клитор Блэр пульсировал и был набухшим от желания. Когда Кэм вдохнула аромат ее возбуждения, она почувствовала ответную пульсацию между своих бедер.

– О господи… когда я касаюсь тебя, я чувствую все, что чувствуешь ты, как будто это ты прикасаешься ко мне. Я могу кончить, доведя тебя до оргазма.

– Попробуй, – хрипло прошептала Блэр.

Кэмерон рассмеялась и опустила голову. Она не спешила, но и не дразнила. Кэм взяла ее уверенно и безошибочно. Она знала, когда гладить, когда сосать, а когда медленно ласкать языком пульсирующий, дрожащий центр, следуя за ее бедрами и все более громкими стонами.

Вместе они взлетели, и их обеих накрыл оргазм.

Глава 34

Кэмерон лежала на боку, прижавшись щекой к животу Блэр. Вздохнув, она сонно прошептала:

– И почему я не могу вспомнить, что терзало меня десять минут назад?

Блэр пропустила пальцы сквозь волосы Кэмерон и играючи потянула несколько влажных прядей.

– Все дело в сексе. Он затрагивает твои синапсы[41]. По крайней мере, так происходит, когда мы им занимаемся.

– Будет лучше, если мой мозг снова заработает, – Кэмерон села, проведя рукой по оголенному бедру Блэр. – Сегодня вечером вместе с Маком я должна рассмотреть маршрут предстоящей поездки в Париж. Мне нужно убедиться, что все спланировано должным образом, раз уж я сама не еду…

– Я без тебя не поеду, – заявила Блэр. И весь ее вид говорил о том, что решение это окончательное.

Кэмерон повернула голову и посмотрела на любимую, спокойно возлежавшую среди раскиданных подушек в растрепанной одежде. Она была красивой и сильной – и самым дорогим в жизни Кэм.

– Ты должна поехать.

– Нет, не должна. Цель этой поездки – выстраивание международных отношений, и есть много других людей, которых мой отец или, вернее, Люсинда, может назначить, чтобы доставить удовольствие французскому президенту или кому-то другому, кого надо уважить. Но этим человеком не обязательно должна быть я, и я не собираюсь им быть, если ты не поедешь со мной в качестве начальника моей службы безопасности.

Кэмерон подняла бровь.

– Поправь меня, если я ошибаюсь. Не ты ли месяц назад хотела избавиться от меня, после того как я дала согласие на свой перевод на должность руководителя твоей службы безопасности?

– Это другое, – спокойно сказала Блэр. – Это было твое решение, и ты приняла его без моего участия. Ты была неправа.

На мгновение Кэмерон замолчала, а затем сказала:

– Ты права. И тогда ты тоже была права. Извини.

Блэр нащупала руку Кэм и сжала ее.

– Я знаю. Это уже в прошлом. Сейчас все совсем по-другому. Ты стала мишенью для кого-то, у кого на тебя зуб. Если это не сам Дойл, тогда тот, кто использует Дойла и его коллег. Это неправильно, и я не позволю этому произойти. Я не согласна стать добровольной участницей такого политического терроризма.

– Как часто в последнее время я говорила, что люблю тебя? – спросила Кэмерон. У нее в горле вновь образовался комок, но на сей раз не от желания, а от благодарности и удивления.

– Ты упоминала об этом. На самом деле, ты только что это наглядно продемонстрировала.

– Я не знаю, можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы меня не отстраняли от должности.

– А разве новая информация о Дойле не может нам помочь?

Кэмерон покачала головой.

– Это объясняет некоторые моменты, но не думаю, что это дает нам козыри. Теперь я знаю, почему у Дойла всегда было ко мне предвзятое отношение. По всей вероятности, именно он приказал вести наблюдение за тобой и мной в Сан-Франциско. И все же я сомневаюсь, что он единственный, кто стоит за расследованием деятельности эскорта. И если мы собираемся дать отпор, нам необходимо узнать, кто руководит этой операцией.

– Завтра я хочу быть рядом с тобой, когда ты пойдешь в…

Блэр прервал телефонный звонок. Перевернувшись на бок, она попыталась нащупать рукой телефон на столе.

– Блэр Пауэлл, – коротко сказала она в трубку. Спустя секунду, она продолжила:

– Да… нет, это замечательно… Поднимайтесь.

Положив трубку, она села на диване, поспешно застегивая рубашку. Дотянувшись до своих джинсов, Блэр сказала:

– Время взять себя в руки, коммандер. Войско возвращается.

* * *

– Фелиции удалось кое-что выяснить, – заявил Мак, прежде чем за ним и Фелицией закрылась дверь.

Дэвис выглядела собранной и изящной, несмотря на то, что проработала за компьютером больше пятнадцати часов. Она улыбнулась, видя его волнение.

– Я разобралась с первоисточниками электронных писем, – сказала она, пройдя вместе с Маком к диванам, где расселись все четверо: Мак с Фелицией на одном диване, а напротив них, через журнальный столик, Кэмерон с Блэр.

– От кого? – спросила Кэмерон, пытаясь игнорировать надежду, порхавшую в груди.

– Я сумела связать воедино сообщения от директора ФБР, из офиса заместителя Генерального прокурора и двух комитетов Сената.

– Каких комитетов? – резко спросила Блэр.

– Разведки и Вооруженных сил.

– Какие-нибудь подробности? – задала вопрос Кэмерон.

– Сожалею, но нет, – ответила Фелиция. – Не получается пока сузить круг людей. Мне нужно просмотреть каждый файл, чтобы добраться до них.

– Сколько времени может потребоваться? – спросила Кэмерон с мрачным выражением лица.

– Не знаю. Мне может повезти, и я сразу попаду в цель, или же это займет… дни.

Это конец.

Кэмерон выпрямилась, быстро хлопнув ладонями по бедрам.

– Ну, вот и все. Вы сделали все, что могли, и я высоко ценю ваши усилия.

Посмотрев на Мака и намеренно избегая пронизывающего взгляда Блэр, она сказала:

– Мне необходимо обсудить некоторые детали Вашего назначения, Мак, прежде чем Вы примете руководство на себя.

– Коммандер, – запротестовал он.

– Мак, это должно быть сделано. – Она посмотрела на свои часы. Было 23:15. – Мы опоздали.

– Что слышно от Старк и Савард? – прервала Блэр. – Им удалось выяснить еще что-нибудь в ходе проверки людей, связанных с Кэмерон?

– Нет, так же как и мне, – Мак удрученно покачал головой. – Они почти оправдали Филдинга, как, впрочем, и ожидалось. Я пробежался по всему, что известно о репортере из Чикаго, и не смог выявить никакой связи.

– Мак, там должно быть что-то, – настаивала Блэр. – Проверили ли его друзей или коллег?

– Это потребовало бы слишком много времени, и я посчитал, что вероятность положительного результата слишком мала. – Он вынул свой КПК из кармана рубашки и нашел нужную информацию. – Парень чист. Женат, два маленьких ребенка. Внештатный репортер из Чикаго.

– А его жена? – спросила Кэмерон. – Если посмотреть там?

Мак покачал головой, считывая информацию с экрана.

– Ничего особенного, как я вижу. Поженились четыре года назад. Жену зовут Патриция, девичья фамилия – Карпентер, обучалась…

– Пэтти Карпентер? Колледж в Амхерсте?

Мак вскинул голову.

– Верно.

– Боже, – выдохнула Блэр. Теперь была ее очередь встать и расхаживать по комнате. Она подошла к окнам, ощущая потребность в пространстве и воздухе. Огромная студия внезапно показалась слишком маленькой. Обдумывая новую информацию, Блэр водила пальцами по двухслойному пуленепробиваемому стеклу.

Она стала понимать, с чего это все началось. Но решить, что делать, было не так просто, как она думала. И знание первопричины не помогало. Блэр испуганно вздрогнула, когда Кэмерон приблизилась к ней.

– Что случилось?

– Я знаю ее. И догадываюсь, как ее муж сумел получить ту фотографию, на которой мы вместе.

– Но? – мягко спросила Кэмерон, чувствуя внутреннюю борьбу Блэр.

Блэр глубоко вздохнула и повернулась, пристально глядя в глаза Кэмерон. В них были нежность и терпение, которые предлагали ей время для принятия решения. В их глубине она нашла безусловную любовь и все ответы на свои непростые вопросы.

– Никаких «но». На карту поставлена твоя репутация и карьера. Нашим отношениям может помешать негативное освещение в СМИ и давление со стороны высокопоставленных лиц. Я не могу позволить этому случиться.

– Это друг, не так ли?

– Да, – вздохнула Блэр, положив ладонь на грудь Кэмерон, и нежно поглаживая пальцами. – Друг. А ты – моя любовь.

– Блэр, мы сможем найти выход. Я не хочу, чтобы ты преда…

– Кэмерон, – с любовью ответила Блэр, покачав головой, – когда же ты, наконец, поймешь, что значишь для меня больше, чем все остальное в этом мире?

Не дожидаясь ответа Кэм, она вернулась к Фелиции и Маку, которые намеренно не смотрели в их сторону.

– Мак, попытайтесь отследить связь между теми двумя комитетами и именем Джеральд Уоллес.

Брови Мака поднялись от неожиданности, и даже на обычно спокойном лице Фелиции отразилось удивление.

– Сенатор Уоллес?

– Да, – ответила Блэр.

– Сосредоточиться на имени, – прокомментировала Фелиция, вставая и расправляя складки юбки на длинных стройных бедрах. – Возможно, через пару часов у меня для вас кое-то будет.

– Сенатор Уоллес, – повторил Мак. – Уже на протяжении нескольких месяцев ходят слухи, что он собирается выступить в качестве оппонента Вашего отца на предстоящих выборах. Это будет нелицеприятное зрелище.

Кэмерон подошла к Блэр и коснулась ее ладони.

– Будем надеяться, что этого не произойдет. Держите все в тайне. Советуйтесь со Старк и Савард, но не делайте никаких записей. Удалите информацию со всех жестких дисков, только не забудьте сделать одну копию для меня, – распорядилась Кэм.

– Я могу гарантировать безопасность наших данных, – уверенно заявила Фелиция.

– Хорошо. Я буду здесь, когда у вас что-нибудь появится.

Когда агенты ушли, Кэмерон повернулась к Блэр:

– Теперь ты можешь рассказать мне, что происходит?

Блэр тяжело опустилась на диван и протянула руку Кэмерон, приглашая ее присоединиться. Когда они обе уселись и посмотрели друг на друга, Блэр спокойно сказала:

– Джеральд Уоллес – отец Эй Джей.

– Ага, и как ты вывела эту взаимосвязь?

– Пэтти и Эй Джей были соседками по комнате в Амхерсте. Она задействовала мужа Пэтти, потому что его можно было бы удержать от дальнейшего раскручивания этой истории, если бы Эй Джей попросила. Тогда как любой другой репортер непременно продолжил бы копать дальше.

– Все совпадает, – размышляла Кэмерон. – Это объясняет и то, почему СМИ проявили к тебе такой скромный интерес, несмотря на ту фотографию. У них просто нет никакой информации, чтобы продолжать тебя преследовать. – Она поморщилась. – Несомненно, они по-прежнему хотят раздуть эту историю.

– Это также объясняет, почему Эй Джей не позвонила мне. Только так она могла предупредить меня, не предавая своего отца. Сомневаюсь, что она полагала, что мы сможем раскрыть его замысел.

– Боже, если Министерство юстиции, ФБР и Уоллес объединили свои усилия в тайном расследовании, затрагивающем серьезных политических деятелей в Вашингтоне, включая президента, это может привести к грандиозному скандалу.

– И если вскроется тот факт, что Эй Джей предупредила меня, она потеряет работу. – Блэр крепче сжала руку Кэмерон. – Кэм, я очень не хочу, чтобы это произошло. Она пыталась помочь мне. Представляю себе, как трудно ей было передать мне информацию, подвергающую опасности карьеру ее отца. Я не могу повернуться к ней спиной и тем самым уничтожить ее.

– Тогда лучше нам ничего не предпринимать, – покорно сказала Кэмерон. – Я смогу пережить расследование.

– А если карты лягут против тебя? – возразила Блэр. – Ты знаешь, и я знаю, и все, кто участвовал в операции, знают, что твои действия и приказы по поимке Ухажера были полностью обоснованными. Но если Дойл приложит усилия, неизвестно, каким будет результат. Мы не можем так рисковать.

– Если это так можно будет избежать публичного скандала, который может зайти дальше, чем мы представляем, то я готова рискнуть. – Кэмерон провела рукой по лицу Блэр. – Я несу ответственность перед агентством, перед системой. Я не хочу начинать публичное разбирательство из-за своей личной выгоды. Я согласна пойти на риск.

– А я – нет, – тихо сказала Блэр, подняв руку и пропуская пальцы сквозь волосы Кэмерон. – Не тогда, когда это касается тебя. Кроме того, это не совсем обычное расследование. Одному Богу известно, как они собираются использовать информацию о тебе и эскорте. Они могут попытаться связать с этим и меня.

– Если у меня будут неоспоримые факты, то завтра, перед началом заседания комиссии по расследованию, я подойду к Карлайлу, – сказала Кэмерон, рассуждая вслух. – Не исключено, что с такой информацией он сможет остановить разбирательство, прежде чем оно станет зарегистрированным фактом. Правда, я пока не уверена, что нам делать с остальной информацией.

– Знаешь, у меня есть парочка мыслей…

– Как думаешь, у меня есть шанс уговорить тебя держаться от этого в стороне, а?

Блэр ласково улыбнулась и поцеловала ее.

– Ни единого.

Глава 35

Кровать Блэр стояла перед панорамными окнами от пола до потолка, и все что Кэмерон могла видеть с верхнего этажа – лишь луна и изломанные тени зданий. Блэр лежала, положив голову на плечо возлюбленной, ее рука и нога были перекинуты через Кэм. Прижавшись щекой к мягким шелковистым волосам спящей Блэр, Кэмерон глубоко вдохнула, вбирая в себя ее запах, и провела рукой по изгибу ее бедра, вслушиваясь в равномерное тихое дыхание.

Они любили друг друга неистово и торопливо; не потому, что у них не было времени, а из-за ненасытного желания. Их поцелуи были жадными, руки неумолимыми, а тела сгорали от страсти. Достигнув оргазма, наравне с насыщением они все еще чувствовали голод.

Лежа рядом с Блэр, Кэм ясно понимала, что это один из тех редких случаев, когда целая ночь принадлежала им двоим. И сейчас Кэмерон вела борьбу с мучительной тоской, зная, что возможно пройдет немало времени, прежде чем она снова сможет держать ее в своих объятиях. Несмотря на надежду, что ее коллеги и друзья успеют найти серьезное доказательство, которое она использует в качестве козыря во время разговора с Карлайлом, Кэм отчаялась думать, что сможет остановить каток, который уже пришел в движение.

Думая о Дойле, о его глубоко затаенной ненависти к ней из-за отношений, которые давно умерли, и о ревности к женщине, покинувшей его задолго до своей смерти, Кэм изо всех сил пыталась удержать сожаления и чувство вины за смерть Джанет глубоко внутри. Она знала, что Блэр права, что это не было ее виной и тем более ответственностью, но она по-прежнему не могла перестать вспоминать разочарование, мерцавшее в глазах Джанет прямо перед тем, как она отошла в мир иной. Теперь же Кэм грозила опасность потерять другую женщину. Женщину, без которой она не могла жить. И в этот миг Кэм почувствовала, как стена, возведенная внутри, начала рушиться.

Блэр пошевелилась и прошептала:

– Что такое?

– Прости… я не хотела тебя будить, – выдавила Кэмерон, задаваясь вопросом, почему так сдавило горло.

Блэр провела пальцами по ее лицу и резко вздохнула. Рука была влажной от слез. Потрясенная, чувствуя боль в сердце, она быстро села на кровати и заключила Кэм в объятия.

– Все в порядке, – шептала она, крепко прижимая к себе Кэм и укачивая ее, не сознавая, что делает. – Расскажешь мне?

Кэмерон попыталась ответить, но голос ее дрогнул и вместо слов получился всхлип. Столько месяцев она держала боль внутри, с головой уходя в работу и занимаясь бездушным сексом. Теперь же, когда Блэр вошла в ее жизнь, когда она, наконец, нашла свое счастье, ей грозила опасность все потерять. Кэм не представляла, как бороться с неведомыми силами, ополчившимися против нее. Она была на пределе. В отчаянии она прижалась к Блэр, хватая ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание.

Впервые в жизни Блэр открыла для себя другую грань любви, ее смысл заключался в утешении, которое хочется дарить любимому человеку в моменты отчаяния, когда страх, неуверенность, призраки прошлого особенно сильны. Обнимая возлюбленную крепко-крепко, до боли, она горячо прошептала:

– Я люблю тебя. Люблю.

Постепенно в голове у Кэмерон стало проясняться. Рука, сдавившая грудь, ослабила хватку, заледеневшая кровь вновь побежала по венам. Задыхаясь, Кэм откинулась на спину.

– Боже… прости. Понятия не имею, что на меня нашло.

– Ты в порядке? – Блэр тяжело дышала. Она нащупала руку Кэмерон и сжала ее.

– Да. Просто ночной кошмар. У тебя ведь они тоже бывают.

– Бывали, – тихо сказала Блэр, – но ты остановила их.

– А ты помогла мне справиться с моими, – Кэмерон провела пальцами по лицу Блэр, погладила ее шею и плечи. – Спасибо.

Они поцеловались, и в этом поцелуе была благодарность, равно как и желание. Кэмерон передвинулась, и бедро ее оказалось между ногами Блэр. Она негромко застонала, когда Блэр вжалась в нее.

– Ты нужна мне, Блэр.

Кэм наклонилась, чтобы поцеловать любимую, – и в этот миг зазвонил телефон. Выругавшись, она отстранилась.

– Полегче, милая, – Блэр погладила Кэмерон по щеке и понимающе улыбнулась. – В такие моменты я обычно игнорирую звонки, но сейчас, думаю, мне лучше ответить.

– Мы к этому еще вернемся, – прошептала Кэмерон и быстро поцеловала ее.

– Не сомневайся.

Кэмерон неохотно отодвинулась, и Блэр взяла телефон.

– Блэр Пауэлл… дайте нам десять минут.

Она повесила трубку и поспешно отбросила покрывало.

– А теперь в душ, коммандер. Фелиция сообщила, что нашла то, что нам нужно.

* * *

Люсинда Уошберн оторвалась от стопки бумаг и, не моргая, посмотрела на Блэр.

– Сколько человек об этом знает?

Блэр, сидящая напротив нее в джинсах и легком хлопковом свитере, ответила:

– Пять федеральных агентов.

– Господи, – пробормотала Люсинда, – это кошмар.

– Нет, – уверила ее Блэр, – никто никому ничего не расскажет.

– Вы так им доверяете?

Блэр иронично рассмеялась, вспомнив, через что им пришлось пройти всем вместе.

– Свою жизнь.

– Как я понимаю, – начала Люсинда, листая страницы, – один из старших сенаторов занимался сбором компрометирующей информации о частных лицах и политиках, включая президента Соединенных Штатов. Очевидно, он планировал использовать добытые сведения для своей избирательной кампании, в том числе чтобы оказать давление на лоббистов, избирателей и официальных лиц, используя для этого федеральных агентов. Я правильно все понимаю?

– В значительной степени, – Блэр пожала плечами. – На самом деле, о его намерениях мне ничего не известно, но сообщения, которые мы перехватили, однозначно указывают на то, что некоторые агенты ФБР проводят неофициальное расследование. А затем эта информация направляется сенатору Уоллесу и, по меньшей мере, одному человеку из Министерства юстиции.

– И кто тебя предупредил?

– Анонимный источник, – Блэр не стала раскрывать роль Эй Джей. Она даже не была уверена, что ее старая подруга не являлась активным участником операции. А если и была, Блэр не желала видеть, как рушится карьера Эй Джей. – Когда фотография, на которой мы с Кэмерон, просочилась в прессу, мы провели свое расследование и нашли вот это.

– Вам повезло, – иронично заметила Люсинда. По ее голосу стало понятно, что она знает больше, чем сообщила Блэр. – В настоящее время перехват телефонных разговоров и электронная слежка за частными лицами, которых ни в чем не подозревают, нарушают ряд федеральных законов. Не говоря уже о нарушениях в подготовке к предвыборной кампании. Так что, если Уоллес попытается извлечь из этого выгоду…

– Именно поэтому я и принесла это Вам, – спокойно сказала Блэр. – Если это не коснется моего отца сейчас, то вполне может затронуть его в следующем году. В этой папке имена его сторонников и членов команды.

– Это еще не все, – сказала Люсинда. В ее голосе прозвучало что-то похожее на отвращение, когда она подняла один из листов. – Здесь у нас список клиентов эскорт-агентства. Это выглядит подозрительно и, похоже, являлось основанием для шантажа. А это уже совсем другое дело.

– Мы не знаем, подвергался ли кто-нибудь шантажу. Пожалуй, принуждение – более подходящее слово.

– Между этими понятиями достаточно тонкая грань, – съехидничала Люсинда.

– Я знаю, но если мы… ммм, Вы… положите этому конец сейчас, они не смогут достичь своей основной цели.

– Единственная хорошая новость, – сухо заметила Люсинда, – состоит в том, что они были не особо разборчивы в своем расследовании и собирали информацию на всех, кто им попадался. Тут, я вижу, один федеральный судья, два конгрессмена и член правительства. Затронуты их интересы, что позволит мне получить поддержку от всех ветвей власти.

Люсинда отодвинула бумаги и внимательно посмотрела на Блэр, прежде чем продолжить:

– Все это очень серьезно, но может быть решено без огласки. Думаю, так будет лучше.

– У меня нет никакого желания стирать на людях грязное белье Вашингтона в прайм-тайме, – резко ответила Блэр.

– Но ты принесла мне это не просто так, – она подняла руку, когда Блэр начала объяснять. – Да, я знаю, ты беспокоишься о политическом будущем отца. Я тоже. Я верю тебе. Чего еще ты хочешь?

– Я хочу прекращения расследования Министерства юстиции в отношении руководителя моей службы безопасности. Это не должно было зайти так далеко. Кто-то нажимает на кнопки в Министерстве финансов или Министерстве юстиции, а может, в обоих ведомствах, и я знаю, что, по меньшей мере, один из этих людей является участником заговора.

Глаза Люсинды метнулись к стопке документов.

– Руководитель твоей службы безопасности в списке людей, которые пользовались эскорт-услугами.

Блэр оставалась невозмутимой.

– Знаю. Но это не имеет никакого отношения к ее работе и совершенно не касается наших отношений. Следствие было инициировано из чувства личной неприязни. И я хочу остановить это.

Люсинда смотрела в одну точку, очевидно, просчитывая варианты.

– Знаешь, – задумчиво начала она, – большинство людей считает, что платежное средство правительства – всемогущий доллар, но это не так. Это услуги и одолжения. Я храню долговые расписки от многих людей и не против использовать некоторые из них, чтобы уладить этот вопрос. Решив все сейчас, я избавлю себя от многих неприятностей в будущем.

Беспокойство, изводившее Блэр с тех пор, как она позвонила Люсинде из самолета в Вашингтон, прося о незамедлительной встрече, стало ослабевать.

– Чтобы успеть помочь Кэм, нужно поторопиться.

– Я все сделаю, – сказала Люсинда, – но ожидаю получить кое-что взамен.

Глаза Блэр сузились.

– И что же?

– Обещание, что ты будешь хранить свои отношения с агентом Робертс в тайне. По крайней мере, до окончания выборов. Никаких заявлений, никаких официальных подтверждений и тем более публичного проявления чувств.

Блэр покачала головой.

– Вы сами только что сказали что, если бы я не принесла эту информацию, то Вы, возможно, оказались бы в очень тяжелом положении во время предвыборной гонки против Уоллеса в следующем году. Так что, я бы сказала, мы квиты.

– Ты не можешь не учитывать политический аспект.

– Не в этой жизни. Но я могу кое-что обещать, – пошла на уступку Блэр. – Если соберусь сделать публичное заявление о своей личной жизни, то предупрежу Вас заранее, чтобы Аарон успел подготовиться к общению с прессой.

– У меня создалось впечатление, что вы уже что-то запланировали. Я хотела бы узнать подробнее.

– Я предпочла бы сначала обсудить это с отцом.

Блэр поднялась и направилась к двери. Дотронувшись до дверной ручки, она обернулась и произнесла:

– Спасибо за помощь.

– Не за что, – сухо отозвалась Люсинда.

* * *

Когда Кэмерон открыла дверь, сердце Блэр екнуло: на ее возлюбленной были те же джинсы и рубашка, что и в самолете.

– Я думала, у тебя заседание комиссии по расследованию? – спросила Блэр прямо с порога. – Почему ты еще не переоделась? Уже почти девять. – Она дотронулась до плеча Кэм.

– Похоже, я никуда не иду.

– Кэм, если они тебя уже отстрани…

Кэмерон усмехнулась и покачала головой.

– Совсем наоборот. Секретарь Карлайла позвонила мне в 8:03 и сообщила, что запланированная встреча отменена. Он также велел передать, что расследование закрыто.

Блэр обняла Кэм за талию и вздохнула с облегчением.

– Слава Богу.

– Что именно ты сделала? – удивленно спросила Кэмерон.

– Почти ничего. Мы с Люсиндой просто обменялись одолжениями.

– Спасибо тебе за это. Спасибо за все.

– Приятно чувствовать, что я могу что-то для тебя сделать, – прошептала Блэр, проведя рукой по груди Кэмерон. При этом перед ее мысленным взором снова предстали шрамы Кэм. Всякий раз, когда они занимались любовью, она видела их, ощущала губами и пальцами. Вспомнив тот момент, когда пуля сразила Кэм, Блэр покачала головой, прогоняя неприятные воспоминания. Она наслаждалась настоящим, нежась в объятиях любимой. – Тебе не нужно благодарить меня.

– И все же я это сделаю, – прошептала Кэмерон, целуя ее.

– Хорошо, – отдышавшись, сказала Блэр. – Уверена, Люсинда мне это припомнит, когда ей что-то от меня потребуется.

– Она сработала очень быстро, – с восхищением отметила Кэмерон. – За какие бы ниточки она ни потянула, на это не потребовалось много времени.

– Люсинда Уошберн явно обладает большей властью, чем кто-либо в этой стране, за исключением моего отца. Если она захочет что-то сделать, это будет сделано.

– У тебя такие интересные связи, – широко улыбнувшись, заметила Кэмерон. – Знаешь, ты чрезвычайно полезная женщина.

– Ты так считаешь, коммандер? – нежно поглаживая спину Кэмерон, спросила Блэр. – Это произвело на тебя впечатление?

Кэмерон уткнулась носом в шею Блэр, целуя нежную кожу чуть ниже мочки уха, где, как она знала, находилась эрогенная зона ее возлюбленной.

– Угу. Еще какое.

Наклонившись к Кэмерон, Блэр хрипло прошептала ей на ухо:

– Тогда ты, скорее всего, будешь в восторге, узнав, что через час мы встречаемся с президентом Соединенных Штатов.

Кэмерон застыла, затем резко выпрямилась.

– Извини?

– Сегодня у него напряженный день, так что мы вклиниваемся между утренним брифингом с Агентством национальной безопасности и последующим приемом представителя Китайской Народной Республики.

– Я должна срочно переодеться!

– Ты выглядишь прекрасно. И потом, Кэм, это семейный визит, а не деловая встреча.

– Может быть, – Кэмерон повернулась и направилась к спальне. – Но я не собираюсь идти к президенту в джинсах.

– В конце концов, тебе придется с этим смириться. Я рассчитываю, что в будущем вы будете видеться довольно часто. Ну, знаешь: дни рождения, праздники и все такое.

– Мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть, – бросила Кэмерон через плечо и скрылась в спальне.

Блэр улыбнулась и последовала за ней.

Тогда лучше начать прямо сейчас, любимая.

Глава 36

Эндрю Пауэлл поднял глаза, когда Блэр и Кэмерон вошли в Овальный кабинет. Он отложил доклад, который внимательно читал, и жестом указал на небольшую диванную зону, расположенную в противоположной части кабинета.

– Присаживайтесь. Кофе?

– Нет, спасибо, сэр, – твердо ответила Кэмерон.

– Не откажусь, – ответила Блэр. Она прошла в дальнюю часть комнаты, где находилась кофеварка и сервиз. – Папа?

В ответ он покачал головой. Налив себе кофе, она вернулась и села на диван рядом с Кэм, лицом к отцу, сидевшему в вольтеровском кресле.

– Извини, что побеспокоила тебя столь внезапным визитом.

– Все в порядке. Какие-то проблемы?

– Не то чтобы проблемы, – сказала Блэр, неосознанно кладя руку на колено Кэмерон. – Я хочу тебе кое-что сказать, прежде чем ты услышишь об этом от кого-то еще.

Он кивнул и выжидательно посмотрел на дочь.

– Я решила сделать публичное заявление о своих отношениях с Кэм.

Выражение его лица не изменилось, когда он перевел взгляд со своей дочери на ее возлюбленную.

– Хорошо.

– Люсинда будет недовольна, – пояснила Блэр.

– Она справится, – заявил он с ласковой улыбкой, но твердым, бескомпромиссным тоном. – Могу я поинтересоваться, по какой причине ты решила сделать заявление именно сейчас? Что-то случилось?

Блэр пожала плечами. Она не хотела рассказывать ему о недавних событиях.

– Рано или поздно пресса о нас узнает. Не хочу каждый день думать о том, как скрыть наши отношения. Я предпочла бы заявить о них сама, не дожидаясь, когда кто-нибудь сделает из этого сенсацию. – Она посмотрела на Кэм. – И мы подумали, что лучше сделать это сейчас, а не в следующем году, когда твоя кампания по переизбранию будет в самом разгаре.

– Я ценю твою заботу, но, как я уже говорил, это не доставит мне особых хлопот. С другой стороны, если вы хотите контролировать этот вопрос, я советую вам первыми дать залп.

Кэмерон кивнула, а Блэр сказала:

– Мы тоже так думаем.

Блэр глубоко вздохнула и продолжила, избегая смотреть Кэм в глаза:

– Есть еще кое-что. Вопрос в том, как Кэмерон сможет продолжать выполнять обязанности руководителя моей службы безопасности, когда общественность узнает, что мы пара?

Кэм попыталась скрыть удивление. Блэр не упоминала, что собиралась поднять эту тему в разговоре с отцом.

Это ее отец. И ее шоу.

Президент перевел внимание с дочери на Кэм.

– Скажите, отношения с моей дочерью влияют на то, как Вы выполняете свою работу?

– Да, сэр, – спокойно ответила Кэмерон, уверенно встретив его взгляд.

Его бровь изогнулась, но других признаков удивления он не проявил.

– Каким образом?

– Обычно, сэр, единственное, что беспокоит Секретную службу – это обеспечение физической безопасности охраняемого лица. Я же ловлю себя на том, что иногда на мои решения влияет моя личная забота о… счастье Блэр.

Мимолетная, почти незаметная улыбка промелькнула в уголках его губ.

– Это представляет для нее какую-то опасность?

Кэмерон выдохнула, она заглянула в самую суть проблемы, которая беспокоила ее с тех пор, когда она впервые осознала, что влюбилась в Блэр Пауэлл.

– Не думаю, сэр. Иногда это влечет за собой нарушение правил, но что касается ее физической безопасности, здесь мои реакции инстинктивны.

– Я была бы счастлива, если бы они были немного менее инстинктивными, – мрачно произнесла Блэр. – Пап, я надеялась, ты скажешь Кэм, что она должна подать в отставку.

– Почему-то я так и думал. – Она редко его о чем-то просила. Он вспомнил о волне страха, захлестнувшей его в тот день, когда ему сообщили, что в его единственного ребенка стреляли. Он был безмерно благодарен агенту Секретной службы, принявшему на себя пулю, предназначенную его дочери. С другой стороны, он не мог даже представить, что чувствовала его дочь, видя, как ее любимая умирает вместо нее. Осторожно подбирая слова, он задал вопрос:

– Агент Робертс, если бы Вы больше не обеспечивали безопасность моей дочери, то, изменилась бы Ваша реакция в случае, если бы ей угрожала опасность?

– Нет, сэр, – тут же ответила Кэмерон. – Неважно, при исполнении ли я или нет, это ничего не меняет. Я все равно буду сканировать прилегающую территорию на предмет возможных угроз. Это тоже инстинкт. И если кто-то будет представлять опасность для Блэр, я среагирую точно так же.

Президент посмотрел на дочь, понимая, что его ответ ей не понравится.

– Блэр, мне кажется, что если поведение Кэмерон не зависит от того, в должности она официально или нет, мы должны позволить ей выполнять свою работу.

И я буду чувствовать себя намного спокойнее.

– Я не могу спорить с вами обоими, – покорно ответила Блэр, переводя взгляд со своей возлюбленной на отца. – Надеюсь, это не предвестник будущего альянса, потому что если вы собираетесь вот так против меня объединяться, я буду сильно злиться.

– Я не мог и мечтать, что ты согласишься так быстро, – с серьезным видом сказал президент, рассмешив тем самым обеих девушек.

Провожая их у дверей Овального кабинета, отец поцеловал Блэр в щеку и пожелал им удачи.

* * *

Проходя по коридорам Белого дома, Кэмерон негромко сказала:

– Мисс Пауэлл, Вы совершили хитрый маневр, надеясь, что Ваш отец меня уволит.

Блэр усмехнулась.

– Было мало шансов на успех, но я подумала, что если бы он попросил тебя уйти в отставку, ты бы не сопротивлялась. – Затем нерешительно спросила:

– Сердишься?

Кэмерон рассмеялась.

– Нет. Я знала, что ты попытаешься так сделать. Сможешь ли ты смириться с этим?

– Придется.

Мгновенно став серьезной, Кэмерон сказала:

– Потому что, если не можешь, я…

– Он прав. Ты права. Я сдаюсь, – сказала Блэр с едва заметным оттенком недовольства. – Ты ведь все равно будешь делать то же самое, независимо от того, при исполнении ты или нет. По крайней мере, если ты будешь руководить моей службой безопасности, иногда мы хоть сможем делать вид, что у нас нормальная жизнь.

Кэмерон расслабилась.

– Вот это мне нравится.

– Нам осталось сделать еще одно дело, и затем я предлагаю использовать твой выходной для нас.

– Какие у тебя планы?

– Я собираюсь позвонить Эрику Митчеллу и договориться об эксклюзивном интервью. Думаю, такое развитие событий придется ему по вкусу. Ты готова к этому?

Кэмерон быстро сжала руку Блэр.

– В любое время.

* * *

На третью ночь в Париже они оказались в небольшом парке на острове посреди Сены. Силуэт Собора Парижской Богоматери вырисовывался в ночном небе позади них. Они стояли близко друг к другу, взявшись за руки и держась за кованые перила, река медленно струилась несколькими футами ниже. В тени деревьев стоял на посту агент Секретной службы.

Темнота стала безмолвным защитником влюбленных.

– О чем думаешь? – тихо спросила Кэмерон, восхищаясь красотой Блэр в лунном свете.

– О Патрике Дойле.

Кэмерон скривилась.

– Какая жалость. И почему?

– Потому что меня бесит, что ему ничего не будет за доставленные тебе проблемы. Я хочу, чтобы он понес наказание.

– Вообще-то ему не сошло это с рук, – сообщила Кэмерон. – На сегодняшнем брифинге прошла информация о кадровых изменениях в центральном офисе Бюро в Вашингтоне. Патрик Дойл больше не является руководящим специальным агентом. Он переведен в филиал ФБР в Уокигане.

– Где это?

– Вот именно.

– Хорошо, – с негодованием сказала Блэр, – надеюсь, там он и сгниет.

Кэмерон вспомнила, как столкнулась с Дойлом утром после интервью с Эриком Митчеллом, когда они публично заявили о своих отношениях. Она пришла увидеться с Карлайлом, потому что ей нужно было узнать, что встало между ними. Он все еще оставался ее начальником, то есть приказы она по-прежнему получала от него. Он сделал всего одно замечание:

– Президент Вам полностью доверяет, и это устраивает директора. Просто постарайтесь, по возможности, чтобы Ваши фотографии больше не попадали на первые полосы газет.

Кэмерон заверила Карлайла, что так и будет. В коридоре она увидела Дойла, шедшего ей навстречу. Они сцепились взглядами и напряглись, готовясь к бою.

Дойл прошипел сквозь зубы:

– В этот раз Вам повезло, Робертс, но на Вашем месте я бы приглядывал за своей спиной. Вам не удастся постоянно прятаться за Блэр Пауэлл.

Услышав от него имя Блэр, она почувствовала раздражение, но сдержалась:

– Дойл, Вы все еще пытаетесь меня запугать? Я думала, даже Вы достаточно умны, чтобы, наконец, понять, что на меня это не действует.

Подняв кулак, он качнулся вперед, его желваки ходили ходуном, но он сумел остановиться, прежде чем ее ударить. Кэм внешне оставалась невозмутимой, ее руки спокойно свисали вдоль тела: она с удовольствием вмазала бы ему в кадык, но не хотела доставить ему радость тем, что он смог вывести ее из равновесия.

– Вы были не достаточно хороши для нее, Робертс, – его лицо покрылось пятнами, а глаза горели ненавистью. – Она заслуживала лучшего.

Выражение лица Кэмерон не изменилось, но в глазах у нее появился лед. Когда она заговорила, ее голос звучал ровно и твердо.

– Знаете, Дойл, может быть. Но Джанет уж точно была слишком хороша для Вас, и она это знала.

Она обошла Дойла и удалилась, оставив его безмолвно смотреть ей вслед.

Вздохнув, Кэмерон прижала ладонь Блэр к губам и нежно поцеловала.

– Я бы сказала, Дойл заплатил за свою месть высокую цену.

– Я так не считаю, – проворчала Блэр. Ночь была великолепна, как и ее возлюбленная, и она не могла продолжать злиться. Она придвинулась к Кэмерон и положила голову ей на плечо: – Я люблю тебя.

– Мне нравится, как ты произносишь эти слова, – прошептала Кэмерон. Она поцеловала висок Блэр и тихо рассмеялась: – Как думаешь, посол будет смертельно оскорблен тем, что ты так рано исчезла с праздничного вечера?

– Сомневаюсь, что он вообще это заметил. Он был слишком занят, раздавая улыбки и рукопожатия, чтобы беспокоиться о том, что я делаю.

– Ну, посол, может быть, и не обратил внимания, чего не скажешь о его жене, – приподняв бровь, отметила Кэмерон.

Блэр усмехнулась и просунула руку под смокинг Кэм, обняв ее за талию.

– Не понимаю, о чем ты, коммандер.

– Да о том, что она просто раздевала тебя своим жаждущим взглядом. Еще немного и я бы точно учинила международный скандал!

– Ну, ты же не всерьез ревнуешь? – рассмеялась Блэр.

– Думаешь, нет? – Кэмерон повернулась и заключила девушку в объятия. Она наклонилась и, почти касаясь губами ее уха, прошептала:

– Вы очень красивая женщина, мисс Пауэлл. И могу добавить, что в этом платье Вы невероятно сексуальны. Она была далеко не единственной, кто наблюдал за Вами сегодня вечером.

– Меня интересует внимание только одного человека: это ты, – хрипло сказала Блэр, обнимая Кэм за шею. Они слились, и она ощутила жар тела Кэмерон сквозь платье. – И сейчас я бы хотела получить немного больше твоего внимания.

– К сожалению, тебе придется подождать, – прошептала Кэмерон дрожащим от желания голосом. – Не думаю, что даже Старк сумеет сделать вид, что не слышит нас, если я прямо здесь сделаю то, чего мне хочется.

Блэр притянула ее ближе и поцеловала неистовым, требовательным поцелуем, когда их тела прижались друг к другу, поцелуй стал еще жарче. Отступив, она выдохнула:

– Терпение никогда не было моей сильной стороной.

Кэмерон провела пальцем по подбородку Блэр.

– Мне нравится, когда ты такая голодная.

– Да, сейчас я очень голодная.

Блэр скользнула рукой по груди и животу Кэм и вжала пальцы между бедер возлюбленной; она улыбнулась про себя, когда почувствовала, как напряглась любимая, пытаясь сдержать стон.

– Давай немного прогуляемся, – прошептала Кэмерон. – А потом снимем комнату на ночь в первом попавшемся отеле.

– Как насчет Старк и Филдинга? – спросила Блэр, кивнув в темноту у себя за спиной.

– Как только мы устроимся в отеле, я объявлю им, что они свободны до конца смены, – смеясь, сказала Кэмерон. – Кажется, Рене Савард взяла отпуск на неделю и совершенно случайно решила провести его в Париже. Сильно сомневаюсь, что Старк будет против освободиться на несколько часов пораньше.

– А знаешь, – размышляя вслух, протянула Блэр, вновь переплетая пальцы с пальцами Кэм, – в занимаемой тобой должности, коммандер, есть свои преимущества.

– Я люблю свою работу, – нежно ответила Кэм.

И они отправились гулять под звездами по городу, созданному для любви.

Счастливая Блэр обнимала возлюбленную, наслаждаясь свободой, которую любовь Кэм открыла в ее сердце.

* * *

Продолжение следует

Об авторе

Рэдклифф

Рэдклифф (настоящее имя Лен Барот) – автор более 30 изданных лесбийских романов и антологий лесбийской прозы. Начала писать свои книги, работая пластическим хирургом в частной клинике. Впоследствии ушла из медицины и полностью посвятила себя литературному творчеству. Создала издательство «Болд Строукс Букс», одно из ведущих в мире, специализирующихся на выпуске ЛГБТ-литературы, является его президентом и продолжает писать романы. Ее книги были удостоены литературных премий Lambda (учреждена в области ЛГБТ-литературы) и Golden Crown (присуждается авторам и издателям лесбийской литературы). В качестве редактора Рэдклифф работала над большим количеством романов и сборников эротической прозы. Под псевдонимом Л. Л. Раанд она выпустила серию книг в жанре мистика «Полуночные охотники».

Вот что говорит Рэдклифф о себе: «Я начала читать лесбийскую литературу, когда мне было двенадцать лет, это был роман Энн Бэннон про Бибо Бринкер. Эта и подобные книги убедили меня в том, что я не одна такая и что есть и другие женщины, которые чувствуют так же, как я. Наша литература оказывает поддержку всем, кто принадлежит к гей-комьюнити, и очень часто дает нам надежду и веру, поскольку служит подтверждением того, что мы не одиноки, нас много. Я горжусь тем, что благодаря появлению издательства “Болд Строукс Букс” получила возможность публиковать прекрасные романы многих авторов и тем самым внести посильный вклад в развитие литературы, которая посвящена описанию нашей жизни». Рэдклифф живет со своей партнершей Ли в Нью-Йорке.

Более подробная информация об авторе Рэдклифф на сайте www.radfic.com

Примечания

1

Рашен-Хилл/Russian Hill – район в Сан-Франциско.

2

NYU/New York University – Нью-Йоркский университет.

3

Ломбард-стрит/Lombard Street – улица в Сан-Франциско.

4

Хайд-стрит/Hyde Street – улица в Сан-Франциско.

5

Бич-стрит/Beach Street – улица в Сан-Франциско.

6

Джефферсон-стрит/Jefferson Street – улица в Сан-Франциско.

7

Рональд Рейган – 40-й президент США.

8

Алькатрас/Alcatraz – остров в заливе Сан-Франциско, на котором располагалась тюрьма для особо опасных преступников. В настоящее время тюрьма расформирована, остров превращен в музей, куда ходит паром из Сан-Франциско.

9

Грамерси, Грамерси-парк/Gramercy, Gramercy Park – район на северо-востоке Нижнего Манхэттена.

10

Избирательная амнезия – неспособность вспомнить некоторые события, произошедшие за ограниченный период времени.

11

Квантико/Quantico – город в штате Вирджиния, в котором расположена Академия ФБР.

12

Маркет-стрит/Market Street – улица в Сан-Франциско.

13

Тендерлойн/Tenderloin – район в Сан-Франциско.

14

Тендерлойн/Tenderloin – район в Сан-Франциско.

15

Кастро-стрит/Castro Street – улица в Сан-Франциско.

16

Полк-стрит/Polk Street – улица в Сан-Франциско.

17

Рейсфейдер – чертежный инструмент для проведения линий и знаков на бумаге тушью или краской.

18

Юнион-сквер/Union Square – одна из главных площадей Манхэттена, Нью-Йорк.

19

Саттер-стрит/Sutter Street – улица в Сан-Франциско.

20

Мэсон-стрит/Mason Street – улица в Сан-Франциско.

21

Жирарделли-сквер/Ghirardelli Square – площадь в Сан-Франциско, на которой расположены магазины и кафе.

22

«Гольфстрим II» – американский двухмоторный самолет бизнес-класса.

23

Нью-Джерси – штат на северо-востоке США.

24

Манхэттен – историческое ядро Нью-Йорка, один из пяти районов города.

25

Нью-Йорк Пост/New York Post – одна из крупнейших американских газет.

26

Ист-Виллидж/East Village – микрорайон в Нижнем Манхэттене.

27

Библейский пояс/Bible belt – регион в США, где основной религией является евангельский протестантизм.

28

Верхний Ист-Сайд – квартал в Манхэттене.

29

Джон Фицджеральд Кеннеди – 35-й президент США, занимал пост президента с 20 января 1961 по 22 ноября 1963.

30

Роберт Кеннеди – американский политический и государственный деятель.

31

Джо Маккарти – американский сенатор-республиканец.

32

Эдгар Гувер – американский государственный деятель, занимавший пост директора ФБР.

33

Дюпон-серкл/Dupont Circle – парк, исторический район на северо-западе Вашингтона.

34

Инсайдер – лицо, обладающее в силу служебного положения конфиденциальной информацией.

35

Мидтаун/Средний Манхэттен – центр развлечений и деловой жизни Манхэттена.

36

Че́лси/Chelsea – исторический район на северо-западе Нижнего Манхэттена.

37

Hi End – термин, обозначающий высочайший («элитный») класс, как правило, звукоусиливающего аппаратного и программного обеспечения.

38

АП – информационное агентство (США).

39

Ге́рберт Кларк Гу́вер – 31-й президент США, занимал пост президента с 1929 по 1933; от Республиканской партии.

40

Джон Эдгар Гувер – американский государственный деятель, занимавший пост директора ФБР. Нельзя отрицать высокие заслуги Гувера перед страной, однако многие обвиняли его в злоупотреблениях полномочиями.

41

Синапс – место контакта между двумя нейронами или между нейроном и получающей сигнал эффекторной клеткой. Служит для передачи нервного импульса между двумя клетками.

Content

Рэдклифф
Любовь и честь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Об авторе Рэдклифф

Примечания